Василий Горъ

Катализатор

Глава 1.

Денис Чубаров.

1 августа 2043 г.

…Аня зашла ко мне в кабинет без двух минут четыре, плотно прикрыла за собой дверь и тихонько хихикнула:

— Барышни уже легли и просют! В смысле, прибыли и ждут. Примешь?

Судя по интонации, выражению лица и веселью в эмофоне, первая фраза была цитатой. Я открыл новый файл поверх сценария «Рывка», записал эти несколько слов, добавил к ним примечание «Разобраться, откуда», устало потер лицо ладонями и махнул рукой:

— Запускай.

— Одних, или…

— «Или» тут нафиг не нужны! — буркнул я, как следует потянулся и встал с кресла, чтобы не уподобляться функционерам, дуреющим от чувства собственной важности.

Сестры Лебедевы нарисовались на пороге буквально через полминуты, вежливо поздоровались и на негнущихся ногах прошли к мягкому уголку.

— Че как не родные? — пошутил я, оглядев девушек, ради этой встречи нарядившихся в строгие деловые костюмы, вставших на высоченные шпильки и явно сделавших полный комплекс «обязательных» процедур, начиная с укладки волос и заканчивая педикюром.

Нет, я был не против такого преображения — образ деловой женщины идеально подходил и одной, и второй — просто привык, что эта парочка ведет себя заметно свободнее, и чувствовал себя не в своей тарелке.

Мария, как обычно, рубанула правду-матку:

— Миша с Костей сказали, что ты хочешь с нами серьезно поговорить, а слово «серьезно» заставляет переживать.

— Зря! Обижать вас я однозначно не собираюсь, чай не чужие… — мягко улыбнулся я и озвучил «боевой приказ»: — Поэтому снимаем пиджачки, сообщаем, кто что будет пить, и выплевываем ломики, которые проглотили.

Сестры послушно избавились от предмета одежды, нафиг не нужного в сорокаградусную жару, скромненько попросили минералки, но остались сидеть с идеально прямыми спинками.

Я мысленно хмыкнул, устроился напротив и перешел к делу:

— Насколько я знаю, учеба уже позади, с ребятами все более чем серьезно, а поиск работы идет ни шатко, ни валко, верно?

Галя ограничилась утвердительным кивком, а Маша решила дать более информативный ответ:

— Дипломы на руках, с парнями дело к свадьбам, а с работой все не очень — в связи с начавшимся объединением четырнадцати стран на рынке появилось слишком много профессионалов, поэтому большинство вчерашних студентов спешно осваивает профессии, о которых еще весной даже не думало!

Избыток безработных профессионалов вот уже полтора месяца считался одной из самых серьезных проблем создающегося государства: поэтапное слияние министерств и ведомств регулярно оставляло не при делах десятки тысяч человек, а уже заканчивающееся объединение вооруженных сил, изменение их структуры и первая волна увольнений в запас «ненужных» военнослужащих единовременно отправили на вольные хлеба почти полтора миллиона! Само собой, весь этот народ старались трудоустроить, параллельно создавая новые возможности для Большого Бизнеса, потерявшего часть доходов из-за закончившейся гонки вооружений, и решая проблему с бездельниками и маргиналами, привыкшими жить на всякого рода пособия. Как? На трети суши, ставшей вдруг единой, инициировали экономический бум — стали вкладывать воистину сумасшедшие средства в строительство новых автомагистралей и высокоскоростных железных дорог, в модернизацию промышленных предприятий, в сельское хозяйство, в серьезнейшую войну с загрязнением окружающей среды и так далее. Кроме того, возвели в ранг закона принцип «кто не работает, тот не ест», разом поставив всю прослойку «нахлебников» перед предельно жестким выбором — взяться за ум и найти себе работу, валить на историческую Родину, если такая имелась, или заняться созидательным трудом на благо единого государства… за полярным кругом и ни разу не добровольно! Таким образом, выбор у Лебедевых был. Но уже не тот, на который они надеялись, поступая в ВУЗ-ы. Но я был готов предложить альтернативу:

— У меня в команде имеется две вакансии — моего личного помощника и пресс-атташе. Интересует?

— В принципе, да. Но есть довольно щекотливый вопрос… — начала более бойкая сестричка.

— В моем окружении девушек действительно хватает… — без тени улыбки заявил я, не дожидаясь вполне понятных объяснений. — Но все они загружены намного больше, чем хотелось бы, что не радует от слова «совсем». И это ни разу не пустые слова: Таня и Лера занимаются всеми финансами и ведут сразу два блога; Аня выполняет обязанности начальника СБ и моего личного телохранителя, на Линде реклама и сопровождение сделок, Ольга работает стилистом, визажистом и дизайнером, а навыки Жени позволяют либо лечить, либо убивать. Говоря иными словами, вакансии действительно имеются, а не придуманы ради помощи невестам Миши и Кости. Ну, и каким будет ваш положительный ответ?

Галина проявила великодушие:

— Выбери тот, который больше по душе: «Да!», «Двумя руками 'за»!«, 'Согласны!» и «Где расписаться кровью?»

— Даже не спросите про зарплату, соцпакет и все такое? — развеселился я.

— А зачем? — притворно округлила глаза Мария. — Мы ж «чай не чужие», значит, не обидишь.

— Да, не обижу… — подтвердил я, посерьезнел, «включил харизму» и добавил в голос металла: — Только все вышеперечисленное вы обсудите с Татьяной: финансы — не мой вопрос. А я хочу еще на этом берегу расставить все точки над «i». Итак, команда, в которую я вас приглашаю, больше похожа на Клан, и то, что происходит внутри него, не касается абсолютно никого, включая ваших родителей. В этом Клане нет чужих проблем и слова «я», а есть общие и слово «мы»; под запретом любые интриги, междоусобицы и разборки; боевая и физическая подготовка обязательны для всех, а мое слово является законом и обсуждению не подлежит.

Оба лабиринта «Может быть…[1]» схлопнулись в нити практически мгновенно, а цвет «картинки» стал значительно ярче и «теплее». Никаких угрызений совести я не почувствовал, ведь этот импринтинг не лишал свободы воли и не навязывал «бубновый» интерес, а просто добавлял искреннего желания жить Кланом и отдавать ему всего себя. Кроме того, уже созданная структура и давно сложившийся уклад жизни гарантировали аналогичную отдачу, внимание и заботу с нашей стороны, а также безопасность и очень высокий уровень жизни.

Реакция девушек на эти слова приятно порадовала:

— Денис, откровенно говоря, даже та часть ваших отношений, которая видна со стороны, вызывает белую зависть и дикое желание хоть как-нибудь, да попасть в обойму. А мы далеко не дуры, то есть, понимаем, что за все надо платить, и умеем держать язык за зубами. Говоря иными словами, готовы пахать по полной программе, чтобы как можно быстрее вписаться в коллектив и, как выражается Костик, стать своими.

— Что ж, тогда немного конкретики. После беседы с Таней и подписания контракта можете переселяться к своим благоверным или занимать свободные комнаты во втором гостевом домике. Ты, Галя, с завтрашнего дня падаешь все под ту же Татьяну: она нарежет объем работ, выделит все необходимое и постепенно заточит тебя и твои навыки под нужный формат. Тебе, Маш, придется перенимать опыт у Ани. Приблизительно в том же режиме. И еще: подписка о неразглашении, которую придется дать уже сегодня — ни разу не фикция. Вопросы?

— Есть. Один! — сыто мурлыкнула Маша: — Чем у нас проставляются новые члены Клана?

…После ухода невероятно счастливых сестричек пришлось пообщаться с их благоверными, пребывавшими точно в таком же расположении духа. Потом я выделил этой парочке «Гнев» и Артема Смирнова, нового второго пилота «Гольфстрима», заменившего уволившегося Черепа, дабы парни смогли перевезти все пожитки Лебедевых на остров за один световой день. И продолжил прорабатывать сцену, в которой должен был сниматься в понедельник. Увы, в пять с копейками ожил телефон и голосом Еремеева уничтожил все планы на выходные:

— Здравствуйте, Денис Владимирович! Гостей, страшно соскучившихся по своему чаду, принимаете?

— Здравствуйте, Виктор Викторович. Конечно! Вы уже сели?

— Мы уже подлетаем к архипелагу, так что ловите айдишки «конвертов».

Поймал, быстренько добавил машины в разовый белый список системы безопасности «наших» островов, сообщил «группе быстрого реагирования» о скором прибытии четы Еремеевых, вышел из кабинета и неторопливо потопал к лестнице. И пусть к площадке приземления подошел буквально за минуту до приземления лидера, зато в компании Голиковой и Ростовцевой.

Гости, одетые по-летнему, но достаточно строго, чинно спустились по трапу и поздоровались с девчонками, а знакомый ФСО-шник вынес наружу две здоровенные спортивные сумки, пожал мне руку, взглядом попросил не оставлять его подопечных без присмотра и испарился. Конвертоплан тут же поднялся в воздух, а мы двинулись к дому.

— Этот «чумной барак» для вашей команды, конечно, уже маловат, но смотрится отлично… — заметно расслабившись после отлета охраны, заявила Светлана Николаевна и мечтательно сузила глаза: — А остров — просто чудо из чудес: поражает воображение и пробуждает воистину безумную фантазию! К примеру, в данный момент я, глядя по сторонам, представляю себя героиней книг Рафаэля Сабатини, Джеймса Фенимора Купера и Роберта Стивенсона!

Рев сразу четырех мощных моторов, донесшихся со стороны океана, заставил ее прервать монолог и развернуться на месте:

— Это случайно не наш корсар там отжигает?

— Ваш! — ухмыльнулся я. — Гоняет на аквабайках с подружками под присмотром моей Ольги.

Глаза Еремеевой заискрились сдерживаемым смехом:

— Денис, ты напрочь испортил нам тихого, скромного и очень домашнего мальчика: он дерется, прыгает с парашютом, гоняет на конвертопланах и гидроциклах, ныряет с аквалангом и, что самое страшное, волочится сразу за двумя девочками!!!

— Неа, он у вас Защитник и настоящий джентльмен! — хихикнула Татьяна. — А три мелкие оторвы этим нагло пользуются!

— Что, даже младшая⁈ — притворно ужаснулась женщина, всплеснула руками и прижала ладони к щекам.

— Ну да! К примеру, сейчас Фатима наверняка сидит за спиной Егора, верещит от восторга и требует выкручивать газ до упора!

— Хотела бы я на это посмотреть!

— Сейчас поселитесь в гостевые апартаменты и переоденетесь, потом мы прогуляемся к лагуне и вернем эту банду на берег…

…Банда влетела в лагуну через сорок две секунды после того, как я отправил на мониторы их аквабайков сигнал тревоги. Мчалась в стандартном ордере: в авангарде — серьезная Кнопка, за ней — веселящиеся Аза и Заира, а в арьергарде хмурился единственный мужчина в компании. Увидев на берегу не только нас, но и Еремеевых, девчонки пропустили «защитника» вперед, а сами скинули скорость и продолжили двигаться по инерции, чтобы дать Егору время пообщаться с родителями. Только Светлана Николаевна не собиралась его выделять: обняв и звонко поцеловав сына в лоб, в том же самом режиме поприветствовала и Фатиму, робко ступившую на песок следом за парнем и не знавшую, куда девать руки. А потом требовательно мотнула головой, подзывая к себе Азу и Заиру.

Что интересно, эту парочку изучала по полной программе: пока девочки шли к ней от кромки прибоя, оценила осанку и фигурки в целом, здороваясь, рассмотрела кожу лица, обнимая и прижимая к себе, убедилась в упругости не по возрасту полных грудок, прячущихся под спасательными жилетами, а во время шуточных расспросов вдумывалась в реакции и формулировки ответов на довольно широкий спектр вопросов. Результатам, вне всякого сомнения, обрадовалась, поэтому уже минут через десять-пятнадцать отпустила банду отрываться дальше, заявив, что им с Виктором Викторовичем в понедельник надо быть в Вашингтоне, на отдых осталось чуть больше суток, а слушать рассказы о том, как развлекаются другие, не так интересно, как развлекаться самим.

Само собой, мелочь сразу же оседлала свои гидроциклы и умчалась к горизонту, а Светлана Николаевна удовлетворенно хмыкнула:

— Подросли, оформились, поумнели, но гнили как не было, так и нет.

Потом скинула с плеч халатик, кинула его мужу и повернулась к нам:

— Девчат, компанию составите?

Голикова с Ростовцевой, читавшие ее эмофон, врубились, что это «ж-ж-ж» неспроста, и без лишних слов последовали ее примеру. Только вручили футболки не Еремееву, а мне. Затем вместе с супругой Виктора Викторовича отправились плавать, а мы с ним сели на лежаки и разговорились. Вернее, он заговорил, а я поддержал поднятую тему:

— Посмотрели с женой тизер к «Рывку». Раз десять. И теперь изнываем от желания увидеть фильм целиком. Кстати, по уверениям моих аналитиков, к монтажу ролика однозначно приложила руку твоя Татьяна, а закадровый текст вообще ее процентов на девяносто, если не на все сто!

— Так и есть.

— И когда она все успевает? Ведь приблизительно в тех же числах должно было монтироваться ваше видео из Звездного Городка!

Я кинул взгляд на Голикову, жизнерадостно хохочущую над шуткой Светланы Николаевны, затем покосился на Рыжову и решил «восстановить справедливость»:

— Она убивалась не одна, а с Леркой. Этот творческий дуэт не спал трое с лишним суток, забывал есть и пить, не вылезал из планшета и онлайн-конференций, периодически зависал даже на ходу, но все равно зверски изводил киношников придирками.

— Обижались, небось?

— Неа! — усмехнулся я. — Владелец «MGM» сравнил их работу с тем, что делали его подчиненные, и предложил девчатам потрудиться на него.

— И-и-и?

— Получают сумасшедшие деньги за то, что делали бесплатно первых три месяца съемок… — хохотнул я.

Виктор Викторович задумчиво потер подбородок и плавно перешел к вопросу, ради которого и затеял этот разговор:

— Они — таланты, и ваш последний ролик подтвердил этот тезис невесть в который раз: всего за двенадцать дней мы получили более двухсот тысяч заявок от желающих пройти тестирование в Лунную Программу!

— То есть, четыреста человек на одно место⁈ Ничего себе! — восхитился я. Потом вспомнил, что пятьсот имеющихся вакансий — только первая очередь Программы, а всего к отправке на спутник Земли планируется подготовить две тысячи, и догадался спросить, как дела с созданием ракеты-носителя.

Еремеев снова удивил, сообщив, что расчеты практически закончены, прототип абсолютно нового космического аппарата начнут испытывать уже в январе, а первый пилотируемый полет планируется на май-июнь!

— Да уж, темпы у вас — мама не горюй…

— У нас! — поправил меня он. — Во многом благодаря тебе и тому образу Всадника Апокалипсиса, который создала твоя команда.

Я вопросительно выгнул бровь, не врубившись в аналогию, вслушался в то, что начал рассказывать пресс-секретарь президента, и вскоре потерял дар речи. Оказалось, что этот образ нещадно эксплуатируется спецслужбами аж с середины января:

— Кто и как уничтожил без малого семьдесят тысяч человек, обезглавив практически все известные нам террористические организации и всякого рода фронты освобождения всего, что в принципе можно освободить, до кучи убрав ряд самых одиозных представителей официального и теневого бизнеса, мы так и не установили. Хотя копали предельно добросовестно и продолжаем делать это даже сейчас. Но, по большому счету, установление истины не так уж и важно. Главное, что мы успели воспользоваться мемом «Чумное Поветрие» вовремя. И намертво связали в единую ассоциативную цепочку тебя, как всем известный символ всесилия Службы Специальных Операций Объединенной Земли, и эти смерти. Причем не вложив в процесс ни рубля! Ведь серия почти незаметных информационных вбросов привлекла внимание ряда фанатов к тому факту, что все время этой мини-эпидемии ваша компания отсутствовала на радарах, а остальное эти личности додумали сами и навязали свое мнение всему населению Земли. Воспользоваться новой страшилкой удалось уже через полтора месяца: стоило пустить слух о том, что ты прилетал в Дирборн не к Фордам, а по службе, то есть, оценить место проведения следующей крупномасштабной операции ССО, как Детройт обезлюдел: члены банд, промышлявших в мертвых районах города, либо в панике покинули Штаты, либо разбежались по стране, что, как ты понимаешь, существенно упростило их аресты, переселение или депортацию.

Как я понял из дальнейшего рассказа, этим способом пользовались еще несколько раз. В смысле, в «активном режиме», а в «пассивном» он работал сам по себе. причем не просто так: после обеих спецопераций, в которых мне довелось принять участие за последние полгода, и которые мы с Татьяной и Лерой подробно описали в традиционных видеоотчетах, аналитики и прикормленные блоггеры ССО целенаправленно добавляли к образу Всадника Апокалипсиса дополнительные порции запредельной жути!

Не скажу, что такое использование моего имени сильно понравилось, но этот подход «Большого Начальства» был достаточно логичен, раз за разом давал ожидаемый результат и заметно ускорял процесс объединения. В общем, к моменту, когда Еремеев озвучил слово «но», я успел пройти все пять стадий принятия неизбежности[2] и отнесся к прозвучавшей просьбе с пониманием:

— К сожалению, человеческая память избирательна и достаточно коротка, так что за шесть месяцев, которые прошли с момента завершения истерии, вызванной Чумным Поветрием, гарантированное воздаяние за любые грехи стало пугать намного меньше. А мы, к сожалению, только-только добрались до Западной Европы и «балласта», накопившегося во Франции, Италии и еще ряде стран. Безусловно, проблему можно решить и силой, но, откровенно говоря, не хочется. Тем более, что есть способ на порядок эффективнее и чище.

— Что требуется от нас? — хмуро спросил я.

— Слетать в Париж на выходные, а потом пропасть. Дня на четыре. На Фролихе или на базе «Яровитов». Чтобы о вашем отсутствии на съемочной площадке узнала вся Земля.

Я вслушивался в его эмофон, поэтому точно знал, что у фразы «слетать в Париж» имеется второе дно, и что Еремеев ждет проявления моей эмпатии. И то, и другое было предсказуемо, так что я выгнул бровь еще раз.

Пресс-секретарь президента полыхнул удовлетворением и перешел к нюансам:

— С седьмого по девятое августа у наследника эмира Катара запланировано несколько деловых встреч в Париже. Аль-Тани остановится в президентском номере отеля «Le Meurice», а в субботу, ровно в шестнадцать ноль-ноль, будет обедать в ресторане Alain Ducasse. Ваша задача — оказаться там в это же время, составить принцу компанию, а потом на полчасика заглянуть к нему в номер и о чем-нибудь поговорить.

— И каким образом этот разговор привяжут к нужной теме?

— И нам, и Аль-Тани известно, что один из сотрудников личной охраны принца приторговывает информацию о его передвижениях. Известны и имена постоянных покупателей, так что после беседы с вами юноша не сдержит восторгов и не очень иносказательно поделится с младшим братом инсайдом, якобы полученным от вас. А мы изобразим еще несколько телодвижений, которые придадут создаваемой картине достаточный объем и глубину, после чего воспользуемся совместно созданными возможностями…

…Еремеева плескалась в лагуне до тех пор, пока не посинели губы. Потом стремительно вылетела из воды, примчалась к нам, плюхнулась на полотенце, которым ее супруг заботливо застелил ближайший лежак, немного погрелась на вечернем, но все еще жарком солнышке, и решила довести меня до инфаркта:

— Денис, уроните меня, пожалуйста, с «конверта»!

— Зачем⁈

— Чтобы не умерла от зависти к сыну: он все лето рассказывает, как вы тут отрываетесь, а я не нахожу себе места!

Я сглотнул и решил восстановить справедливость:

— Они прыгали только в Майами. А тут учатся пилотированию либо катаются на аквабайках из-за того, что заходить на остров самостоятельно или приводняться еще рановато.

— А Егор сказал, что прыгали даже сестры Лебедевы, которые, вроде как, живут тут, в Лос-Анджелесе! — обиженно сказала женщина, в эмоциях которой бушевала жажда адреналина.

— На самом деле прыгали Миша и Костя… — вспомнив те выходные, ухмыльнулся я. — С парашютами типа «тандем». А Маша с Галей изображали верещащий балласт.

— Я тоже умею громко и качественно верещать! Урони меня с «конверта» в тандеме!

Как ни странно, Виктор Викторович поддержал этот крик души. Хотя никакого желания разрешать жене подобное «безумство» не испытывал:

— Урони. Ее легче пристрелить, чем отговорить…

Я посмотрел на небо, на часы и сдался:

— Ладно, будет вам тандем. Но только после медосмотра, предпрыжковой подготовки и не со мной: на тандем-мастера я, увы, не тяну.

Еремеев подобрался, а его супруге было все равно — в мечтах она уже парила в небе:

— Куда бежать⁈

— На медосмотр — к Жене, а предпрыжковую подготовку проведет Аня. Она же с вами и прыгнет.

— А вы⁈

— Я полетаю рядом, а кто-нибудь из ребят снимет прыжок на видео.

Глаза женщины вспыхнули дьявольским огнем, а в эмофоне появилась «жажда мщения»:

— А можно все это сделать втайне от мелких? Так, чтобы я приземлилась прямо у них перед носом⁈

— Запросто! — улыбнулся я. — Если сразу после медосмотра перелететь на остров Линды и всем остальным заниматься там, то мелочь ничего не увидит…

На Изумление Виктор Викторович не полетел. Де-юре — чтобы заболтать Егора и в нужный момент показать ему приземляющуюся матушку, а де-факто — чтобы не нервничать слишком сильно: да, он поддержал просьбу супруги, но переживал искренне и очень сильно.

