Всадник на рыжем коне (Всадник Апокалипсиса — 2)

Глава 1

Денис Чубаров.

3 марта 2041 г.

…Пока я натягивал комбез, маску и сбрую, Бульдог свернул парашют в плотный рулон и засунул в грузовой контейнер. Затем придирчиво оглядел меня с головы до ног, затянул грудной обхват «системы» и вытащил все из того же ГК металлический пенал с толстыми стенками:

— Телефон, часы, гарнитуру, микрокамеры, флешки и все аксессуары, в которых есть хоть какая-нибудь электроника — сюда.

Я без лишних слов повиновался. А когда убрал с глаз долой последний высокотехнологичный девайс, задал еще один вопрос:

— Геннадий Александрович, я вас, вроде, ничем не обижал. С чего такая резкая перемена в отношении?

Он жестом приказал следовать за собой, вышел в коридор и сорвался на бег. Вихрем промчался по пустым коридорам, точно в таком же темпе взлетел по лестнице на самый верхний этаж здания, сдвинул в сторону дверь с надписью «Только для персонала» и вытолкал меня на крышу. Пока я пытался сообразить, что не так в ее освещении, закрыл выход то ли отмычкой, то ли каким-то хитрым ключом. Потом развернулся на месте и, наконец, сподобился дать ответ:

— Ты должен был позвонить мне!

Сотрясать воздух впустую, объясняя, что никогда не считал возможным переключать на себя его долги перед покойным отцом, я был не в настроении, поэтому криво усмехнулся:

— И что бы это принципиально изменило?

Бульдог скрипнул зубами и принялся вколачивать в мое сознание предложение за предложением:

— Горин — «пиджак» чистой воды, поэтому сдуру решил спрятать тебя в спортроте, образованной на базе спорткомплекса ЦСКА в Ватутинках. А о том, что призыв в ВС РФ проводится два раза в год в строго определенное время, что для зачисления в спортроту призывник должен являться членом сборной команды России по олимпийским видам спорта и что Паша-Пулемет кормит треть российского генералитета, конечно же, не подумал. Хорошо, что слухи о твоем конфликте с Разумовскими достигли моих ушей не слишком поздно…

Тут он прервался, кинул взгляд на армейский многофункциональный информационный комплекс, в который, кроме часов, были интегрированы альтиметр, барометр, дальномер и еще два с лишним десятка разнообразных девайсов, подобрался и поинтересовался, не страдаю ли я боязнью высоты.

Я отрицательно помотал головой и получил коротенькие, но очень емкие инструкции:

— Через сорок секунд к комплексу подъедет машинка с очень серьезным моторчиком и аудиосистемой, пару раз газанет на холостом ходу и заставит сработать половину автомобильных сигнализаций. Еще через десять-пятнадцать с неба опустится тросик с двумя карабинами и двинется в сторону во-он того края крыши. Твоя задача — максимально быстро вцепиться в ближайший, защелкнуть его за кольцо сбруи, замуфтовать и хлопнуть меня по плечу. Вопросы?

В любой другой день вопросов было бы море. А тут я вскинул голову к низким облакам, расфокусировал взгляд и настроился на действие. Поэтому проигнорировал забойный музон, перебудивший весь район, грозный рык движка обещанной «машинки» и начавшуюся какофонию, вовремя заметил приближение странного сгустка тьмы, поймал вороненный карабин с изогнутой защелкой, проделал все необходимые манипуляции, вцепился в трос и напряг мышцы живота. Как оказалось, не зря — лебедка, сработавшая где-то наверху, с приличной перегрузкой подкинула нас с Бульдогом в воздух и потащила к небу.

Вращение вокруг своей оси позволяло любоваться окрестными домами, глядящими в темноту прямоугольниками освещенных окон, ночными улицами, по которым изредка проносились автомобили, и чем-то там еще, но мне было не до красот заснеженного города — я жаждал продолжения объяснений, поэтому до рези в глазах вглядывался во тьму над головой и с нетерпением ждал завершения этого этапа «бесследного исчезновения из „Атланта“ и обычной жизни». Видимо, поэтому почти не удивился непривычным обводам вертолета, к которому нас притянуло. Да, краем сознания отметил, что эту модель компании Камова не видел ни в одном выпуске «Военного Обозрения» и восхитился крайне низкому уровню издаваемого шума, но задвинул новое знание куда подальше. Так что сразу после завершения подъема помог борттехнику затащить нас в отсек, рассчитанный от силы на четырех бойцов в полном «обвесе», коротко кивнул в знак приветствия, и уставился на Геннадия Александровича:

— Вы остановились на слухах о моем конфликте с Разумовскими.

Бульдог, явно удивленный отсутствием какой-либо реакции на такой способ эвакуации из столицы, снял шлем, закрепил его на поясе и жестом предложил присаживаться на одно из откидных кресел. А когда я занял рекомендованное место и защелкнул страховочный ремень, продолжил прерванные объяснения:

— Как ты, наверное, догадываешься, торговать российским оружием, не отстегивая долю дяденькам с самыми большими звездами на погонах, невозможно. В таких условиях прятать кого-либо в обычных частях — полный и законченный идиотизм. Но есть подразделения, которые не по зубам и Разумовскому, и его высоким покровителям. В одно из них я тебя и «продал». Для начала на год, а там как пойдет.

Судя по модели вертушки, которой меня вытащили из города, обвесу «инструктора по стрельбе» учебного центра «Легионеров» и скорости реакции на рядовую проблему, подразделение, которое меня прикупило, было не только серьезным, но и секретным. Так что задавать вопросы, ждать ответа на которые можно было годами, я даже не подумал. Более того, вовремя вспомнив о слове «слухи», использованном в первой части описания создавшейся ситуации, не стал грузить Бульдога и расспросами обо всем том, что было связано с моими боями. Поэтому поблагодарил за помощь и попросил передать Горину, что необходимо официально уведомить WADA о моем уходе из большого спорта, извиниться перед всеми тренерами, включая Грегора Грейси, как-то объяснить Линде Доулан, куда я подевался, и т. д. А потом уперся затылком в вибрирующую стенку, закрыл глаза и ушел в воспоминания о недавнем прошлом, регулярно прерываемые вспышками дикого желания отомстить. Увы, совсем ненадолго — где-то через полчаса вертушка пошла на снижение и коснулась бетонки метрах в двадцати от новенького военно-транспортного ИЛ-122МВ. Еще минут через три Бульдог, затащивший меня в грузовой отсек самолета, пнул здоровенный армейский баул, обнаружившийся рядом с пультом борттехника, и приказал переодеваться. А этот процесс потребовал неожиданно много внимания: кроме нового и необмятого ВКБО непривычной бело-серо-зеленой расцветки, из которого пришлось собирать комплект под зимний температурный режим, в бауле хватало всякой всячины начиная с навороченной разгрузки и заканчивая электроникой, каждый элемент которой требовалось активировать, правильно интегрировать в единую систему и настроить под себя.

С последним, при отсутствии каких-либо гайдов, я бы не справился ни за что на свете, но с помощью Геннадия Александровича все-таки перевел «обвес» в условно рабочий режим, затем разобрался в большинстве основных функций и даже выполнил несколько десятков тестовых упражнений. Что интересно, самое последнее добивал уже после того, как самолет пошел на снижение. А потом прозрел, сообразив, что все это время Бульдог грузил меня делом, чтобы помочь забыться. Так что пришел в себя, перевел тактический комплекс «Атака-СМ» в режим ожидания и задумчиво уставился на абсолютно безликую эмблему, украшающую камуфляж:

— Как я понимаю, меня выкупило одно из тех подразделений ССО, о которых известно лишь то, что они, вроде бы, существуют?

— Угу… — коротко кивнул мужчина. И воспользовался этим вопросом для того, чтобы продолжить отвлекать от мыслей о девчонках и Разумовской: — Название узнаешь на месте. Скажу лишь, что курса молодого бойца в этом подразделении нет. Точно так же, как нет нарядов, хозработ, спортивных праздников и всего того, чем убивают время обычных военнослужащих. Зато тренировок и разноплановой учебы хоть отбавляй. Так что скучно не будет. Но стоит иметь в виду, что это не спортрота, в которой можно заниматься поддержанием и улучшением уже имеющихся спортивных кондиций: подготовка личного состава одного из немногих подразделений России, выполняющих боевые задачи в мирное время, изначально заточена на боевую работу определенной специфики…

— Дальше можно не объяснять! — угрюмо буркнул я. — Меня купили, как рядового бойца, будут дрессировать на общих основаниях, а возможность соскочить до завершения контракта в принципе не предусмотрена.

— Угу… — кивнул он и продолжил грузить мелочами, которые, по его мнению, могли хоть как-то облегчить будущую службу. А минут за пять до касания Илом бетонки вдруг засуетился — приказал натянуть балаклаву, шлем и тактические очки, подошел к металлическому контейнеру, закрепленному в центре отсека, открыл обе дверцы, вломился внутрь, пошелестел какой-то тканью и выкатил наружу черно-белый двухместный квадроцикл.

Внешний вид угловатой, неказистой, но, вне всякого сомнения, очень мощной машинки соответствовал самым жестким требованиям армейского дизайна. А электрический двигатель, работающий абсолютно неслышно, великолепно укладывался в логическую цепочку «малошумный вертолет — новенький ИЛ-122МВ — навороченная снаряга — безликая эмблема».

Не разочаровали и следующие звенья. Рампа опустилась только после того, как самолет оказался в крытом ангаре, двери которого, сомкнувшись, спрятали борт от взглядов досужих наблюдателей. Ничем не примечательный участок пластикового покрытия пола, на котором остановился квадрик после спуска по рампе, оказался платформой грузового лифта, опустившего нас под землю на глубину этажей двенадцати-пятнадцати. А в подземном тоннеле, по которому мы ехали следующие минут двадцать, запросто разъехались бы два БТР-а! Впрочем, кататься по нему, вне всякого сомнения, дозволялось только обладателям соответствующего доступа, а для всех остальных имелись мощнейшие гермозатворы, автоматизированные огневые точки, форсунки системы вентиляции с подозрительными потеками и так далее. В общем, к концу поездки я проникся глубочайшим уважением к паранойе разработчиков и нынешних обитателей этого спецобъекта. А когда квадрик свернул на одном из перекрестков и, плавно замедлившись, замер возле дверей лифта, рядом с которыми матово поблескивал навороченный терминал системы контроля доступа, вдруг вспомнил рассказы отца об особенностях «прописки» в спецподразделениях и перешел в боевой режим…

…Мой «покупатель» оказался высоким, широкоплечим и очень коротко стриженным мужчиной лет тридцати восьми, облаченным в уже знакомый бело-серо-зеленый камуфляж. Отсутствие знаков различия на последнем почти не удивило. Острый взгляд, буквально впившийся в мое лицо — тоже. Зато насмешливый комментарий, озвученный после полутораминутного изучения, основательно напряг:

— Так вот ты какой, Чума Призракович Чубаров!

Тем не менее, выяснять, откуда хозяин кабинета знает позывной моего покойного отца, я даже не подумал — бесстрастно смотрел в светло-голубые глаза все время, пока будущее начальство подавалось вперед, вставало с кресла и обходило Т-образный стол. А шаге на третьем был вынужден уходить в сторону от самой обычной металлической линейки, брошенной в горло, отбивать ладонью карандаш, летящий в правый глаз, и смещаться в сторону от удара ноги в коленную чашечку.

Да, где-то на краю сознания я понимал, что все это — лишь тест на профпригодность, но жажда крови, разбуженная известием о гибели девчонок, никуда не делась и требовала действий. Вот я и сорвался — на полной скорости притерся к джебу, нацеленному в кадык, вбил в печень полноценный кросс, встретил опускающуюся челюсть левым апперкотом, вынес ближнюю ногу передней подсечкой и окончательно срубил падающее тело ударом внутренним ребром правой ладони по сонной артерии.

— Да уж, умеешь ты налаживать отношения… — озадаченно пробормотал Бульдог, оглядев бессознательное тело, и тяжело вздохнул. Потом пересек кабинет по диагонали, сдвинул в сторону самую обычную стенную панель и бесцеремонно влез в бар.

Пока он звенел бокалами и выбирал, что бы такого продегустировать, я успел оглядеть опять закровившие кулаки, как следует осмотреться и прийти к выводу, что хозяин помещения проводит в нем не так уж и много времени. Ибо к комплекту безликой мебели и обязательному портрету президента, висящему на дальней стене, добавил только информационно-аналитический центр, не особо дорогое кресло руководителя и простенький настенный календарь с грудастыми красотками в нижнем белье.

А потом Геннадий Александрович, наконец, набулькал себе какой-то дряни, пригубил, довольно крякнул и повернулся ко мне:

— Вали в приемную: вправлю ему мозги — позову…

Позвал. Минут через двадцать с гаком. Высунувшись из-за двери, продемонстрировав раскрасневшееся лицо и требовательно поманив пальцем. Я нехотя встал с продавленного дивана, оглядел себя в ростовом зеркале, счел свой внешний вид удовлетворительным и пошел, куда зовут. При этом спину не горбил, шага не замедлял, взгляда не прятал — перешагнув через порог кабинета, сходу уставился в глаза будущему начальству и спокойно извинился:

— Прошу прощения — рефлексы.

— Все нормально. Сам виноват… — недовольно буркнул оклемавшийся офицер и, наконец, представился: — Валет. Командир подразделения «Яровит». А ты у нас будешь Раздором.

— Почему это? — полюбопытствовал Бульдог, ради такого дела прервав процесс смакования алкоголя.

Начальство посмотрело на меня и требовательно шевельнуло кистью. Пришлось включать голову и озвучивать наиболее вероятный вариант:

— Попав в армию, Первый Всадник Апокалипсиса может сменить коня с белого на рыжего и превратиться во Второго, то есть, в Войну. Но слово Война женского рода и мне не подходит. Зато подходит второе прозвище того же библейского персонажа — Раздор.

— Не дурак! — удовлетворенно кивнул Валет, повернулся к моему провожатому и посерьезнел: — Все, Ген, дальше мы сами. А ты можешь валить обратно.

Мой провожатый без лишних слов поставил пустой бокал на столешницу, попрощался со мной жизнеутверждающим хлопком ладони по плечу и молча вышел из кабинета. А Большое Начальство, проводив его взглядом, повернулось ко мне, предложило присаживаться и выложило на столешницу знакомый пенал:

— «Яровит» является самым засекреченным подразделением Службы Специальных Операций Министерства Обороны России. Большая часть личного состава проживает на территории одного из центров подготовки младших специалистов Центрального Военного округа и добирается до места службы на скоростном метро, которого, вроде как, не существует. Меньшая покидает подземный город, построенный еще во времена Советского Союза, только во время командировок и отпусков. Поддержание режима секретности по определению подразумевает некоторые неудобства. В частности, работу глушилок на всей территории и отсутствие какой-либо связи с внешним миром для тех, чей уровень доступа недостаточно высок. Сказать, сколько времени продлится проживание в информационном вакууме лично для тебя, я не в состоянии, так как все, что связано с твоей службой в «Яровите», решается в Москве. Поэтому перейду к конкретике. Сейчас ты достанешь девайсы, на которых хранится личная информация, перегонишь ее в память своего «Амика», удалишь то, что сочтешь необходимым, и уберешь пароли…

Я в темпе проделал все необходимые манипуляции, благо с логикой работы армейского многофункционального информационного комплекса разобрался достаточно неплохо, и вернул девайсы в пенал. За что удостоился одобрительного взгляда и получил возможность оценить добросовестность тех, кто меня прикрывал:

— Часы и телефон пропишутся в сети уже сегодня. Само собой, после того как с ними поработают наши спецы. Чтобы желающие пообщаться с тобой-любимым ненароком не передумали лететь к месту, где их будет ждать теплый прием. Но это дело будущего. А в настоящем нам с тобой придется сделать еще три дела — подписать контракт на службу в «Яровите», дать присягу перед камерой и поставить автограф под десятком подписок о неразглашении.

Я пожал плечами, «привязал» себя к конкретному подразделению и государству, вернулся в свое кресло и снова уставился на Валета. А тот, не став заморачиваться с никому не нужными поздравлениями, перешел к более продвинутым объяснениям. Правда, начал как-то уж очень издалека:

— Скажу прямо: твое появление в «Яровите» здорово напрягает. Ведь в нашем подразделении срочников и контрактников в принципе не бывает, вооруженные силы РФ не заключают контрактов длительностью менее трех лет, перед переводом к нам каждый потенциальный кандидат проходит всестороннюю проверку, занимающую порядка двух лет, а тебя придется проверять постфактум и тэдэ. Однако Большое Начальство сочло возможным сделать исключение. И подсластило пилюлю, дав понять, что твои нынешние кондиции существенно выше кондиций молодых лейтенантов, которые обычно проходят сито первичного отбора, продемонстрировав записи твоей работы в тире, в восьмиугольнике и в реальных схватках на улице, а также намекнув на то, что Призрак гонял тебя с самого детства отнюдь не по школьной программе.

Программа, по которой меня гоняли родители, действительно была совсем не школьной. Только рассказывать о том периоде жизни у меня не было никакого желания, поэтому я слушал монолог Валета с «неослабевающим вниманием» и даже не пытался вставлять какие-либо реплики.

— В общем, я был вынужден взять под козырек. Но без особого энтузиазма — кондиции кондициями, но каждый из моих подчиненных с отличием закончил военное училище, соответственно, обладает приличным объемом весьма специфических знаний и навыков, которых у тебя не может быть по определению. Так что нарабатывать их придется параллельно плановым занятиям, то есть, за счет личного времени и в очень напряженном режиме.

— Устраивает… — глухо сказал я. Потом сообразил, что альтернативы не предлагается, и снова заткнулся. А командир «Яровита», коротко кивнув, перешел к конкретике:

— Как ты, наверное, уже заметил, порядки в нашем подразделении мало похожи на стандартные армейские — мы обращаемся друг к другу только по позывным, не носим знаки различия, живем в комфорте, питаемся, как в ресторане, не тратим время на ерунду и так далее. Но все это — далеко не анархия…

— Простите, что перебиваю, но я имею представление о составе, штате, вооружении и оснащении групп специального назначения силовых структур России и наших потенциальных противников, а также о взаимоотношениях в некоторых из них. С последним разбирался на практике во время учебно-боевых выходов и выходов на выживание с подразделениями, которыми командовали друзья отца. Кстати, в эти самые выходы я мотался каждое лето и отнюдь не в роли стороннего наблюдателя.

Как и следовало ожидать, после столь громкого заявления Валет не преминул устроить форменный экзамен, задав порядка двух сотен вопросов по всем озвученным темам. Потом прервался, посмотрел на часы и решительно встал из-за стола:

— Учили тебя добросовестно и тому, что надо. Да, кое-какая информация уже устарела, но убирать шероховатости куда проще, чем вкладывать в голову и качественно закреплять такой объем знаний. Этим делом мы займемся с завтрашнего дня, а пока нам пора в расположение и на завтрак…

…В той, первой жизни, в которой были живы родители, я навидался армии и всякого рода спецподразделений по самое «не могу», поэтому прекрасно помнил, как выглядела среднестатистическая казарма. То есть, мог с легкостью представить убогий двухэтажный щитовой барак с неизменной тумбочкой дневальных, оружейной комнатой за плохо прокрашенной стальной решеткой, расположением с бесконечными рядами двухъярусных панцирных кроватей, умывальниками в стиле коровьих поилок и туалетами со ржавыми «азиатскими» посадочными местами. Однако применительно к «Яровиту» те, старые стереотипы, не работали. Ведь казарм, как таковых, тут не было, а «меньшая часть» личного состава проживала в подземном городе, в многоуровневом жилом секторе из одноместных блоков, комфорту и уюту которых могли позавидовать номера-люкс большинства современных отелей! Само собой, и комфорт, и уют были, если так можно выразиться, с армейским привкусом: в каждом жилом блоке была своя мини-оружейка и мини-склад с обмундированием, а в «шаговой доступности» имелись оружейки-«макси», в которых хранилось все, что теоретически могло понадобиться самым требовательным бойцам; межкомнатные и входные двери удивляли как солидной толщиной, так и мощью запоров; каждый квадратный сантиметр жилой и общей площади помещений просматривался камерами, а система контроля доступа восхищала воистину параноидальными настройками. Но непривычнее всего было даже не это, а десятки очень дорогих, но абсолютно гражданских мелочей вроде наличия джакузи, душевой кабинки и биде в огромной ванной комнате, демонстрационно-акустической системы с экраном во всю стену спальни, шелкового белья на двуспальной кровати и так далее. В общем, ознакомившись со всем этим техническим, электронным и оружейным великолепием, я пришел к выводу, что «Яровит» с достаточно большой долей вероятности является «карманным» подразделением какой-то очень высокопоставленной и влиятельной личности, не на шутку повернутой на необходимости обеспечения лояльности каждого отдельно взятого бойца. После чего задвинул эту догадку куда подальше и сосредоточился на происходящем. Тем более, что в этот момент Валет счел, что первый этап вселения закончен, объяснил, какой командой с «Амика» открывается мини-оружейка, показал весь тот огнестрел и холодняк, который был закреплен за мною-любимым, и заставил вооружиться «самым минимумом» того, что был обязан таскать с собой любой его подчиненный. То есть, засунуть в кобуру шестьдесят второй «Глок» и распихать по карманам разгрузки четыре запасных магазина, два боевых ножа, пилу «Джигли», четыре гранаты разных типов и еще несколько весьма специфичных железяк. А потом придирчиво оглядел с головы до ног, потер бритый подбородок и закатил небольшую лекцию о межличностных конфликтах:

— «Яровит» — одно из немногих спецподразделений, личный состав которых не вылезает из командировок. Любая командировка — это, прежде всего, высочайший уровень взаимодействия бойцов группы, которой поставлена некая боевая задача, а уже потом все остальное. Взаимодействия такого уровня без абсолютного доверия не бывает, а задачи на грани понятия «невозможно», которые нам приходится решать, заставляют переоценивать привычные ценности и менять приоритеты. Поэтому дембелизма, попыток самоутвердиться за счет других и конфликтов из-за ерунды у нас не бывает — если человек по каким-то причинам не вписывается в сложившийся коллектив, он либо отправляется в другое подразделение, либо уходит на гражданку. Так что за любой попыткой попробовать тебя на излом, которыми тебя замучают первое время, будет стоять желание разобраться, что ты за человек, и понять, можно ли доверить тебе свою спину.

— Устраивать разборки на пустом месте или надувать щеки не в моих привычках… — буркнул я. — Но оскорблений и попыток унизить не терплю и не прощаю. Ибо детдомовец. В худшем смысле этого слова.

Валет кивнул, по моим ощущениям, собственным мыслям, и пожал широченными плечами:

— Ни того, ни другого не будет. Зато будет море вопросов о причинах, заставивших тебя поменять Большой Спорт и сладкую жизнь медийной персоны на пот, кровь и неустроенность военной службы.

— Назвать неустроенностью жизнь в таких условиях у меня не повернулся бы язык! — криво усмехнулся я и обвел взглядом комнату, в которой даже видео-обои в «окне» выглядели на миллион евро. — А к вопросам на эту тему я готов.

Он снова кивнул, качнулся вперед-назад и счел необходимым подчеркнуть еще один важный нюанс:

— Имей в виду, что мои бойцы постоянно занимаются самообразованием, соответственно, являются специалистами по самым разным областям знаний и умений, включая прикладную психологию, психологию толпы, преступных сообществ и тэдэ. Так что в общении с ними лучше рубить правду-матку или отказываться отвечать на заданный вопрос, чем фантазировать или лгать в глаза.

Совет был дельным. Даже для того, кого когда-то очень добросовестно учили правильно ездить по ушам. И я за него искренне поблагодарил. Потом вслед за Валетом вышел в коридор, добрался до лифта, засветил личико перед терминалом СКД, прошел проверку, прокатился на минус третий этаж и оказался в коридоре, облицованном вполне современными настенными панелями.

Тут начальство потребовало вывести на экран «Атаки» ту часть карты коммуникаций, к которой мне дали доступ, показало, какой пиктограммой обозначена столовая, и устроило занятия по подземному ориентированию. А когда убедилось, что с ориентированием по электронным картам у меня проблем нет, прокатило на еще одном лифте, подвело к двустворчатым дверям, потянуло правую створку на себя и первым переступило через порог.

Гомон, царивший в довольно большом, но очень красиво оформленном помещении, мгновенно стих, и я, вломившись в него следом за Валетом, оказался в перекрестии доброй сотни взглядов.

— Привет всем, кого не видел! — как-то уж очень не по-военному поздоровался командир, дал подчиненным возможность ответить тем же самым, и насмешливо уставился на рыжеволосого здоровяка, прикипевшего взглядом к моему лицу и тщетно пытавшемуся удержать отваливающуюся челюсть:

— Да, Пожар, ты угадал — перед вами тот самый Чума собственной персоной. Правда, с сегодняшнего дня он будет отзываться на позывной «Раздор».

— Охренеть!!! — ошалело выдохнул самый внимательный боец «Яровита» и первым вскочил на ноги. А через мгновение в столовой, которую, на мой взгляд, правильнее было бы называть рестораном, начался сущий бардак.

— Твои фанаты. Процентов на девяносто… — хохотнул Валет, дал бойцам выплеснуть эмоции и показал условный жест «Внимание». А когда в зале настала мертвая тишина, коротко, но информативно ответил на большую часть прозвучавших вопросов: — Контракт. Пока на год. В отделение Варнака. Видел стволы не только в кино и на картинках. Не от хорошей жизни. Захочет — расскажет сам.

После этих слов все внимание зала сфокусировалось на пепельном блондине лет тридцати-тридцати двух, моего роста, чуть менее плотного телосложения и с кривым шрамом на правой щеке, стоящего возле третьего столика справа. А тот удовлетворенно оскалился и обратился ко мне:

— Я — тот самый Варнак. Поэтому слушай первый боевой приказ: марш за мой столик, определяйся с желаниями и отправляй заказ. А все вопросы подождут.

Я кинул вопросительный взгляд на Большое Начальство, получил безмолвное подтверждение и без особой спешки двинулся в предписанном направлении. Опустившись на свободное место, пожал три протянутые руки, «привязал» два новых позывных к конкретным лицам и влез в электронное меню. Омерзительное настроение никуда не делось, но организм настойчиво требовал жратвы, поэтому я дважды ткнул пальцем в картинку, обещавшую тарелку жареного риса и куриное бедро, присовокупил к этому блюду четыре яблочных пирожка и, изучив список напитков, решил уговорить литровую упаковку сока манго.

Сразу после подтверждения заказа на четырехгранной стеклянной пирамидке, стоящей в центре стола, появился таймер и начал обратный отсчет. А я, решив не тянуть кота за хвост, оглядел толпу, собравшуюся вокруг стола, и по привычке, наработанной во время пресс-конференций, кивнул тому самому рыжему, который узнал меня первым.

Вопрос не заставил себя ждать:

— По второму высшему я военный хирург. Смею сказать, неплохой. Твой бой с Алабиным пересматривал раз десять и могу с уверенностью утверждать, что ни удар в печень, ни удар в селезенку, ни второй бросок прогибом не могли вызвать настолько серьезных проблем со здоровьем, чтобы на тебя можно было бы наехать!

— Проблема не в Марате… — поняв, к чему он клонит, вздохнул я. Потом мысленно отметил, что фраза о десятке просмотров моего боя с Принцем однозначно свидетельствует о том, что со связью в месте проживания большинства все обстоит очень даже неплохо, представил последствия получения информации о причинах моего ухода в армию из всемирной помойки под названием Интернет, оглядел сосредоточенные лица будущих сослуживцев и заставил себя сказать правду: — Я приглянулся одной конченой твари в человеческом обличье, не сошелся с нею мнениями по ряду личных вопросов и послал куда подальше. Она, обидевшись, сожгла в машине четырех моих близких подруг и не собирается на этом останавливаться. Возможностей крутить закон, как дышло, у нее более чем достаточно, поэтому спонсоры запретили мне какое-либо участие в начинающемся конфликте и убрали от греха подальше в вашу контору…

Не успел я договорить последнюю фразу, как сосед Пожара, черноволосый крепыш с бычьей шеей и сильно перекачанными предплечьями, вдруг потемнел взглядом и уставился мне в глаза:

— Темные волосы чуть ниже ключиц, косая челка, лицо монголоидного типа с широкими скулами и чуть сплюснутым носом. Губы подкачаны и подкрашены кроваво-красной помадой, на левой щеке появляется ямочка, подбородок раздвоен, в мочке правого уха всегда болтается золотой крестик. Рост под сто семьдесят пять, носит брючные костюмы преимущественно черных или темно-бордовых оттенков, блузки с очень глубокими декольте, обувь на высоченной платформе, драгоценности от «Картье», клатчи из крокодиловой кожи…

— Описание лица похоже. А все остальное я видел только в банном халате… — буркнул я. — И если вы говорите о Татьяне Разумовской, то…

— Вот с-сука!!! — как-то уж очень эмоционально выдохнул он. — Когда же ее, наконец, угомонят, а⁈

— Как я понимаю, она попыталась подмять еще и тебя? — угрюмо спросил Пожар. А когда я утвердительно кивнул, уставился на мои сбитые костяшки, поиграл желваками и с хрустом сжал пудовые кулаки: — Она катается с целым взводом телохранителей. Уйти от них без большой крови нереально. Значит, ты кого-то завалил. Так?

Я отрицательно помотал головой:

— В номере, куда меня пригласили, был только один охранник. Да и тот прятался. Его я просто вырубил. Потом придушил эту суку, бросившуюся на меня с графином в руке. И «упаковал». С гарантией. Чтобы дать охолонуть. Хотя, откровенно говоря, страшно жалею, что не свернул этой твари шею: в таком случае девчонки остались бы живы.

— Большинство из нас с радостью сделало бы то же самое… — хмуро признался Варнак, несколько долгих мгновений смотрел сквозь меня, а затем требовательным жестом прервал очередной вопрос «крепыша»: — Харе! Все остальные вопросы — как-нибудь потом. Вопросы?

Судя по тому, что толпа, успевшая собраться вокруг нашего столика, в хорошем темпе вернулась на свои места, командир моего отделения пользовался непререкаемым авторитетом. Но меня порадовало не только это — перед тем, как выполнить приказ, большинство парней либо сочувствующе хлопало по плечу, либо пыталось подбодрить, либо выказывало поддержку каким-нибудь иным способом. Не остались в стороне и соседи по столику: Робокоп накрыл мое предплечье своей клешней и сжал пальцы, а Флюгер поиграл желваками и уставился в глаза:

— Сегодня воскресенье, день отдыха и самоподготовки. Как я понимаю, лежать на кровати и тупо глядеть в потолок не в твоем характере, верно?

Я утвердительно кивнул.

— Тогда предлагаю после завтрака заглянуть в ПМП. А потом определиться с местом, где мы будем убивать время…

…Как вскоре выяснилось, местоимение «мы» он употребил отнюдь не для красного словца: на выходе из столовой к нам присоединилось еще четыре бойца, быстренько представилось и двинулось следом. Пока шли по коридорам в неизвестном направлении, до меня довели комплектацию, состав и штатную структуру отделения, описали три варианта вооружения в зависимости от типа поставленной задачи и поинтересовались, в какой роли я себя вижу.

Услышав этот вопрос, я недоуменно нахмурился, потом сообразил, что Валет не мог не переслать на тактический комплекс Варнака хотя бы минимум информации о моей персоне, и пожал плечами:

— В тех учебно-боевых выходах, в которые меня когда-то таскал отец, большую часть времени приходилось работать в головном и тыловом дозоре, исполняя обязанности разведчика, старшего разведчика и разведчика-снайпера. Неплохо знаком и с обязанностями бойцов ядра группы, однако практических навыков относительно немного — серьезно грузить меня работой тяжелым вооружением собирались лет с шестнадцати, но в тринадцать я остался сиротой и загремел в детдом, а на протяжении следующих шести лет только боролся и дрался.

Командир отделения задумчиво хмыкнул и задал следующий вопрос:

— С лесом все более-менее понятно. А что у тебя с городом?

— Было неплохо: работал как в составе штурмовых групп, так и групп прикрытия на профессиональном оборудовании для тактических тренировок. Последний год — вместе с сотрудниками спецслужбы, на базу которой меня регулярно привозил отец.

В этот момент мы подошли к ничем не примечательным дверям, шестеро «рядовых» бойцов замерло на месте, а Варнак, засветив личико перед терминалом СКД, жестом показал мне следовать за собой. Я, естественно, повиновался и перешагнул через порог медблока. Или, как его стоило бы называть в армии, пункта медицинской помощи. А после коротенькой прогулки по светлому, пропахшему медикаментами коридору, вломился в просторный кабинет и, по приказу командира отделения, «сдался» его хозяйке. В смысле, сел на стул перед ее столом и положил руки на столешницу.

Миловидная женщина лет тридцати пяти с мощной шеей, широченными плечами и характерными мозолями на костяшках кулаков нехотя оторвалась от монитора, на котором что-то сосредоточенно изучала, покосилась на кровящие ссадины, на удивление цепким взглядом «сфотографировала» лицо и насмешливо фыркнула:

— А в октагоне ты казался поумнее и поопытнее…

— У парня были очень веские причины… — рыкнул Варнак.

Как ни странно, фразы, выделенной интонацией, хватило за глаза — женщина мгновенно потемнела взглядом, искренне извинилась, а потом представилась. Довольно оригинально:

— Афина, маньячка-рукопашница и одна из твоих вернейших фанаток!

— Раздор! — ответил я и, отреагировав на удивление, появившееся в ее глазах, добавил: — В девичестве Чума.

— А что, вполне логично! — как-то уж очень быстро разобравшись с ассоциативным рядом, кивнула она и превратилась в ураган — метнулась к шкафчику с медикаментами, залезла в стерильный бокс за инструментами и т. д. Тем самым, дав мне прекрасную возможность оценить свои совсем не женские стати — спину, ширине которой мог позавидовать любой борец, на редкость упругую задницу, на каждом шагу распирающую белый халат, и бедра, объем которых вызвал бы комплекс неполноценности у большинства качков. Впрочем, при росте под два метра все это могло бы смотреться более-менее терпимо, если бы не выпуклые грудные мышцы, среднюю часть которых зачем-то прикрывали чашечки лифчика с пуш-апом.

«Вот уж действительно богиня войны…» — отрешенно отметил я в тот момент, когда Афина занялась моими ссадинами. Потом впал во что-то вроде ступора, в котором не видел того, что она со мной делала, не чувствовал боли или жжения и не вспоминал прошлое.

Увы, пребывание в этом состоянии получилось не таким уж и долгим — как только хозяйка кабинета закончила возиться с руками, на плечо опустилась лапища Варнака, а над ухом раздался его низкий горловой рык:

— Шевелить верхними конечностями тебе пока не желательно. Поэтому поработаем нижними. Как насчет небольшого марш-броска километров, эдак, на двадцать?

Глава 2

14 мая 2041 г.

…Первые два с лишним месяца службы показались одним бесконечным днем — командир отделения и инструктора «Яровита» грузили меня учебой и тренировками чуть ли не круглые сутки, а врачи и психологи, наблюдавшие за этим процессом в режиме реального времени, подбирали нагрузку так, чтобы не дать мне ни сломаться, ни травмироваться, ни перегореть. В результате марш-броски с полной выкладкой сменялись занятиями в лингафонных кабинетах, стрельба «до потери пульса» из всего, что в принципе может стрелять — прыжками с парашютом, подрывное дело — тактико-специальной подготовкой и т. д. При этом практически каждое занятие проходило в стресс-режиме, одновременно нагружающем практически все каналы получения информации об окружающей действительности, и усложняющим процесс выполнения упражнения. Поэтому похожих занятий не было вообще. К примеру, в том же самом тире приходилось стрелять в условиях дичайшего задымления или кислородного голодания, под какофонию виртуальных или реальных взрывов, взвалив на плечо товарища или загибаясь от боли, вызванной попаданиями вполне реальных пуль в бронежилет! А садисты-инструктора, заставляющие пахать, как рабу на галерах, в состоянии прогрессирующей усталости, контролировали результаты, наказывали за любую ошибку, постоянно «поджимали» нормативы и достаточно регулярно «радовали» показом учебных пособий, предельно ярко визуализирующих войну и ее последствия.

Нет, я не роптал, так как познакомился с аналогичной методикой психологической подготовки к реальным боевым действиям еще в далеком детстве и иногда мысленно цитировал одну из любимейших поговорок отца: «Если работаешь против ножа, будь готов быть порезанным, если участвуешь в войне, то будь готов к тому, что можешь быть ранен или убит…» Просто здорово уставал от постоянного напряжения. Ведь о свободном времени можно было только мечтать: если мою тушку обычно грузили в специально оборудованных помещениях, то мозги всегда и везде, присылая вопросы по уже изученному материалу на экран «Атаки» даже во время учебно-тренировочных штурмов зданий, ночных полетов на вингсьюте и погружений. Причем с каждым следующим днем требования к скорости и точности ответов становились все злее и злее, а удары тока, которыми «радовал» тактический комплекс при каждой ошибке — все болезненнее и болезненнее. Впрочем, недремлющие «контролеры» знали свое дело более чем хорошо, поэтому прогрессировал я семимильными шагами. Особенно в тех областях знаний и умений, которые когда-то осваивал под руководством отца.

Правда, радоваться успехам получалось крайне редко. Скажем, о том, что удалось реализовать мечту детства и научиться прыгать на «крыле», я задумался во время одного из редких «просветлений» и, заодно, сообразил, что уже летаю на вингсьюте. А скачок веса, поставивший крест на надеждах завоевать чемпионский пояс в полутяжелом весе, я вообще не заметил — узнал об этом во время еженедельного обследования. От Афины, расстроенной потерей «таких перспектив». И почти не удивился. Ведь мой безумный организм, вынужденный выживать в новых условиях, старательно подбирал оптимальные варианты адаптации к воистину безумным нагрузкам. Поэтому параллельно со скоростью реакции, координацией движений и выносливости поднимал силу. В том числе и за счет мышечной массы. Только легче, увы, не становилось — датчики все той же «Атаки», отслеживающие мое состояние круглые сутки, в режиме реального времени передавали данные садистам в белых халатах, а те радостно корректировали имеющиеся планы и доводили ценные указания до Варнака или тех инструкторов, которые меня терзали. В общем, до жилого блока я доползал в состоянии полного нестояния и, бывало, вырубался не на кровати, а в джакузи. Или вообще на коврике в прихожей. Чтобы через миг по субъективному времени прийти в сознание от вибрации будильника или извещения об учебно-боевой тревоге, вскочить на ноги и, навестив санузел, рвануть туда, куда вел полученный трекер.

С такой сумасшедшей нагрузкой вспоминать о гибели девчонок, задыхаться от ненависти к Разумовской и скучать о Таньке Голиковой, Большом Спорте и той жизни, которая осталась где-то далеко-далеко, получалось крайне редко. Хотя нет, не так — я вспоминал прошлое почти каждый вечер. Просто очень недолго, так как слишком быстро вырубался от запредельной усталости. Зато иногда видел сны, в которых Настя, Джинг, Эрика и Дина были живы, и потом ходил сам не свой. До тех пор, пока не получал очередное задание, качественно вышибающее из головы любые «посторонние» мысли.

Почти уверен, что третий и последующие месяцы службы прошли бы в таком же режиме, если бы не сообщение с требованием срочно явиться к командиру «Яровита», прилетевшее на «Амик» Варнака ближе к середине восемнадцатого повторения упражнения два-девять-четыре и убившее надежду сравнять счет с первым отделением нашего же взвода. В принципе можно было радоваться и текущему результату, ведь еще в начале мая мы сливали парням в среднем по восемь боестолкновений из каждых десяти, а до середины апреля не побеждали вообще. Ведь наши соперники были старичками — опытными, битыми жизнью волчарами, прошедшими огонь, воду и медные трубы — а нам до их кондиций было еще далеко. Впрочем, по мере моего врастания в отделение пропасть в уровне подготовки постепенно уменьшалась.

Нет, ничего сверхъестественного я, естественно, не показывал. Более того, в упражнениях на скрытое проникновение на охраняемые объекты до сих пор чувствовал себя балластом из-за того, что не хватало практических навыков работы с электроникой и вспомогательным оборудованием. Зато в штурмах, во время которых от бойцов основной группы требовались скорость реакции, внимательность, расчетливость и непредсказуемость в ближнем бою, без особого труда уделывал даже ветеранов. Поэтому регулярно работал в первой штурмовой двойке на пару с Робокопом и как-то раз умудрился вынести всех защитников здания в одно рыло!

В этот раз от вожделенной ничьи нас отделяло всего две победы. Вернее, полторы, так как в текущем заходе пять из восьми условных террористов уже пали смертью храбрых, а у нас было всего трое «трехсотых». Увы, с уходом Варнака, командовавшего группой поддержки, госпожа Удача повернулась к нам задницей. Сначала Триггер, исполнявший обязанности снайпера, зевнул маневр сразу двух противников, и эта парочка взяла в ножи Кречета и Флюгера. Потом Робокоп проворонил появление все той же двойки у нас в тылу, поймал два маркера в затылок и условно умер, а я, наглухо положив одного и тяжело ранив другого, лоханулся с направлением перемещения и напоролся на растяжку. И пусть Витязь все-таки умудрился свести бой к ничье, на исходный рубеж мы выходили под разочарованные стоны «своих» и довольные хохотки «чужих».

Пока операторы нашего блока универсального тактического тренажера «Город» меняли внутреннюю планировку здания, формировали очередную учебно-боевую задачу и придумывали новые стресс-раздражители, командир первого отделения проводил разбор полетов, демонстрируя ляпы каждого из участников боестолкновения на большом экране «предбанника» и крайне едко подкалывал особо выдающихся тактиков и стратегов. Как водится, досталось и мне:

— Раздор, вот тут, в помещении четыре-четырнадцать, стояло трюмо с полуоткрытой дверцей. Расстрелял ты его, конечно, лихо, но, тем самым, лишил себя и Робокопа возможности увидеть в отражении во-о-от этой части стекла маневры Шерхана и Мачете, чуть было вас не положивших. А перед дверью в четыре-семнадцать сбавил темп из-за…

Продолжение объяснений я, каюсь, не услышал, так как в этот момент завибрировали «Амики» у всего нашего отделения, и мы, вчитавшись в прилетевшие сообщения, бросились в раздевалку, на ходу снимая с себя симуляционную амуницию и избавляясь от разгрузок. Добравшись до своих шкафов, скинули комбезы, изгвазданные краской, убили пять минут на визит в душевую, в темпе высушились и оделись, похватали штатное оружие, вылетели в коридор и рванули в сторону штабного лифта.

Как и в любой другой будний день, праздношатающихся в подземном городе практически не было, так что восемьсот тридцать шесть метров, отделяющие нас от промежуточной цели, мы пробежали минуты за три, затем ввосьмером вломились в кабинку, оказавшуюся на нашем этаже, и прокатились на самый верхний. А там привели себя в порядок, переглянулись и вошли в кабинет к Валету.

Сотрясать воздух докладами типа «Господин майор, второе отделение второго взвода по вашему приказанию прибыло!» в «Яровите» было не принято, строиться не по делу — тоже, поэтому мы быстренько расселись по ближайшим креслам и превратились в слух.

Командир, до этого момента сидевший за столом, вдруг встал, подошел к фальшь-окну, несколько секунд бездумно пялился на сплошную стену из деревьев, затем развернулся на месте, сел на подоконник и непонятно, с чего, уставился на меня:

— Вылетаете в Москву. Всем отделением. Борт будет на взлетке через двадцать три минуты. Маскировка по варианту два-четыре. Боевую задачу доведет Варнак. Документы выдаст он же. Вопросы?

Не знаю, как у других, а у меня их хватало. Да, за два с половиной месяца службы я научился очень и очень многому. Но на фоне любого ветерана «Яровита» выглядел, мягко выражаясь, так себе. Следовательно, был не лучшим кандидатом на участие в боевой операции. Тем более проводимой на территории столицы, что, по определению, должно было автоматически отсеивать всякого рода недоучек. Кроме того, здорово смущало отсутствие каких-либо знаний по упомянутым вариантам маскировки, охренение, читающееся в глазах Варнака, и много чего еще. Но парни молчали, так что промолчал и я. А через считанные секунды вынесся в приемную следом за командиром отделения, еще раз проехался в лифте и вскоре оказался на своем этаже, который делил с Робокопом. Где и получил краткие инструкции по форме одежды, требующейся для варианта «два-четыре».

Процесс переодевания в камуфляж, расцветкой мало чем отличающийся от американского Multicam Black, разработанного для контртеррористических и полицейских спецподразделений, работающих в городских условиях, не затянулся. Правда, пришлось натягивать маскировочные чехлы на внешние блоки «Атаки» и менять обе оборонительные гранаты на светошумовые, но привычный баланс от этого не изменился. Так что в подземный гараж мы с напарником спустились одними из первых, запрыгнули в свой бронированный «Крузак» с наглухо затемненными стеклами, а еще через пару минут вылетели на оперативный простор.

По знакомому тоннелю гнали, как на пожар, благо форсированные движки обеих машин, собранных по спецзаказу, позволяли и не такое. Добравшись до платформы знакомого подъемника, заняли его левую половину. Уступив правую второму джипу отделения. Затем прокатились по вертикали и вскоре оказались в грузовом отсеке все того же Ил-122МВ.

Момента начала движения самолета, каюсь, не заметил — помогал парням фиксировать тачку в транспортном положении. И, видимо, не очень мешал, так как этот процесс был закончен еще до начала разгона по взлетке. В результате я успел последовать примеру более опытных товарищей, то есть, добраться до рампы, которую кто-то успел застелить кусками пористой резины, упасть на свободное место и уставиться на Варнака. А тот дождался замешкавшегося Триггера, потер шрам на правой щеке и поймал мой взгляд:

— Пока тебя мариновали в информационном вакууме, твои спонсоры воевали с Пашей-Пулеметом и теми, кто его прикрывает. Первые недели две с половиной ваша сторона, если можно так выразиться, вела в счете — сорвала крупную сделку по продаже оружия Пакистанской радикально-исламистской боевой организации Техрик-е Талибан, навела ФСКН на несколько крупных региональных оптовых баз, использовавшихся в качестве точек передержки афганской наркоты, уничтожила кортеж Разумовского, оправила к праотцам двух его ближайших помощников и так далее. Увы, сообщение о гибели Паши-Пулемета, озвученное экспертами-криминалистами МВД, работавшими на месте бойни, а затем подхваченное средствами массовой информации, оказалось игрой его контрразведки: он не только выжил, но и нанес ответный удар, в результате которого погибло сразу трое сторонников Алексея Горина. В частности, Геннадий Голиков, Филипп Вильман и Зихао Линь…

У меня оборвалось сердце, а перед глазами возникла знакомая картинка — две сферы и ромб. Положенные пять секунд ее существования я бездумно пялился на алую, заполнившуюся процентов на сорок, и, кажется, скрипел зубами. А когда «Система» исчезла, услышал ненавистное прозвище и заставил себя вдуматься в то, что продолжал рассказывать Варнак:

—…Морану тоже не удалось — первая боевая группа, пробравшаяся в ортопедический центр, в котором, вроде как, лечилась эта тварь, обнаружила пустую палату, а вторая, пытавшаяся неделей позже взять штурмом клинику «Гелиос-Лейпциг», нарвалась на бойцов группы GSG-9 и была арестована. В общем, война на уничтожение шла с переменным успехом до тех пор, пока в нее не вмешалась блоггерша Татьяна Голикова…

— В смысле «вмешалась»⁈ — задергался я.

— В самом прямом! — угрюмо буркнул Варнак, видимо, имеющий представление о том, что она мне не посторонняя. — Сразу после гибели отца эта девчонка начала информационную войну против Паши-Пулемета и его ублюдочной дочурки! С чувством слога у нее оказалось все в порядке, поэтому ее первую статью скопировали порядка сорока трех миллионов раз, вторую — более пятидесяти пяти, а после четвертой каждую поднимаемую волну народного недовольства стали усиливать забугорные спецслужбы. Да, эти уроды, как водится, пытались обобщать и топить не в ту степь, но результаты получились настолько серьезными, что заставили задергаться даже наше правительство. А его недовольство докатилось до покровителей Паши-Пулемета…

Тут Варнак заметил, что меня потряхивает от беспокойства, и успокоил:

— Насколько я понял объяснения Валета, Голикову ищут все, кому не лень, но без толку — она, судя по всему, работает на пару с очень хорошим хакером и, с достаточно большой долей вероятности, выходит в свой блог с территории Западной Европы. Хотя, де-юре, Россию не покидала.

Я облегченно перевел дух и… снова напрягся:

— В общем, с нею все в порядке. В отличие от тебя.

— Не понял⁈

— Адвокат госпожи Разумовской обратился в один из территориальных отделов Следственного комитета с заявлением, в котором просил привлечь тебя к ответственности за изнасилование его клиентки и причинение ей тяжких телесных повреждений.

— О, как! — ошалело выдохнул Триггер, но развить свою мысль не успел, так как получил локтем в бок от Флюгера. Так что напрашивающийся вопрос задал я:

— И адвокат, конечно же, представил железные доказательства всего вышеперечисленного?

— Как ты, наверное, догадываешься, документы, приложенные к этому заявлению, я не читал… — фыркнул Варнак. — Но, по словам все того же Валета, в объяснениях этой твари красочно рассказывается, как ты, воспользовавшись личными связями с администрацией «Акинака», раздобыл ключ-карту к номеру Мораны, ворвался внутрь, вырубил телохранителя и бросился на несчастную. Она сражалась, как львица, и даже сломала о твою голову графин, но силы были неравными. В результате ты, спортсмен, обладающий навыками убийцы, потешил похоть в обычной и извращенной форме, избил несчастную до полусмерти и спокойно ушел. А заключение немецких судмедэкспертов добавляет этому бреду веса: кроме подтверждения факта изнасилования и совершения иных действий сексуального характера, в документе описаны серьезнейшие травмы поясничного отдела позвоночника, перелом крестца и так далее. Но и это еще не все — оказывается, в результате жесточайших побоев у жертвы насилия случился выкидыш. А прерывание беременности на любом этапе считается тяжким вредом для здоровья!

— То есть, в Следственном комитете возбудили уголовное дело, объявили меня в розыск, затем обнаружили в армии и вытребовали в Москву для дачи показаний? — уложив в голове новое знание, спросил я.

Командир отрицательно помотал головой:

— Не совсем. Паша-Пулемет, конечно же, подключил все связи для того, чтобы тебя арестовали и гарантированно закрыли, но задавить или подкупить Главного Военного прокурора ему не удалось. Так что твое дело будет слушаться в Московском Гарнизонном военном суде. В присутствии журналистов, правозащитников, каких-то там наблюдателей, фанатов и так далее.

Я невольно поежился:

— Не слабо, однако, там все закрутилось…

— Мягко сказано! — подал голос Робокоп. — Пока ты пытался забыться в тире, в спортзалах и в учебно-тренировочных комплексах, мы следили за информационной войной и тихо офигевали! Прикинь, даже то интервью, в котором ты объявил о желании временно уйти из Большого Спорта, чтобы помочь правоохранительным органам России в борьбе с ублюдками, использующими армейское вооружение и убивающими ее граждан на улицах столицы, просмотрело и прокомментировало почти шестьдесят миллионов человек, из которых наших соотечественников было меньше трети!

— Зато эта треть умудрилась заставить Пашу-Пулемета свернуть порядка восьмидесяти процентов траффика наркотиков и девочек! — подал голос Витязь. А когда поймал мой непонимающий взгляд, объяснил свою мысль чуть подробнее: — В обсуждениях этого интервью один из твоих фанатов призвал неравнодушный народ объединиться. Мол, раз сам Чума пересел на рыжего коня и объявил войну преступности, то сменить орала на мечи надо и всем тем, кому не плевать на будущее своих детей. Таких в России оказалось предостаточно. Потом к начавшемуся бардаку подключился кто-то хорошо информированный и принялся сливать в комментарии инфу о наркопритонах, точках передержки живого товара и о ворье, продающем вооружение с военных складов. Его примеру последовали другие «неравнодушные, но что-то знающие граждане», в результате чего империю Пашу-Пулемета залихорадило. В прямом смысле слова — самоорганизующиеся «боевые группы» молодежи отлавливают, калечат и сдают милиции торговцев наркотой и сутенеров, поджигают склады и притоны, устраивают митинги и так далее…

— В общем, в Большом Мире — Большое Веселье! — хохотнул Флюгер. А Варнак, дав парням повеселиться, вернулся к основной нити повествования:

— Правительство стоит на ушах и давит на силовиков, прокуратуру и покровителей Паши-Пулемета. Последний вне себя от бешенства и винит во всех своих бедах обидчика своей дочери. Однако сливать тебя никто не собирается — чем бы ни закончилось заседание суда, мы вернемся на базу в полном составе. Более того, я получил прямой и недвусмысленный приказ предельно жестко пресекать любые попытки твоего задержания. А третьему и четвертому взводу, улетевшим в Москву еще в конце прошлой недели и взявшим под плотный контроль подступы к зданию суда, приказано обеспечить наш отход даже в случае боестолкновения с сотрудниками полиции или ФСБ!

Я потерял дар речи, так как смотрел в глаза этого мужчины и понимал, что он говорит правду. Впрочем, эта временная немота прошла достаточно быстро, дав возможность задать вопрос, который в тот момент волновал сильнее всего:

— А вдруг я все-таки виновен?

Парни заржали, как кони. А Робокоп, приподнявшись на локте, ткнул себя пальцем в грудь:

— По второму высшему я дипломированный психолог. Вот уже четыре года помогаю нашим штатным мозгокрутам разбираться с новичками. Тестил и тебя. С первого дня пребывания на базе. А еще проштудировал море материала о твоей жизни в детском доме. Вывод однозначен: никакого изнасилования не было и быть не могло…

—…а все остальное в отношении этой конкретной суки с радостью сделал бы любой из нас… — без тени улыбки заявил Варнак. Затем прервал Витязя, решившего внести свою лепту в обсуждение меня-любимого, отправил нам на «Амики» какие-то материалы и пару раз щелкнул пальцами, призывая ко вниманию: — Все, с лирикой покончено, пора заняться делом…

…Делом, то есть, изучением поэтажного плана здания суда со всеми коммуникациями, прилегающего района, основного и двух второстепенных маршрутов входа-выхода, вариантов экстренной эвакуации, схем построений группы при «мирном» движении и в случае начала боестолкновения, мест возможных лежек «вражеских» снайперов и многого чего еще, занимались практически весь перелет. Причем с такой добросовестностью и дотошностью, как будто планировали реальную боевую операцию. Во время снижения наскоро перекусили, затем нацепили защитные шлемы с поляризованными линзами, скрывающими лицо, разобрали новенькие автоматы АМБ-36 в обвесах не нашей специализации, перебрались на борт американского вертолета UH-1Y Venom и поднялись в воздух.

К Хорошевке шли отнюдь не по прямой. Вероятнее всего, на всякий случай. Зато на приличной скорости и со сквознячком, то есть, сдвинув назад боковые двери и разглядывая город с высоты птичьего полета. По сравнению с тем черным монстром, которым меня когда-то забирали из «Атланта», детище компании «Bell Helicopter Textron» оказалось шумноватым, поэтому мы особо не общались. Но ни одиночества, ни безысходности я не ощущал, точно зная, что парни, летящие вместе со мной в неизвестность, не задумываясь, прикроют, подставят плечо или вытащат откуда угодно. Поэтому невидящим взглядом смотрел сквозь дома, улицы и парки, изредка поглядывал на «Амик», на который вывел карту города, контролировал ритм дыхания и постепенно настраивался на будущее действо так, как будто собирался выйти на канвас. И небезуспешно — к моменту, когда вертушка перелетела через Звенигородское шоссе и, двигаясь вдоль четвертой Магистральной, начала снижаться по направлению к улице Маргелова, я был абсолютно спокоен и готов к любым сюрпризам. Так что спокойно оглядел новенькую стеклянную башню в армейских зеленых тонах, ощутил получение уведомления о десятисекундной готовности, дернувшее предплечье, дождался касания полозьев «Венома» самого центра вертолетной площадки и оказался на крыше. А уже через несколько мгновений в боевом построении вломился в лифт для персон с большими звездами на погонах, спустился на четыре этажа, пробежался по абсолютно безликому коридору, переступил через порог кабинета квадратов, эдак, на восемьдесят, и оказался в перекрестии взглядов на удивление жилистого генерал-полковника, какого-то седого мужика в светлом мундире с тремя вышитыми звездами на погонах и Горина! Вернее, не оказался, а оказались. Ибо я вломился в кабинет третьим, занял свое место в строю отделения, а маску так и не поднял.

— И который из них — ваш? — словно продолжая давно начатый разговор, поинтересовался «мужик» у Алексея Алексеевича. А тот, не задумавшись ни на мгновение, показал на меня. И усмехнулся:

— Валентин Федорович, я знаю Дениса, как облупленного: часами изучал записи его тренировок, анализировал изменения в скорости и техничности после каждого семинара, а про посещение боев и говорить смешно!

— Рядовой Чубаров, выйти из строя! — приказал «мужик», но был проигнорирован.

Генерал-полковник довольно ухмыльнулся и обратился так, как положено:

— Код четыре-десять-альфа-девятнадцать-прим! Раздор, выйди из строя и подними линзу…

Прозвучавший приказ о временном снятии режима секретности позволял и не такое, поэтому я повиновался. И вызвал довольную улыбку уже у Горина:

— Как видите, я не ошибся!

«Мужик» согласно кивнул, затем уставился мне в глаза цепким и довольно тяжелым взглядом, несколько мгновений что-то в них искал, а потом представился:

— Прохоров Валентин Федорович, Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации, Главный Военный прокурор и человек, который через несколько часов решит твою судьбу…

…По легенде, озвученной Очень Большим Начальством во время беседы в кабинете, я прибыл на заседание суда прямо из командировки с грифом секретности «Перед прочтением сжечь», поэтому пропустил полтора дня процесса абсолютно законно. Увы, вариант, в котором можно было бы законно пропустить и всю оставшуюся часть, не предлагалось, поэтому минут за пять до начала второй половины сегодняшнего заседания пришлось занять место подсудимого. Не скажу, что я чувствовал себя достаточно комфортно, но компания Варнака с Робокопом, изобразивших статуи по обе стороны от меня, помогала мириться с непривычным статусом. Помогало и присутствие остальных наших парней, разбежавшихся по точкам, с которых можно было контролировать поведение публики, набившейся в громадный зал.

Несмотря на полный аншлаг и обилие крайне деятельных журналистов, найти знакомые лица не составило труда. Весь первый ряд кресел для публики с правой стороны помещения занимали «особо важные персоны» вроде вышеупомянутого генерал-полковника, двух маршалов и десятка облеченных властью гражданских. Второй оккупировали спонсоры и их ближайшие сторонники. То есть, Алексей Алексеевич, угрюмый китаец лет сорока пяти, вероятнее всего, являющийся наследником или ближайшим родственником погибшего Линь Зихао, Бахметев-старший, семеро мужчин, с которыми приходилось сталкиваться на банкетах по поводу моих побед, Линда Доулан и владельцы промоушенов, в которых я выступал. Да-да, оба! Хотя за каким-таким лядом в Россию прилетел сам Ричард Логан я, честно говоря, не понимал. Ну, а на третьем и четвертом рядах кресел расположились все три моих тренера, включая Грегора Грейси, ассистенты Алферова и Батырова, управляющие клубами «Акинак» и «Уроборос», руководство комплексов «Атлант» и «Легионер», Коля Докукин и несколько его парней.

Окажись я в этом зале по другому поводу, бросился бы к ним, забыв обо всем на свете. Или, как минимум, помахал бы всем им рукой. Но мельтешение дронов аудио- и видеофиксации в комплекте с непрекращающимся гулом голосов вынуждали держать себя в руках, поэтому я оглядел всех «своих», склонил голову в знак уважения, а затем уделил толику внимания Паше-Пулемету и его свите, занявшим вторую половину зала.

Ну, что я могу сказать? Разумовский-старший меня ненавидел. Люто, до красных пятен на и без того багровом лице. А еще, судя по характерному движению левого локтя, то и дело пытался нащупать ствол в подмышечной кобуре и дергался, обнаруживая, что его там нет. Увы, в процесс изучения отца твари, убившей моих девчонок и Филиппа Вильман, вмешался какой-то голосистый дядька, заставивший всех встать и поприветствовать состав суда. Зато потом я отдался процессу со всем пылом души и запечатлел в памяти «Атаки» динамические изображения батюшки Мораны и полутора десятков угрюмых мужчин с военной выправкой, фигурами, внушающими уважение, и холодными взглядами. Закончив, отправил файлы в программу распознавания лиц и «привязал» к каждому метку «Враг», чтобы получать уведомление о появлении любого из этих уродов в поле зрения микрокамер. И отвлекся от возни с программным обеспечением только после того, как на огромных экранах, развешанных по периметру зала, появилась картинка из больничной палаты, в которой лечилась Разумовская.

Тут я на какое-то время выпал из реальности, так как смотрел на лицо этой твари и задыхался от ненависти. В результате монолога судьи просто не услышал. И сосредоточился на происходящем только после тычка Робокопа и его же шепота:

— Очнись — сторона обвинения готовится задавать вопросы…

Очнулся. Достаточно быстро, чтобы оглядеть невысокого, чуть полноватого, но на редкость ухоженного мужчину лет сорока в хорошем костюме, который вальяжно шел ко мне, и вслушаться в то, что он спросил:

— Гражданин Чубаров, скажите, пожалуйста, от кого вы получили ключ-карту от номера Разумовской Татьяны Павловны?

На этот вопрос я ответил так, как просил Горин:

— От своего менеджера, Игоря Борисовича Комлева.

— И сразу же отправились в гости?

В слово, выделенное интонацией, было вложено столько сарказма, что любой другой на моем месте, наверное, разозлился бы. Но я ненавидел не представителя Паши-Пулемета, а его самого на пару с любимой дочуркой, поэтому равнодушно пожал плечами:

— Нет, только минут через пятнадцать — откровенно говоря, обсуждать деловые вопросы через несколько часов после боя, в котором я морально выложился до предела, не было никакого желания. Пришлось перебарывать раздражение, чтобы настроиться на нужный лад.

— То есть, вы признаете, что были не на шутку раздражены? — уточнил он, радостно заглотив предложенный крючок.

Я утвердительно кивнул:

— Да, в момент получения ключ-карты я был зол. Но за четверть часа общения с теми, кто присутствовал на торжестве, вернулся в нормальное расположение духа и отправился, как вы выразились, «в гости». Хотя в тот момент я был уверен, что иду на деловую встречу.

— На деловую встречу во втором часу ночи⁈ — патетически воскликнул обвинитель и картинно выгнул выщипанную бровь. — Скажите, вам самому не смешно озвучивать эту чушь⁈

— Протокол о намерениях с промоушеном «Овердрайв» был подписан двадцать второго декабря прошлого года в четыре утра по времени Лас-Вегаса, то есть, через несколько часов после завершения моего боя с Махмудом Наджи. Если у вас есть сомнения в том, что я говорю правду, можете пообщаться с владельцем этого промоушена — в данный момент господин Логан находится в этом зале.

Стороне обвинения это предложение не понравилось, но с подачи моего адвоката Ричард был опрошен и подтвердил мои слова. Так что следующий вопрос мне задали минут через пять:

— Ладно, допустим, что в тот момент вы действительно собирались на деловую встречу. Тогда скажите, что заставило вас наброситься на беззащитную женщину, сорвать с нее одежду и дать волю животной похоти?

— Похоти, говорите? — криво усмехнулся я и повернулся к судье: — Ваша честь, откровенно говоря, мне начинает надоедать фарс, устроенный стороной обвинения, и если вы позволите воспользоваться одним из каналов передачи информации, то я выведу на экран запись того, что произошло той ночью.

Вопль адвоката Мораны «Я протестую!» был отклонен, секретарь суда сообщил параметры устройства, на котором требовалось демонстрировать изображение, и я, поколдовав над «Амиком», показал гудящему залу заставку с Первым Всадником Апокалипсиса. После чего оглядел затихшую публику и предвкушающе ухмыльнулся:

— Уважаемый суд, как я уже говорил, перед встречей, которую мой покойный менеджер назвал деловой, я был уставшим и не в настроении. Поэтому отключил микрокамеры, материалы с которых пиарщики команды использовали для создания роликов для официальной странички, чтобы не светить грустным лицом в зеркалах лифта и номера возможного делового партнера. Как выяснилось в дальнейшем, именно это спонтанное решение уберегло нежные микросхемы гражданских устройств от импульса прибора, который вы увидите чуть позже. Однако, оказавшись в номере госпожи Разумовской и увидев, в каком состоянии она пребывает, я изобразил удивление и включил камеру, спрятанную под воротником рубашки. На всякий случай.

Матерная тирада, донесшаяся со стороны экрана, с которого в зал смотрела Морана, меня не остановила — я включил воспроизведение и показал народу кадр, на котором эта особа сидела на диване, бесстыдно расставив ноги и вывалив из халата одну грудь. А когда судья все-таки добился тишины от взорвавшегося зала, обратился к обвинителю:

— Как видите, никакой необходимости срывать одежду с беззащитной женщины у меня не было — единственная вещь, которая имелась на госпоже Разумовской, была распахнута по самое не могу.

— Этот материал не был приобщен к делу и не прошел экспертизу!!! — затараторил он под тихое хихикание Варнака и Робокопа.

Я пожал плечами:

— Так уж получилось, что личный состав подразделения, в котором я прохожу службу, иногда отправляют в командировки. Поэтому о том, что меня в чем-то обвиняют, я узнал всего несколько часов назад, прямо перед вылетом в Москву. Впрочем, это мелочи. Ведь любой суд — это процесс восстановления справедливости, а я искренне стараюсь отвечать на ваши же вопросы, и делаю это предельно распространенно!

— Хватит!!! — заорала Татьяна Разумовская, но секретарь суда приглушил громкость ее голоса, а судья, явно получающий удовольствие от процесса, предложил продолжать. И я пошел ему навстречу:

— Кстати, в тот момент я на несколько мгновений впал в ступор, так как белый порошок на столе и белая пыль вокруг ноздрей этой женщины как-то уж очень гротескно копировали стереотипные кадры из дешевых боевиков. К сожалению, за эти мгновения хозяйка номера успела меня заинтересовать. Правда, не телом, а информацией о прошлом моего покойного менеджера. Об усопших, как говорится, либо хорошо, либо ничего, поэтому из этических соображений я промотаю эту часть беседы до момента, когда мне пришлось применить свои навыки.

Морана и ее адвокат пытались что-то возразить, но судья, вне всякого сомнения, игравший на стороне Главного Военного прокурора, заставил их заткнуться, а меня попросил приложить к делу полный вариант записи. В смысле, в дальнейшем.

Я, естественно, пообещал, что так и сделаю, перемотал ролик к нужной метке и продолжил демонстрацию записи с момента, когда Разумовская начала злиться:

«Все, лирика надоела — я на взводе еще с „Лужников“ и мне срочно нужна разрядка. В общем, подойди к музыкальному центру, найди радио „Новые ритмы“ и вруби музыку погромче. А потом изобрази чувственный стриптиз, подползи ко мне на коленях и как следует поработай язычком. Если мне понравится, то, вполне возможно, ты получишь неплохой подарок!»

После этих слов, прогремевших на весь зал, начался бардак. Молодежь загоготала, засвистела и заулюлюкала; журналисты устроили гвалт, наговаривая что-то на диктофоны; Морана потребовала, чтобы ее отключили, но те люди, который обеспечивали ее виртуальное присутствие на суде, отказались наотрез; ее отец попытался было рвануться ко мне, но был схвачен за руки мужиками из «свиты», вовремя среагировавшими на недвусмысленное шевеление стволов семи АМБ, и так далее.

Само собой, пока народ веселился или возмущался, я держал ролик на паузе и продолжил его воспроизведение только после того, как стало достаточно тихо. Так что мое растерянное «Простите?» услышали все. Потом полюбовались процессом употребления «белого порошка» и выслушали чуть более лаконичную версию первого требования Разумовской. А потом кто-то из айтишников суда умудрился врезаться в демонстрацию видео и, под возмущенный стон моих фанатов, закрыл целомудренными черными квадратиками промежность и большую часть груди «беззащитной жертвы».

— Тут я разозлился! — честно признался я, прервав воспроизведение в очередной раз. — И решил откланяться. Однако хозяйка номера оказалась против…

Откровенно говоря, показывать следующий обмен любезностями не хотелось от слова «совсем». Но понимая, что Морана и ее близкие обязательно сочтут это проявлением слабости, я заставил себя нанести превентивный удар:

—…оказывается, она заплатила моему покойному менеджеру сто тысяч евро за право провести со мной ночь! И я, услышав это заявление, был вынужден озвучить приемлемое решение:

«Мальчик, я заплатила Гешефту за ночь с тобой сто тысяч евро, так что заставлю отработать каждую копейку!»

«Хорошие деньги. Но их получил он, а не я. Вот пусть и отрабатывает. Счастливо оставаться!»

— А сейчас я повернусь к вашей клиентке спиной… — начал я за мгновение до начала движения картинки. —…и буду вынужден уходить от удара в голову! К сожалению, рефлекторного ответа в косую мышцу живота, заставившего телохранителя госпожи Разумовской сложиться пополам, тут не видно. Зато виден апперкот, отправивший его в нокаут. И атака хозяйки номера, почему-то решившей, что перед ней не только мальчик по вызову, но и что-то вроде груши для битья. Кстати, те, кто хоть что-то понимает в боевых искусствах, однозначно обратят внимание на то, что «беззащитная женщина» попытается выколоть мне глаз профессионально поставленным ударом. Но даже после этого я предложу ей разойтись миром.

Попытку Мораны ударить в пах, ее рывок к пистолету телохранителя и недвусмысленные угрозы в мой адрес народ встретил более-менее спокойно. А после того, как я заявил, что она уснула от удушающего, ошалело затих. Видимо, отказываясь понимать, зачем я так подставляюсь. И молчал до тех пор, пока не увидел результаты обыска громилы:

— Устройство, которое вы видите на экране, используется сотрудниками охраны некоторых ЧОП-ов для уничтожения активных средств наблюдения, и именно его импульс удалось пережить моим микрокамерам. Кстати, штучка очень дорогая и имеется далеко не у каждого телохранителя, поэтому является своего рода лакмусовой бумажкой, позволяющей составить первичное впечатление о количестве бойцов, задействованных в охране того или иного лица, и о качестве их оснащения. В общем, увидев этот приборчик, я понял, что уехать домой, не попав в цепкие ручки коллег этого громилы, будет затруднительно. Если не дать себе хоть небольшую временную фору. Увы, пластиковых стяжек у телохранителя, как видите, оказалось всего две, и для иммобилизации его хозяйки мне пришлось использовать подручные средства. Благо покойный папа-военный как-то показал на мне-любимом пару забавных способов связывания непослушных мальчиков.

Первые минуты полторы народ не понимал, зачем уродую торшер. Зато вполголоса обсуждал стати Разумовской, валявшейся на полу в совершенно непотребной позе. Зато после того, как я закончил подготовку и, наконец, подвесил бессознательное тело между двумя опорами, истерически заржал. Что самое забавное, даже судья с трудом сдерживал улыбку, что дико взбесило Морану, ее батюшку и группу вояк в гражданке.

Ну да, выглядела Татьяна Разумовская, скажем так, на редкость похабно. Даже с россыпью черных квадратиков на болтающейся груди и между разведенных ляжек. А я — тот, который на экране — как раз вернул «несчастную» в сознание и озвучил последнее предложение расстаться миром:

«Я вырос в детдоме, среди мелких, но опасных зверей в человеческом обличии. И дерусь не в компьютерных игрушках, а в реальности. Поэтому на любую угрозу отвечаю, не задумываясь и не боясь последствий. Не будь вы женщиной, реакция на оскорбление и угрозы была бы в разы жестче, а вам просто придется повисеть между комодом и полкой до утра. Сосуды я вам не пережимал, так что ничем особо неприятным это положение не грозит. Если вы, конечно же, не додумаетесь начать раскачиваться: падение на пол даже с такой небольшой высоты, будучи сложенной пополам, однозначно навредит поясничному отделу позвоночника. Искренне надеюсь на то, что после прекращения действия принятого „допинга“ вы попробуете поставить себя на мое место и придете к выводу, что даже плохой мир лучше хорошей войны. На этом все. Счастливо оставаться…»

Продолжить рассказ о той ночи удалось очень нескоро — публика, насмотревшаяся и боев, и «жесткой эротики», и «бондажа» никак не хотела успокаиваться, поэтому судье пришлось пригрозить перевести слушание дела в закрытый режим. Зато после этого я, наконец, смог договорить:

— Как видите, пойди я на поводу у «животной похоти», меня бы никто не остановил. Однако я ушел из номера. И даже поискал менеджера, чтобы высказать ему свое «фи». Но не нашел. Поэтому расстроился еще больше, спустился в гараж и уехал домой. И не выключал микрокамер до середины следующего дня. Таким образом, травмы, на которые жалуется госпожа Разумовская, могли быть получены в результате падения с конструкции, на которой я ее оставил. А все, что касается изнасилования — гнусная инсинуация, за что и она, и те, кто сфабриковал соответствующие документы, по моему скромному разумению, должны ответить по всей строгости закона!

— Я не хотела об этом говорить, но он вернулся! Буквально через несколько минут!! Заявил, что теперь у него есть железное алиби, сбросил меня на пол ударом ноги и изнасиловал!!! — истерически заорала Морана со своего экрана и залилась слезами.

Мне откровенно поплохело, но я удержал лицо и насмешливо спросил:

— Зачем мне было создавать себе какое-то алиби, если вы изначально жаждали близости⁈

— Ваша честь, позвольте вызвать свидетеля стороны защиты, способного пролить свет на то, что происходило в этом номере следующие три часа? — подал голос мой адвокат.

Судья пошел ему навстречу, и буквально через минуту на трибуну для дачи показаний вышла одна из смутно знакомых хостес «Акинака». Почему-то красная, как помидор, и прячущая взгляд. Пока она представлялась, я пытался сообразить, какое отношение эта девушка имеет к происходящему, но так ни к чему и не пришел. А потом Вероника Лаврова нервно сглотнула и тихонько заговорила:

— Ваша честь, той ночью Денис Владимирович в номер не возвращался. Я знаю это совершенно точно. И могу доказать. Дело в том, что я… влюбилась в этого парня еще в начале прошлой осени, но жутко комплексовала, сравнивая себя с его подругами. Поэтому любовалась им только издалека. И изредка позволяла себе проводить любимого к столику в ВИП-зоне. А в начале зимы совершенно случайно наткнулась в сети на описание микродрона аудио- и видеофиксации, созданного для нужд китайской армии, но каким-то боком попавшего в Россию, купила все десять штук и каждый раз, когда мое дежурство совпадало с визитами господина Чубарова в наш клуб, с помощью этих устройств записывала мини-фильмы для домашней коллекции. В ту ночь я была на дежурстве — обслуживала празднование победы Дениса Владимировича над Маратом Алабиным, наблюдала за любимым и снимала очередной фильм с его участием…

Если девушка и играла, то делала это настолько артистично, что не передать словами — каждое следующее признание давалось ей все сложнее и сложнее, голос то дрожал, то прерывался, а хрупкое тело бил все усиливающийся нервный озноб. Но при этом в Веронике чувствовалась непреклонная решимость сказать правду, даже если для этого придется провалиться сквозь землю или умереть:

— Когда Денис Владимирович шел к лифту, я наблюдала за ним с переносного терминала. Заметив в его руке ключ-карту, страшно заревновала. И отправила следом сразу два микродрона. Потом попросила подругу меня подменить, спряталась в подсобке и прикипела взглядом к экрану. В общем, та часть записи, которую вы только что видели, есть еще в двух экземплярах, но с других ракурсов. А сейчас я покажу, как конченая тварь, посмевшая обвинить моего любимого в изнасиловании, получила свои травмы!!!

Последнее предложение хостес практически прокричала, глядя на экран с Мораной ненавидящим взглядом и сжимая кулачки. Требование судьи держать себя в руках, кажется, даже не услышала, так как видела одну лишь Разумовскую. А потом решительно вытащила из кармана флешку, воткнула в разъем на своем возвышении, гордо вскинула русую головенку и мстительно усмехнулась:

— Все, можете включать, смотреть и, главное, слушать! И, ваша честь, обратите, пожалуйста, внимание на разговор по телефону, в котором эта… эта крайне неуважаемая мною личность общается со своими помощниками, требуя показательно уничтожить менеджера и всех близких подруг Дениса Владимировича…

Глава 3

15 мая 2041 г.

…Здание суда мы покинули в пятом часу утра, заменив часть личной охраны генерал-полковника Вяземского в джипах сопровождения его лимузина и воспользовавшись «коридором», пробитым парнями из третьего и четвертого взводов. Да-да, именно пробитым — все время, пока фактический владелец «Яровита», Главный Военный прокурор, Алексей Алексеевич Горин и их вернейшие соратники праздновали безоговорочную «победу» в уголовном процессе, строили далеко идущие планы и грузили меня всякой хренью, на улицах Хорошевского района Москвы шла необъявленная война с бойцами ЧВК Паши-Пулемета. Увы, далеко не в одну калитку — за уничтожение нескольких великолепно подготовленных снайперских троек, вооруженных американскими винтовками пятидесятого калибра, и двух боевых групп с новейшими ПЗРК «Верба-3» пришлось заплатить легким ранением Колуна и жизнью одного гражданского, оказавшегося не в то время и не в том месте. Впрочем, о гибели последнего я узнал уже на аэродроме. А характерные гулкие выстрелы «Барнеттов» и сдвоенные хлопки Калашей модели «SR-3» слышал своими ушами. Первые несколько минут движения генеральского кортежа. После чего был вынужден сосредоточиться на чтении сообщений, изредка прилетающих на тактический комплекс, и представлять ход противостояния по лаконичным докладам непосредственных участников. Вот и напрягался. До тех пор, пока мы добирались до Кубинки. А там был вынужден отвлечься на очередную беседу с генерал-полковником. И, перебравшись в его лимузин, выслушал длинный монолог, целью которого было вызвать во мне чувство безграничной благодарности и желание платить добром за добро… всю оставшуюся жизнь. Причем не всей компании «спасителей», а только ему, Вяземскому. Так что пришлось изображать правильную реакцию на то, что нес «благодетель», и стараться не наговорить ничего лишнего. Ибо разговоры на эту тему до смерти надоели еще во время празднования «великой победы» — если мне не изменяла память, то практически то же самое втирали все участники попойки, за исключением Алексея Алексеевича Горина!

В результате до смартфона, тайком переданного последним, я добрался только после отъезда Большого Начальства. Случайно сливать на сторону координаты аэродрома базирования «Яровита» или конфликтовать с парнями из-за ерунды было бы редким идиотизмом, поэтому я сходу показал трубку Варнаку и заявил, что собираюсь отправить личное сообщение в блог Татьяны Голиковой. И даже объяснил, что хочу выразить ей соболезнование в связи с гибелью отца, сообщить, что признан невиновным, и объяснить, что служу в местах, где нет нормальной связи.

Как я и предполагал, обошлось без возмущения, нравоучений и попыток немедленной конфискации неучтенного девайса: выяснив дальнейшую судьбу телефона, командир отделения вытащил из разгрузки портативный термитный резак и заявил, что «после того, как» трубку желательно сжечь. А после того, как вложил мне в руку ПТР-ку, здорово удивил неожиданным заявлением:

— Мы сталкивались с последствиями деятельности мальчиков Паши-Пулемета и отморозков Мораны не один десяток раз, так что ненавидим эту семейку ничуть не меньше, чем ты. К сожалению, Разумовские относятся к категории неприкасаемых, и до вчерашнего дня нам прямым текстом запрещались любые конфликты даже с рядовыми бойцами их ЧВК, а отчеты о том, что вытворяли эти ублюдки в Афганистане и ряде стран Африки, сходу отправлялись под сукно. Нам, рядовым бойцам «Яровита», до смерти надоело, что нас используют в грязных политических играх в роли безвольных пешек, поэтому сегодня ночью мы основательно перегнули палку. В смысле, выполняя приказ обеспечить твою эвакуацию, уничтожили двадцать шесть из двадцати восьми обнаруженных противников, а двум хорошо известным любителям расчлененки намеренно отстрелили верхние конечности. Дабы эти уроды получили возможность уйти из жизни, испытав хоть часть того, что ощущали их многочисленные жертвы. В данный момент обо всем этом знаем только мы, но как только информация о результатах нашего самоуправства доберется до самых верхов, начнется самое веселье. В худшем смысле этого слова.

— И нам желательно информационное прикрытие? — без особого труда сообразив, к чему он клонит, поинтересовался я, выделив интонацией правильное местоимение.

— Да.

— Хорошо бы иметь копию хотя бы одного «отчета из-под сукна». По возможности, с доказательствами виновности тех лиц, которые сегодня пали смертью храбрых… — чуточку подумав, выдал я. — Правда, за слив секретной информации нас по головке не погладят.

— Плевать! — хором выдохнули Робокоп, Триггер и Флюгер, а Варнак без лишних слов протянул флешку.

Я задумчиво потер подбородок и перешел в боевой режим — перекачал данные в память смартфона, вышел в интернет, нашел нужный блог, прикрепил к еще не написанному личному сообщению папку под названием «Важно!», а потом начал набирать текст.

Печатал быстро и с сокращениями, но Ил, перелетевший в Кубинку из Жуковского, приземлился как-то уж слишком быстро, поэтому личная часть письма получилась слишком короткой. Впрочем, оно ушло еще до остановки самолета рядом с нами. Причем и в блог, и на личную почту Татьяны. Затем трубка, брошенная на бетонку, превратилась в бурое пятно, а Триггер, кроме всего прочего, оказавшийся очень неплохим хакером, убрал из памяти всех «Амиков» отделения записи «противоправных действий». В общем, на борт мы поднялись в прекраснейшем настроении, дождались возвращения рампы в верхнее положение и, устроив на ней привычное лежбище, провалились в сон…

…Перелет к аэродрому базирования, переезд в подземный город и прогулка от гаража нашего отделения до зала для брифингов в памяти не сохранились — я пришел в себя от гневного рыка Валета и здорово удивился, обнаружив, что сижу в знакомом зале и тупо пялюсь на сцену. Триггера с Робокопом, подпиравших меня плечами с обеих сторон, обнаружил уже потом. Сразу после того, как первый ответил на заявление командира:

— А что им, по-твоему, оставалось делать? Пугать профессионалов предупредительными выстрелами в воздух? Подключаться к их каналам тактической связи и умолять не стрелять? Прикрывать наш кортеж своими телами, надеясь остановить пули, выпущенные из «Барнеттов»?

— Подразделение оставило в центре Москвы двадцать восемь трупов, не считая трупа гражданского! — процедил Валет. — Вы не представляете, какой хай подняли СМИ!

— Плевать и на СМИ, и поднятый ими хай! — фыркнул Варнак откуда-то сзади. — Гражданского завалил кто-то из мальчиков Паши-Пулемета, что подтвердить любая экспертиза, а наши парни ЗАЩИТИЛИ население столицы от УБИЙЦ, собиравшихся устроить на ее улицах кровавую бойню.

— Сбей архаровцы Разумовского вертушку над жилыми домами — и трупы горожан считали бы десятками! — подал голос командир первого взвода и заставил Валета закатить глаза:

— Так и есть. Но средства массовой информации будут орать совсем не об этом. Ведь им, как обычно, запретят упоминать о том, что погибшие были бойцами ЧВК Паши-Пулемета, скорректируют правду так, как будет выгодно кому-нибудь из власть имущих, а значит, соотношение погибших боевиков к гражданским станет совсем другим. Да, для обывателей нас не существует. Но правильный слив информации, вывернутой наизнанку, ударит и по генералу Вяземскому, и по «Яровиту» так, что мало не покажется!

— Так, может, имеет смысл ударить на упреждение или возглавить то, что нельзя остановить? — неожиданно для самого себя поинтересовался я. — Да, подразделения «Яровит» не существует. Но существует то, под которое мы косили по варианту два-четыре. А в нем есть я — медийная персона со своей официальной страничкой, которую читают миллионы!

— Раздор, ты вообще понимаешь, о чем говоришь⁈ — набычился Валет.

Я утвердительно кивнул:

— Да! Ведь о том, что я служу в каком-то спецподразделении, было объявлено в зале суда, забитом журналистами. О том, что меня прикрывали сослуживцы, можно даже не упоминать, ведь пропустить появление все в том же зале семи вооруженных бойцов мог только слепоглухонемой имбецил. А дальше все просто: я захожу на свою страничку, выкладываю статью, в которой описываю ситуацию с выгодной нам точки зрения, и Разумовских никто не услышит!

— Более того, к волне, которую гарантированно поднимут фанаты Раздора, вынужденно прислушаются даже в тех тихих кабинетах, в которых сейчас обсуждается наша судьба! — хохотнул Триггер.

После этих слов Валет заявил, что ему надо переговорить с начальством, встал и унесся к себе в кабинет. А осиротевшие «Яровиты» переключились на меня. В смысле, вытащили в проход между креслами и сценой, напрочь отбили плечи, поздравляя с победой на процессе, после чего хором потребовали показать запись «общения» с Мораной без купюр и на большом экране. Дабы те, кто не присутствовал на суде, смогли насладиться унижением этой твари и как следует поржать. Что самое забавное — женская часть подразделения жаждала показа этого ролика как бы не сильнее мужской. И во время демонстрации несла такое, что от этих комментариев покатывались даже самые выдержанные ветераны. Впрочем, финальное заявление Мадонны убило всех, включая меня — досмотрев запись, эта тридцатипятилетняя оторва, кстати, вполне заслуженно считающаяся лучшим снайпером подразделения, захлопала ресницами, густо покраснела и перешла на шепот, который, вне всякого сомнения, было слышно даже в коридоре:

— Раздор, миленький, забудь о том, что я к тебе подкатывала, ладно? Ты, конечно, напрочь заткнул за пояс поручика Ржевского и его люстру, но я слишком скромна и застенчива, чтобы показывать свой внутренний мир миллионам твоих фанатов!

— А нам плевать! — хором выдала троица ее подружек. — Только на базе нет ни одного торшера. Может, обойдемся швабрами или чем-нибудь еще?

— Все, сдаюсь, вы меня затюкали! — демонстративно подняв руки, признал я под жизнерадостный хохот мужиков, но дамы не унялись. Хорошо, заместитель командира роты, оставшийся за старшего, вовремя прервал начавшийся бардак и разогнал все отделения, кроме нашего, по полигонам и тренировочным классам…

…Ждать судьбоносного решения Большого Начальства в зале для брифингов было слишком скучно, поэтому мы, посовещавшись, отправились в ближайший зал для единоборств, чтобы завалиться на маты и как следует выспаться. Однако тезис о благих намерениях сработал и тут: не успели мы оккупировать правый дальний угол, как из женской раздевалки вышли Гюрза с Росянкой, заявили, что нам придется поучаствовать в спаррингах между вторым и четвертым отделениями первого взвода, и на всякий случай перекрыли выход.

Прекрасно понимая, что дамы жаждут комиссарского тела, я чуточку покочевряжился, а потом махнул рукой и сдался. В смысле, разделся до штанов, натянул защиту и поинтересовался правилами будущего поединка. Гюрза, решившая драться первой, попросила поассистировать. То есть, дать ей возможность выложиться на полную, а потом помочь с разбором допущенных ошибок.

С этой молодой женщиной, судя по ухваткам, отдавшей занятиям дзюдо всю юность, я работал не первый, не второй и не десятый раз, поэтому морально приготовился к изматывающей работе на выносливость и скорость реакции. Так оно, собственно, и вышло: несмотря на существенную разницу в весе — при росте в метр шестьдесят семь Гюрза весила порядка шестидесяти двух килограммов, а я был значительно выше и в полтора с лишним раза тяжелее — назвать то, чем мы занимались, легкой прогулкой не повернулся бы язык. Ведь на протяжении целых десяти минут эта маньячка, не жалея ни себя, ни меня, оттачивала применение уже имеющегося арсенала боевых связок, между прочем, изначально заточенных на нанесение тяжких телесных повреждений или убийство! А когда сорвала дыхание и вымоталась до дрожи в коленях, начала экспериментировать с тем, что требовало шлифовки. Само собой, с моей помощью. При этом вдумывалась в каждый совет, радовалась подсказкам и не комплексовала из-за того, что учится у «мальчишки».

Увы, Росянка была ее полной противоположностью. Высокая, очень хорошо сложенная натуральная блондинка с красивейшим лицом, грудью четвертого размера и ногами от коренных зубов, которой сам бог велел блистать, командовать и капризничать, была ярой мужененавистницей. Нет, к ветеранам «Яровита» и бойцам своего взвода она относилась более-менее терпимо. В смысле, неизменно отрабатывала любую боевую или учебно-тренировочную задачу на высший балл, помогала товарищам всем, чем могла, и поддерживала практически любые их начинания. Однако «молодежь» держала на расстоянии и крайне негативно реагировала на любые попытки сближения. А меня, «контрактника, попавшего в „Яровит“ по очень большому блату», пыталась «тактично» убедить вернуться на гражданку. Поэтому каждый спарринг с этой особой превращался в битву не на жизнь, а на смерть и заканчивался удушением. Почему именно им? Да потому, что отправлять эту мужененавистницу в нокаут или в тяжелый нокдаун мне запретили, а брать ее на болевые я перестал сам. После того, как убедился, что она сдохнет от боли или позволит себя покалечить, но не сдастся!

Да, работать с нею было крайне некомфортно, ведь очень хорошая база киокушин-карате, доведенная до ума инструкторами военного училища и «Яровита», вес за семьдесят килограммов и великолепная реакция превратили женщину с внешностью фотомодели в настоящую машину для убийства. А редкая расчетливость, абсолютная безбашенность и внутренняя готовность умереть, но не проиграть «ребенку», как ни странно, помогали мне забываться и возвращаться в мир Большого Спорта. В тот самый, в котором каждый бой на пределе сил заканчивался в массажке и радовал ехидными шутками Настены, ласковыми прикосновениями Джинг и мягким воркованием Эрики.

В этот раз схватка началась по стандартному сценарию — выбросив стандартную двойку и попытавшись раздробить лоу-киком коленный сустав, Росянка ворвалась в ближний бой и начала всаживать убийственные удары в те точки, в которых за мгновение до касания находились височные кости, переносица, глаза, носогубной треугольник, кадык, ключицы и т. д. А я, маневрируя и выскальзывая из точек фокуса, обозначал ответы. Потом поймал нужный ритм и контратаковал — шлепком ладони «осадил» мощнейший хай-кик, летящий под левое ухо, прихватил пальцами голень, продернул ногу мимо себя и направил вниз. Так, чтобы противнице было неудобно разворачиваться и бить бекфист с разворота. И, не останавливаясь, вцепился в локоть ее левой руки, показал пощечину своей правой и на хорошей скорости провел заднюю подсечку под обе ноги. Но до состояния, позволяющего провалиться в прошлое, было еще далеко, поэтому я позволил Росянке выкатиться в стойку, дал поработать первым номером, и… здорово перестарался с блокированием фронт-кика, умудрившись нисходящим ударом ребра ладони напрочь отсушить квадрицепс правой ноги.

Как ни странно, «адекватного ответа» на грубость вроде попытки размозжить гениталии я так и не дождался. Более того, следующие несколько атак блонды, по ощущениям, в принципе не могли мне навредить! Естественно, я загрузился и решил убедиться в правильности сделанных выводов — выключил ей лоу-киком вторую нижнюю конечность, засадил левый кросс в солнечное сплетение, забрал спину и впечатал Росянку в татами коронным броском прогибом.

Страховалась она откровенно хреново. Но даже после самых жестких падений сражалась до последнего. В этот раз битвы насмерть я так и не дождался. Нет, пока я затягивал поперек груди так называемый «ремень безопасности», женщина еще сопротивлялась. Но после того, как я зажал ее шею в самом обыкновенном удушении со спины, трижды хлопнула по моему бедру, заставив меня застыть в неподвижности. А когда сообразила, чем вызван этот ступор, прохрипела:

— Да сдалась я, сдалась!!!

— Я сплю или, может, брежу? — съязвил я, расслабляя руки и расцепляя ноги, обхватывал талию. И вызвал еще одну нестандартную реакцию — вместо того, чтобы ответить колкостью или ударом локтя в бок, Росянка густо покраснела, повернула голову так, чтобы видеть мое лицо, поймала взгляд и перешла на еле слышный шепот: — Я проецировала на тебя чужую вину и вела себя, как редкая сука! Прости. Если, конечно, не слишком поздно. Впрочем, я исправлюсь в любом случае. Что бы ты ни решил!

— Забей, все нормально… — так же тихо выдохнул я и заставил ее пойти красными пятнами. Правда, устраивать разборки в спортзале блонда не захотела — закусила губу, решительно встала с пола и спросила, над чем, по моему мнению, желательно поработать.

Последнюю фразу, естественно, произнесла в полный голос и свела с ума Гюрзу, давно замучавшуюся нас «мирить».

По большому счету, советовать Росянке мне было нечего, ведь арсенала уже имеющихся у нее приемов за глаза хватало для гарантированной победы над среднестатистическим противником с оружием и в бронежилете. Но понимая, что такой ответ только усугубит появившееся чувство вины, я озвучил вариант, не зацикленный на армейском восприятии рукопашки:

— На твоем месте я бы уделил время грепплингу — да, вероятность того, что он пригодится в командировках, исчезающе мала. Но, между нами говоря, после перехода из стойки в партер ты из очень опасного бойца превращаешься в мясо.

Услышав этот диагноз, женщина вспыхнула, с хрустом сжала кулаки, но все-таки справилась с проснувшейся гордостью и… согласно кивнула! После чего уставилась мне в глаза и очередной раз порвала шаблон:

— Поможешь?

Плевать в доверчиво распахнутую душу я был не готов. Поэтому нашел в себе силы и попробовал пошутить. Первый раз с момента гибели девчонок:

— Хочешь, чтобы меня возненавидели все твои ухажеры?

— Об этом я не подумала… — притворно вздохнула она. Затем медленно опустила ресницы, безмолвно благодаря за то, что не отказал, и приняла предложенный формат общения: — Может, тогда стоит заниматься этим делом в твоем жилом блоке?

— Так, стоп! — «возмущенно» воскликнула Гюрза и как-то уж очень естественно вписалась в начинающуюся шуточную перепалку. Вероятнее всего, решив помочь подруге с выстраиванием абсолютно непривычного типа межличностных отношений. Нет, не флирта, не влюбленности или любви, а чего-то, отдаленно напоминающего дружбу: — Я тоже хочу заниматься этим делом в жилом блоке Раздора!

— Боюсь, твой муж будет не в восторге! — отбрила ее воспрянувшая духом Росянка.

— А ты меня не вкладывай! — парировала та и атаковала: — Кстати, окажись я на твоем месте, приняла бы мою помощь с распростертыми объятиями. Хотя бы для того, чтобы повысить свои шансы в неминуемом противостоянии с главной ревнивицей «Яровита»!

— О черт, о том, что Афина положила глаз на Раздора я, каюсь, не подумала! — «ужаснулась» Росянка, сделала вид, что колеблется, а потом тряхнула коротко стриженой головой: — Ладно, твоя взяла — будем заниматься этим делом втроем!

О том, что Богиня Войны ко мне неравнодушна, я, естественно, знал. Равно, как знал и о том, что она видит во мне не потенциального партнера, а горячо любимого младшего братика, требующего непрестанной заботы. Но все равно сделал вид, что испугался. Правда, продолжить веселье не успел — в тот самый момент, когда я открыл рот, чтобы выдать придуманную шутку, на все «Амики», кроме моего, прилетело какое-то сообщение.

— Общий сбор! — кинув взгляд на экран своего, поморщилась Гюрза и начала срывать с себя защиту.

— Угу… — подтвердила Росянка, промотала сообщение в самый низ и недоуменно уставилась на подругу: — Но почему от имени особиста?

Озвучивать дамам наиболее вероятную причину сбора я, естественно, не стал. Более того, прекрасно зная, что практически все помещения подземного города просматриваются камерами, «удивился» тому, что объявленный общий сбор коснулся всех, кроме меня, проводил расстроенным взглядом толпу сослуживцев и занялся собой. В смысле, натянул куртку-самбовку на самый тяжелый одноногий борцовский манекен, как следует размялся и занялся отработкой бросковой техники.

Само собой, «противник» не сопротивлялся. Но земное притяжение, сто тридцать килограммов чистого веса и высокий темп помогали выкладываться до предела. А глубочайшее сосредоточение на технике выполнения каждого отдельно взятого приема напрочь отключили восприятие времени. Поэтому о том, что не мешало бы наведаться в столовую и пообедать, я узнал совершенно случайно. От выбравшегося из своего кабинета инструктора по рукопашке. Сначала не поверил, поэтому посмотрел на экран «Амика» и убедился в том, что проманьячил до начала четвертого. А после нехитрых арифметических подсчетов выяснил, что безостановочно кидал чучело почти два часа, но все еще не сдох!

Почесал затылок. Мысленно восхитился очередному качественному скачку выносливости, заявил Резаку, что пойду есть только после того, как добью очередные двадцать повторений, и снова отправил манекен полетать. Минут через пятнадцать впечатал его в татами последний раз, затем утащил в угол, «раздел» и с чистой совестью отправился в душ. А где-то через полчаса вломился в столовую, в которой оказалось на удивление малолюдно, прямо с порога помахал ручкой тем немногим инструкторам, которые еще питались, и ломанулся к своему столу.

Сев, заказал тарелку борща, две порции пюре с котлетами, три куска белого хлеба, масло, упаковку вишневого сока и, конечно же, стакан витаминизированного коктейля, состав которого местные эскулапы подобрали специально для меня.

Пока ждал доставки, ответил на добрую сотню вопросов по военной топографии, РХБ-защите и военно-медицинской подготовке, а потом ушел в воспоминания о последнем разговоре с Главным Военным прокурором, в котором Валентин Федорович по-отечески пожурил меня за утаивание информации о наличии записи «общения» с Татьяной Разумовской.

Чисто теоретически все, что он мне тогда говорил, звучало правильнее некуда. Однако на уровне ощущений от его монолога слегка подташнивало: человек, который на заре своей карьеры принял Присягу прокурора, а значит, клятвенно обещал соблюдать законы, активно защищать интересы каждой отдельно взятой личности, общества и государства, соблюдать объективность при решении судеб людей, быть образцом неподкупности, моральной чистоты и так далее, был озабочен размером своей доли в доходах от ставок на моих будущих боях!!! Нет, ни о чем подобном в открытую, конечно же, не говорилось. Однако, чем дольше он ездил мне по ушам, тем четче я понимал, что основной причиной его недовольства является недостаточная «толщина» крючка, на который удалось меня подцепить!

Естественно, высказывать «спасителю» свои мысли по поводу крючков я даже не пытался — вежливо улыбался, несколько раз «искренне» благодарил за неоценимую помощь и обещал не разочаровывать. В смысле, тогда, когда вернусь в октагон и продолжу побеждать. Но параллельно сравнивал Прохорова с Гориным. И далеко не в пользу первого. Ведь Прохоров жаждал грести под себя. То есть, Брать. По возможности, в одно рыло. А Алексей Алексеевич еще и отдавал. В частности, решив защитить меня от уголовного преследования, подставился по полной программе, по сути, признав, что ВИП-номера его клуба оборудованы камерами скрытого наблюдения! И пусть де-юре все выглядело благообразнее некуда — влюбленная девчонка, ревность, китайские армейские микродроны и все такое — но кое-какие особенности съемки однозначно свидетельствовали о том, что запись была сделана со стационарной точки. А это не могло не сказаться на отношении с деловыми партнерами и последующих доходах. Хотя бы потому, что безопасностью персон, останавливающихся в подобных номерах, занимались высококлассные профи…

Несмотря на некоторую отстраненность от происходящего в столовой, появление правой руки главного особиста я срисовал вовремя. И продолжил расслабляться, так как прекрасно понимал, что неожиданный демарш рядовых «Яровитов» не обойдется без последствий. А еще не забывал слова Варнака, сказанные им перед самой посадкой в самолет:

«Имей в виду, что контрики имеют доступ к данным, снимаемым с наших тушек медблоками „Атак“. И не стесняются использовать эти потоки в качестве исходников для программ типа полиграфов. Так что хорошенечко обдумай, что и, главное, как ты будешь говорить…»

Как я и предполагал, ломиться ко мне по прямой Скворец — которого за глаза насмешливо называли Дятлом — не захотел, поэтому сделал вид, что заявился пообедать с Акацией, на редкость грудастой преподавательницей фарси, за которой безуспешно ухлестывала добрая половина записных ловеласов «Яровита». Столик, за которым питались преподаватели языков, располагался у противоположной стены помещения и практически за моей спиной, так что следующие минут десять «птицу» было не видать и не слыхать. Тем не менее, при его неожиданном появлении в поле зрения я даже не дернулся — закончил мазать маслом третий кусок хлеба и жестом предложил незваному гостю присаживаться на любое из трех свободных мест.