В его отсутствие женщина начала чудить: наслушавшись рассказов Афины и девчонок, тоже ломанувшихся в медкабинет, заявила, что прыгать в комбинезоне летом — это редкое извращение, поэтому натянула плотный спортивный топ, эластичные шорты и кроссовки.

Нет, стараниями пластических хирургов придраться к фигуре Еремеевой не смог бы даже самый пристрастный эстет. Но, на мой взгляд, прыжковый наряд стоило выбрать поскромнее, ибо правильно затянутые наспинно-плечевые и ножные обхваты привлекали слишком много мужского внимания к аппетитным формам. Впрочем, воспитывать женщину, годящуюся в матери, я был не готов, поэтому на земле ассистировал инструкторам, во время набора высоты веселил Еремееву армейскими байками, а на пяти километрах вслед за Костей выбрался на оружейный пилон, дождался отделения тандема и прыгнул следом.

В любой другой день, зависнув в прозрачном воздухе над темно-синим зеркалом океана, я бы залюбовался россыпью изумрудных островов. Но в этот раз догнал кракозябру с четырьмя руками и четырьмя ногами, «замер» перед Еремеевой, все еще пребывавшей в состоянии легкого шока, и по просьбе Аньки жестами попросил «балласт» раскинуть руки.

В глазах, ясно видимых за прозрачным стеклом прыжкового шлема, не сразу, но все-таки появилось понимание, затем Светлана Николаевна, наконец, легла на поток и показала мне сразу два больших пальца. Да, при этом еще и улыбалась, но все тот же набегающий потом, скажем так, «корректировал» выражение лица и вызывал смех.

Секунды через три к нам «подошел» Костя, и начинающая телезвезда начала смешить уже двоих. Мы ответили тем же — исполнили десяток не самых сложных фигур воздушной акробатики, несколько раз «отъехали» на дистанцию и вернулись обратно, а на полторашке «разбежались» и открылись так, как договорились на земле. В смысле, я бросил медузу самым первым, чтобы нарезать вокруг тандема хотя бы пару кругов, а Кречет — последним. Чтобы запечатлеть для истории процесс открытия и зависания, а затем на скорости уйти к земле и заснять приземление.

Само собой, с момента отделения от конвертоплана и до ухода в запятую я описывал Виктору Викторовичу все, что происходило с его супругой, чтобы он, сидящий с гарнитурой скрытого ношения рядом с бассейном, не слишком волновался и спокойно общался с сыном. На глиссаде молчал, выбирая место приземления. А когда погасил скорость, плавно опустился на бортик с высоты сантиметров в десять и снял с себя шлем, услышал деловой шепот Азы:

— Нет, это не Мария — у той сиськи меньше. Может, Элизабет?

— Не-е-е, у Лиззи чуть более тяжелые бедра…

Я мысленно усмехнулся, собрал купол в комок и предусмотрительно отошел в сторону. А секунд через пятнадцать-двадцать Анька со Светланой Николаевной на хорошей скорости влетели в бассейн и подняли целое цунами, которое чуть не смыло с бортика экспертов по женским фигурам!

Следующие пару мгновений ошалевшая мелочь стояла и обтекала. Потом практически одновременно сделала возмущенный вдох, и… изумленно уставилась на матушку Егора, сорвавшую с себя шлем и расплывшуюся в ехидной улыбке:

— Ну че, бандиты, не ждали? А зря…

Еремеева глумилась над «бандитами» до самого ужина и была не в состоянии думать о чем-либо, кроме прыжка. Сияла, пока дежурные хозяйки накрывали на стол, пока здоровалась с подтягивающимися к бассейну членами команды и тогда, когда нахально оккупировала второе кресло по правую руку от моего. А потом вдруг прервалась на полуслове, сфокусировала взгляд на ком-то за моей спиной и дернула меня за руку:

— Денис, это что, Люда⁈

Я развернулся на месте, полюбовался Полуниной, идущей к столу с палочкой в правой руке и в сопровождении Кнопки, после чего ответил таким же тихим шепотом:

— Ага. Позавчера, наконец, получила санкцию Жени и начала выбираться из дому.

— Обалдеть!!!

— Да, с пластическими хирургами нам, определенно, повезло…

На самом деле никакого везения не было — все три недели мотаний по клиникам Таня задавала врачам вопросы, составленные Мадонной, и усиленно прислушивалась к эмоциям, которые они вызывали. Нужные отклики удалось почувствовать аж трижды, но проверка двух первых не дала ровным счетом ничего: да, у этих хирургов имелись левые заработки, но «недостаточно» противозаконные. Зато последний вместе со всей своей бригадой долгие годы работал на криминал: «менял» лица и отпечатки пальцев, разделывал «клиентов», которых к нему привозили, пересаживал органы, изъятые у «добровольных доноров» другими черными трансплантологами, и так далее. Поэтому один из шести контрактов мы заключили именно с ним, как и во всех предыдущих, предельно жестко оговорив необходимость отключения камер на всем этаже клиники в день нашего приезда. А в конце июня начали мотаться по клиникам по второму кругу. На этот раз — с девушкой в кресле-каталке и с глухой черной маской на лице. Но во всех шести случаях девушка так и оставалась сидеть в кресле, а оплаченные процедуры проходила довольно крупная и широкоплечая помощница, помогавшая нам управляться с «транспортным средством».

Правда, в последней клинике оплаченной операцией дело не закончилось: всего через полтора часа после завершения последней вся бригада врачей была зверски расстреляна членами одной из местных криминальных структур. Почему? Да потому, что руководство этой шайки-лейки вдруг получило неопровержимые доказательства скорой продажи архива «переделанных» лиц представителям ССО Объединенной Земли. И даже узнало, в котором часу состоится знаменательная встреча «их» врачей с оперативниками! Времени на планирование сложных телодвижений не было от слова «совсем», желание отправляться в места не столь отдаленные тоже отсутствовало, как класс, так что озверевшие убивцы пошли по самому простому пути — вломились на нужный этаж, завалили всю бригаду и сожгли кабинет, в котором, согласно полученным «разведданным», была спрятана флешка с фотографиями и видеозаписями.

Кстати, компромат действительно собирался. Абсолютно на всех криминальных клиентов. И, бывало, пускался в работу. Но держали его не в кабинете, а в облачном хранилище, которое успешно хакнула Люда дней за двадцать до спланированной ею же акции, и сетевой адрес которого технично слила следакам. Так что полицейские, прибывшие на место преступления, в конечном итоге нашли и мотив серии чудовищных убийств, и большинство исполнителей!

Сожалел ли я о том, что разрешил Мадонне убить восемь человек чужими руками? Нет, нисколько: эти ублюдки заслужили намного более страшную смерть, чем эта, а «правильный» уход из жизни не только залегендировал полное восстановление кожных покровов Полуниной, но и уничтожил одну из ячеек сети торговцев чужими жизнями!

— С ума сойти, она выглядит, как фотомодель! — выдохнула Еремеева, выбивая меня из воспоминаний, а когда Полунина подошла поближе, повторила почти то же самое в полный голос: — Люд, привет! Я в восхищении — ребята нашли тебе хирурга экстра-класса и настолько качественно его замотивировали, что он не работал, а творил. Да еще и вложил в тебя всю душу без остатка!

«На редкость умная баба! — подумал я, пока „фотомодель“, ради встречи с Еремеевыми нарядившаяся в развеселый летний сарафанчик с приличным декольте и на фоне дочерна загорелой толпы выглядящей снежной королевой, благодарила Светлану Николаевну за теплые слова. — Не сказала ни одного слова, хоть как-то ассоциирующегося со зрением. Да и сейчас говорит именно то, что думает, поэтому ее слова цепляют даже без эмпатии…»

Само собой, «умной бабе» хотелось разобраться и с перспективами восстановления зрения. Но этот вопрос она задала только после ужина и лично мне. Отведя в сторону под каким-то достаточно логичным предлогом и убедившись, что вокруг нет лишних ушей.

Я предполагал, что так и будет, поэтому выдал заготовленную легенду:

— Мы не сдаемся и сдаваться не собираемся. Хватаемся за любой шанс, даже самый безумный. К примеру, весь май, июнь и июль Люда штудировала аудиокурсы иглорефлексотерапии и, вроде как, разобралась с китайской методикой подстегивания регенерации, а потом мы вызывали к ней двух патриархов этого дела и оплатили десятидневный курс. А теперь подсела еще и на медитации.

— И как? — из вежливости спросила женщина.

— Говорит, что чувствует какие-то изменения. Да, Женя, еженедельно проверяющая ее состояние, ничего такого не замечает, но Полунина далеко не дурочка, в принципе не способна к самообману, так что я верю, что у нас все получится.

Тут Еремеева покосилась на Мадонну, жизнерадостно хохочущую над анекдотом, рассказанным Виктором Викторовичем, и задумчиво хмыкнула:

— Ну да, особы с такими внушительными послужными списками и солидными личными кладбищами, как правило, предельно прагматичны и не строят замков на песке.

Начало следующей фразы Светланы Николаевны заглушил новый взрыв многоголосого хохота, но мне хватило и второй половины:

— …-сивая баба. В жизни не скажешь, что прошла через Крым и рым. Береги ее, ладно?

Добрых полчаса после такого напутствия от этой женщины тянуло грустью и горечью, но потом девчонки помогли ей развеселиться, и в десятом часу вечера Еремеевой захотелось «продолжения банкета». Озвучивать свою идею, конечно же, пришла ко мне. А для того, чтобы я не отказал, привела с собой группу поддержки из всех десяти девиц, имеющихся в команде:

— Денис, мы с Витей прилетели к вам всего на сутки с небольшим. Ему, уставшему от работы, хочется тишины и спокойствия, а мне, одуревшей от сидения в четырех стенах, наоборот, не хватает адреналина и буйства эмоций. Может, погоняем по океану на вашем катере и аквабайке?

— Мне тоже хочется почувствовать ветер, бьющий в лицо, и наслаждаться ощущением полета в те моменты, когда мощный катер или гидроцикл будет взмывать в воздух с вершин самых больших волн… — поправив зеркальные солнечные очки и намеренно «глядя» чуть правее меня, призналась Люда.

— Же-ень? — протянул я, повернувшись к Богине Войны и невольно залипнув на ее новенькие «далеко не девяносто», двумя впечатляющими таранами выставленные вперед.

— Катер — не вопрос. А на аквабайк не пущу ни в коем случае! — жестко заявила она, почувствовала, что перегнула палку, и постаралась смягчить эффект: — Что касается положительных эмоций, то они ей необходимы в очень больших количествах!

Обламывать всю толпу, уже настроившуюся на вечерние покатушки, было бы крайне жестоко, и я задал Очень Серьезный вопрос:

— На вас, мелких, меня и остальных мужиков транспорта не хватит. Кого вычеркиваем?

Еремеева фыркнула:

— Всех, кроме нас и тебя: детям пока рано участвовать в таком веселье, а остальные мужики пусть подумают над своим поведением!

— Накосячили? — подобрался я, и получил убийственный ответ:

— Пока нет, но ведь могут…

…К моему тихому офигению, фраза «в таком веселье» была ввернута отнюдь не для красного словца: сразу после выхода из эллинга на «Келпи» и шести аквабайках дамы устроили жуткий бардак! Пользуясь тем, что вся наша техника позволяла разгоняться до скоростей под сто сорок километров в час, и совсем слабым волнением, даже не гоняли, а летали. До тех пор, пока хватало выносливости пальцев и предплечий. В процессе закладывали реально самоубийственные виражи, прыгали с «усов», оставленных моим катером или другими гидроциклами, изображали пушечные ядра и, конечно же, верещали от восторга!

Да, периодически «упивались» океанской водой и набивали синяки, но забывали об этих 'мелких неудобствах чуть ли не раньше, чем забирались обратно на аквабайки. А еще пытались повторить самые смешные падения, причем не по одному разу, и потихоньку теряли голову от переизбытка адреналина.

Отрывайся так только Анька, Афина, Саша и Татьяна с Леркой, я бы понял, ведь это было в их характере. С некоторой натяжкой поверил бы и приступ сумасшествия Линды, зная, что она тянется за нами и готова на все, чтобы соответствовать своим представлениям о CrazyRussians. Но буйство Кнопки, сестер Лебедевых и Еремеевой не лезло ни в какие ворота: моментами у меня создавалось впечатление, что они по полной программе закинулись какой-то наркотой!

Нет, я не мешал дамам развлекаться. Наоборот, аплодировал каждому успешному трюку, выдергивал из воды и помогал вернуться в седло своего «коня» наездницам, которым не хватало на это сил, веселил во время отдыха на борту «Келпи» и… радовался тому, что на каждой буйствующей особе имеется спасательный жилет. И не только из-за того, что без них половина бы точно утонула: во время некоторых падений у нескольких отдельно взятых особ трусики съезжали аж до щиколоток, так что без жилетов добрая половина компании рисковала вернуться на остров голыми! Впрочем, на пике веселья такие мелочи никого не волновали — великолепная десятка задыхалась от восторга и не собиралась останавливаться!

Единственное, что отравляло отдых — это эмоции Мадонны: сидя рядом со мной и изображая слепоту, она плавилась от желания наплевать на все и вся, запрыгнуть на любой освободившийся аквабайк и потерять голову. Поэтому периодически сжимала мое предплечье и заставляла выжимать из катера все, на что он был способен.

Само собой, я пытался подсластить пилюлю, дождавшись, когда рядом окажутся только свои, и предложив ей как-нибудь выйти в океан ночью, однако услышал твердый отказ:

— Во-первых, я до сих пор считаюсь незрячей, а радиооптические активные фазированные антенные решетки современных спутников способны отслеживать перемещения особо интересных личностей вроде нас даже через приличную облачность. Во-вторых, самый смак происходящего в том, что это безбашенное веселье поддерживается и усиливается каждой отдельно взятой участницей. Ну и, в-третьих, в одну воду, как известно, два раза не войти, так что в следующий раз все будет по-другому.

— Ладно, как скажешь. Тогда персонально для тебя я придумаю что-нибудь не менее интересное! — пообещал я.

— Слова не мальчика, но мужа! — улыбнулась она и аж подпрыгнула на месте от щипка «возмущенной» Голиковой:

— Какого, нафиг, мужа⁈ Рано ему жениться! Да и законы не позволяют. Чтобы сразу — и на всех…

[1] Описано в 4 книге.

[2] Имеется в виду отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие.

Глава 2

7 августа 2043 г.

…Триггер с Кречетом просочились ко мне в кабинет ровно в час ночи, увидели, что я сижу не за столом, а на диване, подошли к мягкому уголку и опустились в кресла напротив. Я закончил запечатлевать в памяти схему служебных помещений ресторана Alain Ducasse, отложил планшет в сторону и посмотрел на них:

— Через час вылетаем в командировку по линии ССО. Ориентировочно дней на пять-шесть. Участия в спецоперациях, вроде бы, не предвидится: наша задача — качественно изобразить намерение разведать обстановку.

— То есть, ты, типа, работаешь, а мы косим под отморозков в боевом режиме, готовых палить во все, что не так шевелится? — без тени улыбки уточнил снайпер.

— Да.

— Форма одежды?

— Костюмы.

— Подстраховка будет?

— Моментами.

— Сколько человек в игре?

— Вы, я, Росянка и Мадонна.

На последнем имени мужики напряглись, переглянулись и вопросительно уставились на меня.

— По ее утверждениям, убирать фигур моего уровня не так выгодно, как кажется на первый взгляд. Тем не менее, берут и такие заказы. О том, что соваться ко мне и Аньке накоротке себе дороже, знает вся планета, а значит, отсутствие слабого звена в моем окружении не оставляет противникам ни единой возможности, кроме работы с дистанции и на поражение!

— Она права! — внезапно заявил Костя и расслабил плечи. — Зато на такую конфетку, как она, купится даже самый крученый профи. Не зная, что Людка, даже ничего не видя, в состоянии покрошить на винегрет всех, кто окажется в радиусе пары-тройки метров. А если дать ей пару стволов и десяток магазинов, то даже на слух загеноцидит все живое в радиусе пятидесяти!

— Стволов не будет. Чтобы не выбивали из образа. Их заменят керамбиты и пила Джильи в пояске ее делового костюма.

— Тоже кошмарный вариант! — признал Миша. — Особенно в ее руках. В общем, все вопросы снимаются: Люда, как обычно, в голову не только ест. И в создавшейся ситуации реально нужна. Хотя рисковать жизнью и здоровьем этой мыслительницы страсть как не хочется.

— Мне тоже не хочется. Но ультиматумы никто не отменял. Так что дуйте собираться.

Они тут же исчезли, а я, поработав еще немного, со вздохом убрал девайс в стильную кожаную сумку, подаренную сто лет назад Элизабет тогда еще Форд, заглянул в большой сейф, посмотрел на кейсы со спецсвязью, и решил, что брать их с собой однозначно не стоит. Хотя бы потому, что в номере такое добро не оставишь, а «отключать» по одной руке двум боевым единицам из пяти — полный и законченный идиотизм. В итоге захлопнул створку, убедился, что она заблокировалась, и поперся прощаться с девчонками, остающимися на хозяйстве.

Мероприятие получилось коротким, но эмоционально насыщенным: если Линда и Ольга встретили новость о моем очередном отъезде достаточно спокойно, то Голикову и Рыжову, узнавших о нем еще в прошлое воскресенье, плющило не по-детски. Ведь даже я забыл, когда мы с ними последний раз расставались хотя бы на сутки. Впрочем, все эти страдания ощущались только в эмофоне, а так все прошло спокойно и мило: нашу троицу от души затискали и расцеловали, потом проводили до «конвертов» и помахали ладошками взлетающим машинам.

Перелет до ангара на два бизнес-джета, арендуемого нами в аэропорту Лос-Анджелеса, рокировка техники и взлет прошли штатно. Потом на телефон упала смска от Татьяны, и я, прочитав условную фразу «Милый, мы уже та-ак скучаем…», криво усмехнулся: ССО-шники явно не собирались пускать дело на самотек, поэтому «кто-то из моих верных фанатов» заметил в ночном небе над городом два пролетающих «Гнева», выложил пост в соответствующий раздел официальной странички и инициировал начало дискуссии на тему «А куда это собрался наш любимый кумир?»

Изменения в моем эмофоне, естественно, не остались незамеченными, и Мадонна, все еще изображавшая немощь, полыхнула сложной смесью чувств, которые можно было перевести фразой «Я же говорила…»

Через пару-тройку минут ожила и Анька, все это время проверявшая «мозги» системы безопасности самолета на наличие «посторонних мыслей»:

— Все чисто, можно расслабиться.

— Лады… — кивнул я, подошел к шкафу для личных вещей, снял ботинки и костюм, натянул футболку и шорты, пообещал, что скоро вернусь, и вышел в первый салон, оккупированный экс-«Яровитами».

За стойкой с аппаратурой спецсвязи просидел буквально две минуты — отправил Еремееву уведомление о вылете, хотя понимал, что оно нафиг не нужно, дождался подтверждения и вышел из программы. Потом обратил внимание на то, что мужики все еще не трансформировали кресла в кровати, сообразил, что до сих пор не озвучил, куда именно нас послали, и исправил недоработку:

— Рулим в Париж. Будем там часов через десять, то есть, по местному времени в районе девяти вечера сегодняшнего дня по местному времени.

— Десять часов сна — это перебор! — пробормотал Кречет, справившись с несложными вычислениями. Впрочем, полтора месяца развития Дара… хм… ни разу не тупого штурмовика настолько «переформатировали» ему мозги, что подобные расчеты выполнялись влет и без малейших задержек. Особенно в тех случаях, когда требовалось придумать вескую причину для оправдания желания порубиться в какую-нибудь забойную игрушку: — Я, пожалуй, чуток повеселюсь.

— Опять меч и магия? — ехидно ухмыльнулся я, мысленно отметив, что его напарник, кстати, получивший аналогичный Дар, но чуть менее месяца тому назад, уже вытаскивает из спортивной сумки здоровенные наушники и явно готовится побалдеть под любимую музыку.

— Пистолетов, автоматов и снайперских винтовок за глаза хватает и в обычной жизни! — хохотнул геймер. — Так что ганкаю сином[1] и получаю море удовольствия, ваншотя крутых нагибаторов!

— То есть, валить нубов уже неинтересно?

— А я их никогда и не мочил! Что за кайф резать того, кто в принципе не в состоянии сопротивляться?

— И как ты определяешь разницу? — полюбопытствовал я.

— В этой игре есть пвп-титулы, скрыть которые в принципе невозможно. Поэтому достаточно посмотреть на слово перед ником — и все вопросы снимаются сами собой!

— А он у нас дорос до предпоследнего… — насмешливо покосившись на друга, заявил Михаил. — И теперь до смерти пугает народ жутким титулом «Уничтожитель мастеров»!

Я изобразил аплодисменты, пожелал Кречету удачи и отправился в Белое Безмолвие. В смысле, в царство Зимы.

В закуток Завьяловой ввалился невовремя — женщина переодевалась в далеко не самую стандартную форму стюардессы, сшитую по эскизам Кнопки. Услышав мои извинения, фыркнула, без какой-либо спешки натянула и застегнула белую рубашку в стиле «милитари», спросила, чем может мне помочь, и деловито вытащила из шкафчика галстук.

— Можешь натягивать что-нибудь полегче: ближайшие пять часов мы планируем дрыхнуть без задних ног. Далее, завтракать будем в восемь по Очаровательному времени, по возможности, плотно. И последнее: в Париж мы летим не отдыхать, соответственно, вам придется тусоваться в самолете.

— Режим?

Я прислушался к себе, убедился, что неприятное предчувствие никуда не делось, и решил, что стоит перестраховаться:

— До нашего отъезда — желтый. После — оранжевый.

Стюардесса, уже вернувшая галстук на место и начавшая расстегивать рубашку, мгновенно подобралась и шагнула вправо, к оружейному шкафчику:

— Поняла. Подготовлюсь. И построю парней.