— Смотрю, ты сегодня не в духе? — поинтересовался он, усевшись напротив и привычно положив руки на стол так, чтобы видеть экран «Амика».

— Наоборот, доволен до невозможности! — устало улыбнулся я. — Просто бросил самый тяжелый борцовский манекен почти четыреста раз и еще не оклемался.

Тут Дятел, конечно же, восхитился. И признался, что в борьбе полный ноль, хотя в далеком детстве полтора месяца ходил на дзюдо. На логичный вопрос «Почему бы не заняться этим делом сейчас?» ответил шуткой, заявив, что вторым Чубаровым стать уже не сможет, а на меньшее не согласен. Потом сообщил, что является ярым фанатом смешанных единоборств, некоторое время сотрясал воздух пересказом самых запомнившихся моментов последних чемпионских боев «Овердрайва», после чего плавно переключился на тему моего конфликта с Мораной. И, вероятнее всего, планировал использовать эту тему для того, чтобы выяснить границы того, что я знаю о той части теневого бизнеса Паши-Пулемета, информация о которой закрыта грифами типа «ДСП ». Но быстро обломался — выслушав первый же вопрос, я откинулся на спинку стула и поморщился:

— Может, сделаем паузу эдак до вечера, чтобы ты смог добиться соответствующего доступа и как следует проштудировать мое досье?

— Не понял? — нахмурился Дятел.

Да, с ним можно было играть до потери пульса. Но принцип «Не переигрывай», взятый на вооружение в не такой уж и далекой юности, вынудил ограничиться сокрушенным вздохом:

— Открою страшную тайну — мои покойные родители служили в одном и том же спецподразделении. Только отец, скажем так, бегал по полям и лесам, а мама преподавала. В том числе такую хитрую дисциплину, как поведение в плену и противодействие как конвенциональным, так и экстремальным способам ведения допросов. Мне эти лекции, к сожалению, не читали. Зато вбивали в подсознание азы правильной реакции на те или иные заходы. На практике. И начали в тот день, когда я первый раз попробовал соврать. В общем, то, что ты только что исполнил, выглядит несерьезно. Кстати, коситься на экран «Амика» я бы тоже не советовал: настрой основные варианты оповещения используемой программы на разные типы вибрации, и будет тебе счастье. Ну, и последнее: со мной, детдомовцем, лучше не терять лица — вторые шансы я не даю.

Весь этот монолог контрик слушал с неослабевающим вниманием, а затем сделал очень неплохой ход — поднял руки в знак того, что сдается, и виновато улыбнулся:

— Признаю, прокололся — повелся на твою молодость и все такое. Но раз ты помог мне прозреть и не послал куда подальше, буду задавать вопросы в лоб. Не возражаешь?

Я отрицательно помотал головой:

— Оповещение об общем сборе было подписано Катаром; народ все еще не освободился; ты нарисовался тут не просто так. Ну, и смысл строить из себя партизана?

— Логично… — хмыкнул он, прищурился и по-птичьи склонил голову к левому плечу: — Как я понимаю, ты, как минимум, догадываешься, какого типа программу я пытался использовать…

— Угу. А еще владею методикой ее обмана. Поэтому при необходимости смог бы качественно пудрить тебе мозги. Если не веришь — посмотри на экран и оцени мою искренность. Готов? Мне тридцать восемь лет. Я девушка. Живу шестую жизнь, две из которых была самкой бегемота. В правом нагрудном кармане ношу пятикилограммовый пакет с героином, а в левом — двухпудовую гирю. А по ночам, когда не спится, телепортируюсь вместе с кроватью и душевой кабинкой в особняк Аманды Ларе, перекидываюсь в волколака-самца и занимаюсь любовью по шесть часов подряд…

— Все-все-все, хватит, я оценил — и «искренность», и полет фантазии, и вкус! — хохотнул Скворец, долил сока в мой бокал, а остатки нахально выпил прямо из упаковки! Потом закинул руки за голову, покачался на задних ножках стула и посерьезнел: — Скажи, пожалуйста, ты связывался с Татьяной Голиковой вчера или сегодня?

— Отличный вопрос! — искренне обрадовался я и позволил себе как следует завестись: — Как известно, боевая эффективность любого отдельно взятого бойца напрямую зависит от эмоционального состояния, и психологи «Яровита» по определению не могут этого не знать. Однако на мое эмоциональное состояние вышестоящему начальству подразделения почему-то плевать с высокой горки: два с половиной месяца назад я потерял четырех очень близких подруг, до сих пор не могу смириться с этой потерей, а связываться с единственной, оставшейся в живых, мне до сих пор запрещено! Логики такого отношения я не понимаю и, с вероятностью в сто процентов, уже не пойму. Тем не менее, к режиму сохранения секретности отношусь более чем серьезно. Поэтому до отлета в Москву дисциплинированно ограничивался еженедельными рапортами на имя Валета, которые отправлял на его личный адрес со своего «Амика». Засветив свое личико перед толпой журналистов, я обратился с аналогичной просьбой к Варнаку. И предложил несколько предельно прозрачных вариантов отправки сообщений моей единственной близкой подруге. Однако разрешения не получил. Поэтому во время банкета совершенно открыто попросил Алексея Горина передать Татьяне Голиковой мои извинения за столь долгое молчание, объяснить, что я служу в местности, в которой связи просто нет, и помочь всем, чем можно. Хотя врать этой девушке считаю абсолютно недопустимым и помогать ей в столь непростой жизненной ситуации предпочел бы сам! А теперь вопрос с моей стороны. К тебе, как к представителю командования «Яровита»: господа, у вас совесть есть⁈

После этого «крика души» особист опустил взгляд и не очень уверенно пообещал в ближайшем будущем решить эту проблему. После чего покосился на экран, чуточку поколебался и приоткрыл карты:

— Твоя подруга опубликовала статью, в которой была использована секретная информация. Большое Начальство стоит на ушах. Мы ищем источник…

—…и посредника, передавшего ей эти данные? — продолжил я, дождался утвердительного кивка и развел руками: — С первым пунктом точно не ко мне: самое секретное, что я узнал за два с половиной месяца — это название подразделения, в котором служу. Да и со вторым, пожалуй, тоже не помогу: помнится, во время перелета в Москву Варнак, рассказывая об информационной войне, начатой Голиковой, заявил, что она, вероятнее всего, выходит в Интернет с территории Западной Европы, и что медийность ее блога заметили даже западные спецслужбы. Вывод напрашивается сам собой: для того, чтобы отправить информацию этой особе, никакие посредники не нужны — достаточно зайти на страничку, набрать личное сообщение и прикрепить к нему файлик с достаточно правдоподобным содержимым. Хотя нет, одной правдоподобности будет недостаточно. Нужна тема, которая гарантированно заденет за живое именно ее, Татьяну!

— Эта — задела… — буркнул Скворец. — Причем очень сильно.

— Значит, главные герои статьи в глубочайшей заднице… — философски заключил я. И добил собеседника ударом милосердия: — На момент моего ухода из Большого Спорта у нее было более пятидесяти миллионов активных подписчиков. А такое количество не заткнешь при всем желании.

Как ни странно, требовать прямого и однозначного ответа Дятел не стал. Видимо, сообразив, что при наличии желании соврать я сделаю это легко и непринужденно. Растекаться мыслью по древу, пытаясь поймать меня на косвенных тоже счел идиотизмом. Поэтому сосредоточился на наведении мостов. На всякий случай: сделал толковый комплимент профессионализму Татьяны, вспомнил пословицу «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», плавно переключился на меня и заявил, что в мое досье все-таки заглядывал. Для того, чтобы составить представление о новом сослуживце. А еще проглядывал отчеты инструкторов, определявших уровень моей подготовки в первые дни после появления на базе.

— Не поверишь, но больше всего времени я залипал на писанину инструктора по стрельбе! — «признался» он, решив, что общих слов может не хватить. — По их утверждению, тот, кто ставил тебе базу, был гением — благодаря ему у тебя полностью отсутствуют спортивные навыки, способные навредить при реальном боестолкновении, вроде привычки работать по неподвижным мишеням и концентрироваться на процессе стрельбы, ты постоянно контролируешь все, что происходит вокруг, и, что самое главное, умеешь правильно учиться! Поэтому даже после многолетнего перерыва в боевой подготовке показываешь феноменальную динамику развития. Причем без особой помощи со стороны — правильно делишь упражнения на значимые блоки, правильно подбираешь методику избавления от тех или иных шероховатостей, предельно жестко держишь оптимальный темп тренировки, контролируешь процесс с помощью видеозаписей и так далее. В результате в той же стрельбе из короткоствола менее, чем за три месяца превратился в самого настоящего монстра: одинаково уверенно работаешь в стойке и движении, на дальней, средней, ближней и сверхближней дистанции; абсолютно естественно переходишь со стрельбы на рукопашку и наоборот, при необходимости идеально дополняя одно другим; перезаряжаешься «на автомате», что на ходу, что лежа, что в падении; не теряешься во время стресс-тестов; не задумываясь, устраняешь почти любые задержки. Кроме того, во время учебно-тренировочных боестолкновений не реагируешь на резкое изменение освещения, отвлекающие и пугающие звуки, взрывы, встречную стрельбу и так далее — вовремя уходишь с линии огня и, при необходимости, изменяешь положение тела с целью уменьшения площади его поражения, мгновенно идентифицируешь цели, используешь рельеф местности для передвижения и защиты, стабилизируешь корпус и оружие так, как требует сложившаяся ситуация, после чего совершаешь результативный выстрел или серию выстрелов с совершенно фантастическим КПД! В общем, в конце отчета Мурена обозвала тебя роботом и заявила, что хотела бы поучиться у того, кто тебя дрессировал.

— Меня дрессировал покойный отец… — глухо сказал я, намеренно вызвав в себе вспышку горечи и «зависнув» в этом эмоциональном состоянии. — По «бразильской системе». То есть, придумывая стресс-тесты, до которых тем, в которые меня загоняют тут, еще расти и расти, и загоняя в ситуации, в принципе не позволяющие выполнить упражнение не так, как надо. Скажем, к той же встречной стрельбе боевыми патронами в бронежилет начал приучать в десять лет. А к виду крови и ароматам вскрытой брюшины — то ли в восемь, то ли в семь. Считая, что лучше пролить ведро пота, чем каплю своей крови.

— Так и есть… — согласился особист, потер бритый подбородок и очередной раз немного «ослабил» свою позицию, заявив, что, пожалуй, не стал бы стрелять в собственного ребенка в таком возрасте.

— А зря… — буркнул я, вспомнив, сколько радости доставляло слово «Силен!», которым папа подчеркивал идеальное выполнение упражнения, с какой гордостью мы рассказывали маме о наших успехах, и как сильно «запредельная жесткость» родителей облегчила жизнь в детском доме. Потом сглотнул подступивший к горлу комок, позволил себе разозлиться и обострил разговор: — В общем, ничего феноменального в динамике моего развития нет — я тренируюсь по методикам, к которым привык с детства, семь дней в неделю и с раннего утра до поздней ночи. А о причинах столь избыточной добросовестности мы уже говорили: стараниями руководства «Яровита» самая обычная служба по контракту превратилась в аналог продвинутого тюремного заключения. И я начинаю жалеть о том, что повелся на уговоры Бульдога…

— Давай не будем торопиться с выводами! Почти уверен, что в уже ближайшие дни мы закончим спецпроверку и смягчим режим секретности… — мягко «замурлыкал» контрик, но где-то в середине фразы завибрировал мой «Амик», и я, прочитав прилетевшее сообщение, мгновенно оказался на ногах:

— Я нужен Валету. Срочно. Договорим как-нибудь потом…

Глава 4

17 мая 2041 г.

…Просыпаться ради позднего ужина, приготовленного поварами двести первой военной базы, взвод отказался наотрез. Как выяснилось чуть попозже, прекрасно зная, что питаться гастрономическими шедеврами местного производства, доставленными к самолету на потрепанном разъездном «Тигре», можно только с о-о-очень большой голодухи. Так что оценивать и браковать эти самые «шедевры» пришлось мне. В одно лицо. После чего глушить голод импортным ИРП и черствой согдийской лепешкой. Впрочем, процесс дозаправки и ожидания каких-то там согласований не затянулся, и уже в два с копейками ночи наш Ил вырулил на взлетную полосу аэродрома Айни, разогнался, оторвался от бетонки и плавно повернул на юго-юго-восток.

Через четверть часа после взлета из кабины пилотов вернулся Нерон, хмуро оглядел сонное царство, заметил, что я бодрствую, и вопросительно мотнул головой. Отвечать на этот вопрос порядком надоело, но посылать командира взвода куда подальше не позволил здравый смысл, поэтому я приподнялся на локте и продемонстрировал большой палец. А секунд через пять-семь получил на «Амик» серию оповещений, вскочил на ноги вместе с остальными парнями и метнулся к своей снаряге.

Собирался без спешки, прекрасно понимая, что этот прыжок будет ни разу не учебным. Тем не менее, даже так умудрился уложиться в норматив. И после тщательной проверки удостоился весьма своеобразной похвалы Варнака:

— У тебя не нервы, а стальные канаты — ты не сделал ни одного лишнего движения!

Робокоп, наблюдавший за моими сборами ничуть не менее внимательно, тоже не остался в стороне. Открыл верхний клапан запаски и убедился, что шпилька зачековки вставлена в петлю больше, чем на половину длины, а кольцо привода запаски надежно сидит в гнезде; отлепил и прилепил на место подушечку отцепки; проверил правильность положения колец КЗУ и т. д. Закончив с проверкой парашюта, удостоверился в правильности крепления грузового контейнера, уделил пару минут оружию и электронике, после чего поднял в горизонталь мою левую руку, убедился, что «Амик» переведен в режим альтиметра и работает на передачу, и одобрительно хлопнул по плечу. Тем не менее, держался рядом до открытия рампы. Когда вырубился свет, натянул и зафиксировал маску ребризера, опустил на глаза панорамные очки ночного видения, щелкнул пальцами перед моим ПНВ, дождался адекватной реакции и жестом отправил к остальным бойцам отделения.

Несмотря на то, что тактическую гарнитуру я настраивал сам и под себя, звуковой сигнал, разрешающий выброску, показался слишком громким. Нет, вздрагивать и, тем более, теряться я, конечно же, не стал. Но в боевой режим перешел как-то уж очень быстро. Так что качнулся вперед одновременно с парнями, стоявшими передо мной, в нужном темпе подошел к краю рампы и, не колеблясь, сделал шаг в неизвестность.

Многие часы, проведенные в аэротрубе, и сотня с лишним реальных прыжков не прошли даром — я «лег» на не слишком плотный поток воздуха без каких-либо проблем, нашел взглядом косую «ленту» из инфракрасных маркеров, плавно обретающую рекомендованную форму, встроился в нужную ячейку и в темпе включился в работу. В смысле, сфокусировал взгляд на отдельном окне в правом верхнем углу панорамной картинки ПНВ, в которое транслировалась информация с «Атаки», убедился в том, что нас сбросили с обещанных шести километров, а не с четырех или вообще трех, затем нашел россыпь из десятка маячков, подсказывающих, куда и как надо будет заходить для безопасного приземления, и пришел к выводу, что взвод падает в нужном направлении.

Пока разбирался с самой животрепещущей информацией, бойцы четвертого отделения, отделившиеся от самолета самыми первыми и сходу ушедшие в «кол », успели упасть до трех километров, открыться и начать скручиваться к первому маячку. Увы, понаблюдать за процессом посадки не получилось — на трех с половиной пришлось «разбегаться», затем бросать «медузу», открываться и искать свое место в выстраивающейся «лесенке» из парашютов. В общем, визуальное подтверждение безопасности точки посадки я проворонил. Зато очень неплохо держался в трехмерном «строю», вовремя отсоединил ГК, дав ему повиснуть на фале, справился с приземлением на очень неровную поверхность и не тупил после того, как погасил купол. Впрочем, эту часть обязательных телодвижений можно было и не совершать — те немногие «Яровиты», которые заходили на посадку следом за мной, коснулись каменистого склона еще до того, как я отбежал в сторону, а злоумышленники, теоретически способные порадовать нас «теплой встречей», лезть в горы почему-то поленились.

Следующие минут двадцать первое, второе и третье отделения взвода вкалывали в поте лица — сложили в одну кучу парашюты, ребризеры и пустые грузовые контейнера, накрыли все этот добро камуфляжной сеткой и забили в «Амики» координаты, проверили уровень тепловой и радиолокационной маскировки каждого бойца, убедились, что особо криворуких среди нас нет, разобрали тяжелое вооружение, «лишние» боеприпасы и т. д. А «четверка», которой было поручено обеспечение безопасного перехода к Бедаку, умчалась по маршруту налегке. Кстати, ломанувшись к селению не через хребет, а вдоль «нашей» горизонтали. Да, если смотреть по карте, то так получалось существенно длиннее, но по прямым, соединяющим две точки, в горах, да еще и на высоте за две двести, не ходили даже имбецилы.

В три с четвертью ночи точку приземления покинула «тройка», а еще через пять минут следом за ней выдвинулись и мы с «единичкой». Шли по-боевому, то есть, прикрывшись дозорами, бесшумно и никуда не торопясь. Поэтому к окраине населенного пункта, расположенного в пятидесяти километрах от Кабула, подошли где-то через полтора часа и с подветренной стороны. После чего снова разделились: третье отделение умчалось готовить коридор отхода, первое взяло чуть правее, чтобы подобраться к интересующему нас объекту с северо-запада, а мы расположились за небольшим возвышением и минут пятнадцать ждали отмашки Нерона, чтобы продолжить движение по своему вектору.

Начало операции показалось мне каким-то уж слишком будничным: почувствовав вибросигнал «Внимание» и прочитав жестикуляцию Варнака, мы с Робокопом выдвинулись вперед. Бесшумно проскользнув между двумя домами, судя по всему, построенными еще во времена царя Гороха, прогулялись по узенькой улочке до участка, огороженного вполне современным бетонным забором высотой в два метра сорок сантиметров, и растворились в тенях по обе стороны от массивных ворот. Благо за сутки с лишним беготни по УТТ «Город» изучили эту часть Бедака ничуть не хуже своих спален. Снайпера «четверки», расположившиеся на склоне горы и контролирующие объект, подтвердили готовность к работе одновременно с появлением ядра группы, так что скучать не пришлось — напарник изобразил ступеньку лестницы, а я, воспользовавшись ею, взлетел на забор и замер в положении лежа.

В принципе, особой необходимости в такой перестраховке не было, ведь «четверка» отстрелялась по всем собакам этой части селения инъекционными дротиками и хакнула технические средства охраны особняка. Однако привычка дуть на воду, наработанная под чутким руководством отца, никуда не делась, поэтому я предельно добросовестно осмотрел двор, все окна здания и вспомогательных построек, затем нашел такого же перестраховщика от первого взвода, изображавшего бесформенный сгусток мрака на крыше въезда в подземный гараж, дал понять, что начинаю работать, плавно «стек» на утоптанную землю и занялся засовом калитки…

…Несмотря на наличие кондиционеров, любителей спать с открытым окном в особняке оказалось предостаточно, так что мы с Робокопом зашли в гости через второй этаж. В комнатке, в которую я вломился следом за напарником, настолько сильно воняло анашой, нестиранными портянками, прогорклым жиром и мочой, что человека без специфического опыта, наверное, вывернуло бы наизнанку. Голова обитателя помещения, по которой отстрелялся напарник, тоже выглядела крайне неаппетитно, однако я, уже включившийся в работу, равнодушно мазнул по ней взглядом и бесшумно выскользнул в коридор.

В следующем помещении работал уже не вторым, а первым номером. Сначала воспользовался оптическим зондом, чтобы заглянуть внутрь и убедиться в том, что оба пьяных ублюдка, забывшиеся на потертом ковре среди пустых бутылок, сладко спят. Затем смазал дверные петли, приподнял и открыл створку, спокойно вошел в спальню и всадил по паре пуль в бородатые и нечесаные хари. Закончив со стрельбой, медленно повернул голову слева направо, чтобы сохранить в памяти тактического комплекса документальные свидетельства противоправной деятельности этих красавцев. То есть, пакетик с героином, жгут и использованные шприцы, валяющиеся на столе, исколотые вены и окровавленные бедра девчушки лет тринадцати, прикованной наручниками к трубе системы отопления, и новенькие «Калаши», валяющиеся на продавленной кровати. Решив, что отснятого материала вполне достаточно, вытащил из разгрузки инъектор и ткнул им в шею несчастной жертвы, потом посмотрел на Робокопа, получил безмолвный приказ продолжать работать в том же режиме и снова выскользнул в коридор.

Третья комната оказалась пуста. В смысле, вещей в ней хватало, а обитатели отсутствовали. Поэтому я заглянул в четвертую и обломался: да, ее надо было зачищать. Но очень неплохо подкачанный мужик лет сорока пяти, привольно раскинувшийся на двуспальной кровати, вне всякого сомнения, лег спать абсолютно трезвым и, пойдя на поводу у собственной паранойи, закрыл дверь на внутренний засов.

Как оказалось, обнаруженная проблема не стоила и выеденного яйца — досмотрев мои объяснения, Робокоп пожал плечами, деловито вытащил из разгрузки металлическую линейку и жестом попросил прикрыть. Я, конечно же, ответил утвердительным кивком. И сместился так, чтобы видеть одну половину коридора в панораме ПНВ, а вторую — на картинке с микрокамеры, закрепленной на затылке. А через считанные мгновения услышал тихий скрип, а за ним и сдвоенный щелчок затвора «Амбы».

Пятую и шестую спальню пробежали сквознячком — они тоже оказались обжитыми, но пустыми. В седьмую пришлось заходить парой и стрелять максимально быстро, чтобы гарантированно завалить аж четверых. А на выходе из нее нам на «Амики» прилетело требование максимально быстро спуститься в подвал. Файлик для программы-трекера прилагался, так что мы сорвались с места и ломанулись туда, куда показывала новая стрелочка, появившаяся на мини-карте.

Пока плутали по коридорам, дважды столкнулись с такими же боевыми двойками, которых до этого видели только на мини-карте «Атак». Затем спустились по лестнице, пробежались вдоль стальных дверей с внешними засовами и глазками, а перед нужной «поймали» настоятельную рекомендацию отключить ПНВ. Послушались. Но уже после того, как остановились. Дав глазам адаптироваться к изменению освещенности, вошли в помещение и потеряли дар речи. Ну, или потерял. Я. Ибо Робокоп, судя по реакции, видывал и не такое.

Что там было такого особенного? Куча высокотехнологичного медицинского оборудования, штук восемь криоконтейнеров, четыре трупа в белых халатах и тело, из которого вырезали все органы, имеющие хоть какую-то ценность!

Логику поведения в подобной ситуации мне объяснили более чем подробно, так что я подошел поближе к трупам, кинул взгляд на Варнака, дождался утвердительного кивка, неторопливо снял шлем с балаклавой и уставился в объектив микрокамеры командира отделения:

— Видеообращение, которое я выложил на свою страничку пятнадцатого числа, наделало много шума. Однако наши доблестные правоохранители почему-то сочли опубликованные документы поддельными. Что ж, придется показать им деятельность частной военной компании «Орион» без прикрас и без купюр. Итак, в настоящий момент я нахожусь на одной из крупнейших точек передержки живого товара, принадлежащей этой компании. Лица сотрудников ЧВК, пострадавших при захвате, покажу ближе к концу ролика, а пока познакомлю вас с еще одной гранью теневого бизнеса Разумовских — так называемой черной трансплантологией. Да-да, вы не ослышались: девушек, не сумевших заинтересовать ни одного из покупателей или чем-то провинившихся перед продавцами, разбирают на органы. На этой точке этим делом занималась бригада из четырех выродков, которых как-то не тянет называть врачами. Кстати, их имен и фамилий мы, к сожалению, пока не знаем. Но очень надеемся, что те из вас, кто узнает уродов, лица которых я сейчас покажу, черкнут пару строчек в комментариях.

Демонстрацией одних лиц я, конечно же, не ограничился — показал расстрелянные тушки прямо в тех положениях, в которых их застало возмездие, дал зрителям возможность оценить уровень оснащенности операционной и «вместе с ними» заглянул в каждый криоконтейнер. А когда закончил, повернулся к обезображенному телу донора:

— А вот то, что осталось от чьей-то дочери, сестры, жены или подруги, виноватой лишь в том, что оказалась достаточно красивой, чтобы заинтересовать ловцов господина Разумовского и его присных. Кстати, как мне подсказывают сослуживцы, она тут такая не одна — в соседнем помещении, в которое мы сейчас прогуляемся, ждут «утилизации» еще два разделанных тела. Но знаете, что меня злит сильнее всего? То, что эти девушки — не первые и не последние. Ведь частная военная компания «Орион» годами приносит покровителям очень хорошие деньги. А они, как известно, не пахнут…

…На «натурные съемки» с моим участием убили еще двадцать минут, отсняв для второго видеообращения интерьеры нескольких благоустроенных одиночных камер, в которых содержались самые красивые, а значит, и самые дорогие «гостьи» особняка, общих бараков для «бюджетных вариантов» и многоместного карцера. А затем прогулялись по этой же части здания вместе с единственной из спасенных, на которую почему-то не подействовала инъекция со снотворным, и записали рассказ обо всем том, с чем сталкивалась в этом гадюшнике каждая новая девчонка. Этот этап подготовки материала дался тяжелее всего: слушая безэмоциональный голос Ольги Киселевой, шестнадцатилетней уроженки Перми, видя, как ее трясет, и представляя все те зверства, которые она описывала, мы бессильно скрипели зубами и задыхались от безумной ненависти. Поэтому на сигнал начала эвакуации, прилетевший на «Амики» ровно в шесть утра, отреагировали облегченным вздохом, подхватили добровольную помощницу под локотки, рванули по очередной стрелке и вскоре прибыли в подземный гараж.

Как оказалось, пока наша четверка изображала съемочную группу, остальные «Яровиты» работали, не покладая рук. Перетащили в наглухо затонированный туристический автобус «Мерседес» всех спасенных девчат и

плененное начальство точки передержки, усадили бессознательные тела в максимально разложенные кресла и пристегнули ремнями. Пробежались по особняку, раздели трупы, сфотографировали лица и задокументировали особые приметы. Собрали все обнаруженные носители информации, позаимствовали килограммов под двести оружия и подготовили здание к уничтожению. Кроме того, проверили состояние обеих «Хаммеров» и двух «Крузаков», связались с бортами, дожидающимися нас в аэропорту Кабула, убедились в наличии коридора отхода и т. д. Так что мы явились, можно сказать, на готовенькое — в общем, сходу подняли Киселеву в «сонное царство», усадили на свободное место и разбежались по салону. Точнее, решили разбежаться. Но если уход Варнака с Флюгером в конец автобуса и оккупацию Робокопом левого переднего ряда пассажирских сидений девочка восприняла вполне нормально, то меня от себя не отпустила. Хотя к этому моменту я был уже в балаклаве и шлеме, а значит, ничем не отличался от остальных бойцов отделения:

— Господин офицер, можно я сяду рядом с вами? Мешать не стану — честно-честно: буду сидеть тихо, как мышка, и молчать. Всю дорогу!

Слово «офицер» резануло слух. Но сообщать гражданскому свое звание мне никто не разрешал, поэтому я мягко улыбнулся:

— Меня зовут Денисом. Во время поездки я, на всякий случай, буду стоять, согнувшись в три погибели, на ступеньке рядом со входной дверью. Правые передние сидения видны с дороги, и сажать на них кого бы то ни было нам запретили. Так что…

— Я сяду на пол. Между вами и водителем. И буду держаться во-он за ту ручку! — протараторила она, потом сделала небольшую паузу и тяжело вздохнула: — Просто девчонки еле дышат. И бледные, как трупы…

— Мы им вкололи снотворное. Чтобы не отвлекаться по дороге… — подал голос Робокоп.

— Я понимаю. Но все равно боюсь. Поэтому хочу быть рядом с тем, кого знаю. Пусть даже из-за этого меня убьют!

— Никто тебя не убьет… — пообещал я, заглянул в ее глаза, в которых плескалась дикая смесь обреченности, животного ужаса и надежды, сглотнул подступивший к горлу комок и сдался: — Ладно, сядешь на пол. Но после того, как я разрешу. А пока пробегись по салону и поищи какую-нибудь тряпку, которую можно будет под себя подстелить.

— Тут должны быть теплые одеяла — нас в них укутывали, когда везли с аэродрома! — радостно воскликнула Киселева и сорвалась с места. А я поймал укоризненный взгляд Робокопа, виновато развел руками и мысленно процитировал кобылу из известного анекдота: «Ну, не шмогла я, не шмогла…»

…Вопреки моим опасениям, поездка до международного аэропорта имени Хамида Карзая прошла без особых сюрпризов. Да, в самом Бедаке нас несколько раз пытались остановить, но снайпера третьего отделения, загодя занявшие подходящие возвышенности, аргументированно доказали, что мы очень заняты. А проблемы со связью, организованные нашими специалистами РЭБ еще до начала операции, лишили особо бдительных сельчан возможности с кем-нибудь созвониться. Впрочем, даже в таких «комнатных» условиях «Яровиты» работали с многократной перестраховкой. Поэтому уже через пару минут после выезда из поселка над нами появился видавший виды «Ирокез», проводил до служебного въезда на летное поле, после чего унесся за бойцами «тройки» и замаскированными парашютами.

Как ни странно, единственный этап операции, в реализуемости которого я искренне сомневался — погрузка в Илы — прошел без сучка и без задоринки. По моей логике, появление рядом с столичным аэродромом кортежа, битком набитого вооруженными до зубов военнослужащими другого государства, должно было, как минимум, возмутить местных силовиков. Ан нет, нас беспрепятственно пропустили на охраняемую территорию, позволили пересечь ее по прямой и даже не поинтересовались, не нужны ли нам, случайно, выездные визы! Нет, наблюдателей с мощной оптикой, по уверениям парней, охранявших самолеты, в округе было завались. Но никаких левых телодвижений эти наблюдатели не совершали. Даже тогда, когда мы таскали наиболее аппетитно выглядящую часть «добычи». А потом вернувшаяся вертушка высадила рядом с нами группу подстраховки, поднялась повыше и взяла под контроль те места, с которых в нас можно было пострелять. Правда, дальнейших маневров я уже не видел: подняв с бетонки и утащив на борт «своего» Ила столько парашютных сумок, сколько смог унести, я сгрузил их на свободное место и решил присоседиться к парням, которые освободились чуточку раньше. Но опять неудачно — личное наказание, каким-то образом узнавшее меня даже в такой толпе, нарисовалось рядом, вцепилось в чем-то понравившееся запястье и задала вопрос, который беспокоил и меня:

— Денис, скажите, пожалуйста, а нас не собьют?

— А за что им нас сбивать-то? — притворно удивился Триггер. — Мы же белые и пушистые!

— Да-а-а? А под военной формой, жуткими шлемами и вязаными масками этого не видно! — съязвила Киселева, сообразила, что хамит тем, кто ее спас, и постаралась сгладить ощущение от своей резкости: — Но даже если вы действительно милы до невозможности, то в аэропорты положено заходить пешком, предъявлять билеты, сдавать багаж, проходить сначала паспортный, а потом таможенный контроль и так далее. А не прикатывать на «Хаммерах», джипах и автобусе, битком набитом девушками, пленниками и оружием, прямо к самолетам!

— Да ладно⁈ — ошалело выдохнул наш штатный снайпер, растерянно оглядел тех, кто стоял поблизости, и расстроенно признался: — А мы не знали!

— Раз шутите, значит, не собьют… — дождавшись, пока мы отсмеемся, подытожила Ольга и следующей парой предложений напрочь испортила нам настроение: — Хотя от такой смерти я бы, наверное, не отказалась: р-р-раз — и нет ничего-ничего! Ни испоганенного тела, ни кошмарных воспоминаний, ни всей той грязи, которой нас встретят родные и знакомые.

— Вы выжили и вот-вот вернетесь домой! — напомнил Кречет.

— А толку с того, что вернемся? — криво усмехнулась Киселева. — Люди злы — любят самоутверждаться за счет других и бить по самым уязвимым точкам. Поэтому при любом удобном случае будут напоминать о том, что мы порченные. Ведь нас похитили, провезли через полстраны, переправили в Афганистан и чуть было не продали. А значит, насиловали. Толпами. Даже тех, кто на момент похищения были девственницами и поэтому охранялись, как Форт-Нокс. В общем, кто бы что ни говорил, но эти клейма уже никуда не денутся!

— Не все так плохо, как кажется на первый взгляд… — начал, было, Робокоп, но Ольга выставила перед собой ладошки и виновато улыбнулась:

— Я всем вам искренне благодарна и за спасение, и за сочувствие, и за попытки успокоить. Но в данный момент мне хочется упасть, закрыть глаза и забыться. По возможности, рядом с Денисом — я видела его лицо, успела убедиться, что этот парень относится ко мне с искренним сочувствием, и уверена, что он не сделает мне ничего плохого.

— Подразделение секретное, так что демонстрировать лица посторонним строго-настрого запрещено. Всем, кроме меня… — буркнул я. Потом покосился на поднимающуюся рампу и ответил на вопрос, который появился во взгляде Киселевой: — Я был достаточно известным медийным лицом еще до службы, поэтому командование сочло возможным использовать меня в этом качестве и дальше…

Правильнее было бы сказать «было вынуждено». Поэтому в момент моего появления в дверях кабинета выглядело, мягко выражаясь, не в духе. Да и беседу начало отнюдь не с улыбки:

— Будешь смеяться, но твое предложение возглавить то, что нельзя предотвратить, принято. Но с некоторыми коррективами…

Привычки смотреть на окружающий мир через розовые очки меня благополучно лишила мама, так что, выслушав удивительно благообразную и красивую концепцию, я быстренько вычленил из нее самое главное. И мысленно сформулировал напрашивающийся вывод: трезво оценив создавшуюся ситуацию, покровители Паши-Пулемета решили, что отбеливать «доброе имя» этого урода менее выгодно, чем подобрать и раскрутить другого исполнителя! Все остальное было понятно без слов: для того, чтобы убрать отыгравшую фигуру чужими руками, они быстренько организовали слив соответствующей информации конкурентам. Те радостно кинулись на брошенную кость, а генерал-полковник Вяземский увидел в такой смене фигуры возможность усилить имеющуюся позицию в том числе и среди союзников. Поэтому не ограничился командой «Фас!», а постарался сделать все, чтобы как можно сильнее выпятить роль своего подразделения в локальной победе бесконечной войны за власть! Ну, а мы с Голиковой вовремя подвернулись под руку.

Само собой, озвучивать свои догадки я даже не подумал — дослушал объяснения командира до самого конца, поинтересовался, готова ли статья, которую я должен буду выложить на свою официальную страничку, дважды прочитал предложенный вариант и отрицательно помотал головой:

— Манера изложения не лезет ни в какие ворота. Поэтому имеет смысл передать этот черновик личности, которая не один месяц писала статьи от моего имени и общалась с моими подписчиками: поверь, после ее правки этот материал рванет в разы мощнее, чем так, как есть! Кроме того, было бы неплохо обнародовать окончательный вариант не статьей, а в форме видеообращения к фанатам.

Валет потер гладко выбритый подбородок, несколько мгновений невидящим взглядом смотрел в стену, а затем усмехнулся:

— Связываться со своей зазнобушкой будешь через Эмира, только по предложенной им технологии и под его личным контролем. Первым делом объяснишь подруге политику партии: материалы, которые она будет получать от тебя, являются секретными; знакомить с ними кого бы то ни было строжайше запрещено; готовые варианты можно будет выкладывать только на твою страничку, только после их изучения твоим начальством и только по твоей команде…

Эта часть его монолога показалась мне бесконечной. Однако, понимая, что он отрабатывает «обязательную программу» отнюдь не из-за желания поболтать, я старательно вслушивался в каждое предложение. А когда поток ценных указаний, наконец, иссяк, пообещал, что все будет именно так и никак иначе. После чего рискнул проверить свои выводы и осторожно поинтересовался:

— Раз «материалы, которые она будет получать от меня», значит, мы получили команду «Фас», верно?

— Не дурак! — без тени улыбки заявил Валет, потомил меня театральной паузой и приятно удивил: — Да, Пашу-Пулемета списали со счетов, и его империя превратилась в бесхозную булочку. Так что в ближайшее время его конкуренты начнут рвать ее на части. А мы приложим все усилия, чтобы задавить ту гнусь, которую он прикормил, вырастил и приучил к абсолютной безнаказанности…

Пока я вспоминал недавнее прошлое, Киселева оглядела меня с ног до головы и расфокусировала взгляд, видимо, пытаясь сообразить, где я мог светить свое личико. Парни ехидно заулыбались. А Варнак решил проявить великодушие:

— Ладно, не мучайся — он дрался. В боях без правил.

— Пусть всего год, но все проведенные бои выиграл в первом раунде! — радостно подхватил Витязь.

Киселева понуро опустила русую головенку и расстроено призналась, что этим видом спорта никогда не интересовалась. Чем здорово разочаровала самых оголтелых фанатиков ММА и сподобила их залиться соловьями.

Прекрасно зная, что о мире смешанных единоборств, моих прошлых победах и будущей карьере отдельные личности могут трепаться часами, я жестом прервал начавшуюся полемику и подвел Ольгу к свободному месту рядом с Робокопом:

— Если желание забыться еще не пропало, то падай тут. А я организую легкий перекус с американским армейским колоритом.

Желающих покормить несчастную девчонку или присоединиться к трапезе оказалось достаточно много, поэтому к моменту, когда наш Ил, наконец, тронулся с места, все «лежбище» оказалось завалено содержимым суточных рационов питания. Правда, основные блюда мы согрели только после того, как самолет набрал высоту, но во время взлета добросовестно уничтожали самую вкусную часть сухпайков — плавленые сырки и чипсы. В промышленных количествах. И подсовывали Ольге свои порции. А она не отказывалась: брала все, что давали, и благодарила такими выразительными взглядами, что лично у меня обрывалось сердце. Потом объелась, завернулась в одеяло, позаимствованное из автобуса, привалилась к моему плечу и задремала.

Парни тут же перешли на еле слышный шепот. Пока доедали завтрак, трепались о всякой ерунде. А после того, как уничтожили десерты и собрали пустые упаковки в пакет для мусора, занялись делом: бойцы третьего и четвертого отделения открыли в наладонниках своих «Атак» текстовые редакторы и принялись за отчеты, а все, кто работал внутри точки передержки, влезли в архивы микрокамер, скопировали записи, отснятые во время штурма, и отправили мне. Естественно, не самовольно, а после приказа Нерона.

Я перекинул полученные файлы в отдельную папку, отправил туда же копию своего и почувствовал, что взлетаю. А Киселева, проснувшаяся в момент попадания самолета в зону турбулентности, побледнела, как полотно, вцепилась в меня обеими руками и зажмурилась изо всех сил:

— Все, нас сбили, да⁈

— Это самая обычная воздушная яма… — улыбнулся я, ласково потрепал ее по волосам и понес откровенную пургу: — В военных самолетах со стюардессами не ахти, а пилоты отличаются редким пофигизмом. Поэтому о такой ерунде, как турбулентность, никто никого не предупреждает, ведь она куда менее опасна, чем обстрел ракетами «Земля-Воздух». Впрочем, обычным пассажирам армейских авиалиний такие предупреждения до одного места — они в состоянии спать на двигателе БТР-а, мчащегося по бездорожью, рядом со стреляющей гаубицей или находясь по пояс в болоте.

— А меня научили просыпаться от каждого шороха, чувствовать себя чьей-то вещью, молчать, смотреть в пол, кланяться, предугадывать желания хозяев и, что самое главное, терпеть боль и унижения… — горько усмехнулась она.

— Все это уже в прошлом… — твердо сказал я. — А ты стоишь в двух шагах от перепутья, на котором можно будет выбрать будущее. Да, вернуться к привычной жизни уже не получится. Но кто сказал, что нельзя подготовиться и свернуть туда, где можно будет наработать другие, куда более правильные привычки?

Девушка уставилась на меня квадратными глазами, а затем завороженно кивнула:

— Например, поступить в военное училище, закончить его лучше всех и обратить на себя внимание тех, кто отбирает бойцов в боевые подразделения вроде вашего! А потом спасать тех, кто не в состоянии за себя постоять, и… уничтожать. Всяких уродов. Пачками!

— Тоже вариант… — вынужденно признал я, чуть не прикусил язык во время падения в очередную воздушную яму и мысленно чертыхнулся: — Хотя этот путь — один из самых сложных и частенько ведет к одиночеству. Кроме того, уничтожать всяких уродов не так приятно, как кажется со стороны.

— Верю. Но, задавшись целью поступить, я полностью сосредоточусь на учебе и тренировках, а значит, смогу забивать на злословие окружающих; с момента поступления в училище полностью сменю окружение; попав в боевое подразделение, обрету друзей, на которых смогу положиться. Причем не только во время пьянок и гулянок, а всегда и везде. А таких парней в наше время ой как немного…

— Неплохое решение… — подал голос Робокоп. — Да, неоднозначное, да, потребует ломать себя через колено и учиться преодолевать недетские трудности, но если ты заставишь себя добиться поставленной цели, то результаты, определенно порадуют.

Почувствовав поддержку, Киселева заметно приободрилась. Увы, я знал об армии куда больше, чем она, поэтому счел необходимым спустить ее с небес на землю:

— Обрати внимание на то, что в монологе моего напарника прозвучало словосочетание «добиться поставленной цели». Слово «поставленной» было бы неплохо выделить интонацией. Ведь служба в подразделении вроде нашего и в обычных частях далеко не одно и то же — личный состав последних девяносто с лишним процентов времени дня занимается всякой хренью вроде покраски бордюров, стрижки травы под линеечку и закапывания окурков под марши, исполняемые полковыми оркестрами. Поэтому эту дорогу от перепутья следует выбирать только в том случае, если ты готова умереть, но стать самой лучшей.

К моему удивлению, девушка расплылась в счастливейшей улыбке, благодарно потерлась щекой о мое плечо, а Робокопа одарила презрительной усмешкой:

— Как видите, мое недавнее утверждение подтвердилось: вы, вроде как поддержав мое решение, ограничились общими словами и, тем самым, подтолкнули в неявную ловушку, а Денис, которому не все равно, что со мной будет, рискнул расстроить, но объяснил самые важные тонкости. И, кстати, об армии я знаю достаточно много — живу рядом с военной частью, дружу… вернее, дружила с дочерями офицеров, бывала у них в гостях и общалась с их родителями!

Напарник попробовал объясниться, но безуспешно — словно забыв о его существовании, Ольга уставилась мне в глаза и перешла на шепот:

— Как я понимаю, через несколько часов вы передадите нас на руки кому-то там еще, а сами улетите к месту службы, соответственно, наши дороги разойдутся навсегда?

Я задумчиво потер переносицу, поставил себя на место этой девчонки и сделал шаг навстречу:

— Будет нужна моральная поддержка — найди официальную страничку Дениса Чубарова и напиши в личку. Только имей в виду, что до середины следующего марта возможность выходить в сеть у меня появляется крайне редко, а звонить куда бы то ни было я не могу вообще. Впрочем, если совсем припрет, то найди блог Татьяны Леонидовны Голиковой и опиши ей свою проблему.

— Твоя девушка?

— Ага.

— И не убьет ни меня, ни тебя? — развеселилась Киселева.

— Неа.

— Тогда напишу. Если действительно припрет… — после небольшой паузы сообщила она, затем от души поблагодарила за предложение, огляделась по сторонам и снова посерьезнела: — Трясти, вроде как, перестало. Поэтому ложись отдыхать. А я прикорну рядом и вспомню о том, что обещала молчать, как мышка.

Предложение было дельным, так что я стянул с себя разгрузку, положил туда, куда собирался опустить голову, сдвинул чуть повыше набедренную кобуру с пистолетом, завалился на спину и прижал «Амбу» к левому боку. А Киселева улеглась рядом с правым, чуточку поворочалась, затем подкатилась ко мне, нахально пристроила голову ко мне на плечо и поделилась одеялом:

— Хоть раз в жизни посплю, обнимая настоящего мужчину…

Глава 5

18 мая 2041 г.

…В точном соответствии с крылатым выражением «У победы тысяча отцов, а поражение всегда сирота», у операции по «спасению двадцати шести похищенных россиянок» внезапно обнаружилось более двух десятков очень высокопоставленных «родителей». Причем как в погонах, так и без них. А общее количество желающих как следует попиариться на «фантастической операции Службы Специальных Операций Министерства Обороны РФ» в принципе не поддавалось подсчетам — к моменту нашего приземления к пассажирскому терминалу аэродрома Жуковский успело подъехать целое море ее идейных вдохновителей, планировщиков, экспертов, консультантов и кого-то там еще. Журналистов, приглашенных на пресс-конференцию, было ничуть не меньше. Однако ждать ее начала пришлось порядка четырех часов: если верить злым, но неплохо информированным языкам, все это время где-то в верхах шла самая настоящая война за места Главного Спасителя и его Ближайших Помощников. В результате такими несущественными мелочами, как организация медицинской и психологической помощи девчонкам, очнувшимся от медикаментозного сна, заказом, оплатой и доставкой горячего питания, покупкой обуви и одежды, опросом и обзвоном родственников занимались мы, «Яровиты»! Первые часа полтора прямо из самолетов, а потом — из бизнес-зала аэропорта, который, можно сказать, взяли штурмом. Тем самым, наплевав на желание «отцов Великой Победы» отснять эффектный ролик о самых первых шагах спасенных по родной земле. А где-то за полчаса до начала «шоу» как следует избили и выбросили в коридор двух расфуфыренных уродов, заявившихся к нам, оглядевших «рабочий материал» и заявивших, что его — материал!!! — надо немедленно переодеть в те лохмотья, которые на нем были в момент прилета!

Пресс-конференция, участвовать в которой из всего взвода разрешили только Нерону и мне, тоже не порадовала. Ведь большую часть этого действа министр обороны, генерал-полковник Вяземский и еще десятка полтора-два облеченных властью лиц усиленно занимались самопиаром. Кроме того, старательно пугали геополитических противников всесилием подразделений ССО, спихивали друг на друга право отвечать на неудобные вопросы акул пера и, конечно же, раздавали обещания. Всякие-разные. Начиная с обязательства в кратчайшие сроки изыскать возможность выделения пострадавшим единовременной материальной помощи и заканчивая невразумительным блеянием о бесплатном лечении в госпиталях Министерства Обороны для тех, кому это необходимо. А для того, чтобы добавить веса слишком уж расплывчатым формулировкам, объявили о награждении орденом Мужества всех военнослужащих, участвовавших в операции спасения соотечественниц. После чего торжественно вручили награды «двум присутствующим в зале представителям сверхсекретного подразделения». Как выяснилось позже, не забыли и о себе-любимых. Но из врожденной скромности умолчали о том, что их вклад в дело заслуживает не самого массового ордена РФ, а куда более редкого и статусного Святого Георгия! Впрочем, любовь к пополнению иконостаса я бы еще простил, но, отыграв свои роли, Большое Начальство благополучно отбыло. Забыв о том, что спасенные — ни разу не москвички, а значит, им надо где-то жить, что-то есть и каким-то образом связываться с родственниками! Хорошо, Нерону удалось связаться с Вяземским, убедить его использовать представившуюся возможность «в правильном ключе» и нехотя придержать пару-тройку самых больших любителей скандалов, пообещав им еще одну сенсацию.

В итоге девчонок перевезли в отель «Европа», расположенный в семи километрах от терминала «А», поселили в бюджетных номерах, которые оплатило Министерство Обороны, купили два телефона с безлимитным тарифом и, что самое главное, приставили ко всей этой толпе адъютанта генерал-полковника и организовали приезд бригады врачей из главного военного клинического госпиталя имени Бурденко. Так что к самолетам вернулись очень поздно, основательно вымотанными человеческим цинизмом и злыми, как собаки. Впрочем, вырубились еще до того, как вылетели к аэродрому базирования. А за четверть часа до посадки кое-как продрали глаза и перетащили имущество поближе к рампе. Надеясь минимизировать лишнюю беготню, как можно быстрее добраться до базы или ДОС-ов, упасть в свои кровати и как следует выспаться. Однако пролетели, как фанера над Парижем: не успели мы загрузиться на подъемник и спуститься в подземный тоннель, как на наши «Амики» упало требование максимально быстро прибыть в зал для брифингов!

Суть речи, с которой к нам вскоре обратился Валет, можно было выразить всего одним предложением: «Империю Паши-Пулемета рвут все, кому не лень, поэтому надо шевелиться!». Или использовать еще более короткий вариант «Время — деньги». Хотя нет, деньги зарабатывались в Москве, так что эта пословица подходила только для Большого Начальства. А нам оставалось шевелиться. Поэтому взвод поплелся в УТТ «Город» разбираться с условиями проведения следующей операции и нарабатывать соответствующий опыт, а я был отловлен на выходе из зала и озадачен не очень понятным наездом:

— Раздор, твоя подружка окончательно потеряла берега!

— А чуть поконкретнее можно?

— Послала Эмира куда подальше. Два раза подряд. А потом вообще перестала отвечать на его письма!

— Ну, так он, небось, отправлял их с моего адреса и подписывался моим именем, верно? — усмехнулся я.

Валет набычился:

— А это что-то меняет?

Я утвердительно кивнул и ввернул фразу, подготовленную как раз для подобного случая:

— Единственный человек, информацию от которого Голикова готова публиковать без какой-либо проверки — это я. Манеру моего общения, причем как в устном, так и в письменном виде, знает более чем хорошо. А любителей въехать в рай на чужом горбу всегда посылает по известному адресу. Дальше объяснять?

Вдумавшись в первую фразу, командир на миг расфокусировал зрение. Абсолютной уверенности в том, что он окончательно вычеркнул меня из списка подозреваемых в сливе совершенно секретной информации это, естественно, не подарило, но я чуть-чуть приободрился. И даже мысленно предсказал следующий вопрос:

— Хочешь сказать, что без твоего участия использовать этот канал не получится?

— Татьяна Голикова и раньше знала цену своему слову, но, потеряв отца, перестраховывается в разы сильнее. Ведь этот блог — единственный источник ее дохода. Кроме того, личностей, которым она по-настоящему доверяет, можно пересчитать по пальцам одной руки, а с анонимными источниками не работает вообще. Впрочем, можете пробовать. До потери пульса. Флаг вам в руки и барабан на шею…

— Не заводись — никто не собирался и не собирается от тебя избавляться. Просто вчера утром появилась великолепнейшая возможность нанести еще один информационный удар под дых Паше-Пулемету, тебя на базе не было, а начальство требовало результатов.

Обострять ситуацию не было никакого смысла, так что я сделал вид, что поверил:

— Суть понял. Мои действия?

— Первым делом попробуй объяснить подружке создавшуюся ситуацию и, если потребуется, извинись от имени своего начальства. После того, как она подтвердит готовность продолжать сотрудничество, отправь ей материалы для статьи, которую надо будет выложить в блог, и попроси взяться за работу как можно быстрее. Пока будешь ждать черновик, помоги Эмиру, Бурану и Химику сделать нарезку из записей, сделанных микрокамерами бойцов вашего взвода, набросай текст своего монолога и запиши приблизительный вариант очередного видеообращения к своим фанатам. Кстати, в самом конце можешь пообещать, что уже завтра вечером расскажешь о том, как твои сослуживцы нашли и оборвали один из крупнейших каналов доставки афганских наркотиков в Россию.

— На все вышеперечисленное уйдет не один и не два часа! — напомнил я. — А взвод уже тренируется.

— То, чем ты занимаешься, куда важнее, чем беготня с автоматом наперевес. Так что в эту командировку парни полетят без тебя…

…Глава айтишников «Яровита» встретил меня виноватой улыбкой и сходу признался во всех грехах. Причем достаточно подробно. Я понимал, что все рассказанное совершено по приказу и под нешуточным давлением вышестоящего начальства, но все равно «вышел из себя». Поэтому отправил Эмира в тяжелейший нокаут, угрюмо оглядел его помощничков, пытавшихся мимикрировать под обои, секунд, эдак, пятнадцать «боролся со вспышкой бешенства», «кое-как взял себя в руки» и отправил Валету сообщение, в котором поинтересовался, чем он собирается компенсировать самый главный косяк подчиненного. А для того, чтобы этот вопрос выглядел как можно более весомым, приложил к тексту фрагмент видеозаписи, в которой «грешник» заявил, что попросил Татьяну прислать ему свежие фотки, ибо безумно соскучился!

По большому счету, изображать столь жесткую реакцию на «левые» телодвижения начальства было не обязательно. Ведь я был уверен, что в ответах на письма, составленные, скажем так, не по форме, не будет ничего «криминального». С чего я это взял? Да с того, что в не таком уж и далеком, но счастливом и беззаботном прошлом, а точнее, во время многочасового перелета из Лас-Вегаса в Москву, девчонки, устав восторгаться моими «боевыми» качествами, переключились на остальные «плюсы» и заявили, что мне доверяют даже их родители. А через какое-то время перешли к жалобам на тотальный контроль со стороны «семейных» служб безопасности. Само собой, приводили вполне конкретные примеры «беспредела» и рассказывали о попытках ему противостоять. А Дина, разоткровенничавшись, призналась, что классе в пятом, до смерти устав от слишком навязчивой опеки, придумала принцип шифрования переписки с подружками, объяснила им принцип, а через какое-то время получила по заднице от матери, возмущенной темами, которые обсуждаются в их компании!

Слушая их стенания, я лежал, пристроив голову на живот Эрики, и улыбался. За что был сброшен с удобной «подушки», сдвинут на середину огромного ложа и подвергнут бесчеловечным пыткам щекоткой. Ржать устал достаточно быстро, так что сдался на милость садисток и объяснил, что в моем детстве все было иначе. То есть, родители читали мне лекции по истории криптографии, объясняли логику наиболее известных способов шифрования и рассказывали об оперативных играх с использованием средств радиосвязи.

Любое упоминание о методах моего воспитания вызывало однозначный интерес как минимум у Настены и Джинг, так что следующие часа полтора я пересказывал все, что сохранилось в памяти на эту тему. И предельно распространенно отвечал на задаваемые вопросы. А после того, как заявил, что возможность провала агента и его последующего использования радиоигре изначально учитывались при планировании каждой тайной операции, соответственно, заранее оговаривались признаки, по наличию или отсутствию которых в радиограмме можно было понять, что радист работает под контролем противника, был вынужден приводить примеры. Причем как «самые древние», так и относительно современные.

Голикова, как каждый хороший блоггер, пребывавшая в перманентном поиске тем, способных заинтересовать подписчиков, вытрясла из меня море мельчайших подробностей и даже освоила несколько простеньких упражнений. Поэтому с легкостью расшифровала все три намека на возможность «работы под внешним контролем», которые я сделал в письме, отправленном из Кубинки. А в начале «рабочей переписки» дала понять, что приняла их к сведению. Так что «сюрпризов» можно было не ждать. И… со спокойной душой пользоваться представившейся возможностью, чтобы вытребовать у проколовшегося начальства хоть какое-нибудь «послабление режима».

Реакция Валета на своего рода ультиматум не разочаровала — прекрасно понимая, что в сложившейся ситуации мой бунт испортит Вяземскому Большую Игру, он сделал беспроигрышный ход, пообещав приложить все силы для того, чтобы продавить мне возможность свободного общения с Голиковой. Естественно, не по телефону, а по переписке. И дал слово, что связываться с нею от моего имени больше никто не будет.

Естественно, я тут же перестал выпендриваться — отправил сообщение, в котором пообещал, что сейчас же займусь делом, равнодушно переступил через бессознательное тело и сел за мощный ноут, с недавних пор считающийся моим. Химик с Бураном все еще молчали в тряпочку, так что я посветил личиком перед камерой, ввел пароль в появившееся поле, дождался загрузки программной оболочки, открыл армейскую модификацию «Почтальона» и мысленно хмыкнул, обнаружив, что писем от Татьяны было два.

Включившееся любопытство заставило открыть последнее. А его текст откровенно рассмешил:

«Абсолютно не уважаемый вроде-как-Денис! Подробности твоей службы и твои мечты мне, мягко выражаясь, до лампочки — в моей системе координат личность, в принципе способная не только читать, но и отвечать на личную часть чужой переписки, не тянет даже на гордую категорию „быдло“. Да и с IQ у тебя редкий напряг — состряпать настолько бездарную имитацию письма медийной личности, имеющей личную страничку, надо еще умудриться. Ну, а с дополнительным аргументом в пользу аутентичности письма — просьбой прислать свежие фотки — ты вообще попал пальцем в небо: моему Денису такая глупость и в голову бы не пришла! В общем, готовься к проблемам со здоровьем — реакция моего мужчины на такое хамство тебе однозначно не понравится…»

— Моя девушка как в воду глядела! — хохотнул я, открывая первое. А когда пробежал взглядом рабочую часть и добрался до личной, помрачнел:

«Откровенно говоря, новости так себе — дорвавшись до возможности порулить компанией отца, брат начал куролесить. Описывать то, что он творит с давно налаженным бизнесом, не буду — во-первых, долго, а во-вторых, эта тема испортит и без того неважное настроение. Впрочем, настроение не улучшит и рассказ о требовании брата немедленно вернуться в Москву или упоминание о его неоднократных попытках наложить лапу на мои личные счета. Только не вздумай беспокоиться, ведь возвращаться я не собираюсь, а 'личными счетами», о которых ему известно, не пользуюсь вообще. Кстати, зная твой характер, заранее отвечу и на настоятельное требование пользоваться твоим: если это действительно потребуется — воспользуюсь, не задумываясь. А пока за глаза хватает того, что есть. Тем более, что с рекламы в блоге с каждым днем капает все больше и больше.

Что еще интересного? Сразу после воцарения брата на троне я послала куда подальше всех охранников, гипотетически способных переметнуться. Причем сделала это в параноидальном режиме — отправила их с «очень важным» поручением километров за пятьсот, а сама покинула предыдущее место жительства, сменила машины, телефоны и т. д., как следует помоталась по старушке-Европе и только после этого обосновалась на новом месте.

Все в полном порядке и с информационной безопасностью. А на нашего общего помощника просто не нарадуюсь — если бы не его поддержка, жить было бы значительно тяжелее. Кстати, от него тебе очень большой привет и наилучшие пожелания…'

В оставшейся части письма Таня усиленно шутила. Призналась, что они с Лерой обзавидовались успеху моего видеообращения и очень долго не хотели его репостить в блог, чтобы не помогать расти числу подписчиков конкурента. Заявила, что, оказывается, они обе млеют с «сильных мужчин в военной форме» и теперь страдают из-за того, что не смогли прилететь на суд, в два раза сильнее. Рассказала, что в «их» просвещенной Европе приставаний мужчин можно не бояться, зато женщины клеятся на каждом шагу и уже до смерти надоели. Но я, знающий эту девушку достаточно хорошо, чувствовал, что текст набирался со слезами на глазах. И это здорово действовало на нервы. Так что свое письмо я начал в стиле Мальчиша-Плохиша из известной сказки Гайдара. В смысле, выдал девчонкам Страшную Военную Тайну:

«Привет, Танюш! Прости за долгое молчание — был в командировке, отчет о которой появится на моей официальной страничке уже через несколько часов. А ты сможешь с ним познакомиться чуточку раньше. Если, конечно, согласишься принять извинения моего начальства и продолжишь сотрудничество с теми, кто приютил твоего беспутного мужчину в трудный период жизни. Кстати, я приятно удивился, обнаружив у тебя способности к прорицанию. А любитель писать от моего имени, наоборот, расстроился. Вернее, расстроится. Когда придет в сознание. А пока ему не до размышлений — он пытается дышать. Но получается, откровенно говоря, так себе. Впрочем, плевать — Я СОСКУЧИЛСЯ!!! И заранее предвкушаю, с каким безумным удовольствием буду читать твой ответ…»

Писал спокойно и никуда не торопясь, обдумывая построение ключевых предложений, подбирая последовательности слов, первые буквы которых должны были соответствовать когда-то описанным условиям, изображая обязательные эмоции и т. д. А ближе к середине творческого процесса был вынужден отвлечься — в кабинет ворвалась Афина, которую втихаря вызвал кто-то из парней Эмира, осмотрела бессознательное тело, а потом повернулась ко мне и как-то уж очень спокойно поинтересовалась, за что это я его так.

Выдавать вторую военную тайну за десять минут было бы перебором, поэтому я ограничился всего одним словом:

— Заслужил.

Как и следовало ожидать, столь лаконичный ответ женщину не удовлетворил, и она перевела вопросительный взгляд на безмолвных зрителей.

Те чуточку поколебались, но все-таки подтвердили мою точку зрения. Что интересно, даже не кивками, а намеками на них. Но этого хватило за глаза — Богиня Войны, считающая меня кем-то вроде горячо любимого младшего братика, нехорошо оскалилась и уставилась на Химика с Бураном, как Каа на бандерлогов:

— Мальчики, может, расколетесь сразу?

Те переглянулись и не очень уверенно помотали головами:

— Получим по шапке — тема под грифом и все такое…

Афина фыркнула, схватила пациента за запястье и поволокла к выходу.

А перед тем, как покинуть помещение, развернулась вполоборота и одарила мужиков многообещающим взглядом:

— Вы выбрали не ту сторону. Готовьтесь сильно пожалеть…

…О том, что «старшая сестренка» в авторитете я, конечно же, знал. Но не рассчитывал, что две коротенькие фразы, брошенные ею перед уходом, напрочь выбьют «бандерлогов» из колеи почти на сорок минут! Нет, к моменту начала работы над записью видеообращения мужики более-менее оклемались. И даже подкинули мне несколько толковых идей. Но до прихода Валета изображали грозовое небо. А тот нас вообще убил — вломившись в помещение часа через три с половиной и убедившись, что мы пашем в поте лица, дождался, пока парни закончат накладывать на видеоряд очередной вариант звуковой дорожки и взорвался.

Первые несколько минут я, в основном, офигевал от… хм… армейского стиля подачи информации и искренне сочувствовал айтишникам, принявшим на себя первую и самую сильную вспышку гнева. А когда командир перешел к конкретике и описал создавшуюся ситуацию, мысленно схватился за голову — оказалось, что после ухода от нас Афина, зацикленная на защите слабых и обездоленных, дотащила Эмира до ПМП, уложила на операционный стол, как следует зафиксировала, привела в сознание и ввела внутривенно пару спецпрепаратов, используемых для допросов. Благо имела и соответствующие допуски, и практические навыки развязывания языков. Клиент, неплохо представляющий ее возможности, запираться не захотел — признал свою вину еще до начала действия химии и заявил, что «захотел полюбоваться девушкой Раздора в неглиже».

Допрашивай его кто-нибудь другой, все на этом и закончилось бы. Но «старшая сестричка» была крепким профессионалом, соответственно, не стала верить виноватым улыбкам и «искренним извинениям», а подождала еще немного и услышала заметно более распространенный, но в разы менее добродетельный вариант. Не унялась и после этого, прогнав Эмира через «обязательную программу». В результате расколола его до самой задницы и выяснила, что готовность идти ей навстречу была попыткой скрыть куда более серьезное «прегрешение»! Как выяснилось, еще четыре года назад, во время одной из плановых проверок системы наблюдения базы и «нашей части» домов офицерского состава он установил микрокамеры во всех спальнях, ванных комнатах, раздевалках и душевых, написал программу, позволяющую подключаться к ним в одно рыло, и все это время собирал коллекцию «клубнички»!

Реакция «бандерлогов» на эту новость была короткой, матерной и очень эмоциональной. Я тоже был не в восторге, но пережил эмоциональный шок молча. А Валет, устало потерев лицо, перешел к описанию последствий:

— Афина его поломала. Практически в хлам. Потом оказала первую помощь по самому минимуму, вызвала контриков, дала им послушать его признания и заявила, что если этого урода не посадят, то следующей встречи с нею он гарантированно не переживет!

«Безбашенная тетка, однако…» — уважительно подумал я. В этот момент Буран кинул взгляд на экран «Амика», прочитал какое-то сообщение и угрюмо вздохнул:

— Все, началось: домой можно не возвращаться…

— Не появишься до полуночи — Нинка сожрет тебя заживо… — угрюмо предсказал Химик. — И отлучит от тела лет, эдак, на двести-триста.

— На базе вам тоже будет… хм… крайне некомфортно… — «успокоил» их командир. — Мы допросили Эмира еще раз, тщательно осмотрели его квартиру и изучили программное обеспечение, которым он пользовался, так что на сто процентов уверены, что вы не при делах. Однако у Афины к вам серьезные претензии: по ее мнению, раз вы регулярно участвовали в плановых проверках системы наблюдения, но не заметили ничего лишнего, значит, либо ленивы, либо недостаточно компетентны. Увы, демонстративное удаление коллекции видеозаписей со всех носителей ее не успокоило: после того, как мы вернулись на базу, она разослала запись первого допроса Эмира всей женской части подразделения, так что сообщение Нинки — это еще цветочки!

Химик грязно выругался, метнулся к входной двери и заблокировал ее изнутри. А Буран решил пофилософствовать:

— Бабы — зло…

— Я бы, как минимум, не обобщал! — оборвал его я и напомнил Валету о делах:

— Все это, конечно, не очень приятно, но есть вещи и поважнее. Скажем, о том, что статья для блога уже давно готова, я сообщил двадцать восемь минут тому назад. И никакой реакции!

— Мне было не до нее… — признался командир, попросил вывести файл на экран свободного компьютера, пересел в кресло Эмира и без раскачки включился в работу.

Читал предельно добросовестно, вдумываясь в каждое предложение, по два-три раза перематывая статью к чем-то зацепившим местам и надолго зависая над некоторыми формулировками. Поэтому закончил только минут через восемнадцать-двадцать и, повернувшись ко мне, на полном серьезе изобразил аплодисменты:

— Если честно, то нет слов! Последовательность подачи материала, идеально подобранные иллюстрации и акценты, расставленные там, где надо, и так, как надо, цепляют за душу и вызывают что-то вроде эмоционального резонанса. А совершенно убийственное заключение пробуждает такую лютую ненависть ко всем тем, кто это допустил, что становится не по себе. Хотя все вышеперечисленное для меня далеко не новость и, по логике, не должно вызывать настолько сильной реакции. Скажу больше: если бы не четко персонифицированный образ врага и полное отсутствие призывов к насилию, то этот труд можно было бы смело называть экстремистским!

— В переводе на русский язык, надо немного сгла-… — начал, было, я, но был прерван на полуслове:

— Ничего сглаживать не надо — все звучит именно так, как требуется! Сейчас отправим эту статью Вяземскому, получим команду публиковать и приготовимся к взрыву народного негодования…

Видеообращение, текст к которому процентов на семьдесят написала все та же Татьяна, понравилось Валету ничуть не меньше статьи, так что тоже улетело к Большому Начальству без правок. А я ответил на очередной блок вопросов, упавших на «Амик», затем кинул взгляд на иконку часов, мысленно хмыкнул, нагло вырубил ноут и заявил, что работать над материалами, отснятыми первым взводом, буду только после обеда. Ибо последний раз нормально ел аж накануне вылета в Афганистан. Как и следовало ожидать, желающих упасть на хвост в кабинете не обнаружилось, поэтому я выперся в коридор, огляделся, пришел к выводу, что питаться в гордом одиночестве не хочу, и написал Робокопу.

Увы, сверхлаконичный ответ «Уже…», намекающий на то, что на часах начало пятого, и отделение опять тренируется, слегка расстроил и заставил включить голову.

После недолгих раздумий я решил совместить приятное с полезным — в смысле, не только поесть, но и хоть немного успокоить «старшую сестренку». Поэтому постучался к ней в личку, дождался реакции и мысленно вздохнул — даже в тех нескольких словах, которые она написала, чувствовалась злость. Надо ли говорить, что я рванул не в столовую, а в зал для единоборств, примыкающий к ПМП?

Афина обнаружилась перед боксерским мешком: раз за разом повторяла одну из самых простых, но более чем эффективных комбинаций тайского бокса — всаживала чудовищный левый мидл-кик в воображаемую печень и, продолжая движение вперед, убивала «противника» сначала правым прямым, а затем и левым боковым в голову.

Несмотря на относительно невысокую скорость исполнения, оказаться на месте этого мешка я бы не хотел — «сестричка» ненавидела его всей душой и вкладывалась в каждый удар, как в последний. А еще работала спиной ко входу, как бы намекая, что не нуждается ни в сочувствии, ни в посторонней помощи. Но я все-таки пересек зал, мазнул взглядом по окровавленным кулакам Богини Войны, а затем сместился так, чтобы оказаться в поле ее зрения, и предложил неплохую альтернативу:

— Может, подеремся?

Следующая тройка сотрясла несчастный мешок в том же ритме. За ней в него влетела еще одна. Но это было вполне нормально. Поэтому я спокойно отошел к гимнастической скамейке, разделся до штанов, подошел к подруге со спины и щелкнул пальцами. А через мгновение поднырнул под ее правый бэкфист, поднял левую ногу, чтобы уйти от чего-то вроде подсечки, жестко заблокировал левый кросс и всадил кулак в брюшной пресс. Четко по центру, где-то на ладонь ниже солнечного сплетения и примерно в половину силы. Чтобы создать иллюзию реального боя, но не навредить.

«Сестренка» злобно оскалилась и поперла вперед в стиле дорожного катка — обстреливала меня тяжелейшими ударами рук, пыталась отсушить ноги, одинаково жестко работая как по внешним, так и по внутренним поверхностям бедер, и при любой возможности подключала колени. При имеющейся разнице в скорости реакции, арсенале наработанных приемов и опыте реальных боев я мог «танцевать» с ней в стиле незабвенного Роя Джонса-младшего хоть до следующего утра. Но понимая, что постоянные промахи настроения не улучшат, регулярно подставлял те части тела, которые были лучше всего набиты. Но не в фокусе удара, а «где-то поблизости». И, что самое главное, постоянно контролировал состояние Афины. Поэтому минуты через четыре, когда ее перекачанным мышцам стало не хватать кислорода, отправил женщину полетать и устроил ничуть не менее энергозатратную возню в партере. Вымотав «сестренку» до состояния нестояния еще и в нем, отдал спину и пару минут «героически выживал на самой грани удушения». А после того, как руки женщины как следует закислились, «сделал еще одну ошибку». В смысле, позволил ей забраться в маунт и секунд сорок гасил все еще тяжеловесные, но уже совсем не опасные плюхи. Правда, эффектного финала, к которому я ее вел, не получилось — уронив на меня очередной хаммер-фист и снова не попав по голове, «сестричка» перестала буйствовать, загнанно уперлась руками в татами по обе стороны от моей головы и, вдыхая чуть ли не после каждого слова, хрипло поинтересовалась:

— Я посижу… на тебе… еще немного… ладно? А то сдохла… Совсем…

— Можешь даже лечь — моя тушка в твоем распоряжении! — галантно предложил я. В этот момент ее раскрасневшееся лицо, покрытое серебрящимися на свету бисеринками пота, показалось настолько красивым, что я напрочь забыл о том, что к нему прилагаются совсем не девичий рост, мышцы, которые заставят сдохнуть от зависти любого культуриста, и застарелые комплексы, связанные с внешностью. Так что сморозил редкую глупость: — Кстати, отсюда, снизу, открывается та-а-акой вид…

— Чувствую себя… марионеткой — ты весь бой… творил, что хотел, а я… — по инерции продолжила она, потом вдумалась в мои слова и фыркнула: — Не смеши! Мой бывший муж… перед разводом… обозвал меня… шагающим экскаватором… А я тогда весила… на пятнадцать килограммов меньше!

— Вряд ли я ошибусь, заявив, что развод пришлось отложить. Эдак на пару месяцев. Чтобы дать придурку вылечиться.

Афина забавно наморщила носик и… захохотала! А через пару мгновений рухнула сверху, чуть не сломав мне нос грудиной, и продолжила ржать лежа:

— На полтора… Но в ЗАГС он пришел… в лучезапястном ортезе! Прости, что упала… оказывается, на истерический смех… тоже тратятся силы. А они уже закончились!

— Это мелочи! — мысленно перекрестившись, отозвался я, аккуратно переложил ее на татами, перевернул на спину и устроил поудобнее. Затем лег на бок, подложил руку под голову и попробовал сместить фокус внимания на себя: — Во время подготовки к последним боям мне приходилось часами бороться с Грегором Грейси, одним из известнейших мастеров джиу-джитсу современности, и двумя его ассистентами, весившими намного больше меня. Так вот, после каждой тренировки с этой троицей садистов меня относили в массажку на носилках…

При слове «массажка» перед внутренним взором появилась Джинг. Серьезная, как перед любым сеансом иглоукалывания. И до боли знакомым жестом потребовала укладываться на живот. Через мгновение за ее спиной возникла Настена, обняла подругу, пристроила подбородок на ее плечо и ехидно улыбнулась, словно готовясь выдать очередную игривую шутку. Затем картинки начали сменять друг друга одна за другой. Показывая прошлое, в котором мы были счастливы. И рвали душу. В клочья. Целую вечность. А когда Настена, Джинг и Эрика, подпрыгивая чуть ли не до потолка, начали поздравлять меня с победой над Маратом Алабиным, я вдруг ощутил чужое прикосновение, вернулся в реальность и потерялся в сочувствующем взгляде Афины. Хорошо, что совсем ненадолго — очередная слезинка, скатившаяся по щеке, заставила вытереть лицо и приоткрыть душу:

— Прости — после таких тренировок меня откачивали девчонки, которых больше нет. И я к этому все никак не привыкну…

Она едва заметно кивнула, накрыла ладонью мое предплечье и закрыла глаза. Трудно сказать, почему, но этот вариант реакции на мой эмоциональный срыв, что называется, лег на душу. Видимо, поэтому я как-то уж очень быстро вернулся к нормальному расположению духа и даже почувствовал желание довести до финала начатое, но не законченное дело:

— Открою страшную тайну — я начал рассказывать о моих тренировках на износ только для того, чтобы натолкнуть тебя на одну-единственную цепочку ассоциаций.

— На какую именно? — заинтересовалась Афина, повернула ко мне голову и даже приоткрыла один глаз.

— Следи за ключевыми словами и словосочетаниями! — потребовал я, дождался подтверждающего кивка и погнал чушь: — «Усталость», «Носить», «Пропущенный обед», «Голод — не тетка» и «А почему бы и нет?».

Дурочек в «Яровите» не держали, поэтому ход моей мысли Богиня Войны проследила без особого труда. И развеселилась. Судя по искоркам смеха, появившимся в глазах, без дураков:

— Я должна была потребовать отнести мое измученное тело в раздевалку, чтобы мы как можно быстрее дорвались до чего-нибудь съедобного?

— Ну да! Ведь в тот момент тебя даже руки не держали.

— Они и сейчас не держат! Честно-честно!!! — захлопав ресницами, затараторила она. — А про ножки и думать страшно. Кстати, а можно изменить маршрут на «Спортзал — Женская душевая» и добавить к нему гуманитарную помощь с водными процедурами?

— А у тебя губа не дура! — восхитился я, встал, помог подняться на ноги «сестричке» и, увидев, что ее реально шатает, подхватил на руки.

Первые секунд десять-пятнадцать Афина ошарашенно молчала, а потом пришла в себя и продолжила развлекаться:

— Как назло ни одного свидетеля! А на Химика и Бурана я зла. Впрочем, если они подгонят мне копию записи с камер этого зала, и девки передохнут от зависти, то я этих придурков, так и быть, прощу.

Я дождался, пока она откроет дверь в раздевалку, не без труда втиснулся в дверной проем правым боком, сделал еще пяток шагов и поставил «сестричку» на пол:

— Конечная. Носильщик дальше не идет…

Богиня Войны обиженно выпятила нижнюю губу, притворно шмыгнула носом и перестала валять дурака:

— Спасибо, Денис. И за спарринг, и за откровенность, и за то, что дал возможность почувствовать себя женщиной…

…Нормально пообедать мне так и не удалось. Пока мы с «сестренкой» ждали заказ, медблок «Атаки», отслеживающий частоту моих сердечных сокращений в режиме реального времени, «пришел к выводу», что я слишком долго отдыхаю, подал соответствующий сигнал на сервер с теоретическими заданиями и организовал очередной блок с вопросами. Не успел я ответить на последний и пододвинуть к себе харчо, как на «Амик» прилетело сообщение от Валета с требованием немедленно возвращаться. А доесть ополовиненное первое блюдо помешала Гюрза, невесть с чего заявившаяся в столовую в не самое стандартное время и решившая поздравить меня с первой наградой.

Нет, никакой фальши в этом поздравлении не было — девушка искренне радовалась тому, что меня наградили, и так же искренне делилась этой радостью со мной и Афиной. Но бездонная яма, внезапно открывшаяся в желудке, требовала еды, причем в очень больших количествах, а жевать, подставляя щеку под поцелуи, я был не готов.

Слава богу, торжественная часть монолога закончилась достаточно быстро, а обычное продолжение прервала «сестренка», объяснившая, что меня только что вызвало начальство, а я голоден, как собака.

Что такое голод, брюнетка знала не понаслышке, поэтому вытащила из держателя пару салфеток, подхватила ими ближайшую котлету и протянула мне. А Богиня Войны пообещала притащить десяток бутеров прямо «на рабочее место». Естественно, я тут же заулыбался, назвал их редкими умницами и сорвался с места. Котлета «испарилась» еще до того, как я пробил звуковой барьер и два забора, так что перед грозным ликом Валета получилось нарисоваться уже налегке.

Гневаться за задержку он не стал. Наоборот, оглядел с головы до ног и обрадовал:

— Статья для блога Голиковой и твое видеообращение впечатлили не только меня. Так что теперь их надо срочно выложить в Сеть. Далее, тебе официально разрешено относительно свободное общение с подругой: ее письма, прилетающие на сервер подразделения, будут в автоматическом режиме пересылаться на твой «Амик»; твои послания, не содержащие вложений и отправляемые в дневное время, станут прилетать к Химику с пометкой «Срочно» и после перлюстрации уходить к единственному адресату; о времени начала работы с результатами ночного творчества, думаю, говорить не обязательно, а вложения пойдут по старой схеме. Вопросы?

— Вопросов нет! — браво ответил я. Потом покосился на «бандерлогов», угрюмо копошащихся в своих ноутах, и решил, что радоваться в одно лицо как-то неправильно. Поэтому повернулся к страдальцам и пару раз щелкнул пальцами: — Господа, вместо обеда я рубился с Афиной. Да, поесть не успел. Зато помог ей выплеснуть большую часть злости. Дама она благодарная, так что через несколько минут заявится сюда с кучей бутербродов. И если у вас есть соответствующее желание, могу подсказать, как правильно прогнуться…

Глава 6

19 мая 2041 г.

…Желание пробежаться в компании с бойцами отделения разбилось о суровую действительность: «Амики» Робокопа, Варнака и других парней оказались вне доступа, из чего можно было сделать вывод, что ночью весь второй взвод умотал в очередную командировку. Единственным достаточно близким мне «свободным художником» — то есть, тренирующимся по своему плану — была Афина, но с выносливостью у нее было совсем никак. Пришлось выдвигаться к круговому тоннелю в гордом одиночестве и чуть раньше, чем обычно.

Надежда на традиционный русский авось не подвела — в воскресенье, в двадцать пять минут седьмого утра к стартовой зоне примчалось четвертое отделение «единички» в полном составе. И страшно обломалось из-за того, что Росянка, их единственная дама, предпочла сослуживцам меня. Причем без каких-либо телодвижений с моей стороны — блондинка просто вывалилась из строя, остановилась и поинтересовалась, не буду ли я возражать, если она составит мне компанию на пробежке!

— Раздор, ты только что подорвал боеготовность станового хребта всего «Яровита»! — изобразив запредельное отчаяние, взвыл их штатный балагур Торос. — Мы настолько привыкли к завораживающему покачиванию… э-э-э… символов красоты и гармонии, что без них не пробежим и сотни метров!

— Ох, кто-то у меня сейчас дошутится! До ударной деформации символов категорического неприятия танцев… — предупредила красотка, переждала дикий ржач товарищей потенциальной жертвы и задала мне еще один вопрос: — Какую дистанцию бежим?

— Планировал пятерочку. С ускорениями на последнем километре… — честно ответил я.

— Принимается! — кивнула она и сорвалась с места.

Догнать ее труда не составило, но за полтора десятка секунд бега вторым номером удалось полюбоваться задней парой «символов красоты и гармонии», на редкость аппетитно обтянутой коротенькими шортиками. Само собой, уделил толику внимания и прелестным ножкам. А впечатляющий бюст, упакованный в плотный спортивный топик, проигнорировал. Из чувства такта. И сосредоточился на технике бега. Правда, небольшой частью сознания все-таки отслеживал цвет лица и ритм дыхания Росянки. Так что ближе к середине дистанции чуть понизил темп, не стал особо буйствовать на ускорениях, а последние метров триста плавно замедлялся.

Реакция блондинки не заставила себя ждать — добравшись до финиша и более-менее восстановив дыхание, она заявила, что хочет еще. В смысле, бегать под моим чутким руководством. Потом сделала пару комплиментов моему умению подбирать оптимальную нагрузку и поинтересовалась, чем мы заполируем эту пятерочку.

Использованное ею местоимение заставило меня улыбнуться:

— Трешку в бассейне потянешь?

— Плаваю я так себе… — расстроенно призналась она. — Потяну от силы метров пятьсот. Но с радостью составлю компанию. И буду очень благодарна, если ты перед заплывом оценишь мою технику и дашь подходящее задание.

Плавала Росянка действительно так себе. В смысле, по поверхности, без ласт, компенсатора плавучести и ребризера. Кролем сильно задирала голову на каждом вдохе, недостаточно хорошо выпрямляла руку перед тем, как опустить ее в воду, гребла не по той траектории и так далее, что, конечно же, сказывалось на скорости. А брассом толкалась только правой стопой — левая нога «упиралась» в воду подъемом. Зато упорства и умения работать над собой у этой женщины было хоть отбавляй, поэтому каждое показываемое мною упражнение отрабатывалось с редким фанатизмом. Что довольно быстро начало давать результаты. Да, на первый взгляд, не такие уж и серьезные. Но после сотни отталкиваний от бортика с резиновыми жгутами, мешающими уноситься в никуда, получилось поставить правильный толчок и перейти к плаванию на доске. А двести метров с руками на этом «девайсе» позволили добиться скорости, на которой можно было скользить, а не «клевать». В итоге в начале девятого утра «ученица», как следует отдохнув, замахнулась на четыре по двадцать пять настоящим брассом, а не тем, что считала им до этого.

Результат порадовал нас обоих. Правда, по-разному: я назвал ее умницей и посоветовал продолжать в том же духе. А она решила повалять дурака — округлила глаза, захлопала ресницами, с притворным ужасом посмотрела на противоположный бортик и… «поняла, к чему я клоню»:

— Раздорчик, миленький, может, обойдемся без спасения утопающей? Поверь, без этого этапа экстремальных ухаживаний непрямой массаж сердца и искусственное дыхание доставляют намного больше удовольствия!

— Болтушка! — улыбнулся я, выбрался из воды, встал и подал Росянке руку.

Девушка вложила в нее ладонь, взлетела на бортик и посерьезнела:

— С тобой можно быть кем угодно — ты не строишь из себя знойного мачо, не раздеваешь взглядом, не пытаешься лапать и не считаешь любую шутку завуалированным намеком на готовность отдаться. Зато для тех, кто близок, делаешь все, что можешь. Просто потому, что считаешь такое отношение единственно верным. А это встречается настолько редко, что к тебе тянет, как иголку к магниту. В общем, у тебя появилась еще одна верная подруга.

Слово «верная» она интонацией не выделяла. Но я был готов поставить голову против ржавой автоматной гильзы, что во всем монологе самым главным было именно оно. А через несколько мгновений это подтвердила и «Система», первый раз за два с лишним месяца «подсветив» не красную, а зеленую сферу. Что, признаюсь, заставило задуматься об уровне искренности Афины. Впрочем, эту мысль я крутил на втором слое сознания, а на первом подбирал достаточно «веский», но в то же время не избитый и не опошленный вариант ответа. Увы, ничего подобного в голову так и не пришло, поэтому я сдался и после затянувшейся паузы протянул Росянке раскрытую ладонь.

Вспышка радости во взгляде и костедробительное рукопожатие подтвердили абсолютную серьезность намерений новоявленной подруги, прикосновение ее губ к моей щеке быстренько напомнило о том, что дружба не отменяет женской взбалмошности, импульсивности и противоречивости, а оценивающий взгляд, которым блондиночка оглядела меня с головы до пояса, дал понять, что сюрпризов будет предостаточно. Но отступать было слишком поздно, поэтому я задвинул все опасения куда подальше, подхватил ее под локоток, повлек в сторону сауны и по дороге озвучил планы на ближайшие несколько часов:

— Теоретически у меня сегодня свободный день. Однако на практике с десяти до двенадцати дня и с пяти до семи вечера я буду занят по полной программе. Обещание помочь с грепплингом в силе, так что можешь наложить лапу на любой из оставшихся промежутков.

— Как я понимаю, все эти промежутки, как обычно, будут заняты одними тренировками, верно? — уточнила она, дождалась утвердительного кивка и на некоторое время ушла в себя — автоматически сместилась в сторону, чтобы позволить мне открыть дверь предбанника, первой переступила через порог, добралась до шкафчика с чистыми полотенцами, вытащила две упаковки и так далее. Приблизительно в таком же стиле устраивалась и на верхней полке. Зато после того, как улеглась на спину и закинула левую руку за голову, без тени улыбки заявила, что бронирует все мое свободное время с сегодняшнего дня и до дня ухода на гражданку! А когда я непонимающе выгнул бровь, выдала вполне логичное объяснение: — Для того, чтобы вернуться в Большой Спорт в хорошей форме, тебе нужен как минимум один постоянный и очень хорошо мотивированный спарринг-партнер. Да, я не тяну на это гордое звание. Зато у меня есть та самая мотивация, неплохая база, выносливость, редкое упрямство и умение учиться. А это намного лучше, чем ничего.

— И давно ты лелеешь столь далеко идущие планы? — поинтересовался я, чтобы как следует обдумать неожиданное предложение.

— Только что придумала… — честно призналась она. Потом приподнялась на локте, уставилась мне в глаза и ответила на большую часть вопросов, которые вертелись у меня на языке: — Я живу на базе и ни с кем не встречаюсь, поэтому готова помогать тебе тренироваться все свободное время. Не рассчитываю на материальные преференции, не планирую использовать знакомство с тобой в каких-либо целях и не лелею других далеко идущих планов. Умею работать и в команде, и на лидера, не являюсь человеком настроения и не ведусь на чужие подначки, поэтому в том случае, если мой пример окажется заразительным, и у тебя появятся другие спарринг-партнеры, только обрадуюсь. В общем, я тебя не разочарую. А еще не подставлю и не предам.

— Серьезный у тебя подход к самопиару, однако… — вроде как пошутил я. Но получил еще один серьезный ответ:

— Я далеко не дура и понимаю, что теоретически большая часть наших сослуживцев-мужчин выглядит намного предпочтительнее меня. Хотя бы из-за того, что они тяжелее. Но я пришла к этому решению сама. И готова пахать, как проклятая, чтобы как можно быстрее подняться на уровень, на котором смогу реально помогать. А у всех остальных есть семьи, друзья, любовницы, какие-то хобби и так далее. Да и Лень-матушку никто не отменял.

— Если честно, то меня смущает один маленький, но очень важный нюанс… — вздохнул я. И заставил Росянку грустно улыбнуться:

— То, что я предлагаю, только выглядит, как игра в одни ворота. Однако на самом деле это не так. Почему я так считаю, объясню как-нибудь потом, а пока просто поверь на слово, ладно?

Для того, чтобы понять, что она не хочет озвучивать свои мысли в сауне, не требовалось быть семи пядей во лбу, поэтому я утвердительно кивнул, закрыл глаза и расслабился. В смысле, выбросил из головы все лишние мысли и порядка получаса получал удовольствие от сухого жара, прыжков в ледяную купель и уютного молчания. А потом в компании все той же Росянки как следует оторвался за завтраком, уничтожив четыре порции умопомрачительно вкусных сырников со сгущенкой и выпив не меньше литра чая. В общем, выбираться из-за стола не хотелось от слова «совсем». Но я все-таки заставил себя оторвать задницу от стула, договорился с блондой о времени и месте встречи, выперся в коридор и поплелся к «логову бандерлогов».

Бурана в кабинете не оказалось. Зато присутствовал Химик: сидел в своем закутке, прикипев взглядом к экрану ноута, и нервно кусал губы. Шелеста открывающейся двери явно не услышал. Зато среагировал на мое приветствие — вскинул голову, посмотрел на меня воспаленными глазами и затараторил, пытаясь описать происходящее предельно доходчиво и быстро:

— Кажется, мы перестарались! Статья Голиковой и твое видеообращение были опубликованы в четырнадцать тридцать семь по московскому времени, к шестнадцати часам общее число их репостов зашкалило за сорок миллионов, а с семнадцати двадцати посыпались официальные сайты правительства, МВД, ФСБ, ФСКН, Росгвардии, министерства обороны, министерства юстиции и так далее! Потом волна сообщений от возмущенных граждан захлестнула блоги руководителей всех этих структур и далее по нисходящей, а в центре столицы начались самые настоящие народные волнения. В восемнадцать десять по первому каналу выступил директор ФСБ, но сделал только хуже — услышав набившие оскомину обещания в кратчайшие сроки разобраться с наркобизнесом и торговлей людьми, на улицы начали выходить и жители других городов. Причем отнюдь не поорать — в Питере, Воронеже, Ростове-на-Дону и еще двух с лишним десятках крупных городов народ начал отлавливать и калечить мелких распространителей дури, громить наркопритоны и подпольные публичные дома, выяснять у полицейских, чем они занимаются на самом деле, и так далее. А группа студенты РУДН, в котором учится не одна сотня уроженцев Африки, донельзя впечатлившись рассказами «информированных источников Татьяны Голиковой» о деятельности ЧВК «Орион» на этом континенте, создали сайт с говорящим названием «Найди, поймай и поломай», на который выложили фотографии Паши-Пулемета, его дочурки и всех людей Разумовских, хотя бы раз засветившихся в материалах, выложенных в блоге твоей подруги!

Реакция студентов на то, что написала Татьяна, была вполне понятной — каждое ее утверждение сопровождалось фотографиями или фрагментами видеозаписей, запечатлевших деревни, сожженные дотла, открытые карьеры, забитые изможденными работягами, огромные братские могилы, заваленные окровавленными телами, ряды виселиц и, конечно же, тех, кто все это устроил. При этом черных квадратиков, традиционно скрывающих от зрителей самые неприглядные фрагменты предлагаемого материала, не было вообще. Поэтому при просмотре исходников меня мутило так, что «Система» добавила к красной сфере процентов шесть-восемь объема. А мальчишек и девчонок, еще не привыкших к виду крови, должно было выворачивать наизнанку.

Не менее понятным было и поведение министра обороны. Судя по тому, что он появился все на том же первом канале только в девятнадцать тридцать на пару с президентом и с первого же предложения дал народу ожидаемую конкретику, команда, играющая «за нашу сторону», приросла гарантом конституции. То ли после намеренного отъезда из Москвы по О-о-очень Важным Делам еще до начала «шоу» и «очень долгого возвращения обратно по бесконечным пробкам», либо после ожесточенного торга за какие-нибудь очень весомые преференции.

Как ни странно, эти выводы, казавшиеся мне очевидными, до Химика так и не дошли — рассказывая о вечере и начале ночи, он сравнивал министра обороны со всеми остальными функционерами, восхищался скоростью, с которой одно-единственное выступление «двух самых влиятельных лиц России» погасило гнев миллионов, и называл деловых партнеров Разумовского, открестившихся от него всего за несколько часов, Иудами. А я терпеливо ждал описания реакции зверя, загнанного в угол. И, к сожалению, дождался:

— Увы, на этом дело не закончилось. В двадцать три сорок взлетел на воздух «Майбах», в котором возвращался домой один из покровителей Паши-Пулемета, председатель Военно-промышленной комиссии Семен Кравцов. В час семнадцать погиб генеральный директор АО «Корпорация „Ракетно-Тактическое вооружение“» Федор Кривошеев — по окнам его спальни отстрелялись из трех РПГ-32. А с двух ночи и до шести утра по России прокатилась волна убийств, унесшая жизни двух с лишним десятков человек, рискнувших отвернуться от Разумовского.

— Как я понимаю, наши не пострадали… — дождавшись паузы в его монологе, буркнул я. И не ошибся:

— Судя по тому, что Валет, забежавший сюда в девять с копейками, был в прекраснейшем настроении, все идет по плану!

— А такая фамилия, как Горин, тебе случайно не попадалась? — вспомнив о том, что категория «наши» у меня и Химика совпадают не полностью, поинтересовался я.

— Попадалась! — кивнул он, пошевелил мышкой, видимо, открывая одну из вкладок браузера, и зачитал вслух добрую треть статьи, описывавшей героизм двух рядовых сотрудников охранного агентства «Легионер», вроде как осуществлявших плановый обход территории элитного жилого комплекса «Сирин», заметивших вооруженных мужчин, собиравшихся отстреляться по зданию из реактивных пехотных огнеметов «Шмель-М», и умудрившихся задержать всех четверых!

Нет, в том, что эта четверку действительно задержали, я нисколько не сомневался. Меня смущало количество «рядовых сотрудников», совершивших подвиг, и случайность их встречи с «вооруженными мужчинами». Ведь если последние, как утверждал автор статьи, подъехали к жилому комплексу на наглухо затонированном минивэне и сразу же вытащили РПО, значит, на захват оставались считанные секунды, требующиеся стрелкам для наведения «труб» на определенные окна. Таким образом, версия «увидели, бесшумно выскользнули на улицу через калитку, подкрались, прячась за машинами» и т. д. не катила просто потому, что «Шмели» не требовалось готовить к стрельбе, работать с дистанции менее тридцати метров, да еще и «пачкой», согласился бы только полный идиот, а напротив окон квартиры Горина не было ни одной калитки. В общем, представив себе более реалистичную версию происшествия, я пришел к выводу, что Алексей Алексеевич имеет доступ к «инсайдерской информации», перестал переживать за его будущее и собрался задавать Химику следующий вопрос. Но почувствовал вибрацию «Амика», кинул взгляд на экран, увидел мигающий конвертик и расплылся в предвкушающей улыбке…

…Первая половина письма Таньки оказалась своего рода отчетом. Четко структурированным, безэмоциональным, довольно лаконичным, но в разы более информативным, чем бесконечный монолог Химика. Проштудировав этот труд, я проникся к девчонкам глубочайшим уважением — для того, чтобы описать не только события, происходившие в России все эти неполные сутки, но и реакцию официальных структур, СМИ и обычных жителей большинства значимых государств мира, надо было иметь нереально светлые головы и напрочь забыть обо всех потребностях. Приятно порадовал и здоровый цинизм, через призму которого эта парочка рассматривала каждый отдельно взятый этап состоявшегося «шоу». Нет, «творческий дуэт» Голиковой и Рыжовой не оценивал ходы участников Большой Игры, не привлекал моего внимания к их явным или неявным ошибкам и не давал завуалированные советы моему начальству. Но отсутствие розовых очков ощущалось чуть ли не в каждой строчке. Так что к концу повествования картинка, сложившаяся у меня в голове, заиграла яркими красками и… заставила задуматься о скрытых причинах моего выдвижения в точку фокусировки внимания всех сторон, так или иначе вовлеченных в войну за передел власти.

Версию о том, что это случайность, я даже не рассматривал, понимая, что на каждого игрока такого уровня работает целая команда аналитиков, а уже имеющийся опыт интриг не позволяет разбрасываться даже самыми незначительными фигурами. В общем, после всестороннего обдумывания того, что было видно с моей колокольни, я пришел к выводу, что генерал-полковник Вяземский или те, кто может за ним стоять, задались целью отжать меня у Алексея Алексеевича. Вернее, создать условия, в которых лютая ненависть всех тех, кто «с моей помощью» потерял теплое место у кормушки, навязчивый интерес обывателей и очевидная ограниченность возможностей Горина отобьют у меня всякое желание возвращаться на гражданку. Ведь продление контракта с «Яровитом» и проистекающая из этого необходимость организовывать тренировочный процесс по месту службы автоматически изменят все текущие расклады. А значит, вынудят Горина либо разорвать имеющийся контракты со мной, обоими промоушенами, рекламщиками и так далее, либо поделиться львиной долей планируемых доходов с фактическими владельцами перспективного бойца!

Паниковать я, естественно, не стал, но загрузился прилично. Потом еще раз перечитал эту часть письма, проанализировал завуалированные акценты и мысленно усмехнулся — Татьяна, явно додумавшаяся до тех же самых выводов, предлагала включить голову!

«А еще я в нее ем…» — мрачно подумал я, заставил себя успокоиться и перешел к «сладкому»:

'А теперь о приятном. Как водится, по нарастающей. Преодоление рубежа в сто миллионов подписчиков омрачила вспышка лютой зависти — твоя официальная страничка сделала это на двадцать шесть минут раньше и ушла в отрыв! У тебя совесть есть? Хорошо, хоть рекламщиками, тихо дуреющими от такого успеха, у тебя никто не занимается, и мы радостно подбираем лопаты, которым удобнее грести такие деньжищи.

Нашли личные контакты твоих тренеров и отправили им письма с приветами. Али Мавлетович отозвался практически сразу. И заявил, что из вас двоих фамилию Батыров больше заслуживаешь ты. Мы посмотрели, как переводится это слово, и согласились. Особенно порадовало значение «лихой наездник». Правда, потом пришлось наведываться в душ, но это мелочи. Алферов отписался ближе к полуночи. Дал понять, что живет на твоей страничке и очень сильно переживает. А сообщение от Грейси прилетело перед самым рассветом и заставило поржать: судя по тому, что оно было написано на куда менее ломаном русском, чем раньше, он продолжает его изучать и ждет не дождется возможности продемонстрировать новое знание любимому ученику. Зато пожелания Грегора расстроили и вынудили отправить ему ссылку на англоязычные варианты наших страничек. Дабы он, наконец, узнал, чем ты занимаешься в армии, и начал гордиться тем, чем надо…

Насколько я понял из дальнейшего текста, с ним они общались не менее двух часов, проводя параллели между подразделениями ССО и их западными аналогами, объясняя политические расклады и описывая наиболее вероятные варианты развития событий. А после того, как закончили, занялись куда более веселым делом — поиском особо выдающихся перлов в бесконечных «простынях» комментариев к моему видеообращению.

Подборка «самых-самых» прилагалась. Поэтому я вчитался в самый первый и не удержался от улыбки:

«Про пир во время чумы не высказывался только ленивый. А теперь пришло время Чумы во время пира. И меня это, черт возьми, радует!»

Второй перл оказался не особо смешным, но все равно зацепил за душу:

«Слежу за тем бардаком, который начался в России, и вспоминаю одну из зарисовок Карела Чапека: „Тут сообщение, что найдено средство против бубонной чумы. Вы не в курсе, наша партия за чуму или против?“ В то время были варианты. В наше остался один-единственный — мы ЗА Чуму. Двумя руками!»

Следующие три повеселили:

«Занимайтесь смешанными единоборствами: один-единственный боец, призванный в армию, может заменить всех сотрудников МВД и ФСБ, вместе взятых!»

«А говорили, что один в поле не воин…»

«Мужики, подскажите, где можно заразиться правильным штаммом Чумы? А то смотрю на себя в зеркало и понимаю, что не испугаю даже ребенка…»

Шестой рассмешил:

«Первый бой Чумы после дембеля надо устраивать в „Овердрайве“: да, в „М-1 Global“ тоже хватает неадекватов, но они свои и не заслуживают смерти. А пиндосов не жалко…»

— Над чем смеешься? — спросил Химик, оторвавшись от монитора.