В серьезности двух последних утверждениях я нисколько не сомневался, поэтому удовлетворенно кивнул, развернулся на месте, качнулся вперед и остановился, услышав слово «Постой» и почувствовав в эмофоне Завьяловой непривычное напряжение.

— Удели мне еще пару минут, пожалуйста! — попросила она.

Я пожал плечами, присел на откидное сидение и повел рукой, предлагая начинать.

Женщина расфокусировала взгляд, собралась с мыслями и решительно уставилась в глаза:

— Как ты наверняка просчитал, нас к тебе приставили. Но гнать поганой метлой как минимум меня не стоит: мне поручили одну-единственную задачу — любой ценой обеспечить твое выживание. Повторю еще раз — задача всего одна, то есть, я не связываюсь с куратором, которого, кстати, не было, нет и не будет, не сливаю какую-либо инфу о тебе или твоей команде и… не выстрелю в затылок в том случае, если кому-то что-то не понравится. И еще: согласно последнему пункту подписанного контракта в случае возникновения угрозы жизни или здоровью охраняемого объекта, которую не удастся нейтрализовать доступными способами, я имею право открыться и усилить команду в качестве дополнительной боевой единицы.

Я переключился в «режим харизмы» по самому минимуму, «одним глазом» заглянул в «лабиринт» и мысленно хмыкнул: на месте стандартного хаотичного переплетения нитей обнаружилось всего две! Та, которая уходила от меня в будущее, не восхищала ни диаметром, ни особо ярким свечением, зато вторая, тянущаяся параллельно ей, впечатляла и тем, и другим!

— Это ведь не все, правда? — оценив картинку и сделав напрашивавшиеся выводы, спросил я.

— Не все… — подтвердила она. — Я хочу стать своей. Для тебя и твоих близких. Хочу так же сильно, как быть с Тимуром. А все это никак не вяжется с работой на чужого дядю. Даже с такими шикарными условиями, как мои.

— Быть? — эхом повторил я, уловив легкую «шероховатость» именно в этом слове.

— Выйти за него замуж. Если, конечно, возьмет… — не задумавшись ни на мгновение, ответила Александра. — И когда-нибудь нарожать детей. А если не возьмет, то любить, пока не надоем.

— Не врешь… — отметил я. Вслух. Просто потому, что захотелось.

— Не вру… — спокойно повторила она. И сочла необходимым объяснить, почему вросла душой именно в этого парня: — Он спокойный, надежный, без грязи в душе. Живет теми, кто дорог. Способен на настоящие чувства, а не на современный суррогат. А для меня это свет в окошке, и я готова лечь костьми, но помочь Карсанову добиться поставленных целей.

— Что ж, верю. И готов ввести тебя в ближний круг. Но это дорога в один конец. Устраивает?

Зима едва заметно прищурилась и выдвинула забавное условие:

— Я успела разобраться в твоем характере и знаю, что нюанс, который сейчас озвучу, лишний. Но привычка оговаривать принципиальные условия заранее — неотъемлемая часть моего характера. В общем, я — женщина Тимура. И буду только его женщиной. Без вариантов.

— Не будь этого нюанса, я бы тебя не взял… — честно сказал я и еще раз оглядел воспрянувшую духом Завьялову с ног до головы. Правда, на этот раз обратил внимание на мелкие изъяны кожи, сеточку тоненьких морщинок вокруг глаз и шрам от огнестрельного ранения на правой трапеции. Затем вспомнил, как она обычно выкладывается на тренировках, и шарахнул «харизмой» по полной программе. А когда убедился, что количество и «светимость» нитей не изменились, удовлетворенно кивнул:

— Что ж, ты в ближнем кругу, который девчонкам нравится называть словом «Клан». Поэтому после возвращения домой мы с тобой поговорим еще раз, причем намного серьезнее…

…За время моего отсутствия во втором салоне Анька с Людой успели опустить и сдвинуть все шесть кресел, накидать на получившееся ложе пяток подушек и «зарядить» держатели для стаканов и бутылок стратегическими запасами минералки. Неслабо поработали и над антуражем: убавили яркость скрытых светильников, погрузив помещение в приятный полумрак, включили тихую музыку и живописно раскидали по всем горизонтальным поверхностям и ковровому покрытию элементы кружевного нижнего белья. И пусть в миг моего появления лежали, целомудренно накрывшись каждая своей простыней, полыхали настолько безумным желанием, что мне сразу же поплохело.

Сдаваться на милость победительниц, даже не потрепыхавшись, было неинтересно, так что я подошел к трусикам, свисающим с телевизора, и с интересом оглядел прозрачную заднюю часть:

— Миленько! А почему они тут, а не на чьей-нибудь попке?

— Так ты ж у нас, блин, эстет, и предпочитаешь любоваться голым телом! — съязвила Мадонна. — А белье реально красивое, и его хочется показать хоть как-нибудь…

Росянка, которую накрыло желанием значительно серьезнее, обошлась без лирики: уставилась мне в глаза взглядом, полным предвкушения, откинула в сторону уже ненужную тряпку и чертовски медленно развела аппетитные бедра.

— «А поговорить?» — пошутил я, с трудом удерживая крышу, висящую на последнем гвозде.

— Милый, ты Чайковского читал? — сообразив, какой анекдот я цитирую, спросила оторва и, не дожидаясь положенного ответа, приказала: — Тогда в койку!

— А я бы сначала полюбовалась стриптизом… — заявила Люда, еще не успевшая привыкнуть к вернувшемуся зрению и продолжающая наслаждаться возможностью видеть окружающий мир.

Это утверждение подарило возможность поглумиться над Ростовцевой, и я ме-е-едленно потянул вверх футболку.

— Чубаров, я вас сейчас изнасилую! — предупредила она и приподнялась на локте, из-за чего ее грудь умопомрачительно завлекательно колыхнулась.

— Что, сразу обоих? — «не поверил» я и был наказан: сорвавшись с места, как атакующая кобра, Анька без труда «обошла» обе руки, автоматически выставленные вперед, ворвалась в ближний бой, взяла меня в захват и кинула прогибом на свое место! Слава богу, кресла оказались достаточно прочными и не развалились под двумя тушками, в сумме тянущими на сто девяносто килограммов, но доля секунды, которую я потратил на ожидание треска или скрежета, привели к поражению. Чертовски приятному и долгому. Впрочем, с этой парочкой, в принципе не признающих никаких границ, иного можно было и не ждать. Так что из омута чувственного безумия я вынырнул только по сигналу будильника. А когда сообразил, что до завтрака осталось тридцать минут, торопливо придержал Полунину, намылившуюся на очередной… хм… круг:

— Люд, через полчаса Саша станет ломиться к нам в дверь с подносом наперевес…

— Уже почти восемь⁈ — не поверила она, посмотрела на экран моего телефона и довольно хмыкнула: — Выносливость, даруемая наноботами, определенно, вещь: в «прошлой жизни» я бы сдохла еще в середине такого марафона!

— Так, марафонцы, врубайте кондиционер и перестилайте койку! — скомандовала Анька. — А я быстренько приму душ, приведу себя в порядок и схожу за завтраком…

Позавтракали умопомрачительно вкусными сырниками со сгущенкой. Настоящими, в смысле, приготовленными Рыжовой, а не магазинными. Потом Росянка унесла пустые подносы обратно, а мы с Людой снова завалились на ложе. Ибо так объелись, что были не в состоянии нормально дышать. К сожалению, гастрономическое удовольствие, полученное Полуниной, не отменило тяги ко всем остальным, и эта нахальная особа нашла с себе силы не только перевернуться на бок и подползти ко мне, но и закинуть колено на переполненный живот!

Я, конечно же, возмутился, но толку — она потерлась щекой о мое плечо, царапнула ноготками грудную мышцу и посерьезнела:

— Слушай, Чубаров, а ведь все то, что творится вокруг тебя, ненормально. Возьмем, к примеру, твоих баб: за неполный год, который я их изучаю, ни одна ни разу не посмотрела на какого-либо другого мужика даже с тенью интереса, чего просто не может быть! Далее, каждая из нас, по определению, обязана быть единоличницей, но мы не только не испытываем ревности одна к другой, но и лезем под тебя пачками. Да еще и реально тащимся, чувствуя кайф тех, кто, по сути, лишает нас части удовольствия. Ну, а о том, что все мы, включая Кнопку, в постели готовы на что угодно, причем без каких-либо исключений, я вообще не говорю.

— Это тебя напрягает?

— Наоборот, радует. И дарит уверенность в завтрашнем дне: способность привязывать к себе баб, которая в тебе пробудилась, избавляет Клан от такого количества проблем, что страшно представить!

В этот момент в помещение вломилась Ростовцева, заблокировала дверь и присоединилась к нам, оккупировав мою вторую руку. Пока она ложилась и отзеркаливала позу подруги, я успел обдумать вовремя пойманную мысль и усмехнулся:

— Ты удивишься, но эта способность работает иначе. Она усиливает уже имеющиеся стремления и делает все то, что в принципе может помешать движению к самостоятельно обозначенной цели, несущественным. Таким образом, личности, которых цепляет способностью, привязываются не ко мне, а к тем, кто ИМ по-настоящему дорог.

— Ты уверен?

Я утвердительно кивнул и рассказал об эксперименте, проведенном над Игорем Черепановым. Да, не стал заострять внимание на том, что способен осознанно и целенаправленно применять «харизму» на тех, кто интересен, зато полученные результаты описал без купюр:

— Он прирос душой к своей Раисе. И решил, что работа на меня лишает возможности находиться рядом с этой стервой круглые сутки. Вот и свалил, наплевав и на мою способность, и на перспективу вызвать нешуточный гнев Виктора Викторовича, Юрия Федоровича и тэдэ.

Полунина оторвала голову от моего плеча, некоторое время смотрела сквозь Аньку, а потом полыхнула пониманием:

— А ведь ты прав: записные гуляки Триггер с Кречетом намертво запали на Лебедевых, те отвечают им настолько же фанатичной взаимностью, а Афина реально без ума от Заката. А жаль…

— Ты о чем? — не поняли мы с Росянкой.

— О свободе воли, которая нам нафиг не нужна! — без тени улыбки ответила Люда и добила нас еще двумя утверждениями: — Каждый член Клана должен быть беззаветно предан своему главе. А не дуреть из-за привязанности к мужьям, женам или кому-либо еще…

* * *

…Сели в аэропорту Ле Бурже, специализирующемся на работе с бизнес-авиацией, и, следуя за машиной сопровождения, доехали до арендованного Линдой стояночного места. Как только самолет остановился, я выглянул в иллюминатор, наткнулся взглядом на два наглухо затонированных «Expedition» и невольно нахмурился.

Анька с Людкой, заканчивавшие наводить красоту, тут же подобрались и потребовали объяснений. Вот я и раскололся:

— Они бронированные. И с форсированными движками. Как выразился Еремеев, «на всякий случай».

Ростовцева нехорошо прищурилась:

— Так вот откуда растут ноги у дурных предчувствий!

— Ты им нужен… — напомнила Полунина, показав пальцем в потолок. — Так что если риск и имеется, то минимальный. Поэтому задвигаем левые мысли куда подальше и работаем.

Левые мысли задвинулись не очень далеко, но я отправил Татьяне смску со словом «Прилетели», настроился на работу и решительно вышел в первый салон. Там оглядел «Яровитов», не только выглядящих, но и ощущающихся телохранителями, готовыми на действие, проверил все четыре канала тактической связи, вызвал к себе экипаж, дал все необходимые ЦУ и повторил последнее слово из монолога Мадонны.

Триггер и Кречет «телепортировались» наружу первыми. Убедившись, что там мне ничего не угрожает, разделились. Снайпер спустился по трапу и сместился в сторону, чтобы контролировать свой сектор ответственности, и закосил под статую. А его напарник подошел к водителям, дожидающимся нас у машин, забрал документы и ключи, затем вытащил из внутреннего кармана пиджака телескопическую палочку с зеркальцем на одном торце и провел внешний осмотр транспортных средств.

Аня, готовая проводить «инструменталку», царственно выплыла наружу уже после того, как перегонщики были отправлены восвояси. Потом по тому же маршруту и обратно прогулялся Артем, нагруженный всем тем, что могло пригодиться в ближайшие двое суток. Ну, а мы с Людой тусовались в самолете до тех пор, пока в наших гарнитурах не прозвучало слово «Чисто». Кстати, шантажистка, практически вынудившая меня взять ее в эту командировку, отыгрывала роль слепой просто изумительно: прятала глаза за зеркальными очками и «смотрела» вдаль, вслушивалась в звуковой фон и мои подсказки, чуть наклонив голову к плечу, перед каждым следующим шагом едва заметно шевелила правой рукой, словно пытаясь проверить дорогу палочкой, и пребывала в не особо сильном, зато постоянном напряжении. Впрочем, все это не мешало ей нести себя вперед с врожденным достоинством и невероятной грацией. А что, деловой костюм, подобранный Татьяной и Линдой, сидел, как влитой, осанке позавидовал бы любой аристократ с вереницей благородных предков за плечами, а фигура могла ввергнуть в жесточайшую депрессию большинство фотомоделей!

— Красотка! — шепотом похвалил ее я, усаживая на левое заднее сидение внедорожника. Потом обошел машину и сел на правое заднее. Не забыв «автоматически» поправить пиджак, под которым прятал кобуру с «Глоком».

— Красотк-И! — уточнила Росянка, забравшись в водительское кресло и начав подстраивать его под себя.

Оспаривать это утверждение было чревато боком, и я мило улыбнулся:

— Прости, засмотрелся на комплект фантастических сисек, который в тот момент маячил перед глазами.

— Компенсируешь. Позже… — с легкой угрозой в голосе мурлыкнула эта оторва, вбила в навигатор название отеля, выбрала самый проработанный из четырех предложенных маршрутов, завела движок, тронула «Форд» с места и включилась в игру, рассчитанную на наличие необнаруженных сюрпризов: — Итак, мы в Париже. Сейчас выберемся за пределы аэропорта, проедем сорок три метра по Rue d’Helsinki и окажемся на Avenuede l’Europe…

Кстати, подготовилась на славу: рассказывала «незрячей» Мадонне забавные истории, связанные с достопримечательностями, мимо которых мы проезжали, описывала внешний вид зданий, привлекающих взгляд какой-либо необычностью, изредка хаяла наряды горожан и так далее. В результате час, который потребовался для того, чтобы добраться по пробкам до улицы де Риволи, прошел достаточно быстро и интересно. Впрочем, слово «быстро» больше подошло бы к процессу вселения в номера «LeMeurice»: не успели мы подойти к ресепшену и положить на него пластиковые идентификаторы с земным шаром, зависшим над ладонью, как персонал отеля встал на уши и переключился в турборежим. В общем, полюбоваться интерьерами заведения, принимающего гостей с тысячу восемьсот тридцать пятого года, не удалось, ибо нас со всем возможным пиететом подняли на нужный этаж и завели в навороченный «Люкс» с чуть тяжеловатой и архаичной, но красивой мебелью, камином и кучей зеркал.

Там из моей руки сама собой испарилась монетка в два евро, потом негромко щелкнул замок на входной двери, и я озвучил еще одну реплику из заранее подготовленного сценария:

— Ну что, отдыхаем или отправляемся гулять по городу?

— Гулять, конечно! — хором воскликнули дамы, и Ростовцева расчетливо воспользовалась аргументом, лишающим меня возможности отыграть назад: — Я как раз захватила с собой парики, бородку, надувное накладное пузо и комплект шмотья а-ля папик на прогулке…

…Багаж, который поднял Костя, раскурочили без моего участия. Зато потом от души поиздевались, превращая меня в пожилого пузана с жутко самодовольной физиономией. Да, досталось и Росянке, но в конечном итоге она преобразилась в сексуальную брюнетку лет восемнадцати-двадцати с чуть пониженной социальной ответственностью, что не шло ни в какое сравнение с уродством моего образа.

Закончив со сборами, вышли из отеля, посмотрели через дорогу на сад Тюильри, решили, что шарахаться по нему не так интересно, как по городу, и медленно поплелись фотографироваться на фоне Вандомской колонны. После этой фотосессии Ростовцева заикнулась было о шопинге, но я напомнил, что меня вытаскивали из номера гулять по городу, а не по магазинам, и ломанулся дальше, в сторону авеню де л’Опера.

Любовница, роль которой невероятно талантливо изображала Аня, еще не раз и не два пыталась затащить меня в какой-нибудь магазин или кафе, но я держался. Правда, после каждого приступа нытья раздраженно менял маршрут и пер, куда глаза глядят, зато прошел по всем точкам, оговоренным в беседе с Еремеевым. При этом, конечно же, не позволял телохранителям, старательно изображавшим обычных прохожих, пинать пристававших к нам уличных бизнесменов — художника-араба, танцора-афроамериканца, гадалку-китаянку и курда, пытавшегося впарить «краденые часы».

Кстати, качество отыгрыша ролей этой четверкой оперативников было выше всяких похвал: каждый «актер» с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками[1] жил выбранной профессией, но в то же время запросто мог подрабатывать и щипачом. Почему? Да потому, что после этого этапа вроде как обычной вечерней прогулки в боковом кармане моего безразмерного льняного пиджака обнаружилось четыре крошечные флешки.

«Главное, чтобы не перестарались с незаметностью…» — подумал я, перекладывая пустышки во внутренний карман рубашки. Потом решил, что абы кого к нам бы не подослали, и снова расслабился. То есть, свернул с проспекта Бурдоне на проспект Джозефа Бувара и привел своих спутниц на Марсово поле. Правда, там любовница «начала тупить», но требовательный шлепок по упругой заднице быстро вернул ей правильное настроение, и Люда получила возможность услышать описание и этой достопримечательности Парижа.

Обратно шли мимо штаб-квартиры Юнеско, церкви Нотр-дам дю-бон Консей, по проспекту Бретейль, бульвару Инвалидов и так далее. Любовница продолжала отрабатывать свои деньги, описывая моей «слепой дочурке» все, что попадалось на пути, и периодически пыталась затянуть нас в какое-нибудь злачное заведение, но я был неумолим. В смысле, усиленно изображал усталость и одышку, жаловался, что двужильная молодежь меня загоняла, и мечтал добраться до номера, чтобы рухнуть в какое-нибудь кресло, вытянуть ноги и посмаковать бокал хорошего коньяка.

По саду Тюильри практически ковылял, то и дело поминая неуемный нрав современных девиц, а внутри отеля перестал валять дурака, приветливо улыбнулся девушке на ресепшене и на хорошей скорости ломанулся к лифтам.

Последнюю часть Марлезонского балета отыгрывали уже в спальне. Аня ушла в туалет, а я, не дожидаясь начала инструментальной проверки, набрал девчонок. С планшета. А когда на экране появились лица Татьяны и Лерки, довольно усмехнулся:

— Ну все, треть работы, считайте, уже сделал. Да, не самую сложную, но…

— Денис, выруби, нафиг, свою балалайку и дай мне время вычистить этот гадюшник от жучков! — влетев в спальню, рявкнула «обозленная фурия» и съязвила: — Хотя зачем напрягаться? Ты ж у нас нафиг никому не нужен…

— Извини, зарапортовался! — обрывая связь, «по инерции» буркнул я, а потом «включился в тему» и «подобрался»: — Что-то нашла? В смысле, уже⁈

— Ага! Две микрокамеры, направленные на ванну, и одну — встроенную во внутренний фен биде!

Судя по эмофону, она не шутила, и я загрузился по полной программе. Ведь все сегодняшние телодвижения были рассчитаны на профессионалов, способных получить доступ к архивам уличных видеокамер, «отмотать» этот наш день в обратном направлении и разобраться, чем мы занимались. Но для их включения в игру было слишком рано, ведь мы еще не привлекли к себе внимание. Следовательно, микрокамеры, обнаруженные Ростовцевой, были установлены доморощенными папарацци, жаждущими заработать на записях, за которые особо упертые фанаты заплатят любые деньги. Впрочем, были и другие, в разы менее приятные варианты — какой-нибудь тест, проводимый особо инициативными сотрудниками новой ССО, или… слив информации из этой же конторы!

Все эти мысли промелькнули в голове буквально за мгновение, поэтому чертовски интересную последовательность чувств, сменивших друг друга в эмофоне Мадонны, я не пропустил. И понял, почему после презрения и досады появились прозрение и злое веселье: первой и единственной задачей, стоящей перед нашей командой, являлось привлечение внимания к своему появлению в Париже. А привлекать внимание можно было по-разному!

— Миш, мне нужен владелец, управляющий, начальник охраны или тот, кто в данный момент рулит этой богадельней! — рявкнул я в тактический канал, ощутил веселое нетерпение обеих женщин и добавил: — Будут что-то тявкать, можешь сообщить, что мы съезжаем к чертовой матери! У тебя десять минут на это дело, а потом заберешь наши шмотки и спустишь в машину.

— Эх, а я надеялась пожить в отеле с такой солидной историей… — криво усмехнулась Ростовцева, фоня хищным предвкушением.

— Все когда-нибудь заканчивается… — философски заметила «слепая». — Римская Империя просуществовала полтора тысячелетия, а потом погрязла в междоусобицах и разврате, ослабла и пала под натиском варваров. А отель «Le Meurice» продержался двести восемь лет, но Чума вот-вот поставит крест на его будущем.

«А не поставить этот самый крест нельзя — тогда в Интернете появится не наш мем „Чума в Le Meurice“, и это выйдет боком… — хмуро подумал я, еще раз обдумал пару альтернативных вариантов возможной реакции на появление в номере микрокамер, понял, что тяну время, и мысленно вздохнул: — Спускать такое на тормозах нельзя, ибо, как говорят французы, положение обязывает…»

После этой мысли все сомнения исчезли, как туман в летнюю жару — я снова набрал Таню и потребовал, чтобы она срочно нашла мне Линду. Через считанные мгновения изображение «поехало» в сторону, и в поле зрения появилось встревоженное личико американки.

Я коротко описал сложившуюся ситуацию и попросил, чтобы она в темпе организовала два нормальных номера в каком-нибудь приличном отеле, расположенном в центре Парижа.

— Найдет. Дайте ей четверть часа! — рявкнуло в динамике, и на экране снова возникла Голикова. — А пока вы бездельничаете, скиньте-ка мне записи с камер, встроенных в очки.

Сбросили. И сразу же предупредили, что перед заливкой в Сеть готовый видеоролик надо показать мне. Потом проверили спальню, ничего не нашли, быстренько переоделись обратно в деловые костюмы, собрали отработавшие шмотки и услышали мелодичный перезвон дверного звонка.

Общаться с «гостями» в спальне было бы не комильфо, и мы с Мадонной перебрались в гостиную, а Росянка ушла открывать дверь.

От тела, прибывшего под конвоем Триггера, так и перло недовольством. Да и на лице не было особой радости. Но вопрос «Почему вы решили съехать» оно все-таки задало.

Аня без лишних слов подключила умные очки к телевизору, врубила воспроизведение того же самого куска записи, который переслала Татьяне, а потом постучала пальцем по дужке девайса:

— Видео записано вот этой штукой, которую я в принципе не отключаю. Смотрите внимательно: вот мы заходим в ваш отель… проходим в лифтовый холл… едем… идем по коридору… открываем дверь в номер… я продолжаю движение и достаю устройство, позволяющее обнаруживать всякие-разные электронные сюрпризы. Заметили огоньки, загоревшиеся на экране? Отлично! Теперь обратите внимание, где и как располагаются микрокамеры, которых в номере быть не должно. Первая спрятана в стене рядом со смесителем ванны. Вторая — в противоположной, причем как-то уж очень аккуратно вставлена в облицовку. А третья — во-от в этой штуке! Назначение представляете?

Жирняга в строгом деловом костюме вспотел, пошел красными пятнами и трясущимися пальцами вытащил из внутреннего кармана модный смартфон. Разблокировав экран, влез в какую-то программу, бодренько нашел нужную папку в архиве, открыл один из доброй сотни «одинаковых» файлов, поставил на воспроизведение и врубил обратную перемотку.

Мы ему не мешали — деловито упаковывали в сумки свои пожитки. Так что возмущенный вопль «К вам никто не заходил!», раздавшийся минут через пять, слегка напряг и заставил Ростовцеву сузить глаза:

— О-о-о, так это не инициатива какой-нибудь охамевшей горничной, а в результаты деятельности организованной группы сотрудников вашего отеля⁈ Это существенно меняет дело!!!

— Вы что, не поняли? К вам никто не заходил!!! — гневно сжав кулаки, повторил мужчинка и энергично развернул плечи, из-за чего по его тушке прокатилась волна жира.

Аню не испугал ни вопль, ни демонстрация нереальной мощи, ни… хм… «цунами» из плоти:

— Скопируйте-ка мне фрагмент записи, которую вы так добросовестно изучили, и я покажу, как и чем надо искать склейки!

— Мы можем уйти и без этого… — почувствовав, что он сейчас упрется, холодно усмехнулся я. — Но тогда вы гарантированно окажетесь крайним.

О том, что он окажется крайним в любом случае, говорить, естественно, не стал. Не видел смысла.

Не знаю, что именно заставило жирнягу поменять практически принятое решение, но через считанные мгновения файл оказался залит в рабочий девайс Росянки, а еще секунд через пятнадцать-двадцать экран устройства дважды мигнул красным.

— О, склеек целых две. Первая — вот на этой временной отметке, а вторая вот тут… — удовлетворенно сказала Аня. — Помогать вам копаться в архивах камер с других этажей, чтобы понять, кто вошел в лифт выше или ниже и вдруг исчез, мне откровенно лениво, ведь это принципиально ничего не изменит. Поэтому на этом все. Счастливо оставаться…

Мужика начало трясти:

— Не торопитесь, пожалуйста! Сейчас довольно поздно, а завтра утром я наберу владельца, объясню ситуацию, и практически уверен, что мы пойдем вам навстре-…

— Вы решили, что мы пытаемся выторговать скидки на проживание? — перебил его я, поймал отклик, подтверждающий столь идиотскую догадку, мысленно восхитился интеллектуальным уровнем собеседника и посмотрел на Триггера, изображавшего памятник самому себе: — Отнеси шмотки в машину и передай Косте, что через две минуты мы начинаем движение.

В этот момент ожил мой смартфон. Я повелительным жестом заткнул толстяка, пытавшегося вякнуть что-то еще, и услышал голос Доулан:

— Денис, вас с нетерпением ждут в отеле «Ритц»! Он расположен на Вандомской площади, в полукилометре от «LeMeurice».

— Спасибо, дорогая! Я знаю, где это — мы мимо него проходили. И с меня причитается… — тепло поблагодарил ее я, оборвал звонок, посмотрел на часы и перевел взгляд на Росянку: — Минута двадцать две. Мы ничего не забыли?

Жирняга спустился вслед за нами к машинам, пытался убедить не горячиться все время, пока шла инструментальная проверка нашей тачки, но его самое первое предложение развязало мне руки, и я игнорировал остальные вместе с причитаниями. Забравшись в салон и закрыв за собой дверь, заметил, что Анька снимает на телефон мертвенно-бледное лицо, покрытое капельками пота, и темные круги под обеими мышками. Подождал, пока она закончит, пристегнется и тронет машину с места, поймал взгляд в панорамном зеркале заднего вида и вопросительно выгнул бровь.

— Приаттачу к той записи, которую выцыганила у пухляша и отправлю Таньке — с таким материалом ее видео получится куда более убийственным, чем без, и гарантированно зацепит куда большее количество твоих фанатов! А они, как известно, весьма воинственные личности и никогда не упускают возможностей как следует потоптаться на костях твоих врагов…

— Я думал, что ты перестраховывалась для того, чтобы запись случайно не исчезла.

Ростовцева хищно оскалилась, простучала на руле какой-то бравурный марш и плавно тронула внедорожник с места:

— И для этого тоже. Но во главе угла стояла забота о твоем имидже: файл под названием «Чума в 'LeMeurice» должен шарахнуть, как всем известная «Кузькина Мать[2]»!

[1] Имеется в виду высказывание Ф. Э. Дзержинского о чекистах.

[2] Кузькина Мать и Царь-бомба — неофициальные названия советской термоядерной авиабомбы мощностью в 58 мегатонн, самого мощного взрывного устройства, созданного за всю историю человечества.

[1] То есть, охочусь на других игроков, играя убийцей. Ваншот — убийство с одного удара, заклинания или выстрела. Нуб — новичок. Пвп — режим игры «игрок против игрока». Ник — имя игрового персонажа.

Глава 3

8 августа 2043 г.

…Не знаю, кто из спутниц перепрограммировал будильник на моих часах, но отключаться он категорически отказался. В смысле, просто так. И потребовал двух сотен отжиманий перед встроенной камерой! Нет, само это число нисколько не испугало — мой «мутировавший» организм был способен и не на такое. Просто я догадывался, что это «жу-жу» неспроста, и ждал еще какого-нибудь сюрприза. И он не заставил себя ждать — стоило скатиться с кровати, принять исходное положение и коснуться грудью ковра с чертовски бархатистым ворсом, как «сладко спящая» Росянка оказалась у меня на спине и… пригласила составить ей компанию еще и Мадонне! Но самую жуть эта парочка устроила отжимания после пятидесятого — почувствовав, что нагрузка от такого «рюкзака» более-менее терпима, принялась меня щекотать!!!

В общем, вторая половина упражнения далась намного сложнее первой, но все-таки далась. А потом я отловил хохочущих шутниц и отомстил, утащив в ванную, затолкал в душевую кабинку персоны на три-четыре и как следует взбодрил ледяной водой. Увы, в самый разгар наказания со стороны спальни послышался вступительный проигрыш неувядающей «Summertime» Эллы Фитцджеральд, и веселье пришлось прервать.

До своего телефона я добежал первым, мазнул взглядом по фотографии улыбающейся Таньки, дотронулся до экрана, переключая звонок на внешний динамик, и радостно поздоровался:

— Привет, красотки! Как ваше ничего?

Как я и предполагал, ответили мне хором. А когда закончили страдать и жаловаться на мое отсутствие, поинтересовались, заглядывал ли я в блоги.

— Неа: мы только-только продрали глаза! — признался я, сообразил, что невольно «подставил» Аню с Людой, приготовился выслушать шквал игривых шуточек о горячей ночке, но просчитался. Нет, считать мои собеседницы не разучились. И наверняка догадались, что «только-только продрать глаза» мы, одаренные, привыкшие спать по три-четыре часа в сутки, могли лишь в том случае, если легли в районе пяти утра. Но издеваться и не подумали, так как жаждали поделиться впечатлениями по более оригинальному поводу:

— А зря!

— Наш вчерашний видосик опять бьет все рекорды просмотров…

— …а народ угорает со страшной силой…

Как и следовало ожидать, восторженные вопли Кнопки, Линды и Жени были прерваны спокойным голосом Голиковой:

— Да, угорает. Правда, не весь: владелец отеля, не пережившего эпидемии Чумы, вешается, ибо из его сарая уже съехали практически все постояльцы, часть из которых не постеснялась разнести сантехнику и найти микрокамеры, персонал превратился в отверженных, а в ближайшей перспективе — десятки, если не сотни судебных проце-…

— В худшем случае десятки… — неожиданно заявила Доулан и объяснила, почему: — С вероятностью процентов в девяносто девять микрокамеры были установлены в январе-феврале этого года, то есть, после того, как «LeMeurice» сменил хозяина. И еще: по слухам, новый владелец пришел в гостиничный бизнес из криминала. Вернее, добавил к криминальному бизнесу легальный.

— Как-то не очень удачно! — фыркнула мелкая, а я переглянулся с Аней и Людой, отложил в памяти на редкость неприятную новость и спросил у Таньки с Линдой, не в курсе ли они, куда съехали Аль-Тани.

— Само собой, в курсе… — спокойно ответила первая. — Они перебрались к вам, в «Ритц». Что интересно, в районе часа ночи, то есть, менее, чем через час после публикации нашего видео.

— Судя по всему, кто-то из братьев «живет» в твоем блоге… — добавила Лера. — Вот и повторил решение своего кумира.

— Значит, есть ненулевая вероятность наткнуться на них в ресторане… — задумчиво пробормотала Мадонна.

— Да не, вряд ли: такие важные персоны, как они, должны завтракать в номерах! — подала голос Кнопка.

— Все верно! — «согласилась» Анька. — Должны. Но сегодня, вне всякого сомнения, отправятся в ресторан. Ибо там появится САМ Чума!

Я был того же мнения, поэтому, пообщавшись с девчонками еще минут десять-пятнадцать, заявил, что нам пора начинать готовиться к непростому дню, сбросил звонок и набрал «группу подстраховки». А ближе к десяти утра, отправил Виктору Викторовичу сообщение с заранее оговоренным текстом, вышел из номера в компании обеих спутниц, пожал руки Триггеру и Кречету, дежурившим в коридоре, привычно встроился в «недо-коробочку» и вальяжно направился к лифтам…

…Первые признаки присутствия в ресторане братьев Аль-Тани заметил еще во время открывания дверей роскошной кабинки — двое бойцов личной охраны принцев изображали статуи в лифтовом холле. Вторая пара не очень рослых, зато сухих, жилистых и, вне всякого сомнения, весьма опытных вояк с профессионально-холодными и цепкими взглядами обнаружилась возле входа в нужное нам заведение. А идентифицировать остальных я тупо не успел — стоило переступить через порог, вглядеться в приятный полумрак очень и очень немаленького помещения и вслушаться в невероятно плотный эмофон, как нас узнали. Пепельноволосая ни разу не красотка лет двадцати восьми с лошадиным лицом, слишком крупным носом, тяжелой челюстью и бюстом размера «больше не бывает», плотно упакованным во что-то светло-розовое и струящееся, заметила нашу компанию, оценила внешность Аньки и Люды, недовольно поджала нижнюю губу, перевела взгляд на меня, вытаращила глаза и… радостно завопила на весь ресторан!

Французским я не владел, протараторенной тирады не понял, но этого и не требовалось: практически весь народ, обретавшийся в заведении — а его, несмотря на ранний час, было намного больше, чем хотелось бы — мгновенно оказался на ногах и похватал телефоны!

— Интересно, тут только твои фанаты, или как? — полюбопытствовала Росянка и приветливо заулыбалась, «переключившись» в режим «благодарной звезды».

— Твоих наверняка тоже предостаточно… — парировала Мадонна, слегка склонив голову к левому плечу, уставившись «незрячим» взглядом в дальнюю стену и прислушиваясь ко все уплотняющемуся звуковому фону.

Слово, выделенное интонацией, продублировало мои ощущения, так что я включился в работу: вполголоса посетовал на то, что оставил Мишу с Костей снаружи, задвинул Люду за спину для того, чтобы ей ненароком не оттоптали ноги, сместился чуть-чуть вправо, тем самым, отзеркалив маневр Аньки, и поприветствовал подбегающих фанатов счастливой улыбкой. А когда они загомонили, причем все сразу, выставил перед собой обе ладони и расстроено вздохнул:

— Если вас не затруднит, то говорите по очереди. И либо на русском, либо на английском, либо на китайском, а то французский и, тем более, арабский я, к сожалению, не понимаю!

— С арабским можем помочь мы… — одновременно предложили братья Аль-Тани, дожидавшиеся нашего появления за столиком у дальнего окна и уже успевшие подняться на ноги.

— Да и с французским, собственно, тоже — в нашей свите есть неплохой перево-…

Второе предложение начал озвучивать наследный принц Катара. Сразу после того, как вышел из-за стола и направился в нашу сторону. А закончить не успел — слове на четвертом-пятом поравнялся с миловидной официанткой восточных кровей, неожиданно для себя потерял равновесие, качнулся влево, «оббежал» вокруг ее и оказался в чрезвычайно жестком удушающем захвате. Да еще и со стволом, упирающимся под правое ухо! Второго брата зафиксировал приблизительно в том же положении «полный» мужик с накладным пузом и тройным подбородком, за миг до этого наслаждавшийся венским штруделем за соседним столиком. А четверка телохранителей, зевнувших начало атаки, бесславно «полегла», расстрелянная из шести стволов!!!

Естественно, нападавшие не проигнорировали и нас — высокий, довольно широкоплечий, чрезвычайно пластичный и на редкость самоуверенный мужик лет, эдак, сорока пяти в стильном белоснежном летнем костюме, вроде как, готовившийся попросить у меня автограф, выпустил из рук дорогую перьевую ручку и блокнот в кожаной обложке, скользнул Люде за спину и прижал к ее шее вороненный ствол чего-то экзотического; две «юные аристократки» то ли испанских, то ли итальянских кровей нейтрализовали Росянку, а на меня навели сразу четыре «Глока» смуглые мужички с холодными «рыбьими» взглядами. Что интересно, метров с семи-восьми. И преувеличенно вежливо попросили не шевелиться и не тянуться за оружием. Вернее, попросил. Тот, «стильный». А после того, как я неспешно кивнул, вывел Мадонну за пределы живого ковра из тел настоящих фанатов, как-то уж очень быстро сбитых с ног «ненастоящими», помог дойти до сообщников, взявших в плен братьев Аль-Тани, развернул лицом ко мне и… убил. Напрочь. Монологом в стиле тупых героев голливудских боевиков:

— А говорили, что Чума смертельно опасен. Что-то я этого не заметил. Что, признаюсь, печалит. Ведь настоящие легенды просто обязаны внушать неподдельное уважение в любых ситуациях!

— Может, обойдетесь без лирики и перейдете к делу? — пропустив этот бред мимо ушей, спросил я. А через долю секунды не удержался от кривой усмешки, заметив, что «оратор» изменился в лице и потянулся к правому уху: — Что, сообщили о проблемах с захватом моих телохранителей?

Как ни странно, лгать мне в глаза он не захотел:

— Да, они оказались слишком быстрыми и положили восьмерых. Но сюда уже не попадут…

— С чего это вдруг? — полюбопытствовал я, продолжая анализировать изменения в эмофонах присутствующих, ритма их дыхания, мелкой моторики и т. д.

— По вашему же приказу… — жизнерадостно хохотнул «стиляга», потянул театральную паузу и картинно посерьезнел: — Ведь в альтернативе я прострелю голову вашей слепой подружке… Хотя нет, не так: эту девушку я, пожалуй, оставлю на десерт. А начну с госпожи Ростовцевой, так как она значительно опаснее. Итак, у вас десять секунд на принятие решения!

Я неспешно потянулся к телефону, набрал Триггера, объяснил ситуацию и приказал не предпринимать никаких действий без моего приказа. Говорил, естественно, на русском, благодаря чему идентифицировал «переводчика», условным жестом подтвердившего предводителю правильность озвученного распоряжения.

— Вы сегодня на удивление покладисты! — продолжая играть сразу на три камеры мобильных телефонов, восхитился он. — А еще неплохо прячете страх. Впрочем, это неудивительно, ибо смешанные единоборства приучают держать лицо в самых неприятных ситуациях. В общем, я, можно сказать, в восторге!

Я пропустил мимо ушей и похвалу, не бившуюся с недавней насмешкой — убрал трубку в нагрудный карман, кстати, так и не сбросив звонок, и продолжил общение:

— Что дальше? Потребуете сто миллионов евро мелкими купюрами?

— Фу-у-у, это чрезвычайно пошло! — притворно обиделся он и решил, что пора поделиться «своими» планами: — Мне нужен свободный доступ в ваш самолет и абсолютное содействие госпожи Голиковой во всех вопро-…

— Лично вам? Не смешите! — презрительно поморщился я и перетянул на себя все внимание «ненастоящих фанатов»: — Такие пешки, как вы, обязаны быть скромнее. То есть, использовать местоимения во множественном числе. Чтобы не получить по ша-…

Начала движения Люды он не увидел — она вывернулась из его захвата, походя выхватив керамбиты, причем настолько легко и быстро, что в любое другое время я, наверное, потерял бы дар речи от восхищения. Но переход в боевой режим напрочь вышиб из сознания все лишние мысли, поэтому я включился в работу еще до того, как официантка, фиксировавшая Аль-Тани-старшего, обзавелась широченной «второй улыбкой» под подбородком с премиленькой ямочкой. Не задумывался и о выборе целей: стартовав с места, заметался в безумной последовательности перемещений, постоянно сбивающих врагам тоннельное зрение, и на первом же шаге всадил три пули в «террориста», ощущавшегося самым опасным. Зато после того, как раздробил ему плечи и правое колено, начал работать с края «своего фланга». То есть, в привычном стиле «порадовал» самого правого стрелка, только-только сообразившего, что я вдруг исчез из поля зрения, и изумленно округлившего глаза. А его соседа временно проигнорировал. Из-за того, что третье тело с этой же стороны стало доворачивать ствол в сторону Аньки, уже разделавшейся с пленительницами, и мне это очень не понравилось. Нет, придраться к Росянке при всем желании не смог бы даже самый пристрастный ценитель… хм… практической стрельбы: свернув шею первой «девушке», напарница прикрылась ее телом от большей части атакующих, и уделила самую толику внимания второй. А после того, как проломила ей переносицу, начала разгон для выхода на оперативный простор за новым «биологическим щитом». Но вояка, который мне не понравился, как-то просчитал это движение и готовился открыть стрельбу.

Вот я его и замочил. На всякий случай. На следующем шаге раздробил носком модного ботинка висок «переводчика», пытавшегося перевернуться на бок, чтобы выхватить из кобуры скрытого ношения что-то огнестрельное-преогнестрельное, и положил «временно проигнорированного». Да-да, тоже насмерть, так как этот шустрик, вооруженный Heckler Koch VP70, успел вытянуться в длинном прыжке и на лету тянул переводчик огня в положение для стрельбы в режиме по три выстрела!

В этот момент из фойе послышались сдвоенные хлопки, и я отрешенно отметил, что инициация здорово ускорила и Кречета с Триггером, ибо палили они, как из скорострельных пулеметов. Затем убил еще одного «подсадного», старательно изображавшего «настоящего фаната», поэтому подвывавшего от страха и в то же самое время мысленно звереющего от ненависти. А когда довернулся еще левее и увидел, как под ударами пуль, выпущенных из «Глока» Росянки, сотрясается последний дееспособный противник, плавно замедлился, перешел в мирный режим и принялся забалтывать братьев Аль-Тани. Само собой, продолжив заниматься делом, то есть, начав избавлять еще живых «террористов» от гарнитур скрытого ношения, телефонов, оружия и всего того, что хоть чем-то да не нравилось:

— Никогда не понимал, для чего отрицательные герои художественных фильмов толкают речи перед почти поверженными положительными: победил — убей. Молча. Или, хотя бы, обездвижь с гарантией. Так, как это сделали мы. Кстати, Люд, выход из захвата ты выполнила на пять с минусом даже с учетом того, что работала наощупь: да, вальнула и официантку, и пузана, а «оратору» подрезала крылышки, но заляпалась кровью, как мясник на бойне! И ребят уронила как-то уж очень жестко…

— Танька меня убьет! — «застрадала» она и тоже по-английски: — Такой костюм испортила! А «ребята», думаю, простят: я ориентировалась по звукам дыхания, а их забивали голоса…

— Вас действительно волнует состояние костюма?!!! — ошалело выдохнул младший принц, приподнявшись на локте и уставившись сначала на меня, а затем на Мадонну.