Я объяснил. И процитировал понравившийся комментарий. После чего был вынужден зачитывать всю подборку. Ближе к концу этого процесса в помещение ворвался Валет, спросил, чем мы занимаемся, и потребовал начать с самого начала. А когда дослушал, порадовал последними новостями:

— Вчера ночью было подготовлено поручение Генпрокуратуры Национальному центральному бюро Интерпола МВД России, в котором требовалось инициировать объявление Татьяны Павловны Разумовской в международный розыск для дальнейшего ареста и экстрадиции. А двадцать минут назад некие «неустановленные лица» попытались вывезти эту особу из клиники «Гелиос-Лейпциг», чтобы переправить на территорию Англии. Увы, добраться до частного самолета, готового к вылету, Моране не удалось — менее, чем в километре от клиники реанимобиль, в котором она находилась, столкнулся с грузовиком, перевернулся…

—…и эта сука скончалась в результате полученных травм? — понимая, что командир намеренно затягивает рассказ, закончил я.

— Не совсем: перекресток оцепили, к месту аварии оперативно подогнали другую машину, погрузили бессознательное тело на носилки, но тут по нему отработал неизвестный снайпер. С гарантией. И словно провалился сквозь землю…

— Собаке собачья смерть! — довольно оскалился я. А Химик, согласно кивнув, напомнил о ее отце:

— Паша-Пулемет будет мстить.

Валет пожал плечами:

— Он вышел на тропу войны еще вчера вечером и за одну-единственную ночь потерял порядка семидесяти бойцов. А в третьем и четвертом взводе, которые им противостояли, всего по одному «трехсотому»!

— Мужик он небедный, значит, раскошелится на наемников.

— Сомневаюсь — за его голову объявлена очень солидная награда. Кроме того, на него спустили всех собак. Так что к поискам этого урода уже подключились все силовые структуры страны!

— Значит, мы можем слегка расслабиться и перестать вбрасывать в Сеть страшилки вроде двух вчерашних? — поинтересовался я, чтобы проверить свои догадки.

Командир «Яровита» отрицательно помотал головой:

— Расслабляться слишком рано — Разумовский умен, опытен и хитер. Стоит дать малейшую слабину, и он уйдет. Поэтому сегодня ты выложишь следующий ролик, который поставит на уши таможню с погранцами и почти обнулит шансы Паши-Пулемета свалить за кордон. А завтра заглянешь на сайт студентов РУДН и поделишься со сверстниками установочными данными обо всех сотрудниках ЧВК «Орион»!

В том, что ролик, подготовленный по материалам, отснятым во время последней командировки первого взвода, хорошенечко встряхнет таможню с погранцами, я был уверен на все сто процентов. Ведь пятнадцатиминутная нарезка и закадровый текст знакомили зрителей с налаженной технологией переправки афганской наркоты через границу между Казахстаном и Россией. Запись начиналась, как хороший боевик — с картинки, демонстрирующей Каспийское море с высоты птичьего полета, стремительного скручивания трех с лишним десятков парашютов к двум военным кораблям, дрейфующим борт о борт, и молниеносного захвата палуб. Не менее интересным было и продолжение. Правда, команду казахского ракетно-артиллерийского катера «Сарыарқа» проекта «Барс-МО» брали предельно гуманно и сходу отправляли в медикаментозный сон, зато с их коллегами на ракетном катере «Ступинец» не церемонились от слова «вообще». Поэтому очень быстро взяли корабли под контроль, добились полного взаимопонимания с их командирами и нашли целую тонну героина! А потом продолжили раскручивать участников преступной цепочки на откровенность, выясняя фамилии должностных лиц, обеспечивающих бесперебойную работу канала поставки.

Как водится, не обошлось и без эффектного финала — дав зрителям как следует насладиться стремительностью, неудержимостью и жесткостью сослуживцев, ролик переключился на прозу жизни. В смысле, показал, как ломает наркоманов без дозы, дал возможность полюбоваться теми, кто опустился до самого дна, во всей их неприглядной «красоте», а потом убил цифрами. Предельно понятно и образно пересчитав тонну порошка в человеческие жизни. По среднестатистическому курсу, включающему в себя весь промежуток существования любителей такого вида удовольствия от первой и до последней дозы.

В общем, выкладывать этот материал было НАДО. Хотя бы для того, чтобы еще раз попробовать достучаться до колеблющихся. А делиться установочными данными со студентами РУДН можно было и в режиме инкогнито. Однако я согласился сделать и то, и другое. Просто потому, что не хотел лишаться возможности оценивать ситуацию со стороны и вынуждать Большое Начальство придумывать более сложные способы манипуляции мной-любимым.

Пока я ворочал в голове не самые приятные мысли, Валет успел ответить на какой-то вопрос Химика. А потом снова повернулся ко мне и усмехнулся:

— Кстати, у меня есть еще две интересные новости. Первая, если можно так выразиться, местного значения. Вторая — значимее на пару порядков. С какой начинать?

— С той, которая значимее… — не задумавшись ни на мгновение, ответил я.

— Этой ночью директор ФСБ и глава МВД пытались наехать на министра обороны. Напомнили содержание статьи двести восемьдесят третьей УК РФ «Разглашение государственной тайны» и заявили, что всех виновных в сливе секретной информации в интернет, включая тебя и Татьяну Голикову, надо немедленно привлечь к уголовной ответственности. Однако, изучив пакет представленных документов, согласились с тем, что Министерство Обороны имеет полное право привлекать внимание общественности к подвигам военнослужащих своих спецподразделений, и отозвали претензии. А после того, как изучили подробнейший отчет аналитиков, сравнивших КПД работы сотрудничающего с нами гражданского блоггера с аналогичными показателями пресс-центров МВД и ФСБ России, признали, что наш подход заслуживает самого пристального внимания…

'А вот и еще один рычаг давления: пакет документов, появившийся из ниоткуда, при необходимости благополучно испарится… — мысленно отметил я. Но показывать проснувшееся беспокойство и не подумал — сделал вид, что принял эту новость к сведению, и поинтересовался второй.

Крошечная заминка перед следующей фразой, которую озвучил Валет, дала понять, что какая-то реакция ожидалась. Впрочем, обдумывать сложившуюся ситуацию я собирался вечером, перед сном. Так что вслушался в то, что мне говорилось:

— Я только что обломал всех неженатых мужиков «Яровита»: подписал рапорт Росянки о ее переводе в твое отделение, а Робокопа — в четвертое отделение первого взвода. Так что у тебя появился постоянный напарник!

У Химика отвалилась челюсть. В прямом смысле — он ошалело открыл рот и вытаращил глаза. Пришлось проявлять милосердие и добивать:

— Она пришла в подразделение намного раньше меня. Значит, у них было море времени на ухаживания. А сейчас поздняк метаться!

— Так она не реагировала ни на что на свете!!! — взвыл айтишник, явно уязвленный до глубины души. Объяснять ему, что между мной и Росянкой приличная разница в возрасте, чисто платонические отношения и так далее не было никакого желания, поэтому я промолчал. Зато заговорил Валет:

— Не мы выбираем, а нас. И с этим приходится мириться…

Судя по выражению глаз, соглашаться с этой сентенцией Химик был не готов. Но это были чисто его проблемы. Так что я еще немного пообщался с начальством, потом написал девчонкам довольно развернутое письмо, отдал его на проверку, дождался отправки и со спокойной душой отправился тренироваться…

…Постоянная напарница заглянула в зал для единоборств без четверти двенадцать, увидела, что я уже тренируюсь, и унеслась переодеваться. Вернулась через считанные минуты, подошла поближе и поинтересовалась, в курсе ли я последних изменений в штате четвертого взвода. Я, развлекавшийся с борцовским мешком, обреченно кивнул, провел еще один бросок с выходом в маунт и добиванием, а потом притворно ужаснулся:

— Валет заявил, что это решение обломало всех неженатых мужиков «Яровита». А Химик чуть не вцепился мне в глотку!

— И теперь ты, конечно же, начнешь шарахаться от темных коридоров, заброшенных тупиков и пустых душевых? — почувствовав, что я придуриваюсь, хихикнула она.

— А что мне остается делать? Двух-трех твоих ухажеров я бы еще, наверное, вырубил, но с такой толпой точно не справлюсь…

— Дай, я тебя пожалею! — состроив сочувствующее выражение лица, предложила она, притянула меня к себе, обняла, чуть довернула вправо и вложила в руку крошечный бумажный прямоугольник.

Серия жестов, продемонстрированная в ответ на безмолвный вопрос, не оставила простора для фантазии, поэтому я развернул записку и уважительно хмыкнул — она оказалась написана карандашом, цвет которого был ненамного темнее бумаги, и очень-очень мелко. Тем не менее, читал я ее, стоя так, как поставила Росянка:

«Моя мама была идейной содержанкой. Мужиков меняла настолько часто, что я не успевала запоминать их имена и фамилии. Зато прекрасно помню лица тех, кто клеился не только к ней, но и ко мне. На карате я записалась в девять лет. После того, как чудом избежала насилия. Выбрала самый жесткий стиль и стала тренироваться, как проклятая. Тем более, что возвращаться в ненавистный дом не хотелось, а тренер вел три группы подряд. Увы, с тринадцати на меня начали обращать внимание мальчишки постарше, так что следующие четыре года я нарабатывала вполне конкретный боевой опыт. В итоге настолько зациклилась на желании стать сильной и независимой, что поступила в военное училище. Но там знойных мачо оказалось в разы больше, чем на гражданке, и каждый мнил себя мастером осад. Я надеялась, что полегчает после выпуска, но ошиблась: в любом военном городке мужики, дуреющие от однообразия службы, либо бухают, либо волочатся за бабами. Да, можно прятаться на базе. Но в „Яровите“ девушек очень немного, а не замужем только я, Афина и Мадонна. В общем, я до смерти устала жить в постоянном напряжении. А рядом с тобой СПОКОЙНО. Во всех смыслах этого слова. И это спокойствие — самое лучшее, что я могу получить за помощь в подготовке к твоему возвращению в Большой Спорт…»

Я представил себя в описанной ситуации и пришел к выводу, что жаждал бы того же самого. Поэтому коротко кивнул в знак того, что счел объяснения убедительными, влез в память «Амика», открыл папку с записями поединков лучших бойцов ММА и отправил Росянке заранее подготовленный файл:

— Это нарезка из выступлений Кавати Эйдзи по прозвищу Вспышка, которого ты…

— Так, стоп, он же тяж! — перебила меня она.

— Я, увы, тоже… — вздохнул я и ответил на вопрос, появившийся во взгляде собеседницы: — Два последних месяца рос, как на дрожжах, и за счет этого набрал шесть килограммов. Сгонять не вариант — нечего…

— Засада, однако! Ведь тебе придется рубиться с противниками, которые весят далеко за сотню! А если вспомнить о том, что тебя заставят пробиваться вверх со дна рейтинга, то…

— В последнем я сильно сомневаюсь: после боя с Махмудом Наджи мой генеральный спонсор довольно близко сошелся с владельцем «Овердрайва», так что с вероятностью процентов в девяносто меня подпишут на бой с кем-нибудь из середнячков…

—…а самый опасный ударник этой категории — Кавати Эйдзи?

Судя по уверенности, с которой Росянка рассуждала о тяжеловесах «Овердрайва», бои с их участием она смотрела с завидной регулярностью. Поэтому рассказывать о том, что этот мастер является четвертым даном по Годзю-рю и практически все выигранные бои заканчивает нокаутами, я поленился и сразу перешел к тому, что считал значительно важнее:

— Я не считаю его особо опасным. На мой взгляд, большинство его побед заработано очень толковой игрой на самолюбии противников и грамотным использованием имеющихся преимуществ. Посуди сама, со дня подписания контракта на бой и до выхода на канвас он и его команда изобретательно давят на слабости оппонентов, вынуждая согласиться начать поединок с близкой дистанции. И те дурачки, которые не ведутся на эти провокации, оказываются в изначально проигрышных условиях. Ведь за месяц-полтора подготовки освоить так называемое «какиэ кумите» на хорошем уровне абсолютно нереально, а Кавати Эйдзи им живет с самого детства. В результате любое движение бойцов, согласившихся повоевать на чужом поле, встречается одной из десятков идеально отработанных комбинаций, а последующий шквал очень быстрых и очень жестких ударов на минимальной дистанции почти всегда заканчивается добиванием.

Росянка пожала плечами:

— Ничего удивительного: какиэ кумите — своего рода шахматы ближнего боя. И куда бы ты не качнулся или не направил удар, мастер этого вида поединков воспользуется «подарком» и вывернет ситуацию в свою пользу!

— Так и есть! — согласился я. — Поэтому единственная рабочая тактика ведения боя против этого японца выглядит так: прощупывание его защиты с дальней или средней дистанции, заход в ноги и работа в партере. Само собой, для тех, кто это умеет и достаточно быстр, чтобы не нарваться на чудовищный удар коленом или встречный апперкот!

На самом деле я видел и другие варианты, но не хотел растягивать теоретическую часть тренировки до бесконечности:

— В общем, мимо него мне к титулу не пройти. А ты — естественно, в потенциале — способна помочь в наработке тактики противодействия. Ведь у вас похожая база, разница в росте менее двух сантиметров, а существенный недостаток массы ты можешь компенсировать скоростью и моделированием условий, в которых она не пляшет. В общем, ближайшие пару месяцев ты будешь перенимать манеру движения этого японца, корректировать ударную базу, повышать скорость выполнения элементарных комбинаций и учиться работать «лапами». А когда закончится или более-менее поутихнет война с Пашей-Пулеметом, я закажу тренерам что-то вроде учебного курса по какиэ кумите, и мы сосредоточимся на «шахматах».

Как и следовало ожидать, после этих слов блонда недоуменно выгнула одну бровь:

— Ты что, решил поиграть на том самом поле, на котором у Кавати Эйдзи есть преимущество⁈

— В данный момент я это не потяну. Но считаю, что должен быть готов к любым сюрпризам.

Успокоенная Росянка расслабила плечи, открыла полученный файл, запустила воспроизведение, секунд двадцать-двадцать пять смотрела, как двигается Кавати, а потом расфокусировала взгляд:

— Да, пожалуй, я двигаюсь похоже.

— Значит, берешься? — на всякий случай уточнил я и был вынужден уходить от серии легких, но очень быстрых ударов, отдаленно напоминающих то, что исполнял японец на крошечном экране:

— Я-кажется-уже-сказала-что-помогу!!!

Глава 7

20 мая 2041 г.

…На вибросигнал боевой тревоги я среагировал, как полагается — вылетел из-под одеяла чуть ли не на первой космической скорости, натянул шлем и тактические очки, синхронизировал все это добро с «Атакой» и подключился к тактическому каналу связи, пиктограмма которого призывно замигала в поле зрения. Всем остальным, начиная с визита в туалет и заканчивая сборами согласно полученному буквенно-цифровому коду, занимался, слушая голос оперативного дежурного. При этом, вроде бы, особо не тупил, но к лифту все равно примчался вторым.

Пока кабинка спускалась на уровень с гаражами, чувствовал себя детской игрушкой — ткнув в нужный сенсор, Росянка заставила меня сделать полный оборот вокруг своей оси и предельно внимательно проверила все, что в принципе можно было проверить. Потом удовлетворенно хлопнула по плечу, дождалась открывания дверей и рванула в сторону боксов нашего взвода.

Не ошиблась и с выбором квадроцикла: подбежала к нужному по прямой, закрепила на багажном отделении кофр со снайперской винтовкой, отключила зарядное устройство, захлопнула лючок, запрыгнула на переднее сидение, завела движок, посмотрела на меня в правое зеркало заднего вида и сорвала машину с места.

Первые несколько минут я, как дурак, оценивал манеру езды. А когда понял, что эта конкретная блондинка могла бы дать фору даже Настене, вывел на тактические очки миникарту, оценил взаимное положение дружественных меток, стремительно расползающихся по лучам подземных коридоров, и пришел к выводу, что наша боевая двойка покинет базу одной из первых. Правда, гордиться собой и Росянкой удавалось не так уж и долго — буквально через тридцать секунд к начинающемуся действу подключился координатор, принудительно изменил режим воспроизведения тактической информации и показал нам трехмерное изображение ничем не примечательного участка тайги.

Пока я залипал на рельеф категории «черт ногу сломит», из правого нижнего угла картинки вытянулась зеленая линия и оборвалась под самой высокой возвышенностью. Еще через мгновение на вершине последней появилась фиолетовая точка, половину десятого и тринадцать часов соединил алый пунктир с двумя плавными изгибами, а в наушниках зазвучал густой раскатистый бас «Яровита» с говорящим позывным Шаляпин:

— Напоминаю, что в четыре двадцать три по местному времени сканеры системы контроля и наблюдения «Невод» подали первый сигнал тревоги, зафиксировав пересечение границы охраняемой зоны внедорожником, в котором перевозятся экспортные модификации ПЗРК «Верба-3». Спутники слежения, включившиеся в работу, уловили отклики еще трех групп спецмаячков и взяли под постоянный контроль все четыре машины…

Как я понял, собрав в общую кучу объяснения оперативного дежурного и координатора, вся территория в радиусе доброй сотни километров от подземного города была усеяна всевозможными датчиками и многоспектральными сенсорами, контролировалась со спутников, висящих на геоцентрической орбите, и была разбита на отдельные квадраты, доступ к которым обеспечивался с помощью подземных тоннелей. Хватало и более «активных» сюрпризов — вдоль проселочных дорог, просек, крупных оврагов и рек были смонтированы дистанционно управляемые боевые модули, на ряде возвышенностей имелись замаскированные средства противовоздушной и противодесантной обороны, а непосредственные подступы к базе были превращены в одно сплошное «поле чудес». Однако незваные гости где-то нарыли совершенно секретную информацию, поэтому ехали по бездорожью, почти не попадая в поле зрения оптики беспилотников. И, что самое главное, ломились не к самой базе, а к менее защищенным зонам, из которых можно было отстреляться по самолетам, летящим по так называемому аэродромному кругу!

Теоретически система обороны охраняемой зоны и подразделение «Яровит» могли переварить и не такое. Однако третий и четвертый взводы воевали в Москве, второй еще не вернулся из командировки, а перекрыть все уязвимые области силами одного первого было, увы, нереально. Поэтому командование «Яровита» припахала к операции всех, кого смогло, включая инструкторов и такую несыгранную пару, как наша. Правда, «слабые звенья» отправляло на подстраховку. То есть, в места, в которых гости должны были появиться с наименьшей вероятностью.

Несмотря на то, что шансы нашего участия в боестолкновениях стремились к нулю, я не расслаблялся ни во время гонки на время по тоннелю, ни на точке. Более того, поднявшись по вертикальному колодцу в хорошо замаскированный типовой наблюдательный пункт, проверил состояние всех четырех выходов, нашел в соответствующем архиве «Атаки» карточку ориентиров для этой точки, убедился, что рисунок и указанные расстояния соответствуют тому, что видно через бойницы, дослал патрон в патронник и т. д. Росянка тоже не бездельничала — сдвинула в сторону настенную фальшь-панель, активировала спрятанный под нею экран, вывела на него картинку с камеры спутника, висящего над нашим квадратом, собрала винтовку, заняла позицию для стрельбы по сектору, в котором должны были появиться цели, и припала к оптическому прицелу.

Первые минут пять-семь после завершения всех подготовительных мероприятий мы с ней пялились на большой экран, следили за алыми точками, суетливо дергающимися в разные стороны, но постепенно приближающимися к местам других засад, меняли режимы отображения информации, чтобы увидеть тот или иной участок местности не в схематическом, а в реальном изображении, и обменивались мыслями по поводу того бардака, который должен твориться на КДП аэродрома. Потом все вражеские метки изменили направление движения, зачем-то повернув на северо-восток, и в тактическом канале раздался рык командира первого взвода:

— Они заметили, что изменилось направление ветра, и уходят под него! Проверьте номенклатуру вооружений, которыми торговал или планировал торговать Паша-Пулемет!!!

Следующие секунд сорок пять я, кажется, даже не дышал. А когда услышал матерную тираду одного из аналитиков, зябко поежился.

— Что там, Тапер⁈ — прервал его Валет и добился более вразумительного ответа:

— В августе тридцать шестого специалисты одной из лабораторий Разумовского принимали активное участие в ликвидации последствий теракта в Львовском НИИ эпидемиологии и гигиены. Через несколько часов после взрыва в двух местных сетевых изданиях появились статьи о хищении веществ, которые могут быть использованы для создания биологического оружия. Однако волна репостов по какой-то причине оказалась на два порядка меньше расчетной, а реальные результаты расследования уголовного дела были засекречены.

Я закрыл глаза, представил себе последствия использования какого-нибудь боевого вируса и потерял дар речи — перед внутренним взором возникла невероятно реалистичная картина мертвого современного города! Обшарпанные дома, глядящие друг на друга темными провалами запыленных стекол; ржавые остовы автомобилей, брошенных владельцами как попало и где попало; обрывки тряпья и бумаги, гонимые ветром по потрескавшемуся асфальту; парки, вместо привычной растительности покрытые пятнами бурой жижи; провода, провисшие до земли — все, на что падал взгляд, ощущалось мертвым. Причем мертвым окончательно и бесповоротно. А все вместе пугало до дрожи в коленях! Надо ли говорить, что я на какое-то время потерялся в пространстве и не сразу среагировал на оклик? Впрочем, та же самая фраза, повторенная еще раз, все-таки вернула меня в реальность. И даже помогла начать соображать:

— Раздор, ау-у-у!!! С тобой все в порядке⁈

— Вроде, да… — ответил я не без труда заставив себя отвлечься от созерцания привычных геометрических фигур, сменивших апокалиптическую картину. — А что?

— От тебя вдруг потянуло какой-то стылой жутью! — буркнула напарница, немного поколебалась и зачем-то добавила: — Я даже испугалась.

— Понял, что после гибели Мораны и предательства деловых партнеров Паша-Пулемет может пойти вразнос. Потом представил себе последствия применения биологического оружия и перестарался с реалистичностью. Теперь стараюсь развидеть придуманную картинку, но пока не получается.

— Не, нам такое счастье не нужно! — воскликнула она и прикипела взглядом к большому экрану, на котором появилась косая черта, отсекающая все вражеские метки и большую часть зеленых. Еще через пару-тройку секунд ожили наши гарнитуры. И «порадовали» басом Шаляпина:

— Бросайте винтовку, доставайте противогазы из хранилища, открывайте ближайший выезд из тоннеля и спускайтесь к квадроциклу. Остальное объясню по дороге…

…Гнать квадрик на полной скорости, в предрассветных сумерках и ориентируясь на чужие подсказки, я бы точно не смог. А Росянка без колебаний давила на акселератор, и мощная машина, тихонечко завывая движком, перелетала через мелкие ручейки и овраги, объезжала буреломы, буераки и скальные выходы, взбиралась по крутым склонам холмов и съезжала в низины. Увы, Шаляпин, ведущий нас по карте и изображению с камеры спутника, видел только общую картинку, поэтому задавал только общее направление, что вынуждало напарницу то и дело бросать четырехколесного зверя из стороны в сторону, пригибаться, чтобы не напороться на нижние ветви деревьев, и периодически экстренно тормозить. Тем не менее, мы с каждым мгновением приближались к границе зоны, в которую нельзя было запускать бойцов Паши-Пулемета. И, вроде бы, успевали.

Впрочем, абсолютной уверенности в последнем у меня не было и быть не могло — для того, чтобы удержаться на квадрике в полуприседе и вовремя гасить рывки напряжением ног, требовались не только внимание, недюжинная сила, выносливость и реакция, но и везение. В результате смотреть на миникарту удавалось раз в сто лет. И, как правило, мельком. А Шаляпин, гад, периодически нас накручивал. Сначала сообщил о «сходе с дистанции» боевой двойки Черепа и Колуна, преследовавших «наших же» клиентов. Уточнив подробности у их координатора, «порадовал» известием о том, что парни пытались перепрыгнуть «вроде бы неширокий овраг», но не долетели до противоположного края, со всей дури воткнулись в склон и здорово поломались. Еще через несколько минут оповестил сразу о двух чем-то похожих авариях, а еще через три-четыре озвучил результаты последнего прогноза аналитиков, согласно которым внедорожник, приблизившийся к виртуальной границе сильнее всего, сможем остановить только мы. Если, конечно, поторопимся!

В этот момент Росянка обложила его трехэтажным матом и спросила, как, по его мнению, мы можем ехать быстрее, если и без того выжимаем из машины все возможное?

Я тоже задал вопрос — поинтересовался, почему не подняли ударные вертолеты. И получил ответ, не добавивший нам настроения:

— А какие гарантии, что у этих уродов нет сообщников на аэродроме? Один звонок или текстовое сообщение — и головная машина может дать по тормозам, выгрузить пусковую установку и запустить боеголовку не в сторону летного поля, а перпендикулярно направлению ветра. Да, в таком случае заражение начнется немного позже, но все равно начнется. Поэтому тревогу по гарнизону командование еще не поднимало. И не поднимет до тех пор, пока есть шансы предотвратить применение этой дряни!

— Тогда чем вы там занимаетесь⁈ — взбесилась напарница, отправляя квадрик в очередной короткий полет через яму рядом со здоровенным выворотнем. А когда машина благополучно приземлилась на все четыре колеса и продолжила сумасшедшую гонку, продолжила наезд: — Смотрите прикольную киношку⁈ Делаете ставки⁈ Чешете яйца⁈

Шаляпин выдал серию очередных подсказок, дождался, пока мы выедем на небольшой плес, и отшутился:

— Кто чем. Я вот общаюсь с парочкой счастливчиков, заинтересовавших богиню Удачи, а аналитики качают петабайты инфы с архивов дорожных камер региона и прогоняют их через специальные программы. Кстати, отнюдь не безрезультатно: обнаружены записи, по которым можно определить примерную нагрузку на шины всех четырех внедорожников и сделать кое-какие выводы.

— А поконкретнее можно⁈ — устав от его словоблудия, гневно рявкнула она.

— Можно. С вероятностью в девяносто семь и три десятых процента машины не бронированы от слова «совсем». Зато в каждой по три бойца, по две «Вербы» и что-то относительно легкое вроде 82-миллиметрового бесшумного миномета 2Б25 или его современных аналогов — эти изделия компания Паши-Пулемета продавала за границу тысячами штук…

— Предельная дальность стрельбы первого миномета всего тысяча двести метров. А его последняя модификация шарашит в три раза дальше! — буркнула Росянка и заставила координатора фыркнуть:

— Ты удивишься, но наши аналитики в курсе. Поэтому провели линию, рассчитывая на худший из возможных сценариев. Что, впрочем, не отменяет необходимости остановить стрелков как можно ра-…

Провал под передними колесами квадрика появился совершенно неожиданно — мы вломились в кусты, за которыми, согласно 3-D карте, должен был начаться пологий спуск, поросший молодыми березками, и внезапно зависли в воздухе над оврагом глубиной метра три и шириной порядка восьми-девяти! Будь противоположный склон чуть ниже, а сам овраг ориентирован перпендикулярно нашему курсу, полет закончился бы более-менее нормально, но не повезло ни с первым, ни со вторым — мы летели под углом к склону, возвышавшемуся над нами как минимум на полтора человеческих роста, а наша машина плавно заваливалась на левое переднее крыло!

Хотя слово «плавно», вне всякого сомнения, подходило лишь к моему восприятию происходящего — Росянка, вцепившаяся в руль, все так же стояла на подножках на полусогнутых ногах и смотрела вперед! Впрочем, разжимать пальцы она начала за миг до того, как я подхватил ее под мышки, заорал «Отпускай!!!» и как следует оттолкнулся. Но на этом ее более-менее осознанные действия закончились, а я продолжил рвать жилы, пытаясь превратить беспорядочное вращение двух сцепленных тел в более-менее управляемый полет и не поломаться при ударе о приближающийся склон. Поэтому в момент отрыва от движущейся опоры дал чуть больше импульса на левую ногу, по очень хитрой траектории прижал напарницу к себе, на мгновение изогнулся, как кошка, подработал левой рукой, чтобы начать вращение в нужную сторону, а за миг до удара прижал к себе «балласт» и зафиксировал его ногами.

Страховка обеими руками получилась в разы жестче, чем хотелось бы, но все равно получилась — да, я на несколько мгновений потерял способность дышать, но не поломался, не отключился и не перестал контролировать происходящее. Поэтому вжал левую ладонь, упакованную в тактические перчатки, в не такую уж и мягкую почву, слегка стабилизировал скольжение на спине, прикрытой разгрузкой, и начал тормозить подошвами ботинок. На такую мелочь, как боль от соприкосновения с автоматом, шарахнувшим по плечу, внимания не обратил — старался выжить сам и удержать на себе Росянку. К сожалению, набранная инерция, неровности склона и «помощь» напарницы, судорожно пытавшейся сгруппироваться, кинули нас в боковое вращение. И пусть я успел прижать к себе ее голову, первый кувырок получился не очень удачным — блонда настолько сильно приложилась правым боком и правым бедром, что вскрикнула! Зато второй удалось погасить и перевести его в скольжение на моей спине и подошвах ботинок. А потом мы, наконец, начали замедляться и с божьей помощью остановились.

Первые несколько мгновений после этого меня дико раздражало гудение в наушниках шлема и слишком медленные движения Росянки, вроде как, пытавшейся повернуть голову, чтобы посмотреть на меня. Но потом этот странный выверт в восприятии окружающего мира сошел на нет, и я понял, что слышу голос Шаляпина, пытающегося до нас докричаться. Тем не менее, первым делом спросил у напарницы, как она себя чувствует. И параллельно напряг и расслабил мышцы рук, ног и корпуса, чтобы проверить, не поломался ли сам.

«Тестирование всех систем» показало, что обошлось без переломов. А обращать внимание на боль от ушибов я перестал еще в далеком детстве. Затем подала голос Росянка, здорово удивив адекватностью поведения и сосредоточенностью на боевой задаче: вместо того, чтобы начать истерить, попробовать выяснить, что это было, или сосредоточиться на не самых приятных ощущениях, она обошлась несколькими короткими, но предельно информативными предложениями:

— Переломов нет. Зато болит и кружится голова. А еще прилично тошнит, есть шум в ушах и слабость. До расчетной точки менее километра. Беги один — если оклемаюсь, то догоню.

Я поправил тактические очки, кинул взгляд на карту, убедился в том, что до узенького конуса наиболее вероятных курсов «нашего» внедорожника действительно недалеко, встал, покрутил головой, проверил состояние оружия и сорвался на бег. А когда добрался до гребня склона и вломился в лес, услышал в наушниках спокойный голос подруги:

— Здесь Росянка! Мы влетели в овраг. Квадрик в хлам. У меня, вероятнее всего, сотрясение. Раздор продолжает движение на своих двоих…

…Последние пять-семь минут метаний по пересеченной местности дались сложнее всего. Не физически — морально: урод, управлявший внедорожником, дважды менял направление движения, а подходить к его машине с подветренной стороны как-то не хотелось. Ведь при применении биологического оружия противогаз, который болтался у меня за спиной, мог дать лишь иллюзию защиты. Тем не менее, при активной помощи одного из аналитиков, подключившихся к каналу группы и в режиме реального времени пересчитывавшего вероятности следующих коррекций курса джипа, удалось определиться с местом встречи и найти подходящее укрытие. А через считанные минуты с юго-юго-запада послышался рев двигателя.

Особенности рельефа местности, в которой я затаился, не оставляли особого выбора траектории движения довольно габаритного «Лендкрузера» с усиленной подвеской, увеличенным клиренсом и нестандартной резиной. Нет, спуститься по очень пологому склону холма, поросшего густым лесом, можно было практически где угодно. Но только в режиме черепахи и петляя через каждые десять метров. А более-менее быстро можно было проехать только вдоль пересохшего русла ручья. Тем более, что оно был достаточно узким, чтобы прятаться под кронами, а бурая прошлогодняя листва, устилающая «проезжую часть», выглядела ровной, как тартановое покрытие.

Судя по тому, что джип появился в поле моего зрения именно там, где и предполагалось, его водитель пришел к такому же выводу. Подвеску не жалел от слова «совсем», так что давил на газ там, где это получалось, но при этом сидел, подавшись к рулю, и предельно внимательно вглядывался в землю.

В общем, его лицо я рассмотрел во всех подробностях. Равно, как и лицо усача, восседающего на пассажирском сидении. Зато третьего члена группы видел, мягко выражаясь, отвратительно — за плечом «усача» при каждом поперечном покачивании машины появлялось светлое пятно и тут же пропадало.

Ценные указания координатора, объяснившего логику рекомендованной последовательности работы по целям, еще не забылись, так что я еще раз оглядел участок поверхности, по которой предстояло проехать «Крузаку», выдохнул к тактический канал слово «Работаю», поймал ритм покачиваний, припал к прицелу, затаил дыхание и в нужный момент плавно потянул за спусковой крючок автомата.

Вторая пуля ушла чуть ниже и левее, чтобы компенсировать предстоящее смещение головы. И тоже попала именно туда, куда требовалось. Правда, я это скорее почувствовал, чем увидел — в момент попадания в прицельная марка коллиматорного прицела «вела» переносицу усача. А после двух следующих толчков приклада в плечо, почти слившихся в один, в нем ненадолго появилась переносица водителя. После чего «поехала» туда, куда ее тянул корпус джипа, качнувшийся очередной раз. Корпус и руки, естественно, потянуло в ту же сторону, и машина, отвернув от полуметрового обрывчика, впоролась в ствол лиственницы. На мой взгляд, не так уж и быстро, однако за лобовым стеклом, изуродованным шестью попаданиями автоматных пуль, мгновенно вспухли подушки безопасности.

Впрочем, мне было не до них — я летел к ней. Бросив автомат там, где лежал, держа перед собой пистолет и наплевав на необходимость нацепить противогаз.

Проверять, заблокированы двери или нет, конечно же, не стал — добравшись до левой задней, отстрелялся так, чтобы гарантированно положить четвертого бойца группы, если такой в ней был, но в то же время не зацепить опасный груз. Потом заглянул внутрь, убедился в том, что в салоне было только три человека, и проводить им контроль не требуется, вытянул оптический зонд на всю длину, завел под потолок машины и начал медленно поворачивать по часовой стрелке. А через несколько секунд услышал мат Шаляпина и его же приказ:

— Внутрь не суйся — пусть этой дрянью занимаются спецы!

— Что с остальными машинами? — спросил я, но ответа не дождался. Поэтому изменил режим отображения мини-карты, нашел метку напарницы, увидел, что нас разделяет всего девяносто три метра, и вышел с ней на связь:

— Ты что, уже оклемалась?

— Неа, обожралась стимуляторов и вот-вот буду у тебя. Кстати, красавчик — отстрелялся, как в тире…

— Ты зубы не заговаривай! — возмутился я. — Тормози, плавно ложись на спину и жди.

— Да ладно, что тут осталось-то?

— Росянка…

— Я соскучилась — не передать словами! А тут мне будет жутко одиноко и так же жутко страшно. За тебя-любимого. Ведь ты — рядом с какой-то дрянью, а я…

Грозить ей мне было нечем, поэтому я выбрал шуточный вариант:

— Поставлю в угол!

— Ставь куда хочешь и как хочешь, но не бросай одну! — отшутилась эта оторва, за время нашего общения успевшая сократить разделявшее нас расстояние вдвое. Поднимать хай из-за оставшихся сорока четырех метров было как-то глупо, и я сдался — определился с направлением на ее метку, сместился в сторону, чтобы не упираться взглядом в мешающее дерево, заметил приближающуюся фигурку и мрачно вздохнул: стимуляторы Росянку, конечно, взбодрили, но от хромоты не избавили.

— Чего морщишься, радоваться надо! — с улыбкой заявила она, заметив выражение моего лица. — Квадрик — в хлам, а нам с тобой хоть бы хны! Фантастика, однако…

— Хоть бы хны, увы, только мне. А ты…

— Поверь, бывало и похуже. Так что перестань меня жалеть и покажи, где ты обосновался.

— Пока нигде… — признался я и, тем самым, подставился под очередную шутку:

— О-о-о, как это мило: не успел отработать по плохим дядькам, как вспомнил о любимой напарнице!

Впрочем, это меня не расстроило, ведь девушка не только развлекалась, но и работала — оглядевшись по сторонам, подошла к дереву с узловатыми корнями, торчащими над землей сантиметров на двадцать с лишним, и огляделась снова. Суть этих телодвижений была понятна без слов, поэтому я снял разгрузку, положил ее так, чтобы с нее просматривались подступы к джипу, и заявил Росянке, что первая половина ее ложа готова, но укладываться можно и на спину, так как следить за окрестностями буду я…

…Шаляпин вернулся в канал минут через двенадцать-пятнадцать и сразу же успокоил:

— Все, шоу закончено. С парой мелких накладок, но без проблем. Вертолетчики и саперы подняты по тревоге, отделение РХБЗ задолбалось сидеть в тоннелях под аэродромом, так что максимум через полчаса у вас станет заметно многолюднее. Кстати, видео, демонстрирующее принцип загрузки оружия и спецконтейнера, оказалось в тему и позволило сгладить ряд ошибок, допущенных при уничтожении третьей группы, за что тебе, Раздор, огромнейшее спасибо!

— А что там были за ошибки? — спросила Росянка.

— Если очень коротко, то Север с Шаманом проявили инициативу при выборе места встречи, но машина пошла не туда, куда они рассчитывали, и работать пришлось Вереску. С крайне неудобной позиции. Остальное вам расскажут во время разбора полетов, а я снова отключаюсь.

В канале стало тихо, так что я повернулся к подруге, заметил, что она побледнела, и вопросительно мотнул головой, почему-то решив, что ей стало хуже. Ан нет, оказалось, что блонда поняла куда больше, чем я, и представила вполне вероятную альтернативу:

— Если дело дошло до Вереска, значит, там была полная задница: из него стрелок, как из меня балерина!

— Честно говоря, снайпера с таким позывным я что-то не припоминаю.

— Снайпер⁈ — насмешливо воскликнула она. — Снайперы — это Триггер, Мадонна, Шорох, Катран…

—…ты…

— И я. С некоторой натяжкой. А Вереск — военный переводчик. Мотается в командировки в Африку. Вагоном. Поддерживает физическую форму. И знает, с какой стороны браться за автомат.

Я пожал плечами:

— В этот раз не сплоховал. Значит, честь ему и хвала.

Росянка нехотя согласилась:

— Ну да, он сделал то, что требовалось. А Шаман с Севером облажались. И получат по первое число.

Судя по интонации, с которой была произнесена последняя фраза, у моей напарницы были какие-то претензии как минимум к одному из них. Задавать личные вопросы девушке, с которой только-только подружился, я был не готов, поэтому плавно перевел разговор на менее болезненную тему — поинтересовался, чем именно она себя взбодрила. А когда услышал название препарата, закатил глаза к розовеющему небу, местами проглядывающему сквозь густую листву. Нет, под этой «дурью» работалось очень даже ничего, но через четыре-пять часов начинался на редкость неприятный откат, превращающий недавнего берсерка в размазню, мучающуюся дикой головной болью, сушняком, сильным ознобом и тремором верхних конечностей!

— Хотела подстраховать… — призналась Росянка, устав от затянувшейся паузы. — Но, судя по расстоянию между следами ботинок, ты несся, как лось во время гона…

— Честное слово, бежал к ним, а не от тебя! — притворно испугавшись, затараторил я, почувствовав, что эта тема тоже не доставляет напарнице особой радости.

Проследив за моим взглядом, девушка задумчиво оглядела «Крузак», уперевшийся в дерево грязным кенгурятником, а затем молитвенно сложила ладони перед грудью:

— Раздорчик, миленький, если вдруг решишь бежать ко мне, имей в виду, что я люблю не кавалерийский напор, а деликатность и нежность!

Я, конечно же, удивился и начал выяснять, что еще мне надо знать о своей новой подруге. В процессе шуточной грызни узнал много интересного, по достоинству оценил ее чувство юмора, изворотливость и фантазию, окончательно избавился от внутреннего напряжения и, конечно же, убил время. Поэтому слегка удивился, сообразив, что зеленая метка, выползающая из-за края миникарты — это, вероятнее всего, обещанный вертолет.

Через пару минут, когда до нас донесся характерный звук, Росянка уверенно заявила, что это Ми-8АМТШ-ВН и, как вскоре выяснилось, не ошиблась. Правда, подняться в салон с энергопоглощающими десантными сидениями мы смогли далеко не сразу — после того, как винтокрылая машина навелась на наши «Амики», ей пришлось нарезать приличный круг в поисках подходящей точки посадки/высадки. А мне — дожидаться появления группы бойцов, сопровождаемых Дятлом, и передавать им «охраняемый объект». Зато потом мы с напарницей прогулялись до небольшой полянки, опробовали лебедку и с комфортом расположились в десантном салоне старенькой, но вполне рабочей вертушки…

…Разбор полетов продлился три с лишним часа, так что после него вся толпа, участвовавшая в операции, ломанулась на завтрак. Продолжать до смерти надоевшее обсуждение не хотелось даже самым записным болтунам, но к плечам Вереска, проявившего себя с неожиданной стороны, приложился каждый. Досталось и мне. Правда, с меньшим энтузиазмом. Но ломать голову, обдумывая, какая из двух напрашивающихся причин стала тому причиной, я поленился — добрался до столовой, сел за свой столик, назаказывал всякой всячины, потом как-то уместил все тарелки, столовые приборы и упаковки с соками на один-единственный поднос и поперся в гости к напарнице.

Росянка, которая сразу после приезда на базу попала в цепкие ручки Афины и освободилась от силы за полчаса до меня, обнаружилась в кровати — лежала на спине, накрывшись тонким одеялом, и старательно держала лицо. В смысле, встретила меня радушной улыбкой, послала вместе с подносом в гостиную — за журнальным столиком, на котором можно было расставить все, что я приволок — и так далее. Но признаки приближающегося отходняка вроде расширенных зрачков, бисеринок пота на лбу, крыльях носа и верхней губе, пересохших губ и дрожащих пальцев, были заметны невооруженным глазом.

Задавать вопросы, на которые мог ответить сам, я не любил с детства, поэтому поинтересовался вердиктом врача. Сразу после того, как подтащил к журнальному столику кресло. И получил развернутый ответ:

— Самое противное — сотрясение. Обычное: МРТ и рентгенограмма не показали никакого криминала. Все остальное — ушибы, хотя местами очень сильные. В общем, придется проваляться в кровати трое суток и еще дней пять-шесть изображать инвалида.

— Трещин в ребрах и правом бедре тоже не нашли? — на всякий случай спросил я.

Тут Росянка ощутимо напряглась:

— Ты успел заметить, когда и чем я долбанулась⁈

Я чуточку поколебался и утвердительно кивнул.

Девушка ответила тем же. В смысле, откровенностью за откровенность — выпростала из-под одеяла пульт от настенного телевизора, ткнула в кнопку включения и как-то странно усмехнулась:

— Я просмотрела записи со всех микрокамер шлема раза по три с десятикратным замедлением и пришла к выводу, что все твои действия были осмысленными — ты заметил провал под передними колесами чуть ли не раньше, чем мы вылетели из кустов, выдернул меня из-за руля, оттолкнулся от квадрика и сделал все, чтобы минимизировать ущерб от падения! Более того, принял первый удар на себя. Хотя мы летели к склону слишком быстро, и он должен был оказаться страшным. А сейчас выясняется, что параллельно всему этому ты следил еще и за мной⁈ Как⁈

Говорить правду в прослушиваемом и просматриваемом помещении было бы редкой глупостью, поэтому я выдал достаточно правдоподобный вариант, который приготовил еще в лесу:

— Я занимаюсь борьбой всю сознательную жизнь, и первое, чему меня начали учить — это страховке при падениях. И если первые года три-четыре я успевал гасить большую часть силы удара только при падении из стандартных положений, то с течением времени и расширением арсенала приемов, используемых противниками, в принципе перестал задумываться о том, что и как надо сделать, чтобы не поломаться самому и не поломать противника.

Само собой, она мне не поверила:

— Раздор, мы летели слишком быстро!!!

— Но метров восемь-десять, верно? — усмехнулся я. А после того, как она подтвердила, пожал плечами:

— Бросают с метра, от силы с двух. Мастера спорта выполняют броски на безумных скоростях и, частенько, после сумасшедших финтов. Принимать осмысленные решения за сотые доли секунды абсолютно нереально, поэтому работают инстинкты…

— Машина разбилась вдребезги!!!

— У нее инстинктов не оказалось… — притворно вздохнул я, открыл бутылку минералки, налил ее в стакан и протянул Росянке: — Пей — я устал смотреть, как ты облизываешь губы.

Двести миллиграмм жидкости исчезли в мгновение ока, но этот перерыв не сбил напарницу с мысли:

— У меня с инстинктами тоже не очень. Однако я отделалась сотрясением и парой ушибов, хотя должна была прилично поломаться!

Сообразив, к чему она клонит, я выставил перед собой ладони и прервал монолог до объявления некоего решения:

— Так, стоп! Если мы — друзья, то каждый делает все, что может. И не ведет подсчеты успехов и неудач.

Блондинка открыла рот, некоторое время осмысливала услышанное, а потом уважительно хмыкнула и вырубила телевизор:

— Заткнул. Техничнее некуда. Но поблагодарить-то хоть можно?

— Обычного «Спасибо» хватит за глаза.

— Спасибо. Большое-пребольшое! — чуточку повредничала она и снова посерьезнела: — А обратиться с просьбой о помощи?

— Могла бы и не спрашивать.

— Афина выдала мне гепариновую мазь, которую надо мазать два-три раза в день, и категорически запретила напрягаться. Обещала подойти вечерком и убежала к Черепу и Колуну, у которых, в отличие от меня, не оказалось друга-борца. Я, конечно, попробовала…

— Мазать до еды или после? — перебил ее я, вставая с кресла, обошел журнальный столик и взял с тумбочки чуть деформированную тубу.

— Лучше до. Если ты, конечно, не очень голоден.

Я развернулся к ней спиной и нарвался на отповедь:

— Черт, Раздор, ты-то хоть не юродствуй! Чем купальник, в котором я парилась в сауне, принципиально отличается от нижнего белья?

— Нижнее белье бывает разным… — буркнул я, убрал одеяло с ее правого бедра и аж присвистнул — оно оказалось черным практически по всей длине!

Я выдавил на ладони несколько погонных сантиметров мази и занялся привычным делом, благо за время общения с Джинг освоил массаж на довольно хорошем уровне. В процессе то и дело вспоминал маленькую, но чертовски теплую, добрую и самоотверженную китаянку, но каждый раз загонял эти мысли куда подальше, чтобы не рвать себе душу. Получалось, конечно, так себе, но я, хотя бы, не зависал: добросовестно обработал бедро, сдвинул одеяло с правого бока и принялся за эту часть тела, «украшенную» не менее «выразительным» синяком. И даже нашел в себе силы порадоваться, что он заканчивался, не доходя до нижнего края груди.

Интересоваться состоянием трицепса и предплечья, защитивших правое полушарие от ушиба, не было необходимости — они и так были перед глазами. Поэтому я мысленно вздохнул и продолжил заниматься делом. А минут через десять, «добив» руку, вернул на место одеяло. И выслушал забавный отзыв о проделанной работе:

— Никогда не думала, что мужчина, не испытывающий ко мне бубнового интереса, может оказаться настолько деликатным, чутким и заботливым! Я снимаю воображаемую шляпу и требую продолжения банкета. В смысле, робко интересуюсь, не будешь ли ты возражать, если я вычеркну Афину с Гюрзой из списка добровольных помощниц и впишу на их место тебя?

Глава 8

1 июня 2041 г.

Утро международного дня защиты детей я встретил в самолете, лежа на мате из пористой резины, глядя в потолок и морщась от негромкого, но крайне немузыкального храпа Вереска. Да, переводчика периодически пихали. Кто пальцем, кто локтем, кто ногой. А еще пытались переворачивать, будить и в чем-то там убеждать. Увы, без толку — основательно перебрав на банкете по случаю награждения, он вырубался через считанные мгновения после того, как его оставляли в покое, и продолжал действовать на нервы. Всем, кроме меня — я был загружен анализом происходящего и не обращал внимания на всякую ерунду.

Что меня так напрягало? Да многое. Например, кое-какие нюансы того же награждения: всех участников захвата машин с биологическим оружием на борту вызвали в Москву всего через четыре дня после появления в сети моего очередного видеообращения, обозвали спасителями, ни много, ни мало, всей России и от щедрот своих душевных пожаловали Георгиевскими Крестами. В Екатерининском зале Кремля и в присутствии нереальной толпы журналистов. При этом абсолютно все «Яровиты», за исключением меня, «позировали» публике в шлемах с поляризованными линзами и сразу после завершения официальной части церемонии технично исчезли из помещения. А я был отправлен закрывать собой амбразуры чужого любопытства. В смысле, озвучивать все то, что заблаговременно подготовили аналитики Большого Начальства!

Само собой, особо не нагнетал, понимая, что рискую вызвать и не пережить недовольство других сильных мира сего. И «забывал» те тезисы, которые конфликтовали с моим мировоззрением. Но даже так ощущал себя марионеткой, дергающейся согласно воле невидимого кукловода. И здорово злился из-за того, что в глазах общественности постепенно превращаюсь в креатуру Министра Обороны и его сторонников.

Увы, бессмертные строки «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь», то и дело всплывавшие в сознании, не спасали от оценивающих и запоминающих взглядов «не наших». А пара-тройка не особо завуалированных «просьб» не зарываться, озвученных Очень Значимыми Фигурами политического истеблишмента России прямо во время фуршета, только усилили и без того невыносимое желание «соскочить».

Нисколько не радовал и весь тот бардак, который начался в стране с момента начала грызни за бесхозную империю Паши-Пулемета. Ведь большинство участников этого действа преследовало отнюдь не благие цели. И если на сообщения СМИ о переходе из рук в руки сети отелей или какого-нибудь производства мне было откровенно наплевать, то известие о смене владельца одной из крупнейших логистических компаний Европы заставило задуматься. Ведь логистика от Разумовских, вне всякого сомнения, имела второе дно вроде «коридоров» через границы и многочисленных отстойников для контрабанды на территориях большинства стран континента. А раз все это МОГЛО приносить большие деньги, значит УЖЕ ПРИНОСИЛО.

Но даже это было только цветочками — одна из командировок «Яровита» в Афганистан закончилась своего рода провалом: бойцы первого взвода, отправленные на захват подпольной лаборатории по производству наркоты, опоздали, обнаружив в многоуровневом подземном комплексе только трупы местных жителей, занимавшихся самым неквалифицированным трудом. А все специалисты и все высокотехнологическое оборудование исчезли в неизвестном направлении. Причем стараниями… хм… неких «третьих лиц»!

Почему наши были в этом так уверены? Да потому, что публикация фотографий Паши-Пулемета и его людей на сайте студентов РУДН принесла неожиданные результаты: уже на второй день существования этого ресурса кто-то из подписчиков предложил несколько визуальных дополнений и был услышан. Так что инициативная группа и их добровольные помощники начали отслеживать все публикации, так или иначе связанные с этой темой, и, находя документально подтвержденные свидетельства гибели или ареста «своих клиентов», либо затемняли те или иные фотографии, либо прятали их за рисованными решетками. А эта идея настолько понравилась нашим аналитикам, что на внутреннем сервере «Яровитов» понравилась такая же «галерея». Только выполненная на другом техническом уровне — скажем, тычок курсора на любом «фигуранте» позволял ознакомиться со всей информацией, имеющейся на этого человека. В общем, за полторы недели Большой Охоты, в которой принимали участие все силовые структуры страны и чуть ли не треть активной молодежи, порядка восьмидесяти пяти процентов фотографий либо потемнело, либо обзавелось стильными решетками. А с руководителями высшего звена, теоретически способными организовать настолько сложную операцию, дело обстояло еще хуже — на свободе все еще гулял только сам Паша-Пулемет. Точнее, не гулял, а раз за разом уходил от преследования. Устилая свой путь телами погибающих соратников. То после неудачного визита в одну из Благовещенских клиник пластической хирургии, то после сорвавшегося перехода через российско-китайскую границу, то от стоянки частных самолетов аэропорта «Новый» в Хабаровске.

Нет, я не рвал душу в раздумьях о судьбе Матушки-России и ни в коем случае не примерял на себя лавры ее спасителя. Я бесился из-за того, что стараниями одной из группировок, ведущих необъявленную войну за власть, стал своего рода символом каких-то там «перемен», не обладающим свободой воли, зато с каждым днем прибавляющим в цене!

О чем это я? Да все о тех же боях в ММА: я был неплохо знаком с внутренней кухней этого бизнеса и боялся представить, какие безумные деньги планируется заработать на возвращении в октагон до предела раскрученного «орденоносца», «непобедимого борца с преступностью» и так далее!

Короче говоря, начало снижения самолета я тупо не заметил — прервал тягостные размышления только тогда, когда заложило уши. Приподнялся на локте, оглядел сонное царство и сообразил, что вот-вот окажусь в зоне действия систем связи нашей базы. А значит, получу на «Амик» хотя бы одно письмо от Таньки и Леры! Неважное настроение быстро поперло в гору, так что к моменту приземления я был бодр, деятелен и весел. Соответственно, ткнул в мигающий конвертик чуть ли не раньше, чем он появился, и торопливо открыл самое первое из четырех обнаруженных писем. «Рабочую» части проглядел по диагонали, не желая забивать голову обдумыванием чего-то серьезного. Зато личному радовался в полный рост. Благо, основная новость, вокруг которой складывалось все остальное, касалась Ольги Киселевой.

Да, девчонка, которую мы вытащили из Бедака, все-таки объявилась. Попросила еще раз передать мне глубочайшую благодарность за спасение и коротко описала свою жизнь. Мол, «добралась до дома, начала готовиться к поступлению в Рязанское Воздушно-Десантное училище, нашла секцию стрельбы, а с середины июня пойду еще и на самбо». При этом в помощи, вроде бы, не нуждалась. А еще не давила на жалость и никаким боком не касалась какого-либо негатива. Однако Таня все-таки почувствовала не самый радужный настрой и заявила, что продолжит с ней общаться, чтобы, при необходимости, хоть чем-нибудь помочь.

Следующее письмо сначала развеселило, а затем разбудило заснувшую было паранойю. Почему? Да потому, что, по словам Голиковой, один из фанатов, соскучившийся по моим выступлениям, устроил сетевую акцию с говорящим названием «Силовики, займитесь делом и верните Чуму в октагон»! Теоретически этот тезис мог придумать любой из поклонников смешанных единоборств, но фраза, появившаяся на моей страничке тридцать первого мая за полчаса до полуночи в виде одного из миллионов рядовых комментариев, уже через сорок пять минут «выплеснулась» за пределы официальной странички и рванула по просторам Интернета с неудержимостью хорошего цунами! При этом некая «инициативная группа», вроде как, образовавшаяся стихийно, не ограничилась тупыми перепостами, а написала более чем логичное письмо и разослала его по микроблогам всех более-менее значимых представителей Министерства Обороны, МВД, ФСБ и других силовых структур, членам правительства, депутатам и так далее!

«Нисколько не удивлюсь, если через пару-тройку дней твое начальство предложит возобновить тренировки. А потом наведет мосты с Алексеем Алексеевичем, дабы использовать уже заключенные контракты с „М-1 Global“ и „Овердрайвом“, приобретет гору оборудования и вызовет твоих тренеров в какой-нибудь спорткомплекс ЦСКА…» — вроде как глумилась Татьяна и параллельно, между строк, намекала на то, что за слишком агрессивной «раскруткой» меня-любимого не может не стоять чьих-то экономических интересов.

Что самое забавное, к схожим выводам пришла и Линда Доулан. Поэтому связалась с Грегором Грейси, выяснила, через кого тот контачит со мной, и написала Татьяне что-то вроде «Если Чуму подпишет на бой его командование, то куплю билет на ВИП-места за любые деньги»!

Естественно, в третьем письме, практически полностью посвященном «хамским требованиям пиндосины, окончательно потерявшей берега», хватало всякого рода подначек, шуточных обид, притворной ревности и даже страшных угроз. Но самый последний абзац послания переворачивал его с ног на голову:

«А если серьезно, то я за тебя переживаю. Ведь одни воспоминания о счастливом прошлом, тренировки да командировки до добра не доведут. Тем более молодого и здорового парня с потребностями, каких поискать. В общем, найди какую-нибудь бабу потолковее и посимпатичнее. До начала марта следующего года. И дай ей возможность хоть немного растопить тот кусок льда, в который превратилось твое сердце…»

Тут я основательно загрузился, почувствовав, что она не шутит. Потом открыл четвертое письмо, упавшее на почтовый сервер «Яровита» слишком рано для девушки, обретающейся где-то в Западной Европе, и аж задохнулся от тоски и безысходности, которыми повеяло от первых же строчек:

'Весь вчерашний вечер мы смотрели и пересматривали репортаж с твоего награждения, а потом я залезла в архивы со старыми записями и потерялась во времени. Тот, кто сказал, что оно лечит, либо лгал, либо не имел сердца — прошло почти три месяца, а я до сих пор живу прошлым. Тем, в которых есть девчонки и папа, в котором ты, Эрика, Дина, Настя и Джинг где-то рядом, в котором я все еще умею улыбаться и не реву ночи напролет!

Знаешь, сейчас я сижу перед зеркалом, смотрю на свое опухшее лицо и кляну себя последними словами за то, что все-таки сорвалась и переложила часть своей боли на твои плечи. Ведь ты, в отличие от меня, справляешься с куда более сильной болью ОДИН, а рядом со мной постоянно находится близкий человек, который поддерживает всем, чем может, не позволяет уходить в себя, пытается веселить и убеждает потерпеть еще немного. Однако я устала до безумия. От боли в сердце, не отпускающей ни на мгновение, от всего того, что делаю, от неустроенности жизни, необходимости контролировать все и вся, страха перед будущим и так далее. Но тяжелее всего дается ожидание: я считаю даже не дни, а часы до момента нашей встречи, представляю ее в сотнях разных вариантов и… страшно боюсь, что она может не случиться. Поэтому каждое твое письмо, пусть даже выхолощенное знанием о неизбежной перлюстрации, добавляет капельку надежды и согревает душу.

Кстати, все то, что я сейчас несу, не отменяет вчерашнего требования — будь добр, найди человека, способного переложить на свои плечи хотя бы часть того неподъемного груза, который пригибает тебя к земле. Причем найди САМ. Или тебе помогут те, кто читает наши письма. Чтобы гарантированно уберечь от нервного срыва и понадежнее привязать к армии. Нет, я, конечно же, не стану возражать и против продолжения службы. Но в таком случае сразу после того, как закончится противостояние Алексея Алексеевича с кланом ублюдочных Разумовских, прилечу туда, куда ты скажешь, куплю квартиру и буду жить тобой и твоим будущим.

На этом, пожалуй, все. Прошу прощения за то, что наговорила. И прошу не забывать о том, что сейчас, когда ты читаешь это письмо, я уже в полном порядке. Честно-честно…'

Первые минут пять-семь после завершения чтения я нещадно тупил, плавясь от описанных эмоций и зверея от невозможности немедленно сорваться к Татьяне. Потом, слава богу, все-таки додумался перечитать письмо еще раз, наткнулся взглядом на предложение, начинающееся со слова «Нет», сообразил, что в тексте есть послание, которое желательно собрать из ключевых фраз. А дальше было дело техники — я нашел искомые фразы, переставил их согласно единственному оговоренному алгоритму, добавил оба слова, набранных заглавными буквами, и поиграл с окончаниями. После чего мысленно обозвал себя идиотом: Голикова изобразила нервный срыв только для того, чтобы сообщить о начале обработки Горина — вчера вечером Алексея Алексеевича пытались убедить в том, что он ОДИН не потянет некий неподъемный груз, зато после того, как я продолжу службу, он обретет поддержку САМОГО, и все заинтересованные лица обретут будущее, которое будет веселить!

Конечно же, мне полегчало. Но с некоторыми оговорками. Ведь второе по значимости сообщение письма традиционно излагалось в начале предпоследнего абзаца. А там обнаружилось предупреждение о возможности использования простенького аналога «медовой ловушки».

В общем, к базе я подъезжал основательно загруженным. Выбравшись из джипа, поднялся в свой жилой блок, полчасика постоял под горячим душем, обдумывая правильную реакцию на «крик души» подруги, а затем оделся и занялся «творчеством». Трудно сказать, насколько убедительным выглядели мои «страдания» со стороны, но я старался — в смысле, не только изображал плохое настроение, но и слегка разогнал пульс. Потом отправил письмо на сервак «Яровита», чуточку позависал перед зеркалом, «хмуро» изучая свое лицо, «тяжело вздохнул» и «заставил себя вернуться к нормальной жизни» — связался с Росянкой и сообщил, что уже вернулся.

Ответ не заставил себя ждать:

«Мы с Афиной и Гюрзой уже заждались. За нашим столиком в столовой. Так что бери ноги в руки и дуй на завтрак!»

Дунул. Хотя и без особой спешки. Зато к моменту, когда переступил порог помещения, в котором, для разнообразия, обнаружились бойцы двух первых взводов, «успел успокоиться». Поэтому поздравления тех парней, которые в Москву не летали, встретил не очень счастливой, зато искренней улыбкой. И, поздоровавшись с теми, с кем общался достаточно близко, отправился за женский столик. Благо Мадонна все еще обреталась где-то в Первопрестольной, и за ним было одно свободное место.

Начало общения с дамами, «не задалось»: Богиня Войны, как следует обняв, чуть не переломала мне ребра, а блондинка одарила сумасшедшим поцелуем в губы. Хорошо, что хоть брюнетка не забыла о том, что замужем, и удержалась в рамках приличия, чмокнув в обе щеки. Но сделала это с таким чувством, что сорвала аплодисменты!

— И что это было? — вполголоса поинтересовался я после того, как сел на свободное место.

— «Громила» перестаралась из гордости за тебя-оболтуса, Змеюка вчера поругалась с мужем и теперь пытается его разозлить, а я пыталась защититься от активизировавшихся ухажеров! — проартикулировала подруга, повернув голову так, чтобы не смотреть ни на одну из многочисленных камер.

— Сама ты громила! — обиделась «сестричка». Пришлось переводить ее в рабочий режим:

— Афина, что у нас с пациентом?

— Тушка в полном порядке. Проблема только с головой — сотрясение явно сказалось на здравомыслии… — проворчала она и нехотя добавила: — Вчера я ее легонечко погоняла в зале для реабилитации, а потом прогнала через «пыточную». В общем, здорова, как лошадь, противопоказаний к тренировкам с плавным повышением нагрузки нет. Впрочем, о нюансах восстановления после таких травм ты знаешь ничуть не меньше меня, так что дерзай…

…Дерзать я начал в десять утра, забив на желание выспаться после перелета и заняв на пару с Росянкой свободный зал для единоборств. Сначала постарался ее как следует разогреть самой обычной разминкой без борцовских «извращений». После того, как счел девушку готовой к тренировке, попросил ее встать в санчин-дачи и «прогуляться» к стене и обратно. А шаге на третьем тормознул и поинтересовался, какого черта она забивала на режим.

— Я не забивала! — ничуть не удивившись такой реакции на изменения в осанке, довольно усмехнулась она. — Просто большую часть времени, проведенного в постели, изучала, как двигается Кавати Эйдзи, в пятикратном замедлении и пыталась представлять себя им. А последние три дня училась ходить и бить руками. Без фанатизма, фиксации и на минимальной скорости.

— Извини за наезд — он был не в тему, а ты редкая умница!

Блондинка выпятила грудь — мол, да, я такая — а затем без понуканий продолжила упражнение. А через несколько минут с моей подачи перешла к демонстрации базовых ударов в движении и на протяжении четверти часа радовала появившимся пониманием. Грузить ее ката и бункаями я, конечно же, не стал — убедившись в том, что блонда не устала, устроил рандори-кумите, то есть, свободный бой на минимальных скоростях и с кучей ограничений.

Росянка порадовала и в этом — поставив во главу угла контроль за осанкой и скорректированной техникой выполнения всего того, что успела освоить, двигалась, как муха в сиропе, не позволяла себе ускоряться, более чем адекватно реагировала на замечания, старалась исправлять ошибки и, что самое главное, ни на мгновение не теряла концентрации! Само собой, возня со столь усердной, внимательной и трудолюбивой ученицей была в кайф, однако ровно через час после начала тренировки я заявил, что ей на сегодня хватит, отправил на маты и разрешил немного потянуться. А сам забинтовал руки, натянул шингарты и подошел к любимому боксерскому мешку.

Начал, как водится, с отработки отдельных ударов, меняя стойки с правосторонней на левостороннюю и наоборот. Как следует разогревшись, перешел на простенькие двойки и поднял скорость где-то до трети от максимальной. Еще минут через десять усложнил комбинации и добавил ударам силы. А когда почувствовал, что готов поднапрячься, включился в рабочий режим. То есть, затанцевал рядом с мешком, всаживая в него наработанные серии, плавно повышая «тяжесть» каждого «касания» и стараясь войти в состояние замедления времени.

Увы, без помощи «специалистов по настройке» сознание отказывалось выходить на форсаж, но я все равно старался. И, по моим ощущениям, несколько раз приближался к некоему барьеру, отделяющему текущую норму от состояния «сатори».

В таком режиме выкладывался ровно час, то есть, два чемпионских боя из пяти пятиминутных раундов подряд, но без перерывов и с небольшим «гаком». Потом оставил в покое несчастный мешок, подобрал с гимнастической скамейки полотенце, вытер вспотевшее лицо, шею и плечи, глотнул воды и… выслушал «диагноз» Росянки, ради такого дела оторвавшейся от экрана «Амика»:

— Каждый раз, когда вижу, как ты уродуешься на тренировке, вспоминаю фразу спортивного комментатора, изображавшего умудренного опытом эксперта по боевым искусствам перед началом телетрансляции твоего боя с Махмудом Наджи. За точность формулировки не ручаюсь, но он ляпнул что-то вроде «Боец он, конечно, неплохой, но заканчивает все бои еще в первом раунде. Увы, у нас, в „Овердрайве“, бойцы посерьезнее, чем в его родном промоушене, так что парня ждет ряд неприятных сюрпризов: три раунда вместо привычного одного, сорванное дыхание, неподъемные руки, ноги, отказывающиеся удерживать тело в вертикальном положении, и, конечно же, град ударов, вбивающий в канвас…»

— Да уж, трехраундовые и пятираундовые бои мне действительно никак не даются! — вздохнул я. — Даже не знаю, что с этим делать…

Блондинка жизнерадостно рассмеялась:

— Ну да, попытка взять пару бесплатных уроков по самообороне у Артема Стрельцова почему-то провалилась, а других желающих тебя поучить что-то не наблюдается!

— Так я ж дал деру, испугавшись драться с чемпионом М-1 в полутяжелом весе! — напомнил я, процитировав один из комментариев к видеообращению, в котором объявил об уходе в армию.

— Ну да, пуглив не в меру. Поэтому сейчас усиленно готовишься брать за вымя тяжей!

— Не-не-не, брать за вымя мужиков — это не мое! — представив описанную картинку во всех подробностях, протараторил я, заметил искорки смеха, появившиеся в глазах Росянки, и понял, что вот-вот нарвусь на шутку из серии «Хоть стой, хоть падай». Слава богу, в этот момент на пороге зала возник Валет, мазнул взглядом по блондинке и обратился ко мне:

— Тренируешься даже в субботу утром и после ночного перелета?

Я утвердительно кивнул.

— Хорошее дело. А я пришел тебя порадовать…

— И чем же? — вежливо спросил я.

— Пашу-Пулемета завалили!

— Смерть таких типов, как он, может быть инсценировкой… — буркнул я, увидел, как командир расплывается в улыбке, и понял, что эта информация подтверждена из источников, заслуживающих абсолютного доверия. А через пару мгновений убедился в том, что эта догадка верна:

— Может. Но не в этом случае — потеряв Разумовского в Хабаровске, мы нашли возможность правильно мотивировать одного из его людей, рулившего каналом ввоза/вывоза контрабанды в Японию. Потом ждали почти двое суток, пока соратники Паши убедятся, что схема въезда в морской торговый порт Владивостока все еще рабочая, а за машиной с тайником никто не следит. Не повелись на одного из его телохранителей, очень неплохо замаскировавшегося под шефа, прокатившегося до нужного сухогруза, лично убедившегося в лояльности капитана и благополучно вернувшегося в конспиративную квартиру. Так что взяли того, кого надо. С гарантией. И допросили. А потом завалили при попытке к бегству. Чтобы эта гнида не смогла откупиться!

— Откровенно говоря, я был уверен, что эпопея с этим уродом будет длиться в разы дольше. Поэтому все никак не поверю… — честно признался я. Потом мысленно «покатал на языке» фразу «Пашу-Пулемета ЗАВАЛИЛИ!» и почувствовал, что начинаю расплываться в совершенно дурацкой улыбке: — А вот сейчас до меня начинает доходить…

Валет ухмыльнулся, приложился к моему плечу, разрешил отметить эту новость «от души» и свалил. А я, покосившись на боксерский мешок, вдруг понял, что не хочу тренироваться. Вообще! Поэтому решительно снял шингарты, начал разматывать бинты и заметил, что напарница невидящим взглядом смотрит в стену и о чем-то сосредоточенно думает.

Мешать, естественно, не стал — закончив избавляться от бинтов, скрутил из в рулончики, аккуратно положил на гимнастическую скамейку, снова развернулся к подруге и «поймал» ее кривую усмешку:

— Судя по тому, что Валет озвучил не простой, а распространенный вариант новости, Большое Начальство считает, что ты в обойме. Это радует. И мотивирует поздравить тебя с переходом на другой уровень доверия…

Как ни странно, во время этого монолога выражение глаз девушки настолько диссонировало с произносимым ею текстом, что я внутренне подобрался и после недолгих раздумий сообразил, что Росянка пытается о чем-то предупредить. Допереть, о чем именно, так и не удалось, но я все равно опустил ресницы, благодаря за желание помочь, заметил, что она мгновенно расслабилась, и решил поддержать любую игру, если таковая начнется. А через несколько секунд услышал что-то вроде вступления:

— А еще меня радует, что ты не пьешь!

— Почему?

— Предложение «отметить от души» у любого пьющего вызывает однозначные ассоциации с попойкой, а ты, вероятнее всего, наберешь гору всяких вкусностей, завалишься в свой жилой блок, станешь усиленно лениться…

— Ну да! — подтвердил я, хотя плохо представлял, чем буду заниматься почти весь световой день, не желая тренироваться и не имея возможности покинуть базу даже для того, чтобы прогуляться по лесу. А блондинка продолжала предсказывать будущее:

—…и вряд ли пошлешь меня куда подальше, узнав, что я хочу составить тебе компанию!

— Не пошлю, ведь лениться в хорошей компании куда приятнее, чем в гордом одиночестве! — авторитетно заявил я.

Росянка, явно обрадованная правильным ответом, решительно встала с мата и состроила удивленное лицо:

— Ну, и чего мы тогда стоим? Нам надо ополоснуться, наведаться в столовую, определиться с тем, что будет доставлять нам гастрономическое удовольствие целые сутки, и качественно обрубить хвосты…

…Как вскоре выяснилось, фраза про хвосты тоже была пророческой — почти каждый встречный или поперечный, сталкивавшийся с нами на участке «Столовая — мой жилой блок», сначала выяснял, куда мы тащим столько еды и напитков, а потом интересовался, нельзя ли составить нам компанию. И нарывался на Росянку, крайне негативно реагировавшей на любые задержки. Нет, хамить она, конечно же, не хамила. Но отшучивалась настолько язвительно, двусмысленно или цинично, что уничтожала планы «халявщиков» на стадии формирования и отбивала всякое желание продолжать дискуссию.

Догадываясь, что все это «жу-жу» не просто так, я позволял ей резвиться и терпеливо ждал объяснений. И получил. Сразу после того, как мы вломились в мою гостиную и разгрузились. Правда, начала с неожиданного сообщения:

— Можешь говорить достаточно свободно — я только что активировала режим приватности.

О таком режиме я раньше не слышал, поэтому поинтересовался, с чем его едят.

Напарница пожала плечами и начала издалека:

— Каждое помещение базы просматривается микрокамерами. Каждой микрокамере присвоена определенная категория, определяющая возможность прямого подключения или просмотра архивов. К примеру, оперативные дежурные могут наблюдать за происходящим во всех помещениях общего назначения и некоторых специальных. У айтишников возможностей чуточку больше. Но медкабинеты, спальни квартир в домах офицерского состава, душевые, туалеты и т. д. считаются приватными зонами, и для того, чтобы заглянуть в любую из них, требуется либо идиотизм Эмира и возможности, которые у него были, либо санкция генерал-полковника Вяземского. Увы, жилые блоки базы по умолчанию считаются помещениями на категорию ниже. Поэтому для их перевода в режим приватности требуется введение кода. С «Амика» владельца или его гостя. Каждый раз, когда возникает такая необходимость. Кстати, этот код автоматически поднимает уровень доступа к архивам микрокамер шлема и микрофонов самого «Амика».

Уложив в голове эту информацию, я на всякий случай заблокировал входную дверь, а на обратном пути вдруг обнаружил небольшую нестыковку и задал соответствующий вопрос:

— Тогда я не понимаю смысла твоих недавних телодвижений с запиской — чем искать бумагу и карандаш, ты могла пригласить меня к себе или завалиться в гости.

Росянка едва заметно покраснела и отрицательно помотала головой:

— Не могла: до твоего отлета в Москву я в этом коде не нуждалась. Поэтому вчера вытрясла его из Гюрзы — они с мужем иногда ленятся уезжать домой и ночуют на базе, так что помнят его наизусть.

— С ними все понятно. А что такого произошло после моего отлета?

Напарница, устав стоять, жестом предложила расположиться в креслах, села в то, которое было ближе, и презрительно усмехнулась:

— С тех пор, как мои ухажеры решили, что мы с тобой встречаемся, я просто летала от счастья. Ведь меня оставили в покое первый раз со дня появления в «Яровите». К сожалению, кому-то из них неожиданно захотелось узнать, насколько далеко зашли наши отношения, и он, вероятнее всего, обратился к одному из наших айтишников с просьбой проанализировать записи с камер, установленных в помещениях общего назначения. А после того, как узнал, что каждый из нас ночует в своей постели, а ты во время визитов ко мне позволял себе только крайне целомудренное втирание мази в синяки, технично распространил слух о том, что мы с тобой просто друзья. В результате почти все «безумно влюбленные» решили быстренько меня покорить и два последних дня просто не давали прохода!

Паранойя включилась сама собой, помогла вспомнить предупреждение Татьяны о том, что если я не найду себе «бабу» сам, то ее ко мне подведут, и заставила засомневаться в искренности побуждений Росянки. Впрочем, напрашивавшийся вопрос я задал без издевки или сарказма:

— Как я понимаю, ты придумала какой-то выход?

— Не я, а Афина, которой я пожаловалась на начавшийся беспредел — потребовала, чтобы я привела себя в порядок, надела самое сексуальное белье из того, которое у меня есть, засветилась в женской раздевалке, а сразу после твоего прилета нашла возможность объяснить создавшуюся ситуацию и попросить меня прикрыть. В смысле, разрешить хотя бы два-три раза в неделю ночевать в твоем блоке, оказывать знаки внимания и так далее.

Не знаю, почему, но я почувствовал, что она говорит правду и что эта идея ей не по душе. Это ощущение вернуло в норму упавшее было настроение и помогло добродушно улыбнуться:

— Но ты, конечно же, уперлась.

— Ага. Представила себя на месте твоей любимой девушки и пришла к выводу, что не хочу, чтобы она заревновала или начала в тебе сомневаться. Но Афина почему-то уверена в том, что ты сможешь убедить Татьяну не ревновать и не видеть во мне врага.

Эта часть объяснений получилась у Росянки настолько эмоциональной, что вызвала реакцию «Системы» — две сферы и ромб, появляющиеся перед глазами исключительно по собственному желанию, подтвердили, что девушка не солгала ни в одном слове, и снова пропали. А я мысленно отметил, что она откуда-то знает о моем отношении к Голиковой, и ответил откровенностью на откровенность:

— Стать врагом моей девушки тебе действительно не грозит, а я не против изображать твоего парня. Но, боюсь, что в скором времени это вскроется. Ведь препятствия, мешающего мне драться и зарабатывать деньги, больше нет. А значит, рано или поздно меня начнут убеждать совместить службу и выступления. И начнут проверять, насколько добросовестно я ко всему этому отношусь, через кого-нибудь…

Пока я описывал создавшуюся ситуацию, намеренно опуская самые важные подробности и изображая некоторую ограниченность своей фантазии, блондинка смотрела в мои глаза. И, вне всякого сомнения, отметила, что я постарался привлечь ее внимание к слову «убеждать» и к словосочетанию «через кого-нибудь». Какие она сделала из этого выводы, я, естественно, не выяснял. Зато оценил красоту и «глубину» ответа-не-для-меня:

— Я буду счастлива, даже если от меня отстанут хотя бы на пару недель! Что касается идеи совместить службу и выступления, то ее стоит как следует обдумать. Посуди сам, если за тобой встанет Служба со всеми ее возможностями, включая практически неограниченный бюджет, то тебе не придется задумываться о жилье, питании, оплате коммуналки и всех тех надоедливых мелочах, которые отравляют людям жизнь на гражданке; любые проблемы, возникающие на твоем пути, будут решаться на раз; тебя никто никогда не кинет и так далее. А про нашу поддержку смешно даже вспоминать — за проверенного боевого товарища мы порвем кого угодно!

— В тебе и в Афине я нисколько не сомневаюсь… — усмехнулся я и пошутил: — А твои ухажеры могут и отомстить!

— Не-не-не, даже не думай! — затараторила Росянка. — Они позволяют себе дурить только до тех пор, пока девушка не определятся с выбором. Зато потом она переходит в категорию «Любимая женщина друга» и становится табу.

Тоска в глазах, намеренно продемонстрированная напарницей, дала понять, что в ее случае последнее утверждение может и не сработать. Но я, мысленно посочувствовав, продолжил начатую игру:

— Что ж, тогда мы посвятим ближайшие сутки твоему переводу в эту категорию, а все будущие проблемы будем решать по мере их появления. Договорились?

Глава 9

19 июля 2041 г

…Предсказания Татьяны от первого июня сего года начали сбываться уже с первых чисел июля. Все началось довольно безобидно. С плавного уменьшения числа занятий по теоретическим дисциплинам и существенного падения частоты получения вопросов на «Амик». Появляющееся свободное время я, конечно же, продолжил тратить на тренировки. И, «наконец», настолько впечатлил некоторых «Яровитов», что они начали предлагать себя в качестве спарринг-партнеров! Первому добровольному помощнику я показательно обрадовался, но из врожденного человеколюбия попробовал объяснить, что стать хорошим спарринг-партнером за пять минут не получится, а слабенький будут только мешать. Но понимания не добился. Поэтому вручил комплект защиты и лапы, объяснил, что именно собираюсь отрабатывать, и начал потихоньку ускоряться. Увы, уже на половине скорости помощник перестал успевать подставлять лапы в нужной последовательности, потом начал морщиться от ударов, пробивавших защиту корпуса, а через четверть часа поинтересовался, какой смысл отрабатывать одну-единственную связку столько времени. Само собой, не из досужего любопытства, а потому, что устал получать по печени и селезенке.

С парой следующих страждущих притирка прошла еще жестче — они заваливались в зал во время отработки бросковой техники, пробовали себя в роли «второго номера» и быстро приходили к выводу, что это мазохизм чистой воды. В итоге я делал вид, что расстроен, а Росянка, добившаяся на этом пути весьма и весьма серьезных результатов, ухохатывалась. Числа до десятого. А одиннадцатого вечером вломилась ко мне в душевую кабинку, подняла мощность выбранного режима работы форсунок до максимума, обняла меня за шею и прижалась губами к уху:

— Сегодня Афина дала понять, что должна будет отработать поручение Вяземского. А после того, как закончила плановый осмотр, заявила, что у меня наклевываются проблемы по женской части. Типа, пока ничего серьезного, но для того, чтобы, в конечном итоге, не оказаться на операционном столе, мне надо как можно быстрее наладить регулярную половую жизнь!

— Проблема не в тебе — к «Яровиту» пытаются привязать меня. Всеми возможными способами, включая постель… — в том же стиле сообщил я.

— Это еще не все. Несколько минут назад меня отловила Мадонна. И открытым текстом заявила, что ей посоветовали обратить на тебя внимание, а она послала советчиков по известному адресу.

— Она может. А мы еще побарахтаемся… — уверенно прошептал я и сразу же добавил: — После того, как «советчики» сделают еще один ожидаемый шаг.

Не знаю, почему, но блондиночка сочла последнее предложение попыткой сделать хорошую мину при плохой игре. Свои сомнения, конечно же, не озвучила, но приложила все силы для того, чтобы со стороны наши отношения стали выглядеть более чувственными и нежными. К примеру, в перерывах между тренировками начала приваливаться спиной к моей груди и изображать негу; выражала восторги поцелуями; во время неформального общения с сослуживцами, расшалившись, усаживалась ко мне на колени и т. д. А по моему жилому блоку передвигалась исключительно в полупрозрачном халатике на голое тело, дабы редкие гости и гостьи делали напрашивающиеся выводы.

Отожгла и восемнадцатого, в четверг — «забыв» о том, что к нам собирались заявиться на чай с тортиком ее подружки, сразу после вечерней тренировки ополоснулась, завалилась в джакузи и… хм… «заждалась». А когда решила, что я слишком сильно задерживаюсь, примчалась в гостиную разбираться. Нагишом и в «приподнятом» настроении. Увидев девчонок, конечно же, страшно засмущалась, свалила одеваться, а потом извинилась. Но нужное впечатление произвела. Даже на Афину, знающую ее, как облупленную.

На вызов к Валету, поднявшему нас сообщением в третьем часу ночи и обрадовавшему требованием наведаться к нему в кабинет, рванула тоже от меня. А когда выслушала его монолог и сообразила, что меня вызывают в Москву не для участия в боевой операции и не на награждение, задумчиво прищурилась. Тем не менее, отыгрывать роль влюбленной не перестала — весь перелет провела в моих объятиях, не обращая внимания на подначки пары Витязя и Флюгера. Хотя парни, отправленные с нами на всякий случай, тяготились ролью вагонов и отыгрывались на нас по полной программе. Впрочем, сразу после посадки в Жуковском девушка напрочь забыла про какие-либо чувства, перешла в боевой режим и превратилась в бездушный автомат, заточенный на защите охраняемого объекта. Поэтому по дороге к одному из спецобъектов Службы, располагавшемся в пределах Садового Кольца, контролировала свой сектор наблюдения; выбравшись из машины в подземном гараже на редкость глубокого залегания, чуть не завалила какого-то дурного прапора, вылетевшего из двери на лестницу с картонным ящиком, прижатым к груди; изучила двухместный номер, выделенный нам для проживания, так, как мы вселялись в отель, расположенный в трущобах Киншасы, Могадишо или Хараре.

Ни на миг не расслаблялась и во время двухчасового ожидания вызова. А когда за мной явился адъютант генерал-полковника Вяземского, без лишних слов пристроилась за нами следом, проводила до приемной его кабинета и осталась перед дверью. Пугать посетителей абсолютной неподвижностью, поляризованной маской и автоматом во впечатляющем обвесе. А потом мне стало не до напарницы…

…Большое Начальство встретило меня ослепительной улыбкой и даже изволило выйти из-за стола, чтобы пожать руку. Перегибать палку, спрашивая, как я перенес перелет, слава богу, не стало. Зато плавно повело рукой, показывая на мягкий уголок, и предложило располагаться поудобнее. Несмотря на то, что к этому человеку я чувствовал приличное предубеждение, кочевряжиться и не подумал — поблагодарил за предложение, опустился в антикварное кожаное кресло, привычно положил АМБ-шку на бедра и превратился в слух. Кстати, успев запечатлеть в памяти крайне недешевую обстановку помещения и мысленно обозвать его хозяина «аскетом».

Тем временем Вяземский, устроившийся в кресле напротив, изображал радушие — поинтересовался, что я буду пить, вызвал секретаря, достойного претендовать на титул мисс-бикини России, попросил организовать два черных чая и «что-нибудь пожевать», после чего перешел к обязательной программе. В смысле, поинтересовался личными впечатлениями о службе в его подразделении и теми недочетами в организации учебно-тренировочного процесса, которые бросились в глаза, посетовал на то, что давно вышел из формы, хотя еще недавно был о-го-го, и, конечно же, похвалил. Причем и меня, и Голикову. Как оказалось, во мне его радовало чуть ли не все подряд, начиная от здорового фанатизма в отношении службы и заканчивая «духом настоящего воина», а блоггерша восхищала воистину невероятным чувством слова, незаурядными аналитическими способностями и далеко не девичьей последовательностью в достижении поставленных целей.

Как хороший профессионал, генерал не только говорил, но и слушал. Вернее, делал вид, что вдумывается во все то, что я говорю, и регулярно изображал неподдельный интерес. А ближе к концу этой части беседы решил набрать еще некоторое количество положительных баллов в моих глазах, заявив, что вклад Татьяны в решении проблемы с Разумовскими трудно переоценить, и она представлена к государственной награде.

Как водится, не обошлось и без классической ложки дегтя:

— Ей вручат медаль «За заслуги перед отечеством». Но в закрытом режиме и уже после того, как ситуация в стране окончательно нормализуется. Плохо, что до этого еще далеко — бизнес-партнеры Паши-Пулемета, оставшиеся не у дел, ведут необъявленную войну за остатки своих активов между собой и теми, кто ринулся рвать на части обезглавленную финансовую империю. Ну и, конечно же, жаждут отомстить всем тем, кто в одночасье превратил их из вершителей человеческих судеб в жалких изгоев.

С этим он, кстати, нисколько не перегибал: порядка трети личных сообщений, приходящих на мою страничку, содержали угрозы, проклятия и тому подобный негатив. А Голикова, которую почему-то ненавидели и которой почему-то завидовали в разы сильнее меня, от всей этой дряни просто задыхалась.

— Тем не менее, не все так плохо, как кажется на первый взгляд… — продолжал Вяземский, наслаждаясь вкусом великолепнейшего чая и изредка отдавая должное свежайшему миндальному печенью. — Мы уничтожили Разумовских и большую часть их личной армии; перекрыли несколько крупных каналов поставки наркотиков в Россию; захватили четыре точки передержки живого товара за пределами страны и целых шесть на ее территории; освободили более семи десятков похищенных девушек; сорвали ряд крупных поставок оружия и боеприпасов бандформированиям Западной, Южной и Юго-Восточной Азии; предотвратили проблему пострашнее Десятилетия Пандемий; нашли неучтенные запасы биологического оружия и тэдэ. Да, последние месяцы подразделение жило в авральном режиме и практически не вылезало из командировок, но этот период, наконец, подошел к завершению!

«А значит, настало время зарабатывать деньги на чем-нибудь еще…» — мысленно продолжил я, но «не угадал»:

— Само собой, расслабляться и почивать на лаврах мы себе не позволим — в стране достаточно уродов и без Паши-Пулемета с его присными. Впрочем, нагрузка на каждого отдельно взятого «Яровита» все равно упадет до среднестатистической нормы, а значит, у нас появится возможность думать не только о войне, но и о мире…

Почувствовав, что ходить вокруг да около он, как любой нормальный функционер, может очень и очень долго, я решил включить режим носорога. И, демонстративно оглядевшись, поинтересовался, насколько свободно тут можно говорить.

Вяземский никак не показал своего удивления не самым стандартным продолжением беседы, но заверил меня в том, что помещение регулярно проверяется на всевозможные сюрпризы. Да, это утверждение могло не соответствовать действительности, но мне было до фонаря:

— Господин генерал-полковник…

— Лучше по имени-отчеству — меня зовут Анатолием Евгеньевичем…

— Анатолий Евгеньевич, я догадываюсь, о чем зайдет разговор, поэтому, если вы не возражаете, опишу сложившуюся ситуацию так, как вижу со своей колокольни. Причем предельно прямо и без несущественных деталей.

— Интересно будет послушать… — благожелательно улыбнулся он, «вооружился» очередной печенькой, откинулся на спинку стула и плавным поворотом свободной ладони предложил начинать.

— За три с половиной месяца службы в «Яровите» моя медийность выросла, как минимум, в два раза. Говоря иными словами, регулярные информационные вбросы с моей официальной странички и блога Татьяны Голиковой, личное участие в войне с Разумовскими и получение боевых наград превратили меня в одного из самых узнаваемых бойцов России. А эту известность, при определенных стараниях с нашей стороны, можно превратить в деньги. И тут начинаются самое интересное. Чисто теоретически мое возвращение надо было устраивать на самом пике интереса. Чтобы публика скупала билеты за любые деньги, ставки на результаты поединка росли, как на дрожжах, а тренерский штаб противника заранее радовался неминуемой победе подопечного…

— Ты имеешь в виду радость из-за того, что он все это время готовился к боям в октагоне, а ты стрелял, прыгал с парашютом, носился по горам и долам, участвовал в боевых выходах и так далее? — перебил меня генерал.

Я утвердительно кивнул:

— Ну да! Ведь большая часть подготовки к любому поединку — это всесторонний анализ возможностей будущего противника, наработка тактики противодействия именно ему и вывод своего бойца на пик формы к строго определенной дате!

— Продолжай… — практически потребовал он.

— На практике все выглядит не так «вкусно». Интерес ко мне перевалил через точку абсолютного максимума и начал угасать; эти три с половиной месяца я тренировался в нужном «ракурсе» в разы меньше, чем хотелось бы, и, что самое главное, я существенно подрос. Тем самым, разом перепрыгнул в тяжелую весовую категорию без возможности хоть как-либо сбить вес до девяносто трех килограммов, вылетел со второй позиции в рейтинге полутяжей «М-1 Global» и потерял шанс выиграть соответствующий чемпионский пояс.

Вяземский перестал строить из себя девственницу и помрачнел:

— Об этом мне не докладывали.

— Ничего страшного, на самом деле все это мелочи! — уверенно заявил я, выдержал небольшую паузу и уточнил: — В том случае, если мы договоримся.

Чего-чего, а скорости мышления и способности увязывать разрозненные факты в единую непротиворечивую модель у Анатолия Евгеньевича было не отнять — от силы секунды через три он пришел к далеко не самому очевидному выводу:

— Как я понимаю, ноги предмета договора растут из того же источника, что и гарантии твоих побед в предыдущих боях?

— Да… — подтвердил я. — И раз мы говорим достаточно откровенно, могу добавить еще немного столь же ценной инсайдерской информации: если правильно объединить ваши возможности, связи Алексея Алексеевича Горина и мое искреннее желание, то в первом же бою можно будет сорвать совершенно неприличный куш!

— Звучит более чем заманчиво… — склонив голову к левому плечу и невидящим взглядом уставившись в стену за моей спиной, пробормотал он. А через некоторое время снова вернулся в «реальность» и легонечко проверил меня на излом: — Скажи, пожалуйста, чем тебе не угодила служба в «Яровите»?

Увы, до моей покойной матушки, способной выворачивать наизнанку любой разговор и вгонять в состояние ступора одной-единственной фразой, ему было очень далеко. Так что я просто пожал плечами:

— Для того, чтобы драться и зарабатывать деньги, я должен жить одними тренировками. Парни и девушки, с которыми я служу, профи, каких поискать. Но не той специализации, которая позволит качественно готовить меня к поединкам с более-менее серьезными бойцами. Значит, придется привлекать тренеров и спарринг-партнеров с гражданки. Причем не абы кого, а тех, с кем я уже работал — поверьте на слово, они способны организовать правильный тренировочный процесс или встроиться в уже имеющийся с полпинка. Кроме того, надо будет устраивать мне тренировочные лагеря или персональные занятия с мастерами калибра Грегора Грейси, который, между прочим, не россиянин, а бразилец. Не стоит забывать и о режиме секретности, который никто не отменит, следовательно, подготовку к триумфальному возвращению в спортивные единоборства придется перенести в ведомственный спортзал, расположенный в Москве или Подмосковье. А еще стараться не допустить утечки инсайдерской информации через персонал этого самого зала, обеспечивать всей толпе приглашенных проживание, питание и возможность регулярного общения с близкими, уведомить о моем возвращении антидопинговое агентство WADA, создать возможность беспрепятственного доступа ко мне допинг-офицеров и много чего еще. Ну, и где во всем этом будет «Яровит»?

Генерал задумчиво постучал пальцами левой руки по подлокотнику, ненароком засветив не самые дешевые механические часы, а я продолжил нагнетать:

— Я, конечно, достаточно неприхотлив, но жить, абы где, пахать, как раб на галерах, и зарабатывать на боях и на ставках, не имея возможности тратить и расслабляться, устану очень быстро. Что, вне всякого сомнения, скажется на результатах…

Все, что я наговорил, было настолько логичным, что Вяземский был вынужден сделать шаг навстречу. Точнее, не один, а сразу несколько:

— Итак, ты хочешь уволиться в запас в следующем марте, но пользоваться возможностями «Яровита», тренироваться в зале Горина с знакомыми тренерами, жить в своей квартире и что-то там еще в обмен на искреннее желание побеждать. Принципе, звучит неплохо. Само собой, в комплекте с работающими инсайдами. Но все равно хотелось бы чуть больше конкретики.

— Не вопрос! — улыбнулся я. — Готов изложить бизнес-план подготовки к своему возвращению в Большой Спорт. Но считаю, что при этом должен присутствовать третий полноправный партнер. Чтобы мы расставили все точки над «i» и заключили соглашение, от которого и будем отталкиваться…

…Мы все-таки договорились. Да, из-за пятничных пробок смогли собраться в полном составе только в семнадцать с минутами, убили на поиск компромиссов и проработку планов на будущее почти пять часов и несколько раз разругались в пух и прах, зато расставили над пресловутой «i» практически все возможные точки и умудрились поделить пирог будущих доходов без взаимных обид. Но лично для меня самым важным итогом на редкость сложных переговоров стало изменение статуса с «дойной коровки», загнанной в тесную клетку условий, грозящих нереальными штрафами, до полноправного партнера. И пусть этот прыжок выше головы был осуществлен за счет передачи Вяземскому доли покойного Леонида Голикова, я покидал кабинет Большого Начальства с чувством глубочайшего удовлетворения.

Забавно, но шлем с поляризованной маской, натянутый на голову перед выходом в приемную, не помешал Росянке почувствовать мое настроение — как только я затворил за собой массивную внешнюю дверь «тамбура», она ощутимо расслабилась и сразу же вскинула к плечу правый кулак. Впрочем, куда больше удивила секретарь Анатолия Евгеньевича — сообразив, что мы вот-вот уйдем, она гибким и очень красивым движением выскользнула из-за своего стола, очаровательно покраснела и попросила поставить автограф на моей фотографии!

Въевшиеся в кровь строгость, холодность и неподкупность так плохо сочетались с искренней робостью, вырвавшейся из-под гнета стальной воли, что я не удержался от шутки — узнав у девушки, как ее зовут, быстренько добавил к изображению собственного торса, запечатленного на фоне клетки, игривый комплимент:

«Маришка, ты просто чумовая красотка! Ой, я хотел написать „фанатка“. В смысле, фанатка Чумы. Впрочем, радуют оба варианта. С уважением, тот самый Чума…»

Напарница, наблюдавшая за процессом рождения текста так же внимательно, как «чумовая фанатка», прыснула и обозвала меня ловеласом. А взрослая женщина, давным-давно состоявшаяся, как личность, порывисто прижала фотографию к груди и протараторила:

— Спасибо-спасибо-спасибо!!!

Я, более-менее привычный к такому поведению поклонниц, вежливо пожелал ей всего хорошего и первым вышел в коридор. А блонда, рванувшая следом, давила в себе возмущение до тех пор, пока мы не добрались до нашей комнаты. И взорвалась:

— Нет, ну надо же! Взрослая баба — и чуть не выпрыгнула из трусов!

— Забей, бывает значительно хуже… — усмехнулся я и переключил ее внимание на более приятную тему: — Все, я освободился, и теперь мы свободны, как рыба об лед! А еще я доволен, как слон, голоден, как собака, и знаю, где затариться совершенно офигительными осетинскими пирогами с картошкой и сыром…

— Нет, чтобы пригласить подругу в ресторан или в ночной клуб… — притворно вздохнула Росянка. — Чтобы девчонки, узнав, где мы отрывались, застрелились от зависти.

— Так, стоп! Мы возвращаемся к Вяземскому… — поймав ускользающую мысль, выдохнул я, развернулся на месте и снова вылетел в коридор.

В принципе, можно было не спешить — после моего ухода Анатолий Евгеньевич и Алексей Алексеевич собирались продегустировать бутылочку какого-то навороченного коньячка, но генерал-полковник был мне нужен трезвым. Поэтому я в сопровождении загрузившейся напарницы вихрем пролетел по коридору до лифтового холла, так же быстро преодолел расстояние от лифта до уже знакомого кабинета, заявил ошарашенной Маришке, что кое-что забыл, и вломился к расслабляющимся партнерам.

Трудно сказать, что именно склонило чашу весов в пользу моего предложения, выпитый алкоголь или удовлетворение достигнутыми договоренностями, но разрешение дерзать я получил практически влет. И буквально минут через пять-семь ошарашил блондинку убийственным сообщением:

— На этот раз действительно все. Поэтому собираемся, заходим за мужиками, всей толпой спускаемся к машине и рулим в ночной клуб.

— Издеваешься⁈

— Неа — мы реально едем в одно из самых пафосных увеселительных заведений Москвы… — флегматично ответил я, сделал небольшую паузу и продолжил развлекаться. — Правда, не сразу. Сначала затаримся пирогами и схомячим их в машине. А то поднимать маски в ночном клубе будет как-то не комильфо.

— Постой-постой, ты хочешь сказать, что мы попремся в ночной клуб в камуфляжах, разгрузках, шлемах и с автоматами наперевес⁈

Я сокрушенно вздохнул:

— Понимаю твое разочарование, но трезво оцениваю свои силы: если уговорить мужиков немного позажигать вполне реально, то о помощи в шопинге лучше не заикаться — расстреляют на месте.

— Раздор, тебя сейчас прибью!!!

— Ну вот, а я так старался, выбивая официальное ра-…

— То есть, ты не шутишь⁈

— Я что, похож на человека, который в принципе умеет шутить⁈

— РАЗДОР!!!

— Ты ужасно шумная. Но все равно милая… — мученически выдохнул я, попытавшись демонстративно покрутить пальцем в ухе, но чуть не раздробив первую фалангу об шлем. — Может, перестанешь шуметь и просто попробуешь поверить?

Попробовала. После того, как сбегала в туалет и привела себя в порядок. Так что в половине одиннадцатого вечера я, наконец, сел за руль «Крузака» и вывез сослуживцев в город. А без четверти двенадцать, не без труда задавив не самые приятные воспоминания, подъехал к въезду на паркинг «Акинака», опустил стекло и засветил личико знакомому охраннику. Естественно, не забыв поднять поляризованную маску.

— Доброй ночи, Денис Владимирович! Можете парковаться на свое место… — заулыбался здоровяк, явно предупрежденный о нашем приезде, а потом посерьезнел: — Мы за вас переживали. Всей толпой ходили к зданию суда, орали, как ненормальные, когда вас отпустили, смотрели каждое ваше видеообращение и плавились от гордости, когда вас награждали. А час назад, узнав, что вы скоро приедете, чуть не передрались за право дежурить на этом посту. В общем, если вам и вашим сослуживцам что-нибудь понадобится, просто дайте знать — и мы разобьемся в лепешку, но поможем…

«Система» возникла перед глазами одновременно со словом «толпой» и свечением зеленой сферы подтвердила, что этот парень нисколько не кривит душой. Впрочем, мне было не до нее — бесхитростный порыв души качка, не отличавшегося особым интеллектом, шарахнул по перетянутым нервам, как кувалдой. А от мысли о том, что он тут такой не один, прилично поплохело. Так что ответные слова я из себя практически выдавливал:

— Спасибо, Миш! И тебе, и ребятам, и девчатам. В этот раз я ненадолго, но рано или поздно найду время вас отблагодарить. Договорились?

— Спрашиваете! — заулыбался он, с чувством пожал протянутую руку и отступил в сторону…

…Приблизительный сценарий планируемого мероприятия я довел до Росянки, Витязя и Флюгера во время уничтожения осетинских пирогов, так что по хитросплетениям служебных коридоров они шли более чем уверенно. И почти не дергались, когда ко мне бросались те сотрудники развлекательного комплекса, которым удавалось на время свалить с рабочего места. Зато стоило нам услышать голос Энни Уилсон, как парни невольно подобрались — еще бы, на сцене, к которой мы постепенно приближались, выступала одна из самых известных рок-исполнительниц и фотомоделей последнего десятилетия!