— Они помогают отойти от шока настоящим постояльцам отеля, которым посчастливилось выжить в очень непростой ситуации, тебе и мне… — более-менее спокойно заявил старший, поднялся на ноги из огромной лужи крови, посмотрел на спасительницу, более чем убедительно изображающую слепую, заметил в ее руках «алые» керамбиты и, видимо, представил, чем для них с братом могла грозить любая ошибка «слепой» женщины, так как нервно сглотнул. А через пару мгновений, справившись с накатившим ужасом, торжественно принял на себя долг жизни. Заглушив многоголосый гул, поднявшийся после его объяснений. Что интересно, поклялся отплатить добром за добро не перед одной Мадонной, а перед всеми нами.

Второй принц повторил слова старшего брата так же эмоционально и снова не дал высказаться оклемавшимся фанатам. А когда собрался добавить что-то еще, заметил мою ладонь, выставленную «щитом», и замолчал.

Я, благодарно кивнув, принял входящий вызов Зимы, превратился в слух и через считанные мгновения приложил указательный палец к губам, чтобы заткнуть Мишу с Костей, возникших на пороге. А потом вдумался в монолог Саши:

— Чума, у нас гости! Двое «левых» погранцов, вроде как авиамеханик и прикормленный ими сотрудник СБ аэропорта.

— В каком они состоянии? — весело полюбопытствовал я, среагировав не столько на смысл предложения, сколько на знакомые интонации.

— В общем и целом — «шестисотые[1]»! — устало, но гордо доложила она. — Но двое особо шустрых еще и «трехсотые». Кстати, борт в полном порядке, если не считать пары пятен крови на двери-трапе.

— Красотка! — восхитился я, мгновенно сообразив, что наши летуны рулят в воздухе, а значит, «гостями» занималась она. Причем наверняка в одно лицо. — С меня причитается. По полной программе!

— Я тебя услышала! — хохотнула Завьялова, выслушала ценные указания и отключилась. А я, задумчиво почесав затылок, переключился на английский и обратился вроде как персонально к катарцам, но на самом деле постарался вправить мозги еще и невольным «зрителям»:

— Судя по тому, что одновременно с нападением на нас с вами какие-то уроды пытались захватить мой самолет, организаторы этих акций задались целью дискредитировать проект объединения четырнадцати стран. Причем через наши же блоги…

— Не только через них! — как-то уж очень резко и уверенно добавил Аль-Тани-старший, поймал недоумевающий взгляд брата и криво усмехнулся: — Они пытались взять в заложники не только Дениса и его подруг, но и нас с тобой. И явно не просто так: самый лучший способ гарантированно рассорить мусульман с христианами и, ввергнув Землю в Третью мировую войну, уничтожить всякое желание объединяться — убить тебя и меня «руками Чумы и его команды»! Кстати, Денис, а насколько случайно вы появились в Париже именно в эти выходные?

* * *

…Воплощать в жизнь неуемное желание лично допросить выживших «террористов» я не рискнул, резонно рассудив, что слава кровавого палача мне точно не нужна. Поэтому до появления «кавалерии» Службы Специальных Операций держал «клиентов» в бессознательном состоянии и общался с Аль-Тани, обычными постояльцами, настоящими сотрудниками ресторана, своим «Большим Начальством», Завьяловой и т. д. Ничуть не меньше выкладывалась и моя «свита». Ростовцева собрала и отправила Голиковой записи с камер всех умных очков от «Oracle», после чего продолжила набирать дополнительные материалы для будущего «видеоотчета», то есть, продолжая висеть на связи с Танькой и Леркой, интервьюировала «выживших», носилась по залу, снимая место боя, трупы и тела пленников под разными углами, выходила в коридор, в котором славно порезвились Миша с Костей, и все такое. Парни «держали оборону» за входной дверью, не впуская в помещение все увеличивающуюся и увеличивающуюся толпу постояльцев, сотрудников отеля и кого-то там еще. А Люда подыгрывала мне. На первом слое «игры» вдумчиво, последовательно и умопомрачительно талантливо изображала ветерана сверхсекретного спецподразделения России, потерявшего зрение, но сохранившего навыки, опыт и характер, а на втором неявно добавляла убедительности и «объема» той легенде, которую я создавал. Причем делала это настолько профессионально, что моя покойная матушка, вне всякого сомнения, поставила бы ей высший балл сразу по нескольким спецпредметам!

Кстати, тот же самый высший балл ей, по сути, поставила и толпа наших собеседников, к моменту появления группы быстрого реагирования местного отделения ССО преисполнившаяся глубочайшего уважения к этой «скромной русской девушке» и превратившаяся в ее вернейших фанатов. Я, естественно, только радовался, ибо видел, что легенда работает, но мысленно угорал. До тех пор, пока в ресторан не ворвались парижские «спецы». А потом началась самая мутотень, но, если можно так выразиться, на минималках — следователи, уже получившие и просмотревшие записи боя, не искали доказательств наших противоправных действий, не задавали дурацких вопросов и не строили из себя невесть кого, эксперты-криминалисты не закатывали истерики из-за затоптанных следов и чего-то там еще, а чистые силовики не надували щеки, показывая свою крутизну. Более того, приехавшая команда работала, как часы: увела в неизвестном направлении всех «выживших», за исключением братьев Аль-Тани, проверила качество «упаковки» пленников и вынесла из ресторана, задала нам буквально пару десятков вопросов, вытребовала всего десятка три автографов и заявила, что мы свободны, как рыба об лед! Правда, перед тем, как попрощаться, попросила созвониться с кем-нибудь из экипажа самолета, дабы вторая спецгруппа, уже добравшаяся до аэропорта, смогла забрать тушки пленников Завьяловой, но и тут восхитила нереальной вежливостью. В общем, вывалившись в коридор, в котором, если не считать двух «часовых», не было ни души, я посмотрел на часы, задумчиво потер подбородок и вопросительно уставился на наследника престола.

— В шести минутах… — сообразив, что меня интересует время приезда резервной группы их телохранителей, со вздохом ответил он, а потом спросил, что мы планируем делать дальше.

Телохранитель, через которого Еремеев и Компания собирались слить на сторону информацию о новой боевой задаче, поставленной «страшному и ужасному Чуме», погиб смертью храбрых на моих глазах, а камер в отеле было завались, поэтому я пожал плечами и выдал заранее подготовленный ответ:

— О том, что я прилетел в Париж, узнало слишком много людей, а значит, о спокойном отдыхе от тренировок и съемок можно забыть. Поэтому улечу домой.

— На Архипелаг Мечты? — уточнил Аль-Тани младший.

Я отрицательно помотал головой:

— Там я точно не отдохну: Тимур готовится к бою с Рюгевитом ничуть не менее фанатично, чем это еще совсем недавно делал я. Так что придется жить в спортзале. А я, оказывается, настолько устал, что нет слов!

— Судя по видеозаписям, регулярно выкладываемым в ваши блоги, ты и сейчас живешь в спортзале… — уважительно заявил старший и ткнул в сенсор вызова лифта. — Более того, вкладываешься в подготовку друга даже больше, чем его тренера!

— Ты прав… — «грустно» улыбнулась Росянка, скользнув в подъехавшую кабинку. И, повернувшись лицом к катарцу, толково подыграла мне: — Денис разрывается между залом и съемочной площадкой, спит по пять-шесть часов в сутки и не отдыхает даже во время перелетов, так как либо читает сценарий, либо прорабатывает очередную сценку, либо говорит по телефону. В общем, я до сих пор не верю в то, что мы сейчас в Париже!

— Зато счастлива до безобразия из-за того, что догадалась взять с него слово не вспоминать о работе и тренировках до вторника-среды! — хохотнула Мадонна, с моей помощью нащупала руку подруги и примирительно сжала предплечье.

— Что ж, тогда мы с братом от всей души пожелаем вам хорошего отдыха и откланяемся! — улыбнулся наследник престола, посмотрел на экран телефона и добавил: — Тем более, что мои люди уже в фойе…

…До аэропорта Ле Бурже добрались на удивление быстро и без каких-либо проблем. Въехав на летное поле, упали на хвост машине ССО-шников, долетели до трапа своего самолета чуть ли не по прямой и… были вынуждены устроить небольшую фотосессию, совмещенную с раздачей автографов. Слава богу, вояки издевались над нами не так уж и долго, поэтому ближе к часу дня мы, наконец, поднялись на борт, оглядели место побоища и вопросительно уставились на Зиму.

Женщина пожала плечами:

— Почти уверена, что они знали о наличии на борту спецаппаратуры, поэтому работали многозарядными полицейскими тазерами.

— Планировали работать… — ехидно уточнил Закат, выделив первое слово интонацией. И продолжил глумиться над подругой: — И не где-нибудь, а рядом с логовом Саши. А она этого страсть как не любит. Вот и оторвалась по полной программе!

Пока я переваривал утверждение Завьяловой и добавлял ее догадку к другим непоняткам, Кречет спросил, откуда взялись «трехсотые».

Зима демонстративно изобразила характерное движение левой рукой, вроде как проверяя наличие пистолета в подмышечной кобуре, и снова пожала плечами:

— Я встретила их на трапе. Ближних поломала, а дальних, оказавшихся высококлассными профи, подстрелила.

— Наш человек! — довольно заключила Росянка и потребовала скинуть ей запись инцидента. Я назвал стюардессу умницей и попросил заглянуть к нам через полчасика после взлета, потом поймал взгляд КЭ, сообщил, что нам надо в Усолье-Сибирское, и уточнил, что чем быстрее, тем лучше.

Пилоты мгновенно исчезли из поля зрения, а я прошел в первый салон, упал на диван и прикипел взглядом к телевизору, на который Аня собиралась вывести картинку, снятую умными очками Завьяловой. К сожалению, через пару мгновений зазвонил телефон, и я был вынужден принять звонок от Еремеева. Вернее, ответить на вызов с трубки, пообещать перезвонить, отключиться и набрать Виктора Викторовича со стойки со спецаппаратурой.

Первые полчаса обсуждали «ЧП» в ресторане отеля и нападение на наш самолет, монолог «оратора» и нюансы поведения братьев Аль-Тани во время нападения, гибель их телохранителей и профессионализм парижских ССО-шников, использованный мною вариант «слива» информации и хладнокровие Люды. Потом я рассказал, что Аль-Тани-старший сомневается в случайности нашего появления в Париже, почувствовал, что собеседник напрягся, дал ему время переварить эту мысль и шарахнул второй, поделившись догадкой Зимы.

Виктор Викторович скрипнул зубами и… напряг меня:

— Я тоже пришел к выводу, что «течет» у нас: незадолго до нападения на вашу компанию мне переслали доклад начальника отдела, занимающегося обеспечением безопасности ваших близких. Так вот, менее, чем через четыре часа после публикации видео «Чума в Le Meurice» была замечена нездоровая активность возле московской квартиры Карсановых. А этот факт однозначно свидетельствует о том, что попытка вашего похищения не связана с операцией по зачистке Парижа от криминала!

Я согласно кивнул, так как понимал, что как минимум три параллельные акции такого размаха, да еще и «на коленке», могли спланировать только аналитики экстракласса, работающие либо на не самое слабое государство, либо на организацию или личность с чрезвычайно серьезными финансовыми возможностями и связями. Тем не менее, строить из себя всезнайку даже не подумал — задал Еремееву пару десятков вопросов, получил четкие ответы или обещания выяснить требующуюся информацию и перезвонить, а после того, как уложил в голове новое знание, поделился кое-какими соображениями.

Пресс-секретарь президента согласился со всеми. Более того, пообещал создать команде режим наибольшего благоприятствования. Причем как у нас, в России, так и в Штатах. А перед тем, как попрощаться и оборвать звонок, внезапно посмотрел за пределы поля зрения камеры рабочего ноута, выслушал вопрос жены и переадресовал его мне:

— Денис, тут Света спрашивает, учел ли ты в своих планах скорое начало учебного года в средних школах?

Я утвердительно кивнул, запоздало сообразил, что его супруга меня не видит, и решил не ограничиваться односложным ответом:

— Здравствуйте, Светлана Николаевна! Да, учел. Поэтому оставлю сестер Тимура на Откровении и организую учебу по удаленке.

— Толковое решение… — облегченно выдохнула Еремеева, нарисовалась перед камерой, села на колено мужа, запахнула полы халата и уставилась на меня: — А нашего оболтуса приютишь?

— Запросто!

— И даже не спросишь, с чего это вдруг мы так охамели?

Я разобрался в характере этой женщины еще во время зимнего отдыха на Фролихе, соответственно, знал, что озвучивать подобную просьбу без очень веских оснований она бы не стала ни за что на свете. Поэтому включил голову, допер до причин, способных ее… хм… настолько замотивировать, и невольно помрачнел:

— Предпочту пригласить на Очарование вас. Само собой, с разрешения Виктора Викторовича.

Судя по скорости, с которой Еремеева развернулась к супругу, проблемы с обеспечением безопасности семьи пресс-секретаря президента были намного серьезней, чем я думал. А когда заговорил он, я понял, что не ошибся:

— За разрешением дело не станет. Ибо… надо. Даже очень. Кстати, могу продавить увольнение в запас и переселение в ваши пенаты еще пары боевых двоек твоих бывших сослуживцев.

Я кинул взгляд на Росянку с Мадонной, изображавших мышек в дальнем углу салона, прочитал артикуляцию, мысленно согласился с мнениями обеих женщин и снова уставился в камеру:

— Если пара двоек, то мне нужны Гюрза с Ветром и Флюгер с Витязем.

Еремеев потер переносицу, посмотрел вправо — судя по особенностям освещенности помещения, в окно — а затем еще раз неявно подтвердил, что противники объединения Земли охотятся не только за нами:

— Подобрать эту четверку на аэродроме базы «Яровитов» сможете?

— Конечно!

— Тогда летите прямо туда. А я решу все вопросы с Юрием Федоровичем и напрягу Джеральда Миллера…

…Видео под условным названием «Чума в Париже», выложенное Таней и Лерой в два наших блога, вызвало обычную цепную реакцию — мои фанаты, обозленные столь беспардонной попыткой нападения на их кумира, включились в работу с нешуточным энтузиазмом и уже за первый час(!) после публикации записи моих приключений накидали в соответствующую ветку комментариев несколько терабайт информации обо всех участниках акции. Да, анализировать ее я не собирался, так как знал, что этим делом занимаются специально обученные люди. Но некоторые сообщения все-таки прочитал и пришел к выводу, что без малого полмиллиарда чрезвычайно мотивированных помощников могут практически все.

Зато в ветке, в которой резвились юмористы, каюсь, зависал порядка получаса, ибо пребывал не в лучшем настроении, а шутки, гифки и целые мультфильмы, с пулеметной скоростью появляющиеся в этой части наших блогов, смешили до колик в животе и пусть не очень быстро, зато неудержимо возвращали меня в нормальное расположение духа. В общем, к моменту, когда шасси самолета коснулись ВПП, мысли об очередной каше, заваривавшейся вокруг нашей компании, практически перестали действовать на нервы, и я снова набрал Еремеева.

Этот разговор с Виктором Викторовичем занял чуть меньше двух минут и приятно порадовал. Так что, пожелав ему всего хорошего и сбросив звонок, я связался с Валетом. Через «Амик». Благо, пребывал в области действия систем связи базы «Яровита», и это было несложно.

Монолог командира рассмешил: он заявил, что уже планирует акцию по моему уничтожению, ибо я, гад, невероятно нагло и, «что самое неприятное», системно лишаю его самых толковых подчиненных. А потом потребовал не тупить, ибо комитет по нашей торжественной встрече уже построен и успел озвереть от нетерпения, а наш борт катит по рулежным полосам так, как будто везет полный салон без пяти минут рожениц в возрасте «столько не живут»!

Я пообещал поторопить пилотов и поинтересовался, готовы ли парни и «папарацци» к съемкам короткого, но нужного шоу, придуманного во время предпоследнего разговора с Еремеевым. Как и следовало ожидать, первые уже стояли в строю,

а второй вешался от безделья «на позиции» — то есть, аккурат напротив ангара для посадки/высадки личного состава «Яровита» — и целился в створ ворот камерой с мощным телеобъективом.

— Значит, работаем! — ухмыльнулся я и вышел в тамбур. А минуты через полторы, то есть, сразу после того, как Завьялова опустила трап, высунулся наружу так, чтобы мое лицо гарантированно засветилось в мини-фильме, пару раз энергично взмахнул рукой, спрыгнул на бетонку и метнулся в сторону, чтобы не быть затоптанным взводом вояк, вооруженных до зубов и прячущих счастливые физиономии за поляризованными линзами шлемов.

Когда массивные створки сомкнулись, первый взвод в темпе выгрузился наружу, кстати, прихватив с собой Росянку с Мадонной, сорвал шлемы и закружил нас в водоворотах объятий, приветствий и, в некоторых случаях, поцелуев. Потом платформа подняла из подземного тоннеля еще одну толпу «Яровитов», и нам окончательно поплохело: нас рвали на части вопросами, хлопали по плечам, тискали, как мягкие игрушки, и делились восторгами от просмотра последних видео! И пусть в «положительном» эмофоне изредка мелькали «отрицательные» нотки, но ревность Шерхана и всех остальных несостоявшихся ухажеров Росянки, горечь Резака и сочувствие всего народа Мадонне забивались настолько «плотной» и чистой радостью, что кружилась голова.

Кстати, подначивали нас настолько же приятно. К примеру, все время, пока Гюрза висела у меня на шее, целовала куда попало и верещала от счастья, Ветер «страшно сверкал глазами» и демонстративно разминал пальцы. А после того, как его супруга унялась и переключилась на Росянку, вцепился мне в глотку и пару минут старательно изображал Отелло. Хотя был счастлив ничуть не меньше своей благоверной и с трудом сдерживал желание радостно… переломать ребра.

К сожалению, время, выделенное на это веселье, закончилось как-то уж очень быстро, и Валет, взяв власть в свои руки, напомнил народу о том, что «папарацци» должен отснять взлет нашего самолета и «слить» видео в Сеть.

«Яровиты» мгновенно посерьезнели, сердечно попрощались с нами и с четверкой счастливчиков, загрузились на платформу и уехали вниз. А я от всей души пожал руку их Большому Начальству, на всякий случай приложил его «харизмой», обрадовался тому, что и без того благожелательный лабиринт «Может быть…» практически не изменился, и поднялся на борт самолета. Там заглянул в кабину пилотов, дал команду лететь в Усолье-Сибирское, на обратном пути попросил Завьялову организовать небольшой перекус, ввалился в первый салон и выставил перед собой обе ладони.

Намек был понят влет, и «счастливчики», посерьезнев, расположились на ближайших горизонтальных поверхностях.

Я тоже сел. На подлокотник кресла Мадонны, как обычно, пялящейся в никуда, привалился к массивной спинке и демонстративно уставился на гору армейских баулов с оружием и снарягой, «забытых» «Яровитами»:

— Как вам такое увольнение в запас?

— Охренеть! — выдохнул Ветер, выразив общее мнение.

— Охренеть… — без тени улыбки подтвердил я, выдержал небольшую паузу, за время которой еще раз заглянул в каждый из четырех «лабиринтов», и шевельнул рукой. Росянка в темпе раздала планшеты, на экраны которых вывела бланки не самых стандартных подписок о неразглашении, и народ, не понаслышке знакомый с предлагаемой процедурой, вчитался в текст.

Первым «отстрелялась» Гюрза. В смысле, не только ознакомилась со всеми пунктами до единого, но и поставила все необходимые подписи. Потом подождала, пока закончат остальные, и озвучила одно-единственное слово:

— Объяснишь?

Я кивнул:

— Мы сотрудничаем с руководством проекта объединения Земли в одно государство. Повторю еще раз: сотрудничаем, а не работаем на создающееся правительство. Тем не менее, уже сейчас живем по законам, которых пока еще нет. К примеру, летаем по четырнадцати странам по идентификаторам-вездеходам граждан Объединенной Земли в самолете, битком набитом оружием, снарягой и спецаппаратурой, валим мальчишей-плохишей чуть ли не толпами, являясь гражданскими лицами, но не получаем по шапкам, и все такое. А все потому, что от КПД команды плющит не только условно «своих», но и «чужих». Поэтому первые стараются идти нам навстречу везде, где можно и нельзя, а вторые… ведут себя не так хорошо, как хотелось бы. И почти везде, где могут. «Видеоотчет» о последней попытке вы наверняка видели…

— Угу! — хором подтвердила эта четверка.

— …так что понимаете, что в какой-то момент нас начнут убивать…

— …так как вашим блогам верит почти полмиллиарда человек, а такой ресурс в чужих руках бесит до невозможности! — подал голос Ветер.

— Верно… — подтвердил я. — И хоть ССО Объединенной Земли о-о-очень добросовестно прореживает ряды личностей и организаций, которым мы не по душе, пребывание в моей команде куда рискованнее, чем служба в «Яровите». Но есть и плюсы: работа не на государство, которому чаяния отдельно взятых граждан до одного места, а на команду, добивающуюся одной общей цели…

— Я предпочитаю использовать слово «Клан»! — перебила меня Росянка, намеренно добавив в голос закаленной стали и оглядев сослуживцев тяжелым взглядом. — Ибо оно описывает происходящее в нашем коллективе не в пример точнее любого другого. И еще: вы уходите под руку его главы, то есть, Дениса. А миллион вечнозеленых президентов, который в ближайшие часы упадет на ваши счета, и обещанная хата в любом городе Объединенной Земли по вашему выбору — это прогиб руководства этой самой ОЭ перед ним, а не перед вами…

[1] Согласно армейской терминологии, «груз 600» — это военнопленные, а «груз 300» — раненые.

Глава 4

12 августа 2043 г.