Да, голос у нее был действительно сумасшедшим. И личико с тельцем очень даже ничего. В смысле, были изначально. Но давно потерялись под «продвинутым тюнингом». Так что композиции в исполнении этой особы я предпочитал слушать без видеоряда. Чтобы не зависать при виде рожек на татуированном лбу, огромных «каналов» в мочках ушей и пирсинга во всем, что можно и нельзя. Как оказалось, Витязя такой апгрейд то ли радовал, то ни не беспокоил — увидев «красотку» из-за кулис, он прикипел к ней взглядом и сглотнул.

— Все, мужик в ауте. Можно брать голыми руками… — хохотнула Росянка и продолжила издеваться: — Слышь, страдалец, если хорошенечко прогнуться перед Раздором, то он тебя с ней познакомит. Правда, фотка получится в стиле «Честное слово, под этой маской мое лицо!», но это мелочи.

Услышав слово «фотка», Витязь развернулся на месте и уставился на меня. Лица его я, конечно же, не видел, но догадывался, что оно исполнено надежды. Поэтому махнул рукой и сказал, что постараюсь это организовать. Где-то через полминуты Уилсон дотянула последнюю ноту и затихла, зал взорвался аплодисментами, а из-за тяжелой портьеры вышел тот самый седовласый мужик, который когда-то восхищался реакцией публики на мое появление на сцене.

В этот раз он выглядел запыхавшимся и явно торопился — вложил мне в руку гарнитуру и перешел к делу:

— Музыка сейчас заиграет. Энни предупреждена, но со сцены не уйдет — сказала, что жаждет познакомиться с бойцами «того самого ужасного российского спецназа» и, вроде как, помочь. Но обещала никуда не лезть, пока вы ее не позовете.

— Прикольно! — еле слышно выдохнул Флюгер и поудобнее перехватил автомат.

Я поблагодарил мужика за своевременное предупреждение, снял шлем и закрепил за правым ухом тонюсенький и почти невесомый девайс. Потом вслушался в первые аккорды любимой «Walk with the devil», с помощью оптического зонда выглянул из-за портьеры и восхитился, услышав первую же фразу рок-звезды, решившей закосить под ведущую вечера:

— Дамы и господа, мне сказали, что у большинства из вас эта композиция ассоциируется с одним из самых известных бойцов России Дэнни Чубарофф, и что вы догадаетесь, какой сюрприз он вам приготовил…

Судя по тому, что добрая треть зал встала на цыпочки и начала усиленно оглядываться еще до того, как невидимый переводчик закончил отрабатывать свои деньги, английский знали очень и очень многие. Ну, а после слова «сюрприз» перед сценой началась самая настоящая вакханалия — лес рук стал «гуще» минимум втрое, самая нетерпеливая молодежь начала подпрыгивать на месте, а отдельные выкрики за считанные мгновения превратились в скандирование моего прозвища.

Тут Энни притворно вздохнула:

— Ну вот, мне вы радовались значительно меньше. Впрочем, я только пою, а этот парень, как супергерой из комиксов Марвел, сражается в октагоне, отбивает у киднепперов похищенных красоток, спасает мир от террористов с биологическим оружием и так далее…

Перевод этой части представления вызвал еще больший экстаз, так что американка решила закруглиться:

— В общем, я сама изнываю от предвкушения знакомства со столь неординарной личностью, поэтому приглашаю на сцену великого и ужасного Чуму!!!

— Насчет великого и ужасного мисс Уотсон, конечно, загнула, а за остальное ей большое спасибо! — заговорил я, выходя из-за кулис в сопровождении «охраны». — Ну а вам, друзья, я скажу большое спасибо. После того, как поздороваюсь. Доброй ночи, «Акинак»!!!

Ответ получился очень громким и очень теплым. Что отметила даже «Система». Но стоило мне продолжить монолог, как в зале установилась мертвая тишина:

— Как вы, наверняка, догадываетесь, я служу не в Москве и прилично загружен. Но тренировки в тирах, беготня по полигонам, прыжки с парашютом и все остальное, чем меня грузят злобные инструктора в погонах, не мешает вспоминать все то, что я оставил на гражданке, и к чему обязательно вернусь. Именно поэтому, оказавшись в столице и освободившись от дел раньше, чем планировалось, я рванул к вам — к людям, которые поддерживали меня во время подготовки к боям в ММА и срывали голоса на трибунах вокруг клетки, использовали все имеющиеся возможности, чтобы помочь нам, силовикам, искать, находить и призывать к ответу нелюдей в человеческом обличии, и ждут не дождутся момента, когда я снова выйду в октагон. Большое вам спасибо. И не только от меня — трое бойцов Службы Специальных Операций, которые решили составить мне компанию в поездке к друзьям, тоже испытывают к вам благодарность. Но, в отличие от меня, не являются медийными персонами и не имеют права раскрывать свое инкогнито.

— А мы думали, что это конвой! — выкрикнул какой-то патлатый задохлик в алой рубашке, стоящий перед самой сценой в окружении приличной стайки размалеванных девиц.

— Настолько ленивый, что позволяет мне таскать оружие и кучу снаряги? — отшутился я, дал публике посмеяться и поднял руку, требуя тишины: — Я упомянул о благодарности сослуживцев отнюдь не для красного словца — ветераны подразделения, в котором я служу, привыкли надеяться только на себя. Тренировки, командировки, ранения, награждения, смерть — вся жизнь этих парней и девушек проходит под грифом «Секретно», а их тяжелейший труд на благо простых россиян еще недавно никого не интересовал. Ведь его, вроде как, нет. Но вашими стараниями неподъемный груз на их плечах стал существенно легче. Ведь это вы два последних месяца вглядываетесь в лица прохожих и сравниваете их с фотографиями сотрудников ЧВК «Орион», вы отлавливаете мелких торговцев наркотой и сдаете полиции, вы вступаетесь за слабых и ставите на место распоясавшееся быдло. И результат виден невооруженным глазом — мир, в котором мы живем, стал заметно чище и безопаснее!

— Так в него ж пришла Чума и устроила ЭПИДЕМИЮ! Вот быдлу-то и поплохело… — подманив к себе дрон аудио- и видеофиксации, управляемый техниками «Акинака», объяснила очень коротко стриженная брюнетка, гордо восседающая на плечах своего кавалера. — Кстати, можно задать вопрос, который интересует всех и каждого?

— Попробуйте! — улыбнулся я.

— Если мир вокруг нас стал заметно чище и безопаснее, то не пора ли вам вернуться в октагон?

«Подставная или нет?» — мелькнуло на краю сознания, но я задавил проснувшееся любопытство и продолжил работать: — Открою страшную тайну — я об этом подумываю.

— И-и-и все⁈ — возмутилась ухоженная дама лет, эдак, сорока пяти, увешанная драгоценностями, как новогодняя елка.

— Ну-у-у… мое начальство, в принципе, не против… — усмехнулся я. — Но плохо представляет, как совместить боевую подготовку, командировки и Большой Спорт…

Следующие минуты три публика бесновалась так, как будто я объявил дату будущего боя и назвал противника — парни подпрыгивали на месте и что-то воинственно орали, мужчины постарше и посолиднее вскидывали вверх сжатые кулаки, а девушки… девушки просто сходили с ума. Одни пытались прорваться сквозь живую цепь из охранников, перекрывших подступы к сцене, другие радостно верещали, третьи посылали воздушные поцелуи, строили глазки и разворачивали плечи, чтобы верхняя одежда как можно выигрышнее подчеркнула бюст, а самые безбашенные расстегивали лифчики, вытаскивали через рукава и, раскрутив над головой, бросали в мою сторону! Впрочем, на мою поднятую ладонь отреагировали достаточно быстро и превратились в слух.

— Решение пока не принято, но я надеюсь, что смогу вас порадовать красивым боем не следующей весной, а существенно раньше…

В этот раз угомонить зал получилось намного быстрее, и я разделил его внимание между собой и заскучавшей рок-звездой:

— А теперь я хочу извиниться перед мисс Уотсон, выступление которой так нахально прервал: Энни, простите меня, пожалуйста — так уж получилось, что я бываю в Москве достаточно редко, а возможность встретиться с друзьями выдалась вообще в первый раз. В качестве моральной компенсации за доставленное неудобство приглашаю на свой следующий поединок и обещаю организовать место в зоне для ВИП-персон. Поверьте, этот бой вам точно понравится!

«Ее часть» монолога произнес на английском, поэтому реакция была мгновенной:

— На бое буду обязательно, где бы он ни проводился. Но до этого еще надо дожить. Так что я хочу получить аванс — фотографию, на которой меня, американку, защищает грозный русский спецназ!

«Ну да, грознее „спецназа“ подразделений, конечно же, нет…» — мысленно проворчал я и добродушно усмехнулся: — Что ж, уговорила. Хотя, откровенно говоря, защищаться от преданных поклонников, на мой взгляд, нонсенс…

Глава 10

2 августа 2041 г.

Следующий визит в Первопрестольную пришелся на день ВДВ. Правда, поддатых парней в тельняшках и лихо заломленных голубых беретах, машин с флагами, украшенными «курицей », и зашуганных ППС-ников нам по пути так и не попалось. Видимо, из-за того, что по рампе Ила съехали ни свет, ни заря, нагло игнорировали скоростной режим между Жуковским и новым терминалом Внуково-3, а на месте назначения сходу прошли в переговорную комнату, арендованную по удаленке.

Следующие полчаса напрягались только Кречет и Триггер. Первый проверил роскошно обставленное помещение на наличие всякого рода незадокументированных электронных приблуд, со стопроцентной гарантией отключил задокументированные, вытащил из спортивной сумки все то добро, которое прихватил с базы, проверил, как оно функционирует, и так далее. А второй отправился погулять. В смысле, позаимствовал у напарника сугубо гражданский планшет, вышел в фойе, неторопливо прогулялся до свободного дивана и изобразил пассажира, дуреющего от скуки. Благо, как и все мы, был «упакован» не в обычный камуфляж и все такое, а в хороший деловой костюм.

Я включился в рабочий процесс только в семь двадцать две, то есть, сразу после того, как на настенном электронном табло появилось уведомление о приземлении нужного «Фалькона». В кои веки вытащил из кармана обычный смартфон, набрал Линду Доулан, поздравил ее с прибытием в Россию и сообщил, что уже жду ее и ее спутников в зале прилета. Потом посмотрел на продвинутый «Амик», замаскированный под механические часы всемирно известной марки «Hamilton», нашел в «Контактах» Горина, но ткнуть в личный номер не успел — в помещение заглянул припозднившийся… хм… партнер, извинился за опоздание и мотнул головой, предлагая поторопиться.

О том, что Вяземский тоже на подъезде, сообщил уже на траволаторе. И тогда же сделал комплимент Росянке, с недавних пор прикомандированной ко мне в качестве личной помощницы и, по совместительству, телохранителя первого круга. Кстати, слово «первый» было использовано не просто так: Кречет, как один из лучших «ближников» подразделения, в обычные дни должен был заменять «темных лошадок» второго круга и параллельно пахать в роли аналитика, а Триггер — работать либо в третьем, либо в четвертом. Ну, а во время официальных мероприятий к ним должны были подключаться «Легионеры» Алексея Алексеевича и, при необходимости, остальные бойцы моего отделения!

Росянка — или, по полному комплекту абсолютно железных документов

Бакунина Анна Аркадьевна — ответила на комплимент вежливой, но немного неуверенной улыбкой, очень неплохо изобразив растерянность девушки, «принятой на работу Гориным», «приставленной им» ко мне и еще не успевшей понять, как себя вести в той или иной ситуации. За что заработала уважительный взгляд Горина и замечание с моей стороны. Конечно же, не настоящее, а тоже отыгрываемое:

— Анечка, расслабьтесь, в этом комплименте не было и не могло быть второго дна: мы с Алексеем Алексеевичем достаточно близкие люди и друг друга по-настоящему уважаем. Во всех смыслах этого слова.

— Так и есть! — подтвердил партнер. — Собеседование, на котором вам предложили эту работу, проводилось в моем офисе только потому, что Дениса Владимировича физически не было в Москве.

— Большое спасибо! — поблагодарила она и «неосознанно» сместилась так, чтобы двигаться чуть ближе ко мне.

«Еще одна актриса…» — мысленно вздохнул я, кое-как пережил волну невыносимо болезненных воспоминаний о Насте, наткнулся на понимающий взгляд Горина и чуть не захлебнулся под второй. Хорошо, вовремя наткнулся взглядом на знакомые стеклянные двери и «охладил» себя мыслями о неминуемой встрече с мисс Доулан.

Ну, а она не заставила себя долго ждать — появившись в конце не такого уж и длинного коридора следом за владельцем промоушена «Овердрайв», обожгла взглядом, полным воистину безумного желания, и заулыбалась.

Я ответил «точно такой же» счастливой улыбкой и сосредоточился на деле: поздоровался с Ричардом Логаном и пожал протянутую руку; чмокнул Линду в подставленную щечку и сделал ей комплимент; обменялся поклонами типа Keirei с тремя бесстрастными японцами и ответил на легкую провокацию самого молодого, но самого массивного из них, обратившегося ко мне на хорошем английском:

— Мистер Чубаров, вы юны, талантливы и амбициозны, но, как говорят у нас, в Японии, «Желать многого — ничего не желать». Может, вам имеет смысл сосредоточиться на чем-то одном, то есть, либо на войне с преступностью, либо на боевых искусствах и, заодно, вспомнить о качественной разнице между бойцами полутяжелого и тяжелого веса?

— У нас тоже есть похожая пословица. Но мне больше нравится другая: «Что посмеешь, то и пожмешь»!

— Что ж, значит, у нас будет возможность сравнить мудрость наших предков в личном противостоянии… — заявил он и снова поклонился.

Я ответил тем же, а через мгновение Горин на правах старшего с принимающей стороны предложил гостям следовать за собой…

…Переговоры прошли, как по рельсам — за каких-то полтора часа обе стороны пришли к согласию не только по всем основным пунктам договора, но и по ВСЕМ второстепенным! Более того, успели изучить свои экземпляры, распечатанные… хм… Маришкой на оргтехнике Кречета, поставить под ними подписи и запечатлеть на камеру дрона аудио- и видеофиксации тот вариант мероприятия, которым планировалось «разбавить» официальное заявление Ричарда Логана о заключении контракта на бой между Кавати Эйдзи и мною!

Такая феноменальная взаимная уступчивость процентов на девяносто пять оказалась заслугой мисс Доулан, за каких-то семь суток утрамбовавшей владельца «Овердрайва» и менеджера Вспышки до уровня асфальта. Хотя нет, не так: до состояния асфальта был утрамбован Логан, ведь по условиям контракта, даже за выход на канвас адепт Годзю-рю должен был получить полторы максимальные ставки бойца своего ранга, что не могло не мотивировать его менеджера прислушиваться к остальным пожеланиям. Но предлагать такую же ставку мне было, как минимум, не логично — в этом промоушене я дрался всего один раз, а в тяжелом весе вообще был никем! Тем не менее, расстроенным Ричард не выглядел. Скорее, наоборот — забирая свой экземпляр совместных трудов, он напоминал сытого льва и поглядывал на Линду с нескрываемой благодарностью.

Думать о том, что отдуваться за помощь этой женщины придется мне, не хотелось, поэтому последние четверть часа пребывания в переговорной комнате я поглядывал на бесстрастное лицо «полномочного представителя Министерства Обороны России, выступающего гарантом соблюдения условий контракта», и пытался представить, что творится в его голове. Увы, читать мысли генерал-полковника по мимике и мелкой моторике оказалось делом неблагодарным — он не только казался, но и ощущался чем-то вроде манекена, в принципе не способного проявлять эмоции. Что интересно, Мариша, его секретарь и, по совместительству, моя фанатка, кстати, единственная дама, допущенная до присутствия на переговорах, демонстрировала те же навыки даже тогда, когда легко и непринужденно переводила фразы любой сложности с русского на английский или японский и наоборот! Что не только удивляло, но и заставляло задумываться о годах ее учебы на спецфакультетах.

«Ведь может, когда хочет…» — мысленно восхитился я, убедившись, что не «прочитаю» и ее. Потом вспомнил, как она вела себя в процессе выбивания автографа, и так же мысленно спошлил: «А когда хочет — может…»

Тем временем гости начали поглядывать на часы, и Алексей Алексеевич из вежливости предложил им задержаться в Москве хотя бы на сутки — посмотреть город, познакомиться с русской кухней и отметить заключение контракта в его клубе. Хотя прекрасно знал, что вся эта компания чем-то очень загружена и с большим трудом состыковала имевшиеся возможности, чтобы вырваться к нам «хотя бы на пару часов».

Услышав его предложение, владелец «Овердрайва» расстроенно развел руками и заявил, что в пять часов по времени Лас-Вегаса должен быть на деловой встрече, которую никак не отменить; менеджер Вспышки сослался на важные дела, а мисс Доулан меня испугала. Сначала согласно кивнув, а затем заявив, что они могут себе позволить задержаться на время сытного завтрака в каком-нибудь из ресторанов аэропорта.

Предложение было принято единогласно, и мы одновременно встали из-за стола. А когда разобрали ноуты и папки с документами, Линда заявила, что ей нужно переговорить со мной тет-а-тет, и мы с ней догоним остальных буквально через десять-пятнадцать минут.

Хитрость была шита белыми нитками. По крайней мере, для меня и Горина. Но понимая, что пережить эти самые «десять-пятнадцать минут» куда проще, чем сутки-двое общения, я сделал вид, что такая договоренность имела место быть, а Алексей Алексеевич назвал заведение, в котором пройдет завтрак, и пригласил гостей следовать за ним.

Робкие надежды на то, что все обойдется разговором, умерли сразу после того, как захлопнулась входная дверь — дочка вице-президента HBO посмотрела на меня совершенно безумным взглядом и изо всех сил вонзила ногти в спинку своего кресла:

— Закрой, пожалуйста, дверь, вруби кондишн и возьми меня! Иначе я за себя не ручаюсь…

Раздеваться начала еще до того, как я сделал первый шаг в нужную сторону — аккуратно, но очень быстро сняла пиджак и повесила его на соседнее кресло, расстегнула молнию на юбке-карандаше, стянула ее до уровня колен и так же аккуратно положила на сидение. От рубашки и чулок избавлялась чуть торопливее, белье практически сорвала, а потом легла грудью на столешницу, прогнулась в пояснице и скрестила руки на крестце:

— Зафиксируй запястья, а то перестану соображать и исцарапаю. И поторопись — я себя еле контролирую…

Для того, чтобы поверить в истинность последнего утверждения, достаточно было обратить внимание на хрипотцу в голосе Линды. Но я видел поволоку ее глазах, пересохшие губы, сжимающиеся и разжимающиеся пальцы, волны предвкушения, то и дело прогибающие узкую спинку, и многое другое. Так что поторопился. В смысле, раздеться. А для того, чтобы не ударить в грязь лицом из-за почти полугодового воздержания, начал вспоминать таблицу поправок на боковой умеренный ветер, дующий под углом девяносто градусов к линии выстрела, для снайперской винтовки Heckler &amp; Koch HK46. Как вскоре выяснилось, это было совсем не обязательно — изголодавшаяся женщина, да еще и убедившая себя в том, что поймана в захват, финишировала чуть ли не каждые полминуты! Правда, даже в таком режиме как-то умудрялась удерживать в норме часть сознания — изо всех сил старалась не орать на весь аэропорт, а ровно через четверть часа среагировала на вибрацию часов и заявила, что наше время вышло.

Собирались практически бегом, благо в дамской сумочке от «Gucci» нашлось все необходимое для того, чтобы привести себя в относительный порядок. И разговаривали. Вернее, я начал толкать заранее подготовленную речь, в которой поблагодарил за неоценимую помощь в подготовке моего возвращения в Большой Спорт, за появление в зале суда, за оказанную этим поступком моральную поддержку и за привлечение интереса американских средств массовой информации к судебному процессу между мной и Татьяной Разумовской. Но как только я заикнулся о том, что меня грызет совесть за сорванный бой с Масато Окано, как был перебит на полуслове:

— У тебя был форс-мажор и, мистер Горин сообщил об этом лично, хотя тоже рисковал жизнью! А потом предложил компенсировать все моральные и материальные потери. Но я отказалась — ты нравишься мне как личность, как боец и как мужчина. Поэтому я помогала, помогаю и буду тебе помогать всем, чем смогу. А еще готова прилетать куда угодно по первому твоему звонку хоть на день, хоть на час, хоть на пятнадцать минут!

После этих слов она оглядела себя в зеркальце, сочла, что выглядит более-менее пристойно, и пошутила:

— Мужчины все равно не заметят. А женщин все равно не обмануть. Впрочем, она одна, и мне плевать на ее мнение…

— Две! — уточнил я. — За дверью нас должна ждать моя новая помощница, Анна. Кстати, фанатеет с ММА, знает английский и очень старается стать незаменимой.

— Блондинка ростом под метр восемьдесят, в брючном деловом костюме от «Прада»? — поинтересовалась она и за считанные секунды описала Росянку во всех подробностях, начиная от цвета помады и заканчивая высотой шпилек! А когда как следует насладилась моим обалдением, довольно усмехнулась: — Она настоящая русская красавица, но пока не чувствует своей значимости, поэтому стояла в стороне, изо всех сил старалась не привлекать к себе наше внимание и сильно волновалась. В общем, она мне не соперница. По крайней мере, в ближайшее время…

«Актриса…» — который раз за утро мысленно вздохнул я, подхватил мисс Доулан под локоть и повлек к выходу: — Тогда я вас познакомлю и поведу завтракать. Обеих — я разбудил Анну в пять утра, а к ее дому подъехал в пять тридцать и чувствую себя виноватым из-за того, что не дал ей времени перекусить…

…Знакомство прошло без сучка и без задоринки — «Аня, конечно, чувствовала себя не в своей тарелке», но Линда с хорошим юмором объяснила ей ее неправоту и начала учить правильному обращению с мужчинами. Некоторые задвигаемые ею тезисы не лезли ни в какие ворота, но, в общем и целом, получалось смешно. Что, конечно же, сказалось на поведении «русской красавицы, пока еще не чувствующей своей значимости» — в ресторан русской кухни «Аленушка» она вошла достаточно уверенно и изъявила желание сесть рядом с американкой.

Во время завтрака «нарабатывала недостающий опыт», так что ближе к концу трапезы вписалась в разномастный коллектив и довольно бойко отвечала на вопросы моего будущего противника. А я воспользовался смещением общего фокуса внимания и пообщался с Логаном — выразил признательность за прошлый прилет в Москву, моральную поддержку и помощь во время процесса, ответил на пару-тройку его вопросов и высказал надежду, что в следующий его визит в столицу России смогу познакомить его с загадочной русской культурой.

К сожалению, идиллии не получилось, и за чаем пришлось легонечко поцапаться с Кавати Эйдзи — японец, успевший перестроиться в «боевой режим», проверял меня на прочность вопросами с подковыркой и методично искал больные точки, а я изображал зеркало. В смысле, отвечал тем же самым и по тому же месту. Тем не менее, общее впечатление от общения с этой личностью осталось положительным: уроженец страны восходящего солнца был умен, образован и остроумен, не переступал тонкую грань между шуткой и хамством, старательно обходил все вопросы, связанные с причинами моего ухода в армию и гибелью девчонок, придерживался большинства правил этикета и т. д.

Как вскоре выяснилось, он анализировал мои реакции на свое поведение не менее вдумчиво, чем я. Поэтому в зале вылета, сложившись в прощальном поклоне, посоветовал посвятить подготовке к поединку все оставшееся время и найти серьезного мастера, способного научить работе на сверхкороткой дистанции.

Я ответил таким же поклоном и вежливым «Domo arigatou gozaimasu», намекнул на то, что побед требует командование, а моя ненависть к преступности еще не утолена, а затем высказал надежду, что мы все равно сможем показать красивый бой. И ожидаемо нарвался на очередную колкость:

— Боюсь, что бой получится коротким, как Вспышка. И для того, чтобы оценить его красоту, зрителям придется пересматривать запись в замедленном режиме…

…К дому, в котором я прожил самые счастливые полгода второй жизни, мы подъехали ближе к полудню. Новый комплект номеров «Крузака», выделенного нам Валетом, уже имелся в базе данных службы охраны, так что проблем с въездом на территорию не возникло, и через считанные минуты угольно-черный джип с наглухо затонированными стеклами замер на месте, на котором когда-то парковали «Гелик». Пока я боролся с накатившей тоской, остальные «Яровиты» выбрались из салона и залипли на прицепы с «Ямахами»:

— Слышь, Денис, а ты знал, что по соседству с тобой живет оружейный маньяк?

— В каком смысле? — не понял я.

— Судя по размерам и конфигурации содержимого, под этими чехлами спрятаны мобильные боевые робототехнические комплексы с дистанционным управлением «Уран-34С»!

— Да-а-а? — удивился я. — А мне их дарили, как снегоходы…

— Снегоходы⁈ Таких размеров⁈ И сколько же в них дури⁈ — затараторил Кречет.

— Шестьсот с лишним «лошадок». Максимальная скорость — порядка двухсот сорока. Разгон до сотни — менее трех секунд.

— Охренеть… — выдохнул он, Триггер присвистнул, а Росянка заявила, что на таком монстре легче убиться, чем получить удовольствие от езды.

Я пожал плечами:

— Их можно программировать под любой уровень навыков катающихся. Впрочем, в стране диванных экспертов по всему и вся эта функция, наверное, не нужна.

— Ну да, «тормоза придумали трусы»! — хохотнула «Аня», заглянула под чехол, обозвала снегоходы красавчиками и застрадала, что на дворе лето.

Ну да, при температуре за плюс тридцать и жуткой духоте о снеге можно было только мечтать. А вожделенная прохлада была не только в машине, но и двадцатью семью этажами выше. Поэтому я открыл заднюю дверь «Крузака», вытащил наружу все четыре баула с оружием, снаряжением и шмотьем, поставил джип на сигнализацию и развернулся к «Яровитам».

Намек был понят без слов, так что мы, похватав пожитки, ломанулись в сторону двери, над которой горела табличка с номером нужного подъезда. Потом прокатились на грузовом лифте, прогулялись по коридору до квартиры, в которой еще недавно жили Настена и Джинг, и ткнули в сенсор домофона.

Массивная створка открылась где-то через минуту, и на пороге возник чем-то загруженный Скворец. К взглядам типа «Ты что-то скрываешь…» в его исполнении я давно привык — отодвинул контрика к стене, прошел в гостиную, опустил оба баула на пол и хмуро оглядел помещение, в котором появлялся не так часто, но все равно воспринимал частью той, прежней жизни.

Тем временем со стороны прихожей раздался щелчок закрывающегося замка, затем в комнату ввалилось еще четыре человека, и особист сходу перешел к объяснениям:

— Обе квартиры, коридор этого этажа, лифты, подземный гараж и территория вокруг жилого комплекса взята под дополнительное наблюдение; найден общий язык с начальником охраны…

Объем работы, проделанной под его руководством всего за шесть суток, поражал — по сути, моя квартира превратилась в небольшую крепость, способную уверенно противостоять попыткам скрытого проникновения и штурма, игнорировать потуги достаточно профессиональных хакеров, не бояться большинства стандартных технических средств скрытого наблюдения и подслушивания, связываться с группой быстрого реагирования одной из служб ССО даже при использовании «глушилок» и вести бой до приезда подмоги. Да, я понимал, что все это — лишь «средство защиты инвестиций», точно такое же, как три телохранителя-«Яровита», но все равно не мог смириться с тем, что квартиры, в которых абсолютно все так или иначе было связано с девчонками, почти неделю переворачивали вверх дном посторонние люди! И это раздражение усиливалось с каждым мгновением. Особенно во время «экскурсии», устроенной Дятлом для Триггера и Кречета по второй, моей. Так что, отправив эту парочку к месту будущего проживания и попрощавшись с особистом, закончившим свою часть работы и отбывающим на аэродром, я захлопнул входную дверь, уперся лбом в прохладную створку и обессиленно закрыл глаза.

Сколько времени я так простоял, не скажу даже под пытками. Зато более-менее успокоился. И даже смог оценить такт Росянки, оккупировавшей одно из кресел в гостиной и «растворившейся» в тишине. А потом заставил себя прийти в норму. И даже пошутил:

— Ну что, сможешь прожить семь долгих месяцев в таких нечеловеческих условиях?

— Какие, нафиг, семь месяцев⁈ — притворно испугалась она. — Мне говорили про две недели, до шестнадцатого августа, и все!!!

— Ну да, шестнадцатого вернемся на базу, а через два-три дня опять прилетим в Москву. И будем мотаться туда-обратно аж до конца февраля!

— А как же тиры, полигоны, командировки⁈ — взвыла она. — Я так мечтала уволиться в запас в парадке, увешанной наградами а-ля Брежнев, а ты…

— А я, гад, испоганил все твои мечты… — вздохнул я, снял до смерти надоевший пиджак и поморщился, почувствовав, что пахну Линдой: — Поэтому пойду топиться. В джакузи. А ты можешь взять кого-нибудь из мужиков, прокатиться по магазинам и затариться всем, что нужно для комфортной жизни на гражданке.

Напарница задумчиво огляделась, вспомнила, во что превратил эту квартиру Скворец, расплылась в предвкушающей улыбке, наткнулась взглядом на кредитку, которую я вытащил из кармана, и… отрицательно помотала головой:

— Не возьму! Хватит того, что ты подарил мне этот костюм.

— Ань, включи голову… — потребовал я. — Личная помощница медийной личности моего уровня НЕ МОЖЕТ появляться на публике в шмотье, пошитом на коленке в каком-нибудь Урюпинске. Бюджета, выделенного на это дело Вяземским, хватит на пару комплектов кружевного белья. А у меня есть и возможность, и желание оплатить все то, что НЕОБХОДИМО. Поэтому все то, что будет носиться дома, в спортзале и во время обычных выездов в город, ты приобретешь на свой вкус и за свои деньги. А РАБОЧУЮ УНИФОРМУ — под руководством Татьяны и за мой счет. Вопросы?

— Тиран! Изверг!! Самодур!!! — чуточку повозмущалась она, а потом перестала валять дурака: — Как ты себе представляешь это самое руководство?

Я пожал плечами:

— Возьмешь мой телефон, спишешься с Голиковой прямо из дома, опишешь проблему и узнаешь, куда ехать. Пока будешь добираться до нужного магазина, она перешлет тебе артикулы костюмов, платьев и всего того, что нужно будет примерить. И тебе останется только отправлять ей мини-видеоролики, демонстрирующие тебя в том или ином наряде. Да, процесс получится не быстрым, зато качественным. Вон, глянь на свое отражение — в костюме, который она подобрала и заказала, ты выглядишь на миллион долларов!

Росянка куснула себя за нижнюю губу и включила стесняшку. По моим ощущениям, ни разу не играя:

— Но ведь я ей не подруга и даже не знакомая!

— Достаточно того, что она тебя уважает.

— За что⁈ Она меня ни разу не видела! Кроме того, я — женщина, постоянно тусуюсь рядом с тобой, а зна-…

— Так, стоп!!! — сообразив, куда ее понесло, рявкнул я. А когда блонда заткнулась, подошел к ней, присел на корточки и уставился в глаза: — Ревности можешь не бояться. Точно так же, как высокомерия, снисходительности, насмешек и тэдэ — эта личность оценивает поступки и отношение к тем, кто ей близок, а не внешность, уровень достатка и тому подобную хрень. В общем, переставай дергаться — я сейчас покажу, как ей писать, и помогу сделать самый первый шаг…

…Я провалялся в джакузи почти два часа. Лежал с закрытыми глазами, рвал себе душу воспоминаниями из счастливого прошлого и пытался хоть как-то смириться с тем, что вернуться в то время уже не удастся. Получалось откровенно так себе, но в какой-то момент боль стала казаться терпимее, и я заставил себя пройтись по квартире. С остановками чуть ли не на каждом шагу и долгими зависаниями.

Это издевательство над собой-любимым тоже не прошло даром — ближе к концу обхода я смог открыть гардероб, прикоснуться к нарядам Настены и не таращить глаза, чтобы удержать наворачивающиеся слезы. А в начале четвертого дня собрался с духом, перетащил все женские вещи в подсобку и запер. От греха подальше. Да, после этого квартира стала ощущаться какой-то не такой, зато я почти перестал дергаться. И даже вспомнил о том, что последний раз ел в аэропорту.

К этому времени на часах натикало семь с четвертью вечера, поэтому я заглянул в холодильник, не обнаружил в нем ничего съедобного, и решил заняться пополнением запаса продуктов. Этим делом занимался аж до восьми. Из-за отсутствия телефона воспользовавшись ноутом. А через четверть часа после отправки последнего заказа встретил первый дрон службы доставки сети магазинов «Изобилие».

Беготня между балконом и кухней быстро надоела, зато холодильник забился под завязку, а на столе появилось полтора десятка контейнеров с логотипом еще одной сетевой структуры — ресторанов «Гурман». К этому времени желание есть трансформировалось в желание жрать, и я отправился в квартиру… хм… уже не Настены и Джинг, а Кречета и Триггера. Выяснять, куда запропастились засланцы.

Ответ снайпера, вконец одуревшего от безделья, обнадежил — по его словам, «шопоголики» звонили в четверть девятого сообщить, что скоро будут дома.

«Скоро» вылилось в двадцать минут ожидания, но я не роптал — утащив «Мишу» к себе, распотрошил контейнер с бастурмой и суджуком, вооружился литровой упаковкой вишневого сока и принялся «разминаться». А «Костю и Анечку», ввалившихся в квартиру нагруженными, как вьючные лошади, даже не пожурил — отправил переодеваться в домашнее, мыть руки и все такое.

Следующие полчаса мы уничтожали обед, перешедший в ужин — умяли по тарелке очень неплохого гуляша и по двойной порции нежнейшего каре ягненка, заполировали все это зеленью, сырным ассорти и свежевыжатыми соками, а потом сытно отвалились от стола и осоловело переглянулись.

— Неплохо… — удовлетворенно заключил Триггер. — Но с таким питанием и без тренировок я за две недели превращусь в Колобка!

— Тренироваться начнем завтра с утра. Подъема в шесть утра и пробежки по району не обещаю — лишний раз светить личико перед прохожими и камерами мне как-то не улыбается — но с девяти до двух и с четырех до восьми сможете отрываться в очень хорошем спортивном комплексе. По своему плану и не задуряясь мыслями обо мне.

— Помним-помним — для тебя, буржуя, там выделено целое крыло! — хохотнул Кречет, которого надо было привыкать называть Костей.

— А кому сейчас легко? — усмехнулся я.

— И не говори! — подхватила Росянка. — Я сегодня просто извелась…

— Кто извелась, ты⁈ — перебил ее «Костя». — Ты мерила все подряд, крутилась перед каждым зеркалом, покупала все, на что падал взгляд, и тащилась от удовольствия, а я проклинал свое везение, монетку, упавшую не орлом, а решкой, и Мишку, балдеющего дома!!!

Мы с Триггером рассмеялись, а Анечка, обозвав Кречета страдальцем, все-таки закончила свою мысль:

— В костюмах и платьях, которые мне пришлось купить…

— «Пришлось»⁈ Бедняжечка!!!

—…спрятать нормальное оружие просто нереально! А ходить с пилкой для ногтей вместо пистолета, нескольких гранат, боевых ножей и всего остального железа я не привыкла!!!

— Твоя задача — убивать злоумышленников глубиной декольте, высотой выреза и прозрачностью ткани на… — начал, было, Костя, но схлопотал убийственный подзатыльник и грохнулся на пол вместе со стулом. Впрочем, веселиться так и не перестал: — Я, конечно, рискую погибнуть смертью храбрых, но молчать просто не могу: Анютка, ты недооцениваешь поражающей способности женской красоты! Даже я, знающий тебя далеко не первую неделю, не контролировал собственное слюноотделение все время, пока ты примеряла летние сарафанчики, футболочки в обтяжечку, шортики и юбочки, больше похожие на пояса. А про реакцию на тебя в коктейльных платьях стесняюсь говорить…

— Ох, кто-то у меня сейчас договорится… — нехорошо прищурившись, процедила Росянка. И ведь не обманула — буквально минуты через три мужики позорно ретировались во вторую квартиру, клятвенно пообещав не появляться в поле зрения озверевшей «Анечки» как минимум до следующего утра! Я, как личность, не принимавшая участия в травле, был помилован. И премирован возможностью убрать со стола. А сама «жертва», стянув с тарелки последние три куска сыра сулугуни, отправилась успокаиваться в ванную.

Как ни странно, успокаивалась не так уж и долго — заявилась ко мне в спальню от силы минут через двадцать в новом махровом халатике, завалилась на свободную половину кровати, подперла голову ладонью и продолжила прерванный разговор:

— Спрятать оружие в костюмах и платьях, которые для меня подобрала твоя Татьяна, я не смогу на самом деле — они сидят, как вторая кожа, и любая лишняя неровность будет бросаться в глаза!

— Ань, на случай возникновения действительно опасных ситуаций у нас есть Миша и Костя. А с любителем повыпендриваться или помахать кулаками как-нибудь справимся в четыре руки, четыре ноги и два комплекта локтей с коленями.

Она расфокусировала взгляд, видимо, представив описанную картинку, слабо улыбнулась и продолжила жаловаться:

— Это еще не все: спорить с твоей подружкой оказалось абсолютно бесполезно, поэтому я потратила сумму, от которой меня до сих пор трясет!

Я заинтересованно выгнул бровь, потянулся к телефону, открыл банк-клиент, проглядел последние уведомления и усмехнулся:

— Между нами, девочками, говоря, ты уложилась приблизительно в треть бюджета, который я был готов потратить на твой внешний вид!

— Таня мне написала приблизительно то же самое. Вернее, заявила, что каждый поход по магазинам с подругами тебе обходился существенно дороже. А еще потребовала, чтобы я в ближайшие дни съездила в ее косметический салон и прошла целую кучу процедур!!!

— И что? — не понял я, а когда девушка залилась румянцем, успокаивающе махнул рукой: — Ань, поверь на слово, тебе понравится. Само собой, не сам процесс, а конечный результат. Так что напиши Голиковой и попроси забить за тобой ближайшее свободное «окно».

— Ты ведь не шутишь, правда? — после небольшой паузы спросила она.

Я отрицательно помотал головой и протянул ей смартфон:

— Моя личная помощница должна выглядеть идеально, так что не тормози!

Требование, озвученное тоном, не подразумевающим отказа, заставило девушку сдаться: она вцепилась в девайс, открыла нужную программу, набрала сообщение и, чуточку поколебавшись, отправила. Потом положила трубку перед грудью, спрятала взгляд за ресницами и тяжело вздохнула:

— Знаешь, в детстве, читая сказку «Золушка», я любила представлять себя ее героиней в момент подготовки к балу. Взмах волшебной палочки — и тыква превращается в золоченую карету; второй — мыши из мышеловки перекидываются в шестерку породистых лошадей; третий — толстая и усатая крыса оборачивается в важного кучера и так далее. Но самым счастливым моментом этого действа я считала трансформацию платья, испачканного золой, в роскошный бальный наряд. А сегодня оказалась на место этой дурехи и поняла, что каждый взмах «волшебной палочки» больно бьет по самолюбию.

Я приподнял пальцем ее подбородок и заставил поникшую Росянку посмотреть мне в глаза:

— Скажи ты «имеет свою цену», и я бы обиделся. А так дам возможность посмотреть на сложившуюся ситуацию с моей стороны. Задумайся: с середины мая по сегодняшний день ты мною фактически живешь: помогаешь готовиться к будущим боям и нарабатывать необходимые навыки в тирах, на всевозможных полигонах и в ВДК ; вбиваешь в меня теоретические дисциплины; обеспечиваешь языковой практикой; не даешь хандрить и так далее. В моей системе координат такое отношение называется заботой. Даже без учета «веселенькой» пробежки по тайге на одной здоровой ноге. Вот и я забочусь так, как могу. Причем не через силу, а в удовольствие и в меру своих возможностей. А они не лучше и не хуже, а просто отличаются от твоих. Дальше объяснять?

Росянка как-то странно хмыкнула, вцепилась в телефон, секунд десять-пятнадцать ковырялась в последних письмах, а потом открыла одно из них и показала мне:

«Да наплюй ты на эти цифры: самое главное в жизни — ЗАБОТА! Та самая, которая в наше время не в моде. Поэтому держись за Дениса руками и ногами. И береги. Изо всех сил…»

Глава 11

16 августа 2041 г

…Последний тренировочный день двухнедельного цикла стал днем очень непростых разговоров и сюрпризов. Самых разных. Первый сюрприз порадовал — в начале двенадцатого в зал ввалился Грегор Грейси собственной персоной, прилетевший в Москву всего на одни сутки для того, чтобы «повозиться с любимым учеником» и пообщаться с Гориным. Правда, самого момента появления я не заметил — рубился с Алферовым и его ассистентами, постоянно сменявшими друг друга. Так что с мастером «поздоровался» только после того, как среагировал на неожиданную атаку слева-сбоку, поднырнул под оверхенд, «расстрелял» нового противника серией ударов-обозначений по корпусу и скорее почувствовал, чем увидел, что этого можно переводить на канвас! И перевел. Заходом в обе ноги. А потом четверть часа отрывался в полный рост, наслаждаясь возможностью бороться с человеком, обладающим фантастической техникой, невероятным опытом и талантом преподавания!

Итог этого мини-поединка доставил море удовольствия и ему, и мне — Грегор испытал на мне очень навороченную последовательность финтов, которая должна была закончиться удушающим приемом под названием «обратный треугольник», но я с нее ушел. И как-то умудрился поймать тренера на «распятие»!

— Эх, где мои девятнадцать лет… — притворно прокряхтел он, заявил, что стал для меня слишком легким и мелким, «с большим трудом поднялся на ноги» и сжал в объятиях так, что затрещали кости.

Да, его восемьдесят два на сто восемьдесят против моих нынешних девяноста восьми и ста девяноста семи уже не катили. Зато техника и опыт… но об этом я уже говорил. А еще старательно нарабатывал первую и очень добросовестно нарабатывал второй.

Как выяснилось через пару мгновений, бразилец «жаловался» не просто так — он привез с собой родственничка потяжелее и покрупнее. Хотя и не без изъянов:

— Николас талантлив, чудовищно работоспособен и почти так же вынослив, как ты, но при этом скромен, набожен, флегматичен и совершенно не амбициозен! Будь у него хоть капелька желания побеждать — и в нашем клане появился бы новый чемпион мира по джиу-джитсу, но этот парень не приемлет насилия, а БЖЖ занимается «для души».

Слово «набожный», использованное Грегором в описании характера ученика, неприятно царапнуло сознание. Но через пару минут, когда вынужденный перерыв в тренировке, посвященный знакомству с Карлосом Грейси, завершился, я понял, что истовая вера в бога и декларируемый пацифизм прекрасно уживаются с хладнокровием, расчетливостью, лисьим коварством, бойцовским характером и несгибаемой волей. Что, в общем и целом, мне понравилось. А его центнер сухого веса и рост всего на два сантиметра меньше моего были просто песней!

К сожалению, в планах Алферова на первую половину дня борьба отсутствовала, как класс, поэтому с новым ассистентом мы «пересекались» всего два раза по десять минут. Но даже так оценили друг друга по достоинству и прониклись взаимным уважением.

Обеденный перерыв тоже прошел не по плану. Сначала пришлось поучаствовать в переговорах Грегора и Алексея Алексеевича, в которых бразилец убедил нас с Гориным «приютить» Карлоса на пару-тройку месяцев, аргументированно доказав, что спарринг-партнеры такого класса на дороге не валяются. Потом, сломя голову, нестись в зал и разруливать проблемы — «глубоко верующий пацифист», оказавшийся еще и записным бабником, настолько впечатлился статями Росянки, что не ограничился игривыми комплиментами, а попробовал ее приобнять. И пал смертью храбрых, нарвавшись на встречный удар локтем. В смысле, заработал двойной перелом нижней челюсти и, тем самым, поставил жирный крест на планах старшего родственника! В итоге до дому я добрался только в пятом часу, не без труда, но успокоил расстроенную подругу, кое-как перекусил и, толком не переварив схомяченное, поехал на вечернюю тренировку.

На ней удалось поработать только до шести пятнадцати — зал, наконец, почтил визитом генерал-полковник Вяземский, некоторое время понаблюдал за происходящим с мини-трибуны, а потом решил, что отработка боксерского «квадрата», разножки, боковых смещений, боковой раскачки и т. д. на пластиковой «лесенке», расстеленной на полу, это дело несерьезное. Поэтому подозвал меня к себе, предложил присаживаться поудобнее, сдержанно похвалил за добросовестность, спросил, нет ли каких-нибудь проблем, просьб или пожеланий, а потом основательно напряг:

— Как ты, наверное, догадываешься, силовые структуры любой страны стараются контролировать все значимые процессы, происходящие на ее территории, а за крупным криминалом приглядывают особенно тщательно. Мы — не исключение, в смысле, вкладываем в это направление деятельности приличные средства и иногда получаем соответствующий выхлоп. С этим самым выхлопом повезло и сегодня — один из информаторов, работающих в… скажем так, неофициальной структуре, занимающейся оказанием самого широкого спектра криминальных услуг самой состоятельной категории интересантов, сообщил о появлении в их базе данных очень дорогого и очень странного лота с самым обычным адресом некой Голиковой Татьяны Леонидовны. Взломать кодировку лота удалось без особых проблем, так что мы выяснили контактные данные анонима, решившего заработать десять миллионов евро на этой информации, и, конечно же, идентифицировали эту личность.

— И кто этот благодетель? — поиграв желваками, глухо спросил я.

— В саму структуру обратился посредник. Но он в поте лица трудится на некоего Георгия Леонидовича Голикова, являющегося старшим братом твоей подружки. Кстати, по его данным, она проживает в Австрии, в федеральной земле Зальцбург, в городке Фушль-ам-зее на Кирхенштрассе.

— Урод!!! — не удержавшись, выдохнул я и заставил генерала понимающе усмехнуться:

— И еще какой! Но это не отменяет того факта, что девочку надо срочно оттуда вытаскивать. Если она, конечно, прячется именно там.

Я скрипнул зубами, невидящим взглядом уставился в пол и включил голову в режим форсажа, пытаясь сообразить, не может ли все это быть какой-то хитрой подставой. А через пару-тройку секунд услышал насмешливый голос «партнера»:

— Денис, как говорил старина Оккам, не создавай сущностей сверх меры: даже если вынести за скобки наши деловые отношения, обязывающие меня относиться к тебе и твоему окружению с определенным пиететом, то окажется, что твоя подруга уже два с лишним месяца опосредованно работает на благо ССО. Причем с КПД, который даже не снился штатным сотрудникам соответствующего отдела. А значит, эта девушка является ценным ресурсом, который желательно сберечь. Да, выделить бюджет на спасательную операцию я не могу. Зато смогу отправить с тобой ту троицу, с которой ты уже сработался, и обеспечу всесторонней поддержкой на месте. Если — повторю еще раз — этот лот не пустышка.

— Мне надо отправить ей письмо… — решившись, заявил я, дождался разрешающего кивка и сорвался с места. Пролетел мимо Алферова, что-то сосредоточенно объяснявшего Тихону, подбежал к гимнастической скамейке, на которой восседала отзанимавшаяся Росянка, пожал плечами в ответ на ее встревоженный взгляд, схватил телефон и отправил по назначению сообщение из одного вопроса. Потом развернулся на месте, более-менее спокойно вернулся к генералу, сел и озвучил мысль, которая пришла по дороге: — Для визита в Евросоюз нужна виза. У меня проставлена годовая — Горин постарался еще в январе. А у ребят их, наверняка, нет.

— Ты недооцениваешь родную контору… — довольно ухмыльнулся генерал. — Люди, приставленные к спортсмену такого уровня, как ты, не могут быть невыездными. Так что на твоем месте я бы не забивал голову ерундой, а обратился бы к Горину с просьбой воспользоваться его бизнес-джетом. Чтобы не привязываться к расписанию и минимизировать время пребывания в Австрии…

…Всестороннюю поддержку, обещанную Вяземским, нам начали оказывать еще в аэропорту. Как только мы вышли в зал прилета, в Триггера впоролся пухленький, щекастенький и крайне неуклюжий подросток лет пятнадцати, рухнул на задницу, покраснел до корней волос, униженно пролепетал что-то на немецком и с большим трудом вернул свою тушку в вертикальное положение. Все это было проделано настолько естественно и непринужденно, что я не сразу понял, с какого такого перепугу «Мишаня» плавно изменил направление движения и повел нас на паркинг.

Машинка, ключи от которой ему незаметно передал мальчишка, сначала разочаровала — по сравнению с «Геликом» и «Крузаками», на которых я катался последний год, видавший виды минивэн «Фольксваген» выглядел неказисто. Однако на трассе продемонстрировал довольно резкий нрав. Кроме того, в нем обнаружилось целое море сюрпризов: программное обеспечение, показывающее на экране информационно-развлекательного центра дорожные камеры и полицейские дроны в режиме реального времени, система изменения цвета кузова и тонировки стекол «Хамелеон», сопряженная с устройством автоматической смены номеров на три слота, и четыре новеньких «Глока-58». С кобурами скрытого ношения, запасными магазинами, глушителями и, что самое главное, официальными разрешениями на право ношения этого оружия! Вполне возможно, что последние были из категории «до первого поста», но в тихой и благополучной Австрии этого хватало за глаза.

Двадцать с лишним километров до Фушль-ам-зее преодолели минут за двадцать пять, ни разу не проигнорировав дорожные знаки и не нарушив скоростной режим, зато разок остановившись для смены водителя и внешнего вида средства передвижения. Въехав в засыпающий городок, прокатились по Вольфгангзе-штрассе до поворота на Кирхенштрассе, полюбовались на невзрачную церквушку и свернули в переулок перед рестораном «Жакоб». Я, как самый криворукий, остался за рулем, Росянка с Кречетом изобразили слегка поддатую пару и, выбравшись наружу, начали спорить, завалиться им в «Жакоб» или прогуляться до «Королевской пиццы» на Обердорфштрассе, а Триггер деловито надвинул на глаза бейсболку и растворился в темноте.

Ожидание условного сигнала от последнего показалось мне вечностью. Но оно все-таки прилетело, и я, почувствовав характерную вибрацию часов, начал шевелиться — разблокировал экран смартфона, добавил к заранее написанному сообщению описание нашего минивэна и ткнул курсором в пиктограмму отправки. Закончив, завел двигатель, неторопливо развернул «Фольксваген» мордой к дороге, опустил боковое стекло и принял участие в дискуссии — заявил, что прогуляться до пиццерии, конечно, можно, но возвращаться к машине сытыми будет лениво. Соответственно, имеет смысл проехаться.

Анечка, отказывавшаяся питаться «в какой-то дыре», сделала еще одну попытку уговорить спутника нормально отдохнуть, но он уперся рогом. Так что следующие пару минут они ожесточенно грызлись. Потом скаредность, наконец, победила расточительность, и недовольная девица, тряхнув огненно-рыжими кудряшками, в сердцах сдвинула в сторону широченную дверь. В тот самый момент, когда к машине подошли Танька с Лерой. В домашних футболках, джинсовых шортах и резиновых шлепках на босу ногу, с волосами, собранными в простенькие «хвосты», и с одним-единственным рюкзачком, завернутым в ветровку.

При виде их встревоженных и чуть осунувшихся лиц у меня оборвалось сердце. Но раскисать во время их вывоза из страны было бы идиотизмом, поэтому я сосредоточился на действиях «Яровитов» — оценил легкость, с которой Росянка впорхнула в салон следом за ними, проследил за последними тактами игры ее «ухажера», и тронул машину с места.

Триггера, вывернувшего наизнанку ветровку с бейсболкой и косившего под автостопщика, подобрали метров через пятьдесят, напротив автобусной остановки. Потом выехали на пустую Вольфгангзе-штрассе, плавно набрали скорость и начали знакомиться. Вернее, начал. Я. Чтобы помочь подругам расслабиться. Но сбить Татьяну с мысли оказалось нереально:

— Денис, как я понимаю, требование в темпе собраться в тайне от своих и ни за что не выходить на улицу до получения твоего сообщения, появление рядом с нашим домом кроссовера «БМВ» и небольшое побоище, устроенное одним из вас — это звенья одной цепи?

— Первые три пункта — однозначно. А про побоище даже не слышал.

— Были там подозрительные мальчики… — флегматично завил снайпер. — Сидели в машине тихо, как мыши. А при появлении девушек вдруг не на шутку возбудились и рванули вдогонку. Пришлось успокоить…

— УС-покоить или у-покоить? — уточнила неугомонная блоггерша, на что получила честный-пречестный ответ:

— Ну, неужели мы похожи на тех, кто может ни за что ни про что кого-нибудь упокоить?

— Как две капли воды!

— Э-э-эх… — хором вздохнули клоуны, а Триггер изволил расколоться:

— Я их только вырубил. Рукояткой пистолета. А еще забрал телефоны и порезал резину. Чтобы не дергались, когда очнутся.

— А ты в нас сомневалась! — хохотнул я и начал процесс представления заново: — Любителя успокаивать подозрительных мальчиков зовут Михаилом. Жадину-говядину, отказавшуюся сводить девушку в ресторан — Костей. А с жертвой его жадности ты уже виртуально знакома. Правда, на ней сейчас парик, во рту специальные накладки и так далее, но душа — та же.

— А нас, что, представлять не требуется? — сварливо поинтересовалась Голикова.

— Если честно, то весь перелет от Москвы до Зальцбурга мы слышали только ваши имена и смотрели только ваши фотографии! — погнал снайпер. — Чтобы ненароком не пройти мимо или не перепутать с какими-нибудь приезжими красотками, решившими отдохнуть на этом милом озере.

— Пффф! Таких, как мы, только она да я!!! — притворно возмутилась блоггерша, потом покосилась на Леру и пихнула ее локтем в бок: — Рыжик, расслабься — если мы с Денисом и компанией, значит, все будет в порядке.

— Расслаблюсь в самолете. Наверное… — буркнула та, почувствовала, что получилось грубовато, и заставила себя улыбнуться.

— Денис, харе пялиться в зеркало заднего вида: твое дело — следить за дорогой и везти нас в аэропорт! — грозно рявкнула Татьяна, поймала мой взгляд и игрой мимических мышц показала, что ее подруга дошла до ручки.

Я успокаивающе опустил и поднял веки, затем напомнил девчонкам о необходимости привести свою внешность в соответствие с фотографиями в тех паспортах, по которым они въехали в Евросоюз, и сосредоточился на управлении. Тем более, что до Зальцбурга было уже недалеко, и машин на трассе стало заметно больше…

…Рыжова изображала перетянутую струну до момента отрыва самолета от бетонки. Потом разжала кулаки, расслабила побелевшие пальцы и виновато призналась, что сильно устала от постоянной нервотрепки. Росянка, терпеливо дожидавшаяся этого момента, тут же нарисовалась рядом и протянула бокал с шампанским, а я не позволил отказаться.

Пригубила. Распробовала. Похвалила. Затем огляделась по сторонам, узнала обстановку и хихикнула:

— Блин, это же «Гольфстрим» Алексея Алексеевича! Откуда тут может оказаться плохое шампанское⁈

Мужики задумчиво переглянулись, отобрали у Ани бутылку, сгоняли к бару за бокалами, попадали в свои кресла занялись дегустацией. С чувством, с толком и с расстановкой. А Голикова, с момента высадки из машины не отходившая от меня ни на шаг, потребовала объяснений. Вот я и рассказал. Все, что знал. И высказал предположение, что ее слил кто-то из оставшихся охранников.

— Чувствую себя мафиозо… — дождавшись завершения повествования, криво усмехнулась она. — И даже боюсь думать о визите в парикмахерскую — вдруг десять миллионов евро платят не только за голову, но и за прическу?

— Говорили мне подружки, что мужики ведутся на длинные волосы, а я, дура, стригусь чуть ли не налысо! — в унисон ей продолжила Росянка. — Слушайся я их советов, глядишь, стоила бы сейчас хотя бы пять. В смысле, миллионов. В смысле, евро!

— О чем вы, девчонки? Какие, нафиг, миллионы — вы для меня бесценны!

— Во, мужик!!! — наставительно подняла палец Рыжова. — Причем настоящий. А вы…

— Мы исправимся! Вернее, уже исправились!!! Верно, Ань⁈ — мгновенно «разволновалась» Танька и, кося на Росянку, молитвенно сложила руки перед грудью, обтянутой простенькой синей футболкой с каким-то абстрактным рисунком.

Напарница отзеркалила ее жест и даже состроила соответствующую моську. Правда, развлекалась буквально секунд пять. А потом услышала следующий вопрос Голиковой и посерьезнела:

— Слушай, Денис, а что мы будем делать с Жориком? Ведь этот уродец не успокоится.

— А за что он на тебя взъелся-то? — спросил я.

Девушка презрительно фыркнула:

— После гибели папы оказалось, что почти все деньги он вкладывал в развитие бизнеса, а те немногие активы, которые можно было безболезненно вытащить из более-менее стабильных проектов, ушли на войну с Разумовским. Мой старший братец, привыкший к жизни на широкую ногу, имел глупость заявиться в банк поддатым, собрать членов правления и устроить форменную истерику. Деньги на организацию похорон по высшему разряду он все-таки получил. Само собой, не просто так, а подписав «какие-то бумажки». Потом загулял. На сэкономленное. Заехал в банк еще пару-тройку раз. Все по той же схеме. А через какое-то время ему начали мстить. Сначала сообщили, что, по сведениям из достоверных источников, Центробанк готовит отзыв нашей лицензии, запросили денег на решение вопроса и взяли акциями. Потом организовали наезд налоговой и отжали еще какую-то долю. А он продолжал строить из себя БАНКИРА — устраивать загулы по ресторанам в компании старых друзей и резко объявившихся новых, снимать круизные кораблики и кататься по Москве-реке, летать одеваться в Милан и… занимать. Причем не только у членов правления, но и у каких-то мутных личностей, обещавших золотые горы.

— Потом ему срочно потребовались деньги, и он написал тебе… — буркнул я, уже догадываясь, что было дальше.

— Ну да! — кивнула она. — Я же, дура, по первому слову отправила на организацию похорон сумму, на которую можно было купить половину Ваганьковского кладбища! Вот он и решил, что отдала не последнее, а значит, должна продолжать делиться. Ибо «папино наследие требует ежедневной поддержки…»

— Дальше есть варианты… — вступила в разговор Росянка. — Но на мой взгляд, самым вероятным кажется тот, в котором начальник охраны Георгия решил поучаствовать в веселом разделе пирога, поэтому сообщил хозяину, что к нему регулярно подкатывали разные мутные личности с предложениями приобрести адрес неблагодарной сестры за очень большие деньги. Но найти этих личностей в августе оказалось невозможно…

— А желание заработать крепло с каждым днем… — продолжил я.

— И они с братиком, посовещавшись, решили выставить предложение на ресурс, которым не могут не пользоваться все потенциальные покупатели… — закончила Татьяна. После чего напомнила, с чего начала этот разговор: — Жорик изображал желание учиться банковскому делу только в присутствии папы, а на деловые встречи мотался только для того, чтобы через него познакомиться с людьми, имеющими реальный вес и связи. Шансы на то, что он сумеет перехватить бразды правления банком «TDS», равны нулю; часть побочных проектов у него уже отжали, а на создание чего-то своего не хватит мозгов. Таким образом, чем беспросветнее будет становиться его нужда, тем сильнее станет желание наложить лапу на мои накопления.

— Протянет — отломаем! — твердо сказал я, почувствовал, что этого аргумента недостаточно, и перешел к конкретике. Той, которую мог гарантировать на тот момент: — Ближайшие двое суток мы будем загружены по самое не могу. Причем не в Москве, а на базе. Вернемся в понедельник утром, поселимся у меня дома, войдем в рабочий режим и подключим кое-какие связи.

— Так, стоп, на базе⁈ На той, на которой ты служишь⁈ — хором воскликнули девчонки. — Она же секретная!!!

Я утвердительно кивнул:

— Для внештатных сотрудниц Службы Специальных Операций сделали исключение. Правда, придется потерпеть кое-какие неудобства…

…При виде служебного «Крузака» девчонки одинаково потемнели взглядом и старательно изобразили интерес. Узнав, что военный тюнинг куда интереснее и многограннее гражданского, заставили себя перестать рвать душу воспоминаниями о счастливом прошлом и вскоре заинтересовались по-настоящему. Поэтому забрались на заднее сидение и на какое-то время забыли обо всем на свете — потрогали стекла, внешне ничем не отличающиеся от обычных, проверили, насколько хорошо закреплены внутренние держатели для оружия, заглянули назад, видимо, надеясь увидеть там как минимум, гранатомет и, конечно же, прислушались к звуку двигателя после того, как Кречет его завел.

Приемистость и плавность хода оценили в девять баллов из пяти возможных, заявив, что наши «Гелики» все равно были круче хотя бы за счет сумасшедшей аэрографии.

— А почему «наши» и «были»? — спросил я. — Твой-то жив.

— Держи карман шире: Жорик продал и его, и Леркин паркетник. Вернее, отдал задешево, для последующей переправки куда-то в Среднюю Азию, так как они были без документов.

— Фигня, купим такие же.

Как ни странно, девчонки отрицательно помотали головами, а потом Рыжова объяснила, что они имели в виду. Что интересно, ожив в мгновение ока и превратившись в ту самую адреналиновую маньячку, которая в далеком феврале добавляла перчинки нашей и без того отвязной компании:

— Не, такие же не надо — мы решили брать «Уничтожители »! Заказать с заводским тюнингом по самой верхней планке, добавить все возможные армейские примочки, а затем разрисовать!!!

Увы, вспышка активности Лерки закончилась так же резко, как началась, и я, почувствовав, как обрывается сердце, помог ей заполнить пустоту в душе:

— Отличная идея! Займешься ее воплощением в жизнь сразу после того, как вернемся в Москву. Только, боюсь, возникнет проблема с машиноместами.

— Не возникнет! — возразила Таня. — Я продала свою квартиру. До того, как до нее добрался братик. Поэтому приобрету твою вторую вместе парой лишних мест в гараже. Или, как вариант, договорюсь о равнозначном обмене с каким-нибудь соседом по этажу.

— Вот это, я понимаю, планы! — добродушно хохотнул Кречет. — А мы с тобой, Мишаня, мечтаем о ящике холодного пива и, в самом крутом случае, об отпусках.

— Ты скромненько умолчал о бабах! — съязвила Росянка. — Впрочем, о чем это я? Вы всегда о них думаете!

Мужики притворно обиделись и продолжили валять дурака, отвлекая моих девчонок от мыслей о неустроенном настоящем и плохо прогнозируемом будущем. В процессе понимали друг друга с полувзгляда и работали, как часы. Поэтому к моменту, когда «Крузак» вылетел на бетонку аэродрома и понесся к нашему Илу, в салоне стоял такой ржач, что не передать словами.

Реакция Тани и Леры на военно-транспортный самолет тоже повеселила — сбоку и сзади, они заявили, что это, конечно, не бизнес-джет, но смотрится тоже ничего. И «обидели» нас до глубины души:

— Зато у него море плюсов, до которым этой мелочи еще расти и расти!

— Например?

— Сейчас увидите! — хором пообещали мы, а меньше, чем через минуту заехали по рампе и вырубили движок: — В этом «милитари-джет» можно заезжать прямо на тачке. И выезжать в месте назначения. Не тратя время на поиск и оплату трансфера.

— Прикольно! — признала Голикова, а Рыжова согласно кивнула и поинтересовалась, нельзя ли пройтись по грузовому отсеку и осмотреться.

Триггер, только-только выбравшийся из салона, чтобы зафиксировать машину специальными крепежами, нахмурился, задумчиво оглядел ту часть Лерки, которую было видно с его положения, и сокрушенно вздохнул:

— Боюсь, что, увидев тебя, борттехник повесится на шнурках от собственных ботинок!

— Ну и хрен с ним! — перебил его Триггер. — Борттехников в армии дофига, а до следующей возможности полюбоваться настолько красивой девушкой мы с тобой можем и не дожить!

— Девушки, они такие… — вспомнив вечернее шоу, вздохнул я, заметил, что Танька грозно сдвинула брови к переносице, и объяснился: — Вчера утром хорошо знакомый вам Грегор привез мне нового ассистента. Скромного, набожного, флегматичного и совершенно не амбициозного. Увы, договориться о сроках использования этого чуда в тренировочном процессе было не суждено: как только Грейси, Горин и я добрались до переговорной, к нам принесся Тихон и сообщил, что флегматик сломался!

— В смысле? — не поняла Рыжая.

— Ну-у-у, он сделал Анечке не очень удачный комплимент, попытался ее приобнять, и как-то неудачно.

— Нарвался на локоть, заработал двойной перелом челюсти и быстренько укатил в туман. В смысле, в какую-то там больницу… — добавил Костя.

Девчонки расхохотались, а потом Танька состроила деловое лицо и поправила пальцем воображаемые очки:

— Надо попросить Грегора привозить ассистентов попрочнее. А то одноразовые модели не для России…

…К просьбе Кречета сложить всю имеющуюся электронику в спецконтейнер, спрятанный под передним пассажирским сидением, девчонки выполнили с размахом, засунув туда всю сумку, оба телефона и часы. Правда, потом чертыхнулись и ненадолго вытащили сумку обратно. Чтобы достать расчески, без которых приводить себя в порядок было нельзя.

В качестве зеркал использовали боковые стекла, благо тонировка давала очень неплохое отражение. И, конечно же, расстроились — несколько часов, проведенные на заднем сидении вчетвером, нанесли непоправимый ущерб всем трем летним платьицам, приобретенным в одном из бутиков Внуково-три! Да-да, Росянка тоже приоделась, решив убить все население базы не только эпатажной прической и результатами семичасового(!) пребывания в косметическом салоне, но и комплектом шмотья в стиле «Плотоядный Цветок на отдыхе».

Кстати, увидев девчонок в платьицах одного стиля, в босоножках на высоченных платформах и в зеркальных солнечных очках, я заявил, что для полноты образов не хватает кобуры с «Глоком» на правом бедре, метательного ножа на левом запястье и какого-нибудь брутального пистолета-пулемета, заброшенного на плечо. За что был заклеймен «солдафоном, зацикленным на одном оружии, и ничего не понимающим в изысках Высокой Моды»!

В изысках высокой моды я действительно ничего не понимал, но нисколько из-за этого не расстраивался — мне вполне хватало возможности мысленно ухохатываться с Триггера и Кречета, захлебывающихся слюной.

Веселился даже в подземном тоннеле, так как несчастные мужики всю дорогу жили в панорамном зеркале заднего вида. А когда мы, наконец, припарковали машину на штатном месте и выбрались в коридор, приготовился к шоу повеселее. И оно не заставило себя ждать — на полпути к кабинету Валета на нас бросились из засады Анжела, Гюрза и Мадонна, построили девчонок в одну шеренгу и выпали в осадок. А потом чуть не задушили меня, требуя взять в гарем, в штатные любовницы или содержанки, но организовать и им такую же красоту. При этом Триггера, сдуру попытавшегося напомнить, что «Змейка» уже замужем, а я, вроде как, не мусульманин, заткнули легким подзатыльником и заявили, что в этом деле главное — обоюдное желание. «То самое, которого у нас предостаточно»!

Оспаривать последнее утверждение я счел неразумным, ибо видел «угрозу» в глазах веселящихся женщин. Поэтому робко напомнил, что нас, собственно, ждет не очень большое, но все-таки начальство и, как ни странно, получил разрешение проследовать дальше. Но с условием, что этот разговор будет продолжен в ближайшее время. И всю оставшуюся часть пути был вынужден доказывать Тане, Лере и Росянке, что не смотрел «на трех нахалок» сальным взглядом, не обнадеживал их двусмысленными намеками и не собираюсь изменять уже имеющемуся гарему с каким-нибудь еще.

В итоге желание написать напарнице «Спасибо» осуществил только в приемной Валета, в то время, когда выглянувший командир поздоровался с мужиками и Росянкой, тут же отпустил их отдыхать и пригласил нас к себе в кабинет. А на вопрос напарницы «За что⁈» ответил после взаимного представления и расшаркиваний:

«За то, что попросила мужиков и подруг поддержать Таню и Леру…»

«Всегда пожалуйста. Кстати, они такие же цельные, как и ты…»

Пока мы переписывались, командир «Яровита» успел закончить вольные упражнения и перешел к обязательной программе:

— Девушки, вы знаете не хуже меня, что после завершения активной фазы войны между Службой Специальных Операций и Разумовскими коэффициент активности подписчиков официальной странички Дениса начал падать.

— Прошу прощения, что перебиваю, но я бы так не сказала… — перебила его Татьяна. — Сразу после обнародования даты его боя с Кавати Эйдзи, первых выпадов в адрес Чумы со стороны японца и нашего репортажа с тренировки по грепплингу народ стоит на ушах!

— Я поддерживаю все самые значимые темы дискуссий, изредка вбрасываю «конфиденциальную информацию» и могу сказать, что интерес к будущему поединку растет в очень приличном темпе! — добавила Рыжова.

— Валет, в этой компании все свои. И я предлагаю рубить правду-матку! — заявил я.

Предложение было принято в лет, так что следующая часть монолога расставила все на свои места:

— Вышестоящее командование поставило нам создать иллюзию того, что подготовка к бою со Вспышкой идет по остаточному принципу из-за сверхвысокой загрузки Чума боевой подготовкой и командировками. Поэтому принято решение совместить приятное с полезным и отснять цикл мини-передач о реалиях службы в одном из самых боевых спецподразделений России. Все необходимое оборудование уже закуплено и доставлено на базу, а актеров первого, второго и далее плана у меня вагон и маленькая тележка.

— Отличная идея! — дождавшись первой же паузы, цинично усмехнулась Голикова. — С одной стороны, привлечет внимание призывников к армии и мотивирует наиболее подготовленных проситься не абы куда, а к вам, а с другой позволит задрать коэффициенты на ставках до беспредела! Что нас однозначно порадует. Кстати, у меня появилось предложение.

— Я вас внимательно слушаю…

— Что, если числу, эдак, к пятнадцатому сентября выложить репортаж с очередной спецоперации любой направленности и любого уровня сложности? Ведь для любого спортивного аналитика, равно, как и для тренерского штаба Кавати Эйдзи эта новость вызовет однозначную цепочку ассоциаций типа «Раз сегодня он куда-то летал, значит, как минимум двое суток готовился именно к этому штурму/захвату и тэдэ, а после возвращения день-два валялся в ауте или пытался снова настроиться на тренировочный процесс»!

— Татьяна Леонидовна, вы бы не хотели поработать в аналитическом отделе службы? То, что вы выдаете сходу, наши парни вымучивают сутками.

— Боюсь, что с планированием боевых операций возникнет обратная проблема — ваши парни будут щелкать задачи, как орешки, а я буду ломать голову даже не сутками, а неделями!

— Этот отдел решает самые разные задачи… — попробовал настоять Валет и получил более понятный вариант того же ответа:

— Давайте остановимся на самом тактичном варианте «Я подумаю».

— Что ж, принимается! — без тени раздражения подытожил он, а потом перешел к самой скучной рутине — довел до девчонок основные правила поведения на спецобъекте, попросил поставить автографы под кучей подписок о неразглашении, объяснил, с какими вопросами лучше не обращаться к его подчиненным, предложил несколько условий проживания и так далее. В общем, загрузил по полной программе. А в двенадцать с четвертью по местному времени удовлетворенно развел руками:

— На этом все. Съемки первой мини-передачи начнем в семнадцать ноль-ноль, а сейчас рекомендую сходить в столовую, как следует поесть, а потом хорошенечко отдохнуть. Вопросы?

— У меня. Один. Я бы хотела ознакомиться с концепцией этой передачи. Чтобы иметь время и возможность внести коррективы, если таковые понадобятся, до начала работы.

Валет пододвинул к ней армейский планшет, который до этого момента мирно лежал рядом с его левым локтем, а потом выдвинул средний ящик стола и вытащил из него две красные книжечки:

— А это ваши удостоверения внештатных сотрудников аналитического отдела ССО МО РФ. Внутри каждого — вкладыш, информацию с которого желательно выучить наизусть, но использовать только при необходимости…

…К нашему приходу в столовой был полный аншлаг: в ней собрались не только четыре «боевых» взвода, но и большая часть «нахлебников» — контриков, айтишников, инструкторов, преподавателей языков и так далее. Что самое забавное, собрались не просто так — как только мы переступили через порог, вся эта толпа оказалась на ногах, а Катар, главный молчи-молчи, произнес небольшую, но довольно прочувствованную (и моментами очень высокопарную) речь, в которой поблагодарил девчонок за активную жизненную позицию и последовательность в отстаивании своих убеждений, посетовал на то, что в современной России таких «героинь» раз, два и обчелся, а потом аккуратненько намекнул на то, что Родина и ее спецподразделения жутко нуждаются в таких светлых, чистых, а главное, патриотичных личностях. Но выкрик Пожара мне понравился больше:

— Девчонки, вы умнее, злее и бесстрашнее большинства мужиков!

— Слово «злее» я использовал в хорошем смысле! — услышав грозный рык Афины, «испуганно» добавил он под общий хохот. — И имел в виду, что вы неудержимы, справедливы, добры и, конечно же, изумительно красивы! В общем, мы — у ваших ног. Все, кроме вредины Афины, вот.

— За теплые слова огромное спасибо… — мурлыкнула Татьяна, и ляпнула: —…а подкрадываться к ножкам любимых женщин Чумы очень не советую: он куда злее, бесстрашнее и неудержимее нас.

— Ведь красота в мужиках не главное, верно? — «жалобно» добавила Лера.

Тут наша компания и толпа встречающих смешались, но ненадолго — понимая, что мы с дороги и наверняка проголодались, «Яровиты» сделали вид, что приперлись в столовую на ранний обед. Только им ничего не обломалось и после того, как мы насытились — ответив на пару-тройку вопросов самых активных болтунов, Голикова требовательно подняла руку на уровень плеча, дождалась тишины и вздохнула:

— Ребят, нас выдернули из Австрии для выполнения вполне конкретной задачи, поставленной вашим же командованием. До начала запланированного мероприятия остались считанные часы, а мы даже не проглядели общую концепцию. Давайте пообщаемся после того, как задача будет выполнена, ладно?

Что такое «задача, поставленная командованием, 'Яровиты» знали не понаслышке, поэтому мгновенно прекратили пустую болтовню и вернулись к своим столикам. А мы, доев десерт и запив его компотом из смородины, ушли в мой жилой блок, потусили там от силы полчаса и отправились в ВДК. Изучать «натуру» в реале, а не по записи, программировать и крепить к стенам дроны аудио- и видеофиксации, строить и равнять помощников, выделенных Валетом, и, конечно же, перекраивать концепцию к чертовой матери. В итоге без четверти пять дня все подготовительные работы были закончены, и я, объяснив «актерам второго плана», присланным Валетом, их задачу, дал команду готовиться к съемкам. А сам быстренько сгонял в жилой блок, переоделся в камуфляж, натянул разгрузку, повесил шлем на сгиб левой руки, подхватил оружие и рванул обратно.

Вернувшись, покрутился перед Росянкой, получил шутливый вердикт «А ты ниче так, хорошенький!» и заявил девчонкам, что готов к съемкам вступления.

Лера посадила меня на баул, брошенный у стены где-то в середине зоны ожидания «Урагана», а Таня показала на объектив профессиональной камеры на плавающей платформе и врубила «Суфлер», на котором сразу же начался обратный отсчет. Я дождался появления ноля и «устало» улыбнулся:

— Всем доброго времени суток, с вами опять я, Денис Чубаров по прозвищу Чума. Сегодня, для разнообразия, хочу рассказать… если не о приятном, то об интересном. И, как водится, начну издалека. В один из последних приездов в Москву у меня получилось вырваться в ночной клуб «Акинак», в котором я любил отдыхать еще до ухода в армию, и пообщаться со своими фанатами. Вопросы там задавали, как из пулемета, а я успевал отвечать от силы на каждый пятый. Но даже эти ответы частенько получались скомканными из-за катастрофической нехватки времени. Сейчас времени тоже не сказать, чтобы много, но за окном вторая половина дня субботы, и на один полученный вопрос я постараюсь дать довольно подробный ответ. Хотя и по частям. Вопрос состоял из двух половинок и звучал приблизительно так: «Почему вы пошли служить в спецподразделение, и чем служба в нем принципиально отличается от службы, ну, скажем, в ВДВ…» На первую половину вопроса ответить достаточно просто: я родился в семье военных и первые двенадцать лет своей жизни проникался уважением к парням, служба которых абсолютно незаметна для обывателей, но невероятно важна. Желающим уточнить, чем именно, предлагаю ознакомиться с предыдущими роликами на моей страничке, а остальным скажу, что выбора, куда именно проситься, передо мной в принципе не стояло — я знал, ЧТО меня ждет в спецподразделении, и был достаточно хорошо подготовлен для того, чтобы меня не послали лесом…

— Все, снято! — воскликнула Голикова, поставила камеру на паузу, показала кривую линию, по которой мне следовало перемещаться в следующем эпизоде, объяснила тайминг, одарила специальной гарнитурой, синхронизированной с камерой, проверила работу подавителя шума и так далее. Потом заставила перечитать текст и поставила на следующую точку.

Тут я начал с простенькой шутки:

— Итак, я телепортировался на новое место и сейчас начну отвечать на вторую половину вопроса. Как говорят в Войсках Дяди Васи, десантник — три минуты орел, а все остальное время лошадь. И это правда. А мы, бойцы подразделений Службы Специальных Операций Министерства Обороны России, завидуем им черной завистью. Ведь три минуты отдыха под открытым куполом — это непозволительная роскошь: инструктора-садисты грузят нас всегда и везде. Чтобы не быть голословным, покажу вам один из самых гуманных вариантов подобных издевательств. Естественно, не на пальцах, а в многофункциональном аэродинамическом тренажере «Ураган-СУ».

Все общие планы планировалось отснять после завершения основной «линии», а съемки под всевозможными углами для красочных врезок вообще не прекращались, так что я продолжил говорить без какой-либо паузы:

— Как видите, этот тренажер не только существенно больше, но и навороченнее своих гражданских аналогов, что, в общем-то, логично. Но размеры — не главное: сейчас вы понаблюдаете кусочек учебно-тренировочной выброски диверсионно-разведывательной группы в составе шести человек. Но перед тем, как показать вам это занимательное мероприятие, хочу привлечь внимание еще к одному милому нюансику. А точнее, продемонстрировать, как выглядит среднестатистический боец перед выходом из условного самолета. И позволить вам убедиться в том, что он нагружен, как та самая лошадь из поговорки десантуры, но бодро стоит на ногах и готов ко всему на свете! А вот и его боевые товарищи. Да, и их лица скрыты масками, но единственная медийная личность в подразделении — это я. Что иногда мешает. Впрочем, это лирика, а нас ждет проза жизни. Или включение «Урагана».

Десятисекундную паузу, которую на экране «Суфлера» отсчитывал очередной таймер, я спокойно улыбался в объектив. А после того, как увидел нолик, вздохнул:

— По ушам шибает прилично. Даже с включенным шумоподавлением. Поэтому все команды подаются не миганием лампочек и ревом сирены, а мелодичным сигналом, раздающимся в гарнитурах шлемов. Как видите, парни за моей спиной одновременно разворачиваются к «бездне». Увы, это постановочный трюк. На самом деле мы прибегаем сюда в мыле, за считанные мгновения навешиваем на себя нужное снаряжение и без раскачки отправляемся в бездну. Приблизительно вот так. То есть, выстраиваемся в заранее определенный порядок, подходим к самому краю «рампы», проваливаемся вниз и… раскрываем «крылья» вингсьютов. Здесь, в тренажере — для того, чтобы воспарив, долго и упорно выполнять садистские вводные инструкторов и нарабатывать нужные навыки до автоматизма или звездочек перед глазами. А в реальности пролетаем очень плотным строем расстояние зоной точкой выброски и местом, определенным боевой задачей, открываемся над целью и на хорошей скорости заваливаемся в гости к каким-нибудь уродам. В любое время суток, в любую погоду и в любую точку земного шара.

Последняя пауза была совсем коротенькой, так что объяснения я продолжил, по сути, после небольшой заминки:

— Обратили внимание на зазор между выходом из «самолета» и начале маневрирования на вингсьютах? Вот-вот, ложиться на поток, открывать «крылья» и занимать свое место приходится очень быстро. Так что о этот «клин» — из навьюченных лошадок. Которые, закончив это упражнение тогда, когда инструктор даст команду, могут рвануть куда угодно — на полигон, в тире, в глубоководный бассейн или умчаться за многие километры от тренажера. Ну, а гадать о сроках завершения учебно-боевой задачи — дело абсолютно бессмысленное — мы можем одержать условную победу через час, через десять или через двое-трое суток. Или проиграть. Что чревато повтором всего упражнения. Кстати, знаете, что роднит все эти задания? Состояние бойцов после условного финиша, которое очень хорошо описывается словом «Никакие». И это, на мой взгляд, правильно! Ибо редко какие планы выдерживают столкновения с реальностью. А значит, каждый из нас должен быть готов к любым незапланированным сюрпризам. Сегодня на этом все. А в следующий раз я покажу вам какой-нибудь другой кусочек жизни тех парней и девчонок, которые не стоят на защите Родины, а лупят в хвост и в гриву ее врагов. До встречи на моей страничке, ваш Чума…'

Глава 12

2 сентября 2041 г

…Последние сражения Большой Подковерной Войны отгремели в конце августа, а в первый понедельник сентября правительство, удовлетворенное итогами очередного передела Властного Пирога, радостно доложило народу об итогах Великой Победы над преступностью. Само собой, не полной, но все равно очень-очень значимой. Судя по тому, что это мероприятие совместили с торжественным награждением героев, их идейных вдохновителей и тех, кому хватило связей примазаться к Успеху, там, в верхах, решили возглавить то, что не удалось предотвратить. И как-то договорились с фактическими победителями, поэтому в трактовке «для всех» весь сценарий не очень «блиц-», но все-таки «крига », начиная с самого первого слива совершенно секретной информации в сеть через блог Таньки и заканчивая полным уничтожением сотрудников ЧВК «Орион», стал считаться неотъемлемой частью новой стратегии борьбы с криминалом, коррупцией и международным терроризмом! Не знаю, как других, а меня этот «финт ушами» обрадовал до невозможности. Ведь такая трактовка прошедших событий не только убирала Голикову, Рыжову и меня из «зоны риска», но и на какое-то время переводила в категорию «неприкасаемых». Хотя бы из-за того, что нас наградили. В Кремле. Не кто-нибудь, а премьер-министр. Девчонок — медалью ордена «За заслуги перед отечеством» четвертой степени, а меня, видимо, как кавалера Георгиевского Креста, «за особо выдающиеся заслуги перед государством» пожаловали все теми же «Заслугами», но уже орденом. Тоже четвертой степени, но с мечами.

Прекрасно понимая, что все это — лишь малая и видимая часть преференций, отжатых Министром Обороны, Вяземским и Компанией, мы особо не обольщались. В смысле, отыграли порученные роли от и до, толкнув коротенькие и заранее согласованные речи, немного потусовались с намного более важными и заслуженными персонами, а потом технично свалили. И до позднего вечера мотались по кладбища. Навещая девчонок, со дня гибели которых прошло ровно шесть месяцев.

У двух последних, Насти и Джинг, обнаружили Горина — он сидел на скамеечке перед двумя слишком хорошо знакомыми фигурками, изваянными из розового мрамора, не отрываясь, смотрел на правую, и баюкал в руке пустую рюмку. Впрочем, на наше появление отреагировал. Хотя и не сразу — медленно повернул голову, коротко кивнул и встал, чтобы уступить место Тане и Лере.

Пока мы мысленно разговаривали с подругами, угрюмо молчал. Потом отказался от приглашения в гости, заявив, что в девять вечера должен встретить партнеров, прилетающих из Пекина. А где-то на половине пути к машинам спохватился, вытащил из внутреннего кармана пиджака совсем небольшой конверт и протянул мне:

— Таскаю с прошлой недели, но все никак не отдам.

— А что это? — чисто из вежливости поинтересовался я, так как мыслями все еще пребывал в прошлом.

— Флешка и кредитка. На первой — опись имущества твоего бывшего менеджера на момент его смерти, отчет о ходе и результатах тяжбы с теткой Комлева, заключение суда, сканы договоров на продажу его квартир и тэдэ. А на второй — твоя до-…

— Так, стоп, какая, нафиг, доля⁈ — пусть не сразу, но все-таки сообразив, о чем идет речь, возмущенно воскликнул я, но продолжить свою мысль не успел — Алексей Алексеевич внезапно разозлился и рявкнул на половину кладбища:

— Та, которую этот урод заработал на тебе, твоей крови и твоем поте!!!

— Да, но…

— Денис, его тетку никто не грабил — того, что перепало ей, хватит на пару безбедных жизней. Но грабить тебя я не позволю ни ей, ни кому-либо другому!

«Система» подтвердила, как минимум, искренность его намерений, так что я заткнулся, скрипнул зубами и поблагодарил. А когда заикнулся о его доле, чуть не схлопотал по лицу:

— Это. Твои. Деньги. За вычетом налогов, оплаты судебных издержек, трудов юристов, маклеров и тэдэ. А я просто помог их получить…

Я извинился, убрал конверт в карман и был вынужден ответить на звонок Вяземского. Доложил, где нахожусь, ответил на вопрос «С кем?» и получил приказ бросать все дела и рулить к в контору. Вместе с девчонками. И требование поднять обеих к нему в кабинет.

Прощание с Гориным, который торопился не меньше нас, не затянулось. Поэтому мы и Росянка, все время пребывания на кладбище следовавшая за нами на небольшом расстоянии, забрались в «Крузак», выехали на Сергея Макеева и через пару минут догнали неприметную «Бэху» Триггера и Кречета, стартовавших чуть раньше нас. Тем временем Таня, исполнявшая обязанности штурмана, успела вбить в навигатор нужный адрес и выбрать наименее загруженный маршрут. Так что я обогнал тачку «Яровитов», чуть-чуть поддал газку и сосредоточился на вождении. А через каких-то восемнадцать минут, уже подъезжая к въезду на подземный паркинг, услышал с заднего сидения недовольный вздох Рыжовой:

— Общая база данных на все полицейские дроны действует на нервы: мы каждый раз обламываем один-единственный, а все остальные, получив результаты проверки идентификатора машины-нарушителя, включают игнор! Нет, чтобы догонять, зависать, включать «люстру», а потом заваливаться в красивый, но грустный вираж⁈

— А больше всего ты, наверное, мечтаешь о сбое… — хохотнула Аня. — Чтобы на нас пикировали целые стаи дронов и палили стопперами, Денис уворачивался, а ты отстреливалась из АМБ-шки?

— Нет, о таком не мечтала. Но было бы круто! — честно призналась наша доморощенная экстремалка, которая большую часть второго визита на базу «Яровитов» провела в тирах, на полигонах и в УТТ «Город», сожгла неслабую горку патронов, заработала синяк во все правое плечо, но так стрельбой и не наелась.

На тему войны с дронами бредили всю дорогу до приемной Вяземского. Там поздоровались с Чумовой Красоткой и были препровождены в кабинет генерала. Правда, не все — Росянку по каким-то причинам не пригласили.

Откровенно говоря, я был почти уверен, что генерал не преминет хоть как-нибудь, да намекнуть на свои заслуги в продавливании наград. Ан нет — он просто поздравил нас с их получением и чуточку поизображал радушие с гостеприимством. А после того, как мы продегустировали чай и круассаны с заварным кремом, перешел к делу:

— Я имею неплохое представление о характере Дениса Владимировича и не раз убеждался в верности поговорки «С кем поведешься, так тебе и надо», поэтому обойдусь без громких фраз, патриотических призывов и никому не нужной лирики. Начну с подтверждения очевидного факта: несмотря на то, что вы уже прошли всевозможные проверки и доказали, что с вами и можно, и нужно сотрудничать, мы продолжаем контролировать вас и ваше окружение. Это не прихоть и не распил бюджета, а настоятельная необходимость, которая, кроме всего прочего, позволяет предотвращать нежелательные эксцессы. А они вполне вероятны. Чтобы не быть голословным, приведу конкретные примеры. В конце мая у вашей мамы, Валерия Евгеньевна, начался роман с неким Семеновым Родионом Федоровичем. Все бы ничего, но эта личность — брачный аферист с впечатляющим послужным списком, ознакомиться с которым вы можете в файле, открытом вот в этом планшете…

Как только помрачневшая Рыжова взяла протянутый девайс и ушла в чтение с головой, Вяземский переключился на Голикову:

— У вас, Татьяна Леонидовна, нарисовалась проблема посерьезнее. Ваш брат, Георгий Леонидович, уже продал восемьдесят шесть процентов акций второстепенных проектов вашего отца, заложил дом в Испании и влезает в новые долги чуть ли не каждый день. По утверждениям аналитиков службы, шансы на то, что он сохранит банк, равны нулю. Кроме того, этот молодой человек уже отжал у вас наследство и намерен прибрать к рукам все личные накопления. Подробности — вот тут…

Знакомиться с материалами, нарытыми подчиненными Вяземского, Таня отказалась:

— Анатолий Евгеньевич, я отслеживаю деятельность Георгия, поэтому предпочла бы услышать ваши предложения.

По моим ощущениям, Лера среагировала не на смысл произнесенной фразы, а на металлические нотки, появившиеся в голосе подруги — оторвалась от планшета, сориентировалась в ситуации и заявила, что жаждет того же самого.

Генерал пожал плечами и снова начал с Рыжей:

— Ваша проблема уже решена. Мы подкинули кое-какие материалы в Главное Управление Собственной Безопасности МВД России и дали понять, что игнорировать их не надо. Уже через сутки ряд личностей, покрывавших деятельность структуры, в которой трудится вышеупомянутый гражданин Семенов, с треском вылетели из органов, а их более вменяемые преемники вернули на доследование порядка семидесяти дел. В результате прошлой ночью по Москве прокатилась волна арестов, зацепившая не только рядовых исполнителей, но и организаторов этого бизнеса. Откупиться не получится ни у кого, а сроки там светят серьезные.

С Жориком все было куда интереснее. Оказывается, он обретался в том же здании, что и мы. Только существенно ниже уровня земли — в допросной! Сидел, конечно же, не один, а в компании громилы в потертом «мультикаме» с закатанными рукавами, открывающими мощные, густо поросшие рыжим волосом предплечья. И пел, как соловей. Захлебываясь словами и отвечая на каждый вопрос со всеми нужными и не нужными подробностями! При этом следов побоев я не обнаружил. Хотя смотрел из-за поляризованного стекла, находясь от «жертвы произвола» на расстоянии двух метров.

Танька их тоже не нашла. Поэтому поинтересовалась у Вяземского, лично спустившего нас в подземелье, кто, а главное, чем так впечатлил ее любимого братика. Последние два слова произнесла с такой язвительной интонацией, что генерал ответил шуткой:

— Так сразу и не скажешь! То ли бойцы группы быстрого реагирования, заглянувшие на огонек в кальянную, в которой он отдыхал, то ли участь его начальника охраны, сдуру потянувшегося за пистолетом, то ли перспективы, нарисованные уже тут.

— Как отморозки вроде Дениса и его сослуживцев могут наведаться на огонек, я примерно представляю. Чем могла закончиться дурость Куравлева — тоже. Поэтому сгораю от желания узнать, что там за перспективы.

— А это зависит от вас… — без тени улыбки заявил Анатолий Евгеньевич и тут же объяснил, почему. Правда, в этот раз начал издалека: — Скажу сразу — это предложение не является попыткой манипуляции, принуждения вас к чему-либо или способом опосредованного воздействия на Дениса. Я пытаюсь создать все условия для комфортного сотрудничества с вашим другом и, если вы примете мои предложения — с вами. А о каком комфорте может идти речь, если я, к примеру, засажу Георгия лет на пятнадцать, а вас это расстроит?

— Эта цифра — реальная возможность или использована для примера? — подобралась блоггерша.

— Увы, тут все примеры реальные: для того, чтобы втихаря переписать и оригинал, и копию завещания, Тимур Куравлев под надуманным предлогом заманил нотариуса в свою машину, вывез за город и морально сломал. Пытками, о которых вам, девушкам, слышать нежелательно. Приказ «решить вопрос кардинально» получил в личной беседе с вашим братом. И записал беседу с уточняющими вопросами на микрокамеры. Для архива компромата весьма приличных размеров.

Сообразив, что в архиве наверняка имеется что-то на ее отца и его партнеров по бизнесу, Голикова поиграла желваками, вперила ненавидящий взгляд в лицо Жорика и криво усмехнулась:

— Суть поняла. Хотела бы услышать альтернативные варианты.

— В планшете… — сказал генерал. — Второй открытый файл.

Таня определилась буквально за минуту с небольшим, просмотрев текст по диагонали, и озвучила свое решение:

— Второй.

— Вы уверены? — на всякий случай переспросил Вяземский и получил более чем убедительное подтверждение:

— Анатолий Евгеньевич, о том, что наследовать бизнес отца будет Жорик, я знала с самого детства и не рассчитывала ни на какую долю, так что мне, по большому счету, все равно, кто отожмет банк и все остальное. Далее, сумма, предлагаемая будущими владельцами в качестве компенсации за некую «мою» долю, не только более чем прилична, но отлична от нуля, который я бы получила без вашего вмешательства. А единственный пункт, который я прочитала предельно внимательно, меня полностью устраивает: да, десять лет военной службы в какой-то жуткой дыре — это не балдеж в Куршавеле, зато не зона и не долговое рабство. Плюс гарантированно научат отвечать за свои слова и поступки.

Следующие несколько секунд я вглядывался в глаза подруги, пытаясь понять, насколько спокойно она восприняла известие о том, что дело ее отца подомнут совершенно посторонние люди. Но переживал я зря: почувствовав мой взгляд, она на мгновение задумчиво свела брови к переносице, а потом успокаивающе улыбнулась:

— Денис, мне реально плевать и на банк, и на Жорика, а компенсация позволит реализовать известные тебе планы в любой момент…

…Прощаться с будущим военнослужащим железнодорожных войск Таня отказалась наотрез, поэтому мы снова поднялись в кабинет Вяземского, и там началась третья и, пожалуй, самая интересная часть Марлезонского балета. Для начала генерал отдал Голиковой кредитку с компенсацией. Вот просто взял и отдал. Не потребовав подписать ни единого клочка бумаги! Потом сдвинул в сторону одну из стенных панелей, вытащил наружу два пластиковых контейнера размерами чуть больше среднестатистической книги, вернулся к мягкому уголку и первым делом опустил нечто армейское-преармейское на журнальный столик. А после того, как сел, откинулся на спину кресла, положил руки на подлокотники и уставился на девчонок:

— А теперь, когда вы вернулись в зону комфорта, пришло время для предложений… принимать которые совсем не обязательно.

«Ну да, на сегодня минимальная норма заработка уже выполнена — отжат очень крупный банк и еще несколько бизнес-проектов калибром поменьше. А значит, можно проявить толику великодушия…» — с неожиданной злостью подумал я. Хотя разумом понимал, что Таня вышла из очень непростой ситуации с хорошим прибытком, а «TDS» сменил бы владельца в любом случае.

А Анатолий Евгеньевич продолжал говорить:

— Проанализировав результаты вашей деятельности в так называемой «блогосфере», мы пришли к выводу, что ваш блог, Татьяна Леонидовна, и официальная страничка Дениса являются очень мощными и, что самое важное, уже действующими инструментами, позволяющими работать с молодежью. Причем с КПД, на порядок превышающим аналогичный показатель любых других средств массовой информации. Объяснять современные тенденции в дрейфе мировосприятия ваших ровесников я, естественно, и не подумаю — мне приходится изучать их по докладам аналитиков, а вы ими живете. Поэтому просто скажу, что Министерство Обороны и Служба Специальных Операций заинтересованы в продолжении взаимовыгодного сотрудничества. Причем в ключе, который определите вы…

Тут Таня недоверчиво поморщилась и заставила Вяземского сделать лирическое отступление:

— Я понимаю ваш скепсис, но гарантирую, что никаких наездов типа «Твое дело писать то, что приказали, а думать будем мы», можно не ждать. И не потому, что разучились командовать. Просто на протяжении двух последних месяцев мы использовали ваш блог, как средство для проверки своих специалистов этого же плана. То есть, предлагали им подготовить материал по тем же исходникам, которые отправили вам, заставляли вести дискуссии с подписчиками на виртуальном тренажере и в специальных чатах курсантов военных училищ, поручали придумывать темы, способные заинтересовать современную молодежь, и так далее. Но у них получалась то своего рода штыковая атака, то самоубийственный бросок на амбразуру, а вы раз за разом добивались необходимых результатов минимальным или неявным воздействием. Как, скажем, с нагнетанием истерии вокруг будущего боя Чумы с Кавати Эйдзи.

О, да, истерию девчонки устроили неслабую. Несколько вроде бы ничем не связанных статей и пара сотен ответов на комментарии подписчиков, в которых изредка упоминались добросовестность, самоотверженность, долг перед Родиной и т. д. в какой-то момент сложились в паззл и сподобили добрых три десятка сетевых экспертов прийти к убийственному выводу — моя команда готовит почву для неминуемого поражения! Да, Татьяна, Валерия, ассистенты Алферова, регулярно появляющиеся на наших ресурсах, и мои самые верные фанаты с пеной у рта доказывали, что ни о чем таком не может быть и речи, но ветки дискуссий, в которых люди орали что-то вроде «Мужик, блин, забей на съемки — у тебя впереди БОЙ!», появлялись, как грибы после дождя. А букмекеры все пересчитывали и пересчитывали коэффициенты. Что не могло не радовать Вяземского и всех тех, кого он представлял…

Пока я вспоминал о грызне в сети, Анатолий Евгеньевич продолжал вещать, по сути, озвучивая мои мысли:

— Выводы получились однозначными — вы стабильно выдавали заметно более высокие результаты. Причем в реальности, а не в сферическом вакууме. В чем я, в отличие от некоторых скептиков в погонах, нисколько не сомневался. Но последней песчинкой, убедившей самых упертых сторонников тезиса «Писать об армии должен военный» согласиться с моим предложением, стало заключение нескольких независимых экспертов о возможности создания с нуля блога такого уровня, как ваш, о минимально необходимом бюджете и времени, которое на это уйдет.

— Боюсь, что дело не в бюджете… — буркнул я.

— В заключении доказывалось то же самое. Но на нескольких десятках листов… — хохотнул генерал. — Поэтому мне дали карт-бланш. А я, подумав, сформулировал наши потребности. Итак, Службе Специальных Операций нужны консультации по вопросам, связанным с работой в блогосфере, создание концепций для решения возникающих информационных проблем и помощь в повышении престижа службы в спецподразделениях. Ну, а потребности Министерства Обороны, скажем так, значительно шире, но более размыты. Описывать еще и ее у меня нет ни времени, ни желания, поэтому если вас в принципе интересует эта работа, то все подробности — в армейских ноутбуках, которые лежат в этих контейнерах. Там же, кстати, можно найти распечатки с описанием условий сотрудничества и многофункциональные информационные комплексы, выполненные в виде дорогих наручных часов. Эти устройства, кроме всего прочего, дают возможность пользоваться защищенными каналами связи и, в случае чего, вызывать группу быстрого реагирования по встроенному маячку даже в зонах работы «глушилок».

Таня слушала этот монолог с непроницаемым лицом. А после того, как генерал иссяк, озвучила решение:

— Анатолий Евгеньевич, в принципе, мы не против вам помогать. Но есть нюансы. Первый и самый главный — это приоритеты: Денис, как друг, близкий человек и боец, с которым мы уже сотрудничаем, всегда и везде будет на первом месте. Второй — время и место работы: мы готовы консультировать, придумывать концепции и так далее, продолжая жить обычной жизнью, а не строиться по первому требованию на каком-нибудь закрытом объекте и пахать от забора до второго пришествия. И последний — возможность свободно уйти в любой момент и без какого-либо давления: мы согласны сотрудничать, но не батрачить…

…По дороге домой вглядывались в окна каждого ресторана, кафешки или бара и сгорали от всепоглощающей зависти к людям, которые уминали всякие вкусности. Да, де-юре я «прилетел в Москву на награждение», а значит, мог себе позволить завалиться куда угодно, чтобы поесть там, а не дома. Но одна мысль о том, что хватит одного внимательного взгляда для превращения тихого ужина в пресс-конференцию, отбивала всякое желание тормозить. Причем не мне одному. Поэтому в какой-то момент Таня устала захлебываться слюной и полезла в Интернет.