…В аэропорту Лос-Анджелеса сели в четыре двадцать утра по местному времени, а ровно в половину пятого самолет неспешно вкатился в ангар, замер на законном месте и заглушил движки. Я, продравший глаза минут за десять до касания ВПП и еле успевший ополоснуться, быстренько натянул джинсы, футболку и носки, запрыгнул в кроссовки, вытащил из шкафчика дипломат, полученный на авиабазе «Белой», и следом за своими дамами вышел в салон-гостиную. Четверка экс-«Яровитов» последнего «посыла» — по классификации Росянки — была готова к десантированию, так что я без лишних слов подхватил последний баул со снарягой и легонько пихнул плечом Людку, дожидавшуюся любимого поводыря.

В иллюминатор посмотрел уже потом, после того, как она вцепилась в предплечье. И, уперевшись взглядом в Анькин «Гнев», заулыбался. Увы, мысль о том, что нас встречают, вытащила из глубин памяти воспоминание о последней беседе с Еремеевым, и я вспомнил, что у ангара должны обретаться не только девчонки, но и Джеральд Миллер. Почувствовав, что я «прозрел», напарница потребовала пропустить меня вперед, и народ дисциплинированно вжался спинами в предметы обстановки, а Мадонна прицепилась к подруге. В общем, на трап я вышел первым, подмигнул Голиковой, Рыжовой, Доулан и Кнопке, оставил возле них дипломат с баулом и ломанулся к АНБ-шнику, стоявшему чуть поодаль.

Он, в кои веки одетый не в костюм, а в свободную рубашку, шорты(!) и красные резиновые шлепки, ехидно ухмыльнулся, взглядом показал еще на два дипломата, стоящих возле его ног, от всей души пожал протянутую руку и… заявил, что ему пора, ибо отпуск и все такое!

— Да ладно, не может быть! — не поверил я и, наконец, окончательно проснулся. То есть, догадался, что бордовый «Мрак», стоящий на посадочных опорах метрах в двадцати от четырех «конвертов» с аэрографиями, просто не может быть нашим,

заметил в дверном проеме «лишней» птички миловидную блондинку и, услышав весьма энергичное подтверждение озвученного тезиса, не удержался от шутки: — Что ж, значит, на блины со сгущенкой не приглашаю.

— Дэнни, если бы ты знал, как я тебя ненавижу! — воскликнул Джеральд, нахально заявил, что буду должен, мазнул профессионально-цепким взглядом по четверке новых лиц и свалил к своей зазнобушке.

Я повернулся в ее сторону, на американский манер приложил два пальца к воображаемой фуражке, подобрал «подарки» и ломанулся к своим. К этому времени гоп-компания успела закидать баулы в конвертопланы и собралась толпой перед ближайшим, так что я прислушался к эмоциям главных оторв, почувствовал, что Танька, Ольга и Линда страдают, а Лерка, наоборот, вся в предвкушении, и пошел к ней. А через считанные мгновения убедился, что не ошибся, и право везти меня домой опять было разыграно на четверых:

— Ты угадал — Рыжей сегодня везет…

В это время «Астон» Миллера поднялся в воздух, метрах на пятнадцати ушел в вираж и с набором скорости ввинтился в светлеющее небо, а Гюрза, влюбившаяся в эти конвертопланы еще на авиабазе, проводила его взглядом и восхищенно выдохнула:

— Офигеть…

— Не «офигеть», а «автопилот»! — насмешливо фыркнула Голикова. — А «офигеть» будет после того, как Закат с Буяном закончат возиться с самолетом и поставят его под охрану. Ради такого дела я даже дам пору-…

— Дашь мне порулить моим же «конвертом»⁈ Ну ты, подруга, и охамела!

— Анечка, миленькая, а давай купим тебе точно такой же? А то этот запал мне в ду-… — начала, было, Таня, даже не подумала уходить от атаки подруги, заключила ее в объятия и радостно заулыбалась: — Черт, я так соскучилась по вашим хамским мордам!

— Сами такие! — мурлыкнула Мадонна, «пошла на голос», нащупала эту парочку и обняла. Я унес «подарки» Миллера в машину Рыжей, а на обратном пути внезапно понял, что в предложении Голиковой есть здравое зерно, и поделился с народом своими соображениями:

— Кстати, о хамских мордах: вам не кажется, что «конвертов» начинает не хватать? Два «Гнева» и два «Мрака» — это всего шестнадцать посадочных мест. А нас даже тут аж пятнадцать рыл!

— Уже заказала… — спокойно доложила Голикова. — Еще два «Гнева». Будем парковать на Изумлении. Кстати, послезавтра там же начнутся работы по установке аэротрубы чуть покруче «Урагана».

Тут у Флюгера, Ветра и Гюрзы отвалились челюсти, а Витязь ошалело посмотрел на меня:

— Она шутит?

Я «читал» эмофон подруги, поэтому отрицательно помотал головой:

— Неа: компания у нас деятельная, а мотаться абы куда ради того, чтобы поддерживать форму или дрессировать подрастающую молодежь — идиотизм.

— Да, но эта хрень стоит, как самолет!!!

— Самолетов нам хватает! — хохотнула Рыжая. — А аэротрубы в наличии нет. И это жутко расстраивает…

…Экипаж «Гольфстрима» закончил возиться с машиной через четверть часа и сразу же примчался к «конвертам». Мое предчувствие молчало, но я все-таки перестраховался и дал команду Закату с Буяном садиться в пилотские кресла. Ростовцева отжала у Таньки место за джойстиками управления своего «Гнева», а Лерка уступила самое козырное место в моем же «Мраке». В таком составе мы слетались уже к концу весны, так что по моей команде все четыре машины стартовали с места в режиме истребителей, заложили реально крутой вираж, вышли на нужный курс и втопили по полной программе. Особо высоко не забирались, зато двигались предельно плотным ордером и ухохатывались над млеющими «Яровитами». Правда, недолго, так как до Архипелага Мечты было всего ничего, и нормально поиздеваться над ними, увы, не получилось. Немного повеселились и при снижении — зашли на площадку приземления в настолько «веселом» режиме, что Ветер обозвал нас психами. Правда, при этом плавился от восторга, но молча. Потом мы приземлились, и эта четверка, выбравшись наружу, заметила Афину, встречавшую нашу гоп-компанию в гордом одиночестве.

Мужики ее, конечно же, не узнали, ибо от прежней «громилы» с фигурой промышленного робота остались только рост и… хм… костяк, а все остальное стараниями лучшей бригады пластических хирургов США, Рыжовой и самой Богини Войны превратилось если не в квинтэссенцию сексуальности, то во что-то очень близкое к этому понятию! Зато Гюрза, оказавшаяся не в пример глазастее, мгновенно «идентифицировала» подругу, за считанные секунды оценила крутизну изменений, вытаращила глаза, облизала пересохшие губы и потрясенно выдохнула:

— Охренеть!!!

А через миг сорвалась с места в режиме хорошего спринтера, добежала до Женьки, подпрыгнула, обхватила ее всеми четырьмя конечностями и, радостно вереща, принялась целовать, куда попало. Потом, видимо, решила полюбоваться нереальной красотой обновленной тушки снова, спрыгнула в траву, отошла на шаг, еще раз оглядела два метра великолепия и… включила режим вредины:

— Чума, скажи, пожалуйста, а за какие заслуги в нашем клане выдают такие классные сиськи? Ух-ты, какая талия… И задница как орех… А ножки…

Правда, при этом продолжала настолько искренне радоваться за Богиню Войны, что та, читавшая ее эмофон, как открытую книгу, таяла, как снег на летнем солнце.

А Гюрза все не унималась:

— Жень, этот комплект прелестей сводит с ума даже меня… Ну, что стоишь, как неродная⁈ Шепни на ушко, сколько времени подряд и как именно надо ублажать Дениса, чтобы…

— Афина, ты⁈ — включился ее благоверный, дождался подтверждающего кивка и тоже прошелся по выдающимся достопримечательностям ближайшей подруги жены. Что особенно приятно, испытывая только положительные эмоции: — Красотка, че! Особенно спереди. И пусть с такими бидонами уже нормально не побегаешь, не попрыгаешь и не подерешься, зато любоваться ими самое оно!

— Почему это «не подерешься»? — ухмыльнулась счастливая женщина и изобразила очень сложную боевую связку, заканчивающуюся «вертушкой». Причем исполнила ее настолько пластично, что четверка «новичков» слитно ахнула и, не сговариваясь, посмотрела на меня.

— Старалась… — улыбнулся я и мотнул головой в сторону Заката: — Для своего мужчины. А я так, мимо пробегал…

— Да ладно⁈ — возмутилась, было, Афина, набрала в грудь воздуха, чтобы выдать что-то еще, но почувствовала, что я посерьезнел, и подобралась.

— Жень, отведи, пожалуйста, эту банду в гостевой домик «Яровитов» и помоги заселиться, а минут через десять-пятнадцать приведи ко мне в кабинет. Далее, Закат, Буян — перегоните, пожалуйста, «Мрак» Линды на Изумление, а мы с Росянкой пока загоним две оставшиеся машины в ангар…

Народ мгновенно переключился в рабочий режим. Богиня Войны и ее подопечные метнулись к «конвертам», похватали по два баула и унеслись вглубь острова. Пилоты исчезли в салонах двух «Астонов», подняли их в воздух и ушли за восточный утес. Таня, Лера и Оля отжали у меня дипломаты, выяснили, куда их доставить, забрали Линду с Мадонной и умотали в дом. А мы с Аней направились к «Гневам».

Ничего особо сложного в «парковке» и подключению этих «птичек» к источникам наземного электропитания не было, поэтому освободились очень быстро, поднялись к себе, переоделись в домашнее и спустились в кабинет. Напарница, как обычно, обошла мой стол и села на подоконник, а я взвесил в руке дипломаты, доставленные Миллером, аккуратно положил на столешницу тот, который оказался полегче, прижал подушечку большого пальца к одному сканеру, зафиксировал правый глаз перед вторым, дождался появления двух красных огоньков и щелкнул замками.

В это время на пороге нарисовалась Афина и вопросительно посмотрела на меня.

— Заводи! — скомандовал я, выложил из дипломата четыре одинаковых пакета, заглянул в первый попавшийся под руку и подозвал к себе Гюрзу: — Дарья Игоревна Ромашина?

— Видимо… — буркнула она, достала из пакета новенький идентификатор с земным шаром, зависшим над ладонью, полюбовалась на свою фотографию и взвесила все остальные документы на ладони: — Как я понимаю, документы на все случаи жизни?

Я утвердительно кивнул, заглянул в следующий, идентифицировал фото и перевел взгляд на ее супруга:

— Павел Степанович?

— Он самый! — подтвердил он, забрал свой пакет и вернулся на то место, на котором стоял. Потом «несказанно повезло» Витязю, оказавшемуся Ильей Максимовичем Новиковым, а Флюгер, он же Геннадий Яковлевич Догилев, был осчастливлен самым последним.

Тратить время впустую мне было некогда, поэтому, вручив документы последнему, я раздал из того же дипломата новенькие телефоны с правильной прошивкой, а потом быстренько загрузил эту четверку ценными указаниями:

— До общего подъема осталось всего ничего, поэтому буду краток. Вы, как чистые боевики, зачисляетесь в боевое крыло Клана. Рулит им хорошо известная вам Росянка. Она же является начальником СБ, так что ее приказы не обсуждаются. Мимо сегодняшних тренировок, увы, пролетаете — до девяти утра вам придется познакомиться с островом, вникнуть в особенности несения службы и тэдэ, а потом вас заберут Татьяна с Линдой и увезут на шопинг. Со свободными средствами у вас все в порядке, но переводить их на приобретение шмотья, которое придется надевать при любом вылете за пределы острова, не надо: на это обмундирование выделен довольно серьезный бюджет, и ваше дело — примерять все то, что будет предложено, терпеть «издевательства» и безропотно соглашаться с чужим мнением. Вторая половина дня порадует еще меньше — та же парочка доставит вас на один из островов Архипелага и загонит на всевозможные косметические процедуры. Этот садомазохизм тоже придется пережить. Ведь в чужой монастырь с своим уставом не ходят, а вам предстоит вращаться в самом, что ни на есть, высшем обществе Объединенной Земли. Причем не день-два, а годы. И последнее: парижская попытка захвата членов Клана может повториться и в Штатах. Поэтому привыкайте считать и этот, и все остальные вылеты за пределы острова боевыми…

…После ухода Аньки и ее подопечных я попросил Афину захлопнуть неплотно прикрытую дверь, а сам положил на стол дипломат, переправленный Еремеевым на авиабазу «Белая» военным бортом, открыл по привычной схеме и выложил на столешницу увесистый черный параллелепипед с непонятной маркировкой, три с лишним десятка умных «копий» далеко не самых дешевых часов известнейших брендов планеты и два одинаковых армейских планшета.

Увидев все это добро, Евгения вытаращила глаза, нервно сглотнула и ошалело уставилась на меня. Пришлось «реанимировать»:

— Это аналог. С очень похожим программным обеспечением, но тем же принципом работы. Хочу повесить весь объем работы на тебя. Потянешь?

— Конечно! — уверенно ответила она и сразу же добавила: — Более того, займусь этим делом с большим удовольствием!

Мотивы последнего утверждения были понятны без объяснений: Богиня Войны вбила себе в голову, что должна мне по гроб жизни, еще в тот день, когда сдала биоматериал в лучшую клинику пластической хирургии США и в моем присутствии выбрала форму и размеры грудных имплантатов. А после того, как я поднял женщину на максимальный уровень вовлеченности, прогнал через инициацию и «подарил» Дар чистого целителя, напрочь зациклилась на желании воздать добром за добро. Поэтому выкладывалась до предела, после каждой тренировки делая восстановительные массажи с использованием новых возможностей мне и Тимуру, залечивала «посвященным» даже самые мелкие царапины и сходила с ума из-за отсутствия по-настоящему достойной точки приложения ее талантов. А тут появилась возможность заняться делом, знакомым от и до. Вот ее и заколотило от счастья.

И это радовало до невозможности:

— Замечательно. Тогда вопрос на засыпку: сколько тебе нужно времени, чтобы заставить эту хрень заработать, с учетом наличия схемы подключения к «Умному Дому» и рекомендаций спецов «Оракла»?

— Не знаю… — пробормотала она, попробовав врубить планшет. А когда поняла, что он просто так не заведется, посмотрела на меня: — Но начну прямо сейчас. Если разблокируешь эту хрень и дашь доступ в бункер.

Разблокировал. Дал. Причем не разовый, а постоянный. Потом занялся подготовкой к съемкам и забыл о ее существовании. А ближе к семи утра был вынужден вспомнить, так как Афина влетела в кабинет, сияя, как прожектор ПВО, заявила, что все работает, и с мольбой уставилась на меня.

Я назвал ее умничкой, отложил планшет со сценарием сцены фильма, в которую пытался вжиться, подключился к системе оповещения и вызвал к себе «детский сад», Тимура и Еремееву. Правда, по традиции обратился к мелочи, как к младшей дружине, но при этом давил лыбу, ибо это определение, некогда придуманное Кнопкой, почему-то веселило со страшной силой.

Егор и сестры Карсановы нарисовалась на пороге буквально через три минуты, радостно протараторили, что страшно рады меня видеть, услышали звук шагов старших и в темпе изобразили самых послушных детей на свете. В смысле, чинно расселись на диване, выпрямили спины и изобразили статуи.

Пока я здоровался с Тимуром и Светланой Николаевной, кажется, даже не дышали, ибо почему-то решили, что последняя в курсе причину вызова и поэтому крайне серьезна. А когда женщина опустилась в кресло и принялась щелкать суставами пальцев, вообще запаниковали, зная, что это — признак нешуточного волнения.

В этот момент я и заговорил. Вернее, шокировал вопросом, на который им очень не хотелось отвечать:

— Видеоотчет о наших приключениях в Париже видели?

Лгать мелочь не захотела, а говорить правду было страшновато. Но Егор, Аза и Заира почти одинаково вспыхнули и утвердительно кивнули, а Фатима отрицательно помотала головой и гордо посмотрела на меня:

— Я обещала ребятам не лазить в ваши блоги до пятнадцатилетия и держу слово.

— Уважаю. Тебя за умение держать слово, а твоих сестричек и друга — за рассудительность и честность. Кстати, я задал этот вопрос не для того, чтобы подставить вас перед старшими — мне надо было понять, что именно вы знаете об отношении окружающего мира к нашей команде. А теперь, когда уверен, что вы имеете представление о тех опасностях, с которыми нам приходится сталкиваться в Большом Мире, перейду к новостям, касающимся вас. Новость первая: в связи с тем, что эта попытка похищения членов нашей команды может оказаться не последней, я принял решение не отправлять вас в Москву, а организовать учебный процесс прямо тут, на Очаровании.

В этот момент мы, взрослые, чуть не оглохли, так как мелочь вскинула руки вверх и издала слитный вопль радости. Правда, потом покраснела и снова потупила взгляды, но мощи акустического удара нам хватило за глаза. Ворчать или ругаться не стали: мне не хотелось от слова «совсем», Тимур ушел в себя, вероятнее всего, пытаясь понять, что я был вынужден оставить за скобками, а Еремеева старательно прятала смешинки за густыми ресницами. В общем, ко второй новости я перешел после того, как отзвенело в ушах:

— Когда я представил классическую учебу по удаленке, мне захотелось застрелиться, ибо этот вариант развития скучен до невозможности. Поэтому вы будете учиться иначе. Само собой, если захотите…

Тут Светлана Николаевна сделала стойку и уставилась мне в глаза, так как об этом нововведении муж ей намеренно не сказал ни слова.

— …по методикам, по которым гоняют сотрудников спецподразделений.

Эта фраза заставила подобраться всех, включая Тимура, и я, мысленно усмехнувшись, вытащил из ящика стола вроде как «Тиссо»:

— Каждый из вас получит «умные» часы, замаскированные под обычные, и будет их снимать только во время тренировок по ударке и грепплингу. А все остальное время эти хитрые девайсы с определенной периодичностью будут подкидывать блоки вопросов, на которые вам надо будет отвечать. Кстати, в спецслужбах система оценки знаний куда проще, чем в школах, то есть, вы либо знаете и живы, либо не знаете, из-за чего ранены или мертвы…

— В лучшем случае… — холодно уточнила Афина. — А в худшем ВЫ живы, а мертвы или ранены ТЕ, кому вы обещали прикрыть спину, или ни в чем не повинные гражданские лица.

— Все верно… — криво усмехнулся я и продолжил закручивать гайки: — Логика работы программного обеспечения, использующегося для обучения профессионалов, выглядит так: материалы, на основе которых генерируются проверочные блоки вопросов, прилетают на умные часы ежедневно в районе шестнадцати ноль-ноль. Когда и как вы занимаетесь самоподготовкой, никого не колышет… аж по двум причинам. Первая предельно проста: весь материал программы подготовлен куда более крутыми специалистами, чем те, которые пишут школьные учебники, поэтому не понять новые темы невозможно. Само собой, при желании учиться. А вторая значительно серьезнее: соглашаясь или не соглашаясь на этот вариант обучения, вы делаете осознанный выбор, за который придется нести ответственность. Ибо эта программа — единственный способ войти в мою команду по-настоящему. Ибо балласта в ней НЕТ и НЕ БУДЕТ!

Тут мелочь почти одинаково сглотнула и сжала кулачки.

— Теперь скажу несколько слов о стимулах… — мысленно усмехнувшись, продолжил я. — Положительные вас однозначно порадуют: баллы, получаемые за каждый правильный ответ, суммируются, и постепенно открывают все новые и новые возможности. К примеру, одна тысяча баллов — это личный«Глок» в оружейке, три — «голый» автомат АМБ-36, три двести — прибор бесшумной и беспламенной стрельбы, семь сто — неограниченный доступ в аэротрубу, которую послезавтра начнут строить на Изумлении, восемь с половиной — место в учебно-боевом выходе в горы в окрестностях Фролихи длительностью трое суток, девять — право пройти спецкурс по экстремальному вождению, двенадцать — возможность полчаса в неделю тренироваться под личным руководством любого тренера команды и так далее.

Этот список заставил ребят задохнуться от восторга, а Еремееву почему-то напряг. Сообщать ей при детях, что Виктор Викторович уже дал санкцию на дрессировку сына именно в таком ключе, однозначно не стоило, поэтому я мысленно пообещал себе пообщаться с ней тет-а-тет сразу после завершения беседы с «младшей дружиной» и перешел к следующему вопросу:

— Ну, а отрицательных будет всего два. От нуля и до минус четырехсот девяноста девяти баллов — все усиливающиеся удары током за неправильные ответы. Минус пятьсот — исключение из программы раз и навсегда. И еще: перед тем, как согласиться или не согласиться на участие в этом эксперименте, вы поставите автограф под более чем серьезной подпиской о неразглашении. Ибо кроме общеобразовательных дисциплин и иностранных языков в этой программе обучения имеются специальные, а обычных подростков такому не учат. Вопросы?

Первой руку подняла… Светлана Николаевна, дождалась разрешения говорить и почему-то перешла на «вы»:

— Денис Владимирович, а эта программа рассчитана только на молодежь, или в ней имеется база данных для дрессировки взрослых?

На этот вопрос ответила Афина. Причем без дураков:

— База одна и очень серьезная. Пройдете «детский сад» — она автоматом перекинет вас в «школу» и так далее.

— Ну, и где ставить подпись?

…Процесс выбора часов доставил мелким ничуть не меньше радости, чем предвкушение учебы по программе для сотрудников спецподразделений. Впрочем, окажись я на их месте, сходил бы с ума от мук выбора ничуть не меньше. Ведь личность, компоновавшая этот набор, подобрала три десятка по-настоящему красивых и стильных девайсов! И пусть две трети женских для самой маленькой, то есть, Фатимы, были еще не по руке, она раз по пятнадцать перемерила три более-менее подходящих варианта и остановилась на «самом-самом»… только после того, как выяснила мнение Светланы Николаевны!