После бурной, но непродолжительной дискуссии решили побаловаться японской кухней. И назаказывали всякой всячины человек на десять. Начав с мраморной говядины и закончив обычными суши. Что интересно, о том, что наедаться на ночь до потери сознания очень не рекомендуется, не заикнулся никто. Впрочем, это было неудивительно. Ведь девчонки тренировались, как проклятые, каждый божий день, кроме воскресенья. И далеко не по сорок пять минут.

Когда влетели в гараж, съехали на нужный уровень и подкатили к своим машиноместам, Аня, выскочив из салона, очередной раз залипла на снегоходы. И заставила вспомнить шутку, которую выдал Вяземский, когда вышел в приемную и увидел эту девушку не в камуфляже, разгрузке и с оружием, а в платье с декольте, на высоченных каблуках и с недорогими, но стильными драгоценностями:

«Чувствую, Бакунину вы мне уже разбаловали. Остается униженно просить не портить остальных подчиненных…»

Как оказалось, Голикова вспомнила то же самое. Но, в отличие от меня, не ограничилась мысленным смешком, а шлепнула подругу по заднице:

— Не боись, Бакунина, ТЕБЯ мы продолжим баловать и дальше!

— Надеюсь, добросовестно и от души? — отшутилась моя напарница. Хотя пару раз жаловалась, что устала чувствовать себя содержанкой.

— А что, мы в принципе можем иначе? — притворно обиделась блоггерша и бросилась искать поддержки в объятиях у Леры.

В этот момент на «Амик» упал кодовый сигнал от Триггера с Кречетом, успевших не только припарковаться ярусом выше, но и вызвать грузовой лифт. Я, естественно, сразу же прервал начавшуюся перепалку и погнал девчонок к нужному холлу. А через минуту-полторы, оказавшись в кабинке, поинтересовался у мужиков, как они относятся к японской кухне.

Они, проголодавшиеся не меньше нас, тут же сделали стойку. А когда узнали, что все не только уже заказано, но и вот-вот прилетит, радостно заулыбались. Тем не менее, ужинать с нами отказались, прекрасно понимая, что дамы за день до смерти устали от каблуков, лифчиков и необходимости держать лицо, так что ждут не дождутся возможности расслабиться. И как в воду глядели — не успел я закрыть за ними дверь, как в гостиной раздался первый счастливый стон, а потом нечто подобное повторилось еще дважды.

Я потусовался в прихожей еще пару минут, чтобы ненароком не смутить Леру с Аней, зато потом заработал два благодарных взгляда и два поцелуя в щеку. Почему-то в одну и ту же. А Голикова, завалившаяся в гостиную из спальни в одних трусиках, зато с открытым ноутом «от Вяземского и Ко», прошла мимо нас, как мимо забора. Впрочем, зависала не так уж и долго — не успел я доесть мраморное мясо, как она опустила крышку, отодвинула девайс на край стола, заметила, что забыла натянуть футболку, но сочла, что эта проблема подождет:

— Вяземский вот-вот сделает нам еще один подарок. Который, в отличие от предыдущих, оказался завязан на положительный ответ на предложение продолжить сотрудничество — на рабочем столе ноута обнаружился файл под названием «Загляни». А в нем алгоритм решения вопроса с приобретением квартиры на этом этаже.

Я потребовал подробностей и, конечно же, получил. Оказалось, что с нашей стороны требовалось только одно — отправить сообщение с любым символом одному из анонимных абонентов в «Амике». А все остальное обещала сделать Служба: создать финансовые проблемы тому самому соседу слева, который на предельно культурное предложение выкупить его квартиру за полторы рыночные цены послал обложил Голикову трехэтажным матом и предложил «обслужить» его на месте.

— Он, конечно, редкий урод, но создавать ему проблемы на пустом месте только из-за того, что нам хочется жить рядом с Денисом, как-то неправильно! — заявила Лера.

— В том-то и дело, что не пустое… — вздохнула блоггерша. — Если верить тому, что написано в файле, то этот урод держит сеть подпольных студий, в которых снимают порнушку. В том числе и с участием несовершеннолетних. Так что тут многослойный «пирог»: если мы не соглашаемся на такой вариант приобретения квартиры, то его просто закроют, а ее конфискуют и продадут по официалке…

—…а если соглашаемся, то при аресте у него на счетах окажется полтора номинала рыночной цены. И, как минимум, «лишняя» половина рассосется в пространстве… — закончил я. После чего мысленно добавил: — «Одной рукой вручают компенсации, а другой забирают. Пусть даже не всё, а часть…»

Рыжова нахмурилась:

— Это в корне меняет дело. Но решать все равно тебе, Тань!

— Я уже решила. Просто меня удивил, как выражается Денис, тайминг. И не очень понятен смысл подачи намека «Видишь, как с нами выгодно дружить?» именно в такой форме. Впрочем, все это, по большому счету, не так уж и важно. Меня бесит, что теперь, когда нам подогнали реально большие деньги, Денис может перестать уродоваться на канвасе. Но… контракт УЖЕ подписан. А значит, минимум десять боев он будет продолжать рисковать своим здоровьем!

Вопрос «Вам или все-таки тебе?» не прозвучал. Но недоумение, на миг округлившее глаза Росянки, заметил не только я, но и Татьяна. И, нисколечко не рисуясь, пожала плечами:

— Нам. У меня, кроме Дениса и Леры, никого нет. У него есть я, Лера и с некоторой натяжкой Алексей Алексеевич. А у Леры — Денис, я и мама. Ну, и что нам делить?

…Трудно сказать, что именно зацепило Росянку в этом ответе, но она ушла в свои мысли настолько глубоко, что механически доела все то, что до этого положила на тарелку, допила сок и невидящим взглядом уставилась в холодильник. Чтобы ей не мешать, мы перешли на полушепот, обсудили ТТХ новых ноутов, которым, по мнению Таньки, не было цены, потом минут на двадцать влезли на мою страничку, чтобы посмотреть, как народ отреагировал «на тренировочный день, тупо потерянный на дурацкое награждение», посмеялись над несколькими особо выдающимися перлами диванных экспертов по всему и вся, после чего вдруг вспомнили, что засунули награды в бардачок «Крузака», но забрать забыли.

Идти в гараж, естественно, пришлось мне. Ну, или не идти, а плестись, так как я обожрался до свинского состояния и еле дышал. Притчи про храбрых, но мертвых героях мне рассказывали все детство, поэтому перед выходом из квартиры я натянул на голову бейсболку, прихватил с собой пистолет и скинул сообщение «Мише». И пусть предосторожности оказались излишни, вернулся в квартиру живым и здоровым, запер дверь и отправился на поиски дам.

Они обнаружились в ванной — полулежали в пустом джакузи, сыто щурились, изредка поглаживали изрядно округлившиеся животы, шевелили пальчиками ног и ждали, пока наберется вода. Увидев меня, потребовали унести коробочки с наградами в гостиную, а самому валить переодеваться.

Я, конечно же, выполнил оба требования. Но в спальне задержался — посмотрел на часы, показывавшие двадцать пять минут двенадцатого, решил, что до полуночи девчонок в джакузи как-нибудь удержу, и вытащил из-под кровати подарок для Лерки. Всю основную работу — распаковку топовой модели линейки синтезаторов «Korg», подключение этой здоровенной дуры к питанию, ее синхронизацию с колонками музыкального центра «Acapella Audio Arts» и т. д. — я сделал еще вчера, поэтому тупо поставил на специальные стойки, воткнул в розетку шнур, подкатил кресло и увидел, что это хорошо…

В магазин музыкальных инструментов мы забрели совершенно случайно — во время очередного шопинга в «Сенаторе» девчонки увидели рекламу нового голливудского боевика «Два выстрела в упор» с Тимоти Шарпом в главной роли и захотели посмотреть этот фильм на широком экране; мы приобрели билеты, а потом отправились убивать время, оставшееся до начала сеанса, прогулкой по торговому центру.

Честно говоря, смысла заглядывать в царство роялей, гитар, банджо, ударных установок и всего того, что было выставлено на витрине, я не видел. Ибо ни разу не пробовал подобрать даже всем известный детский шлягер «В траве сидел кузнечик». Однако тормозить девчонок даже не подумал, так как вовремя заметил нешуточное предвкушение в глазах Таньки и Эрики, а через пару мгновений допер, что они смотрят не на инструменты, а на Лерку, небольшим, но очень грозным танком прущую в отдел синтезаторов.

Как оказалось, они жаждали шоу. И дождались — пробежав мимо рядов всяких-разных «Casio», «Roland», «Yamaha» и т. д., их подруга плюхнулась на круглый, вращающийся стульчик перед здоровенным «Коргом», ткнула в сенсор включения, пробежалась пальчиками по десятку вспомогательных кнопок и… зажгла! На мой дилетантский взгляд, ничуть не хуже диджеев «Акинака» и «Уробороса», пианистов многочисленных доморощенных групп, выкладывающих свои демки на Ютуб, и большинства музыкантов, уже добившихся успеха. При этом играла без остановок, плавно, безумно красиво и, если так можно выразиться, естественно превращая одну мелодию в другую, меняя ритмы, тональности и стили, исполняя не только оригиналы известных композиций, но и ремиксы, и т. д.

Первые четверть часа я только слушал и гипнотизировал взглядом тонкие пальчики, летающие по клавиатуре с невообразимой скоростью. Потом вдруг обратил внимание на то, что большую часть мелодий Рыжова исполняет с закрытыми глазами, открывая их только для того, чтобы убрать или добавить какой-нибудь звуковой эффект, и потерял дар речи. А Вильман, стоящая чуть в стороне, заметила мой ошалелый вид, подошла вплотную, встала на цыпочки и прошептала прямо в ухо:

— Лерка закончила музыкалку на «отлично» и довела до нервного срыва почти весь педколлектив, отказавшись поступать в консерваторию. Играет, как дышит. Но только для своих и под настроение. А мы, «свои», в восьмом классе купили четыре такие вот «машинки». Одну подарили Рыжовой на день рождения, а остальные растащили по своим домам. Чтобы она могла играть и у нас в гостях.

— А когда у нее день рождения? — поинтересовался я, будучи уверенным, что всю нашу компанию ждет долгое и безоблачное будущее.

— В сентябре. Третьего… — не задумавшись, ответила Эрика. — И-и-и да, такому подарку она будет рада до безумия…

Вернувшись к девчонкам и вслушавшись в их разговор, я понял, что торопиться было совсем не обязательно — эти оторвы обсуждали не шмотки, не косметику, не драгоценности, а нюансы передвижения и работы корпусом стрелка из пистолета при внезапной атаке противника, вооруженного холодным оружием, со сверхблизкой дистанции.

«Солировала», конечно же, Росянка. А Танька, заинтересовавшаяся этой дисциплиной еще в январе, в период, когда мы все свободное время проводили дома в компании с выздоравливавшей Лерой, и осваивавшая азы под моим руководством, делилась своим невеликим опытом:

— Не знаю, проблем со смещениями в стороны у меня никогда не было — тот принцип передвижения, который Денис вбил мне в подсознание во время обучения основам мордобоя, оказались универсальными. Поэтому тоннельное зрение я сбивала на раз. Зато при скручиваниях и наклонах туловища страшно боялась стрелять от корпуса — была уверена, что накосячу, и пуля заденет предплечье левой руки!

— Да уж, базу он вам дал более чем серьезную. А сам в этом деле вообще монстр — выносит в одну калитку любого сослуживца, включая командира… — без тени улыбки признала напарница, непонятно с чего выдав «военную тайну». — Теперь дело за практикой. В смысле, нужна ежедневная отработка навыков в тире и тренажере типа нашего «Города».

Блоггерша вздохнула:

— Мы согласились продолжить сотрудничество с вашим начальством, так что свободного времени будет настолько мало, что я решила задвинуть как минимум до марта-апреля реализацию долговременных проектов, которые строила еще со школы. В общем, в тиры и в «Город» получится наведываться только во время пребывания на вашей базе.

— Ничего, процентов шестьдесят успеха — это работа корпуса и ног. А этим делом вы занимаетесь каждый день. Причем более чем добросовестно…

Да уж, занимались они действительно добросовестно — распробовав ощущение беспомощности и постоянной зависимости от посторонних людей, в котором жили с момента бегства из Москвы, они задались целью стать сильнее. Во всех смыслах этого слова. Поэтому каждый божий день добавляли себе нагрузку, до потери пульса отрабатывали все, чему я их учил, и… доверяли только мне. Как я понял, из-за того, что кто-то из «самых преданных телохранителей» Таньки все-таки прельстился на большие деньги и слил их адрес «любимому братику».

Нет, их безоговорочное доверие меня нисколько не напрягало. В отличие от еще одного следствия пережитого — со дня возвращения из Австрии девчонки не отходили от меня не на шаг! Приезжали в зал вместе со мной, тренировались до тех пор, пока хватало сил, а потом хватали ноутбуки и устраивались на матах в нескольких метрах от того места, где меня в данный момент терроризировали тренера. Во время перерывов и трапез заботились так, как будто знали, что видят в последний раз. В свободное время крутились где-то рядом, с радостью выполняли любые пожелания или прихоти и были готовы на все, что угодно, лишь бы заниматься этим в компании со мной. А если я пропадал из поля зрения — даже не в зале, а в собственной квартире — очень быстро начинали чувствовать себя крайне некомфортно!

Правда, заметил я это уже в Москве. Видимо, из-за того, что первый день на базе получился чрезвычайно загруженным, мы добрались в мой жилой блок вымотанными до состояния нестояния, кое-как ополоснулись, добрались до единственной кровати на автопилоте и вырубились чуть ли не до того, как на нее упали. Да и следующей ночью было не до наблюдений, ведь мы провели ее в самолете. Зато вечер понедельника закончился неожиданным сюрприза — после того, как я вышел из душа и заглянул в гостиную, оказалось, что занят только разложенный диван. А разложенное кресло, заботливо застеленное черным шелковым бельем с белыми черепами, которое когда-то ради прикола купила Настена — свободно. Беглянка обнаружилась в спальне — сидела на дальнем краю кровати в домашней футболке, кусала губы и ждала моего появления. А когда я переступил порог, нервно сглотнула, жестом попросила закрыть за собой дверь и тяжело вздохнула:

— С первого дня наших скитаний по Европе старший охранник Тани ежедневно капал нам на мозги, отбивая всякое желание лишний раз выходить на улицу, выглядывать из окна и кому-либо звонить. А для пущей наглядности приводил примеры из реальной жизни и показывал соответствующие записи на своем планшете. Я понимала, что он хочет нам только добра, но где-то ближе к концу апреля начала видеть кошмары. С участием тех двух уродов, которые меня пытали в Зёльдене. Красочные, яркие и очень-очень долгие…

— Первое время эта дуреха молчала, как пленная партизанка… — буркнула Голикова. — А когда я очередной раз услышала испуганный крик, вломилась к ней в комнату и расспросила, заставила ее спать с собой.

— Так стало намного легче — пока Таня меня обнимала, я ощущала себя в абсолютной безопасности и видела нормальные сны. Ну, и привыкла. Спать рядом с ней. Поэтому боюсь ложиться в гостиной. И готова гулять по квартире часами, до тех пор, пока вы друг другом не насладитесь, а потом возвращаться. Хотя бы дней десять, до тех пор, пока не привыкну к тому, что наши мытарства закончились…

«Система», расположенная к этой особе чуть ли не больше, чем к любой другой, отреагировала аж дважды, «подмигнув» красной сферой во время описания кошмаров, а в конце монолога дав понять, что девушка говорит правду. Увы, не обошлось и без более конкретных подтверждений — буквально через пару ночей я проснулся от истошного крика и вместе с двумя остальными подругами почти час отпаивал бледную, как смерть, Рыжову успокоительным. Дня через три шоу с криками повторилось снова. А потом я стал привыкать, что Лера спит прямо за Танькой, а моя девушка по ночам обнимает не меня, а свою подругу. И решил относиться ко всему этому философски. Ведь доморощенная экстремалка тихой сапой вросла в «семью» еще в первых числах февраля, а с начала марта помогала Голиковой всем, чем могла, в изгнании, и, по словам блоггерши, раз десять отказывалась возвращаться в Зёльден, в «Феникс» Семена Ростиславовича. Что, на мой взгляд, заслуживало глубочайшего уважения. Короче говоря, «некоторое расширение ее присутствия», по сути, ничего не изменило…

Пока я вспоминал недавнее прошлое и откровенно любовался тремя очень красивыми и фигуристыми девушками, нить их беседы несколько раз прихотливо изогнулась, коснулась еще нескольких тем и, в конечном итоге, привела к обсуждению внедорожников «Destroyer», которые должны были приплыть в Питер четвертого числа. Точнее, к целесообразности обращения к Валету с просьбой помочь оттюнинговать обе тачки в стиле служебных «Крузаков».

Как ни странно, Лера, изначально предложившая сделать еще и военный тюнинг, убеждала подружек, что грузить мое начальство столь хамским требованием не самая лучшая идея. Аня колебалась. В смысле, считала, что после начала серьезного сотрудничества девчонок с ССО и получения армейских гаджетов шансы добиться желаемого существенно выросли, но все равно немногим отличны от нуля. Поэтому склонялась к идее Рыжовой закатать губу и поискать какое-нибудь «околовоенное» ателье, причем не обязательно в России. А Танька загадочно молчала. До тех пор, пока спорщицы не потребовали у нее озвучить свое мнение. И буквально парой фраз доказала, что в голову не только ест:

— Я считаю, что Денис обязан доложить начальству, что приобрел для нас две машины, которые собирается использовать на постоянной основе. Но считает, что уровень их соответствия потребностям команды, как минимум два члена которой будут работать с конфиденциальной информацией, недостаточно высок и не гарантирует нашего выживания в потенциально возможных экстремальных условиях эксплуатации…

— То есть, Чума собирается довести тачки до ума, но хотел бы сделать это там, где в них гарантированно не напихают «жучков», микрокамер и тому подобной дребедени? — мгновенно сообразив, куда она клонит, воскликнула Росянка, увидела подтверждающий кивок и рассмеялась: — Ну да, ради того, чтобы не допустить появления в ваших тачках каких-нибудь «левых» закладок, Служба все сделает сама. Само собой, по тому максимуму, который сочтет допустимым для нашей гоп-компании. И, конечно же, установит свои средства контроля. Но они появятся в любом случае.

Вскоре после этой вспышки веселья Рыжова душераздирающе зевнула, вспомнила о том, что завтра с утра меня ждет напряженный тренировочный день, попросила пересесть на ее место и выбралась из джакузи. Когда в душевой кабинке, оказавшейся точно за моей спиной, зашумели форсунки, я сообщил Тане с Аней о сюрпризе, дожидающимся нашу подругу в спальне, и получил по селезенке и печени за то, что не уведомил заранее. Впрочем, Голикова буйствовала в ленивом режиме, так как понимала, что выбранный мною подарок по-настоящему порадует именинницу. По этой же причине она выбралась из воды еще до ухода Лерки из ванной, наскоро вытерлась полотенцем и сделала вид, что просто заняла очередь. Само собой, ее примеру последовала и Росянка. В результате чего эта парочка рванула в сторону спальни чуть ли не раньше, чем из нее раздалось счастливое верещание. Ну, а мне, как самому тормозному, осталось успокаивать себя тем, что Рыжая выплеснула восторг одним-единственным словом:

— Дени-и-ис!!!

Глава 13

27 сентября 2041 г

Последний удар «по коэффициентам» мы нанесли чрезвычайно поздним прилетом в Лас-Вегас — «Гольфстрим» Алексея Алексеевича приземлился в аэропорту Маккаран двадцать шестого сентября в четыре утра по местному времени, то есть, всего за пять часов до официального взвешивания. Кстати, предложение, озвученное мною где-то за неделю до боя, было принято в штыки даже Гориным. А Вяземский в кои веки забил на привычную невозмутимость и порядка десяти минут демонстрировал настоящие эмоции. Без прямых оскорблений, но в непередаваемом армейском стиле. Шумел так, что в какой-то момент я даже засомневался в том, что сумею его додавить. Но, слава богу, смог привести тот самый аргумент, который пробудил жадность:

— Анатолий Евгеньевич, постарайтесь убрать эмоции за скобки и проанализируйте поведение моего тренерского штаба за все время подготовки к этому бою. Планы на каждую конкретную тренировку прорабатывали они. И они же следили за их выполнением, нагрузками и т. д. Но при всем своем опыте ни разу не вмешались в общую стратегию, которую предложил я. Точно так же вел себя и Алексей Алексеевич, приглашая проводить семинары именно тех мастеров, которых просил я. Да, сейчас он тоже беспокоится. Но не о возможной потере денег, а обо мне. А теперь представьте реакцию экспертов на мою «вынужденную» задержку в Москве, гарантированные проблемы с акклиматизацией и тэдэ., а затем скажите, как это скажется на размерах того куша, который мы планируем сорвать? И вспомните, что других возвращений в Большой Спорт и возможностей, которые оно подарило, уже не будет.

Он проникся. И согласился не только рискнуть, но и убедить более высокопоставленных участников этой авантюры принять мои доводы. Правда, нервничал очень прилично.

Взвешивание прошло достаточно спокойно, а на стердауне пришлось «повоевать», отвечая на достаточно заковыристые вопросы публики, процентов на шестьдесят состоявшей из россиян и японцев. Хотя последние не столько спрашивали, сколько глумились. Удивляясь решению провести первый поединок после приличного перерыва в тренировках и перехода в тяжи с мастером Годзю-рю, славящемуся филигранной техникой, непревзойденным таймингом и талантом уничтожать амбиции молодых проспектов.

Естественно, проезжались и по возможности использовать в октагоне навыки, наработанные во время службы. Скажем, один из соотечественников Кавати Эйдзи, заявившийся на мероприятие в традиционном кимоно и с муляжами мечей за поясом, заявил буквально следующее:

— В предстоящем поединке на вас не будет бронежилета и шлема, вместо штурмовой винтовки придется использовать только руки и ноги, и лицом к лицу, а не с дистанции в километр! Ну, и на что вы надеетесь?

Я отшутился, признавшись, что планировал подключить еще и голову. Но вызвал только ожесточение. Правда, не у всех — мои фанаты, которых в зале тоже хватало, от души развеселились. и поинтересовались у Вспышки, не страшно ли ему выходить на поединок не с «мальчиками, которые привыкли драться только до первой крови, а к профессиональному убийце, за плечами которого уже появилось небольшое кладбище». А один очень немолодой, но достаточно бодрый азербайджанец на отличном английском как следует прошелся по ограниченности возможностей Вспышки:

— Господин Кавати Эйдзи! Скажите, пожалуйста, а что вы будете делать, если Чума решит начать бой с дистанции и увернется от встречного удара при заходе в ноги? Ведь борец из вас, простите за сравнение, как катана из полотенца, а этот боец знает, что такое грепплинг, не понаслышке!

На мой взгляд, ответы японца оставляли желать лучшего. В смысле, он что-то говорил. И довольно уверенно. Но несколько раз заметно «просел», что, конечно, вызвало соответствующую реакцию у любителей потыкать чем-нибудь остреньким в уже пойманного и надежно связанного хищника. Впрочем, «хищник» не отреагировал — он был сосредоточен на будущем бое и не обращал внимания на жалкие потуги комарья. Зато уколол меня. Уже после завершения мероприятия — подошел, поклонился, выпрямился и сокрушенно вздохнул:

— Жаль, что вы меня не послушались — я бы с большой радостью провел бой с воином, заточенным на победу. А сейчас заранее скорблю о потерянном времени…

— Как говорят у меня на родине, «не стоит делить шкуру неубитого медведя»! — усмехнулся я, пожелал всего хорошего и в окружении своей команды ломанулся дальше.

Кстати, в этот приезд нас поселили в том же отеле, но в номерах классом выше. Не знаю, чья это была инициатива, но мне очень понравилась воистину великанская кровать — я оценивал ее ТТХ с одиннадцати вечера и до половины десятого утра, пришел в сознание в прекраснейшем настроении и порадовал страшно загруженных девчонок сакраментальным вопросом:

— Что у нас на завтрак?

Танька, заулыбавшаяся еще до того, как я закончил предложение, послала меня далеко и надолго. В смысле, умываться и приводить себя в порядок. Но, забив на собственное требование, запрыгнула на кровать и одарила меня весьма чувственным поцелуем. Зато после того, как позволила перевести дух и встать, успокоила подруг вердиктом, произнесенным очень уверенным тоном:

— Можно не дергаться — он в норме!

Я действительно был в норме. В смысле, полностью адаптировался к смене часового пояса, ощущал себя ничуть не хуже, чем в Москве, и аж звенел от избытка сил. Да-да, двое суток практически полного безделья, намеренно включенные в «программу подготовки», привели к тем же последствиям, что и в прошлом году. То есть, загнали меня в состояние «воздушного шарика, наполненного гелием», и заставили дуреть от избытка лишней энергии. Правда, в этом в «тонкой настройке» на бой уже не могла участвовать Джинг, а новый массажист, врач и катмэн в одном лице, которого мне нашел Алексей Алексеевич, рядом с ней и близко не валялся. И из-за того, что каждый взгляд на этого спокойного, уверенного в себе и, вне всякого сомнения, опытного мужчину заставлял вспоминать мою китаянку, реально оценивать его навыки просто не получалось. И я терпел. Стараясь выключить голову и относиться к массажу или медосмотрам, как к неизбежному злу.

Пока я принимал душ, умывался и брился, девчонки вызвонили Горина с Вяземским, поэтому завтракать пришлось в расширенном составе. Мужики, успокоенные Татьяной, считающейся главным экспертом команды по моему внутреннему состоянию, вспоминали вчерашнюю пресс-конференцию и много шутили. А самый главный вопрос — подтверждаю ли я ранее сделанные прогнозы на ход боя — задали как бы невзначай и весьма расплывчато. А после того, как увидели подтверждающий кивок, расцвели. Что было неудивительно — они рисковали не только теми безумными суммами, которые поставили на меня, но и хорошим отношением всех тех, кому дали железные гарантии. А личности там, вне всякого сомнения, были очень влиятельными, и ссориться с ними было себе дороже.

Ближе к одиннадцати «партнеры» ушли по своим делам, а буквально через десять минут в номер ввалились Алферов, Батыров и Грейси. Выяснить, в каком я состоянии, при необходимости подбодрить и все такое. Перед их появлением Росянка начала рассказывать о приключениях ее знакомого во время совместных российско-китайских учений, и делала это с таким юмором, что мы то и дело покатывались от смеха. Так что открывать дверь очередным гостям я пошел, улыбаясь во все тридцать два зуба. А когда увидел перед собой эту троицу, за моей спиной раздалась очередная вспышка истерического хохота. И в совокупности с выражением моего лица ответила на все вопросы тренерского штаба. В результате все общение с ними вылилось в ответ на вопрос «Во сколько соберемся на тренировку?» А потом мы были оставлены в покое. Увы, совсем ненадолго…

…Без семи минут двенадцать на «Амик» упало сообщение от Кречета, несущего вахту в лифтовом холле, что на этаж только что поднялась госпожа Доулан. Посылать эту женщину куда подальше у меня не было морального права — именно она продавила мне нужного противника, именно она выбила из Ричарда Логана сумасшедшие финансовые условия, именно она вложила бешеные деньги в раскрутку это поединка в американских СМИ и так далее. Поэтому я мысленно вздохнул, предупредил девчонок о том, кто вот-вот заявится в гости, и, махнув рукой на последствия, поплелся в прихожую.

Линда постучала в дверь ровно в полдень. Увидев меня, встревоженно оглядела с головы до ног, не увидела признаков плохого самочувствия и осторожно поинтересовалась, как я.

— Для начала привет, рад тебя видеть! — улыбнулся я, прикоснулся губами к подставленной щечке и пригласил даму в номер. На вопрос ответил уже по дороге в гостиную: — Чувствую себя прекрасно, готов к бою и уверен, что не разочарую.

— Если бы ты знал, как я… — начала, было, она, но увидела девчонок и заулыбалась: — Добрый день, Танья, Лера и Анья! Счастлива видеть вас снова! Честно говоря, была уверена, что вы прилетите намного раньше, но прочитала на страничке Дэнни, что его опять выдернули в командировку, поэтому очень сильно беспокоилась. А сейчас вижу, что вы в хорошем настроении, и почти успокоилась.

Девчонки протараторили по небольшому монологу, причем, как мне показалось, одновременно, усадили гостью в кресло, предложили чего-нибудь выпить и переключили на рабочие вопросы. В смысле, заявили, что оценили ее вклад в «раскачку» фанатов смешанных единоборств в Америке и Западной Европе, предложили с начала подготовки к следующему бою скоординировать усилия обеих заинтересованных сторон и поделились «инсайдом» о том, что после Кавати Эйдзи я бы хотел попробовать на прочность Али Ласиси по прозвищу Нигерийский Буйвол!

Реакция американки просто убила — уложив в голове эту новость, она на несколько мгновений выпала из реальности, видимо, представляя себе схватку между мною и перекачанным громилой весом за сто двадцать пять килограммов, а потом облизала пересохшие губы и возбужденно выдохнула:

— «Black and White». Нет, Битва Света и Тьмы! Вау, это будет невероятно красиво и волнующе!!!

«Хорошо, что не добавила слово „кровь“ ни в один из образов…» — мысленно проворчал я, а через несколько мгновений получил на «Амик» сообщение от Росянки:

«Она что, с приветом?»

«Ага. Тащится от крови, боли и жестокости…» — ответил я. Потом подумал и добавил: — «Но делает для меня столько, что нет слов…»

«Поняла. И сочувствую от всей души…» — написала напарница, то ли уколов намеком на… хм… инцидент во Внуково-три, то ли действительно пожалев.

Тем временем Линда более-менее пришла в себя, хитро прищурилась и обратилась к девчонкам:

— Контракт с Буйволом я продавлю. И предложу Дэнни очень хорошие условия. Но мне будет нужна ответная услуга…

Татьяна подобралась и заявила, что они очень внимательно слушают. После чего в гостиной установилась мертвая тишина.

Мисс Доулан решила чуточку поиграть на наших нервах — вальяжно откинулась на спинку кресла, скрестила руки под грудью, изучила мое лицо, а потом хищно раздула ноздри:

— Завтра утром я предложу Дэнни заключить личный контракт с каналом «HBO». Для начала на пять боев. И мне нужно, чтобы вы уговорили его согласиться.

— То есть, в его победе над Вспышкой ты нисколько не сомневаешься? — на всякий случай спросила Голикова и заставила американку по второму разу «поехать крышей»:

— Наш Дэнни — прирожденный убийца! Хладнокровный, безжалостный и абсолютно неудержимый. А япошка, как выразились на пресс-конференции, всего лишь боец, привыкший драться до первой крови. Ну, и какие тут могут быть варианты?

«Наш???» — прилетело от Росянки, тихо офигевающей от гостьи. А Танька с Лерой, морально подготовившиеся к общению с этой особой еще в конце февраля, утвердительно кивнули:

— Никаких! И раз ты разделяешь наше отношение к Денису, то мы приложим все усилия, чтобы его уговорить. Само собой, в том случае, если условия контракта будут соответствовать внутренней сути и потенциалу прирожденного убийцы, а подписание документа не вызовет каких-либо проблем с владельцами промоушенов «М-1 Global» и «Овердрайв».

Линда… расхохоталась:

— Танья, у тебя талант переговорщика! Но использовать его против меня необязательно — я уже сделала ставку на этого парня, так что предложу ему эксклюзив…

— Тогда можешь считать, что мы договорились! — без тени улыбки сказала Голикова, посмотрела на часы и повернулась ко мне: — Ну, и чего мы сидим? Пора собираться на тренировку. Кстати, Линда, не хочешь посмотреть, как прирожденный убийца готовит оружие к бою?

…По дороге в спортзал я отправил Горину и Вяземскому фрагмент записи «переговоров на высшем уровне», но ответа так и не дождался. Вернее, заглядывал в «часы», пока переодевался, а потом передал их на хранение Росянке и выбросил из головы все, что не касалось будущей тренировки.

Как и в прошлом году, особенно не маньячил — вложил душу только в разминку, а следующие минут сорок, по большому счету, валял дурака. То есть, постучал по лапам и по мешку, побросал Али Мавлетовича, повозился с Грегором в партере и минут пять, может, семь рубился с Тихоном. В очень ленивом режиме — не вкладываясь ни в один удар или блок, не ускоряясь, а просто работая над контролем дистанции. Тем не менее, Линда наблюдала за мной, не отрывая взгляда, а когда Дмитрий Петрович заявил, что на сегодня достаточно, и отправил меня тянуться, прилично расстроилась.

Тянула меня Голикова. Заметно менее добросовестно, чем обычно, чтобы ненароком не перетянуть связки. А пока развлекалась, еле слышным шепотом объясняла мотивы своего «проступка»:

— Сегодня вечером ты останешься «должен» партнерам девять боев. Поэтому пять, на которые тебя жаждет подписать эта маньячка, нас вполне устраивают. Особенно с оплатой по эксклюзивной ставке. Если мы оговорим в контракте правильные условия, то сможем продлевать его по чуть-чуть…

«А значит, в какой-то момент получим возможность одновременно сказать „Все, я ухожу!“ и тем, и этой…» — мысленно продолжил я, требовательным жестом прервал монолог подруги и улыбнулся:

— Танюш, ты воспользовалась представившейся возможностью по полной программе и заставила маньячку себя зауважать. Причем без негатива. Как мне кажется, теперь у нас появилась некоторая свобода маневра в плане ее укрощения.

Блоггерша расфокусировала взгляд, несколько мгновений смотрела в никуда, а потом усмехнулась:

— «Хладнокровный, безжалостный, абсолютно неудержимый» и жуткий собственник, а мы — твой верный гарем с уже выхолощенным чувством ревности⁈

Я покрутил в голове ее вариант подхода к «укрощению», счел его даже интереснее своего, и коротко кивнул. Потом свел ноги вместе, расслабил мышцы, неторопливо встал, помог подняться с пола Таньке и повлек ее к мисс Доулан.

Безжалостность требовала определенного поведения, поэтому я обошелся без извинений:

— Для разогрева в день боя нагрузки вполне достаточно. Надеюсь, тебе понравилось?

Американка рассыпалась в комплиментах, а я, дождавшись паузы, спокойно закончил запланированный монолог:

— А теперь я приму душ, оденусь и отправлюсь в номер. Отдыхать и морально настраиваться на поединок. Так что можешь пожелать мне удачи…

…Алферов, Батыров и Грейси при активной помощи нового массажиста делали все возможное, чтобы настроить меня на бой. Но окончательную точку в этом процессе поставила Танька, дождавшись удобного момента, обняв со спины и шепнув на ухо всего несколько слов:

— Где-то там, наверху, девчонки ждут твоей победы. Доставь им такое удовольствие, ладно?

Всю свою сознательную жизнь я считал себя атеистом. Но в этот момент мне до безумия захотелось, чтобы слова Голиковой оказались правдой. Я закрыл глаза, запрокинул голову, мысленно потянулся туда, откуда на меня должны были смотреть Настя, Джинг, Эрика и Дина, и словно вытолкнул из себя обещание:

«Я буду драться для вас…»

В тот момент мне не казалось это ни глупостью, ни детством — я жаждал порадовать тех, кто до сих пор жил в моем сердце, поэтому выбросил из головы все, что могло этому помешать и коротеньким кивком дал понять тренерам, что готов.

Впрочем, они это как-то почувствовали сами: Али Мавлетович и Грегор перестали обмениваться даже короткими репликами, а Дмитрий Петрович сосредоточился на работе «лапами». И держал меня в разогретом состоянии до появления «посыльного», сообщившего, что нам пора.

Переход до выхода в огромный зал, битком забитый публикой, уставшей ждать главного события вечера, субъективно сжался в пару мгновений. А спуск к клетке по пандусу, освещенному прожекторами, наоборот, растянулся во времени раза в три. Что почему-то не вызвало никакого дискомфорта — я двигался вниз, пританцовывая над кромешной тьмой в ритме любимой композиции, не столько видел, сколько ощущал приближение клетки, и чувствовал, как с каждым следующим шагом окружающего мира становится все меньше и меньше.

Сначала исчезли трибуны, плавно растворившись в безвременье. Затем пропал гул толпы и звуки музыки. А перед самым октагоном включившееся тоннельное зрение отсекло всех, кроме ринг-анонсера, продолжающего озвучивать мои ТТХ. Правда, при этом какая-то часть сознания продолжала управлять телом в автоматическом режиме — позволила «бестелесным теням» снять с меня халат со Всадником Апокалипсиса во всю спину и футболку аналогичного дизайна, вложить в рот капу, намазать лицо и плечи вазелином,

проверить перчатки и т. д. Потом подняло в хорошо освещенную клетку, дождалось протяжного вопля, в котором с трудом угадывались мое имя, фамилия и прозвище, и заставило проделать привычный ритуал с поклонами на четыре стороны. А последнее движение — «незрячий взгляд» вверх, к девчонкам — получилось само собой.

Появление на противоположном помосте Кавати Эйдзи отсекло ринг-анонсера и «выключило» вообще все, кроме фигуры и лица японца — я ощущал каждый его шаг, поворот или движение руками до того, как они начинались. При этом особенности телосложения и пластики не оценивал — мне было все равно. Я абсолютно бесстрастно ждал, когда он появится из другого входа в восьмиугольник. И команды рефери, разрешающей начинать бой.

Единственная заминка в программе действий — выбор из двух заранее обдуманных вариантов — случилась сразу после команды разойтись к противоположным стенкам клетки: Японец, дисциплинированно сделав шесть шагов назад, ожидаемо повел рукой и выдал стандартное предложение начать поединок с минимальной дистанции. То есть, касаясь друг друга внешней стороной левого предплечья.

Слух все так же «отсекал слова», но сама последовательность действия и объяснения сработала, как триггер, запускающий кусочек программы. И я, оценив восприятие времени, пришел к выводу, что можно соглашаться. Поэтому отрицательно помотал головой, вышел к центру канваса, встал во правостороннюю санчин-дачи и выставил вперед не одну, а две руки. В положении одного из стандартных упражнений какиэ-кумите и развернув ладони так, как будто пытался удержать на них, ну, скажем, здоровенный таз.

Эйдзи озадаченно хмыкнул, но вызов принял — подошел ко мне, завел свои верхние конечности между моими, чуть-чуть раздвинул внешними сторонами предплечий внутренние моих и расслабился.

Откровенно говоря, обсуждая с Росянкой какиэ кумите в самый первый раз, я умолчал о том, что знаком с ним не понаслышке. Что мой отец начал заниматься боевыми искусствами именно с Годзю-рю, мотался на семинары по этому стилю карате, работал в паре с воистину великим мастером Морио Хигаонной, был большим любителем поработать на ближней дистанции и считал, что любой хороший борец обязан чувствовать намерения противника руками. Так что какиэ кумите, чуть переделанное под мои потребности, я занимался с детства — использовал на каждой тренировке и на соревнованиях.

Само собой, готовиться к бою со Вспышкой со всей возможной отдачей это не помешало — я сделал из напарницы неплохого спарринг-партнера, заказал Горину «видеокурс» по какиэ-кумите, проанализировал записи боев японца, придумал несколько стратегий «игры в шахматы» именно с ним и два раза по пять дней работал с третьими данами из российской федерации Годзю-рю. Но основную ставку все равно сделал на скорость и ощущение растянутого времени. Точнее, решил, что если это ощущение появится, то начну бой накоротке. Если нет — проигнорирую «великодушное предложение» и заставлю противника побороться.

…Сколько времени мы стояли в неподвижности в ожидании первого движения, не скажу — мне было комфортно даже в условно «проигрышных» стартовых условиях, и я никуда не торопился. А еще ощущал ритм дыхания японца, его непоколебимую уверенность в себе и… толику сочувствия. Вроде как к дурачку, не ведающему, что творит.

Последнее нисколько не задевало — я знал, что будет именно так, и был к этому готов. Точно так же, как был готов и к тому, что в какой-то момент Кавати решит использовать имеющуюся возможность и начнет «партию в шахматы» с обыкновенной, но очень быстрой двойки, рассчитывая, что я тупо не успею помешать одной руке преодолеть считанные сантиметры до своего корпуса, а потом «зевну» апперкот и все остальное, что прилетит следом. Ага, щаззз — как только его бедра начали раскручиваться, разгоняя левый кулак, я выстрелил правым прямым. Продавив локтем предплечье атакующей руки, скрутив корпус и «убрав в сторону» обе верхние конечности Вспышки левой ладонью.

С рефлексами у Эйдзи было все в порядке — он попытался погасить силу удара хорошо отработанным смещением головы в сторону. Но не учел длины моих рук, амплитуды скручивания корпуса и силы, вложенной в это движение. Поэтому «поплыл». Буквально на долю секунды. Но этого мне хватило за глаза — продолжая начатую комбинацию, я со всей дури всадил классический мае-гери во внутреннюю часть его правого бедра, выбив эту ногу в сторону, без каких-либо проблем забрал спину и ушел в коронный бросок прогибом!

Грохнулся японец… бездарно. Даже с учетом того, что был в грогги после пропущенного удара в голову — дернул рукой не в ту сторону и в момент касания затылком канваса. Поэтому потерялся в пространстве и даже не понял, что я взял фулл-маунт. А зря — три тяжелейших удара, прилетевшие в лицо, превратили его в кровавый блин и окончательно отправили сознание в аут.

Что самое смешное, опоздал даже рефери — в тот момент, когда он прыгнул к нам, чтобы накрыть собой бессознательное тело Эйдзи и спасти его от тяжелых травм, я уже вставал и запрокидывал голову к потолку. Потом почувствовал, что меня «отпускает», и вспомнил о необходимости отыграть последний акт шоу — посмотрел на противника и озадаченно почесал затылок. «Совершенно случайно» оказавшись лицом к одному из дронов АВФ с эмблемой «Овердрайва» на корпусе:

— А утверждал, что быстрый, как Вспышка…

Говорил, естественно, на русском, прекрасно зная, что фразу переведут практически влет. Когда слева-сзади послышался приближающийся топот, развернулся на месте и улыбнулся подбегающему Али Мавлетовичу. А после того, как взлетел в воздух, подброшенный могучим дагестанцем, и услышал его любимое «Уабщэ маладэс», окончательно поверил в то, что этот бой уже позади. И следующие пару минут позволял тренерам, катмэну, девчонкам и подоспевшим партнерам обращаться с собой, как с мягкой игрушкой. Но то и дело поглядывал в сторону Кавати Эйдзи, вокруг которого суетились врачи и члены команды. Поэтому заметив, что он пришел в сознание и сел — увы, не самостоятельно, а с посторонней помощью — выскользнул из объятий Тани и Леры, протолкался к Вспышке и изобразил поклон уважения. Затем в том же стиле поблагодарил за бой его менеджера и тренеров, пожал десяток протянутых рук и отправился к рефери, решившему огласить решение судей.

Эта часть мероприятия прошла тихо и спокойно. Зато интервью, которое решил провести сам Ричард Логан, развеселило с самой первой фразы:

— Дамы и господа, как видите, я не ошибся — звезда, загоревшаяся в моем промоушене в прошлом декабре, продолжает сиять даже после фактического ухода из Большого Спорта и смены весовой категории с полутяжелой на тяжелую! Знаете, вчера вечером, слушая ответы Всадника на Белом Коне на вопросы фанатов его противника, я не мог отделаться от мысли, что этому молодому воину не нужны ни шлем, ни бронежилет, ни автомат — он сам по себе является оружием и обязательно это докажет. Кстати, Дэнни, судя по фразе, которая вырвалась у тебя сразу после боя, ты ожидал от противника большего, но все равно пошел ему навстречу и начал бой в предложенной манере.

— Не хотел, чтобы диванные эксперты по боевым искусствам захлебывались слюной, заявляя, что я страшно испугался Вспышки и выиграл бой совершенно случайно… — усмехнулся я.

— Да, великих теоретиков в нашем спорте предостаточно… — согласился владелец «Овердрайва». — Но достойных бойцов все-таки больше. Согласен?

— Конечно. В противном случае я бы выступал где-нибудь еще. Или сосредоточился на службе.

Логан заглянул в ближайшую камеру и наставительно поднял указательный палец вверх — мол, люди, слушайте, что говорят умные люди. А потом снова повернулся ко мне:

— О, я как раз хотел задать вопрос по поводу нее. Насколько мне известно, ты служишь уже больше полугода. То есть, каждый день с утра до вечера бегаешь кроссы в полном обмундировании и с оружием, стреляешь, прыгаешь с парашютом, участвуешь в боевых операциях и так далее. По утверждениям абсолютного большинства экспертов, в таких условиях ты просто не мог не «потяжелеть». Однако я что-то не заметил особой медлительности. Может, признаешься, как ты умудрился стать еще быстрее?

— В подразделении, в котором мне выпала честь служить, поединки один на один проводятся крайне редко. Из-за того, что нас затачивают на работу в реальной жизни, в которой таких «комнатных» условий практически не бывает. Поэтому мы рубимся группа на группу или в толпе, но каждый за себя. И не в зале, а на полигонах, изображающих лес, песчаный пляж, заболоченную или заснеженную местность, поле, изрытое воронками, и многое другое, причем в самых разных погодных условиях. Сослуживцы у меня здоровые, выносливые, резкие и очень опытные, так что приходится шевелиться. Ну, а полгода ежедневных шевелений ускорят кого угодно.

Вопросы он задавал толковые, вел себя более чем уважительно, а в самом конце интервью намекнул на то, что шоу получилось коротковатым:

— Дэнни, в двух предыдущих поединках ты намеренно позволял противникам выпутываться из практически безвыходных ситуаций, стараясь порадовать зрителей красивым зрелищем, а в этот раз закончил бой за считанные мгновения. Я понимаю, что большинство зрителей болело за Вспышку и изначально рассчитывало увидеть молниеносную победу, а значит, получило практически то же самое, только в твоем исполнении. Но мне, как болельщику, хочется битвы не на жизнь, а на смерть, накала страстей и возможности любоваться красотой этого вида спорта хотя бы раунд. Скажи, ты пойдешь нам навстречу в следующем противостоянии?

— Насмерть драться не буду, ибо по-настоящему уважаю тех, кто выходит в октагон и хочу, чтобы они продолжали выступать и дальше… — усмехнулся я. — А красивые бои люблю. Так что постараюсь вас не разочаровать…

…Сразу после выхода из зала я попал в цепкие ручки допинг-офицеров. Вальяжных, ленивых и преисполненных чувства собственной важности. Так что потерял впустую порядка получаса. А в блок помещений, выделенных мне и моей команде, вернулся в самый разгар веселья и обнаружил, что туда успело набиться человек двенадцать-пятнадцать самых высокопоставленных и состоятельных фанатов с женами, любовницами или экскортницами. Судя по радостным и слегка обалдевшим лицам мужчин, все ставили на меня и, как минимум, со «средним инсайдом», то есть, на победу в первом раунде. Поэтому никак не могли поверить в реальность безумных выигрышей и периодически зависали. Впрочем, благодарили истово, старались сказать что-нибудь теплое и, вкладывая в руку визитки, предлагали обращаться в случае чего.

Вяземский, получивший «инсайд топовой комплектации», ставил деньги на победу в первом раунде, причем нокаутом, соответственно, «поднял» значительно больше и пребывал в состоянии полнейшего одурения. Тем не менее, все еще не забыл, чьими стараниями на его улице перевернулась фура с печеньками, так что так же, как на канвасе, попробовал переломать мне ребра, выдал абсолютно невразумительное поздравление и на радостях махнул очередную стопку водки. На его фоне Горин выглядел живым олицетворением понятия «Спокойствие» — да, радовался выигрышу, но без особого фанатизма, зато по-настоящему гордился моими успехами. В результате поздравил с победой душевнее всех и еле слышно пообещал, что постарается этой ночью взять Линду на себя.

В это обещание я, признаюсь, не поверил, так как видел глазки мисс Доулан, стоявшей в компании девчонок и «смиренно» дожидавшейся своей очереди припасть к моему тельцу, поэтому был уверен, что она ни за что на свете не променяет возможность со мной… хм… пообщаться на пусть даже очень важные разговоры. Тем не менее, высказывать сомнения даже не подумал, понимая, что этот мужчина не стал бы сотрясать воздух просто так. И не прогадал — часа через полтора-два, уже в ресторане «Курень», куда мы переместились сразу после того, как я ополоснулся и привел себя в порядок, Алексей Алексеевич убедил «вступить в игру» нашего генерала. А тот, постучав по хрустальному бокалу вилкой, пошатнувшись и попросив тишины, сделал объявление, наглядно продемонстрировавшее, что многолетний опыт толкания пафосных речей не пропьешь:

— Дамы и господа, хочу напомнить, что наш ге-ерой, для празднования па-абеды которого мы здесь собрались, является ва-аеннослужащим одного из самых засекреченных спецподразделений России, и пребывание Дениса в этой стране вот-вот закончится. Га-аваря иными словами, всем тем, кто еще не па-аздравил этого парня с фантастически красивым и эффектным ва-азвращением в Большой Спорт, советую па-атарапиться — менее, чем через три часа мы с ним а-атправимся в аэропорт и улетим на Родину!

В этот момент я смотрел на Линду, заметил, насколько ей поплохело, и почувствовал угрызения совести. Поэтому встал со своего места, подошел к ней и склонился к пунцовому ушку:

— Я был уверен, что мне позволят погулять по Вегасу хотя бы сутки-двое. Увы, у начальства свои резоны, так что давай сделаем так — я постараюсь пробить себе пару-тройку дней отдыха в Москве. И если это удастся, то сообщу тебе, и ты прилетишь в гости. А через час-полтора…

— Встреча в Москве вполне реальна, и я буду счастлива, если нам удастся побыть вместе хотя бы там… — расстроено перебила меня она. — А через час-полтора, к сожалению, встретиться не получится: я хочу заключить личный контракт еще сегодня. Поэтому отведу мистера Горина в сторону прямо сейчас и постараюсь его уговорить провести переговоры еще до твоего отлета…

Глава 14

1 октября 2041 г

…Вяземский ответил на звонок практически сразу. И начал общение с шутки:

— Устал от гарема? Или настолько не хочешь встречать свою американку, что готов забить на оставшиеся дни отпуска и вернуться на службу?

— Гарем радует даже одним своим существованием, а Линда — ценный кадр, который надо холить и лелеять! — без души отшутился я и перешел к делу: — Возникла потребность встретиться и поговорить.

Генерал мгновенно перестал ерничать:

— Есть «окно». С десяти тридцати до одиннадцати. Успеете подъехать — будет вашим.

Я пообещал, что успеем, попрощался, отключился и последовал примеру девчонок, подорвавшихся с кровати и начавших в спешке одеваться. Кстати, прихорашиваться даже не пытались. Но, вне всякого сомнения, собирались поглумиться над «шутником»: натянули одинаковые джинсы в обтяжку, футболки, выгодно подчеркивающие грудь, и беговые кроссовки, подвели губки и набросили на плечи олимпийки из последней коллекции Антуана Ролсона. Застегивать последние, естественно, не стали — чтобы ненароком не спрятать самую красоту — заиграли с кровати один из ноутов и построились в прихожей.

Я в этот процесс не вмешивался, понимая, что девчонки пытаются хоть как-нибудь поднять настроение, напрочь испорченное изучением материалов, прилетевших в Танькин блог в восемь с копейками утра. Поэтому уведомил Мишу с Костей о времени планируемого выхода из квартиры, оделся, нацепил и спрятал под легкой курткой оперативную кобуру с «Глоком», полюбовался на себя в зеркале и дал команду выдвигаться.

На подземном паркинге вся наша компания, не сговариваясь, прикипела взглядами к угольно-черным «Дестроерам», вцепившимся в пол резиной диаметром в тридцать два дюйма и презрительно щурившимися характерными «глазками», защищенными мощными кенгурятниками. Однако забралась в салон «Крузака», которым мы последнее время практически не пользовались.

Подтверждение готовности от «Яровитов» прилетело минуты через полторы, поэтому Таня, попросившаяся за руль, чтобы выплеснуть в безумной гонке со временем бешенство, сжигающее душу, завела движок и сорвала машину с места.

По городу гнали, игнорируя разметку, дорожные знаки, запрещающие сигналы светофоров и ограничения скоростного режима, первый раз за все время эксплуатации этого четырехколесного монстра врубив и «люстру», и сирену, и стробоскопы. Зато добрались до поворота в нужный переулок всего за четырнадцать минут. И, вырубив всю иллюминацию, скинули скорость до нормы. А уже минут через пять-семь переступили порог приемной генерала.

Маришка, предупрежденная о нашем появлении сотрудниками службы охраны объекта, ждала в середине помещения. Поздоровавшись и одарив меня эксклюзивной теплой улыбкой, заявила, что нас уже ждут, распахнула дверь в кабинет и зацепилась языками с Росянкой, которая привычно заняла облюбованное место у стены. А я тем временем прикипел взглядом к Вяземскому, начавшему вставать из-за стола.

Тратить время на пустопорожние расшаркивания не было времени ни у него, ни у нас, так что мы, обменявшись приветствиями, устроились на привычных местах и перешли к делу. Вернее, перешла. Татьяна. Ибо владела вопросом лучше всех:

— Анатолий Евгеньевич, политика демонстрации неприкрытой правды на наших сетевых ресурсах начала приносить первые серьезные плоды. А значит, пришло время определиться с общей концепцией нашего поведения. Для того, чтобы вам было проще представить появившиеся возможности, объясню, что я имела в виду, употребив словосочетание «серьезные плоды». Где-то с середины июля в мой блог и на страничку Дениса стали приходить письма, в котором отчаявшиеся граждане просили помощи в решении разнообразных проблем. До первых чисел сентября там не было ничего такого, что требовало бы подключения подразделения калибра вашего. Поэтому мы с Валерией пересылали их в те структуры МВД, ФСБ и так далее, которые, по нашим представлениям, могли заинтересоваться их решением.

— Шестого сентября автор одного из таких писем вошел в блог и создал тему, в которой подробно описал результаты нашего вмешательства… — продолжила Рыжова. — Само собой, в положительном ключе. Еще через четыре дня «выстрелила» вторая наша «анонимка», так что в этой же теме отписался следующий счастливый россиянин. А после того, как число таких отзывов перевалило за полтора десятка, кто-то из подписчиков выложил ссылку на этот ресурс на своей страничке. И назвал его «Единственным телефоном доверия, которому можно доверять» во всей стране!

Вяземский прищурился, задумчиво потер подбородок, вероятнее всего, представляя возможные перспективы, и попросил продолжать. Таня криво усмехнулась и выполнила его просьбу:

— Сегодня утром ко мне в личку прилетело письмо жительницы Казани, в котором она делилась наболевшей проблемой. Если очень коротко, то в конце февраля она, мать-одиночка, не дождалась из школы девятилетнюю дочь. С марта по конец мая перепробовала все законные способы ускорения поисков. А когда поняла, что местные силовики лишь изображают бурную деятельность, взяла кредит под залог квартиры и на эти средства начала использовать все остальные. Увы, попытки обратиться к представителям уголовного мира результатов не принесли — найти пропавшую девочку не удалось даже ворам в законе. Зато с этим делом справилась самопальная программа сличения изображений, купленная в теневом сегменте сети и в фоновом режиме работавшая на домашнем компьютере матери круглые сутки.

Тут блоггерша почувствовала, что закипает, так что взглядом попросила Леру продолжить. А та подхватила нить повествования:

— Эта программа обнаружила ее дочку на одной из шести с лишним десятков фотографий сына местного олигарха, выложенных в личном за несколько часов до этого. Попытка матери переговорить с этим уродом закончилась в больнице — его телохранители переломали ей ноги и выбросили из машины прямо на проезжую часть. Тем не менее, она не сдалась — заплатила денег знакомому сотруднику полиции, а через пару дней получила минимум возможной информации и настоятельный совет не лезть туда, где можно потерять голову. В общем, попойка, на фотографии с которой обнаружился пропавший ребенок, проходила в элитном загородном доме отдыха «Райская Обитель», в котором проверенным клиентам предоставляется эксклюзивные услуги. Такие, как секс с несовершеннолетними детьми. Но для местных силовиков этот дом отдыха — закрытая зона. Ибо крышуется «на самом верху».

Тут к описанию проблемы подключился я. Вернее, начал объяснять, что помощь этой женщине поднимет имидж ССО еще сильнее. А попытка сделать вид, что проблемы не существует, может втоптать этот самый имидж в грязь. В том случает, если проигнорированная мать оставит в уже упомянутой теме пост типа «Да ладно, они такие же, как все остальные…». Однако генерал оказался ничуть не глупее меня — жестом попросил прерваться, отбарабанил на подлокотниках кресла какой-то бравурный марш и обратился к Голиковой:

— Татьяна Леонидовна, вряд ли я ошибусь, заявив, что вы приехали сюда не за разовой помощью, а с уже готовой концепцией реакции на подобные обращения?

Блоггерша утвердительно кивнула и протянула ему флешку:

— Тут описано главное: примерный алгоритм сортировки обращений по уровню возможного резонанса и еще нескольким не менее важным критериям; принципы делегирования возможностей заработать лишние плюсики службам калибром поменьше нашей; методика организации давления средств массовой информации на продажных силовиков и так далее.

Вяземский недоуменно нахмурился:

— И все это вы успели набросать за утро⁈

Лера отрицательно помотала головой:

— Мы начали работать над этим вопросом еще в Австрии. Сразу после того, как обнаружили новую тенденцию. А до ума довели совсем недавно.

— И этим, в основном, занимались вы, верно? — зачем-то уточнил генерал.

Рыжова пожала плечами:

— А что тут такого?

Он чуточку поколебался, а потом рубанул правду-матку:

— Откровенно говоря, ваша компания постоянно рвет мне шаблоны. Пельмени вместо ушей заставляют видеть в Денисе тупого борца. Идеальные манеры, безукоризненный стиль и эффектная внешность Татьяны Леонидовны вынуждают по умолчанию относиться к ней, как к среднестатистической пустышке из высшего света. А ваша убийственная сексуальность и шарм не позволяют допустить, что за ними прячется недюжинный ум, стальная воля и ныне не модные принципы. Что самое грустное — каждый раз, наступив на эти грабли, я обещаю себе сделать выводы. Но все равно натыкаюсь все на тот же садовый инвентарь!

— Что ж, придется ответить откровенностью на откровенность! — усмехнулась Лерка. — Мы привыкли к такой реакции мужчин и не первый год пользуемся ею в своих целях.

— Логично… — заключил он, а потом посмотрел на часы и подобрался: — Ладно, вернемся к обсуждаемым вопросам. Проблему матери-одиночки мы, скорее всего, решим сами. Естественно, не нахрапом, а после того, как соберем информацию об этом доме отдыха по своим каналам. Флешку я отправлю аналитикам и максимум к началу следующей недели приму решение по всем вашим предложениям. Что-нибудь еще?

— Нет, на этом все… — сказал я и первым встал с кресла.

— Тогда отдыхайте. И продолжайте холить и лелеять Линду — она оказалась настолько влиятельной личностью, что грех не включить ее в свои долговременные планы…

…Домой возвращались в обычном режиме, то есть, в общем потоке и соблюдая правила дорожного движения. Татьяна с Валерией, успокоенные обещаниями генерала, сидели на заднем сидении и бездумно смотрели в окна, Росянка, пребывающая в боевом режиме, контролировала окружающую обстановку, а я рулил и параллельно готовился к встрече с мисс Доулан.

Да-да, я пригласил ее в Москву. На сутки с небольшим. И планировал отплатить ей добром за добро. Правда, не без нюансов: для того, чтобы минимизировать воздействие ее «тараканов» на свою неокрепшую психику, с активной помощью девчонок подготовил целый ряд весьма своеобразных мероприятий. Но зная, что все планы хороши только на бумаге, пребывал в постоянном напряжении — раз за разом прокручивал в голове каждую отдельно взятую идею, пытался понять, что мы могли упустить, и, как ни странно, боролся с угрызениями совести.

В общем, к моменту въезда на подземный паркинг нашего жилого комплекса успел себя основательно накрутить. Что не осталось незамеченным — без труда догадавшись, о чем я думаю, троица отмороженных девиц решила вправить мне мозги. Как обычно, не самым стандартным способом — когда мы поднялись в квартиру, Таня и Анечка усадили меня на диван в гостиной, притащили литровую кружку с вишневым соком и тарелку с бастурмой, устроились рядом и заболтали. А Лера, технично свалив в спальню, в темпе переоделась, навела красоту, врубила довольно агрессивную музыкальную композицию и с первыми ее аккордами возникла в поле моего зрения.

Первое впечатление от демонстрируемого образа убило наповал: к центру комнаты шла… хм… хозяйка? Госпожа? Верхняя? В общем, особа, которую можно было назвать живым воплощением понятия «Властность» и снимать в соответствующих фильмах для взрослых. Да, я участвовал в обсуждении такого «сюрприза» для Линды и видел рисунки нарядов, жизненно необходимых моей спутнице-альфе, но был уверен, что все это придумывается просто так, а не для воплощения в реальности! Поэтому, оклемавшись от первоначального шока, поинтересовался, что, собственно, происходит. И, видимо, перестарался с жесткостью тона, так как Росянка прижалась к моему плечу и начала мурлыкать что-то успокаивающее.

Зато ни Рыжову, ни Голикову не проняло. Более того, последняя на меня наехала:

— Денис, вместо того чтобы возмущаться, включи голову и сравни меня с Линдой! Она ненамного, но выше; в объеме груди и бедер я не сильно, но тоже проигрываю; с длиной волос, красоте губ и еще двум десяткам мелочей, на которые вы, мужчины, не обращаете внимания, приблизительно такая же история. Ну, а про разницу в социальном статусе и размере личного капитала даже смешно говорить. А ведь эта мазохистка на подсознательном уровне должна ощущать себя существенно слабее твоей альфы!

— Я эту роль не сыграю… — включилась в разговор Росянка. — Просто потому, что уже продемонстрировала неуверенность в себе во время нашей первой встречи, а значит, Линда не поверит в столь стремительные изменения. Да и мое пребывание рядом с тобой во время официального отдыха будет выглядеть странно. Зато Лерка — настоящая темная лошадка: она живет с тобой и Татьяной, пользуется безусловным доверием, занимается бог знает, чем. При этом сталкивалась с Линдой только на официальных мероприятиях, всегда держалась в тени, а во время бесед, как правило, загадочно молчала.

Логика в их объяснениях присутствовала, так что я еще раз оглядел Рыжову и почувствовал, что добрая половина возмущения куда-то испарилась, а оставшаяся часть пошла трещинами. Ибо распущенные волосы, агрессивный макияж, иссиня-черная кожа с кроваво-красными вставками, обтягивающая умопомрачительно сексуальную фигурку, и хищный взгляд, которым меня в этот момент одарила наша экстремалка, создавали нужное ощущение. По крайней мере, у меня.

Заметив изменения в моем настроении, Танька попросила подругу подвигаться. Та посмотрела на меня сверху вниз, холодно усмехнулась и требовательно шлепнула ладонью по крутому бедру, словно подзывая к себе. Затем плавно и чертовски эротично повернулась спиной, дала возможность полюбоваться чуть широковатой, но от этого не менее соблазнительной задницей, завершила оборот и потянула вниз «молнию» на курточке, надетой на голое тело.

Пока застежка ползла вниз, сантиметр за сантиметром открывая аппетитнейшую складочку между тяжелыми полушариями, я, кажется, даже не дышал. И все ждал, когда два этих чуда природы вывалятся наружу. Ан нет — в тот самый момент, когда я чуть не захлебнулся слюной, застежка рванулась обратно. Жестоко обломав надежду и причинив почти физическую боль!

— Цепляет, верно? — хихикнула Голикова, с интересом наблюдавшая за моей реакцией.

— Не то слово! — честно признался я. — Вроде видел Леру в одном белье…

—…и без него… — не преминула поиздеваться блоггерша.

—…но этот образ пробуждает какие-то древние инстинкты! Увы…

—…Линда далеко не дура; владеет методиками косвенного допроса; заметит почти любую фальшь и, что самое неприятное, может по-настоящему повестись, верно? — неторопливо перечислила Рыжова, упомянув практически все «страшилки», которые меня напрягали.

— Да.

Девушка пожала плечами, от чего ее грудь волнительно колыхнулась, и усмехнулась:

— Денис, я почти четыре года играла главные роли в школьном театре и в состоянии изобразить хоть труп недельной давности. Но самое главное не это: вы с Танькой — моя семья, мое прошлое, настоящее и будущее. И ради вас я с радостью сделаю все, что угодно. Без каких-либо исключений.

Я невольно сглотнул. От тех эмоций, которые Лера вложила в последние предложения. И ничуть не удивился тому, что ее искренность подтвердила «Система». После того, как сферы и ромб пропали, мысленно повторил слова, намеренно выделенные интонацией, вспомнил Настену и ее отношение ко мне, прислушался к своим ощущениям и вдруг понял, что Рыжова права: мы с нею и с Танькой действительно семья. Ради которой уже давно делаем все, что угодно. Пусть даже этого и не осознаем.

Нужные слова нашлись сами собой:

— Да, Лер, мы — семья. И я не буду разменивать тепло ваших душ на никому не нужные игры со всякими там Линдами. Оставайтесь такими, какие есть, а с ней я как-нибудь разберусь сам…

…Подавить бунт подруг, возмущенных решением разбираться с мисс Доулан «в одно рыло», был подавлен только после того, как я объяснил новую концепцию общения, придуманную, что называется, «на коленке». Боле того, мятежницы, не на шутку воодушевленные нарисованными перспективами, развили бурную деятельность. Татьяна с Лерой пообещали взять на себя виртуальный шопинг. И умчались в спальню, пообещав потратить на поиск, удаленную примерку и оплату нужного шмотья от силы полчаса.

Росянка собиралась рвануть за ними, но передумала — рухнула на диван рядом со мной, вцепилась в предплечье и знакомо покраснела:

— Дени-и-ис, может, все-таки…

Это вступление я уже слышал прошлым вечером, поэтому закрыл глаза, задавил проснувшееся было раздражение и повернулся к напарнице:

— Мы действительно сделали ставку за тебя. Зная, что ты упрешься, и что

такого удачного сочетания случайностей больше не будет. Зато теперь у тебя появился начальный капитал, частью которого ты сможешь рискнуть еще как минимум девять раз. Если, конечно, не рванешь к Вяземскому с требованием заменить тебя на кого-нибудь еще.

— Не рвану — мне с вами хорошо… — слабо улыбнулась она и жалобно добавила: — Просто сумма безумная, и я все никак не приду в себя!

— А у нас все безумное — жизнь, увлечения, отношения, мировоззрение. Но если принять наш вариант безумия за норму, то жить станет в разы интереснее.

Тут Росянка прищурилась, несколько мгновений что-то искала в моих глазах, а потом расплылась в странной улыбке:

— Нормальной жизни я уже напробовалась. И, признаюсь, не в восторге. Так что вашего полку прибыло.

Поняв, что кризис миновал, я улыбнулся ей в ответ, пережил очень теплые изъявления благодарности, подставил щеку под поцелуй и взялся за телефон. Минут через двадцать был вынужден прерваться, чтобы выйти на балкон и встретить дрон службы доставки магазина товаров для экстремалов «Высота». А еще через десять увидел новые образы моих оторв и офигел — девчонки стали не только выглядеть, но и ощущаться напрочь отбитыми адреналиновыми маньячками!

Само собой, я попробовал проанализировать причину появления этого ощущения. И после тщательного осмотра пришел к выводу, что оно появилось из-за агрессивного мейкапа и «несущественных мелочей» вроде брелков в виде альпинистских карабинов, «изрядно потертых» тактических перчаток с обрезанными пальцами и брутальными накладками на костяшках пальцев, «зализанных» очков для экстремального спорта со стеклами оттенков «вырви глаз» и так далее. Что интересно, все это в комплекте с «чуть потрепанной, но горячо любимой» одеждой и обувью полувоенного стиля как-то умудрялось добавлять девчонкам сексуальности!

В общем, я восхитился, сделал пару десятков фотографий для личной коллекции и даже догадался задать сакраментальный вопрос:

— Надеюсь, про Аньку и меня не забыли?

Голикова даже обиделась:

— Нашел, что спрашивать!

И пинками погнала в спальню. Переодеваться. Правда, только меня, так как Росянке в ближайшие двое суток предстояло изображать тень. То есть, кататься на служебном «Крузаке» в компании с двух других «Яровитов» и в роли второго снайпера подстраховывать нас издалека.

Мой вариант комплекта одежды выглядел слишком сурово и мрачно. Но в общую концепцию вписывался, поэтому возмущаться я не стал — добавил к нему всяких разных «железяк», покрутился из стороны в сторону, пару раз подпрыгнул и пришел к выводу, что все сидит, как надо. Потом промаялся дурью еще три четверти часа, а за три минуты до времени «Ч» построил дам в прихожей, состыковался с мужиками и дал команду выдвигаться.

Для этой поездки выбрал мой «Уничтожитель», ибо его внешний вид идеально подходил к нашим новым образам. Забравшись в салон, завел движок, синхронизировал умные «часы» с информационно-развлекательным центром машины, связался с машиной «Яровитов» и врубил громкую связь.

Пока добирались до выезда на Ленинский проспект, успел довести до «телохранителей» новые вводные, ответить на пару-тройку соленых шуточек и пообещать мужикам страшные кары за любую попытку воспользоваться ситуацией и подкатить к «моей Анечке». Само собой, они возмутились и заявили, что мужчине, который с двумя бабами едет встречать третью, грех даже думать о четвертой. Увы, слово «баба», сдуру использованное ими, страшно не понравилось девчонкам, поэтому Росянка приложилась к «обидчикам», не отходя от кассы, а Таня с Леркой пообещали их «отоварить» в аэропорту. И заявили, что если там пересечься не получится, то где-нибудь еще. Да еще и с натикавшими процентами!

Веселились всю дорогу. А на подъезде ко Внуково-три перешли в боевой режим — я пропустил «Крузак» вперед, чуть приотстал и въехал на паркинг уже после того, как «группа» подстраховки подготовилась нас вести.

К залу прилета подошли за четырнадцать минут до посадки «Фалькона» и пару раз чуть не спалились, попавшись на глаза дуреющим от безделья (или слишком внимательным) встречающим. Слава богу, нестандартный образ, козырек чертовски яркой бейсболки, зеркальные очки и поднятый воротник куртки затрудняли однозначную идентификацию, поэтому все обошлось.

Зато Линда срисовала меня на раз — радостно помахала рукой еще с противоположного конца коридора ускорилась еще немного. А после приветствий, объятий и поцелуев в щеки сделала шаг назад, оглядела нас еще раз и… поблагодарила:

— Спасибо, я оценила…

— Что именно? — на всякий случай уточнила Таня, хотя предельно серьезный взгляд американки был достаточно красноречив.

— Раз вы решили показаться мне такими, какие есть на самом деле, значит, сочли, что я заслуживаю чуть большего доверия. А это дьявольски приятно!

— То ли еще будет… — загадочно улыбнувшись, пообещала Голикова, подхватила гостью под локоток и повлекла в сторону лифтов. И не обманула — буквально минут через пять мисс Доулан совершила еще одно открытие, самостоятельно сообразив, что «Гелик», на котором мы катались до февраля, нам подарили, а монстра от компании «Додж» мы выбрали сами. Правда, когда Лера открыла перед ней заднюю дверь и в ультимативном порядке потребовала забираться в салон, расстроилась. А зря — Рыжая, запрыгнув внутрь следом за ней, показала на кучу шмотья, висящего на плечиках за водительским сидением, и отдала следующий приказ:

— Это тебе. Переоденешься на ходу, иначе твой костюмчик и шпильки к вечеру придется выбрасывать!

Как ни смешно, но от ее тона пробрало даже меня — в этот момент прима школьного театра не играла альфа-самку, а была ею. Поэтому не требовала послушания, а привычно ставила задачу той, кто ниже по статусу!

Трудно сказать, какие соображения заставили Линду подчиниться, но первый шаг в нужном нам направлении она сделала. Да, покраснела, сгорбила спину и постаралась не смотреть в зеркало заднего вида, в котором должны были отразиться мои глаза, но послушно скинула туфельки, уперлась плечами в спинку сидения и потянула вниз юбку…

…К следующему этапу «укрощения строптивой» я приступил, въезжая на паркинг башни Федерация-Восток. И начал с небольшого экскурса в наше общее прошлое:

— В прошлом году, подняв меня на обзорную площадку шпиля нашего отеля, ты заявила, что смотреть на Вегас вот так, через стекло, неправильно, так как оно отсекает звуки, режет непередаваемые ароматы этого города, а значит, убивает львиную долю тех впечатлений, которые можно получить «вживую». Тогда я тебя совсем не знал, поэтому не стал делиться своими мыслями по этому поводу. Хотя, поверь на слово, мне было, что сказать. А сегодня я заставлю тебя почувствовать Москву кожей, перетянутыми нервами и сердцем, заполошно бьющимся о грудную клетку!

— Звучит завораживающе и очень красиво… — вспыхнув от слова «заставить», призналась американка. А после того, как мы выбрались из джипа и направились ко входу в нужный лифтовый холл, к беседе подключилась Рыжова. С самых первых слов напомнив мне Каа, гипнотизировавшего стаю бандерлогов:

— Не только звучит, но и ощущается. Правда, не всеми. Но те, кто врос душой в смешанные единоборства или экстремальный спорт, очень быстро учатся балансировать на исчезающе-тонкой грани между возможным и невозможным, буйным восторгом и леденящим ужасом, жуткой болью и воистину невероятным наслаждением.

—…а когда понимают, как коротка и хрупка наша жизнь, как иллюзорны планы на будущее и как ценно любое мгновение настоящего счастья, начинают воспринимать окружающий мир иначе. То есть, кожей, нервами и сердцем, бьющимся в унисон с теми, кто умеет рисковать и ценить вкус настоящей победы… — подхватила Голикова. И вложила в свою часть общих объяснений столько неприкрытой жажды безумных удовольствий, что Линда «поплыла» — расфокусировала взгляд, нервно облизала пересохшие губы и зарумянилась от предвкушения. Что, конечно же, не прошло мимо моих оторв.

— Таких, как Денис, Таня и я, очень немного… — нагнетала Рыжова. — Абсолютное большинство обычных горожан, при виде крови впадают в ступор, боятся нахмуренных бровей и сжатого кулака, всю жизнь плывут по течению, потакая своим убогим желаниям, и в принципе не способны на Поступок. Поэтому вступают в брак с такими же убогими партнерами, рождают убогих детей и с самого младенчества убеждают их не высовываться!

— Так и есть… — согласилась мисс Доулан, первой вламываясь в лифт. — У нас, в Америке, серость стала нормой, а все, что выбивается за привычные пределы, воспринимается крайне негативно.

— Думаю, что это лишь декларируемое мнение! — хищно улыбнулась Таня. — А на самом деле в глубине души абсолютное большинство обывателей жаждет хотя бы попробовать. Но боится рискнуть, вырваться за разрешенные пределы и дотянуться до чего-нибудь действительно волнующего. Именно поэтому они сутками сидят перед телевизором, игровыми приставками или в Сети, проживая чужие жизни, представляя себя на месте героев или героинь выдуманных историй и ощущая жалкое подобие настоящих удовольствий!

— А Жизнь совсем рядом, буквально в одном шаге или в одном решении! — добавив голосу волнующих обертонов, промурлыкала Лера в тот самый момент, когда кабинка устремилась вверх. А Линда вдруг обратила внимание на скорость, с которой начали сменяться цифры на информационном табло, стряхнула с себя очарование, вызванное «пением двух сладкоголосых сирен», и, пряча разочарование под опущенными ресницами, вежливо спросила:

— Вы хотите показать мне город из пентхауса одной из башен вашего Сити?

Лера фыркнула:

— После такого вступления это было бы слишком пошло!

Американка согласилась и заметно приободрилась. А через несколько минут, поднявшись по узенькой лестнице на верхнюю площадку аттракциона «Покоритель Небес», открытую всем ветрам, восторженно заверещала и… удивилась, увидев в наших взглядах недоумение.

— Не торопись — самое интересное начнется чуть позже… — просветила ее Голикова и повела к столику, заваленному альпинистским снаряжением. А шаге на втором-третьем поздоровалась с инструкторами, дожидавшимися нашего прибытия.

Сделать напрашивающийся вывод, имея такое количество подсказок, не смог бы разве что имбецил. Так что мисс Доулан ошалело уставилась на меня:

— Денис, вы собираетесь спуститься по стене⁈

— А почему «вы»? — не понял я. — Смотреть на город, стоя на огороженной площадке, слишком скучно. Настоящий экстаз можно поймать лишь за краем крыши, растворившись в ощущении дикой, ни с чем не сравнимой свободы!

— Вы сумасшедшие!!! — зябко поежившись и обхватив себя руками за плечи, выдохнула она. — Сумасшедшие, живущие текущим мгновением! И-и-и…

— Линда, не тормози! — перебила ее Рыжова, уже подхватившая со стола страховочную систему. — Подойди во-от к этому парню и позволь ему подготовить тебя к спуску…

…Откровенно говоря, планируя это мероприятие, я побаивался, что Лера, только мечтавшая о подъеме на «Федерацию», но так ни разу до нее и не добравшаяся, может включить задний ход. Как оказалось, зря — она первая выбрала себе веревку, аж пританцовывала от нетерпения, пока персональный инструктор-контролер тестировал высокотехнологичный аналог обычной «восьмерки», а сразу после команды «Можно!» ринулась спиной вниз к плавному перегибу и без колебаний шагнула в «бездну». Не тормозила и мисс Доулан — да, называла себя сумасшедшей, да, кляла момент, когда связалась с психами из России, да, через слово поминала бога, но в какой-то момент все-таки заставила себя последовать примеру Рыжовой. А когда поняла, что стоит на вертикальной стене, а ни одна из двух верхних страховок так и не оборвалась, заорала на все Сити:

— I’m cra-a-azy-y-y!!!

Съезжала вниз, естественно, под удаленным контролем инструктора и очень-очень медленно. Но постепенно привыкала к виду бездонной пропасти под задницей и даже иногда позволяла себе в нее заглядывать. А еще смотрела на меня, поддерживавшего ее темп, с таким безумным восторгом в глазах, что становилась страшно. Ну, а Танька с Леркой отжигали по полной программе: не успев толком утвердиться на стене, «рухнули» вниз метров на пять-семь. Потом соскользнули сразу на десяток. И, переглянувшись, несколькими длинными «прыжками» усвистели к отметке «триста метров», откуда начали подбадривать американку и склонять ее к всяким разным непотребствам вроде переворота вверх ногами.

Линда, естественно, не поддавалась ни на какие провокации, зато начала улыбаться в камеру личного квадрокоптера, разглядывать город, прячущийся под серой дымкой, и плавненько ускоряться. В результате чего где-то к началу нижней трети башни уже достаточно уверенно проваливалась за раз этажа на три-четыре, и постепенно укорачивала паузы между падениями. А финишный полтинник проехала всего за два приема и, оказавшись на последней площадке, обессиленно села на задницу.

Я тут же подхватил ее на руки, а подоспевший инструктор, поздравляя с «редким героизмом», в темпе отцепил от веревок.

— Не чувствую ни рук, не ног… — призналась несчастная, когда я занес ее в помещение и опустил на маты.

— А щеки? — ехидно спросила Рыжова, выпутавшись из страховочной системы и расстегнув куртку. — У тебя улыбка уперлась в уши и пытается сдвинуть их к затылку!

— На себя посмотри! — беззлобно парировала Линда, завалилась на спину, некоторое время бездумно смотрела в потолок, а потом посерьезнела: — Вы были правы — там, на большой высоте, все ощущалось сердцем, кожей и перетянутыми нервами. А сейчас каждый прожитый миг чувствуется ярче…

—…поэтому самое время отправиться дальше… — продолжила Голикова.

— Вы хотите сказать, что это еще не все⁈

Это было действительно не все — вернувшись к машине и покинув паркинг «Федерации», мы кое-как протолкались сквозь вечерние пробки до Второго Сетуньского проезда, въехали на территорию охранного агентства «Легионер» и остановились перед входом в бункер. Прежде, чем завести гостью в подземный стрелковый комплекс, я… хм… попросил ее сложить всю имеющуюся электронику, включая микрокамеры, в спецконтейнер. Потом спустил на нужный этаж и завел в «логово» Бульдога, а Лера в непередаваемом стиле прирожденной доминанты поставила перед американкой вполне конкретную задачу:

— Переборов через свой страх на башне «Федерация», ты доказала, что способна на Поступок, и сделала первый шаг к тому Денису, которого знают только самые близкие люди. Здесь ты познакомишься еще с одной гранью личности этого мужчины, убедишься, что ощущения тебя не подвели, и сделаешь второй шаг.

Обязательные правила техники безопасности и поведения в тире во время стрельбы до Линды доводила Таня. За это время я успел вручить Геннадию Александровичу бутылку хорошего коньяка и еще раз объяснить, чего пытаюсь добиться.

Соображал инструктор более чем хорошо, поэтому следующие полтора часа превратились для мисс Доулан в одной сплошной кошмар с легким привкусом горечи. Ведь в каждом упражнении, которое она осваивала под чутким руководством Бульдога, стрельбы было относительно немного. Зато выматывающей физухи типа перемещений, падений и перекатов, хватало за глаза. Поэтому она уставала, а мои девчонки, привычные к куда более серьезным нагрузкам — нет! Само собой, обижать Линду я не собирался, поэтому во время первого перерыва в занятиях дал ей возможность понять конечную цель этого садомазохизма — провел два спарринга на сверхблизкой дистанции с использованием имитаторов боевого оружия с Геннадием Александровичем и еще пять против сыгранной пары других инструкторов.

Ну, что я могу сказать? С первого и до последнего мгновения этого шоу мисс Доулан смотрела на нас во все глаза, тихо дурела от скорости, с которой маркеры, вылетавшие из моего пистолета, окрашивали защиту противников, и отказывалась понимать, почему не попадают в меня! Что интересно, в том, что мужики работают всерьез, она нисколько не сомневалась, ведь после каждого выстрела постепенно звереющих мужиков на стенах, на полу или на потолке появлялась очередная клякса. А после каждого боя довольно ухмыляющийся Бульдог проводил разбор полетов, во время которого образно и доходчиво объяснял бедолагам последовательность движений, раз за разом заставлявших их стрелять куда угодно, только не в меня. Так что вторую и третью часть занятия воодушевленная женщина выкладывалась до предела и, в конечном итоге, сдохла. Но была горда собой до невозможности, ведь она поняла внутреннюю логику пару-тройку простеньких упражнений и даже научилась попадать в мишени, расположенные в пяти метрах, после более-менее правильных перемещений!

Не обратить внимания на ее самоотверженность и первые успехи было бы редким свинством, поэтому по дороге к раздевалкам я заявил, что Линда отзанималась более чем достойно, а девчонки, приобняв ее с обеих сторон, посочувствовали:

— Завтра утром ты, скорее всего, не встанешь. Зато сегодня увидела Чуму в естественной среде обитания и даже примерила на себя небольшой кусочек обычной жизни хладнокровного, безжалостного и абсолютно неудержимого… защитника всего того, что нам дорого!

— Это было непередаваемо! — восхищенно выдохнула американка и после недолгих колебаний заявила, что готова к третьему шагу.

Девчонки переглянулись и одинаково усмехнулись:

— Достойное решение. Особенно с учетом того, что впереди тебя ждет русская баня, расслабляющий массаж и ночь с нашим мужчиной.

«Если хватит здоровья…» — мысленно добавил я…

Глава 15

11 октября 2041 г

…Наш Ил-122МВ коснулся взлетки аэродрома «Борисоглебское» ровно в двадцать два сорок, а уже десять минут спустя вкатился в здоровенный ангар. Как закрывались створки последнего я, естественно, не видел, так как рампа начала опускаться только после того, как защелкнулись запоры. Зато оценил результаты деятельности взвода поддержки, прибывшего в Казань на сутки раньше нас: на одной из боковых стен монументального сооружения возникло штук десять плазменных панелей, показывающих черт-те-что, а перед ними — ряд легких металлических столиков, заставленных термосами, контейнерами с эмблемами какой-то местной сети ресторанов, литровыми упаковками соков и т. д. Метрах в пятнадцати от зоны питания обнаружилось два туристических автобуса с тонированными стеклами, чуть поодаль — четыре потрепанных внедорожника «Toyota» разных моделей и шесть реанимобилей с военными номерами, а у противоположной стены какой-то доброхот поставил аж пять новеньких уличных биотуалетов.

Особого голода не ощущалось, желания уединиться — тоже, а до начала операции было еще далеко, поэтому я позаимствовал с ближайшего стола два литра вишневого сока и вернулся в самолет, на место, нагретое во время перелета с базы. Росянка, традиционно расположившаяся по соседству, лениво приоткрыла один глаз, убедилась, что рядом с ней опустился я, а не кто-нибудь другой, и требовательно вытянула загребущую лапку. Пришлось делиться. И рассказывать, что там, снаружи.

— Неплохо. Но дома лучше… — заключила девушка, отставила в сторону ополовиненную емкость, вернула голову на разгрузку и снова расслабилась.

Я тоже устроился поудобнее, закрыл глаза и задумался. Сначала о том, что она начала ощущать мою квартиру местом, где ей комфортнее всего, и неожиданно для самого себя вдруг сообразил, что не помню ни одного, даже самого незначительного, конфликта между нею, Таней и Лерой. Как следует покопавшись в воспоминаниях, заметил значительно больше — девчонки как-то незаметно разделили обязанности и выстроили некую иерархию власти. Вернее, рулили каждая в своей зоне ответственности и, кажется, чувствовали себя более чем комфортно!

В процессе обдумывания нюансов их взаимоотношений вдруг обратил внимание на целый ряд странностей, которые раньше почему-то не бросались в глаза. Таких, как, скажем, один набор косметики на всю их шайку-лейку. Или общий гардероб, для которого в новой квартире была выделена целая комната. Или одинаковые пароли на телефонах.

Да, девчонки иногда соперничали. За возможность занять одно из двух вакантных мест рядом со мной, чтобы посмотреть какой-нибудь фильмец в более «крутых» условиях. Или за сомнительную привилегию поухаживать за единственным мужчиной во время очередной «чисто семейной» трапезы. Или за призрачный шанс заработать поцелуй в щечку за лучшее выполнение какого-нибудь особо замороченного упражнения на тренировке. Но очень тонко чувствовали грань, за которую не желательно переступать, и «держали дистанцию» даже во время самых ожесточенных шуточных перепалок.

Но больше всего удивляло даже не это, а взаимное заимствование недостающих черт характера, знаний и навыков. К примеру, Росянка перенимала у Татьяны чувство вкуса, стиля и слова, манеры, привыкала к натуральным материалам в одежде и… училась отрицать. Сиюминутную массовую моду, все вычурное, избыточное. Тем самым, постепенно переставая играть представительницу высшего общества, но продолжая ею ощущаться. Голикова училась у нее отключать чувство самосохранения и в мгновение ока превращаться в механизм, заточенный на выполнение боевой задачи. А Лера, как губка, впитывала все, что можно и нельзя, «отделяла зерна от плевел» и добавляла недостающие штрихи к своей, и без того отличной, «базе».

Правда, как выяснилось на следующий день после отлета мисс Доулан, отличной эту самую «базу» считал только я…

Рыжова нарисовалась в дверном проеме абсолютно бесшумно. Кинув взгляд на тарелку с мясной нарезкой, стоящей рядом с моим правым локтем, и решив, что моей любимой бастурмы на ней пока предостаточно, сняла футболку, кинула ее в контейнер для грязного белья и забралась ко мне в джакузи. После чего озадачила неожиданным вопросом:

— Ну, и как тебе моя матушка?

За три часа, которые мы провели в гостях у Светланы Егоровны, досконально разобраться в характере этой женщины было нереально, но кое-какие выводы я все-таки сделал. Так что озвучил самый очевидный:

— «Есть два мнения — мое и неправильное».

— Да, она любит не только учить, но и поучать. Причем всех подряд… — согласилась Валерия. — Но к этому я привыкла с самого детства и почти не замечаю. В отличие от зависти, появившейся одновременно с первыми признаками увядания ее красоты и усиливавшейся чуть ли не каждую нашу встречу.

— Твоя мама выглядит очень эффектно, и не знай я, что у нее есть настолько взрослая дочь, дал бы ей от силы года тридцать два! — ничуть не кривя душой, заявил я.

Девушка пропустила эти слова мимо ушей и продолжила свою мысль:

— Я понимаю, что привычки считать себя неотразимой и пользоваться внешностью для решения любых жизненных проблем быстро въедаются в кровь, соответственно, любые сбои в единственно возможном алгоритме взаимодействия с окружающим миром с какого-то момента начинают вызывать эмоциональный шок, но принять подобные изменения в отношении к себе так и не смогла. Поэтому переезд в Зёльден восприняла, как подарок судьбы, каждый раз, созваниваясь с мамой, всеми правдами и неправдами отказывалась включать изображение, а после того, как Джинг поставила меня на ноги, страшно не хотела переезжать из твоей квартиры к себе домой.

В этот момент со стороны гостиной послышался какой-то шум, и я невольно повернул голову в сторону двери.

— Вероятнее всего, уронили пистолет на плед, предусмотрительно постеленный на пол… — фыркнула Рыжова и так же подробно ответила на два моих следующих безмолвных вопроса: — Аня учит Таньку выхватывать у противника пистолет. И к нам они пока не собираются — знают, что я решила пообщаться с тобой тет-а-тет.

Я развел руками — мол, весь в твоем распоряжении — и превратился в слух. А она, задумчиво потерев переносицу, продолжила прерванную мысль:

— Гибель девчонок, бегство из страны и бесконечные мотания по Европе дались мне очень тяжело. Но даже в этом затянувшемся кошмаре нашлись положительные стороны: море свободного времени позволило радикально изменить отношение к жизни, разобраться со своими «тараканами» и окончательно врасти душой в тех немногих близких людей, которые у меня остались.

Как я понял из дальнейших объяснений, с изменением отношения к жизни оказалось проще всего: поняв, что все мы внезапно смертны, Лера решила жить текущим мгновением и не разбрасываться на всякую ерунду. А с «тараканами» основательно помучилась:

— Годы учебы в школе для детишек сильных мира сего заставили задрать до неба проходную планку для потенциально интересных личностей и одарили неприятной фобией — до смерти устав ощущать себя человеком второго сорта, я стала крайне остро реагировать на любые проявления высокомерия, тщеславия, гордыни, самодовольства, снисходительности и тэдэ. И напрочь разучилась верить на слово. Увы, людей, предпочитающих делать, а не говорить, в моем окружении появлялось ой, как нечасто, поэтому со временем страх довериться, но ошибиться вместе с привычкой сомневаться во всем и вся стали неотъемлемой частью моего естества. И если с Танькой, Эрикой, Диной и Яной я сошлась еще до того, как превратилась в зашуганную и закомплексованную особу с королевскими амбициями, то окончательно поверить тебе боялась до тех пор, пока не увидела в допросной Вяземского арестованного Жорика.

Я нахмурился, пытаясь сообразить, каким боком Голиков мог что-то изменить в ее отношении ко мне, но Лера пролила свет и на эту «страшную тайну»:

— До этого момента крошечная часть моего сознания допускала, что твои слова о лоте за десять миллионов евро могут оказаться ложью. Но вполне реальный арест этого урода и те перспективы его будущего, которые описал генерал, напрочь убили последние сомнения и страхи. Поэтому в недавнем разговоре я сказала, что считаю тебя и Таньку своей семьей, а сейчас добавлю еще одну фразу: этой ночью я перестану быть твоей женщиной только на словах…

— Опять задумался о Лерке? — неожиданно раздалось над самым ухом, и я, вернувшись в реальность, повернулся к Росянке, уставшей валяться без дела и решившей развлечься, издеваясь над беззащитным напарником. Впрочем, ждать начала активной фазы действительно надоело, так что я поддержал это начинание. Тем более, что с недавних пор для доступа к записям с наших «Амиков» требовалась личная санкция Вяземского, подруга говорила тихим шепотом, ее глаза искрились сдерживаемым смехом, а все «Яровиты» ушли шарахаться по ангару:

— Почему именно о ней?

— О Таньке ты думаешь со спокойной уверенностью или нежностью, о Линде с раздражением или злостью, а о Лерке так, как будто до сих пор не можешь отойти от шока!

В общем-то, она была права. Но неписанные правила подобных перепалок требовали отправить мяч на сторону противника, поэтому я задвинул куда подальше воспоминания о том, что первая близость с Рыжовой добавила к содержимому зеленой сферы аж пять процентов объема, и задал уточняющий вопрос:

— А о тебе?

— Вау, ты думаешь даже обо мне⁈

— И не только думаю! — патетически воскликнул я и продолжил атаку: — В данный момент наслаждаюсь запахом твоих волос, балдею от упругости груди, которой ты как бы невзначай прижалась к моему плечу, и…

— Постой-постой, у тебя и так три комплекта восхитительных сисек! — притворно возмутилась она и чуть-чуть отодвинулась.

— Комплект Линды мне навязан. Временно. И я не считаю его своим… — парировал я и нанес запрещенный удар: — Зато имею полное право уделять внимание тому, которым ты меня сейчас дразнишь. Хотя бы для того, чтобы держать на расстоянии твоих ухажеров.

Как ни странно, последнее предложение заставило Аню пододвинуться вплотную, закинуть колено на мое бедро, обнять за шею и снова коснуться губами уха:

— Кстати, об ухажерах. Пока парни рвали тебя на части, поздравляя с победой над Кавати Эйдзи, а Валет расспрашивал Таньку и Лерку, меня отловил Шерхан. Попросил разуть глаза и, наконец, обратить внимание на разницу в твоем отношении к девчонкам и ко мне: по его мнению, я для тебя лишь увлечение на время службы, а они — любимые женщины.

— Ну да, то, что в Москве мы живем в одной квартире, с базы не видать — на ней я ночую у себя либо с Голиковой, либо с Рыжовой, а ты забираешь к себе вторую… — расстроенно согласился я. — А о том, что любую легенду надо хоть иногда поддерживать, просто-напросто забыли.

— Угу… — кивнула она, потыкала пальцем в мою грудную мышцу, хлопнула ладонью по прессу и вздохнула: — Знаешь, за то время, которое мы с тобой изображаем пару, я настолько отвыкла от игривых комплиментов и подкатов, что не сразу придумала логичный ответ. А Шерхан, решив, что я заколебалась, заявил, что ты меня замуж никогда не возьмешь, а он, типа, может. Если мы сойдемся характерами. Тут я вспомнила, скольким дурам он устраивал такие «тестовые испытания», и послала его куда подальше. А когда он обозвал меня дурой и ушел, вдруг представила, что начнется после твоего дембеля, и ужаснулась.

— Не забывай, что у меня контракт еще на девять боев с возможностью пролонгации… — напомнил я. — Драться чаще, чем раз в полтора-два месяца, я не собираюсь. Менять тебя на любого другого персонального телохранителя из «Яровитов» — тоже. Значит, как минимум до марта-апреля сорок третьего задумываться о массированных атаках ухажеров тебе совсем не обязательно.

Напарница невесело усмехнулась:

— Как оказалось, теперь мне за глаза хватает подкатов одного.

— Забей: легенду реанимируем, пошлем Шерхана на север, а сами свалим на юг.

— Не на юг, а на запад! — уточнила она. — Сначала в Москву, а потом еще дальше, в Лас-Вегас. Если, конечно, бой с Буйволом решат проводить именно там. Кстати, почему ты выбрал следующим противником именно его?

На этот вопрос я уже отвечал. Вяземскому. Само собой, выдав версию, которая должна была убедить его в моей полнейшей лояльности. Чисто теоретически Росянке можно было бы рассказать значительно больше. Но «Амики» на наших запястьях никуда не делись и продолжали писать все, что с нами происходит, поэтому о том, что я пришел в смешанные единоборства не за славой, а за финансовой независимостью, пришлось умолчать. Равно, как и о том, что уже добился ее последним выигрышем на ставках, а в Большом Спорте меня удерживают только заключенные контракты и моральные долги перед Гориным и Вяземским:

— В ММА заработки бойцов зависят от, так называемых, персональных акций в конкретном промоушене, шумихи, поднятой вокруг личности бойца, количества фанатов, места в рейтинге и так далее. При этом разброс доходов чрезвычайно велик: новички, выступающие в малоизвестных промоушенах, получают сущие копейки даже за победы, а звездам платят миллионы просто за выход в октагон. На момент подписания контракта на бой с Кавати Эйдзи я был, по сути, никем. Особенно для фанатов из США и Западной Европы. Поэтому включил голову и придумал, как поднять шумиху и получить шанс заработать хорошие деньги на ставках. Увы, второй раз провернуть такой финт не получится, значит, надо придумывать новый. Заранее учитывая то, что очередная победа на первых секундах боя гарантированно скажется на доходах не в лучшую сторону…

— Ну да, молниеносная победа над Вспышкой — это сенсация. И хоть как-то компенсирует негативную реакцию зрителей на то, что шоу, за которое они заплатили свои кровные, закончилось, толком не начавшись! — поддакнула напарница.

— Эта сенсация и шумиха, поднятая вокруг меня Линдой, наложившись друг на друга, создали очередную возможность для заработка на ставках, которую грех не использовать… — дав ей договорить, продолжил я. — Посуди сама, в данный момент фанаты ММА точно знают, что я быстрый, легкий, умею бросать и ни разу не дрался дольше полутора раундов. Но абсолютное большинство очень быстро придет к выводу, что против Буйвола все это не прокатит. Ведь нигериец весит почти на тридцать килограммов больше меня, а такую тушу особо не покидаешь; великолепно набит, и его, вроде как, не пробьешь; чудовищно вынослив и силен, а значит, рано или поздно догонит, прижмет к сетке и вырубит. Или рухнет сверху, дождется, пока я закислю мышцы в попытках выбраться из-под неподъемной туши, а потом спокойно возьмет на какой-нибудь прием.

С мозгами у Росянки было все в порядке, поэтому она мгновенно просекла основную идею:

— Получается, что ты хочешь использовать этого монстрика не только для заработка на ставках, но и в качестве второй ступеньки для перехода в высшую лигу? Типа, побегаешь вокруг него раунда два-два с половиной, покажешь офигительно красивый бой, после чего, кроме выигрыша у букмекеров, одним махом прирастешь миллионами фанатов?

— Типа того.

— Идея — лучше не бывает! — заключила она, чуточку поколебалась и вздохнула: — Но Буйвол действительно монстр. И ты очередной раз сильно рискуешь!

— Кто бы говорил! — усмехнулся я и демонстративно огляделся. — Борт ни разу не гражданский; привез в Казань не пассажиров, а бойцов подразделения 'Яро-…

— Ладно-ладно, я рискую не меньше! — признала напарница, услышала приближающиеся голоса и нехотя вернулась к предыдущей теме: — Да, чуть не забыла — я описала девчонкам ситуацию с ухажерами и получила карт-бланш на любые способы реанимации легенды. Так что постарайся от меня не шарахаться и ничему не удивляться, ладно?

…Двое бойцов взвода поддержки, отправленные в «Райскую Обитель» под видом состоятельных клиентов, подали сигнал готовности в два десять ночи. Наш Ил, за четверть часа до этого выехавший на самое начало взлетки, тут же взревел движками и рванулся вперед. А мы, все еще пребывающие под впечатлением от брифинга, на котором до нас довели результаты «разведки на местности», еще раз проверили оружие и снаряжение, проверили парашюты напарников и выстроились в заранее определенном порядке перед рампой.

Механизм ее открытия заработал после того, как самолет поднялся на пять километров и перешел в горизонтальный полет. Сразу после этого в отсеке погас свет и мы, врубив и синхронизировав ПНВ со своими «Атаками», увидели в бегущей строке, появившейся перед глазами, сразу два сообщения. Первое, уведомлявшее о взятии под контроль системы наблюдения «объекта», просто приняли к сведению. Зато после ознакомления со вторым открыли миникарты и нашли метки «своих» маячков, сброшенных БПЛА взвода поддержки возле главного корпуса «Райской Обители» и полутора десятков коттеджей, разбросанных по огромной территории.