Потом вся банда учеников, включая Еремееву, дружно утопала в логово Афины на медосмотр, а Тимур, проводив их взглядом, пересел поближе ко мне и заговорил. Из-за волнения включив осетинский акцент.

Выслушав вопрос, который не мог не прозвучать, я задумчиво потер подбородок и начал издалека:

— Откровенно говоря, я чувствую себя виноватым и перед тобой, и перед твоими сестрами. Хотя в свое время даже не подозревал, чем к чему приведет единственный реальный способ уйти со службы «малой кровью». Ведь тогда я был уверен, что обрету «свободу» после того, как проведу в клетке каких-то десять боев и перестану быть дойной коровкой для отдельных личностей из министерства обороны. К сожалению, дар слова Тани и мои слишком громкие победы привлекли к нашей компании внимание миллионов, и руководство проекта объединения Земли, кстати, в тот период готовившее это самое объединение, можно сказать, из подполья, решило, что такой инструмент должен работать на них. Работать на кого-то у меня не было никакого желания, поэтому мы согласились сотрудничать. А когда наработали определенный кредит доверия и разобрались, какое будущее собираются строить Виктор Викторович и его единомышленники, сочли, что нам с ними по пути.

— И прауилно сачлы — их цэл по-настойящему дастойна! — твердо сказал Карсанов, ради такого дела перестав крутить на запястье новенькую копию рекламируемого им флагмана новой линейки спортивных часов компании «Омега».

Я согласно кивнул и продолжил описывать ту часть картины, которую хотел показать. Врать не врал. Ни в одном слове. Но недоговаривал прилично. Из-за чего чувствовал себя не в своей тарелке:

— Так и есть. И этой гранью деятельности команды я горжусь. Но успехи на этом поприще превратили нас во врагов тех, кому объединение планеты не по нутру. А об этом я в свое время, каюсь, не подумал. Ведь в тот момент, когда ты появился в нашем зале, война с Разумовскими, по сути, завершилась, и я был уверен, что впереди нас ждет светлое и безопасное будущее. Впрочем, через какое-то время, заслужив новый уровень доверия, получив доступ еще к одному пакету конфиденциальной информации и узнав, что инопланетные цивилизации действительно существуют, пошел на поводу у проснувшейся паранойи и обзавелся сразу двумя хорошо защищенными «логовами» — этим островом и особняком на озере Фролиха. Тогда же начал покупать ударные конвертопланы, перетягивать к себе бывших сослуживцев и тэдэ. Ну, и берег, как мог, всех, в кого успел врасти душой. Берегу и сейчас. Причем не только сам: пока мы всей толпой пропадаем в Забайкалье или в Штатах, за вашими близкими, живущими в России, приглядывают специально обученные люди.

— Я знайу, брат! И очэн сылно это ценьу! — благодарно улыбнулся осетин. — Обэ праблемы, нэожиданно вазныкшиэ на работэ у моэго брата, рэшилыс как-то очэн быстро и самы сабой, а патом йего павысылы, хотя было нэ с чэго!

— Об этом я не слышал… — честно признался я. — Мне сообщают только о серьезных проблемах. Таких, как появление внезапного интереса к твоей московской квартире. Вот я и перестраховался, решив оставить твоих сестер на Откровении и… сделать еще один очень серьезный шаг в этом направлении. Поэтому поделюсь с тобой конфиденциальной информацией, которую знают единицы, и предложу еще один интересный выбор.

— От мэнья она на сторону нэ уйдьёт!

— Я знаю… — глядя в глаза Тимура и параллельно восхищаясь толщине «моего» «каната» в его лабиринте «Может быть…», сказал я и перешел к делу: — О том, что инопланетные цивилизации действительно существуют, я уже говорил. Так что оттолкнусь от этого утверждения и продолжу в том же направлении: некоторые, самые агрессивные, уничтожаются, а мы, земляне, чуть более полугода тому назад со скрипом, но прошли проверку на уровень гуманности. Поэтому уже получили ряд бонусов к возможностям, которые для абсолютного большинства жителей планеты «выстрелят» через несколько лет.

— А ты уэдь не шутыш! — удивленно выдохнул он.

— Не шучу… — подтвердил я. — Все, что я сказал — правда. Причем не такая уж и приятная. Ведь после того, как заработают эти самые бонусы, на Земле с вероятностью процентов в девяносто восемь-девяносто девять начнется самый настоящий кошмар, то есть, передел власти, война за место под солнцем и так далее.

В глазах боксера зажглись искорки понимания:

— А этот остров и особньак на Фролыхэ позуолиат их пэрэжыт!!!

— Верно. Но это не все, чем мы собираемся встретить смутное время. Цивилизация, проводившая «проверку гуманности», распылила в атмосфере Земли колонии наноботов, которые уже начали направленные мутации наших организмов. Эти колонии — самые простые, массовые, а у меня раз в два месяца появляется возможность провести имплантацию одной колонии продвинутых. Говоря иными словами, если пустить дело на самотек, то лет за пять-шесть ты мутируешь, если можно так выразиться, «естественным образом» и обретешь минимум каких-то способностей. Наноботы, полученные от меня, справятся с той же задачей примерно за неделю. И пусть это время ты будешь чувствовать себя не так хорошо, как хотелось бы, результат однозначно понравится.

Тимур «поплыл» взглядом, подергал себя за мочку уха, а потом прозрел:

— Туаи дэвочкы разуиуайутса у разы быстрээ нормы. И… Мыша с Костэй тоже… началы… с промэжутком у дуа мэсьаца!!!

— Так и есть. Но ты видишь далеко не все, ведь те, кто уже мутировал, на совместных тренировках сдерживаются изо всех сил, чтобы не шокировать тех, кто еще не в теме.

Эту новость Карсанов переварил на удивление легко. А через несколько мгновений включил голову и загрузился:

— Ты ушэл из спорта дльа таго, чтобы нэ побэждат неэсправэдливо?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Я — детдомовец и, к сожалению, умею договариваться с совестью. А тут сам бог велел радостно идти ей наперекор: мы с девчонками не знаем, насколько кровавым и долгим будет Смутное Время, поэтому делаем все, что можно и нельзя, для того, чтобы собрать к его началу максимально плотную финансовую подушку, как можно сильнее укрепить наши владения и усилить тех, кому доверяем. При этом каждый вкладывается в выживание команды в тех областях, в которых чувствует себя увереннее всего. Скажем, Татьяна с Лерой, кроме всего прочего, приумножают наши накопления, играя на бирже с использованием инсайдов, получаемых через меня; Линда пробивает тебе бои и выгодные рекламные контракты, а я снимаюсь в фильме, который принесет очень хорошие деньги. Кстати, если бы нынешний уровень моей известности не позволил зарабатывать в кино, я бы продолжал драться, придумывая все новые и новые способы поднимать коэффициенты. Ибо не готов рисковать жизнями тех, кто мне доверился. Впрочем, ближе к середине осени, то есть, сразу после того, как «Рывок» выйдет в прокат, я снова выйду на канвас. Как и с кем — пока не решил. Но…

— …ты палучиш очэн высокый ганарар и паднымэш интэрэс к фылму на нэдосьагаэмую высоту!

— Ага.

— Атлычный план. Йа в игрэ! — решительно заявил он. — То эст, прадолжу драться, зарабатыуат дэнги и памагат клану готоуится к смутным врэмэнам! Мои дэйстуиа?

— В девять с минутами на утреннюю тренировку заявится Анька, в какой-то момент встанет в пару с тобой и организует небольшое растяжение. После осмотра Женя заявит, что травма не очень серьезна, но потребует неделю полного покоя, и парни унесут твою тушку в медблок. Потом придется слетать на МРТ и показаться десятку местных светил медицины, чтобы информация о травме ушла на сторону хоть через кого-нибудь, зато во второй половине дня мы вернемся на остров, и я введу тебе наноботы.

— Трэнэра будут в шокэ…

— Без этого никак… — вздохнул я и использовал еще один чрезвычайно весомый аргумент: — В принципе, в этот раз я мог бы ввести наноботы не тебе, а, к примеру, Саше. Но не хочу. Ведь она, как боевая единица, очень и очень хороша, то есть, в экстремальной ситуации включится в работу с полпинка и сделает все, чтобы защитить не-вояк. А ты, увы, пока всего-навсего спортсмен. И это меня не устраивает…

…С моими нынешними возможностями я бы не рискнул организовывать Тимуру «правильное» растяжение, так как «думал» недостаточно быстро. А Росянка справилась с этой задачей фантастически легко и убедительно: после тщательного изучения записей с шести камер системы контроля за ведением поединка «стало ясно», что травма Карсанова стала результатом целой серии фатальных случайностей. О том, что эту самую серию Анька просчитала и как следует отработала еще во время трехдневного пребывания на Фролихе, мы с ней, естественно, даже не заикнулись. Поэтому переживали как бы не больше Азы, Заиры, Фатимы, тренеров, ассисте-… Впрочем, проще перечислить тех, кто не расстроился, ибо таковых на острове не было.

Следующие семь с лишним часов тоже прошли в строгом соответствии с планами — мы сгоняли «на континент», показали друга врачам, получили аж шесть одинаковых диагнозов и вернулись на Очарование, на котором, кстати, царило похоронное настроение. Последнее «слегка вывело меня из себя», и я вправил мозги отдельным несознательным личностям, напомнив, что от травм никто не застрахован, что растяжение, полученное Тимуром, пройдет уже через дней шесть-семь и что этот парень достаточно добросовестен, чтобы успеть вернуться в «боевую» форму до поединка с Светиславом Влаховичем.

Взрослые сделали вид, что поверили, а мелочь воспрянула духом, в четыре пары очень деятельных рук дотолкала каталку с «надеждой и опорой команды» до палаты медблока, выяснила, чего Карсанову не хватает для полного счастья, и была выставлена наружу хозяйкой этой части особняка, «собравшейся проводить какие-то процедуры». И ведь действительно провела. Двухчасовой общеукрепляющий массаж с использованием Дара. А я все это время проторчал в кабинете, общаясь с Еремеевым и Дороховым.

К сожалению, беседа с ними настроения не подняла: несмотря на все старания следователей и моих фанатов, докопаться до настоящих заказчиков парижской «акции» так и не получилось. В смысле, какие бы цепочки связей не разматывали сыскари, в конце концов натыкались на оборванное звено и упирались в стену. Ничуть не лучше дело обстояло и с поиском «крота» в ССО — в том, что он есть, не сомневался ни пресс-секретарь президента, ни министр обороны, но выяснить, кто именно сливает на сторону информацию, все никак не получалось. Тем не менее, они особо не расстраивались, понимая, что рано или поздно разберутся, «ху из ху», и… хм… расстроят этого «ху» по полной программе.

Вторая попытка заняться Карсановым тоже накрылась медным тазом: на полпути к медблоку завибрировал телефон, и я, приняв очередной вызов, убил порядка сорока минут на общение с владельцем киноконцерна «MGM», не на шутку обеспокоенного затянувшимся перерывом в съемках. Потом был общий ужин, долгая беседа с Гюрзой, Ветром, Флюгером и Витязем, измученными, но не побежденными добросовестными «мучительницами», еще четыре деловых звонка и тренировка для сброса хотя бы части избыточной энергии.

В общем, в палату к осетину я ввалился уже после общего отбоя и обнаружил, что боксер пребывает в медикаментозном сне!

— Нервничал. Сильно… — доложила Афина, сидевшая на подоконнике в белом халате медсестры и покачивающая босой ногой.

— А теперь спокоен, как море в полный штиль… — хохотнула Лерка, как раз закончившая заниматься своим вариантом диагностики организма Тимура.

Я кивнул в знак того, что одобряю их действия, заблокировал входную дверь, подошел к кровати, встал рядом с ней на колени и провел тестирование. А когда «вернулся в реальность», выдал вердикт:

— В потенциале — чистый штурмовик. То есть, если у Кречета и Триггера имеются зачатки инженерного мышления и склонность к сложным расчетам, то тут, увы, появятся усредненные бонусы «пехотинца» — сила, выносливость, скорость реакции и регенерация.

Женя пожала широкими, но уже не такими могучими плечами:

— Ну, так Мишку с Костей дрессировали в правильном ключе. И высшее образование за плечами внесло свою лепту. А за плечами Тимура только средняя школа и занятия боксом. Ну, и с чего, по-твоему, в нем мог проявиться талант к балету, приручению венерианских кислотных семилапых пятимордов или пилотированию летающих кастрюль?

— Не знаю. Но хотелось чего-нибудь эдакого… — признался я, заставил себя собраться и выпал из жизни на пять с лишним часов.

Не скажу, что страшно замучился, но предложение Рыжовой и Богини Войны принял, не задумываясь. Поэтому сходил в душ, кое-как добрался до процедурного кабинета, упал на массажный стол и отключился. На этот раз — под двумя парами умелых рук, заботливо разминавшими затекшее тело.

Когда вынырнул из блаженного забытья, Афины уже не было — она, по словам Леры, умотала к своему благоверному. Зато на рабочем столе хозяйки помещения рядышком сидели Таня, Росянка и Мадонна, лузгали семечки и, как ни удивительно это признавать, «фонили» веселым удовлетворением.

Мне было лениво даже думать, но эти оторвы, умело «играя» эмофоном, заставили вспомнить о необходимости узнать промежуточные результаты проводимого эксперимента, дождались требовательного кивка и порадовали. Оказалось, что мелкие настолько серьезно отнеслись к требованиям подписок о неразглашении, что весь день, решая «прилетающие» задания, делали вид, что играют. Не менее толково скрывали и сумасшедшие восторги. В смысле, «фоня» ими со страшной силой, на людях очень неплохо изображали деловой настрой и давали волю чувствам только тогда, когда оказывались в закрытых помещениях, в которых не было «посторонних». С самими заданиями тоже справлялись на пять с плюсом — подтвердили знание всей программы младших классов и, напросившись на «прием» к Афине, потребовали перевести их «на следующий уровень» как можно быстрее. Ибо «у них появилась Великая Цель — войти в Команду Чумы — и они торопятся!» Но больше всего восхитило даже не это: получив учебные материалы на следующие сутки, мелкие свалили к лагуне, улеглись на надувные матрасы и помогали друг другу разбираться в новых понятиях!

— В общем, энтузиазма у них хоть отбавляй… — подытожила Голикова и притворно застрадала: — И не у них — тоже: Анька «завербовала» в программу меня, Лерку, Линду, Ольгу, весь экипаж «Гольфстрима» и сестер Лебедевых. Так что с завтрашнего дня на острове будет веселее некуда!

— И не только на острове! — хохотнула Мадонна. — У Чумы завтра съемки, а значит, ты, Лерка и Кнопка будете сочетать приятное с полезным в павильоне «MGM»!

— Народ охренеет… — предсказала Таня, а Рыжова внезапно включила режим злобного целителя:

— На сотрудников киноконцерна плевать с высокой горки. А на недосып Дениса — нет. Поэтому прекращаем трещать, отскребаем его расслабленную тушку от массажного стола и ведем спать в изначальном смысле этого слова! Вопросы?

— Вопросов нет! — ответила Люда и неожиданно посерьезнела. — Есть не очень приятные новости…

Мы, конечно же, уставились на нее и вслушались в эмофон в попытке разобраться, насколько эти самые новости могут быть неприятны. Но гадать пришлось совсем недолго:

— Минут пятнадцать тому назад тебе, Чума, пытался дозвониться Форд-старший, но не смог, поэтому набрал Линду и попросил передать, что сегодня днем некие неустановленные лица похитили человечка, изображавшего главу отдела отладки программного обеспечения «Умных Домов». А чуть менее, чем через три часа после этой акции еще одна группа злоумышленников чудом не «заиграла» сотрудника компании «Dream Reality», сначала принявшего у строителей наше Откровение, а потом сдавшего остров вам.

Я расфокусировал взгляд, вспомнил лица и фигуры мужчин, с которыми виделся в тот знаменательный день, и пришел к выводу, что потенциальными героями среди них и не пахло. Поэтому удивился. Что, конечно же, ощутила Мадонна:

— Он был убит. «Топтуном», неофициально приставленным к нему после первого инцидента по приказу главы СБ Форда-старшего. Причем в самый последний момент: похитители почти втащили тело, вырубленное какой-то химией, в салон минивэна без номеров, и «топтун», поймавший две пули во время перестрелки, выполнил некую спецдирективу.

— Как я понимаю, пройти по ниточкам не удалось и в этих случаях, так? — хмуро спросила Анька, один-в-один повторив мои мысли.

— Угу: координаторы акций были зачищены. И, что самое неприятное, в момент начала расследования были «случайно уничтожены» архивы записей уличных камер видеонаблюдения в Остине, штат Техас, и тут, в Эл-Эй.

— А что с архивами камер военных спутников? — спросил я.

В эмофоне Люды появилось удовлетворение:

— Целы. Доступ получен. Люди Форда-старшего пашут, как дизели в Заполярье. Но результатов пока нет. Вот он нас и предупредил…

Глава 5

15 августа 2043 г.

…Шестой дубль сцены перехода через пески не задался с самого начала: ассистент режиссера, занимавшийся организацией синхронной съемки, после хлопка «хлопушкой», неудачно попятился и, не заметив какой-то кабель, упал. Причем настолько неудачно, что разбил левый локоть. После того, как бедняге оказали медицинскую помощь(!) и вернули в строй, начала нещадно тупить Кортни Чейз. Вернее, продолжила. В том же непередаваемом стиле, в котором тупила все пять предыдущих попыток отснять простенький фрагмент. То есть, меняла кислородный картридж скафандра не положенные шесть-семь секунд, как полагалось по более чем реальному нормативу, не двадцать-двадцать пять, что можно было объяснить «серьезным ранением» героини и не самым стандартным положением в пространстве, а пятьдесят с лишним! А после того, как я, «выбившись из сил», упал на колени, умудрилась забыть о том, что «не в форме», и слезла с моего плеча чуть ли не акробатическим соскоком!

Вот я и высказал свое «фи». Как обычно, сделав это предельно корректно и спокойно. Понимая, что действительно накосячила, актриса, играющая роль главной героини, виновато вздохнула, извинилась и пообещала собраться. Так же, как и я, то есть, и по внутренней связи, и через внешние динамики. И эта покладистость вдруг взбесила ее агента — он вскочил с раскладного стульчика так, как будто получил шилом в одно место, сжал пухлые кулачки и, вереща, как резаный, понесся ко мне! Если бы не дикая ревность, ощущавшаяся в эмофоне придурка, опять перебравшего с пивом, я бы не вспылил, так как понимал, что за двое суток почти непрерывного съемочного марафона напрочь умотал всех. А тут вышел из себя — сдвинул в сторону руку, летевшую… нет, не в шлем, а в край огромного герба Объединенной Земли, выдавленного на нагрудной пластине моего скафандра, вцепился в сильно выступающий кадык и, прогнув самоубийцу в пояснице, поставил на борцовский «мост». Да-да, именно поставил. Хотя, каюсь, изнывал от желания вбить уродца затылком в пол. Пальцы в массивной перчатке тоже сжимать не стал. Несмотря на то, что очень хотелось. Зато откинул линзу и нехорошо усмехнулся:

— Барни, мне кажется, что ты созрел для разрыва одного из контрактов… либо со своей подопечной, либо с «MGM»!

Он попытался заявить, что ни о каком разрыве не может быть и речи, но я передавил глотку и продолжил излагать свою мысль:

— Мало того, что ты каждый божий день надираешься, как последняя свинья, причем не в своем вагончике, а на съемочной площадке, и регулярно мешаешь мисс Чейз работать идиотскими советами, так еще и попытался напасть на меня!

— Ты тиран, самодур, извращенец и… — начал, было, он, но я, наконец, пошел навстречу своим желаниям, приподнял дурную головушку на десяток сантиметров и снова опустил. С характерным стуком и щелчком идеально выбеленных зубов. А когда последний прервал фонтан красноречия придурка, нашел взглядом личного помощника владельца концерна и добавил в голос стали:

— Генри, я больше не хочу видеть эту пьянь на территории киногородка. Мы ведь друг друга поняли, верно?

Харпер утвердительно кивнул и повелительным жестом отправил к «пьяни» сразу двух СБ-шников. Парни, по их же словам, являющиеся моими фанатами, радостно сорвались со своих мест, за считанные секунды долетели до мистера Стивенса, заломили руки и поволокли матерящееся тело к выходу. Первые метров десять не шалили. А потом стали задевать «клиентом» все твердые предметы, попадавшиеся на пути. Но это было предсказуемо, поэтому я забыл о существовании агента и переключился на его подопечную:

— Кортни, насчет разрыва контрактов я не шутил: ты продолжишь съемки в «Рывке» только в том случае, если уйдешь от этого клоуна!

— А если решишь остаться с ним, то мы изменим сценарий, и твоя героиня не переживет перехода через пустыню… — добавила Татьяна. — Да, часть уже готового материала придется переснять, но мы пойдем на такие траты, ибо это дело принципа.

В эмофоне девушки появилась такая муть, что я невольно нахмурился, вгляделся в бледное личико сквозь бликующую линзу шлема, заметил россыпь капелек пота на высоком лбу и прозрел:

— Сомневаешься, что сможешь расторгнуть контракт?

— Да… — глухо ответила она, вне всякого сомнения, сказав чистую правду. А через несколько мгновений решительно продолжила: — И не смогу заплатить неустойку, ибо все еще студентка, а накопления моих родителей не покроют и трети нужной суммы.

— Решаемо… — заявила Голикова и, на всякий случай, расставила все точки над «i», что называется, еще на этом берегу: — Если у тебя действительно есть желание уйти от Барни, причем уйти не к нам, а отправиться в свободное плавание, то мы поможем с принципиальным решением вопроса и одолжим нужную сумму.