Не успел я отправить тестовый сигнал нашей, как в систему «залили» информацию с датчиков метеозондов и десятков микродронов, и из призывно мигающей точки выстрелила прерывистая нить рекомендованной траектории захода на точку посадки. Я пробежал взглядом по облачкам цифр, возникшим над каждой стрелочкой, составил впечатление о направлении и скорости ветра на высотах от нуля до трехсот метров, уложил в памяти зоны, в которых было возможно возникновение термиков, и подтвердил готовность к выброске, поднял к плечу сжатый кулак.

Докладывал Кречету, старшему в нашей мини-группе. Но буквально через миг в гарнитуре раздался предупреждающий сигнал о включении системы автоматического открытия рампы. Мысленно посмеявшись над совпадением, я без особой спешки занял место за спиной Триггера, покосился на Росянку, нарисовавшуюся слева от меня, и хлопнул по подставленной ею ладони. А где-то секунд через тридцать сорвался с места, разогнался и вышел в небо над искрящейся огнями ночной Казанью.

В этот раз прыгали налегке, то есть, без ресиверов, ГК и всего того, что точно не потребуется при работе в условиях города, да еще и расположенного на своей территории, поэтому в «ромбик» из четырех вингсьютов собрались очень быстро. Пока летели к рекомендованной зоне открытия куполов, я не отрывал взгляда от инфракрасных «светлячков» на парашютном ранце и верхней части «крыльев» лидера, держался на привычной дистанции и краешком сознания сравнивал два доступных способа прибытия на этот конкретный и хорошо охраняемый объект.

Вариант «сначала на машинах, а потом своим ходом», был на порядок дешевле, но не гарантировал ровным счетом ничего: СБ-шники «Райской Обители» могли засеять лес всевозможными датчиками, использовать дроны тепловизорами для патрулирования лесных тропинок, в ночь с пятницы на субботу выставлять посты наблюдения на всех окрестных дорогах и т. д. Зато десантирование при минимальной «помощи» с земли позволяло абсолютно незаметно возникнуть сразу над всеми постройками дома отдыха, сходу перейти к активной фазе операции, а автобусы для перевозки задержанных и спасенных подогнать уже потом.

Несмотря на некоторую отстраненность, на уведомление о приближении к зоне начала работы отреагировал без задержек и первым бросил «медузу». После того, как открылся, и согнал слайдер, в темпе встроился в «лесенку», изменил режим работы ПНВ и вгляделся в картинку, знакомую с брифинга.

На главный корпус «Райской Обители» особо не залипал — в нем должен был работать первый взвод в полном составе. Зато прямоугольники коттеджей, красиво подсвеченных разноцветными лучами мини-прожекторов, осмотрел достаточно внимательно. И пришел к выводу, что меня усиленно берегут — тот, рядом с которым горела наша метка, был далеко не самым большим. Но брать его нам предстояло вчетвером, хотя почти ко всем остальным отправили по одной паре!

Расстраиваться по этому поводу я даже не подумал, ибо «героизмом головного мозга не страдал даже в далеком детстве» — просто запомнил этот факт, а через пару секунд подобрался, заметив на крыльце нашего коттеджа алый огонек сигареты и силуэт мужика, решившего покурить на свежем воздухе. Еще через мгновение вокруг цели появился цветовой кантик Триггера, но стоило парашюту снайпера вывалиться из лесенки и уйти в спираль, как алая точка, отброшенная щелчком пальцев, изобразила метеор и запрыгала по траве, а курильщик потянул на себя створку двери, осветил лужайку конусом света и скрылся в доме.

«Баба с возу — потехе час…» — мысленно буркнул я, заходя следом за напарниками в последнюю «запятую», разогнался, в нужный момент зажал клеванты, коснулся ногами земли и дернул за подушечку отцепки. «Амба» прыгнула в руки сама собой, картинка перед глазами дополнилась овалом вокруг открытой двери балкона второго этажа, и я, согласившись с решением Росянки, рванул следом за ней и Кречетом. Последний, подбежав к дому, изобразил трамплин, по очереди закинув нас с напарницей к перилам, а затем унесшийся к парадной двери, в которую должен был ворваться в паре с Триггером. Впрочем, мне уже было не до него — я вытягивал оптический зонд, чтобы заглянуть в помещение, в котором, судя по стонам и вскрикам, то и дело заглушавшим какую-то роковую композицию, обреталось не менее двух человек.

Вытянул. Заглянул. Направил камеру на огромную кровать. И чудом удержался на месте, увидев, как два татуированных здоровяка, аж вспотевших от усердия, насилуют чем-то обколотую девчушку лет двенадцати!!!

Остальную часть роскошно обставленной мега-спальни, занимающей большую часть этажа, осматривал «на автомате». В смысле, убедился, что в ней больше никого нет, уложил в памяти взаимное расположение предметов обстановки, сверился с планом здания, скачанного «технарями» с сайта «Райской Обители», чтобы разобраться, в какие помещения ведут три обнаруженные двери, но вкладывал во все это дело лишь малую часть души. А остальная сгорала от лютой ненависти и ждала отмашки от координатора операции.

Зеленая вспышка, полыхнувшая по периметру картинки с «Атаки», сорвала нас с места и бросила вперед в два часа сорок две минуты. Росянка, вооруженная многозарядным тазером, влетела в помещение первой, всадила первый заряд в уродца, который теоретически мог заметить наше появление периферийным зрением, и ровно через секунду отстрелялась по второму. Я, скользнувший в спальню следом за ней, качнулся, было, к кровати, чтобы заткнуть задержанных полосками скотча и украсить пластиковыми стяжками, но краем глаза засек какое-то движение и на одних рефлексах изобразил обманное движение с последующим уходом с линии прицеливания. Увы, к моменту завершения поворота к неправильности, царапнувшей взгляд, она успела исчезнуть. Зато в сознании «проявилась» мельком увиденная картинка — чей-то глаз, возникший в расширяющейся щели между дверью в коридор и дверным косяком!

— Здесь Раздор. Преследую человека, убегающего от спальни к лестнице! — выдохнул я в канал группы в тот момент, когда дергал на себя дверную ручку и выехал из комнаты, лежа на боку.

Предосторожность оказалась лишней — коротко стриженный парень в униформе обслуживающего персонала уже сворачивал за угол, даже не помышляя о сопротивлении. Поэтому я стартовал из положения «лежа», за считанные секунды преодолел прямой участок коридора, вытянул зонд, выглянул в лестничный холл и, сделав еще один шаг, всадил по пуле в правое плечо и левое колено беглеца, почти вломившегося в кабинку лифта.

Парень неприятно удивил: вместо того, чтобы рухнуть на пол и заорать, что сдается, он еще в падении попытался дотянуться здоровой рукой до сенсора закрывания дверей и склонил голову так, как будто собирался что-то сказать на гарнитуру, спрятанную под лацканом пиджака!

Я выстрелил еще раз. На бегу. Перебив любителю проявлять ненужную инициативу второе плечо. Потом упал рядом с ним на колени, выдернул из-под воротника дешевенький девайс и, задав картинке со своей нашлемной микрокамеры высший приоритет, ткнул глушителем автомата в раневой канал:

— Куда ведет лифт! Говори, тварь!!!

Парень заартачился и тут. Но только до смены… хм… инструмента — стоило вогнать в рану боевой нож, как дурень перестал строить из себя Джордано Бруно, и информация полилась сплошным потоком…

…Наше ответвление сети подземных тоннелей, используемых для доставки проверенным ВИП-клиентам мальчиков и девочек из «особого меню», «утилизации отработанного материала» и экстренной эвакуации, мы с Росянкой и живым ключом преодолели меньше, чем за две минуты. Еще полторы убили на скитания по лабиринту, судя по картинке с трекера, расположенному на глубине тридцати восьми метров где-то между главным корпусом «Райской Обители» и берегом Волги. Как вскоре выяснилось, торопились не зря — к моменту, когда мы добрались до лифтового холла, из которого можно было спуститься в святая святых этого гадюшника, двери одного из грузовых лифтов разъехались в стороны и выпустили наружу одного из двух охранников, сопровождавших восемь детишек в возрасте от шести-семи и до десяти-двенадцати лет. Точнее, позволили ему выпасть наружу. Ибо стрелять я начал в тот момент, когда увидел в расширяющейся щели хмурого мужика, придерживавшего за плечо белобрысую девушку со стеклянным взглядом и культями вместо ручек. Второй охранник, погибший при исполнении, остался в кабинке — съехал по ее стенке и замер в сидячем положении.

— Триггер, Кречет, где вы, блин⁈ — взвыла в канал группы Росянка сразу после того, как я отшвырнул в сторону труп и подхватил под мышки ребенка, которому ампутировали верхние конечности под заказ какого-то урода!

— Сорок секунд! — отозвался снайпер, судя по голосу, выкладывавшийся до предела.

— На подходе еще две двойки. Одна из них присмотрит за детьми… — подключился к разговору Валет. Потом, видимо, кинул взгляд на картинку с одной из наших камер, так как грязно выругался и перешел на рык: — Как выведете детей наружу, продолжайте движение! Триггер, Кречет — на минус третий; Росянка, Раздор — на минус второй! И валите уродов наглухо!!!

Мы с напарницей подтвердили получение приказа, в темпе вывели из кабинки детей и заблокировали двери вторым трупом. Потом оттащили ключ к двери, ведущей на лестницу, подтянули к сканеру системы распознавания лиц и передали в заботливые руки подоспевших ребят.

Они рванули вниз по лестнице, разблокировали замок «нашей» двери и умчались дальше. А я жестами показал напарнице, что буду работать первым номером и взялся за оптический зонд.

Вопль Шаляпина, увидевшего движение моих рук на картинке с камеры и решившего запретить мне лезть поперек мамки в пекло, проигнорировал. А когда сосредоточился на картинке и засек первые цели, услышал змеиное шипение подруги:

— Я с-с-снайпер, придурок, а он — самый быстрый ближник во всей конторе!

С этого момента координатор голоса не подавал. И слава богу — я жестом попросил Росянку рвануть на себя дверь, дождался завершения такого же безмолвного обратного отсчета, скользнул в коридор, всадил по две пули в головы очередных «вожатых» и, оставив детей на попечение подруги, продолжил движение.

К жилым комнатам не торопился, а операционная была этажом ниже, поэтому первым делом заглянул на огонек в гардеробную и в гримерку, в которых профессиональные(!) стилисты и визажисты создавали образы, заказанные эстетствующими клиентами. В первом помещении оказалось пусто, зато во втором удалось упокоить двух мужиков голубоватого вида и одну бабу, изображавшую леди-вамп, в спешке вытряхивавших заныканное добро из тайничков. Вернувшись в коридор, завалил врача, собравшегося чуть быстрее тех трех упырей и на свою голову выбежавшего из кабинета. А в репетиционном зале, который наш не очень добровольный помощник сначала назвал пыточной, чуть было не сорвался, увидев, как холеная, ухоженная баба лет тридцати пяти, уже приготовившаяся к экстренной эвакуации, напоследок полосует мочеными ивовыми прутьями девочку лет восьми, привязанную к гимнастической скамейке!

Последних трех «наших» клиентов, спустившихся на минус второй, чтобы поторопить персонал, расстреляла Росянка. И заблокировала их телами очередной лифт. А потом Валет предупредил о приближении наших, дверь, ведущая на лестницу, распахнулась, и в коридор начали забегать бойцы первого взвода…

…Съемки материала для очередного видеообращения к подписчикам официальной странички дались безумно тяжело. И это, как водится, отметила «Система» — если за все время штурма объем содержимого красной сферы вырос от силы процента на три-четыре, то пребывание на минус третьем этаже, на котором современные компрачикосы создавали и правильно воспитывали «одноразовые(!) постельные игрушки», общий уровень негативных эмоций поднялся процентов до семидесяти. Впрочем, задыхался от ненависти не один я. После «ознакомительной прогулки» по подземному бункеру Робокоп, при штурме коттеджа вырубивший и «аккуратно упаковавший» одного из заказчиков такого товара, поднялся на поверхность, нашел этого урода среди десятков задержанных, проломил ему грудину, раздробил коленные чашечки и сломал позвоночник. Пока моего бывшего напарника оттаскивали от жертвы, Гюрза расстреляла заместителя управляющего «Райской Обителью», а Мадонна с напарником прирезали старшего администратора.

Трудно сказать, чем закончилась бы для задержанных эта ночь, если бы не вмешательство Вяземского, подключившегося к общему каналу из своего кабинета и порядка пятнадцати минут убеждавшего «Яровитов» прекратить самосуд. За это время он наговорил многое — дал слово организовать лечение детей в госпиталях Министерства Обороны; выслать самолет для доставки всех задержанных в Москву; передать материалы дела в ФСБ и взять расследование под личный контроль; добиться ареста всех тех ВИП-клиентов «Обители», которых мы не застали, всех организаторов этого бизнеса и всех их покровителей; добиться максимально жесткого наказания для всех виновных и т. д. Да, после таких красивых обещаний убивать и калечить клиентов все-таки перестали, хотя прекрасно понимали, что по тем или иным причинам выполнится от силы половина. Но в подъехавшие автобусы задержанных поднимали очень неаккуратно, швыряли на пол между сидений, не задуряясь сортировкой по степени тяжести совершенных проступков. Кроме того — как выяснилось уже во время перелета на базу — ничуть не убаюканные обилием красивых слов и многократным повторением слова «всех», «совершенно случайно» залили на несколько облачных хранилищ электронную базу данных, обнаруженную все на том же минус третьем этаже. Чтобы из нее так же совершенно случайно не пропали записи, в которых совершенно случайно засветились какие-нибудь особо неприкосновенные личности.

Зато над спасенными детьми практически чахли. Тех немногих, кто не был одурманен наркотой, отправляли в медикаментозный сон, чтобы уберечь от лишних треволнений, поднимали во второй автобус и пристегивали к максимально опущенным сидениям. Всех остальных бережно переносили к бригаде гарнизонных врачей, прилетевших в Казань вместе со взводом поддержки. А после осмотра, проведения экспресс-анализов и оказания первой помощи, если такая требовалась, определяли либо в реанимобили, либо в тот же автобус, либо во внедорожники.

При этом продолжали звереть. Поэтому во время переезда на аэродром до рези в глазах вглядывались сначала в придорожный лес, а затем и в каждый встречный или припаркованный автомобиль, моля господа послать навстречу группу доблестных спасителей «несправедливо задержанных родственников, партнеров или друзей». Дабы на них можно было сорвать хотя бы часть злости. Увы, тормозить колонну, ощетинившуюся стволами автоматов, не рискнули даже доблестные сотрудники ДПС, тормозившие всех подряд на «денежных» перекрестках. В итоге к знакомому ангару подъехали злыми, как собаки. Повыпрыгивав из транспорта, организовали в передней части грузового отсека нашего Ила что-то вроде мини-госпиталя с одним огромным лежбищем на всех пациентов и осторожно перенесли на него ребятишек. Потом повыбрасывали из автобуса задержанных, заволокли в заднюю половину того же отсека и все теми же пластиковыми стяжками лишили даже призрачной возможности пошевелиться. А когда закончили и с этим делом, разделились — первый взвод в компании с врачами поднялся на борт и улетел на базу, а мы со взводом поддержки остались дожидаться следующего рейса. Или визита героических мстителей…

Глава 16

14 октября 2041 г

…На базу мы вернулись в субботу, двенадцатого, где-то в третьем часу дня, а уже в семь вечера отправили Вяземскому первый и, на мой взгляд, самый удачный вариант видеообращения. Генерал перезвонил уже через пятнадцать минут и заявил, что запись получилась убийственная, но текущая политическая ситуация требует внесения кое-каких корректив. В частности, необходимо пару раз ввернуть упоминания о руководящей и направляющей роли правительства в деле беспощадной борьбы с криминалом, коррупцией и международным терроризмом, позиционировать состоявшуюся операцию, как очередной успех новой стратегии этой самой борьбы, и хоть немного сместить акценты с «кровавого ужастика» на помощь, которую бойцы ССО оказывали спасенным детям.

К этому времени от записей с камер шлемов бойцов сразу двух взводов уже мутило, но мы перемонтировали нарезку, наложили на нее новый вариант звукового сопровождения, текст к которому опять написала Таня, и… опять не угадали с акцентами. В общем, окончательная версия обращения была залита на мою страничку только в одиннадцать вечера. А на следующее утро в стране снова полыхнуло. Причем как бы не сильнее, чем на пике информационной войны с Пашей-Пулеметом!

Вяземский, не ожидавший настолько сильной реакции на «репортаж об очередном успехе новой стратегии», отзвонился на базу перед обедом и попросил как-нибудь пригасить волну народного недовольства. А Танька, одуревшая после ночи кошмаров, вызванных работой с записями, заявила, что в ближайшие несколько дней браться за это дело абсолютно бессмысленно. Ведь к информационной кампании уже вовсю примазываются «вчерашние лузеры», то есть, та часть населения, которая летом побоялась последовать примеру «неравнодушных», а после завершения войны с наркомафией, торговцами живым товаром и черными трансплантологами стала есть себя поедом за упущенные возможности «подняться», и теперь, когда процесс уже набрал инерцию, его проще возглавить, чем остановить.

— На мой взгляд, тем, кто пытается на вас давить или чем-то там возмущается, надо показать самый первый вариант ролика. И как бы невзначай заявить, что вы изо всех сил гасите недовольство станового хребта современного общества — российских офицеров, возмущенных творящимся в стране беспределом. Соответственно, лучшее, что могут сделать «советчики» — это вещать с телеэкранов об очередном успехе новой стратегии и гордо присоединяться к чистке Авгиевых конюшен. Или, хотя бы, не мешать тем, кто за это уже взялся.

Не думаю, что генерала сильно порадовал такой вариант реакции на свою просьбу, но он вежливо поблагодарил Голикову за «толковый совет», напомнил о том, что в понедельник нам надо быть в Москве, и отключился. А мы, навестив столовую, вернулись в жилой блок, пару-тройку часов помаялись бездельем и, наконец, задрыхли. В смысле, я и Росянка, оккупировавшая диван в гостиной, могли бы заснуть в любой момент, но добросовестно забалтывали куда более впечатлительных девчонок, маявшихся бессонницей.

Спали и во время перелета. Слава богу, мертвым сном. И продрали глаза только во время посадки, получившейся на удивление жесткой. А минут через десять, съезжая по рампе на бетонку аэродрома Жуковский, разобрались с причиной столь экстремального пробуждения — оказалось, что в столице лило, как из ведра, и так же прилично дуло.

Ну да, расстроились. Но в салонах «Доджа» и «Крузака» было тепло, сухо и очень уютно, «дворники» без труда справлялись с хлябями небесными, а штатная и дополнительная иллюминация наших внедорожников прекрасно разгоняла предрассветную тьму. Поэтому до трассы доехали без проблем, прибавили скорости и ближе к шести утра по местному времени добрались до дому. А после поездки на лифте разбежались. — Триггер с Кречетом ушли к себе, вроде как, продолжать давить на массу, а мы, ввалившись в квартиру, задумались, чем бы себя занять.

Я признался, что проголодался и хочу чего-нибудь вкусненького, Лера предложила пожарить гренки, Таня решила совместить приятное с полезным, составив нам компанию и немного поработав, поэтому вооружилась ноутом и устроилась рядом со мной, а Аня заявила, что до смерти устала от службы, и ушла топить горе в джакузи.

Пока дежурная хозяюшка бегала переодеваться в домашнее, Голикова проглядывала названия тем, появившихся на моей страничке за ночь. Раз пятнадцать одобрительно кивнула. Пару раз поморщилась. Потом озадаченно хмыкнула. А в момент появления Рыжей изумленно выгнула бровь, потыкала пальчиком в тачпад и повернулась ко мне:

— У тебя появилась новая верная защитница!

— А что, возникла необходимость меня защищать? — лениво спросил я.

Блоггерша утвердительно кивнула:

— Какой-то придурок с ником «Правдоруб» создал тему с говорящим названием «Харе пиариться на чужих страданиях» и нарвался на твою Олечку Киселеву.

— Мою⁈

— Ты в ответе за тех, кого приручил! — с апломбом заявила Таня, сделала вид, что страшно испугалась моих нахмуренных бровей, и перестала валять дурака: — Она заявила, что ты говоришь только после того, как делаешь. И только для того, чтобы личным примером мотивировать других настоящих мужчин. А потом язвительно поинтересовалась, чем таким серьезным был занят Правдоруб тогда, когда ее похищали из родного города, везли через половину страны, переправляли через две границы и готовили к продаже в чей-то гарем?

— И что он ответил?

— Обратился к ней по имени-отчеству! — криво усмехнулась Голикова. — Назвал Татьяной Леонидовной и попросил не позориться, заходя на страничку своего любовника под чужим именем. После этого Киселева залила в тему видеоролик и подписала его «Вот она, я — девушка, которую Чума вытащил из Ада — собственной персоной!» Ролик я, само собой, еще не просмотрела, но под ним уже более ста тысяч лайков.

Тут я ухватил за хвост мысль, промелькнувшую на краю сознания, и задумчиво уставился на подругу:

— Помнится, им обещали выделить материальную помощь. Хорошо бы выяснить, сдержали слово, или как?

— Сдержали! — подала голос Рыжова, как раз закончившая перемешивать яйца с молоком. И презрительно фыркнула: — Сначала провели бесплатную диспансеризацию, а потом начали раздавать «безумные деньги». Ты только представь: каждая девственница получила по тридцать МРОТ, а девушки, подвергшиеся насилию — аж по пятьдесят!

— С-суки… — выругался я.

— Ага! — подтвердила Танька, поставила ноут на стол, забралась ко мне на колени и обняла: — Но не все так плохо, как кажется на первый взгляд: еще в конце июня мне написала инициативная группа третьекурсников «Плешки» — спрашивала, каким реальным делом они могут нам помочь. Лерка предложила организовать сбор средств для девчонок, которых вы вытащили из Афгана, и ребята развили бурную деятельность — придумали абсолютно прозрачную схему контроля за получением и распределением денег, открыли каждой спасенной счет в Сбербанке и тэдэ. Ну, а мы с Рыжовой проверили ее работу на практике одними из первых…

Я сглотнул подступивший к горлу комок и благодарно улыбнулся:

— Вы у меня умнички! Что бы я без вас делал?

— Вариантов — предостаточно. Но представлять их как-то не хочется…

…Вяземский отзвонился в девять с минутами, сообщил, что не сможет вырваться из города, и заявил, что на этих переговорах его интересы будет представлять Марина Станиславовна, которую к половине десятого подвезут к нашим парковочным местам. Несмотря на утренние пробки, «Мерседес» S-класса с наглухо затонированными стеклами притормозил перед мордами «Дестроеров» ровно в девять тридцать, высадил Чумовую Красотку, моргнул фарами на прощание и поехал в сторону выезда с подземной стоянки.

Я поздоровался, благо ждал особо доверенную помощницу генерала, стоя рядом со своей машиной, забрал небольшую дорожную сумку и… понял, что приглашать «фанатку» во внедорожник можно даже не пытаться — дождавшись исчезновения автомобиля шефа, она «забыла» о необходимости носить маску деловой женщины и зависла перед Всадником Апокалипсиса, изображенном на капоте. Секунд через тридцать отвисла, сделала пару-тройку селфи на фоне этого рисунка и пошла по кругу, тормозя перед каждой аэрографией и изучая ее чуть ли не на ощупь.

В том же режиме полюбовалась и тачкой Таньки. Потом вздохнула, забралась на заднее сидение к Лерке и Аньке, захлопнула дверь и начала общение с шутки:

— Ну, нравятся они мне, нравятся… И рисунки, и машинки, и мужчинка!

— Но-но, на мужчинку губки-то не раскатывай — самим мало! — грозно нахмурилась Росянка, выдержала театральную паузу и улыбнулась: — Привет, Мариш! Сама хороша, и костюмчик ниче так.

— Думаешь, заметит? — с «надеждой в голосе» тихонько спросила Егорова и нарвалась на ответную шутку:

— Да не, вряд ли — на тебе пиджачок выпирает, а на его Лерке аж лопается!

Я прислушивался к начинающейся шуточной перепалке краем уха. Но присоединяться к ней не спешил — с тех пор, как Афина рассказала мне все, что знала о Марине, желание поддерживать какие-либо отношения с этой особой куда-то пропало. Ведь она, еще во время учебы в военном училище честно заработавшая прозвище «Мавка» за непревзойденный талант подбирать ключи даже к законченным мизантропам, последние шесть лет использовала его исключительно в интересах начальника, покровителя и любовника в одном лице. Причем, по слухам, всегда ставила во главу угла результат. То есть, добиваясь поставленной задачи, не брезговала абсолютно ничем. Поэтому те, кто ее знал, всегда искали в ее поступках второе дно и не велись на демонстрацию даже самых теплых и искренних чувств.

«Не вздумай принимать на веру ее игру в фанатку!» — предупредила напарница в конце разговора, перед которым заставила меня снять слишком умные часы и подняла на крышу жилого комплекса. — «Мавка сбежала в армию из крайне неблагополучной семьи, сделала ставку на генерала и ни за что на свете не станет рисковать его расположением даже ради золотых гор, политых шоколадом…»

Вот я и не принимал. В смысле, поддерживал ее игру «на минимальных настройках», но не замечал попыток к сближению, делая вид, что полностью удовлетворен уже имеющимися женщинами. А попыток хватало — всю дорогу до аэропорта Мавка делала вид, что просто веселится, а сама последовательно прощупывала мою защиту, пытаясь найти хоть какую-нибудь уязвимость. Что интересно, делала это настолько толково и тонко, что моя покойная матушка, вне всякого сомнения, поставила бы ей высший балл как за теорию охмурения, так и за уже наработанные навыки. Кстати, не обошла бы высокой оценкой и Танку с Лерой, которые, ассистируя Росянке в словесном поединке, неявно демонстрировали абсолютную уверенность в своем мужчине. Более того, периодически встречали особо игривые шуточки то снисходительными, то сочувствующими, то насмешливыми взглядами. И у меня появлялось четкое ощущение, что они воспринимают все маневры Марины, как детскую возню в песочнице.

В общем, поездка за рулем, в очень сильный дождь и с «засланкой» в салоне порядком утомила. Поэтому встрече с Алексеем Алексеевичем в зале вылета я обрадовался не по-детски. И воспользовался первым же заданным им вопросом для того, чтобы завязать «серьезный» разговор.

Пока мы проходили паспортный и таможенный контроль, я отдыхал и душой, и телом. Не напрягался и во время коротенького переезда от терминала до «Гольфстрима» — разглядывал разномастные бизнес-джеты, мысленно сравнивал их между собой и обменивался впечатлениями с Леркой, которая, как выяснилось, очень неплохо разбиралась в современных самолетах. Увы, «счастье» закончилось уже через несколько минут подъема по трапу — устроив Триггера с Кречетом в третьем отсеке, а меня со всеми дамами во втором, Ксения предупредила, что перелет до Абу-Даби займет пять с половиной часов, и технично свалила к Горину. Где и пропала. С концами.

Но я выкрутился: сдвинул четыре кресла, собрав из них ложе для себя и своих девчонок, синхронизировал часы с развлекательно-информационным центром и вывел на экран телевизора записи боев Нигерийского Буйвола. После чего вооружился пультом, завалился между Голиковой и «Бакуниной», перемотал первый ролик к началу поединка и занялся анализом техники будущего противника…

…В аэропорту столицы Эмиратов нас встречал высокий, широкоплечий и очень улыбчивый араб лет сорока, одетый по последней европейской моде. По-приятельски поздоровавшись с Гориным и перезнакомившись со всей нашей компанией, он проводил нас до паркинга для ВИП-персон и предложил рассаживаться по машинам.

Алексей Алексеевич, я и все дамы с комфортом разместились в салоне лимузина на базе «Хаммера» последней модели, а Триггеру с Кречетом охрана шейха Хасана уступила один из двух «Навигаторов» сопровождения.

Вопреки моим опасениям, этот уроженец ОАЭ не стал строить из себя мачо и, забыв обо всем на свете, подкатывать сразу ко всем нашим дамам. Наоборот, с первой и до последней минуты переезда до отеля «Emirates Palace Abu Dhabi» он вел себя по отношению к ним подчеркнуто вежливо. И большую часть времени довольно профессионально изображал экскурсовода: на великолепном английском рассказывал о своей родине, о самых значимых достопримечательностях ее столицы и о менталитете соотечественников, по моим ощущениям, выказывая уважение не столько к нам, сколько к своему деловому партнеру.

Не стал демонстрировать и гипер-опеку — проводив нас до стойки ресепшена и переговорив с дежурным администратором, пожелал хорошего дня, пообещал Горину, что будет у него в одиннадцать вечера, и спокойно удалился.

Алексей Алексеевич последовал его примеру. В плане отношения к гипер-опеке: раздав ключ-карты от номеров, напомнил, что Линда и Ричард прибудут в отель не раньше, чем через полтора часа, а Нигерийский Буйвол, его менеджер и юрист аж через три, и посоветовал оценить местный бассейн, так как плавать в заливе бывает некомфортно из-за водорослей. Мы, в общем-то, планировали то же самое, так что сразу после вселения в нереально роскошные номера отправились наслаждаться водными процедурами. Благо после московских плюс восьми с проливным дождем и сильным ветром местные двадцать семь радовали неимоверно. Правда, из-за избытка «знойных мужчин», терявших дар речи при первом же взгляде любую из четырех эффектных красавиц, я счел необходимым как следует перестраховаться. Поэтому волевым решением переквалифицировал телохранителей второго и третьего круга в «личников». Чтобы любители сладенького имели возможность заранее оценивать все перспективы возможного знакомства и делали напрашивающиеся выводы.

Ну, что я могу сказать об отдыхе в бассейне под небом Арабских Эмиратов? В общем и целом, было здорово. Особенно после того, как Марина сравнила свои формы с формами Леры и пришла к выводу, что даже в очень открытом раздельном купальнике не сможет составить рыжеволосой секс-бомбе никакой конкуренции. Нет, привлекать к себе внимание, конечно же, не прекратила. Просто сместила акценты с внешности на ум, кругозор и чувство юмора. Увы, из-за того, что мы практически не останавливались, то плавая наперегонки, то ныряя в длину, то зависая перед баром, впечатлить меня так и не смогла. Зато я лишний раз убедился в том, что Триггер играет «на моей стороне» — заметив… хм… избыточную активность этой особы, он улучил момент и еле слышным шепотом выдал короткую, но очень информативную и полезную фразу:

— Учти, она ОПЯТЬ помогает боссу РАЗДЕЛЯТЬ и ВЛАСТВОВАТЬ…

…В реальной жизни и в «межсезонье» Нигерийский Буйвол выглядел в разы внушительнее, чем в записях — при росте два метра семь сантиметров он, по моим прикидкам, должен был весить не менее ста тридцати пяти килограммов! Впрочем, пуд жира, который этот громила обычно наедал между боями, распределялся по его туше достаточно равномерно, а светлые льняные брюки и рубашка настолько хорошо подчеркивали рельеф впечатляющего мышечного корсета, что со стороны этот тридцатидвухлетний мужчина казался ожившей статуей чернокожего бога войны.

Вел себя этот «бог», кстати, славящийся редкой неуравновешенностью, соответствующе — во время знакомства попробовал раздавить мне ладонь рукопожатием, за столом переговоров хмурил брови по делу и без, раздувал ноздри, сжимал кулаки, добавлял голосу рокочущие обертона и т. д. Правда, в обсуждение финансовых условий будущего боя не вмешивался, понимая, что раздражать владельца «Овердрайва» или дочку вице-президента «HBO» себе дороже. Поэтому, отрывался, пытаясь испугать меня. Только я не среагировал ни на характерное движение большим пальцем поперек бычьей шеи, ни на свирепые взгляды исподлобья, ни на утверждение «Ты — труп!», озвученное на корявом английском сразу после того, как высокие договаривающиеся стороны пришли к консенсусу по последнему обсуждаемому вопросу.

Ласиси обиделся. Но все время, пока Марина вносила правки в типовой договор и распечатывала окончательный вариант, держал себя в руках. Перетерпел и реальное подписание контракта. Хотя то и дело сверкал белками глаз, хрустел костяшками пальцев и грозно выдвигал вперед массивную нижнюю челюсть. Зато через пару минут после начала съемок публичного варианта самого важного этапа состоявшихся переговоров пихнул плечом юриста, оказавшегося еще и переводчиком, и на своем родном потребовал объяснить мне-неразумному, что он меня жестоко поломает.

— Попробуешь поломать… — флегматично уточнил я. — Шестого декабря.

Фразу «Я ВЕЛИКИЙ ВОИН!» Буйвол проорал сам. На что получил такой же флегматичный ответ:

— Ага. А еще очень-очень скромный…

После этих слов начало плющить менеджера, кстати, работающего на печально известную промоутерскую компанию «World of MMA». Так что подсуетившийся переводчик, по сути, озвучил их общий вопрос:

— Ты сомневаешься в том, что Али Ласиси самый лучший⁈

Я утвердительно кивнул:

— Да. Ведь самым лучшим может быть только один, а в рейтинге тяжелой весовой категории «Овердрайва» ваш боец занимает только четвертое место. Таким образом, ему имеет смысл употреблять фразы вроде «Я скоро стану великим», «Я — один из самых лучших» или «Я обязательно завоюю чемпионский пояс… если не в этом году, то в ближайшие пять-семь». И обязательно добавлять к ним словосочетание «Честное слово»!

Буйвол, рванувшийся было в мою сторону, увяз в захватах двух дюжих здоровяков, которых Ричард Логан пригласил в переговорную перед началом съемок. А через пару секунд в помещении прозвучал абсолютно спокойный голос мисс Доулан:

— Все, снято! И на сегодня ДОСТАТОЧНО…

Не знаю, кто и когда научил нигерийца правильно реагировать на ее приказы, но он замер, как вкопанный, и даже выставил перед собой раскрытые ладони. А после того, как она вежливо, но холодно попрощалась, извинился за проявленную горячность и первым пошел к выходу.

Я, естественно, остался на месте. Поэтому после исчезновения команды нигерийца превратился в мишень для острословов. И первым, как ни странно, отметился владелец «Овердрайва»:

— А из тебя, Дэнни, получился бы неплохой спичрайтер!

— Не-не-не! — заверещала Егорова. — Наблюдать за процессом написания речей куда менее интересно, чем за хорошим мордобоем!

— Э-э-эх, если бы вы знали, как мне не хотелось останавливать Буйвола… — призналась Линда, облизав пересохшие губки и мечтательно уставившись на дверь в коридор.

— Да, переговорная — это не октагон… — продолжила Мавка, вне всякого сомнения, пребывавшая на одной волне с американкой: — Здесь Чума работал бы на поражение. А что за кайф смотреть бой длительностью менее секунды?

После этих слов Логан посерьезнел:

— Дэнни, прежде чем мы пожмем друг другу руки и разбежимся, хотел бы обратить твое внимание на пару нюансов такого понятия, как фанатская база. Если судить по количеству подписчиков твоей официальной странички, то база у тебя достаточно велика. Но смешанные единоборства — это, прежде всего, деньги, поэтому при оценке перспективности бойцов я предпочитаю отталкиваться от числа фанатов, покупающих платные трансляции их боев. А с этим у тебя куда менее радужно, чем хотелось бы. Я понимаю, что далеко не каждый твой соотечественник может себе позволить тратить деньги на оплату возможности посмотреть на поединок своего кумира онлайн, поэтому предлагаю начать делать ставку на жителей США и Евросоюза. И повернуться к ним лицом прямо сейчас, чтобы воспользоваться волной интереса, которую поднял твой бой с Кавати Эйдзи. Только имей в виду, что для них ты не будешь соотечественником, за которого можно болеть «по умолчанию» — их любовь, а с нею и их деньги, можно получить только долгими, интересными и грамотно организованными шоу. То есть, пробуждая в фанатах невыносимое желание увидеть нечто невероятное во трэш-тока, превращая его в зависимость вбросами записей тренировочного процесса и доводя до исступления поведением во время стердауна и пресс-конференции перед боем. Да, я знаю, что твой соотечественник Федор Емельяненко прекрасно обходился без всего этого, но ни один из идейных последователей Последнего Императора так и не смог нормально заработать на непробиваемом спокойствии и абсолютной невозмутимости. В общем, я советую тебе повернуться к фанатам лицом и начать с демонстрации обмена любезностями с Али Ласиси, которую мы только что записали.

— Эта запись выстрелит и так, и так… — немного поколебавшись, подхватила Линда. — Но если ты используешь ее, как трамплин, то мне с Таньей будет намного легче пиарить будущий поединок, а значит, ты заработаешь в разы больше, чем на бое со Вспышкой! И еще: никто не советует поливать Буйвола грязью или стучать себя кулаком в грудь, доказывая всем и каждому, что нигериец уже труп. Мы предлагаем найти свою стратегию. Или разрешить ее придумать своей подруге — у нее светлая голова и великолепная фантазия…

…Следующий этап запланированной программы — съемки чего-то вроде интервью, фрагменты которого Линда собиралась использовать в рекламном ролике о будущем поединке с Буйволом и запустить в ротацию на канале «HBO», прошел без особых треволнений. Мы перебрались в ресторан «Le Vendome Brasserie», заказали всяких вкусностей в кондитерской части буфета, Амита Чоудари, чертовски обаятельная и остроумная американка индийского происхождения, всего за год работы в программе «Панчер » превратившаяся в ее «лицо», задавала вопросы, а два молчаливых оператора управляли целой стаей профессиональных дронов АВФ. Кстати, несмотря на то, что вопросы были заранее согласованы со мной, а тексты ответов подготовлены Танькой, эта особа как-то умудрилась устроить из процесса легкое, веселое и очень интересное шоу. Кстати, с «обязательной программой», то есть, с воспеванием идей толерантности, политкорректности, всеобщего равенства и пропагандой ЛГБТ т. д., особо не перегибала — пару-тройку раз прорекламировала эти «непреходящие культурные ценности», но, скажем так, без души. Зато потом во всю подбивала клинья к Егоровой, де-юре единственной свободной дамой в моей компании. И очень сильно расстроилась из-за того, что в половине одиннадцатого Линда и Ричард заявили, что всей их компании уже пора выдвигаться в аэропорт.

Мисс Доулан тоже страдала не по-детски. Но рук не опускала. Поэтому по дороге к центральному входу в отель, к которому должны были подать их машину, улучила возможность шепнуть мне на ухо, что в ближайшие дней десять дожмет еще две крупные корпорации, и сразу после этого прилетит в Москву с целым пакетом очень выгодных рекламных контрактов. Убеждать Вяземского в целесообразности их подписания:

— Деньги там предлагаются очень приличные. И я почти уверена, что твое командование на них поведется. А значит, согласится выделить четыре-пять дней на съемки. Скорее всего, сразу после боя с Нигерийским Буйволом. И тогда мы с тобой и твоими девочками, как у вас говорят, «otorvemsya»!

Я бы предпочел отрываться не в Америке, а в России. И без Линды. Но говорить об этом, естественно, не стал: поймал ее взгляд, сделал вид, что заинтересовался, и так же тихо поблагодарил. В результате воодушевленная женщина не стала затягивать прощание и забралась в салон лимузина одной из первых. А я, изобразив тихую грусть и помахав поляризованному стеклу ручкой, вдруг расстроился по-настоящему: да, Доулан была для меня «злом». Но злом, направляемым одной-единственной страстью, поэтому более-менее понятным, неплохо просчитываемым и, в какой-то степени, управляемым. А Марина, которой отъезд американки снова развязывал руки, являлась воплощенной волей опытного функционера, привыкшего к противодействию спецслужбам, сложнейшим аппаратным интригам и вседозволенности. Что автоматически ставило крест на любых надеждах переиграть эту девушку в любых предлагаемых ею играх.

— Жаль, что Линда с Ричардом прилетели на одном самолете! — проводив взглядом уходящего Горина, вздохнула Таня, вероятнее всего, сделавшая те же выводы, что и я. — У нас с Леркой появилось несколько рабочих вопросов, которые хотелось бы обсудить тет-а-тет.

— Может, хоть сегодня забудете о работе, о тренировках и о службе⁈ — возмущенно воскликнула Егорова. — Мы в Эмиратах, в которых все еще продолжается лето! Тут можно расслабиться душой и телом…

— Покидать территорию отеля нам не рекомендовали, а в восемь утра нам выезжать в аэропорт… — на всякий случай напомнила Голикова. — Значит, по городу не покатаешься, на аквабайках не погоняешь, яхту не арендуешь. Про посещение СПА-центра или хаммама вообще не говорю — они закроются в двадцать три ноль-ноль, так что мы в пролете и с ними. А каково зависать в местных ресторанах или барах ты, наверное, уже оценила.

— Если бы только в них… — поморщилась Рыжова. — Не знаю, как вас, а меня от липких взглядов местных мачо уже тошнит.

— Предлагаете по номерам и баиньки? Еще даже одиннадцати нет!

Я пожал плечами:

— Да, время еще детское. Так что все желающие могут развлекаться по своей программе в компании Миши и Кости. А я загляну в блог Татьяны и на свою страничку, после чего завалюсь отдыхать: выходные выдались довольно тяжелыми, и я еще не восстановился. А со среды начну уродоваться в зале.

Как и следовало ожидать, это решение разделило компанию на две части. Голикова, Рыжова, Бакунина и я вошли в здание отеля и отправились к лифтам, а Егорова и два оставшихся «Яровита» решили прогуляться по пляжу и полюбоваться звездным небом. Которое, кстати, выглядело побогаче, чем в наших широтах.

Пока поднимались на нужный этаж и добирались до моего номера, болтали о всякой ерунде. Зато, оказавшись внутри, сняли слишком умные часы и микрокамеры, кинули их на кровать в спальне и заперли дверь, затем прошли в гостиную, врубили телевизор и под голос ведущего новостей обменялись мнениями по вопросу, который, как оказалось, беспокоил всех.

Что интересно, дискуссию начала Росянка:

— Припрется. Через часик после завершения прогулки. «Не сумев заснуть от избытка впечатлений об Абу-Даби или менталитете местных мужчин и решив поделиться наболевшим с единственным понимающим человеком во всей Вселенной».

— В самом маленьком банном халатике на голое тело, так как сорвется к Денису прямо из кровати… — язвительно продолжила Лера.

Вариант, озвученный Татьяной, звучал еще более неприятно. Но, по ее же мнению, был крайне маловероятен:

— При шейхе Зайде одна из статей УК ОАЭ запрещала «непристойное поведение по взаимному согласию», поэтому, любое сожительство и, тем более, секс вне брака карались тюремным заключением на срок от одного года. В две тысячи двадцатом году наказание за сожительство отменили. Тем не менее, возможность устроить проблемы не очень послушным личностям, а потом героически решить проблему все-таки осталась. Впрочем, в данный момент я не вижу предпосылок, которые могли бы оправдать использование настолько суровых методов воспитания в твой адрес.

Я тоже не видел. Но решил перестраховаться — дал команду возвращать на место «Амики», врубать встроенные «глушилки» и изображать картину «команда бойца смешанных единоборств целомудренно готовится к будущему бою».

Услышав слово «целомудренно», девчонки переглянулись, задумчиво поплыли взглядами, а потом унеслись по своим номерам. Вернулись от силы через четверть часа затянутыми в джинсы, в достаточно плотных рубашках и с планшетами наперевес. Потом Голикова усадила мою напарницу перед экраном телевизора, вывела на него поисковик, забила в поисковую строку адреса официальных страничек шести самых авторитетных экспертов по ММА и попросила Аньку найти в их архивах «пошаговые» разборы последних десяти боев Нигерийского Буйвола. Леру, завалившуюся на диван, загрузила изучением последних писем, прилетевших в блог. Потом уселась за стол и занялась анализом всего того, что за последние сутки понаписали российские СМИ по поводу операции в «Райской Обители». Ну, а я полез к себе. Читать комментарии подписчиков под последним видеообращением и отмечать флажками «Важно!» те темы или сообщения, на которые в дальнейшем стоило бы обратить внимание девчонкам.

Само собой, открывал далеко не все подряд — сначала воспользовался программой-сортировщиком и убрал в папку «прочитанное» комментарии из нескольких слов типа «Чума, жжешь!» и «Уродов надо мочить». Потом посмотрел на количество оставшихся, мысленно схватился за голову и убрал туда же все, в чем было меньше десяти предложений. Но даже так до первого интересного сообщения добирался добрых минут десять. Зато его прочитал дважды. Сначала про себя, а затем вслух:

«Уважаемый Денис Владимирович! Низкий поклон Вам и Вашим сослуживцам за все, что вы сделали для нас, жителей Казани, наглядно доказав местным неприкасаемым, что закон един для всех. Вот уже третий день в городе идут аресты. Причем задерживаются не 'стрелочники» и не рядовые исполнители, а люди, которые еще в пятницу считали себя живым олицетворением понятия «Власть». В верхах — паника, ведь на задержания приезжают не обычные опера, а Ваши коллеги в шлемах с поляризованными масками и с не самым простым оружием, поэтому не срабатывают ни связи, ни угрозы, ни большие деньги. Что самое забавное, перестали задирать носы и уроды рангом пониже — любые обращения граждан в государственные органы рассматриваются влет, должностные лица, в принципе не умеющие улыбаться «быдлу», торопливо осваивают новую науку, а мы, горожане, вовсю пользуемся подаренными возможностями для решения своих проблем.

Кстати, среди нас оказалось достаточно много неравнодушных — мы, а не полиция, задержали директора крематория, в котором сжигались тела детей, изуродованных в «Райской Обители»; мы не позволили сбежать из города нескольким завсегдатаям этого гадючника, по каким-то причинам не попавшим в него в эту пятницу, мы отловили восьмерых сотрудников службы безопасности этого дома отдыха, находившихся на больничных, на отгулах и т. д. А еще нашими стараниями в Казани практически перевелись торговцы наркотиками и сутенеры. Да, вполне возможно, что временно. Но Вы и Ваши сослуживцы дали нам первоначальный импульс, так что мы приложим все усилия для того, чтобы ублюдкам, зарабатывающим на чужом горе, тут было некомфортно как можно дольше.

С глубочайшим уважением и благодарностью, инициативная группа жителей Вахитовского района Казани.

Как выяснилось, похожих сообщений хватало и у Леры. Но ее больше беспокоили письма, в которых люди описывали беспредел, творящийся в других городах России. И пусть он однозначно не требовал вмешательства «Яровитов», изучение полученных материалов основательно испортило нам настроение. Видимо, поэтому запись пресс-конференции, на которой президент, министр обороны и директор ФСБ радостно рапортовали народу об очередной громкой победе над криминалом, коррупцией и круговой порукой, смотрели без улыбок. Хотя нет, один раз даже посмеялись. Услышав вопрос корреспондента «Ассошиэйтед Пресс», адресованный гаранту Конституции:

«Господин президент, скажите, пожалуйста, почему первые сообщения об очередном успехе государственной стратегии борьбы с криминалом, коррупцией и терроризмом появляются не на официальных порталах правительства России или ее силовых структур, а на страничке рядового сотрудника одного и того же подразделения службы специальных операций Министерства Обороны?»

— Сейчас выяснится, что ты у нас зайка, солнышко и свет в окошке! — пошутила Росянка и, по сути, не ошиблась:

«Называть Дениса Владимировича Чубарова рядовым сотрудником я вам не советую. Ведь для того, чтобы попасть в любое спецподразделение, требуется пройти жесточайший отбор и кучу спецпроверок. Для того, чтобы получить допуск к участию в боевых операциях, надо продемонстрировать феноменальный уровень интеллектуальной, боевой и физической подготовки, доказать, что достоин доверия сослуживцев, и тэдэ. А для того, чтобы в этой компании заслужить боевую награду, необходимо не только идеально отработать поставленную задачу, но и совершить нечто невероятное. Для того, чтобы не показаться голословным, я сейчас покажу фрагменты записей, сделанных нашлемной камерой этого юноши во время операции в „Райской Обители“, и объясню, где закончилась задача, поставленная ему и второму номеру его боевой двойки, и что такого они совершили для того, чтобы быть представленными к Георгиевскому Кресту третьей степени…»

Нарезку из записей моего шлема я смотрел, играя желваками. Хотя нет, не так: то, что показывалось на большом экране за спинами первых лиц государства, особых эмоций не вызывало. Зато комментарии президента действовали на нервы. Ведь, по его словам, подземный бункер, в котором владельцы дома отдыха содержали и уродовали детей, был обнаружен только потому, что я обнаружил и догнал «живой ключ», не позволил ему скрыться в потайном лифте и выпытал всю необходимую информацию. А первая партия эвакуируемой малышни вернулась к своим родителям, а не пропала без вести, только из-за того, что наша двойка выложилась до предела!

Само собой, слушать эти славословия быстро надоело, и я попросил вырубить запись к чертовой матери. Ага, так меня и послушали — Танька отрицательно помотала головой, заявив, что страна должна знать своих героев, а Лерка ее поддержала. Хорошо, что гарант Конституции не забыл о второй половине заданного вопроса и все-таки дал на него ответ:

«А теперь объясню причину, из-за которой своего рода видеоотчеты о подобных операциях появляются на страничке Дениса Владимировича на двое-трое суток раньше, чем на официальных порталах. На завершающей стадии разработки новой стратегии борьбы с криминалом, коррупцией и международным терроризмом аналитическая группа, которой было поручено это задание, решила сделать ставку не на абстрактное понятие „народ“, а на молодежь, способную понять предлагаемые изменения, принять их и помочь государству воплотить эту программу в реальную жизнь. Увы, оказалось, что число подписчиков этой категории у официальных сайтов правительства, ФСБ, МВД и Министерства Обороны исчезающе мало. Зато молодежи очень много в так называемой „блогосфере“. Как вы, наверное, догадываетесь, использовать в качестве средства общения с будущими „неравнодушными“ странички, владельцы которых делятся с подписчиками фотографиями милых кошечек, записями попоек и селфи с накачанными губками мы не могли. Поэтому обратили внимание на бойцов смешанных единоборств. А в какой-то момент выяснили, что общее число подписчиков Дениса Владимировича Чубарова и его подруги Голиковой Татьяны Леонидовны зашкаливает за сто миллионов человек. Увы, для того чтобы убедить их начать сотрудничество с Министерством Обороны, пришлось очень сильно постараться и доказать, что правительство планирует делать, а не говорить, что эта стратегия рассчитана не на неделю или месяц, и что каждое запланированное „дело“ достойно уважения…»

«Вы хотите сказать, что в ближайшее время в блогосфере появятся и другие „молодежные рупоры“ госструктур?» — выкрикнул кто-то из акул пера и получил вполне конкретный ответ:

«Да. В течение ближайших двух недель россияне смогут узнавать о деятельности некоторых подразделений Федеральной Службы Безопасности. А чуть позже к этому почину присоединится и МВД…»

— Красиво, однако… — криво усмехнулась Таня, вне всякого сомнения, намекая на то, что нас аккуратненько загоняют на госслужбу.

— Не то слово… — поддакнула Рыжова, явно загрузившаяся не меньше подруги.

Я бы с радостью обсудил эту новость подробнее, но прекрасно понимал, что надеяться на маломощные глушилки «Амиков» слишком наивно. Поэтому ткнул пальцем в «часы», поинтересовался у Ани успехами в поисках записей с разборами поединков Али Ласиси и не сразу понял, что посторонний звук, диссонирующий с тем, что доносилось из планшета Голиковой, это дверной звонок.

— О, а вот и долгожданная Маришка! — хихикнула Лера, оглядела меня с головы до ног и легонечко поддела: — Денис, дай человеку порадоваться — расстегни хотя бы, ширинку…

Глава 17

16 октября 2041 г.

…Надежда начать тренировки хотя бы со среды умерла накануне вечером — Вяземский, дозвонившийся до меня за четверть часа до полуночи, сообщил, что в десять утра мы всей компанией должны быть у него. И дал понять, что придется общаться с очень серьезными людьми.

К этому времени меня прилично плющило от избытка энергии, поэтому я поставил будильник на шесть ноль-ноль и сразу после подъема отправился в спорткомплекс. Плавать. Как обычно, в сопровождении трех телохранителей и Тани с Леркой, не пожелавших отпускать меня «одного».

Пока мы переодевались, Триггер с Кречетом пробежались по этой части «Атланта», убедились в отсутствии злоумышленников, убедили дежурного охранника заблокировать все двери, ведущие в занятое нами крыло, и умотали просыпаться в качалку. Так что в бассейне мы оказались вчетвером и в течение полутора часов выкладывались до предела. Первые тридцать минут в зале для ОФП, сначала разминаясь, а потом оттачивая технику выполнения гребков на специальных тренажерах, а потом и в воде. Правда, ни на что не отвлекаясь, работал только я. А Голикова с Рыжовой по очереди показывали Аньке заранее оговоренные упражнения и контролировали правильность их выполнения. Но вынужденный «отдых» во время таких пауз компенсировали недетским фанатизмом в отработке каждого пункта своей программы. А на последних «десяти по двадцать пять вольным стилем» с пятнадцатисекундным отдыхом между отрезками умудрились так умотаться, что не сразу нашли в себе силы, чтобы забраться на бортик. Но улыбались шире не бывает. Особенно после того, как я их похвалил и заявил, что они у меня самые лучшие.

Заваливаться в сауну, естественно, не стали — быстренько ополоснулись и рванули домой. Там Росянка, как обладательница самой короткой стрижки среди девчонок, отправилась на кухню готовить завтрак, Танька с Леркой умчались наводить красоту, а я пощупал подбородок и пришел к выводу, что придется бриться. После того, как эта мелкая проблема была решена, сгонял в спальню за своим планшетом, плюхнулся за кухонный стол и влез в Интернет. Чтобы быть в курсе последних новостей. Пару интересных статей, напрямую касающихся происходящего в Казани, даже зачитал вслух. Ну, или проорал, ибо Голикова, подбиравшая мне костюм и сорочку, переспрашивала чуть ли не каждое слово. Потом мы отдали должное невеликим кулинарным талантам Бакуниной, в темпе оделись, обулись и вооружились, а в девять с четвертью загрузились в служебный «Крузак» и выехали из гаража.

Увы, за тот час, который мы провели дома, и без того неважная погода стала еще хуже: к четырем градусам по Цельсию и низкой серой облачности, почти касающейся крыш самых высоких жилых башен, добавился противный моросящий дождик. Что, конечно же, сказалось на нашем настроении не в лучшую сторону. А потом меня основательно разозлил какой-то придурок на убитой «Мазде», пытавшийся флиртовать с девушкой на новенькой ярко-красной спортивной «БМВ», двигавшейся по среднему ряду, и тормозивший наш, левый. Слава богу, Лера, сидевшая прямо за мной, вовремя заметила, что я начинаю заводиться, и принялась разминать мне трапеции.

Со злостью она справилась, а с мыслями о том политическом болоте, в которое нас постепенно засасывает — нет. В общем, в приемную Вяземского я вошел, скажем так, несколько раздраженным. А когда наткнулся взглядом на «искреннюю» улыбку Маришки и вспомнил, чем закончился ее визит в мой номер, почувствовал, что дошел до ручки. Нет, контролировать себя, конечно же, не перестал. Просто переключился в режим ледяного бешенства. Что, естественно, неслабо напрягло генерала. Тем не менее, обмен приветствиями, поздравление с подписанием контракта на бой с Буйволом, традиционное шоу с комплиментами девчонкам и демонстрацией гостеприимства он отыграл на пять с плюсом. Зато потом посерьезнел и уставился мне в глаза:

— Ты не в духе. Есть веские причины?

— Видимо, да… — утвердительно кивнул я. — Раз ваше доверенное лицо, за плечами которого учеба в военном училище, куча спецкурсов, годы работы в ССО и лично на вас, старательно изображает влюбленную дурочку! Всем известный Станиславский сказал бы сакраментальное «Не верю», а я вот уже который день перебираю варианты, оправдывающие постановку подобной «боевой задачи», и, мягко выражаясь, недоумеваю. Ведь мы, вроде как, обо всем договорились, вы убедились в том, что я выполняю данные обещания, и все такое.

Вяземский добродушно усмехнулся и попробовал пошутить:

— То есть, в проснувшиеся чувства к кумиру миллионов ты не веришь?

— Личности, способные потерять голову из-за проснувшихся чувств, в эту структуру не попадают.

— Так и есть… — согласился он, почувствовав, что отшучиваться я не расположен. И решил воспользоваться самым очевидным объяснением из всех возможных: — Но существование любой структуры, подобной нашей, завязано на принцип «Доверяй, но проверяй». Мы проверяем все и вся. Причем не по одному разу. Стараясь минимизировать вероятность появления всякого рода неприятных сюрпризов.

— В карточных играх есть такое понятие, как перебор. А в математике — тезис «Необходимо и достаточно». Я философски отношусь к проверкам на базе; практически не снимаю «Амик», позволяющий отслеживать мое местонахождение, писать все то, что происходит рядом, и контролировать реакции организма на любое действо; привык к постоянному присутствию рядом аж трех телохранителей и так далее. Но терпеть любые телодвижения, способные поставить под угрозу мои отношения с Татьяной и Валерией, не собираюсь. Равно, как не собираюсь закрывать глаза и на очередное появление «жучков» в моей квартире: если мы равноправные партнеры, то давайте друг друга уважать. В противном случае ни о каком сотрудничестве не может быть и речи.

Анатолий Евгеньевич демонстративно нахмурился, но знал, что в этих вопросах он обязательно «подвинется». Поэтому продолжал давить:

— Вы наверняка выучили аналитические записки психологов службы наизусть и знаете, что ломать меня через колено абсолютно бессмысленно — я в принципе не умею сдаваться и так или иначе возвращаю сторицей все, чем меня «радует» окружающий мир.

Фразу «так или иначе» я интонацией не выделял. Но генерал прекрасно понял этот намек и выставил перед собой ладони в знак капитуляции:

— Денис, меня вполне устраивает наше сотрудничество. Но психологи и аналитики Службы не в курсе достигнутых договоренностей, соответственно, первые продолжают придумывать тесты, способные пролить свет на ранее неизвестные черты характера рядового бойца подразделения, а вторые старательно перекрывают все гипотетически возможные уязвимости в твоем ближайшем окружении. Точнее, продолжали и перекрывали. Но с этого момента перестанут.

Обещание прозвучало слишком абстрактно, и я не постеснялся об этом заявить. Вяземский хмыкнул, но счел возможным конкретизировать. То есть, дал слово, что ни он, ни его подчиненные, больше не будут пытаться вбивать клинья между мною и моими девчонками, а в наших квартирах перестанут появляться «жучки». Я пожал протянутую руку, подтверждая заключение очередных договоренностей, допил чай, откинулся на спинку кресла и дал понять, что готов к тому разговору, ради которого нас и вызвали.

Генерал последовал моему примеру — в смысле, устроился поудобнее — затем оглядел девчонок, продолжавших изображать красивые, но безмолвные и безэмоциональные статуи, и ухмыльнулся:

— Как видите, в табели о рангах Дениса вы занимаете первое место, и для того, чтобы вас защитить, он готов пойти войной на всю Вселенную!

— Мы в этом и не сомневались… — без тени улыбки заявила Голикова. А Рыжова равнодушно пожала плечами:

— Сами такие же.

— Уважаю… — после коротенькой паузы сказал Вяземский, а затем все-таки перешел к делу. Что интересно, обратившись не ко мне, а к Татьяне: — Пресс-конференцию видели?

— Вас интересуют выводы или решения? — вопросом на вопрос ответила она.

— Само собой, и то, и другое.

Блоггерша на пару секунд поплыла взглядом, потом закинула одну точеную ножку на другую и усмехнулась:

— Вашей фракцией, вне всякого сомнения, рулят прагматики. Поэтому щедро делятся дивидендами, зарабатываемыми на войне с криминалом, коррупцией и международным терроризмом, с союзниками. В том числе и с потенциальными. Результат виден невооруженным глазом: правительство и силовые структуры с каждым днем демонстрируют все большее единство; их политическое усиление полностью деморализовало оппозицию, потерявшую какие-либо шансы победить на ближайших выборах; экономическое поставило на уши Большой Бизнес и вынудило многих его представителей спешно искать новых покровителей; «силовое» заставило задергаться даже забронзовевших олигархов. Ведь в условиях диктатуры проснувшегося Закона они из небожителей вдруг превратились в обычных и достаточно уязвимых людей. Заметны подвижки и на внешнеполитической арене — западные социологи, заметившие стремительный рост симпатий к россиянам и России, предсказывают всякие ужасы вроде очередного выхода из спячки злобного и абсолютно непредсказуемого северного медведя. А руководство стран Большой Семерки в панике переигрывает долговременные планы, исходя из новых перспектив. В сложившихся условиях ваши аналитики даже не просят, а требуют любой ценой поддерживать набранный темп. В том числе и за счет сброса мешающегося под ногами балласта. Ну и, конечно же, уговаривают продолжать использование, скажем так, не самых стандартных, но показавших высокую эффективность, способов достижения цели.

— А ведь вы наверняка озвучиваете от силы процентов десять того, до чего додумались… — дождавшись паузы в ее монологе, пробормотал генерал. — И делаете это предельно аккуратно, дабы ненароком не вызвать чего-либо неудовольствия.

— «Во многой мудрости много печали. И кто умножает познания, тот умножает скорбь…» — в унисон ему выдала Рыжова.

— Что ж, тогда давайте решения… — согласившись с ее объяснениями, сказал он. И снова уставился на Татьяну. А зря — она скрестила руки под грудью и отказалась отвечать:

— С решениями — к Денису: мы можем описать создавшуюся проблему, а все остальное всегда определяет он.

— Забавно…

— Что забавного в том, что он по-настоящему доверяет нам, а мы точно так же доверяем ему?

— Дамы, остыньте и поверьте, что я вам не враг! — хохотнул Вяземский, но пролетел, как фанера над Парижем:

— На данный момент мы с Татьяной верим только Денису. А действия всех остальных постоянно анализируем и сравниваем с эталоном. Кроме того, «не враг» и «друг» далеко не одно и то же. Делайте выводы.

— Всегда готовы и к миру, и к войне? Что ж, достойная позиция… — после недолгой паузы заключил генерал, затем посмотрел на часы, подобрался и, наконец, изволил повернуться ко мне: — Ладно, шутки в стороны. К чему вы в итоге пришли?

— Ломать вам игру мы, естественно, не собираемся, поэтому изобразим управляемых сотрудников, четко осознающих важность поставленных целей и, при необходимости, подтвердим легенду, озвученную с большого экрана. Но если новая стратегия борьбы с криминалом, коррупцией и международным терроризмом превратится в профанацию, то мы тихонечко уйдем в тину. В общем, вам имеет смысл заранее озаботиться поиском других блоггеров или раскруткой новых. Дабы, в случае чего, можно было переключить внимание народа на новые «рупоры». И последнее: помогать с поиском или раскруткой «сменщиков» мы не будем — нам просто некогда этим заниматься.

— А что насчет… хм… вознаграждения за лояльность? — хмуро спросил Анатолий Евгеньевич, пока я любовался сиянием вокруг алой сферы и пытался сообразить, какая из озвученных фраз пришлась настолько не ко двору.

— Хотелось бы получить гарантии беспрепятственного выхода из игры… — твердо сказал я. — А без зарплаты, полного соцпакета и служебных машин мы как-нибудь обойдемся…

…Всю дорогу до Сенатского дворца Вяземский объяснял, как себя вести в присутствии Очень Больших Людей. В принципе, суть всего того, что он наговорил за полчаса, можно было выразить всего одним предложением: «Молчите, улыбайтесь, а МЫ все решим…», но генерал очень не хотел сюрпризов, поэтому ездил нам по ушам до тех пор, пока не пришло время выбираться из машины. Пришлось перебивать и напоминать о том, что у меня при себе табельный ствол.

«Глок» был оставлен в салоне «Мерседеса». Вместе с оперативной кобурой и запасными магазинами. Потом генерал придирчиво оглядел нас со всех сторон, не сразу, но пришел к выводу, что деловые костюмы достаточно презентабельны, и дал команду следовать за ним. А через четверть часа завел в относительно небольшую приемную, в которой, кроме грымзы-секретаря, обнаружился министр обороны.

Легенду о давнем знакомстве не забыли ни мы, ни он, поэтому обмен приветствиями получился теплее некуда. В смысле, маршал пожал мне руку и пожурил за то, что продолжаю расти, а девчонок назвал красавицами и сделал по комплименту. Не успокоился и после этого — поздравил с подписанием контракта на бой с Ласиси, посетовал на то, что никак не сможет вырваться в Лас-Вегас, чтобы поддержать меня перед выходом в октагон, и спросил, чем он может помочь с подготовкой к этому противостоянию.

Пришлось подыгрывать:

— Да мне за глаза хватает всего того, что вы уже сделали!

— Если что, не стесняйся и звони… — потребовал он, а затем задал вопрос, который его действительно волновал: — Кстати, как тебе Буйвол в реальной жизни?

— Большой — разъелся килограммов до ста тридцати пяти. Непоколебимо уверенный в себе — пытался доказывать, что самый лучший. И управляемый — реагировал на команды дочки вице-президента «HBO», как новобранец на рык сержанта.

— То есть, ты хочешь сказать, что с ним придется повоевать? — уточнил министр.

Я утвердительно кивнул:

— В «Овердрайве» слабых бойцов не держат. А этот нигериец добрался до четвертого места официального рейтинга.

— Ну да, его рекорд говорит сам за себя… — согласился маршал. — Тридцать две победы из тридцати шести проведенных боев; восемнадцать побед нокаутом, семь приемами и семь решением судей; четыре поражения, одно из которых большинство экспертов считают спорным!

— Денис тоже не лаптем щи хлебает! — подал голос Вяземский. — Его рекорд поинтереснее. Но разница в весе в тридцать пять килограммов все-таки напрягает.

Последнее предложение почему-то зацепило даже грымзу — она скосила взгляд в нашу сторону, едва заметно прищурилась и раздула ноздри. Правда, секунд через пятнадцать снова уставилась в монитор. А еще минуты через три встала со своего кресла, заявила, что Виктор Викторович уже освободился, и предложила пройти в его кабинет.

Виктор Викторович Еремеев, заместитель руководителя администрации президента и пресс-секретарь президента, встретил нас на полпути между здоровенным столом руководителя и дверью. Дорохову, Вяземскому и мне пожал руки, с девчонками учтиво поздоровался, а затем повел рукой в сторону мягкого уголка и, тем самым, определил формат будущей беседы.

Вот так, вблизи, он выглядел более чем достойно: боксер-полутяж, в не такой уж и далекой юности дважды выигрывавший первенство Москвы и один раз добравшийся то второй ступеньки пьедестала почета на чемпионате России, держал себя в прекрасной физической форме. По слухам, отличался и высочайшим уровнем интеллекта. Что тоже внушало нешуточное уважение. Впрочем, это самое уважение не мешало трезво мыслить. Поэтому красивое, но «пустое» вступление, в котором Еремеев делился впечатлениями о результатах нашего сотрудничества с Министерством Обороны и ССО, можно сказать, пропустил мимо ушей, так как анализировал мимику, мелкую моторику, движения зрачков, артикуляцию, интонации и тому подобную «ерунду». Зато к моменту перехода к основной части беседы составил кое-какое впечатление об этом человеке, морально подготовился к планируемой им «битве» и нисколько не удивился, что он начал ее с очень долгих и сильно завуалированных формальных извинений:

— К сожалению, государственный аппарат отличается довольно большой инертностью. В результате решение взять на вооружение опыт Министерства Обороны по использованию так называемой блогосферы для прямого общения с народом, принципиально принятое еще в конце августа, так и осталось решением: чиновники, которым было поручено выполнить вполне конкретные пункты принятого постановления, перекидывали ответственность друг на друга до этого понедельника. А за считанные часы до начала пресс-конференции по итогам операции в доме отдыха «Райская Обитель» радостно доложили, что связаться с вами не удалось, ибо вы убыли в Абу-Даби. Подписывать контракт на бой с «каким-то нигерийцем». В итоге президенту пришлось вызывать к себе Юрия Федоровича и Анатолия Евгеньевича, договариваться о сотрудничестве в блогосфере не с вами, а с ними, и с ними же обсуждать ряд очень тонких вопросов стратегии общения с масс-медиа. Таким образом…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но все ответы на вопросы журналистов прозвучали именно так, как требовала создавшаяся ситуация… — устав слушать этот бред и по-ученически подняв руку, заявил я. — Что касается таких несущественных мелочей, как авторство идеи переноса общения с народом в блогосферу или получение формального согласия на использование наших имен во время пресс-конференции, то они нас абсолютно не колышут. Ведь каждая статья или видеообращение, выкладываемые нами в Интернет, является ничуть не менее важной частью войны с криминалом, чем операции, подобные Казанской.

— Так и есть! — согласился Виктор Викторович, вне всякого сомнения, обрадованный тем, что самая тягостная часть разговора уже позади. — Скажу больше: просматривая неотредактированные записи с камеры вашего шлема, я несколько раз ловил себя на мысли, что создать конечное видеообращение, не пропуская всего увиденного через себя, просто невозможно. А значит, для работы с таким эмоционально тяжелым материалом требуется гораздо больше гражданского мужества, чем для публикации в Сети.

«А сейчас девчонок будут покупать…» — мысленно усмехнулся я и не ошибся — Еремеев заявил, что вчера утром был подписан указ о награждении Голиковой и Рыжовой орденом Мужества!

— Виктор Викторович, мы с Валерией искренне благодарны за столь высокую оценку наших заслуг, но хотим обратить Ваше внимание на то, что награждать нас лучше в закрытом режиме. Иначе противники новой стратегии борьбы с криминалом гарантированно используют это мероприятие для раздувания так называемого хайпа. А допускать появление ненависти или зависти к единственным блоггерам проекта, мягко выражаясь, нерационально. Кроме того, неплохо было бы разобраться с побудительными мотивами личности, предложившей такой способ нашего поощрения всего через три месяца после награждения медалью ордена «За заслуги перед отечеством». Само собой, если такая личность существует.

Пресс-секретарь президента нехорошо прищурился, поиграл желваками и коротко кивнул:

— Я вас услышал. И обязательно разберусь. А теперь давайте поговорим о будущем…

…До дому добрались только в шестом часу вечера голодными, как собаки, и не в самом хорошем расположении духа. Пока Росянка шарахалась по квартире и искала новые «жучки», мы ломанулись на кухню, стянули с себя порядком надоевшие костюмы, в три пары рук нарезали три огромные тарелки ветчины, сыра и хлеба, затарились соками, перетащили все это добро в ванную и расставили на бортике джакузи. Отправляться за плавками мне было лениво, поэтому я забрался в него в обычных «боксерах». А девчонки, как водится, последовали моему примеру. Только заняли свои места по обе стороны от меня уже после того, как собрали из запчастей гору огромных бутеров и вручили мне самый большой.

Несмотря на его размеры и чарующий запах, я заявил, что есть без Аньки не комильфо, и показал пример терпения, вернув бутер на тарелку. Увы, напарница нарисовалась на пороге помещения только минут через пять-семь и проигнорировала требования поторопиться. Более того, после методичной и очень добросовестной проверки последнего помещения выкопала из-под горы шмотья все наши часы, утащила их, судя по времени отсутствия, куда-то очень далеко. Зато, вернувшись, здорово обрадовала, сообщив, что не обнаружила ровным счетом ничего.

Пока мы офигевали от столь непривычного известия, она обратила внимание на дресс-код… хм… «пляжной вечеринки», сочла его приемлемым и, для полного счастья приглушила верхний свет. А после того, как разделась и забралась в воду, хмуро поинтересовалась:

— Что, совсем плохо, да?

— Ну, как тебе сказать? — вздохнула Танька, взяв с тарелки первый бутер, оглядев его со всех сторон, но так и не укусив. — С одной стороны все, вроде бы, неплохо: Маришку сняли с роли леди-вамп, клятвенно пообещали больше не усеивать «жучками» наши квартиры, а меня с Леркой наградили очередной крутой висюлькой. Да и с другой более-менее ничего: мы как-то умудрились договориться с правительством о сотрудничестве, в котором у нашей стороны не будет ни одной жестко определенной обязанности, получили карт-бланш на деятельность в достаточно расплывчатом «коридоре возможностей» и смогли убедить ряд заинтересованных лиц не превращать нас в клоунов.

— Но, как обычно, есть нюансы? — понимающе усмехнулась Бакунина.

Голикова утвердительно кивнула, некоторое время невидящим взглядом смотрела сквозь противоположную стену, а затем недовольно пихнула меня плечом:

— Сегодня утром этот… умник был не в настроении. Поэтому вместо попыток договориться по-хорошему взял и поставил Вяземскому ультиматум. Да, требования отозвать Мавку и перестать лезть в нашу личную жизнь были сформулированы предельно вежливо, но генерал все равно обиделся: мало того, что Денис ему что-то запретил, так еще и не абы как, а загнав в угол идеальным выбором момента для демарша!

Напарница непонимающе нахмурилась:

— В каком смысле?

— В самом прямом… — буркнула блоггерша. — Анатолию Евгеньевичу поручили доставить нас к пресс-секретарю президента и сделать все, чтобы мы приняли в качестве рабочей легенды тезисы, озвученные во время пресс-конференции по итогам операции в «Райской Обители», а потом согласились сотрудничать с правительством. Говоря иными словами, генерал не мог послать Дениса куда подальше, понимая, что тот в отместку может «слить» беседу в Кремле!

Аня потемнела взглядом:

— Ссориться с Вяземским последнее дело.

— Я с ним не ссорился… — угрюмо буркнул я после того, как прожевал и проглотил кусок бутера. — Он задал вопрос. Я на него ответил. И попросил вернуться к уже имеющимся договоренностям. А потом компенсировал моральный ущерб демонстрацией лояльности и беззаветной преданности.

С последним утверждением Голикова согласилась, не думая:

— Да, с Еремеевым ты пообщался просто отлично. Сначала вызвал к нам неподдельный интерес, затем заставил нас зауважать и, продавив все свои требования, получил прямые номера пресс-секретаря президента и министра обороны! А это в наше время является неплохим политическим капиталом и дополнительной страховкой от разного рода неожиданностей.

— Увы, не от всех… — напомнила Лера, поставила пустой бокал на бортик и привалилась к моему плечу.

— После возвращения из Кремля Вяземский нас похвалил… — продолжила ее мысль Танька. — Потом напоил чаем, «подобрел» и заявил, что контроля со стороны Службы действительно многовато. Хотя ситуация вокруг нас, вроде бы, нормализовалась. И предложил уменьшить количество телохранителей.

Росянка нервно сглотнула:

— На базу отзывают меня⁈

Голикова расплылась в ехидной улыбке:

— Сначала Анатолий Евгеньевич предложил именно это. А когда заметил, что Денис обрадовался, заявил, что убирать одного человека несерьезно, а разбивать сыгранную пару вообще идиотизм. В общем, с завтрашнего утра тебе придется отдуваться за троих, а Мишу с Костей вызовут на ковер к шефу и отправят в честно заслуженный отпуск.

Аня стартовала с места в середине второго предложения. Расцеловала сначала Лерку, затем развеселившуюся Таньку и закончила анабазис у меня на коленях. Обняв за шею, уставившись в глаза взглядом, полным безграничной благодарности, и, по моим ощущениям, балансируя на тоненькой грани между счастливым смехом и слезами. Я притянул ее к себе, ласково потрепал по коротеньким волосам на затылке и провалился в недавнее прошлое.

Росянка заявилась ко мне в жилой блок минут через сорок после отбоя, разбудила звонким поцелуем в щеку и по уже отработанной технологии потащила в душ. Раздевалась по дороге, очень неплохо изображая нетерпение и ударившую в голову страсть. Врубив воду, шагнула под нее первой, с грохотом уперлась локтями в противоположную стенку и хрипло попросила не торопиться, так как ей обязательно надо хоть немного ополоснуться. Зато минуты через две вжалась в меня грудью, коснулась губами уха и горячечно зашептала:

— Я только что общалась с Валетом. По его словам, второго августа ты полетишь в Москву подписывать контракт на бой с Кавати Эйдзи, а накануне к тебе приставят троих «Яровитов» в качестве телохранителей. Причем не на день-два, а на весь период подготовки к этому поединку.

Близость практически обнаженного, разгоряченного и чрезвычайно аппетитного женского тела легонечко шарахнула по мозгам, но способности соображать не лишила. Поэтому я задавил просыпающееся желание, надавил ладонью на поясницу подруги, напоминая о том, что изображаемая страсть сама себя не озвучит, и сообщил, что охранять меня этой троице придется как минимум до конца года.

Напарница послушно охнула, потребовала продолжать, но продолжила сама:

— Да, Триггеру и Кречету придется тебя охранять. А меня, вероятнее всего, подталкивают к необходимости стучать: по словам Валета, ситуация вокруг тебя заваривается не очень приятная, и для минимизирования рисков я должна буду каждый вечер отправлять на личный адрес Вяземского некий отчет, форма которого еще в разработке!

— Соглашайся, не думая: это смешная плата за возможность жить в моей квартире как минимум до начала марта, тренироваться в нормальном зале, мотаться за границу, а на базе появляться раз в две недели.

— Но они могут потребовать описывать все!

— Ну, так фантазируй им на радость. Только особо не завирайся, а перед отправкой показывай свои перлы мне, чтобы, в случае чего, мы не путались в показаниях… — усмехнулся я под очередной страстный стон Росянки и посерьезнел: — Одним из самых главных условий, с которыми пришлось согласиться генералу, было требование обойтись без камер в моей квартире. А один-единственный источник информации — «Амик» на моем запястье — его не устраивает. Дальше объяснять?

Росянка протяжно охнула, а через мгновение скрипнула зубами:

— Я чувствую себя грязной уже сейчас…

Я заглянул в ее глаза, виновато пожал плечами и снова потянулся к уху:

— Что за бред? Ты предупредила о «левых» телодвижениях заранее и будешь писать только то, что согласуешь со мной. Если, конечно, решишь, что жить со мной будет комфортнее, чем в окружении твоих ухажеров. Кстати, имей в виду, что побеждать в «Овердрайве», тренируясь на базе, я не смогу. Выдернуть тебя в Москву просто так — тоже. А в любовь на расстоянии местные донжуаны не поверят. Ну, так каким будет твой положительный ответ?

Росянка хмыкнула, прогнулась в пояснице, чтобы увидеть мои глаза, а затем эротично простонала:

— Да-а-а…

— Что «да»? — из вредности спросил я. И услышал еще один вариант «положительного ответа»:

— Да-а-а, бери меня, милый…

Увы, сосредоточиться на этих воспоминаниях помешала Танька, вероятнее всего, решившая выбить меня из состояния меланхолии как можно быстрее, и поэтому изобразившая нешуточное возмущение:

— Ну, и чего ты зависла? Целуй уже — парень сделал все, чтобы оставили именно тебя, но до сих пор не чувствует твоей благодарности!

— Чувствует, и еще как! — авторитетно заявила Лера и показала взглядом на бюст Аньки, упирающийся в мои ключицы. — А еще наверняка жаждет продолжения, но стесняется об этом сказать!

Росянка включилась в начинающийся бардак так, как будто общалась с девчонками телепатически — прогнула спинку, надавила мне на затылок и уткнула лицом аккурат между тяжелыми полушариями.

Спускать им подобные шуточки было чревато еще более игривыми продолжениями, так что я не только поддержал, но и продолжил начинание — накрыл ладонью и легонечко сжал левую грудь подруги, прихватил губами небольшой светло-розовый сосок правой и… практически сразу отстранился, почувствовав, что Росянку затрясло. Причем отнюдь не от удовольствия!

— Ань, извини, это была попытка ответить на твою подначку. Да, не очень удачная, но…

— Все в порядке! — вымученно улыбнувшись, выдохнула она. Затем дотронулась тыльной стороной ладони до пылающего лица, зябко поежилась, перебралась на свое место и криво усмехнулась: — Я понимаю, что ты ни за что на свете меня не обидишь. Но — разумом. А прошлое бьет по чувствам. Так что извиняться надо мне. И перед всеми вами…

— Забей, это мелочи! — заворковали Голикова с Рыжовой, а я, включив голову, в темпе придумал неплохой способ сгладить неприятные впечатления:

— Забей! Тем более, что нам пора выбираться из джакузи и собираться в город.

— А зачем? — спросила Танька и состроила гримасу, которую можно было перевести, как требование продолжать забалтывать Аньку. А я замолкать и не собирался:

— Миша и Костя подарили нам два с половиной месяца спокойной жизни, и я считаю, что их надо достойно отблагодарить. Программа-минимум — пригласить их в ресторан. А с максимумом пока никак: я не знаю, какие у них хобби, а дарить всякую ерунду не хочу.

— Первый коллекционирует виниловые диски, выпущенные в прошлом веке, а второй у нас геймер, дуреющий от игр в виртуальной реальности… — сообщила напарница, затем задумчиво куснула себя за нижнюю губу и ожила: — О, а ведь я видела комплект из шлема, контроллеров, датчиков движения, базовых станций и чего-то там еще, когда была у Костика на дне рождения! И даже помню, что он называл все это дровами. Может, найдем что-нибудь посовременнее?

Подарки искали, не вылезая из джакузи. Сначала полазили по сайтам онлайн-магазинов и определились с тем, что хотим приобрести. Что оказалось не так уж и просто, ибо выбор подходящих позиций оказался очень большим, а разницу между ними мы, дилетанты, не улавливали. До просмотра пары-тройки обзоров на Ютубе. После того, как разобрались с плюсами и минусами конкурирующих моделей, отправились по сайтам точек выдачи, нашли две ближайшие, убедились, что на них физически есть то, что нам требуется, и забронировали по экземпляру. Потом Анька унеслась за нашими «часами», чтобы было, с чего оплачивать покупки, а Татьяна с Лерой оккупировали душевую кабинку.

В темпе разобравшись с финансовой стороной проблемы, я связался с экс-телохранителями, сообщил время и формат планируемого выезда из дому, оборвал связь, поинтересовался у девчонок, в какой ресторан они бы хотели заявиться, и умотал собираться.

С выбором одежды, как водится, ошибся — нарисовавшись рядом со мной и оглядев с ног до головы мое отражение в большом зеркале, Голикова заявила, что эти брюки и джемпер не подойдут к их нарядам. Насмешливый взгляд на свое обнаженное тело невозмутимо проигнорировала, деловито вытащила из шкафа правильные вещи и… примирительно чмокнула в щеку:

— Тебе все равно, что надевать, а я хочу, чтобы наша компания выглядела идеально!

Я, конечно же, пошел ей навстречу. А за пару минут до выхода, уже в прихожей, убедился, что со вкусом у Татьяны в разы лучше, чем у меня. Правда, эта мысль исчезла сразу после того, как я кинул взгляд на Росянку — продевая руку в рукав куртки, она, вроде бы, улыбалась. Но особой радости в этой улыбке не ощущалось.

«Придется развеселить…» — мысленно пообещал себе я и, открыв дверь, вытолкал девушек в коридор…

…Найти два смежных свободных места на подземном паркинге рядом с перекрестком Васильевской и Красина удалось без особого труда, однако до ресторана «Цветение Сакуры», расположенного по соседству, мы добрались только через четверть часа. Пришлось доказывать одуревшим «Яросветам», что сквозь тонировку служебного «Крузака» их подарки не видны, что его пуленепробиваемые стекла просто так не проломить, что машина стоит прямо под камерой и т. д. Пока устраивались за столиком и делали заказ, успели немного отдохнуть. А после того, как миниатюрная, плоская, но улыбчивая японочка исчезла в неизвестном направлении, были вынуждены отражать атаку чуть оклемавшегося Триггера:

— Ребят, вы совсем сбрендили⁈ Этот проигрыватель собирается вручную на заводе компании «Mark Levinson» в США! Его шасси подавляет любые вибрации и резонансы, система привода считается уникальной, а к звуку не придерется самый пристрастный меломан!!!

— Для нас все это — темный лес! — «признался» я. — Ты скажи в двух словах — вещь стоящая, или как?

Снайпер аж задохнулся от возмущения:

— Стоящая⁈ Да это просто шедевр!!!

— А что насчет пластинок? — поинтересовалась Танька.

«Миша» посмотрел на нее таким безумным взглядом, что я даже испугался за его душевное здоровье:

— Там что, были еще и пластинки⁈

— Немного — штук десять… — сообщила Лера. И начала вбивать беднягу в землю названиями групп и именами исполнителей: — «Квины», Барри Уайт, Фрэнк Синатра, «Роксет», Арета Франклин, «Чикаго» и что-то там еще.

— Я вас ненавижу!!!

— Я тоже! — чуть менее эмоционально подхватил Кречет. — Получить в подарок Майкрософтовский «Ронин», но не иметь возможности не во что зарубиться — это худшая пытка из тех, которые я могу себе представить!

— Интернет у меня быстрый, потянет все, что угодно… — начал, было, я, но был прерван в середине предложения:

— Издеваешься⁈ Да если я скачаю того же «Ассасина», то потеряюсь в игре как минимум на сутки!!!

Я притворно вздохнул, дав понять, что проникся, и перестал издеваться:

— Открою страшную тайну — ваши мытарства закончены. Завтра в десять утра вы доложитесь Вяземскому и завтра же уйдете в отпуск.

Мужики мгновенно посерьезнели, огляделись по сторонам и решили, что напрашивающиеся вопросы о транспорте, оружии и т. д. подождут до дому. Я влез в «Амик», отправил экс-телохранителям фрагмент записи разговора с генералом, из которой можно было получить все необходимые ответы, дал время прослушать его через мини-гарнитуры и усмехнулся:

— Вы свободны, как рыба об лед, уже сейчас. Поэтому после ужина мы с девчонками отправимся в «Сенатор» и отдадимся безудержному шопингу, а вам придется выбирать между тестированием подарков и ночным загулом!

Как и предсказывала Аня, волшебное слово «загул» заставило мужиков переглянуться и задуматься. Я мысленно усмехнулся и добавил им еще немного счастья:

— Квартира в вашем распоряжении. И сегодня, и на все время отпуска. Если, конечно, вы планируете провести его Москве…

Глава 18

3 декабря 2041 г.

На последнюю тренировку перед боем с Али Ласиси я приперся через силу и только потому, что не умел сдаваться — организм, измученный одним сплошным кошмаром длительностью в три недели, отказывался шевелиться, а разум практически спал. Первую половину разминки не мог сосредоточиться даже на самых примитивных упражнениях и тупо повторял за «лидерами» — за девчонками, играющими на стороне профессиональных садистов, и поэтому разогревавшими мышцы передо мной, задававшими правильный ритм и подбадривающими меня теми способами, которые еще срабатывали.

К концу этого мероприятия в голове начало проясняться, так что ценные указания Дмитрия Петровича, «внезапно возникшего» за правым плечом, я не только услышал, но и понял. «Отдал» руки ему и Тихону, потом обнаружил, что уже в перчатках, вроде бы, удивился фокусам сознания и повернулся к новому ассистенту Алферова.

Тимур Карсанов, чемпион Северной Осетии по боксу в тяжелом весе, с которым я работал уже четвертую неделю, все еще отказывался понимать, как можно тренироваться в таком состоянии. Но все-таки включился в работу, убедился, что я адекватно реагирую на удары «на минималках» и начал плавно разгоняться.

Первые четверть часа — вернее, промежуток между первой и второй командой Дмитрия Петровича — я только уклонялся. От джебов, кроссов, свингов, апперкотов и всего того, чем меня обстреливал этот парень. Что интересно, делал это на одних рефлексах, практически не включая голову. И не позволял себе отвечать. Хотя тело, переключившееся в боевой режим, после каждого нырка, смещения или разворота автоматически занимало положение, из которого можно было провести результативную атаку, серию атак или гарантированно зайти на бросок.

После второй команды Алферова рядом с Тимуром вовремя возник Грегор Грейси, и я закончил уход от очень быстрой тройки осетина проходом в ноги бразильца с последующим переводом тренера на канвас и добиванием.

Как обычно, разлеживаться мне не дали — подняли на ноги, «натравили» на Карсанова, успевшего обзавестись самым жестким тренерским жилетом, и разрешили отвечать. Само собой, не на полной скорости и не в полную силу. С последним требованием чуть не припозднились — я услышал эти слова, уже раскручивая корпус для полновесного удара в печень. В итоге все-таки успел придержать руку, но даже так хорошенечко сотряс ни в чем не повинного парня, выставил вперед правую ладонь, извиняясь за допущенную ошибку, и продолжил «танцевать».

Третий тренировочный отрезок стал еще веселее: Тимур стал меняться с Тихоном, бросать приходилось Грегора, его родственника по имени Лукаш, Али Мавлетовича и Рамазана, а вкладываться в лапы или мешки, на которые меня выводили. Потом, кажется, боролся. С обоими Грейси, менявшимися, как бог на душу положит. Или умирал на «Ползуне», полноценно вкладываясь в каждую серию по «лапам» тренажера, рассчитанного на профессионалов с ударами до нереальных полутора тонн? Впрочем, какая разница? Главное, что с конца первого часа мозг полностью отключился, а тело выкладывалось до предела «под внешним управлением». В результате команду «Все, на сегодня достаточно!» и сразу три похвалы распознать не получилось — добрых секунд тридцать я тупо переводил взгляд с Грегора на Али Мавлетовича, с Али Мавлетовича на Дмитрия Петровича и обратно, пытаясь сообразить, что им от меня надо. Потом между двумя последними проскользнула Таня, заботливо вытерла полотенцем мое лицо и плечи, обозвала тренеров маньяками и стянула перчатку с правой руки.

Потом сознание снова «мигнуло», и я обнаружил, что лежу на верхней полке парилки, а где-то рядом переговариваются девчонки. Смысл их слов от меня ускользал, но я чувствовал интонации. А через какое-то время ощутил и ласковое прикосновение к голени, приятно согревшее душу. К сожалению, поднять голову не получилось: мышцы шеи напрочь отказывались слушаться. Зато не подвел слух, дав возможность определить, что у меня в ногах расположилась Лера. Тут сознание, включившееся от силы процентов на десять, напомнило, что это правильно. И «посоветовало» закатить глаза под самый лоб, чтобы увидеть Таньку.

Увидел. Левую руку, левое плечо и левую грудь, местами прикрытые мокрыми волосами. Порадовался, что блоггерша рядом, загнал куда подальше проснувшуюся тоску по Настене, Джинг и Эрике, скосил глаза вправо, наткнулся взглядом на коротко стриженый затылок и шею Росянки, привычно оккупировавшей нижнюю полку, и удовлетворенно закрыл глаза.

Перемещение из сауны на массажный стол помню, но очень смутно. Уверен, что шел сам, но маршрут и лица помощницы, на плечо которой я иногда заваливался, в памяти не сохранились. Зато сохранилось то безумное ощущение утраты, которое ударило по нервам в тот самый момент, когда я услышал голос Григория Ивановича и понял, что мять меня будет он, а не Джинг. И ласковые прикосновения Голиковой, пытавшейся оттянуть на себя мою боль.

Потом был очередной провал, а за ним и миг прозрения, одновременно с которым ко мне вернулась способность соображать. Поэтому на грусть в знакомом голосе я среагировал автоматически. А через несколько мгновений даже сообразил, о чем идет речь:

—…жаль: за мной вот-вот заедет старший брат с женой и маленькими детьми, так что просить их подождать я не смогу.

— Тимур, заходи — я уже более-менее оклемался! — кое-как справившись с непослушным языком, предложил я, услышал звук шагов, затем шелест закрывающейся двери и сфокусировал взгляд на парне, появившемся в поле зрения.

— Я все, отработал договор и возвращаюсь домой, во Владикавказ. Хотел перед отъездом попрощаться… — опустившись на вращающееся кресло, сказал Карсанов.

Едва заметный осетинский акцент, появившийся в голосе, однозначно свидетельствовал о том, что боксер волнуется. Поэтому я приподнял голову, поймал его взгляд и потребовал:

— Рассказывай!

Он сжал пудовые кулаки, чуточку поколебался и поинтересовался, какое впечатление осталось у меня от него, как от спарринг-партнера. Память как-то уж очень быстро сложила в одну кучу его нынешнее волнение, неизменную пунктуальность, фантастическую добросовестность, готовность работать со мной хоть круглые сутки, состояние одежды и обрывки разговоров тренеров, после чего одарило пониманием. Так что на озвученный вопрос я ответил распространеннее, чем собирался:

— Ты один из лучших спарринг-партнеров, с которыми мне когда-либо приходилось работать. Поэтому уже на этой неделе тебе на счет прилетит небольшая премия. А сразу после Нового Года мы предложим заключить новый договор. Ориентировочно на полгода. Кстати, если есть необходимость, можем перечислить приличный аванс.

Двухметровый бугай лет на пять постарше меня честно постарался отреагировать на это предложение с достоинством, но полностью скрыть радость не смог. Причем ни от меня, ни от «Системы». Само собой, я сделал выводы и, услышав уверенный отказ, отрицательно помотал головой:

— Я передумал — ты аванс получишь в любом случае. Для того, чтобы не вздумал отказываться от договора даже в том случае, если решишь перейти в профессионалы.

— Без хорошего менеджера туда лучше не соваться. А те, которые выходили на меня, очень красиво и многословно предлагали продаться им в рабство! — горько усмехнулся осетин.

Я заставил себя сесть, завернулся в подогретую простыню, вложенную в руки Леркой, и уставился ему в глаза:

— Давай вернемся к этой беседе в начале апреля. Многого не обещаю, но если к этому времени ты, как минимум, сохранишь нынешнюю форму, то я помогу тебе сделать первый шаг.

Акцент Карсанова стал намного заметнее, а в речи появились чисто кавказские слова-паразиты:

— Ты надо мной смеешься, да? За этот месяц я научился большему, чем за два прошлых года! А про функционалку, брат, ваабшэ не говорю…

Сообщение, прилетевшее на видавший виды смартфон, прервало этот чертовски эмоциональный монолог и заставило парня заторопиться:

— Мне пора. Огромное спасибо за помощь и уважение. Если что-нибудь понадобится — я всегда на связи. И от всего сердца желаю красивой победы!

Мы с «Системой» пришли к выводу, что осетин вложил душу в каждое предложение. Но она исчезла через стандартные пять секунд, а я пожал протянутую руку и не стал ее отпускать:

— Совет примешь?

Он кивнул.

— Поставь на мою победу. Сколько сможешь. Я его завалю…

…Из спорткомплекса мы выехали только в десятом часу вечера. Да, я пытался уговорить девчонок отправиться домой своим ходом и объяснял, что хочу пройтись по свежевыпавшему снегу, подышать морозным воздухом и полюбоваться зимушкой-зимой. Но без толку — злобные надзирательницы заявили, что не позволят мне переохлаждаться за трое суток до боя, чуть ли не пинками затолкали в «Додж» и довезли до подземного паркинга. До квартиры проводили в том же режиме. А там уронили мою тушку на диван, накрыли пледом, вручили пульт от телевизора и унеслись собираться.

Первые минут двадцать я честно отрабатывал поставленную задачу. Посмотрел несколько отрывков каких-то занудных боевичков, попробовал вслушаться в то, что нес ведущий очень модного, но невероятно тупого молодежного ток-шоу «Мартовские Коты», заглянул на десяток спортивных каналов и так далее. Но рекламные вставки и отсутствие наработанной привычки смотреть абы что быстро отбили всякое желание продолжать, поэтому я влез на Ютуб, нашел подходящий сборник музыкальных клипов, врубил воспроизведение и ушел на кухню. Искать, чем бы перекусить.

Как и следовало ожидать, изменение звукового фона не осталось без внимания, и буквально через пару минут на пороге возникла Голикова, хмурая, как грозовое небо. Но обнаружив меня не у плиты, а в кресле, нарезающим бастурму, сочла, что такие нагрузки я как-нибудь переживу, и сменила гнев на милость. В смысле, одарила ослепительной улыбкой и исчезла.

Увы, «милость» оказалась не слишком долгоиграющей — стоило открыть балконную дверь, чтобы встретить дрон с заказанным ужином, как рядом со мной нарисовались все три злобные надзирательницы, втянули в квартиру и строго отругали. Тем не менее, проявили великодушие, разрешив откушать. И даже составили компанию. Впрочем, это я так, ворчу: пока я бездельничал, они собрали нас в дорогу, привели в порядок квартиру, затолкали в оружейный сейф оба пистолета, боеприпасы и холодняк, упаковали подарок, созвонились с Гориным, переоделись и повесили на плечики шмотки, которые подготовили для меня.

Не расслабились и после ужина — перемыли посуду, выбросили пустые контейнера и все скоропортящиеся продукты из холодильника, вытерли стол и так далее. А ровно в четверть одиннадцатого отправили меня по трассе «туалет-спальня-прихожая», на финише проверили, как я выгляжу, и даже попробовали вцепиться в спортивные сумки!

С последним, конечно же, не угадали. Хотя и доказывали, что я должен а) бить, б) бросать и в) любить. Причем использовать два первых пункта ко всем подряд, а третий — только к ним, солнышкам и зайкам.

Пока пререкались, успели присесть на дорожку, закрыть дверь, вызвать лифт, спуститься в подземный гараж и даже выехать на заснеженную улицу. А там вдруг обнаружилось, что за рулем уже сидит Татьяна, а мои трапеции нежно разминаются пальчиками рыжеволосой красотки.

Пришлось мстить — вытаскивать из бардачка одну из заныканных плиток шоколада и делать вид, что собираюсь уничтожить ее в одно рыло.

Как выяснилось, Рыжова была в курсе, что трапеции и глотку разделяют считанные сантиметры. И успела набраться у меня плохого. Поэтому я выжил. Но лишь ценой мгновенной капитуляции. Потом вдруг перестал валять дурака, выдал девчонкам еще одну шоколадку, опустил спинку сидения градусов до сорока пяти и расслабился — краем уха прислушивался к беседе подруг и смотрел в окно. Скользя взглядом по витринам магазинов, ресторанов и кафе, разглядывая редких прохожих, прячущих лица в воротники курток в тщетных попытках спрятаться от пронизывающего ветра, и любуясь теми улицами и площадями, на которых уже появилась праздничная иллюминация.

Из прострации вышел уже на Киевском шоссе, сообразил, что Лера продолжает разминать мне плечи, благодарно потерся щекой о ее пальцы и посмотрел на часы.

— Приедем минут на сорок раньше, чем надо… — сообщила Танька.

— Вот и отлично! — буркнул я. — Я настолько задолбался от постоянных тренировок, что буду счастлив прогуляться даже по аэропорту!

Моральная усталость действительно была: за шесть недель подготовки к поединку с Али Ласиси я дважды летал на базу, где было не до отдыха, а все остальное время не вылезал из спортзала. Нет, через воскресенье расслаблялся дома. Но, как бы так помягче выразиться, «теоретически» — выделил несколько часов Линде, прилетавшей в Москву, свозил Рыжову проведать заболевшую мать, дважды пообщался с допинг-офицерами WADA, а почти все остальное свободное время помогал Тане с Лерой возиться с блогом и моей официальной страничкой. Однако основной причиной, мотивирующей меня пройтись по Внуково-три, было желание хоть чем-нибудь, да отблагодарить девчонок, которые все эти полтора месяца не отходили от меня ни на шаг. В смысле, кормили, поили, помогали поддерживать режим, откачивали после тяжелых тренировок, делили между собой все домашние заботы, тренировались и не жаловались ни на усталость, ни на плохое самочувствие, ни на недостаток внимания.

Реализацию хитрого плана начал еще на паркинге, оставив спортивные сумки и коробку с презентом для Линды в машине. Потом честно изображал ленивца на прогулке, с интересом заглядывая в рестораны или кафе, мимо которых мы проходили, и игнорируя магазины, торгующие шмотьем. А перед ювелирным подхватил под локоток единственную проблемную особу в нашей компании, заставил переступить через порог и подвел к витрине с серьгами.

Как ни странно, возмущения так и не дождался. Равно, как и вопля вроде ее любимого «На мне и так нет ни одной шмотки, купленной за свои деньги»: Аня, не сказав ни слова, принялась рассматривать драгоценности!

Пока я хлопал глазами, пытаясь понять, чем вызвано столь радикальное изменение в поведении напарницы, Танька взяла власть в свои руки. В смысле, показала мастер-класс по подбору украшений под цвет глаз, особенности фигуры, возраст и что-то там еще! Что самое забавное, ее слушали, открыв рот, даже продавцы-консультанты, которые, на мой взгляд, были обязаны знать намного больше любого клиента. А Росянка продолжала удивлять, безропотно согласившись поработать живым манекеном и выполняя любые просьбы «мучительницы»!

В таких тепличных условиях процесс подбора серег не затянулся, и от силы минут через двадцать девчонки определились с окончательным выбором. Пока они крутились перед зеркалом, я оплатил не такое уж и дорогое — само собой, по моим нынешним меркам — удовольствие, затем развернулся на месте и заработал три поцелуя в щеку, два взгляда, обещающих небо в алмазах, и один, наполненный искренней благодарностью.

Полное отсутствие какого-либо негатива было замечено не только мной — сразу после выхода из магазина Голикова и Рыжова попытались разобраться с причинами столь радикальных изменений в поведении. Естественно, в шуточной форме. Но получили предельно серьезный ответ:

— До дембеля Дениса осталось всего три месяца, и я не собираюсь тратить это время на бессмысленные страдания.

— То есть, мы можем тебя баловать так, как захотим? — расплывшись в предвкушающей улыбке, спросила Танька.

— Ага! — не задумавшись ни на мгновение, ответила Росянка. И убила. Всех, включая меня: — Только имейте в виду, что я напрочь отпустила тормоза, так что теперь буду наслаждаться всем, что вы для меня делаете, и воздавать за радость сторицей…

…Горин появился в ВИП-зале сразу после тренеров, Григория Ивановича, Тихона, Рамазана и Лукаша. Кивнув всем нам в знак приветствия, обменялся с невидимым собеседником еще парой фраз, затем прикоснулся к гарнитуре, чтобы прервать разговор по телефону, забрал у водителя небольшой чемодан на колесиках и дал команду выдвигаться. На мой безмолвный вопрос ответил уже на ходу:

— Анатолия Евгеньевича развернули на подъезде к МКАД-у. Сказал, что наберет и тебе. Как разберется в ситуации.

Вяземский набрал меня только в половине первого, буквально за пару минут до того, как «Гольфстрим» вырулил на взлетку. Сообщил, что возникла проблема, требующая его присутствия в Москве, пообещал приложить все усилия, чтобы вырваться в Вегас хотя бы на сутки, и на всякий случай пожелал ни пуха, ни пера.

В том, что он действительно сделает ВСЕ, чтобы успеть на подписание всех четырех рекламных контрактов, я нисколько не сомневался. Ведь Доулан убедила обратить на меня внимание не абы кого, а таких монстров бизнеса, как «Oracle», «Target», «AIG» и «Ford»!

Кстати, о том, что из себя представляют три первые компании, я, к своему стыду, узнал уже после отъезда американки из шуточного монолога Таньки:

— Денис, я не знаю, чем ты приворожил Линду, но хочу попробовать то же самое! Да, я не смогу сделать тебя лицом транснациональной корпорации компьютерных технологий, одного из самых крупных ретейлеров США, международного страхового и финансового монстра, обслуживающего более восьмидесяти процентов компаний из списка Форбс, и третьего по значимости автомобильного концерна в мире, но буду о-о-очень благодарна!

Потом, конечно же, влез в Интернет, почитал о каждой и загрузился: с одной стороны, Доулан надо было как следует отблагодарить, а с другой любой шаг в сторону этой женщины только усиливал ее чувства! В итоге пришлось воспользоваться «помощью зала» — обсудить возникшую проблему с девчонками. И прийти к не самому приятному, но более-менее правильному решению — преподнести Линде достойный подарок.

Решение этой проблемы Татьяна взяла на себя и, как потом выяснилось, чуть ли не двое суток изучала странички Линды и ее родителей в американских соцсетях. А когда обнаружила, что в юности будущая акула Большого Бизнеса фанатела не с бойцов смешанных единоборств, а с кукол авторской работы, связалась с Александром Поповым, одним из лучших российских мастеров, работающих в стиле гиперреализма, и заказала ему… меня!

О переговорах между Голиковой и творцом фантастически красивых копий реальных людей я даже не подозревал — знал, что проблема решится, и тренировался со спокойной душой. Поэтому, увидев уже готовую куклу, созданную, вроде как, по видеозаписи моего поединка с Махмудом Наджи, онемел: игрушка высотой семьдесят сантиметров не просто готовилась сорваться в атаку, а пугала какой-то запредельной агрессией!!!

Как следует поржав над выражением моего лица, девчонки заявили, что этот отморозок создан персонально для тараканов Линды, ибо от добряка они переться не станут. И продолжили глумиться, сообщив, что мышечный корсет куклы в точности повторяет оригинал, что материал тела, шорт и перчаток рассчитан на эксплуатацию в самых экстремальных условиях, а запас салфеток, заботливо уложенных на дно фирменной коробки, позволит абсорбировать не менее сотни литров слюны!

Я не обижался, понимая, что девчонкам просто весело. И, разглядывая «отморозка», мысленно повторял свои собственные слова, от которых они и оттолкнулись:

«По-настоящему порадовать Линду практически нереально: в детстве и юности ее баловали очень богатые родители и родственники, потом к ним присоединились ухажеры из не менее состоятельных семей, а с момента начала работы в „HBO“ эта женщина стала зарабатывать намного больше, чем требовалось для того, чтобы реализовывать самые безумные мечты. Таким образом, единственный подарок, который имеет смысл ей преподносить, это я. Но к таким подвигам я не готов. Поэтому спасайте…»

«Прилетит…» — подумал я, вынырнув из воспоминаний и сообразив, что продолжаю держать в руке давно замолчавший телефон. — «А жаль — без него и Маришки было бы гораздо комфортнее. И в самолете, и…»

Додумать последнюю мысль мне не дала четверка дюжих прапоров-пограничников, пропустивших мимо себя Горина, Грейси-старшего, Алферова и Батырова, а потом качнувшихся ко мне.

Я расфокусировал внимание и перешел в боевой режим, как-то уж очень легко поймав ощущение замедления времени. А через несколько очень долгих и тягучих секунд почувствовал себя идиотом:

— Доброй ночи, Денис Владимирович! Мы ваши верные фанаты и подписчики. Решили пожелать удачи в поединке. И-и-и попросить автографы. Если это вас, конечно, не затруднит…

— Взятки принимаете? — спросила Танька, насладилась непониманием, появившимся в их взглядах, и ехидно уточнила: — Футболками с изображением Всадника Апокалипсиса во всю спину.

— Такие — да! В любых количествах! — наперебой затараторили парни.

— В любых не обещаю, но две… нет, три… шучу — четыре штуки, так и быть, выдам…

Пятиминутную задержку в коридоре прапора компенсировали десятью коробками «настоящей итальянской» пиццы, которые привезли к борту «Гольфстрима» за считанные мгновения до начала движения. Я, принявший ароматную «благодарность» на пару с любимой стюардессой Горина, оставил три коробки тренерам, их ассистентам и массажисту, еще три зажал для себя и девчонок, а оставшиеся четыре передал через Ксению Алексею Алексеевичу, Грейси-старшему и пилотам.

Не знаю, как все остальные, а мы уничтожили свою долю еще до того, как самолет набрал высоту. И, убрав следы праздника желудка, быстренько собрали ложе из всех шести кресел. Правда, на него завалились только девчонки. А я, пообещав не задерживаться, отправился общаться с Гориным.

Ничего особо секретного я обсуждать не собирался, поэтому, увидев его вопросительный взгляд, отрицательно мотнул головой. Грегор, поднявшийся было из кресла, сделал напрашивающийся вывод и вернулся обратно. Взял со столика бокал с каким-то напитком янтарного цвета, заставил ее заколыхаться, а потом потянул носом и предвкушающе зажмурился.

«Коньяк. Судя по всему, хороший…» — подумал я, сел напротив Алексея Алексеевича, коротко пересказал разговор с Тимуром Карсановым, а потом озвучил свои предложения.

— Спарринг-партнер он очень супер! — дождавшись паузы в изложении, заявил Грейси. — Ни один ошибка в больше три неделя. Осторожность любой минута. Травм нет сделать. Опытность. Слышит тренер. Держать почти всех удар от Денис. Если он грепплинг, хочу бы себе.

— У парня действительно серьезные проблемы… — дав бразильцу договорить, вздохнул Горин. — На майских праздниках его родителей сбила машина. Прямо на пешеходном переходе. Отца насмерть, а мать парализовало. Тимур и его старший брат, у которого двое своих детей, оплачивают сиделок, частную школу для трех младших сестер, пытаются отдать долги, которые набрали за время пребывания матери в больнице, и тэдэ. Прямую помощь не примет — гордый. Но премию и приличный аванс я ему перечислю прямо сейчас. И обойдусь в этом деле без твоего участия. А то, вон, Грегор собрался отжимать такого перспективного парня!

— Да-да, Тимур надо мне, все или каждый! — подхватил невеселую шутку Грейси, осваивающий русский с очень приличной скоростью. — И он есть потенциал в бокс. Очень лучше после работа с Денис. Я не боксер, но видеть.

Алексей Алексеевич задумчиво потер подбородок и решительно кивнул:

— Что ж, убедили — если он наберет приличную форму к апрелю, то я устрою ему тестовый бой с кем-нибудь из средненьких профессионалов. А там посмотрим…

В этот момент к нам заглянула Ксения, жестом поинтересовалась, не хочу ли я что-нибудь выпить, без особого труда «прочитала» мою ответную жестикуляцию и принесла полулитровую пивную кружку свежевыжатого апельсинового сока.

Я поблагодарил, ополовинил емкость, показал девушке большой палец, намекая на то, что апельсины просто супер, и снова повернулся к Горину. А он, пошутив на тему выгоды работы с непьющими спортсменами, спросил, успел ли я оклематься от тренировок.

— Неа… — честно признался я. — Физически восстановлюсь завтра к вечеру, а морально, наверное, только к утру пятницы. Но это нормально: я по инерции закачусь на пик формы, а после трех суток безделья буду чувствовать себя энерджайзером!

— Теперь главное не перегореть, не заболеть и не травмироваться… — сказал он, пригубил коньяка, некоторое время бездумно смотрел во тьму за иллюминатором, а потом заметно помрачнел: — Слушай, Денис, мы должны Линде, как земля колхозу — связи, которыми эта девочка с нами делится, невозможно переоценить! Я купил для нее квартиру. В своем доме. Сделал ремонт, обставил, оплатил коммуналку на год вперед и все такое. Ты как, впишешься?

Известие не обрадовало, но я понимал, что по-другому просто нельзя, поэтому наступил на горло собственным чувствам и утвердительно кивнул:

— Конечно! Причем налапапам.

Алексей Алексеевич медленно опустил веки, намекая на то, что хорошо понимает, чего мне стоило это решение, и ответил на «иносказание» в таком же стиле:

— А пупок не развяжется?

— Дык завязочки-то непростые, от самого Борисыча… — усмехнулся я, напомнив о полученном «наследстве» и еще раз подтвердив, что решение уже принято и пересматриваться не будет.

Горин отпил еще глоток коньяка, поставил бокал на столик и без лишних слов прислал мне файл с общей сметой и реквизитами, на которые хотел получить половину суммы.

Я разблокировал смартфон, убедился в том, что он подключен к сети самолета, вошел в банк-клиент и минуты за полторы справился с несложной задачей. Потом допил сок и вопросительно уставился на пакет, протянутый мне «партнером».

— Документы на квартиру и на машиноместо в подземном гараже, мастер-ключ и две ключ-карты от входной двери, флешка с кодами удаленного доступа к камерам и все такое.

Я отрицательно помотал головой:

— Мы подготовили еще один подарок. Так что этот вручите вы. В моем присутствии…

…Девчонки встретили меня притворной обидой и шуточным наездом, заявив, что пока я шарахался неизвестно где, знойные бразильские мачо чуть было не похитили самую выдающуюся вперед представительницу гарема. Я вспомнил, чем закончились ухаживания другого «знойного бразильского мачо» за Росянкой и задал напрашивавшийся вопрос.

— Да выжил твой Лукаш, выжил! — хохотнула Рыжова. — Хотя прошел по грани.

— А все почему? — спросила Танька.

— Почему? — эхом повторил я.

— У нас восхитительно красивые… глаза!

Три прогиба в пояснице и три разворота плеч, натянувшие тоненькие пуловеры, помогли догадаться, о каких именно «глазах» шла речь, и вынудили рассыпаться в комплиментах. Хвалил я все подряд, начиная с невероятной преданности и заканчивая формой ногтей на пальцах ножек, так что честно заслужил прощение за долгое отсутствие и получил разрешение возлечь с «тремя эталонами доброты, красоты и нежности». И возлег. Со второго раза, забыв заблокировать «свою» дверь. Потом разделся, завалился на спину, обреченно раскинул в стороны руки, точно зная, что они скоро затекут, и… вспомнил о Самом Главном Обещании:

— Дамы, подготовка к бою с Ласиси закончилась! Колитесь, что там с трэш-током?

— О-о-о… — протянули все три «дамы» и в темпе заняли стратегически важные места вокруг меня — Таня улеглась на левую руку, Аня на правую, а исполняющая обязанности Чумы уселась мне на бедра и гордо выпятила и без того внушительную грудь: — Ты не поверишь: в прошлый понедельник у Али опять сменился главный консультант по болтологии, но я затюкала и его!

Я поверил. Сразу. Ибо пару раз забивал на требование не грузить голову всякой ерундой, заходил на свою страничку и видел, какой ржач поднимался среди фанатов после каждого «моего» ответа на громкие заявления нигерийца. При этом Рыжова никогда не атаковала, не позволяла себе опускаться до прямых или косвенных оскорблений и ни на шаг не отходила от единожды определенного образа «Воин, отдыхающий между кровавыми битвами и лениво наблюдающий за суетой муравьев». Зато контратаковала всем на зависть — коротко, хлестко и с юмором.

Само собой, после первого же ознакомления с ее «творчеством» я спросил, где учат так язвить. И получил на редкость неприятный ответ:

— В школе «Президент». Детишки «потомственных аристократов», пытающиеся поставить на место всякое быдло.

— Ты забыла добавить слово «красиво»! — хихикнула Танька.

— Или «насмерть»! — внесла свою лепту Росянка.

— А можно пару конкретных примеров? — поинтересовался я.

Лера сделала вид, что колеблется, а потом махнула рукой и метнулась за планшетом. Файл с особо выдающимися перлами нигерийцев открыла за считанные секунды и зачитала самый первый:

«Ты просто не представляешь, что такое африканский буйвол! Буйвол — это тонна безудержной ярости, чудовищной жестокости и дьявольского коварства; он считается самым опасным из всех представителей „большой пятерки“, не исключая даже слона или льва; остаться живым после нападения буйвола почти невозможно — его огромные рога подобны копьям, идеально подходят для нанесения смертельных ударов и могут вскрыть человека от живота до шеи! В общем, закрой глаза, представь себе эту картину и помолись господу, чтобы он уберег тебя от незавидной участи оказаться на его пути!»

Тут Рыжова сделала театральную паузу, а потом зачитала свой ответ на этот пост:

«Закрыл глаза, как ты просил. Представил огромные рога, задумался о причинах их появления и полез в Интернет. Оказалось, что их появление предельно логично — буйволы спариваются только весной, а все остальное время страдают. И, видимо с горя, едят ночи напролет, набирая дурную массу. Причем, пасутся, как правило, тысячами голов, что очередной раз заставляет сомневаться в применимости твоего тезиса 'Я — самый лучший». Ну, а про плохое зрение буйволов не хочется даже вспоминать — это вызывает искреннее сочувствие, ибо воин, не видящий противника, обречен на поражение.

Тут я тебе посочувствовал. Потом заставил себя успокоиться, закрыл глаза второй раз и попробовал представить несчастное животное, пытающееся распороть от живота до горла болезнь. Но не смог! Пришлось снова лезть в Интернет. А там… там было написано, что самые большие опустошения среди буйволов произвели эпизоотии ЧУМЫ крупного рогатого скота, завезенной в Африку в конце девятнадцатого века со скотом белых поселенцев.

В общем, я старался. Но почему-то и в этот раз не впечатлен…'

— С рогами не жестковато? — не ожидав от нее укола в эту область, осторожно спросил я.

— Дня за три-четыре до художественного описания буйвола тот, кто писал за Ласиси, имел глупость зацепить нас! — нехорошо оскалилась Танька. — Заявил, что короля делает свита, а настоящего воина — верные соратники, а не сисястое бабье!

Этот тезис отбил всякое желание вдаваться в частности, и я задал единственный вопрос, ответ на который меня действительно интересовал:

— И много там набралось подобных откровений?

— Не особо… — не задумавшись ни на мгновение, сообщила Рыжова. А Росянка сочла необходимым уточнить:

— По моим меркам, потянет на перелом голени, пары-тройки ребер или качественно отбитый ливер. С небольшим запасом. Хотя самого хамоватого консультанта Лерка и твои фанаты опустили ниже плинтуса, а последние двое вели себя более-менее ничего. И заслужили от силы по паре нокдаунов.

— Классные у тебя единицы измерения наглости… — буркнул я и обратился к Лере: — Ладно, давай сюда свои выжимки — я уложу в памяти все, что вы там понаписали. Чтобы на пресс-конференции не чувствовать себя идиотом…

Глава 19

6 декабря 2041 г.

…Ласиси влетел в восьмиугольник под запись рева атакующего буйвола и, в упор не замечая меня, продемонстрировал произвольно выбранной трибуне традиционную последовательность любимых поз из бодибилдинга — «двойной бицепс спереди», «широчайшие спереди», «квадрицепсы» и «левый трицепс сбоку». Правда, при этом вместо улыбки изображал лютый оскал, но это вряд ли кого-нибудь удивило. Ведь причина плохого настроения «атлета» была налицо. Вернее, на лице — опухший нос, влажно поблескивающий от избытка вазелина, и темные круги под глазами.

Нет, я тут был ни при чем. Почти ни при чем: это он рванулся ко мне в самом начале стердауна, он провалился в атаке, и он воткнулся лицом в бритый череп одного из моих охранников. А я просто вовремя поднырнул под выброшенный джеб, ушел за спину и немного добавил охамевшему нигерийцу скорости.

Шоу «Смотрите, какой я крутой!» продолжалось все время, пока ринг-анонсер отрабатывал свои деньги — Али скакал по канвасу, здорово напоминая взбесившуюся гориллу, рычал а-ля лев и бил себя кулаком по груди. Трудно сказать, с чего его так перло — то ли с очень приличной разницы в весе между ним и мною, на момент официального взвешивания составившей двадцать шесть килограммов, то ли с куда более внушительного рекорда, чем у меня, то ли с воплей зала, поддерживающей своего кумира. Зато после представления публике рефери как-то резко унялся, поймал мой взгляд, грозно выдвинул вперед нижнюю челюсть и нехорошо прищурился.

Мне было все равно: я пребывал в полнейшей гармонии с самим собой, не только видел, но и чувствовал малейшие нюансы его движений и наслаждался ощущением замедленного времени. Поэтому спокойно выслушал краткое перечисление правил, нисколько не расстроился из-за того, что Али не захотел поприветствовать меня перед началом боя, и отошел к сетке. А после подтверждения готовности переключился на тоннельное зрение, шагнул вперед и… без особого труда ушел в сторону от противника, решившего изобразить бешеный каток.

Легкость, с которой я уклонился от хорошо отработанного и прекрасно исполненного рывка, заставила нигерийца включить голову и вспомнить о классических видах разведки боем. Он покидал в меня джебы, показал начало кросса и попробовал сократить дистанцию. Ага, так я ему это и позволил: ушел влево, играючи уклонился от довольно быстрого фронт-кика, но «сместился не туда». Реактивный лоу-кик по внутренней поверхности моего левого бедра нигериец выдал на одних рефлексах. Но вожделенной цели в нужном месте не оказалось. Зато икроножную мышцу ЕГО разгоняющейся ноги догнал МОЙ правый подъем. И вмял в кость!

Буйвола пробрало. Причем и морально, и физически — оценив скорость, с которой я убрал бедро из-под удара, и силу исполнения «ответки» он основательно напрягся. Ну, а вспышка боли в пострадавшей конечности пусть не очень сильно, но все-таки ограничила подвижность.

Следующие секунд сорок он восстанавливался. В смысле, без особого фанатизма расстреливал меня джебами, дважды выбросил оверхенд и раза четыре почти прижал меня к клетке. Потом ускорился, взорвался коронной серией из прямого в живот, бокового в голову и правого мидл-кика в селезенку, но нарвался на жесточайший удар локтем в связку над коленом разгибающейся ноги, шокирующий бэкфист той же рукой в нос и левый кросс в печень. Выполненные процентов, эдак, на семьдесят от максимума силы и скорости. Но Ласиси хватило и этого — он завалился на спину, ушел в корявенький перекат и встал, прижимая локоть к пострадавшему боку.

Правую ногу тоже постарался не загружать, но с этим возникли проблемы — я скользнул под левый джеб, всадил кулак в селезенку и снова разорвал дистанцию с уходом в сторону. Потом порадовал левое бедро противника увесистым лоукиком и не позволил себя достать ни бэкфистом с передней руки, ни оверхендом, ни фронт-киком, получившимся откровенно никаким из-за пробитого квадрицепса.

Попытка Али зайти в ноги тоже не увенчалась успехом — он нарвался на апперкот и «поплыл». Но умудрился разорвать дистанцию на полном автомате и, прихрамывая, начал нарезать круги вдоль стенок октагона. Только не догоняя, как на первой минуте боя, а отступая. Ну, а я продолжал методично отрабатывать план на поединок — методично отсушивал противнику икры и бедра, напоминал о своем существовании его печени и селезенке, легонечко «встряхивал» голову и заставлял вымахиваться атаками в пустоту. Тем не менее, сил у него оставалось предостаточно. Равно, как и желания победить. Поэтому, услышав стук, сообщающий о том, что до конца раунда осталось десять секунд, Буйвол решил во что бы то ни стало забрать его концовку и попер в самоубийственную атаку. А я ушел не наружу, как обычно, а внутрь. И, подхватив его на «мельницу», поднял в воздух, как следует раскрутил и со всей дури воткнул в канвас!

Два удара по физиономии нанес чисто из любви к искусству. Встал одновременно с гонгом и, удерживая нигерийца в поле зрения, ушел в свой угол. Там сел на скамеечку, развернул плечи и, дыша полной грудью, дал Григорию Ивановичу обновить слой вазелина на моем лице и плечах.

То, что мне говорили Алферов, Батыров и Грейси, каюсь, не слушал — смотрел на противника, оценивал его состояние и ждал начала второго раунда. А еще следил за жестикуляцией его тренеров и пытался сообразить, что же такого они ему советуют. Заметив характерный наклон, сопровождаемый не менее характерными движениями плеч и рук, отрешенно отметил, что лезть ко мне в ноги не самая лучшая идея из возможных. Даже с учетом такой большой разницы в весе или для того, чтобы отдохнуть от избиения. Но все равно вытащил в «оперативную память» нужную домашнюю заготовку и встал.

За рефери, как водится, не заржавело, и через несколько секунд я без особой спешки занял центр октагона, притерся к одиночному джебу Буйвола, поприветствовал его селезенку и снова ушел на дистанцию. Ласиси, успевший немного оклематься, выбросил еще один джеб, затем показал кросс в средний уровень и попробовал пробить серию из правого фронт-кика, правого прямого в голову и бэкфиста или элбоу-фиста с разворота. От удара ноги я ушел очень коротким смещением влево и тут же качнулся вправо, «встраиваясь» во вращение противника. Так что взял его подставленную спину, как бутылку с йогуртом с боковой полки холодильника. Ну и, конечно же, крутанул любимую коронку. Только в верхней точке прогиба отпустил Буйвола в свободный полет, а сам довернулся вправо, уперся ладонью в канвас и оказался на ногах без падения.

Нигериец успел сделать страховку, но из-за не самого удобного угла приземления погасил меньше половины набранной скорости. Тем не менее, выкатился в стойку ничуть не медленнее меня. И, видимо, решил отдохнуть в партере, так как сходу бросился в ноги. Двойной шлепок по вытянутым вперед ручищам, прыжок вперед-вверх и захват угольно-черной талии в скольжении по спине получились сами собой. А остальное было делом техники — я «уронил» свой корпус влево, подсел под пойманную тушку, как только оказался на ногах, и отправил ее в полет все тем же броском прогибом, но из другой стартовой позиции!

В этот раз я вернулся в стойку только после того, как впечатал Ласиси в канвас и нанес два удара в лицо. А потом увидел искорки сомнения во взгляде Али и испугался, что он сдастся. Поэтому устроил «танцы». В смысле, сделал вид, что потянул спину во время «неудобного броска», неловко отшатнулся, «пропустил» удар в живот от воспрянувшего духом противника, приняв его вскользь на скручиваемый корпус, позволил Буйволу несколько раз достать плечи и внешнюю сторону левого бедра, а когда он как следует разошелся, поднырнул под очередной джеб и крутанул «вертушку».

В удар не вкладывался, по сути, изобразив пощечину ногой, так что нигериец допер, что это оскорбление действием. Поэтому уставился на меня налитыми кровью глазами и попер в очередную самоубийственную атаку. Забыв о том, что у него травмированы обе ноги и как минимум один раз пробита печень. А я подыграл — принял несколько ударов подряд на защиту, «еле-еле» увернулся от фронт-кика и принял на левое бедро где-то половину силы, вложенной Буйволом в лоукик.

Решив, что ему показалось, и «вертушка» была не оскорблением, а ударом отчаяния, Ласиси воспрянул духом: заблокировав мой хай-кик в стиле муай-тай, выбросил навстречу кросс, от которого я «ушел только благодаря нереальному везению», и вложился в чудовищный левый апперкот. Ну, что я могу сказать? Попади этот удар мне в голову, ее бы оторвало к чертовой матери или, по минимуму, вдребезги разнесло нижнюю челюсть. Но подшаг вправо с одновременным скручиванием тушки в противоположную сторону позволили пропустить кулак впритирку к корпусу. А левый хук в открывшуюся селезенку заставил Али пошатнуться и включить голову так, как требовалось мне — заметив, что я оказался зажат между ним и клеткой, он изо всех сил рванулся вперед и вошел в клинч.

В нем мы развлекались порядка минуты. Почти все это время Буйвол пытался не выпустить меня из этого положения, а я сопротивлялся. И довольно неплохо, раз поймал всего четыре удара коленом в бедро и хук в плечо, вовремя закрывшее голову. При этом ни одна мышца не «пробилась», поэтому Али взбесился еще сильнее. Увы, время, которое я выделил на дуракаваляние, как раз подошло к концу, так что очередной удар нигерийца коленом прилетел в сетку. А я, сместившись в сторону, высек из-под него опорную ногу, помог правильно упасть и залез в фулл-маунт.

«Как ни странно», в этот момент опять простучали предупреждение о скором завершении раунда, и Али ушел в глухую защиту. На целых десять секунд. Что меня вполне устроило.

В этом перерыве Григорию Ивановичу пришлось постараться — пока я делал вид, что восстанавливаю дыхание, он стер с меня неприятно пахнущий пот Ласиси и тщательно намазал вазелином. Батыров тоже не бездельничал — дал прополоскать рот водой, хотя точно знал, что я чувствую себя намного бодрее, чем на обычных тренировках, и прекрасно обойдусь без этого. А Грегор Грейси, ожесточенно жестикулируя и мешая русский с португальским, потребовал заканчивать шоу. В общем-то, я был не против. Но хотел сделать это красиво. Поэтому с самого начала третьего раунда ворвался к Али в ближний бой и секунд тридцать отбивал ему ливер «в одну калитку». В смысле, уклоняясь от встречных ударов и не позволяя ни клинчевать, ни разрывать дистанцию. Решив, что он достаточно унижен, «отпустил» на два шага, дал оклематься и выбросить встречный джеб, притеревшись к которому, вбил во внутреннюю поверхность левого бедра первый полноценный лоукик и тут же пробил селезенку.

При попытке нигерийца поменять стойку всадил голень в правый квадрицепс, в то самое место, которое повредил локтем еще в первом раунде. А когда он застыл, пытаясь сообразить, какую ногу менее опасно выставить вперед, чувствительно зацепил печень и, тем самым, заставил опустить правый локоть. Финальную атаку отработал, как по тренажеру — очередным убийственным лоукиком напрочь отсушил и без того пробитое левое бедро, показал начало второго такого же и, как только Буйвол рефлекторно попробовал прикрыть рукой отказавшую мышцу, достал правым хуком открывшуюся челюсть.

Добивать бессознательное тело, падающее в стиле рулона рубероида, счел перебором, поэтому сделал шаг назад еще до того, как рефери сообразил, что бой закончен. Потом ко мне вернулся слух. Вместе с женским голосом, тянущим букву «а». Пока до меня доходило, что так звучит последняя буква моего прозвища, очнулась основная масса зрителей, и на трибунах начался бедлам. Так что традиционные поклоны на четыре стороны света я заканчивал под многоголосый ор и свист. Под них же взлетал в воздух, подбрасываемый Грейси-старшим, жал руки всем подряд и подставлял девчонкам щеки под поцелуи.

Спасение от очень уж назойливой радости, как всегда, пришло вместе с владельцем промоушена — протолкавшись сквозь толпу желающих меня потерзать, он взял в захват мое предплечье и помог развернуться к камере ближайшего дрона с логотипом «Овердрайва»:

— Для начала хочу обратиться к тем экспертам, которые на протяжении полутора месяцев с пеной у рта доказывали всему миру, что Нигерийскому Буйволу Русская Простуда не страшна: Простуда, может, и не страшна, а Чума просто валит с ног!

Зал грохнул. А Ричард, дав людям посмеяться, обратился ко мне:

— Кстати, Дэнни, тебе пора перестать вводить фанатов в заблуждение — судя по только что закончившемуся поединку, ты перешел на новую ступень понимания боя, а значит, действительно пересел с белого коня на рыжего! Отсюда следует, что на твоей машине изображена устаревшая картинка, а это неправильно…

Я поблагодарил его за комплимент и дал слово, что серьезно подумаю над предложением изменить рисунок. Логан удовлетворенно осклабился и снова уставился в камеру:

— Дамы и господа, пока Дэнни размышляет, хочу обратить ваше внимание на то, что фантастически красивая Битва Света и Тьмы, обещанная промоушеном «Овердрайв» и каналом «HBO», закончилась безоговорочной победой Света и честно заслужила титул боя вечера. Кстати, последний акт этой битвы поразил меня намного меньше, чем абсолютное интеллектуальное доминирование Дэнни на протяжении всего боя. Посмотрите на экраны — вот этот лоукик по икроножной мышце лишил Ласиси возможности полноценно использовать левую ногу, вот этот удар локтем по связке над коленом почти выключил правую, вот этот апперкот объяснил, что проходить в ноги не рекомендуется, а точнейшие, но намеренно ослабленные удары по печени и селезенке выработали у Нигерийского буйвола привычку защищать корпус, а не лицо. Получается, что Чума мог поставить эффектную точку еще в первом раунде, однако помня данное нам обещание, устроил настоящее шоу, показав нам с вами широчайший арсенал наработанной боевой техники. К примеру, вот этот бросок, выполняемый после издевательского прыжка через голову противника, я видел всего два раза в жизни в записях с соревнований по вольной борьбе и в принципе не мог представить, что кто-нибудь рискнет его применить в октагоне! Впрочем, мог бы и догадаться. Ведь парень, который сейчас стоит рядом со мной, всегда держит данное слово, а вчера во время стердауна пообещал Нигерийскому Буйволу его неприятно удивить. И удивил. Да так, что бедняга до сих пор в прострации.

Ласиси действительно был в «прострации», то есть, без сознания и со свернутой набок челюстью, а рядом с ним суетились врачи и члены команды. Теоретически стоило бы к нему подойти, но не хотелось от слова «совсем» — уж очень гнусно он вел себя на пресс-конференции. Тем не менее, минуты через три-четыре, когда поток красноречия владельца «Овердрайва» иссяк, я все-таки заставил себя подойти к этой толпе, посмотрел сверху вниз на безвольное тело и понял, что перестарался.

— Вроде, бил не в полную силу… — вторя моим мыслям, вполголоса сказал Дмитрий Петрович, обнаружившийся слева.

— В полную не рискнул. Хотя помнил, что его хвалили за непробиваемый череп… — признался я и был вынужден посторониться, чтобы пропустить к Али мужика с носилками…

…Рефери подержался за мою руку только после того, как нигерийца унесли. Потом меня продолжили тискать, терзать вопросами, использовать в качестве живого фона для селфи и так далее. Да, в итоге я вырвался. Но по дороге в раздевалку попал в цепкие ручки допинг-офицеров и потерял впустую еще четверть часа. Зато после «общения» с ними смог отпроситься в душевую и минут двадцать бездумно стоял под обжигающе горячими струями. Нежился бы и дальше, но ко мне приперся чуть подвыпивший Вяземский, поздравил с правильной победой, сообщил, что нужные гости уже подтянулись, и напомнил, что теперь я стою существенно больше, чем перед боем.

Его привычка постоянно думать о деньгах заставила мысленно поморщиться. Тем не менее, я пообещал, что буду иметь это в виду, и генерал свалил. Правда, перед самым уходом не забыл объяснить, как его правильно представлять «птицам настолько высокого полета». От этих ценных указаний настроение испортилось еще сильнее. Правда, совсем ненадолго — я вовремя вспомнил, насколько эмоционально Доулан отреагировала на наши подарки, и представил ее реакцию на любую попытку Анатолия Евгеньевича отжать даже самый маленький кусочек МОЕЙ ЧАСТИ финансового пирога. Получилось забавно.

Пока веселился, незаметно для самого себя перебрался в раздевалку, высушился и оделся. А с обуванием не сложилось — сев на скамейку и взяв в руки носки, я «на секундочку» привалился спиной к шкафчикам, расслабился и на какое-то время выпал из реальности.

Вернулся в сознание от тихого шелеста открываемой входной двери и гула встревоженных девичьих голосов. Приоткрыв один глаз, сфокусировал взгляд на лице Тани, сообразил, что они, наверняка, успели переволноваться и виновато улыбнулся. Без слов. Зная, что она меня поймет. К моей искренней радости, поняла не только она, но и Лера с Росянкой. А Линда побледнела, как полотно, и, присев передо мной на корточки, вцепилась в запястье. Пришлось объясняться:

— Я в порядке! Просто полтора месяца каждый божий день настраивался на бой, а теперь, когда он уже в прошлом, меня начинает отпускать.

Американка все-таки нащупала и посчитала пульс, затем заглянула мне в глаза, пришла к выводу, что я не лгу, облегченно выдохнула и… радостно затараторила:

— Этот поединок был просто сумасшедшим: меня до сих пор потряхивает от восторга, а Лиззи вообще отняла у меня планшет, на который Дик переслал записи с нескольких камер ближнего радиуса действия, и раз за разом пересматривает особо понравившиеся моменты в замедленном режиме!

Доулан потряхивало не от восторга, а от возбуждения, но она держала в узде свои желания и на всякий случай старательно забивала голову всем, чем могла. Альтернатива откровенно пугала, поэтому я решил помочь несчастной женщине со смещением фокуса внимания. О том, что Диком она назвала Ричарда Логана, догадался без посторонней помощи, так что спросил, кто такая Лиззи.

— Вице-президент компании «Ford» по маркетингу и коммуникациям, личность, которая в восторге от концепции раскрутки нового «Ford Mustang Shelby-1300 Ghost Knight», предложенной твоей Таньей, и моя единственная подруга.

— Танюш, ты придумала концепцию раскрутки машины для компании «Форд»⁈ — повернувшись к блоггерше, ошалело спросил я.

— Ну, как тебе сказать? Сначала познакомилась с их вариантом и сочла его не очень интересным. А потом предложила свой, и они заинтересовались. Но этот вопрос мы обсудим как-нибудь потом. Иначе среди гостей начнется паника…

…Надежды Вяземского замкнуть на себя общение с представителями компаний «Ford», «Oracle», «Target» и «AIG» так и остались надеждами. И изменить такое отношение не смогло даже «правильное» представление: да, Элизабет Форд, Уильям Морвиль, Арчибальд Сеймур и Филипп Кавендиш вежливо отвечали на вопросы генерала, шутили и ослепительно улыбались. Но в упор не замечали попыток навести мосты. Само собой, Анатолий Евгеньевич основательно напрягся и потребовал объяснений. Уже в ресторане «Курень», куда мы перебазировались ближе к часу ночи. У Линды, но через меня.

Она изумленно выгнула бровь, словно удивляясь наивности заданного вопроса и развела руками:

— По-моему, это очевидно! Рекламный контракт с бойцом, завоевавшим симпатии миллионов любителей смешанных единоборств, и общение с его гражданским представителем — это обычный бизнес, то есть, личное дело каждой отдельно взятой компании. А демонстративное сближение с генералом российской армии — Большая Политика, лезть в которую и, тем самым, привлекать к себе лишнее внимание государства, хочется далеко не каждому.

Ответ звучал более чем логично, но я был непоколебимо уверен, что настоящие причины холодности друзей и единственной подруги Линды к Вяземскому лежат совсем в другой плоскости. Но выяснять истину на людях и с «Амиком» на запястье, естественно, и не подумал — передал эти слова «партнеру» и получил море удовольствия от искорок бессильной злобы, на миг появившихся в его глазах. А пару минут после того, как он затерялся в толпе состоятельных мужчин и их ослепительно красивых спутниц, обратил внимание на то, что «птицы высокого полета» с большим удовольствием общаются с Алексеем Алексеевичем.

Я тоже не остался без внимания — заметив, что рядом со мной только мои девчонки и Линда, к нам на всех парусах рванула мисс Форд. И, взяв бокал с шампанским у подсуетившегося официанта, восторженно затараторила:

— Дэнни, я никогда не понимала, что может быть красивого к кровавой драке, но сегодня прозрела и пополнила ряды твоих фанатов! Правда, знаний не хватает катастрофически: я четыре раза подходила к Дику с претензиями и четыре раза чувствовала себя полной дурой…

— Один раз — из-за существенной разницы в весе… — ухмыльнулась Доулан. — А остальные?

— Я не понимала половину терминов, используемых комментаторами, разозлилась из-за того, что на сайте «Овердрайва» обнаружилась запись всего одного из прошлых боев Чумы, и расстроилась, узнав, что следующий будет в лучшем случае через полтора-два месяца!

— Я перешлю тебе свою коллекцию. В ней есть записи почти всех его выступлений на соревнованиях по дзюдо, боевому и спортивному самбо, боксу и армейскому рукопашному бою… — пообещала Линда. — А лезть на официальную страничку Дэнни не советую — видео, записанные им на службе, слишком сильно шокируют.

— Шутишь?

Дочурка вице-президента «HBO» отрицательно помотала головой и в двух словах объяснила, о чем идет речь. Элизабет поежилась, посмотрела на меня с еще большим уважением и… довольно осклабилась:

— Значит, сюжеты рекламных роликов, которые мы снимем и запустим в ротацию, будут демонстрировать будни реального военного и всем известного бойца ММА, а не красивые фантазии авторов криминальных детективов или сценаристов крутых боевиков.

— Так и есть! — заявила ее подруга и гордо задрала носик, а я неожиданно для самого себя провалился в полдень четверга:

Линда ворвалась в номер ровно через десять минут после звонка, уставилась мне в глаза с немым вопросом, получила такой же безмолвный ответ и поздоровалась. Сначала со мной, а через несколько секунд и с компанией, собравшейся в гостиной к ее приходу. Прекрасно понимая, что его присутствие стало для гостьи не самым приятным сюрпризом, Алексей Алексеевич не стал тянуть кота за известное место и улыбнулся:

— Я зашел к ребятам всего на пару минут и сейчас уйду. Но перед уходом хочу вручить небольшой подарок. От меня, Дениса и его девчонок. В качестве благодарности за все, что ты для нас делаешь.

Американка взяла протянутый пакет, выложила его содержимое на стол, взяла апостиль дарственной на квартиру, намеренно уложенный поверх всех остальных документов, проглядела первый лист и обвела нас ошалелым взглядом. А Горин не умолкал:

— Ты так часто прилетаешь в Москву, что в скором времени начнешь чувствовать себя в ней, как дома, а дома, как такового, у тебя нет. Вот мы и решили исправить эту досадную несправедливость. Увы, в жилом комплексе Дениса никто квартиру не продавал, так что пришлось прикупить в моем. Будет желание полюбоваться на ремонт, обстановку и вид, открывающийся из окон — воткни вот эту флешку в ноут или планшет, открой файл «View», перейди по ссылке и воспользуйся кодами доступа к камерам. А с остальным разберешься сама…

— В следующий приезд и с нашей помощью… — добавил я и практически заставил себя озвучить вторую половину фразы: — Надеюсь, что после этого желание нас навещать будет появляться у тебя еще чаще.

Линда аж задохнулась от восторга и, недолго думая, рванула по кругу. Целовать всех подряд. Горин, получивший свою долю благодарности первым, добродушно усмехнулся, заявил, что целую вечность не ощущал столько искренности в обычных объятиях, посетовал на какие-то очень срочные дела и свалил. А мы, пережив второй круг обнимашек и чертовски эмоциональный диалог, в котором мисс Доулан угрожала прилетать к себе домой чуть ли не раз в неделю, с ужасом представляли, чем закончится вручение второго подарка. Тем не менее, дождавшись паузы в монологе, предложили гостье пройти в спальню и заглянуть в коробку, которая стоит на трюмо.

Не знаю, что она увидела в наших взглядах, но сорвалась с места, как мощный спорткар, и исчезла. А через какое-то время охнула. Там, в спальне. И через считанные секунды нарисовалась в дверном проеме. С совершенно шалыми глазами, пылающим лицом и искусанными губами:

— Чья идея?

— Принципиальная — Таньки, а образ придумала Лера! — честно сказал я.

— Денис поставил задачу. Мы ее выполнили… — пожала плечами Рыжова.

— А купить квартиру предложил Горин, верно? — спросила Доулан, увидела четыре утвердительных кивка и вытаращила увлажнившиеся глаза, чтобы удержать рвущиеся наружу слезы: — Первый подарок порадовал разум, а этот… этот свел с ума. И теперь я не знаю, как выразить словами то, что сейчас творится в моей душе…

«Сумасшествие», навеянное куклой, не мешало ей анализировать наше поведение, поэтому через пару-тройку минут после этой эмоциональной вспышки Линда задала еще один интересный вопрос. Причем не мне, а Ане:

— Как я понимаю, ты тоже влипла?

Та развела руками:

— А разве на этой планете есть другие достойные варианты?

Американка отрицательно помотала головой, еще раз оглядела Росянку с головы до ног и удовлетворенно кивнула:

— Тебя приняли. И помогают развиваться. Можешь рассчитывать и на меня. В любой ситуации…

Пока я вспоминал прошлое, мисс Форд успела сравнить меня и новый «Шелби» с Джеймсом Бондом и его «Астон Мартином», причем не в пользу последних, вытрясла из Таньки еще один мини-сценарий рекламного ролика и наехала на меня:

— Дэнни, ты плохо действуешь на мою любимую подружку! Раньше она была бизнес-леди как бизнес-леди, то есть, все свободное от работы время проводила либо в СПА-центрах, либо на шопинге, либо на вечеринках. А что с ней творится сейчас? Она каждый божий день тренируется в спортзале по два-три часа, пошла на курсы практической стрельбы, а ближе к лету собирается пройти курс AFF, чтобы начать прыгать с парашютом!

— На мой неискушенный взгляд, она стала выглядеть еще сексуальнее, хотя я был уверен, что это невозможно! — парировал я. Потом сообразил, что для Лиззи, урожденной американки, с детства привыкшей к толерантности, политкорректности и т. д., такой комплимент должен был прозвучать дико. Ан нет, она улыбнулась и показала мне большой палец. Более того, со мной согласились даже три остальные «птицы высокого полета», закончившие беседовать с Алексеем Алексеевичем и влившиеся в нашу компанию.

Первым выступил Филипп Кавендиш:

— Прости, но слово «неискушенный» принять не могу. Не позволяют зрение, позволяющее любоваться вашими подругами, чувство прекрасного, заставляющее душу трепетать от восторга, и здравый смысл. А все остальное подтверждаю: мы с Линдой посещаем один спортивный клуб, и я каждый божий день восхищаюсь ее успехами.

— А я иногда бегаю на соседней дорожке. И последнее время схожу с дистанции намного раньше нее… — признался Трэвис Сеймур.

— Это все ерунда! — притворно вздохнул Уильям Морвиль. — Я с самого детства мечтал прыгнуть с парашютом, раз пять пробовал перебороть страх высоты, в том числе и с помощью психолога, но так и не смог. А она прыгнет. И не один раз. Значит, разобьет мне сердце и втопчет в землю несбыточную мечту.

— Самые лучшие психологи живут и работают у нас, в России! — заявила Анька. — Вернее, не работают, а служат. В Воздушно-Десантных войсках и некоторых спецподразделениях.

— Ага! — согласилась с нею Лера. — По слухам, излечивают любые фобии за один сеанс.

Доулан рассмеялась:

— Кажется, я догадываюсь, каким именно образом они это делают. Кстати, Билл, если ты пока не отказался от своей мечты, могу договориться с генералом Вьаземским, и он поможет с выбором лучшего специалиста!

Американцы жизнерадостно заржали. Причем все трое. Потом Морвиль сделал вид, что задумался, потер пальцем переносицу и решил для начала попробовать найти таких же специалистов в Форте Брэгг, в котором у него служит двоюродный брат. Потом я на полном серьезе посоветовал ему начать с полетов в аэродинамической трубе. И не поленился найти запись «концерта» «великолепной семерки», который смотрел в компании с Настеной и Джинг.

Запись полетов этих ребят пробрала всех, включая Росянку. А Уильям, Трэвис и Филипп влезли в Интернет, нашли дроп-зону на западном побережье, рядом с заливом Монтерей, и на полном серьезе договорились слетать туда в следующие выходные!

— Дэнни, у тебя совесть есть⁈ — взвыла Элизабет. — Ты мне так собьешь с пути истинного не только единственную подругу, но и всех друзей!

— Зато наставит на новый, куда боле интересный! — парировала Линда и мечтательно прищурилась…

…Из ресторана сбежали в три с копейками ночи. Что интересно, всей компанией сославшись на то, что нас ждет очень тяжелый день. Правда, пожелав нам добрых снов, «птицы высокого полета» в полном составе, употреблявшие алкоголь чисто символически, отправились в казино. Решив подразнить Госпожу Удачу или, в самом худшем случае, спустить по паре сотен баксов. А мы ломанулись отдыхать. Хотя я был уверен, что упавшая нам на хвост Линда потребует любви и нежности… вернее, в ее случае, жесткости. И не угадал — оказавшись у нас в номере, она предложила Таньке с Лерой часик поработать(!), а нас с Аней отправить баиньки!

Само собой, девчонки согласились, так что мы с напарницей от греха подальше свалили в душ, ополоснулись и, изображая нереальную усталость, доплелись до одной из двух спален. А там Росянка отожгла — забралась под одеяло голышом и тихим шепотом потребовала себя обнять:

— Линда пришла к выводу, что я — одна из твоих женщин. Переубеждать ее мы не собираемся, так что раздевайся и отыгрывай привычку.

Разделся. Снял с себя «Амик» и, по примеру подруги, засунул под матрас. Затем лег и вырубил ночник. Чувствуя себя сапером на минном поле, очень осторожно обнял девушку за талию и услышал благодарный выдох:

— Я ценю твой такт, но сейчас он может сильно навредить. Поэтому представь, пожалуйста, что рядом с тобой лежит Танька или Лерка…

Закрыл глаза. Представил. Лег вплотную, подпер правым коленом ее согнутую правую ногу, подложил ладонь под грудь, но почувствовал, что девушка закаменела, и мысленно обозвал себя придурком. Как оказалось, зря:

— Дай мне десять секунд, и я расслаблюсь!

— Может, я лягу на спину, а ты меня обнимешь так, как тебе комфортнее?

— Неа: ты сгреб свое. И уже не отпустишь.

— Опять что-то мутите… — вздохнул я, представил себе, каково ей играть настолько эмоционально тяжелую роль, и попробовал отвлечь болтовней — коснулся губами уха и поинтересовался, с какого перепугу американка решила, что Аню приняли в гарем и помогают развиваться.

Росянка пожала плечиком:

— Так мы ее в этом и убедили. Само собой, неявно: во время первой встречи, во Внуково-три, я показалась ей лохушкой, натянувшей хороший деловой костюм первый раз в жизни, холодеющей от страха накосячить, робеющей от необходимости общаться с сильными мира сего и так далее. Следующие пару-тройку раз она засекала минимальные изменения, которые могли быть вызваны постепенным врастанием в новый мир. А в этот прилет заметила качественный скачок: я внезапно перестала считать себя наемным персоналом и смотреть на тебя снизу вверх; вместо того, чтобы сторониться девчонок, начала вести себя так, как будто теперь ощущаю себя их ровней; радикально поменяла гардероб, потихоньку нарабатываю аристократические манеры и тэдэ. И, что самое главное, ты относишься ко всему этому, как к норме. Выводы напрашиваются сами собой — я стала одной из твоих женщин, и Танька с Леркой стараются сделать все, чтобы поднять меня на ваш уровень.

— Какой, нафиг, НАШ, Ань? — еле слышно возмутился я. — Ты что, забыла, что я детдомовский⁈

Напарница насмешливо фыркнула:

— Ты себя со стороны видел? Хотя нет, не так: тебя не удивило, что Филипп, Уильям и Трэвис увидели в тебе равного?

— А должно было? — нахмурился я.

Девушка тихонько хихикнула:

— Денис, первый является представителем древнего английского рода, глава которого носит титул герцога Девонширского; второй — прямым потомком Эдуарда Сеймура, первого герцога Сомерсет, государственного и военного деятеля эпохи Тюдоров; генеалогическое древо третьего начинается с констебля Шотландии Гуго де Морвиля, нормандского дворянина, служившего еще королю Давиду Первому. Говоря иными словами, с тобой общались на равных три редких сноба, которые искренне считают девяносто девять процентов американцев пылью под своими ногами!

— Это догадки или знание? — на всякий случай уточнил я.

— Открою страшную тайну: твоя подружка Танька готовится к любым переговорам, как к военной операции. Так что мы с Леркой несколько дней штудировали собранные ею досье.

— А почему их не дали прочитать мне? — обиделся я. И, видимо, как-то дал это почувствовать, ибо Росянка торопливо провернулась в моих объятиях и постаралась объяснить мотивы такого поступка:

— У тебя была цель поважнее, и мы не хотели тебя отвлекать. Кроме того, были уверены, что твоей харизмы хватит не только на троицу обычных дворян, но и на десяток герцогов с пэрами!

— Ань, какая, нафиг, харизма?

— Денис, биологически и я, и Афина, и Линда намного старше тебя, однако рядом с тобой чувствуем себя девочками. Более того, ощущение надежности забивает любые требования разума, критическое мышление и негативный жизненный опыт — мы просто ЗНАЕМ, что рядом с тобой будет в разы лучше, чем где-либо еще. Точно так же, как эти трое снобов точно знают, что ты намного сильнее. И духом, и телом, и кровью. А разницу в возрасте не замечают. На мой взгляд, ничем, кроме врожденной харизмы, этого не объяснить…

— Ну, откуда ей было взяться, этой харизме? — тихонечко взвыл я.

Росянка пожала плечами и… шарахнула из главного калибра:

— Денис, до поступления в военное училище меня пытались изнасиловать шесть раз. Четыре первых попытки на счету сожителей мамы, разок «отличился» старшеклассник из моей школы, и один раз меня попытались засунуть в машину прямо на улице. Приставали и потом. По-разному. Так что я люто ненавижу мужчин, их раздевающие взгляды, постоянную ложь и сальные прикосновения. Но с тобой мне спокойно — я ЗНАЮ, что ты меня не обидишь, и поэтому просто живу в свое удовольствие. Не контролируя твоего поведения, не заглядывая во все зеркальные поверхности, чтобы увидеть в отражениях твое истинное лицо, и не дергаясь, когда ты оказываешься слишком близко. Да блин, мне комфортно даже сейчас, хотя в теории в глубине души я обязана корчиться от страха и ждать «того самого» касания, слюнявых поцелуев или самодовольного смеха.

Я слушал ее признания, плавясь от ненависти к тем уродам, которые отравили ее детство, сходя с ума от сочувствия и боясь испугать каким-нибудь не таким шевелением. К буйству моих эмоций добила свою лепту и «Система», подтвердившая истинность слов Росянки целых два раза. Но в тот самый момент, когда я морально устал от неподвижности, девушка успокоила меня сама. Сначала виновато вздохнула и извинилась за то, что выплеснула наружу застарелую боль, затем постаралась убедить в том, что все это осталось в далеком прошлом, а когда догадалась, почему я не шевелюсь, потрепала меня по волосам и еле слышно усмехнулась:

— Ты и мои страхи находитесь в разных измерениях. С тобой спокойно и очень уютно. Поэтому я сейчас снова перевернусь на левый бок, ты меня по-хозяйски обнимешь, дашь время привыкнуть к новым ощущениям и заснешь. А то мы что-то сильно заболтались…

Глава 20

8 декабря 2041 г.

…Рыжова возникла на пороге ванной комнаты абсолютно бесшумно. Привалилась плечом к дверному косяку, полюбовалась на мою физиономию, местами заляпанную пеной для бритья, и сонно спросила, с какого перепугу я подорвался с кровати в такую рань, да еще и после столь насыщенных суток.

Суббота получилась действительно убийственная. С девяти утра и до восьми вечера мы практически не вылезали из переговорной, с половины девятого до половины одиннадцатого отмечали подписание всех четырех рекламных контрактов в ресторане «Wing Lei», потом мотались в аэропорт провожать улетающих, а с часу ночи и до начала четвертого «воспитывали» Линду. Но мой безумный организм, привыкший к тренировкам на износ, воспринял все это, как продолжение отдыха, поэтому в шесть утра «помог» открыть глаза и потребовал движения.

Выслушав мои объяснения, Лера обозвала меня мутантом, дождалась, пока я закончу наводить красоту, а затем затащила в душевую кабинку, обняла и уткнулась носом в ключицу.

Я прижал ее к себе, провел ладонью по мокрой спинке, вспомнил пару-тройку самых убийственных фрагментов «воспитания» Доулан и тихонько поинтересовался:

— По-твоему, оно того стоило?

Девушка вздохнула, чуть-чуть отстранилась и грустно посмотрела мне в глаза:

— Она нам нужна, значит, будет рядом как минимум полтора-два года. Ее прибабахи тебе не по нутру. Вот мы и начали их менять на…

— «Мы» или «ты»?

Она пожала плечами:

— Первый этап может реализовать только альфа-самка, а ее изображаю я. Танька подключится со второго-третьего. Так что не грузись из-за ерунды.

— Лер, это не ерунда! — возмутился я. — Меняя Линду, вы неизбежно поменяете и себя. А я этого очень-очень не хочу!

— Мне безумно приятно, что ты о нас беспокоишься… — мурлыкнула эта оторва и потерлась щекой о мое плечо. — Но мы относимся к этому процессу, как к задаче по психологии, и не делаем ничего такого, что не вписывалось бы в наши представления о нормальном.

Последняя фраза заставила меня потерять дар речи, и Рыжова, заметив мои округлившиеся глаза, сочла необходимым объяснить, что именно имела в виду:

— Доулан — твоя душой и телом. Более того, готова на все, лишь бы ты позволял быть рядом с собой. Ты эту женщину уже принял. Пусть даже на время. А для меня и Таньки все твое автоматом становится нашим. Вот мы и убираем шероховатости, вызывающие твое раздражение. Причем делаем это, получая удовольствие от процесса!

Если бы не «Система», подтвердившая истинность этих слов, я бы не поверил в эту дурь ни за что на свете. Да и так напрягся не по-детски. Но, «промотав в памяти» воистину безумную ночь, нехотя пришел к выводу, что Лера действительно видела в Линде мою игрушку, с большим удовольствием показывала ей, как правильно радовать «хозяина», и закрепляла каждый новый «рефлекс» вспышками положительных эмоций. Потом я вспомнил, с какой добросовестностью и энтузиазмом Рыжова выполняет любые просьбы или поручения, и махнул рукой на свои рефлексии:

— Вы у меня два самых восхитительных чуда на свете!

— Эх, опять слова… — притворно вздохнула она. — Нет, чтобы поощрить. Нежно-нежно. Пока все спят…

«Поощрил». Тем более, что послевкусие от «Аmоr de troyes» оставляло желать лучшего. А минут через сорок, еще раз ополоснувшись и надев халат, вышел в гостиную, сел на диван и расслабленно откинулся на его спинку. Страшно довольная вымогательница улеглась рядом, пристроила голову на мое бедро и требовательно изогнула шейку.

Я запустил пальцы в ее волосы и вдруг поймал себя на мысли, что готов сидеть и бездумно перебирать влажные пряди хоть целую вечность. Потом вспомнил, что Вяземский и его личная помощница уже подлетают к Москве, и почувствовал себя свободным, как ветер. Это ощущение заставило задуматься о будущем, которое наступит после завершения выступлений на канвасе, размышления о финансовой независимости напомнили о Линде, благодаря которой в рекламных контрактах, подписанных с ее друзьями и подругой, появились умопомрачительные суммы, а воспоминания о процессе подписания этих бумаг напомнили монолог Росянки о харизме. Вернее, помогли увидеть в четырех абсолютно независимых переговорах похожие моменты и после недолгих раздумий вынудили согласиться с тем, что какое-то влияние на людей я все-таки оказываю. Хотя почему «какое-то»? Для таких зубров Большого Бизнеса, как Элизабет, Уильям, Трэвис и Филипп, я должен был казаться балластом, который Горин и Вяземских взяли с собой чисто антуража. Однако вся эта четверка независимо друг от друга вела себя так, как будто общалась со мной и убеждала меня! При этом ощущения того, что это игра, или что большие дяди и тетя пытаются надурить наивного сына чукотского оленевода у меня не возникло ни разу. Наоборот, я был уверен, что они от всей души стараются играть как можно честнее!

«Прикольно. Но на ментальную магию от „Системы“, увы, не тянет…» — мысленно подытожил я после того, как тщательно перепроверил свои выкладки. — «А жаль. Было бы интересно раскачать ее до капа и внушать всем, кому не лень, свои желания…»

К сожалению, приступить к придумыванию списка особо нескромных желаний я не успел — без десяти восемь из второй спальни выползло сонное чудо номер два, завернутое в покрывало, навелось на нас с Леркой и, доковыляв до дивана, рухнуло на свободную половину. Конечно же, не забыв отзеркалить позу подруги. Не успел я растрепать еще и темно-русую гриву, как в гостиную выглянула испуганная мисс Доулан, увидела, что я никуда не сбежал, и засияла, как маленькое солнышко! Правда, она сразу же умчалась в сторону санузла, но минут через десять вернулась. Уже в банном халате и с тюрбаном на голове. И, слегка расстроившись из-за того, что все места рядом со мной уже заняты, устроилась в ближайшем кресле.

Однако самым эффектным получилось появление Аньки. Вместо того, чтобы заглянуть в комнату, обратить внимание на «дресс-код» и натянуть на себя хотя бы футболку, эта нахалка царственно вплыла в помещение в одних узеньких трусиках, подошла ко мне и демонстративно развернула плечи. А когда увидела, что я прикипел взглядом к тяжело колыхнувшейся груди, потребовала компенсации за любовь и ласку, недополученные ночью! При этом вариант «Фиг тебе, обойдешься!» в принципе не рассматривался — напарница, не дожидаясь ответа, поставила колено на сидение дивана между моих ног, уперлась руками в мои плечи и подставила под поцелуй левое полушарие. А после того, как получила две «компенсации», заполировала их чувственным поцелуем в губы!

Если бы не смешинки в ее глазах, я бы, наверное, выпал в осадок. А так подыграл, искоса посмотрел на Линду и мысленно перевел мысль, горящую в ее взгляде: «А что, можно было и так⁈»

Слава богу, Росянка не позволила ей включить фантазию, заявив, что нам пора одеваться, собираться, завтракать и выезжать в аэропорт. А для того, чтобы мы зашевелились, сообщила, который час…

…В «Фалькон» мисс Доулан, оказавшийся не менее комфортабельным, чем «Гольфстрим» Алексея Алексеевича, мы загрузились без пяти десять. Весь невеликий багаж, за исключением пары планшетов, оставили в третьем салоне, второй оставили водителю-телохранителю и личной помощнице Линды, а сами познакомились с экипажем и заняли первый.

Пока самолет рулил к взлетной полосе, молодая, черноволосая и на редкость деловая стюардесса итальянских кровей по имени Риккарда принесла нам соки, минералку и тарелки с несколькими видами орехов. После плотного завтрака в «Курене» есть не хотелось никому, но напитки похватали все. А после взлета прислушались к монологу Линды, решившей взять на себя роль экскурсовода:

— От Лас-Вегаса до городка Дирборн, штат Мичиган, чуть более двух тысяч восьмисот километров. Когда-то в нем был свой аэропорт, причем один из первых современных в мире: в нем построили первые бетонные взлетно-посадочные полосы, первую постоянную частную причальную мачту для дирижаблей, первый пассажирский терминал и первый отель в аэропорту США; в нем заработала первая заказная авиапочта и первое радиоуправление коммерческими рейсами, именно из него было начато первое регулярное авиасообщение и так далее. Он активно использовался с двадцать четвертого и по сорок седьмой год прошлого века, а потом в четырнадцати милях от него построили Детройт Метрополитен, и работа малыша прекратилась. Аж до две тысячи третьего года нашего века, когда пять старинных самолетов, приземлившихся на испытательном полигоне автомобилей концерна, стали частью выставки «История Форд в авиации», приуроченной к столетию «Ford Motor Company».

Рассказывала Доулан интересно и со знанием дела. Рассказала, какие предприятия концерн построил на этом месте, устроила виртуальную экскурсию по испытательным полигонам, построенным на месте аэродрома, и очень подробно объяснила, чем занимается местная «Фабрика Погоды», появившаяся на полигоне в конце Десятилетия Пандемий.

Посмотрев небольшую нарезку видеозаписей, повествующую о работе нового центра климатических испытаний, в котором инженеры «Форда» тестируют автомобили при температурах от минус пятидесяти до плюс шестидесяти градусов Цельсия, в условиях каких угодно осадков или в высокогорье, и на дорогах самого кошмарного качества, я восхитился. И зауважал человека, который все это придумал. А после того, как американка вывела на экран телевизора анимированную картинку, более чем наглядно демонстрирующую последовательность моих действий во время съемок первого рекламного ролика, без особого труда включился в работу. И выпал из реальности на все время перелета.

Отвлекся от «обучалки» только после посадки — поздоровался с Лиззи, примчавшейся нас встречать на двух новеньких внедорожниках «Expedition», подтвердил, что готов к труду и обороне, забрался в салон ближайшей машины и снова сосредоточился на деле. Только залип на экран планшета Линды, а не в телевизор.

Окончательно пришел в себя уже в крытом ангаре размером с футбольное поле. Сразу после того, как Танька всадила локоть мне в печень и в буквальном смысле заставила выглянуть наружу. Хотя нет, не так — правильнее будет сказать «переключился на другой объект». На иссиня-черный «Ford Mustang Shelby-1300 Ghost Knight», обнаружившийся в паре метров от нашей тачки.

Вот так, в реальности, «Призрачный Рыцарь» выглядел намного более хищным, чем наши «Доджи»! Приземистый, с крайне агрессивной мордой, глядящей на окружающий мир через недобро прищуренные «глаза» фар, с жабрами боковых воздухозаборников, разведенными, как локти культуриста с перекачанными широчайшими, с нарочито ломаным, но все равно зализанным корпусом, вцепившимся в пластик пола широченной резиной очень приличного диаметра, он был создан для боя. И аж подрагивал от нетерпения!

— Ну, что скажешь? — дав мне время рассмотреть этого монстрика со всех сторон, поинтересовалась мисс Форд.

— На мой взгляд, этот воин в рекламе не нуждается! — честно сказал я. — Он будет убивать конкурентов одним своим видом!

— Не-не-не, он еще молод, и ему нужен напарник! — воскликнула Танька. — Хладнокровный, расчетливый, опытный, но в то же время буйный,

бесстрашный и абсолютно неудержимый! В общем, такой, как ты.

— Согласна с каждым словом! — без тени улыбки заявила Линда, а Лиззи без лишних слов шевельнула правой рукой, и рядом с ней тут же нарисовался парень лет двадцати пяти в рабочем комбинезоне с логотипом компании на груди.

— Дэнни, знакомься, это Гарри, пилот, научивший Призрачных Рыцарей ходить, бегать и сражаться. Сейчас он «познакомит» тебя с этим, оценит уровень твоего водительского мастерства и подготовит к съемкам. А мы с девочками пока проверим декорации…

…Знакомство с монстриком началось с получения электронного ключа, проверки его антивирусом «Амика» и синхронизацией «часов» с бортовым информационно-развлекательным центром машины. Сразу после завершения процедуры первичной идентификации я сел на место водителя, под чутким руководством Гарри настроил под себя кресло, зеркала, руль, потом сохранил эти данные в одном из десяти слотов и полез разбираться с принципиальной логикой управления ИРЦ. В особые дебри, конечно, не забирался, но самые основные моменты запомнил. И в процессе ковыряния в главном меню внес исправления в добрых два с половиной десятка параметров. Закончив, завел движок, прочитал надпись, появившуюся на мониторе, и рассмеялся: «Рыцарь», учтиво поздоровавшись, сообщил, что до прохождения базового теста его возможности программно ограничены, и предложил не тянуть с нормальным знакомством!

Я, конечно же, согласился, и на лобовом стекле появилась картинка, изображающая стандартные ворота гаража, а «Форд», переключившийся в голосовой режим, попросил тронуться с места и выехать на учебную площадку.

С этим заданием я справился более чем достойно, так что монстрик вписал в реальный ангар штук пятьдесят виртуальных конусов и проложил между ними простенькую трассу с плавными поворотами, одной восьмеркой и местом для парковки. Однако начал ее усложнять еще на середине дистанции — добавил дорожную разметку, светофоры, знаки, а когда убедился, что и такая езда не вызывает у меня каких-либо проблем, «изменил время суток», затемнив все стекла.

Не унялся и после этого — после прохождения трети «трассы» в ночной тьме добавил «дождь», проверил, как я реагирую на аквапланирование, дал возможность прокатиться по «снегу» и невероятно реалистично сымитировал занос задней оси на льду!

«Издевался» добрых немногим менее часа, заставляя выполнять все более сложные упражнения и во время коротеньких остановок показывая те «ветви» древа навыков, которые у меня получалось разблокировать. Потом попросил припарковаться и устало сообщил, что я небезнадежен. То есть, в состоянии держаться за руль, вряд ли убьюсь на сухой пустой дороге в ясный летний полдень, если, конечно, буду абсолютно трезв, жизнерадостно рассмеялся и поздравил с прохождением базового теста с результатом семьсот семьдесят четыре балла из тысячи возможных.

— Доступ к управлению в обычном режиме ты получил, а спортивный и экстремальный тебе на съемках не понадобится, так что можешь выходить из обучающего режима! — распорядился Гарри, за все это время не сказавший ни единого слова. — Кстати, твой итоговый результат очень и очень неплох: среднестатистический американец с опытом вождения от десяти лет и выше набирает порядка пятисот баллов. Но, по моим ощущениям, процесс твоего обучения не закончился. То есть, тебе дали базу, помогли ее закрепить и пока не успели довести до ума.

— Так и есть! — кивнул я, так как с конца лета занимался вождением с инструкторами «Яровита» от силы раз в две недели по два-три часа. И задал вопрос, который крутился на языке чуть ли не с самого первого запоротого упражнения: — Если я правильно понял кое-какие мелкие «недочеты» в реакции машины, то в обучающем режиме она сглаживает почти все ошибки, допускаемые водителем…

—…а еще может помочь освоить самые сложные элементы вождения! — гордо закончил пилот. — Само собой, при наличии желания, упорства, финансов и подходящего места.

— Я отказываюсь понимать, как вы умудрились написать программное обеспечение, «привязать» его к эталонным реальным маневрам на дороге и заложить возможность внесения поправок в соответствии с изменением времени суток, погодных условий и состояния асфальта. Тем не менее, восхищен результатом и преклоняюсь перед талантом тех, кто придумал и воплотил в жизнь эту фантастическую идею!

Гарри церемонно склонил голову в знак благодарности, затем вывел на экран ИРЦ навигатор, выбрал один из предустановленных маршрутов и ткнул в пиктограмму начала движения:

— Едем в съемочный павильон. Там отрабатываем то, что необходимо для первого рекламного ролика, переодеваемся и приступаем к съемкам…

…Уход от преследования по сельве снимали практически в том же режиме, что и «лыжный марафон». На первом этапе я немного пострелял из пневматики, очень неплохо имитирующей отдачу от реального автомата, во всех возможных вариациях, то есть, стоя, лежа, с колена, с упора в кривую загогулину, которая после финальной обработки изображения должна была превратиться в дерево, после переката и т. д. Естественно, не замечая десятки дронов АВФ, порхающих вокруг. На втором, уже натянув на себя маскировочный костюм типа нашего «Лешего-СН», раза три пробежался по очень схематичной «полосе препятствий» для любителей паркура. замирая в заранее оговоренных зонах, вскидывая к плечу массогабаритную копию «Амбы» и «вслушиваясь» в лес. А на третьем отыграл самую простую, но в то же время самую фантастическую часть процесса: «выбежал на опушку», огляделся по сторонам, кинул взгляд на наладонник, закрепленный на левом предплечье, подошел к небольшому зеленому «языку», выступающему из сплошной зеленой стены, и изобразил жест, заранее забитый в систему распознавания команд «Призрачного Рыцаря». А когда добрая треть буйного кустарника, затейливо переплетенного лианами и поросшего тропическими цветами, внезапно замерцала мириадами крошечных искорок всех оттенков зеленого, синего и фиолетового, постарался не выдать своего удивления — да, я знал, что через пару мгновений эта область поросли почернеет и превратится в «Shelby-1300», но все равно тихо офигевал!

Да, бортовая система автомобиля с говорящим названием «Хамелеон» была в состоянии изменить один шаблон окраски корпуса и стекол на другой практически мгновенно. Но, по мнению всей съемочной группы, показывать возможности этой сумасшедшей примочки, разработанной в «Oracle», надо было как можно интереснее, поэтому специалисты Уильяма Морвиля внесли в программу управления процессом «перекраски» небольшие изменения.

С этого момента начался театр. Ну, или стриптиз-клуб — я «на всякий случай» поднял над лесом беспилотник, поманил к себе четырехколесного напарника, дождался, пока он выкатится из «гаража», вырубленного в растительности, и деловито прислонил к заднему бамперу автомат. Еще один жест открыл багажник, прикосновение к сенсорной панели на левой боковой стенке активировало систему подачи нужной ячейки, и я, быстренько раздевшись до плавок, закидал ненужное снаряжение в пустой «пенал». А затем занялся гигиеной — опрыскал себя специальным спреем, растворяющим пот и грязь, обтерся одноразовыми полотенцами и высушил волосы.

Второй «пенал» одарил меня футболкой, летними брюками и легкими кроссовками, а третий дал возможность заменить макет «Амбы» на кобуру с «Глоком» и отыграть еще один очень важный фрагмент будущего ролика — взять чертовски навороченную помесь стильных солнечных очков, игрового шлема и информационного комплекса все от той же компании «Oracle», красиво нацепить на глаза и посмотреть вдаль.

Возврат беспилотника «на базу», изменение клиренса «Форда», старт с пылью из-под колес и стремительный уход «в точку» за душу не зацепили. Зато результаты трудов программистов, добавивших к базовой записи на редкость реалистичное изображение зеленого безумия, по которой я, вроде как, пробежал, превратившей элементы «полосы препятствий» во вполне «реальные» корни, промоины, кочки, поваленные стволы и трухлявые пни, оживившие ее птицами, пресмыкающимися, насекомыми и на удивление богатым звуковым фоном, убили наповал — просматривая финальную версию рекламного ролика, я верил в то, что он был снят в настоящей сельве!

Кстати, на мой взгляд, эта запись получилась более захватывающей, чем «приключения» в заснеженной тайге. Впрочем, в ролике, в котором я спасал из лап маньяка-отшельника похищенную девчушку, тоже была своя изюминка: в нем рекламщики Элизабет продемонстрировали потенциальным покупателям работу лебедок, спрятанных под бамперами «Рыцаря», возможности отключаемого полного привода, антиблокировочной системы и еще нескольких не менее значимых систем.

Пока я смотрел «забойную киношку» и уминал очень неплохие суши, ангар «Фабрики Погоды»' подготовили к съемкам третьей части эпопеи, превратив его дальний левый угол в часть улицы среднестатистического американского городка. Дома, естественно, строить не стали — обозначили цветными полотнищами проезжую часть, традиционный газон перед фасадом одноэтажного дома и сам дом. Потом синхронизировали сценарий, залитый в ИРЦ «Форда», со всеми этими «объектами», заставили меня переодеться, проверили, насколько хорошо я помню сценарий, и загнали в тачку.

Всевозможные варианты тренировок в спортзале, равно, как и выход из него на автостоянку, были подготовлены еще утром, так что я завел движок, влез в меню «Хамелеона», выбрал цветовую схему «Всадник на рыжем коне», ткнул в сенсор подтверждения и задал один из предустановленных вариантов движения. «Рыцарь» тронулся с места без моей помощи, разогнался по периметру ангара, пересек границу «съемочной площадки» и отжег. В смысле, прошел последний поворот в стиле безбашенного дрифтера и замер, как вкопанный, напротив нужного крыльца.

Лера, назначенная моей зазнобушкой, уже торчала в «окне», поэтому помахала ручкой, одарила ослепительной улыбкой и исчезла. Чтобы через миг появиться на крыльце, заставить залюбоваться умопомрачительной фигуркой, наряженной в воздушный летний сарафанчик, пронестись по дорожке и с разбегу влететь в мои объятия.

Самую важную фразу этого ролика озвучила уже после того, как я помог ей сесть на пассажирское кресло, обошел капот и сел за руль:

— Дэнни, а ты можешь научить меня дрифтовать? А то мне, девушке такого парня, как ты, стыдно водить машину в стиле обычной домохозяйки…

— Запросто! — улыбнулся я и сорвал «Форд» с места, а через пару минут «въехал на автодром», остановился, выбрался наружу и предложил подруге перебираться в кресло водителя.

Рыжова, естественно, повиновалась — пересела на мое место, ласково провела ладошками по передней панели и рулю, затем настроила под себя сидение, зеркала и руль, опустила боковое стекло и вопросительно уставилась на меня:

— Ты почему еще не в машине?

— А зачем? — поинтересовался я. — «Призрачный Рыцарь» — самый опытный, самый внимательный и самый добросовестный инструктор по вождению на всей Земле. Сейчас он оценит, на что ты способна, а потом предложит несколько учебных курсов на выбор.

— Я без тебя боюсь… — после недолгих колебаний призналась девушка и как-то умудрилась покраснеть.

— Зря! — мягко улыбнулся я. — С этим инструктором исключены любые случайности — он отслеживает и анализирует все, что ты делаешь, в режиме реального времени, исправляет ошибки еще до того, как они переходят в активную фазу, и дает почувствовать правильные варианты требуемых реакций.

— Но эта машина слишком мощная! Я с ней просто не справлюсь!!!

Я добродушно усмехнулся:

— С этой машиной справится даже несмышленый подросток: новейшая система адаптивного контроля за окружающей средой от компании «Ford Motor Company» в паре с фантастической программой «Пилот» от «Oracle» позволяют каждому отдельно взятому водителю только то, на что он реально способен. Причем корректируют выделяемые возможности в зависимости от времени суток, погоды, состояния дороги и так далее. Таким образом, ты просто не сможешь впороться на ней в забор, сорваться в занос или вылететь с дороги на обочину.

Рыжова задумчиво прищурилась, а потом хихикнула:

— Получается, что Рыцарь нас бережет?

Я утвердительно кивнул:

— Как и полагается любому нормальному рыцарю…

…Последний рекламный ролик мы добили к началу девятого вечера. Да, вымотались. Зато пребывали в прекраснейшем настроении. Еще бы — все пять роликов получились баллов на семь с плюсом по пятибалльной системе. Что интересно, так считали не только мы, дилетанты: сразу после просмотра финальных вариантов Линда задрала носик и гордо заявила, что мы у нее самые лучшие, Элизабет засияла, как маленькое солнышко, чмокнула меня в щеку, а Голикову обняла за плечи и начала обещать золотые горы, а Уильям, примчавшийся к нам в обед, слегка помрачнел и как-то уж очень задумчиво уставился на «главного сценариста».

Одними обещаниями не обошлось — перед ужином в ресторане с говорящим названием «Гараж Форда» Лиззи вручила Голиковой чек. Судя по округлившимся глазам последней, на весьма и весьма приличную сумму. А за столом Морвиль сел рядом с блоггершей, открыл какой-то файл на своем планшете и начал задавать вопросы. Как я понял, выясняя, устраивает ли ее концепция рекламных роликов для компании «Oracle». Но нам с Лерой и Аней было не до этого: мы отправились на экскурсию. Разглядывать старые машины, фотографии на стенах и все то, что владельцы ресторана сохранили на память о первых шагах детища Генри Форда.

Тачки понравились. И экспонаты тоже. А американская кухня не очень. В смысле, нью-йоркский стейк и картофельное пюре я умял с удовольствием. Благо порция была рассчитана как раз под мои габариты и аппетит. Зато всякого рода бургеры, рассчитанные на пасть аллигатора, картошку-фри и тому подобную дребедень, которую мне усиленно уминали местные папуасы, только попробовал и пришел к выводу, что все это не мое. Тем не менее, наесться наелся. Настолько добросовестно, что отказался дегустировать мороженое, которого захотелось дамам. Зато улучил возможность пересесть к мисс Форд и поинтересовался стоимостью «Призрачных Рыцарей».

— Что, понравился? — ехидно улыбнувшись, спросила она.

— И не мне одному! — усмехнулся я. — Девчонки закидали меня смсками — требуют прикупить парочку самых лучших инструкторов по вождению.

— Они опоздали… — вздохнула Лиззи, помучила меня приличной паузой и жизнерадостно рассмеялась: — Одну машину с эксклюзивным тюнингом мы выделили тебе, как лицу, рекламирующему эту модель, вторую Линда прикупила в подарок для твоих подруг, а третью взяла для своей квартиры в Москве.

Я задумчиво потер подбородок и задал еще один вопрос:

— Как я понимаю, то мой экземпляр будет с рисунком Всадника на Рыжем коне?

Девушка отрицательно помотала головой, опять потерзала ожиданием и хихикнула:

— Нет, этот рисунок будет загружен в базу данных обеих ваших машин вместе с результатами сегодняшнего теста. Чтобы ты, при необходимости, мог пересаживаться с одного «Рыцаря» на другого. Кроме того, для них рисуется Дикая Охота, а для тачки моей ненормальной подружки — Единорог. Само собой, с возможностью наложения на все базовые цвета этой модели.

— Да уж, внимание мы будем привлекать неслабо… — буркнул я, представив себе кортеж из трех разукрашенных «Шелби», рассекающий по Москве, потом вдруг наткнулся взглядом на Рыжову, что-то сосредоточенно изучавшую в планшете, вспомнил, что ее «паркетник» давным-давно укатил в Среднюю Азию, а «Уничтожителей» мы купили всего два, и почувствовал угрызения совести. Ведь эта девушка жила семьей как бы не больше, чем мы с Танькой, а получала меньше. В общем, желание исправиться появилось практически мгновенно: — Лиззи, мне в семью требуется три «Шелби», а не два. Третий — в качестве персонального подарка для Леры. С валькириями, реющими над полем боя на крылатых конях и забирающими павших героев в небесные чертоги.

Мисс Форд расфокусировала взгляд, вероятнее всего, представляя описанную картинку, а затем уважительно хмыкнула:

— Это будет красиво и в тему! Художников озадачу прямо сейчас. А во вторник пришлю тебе счет и два-три эскиза на выбор, чтобы готовую прошивку успели залить в машины еще до их отправки из Кёльна.

— Спасибо! С тобой приятно иметь дело… — благодарно улыбнулся я. И нарвался на шутку:

— Не торопись с выводами — я еще не успела проявить темные стороны своего характера!

— И чего мне надо бояться?

— Многого! Для начала я бы хотела, чтобы вы с Таньей поделились ощущениями от тест-драйва нового «Шелби» со своими подписчиками и залили на свои странички рекламные ролики.

— Считай, что уже сделали… — пообещал я. — Что еще?

— Я хочу получать по два билета на все твои бои.

— Не вопрос.

— И хочу, чтобы ты разрешил Танье делать бизнес с компанией «Форд»!

Тут я рассмеялся:

— Лиззи, я ей никогда ничего не запрещаю — она достаточно взрослая и самодостаточная личность, чтобы самостоятельно строить свою жизнь!

Американка даже не улыбнулась:

— Да, взрослая и самодостаточная. Но Линда сказала, что Танья живет тобой, и что твое мнение для нее значит больше, чем свое.

— Суть претензии понял. Поэтому объясню свою мысль более понятно. В настоящее время Голикова раскручивает меня, как бойца, сотрудничает с Министерством Обороны России и занимается своими проектами. Если она сможет найти свободное время для того, чтобы делать бизнес еще и с тобой — я буду за нее искренне рад. А для того, чтобы ты в это поверила, поделюсь инсайдом, в который посвящены единицы: Таня и Лера — это две равные половины умного, креативного и фантастически работоспособного тандема. Так что будь я на твоем месте, уговаривал бы обеих.

Мисс Форд изобразила танк. В смысле, поблагодарила за совет, медленно повернула голову влево, навелась на моих девчонок и рванула в атаку. А на ее место примчался Уильям. И, не успев сесть, взял быка за рога:

— Дэнни, ты не будешь возражать, если завтра утром вы вылетите не в Остин, а в Нью-Йорк, к Филу?

— Что, Татьяна впечатлила и тебя? — усмехнулся я.

— Да, эта девушка видит мир под очень интересным углом, а ее идеи могут принести хорошие дивиденды.

— Как я понимаю, с Филиппом ты уже договорился? — на всякий случай уточнил я.

— Да, конечно!

— Тогда какие могут быть возражения?

Морвиль облегченно перевел дух, извинился за то, что вынужден нас покинуть, чтобы успеть как следует подготовиться к съемкам по новой концепции, попрощался со всей компанией и унесся к выходу. А я пересел к Ане, невидящим взглядом уставившейся в окно, приобнял ее за плечи и спросил, что ее так расстроило.

Она зябко поежилась и пододвинулась еще ближе:

— Дирборн — это пригород Детройта, города, который когда-то был четвертым по населению городом Америки и средоточием автомобильной индустрии. В пятидесятые годы двадцатого века в нем проживало почти два миллиона человек, и в нем же находились заводы «Форда», «Крайслера», «Дженерал Моторс», «Паккарда» и «Студебекера». Казалось бы, живи и радуйся. Ан нет, сначала по позициям Большой Тройки ударил нефтяной кризис семьдесят третьего. Ведь их автомобили не могли конкурировать с куда более экономичными европейскими и японскими моделями. Потом был энергетический кризис семьдесят девятого, который нанес второй удар. И финансовый две тысячи восьмого, который чуть было не уничтожил всю автомобильную промышленность США. В то время заводы закрывались один за другим, а рабочие с семьями уезжали из города. Вместе с ними уезжали и состоятельные горожане: «доавтомобильная» градостроительная структура Детройта никак не сочеталась с тезисом «Каждой семье по автомобилю». В итоге центр города начал умирать. Кстати, забыла упомянуть негритянский бунт шестьдесят седьмого, во время которого полиция утратила контроль над городом, и бардак восьмидесятых, когда местные афроамериканцы сжигали на Хэллоуин заброшенные дома — белые, перепуганные таким беспределом, начали сваливать куда подальше. В итоге к двадцатым годам двадцать первого века в нем осталось чуть более полумиллиона человек, четверть из которых не работала, а треть жила за чертой бедности. Само собой, Детройт пытался трепыхаться — принимал программу сноса заброшенных зданий и тэдэ, но без толку: в тринадцатом году он объявил себя банкротом, а потом постепенно превратился в один из опаснейших городов США, уровень убийств в котором раз в пятнадцать выше, чем в Нью-Йорке!

— Да уж… — озадаченно выдохнул я. А девушка, собравшись с мыслями, закончила начатый монолог:

— В итоге мы с тобой сидим в каких-то десяти-пятнадцати километрах от его центра, в котором когда-то было, что посмотреть. Но не увидим ни Масонский храм, ни оперу, ни Собор Святого Таинства, не зайдем в музей Форда, Кобо-Центр, аквариум и Институт Искусств, не прогуляемся по восьмикилометровой набережной, по острову Белль Айл и по парку Anna Scripps Whitcomb Conservatory. Да, можно попросить Элизабет, чтобы нас прокатили по мосту Амбассадор, свозили в греческий квартал или Корктаун, но это будет похоже на погребальную тризну. А мне хочется чего-нибудь теплого и светлого…

Глава 21

21 декабря 2041 г.

…Открывать глаза всего через три с половиной часа после приезда из клуба «Акинак» было страшно лениво, но будильник на часах, поставленный в ультимативный режим, отказывался отключаться без тридцати приседаний подряд, так что пришлось вставать и приседать. Смеша Таньку с Леркой, почему-то вернувшихся в сознание значительно легче меня, «эротическим шоу от бойца ММА».

Истерический хохот этой парочки разбудил еще и Аню. Но, торопясь присоединиться к начавшемуся веселью, она спросонья впоролась в кресло, а я, услышав грохот, раздавшийся из гостиной, успел натянуть трусы. Увы, за эти мгновения двадцать два повторения упражнения бесславно обнулились, и мне пришлось начинать заново. Да еще и с «рюкзачком» за плечами: заявив, что для настоящего Всадника Апокалипсиса тридцать приседаний — это не нагрузка, Голикова запрыгнула мне на спину и изобразила «самое доброе, милое и сексуальное утяжеление во всей Вселенной»!

Как и следовало ожидать, этот тезис был мгновенно оспорен двумя другими «утяжелениями», в результате чего следующие полчаса дамы грызлись не на жизнь, а на смерть. Хорошо, что не в спальне, а «помогая» соперницам умываться, расчесывать волосы, одеваться, завтракать и т. д. Кроме того, в спорных ситуациях, которые, конечно же, возникали с завидной регулярностью, докапывались до меня, требуя, чтобы я исполнял обязанности независимого арбитра. Однако я упирался руками и ногами, понимая, что любое решение, принятое в этой роли, закончится еще большим бардаком.

Увы, «за проявленную черствость, индифферентность и издевательский смех» меня отлучили сразу от трех прелестных тел. Аж на время спуска в лифте с двадцать седьмого этажа до нашего уровня подземного гаража. Зато перед машинами эти самые «прелестные тела» устроили очередную веселую разборку, выясняя, кто поедет со мной, а кто «закосит под лохушек без любимого мужчины».

Мини-турнир по игре «Камни, ножницы и бумага» закончился победой Лерки, поэтому она, продемонстрировав менее удачливым подружкам язык, запрыгнула на пассажирское сидение моего «Уничтожителя», а расстроенные Танька с Анькой понуро забрались во второй, организовали конференцсвязь и заявили, что готовы выдвигаться.

По центру все еще спящей столицы промчались двумя гоночными болидами, действуя на нервы полицейским дронам и пугая водителей снегоуборочных машин, заканчивающих убирать последствия трехдневного буйства стихии. А на Ленинском проспекте, наоборот, скинули скорость до верхней границы допустимого. Чтобы, ненароком, не убиться — заскучавшая было Рыжова влезла на мою страничку и зачитывала вслух самые веселые комментарии фанатов под видеороликом, в котором я честно делился своими впечатлениями о новом «Шелби», а ржать и управлять машиной, мчащейся по припорошенному снегом асфальту, было затруднительно.

К моменту выезда на Киевское шоссе мы прочитали от силы два процента сообщений в выбранной «ветке», зато от души нахохотались и даже перевели на английский десяток-другой самых интересных перлов. Могли бы и больше, но без пятнадцати восемь мне позвонила Линда и сообщила, что ее самолетик уже приземлился. В этот момент мы уже сворачивали с трассы к Внуково-три, так что особо не напрягались — спокойно заехали в подземный гараж, спокойно припарковались на смежных местах и спокойно прогулялись до зала прилета. В результате маялись от безделья от силы минут десять. Да и это время провели, можно сказать, с пользой, поболтав со знакомым пограничником и выдав ему несколько «страшных военных тайн».

Гости — то есть, мисс Доулан, мисс Форд и бойфренд Лиззи — одарили нас ослепительными американскими улыбками, как только появились в поле зрения. Потом Линда и Элизабет принялись обмениваться поцелуями с девчонками, а их кавалер пожал мне руку и представился. Что интересно, сходу попросив называть его не Лоуренсом, а Ларри. Не задирал нос и после этого — признал поражение в состязании на большее количество красавиц в свите, посетовал на то, что не смог познакомиться с нами на прошлой неделе, так как был в командировке, и обратил внимание на знакомые аксессуары:

— Смотрю, наши очки пришлись вам по душе?

Рассказывать ему о том, что айтишники «Яровита» уже перепрошили эти устройства, превратив их в дополнительные элементы тактических комплексов «Атака-СМ», и теперь очки соединяют всю нашу четверку в единую сеть я, естественно, не стал. Просто похвалил стильный дизайн и технические возможности, заявил, что этот аксессуар идеально подходит и к деловому костюму, и к молодежной одежде, а потом поинтересовался, как Ларри и его подруги отнесутся к раннему завтраку в нашей компании.

— Последние часа четыре Линда морила нас голодом и не позволяла есть даже соленые орешки, чтобы мы как следует проголодались и по достоинству оценили невероятный вкус Пэл-Менни из Сайберия!

— Будут вам пельмени! — улыбнулся я, чмокнул дорвавшуюся до меня «мучительницу» в щечку и повел гостей в «Аленушку». Понадеявшись на то, что в терминале для ВИП-персон рестораны работают круглосуточно. И не ошибся…

…Официантка по имени Виктория, чертовски похожая на девчушку с плитки шоколада, оказалась не только милой, но и глазастой. Нет, устраивать истерику, узнав во мне «того самого Чуму», не стала. Зато обратила внимание на мой расстроенный вздох, заглянула в тот экземпляр меню, который я изучал, и поинтересовалась, какой именно холодной закуски в нем не хватает.

Я признался, что надеялся обнаружить бастурму, и заставил девушку радостно улыбнуться:

— В нашем терминале есть ресторан «Арагац»! Его хозяин — ереванский армянин. С соответствующими вкусами. Так что организовать настоящую бастурму не проблема. Пары тарелок хватит?

— За глаза! — кивнул я, поблагодарил девушку за понимание и объяснил заинтересовавшемуся Ларри, о чем идет речь.

Как только «Аленушка» по имени Виктория умчалась решать проблему с правильной холодной закуской, Лера решила повеселить гостей нашими переводами и начала со вступления:

— По дороге в аэропорт мы читали комментарии фанатов Дениса на его рассказ о «Призрачном Рыцаре» и получили море удовольствия от некоторых изречений.

Лиззи мгновенно подобралась:

— А перевести сможете?

— Уже! — усмехнулась Рыжова и озвучила первый: «Вот это, я понимаю, Машина с большой буквы: прирожденным пилотам поможет раскрыть потенциал и добиться успеха, а дуроломов с одной извилиной, но с богатыми родителями заставит страдать и мучиться!»

— Будете смеяться, но так и есть! — хохотнула мисс Форд. — Мы только-только начали продажи, но айтишники компании «Oracle» зарегистрировали уже порядка двух сотен попыток взлома системы защиты блока ступенчатого доступа программы «Пилот»!

— Понятное дело! — ухмыльнулась Анька. — Под капотом тысяча триста лошадей, а кривые руки водителя позволяют погонять только одну хромую кобылу!

— Хромых кобыл в наших табунах нет! — притворно обиделась Элизабет, «нехотя приняла извинения» и попросила Рыжову продолжать.

Та послушно уставилась на планшет и зачитала второй перл:

«С самым лучшим инструктором по экстремальному вождению все понятно. Теперь мне срочно нужен инструктор такого же уровня по боксу, борьбе, стрельбе и охмурению самых красивых женщин. Чтобы составить хоть какую-то конкуренцию Чуме…»

— Как ни странно, но наша молодежь тоже ставит знак равенства между Дэнни и новым «Шелби»! — подал голос Эллисон. — Более того, пытаясь соответствовать новому модному образу бойца на крутой тачке, подростки из состоятельных семей начали интересоваться боевыми искусствами. Что ударило даже по мне: в четверг я пытался договориться о персональных тренировках с инструктором по бразильскому джиу-джитсу, но получил вежливый отказ — по его словам, и он, и второй мастер, работающий в нашем спортивном клубе, уже набрали предельное количество учеников!

Американец выглядел достаточно тренированным для того, чтобы не счесть это заявление пустым бахвальством, так что я предложил ему помощь:

— Если есть желание серьезно заняться BJJ, то могу состыковать тебя с Грегором Грейси, мастером, который тренирует меня. Учеников у него хватает. В том числе и из США. Может, кого и посоветует.

— Было бы здорово! — заулыбался Ларри, охнул от тычка локтем в бок от своей благоверной и сообразил, что мешает Лере зачитывать переводы «творчества» моих фанатов: — Молчу, молчу, молчу.

Рыжова благодарно улыбнулась добровольной помощнице и озвучила следующий комментарий:

«Если Белый Конь Чумы — это „Destroyer“ от „DODGE“, а Рыжий — „Ghost Knight“ от „FORD“, то боюсь представить, на чем Чубаров будет летать, пересев на Вороного и Бледного…»

— Дэнни, не торопись пересаживаться, ладно? — притворно взмолилась Лиззи. — Новые модели разрабатываются не так уж и быстро, а отдавать тебя конкурентам мы не готовы.

— Таких бойцов, как я, десятки тысяч… — усмехнулся я и неожиданно заставил ее посерьезнеть:

— Ты ошибаешься! Всего за шесть суток ротации рекламных роликов «Призрачного Рыцаря» его оплатило восемь с половиной тысяч человек! Для того, чтобы ты понимал абсолютную нереальность этой цифры, напомню, что мы говорим не о «Мустанге», самом массовом и дешевом спорткаре в мире, который продается, как хот-доги, а о топовой модели «Шелби», доступной далеко не каждому. Кстати, могу добавить еще один интересный факт: в России рекламировать эту модель еще не начинали, однако восемь процентов оплаченных заказов были с промокодами, которые вы с Таньей опубликовали на своих интернет-ресурсах!

В этот момент к столику подошла Виктория, и мы решили перенести обсуждение конфиденциальных вопросов на другое время. Поэтому умяли обе тарелки воистину божественной бастурмы, затем отдали должное не менее вкусным пельменям и, насытившись, без какого-либо внутреннего сопротивления пошли навстречу просьбе руководства ресторана. В смысле, разрешили официантке сфотографировать нашу компанию, а потом вывесить готовое фото на стене для почетных гостей.

К машинам спустились ближе к девяти утра, а уже в четверть десятого подъехали к автосалону «Major Ford» на сорок седьмом километре МКАД. Руководство компании, предупрежденное о визите госпожи Форд за два дня до ее прилета, встретило нас на улице, сходу рассыпалось в комплиментах и попробовало «отжать» Лиззи, предложив ей культурную программу пунктов, эдак, из тридцати. Однако гостья из далекого Дирборна вежливо отказалась, заявив, что программа ее пребывания в Москве расписана буквально поминутно, и она физически не сможет добавить ни единого нового пункта. Тем не менее, мужики продолжили уговаривать и все-таки добились небольшой уступки — американка сочла возможным «быстренько обсудить два очень важных деловых вопроса» и, одолжив у меня Лерку, исчезла в неизвестном направлении. Ну, а я нашел взглядом юриста, с которым меня когда-то свел Филипп Эдуардович Вильман, и дал понять, что готов с ним пообщаться.

Борис Львович Лапин, невысокий, чуть полноватый, но непоколебимо уверенный в себе мужчина лет, эдак, сорока тут же прервал общение с менеджером по продажам, подошел к нам, учтиво поздоровался и лаконично, по-армейски, описал результаты своих трудов:

— Документы оформлены; номера, которые вы мне передали, на своих местах; машины осмотрены, заправлены и ждут в теплом боксе.

— С нашей стороны не было никаких проблем! — на всякий случай сообщил старший менеджер автосалона, приставленный к нам владельцем.

Я не поскупился на комплимент:

— Нисколько в этом не сомневался. Поэтому ведите.

Привел. В небольшой бокс, в котором стояло в ряд четыре черных монстрика. И виновато вздохнул:

— Вы выбрали одну из лучших машин современности. Тем не менее, хочу предупредить, что на них установлена навороченная система контроля водительского мастерства «Пилот». Поэтому сесть за руль, вдавить педаль газа в пол и уйти в точку у вас просто не получится — до сдачи контрольных тестов встроенному компьютеру машины «Призрачный Рыцарь» мощностью в тысячу триста лошадиных сил будет вести себя тупее, чем «Форд-Фиеста». А отключить эту функцию мы не сможем ни за какие деньги, так как это физически невозможно.

— И многие просят ее отключить? — спросила Анька, вне всякого сомнения, обратившая внимание на то, что машин как-то многовато, но решившая не обсуждать такие вопросы при посторонних.

Татьяна оказалась куда мудрее: пересчитав тачки, мгновенно сделала напрашивавшийся вывод и одобрительно кивнула. Молча. Чтобы не мешать менеджеру отвечать на заданный вопрос:

— Многие⁈ Да абсолютно все!

— А нам эта функция нисколько не помешает… — буркнул я, закончив синхронизировать «часы» с монстриком с номером три семерки, выделенным Вяземским специально для меня. Потом правильно помахал «Форду» ручкой, выбрал правильный вариант цветовой схемы и правильно поманил к себе машину.

— О, черт, как вы это сделали⁈ — ошалело выдохнул старший менеджер, уставившись квадратными глазами на преобразившийся «Шелби», бесшумно выкатившийся из строя и остановившийся у моих ног.

— Денис у нас знатный укротитель! — хохотнула Голикова и продолжила глумиться: — Укрощает всех подряд. Одних умом и харизмой, других лаской и нежностью, а третьих пинками и зуботычинами. Кстати, дорогой, укроти-ка еще вот этого красавчика!

Я укротил сразу двух. Танькин перекрасил в цвет «Порше», проданного ее братцем в Среднюю Азию, а поверх изумрудной основы добавил рисунок Дикой Охоты. «Призрачного Рыцаря», купленного для Леры, сначала «окунул» в густую лазурь, а уже на поверх нее «изобразил» стайку чертовски сексуальных валькирий, не уступающих статями будущей хозяйке. Ну, а Линда «разрисовала» свою тачку очень хорошенькими ведьмами, мчащимися на шабаш!

На несчастного сотрудника автосалона было больно смотреть — он не понимал, почему новенькие «Форды» слушаются водителей, которые в них даже не сели, и откуда мы берем такие сумасшедшие рисунки! Пришлось его успокаивать:

— Эти машины были собраны специально для нашей компании, поэтому получили не самые стандартные прошивки. А тесты мы прошли в Америке.

На самом деле все было не совсем так — тесты прошли только я, Линда, Лиззи и Ларри, а моим девчонкам тестирование только предстояло. Но объяснять это кому попало я не собирался, поэтому «уговорил» Таньку дать Эллисону прокатиться на крутой тачке и вручил американцу ключ от ее машины, чтобы он до появления Лиззи успел подстроить под себя сидение, руль и зеркала.

Увы, мисс Форд появилась в боксе только минут через тридцать пять! А за это время мы успели разобраться не только с сидениями, рулями и зеркалами — забили в память всех четырех ИРЦ по паре десятков любимых радиостанций, подстроили под свои потребности фантастическую акустику, организовали конференцсвязь между этими четырьмя машинами, вбили в навигаторы адреса нашего дома, дома Алексея Алексеевича, учебного центра «Легионер», клуба «Акинак», автодрома «Rdrc Racepark» и так далее.

Величественно вплыв в помещение, «птица высокого полета» вежливо извинилась за задержку, забрала у меня ключ от Леркиной тачки, подхватила Рыжову под локоток и потащила к машине с валькириями. Голикова без лишних слов забралась к Лоуренсу, Росянка к Линде, а юриста я посадил к себе. Потом мы попрощались с менеджером, выехали из бокса и буквально через пару минут остановились перед своими «Доджами».

Борис Львович, с которым я расплатился по дороге, попрощался и ушел к своей тачке, Таня с Лерой пересели во внедорожники, а я, подключив девчонок к конференции, дал команду начинать движение…

…Темно-синий внедорожник «Ягуар» с номерами а-ля Джеймс Бонд обнаружился перед въездом на территорию бывшего аэродрома Быково. Увидев наш кортеж, Вячеслав Игоревич Орлов, управляющий комплексом экстремальных видов спорта «Rdrc Racepark», с которым меня познакомил Горин, опустил боковое стекло, приветственно помахал нам рукой, потом показал направление движения и тронул машину с места.