Чейз полыхнула такой безумной радостью, что я бы не удивился, пойди девушка в пляс. Ан нет, удержалась — заявила, что до смерти устала от рабства, что с радостью примет нашу помощь и что вернет все деньги до последнего цента сразу после получения гонорара.

— Что ж, мы тебя услышали… — удовлетворенно мурлыкнула Танька. — Подойдешь, как только Чума закончит лютовать, и мы предметно обсудим оба вопроса.

Актриса коротко кивнула, развернулась на месте и пошла на исходную. Пришлось тормозить:

— Кортни, тормози — я не вижу смысла продолжать съемки этой сцены, так как ты не готова.

Девушка остановилась, как вкопанная, и густо покраснела. Но мне этого было недостаточно, и я потребовал, чтобы она затемнила линзу и отключилась от всех каналов, кроме моего. Сам сделал почти то же самое, выждал десяток секунд и начал еще один разнос. На этот раз значительно более жесткий:

— Скажи, пожалуйста, по какой причине из трех с лишним тысяч актрисс именем, претендовавших на эту роль, мы выбрали именно тебя-студентку?

Голосок мисс Чейз задрожал, а в эмоциях появился страх. Тем не менее, на вопрос она ответила:

— Из-за моих спортивных достижений.

— Ты ошибаешься: мы заинтересовались именно тобой не из-за золота, серебра и двух бронз, завоеванных на чемпионатах США по акробатике, а из-за того, что хороший спортсмен — это человек, привыкший работать на износ и шлифовать любое, даже самое мелкое движение, до автоматизма! Первые четыре месяца так и было — ты готовилась к каждой съемке ночи напролет и регулярно показывала те самые результаты, на которые мы и рассчитывали. А после выхода тизера, вызвавшего сумасшедший ажиотаж, почувствовала себя без пяти минут звездой и начала лениться. Первое время — в несущественных мелочах. А сегодня плюнула в душу будущим зрителям, продемонстрировав, что космонавт-профессионал, согласно сценарию, входящий в десятку лучших представителей этой профессии на Земле, не в курсе, как меняется картридж! Я увидел этот скафандр одновременно с тобой, но в состоянии выполнить любую манипуляцию даже в полубессознательном состоянии, в свободном падении и под пятикратной перегрузкой. Хотя частенько отвлекаюсь на дела, не связанные со съемками. Скажу больше: с этим делом справятся даже Таня, Лера и Аня, НЕ снимающиеся в фильме!

«Передавливать» не стал, почувствовав, что американка вот-вот сомлеет — сделал небольшую паузу и закончил заметно спокойнее:

— Следующую недоработку не прощу. На этом все. До понедельника…

…Перелет до Очарования я толком не запомнил, так как всю дорогу общался с Фордом-старшим. Новости не радовали от слова «совсем»: СБ-шники «Оракл» только за последние сутки предотвратили сорок две попытки удаленного взлома серверов компании и уничтожили группу, пробравшуюся в дом одного из программистов, работавших над «Умным Домом»; владельцы «Dream Reality», уставшие от стороннего внимания к секретоносителям еще в четверг, перевели их «красный» режим и переселили на административный остров; некие неустановленные хакеры пытались взломать военные спутники США, висящие на геостационарной орбите над Архипелагом Мечты и т. д.

Да, были и условно положительные моменты. К примеру, руководство авиабазы Эдвардс изменило режим «тренировочных полетов», из-за чего над нашими островами постоянно висела как минимум одна двойка истребителей, а ВМФ перебазировал поближе к Архипелагу несколько боевых кораблей. Увы, понять, кто заказывает музыку, все никак не удавалось, и это действовало на нервы. Поэтому, выбираясь из конвертоплана на посадочную площадку Очарования, я пребывал в нешуточном раздражении. Но, увидев «особо опасных вояк», под чутким руководством Флюгера и Витязя отрабатывавших перемещения по-пластунски, невольно развеселился: да, полз народ с недетской добросовестностью, однако задницы всех дам, начиная с Фатимы и заканчивая Светланой Николаевной, двигались… хм… не по уставу. То есть, были задраны существенно выше, чем позволительно в боевой ситуации, и колебались из стороны в сторону со слишком большими амплитудами.

Придираться я, конечно же, не стал. Равно, как не стал и улыбаться — прогулялся к их следующему рубежу атаки, дождался его «захвата» и весело поздоровался. Народ ответил только после соответствующей команды «очень строгих инструкторов» и, среагировав на следующий приказ, весьма толково перестроился в походный ордер, выслал в «джунгли» головной дозор и унесся следом.

— Стараются…

— Со страшной силой… — дополняя друг друга, проартикулировали парни и рванули следом за подопечными.

Я ехидно усмехнулся, так как «слушал» все эмофоны, поэтому знал, что процесс доставляет нереальное удовольствие не только «будущим спецам», но и «ветеранам». А потом включилась «обязательная программа» и отправила в особняк. Вернее, в логово Афины. Выяснять, как там Карсанов.

Богиня Войны встретила нас в коридоре, приложилась ко всем четырем правым щечкам и ответила на незаданный вопрос:

— Весь народ, не вовлеченный в Программу, отправлен во внеочередное увольнение, соответственно, «духи» усиленно переходят на новый уровень. Но их вы, судя по испытываемому веселью, уже видели.

Я утвердительно кивнул и взглядом показал на дверь палаты Карсанова.

— Его мутация проходит с минимальными побочными эффектами, так что парень грузит голову: вчера весь день просматривал записи боев Ругевита чуть ли не в покадровом режиме и, как я поняла, мысленно проигрывал варианты контратак, а сегодня анализирует записи своих последних спаррингов с тобой. Ну и, конечно же, отвечает на блоки вопросов, прилетающие на часы. Кстати, вчера вечером, штудируя материалы школьной программы по математике и физике, сгорал от стыда, но грыз гранит этих наук с недетским фанатизмом. В общем, мужик. И это радует.

Меня тоже радовало. Поэтому я поблагодарил Женю за внимание к ее единственному пациенту, вошел в палату и убедился, что не преувеличивала — решая какой-то пример, осетин испытывал нешуточный азарт! Увидев нас, жестом попросил немного подождать, добил все полученные задания, потом поздоровался и расстроено вздохнул:

— Стыдно признаться, но я третий день чувствую себя бревном: школу, вроде как, закончил, но, как выяснилось, плаваю даже в программе шестых-седьмых классов!

Я пожал плечами:

— Не поверишь, но мы ценим не объем ужеимеющихся навыков и знаний, а динамику развития. А с стремлением учиться и добросовестностью у тебя все в порядке.

— Спасибо на добром слове… и возможность заниматься по настолько интересной программе, брат! — без тени улыбки поблагодарил боксер.

Я поинтересовался его самочувствием, получил обстоятельный ответ, отпустил девчонок заниматься своими делами, устроился поудобнее и добрых полчаса веселил «затворника», рассказывая, что забавного случилось за двое суток съемок.

Отдыхал чуть больше получаса, еще минут сорок позавтракал все в той же палате, а потом на пороге нарисовалась Маша Лебедева, успевшая сменить камуфляж на шорты с футболкой, мило улыбнулась Тимуру и переслала мне какой-то файл.

Посмотрев на экран часов и увидев его расширение, я ткнул в символ синхронизации, а открывать соответствующую программу поленился. Так что попросил «личную помощницу» изложить вопросы, требующие немедленной реакции.

— Таких, слава богу, нет… — деловито сообщила она. — Есть дело третьей категории внимания, а все остальные — «двойки» и «единички».

— Давай «тройку»! — вздохнул я. — А то разленюсь напрочь, быстренько заплыву жиром и растеряю всю фанатскую базу…

Девушка фыркнула и сразу перешла к делу:

— Четверть часа тому назад звонил Аль-Тани старший…

— Вне всякого сомнения, прочитал в блоге, что Анькин «Гнев» вылетел из киногородка в сторону Архипелага Мечты, дал мне время пообщаться с вами-любимыми и набрал… — буркнул я и не ошибся:

— Ага! Он тоже тут. В смысле, на своем острове. Прилетел на выходные. Горит желанием с тобой пересечься. В любое время, там, где будет удобно тебе, и «хотя бы на полчаса».

К алгоритму работы «личной помощницы», придуманному Росянкой, я привык давным-давно, так что вопросительно выгнул бровь, и Маша изложила уже подготавливаемый вариант:

— Лера, Оля и Светлана Николаевна уже на кухне. Пообещали накрыть стол к тринадцати ноль-ноль. Женя возьмет на себя обеспечение безопасности и загрузит «младшую дружину», а Аня и, если потребуется, я, будет или будем в твоем распоряжении.

— Потребуется… — уверенно заявил я, задавил желание поручить Маше организацию этой встречи и добавил: — Я его наберу. Сам. Прямо сейчас. Так что беги наводить красоту…

Результат «наведения красоты» впечатлил не только меня: братья Аль-Тани, по своему обыкновению примчавшиеся на Очарование на серебристом полуспортивном конвертоплане от «Aurora Flight Sciences»,

одарили Лебедеву изысканным персональным комплиментом, а потом застрадали, заявив, что, в отличие от меня, все никак не научатся находить и очаровывать настолько умных, красивых и опасных девушек.

— Моей заслуги в очаровывании Марии и ее сестры-близняшки нет! — так же притворно вздохнул я. — Их нашли, обаяли и вот-вот поведут под венец мои телохранители. Так что я всего-навсего впечатлился способностями этих особ и приставил к делу.

— Достойный подход! — уважительно склонил голову наследник престола и, среагировав на движение моей руки, двинулся в обход особняка. А его брат поудобнее перехватил здоровенный серебристый кейс и сделал нам еще один шуточный комплимент:

— Но со вкусом у тебя все равно не в пример лучше, чем у нас. Видимо, из-за того, что родился и вырос в России, в которой, как известно, невероятно много красавиц!

Когда катарцы унюхали аппетитнейшие запахи, доносящиеся из малой гостиной, признались, что намеренно не позавтракали, так как надеялись еще раз насладиться шедеврами русской кухни. И ведь не соврали — захлебывались слюной все время, пока добирались до кресел и уминали то, что «дежурные хозяйки» метали на стол. А когда уничтожили еще и десерт, рассыпались в искренних благодарностях, еще немного понаслаждались восхитительным послевкусием и нехотя заставили себя посерьезнеть.

Монолог старшего брата, еще раз напомнившего нам о принятом на себя долге жизни, понравился эмоциональным «наполнением». А телодвижения Аль-Тани-младшего, сопровождавшие эту речь, загрузили. Но так, слегка — я понимал, что эти парни постараются нас чем-нибудь отблагодарить, и заранее с этим смирился. Более того, пригласил на эту встречу Мадонну, как как был уверен, что принцы сто процентов попросят встречи еще и с нею. В общем, увидев, что кейс переместился с пола на колени, мысленно вздохнул. А когда наследник престола, толкая речь, добрался до перечисления того, без чего, по его мнению, настоящий воин — не воин, даже ужаснулся. Слава богу, дарить нам коней, соколов и гепардов катарец не стал, но только из-за того, что «понимал, насколько мы загружены», и «не хотел заставлять нас рвать души, разрываясь между делами и любимыми питомцами». Кстати, фантастически красивое описание «честной стали» тоже выбило из колеи — я, признаюсь, на миг решил, что вот-вот увижу сабли, вспомнил, что какие-то из них свивались в кольцо, то есть, теоретически могли бы влезть в кейс, и… дико обрадовался, увидев «кейсики» помельче.

Как выяснилось через мгновение, Аль-Тани привезли пятьдесят восьмые «Глоки». ОТ всемирно известного тюнингового ателье «WGTA». Да-да, того самого, изделия которого клиенты ждут по восемь-десять месяцев!

Впрочем, больше всего зацепило не это: вручая Люде ее два ствола, катарец заявил, что такой достойной воительнице, как она, Аллах не может не вернуть зрение, а значит, в один прекрасный день они с братом напросятся на нашу стрелковую тренировку и насладятся красотой работы Мастера.

Чувства, вложенные в это утверждение, настолько растрогали Мадонну, что она, принимая оружие из рук принца, поцеловала оба пистолета. Он от избытка чувств прижал к сердцу кулак и… продолжил нас терроризировать. Правда, немного в другом ключе:

— Эту часть наших подарков можно назвать личной. А теперь я бы хотел перейти к общей. Насколько я знаю, часть вашей команды три-четыре раза в месяц летает в Стоктон, на автодром Stockton 99 Speed Way, где тренируется с присущей всем вам добросовестностью. Да, до этого городка сравнительно недалеко, но каждый полет туда-обратно — это риск. Особенно сейчас, когда вокруг самых активных сторонников проекта объединения Земли начались очень нездоровые шевеления. Поэтому я договорился с руководством «Dream Reality» и оплатил строительство еще одного острова площадью в четыре Очарования под гоночные трассы и все, что требуется настоящим фанатам авто- и мотоспорта для полноценного отрыва!

Я набрал в грудь воздуха, но высказать все, что думаю о таких подарках, тупо не успел:

— Я успел разобраться с твоим характером, поэтому подарю не комплекс, а время. Чтобы ты и твоя команда могли тренироваться хоть каждый день. А в незагруженные часы этот остров будет принимать всех остальных жителей Архипелага…

* * *

…После отлета катарцев я отправился в спортзал. Сбрасывать избыток энергии, опять превративший мой ненормальный организм в шарик с гелием. Несмотря на то, что недостаток физической нагрузки действовал на девчонок не так жестко, как на меня, они отправились туда же. Пока переодевались, Росянка переключила камеры в «конфиденциальный режим», блокирующий доступ к записям всем, кроме ее, Татьяны и меня, а я переадресовал входящие звонки на трубку Маши и позволил себе расслабиться. То есть, выйдя в зал, раскидал персональные задания и начал разминаться в самом маньячном режиме из всех возможных. Как и следовало ожидать, Аня, Женя и Мадонна включились в работу в моем стиле, Таня и Лера «грелись» чуть более гуманно, а Линда с Олей, можно сказать, халявили. Минут через двадцать пять-тридцать Росянка с Богиней Войны, который месяц подряд подтягивавшие уровень грепплинга, плавно переключились на чисто борцовские подготовительные упражнения типа разных вариаций проходов в ноги, перекатов через плечи для встречи противника открытым гардом, выходов на шею и плечи для исполнения армбара и т. д., Доулан с Кнопкой под руководством Голиковой и Рыжовой сосредоточились на проработке базы ударной техники в стойках и простейших переходах, а мы с Людой ушли пинать мешки. Само собой, предварительно тейпировав ручки и натянув «блинчики».

Первые минут сорок, плавно повышая сложность связок и силу удара, я, бывало, поглядывал на девчонок и разок заметил небольшую шероховатость в технике Ольги. Но Танька тоже не дремала, поэтому я расслабился и позволил себе как следует «разогнаться». В этом режиме смотреть по сторонам уже не получалось, и я с кайфом потерялся во времени часа на два. Что интересно, между мешками, «ползуном» и другим инвентарем перемещался абсолютно без участия разума в те моменты, когда чувствовал, что организму для полного счастья требуется другая нагрузка. А когда достиг «предела насыщения», так же бездумно выдернул к себе Росянку и сцепился с ней в сверхскоростной рубке на сверхкороткой дистанции.

Пропусти она хоть один удар, в который я вкладывал всю имеющуюся дурь, погибла бы смертью храбрых. Или, в самом лучшем случае, поломалась бы по полной программе. Но скорость мышления и реакция, разогнанные мутацией до неких «пилотских стандартов», позволяли ей уходить даже от самых безумных связок. Ну, а я, вынужденный тормозить конечности, раз за разом «рвущие» воздух, постепенно вымахивался.

В какой момент и для чего мое подсознание решило поменять Аньку на Женю, не скажу, так как не понял сам.

Но получил море удовольствия и от работы с самым тяжелым противником, имевшимся в зале. И пусть в Афину вкладываться было нельзя, зато я раз двести вывел ее из равновесия, заставил провалиться в атаке и запутал в конечностях. Ну, а последние минут двадцать активной части тренировки вполне осознанно ассистировал всем, кому это требовалось — позволял себя кидать Росянке и Богине Войны, держал лапы Таньке и Лерке, помогал Линде осваивать не получающийся удар яварой и подставлялся под ни разу не чудовищные лоукики Оли.

Нормально соображать начал ближе к концу растяжки, залюбовавшись страшно замотанными, но счастливыми девушками в насквозь пропотевших спортивных топах и шортиках: заявил, что конкурсы типа «мисс Мокрая Футболка» надо проводить именно так — с толпой конкурсанток на одного истинного ценителя женской красоты. А когда «конкурсантки» принялись развивать столь благодатную тему для двусмысленных шуточек, порадовался отсутствию тренеров и ассистентов, в присутствии которых мы не позволили бы себе отрываться в таком ключе, и вдруг прозрел, сообразив, что отпускать их в «увольнение» было нельзя!

Дамы отреагировали на резкое изменение «полярности» моего эмофона по-разному. Если большинство напряглось и переключилось в боевой режим, то Танька, знавшая меня лучше всех, преувеличенно медленно потянула вверх топ, позволила бюсту «вывалиться» на «всеобщее обозрение» и… подколола:

— Денис, все учтено могучим ураганом… или ураганшей? В общем, не отвлекайся — восхищением мы уже насладились, а сейчас жаждем Желания…

— Причем в очень больших количествах! — хохотнула Афина, рухнула на бок, уходя от подзатыльника «страшно возмущенной» Лерки, и поспешила объяснить столь крамольную мысль: — Правда, я на него не отвечу. Ибо ты — ни разу не Закат…

Я понимал, что проблема, вероятнее всего, как-то решена, но почему-то не видел ни одного убедительного варианта, поэтому демонстративно сдвинул брови к переносице.

Голикова обиженно выпятила губу и перестала валять дурака. Вернее, продолжила, но совсем в другой «тональности»:

— Миллеровскую жопу помнишь?

— Не понял?

— Ну-у-у… Жана, Оливию, Пола и Аманду! — насмешливо уточнила она, вызвав у тех, кто был в теме[1], приступ истерического смеха.

— Ты хочешь сказать, что АНБ подтянуло в Эл-Эй этих ре-…

— Их подтянул сам Джеральд! — заявила Танька и продолжила в том же духе: — Кстати, его мнимый отпуск — часть операции прикрытия, а эта четверка повышена до командиров групп и рулит двумя десятками профессионалов. В общем, каждый отдыхающий находится под персональной защитой.

— А почему я узнаю об этом только сейчас?

Девушка пожала плечами, из-за чего ее бюст тяжело колыхнулся:

— Чем меньше ты отвлекаешься на всякую ерунду, тем больше души вкладываешь в съемки «Рывка». А на этот фильм руководство Объединенной Земли сделало очень серьезную ставку.

Я прикрыл глаза, покрутил в голове новое знание и нашел небольшую нестыковку:

— Тогда почему этой «ерундой» грузят ТЕБЯ? На мой взгляд, было бы логичнее дать возможность вкладываться в фильм тебе и Лерке. Ведь это вы переписываете сценарий и превращаете каждый дубль в мини-шедевр!

— Изначально Джеральд грузил меня… — виновато вздохнула Росянка. — А Танька оказалась слишком глазастой…

…Выбросить из головы тренеров, ассистентов и АНБ-шника удалось буквально на четверть часа — не успели доплестись до раздевалки, стянуть с себя шмотье и ввалиться в душевую, как в помещение ворвалась Лебедева, нашла меня в клубах пара и, полыхая густым румянцем, протянула телефон:

— Звонил Джеральд Миллер. Сказал, что ты ему очень нужен, и что он уже летит к нам.

— Спасибо, Маш! — поблагодарил ее я, вырубил воду, отряхнул руки, взял трубку и ткнул в пиктограмму дозвона. Полотенце, брошенное мне Голиковой, взял «из воздуха» так легко, как будто отрабатывал это действие пару-тройку месяцев, прижал девайс щекой к плечу, в темпе избавил личную помощницу от необходимости прятать взгляд, услышал голос американца и поздоровался.

— Добрый вечер, Дэнни! — отозвался он и перешел к делу: — Есть новости. Буду у вас через шесть минут… если не собьете.

Параметры отклика его «Астона» прилетели сообщением уже через секунду, так что я провел все необходимые манипуляции, а затем пообещал, что сегодня лютовать не буду.

— Хотелось бы верить… — не очень весело заявил Миллер и отключился.

Это заявление изрядно напрягло, так что оделся я очень быстро. Потом сорвался на бег, добежал до лифтового холла и рванул вверх по лестнице.

Эмоции Ани, мчащейся следом, почувствовал, уже выбегая из особняка, отрешенно отметил, что она себе не изменяет, кинул взгляд на экран телефона, на который прилетело уведомление о пересечении «конвертом» Джеральда условной границы наших владений, и перешел на шаг.

На площадку приземления вышел в сопровождении телохранительницы, прикипел взглядом к корпусу стремительно приближающейся машины, чуть-чуть подождал и пригласил «гостя», все еще веселящего ни разу не деловой формой одежды, в дом. АНБ-шник, естественно, согласился и двинулся по знакомому маршруту. А когда оказался в моем кабинете, опустился в первое попавшееся кресло и напрочь испортил настроение:

— Твоих людей ведут боевики MS-13 или преступной группировки из Сальвадора под названием «Мара Сальватруча». Она базируется тут, в Эл-Эй, а промышляет, в основном, в Центральной и Южной Америке. Специализация синдиката — торговля оружием, распространение наркотиков, похищение людей, угоны автомобилей и отмывание денег. По данным на середину января этого года, в нем порядка четырехсот тысяч боевиков, семьдесят восемь из которых проживает на территории США. Отличительная черта — татуировки. Причем не только на теле, но и на лицах…

Следующие несколько минут рассказывал о так называемых «кликах», то есть, территориальных филиалах