Я послушно пристроился к ее заднему бамперу и, миновав створ ворот, с интересом оглядел место, о котором до этого только читал. Полюбовался специальными барьерами, отгораживающими взлетно-посадочную полосу, которую еще в двадцатых годах превратили в профессиональный драг-стрип с одной из лучших систем хронометража в России, вспомнил, что по ней гоняют автомобили с мощностью движков выше двух тысяч лошадок, и мысленно усмехнулся — под капотами наших «Рыцарей» прятались табуны поменьше. Хотя и ненамного.

Пока я представлял гонки на дистанцию четыреста два и восемьсот четыре метра, Орлов привез нас на площадку для обучения контраварийному вождению и скоростному маневрированию, заботливо очищенную от снега, остановился у ее края и выбрался из тачки на идеально ровную поверхность. Мы последовали его примеру, поздоровались, познакомились, пережили шквал восторгов и вопросов о ТТХ «Фордов» и «Доджей», а потом услышали и подтверждение устных договоренностей:

— До трех часов дня площадка в вашем распоряжении. Если что — я на связи. Надеюсь, что вам у нас понравится.

— Уже понравилось! — улыбнулся я, пообещал, что мы будем приезжать к нему в гости достаточно регулярно, еще раз пожал протянутую руку, проводил Вячеслава Игоревича до его «Ягуара» и со спокойной душой вернулся к своей компании: — Таня, Лера — марш по своим машинам и вперед, на тестирование!

— «Своим», говоришь? — прищурилась Рыжова, прикусила нижнюю губу и одарила взглядом, от которого меня бросило в жар. Правда, ненадолго — мерцание зеленой сферы, мгновенно подтвердившей Обещания, заставило задуматься о разнице в отношении «Системы» к моим близким.

Проанализировав все случаи ее появления, я пришел к выводу, что сильные эмоций Леры и Росянки подчеркивались практически всегда и, как правило, очень ярко, Татьяна заставляла реагировать на свои чувства чуть реже и немного слабее, а Афина, скажем так, иногда и совсем слабенько. Горин вызвал появление сфер и ромба всего раза четыре, Батыров, Алферов и Триггер — по два-три, а все остальные, включая Тимура Карсанова — в лучшем случае по одному. Правда, последний выглядел, если можно так выразиться, чуть перспективнее остальных мужчин, так как обратил на себя внимание этой непонятной хрени уже в первом и единственном разговоре.

Уложив в голове это знание, я сначала обиделся за дискриминацию блоггерши, которая, на мой взгляд, заслуживала заметно большего внимания, а потом придумал объяснение, которое хоть как-то компенсировало эту несправедливость. Мысленно назначил эталонами искренности, чистоты и благородства всех трех девчонок сразу, но решил, что Рыжова и Бакунина набрали «лишние баллы» за счет благодарности за помощь с решением достаточно неприятных личных проблем.

Да, это выглядело смешно и где-то даже по-детски. Но Татьяна не мыслила жизни без меня и Лерки, а напарница собиралась возвращаться в «Яровит» сразу после моей демобилизации, поэтому ставить ее выше своих женщин я был не готов. Впрочем, лишать Росянку возможности пройти тестирование в «Призрачном Рыцаре» я не собирался. Просто решил сделать это не при американцах. Чтобы не объяснять, откуда у девушки, «взятой на работу» только в августе, могли появиться настолько серьезные навыки управления автомобилем. Правда, Ане пришлось жаловаться им на неважное самочувствие, вызванное неудачным падением на тренировке, но эта ложь была меньшей из двух зол.

Из состояния созерцательной задумчивости меня вывел вопрос мисс Форд:

— Что, засмотрелся?

Я утвердительно кивнул. Тем более, что в тот момент действительно смотрел на маневрирующие «Шелби»:

— Да, эти машины внушают уважение. Причем не только дизайном, но и тем, что в них вложили ваши инженеры и программисты.

Лиззи гордо задрала носик и заявила, что у них в компании работают суперпрофессионалы, затем по-девичьи хихикнула, признала, что профи работают не только у них, и подвела меня к мысли, которую хотела озвучить изначально:

— В «Додже» их тоже хватает. Но дома я держу лицо и катаюсь только на «Фордах», а тут, в России, хотела бы попробовать проехаться на одном из ваших «Дестроеров». Если вы, конечно, не имеете ничего против.

— Судя по выражению лица Ларри, он жаждет того же? — покосившись на ее бойфренда, усмехнулся я.

— Угу.

— Ну, и чего же вы ждете? Машины в вашем распоряжении, комплекс достаточно большой, а тесты — дело небыстрое. Только возьмите с собой Аню в качестве переводчицы и Линду, которая, как мне кажется, жаждет того же, что и вы, но стесняется признаться…

…Американцы гоняли по автодрому почти час, вернулись довольными до безобразия и заявили, что у них, в США, делают отличные машины. Я согласился с этим утверждением, а потом поинтересовался, не будет ли Лоуренс возражать, если мы с Элизабет обсудим пару конфиденциальных вопросов тет-а-тет.

Американец, естественно, согласился, и я помог его даме сесть в мою машину. Потом забрался на сидение водителя, захлопнул дверь и перешел к делу:

— Я понимаю, что система адаптивного контроля за окружающей средой и программа «Пилот», установленные на «Призрачных Рыцарях», являются товарами двойного назначения, соответственно, их военные аналоги уже используются для обучения механиков-водителей танков и бронетехники, а также водителей армейских автомобилей. Однако раз вы начали продавать эти технологии на гражданском рынке, значит, ваши конкуренты уже вовсю изучают эти системы, позаимствованные с военной техники, и, вероятнее всего, в ближайшем будущем выпустят нечто подобное. Скажу сразу, меня, как частное лицо, интересует, сможете ли вы адаптировать имеющуюся программу обучения водителей под вполне конкретный автомобиль «Додж Дестроер», и, если да, то во что мне обойдется два экземпляра всех необходимых запчастей вместе с прошивками.

Прежде, чем отвечать на этот вопрос, мисс Форд захотела определиться со всем списком интересов:

— А не как частное лицо?

Само собой, я не стал отмалчиваться и выполнил обещание, данное генералу Вяземскому:

— Командование подразделения, в котором я служу, готово заказать вашей компании от пяти до пятидесяти комплектов, разработанных специально под бронированные «Лендкрузеры». Причем заранее согласно заключить договор и произвести оплату в любом устраивающем вас формате.

Судя по удовлетворенной улыбке, появившейся на губах Элизабет, она была готова к обсуждению чего-то подобного. Что и подтвердила, задав еще несколько вопросов:

— Как я понимаю, пять — это количество учебно-тренировочных машин, на которых рядовые сотрудники нарабатывают навыки экстремального вождения, а пятьдесят — количество всех автомобилей подразделения с некоторым запасом?

— Верно.

— Скажи, от чего зависит количество комплектов, которые готово приобрести твое командование, от цены за единицу или от принципиальной готовности компании продавать эти самые комплекты Службе Специальных Операций России?

Я пожал плечами:

— Цена, безусловно, имеет значение, но куда меньшее, чем готовность «Ford Motor Company» сотрудничать с силовыми структурами нашей страны.

— К этому заказу должна прилагаться технологическая схема сборки, чтобы машины апгрейдились специалистами подразделения прямо по месту его дислокации?

Я подтвердил и этот тезис.

Американка удовлетворенно кивнула своим мыслям и отвлеклась от разговора, прикипев взглядом к машине Таньки, выполнившей не самое простое упражнение на очень приличной скорости, затем уважительно хмыкнула и снова повернулась ко мне:

— С твоим заказом проблем не предвидится: в следующую субботу я пришлю в Москву уже знакомого тебе Гарри, ты привезешь на какой-нибудь автодром вроде этого, позволишь закрепить на одном из «Доджей» комплект специальных датчиков и дашь возможность погонять машину на протяжении получаса. В середине января загонишь оба «Доджа» в автосалон, в котором мы сегодня были, и через сутки получишь их в требуемой комплектации. А с оплатой мы разберемся ближе к лету, когда будет готов новый «Edge-ST»: я хочу, чтобы его рекламировала одна из твоих девчонок, а ты появлялся в кадре, как ее бойфренд. Что касается заказа твоего командования, то я готова обсудить все возможные нюансы договора либо завтра в первой половине дня, либо в следующую субботу.

Я набрал Вяземского, передал ему слова Лиззи, сообщил, что она сидит у меня в машине, и предложил включить громкую связь, если к ней есть какие-нибудь вопросы. Генерал согласился, не задумываясь. И, вежливо поздоровавшись с американкой, спросил, о каком максимальном количестве комплектов может идти речь.

— Мы готовы продать хоть тысячу… — усмехнулась мисс Форд. — Более того, можем адаптировать программное обеспечение под любые виды боевой техники, используемой на территории России.

Само собой, Анатолий Евгеньевич не смог не обратить внимание на фразу, выделенную интонацией, и сделал напрашивающиеся выводы, однако решил их перепроверить:

— Как я понимаю, вы намекаете на наличие в программах так называемых «незадокументированных возможностей», верно?

— Я не намекаю, а предупреждаю, что в случае возникновения военного конфликта между нашими государствами вся ваша техника, оборудованная системами адаптивного контроля за окружающей средой и «Пилотами», перестанет функционировать. Что, на мой взгляд, не должно вас удивлять. Ведь, окажись вы на нашем месте, тоже прописали бы в программном обеспечении подобную возможность.

— Так и есть! — согласился Вяземский. И задал вопрос посерьезнее: — А что со съемом информации с навигатора, видеокамер и микрофонов?

— Как договоримся! — без тени улыбки сообщила американка, сделала небольшую паузу и объяснила, что имела в виду: — Нам эта информация не нужна, поэтому мы либо программно заблокируем возможность удаленного съема, либо добавим к контракту тактико-техническое задание на разработку условий, позволяющих ее снимать вашим системам контроля…

…Обсуждать остальные нюансы будущего контракта в моем присутствии они не захотели и попросили меня прогуляться. Я нисколько не расстроился, поэтому перебрался в «Дестроер» и привел в относительную норму Линду и Ларри, вконец одуревших от техники вождения Голиковой. Как именно? Да просто рассказал, что еще в прошлом году эта безбашенная девица гоняла по городу на заряженном «Порше»! Правда, потом пришлось справляться с нахлынувшей тоской по Настене, отличавшейся еще большей отмороженностью, зато после того, как это удалось, я пообещал, что через пару месяцев водить «Призрака» на таком же уровне сможет «даже Аня».

Что интересно, Доулан согласилась с этим утверждением и на полном серьезе заявила Эллисону, что мы самые Crazy из всех Russians, поэтому при желании за это же самое время успеем научиться управлять еще и самолетом. Правда, подписываться на это дело я отказался, напомнив встрепенувшемуся Ларри, что продолжаю служить и выступать в ММА, а значит, занят чуть ли не круглые сутки!

Тут он был вынужден унять проснувшийся энтузиазм и переключиться на обсуждение не менее интересной темы:

— Скажи, Дэнни, с кем ты будешь драться в следующем бою?

Я пожал плечами:

— Прыгать через третье или второе место в рейтинге тяжеловесов мне не позволят, чтобы не убить интригу и не потерять деньги, которые можно на ней заработать. Поэтому, вероятнее всего, встречусь с Петером Сандбергом по прозвищу Викинг. Если, конечно, он не откажется или не получит какую-нибудь травму.

— Принципиальное согласие уже получено! — плотоядно ухмыльнулась Линда. — Причем на обычных условиях. Как оказалось, у Помойки оставался последний бой по имеющемуся контракту, и строить из себя звезду он не рискнул. Кроме того, в середине октября выплатил очень приличный штраф налоговой и был готов на все, чтобы заработать. В итоге подписание контракта мы запланировали на первые числа января, а бой, как ты и просил, проведем либо седьмого, либо четырнадцатого февраля. Кстати, переиграть эту дату пока еще реально…

— Не беспокойся, полутора месяцев подготовки мне хватит за глаза! — сообразив, что она обо мне беспокоится, мягко улыбнулся я, потом потер переносицу, сообразил, почему создавшаяся ситуация кажется нереальной, и непонимающе нахмурился: — Так, стоп!!! Если принципиальное согласие уже получено, то почему Викинг до сих пор молчит⁈

Американка истерически расхохоталась. А когда закончила веселиться, объяснила причину такой реакции на вполне логичный вопрос:

— После стердауна с Нигерийским Буйволом один из фанатов Махмуда Наджи создал на страничке своего кумира тему под названием «А мог бы жить…», в которой аргументированно доказал, что ты ненавидишь грязные трэш-токи и тех, кто переходит границы допустимого, а в самом конце поста предсказал, что Ласиси, потерявшего берега, унесут с канваса на носилках. За первые сутки существования этой темы в ней не отписался только ленивый, причем абсолютное большинство читателей обзывало автора дурачком, лжепророком и кем-то там еще. Зато после завершения боя и публикации фотографии Буйвола, «отдыхающего» в больничной палате, на страничку потянулись сторонники так называемой «мгновенной кармы». Но самое смешное началось после интервью Мориса Буске, опубликованного в спортивной газете «L’Équipe», в котором вечный второй номер рейтинга тяжей заявил буквально следующее: «С приходом Чумы в „Овердрайв“ бойцам промоушена придется научиться отвечать за свои слова». Да, он так отшучивался, устав от неудобных вопросов журналиста, но фраза, вырванная из контекста, за считанные дни обзавелась крыльями и теперь кочует из блога в блог. В общем, Викинг, которого мне привычнее называть Помойкой, вероятнее всего, решил перестраховаться. На всякий случай!

— Бедняга! — притворно вздохнул я. — Ведь общаться по-другому он не умеет, а за молчание его засмеют собственные фанаты.

Американка расплылась в предвкушающей улыбке, собралась продолжить мою мысль, но заметила, что к нам подъезжает «Призрачный Рыцарь» с красоткой-валькирией на капоте, и мгновенно забыла о Петере Сандберге со всеми его прибабахами. Мне тоже стало не до шведа — я открыл свою дверь, сдвинулся поближе к Аньке и сразу после того, как Рыжова запрыгнула к нам на заднее сидение, поинтересовался ее успехами.

— Пятьсот двенадцать… — расстроенно вздохнула она, полюбовалась на хищные обводы своей машины через окно и воинственно уточнила: — Пока пятьсот двенадцать! Но к лету будет значительно больше.

— Crazy Russian! — хохотнула Линда, потом посмотрела на «Шелби» Голиковой, продолжающий летать по площадке, и посерьезнела: — Интересно, а сколько баллов наберет Танья?

«Танья» набрала восемьсот двадцать три, порадовав меня, Леру и Аньку, заставив Линду гордо задрать нос и как следует потоптавшись по самолюбию Эллисона. Кстати, он отказался верить Голиковой на слово и потребовал вывести результаты теста на монитор информационно-развлекательного центра ее машины. А когда увидел эту цифру своими глазами, нехотя признался, что до прилета в Москву страшно гордился своими шестью сотнями!

— По нашим меркам ты прирожденный гонщик, а по меркам русских — самый обычный водитель! — поддела его мисс Доулан, потом высунулась в окно и жестами намекнула подруге, что пора заканчивать трепаться по телефону, ибо хочется жрать, как из пушки.

Лиззи закруглилась буквально минуты через две, примчалась к нашему «Доджу», заглянула в салон, в темпе поймала мой взгляд и затараторила:

— Дэнни, мы обо всем договорились и уже завтра в полдень подпишем очень интересный контракт! Где именно, генерал Вьаземский сообщит после восьми вечера, так что я довольна прожитым днем и готова к приключениям.

— Приключения будут поздно вечером! — усмехнулся я. — А сейчас у нас в планах обед в ресторане кавказской кухни, визит в московскую квартиру мисс Доулан и пара небольших, но приятных сюрпризов…

Глава 22

14 января 2042 г.

…Последним упражнением утренней тренировки Алферов назвал скакалку, и это здорово порадовало девчонок — похватав со скамейки свои, они принеслись ко мне, встали, как и я, лицом к зеркальной стене и подхватили заданный темп. Прыгали легко, красиво и технично, выполняя каждый элемент не хуже среднестатистического боксера. Но при этом волнующим колыханием бюстов, упакованных в разноцветные спортивные топы, сбивали с рабочего настроя всех, кроме меня и Тимура. Я не реагировал на это великолепие потому, что привык, а осетин его просто не видел, так как «танцевал» к нам спиной, всаживая связку за связкой в самый тяжелый мешок.

Кстати, этот парень радовал все больше и больше — прилетев в Москву шестого января, он первым делом нашел возможность поблагодарить меня за совет сделать ставки на бой с Ласиси и вложил в эту самую благодарность столько души, что опять впечатлил «Систему». Потом без какой-либо раскачки включился в тренировочный процесс, причем на каждой утренней тренировке выкладывался до предела, ассистируя мне, а на вечерних истязал уже себя. Настолько добросовестно, профессионально и последовательно работая над своими кондициями, что за считанные дни заинтересовал Дмитрия Петровича и вынудил тренера задерживаться в зале, наблюдать за процессом и помогать советами.

Потихоньку сходился и с нами, подкупив очень жесткими моральными принципами, врожденным чувством собственного достоинства, честностью, скромностью, добродушием и деликатностью. Кроме того, относился к моим девчонкам со спокойным уважением и не пытался их обаять. И пусть до категории «друг» ему было еще далеко, он двигался к ней уверенно и быстро.

Как оказалось, пока я разглядывал парня, который уже заставил себя уважать, Голикова ужасно страдала. А после того, как мы закончили прыгать, вытерла мокрое лицо полотенцем и раздраженно поморщилась:

— Кто бы знал, как меня достали раздевающие взгляды Лукаша, Костика и Рамазана! Еще немного, и я, вооружившись гантелькой поувесистее, пойду убеждать этих самовлюбленных мачо брать пример с Тихона и Тимура!

— Не поможет. Ни им, ни тебе… — приобняв подругу за плечи, грустно улыбнулась Лера. — Им на мозги давит либидо, которое никуда не денется и после избиения, а ты заметила их взгляды только потому, что бесишься из-за затянувшегося молчания Вяземского. В общем, выброси из головы мысли о гантелях и айда в душ: горячая вода смоет злость, а прикосновения любимого мужчины поднимут настроение…

Затянувшееся молчание генерала бесило не одну Татьяну. Ведь письмо очередного «неравнодушного», прилетевшее в ее блог в самом конце декабря, рассказывало о проблеме, умалчивать которую было просто нельзя. Однако с момента передачи Анатолию Евгеньевичу флешки с доказательствами прошло восемнадцать дней, а никакой информации о начале телодвижений в нужную сторону мы так и не получили. В результате последнюю неделю пребывали, мягко выражаясь, не в лучшем настроении. Да и Новый Год отпраздновали без души — послушали обращение президента к народу, выпили по бокалу-другому сока, посмотрели концерт звезд современной эстрады и, заскучав, отправились спать. Да, мы пытались себя развлечь, наведавшись в «Акинак» в воскресенье днем, посидев с персоналом и, тем самым, выполнив обещание, данное охраннику этого клуба еще осенью. А еще не вспоминали о судьбе письма в день подписания контракта с Викингом. Но это мероприятие прошло без особых проблем и закончилось достаточно быстро, так что уже на следующее утро настроение упало опять. И не поднималось даже во время групповых чтений статей нового блоггера ФСБ, которого в Сети уже успели окрестить Сказочником.

Предсказание Рыжовой исполнилось процентов на пятьдесят — горячий душ чуть-чуть ослабил злость, а мои объятия и поцелуй в лобик пробудили нешуточное желание. Но времени на такого рода забавы у нас не было от слова «совсем», поэтому Грейси-младшему, зачем-то дожидавшемуся нас в фойе спорткомплекса, не повезло — услышав его вопрос о наших планах на обеденный перерыв, Голикова предвкушающе расфокусировала взгляд и облизнула губки:

— Увезти любимого мужчину домой, а там затащить в постель!

Бразилец сглотнул и… решил обо мне «позаботиться»:

— Да, но после этого он не сможет нормально тренироваться!

— Тренироваться отдохнувшим может любой дурак! — отбрила его Лера, демонстративно подхватывая меня под локоть. — А после таких нагрузок — только настоящие мужчины. Наш мужчина — самый лучший, так что мы поехали…

Я бы с большим удовольствием наведался домой, чтобы как следует поесть и отдохнуть. Но планы на день не позволяли, так что мы загрузились в салон моего «Рыцаря» и рванули забирать «Доджи».

До автосалона долетели достаточно быстро и без каких-либо проблем получили машины. А вот на обратном пути изрядно помучились — даже «съев» результаты тестов, пройденных на «Фордах», «Пилоты» этих тачек напрочь отказывались ехать, как положено.

Да, мы знали, что они поведут себя таким образом, поэтому первую половину дороги флегматично изображали кортеж ленивцев. Однако счастье было недолгим — в какой-то момент мне отзвонился Вяземский и заявил, что наша компания нужна ему «еще вчера», причем настолько сильно, что мы можем забыть обо всем на свете, включая ПДД.

«Еще вчера» мы приехать не смогли — с заездом домой и пересадкой на служебный «Крузак» дорога заняла час десять, причем последние четверть часа нам пришлось докладывать о своем местонахождении чуть ли не каждые тридцать секунд. В итоге в приемную Анатолия Евгеньевича мы практически вбежали, поздоровались с Мавкой, оставили ей Аню, вломились в кабинет и поняли причину нервозности Большого Начальства: мягкий уголок Вяземского оказался занят министром обороны, пресс-секретарем президента и директором ФСБ!

Юрий Федорович встретил нас взглядом, полным укоризны, Виктор Викторович, наоборот, одарил добродушной улыбкой, а Владимир Егорович оглядел головы до ног и как-то странно хмыкнул. Впрочем, в этот момент к нам обратился Еремеев, и мне стало не до анализа поведения господина Кононова:

— Прошу прощения за то, что мы вызвали вас к себе, не предупредив о встрече заранее. Однако сложившаяся ситуация вынуждает торопиться: в процессе проверки информации, которую вы получили от неравнодушного жителя города Волгограда и переслали нам, выяснилось, что эксперименты, подобные описанным в полученных документах, ведутся почти во всех государствах Европы, а фрагмент российской части этой сети состоит из шестидесяти семи ячеек!

— Накрыть силами одного «Яровита» все шестьдесят семь клиник, российское представительство одной из крупнейших транснациональных фармацевтических компаний планеты и несколько производственных комплексов абсолютно нереально… — продолжил министр обороны. — Поэтому мы договорились о проведении межведомственной операции, подготовили достаточное количество боевых групп, способных выполнить любую поставленную задачу без подготовки, и пришли к выводу, что этот удар ничего не изменит! Ведь руководство компании, в погоне за прибылью забывшее обо всех «прелестях» Десятилетия Пандемий типа принудительных вакцинаций, переполненных реанимаций, ежедневных сводках потерь, QR-кодов и тэдэ, продолжит свою деятельность в других странах и, в итоге, столкнет мир в очередную пропасть.

— В общем, мы считаем, что единственный шанс их остановить — это вызвать недовольство всего населения планеты. Однако добиться этого, используя одни лишь официальные каналы, не получится — как показывает опыт, для того чтобы поднять на ноги молодежь, надо разговаривать с ней на ее языке, в блогосфере и от имени блоггеров, которых она уважает… — закончил директор ФСБ, потом криво усмехнулся и добавил: — К сожалению, наш «народный блоггер» и его коллега из МВД еще не успели заслужить требуемый уровень уважения, так что вся надежда на вас…

Следующие несколько минут «великолепная четверка» убеждала нас выложиться до предела, но сотворить чудо и воодушевить правильной идеей всю социально активную молодежь Земли. При этом приводились весомые аргументы, говорились правильные слова и изображалась искренняя забота о будущем Человечества, но эта болтовня не цепляла за душу ни меня, ни «Систему». Более того, все это время я мысленно повторял словосочетание «несколько производственных комплексов» и пытался представить, на какую долю «бесхозного добра» может претендовать каждый из функционеров, присутствующих в кабинете. Впрочем, к пылким монологам ораторов все-таки прислушивался, поэтому напрашивавшийся ответ озвучил без какой-либо задержки:

— Мы сделаем все, что в наших силах. А теперь хотелось бы перейти к конкретике…

…От радетелей за благо всего человечества мы выехали в семь вечера загруженными до невозможности размерами пирога, который собиралось распилить наше начальство. Само собой, мы представляли этот пирог очень приблизительно и лишь по стоимости «пряников», обещанных нам за помощь. Ну, а Анька, пролетевшая мимо этого знания, катала нас по переулкам, тихо офигевая от количества снега, которое навалило всего за два часа, и от загруженности центра, залитого в навигаторе сплошным красным цветом.

Семьсот метров до Садового кольца мы ехали почти пятнадцать минут. Втиснувшись в еле ползущий поток автомобилей, с большим трудом перестроились в левый ряд и, как было приказано Большим Начальством, врубили мигалку, сирену и стробоскопы. Увы, особой разницы не заметили — город заваливало снегом, а очередной день жестянщика угрожал поставить крест на планах «Вяземского и компании».

Не помогло и появление полицейского дрона, обещанного Еремеевым — да, летающее пугало грозно нависало над мешающими нам машинами, пугало их водителей «крякалкой» и синтезированным голосом требовало принять вправо, но основная масса коллег по несчастью реагировала на все это с приличной задержкой. То ли устраивая итальянскую забастовку перед очередными «блатными», то ли до смерти устав от движения с черепашьей скоростью.

Сообразив, что в таких условиях в рекомендованный график движения мы точно не уложимся, я набрал Анатолия Евгеньевича и подробно описал сложившуюся ситуацию.

Он обошелся без мата — видимо, продолжая общаться с уважаемыми гостями — попросил подождать, помолчал секунд сорок, а потом скрипнул зубами:

— Да, вижу. Что ж, тогда пробивайтесь на Таганку, в нее выруливайте на Марксистскую и сразу после Московской международной высшей школы бизнеса выезжайте на встречку!

— Постараемся… — пообещал я, услышал прерывистые гудки, выключил громкую связь и повернулся к Аньке: — Слышала?

Она слышала. Поэтому пару раз мигнула дальним светом недостаточно проворной «Мазде», протиснулась в неторопливо расширяющийся зазор между ее корпусом и отбойником, пронеслась мимо минивэна «Опель», вовремя убравшегося с нашего пути, и практически уперлась в задний бампер кроссовера «Мерседес». А тот… демонстративно сдвинулся ВЛЕВО и замедлился!

Требование принять вправо, озвученное дроном три раза подряд, было проигнорировано — водитель, потерявший берега, то и дело подтормаживал, хотя между капотом его машины и двигающимся перед ней «Кайманом» запросто влезло бы еще тачки три. Наплевал даже на штраф, выписанный бездушным автоматом. Более того, увидев характерную фиолетовую вспышку габаритных огней летающего пугала, нажал на тормоз еще энергичнее и разозлил Аньку — сообразив, что мужик не отодвинется, она врубила матюгальник и предупредила «красавчика», что у него есть десять секунд, чтобы убрать свою попку в сторону.

«Красавчик» не внял. Видимо, услышав женский голос и решив, что убираться с пути какой-то бабы ему западло. А зря — досчитав до десяти, моя напарница поддала газку, уперлась кенгурятником «Крузака» в задний бампер «Мерса», подтолкнула его вперед и рявкнула:

— Не уберешься в сторону прямо сейчас — познакомлю твою помойку к отбойником!

Он убрался. Практически сразу. Правда, потом высунулся из окна и, погрозив нам пухленьким кулачком, пообещал, что засудит. Всех, кто сидит в наглухо затонированной машине и так нагло нарушает правила дорожного движения.

Мы проигнорировали и его вопли, и «фотосессию», устроенную нам вдогонку — более-менее быстро проехали еще метров сто двадцать и встретили очередного «тормоза». В итоге до съезда на Народную улицу пилили минут двадцать. А там заползли на подъем, заняли левый ряд, с помощью дрона пересекли Большие Каменщики на красный и ломанулись дальше.

Увы, на пересечении с Воронцовской нам встретился еще один герой. На этот раз на черном «Мерседесе-Майбах» с «Геликом» сопровождения. Что интересно, последний взял и переплюнул наши достижения. В смысле, наплевал на красный цвет светофора, на требования полицейского дрона и на всю нашу иллюминацию, перекрыл нам движение и начал крыть матом водителей машин, мешающих проехать «ВИП-персоне»!

Мы двигались по третьей полосе, поэтому Анька спокойно приняла еще левее, чтобы протиснуться между капотом этого матершинника и бампером убитого «Пассата», не успевшего пересечь Таганскую площадь, но была вынуждена нажать на тормоза, чтобы не впороться во внедорожник, рванувшийся нам наперерез! А через мгновение изумленно выгнула бровь, услышав обращение к себе-любимой:

— Слышь, ты, гонщик хренов! Подал назад, пока колеса не прострелили!

Дрон, вне всякого сомнения, просигнализировавший о возникновении нештатной ситуации и взятый под контроль дежурным оператором, сорвался в пике, завис перед лобовым стеклом «стрелка» и озвучил стандартные требования. В смысле, приказал немедленно заглушить двигатель и, не покидая машины, дожидаться прибытия наряда полиции.

К моему искреннему удивлению, водитель «Гелендвагена» ответил угрозой. Причем какой-то уж очень тупой — выбрался из салона, вскинул руку с пистолетом в стиле негритянских гангстеров и прицелился в Аньку. Ну, или в то место, на котором она, по его мнению, была обязана сидеть:

— Эй, клоун, если ты немедленно не отзовешь свою птичку, то очень сильно пожалеешь!

— Не исключено, что это толковая подстава, рассчитанная на то, что мы выберемся из машины… — подала голос Танька.

— У нас приказ добраться до Жуковского к половине девятого! Так что этого я подманю голосом и протяну время до очередного включения светофора! — заявила напарница и врубила матюгальник: — Мальчик, убери пушку, а то будет бо-бо!

В этот момент «Пассат» и его соседи начали движение, и слева от нас образовался приличный коридор. Росянка тут же втиснула в него «Крузак», долетела до поворота на Марксистскую и притерлась к встречному потоку. А через считанные мгновения с заднего сидения послышался голос Лерки:

— Ребят, кажется, по нашей машину стреляют!

— Да, так и есть! — процедила Аня, посмотрев в зеркало заднего вида. — Эти уродцы рванули в погоню!

— Что ж, сами себе злобные Буратины… — холодно усмехнулся я, набрал Вяземского и полез в потайной отдел бардачка. За заныканным там стволом.

Генерал отозвался буквально через секунду. Выслушав очередной доклад, скрипнул зубами, потребовал сообщить ему номер обеих машин и, получив желаемое, ненадолго затих. Пока он пробивал водителей, Росянка продолжала рулить, а я смотрел в зеркало заднего вида на урода, открывшего стрельбу на оживленной улице, и считал вспышки выстрелов.

К моменту возвращения на связь Большого Начальства их собралось аж двадцать девять. С одной перезарядкой. Я пришел к очевидному выводу, что первые пять пуль «матершинник» всадил в наш внедорожник еще на перекрестке. А потом генерал начал вещать, и мне стало не до размышлений:

— С вероятностью процентов в девяносто пять за рулем «Гелендвагена» находится Наиль Абашев, старший сын заместителя председателя совета директоров «АТМ-нефти». По слухам, он любит пересаживаться из «Майбаха» во внедорожник и гонять по городу. Кроме того, он давно и плотно сидит на героине, четыре раза проходил по делам о групповом изнасиловании, но каждый раз признавался невиновным, а у себя в Альметьевске считается кем-то вроде наместника бога на Земле. Если верить досье, то передвигается в сопровождении пяти самых преданных сотрудников частного охранного предприятия «Юлбарыс», полученного в подарок на совершеннолетие…

— Этот урод расстреливает по нашему внедорожнику уже четвертую обойму! — устав слушать перечисление выдающихся достижений этого урода, вспылил я. — Да, «Крузер» бронированный, но рикошеты никто не отменял, а мы, между прочим, едем между двух очень плотных потоков машин!

— Телеметрия с дрона у нас на контроле, а ближайшая полицейская машина будет рядом с вами максимум через восемь минут! — влез в разговор директор ФСБ. — Если сможете завалить этого урода, не рискуя собой и окружающими, то валите, не задумываясь.

— Сможем. И завалим… — буркнул я, оборвал связь и объяснил Аньке, в каком положении должен оказаться наш «Крузак» после «попытки пересечь улицу и скрыться во дворах».

— Сделаю… — кивнула она, пропустила мимо встречный поток и сразу после «Газельки», чуть приотставшей от основной массы автомобилей, рванула поперек встречки. Преследователь, решивший пойти на обгон, шарахнулся в ту же сторону, чуть притормозил перед проездом между домами и, увидев, что у нас немного занесло заднюю ось, бросил тачку вперед. И, конечно же, успел. В смысле, качественно перекрыть нам дорогу. Затем выскочил из машины и, размахивая пистолетом, побежал к водительской двери.

Я посмотрел назад, убедился, что моя сторона «Крузака» оказалась в мертвой зоне для «Майбаха», поджавшего нас сзади, разблокировал свою дверь, приоткрыл ее сантиметров на сорок, выскользнул наружу головой вниз и улегся на свежевыпавший снег.

Ножки «матершинника», тщетно пытавшегося достучаться до Росянки рукоятью пистолета, обнаружились в каких-то паре метров от меня, поэтому я всадил по пуле в каждую. А после того, как истошно заверещавшее тело оказалось в горизонтальном положении, прострелил оба плечевых сустава.

Как и следовало ожидать, внезапное падение клиента не осталось незамеченным, и из машин полезли его бодигарды. Что интересно, ножки ставили на снег. Все, как один. Хотя, на мой взгляд, в сложившейся ситуации имело смысл сходу запрыгивать на крышу или на капот нашего «Крузака», а потом расстреливать меня сверху. Но я был не в обиде — покатавшись из стороны в сторону, положил всех. Затем в хорошем темпе перезарядился и под хоровой вой, перемежаемый проклятиями, условным стуком потребовал, чтобы Анька выбиралась наружу с моей стороны.

За напарницей, естественно, не заржавело, так что мы, распределив роли, продолжили шоу уже вдвоем. Правда, мне опять досталась не самая героическая роль — как только Росянка швырнула в сторону «Майбаха» свою куртку и на долю секунды отвлекла внимание возможных недобитков на тень, мелькнувшая в свете лампы дорожного освещения, я выкатился вправо. И выпустил несколько пуль впритирку к головам раненых, целясь так, чтобы гарантированно попасть в стволы деревьев, растущих чуть поодаль.

Решив, что желающие продолжить перестрелку были обязаны снова вспомнить обо мне, в игру вступила Анька, вылетевшая на оперативный простор с другой стороны нашей машины, выдав серию из шести выстрелов, сделав небольшую паузу и добив ее еще двумя.

Тут к хоровому вою присоединился еще один солист, затянувший арию в новой тональности. Как вскоре выяснилось, это был водитель «Майбаха», побоявшийся выбраться из-за руля, но все равно заработавший по пуле в каждое плечо.

Потом мы с напарницей избавили противников от всего оружия, включая холодное, вкололи каждому по шприц-тюбику промедола из аптечки «Крузака» и оказали первую помощь. По самому минимуму, чтобы уроды, добрая половина которых пребывала в обдолбанном состоянии, не истекли кровью до прибытия «Скорых». А после того, как закончили с этим неблагодарным делом, Аня вернулась в машину и связалась с Вяземским, а я, как публичное, блин, лицо остался снаружи. Охранять пленников, мозолить глаза зевакам, которые к этому моменту полезли чуть ли не из всех щелей, и дожидаться полиции.

И стоял, спокойно контролируя подступы к месту происшествия, аж две минуты. А потом от всей души вбил фронт-кик в боковую дверь ни в чем не повинного «Гелендвагена». Хотя, каюсь, жаждал приложиться к голове ублюдочного наркоши. Почему? Да потому, что вник в ответ Кононова на последний вопрос Росянки:

— Предварительные результаты пальбы, устроенной Наилем Абашевым — один труп, восемь легких и четыре тяжелых ранения, а также несколько серьезных травм, полученных в результате столкновения автомобилей…

…Уложиться в график мы не смогли — въехали на аэродром Жуковский только в четверть десятого. А наш Ил-122 догнали уже перед самой взлеткой. И, въехав по рампе в грузовой отсек, тормознули перед КШМ на базе «Тайфуна-МСС» и оказались среди бойцов второго взвода.

Парни бросились фиксировать «Крузак» в походном положении еще до того, как мы выбрались из салона. Но, заметив на нем следы попаданий пуль, офигели от их количества. Нет, готовить внедорожник к транспортировке не перестали, просто потребовали объяснений. И получили. Сразу два планшета с браузерами, открытыми на последнем видеообращении, выложенном на мою официальную страничку.

Пока мои сослуживцы слушали монолог, написанный Голиковой по прямому приказу Очень Большого Начальства, смотрели фрагменты записей, сделанных с камер полицейского дрона, нашей машины и моих микрокамер, и крыли матом вконец охреневших наркоманов, мы успели найти баулы со снарягой и разобраться, какой для кого. Потом девчонки утащили свое добро обратно в тачку, а я переоделся прямо рядом с пультом борттехника, в темпе проверил оружие и подключился к тактическому каналу взвода.

Закончил как раз к началу разгона самолета. Злобных стюардесс, требующих пристегнуть ремни, на военных бортах не держали, поэтому я без проблем добрался до «Крузака» и попал, как кур в ощип — Варнак потребовал показать не донельзя обрезанное видео для гражданских, а оригинал, снятый моими микрокамерами. Материалы просмотрел вместе со всем взводом, придрался к паре-тройке мелких шероховатостей, но потом признал, что в общем мы отработали неплохо. А после того, как из внедорожника вылезли девчонки, загнал нашу компанию в командно-штабную машину и начал доводить боевую задачу. Вернее, сначала переслал нам на «Амики» папки с фотографиями и дождался, пока мы зальем последние в системы распознавания лиц тактических комплексов, а затем вывел на самый большой монитор картинку со спутника, демонстрирующую какой-то остров на стрелке двух крупных рек, и приблизил его юго-восточную часть:

— Самара, остров Коровий, многофункциональный научно-клинический центр «Ангел-хранитель». Охраняется ЧОП-ом «Волга», причем без дураков — дежурная смена состоит из семидесяти двух бойцов, вооруженных ОЦ-21С, «Капралами», «Бекасами» и «Молотами»[1]; каждый квадратный метр территории просматривается камерами; все въезды оборудованы новейшими системами контроля доступа, в воздухе постоянно висит восемь БПЛА и тэдэ. Впрочем, вашу компанию все это касается постольку-поскольку: вы спуститесь с вертолета на крышу перинатального центра после завершения операции и отправитесь на экскурсию по корпусам вот по этому маршруту. Чтобы набраться личных впечатлений для будущей статьи. Несмотря на то, что к этому времени охрану нейтрализуют, передвигаться будете по-боевому и с оружием. Но есть нюанс — вы, Татьяна, и вы, Валерия, будете только изображать вторые номера своих двоек. То есть, контролировать выделенные сектора наблюдения, перемещаться с автоматами наизготовку, выполнять любые приказы первых номеров, не думая и не задавая вопросы, и, что самое главное, ни в коем случае не передергивать затворы своего оружия и не открывать стрельбу!

— С нашей проблем не будет… — пообещала Голикова. — Нас прислали смотреть, запоминать и излагать свои впечатления, а не воевать.

— Верно! — облегченно выдохнул командир взвода, окрестил девчонок Язвой и Рыжей, а потом устроил нашей четверке тренировку из двух частей. В первой провел по трассе, визуализированной какой-то хитрой программой, похожей на игровые, затем объяснил девчонкам логику работы вторых номеров и заставил десять раз пробежаться по тем же самым виртуальным дорожкам, лестницам и коридорам, но постоянно контролируя свой сектор наблюдения. А во второй от души погонял по некому подобию УТТ «Город», использовав в качестве коридоров фюзеляж самолета, КШУ, внедорожник и бездельничавших подчиненных. Добиваясь бездумного выполнения любых приказов, поступающих через гарнитуру шлема.

Унялся только перед посадкой, похвалив новоявленных «спецназовок» за добросовестность и отправив их отдыхать. А когда дамы забрались в салон «Крузака» и захлопнули за собой двери, снова поднял меня в «Тайфун», врубил глушилку и угрюмо вздохнул:

— Раздор, я пытался доказать, что твоим девчонкам за глаза хватит и записей с микрокамер шлемов, но меня заткнули!

— Не тебя одного! — криво усмехнулся я и процитировал один из аргументов Еремеева: — «Поймите, для того чтобы заставить разгневаться трусливых, изнеженных и выхолощенных европейцев, мы должны одним ударом пробить все барьеры их равнодушия, цинизма и апатии, дотянуться до самого сокровенного и до смерти перепугать картиной пропасти, уже разверзшейся под ногами! А единственный реальный способ это сделать — пропустить через себя невыносимую боль, усилить ее своими эмоциями и выплеснуть наружу!»

— Понятно… — поиграв желваками, буркнул он, опять вывел на монитор трехмерную модель медцентра и добавил к ней сразу несколько слоев каких-то обозначений: — По-хорошему, штурмовать этот комплекс силами одного взвода — полный и законченный идиотизм. Но Вяземский по какой-то причине захотел захватить как-то уж очень много значимых объектов, в результате подразделение раздергали, как Тришкин кафтан, и я теперь при всем желании не смогу гарантированно зачистить всю территорию! В общем, смотри и запоминай, какие корпуса мы возьмем под контроль, а на какие вынужденно забьем…

…Первые два Ми-8АМТШ-ВН, в которые набился весь второй взвод, поднялись в воздух без пяти три ночи и мгновенно растворились в снежной круговерти. Проводив их взглядом, Таня нервно сглотнула, и Росянка, решив ее успокоить, рассказала о продвинутом пилотажно-навигационном оборудовании, установленном в этой модели. В частности, о цифровом автопилоте, системе FLIR, поисковом прожекторе с инфракрасным излучателем, двухдиапазонном светотехническом оборудовании, адаптацию машины под применение очков ночного видения и т. д.

Блоггерша, вроде бы, расслабилась, но выглянув в иллюминатор нашей вертушки ровно через десять минут и не увидев ровным счетом ничего, опять задергалась. Мне тоже было не по себе — я отказывался понимать, как наши пилоты ориентируются в пространстве ночью и в снегопад, но не собирался позволять подруге нервничать, поэтому задал ей простенькую задачку:

— Танюш, между аэродромом Бобровка и Коровьим островом чуть больше пятидесяти километров; крейсерская скорость нашей машины двести шестьдесят километров в час; две предыдущие стартовали в два пятьдесят пять. Вопрос на засыпку: в котором часу в тактическом канале станет шумно?

— В тактическом канале — и «шумно»? — удивилась она, практически сразу сообразила, что мы с Анькой пытаемся ее успокоить, и покраснела: — Я в норме. И десантируюсь без проблем. Просто надо привыкнуть.

— Загрузи чем-нибудь голову! — посоветовала Рыжова, которую, по моим ощущениям, плющило не от страха, а от предвкушения.

Голикова хмыкнула, выбрала на «часах» режим диктофона и начала наговаривать мысли, которые можно было использовать в будущей статье:

— Всем известно, что человеческая жадность не знает границ, и каждый из вас с легкостью приведет не один десяток примеров, подтверждающих этот тезис. Однако тот пример, с которым я хочу поделиться с вами сегодня, ужаснет даже самых закоренелых циников, ибо в нем… хотя нет, начну-ка я, пожалуй, издалека. Итак, в данный момент я подлетаю к острову Коровий, расположенному на стрелке рек Волги и Самары. Описывать историю этого памятника природы регионального значения я не буду — не в том настроении — скажу лишь, что еще в конце двадцатых годов нашего столетия ему присвоили статус особо охраняемой природной территории. Однако в тридцать втором году об этом на время забыли и торжественно заложили на западном берегу острова первый корпус многофункционального научно-клинического центра «Ангел-хранитель». К лету тридцать пятого комплекс вышел на проектную мощность, а менее, чем через год заслужил славу самого элитного медучреждения Приволжского Федерального округа.

— В этом месте должна быть картинка, демонстрирующая комплекс зданий летом. Чтобы зрители как следует оценили дизайн зданий, идеальные английские газоны, деревья и асфальт на дорожках, соединяющих отдельные корпуса… — подала голос Лера.

Таня кивнула, наговорила на диктофон эту подсказку и продолжила свою мысль:

— Де-юре владелец этого великолепия заслуживает канонизации[2] еще при жизни — его учреждение оказывает населению Самарской области самый широкий спектр медицинских услуг, начиная с инновационной программы ведения беременности и заканчивая помощью с реабилитацией после сложнейших операций; содержит социальный дом, в которых грамотные специалисты присматривают за детьми и взрослыми с тяжелейшими нарушениями развития, несколько центров помощи бездомным, детский дом и так далее. А де-факто этого идейного последователя Йозефа Менгеле надо строгать ломтиками несколько дней, причем в прямом эфире, а его медцентр переименовать в «Освенцим». Чтобы не вводить в заблуждение всех тех несчастных россиян, которые ведутся на внешнюю красоту этого проклятого места…

Требовательный хлопок по плечу заставил развернуться к Мурене, сидящей за пулеметом «Корд», а продемонстрированная парнем пятерня вынудила подобраться и обратиться к девчонкам:

— Пять минут до выхода на цель!

Росянка мгновенно оказалась на ногах и первой метнулась к системе беспарашютного десантирования. Процессом скоростной высадки мы до потери пульса задолбали девчонок еще на аэродроме, так что не стали тупить и они — опустили на глаза ПНВ, вскочили на ноги, сдвинули автоматы за спину и подошли к нам. Не тормозили и дальше — без задержек шагнули в «пустоту», спустились ко мне, идентифицировали Триггера, на пару со своей винтовкой изображавшего сугроб на краю крыши, отцепились от тросов и, вскинув АМБ-шки, развернулись каждая к своему сектору наблюдения.

Напарница, съехавшая вниз самой последней, жестом показала, что готова начать движение, и я сорвался с места. Добежал до стеклянной пирамиды, в которой пряталась шахта лифта и лестница, изменил режим работы ПНВ и шагнул в область действия фотоэлементов. Шесть пролетов преодолел за считанные секунды. Затормозил только перед раскуроченной бронированной дверью с навороченной системой контроля доступа, еще совсем недавно преграждавшей путь на самый верхний этаж этого корпуса, получил отмашку Шаляпина и, вломившись в коридор, рванул направо. Ну, или в сторону, в которую приглашали чьи-то истошные крики.

Через следующую, кстати, еще более массивную дверь пришлось перепрыгивать — она, слетев с верхней петли, свернула спиралью нижнюю, но оторвать не смогла. А там, внутри, на пару с Флюгером оттаскивать «озверевшего» Витязя от какой-то дебелой тетки в белом халате. Вернее, изображать такое желание до конца первой фразы монолога, начатого после рыка «Рассказывай заново!»

— В этом… б-блоке с-содержатся н-новорожденные, от ко-окоторых отказались ма-… ма-… матери, и-и-инфицированные э-экспериментальными п-препаратами во… во… во время п-плановых осмотров по… п-программе в-в-ведения бе-бе-беременности…

Если бы не алая сфера «Системы», рывком заполнившаяся процентов на пять своего объема и вынудившая на себя отвлечься, и не «простыня» текста системы распознавания лиц, идентифицировавшая эту особу, как одну из двух штатных любовниц владельца «Ангела-хранителя», я бы, наверное, ударил. Со всей дури. Стволом «Амбы» прямо в центр бледного лица с аккуратно выщипанными бровями, подведенными ресницами, кроваво-красными губами и мелко-мелко трясущимся подбородком. А так успел остановить бедра, уже начавшие раскручиваться, опустил автомат и дернул на себя Таньку. Правда, уже после того, как она вбила ногу в живот этой твари в человеческом обличье. И все время, пока мы ходили по блоку, рассматривая несчастных детей, лежащих в герметичных инкубаторах, вчитываясь в кошмарные истории их болезней и вслушиваясь в рассказы, перемежаемые всхлипами и завываниями, страшно завидовал не только Голиковой, но и Рыжовой, которой Аня позволила вложиться в удар коленом по опустившейся голове.

Увы, трогать эту ублюдочную суку было рановато — трудно сказать, почему, но она, до смерти испуганная именно моим молчанием, никак не могла унять словесный понос. И, пытаясь переложить свою вину на плечи любовника, которому помогала создавать этот бизнес чуть ли не с нуля, выбалтывала секрет за секретом. Благо знала их предостаточно.

Какие именно? К примеру, призналась, что самые доверенные врачи «работают» не только с беременными и новорожденными. Они же вакцинируют детей согласно национальному календарю прививок, разработанному Минздравом России в две тысячи четырнадцатом году и закрепленному соответствующим приказом, только вводят пациентам из малоимущих семей далеко не то, что декларируется. А еще испытывают экспериментальные лекарства на жителях социального дома, воспитанниках детдома и на бомжах; мотаясь с выездной бригадой станции переливания крови по войсковым частям гарнизона, вводят некоторым категориям военнослужащих препараты, подавляющие репродуктивную функцию; собирают некую статистическую информацию во время ежегодных профосмотров сотрудников ряда предприятий Самары и Самарской области, студентов средне-специальных и высших учебных заведений и т. д.

К концу экскурсии по блоку Голикову и Рыжову трясло от ненависти, а меня почему-то затянуло в состояние холодного бешенства, в котором все эмоции ощущались где-то очень-очень далеко, а голова работала, как часы. Поэтому на очередное обращение Шаляпина я отреагировал первым. И, не без труда достучавшись до девчонок, дал команду выдвигаться к следующей точке маршрута.

Пока возвращались в холл, пытался вернуть их в рабочее состояние, но не преуспел. Поэтому, ткнув в сенсор вызова лифта, как следует рявкнул и на одну, и на другую. Помогло, но так, на троечку, так что, втолкнув их в грузовую кабинку, высказал все, что думаю о своевременности их срыва. А когда пол под ногами вдруг провалился вниз, осознал всю неправильность ситуации, кинул взгляд на миникарту и зашипел:

— На пол, живо! Лица в пол, линзы в ноль, глаза зажмурить!

— Готово! — отозвалась Росянка, сбив с ног замешкавшуюся Татьяну, ткнув в нужный сенсор на задней поверхности ее шлема, а затем наглухо затемнив линзу и у себя.

Я опустился на колено, помог Лере, рухнувшей на пол, не задумываясь, но не врубившейся во вторую треть команды, прижал «Амбу» к фиксатору в области правой почки, вытащил из разгрузки светошумовую гранату «Факел-СМ», после чего выдернул из набедренной кобуры пистолет и насмешливо фыркнул, услышав в гарнитуре проснувшегося Шаляпина:

— Раздор, ваш лифт вышел из-под нашего контроля и спускается на минус третий!

— Уже догадался… — буркнул я. — Мы на сенсоры не нажимали, а на миникарте рядом с нами только пары Триггера и Витязя, которым не до покатушек!

Координатор начал что-то рассказывать про количество «упакованных» ЧОП-овцев, но на информационном табло начался обратный отсчет, и я сосредоточился на действии. Дождавшись остановки кабинки, позволил дверцам разойтись сантиметров на десять и, остановив ботинком правую, выбросил в щель «подарок», рассчитанный на использование в помещениях ограниченного объема, а также в салонах самолетов, поездов и автомобилей.

Последовательность действий «затемнение линзы — ожидание взрыва — просветление линзы — перехват пистолета правой рукой — смещение вправо» выполнил настолько быстро, что удивился. Самым краешком сознания. И в то же мгновение открыл огонь. Сериями по два выстрела. Сначала по бедру в городской «цифре», появившемуся в поле зрения. Затем по заднице в аналогичном камуфляже, возникшей с противоположной стороны медленно расширяющегося проема между створок. А когда почувствовал, что смогу между ними протиснуться, бросил себя вперед и вниз, по сути, пройдя в ноги воображаемому противнику, но не встав после выноса левой ноги вперед. Зато снова пострелял. От груди. Добив тело, дважды раненное в ногу, но все равно пытающееся довернуть ствол «Капрала» в сторону, в которой, по его представлению, должен был располагаться лифт, и раздробив оба плеча его напарнику, вооруженному помповухой. Потом ушел в перекат, спасаясь от очереди, выпущенной вслепую, справа и из «Узи», на миг распластался на полу и раздробил стрелку локтевой сустав.

Мужику, получившему две пули в задницу и успевшему в падении не только прогнуться до упора, но и схватиться за пострадавшее место обеими руками, засадил еще по пуле в каждое плечо. И, закатившись за бруствер из двух тел, торопливо вышел в общий канал:

— Здесь Раздор! Всем внимание: группа, пытавшаяся ворваться в объект два-один, тащила с собой три РПО!

— Подтверждаю! — зачем-то выдохнул Шаляпин, видимо, только-только разобравшийся в свистопляске, демонстрируемой камерой моего шлема.

— Здесь Пожар! К нам, в один-один, тоже кто-то поднимается. Видимо, у них прошла команда заметать следы.

— Не дайте им отстреляться! — рявкнул Варнак, заглушив еще чей-то голос. Впрочем, этот самый голос повторил свое сообщение: — Здесь Мурена. Наблюдаю два «УАЗ-а Патриот» с работающими «люстрами». Подъезжают к центральному въезду на территорию клиники…

Ко всем этим разговорам я прислушивался краем уха и продолжал работать. Уже под прикрытием Росянки, присевшей на колено на выходе из лифта и взявшей под контроль все три коридора. Первым делом лишил подвижности группу быстрого реагирования. Все теми же пластиковыми стяжками, благо этого добра в разгрузке было предостаточно. Когда все четверо подранков оказались подготовлены к транспортировке, поднял Таню с Лерой. И с их помощью перетащил в лифт все оружие, включая РПО, и пленников. Закончив, повез все это добро к Флюгеру, Витязю и их ручной зверушке. Вернее, повезли. Мы. Всей компанией. Дабы не разделяться, но доставить раненых любовнице владельца «Ангела-Хранителя» и дать ей шанс последний раз в жизни проявить профессиональные навыки. А на половине дороги к нужному этажу вдруг услышали гневный голос командира отделения:

— Здесь Варнак! Парнишки из «Волги» только что пытались подорвать серверную административного корпуса и биорепозиторий[3]. Валите любое тело в «цифре», которое не лежит мордой в пол…

Глава 23

3 февраля 2042 г.

…Наша третья встреча «на высшем уровне» началась с уважительного приветствия секретаря Юрия Федоровича и приглашения пройти в кабинет. Не знаю, как девчонок, а меня это слегка напрягло, ведь мы на всякий случай приехали в НЦУОГ на двадцать минут раньше назначенного срока. Однако, как вскоре выяснилось, дергался я напрасно — Министр Обороны и вся остальная шайка-лейка встретили нас довольными улыбками, пригласили присаживаться к столу руководителя, похожему на взлетную полосу, и организовали чай.

Пока мы наслаждались ароматным напитком и эклерами с заварным кремом, расспрашивали обо всякой ерунде — выясняли, где и как мы провели выходные, интересовались ощущениями от управления «Призрачными Рыцарями» и, конечное же, спрашивали, как я оцениваю свои шансы в предстоящем бою с Викингом. Мы рубили правду-матку — заявили, что, наконец, дорвались до возможности покататься на снегоходах, так что все воскресенье носились по лесам и полям Подмосковья, пожаловались, что из-за отсутствия свободного времени ни разу не выбирались на автодром, и посоветовали ставить на мою победу.

Последнее утверждение заставило их заулыбаться, похвалить меня за правильный настрой, а потом посерьезнеть.

Роль «тамады», как обычно, взял на себя Виктор Викторович:

— Новости смотрели?

Мы утвердительно кивнули.

— Значит, уже знаете, что за последние двое суток Интерпол поставил на уши всю Европу и арестовал более восьмисот человек, обвиняемых в биологическом терроризме!

Мы кивнули снова.

— Вы перевыполнили свои обещания… — без тени улыбки заявил он и повернулся к Дорохову: — Теперь наша очередь.

Министр обороны пожал плечами, выдвинул ящик своего стола, положил на стол бумажный пакет с гербом России в левом углу и толкнул в мою сторону:

— Твой контракт с Вооруженными Силами закрыт. Тут все документы плюс погоны старшины и шеврон «Яровита». На память о службе.

Удержать лицо оказалось невероятно сложно: страх быть посланным далеко и надолго с единственным требованием, которое я озвучил этой компании во время переговоров в кабинете Вяземского, куда-то испарился, и губы пыталась растянуть совершенно дурацкая улыбка! Слава богу, Еремеев продолжил говорить, и мне стало не до смеха:

— Это еще не все. Мы просмотрели записи с камер ваших шлемов сами, прочитали доклады аналитиков и пришли к выводу, что каждый из вас совершил небольшой подвиг…

— Виктор Викторович… — начал, было, я, сообразив, к чему он клонит, но нарвался на крайне жесткий взгляд человека, не привыкшего, чтобы его перебивали, и заткнулся. А пресс-секретарь президента продолжил говорить:

— Возьмем, к примеру, вас, Валерия Евгеньевна! С момента высадки на крышу перинатального центра клиники «Ангел-хранитель» и до последних минут начавшегося боестолкновения вы выполняли поставленную задачу, как часы. А потом помогали бойцам «Яровита» экстренно потрошить бойцов «Иностранного Легиона», скрывавшихся под личинами сотрудников ЧОП-а «Волга». Знаете, я разговариваю на трех иностранных языках и до недавнего времени этим гордился. Но скорость и легкость, с которой вы переключались с французского на испанский, итальянский, немецкий или английский при первой же попытке допрашиваемых назваться уроженцами этих стран, меня поразила до глубины души. Равно, как и невозмутимость, с которой вы выполняли добровольно взятые на себя обязанности… в ситуации, в которой запросто сломались бы девять из десяти неподготовленных мужчин!

Да уж, с этим было трудно не согласиться — за три с половиной часа непрерывных допросов от крови, криков и запаха нечистот устали даже «главные потрошители» взвода. А Рыжова не только переводила даже почти неразборчивые хрипы, но и, при необходимости, подыгрывала парням, изображая напрочь отмороженную маньячку!

— Я понимаю причины, по которым вы и ваша не менее героическая подруга не горите желанием светиться на официальных награждениях, поэтому вручаю вам орден «За заслуги перед отечеством» четвертой степени с мечами более чем неофициально… — продолжил он. Но вместо того, чтобы просто отдать коробочку с наградой и удостоверение, встал, обошел стол и пожал девушке руку. А потом добавил очень интересную фразу: — Знаете, мне бы очень не хотелось, чтобы вы относились к этому ордену, как к висюльке, вручаемой всякого рода артистам, журналистам и другим общественным деятелям. Поверьте, и для нас четверых, и для «Яровитов», вместе с которыми ваша компания зачищала клинику «Ангел-хранитель», вы навсегда останетесь своими. То есть, соратниками, на которых можно положиться в любой ситуации. Поэтому хочу сказать вам спасибо. И переключиться на вашу подругу.

Таня встала и повернулась к Виктору Викторовичу. И дождалась своей доли славословий. Впрочем, более чем справедливых:

— Татьяна Леонидовна, я преклонялся перед вашим талантом и до операции в Самаре, поэтому не сомневался, что вы сможете зацепить за душу кого угодно. Но статья про современных последователей доктора Менгеле не просто цепляла — она рвала в клочья души даже самых циничных политиков, заставляла читателей по-настоящему сопереживать судьбе каждой жертвы экспериментаторов и гнала на баррикады требовать справедливости. Поэтому мы с президентом захотели понять, как вы этого добились. И предельно внимательно изучили запись, сделанную камерой вашего шлема. Так вот, нас, взрослых мужчин, повидавших всякое, ломало и корежило. Особенно во время просмотра фрагмента, который запечатлел ваши беседы с пациентами спецблока инфекционного отделения: мы не имели морального права отправлять вас, молодую девушку, в столь кошмарное место и позволять пропускать через свою душу эту грязь! И мы, как пафосно бы это ни прозвучало, чувствуем себя виноватыми. Поэтому я прошу прощения. И за него, и за себя…

К моему удивлению, последний пассаж пробудил «Систему». Правда, несколько нестандартно. Так что одновременное свечение обеих сфер я, основательно расстроившись, «перевел», как стремление воспользоваться несомненным талантом в личных (или политических, что в его случае мало чем отличалось от первого варианта) целях. А потом Еремеев, вспомнил и про меня. Правда, перед тем как начать вещать, он вернулся на свое место и сел. Зато потом «шарахнул из главного калибра»:

— В первом боестолкновении вы положили четверых противников, трое из которых оказались ветеранами, отслужившими в «Иностранном Легионе» по десять и более лет. По уверениям аналитиков Службы Специальных Операций, во время стычки с ними вы работали на запредельных скоростях и при этом не совершили ни единой тактической ошибки. Если, конечно, не считать за ошибку полное игнорирование напарницы.

— Она у меня снайпер, заточенный на работу с большой дистанции… — буркнул я. — И в сложившейся ситуации с достаточно большой долей вероятности нарвалась бы на шальную пулю.

— Мои аналитики уверены, что Росянка попала бы под очередь «Узи» с вероятностью процентов в девяносто девять! — усмехнулся маршал. — Так что мы считаем твое решение оставить ее в лифте единственно верным. Точно так же, как считаем верным и решение переложить на ее хрупкие плечи большую часть тяжести второго боестолкновения.

— Да уж, отстрелялась она, как Богиня Смерти! — подал голос директор ФСБ. — Я пересматривал ту запись раз десять, и до сих пор отказываюсь понимать, как эта девушка умудрилась завалить типа с РПО ночью, в снегопад и с такой дистанции! А про серию в стиле «Один выстрел — один труп», продемонстрированную сразу после этого, вообще не говорю…

Самое сложное было не это. Аня стреляла навскидку, с разворота и после негромкого восклицания Лерки «Гранатомет на половине восьмого!!!» А пока я короткими очередями отжимал бойцов двух объединившихся ГБР от естественных укрытий, укладывал в снег Голикову с Рыжовой и объяснял, в какую сторону отползать, валила противников, как в тире, но со скоростью хорошего пулеметчика!

— С этой особой мы еще разберемся. А в данный момент речь идет о заслугах Дениса Владимировича… — напомнил Виктор Викторович и снова посмотрел на меня. — По признаниям бойцов остановленной вами группы быстрого реагирования, у них был приказ отстреляться из РПО по блоку с инфицированными детьми. Таким образом, нейтрализовав этих уродов, вы спасли жизни двадцати семи новорожденным плюс боевой двойке своих сослуживцев плюс врачу, который был посвящен в большинство темных схем, используемых в этой клинике. Кроме того, именно ваше предупреждение позволило обратить внимание на начало использования охранниками клиники мастер-кодов для лифтов. В общем, честно заслужили Георгиевский Крест второй степени. Кстати, мне даже жаль, что вы уже демобилизовались — глядишь, через год-полтора стали бы полным кавалером.

«Это вряд ли…» — угрюмо подумал я. — «В полутяжах я слился на последней ступеньке перед поясом чемпиона. А тут обязательно вылезла бы какая-нибудь неведомая хрень, кото-…»

— Впрочем, я почему-то уверен, что в случае необходимости ты не откажешь в помощи ни нам, ни своим сослуживцам… — продолжил Виктор Викторович, заставив меня не только сбиться с мысли, но и не на шутку напрячься. Ведь о таком мы не договаривались! — А для того, чтобы у тебя была возможность поддерживать форму, набранную за время службы, мы решили вручить пару подарков.

Тут в разговор вступил Владимир Егорович:

— Наградной «Глок» от Федеральной Службы Безопасности. За задержание группы особо опасных преступников. Само собой, с разрешением на право ношения. Кроме того, «вездеход» на один «Форд» и один «Додж». И…

—…три удостоверения сотрудников аналитического отдела пресс-службы Администрации Президента! — закончил Виктор Викторович. — Само собой, не фейковые, а настоящие…

…Из кабинета Министра Обороны мы вывалились все в мыле и, чудом не забыв попрощаться с секретарем, поплелись в сторону лифтового холла. Увы, счастье было недолгим — не успели мы пройти и десятка шагов, как сзади послышался шелест открывающейся двери, и через считанные мгновения нас догнал Вяземский!

Я собирался задать ему пару вопросов, но не в коридоре. Так что принял предложение проводить его до машины. А в ней был «обрадован» не очень приятным, но достаточно логичным тезисом:

— Как ты, наверное, понимаешь, бывших сотрудников спецслужб не бывает…

Да, я это понимал. Но только разумом. Тем не менее, утвердительно кивнул. А генерал продолжил «радовать» и дальше. Параллельно отвечая на вопросы, которые я собирался ему задать:

— Аппаратуру из твоей второй квартиры демонтируют в ближайшие дни. Процентов на девяносто. А десять оставят на всякий случай. Чтобы у меня была возможность при необходимости помочь деловому партнеру. Далее, «Лендкрузер» тоже останется у тебя — мне бы не хотелось, чтобы ты демаскировывал спецобъекты Службы, прикатывая на них на машинах, аэрографии на которых известны всей России. Правда, из этой тачки изымут всю твою половину арсенала, за исключением «Глока»: наградной пистолет — вещь хорошая, но в реальной жизни предпочтительнее пользоваться менее заметными стволами. Часы со встроенными «Амиками» и армейские планшеты тоже сдавать не надо — наше сотрудничество в блогосфере продолжается, так что эти девайсы вам еще пригодятся. Ну, и последнее: госпожа Бакунина Анна Аркадьевна остается при тебе. Как минимум до завершения действия известного контракта. Вопросы?

Вопросов хватало. Но ответы на них я знал и без его объяснений, поэтому отрицательно помотал головой и заслужил ободряющий хлопок по плечу:

— Не грузись — ты свободен, как ветер, у тебя отличные перспективы в ММА, очень серьезные связи в верхах и Большом Бизнесе, есть стартовый капитал и люди, которые не предадут. Кстати, о людях: после возвращения из Штатов слетай на базу вместе с девчонками и отметь с «Яровитами» свой дембель. Только предупреди заранее, чтобы я забронировал для вас самолет.

— Предупрежу. И буду очень благодарен! — нисколько не покривив душой, заявил я, так как уходить в тину, обрывая все связи с сослуживцами не собирался, а попасть на базу без санкции Вяземского не мог.

— Сочтемся! — ухмыльнулся генерал, вынудив очередной раз внутренне подобраться, и порадовал по-настоящему: — В этот раз прилететь в Вегас я не смогу. Но куплю трансляцию и буду болеть издалека. А ты постарайся не забыть подтвердить инсайд через напарницу. Договорились?

— Не забуду… — пообещал я, пожал протянутую руку и под пожелание счастливого полета выбрался из его «Мерса». К Тане с Лерой, которые терпеливо ждали, пока я освобожусь, в компании водителя генерала.

До нашего «Доджа», припаркованного этажом ниже, добрались без каких-либо проблем, забрались в салон и вымученно улыбнулись Аньке, озверевшей от затянувшегося ожидания:

— Мы — все. Вези домой. Там поговорим.

И ведь не обманули: оказавшись дома, поснимали слишком умные часы, убрали их в сейф, а сами завалились на диван в гостиной, дождались, пока телохранительница проверит квартиру на наличие всякого рода «сюрпризов», и убили ее на месте сообщением о том, что мой контракт с «Яровитом» уже закрыт, а я уже демобилизован.

Она обрадовалась. Судя по появлению «Системы», искренне. Но в то же время ощутимо напряглась. Пришлось успокаивать:

— Ань, как сказал Вяземский, ты остаешься при мне. Как минимум до завершения контракта.

Росянка по-девичьи взвизгнула и бросилась нас целовать. А после того, как более-менее успокоилась, потребовала подробностей. Пересказывать всю беседу с Большим Начальством нам было лениво, поэтому Лера без лишних слов сходила в прихожую, притащила оттуда целлофановый пакет, который позаимствовала у Министра Обороны, и вытряхнула на диван.

Росянка изучала «добычу» несколько минут. Потом разложила в ряд три коробочки, провела по ним пальчиком и грустно улыбнулась:

— Получи вы только ордена, которые честно заслужили, я бы рассыпалась в поздравлениях. Но в комплекте с наградами вам, к сожалению, вручили очень красивые подарочные кандалы, автоматически связывающие по рукам и ногам. А это мне не по душе…

— Мне тоже… — буркнул я. — Но слона надо есть по кусочкам. А самый первый кусочек — контракт с «Яровитом», который мог встать поперек горла — мы уже переварили. Теперь надо продолжать в том же духе. И не вешать нос.

— Как скажешь… — вздохнула напарница и мрачно добавила: — На мой взгляд, кусочки вроде операции в Самаре лучше обходить стороной. А то ты вечно оказываешься в гуще событий, а потом разгребаешь последствия…

«…и не один!» — мысленно продолжил я и невольно вспомнил, как мы отходили от безумной ночи, проведенной в клинике:

Действие стимуляторов, позволивших восемнадцать с лишним часов проторчать в КШУ, изучая записи, сделанные камерами всех участников межведомственной операции, и собирая самые жуткие фрагменты в омерзительно эмоциональный фильм, начало проходить ближе к концу перелета. Поэтому за руль «Крузака» села Росянка. А мы, попадав на пассажирские сидения, кое-как дожили до момента изменения картинки за окнами машины, убедились, что сели в Жуковском, а не где-нибудь еще, и отрубились. Увы, совсем ненадолго — перед выездом на Новорязанское шоссе Лерку «догнали» воспоминания из перинатального центра, и нас с Танькой выбило из сна ее криком. Следующим торкнуло меня. Причем еще во время бодрствования — я вдруг вспомнил, что уродцы из «Волги» чуть было не взорвали биорепозиторий, и представил, к чему могла привести удавшаяся попытка. Увы, представил слишком образно. Поэтому перед глазами замелькали мертвые города, заваленные гниющими трупами, полчища разожравшихся крыс, стаи воронья и целые облака мух.

Таня продержалась до дому. Зато там подняла нас на ноги четыре раза подряд. А после последнего забилась мне под мышку и разревелась. Только в этот раз слезы облегчения не принесли — кошмары с той или иной периодичностью возвращались к ней почти полторы недели. Равно, как и к нам. Так что в какой-то момент я начал крыть себя последними словами за то, что согласился взять девчонок в Самару.

— Но нет худа без добра… — сев за Леркой и пристроив подбородок ей на плечо, грустно улыбнулась напарница. — Ты вырвался из цепких лапок человека, который очень не любит отпускать тех, которых считает своими. И прикрыл себя и своих девчонок связями посерьезнее. А я получила в подарок год спокойной жизни…

…Комплексный обед, приготовленный в ресторане «Три Пескаря» и доставленный нам высокоскоростным дроном, почему-то не порадовал. Нет, и царская уха, и жареная форель, и десерты могли восхитить даже самого придирчивого гурмана, но отходняк, накативший после визита в НЦУОГ, все никак не проходил, так что я почти не чувствовал вкуса того, что ел.

Не отпустило и после трапезы — встав из-за стола и ломанувшись в гостиную, я каким-то образом притопал к ближайшему окну, уткнулся лбом в стекло и завис, невидящим взглядом «рассматривая» Москву с высоты двадцать седьмого этажа. Отвис ближе к четырем дня, не сразу, но ощутил, что обнимаю Таньку с Леркой, и вздохнул:

— Что-то я устал. Морально. Настолько, что не хочу тренироваться.

— Ого, как тебя приложило… — донеслось откуда-то из-за спины.

В голосе Росянки не чувствовалось ничего, кроме сочувствия, поэтому я просто кивнул. А Рыжая озвучила предложение, подкупающее своей новизной:

— Так забей! Только загляни в зал и успокой толпу, собравшуюся помочь с последней тренировкой перед вылетом в Вегас.

— Кстати, я бы тоже поленилась… — призналась Голикова. — Сначала завалилась бы в бассейн, подложила под живот доску для плавания и повисела в воде, изображая медузу. Потом с кайфом повалялась бы в сауне, а затем со всем пылом мятущейся души занялась бы самым разнузданным бездельем дома!

— Что ж, принимается, как программа-минимум… — заключил я, кинул взгляд на улицу, над которой реяли мириады крошечных снежинок, и решил добавить к этой самой программе еще один пункт: — Только в зал не едем, а идем: хочу подышать свежезагазованным воздухом и пройтись. Тем более, что ветра нет, а минус два по Цельсию для начала февраля — это своего рода праздник.

Девчонки согласились без каких-либо возражений. В результате уже в четверть пятого мы спустились на лифте не в подземный гараж, а на первый этаж и, поздоровавшись с дежурным охранником, в кои веки не выехали, а вышли из жилого комплекса.

Увы, на улице оказалось не так здорово, как хотелось бы. Если на крышах домов, которые я видел из окна, лежал чистый и белый снег, то во дворе нас встретила грязно-серая каша. Бесконечная даль, в которой терялся взгляд, оказалась втиснута между стенами нескольких высоток и придавлена сверху низким серым небом. А отсутствие ветра «порадовало» неслабым ароматом выхлопных газов. Тем не менее, я бодренько сбежал по ступенькам на тротуар, подождал девчонок и, приветливо кивнув смутно знакомому мужику, выгуливавшему какую-то мелкую собачонку, ломанулся к выходу с охраняемой территории.

Улица встретила нас еще менее гостеприимно — какой-то придурок на «RAV4» чуть было не окатил грязью из здоровенной лужи, а визгливая баба весом килограммов за сто двадцать, куда-то тащившая за руку напрочь забитого мальчугана, чудом не сбила с ног Лерку, не успевшую убраться с ее пути.

— С чего-о-о начинается Родина-а-а… — насмешливо пропела Голикова сразу после того, как я выдернул Рыжую из-под живого танка, и как-то резко смолкла.

— Куда важнее, когда и как она заканчивается! — ответил ей мужской голос. И я, почувствовав в нем угрозу, развернулся на месте. Одновременно задвигая несостоявшуюся жертву столкновения себе за спину.

Увиденная картинка заставила подобраться и переключиться в боевой режим: блоггерша, нехорошо прищурившись, смотрела на скуластого качка в хорошем костюме и плаще, прижимающего к себе Аньку и приставившего к ее шее вороненое лезвие керамбита. А второй здоровяк, обнаружившийся возле черного «Escalade» с распахнутой задней дверью, довольно щерился.

— Денис Чубаров по прозвищу Чума? — дав мне возможность оценить диспозицию, спросил этот, щерящийся. И, не дожидаясь утвердительного ответа, повел рукой, приглашая в салон машины: — Залазь, смертничек! И пошевелись. А то мы тебя заждались и не в духе!

— Попробуешь дернуться — попортим эту подружку, а потом примемся за двух других! — предупредил тот, который контролировал Росянку. А потом решил пошутить: — А так они поживут. Еще некоторое время. И, возможно, даже порадуются полученному удовольствию.

— Кто вы такие, недоумки? — хмуро поинтересовался я, демонстративно поправив очки и плавно повернув голову слева направо, чтобы запечатлеть на микрокамеру не только самих уродцев, но и номера их внедорожника.

Как я и рассчитывал, эти действия не остались незамеченными — мясо, контролирующее напарницу, расплылось в довольной улыбке и заявило, что напрягаюсь я зря, так как вся наша электроника только что сдохла. А второй посоветовал не будить лихо и поторопиться.

— У меня появилось встречное предложение… — усмехнулся я, прочитав текст, выданный системой распознавания лиц более чем живого «Амика» на внутреннюю поверхность прекрасно работающих очков. — Вы отпускаете мою подругу, забираетесь в свое корыто и валите куда подальше, зато остаетесь здоровыми и продолжаете наслаждаться свободой. Даю пять секунд на принятие решения!

— Мальчик, ты, кажется, не понял, что перешел дорогу очень серьезным людям! — процедило тело у машины и отвело в сторону плащ, демонстрируя рукоять пистолета, все еще торчащую из оперативной кобуры!

— Ваше время вышло… — мысленно досчитав до пяти, сообщил я. И, щелкнув пальцами, изобразил насмешливую улыбку: — Так что теперь вам остается только поднять ручонки, чтобы не схлопотать по пуле-другой от охраны нашего жилого комплекса!

— Какой, нахер, охраны⁈ — осклабился здоровяк, прижимающий к себе Аньку, но все-таки начал разворачиваться вправо. А Геннадий Михайлович Свирский, начальник личной охраны господина Вагиза Абашева, потянулся за пистолетом. Но мгновение, потраченное ими на осмысление полученной информации, позволило нашей компании включиться в работу. Таня с Лерой бездумно рухнули на тротуар, подкатились к корпусу «Бэхи» и, тем самым, сняли с моей души самый большой камень. Росянка, вывернувшись из захвата, рассекла лицо «своего» качка его же керамбитом и прикрылась живым бронежилетом. А я метнулся к самому опасному противнику, слишком уж разожравшемуся на сытных хозяйских харчах, подбил снизу выпрямляющуюся конечность, чтобы пуля ушла вверх и не зацепила никого из прохожих, и одновременно с выстрелом пробил апперкот точно в центр модной эспаньолки. Не остановился и после удара, превратившего нижнюю челюсть в кашу из обломков костей — ушел вращением в сторону, плотно прижав к себе отключающееся тело, и, сместившись за распахнутую дверь внедорожника, завалился на бок.

Два выстрела, раздавшиеся из-за спины, и вскрик водителя этих имбецилов, сдуру решившего поучаствовать в войнушке, только добавили мне прыти. Так что я позаимствовал ствол у Свирского, кинул взгляд на Росянку, продолжающую прикрываться живым бронежилетом и стрелять из трофейного пистолета, определился с направлением на группу подстраховки ЧОП-а «Юлбарыс» и с низкого старта рванул в обход четырехколесного препятствия. Как вскоре выяснилось, зря — восемь выстрелов, сделанных одним из лучших снайперов «Яровита», превратили бойцов, выпрыгнувших из «Крузака», в воющее от боли и абсолютно безопасное мясо…

…Парни из охраны нашего жилого комплекса сработали, как часы — уже минуты через полторы-две набежавшие зеваки были оттеснены метров на двадцать, вокруг места происшествия появилась желтая лента, поток машин перенаправлен на другие улицы и т. д. Мы с Аней тоже не зевали — уведомив Вяземского о ЧП и получив вполне конкретные инструкции, похвалили девчонок за идеальное исполнение «учебного упражнения номер один» и отправили домой, переодеваться и отходить от боестолкновения. А сами обыскали и обездвижили все семь тел скотчем, за которым сбегал один из охранников дома, заклеили раны все тем же скотчем, провели сверку обнаруженных документов с физиономиями их владельцев, собрали в кучу все обнаруженное оружие и т. д. Естественно, запечатлевая каждое действие на микрокамеры. Потом созвонились с тренерами и предупредили, что опять задерживаемся. А минут через десять встретили экипаж ППС, примчавшийся на чей-то вызов, и, как ни странно, без особого труда убедили парней не проявлять инициативу до приезда «соседей» из ФСБ.

Пока ждали, перезнакомились. Вернее, полицейские представились, заявили, что являются моими фанатами, и попросили описать, что с нами произошло, «хотя бы в общих чертах, чтобы было, что рассказать пацанам». Я пошел им навстречу. Потом ответил на звонок Таньки, сообщил ей, что парней Кононова еще не видать и не слыхать, а через считанные мгновения увидел, что на улицу въезжает целый кортеж из автомобилей ФСБ, и прервал звонок.

Старший группы, представившийся майором Шаповаловым, оказался заинструктирован донельзя и первые четверть часа не скрывал раздражения. Ему не нравилось все на свете — то, что я самовольно отпустил двух участниц происшествия домой, что третья прячет верхнюю половину лица под зеркальными очками, а нижнюю — под поднятым воротником водолазки, что мы затоптали половину следов, обыскали нападавших и так далее. Однако просмотрев записи с наших микрокамер и внешних камер жилого комплекса, перестал яриться. А после беседы с одним из подчиненных, вдумчивого осмотра раненых и изучения нашей «добычи» на какое-то время ушел в себя.

Мы, в общем-то, не мешали. Видимо, поэтому получили возможность выслушать сделанные выводы:

— Судя по количеству бойцов, задействованных в операции, а также их вооружению и оснащению, группа была готова к любым неожиданностям, включая городской бой, но не ожидала мгновенного выключения командира и скоростной снайперской стрельбы из пистолета. Впрочем, я бы на их месте тоже растерялся, не получив ни одной команды, а потом вдруг обнаружив, что каждый из бойцов группы, включая меня, уже схлопотал по две пули и из боевой единицы превратился в абсолютно безобидный ноль! Кстати, после просмотра записей с камеры жилого комплекса у меня создалось четкое впечатление, что вы и ваши подруги не один месяц отрабатывали именно такой сценарий боестолкновения — уж очень четко вы друг друга страховали!

Мы, конечно же, промолчали. И заставили комитетчика понимающе усмехнуться:

— Я просто делюсь своими мыслями и не более! А еще хочу сказать, что впечатлен. Как уровнем вашей индивидуальной подготовки, так и уровнем взаимодействия в паре. Кроме того, считаю нужным извиниться: те ценные указания, которые мне передали по дороге на место происшествия, были уж очень абстрактными, и я был уверен, что придется прикрывать задницу чьего-то заигравшегося сынка. А вас, Денис Владимирович, я тупо не узнал. Хотя, по логике, должен был.

— Бывает… — буркнул я. В этот момент Шаповалов жестом попросил меня прерваться, поднес к уху завибрировавший телефон, выслушал первую фразу собеседника, подобрался и торопливо отошел в сторону.

Разговаривал от силы минут пять-семь. Очень четко держа спину и периодически нервно сжимая кулак. Потом несколько раз кивнул своему собеседнику и чуть было не отдал ему честь, в темпе вернулся к нам и протянул мне трубку. Еле слышно озвучив должность и фамилию человека, пожелавшего со мной пообщаться.

— Добрый вечер, Владимир Егорович! — поздоровался я и замолчал. Чтобы дать возможность высказаться директору ФСБ. А он отзеркалил мое приветствие и добавил к нему предложение, больше напоминающее приказ:

— Добрый вечер, Денис Владимирович. Ваше присутствие на месте происшествия больше не требуется, так что можете возвращаться домой.

Я повиновался. В смысле, пожелал всего хорошего комитетчикам, полицейским и охране дома, взял Росянку под локоток и ломанулся в сторону КПП. А через несколько минут принял звонок директора ФСБ на свой телефон и выслушал монолог подлиннее:

— К вам и вашей напарнице никаких претензий. Зато они появились к Абашеву-старшему, проигнорировавшему более чем понятные намеки и решившему закусить удила. Впрочем, вас это никаким боком не заденет — летите в свой Вегас со спокойной душой и побеждайте, а виновные в сегодняшнем ЧП ответят по всей строгости Закона. Только не торопитесь выкладывать в блог рассказ об этом происшествии — я наберу вас завтра днем и объясню, под каким углом желательно осветить это событие…

…В «Атлант» мы приехали в половине седьмого вечера. На «Крузаке». Успокоили встревоженных тренеров, договорились о времени встречи в аэропорту, попрощались с теми ассистентами, которые оставались в Москве, а потом все-таки завалились в бассейн.

Ленились от силы полчаса. Потом минут сорок побалдели в сауне и, ополоснувшись, вернулись домой. Пока Анька проводила инструментальную проверку квартиры, мы организовали вечерний перекус, затем расселись вокруг кухонного стола, дождались работягу и… залипли на ее хмурое лицо.

Сообразив, по какой причине мы напряглись, девушка отрицательно помотала головой:

— «Жучков» нет. Я просто достроила непротиворечивую картинку из кучи мелких шероховатостей, сопровождавших шоу с посланниками Вагиза Абашева…

— И что у тебя получилось? — спросила помрачневшая Голикова.

Напарница куснула себя за нижнюю губу, села на свое место и тяжело вздохнула:

— То, что нас встретили около дома, вполне нормально — на выходных мы мотались за город на очень приметных «Доджах», а значит, засветились на тысячах дорожных камер, в архивы записей которых при наличии связей не забирается разве что ленивый. Расстановка машин группы захвата тоже выглядела вполне логично — вырули мы на тренировку на машине, и нас заблокировали бы на узенькой улочке с обеих сторон. А дальше начинаются мелкие непонятки. Хотя нет, ППС-ники, вне всякого сомнения, приехали по звонку кого-то из зевак, а вот целый кортеж из спецмашин — сомневаюсь.

— Ну да! — подумав, согласился я. — Они приехали на КШМ, мобильной криминалистической лаборатории, трех реанимобилях и чем-то там еще, после чего включились в работу так, как будто заранее знали, что с нами произошло. А майор Шаповалов заявил, что боевую задачу ему поставили по дороге!

— Они прибыли всего через двадцать две минуты после ЧП! — перебила меня Росянка. — По пробкам, которых в это время хватало. Извини, но я не смогла представить пузанов-криминалистов, срывающихся с рабочих мест по сигналу боевой тревоги и укладывающихся хоть в какие-либо нормативы. А ведь их бригада прибыла в полном составе! Но это далеко не самая интересная «шероховатость». Не знаю, заметил ты или нет, но после приезда Шаповалов неявно акцентировал свое внимание на анализе твоих действий. И почему-то злился. А когда изучил записи и удостоверился в том, что ты не сделал ни одного выстрела, словно плюнул на последствия и расслабился. До общения с Кононовым.

— Ну да, если бы ему поставили задачу меня отмазать, то о несомненном успехе он бы докладывал совсем в другом настроении… — криво усмехнулся я, выслушал описание еще нескольких менее значимых мелочей и подвел итоги: — Итак, получается, что Абашева «поторопили», слив ему инфу о моем местонахождении и скором отлете в Вегас, а сами были готовы «помочь» оперативно разрулить серьезнейшую проблему и, тем самым, превратить меня в вечного должника. Но бойцов ЧОП-а «Юлбарыс» завалила ты, действующая сотрудница спецподразделения ССО, а я ограничился одним-единственным ударом по лицу вооруженного противника и, тем самым, соскочил с любовно заточенного крючка!

— Типа того… — кивнула напарница.

— С-суки!!! — гневно процедила Лера. А Татьяна, потемнев взглядом, задала напрашивающийся вопрос:

— Что будем делать?

Я пожал плечами:

— Пока не знаю. Слетаем в Штаты, подеремся, а потом подумаем.

— Нет, не так! — после коротенькой паузы уверенно заявила Голикова. — Для начала как следует подготовимся к стердауну, чтобы на нем как можно сильнее увеличить фанатскую базу. А потом скрестим ежа и удава. То есть, в статье о попытке твоего похищения сместим акценты так, чтобы ценные указания Кононова и наши догадки воспринимались, как совместный намек на активизацию сил, жаждущих либо заткнуть «рупор неравнодушных», либо подмять его под себя и использовать в своих целях. Но к этому кнуту должен прилагаться пряник, чтобы продемонстрировать обиженкам очень вкусную альтернативу и смягчить реакцию на наш бунт. Только ничего подходящего я пока не придумала.

— Может, стоит подергать Линду? — спросила Рыжова, заметила, что я развеселился, сбилась с мысли и вопросительно мотнула головой.

Я потянулся к очередному бутеру. Из вредности. Но получил по рукам от Аньки и был вынужден расколоться:

— После такого хамского демарша обычный пряник не прокатит. Но мы покажем трехъярусный торт. Очень большой и очень вкусный…

Глава 24

7 февраля 2042 г.

…Петер Сандберг появился в зале в традиционной манере — сначала издал устрашающий вопль и кинулся по наклонному помосту к клетке, где-то на половине пути сорвал с рогатый шлем и, не глядя, отшвырнул в сторону, затем погрыз край «прилично порубленного» щита и, воинственно взмахнув «окровавленным» топором, воззвал к Одину. Последний акт обязательной программы отыграл в том же стиле: оружие метнул в одного члена команды, щит — в другого, а потом пару раз врезал кулаком по грубому кожаному нагруднику и «сдался» на проверку.

Внутри октагона тоже косил под берсерка — носился по кругу, потрясая пудовыми кулачищами, рвал воздух сокрушительными ударами локтей и коленей, забегал на стенки и т. д. В общем, делал все, что угодно, только не смотрел мне в глаза. Что для бойца с рекордом двадцать девять побед, одна ничья и семь поражений выглядело, по меньшей мере, странно.

Будь я в нормальном состоянии, наверняка вспомнил бы мое любимое интервью Майка Тайсона, в котором один из величайших боксеров всех времен и народов рассказывал, как, выходя на ринг, давил противников взглядами. Но я был заточен на поединок, поэтому не думал вообще. Просто воспринимал такую «робость» Викинга, как брешь в защите, и был готов в нее вцепиться при первой же возможности. Поэтому краткое изложение правил «слушал», разгоняя сознание в предельный режим, касаясь перчаткой перчатки шведа, был готов ответить на любой подлый удар, а после команды рефери отойти к своей стороне клетки нехотя разорвал дистанцию. Чтобы через считанные мгновения скользнуть к центру канваса.

Сандберг, базовый ударник, до прихода в смешанные единоборства дважды выигрывавший чемпионат Европы по муай-тай, не возражал. Более того, первые секунд тридцать только маневрировал, оценивая скорость моих передвижений, длину рук и т. д. В первые несколько одиночных джебов тоже не вкладывался — просто побросал их в направлении моего лица. Потом выстрелил левым прямым мне в лицо, показал правый боковой и попробовал пробить лоукик на скорость, а не силу. На мое смещение вправо со сменой стойки и правым джебом отреагировал довольно неплохо, «спрятав» голову за поднятым плечом и разгоняя левое колено на коронный прямой удар в корпус или в подбородок.

Я тоже не стал разрывать дистанцию, зная, что в таком случае он догонит меня фронт-киком и вложится в одну из двух любимых связок — сместился еще сантиметров на двадцать в ту же сторону с одновременным шлепком правой ладони по надвигающемуся бедру, вбил левый кросс в селезенку и разорвал дистанцию уходом с линии атаки.

Швед попытался отыграться. На одних рефлексах. Рванувшись вперед и выбросив сначала короткий фронт-кик с правой ноги, за которым, вне всякого сомнения, должен был вылететь левым хай-кик. Но первый удар я отвел наружу шлепком по внутренней поверхности колена, скользнул вперед и разрядился левым прямым в косую мышцу живота и апперкотом.

Ждать, пока Викинг оклемается от пропущенных ударов, конечно же, не стал — упал на колено и бросил ошеломленную тушку обыкновенной «мельницей». Зато забирать руку на болевой было рановато. Отправлять в нокаут — тем более: за полтора месяца общения с фанатами Петер ни разу не сказал обо мне ничего плохого. Наоборот, с первых дней трэш-тока косил под моего фаната. Только фанатеющего не от спортивных достижений, а от того, что я делаю за пределами канваса — репостил видеообращения с моей официальной странички, пытался анализировать кадры боестолкновений, несколько раз называл меня одним из самых преданных защитников мира и благоденствия, заявлял, что если служить Родине, то только так, и т. д. А на любые «наезды» любителей хайпа отвечал в одном и том же ключе:

«Мы с Чумой дети суровых богов Севера. Но он Человек Войны, а я — Большого Спорта. Поэтому ему придется намного сложнее, чем мне. Ведь я буду драться только с ним, работая в полную силу и по правилам, которыми живу много лет. А Дэнни будет вынужден сражаться и со мной, и со своими рефлексами, заточенными на предельно эффективную нейтрализацию врагов своей страны. В общем, я не знаю, чем закончится бой, но уверен, что он получится безумно красивым…»

Приблизительно в том же стиле он повел себя и на пресс-конференции. Перед ее началом пожал мне руку и заявил, что видел мой последний ролик и в восторге от скорости, с которой я разобрался с вооруженным преступником. А следующие часа полтора высмеивал любую попытку «вбить между нами клин». И даже предложил встретиться на канвасе журналисту, назвавшему его трусом.

Да, из-за такого поведения ставки на результат нашего боя радовали намного меньше, чем хотелось бы. А Вяземского, привыкшего зарабатывать бешеные деньги на пустом месте, вообще расстроили. Но… Петер старался. И я не мог это игнорировать. Поэтому обозначил удар в голову, вернулся в стойку и сделал шаг назад, позволяя ему спокойно встать.

«Сын суровых богов Севера» благодарно прикрыл глаза, секунд двадцать-двадцать пять погулял по канвасу, восстанавливаясь и постреливая в мою сторону джебами, после чего пришел к напрашивавшемуся выводу, что в первом раунде я заканчивать бой не планирую, и решил рискнуть. Поэтому включил режим берсерка и вложился одну из своих любимых коронок из муай-тай — в мидл-кик с передней ноги и хук в голову.

Первый удар я принял на трицепс и широчайшую, но после смещения навстречу атакующей голени, а потом поднырнул под боковой, во время смещения в сторону воткнул правый кулак в пресс и, оказавшись сбоку от шведа, вынес из-под него ноги. С этого момента поединок превратился в рубку — почувствовав, что я намеренно ударил в половину силы и так же намеренно не стал добивать, Сандберг заработал на грани фола. Нет, подлить не подлил. Но пробовал на мне связку за связкой, моментами выдавая на редкость безумные сочетания ударов. Кроме того, крайне редко выбрасывал одиночные джебы или двойки — работал на износ, в предельном для себя темпе и унимался либо после того, как оказывался на канвасе, либо после очередного легкого нокдауна. Ну и, конечно же, потихоньку вымахивался.

Ничуть не легче приходилось и мне — для того, чтобы притираться к ударам, способным проломить череп или грудную клетку, принимать их на корпус без серьезных последствий или отправлять на помост тушу весом сто девять килограммов, приходилось просчитывать каждое перемещение или финт, контролировать выполнение комбинаций, забитых в подсознание, и ослаблять удары. В итоге к концу первого раунда Викинг дышал, как загнанная лошадь, а я задолбался морально.

Первые две минуты второго раунда прошли примерно в том же ключе — более-менее восстановившись, Петер старался успеть воспользоваться шансом и применял весь имеющийся арсенал ударной техники, включая такие экзотические вещи, как супермен-панч, то есть, удары кулаком в прыжке, вертушки, удары ногой в прыжке, во время кувырка вперед и даже после забегания на сетку. На последнем я его и подловил — «вошел» во вращение в стиле айкидоки, исполнив что-то похожее на ирими тенкан, придержал раскручивающегося Викинга за ударную ногу, а его корпус от души толкнул ладонью. И рванулся следом. Поэтому не позволил бедняге воткнуться в канвас затылком, но оказался в фулл-маунте, вбил в голову два почти полновесных хаммер-фиста и придержал третий, заметив, что Йося все…

…Ричард Логан, по своему обыкновению, отжавший меня у ликующих членов команды, начал традиционное интервью с шутки:

— Дэнни, твой бой с Нигерийским Буйволом был признан лучшим поединком две тысячи сорок первого года. А этот, с Петером Сандбергом, получился еще круче. И у меня появился вопрос: скажи, сколько твоих боев будут претендовать на звание лучшего поединка сорок второго?

— Это зависит не только от меня, но и от ассистентов! — ухмыльнулся я, переждал хохот, раздавшийся с трибун, и посерьезнел: — Мой сегодняшний рубился, как настоящий Викинг. И это кружило голову, как хорошее вино. Поэтому благодарить за красивый бой надо не меня, а НАС!

К этому времени Викинг более-менее пришел в себя, так что владелец «Овердрайва» подозвал его к себе и попросил прокомментировать мои слова.

Швед демонстративно потер гематому, практически закрывшую ему левый глаз, и ухмыльнулся:

— О, да, я тоже добавил бою немного очарования! Лицом, полетами и эффектными приземлениями на канвас. А если серьезно, то я действительно ощущал себя ассистентом Мастера, знакомившего вас с красотой смешанных единоборств. И я искренне горжусь тем, что заслужил похвалу от будущего чемпиона «Овердрайва» в тяжелом весе!

— Ты хочешь сказать, что пояс чемпиона нашего промоушена скоро сменит хозяина? — спросил у него Ричард, дождался утвердительного ответа и легонечко поддел: — А куда делись твои собственные амбиции? Помнится, в феврале прошлого года ты заявлял, что в скором времени добьешься права выйти на титульный бой!

Петер пожал плечами:

— Я и сейчас в этом уверен. Более того, добившись этого права, буду готовиться предельно добросовестно и… с большим удовольствием подерусь с Дэнни еще раз! Хотя заранее знаю, что ему пока не соперник.

— Что ж, думаю, тебе представится такая возможность. Но об этом чуть позже. А пока я хочу снова обратиться к Всаднику Апокалипсиса: Дэнни, ты не большой любитель трэш-тока, не замечен в пустопорожней болтовне и праздном безделье, соответственно, должен быть не в тренде. Тем не менее, за последние два месяца твоя фанатская база почти утроилась, почти половина молодых американцев рванула в спортивные залы, а число желающих послужить стране в «Дельте», «Морских котиках», «Зеленых беретах» и других спецподразделениях страны растет день ото дня! Скажи, пожалуйста, тебе не кажется это странным?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, не кажется. На мой взгляд, есть ценности преходящие и вечные. Вечные — такие, как работа над собой или защита своей Родины — требуют ежедневного изнурительного труда, вложения души, времени и средств, зато заставляют гордиться собой намного сильнее, чем, скажем, своевременная покупка особо модных джинсов или перекраска волос в цвет сезона.

— Тем не менее, ты снимаешься в рекламе…

— Так и есть. Но обратите внимание, ЧТО я рекламирую! — усмехнулся я. — Товары или услуги, в которые вложен труд выдающихся профессионалов в своих областях деятельности.

— С этим трудно не согласиться! — признал Ричард. — Узнав о том, что «Ford Mustang Shelby-1300 Ghost Knight» бьет все рекорды продаж, я решил выяснить, чем он так хорош, и до сих пор под впечатлением. Поэтому горжусь, что ты, боец из России, ездишь на американском автомобиле…

— Ага! — подхватил я. — Езжу на американском автомобиле, дерусь с лучшими бойцами Нигерии, Японии, Швеции и других стран, а служу своей Родине. И считаю это правильным.

Логан согласился и с этим тезисом, назвал меня истинным патриотом, а потом, наконец, вспомнил о «трехъярусном торте». О том самом, из-за которого он, Линда и я встречались каждый божий день, дважды неслабо поругались, но, в итоге, договорились. А Вяземский, узнав о столь «вкусном» предложении, потребовал соглашаться, не думая:

— Дэнни, твой патриотизм внушает уважение и… надежду. Да-да, ты не ослышался, именно надежду. Дело в том, что телевизионная сеть «HBO» и промоушен «Овердрайв» решили напомнить любителям смешанных единоборств об истоках этого вида спорта и провести турнир под условным названием «Invincible Fighter » в стиле турниров «Ultimate Ultimate». То есть, восемь лучших бойцов тяжелого веса выяснят, кто из них является самым лучшим, всего за один вечер.

Трибуны взвыли и на добрых две минуты лишили Логана возможности продолжать. Но этот восторг был в тему — и Ричард, и я, и Линда, которая успела спуститься из ВИП-ложи к клетке и теперь о чем-то шепталась с девчонками, убедились в том, что желающих посмотреть такое шоу более чем достаточно. А потом в зале настала относительная тишина, и я услышал продолжение монолога:

— Я понимаю, что до чемпионского пояса тебе осталось совсем немного, а этот турнир сдвинет два последних боя на полтора-два месяца, но все-таки надеюсь, что ты согласишься принять в нем участие и порадуешь своих фанатов сразу тремя красивыми поединками!

— Интересное предложение… — без тени улыбки заявил я, сделал небольшую паузу и озвучил принятое решение: — Как раз для меня…

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/151395

Третья часть тут: https://author.today/work/160428

Примечания

1

ОЦ-21С — малогабаритный самозарядный пистолет «Малыш». Эта модификация использует патроны 9×17мм. «Капрал» — пистолет служебный под патрон травматического действия 10×23Т; «Бекас» РП-16М — помповое ружье 16 калибра. «Молот» — карабин охотничий, гладкоствольный самозарядный «Вепрь-12», калибр 12×76.

2

Канонизация — причисление Церковью подвижника веры и благочестия к лику святых.

3

Биорепозиторий — это хранилище биологических материалов, которое собирает, обрабатывает, хранит и распространяет биопробы для будущих исследований.

Content

Всадник на рыжем коне (Всадник Апокалипсиса — 2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания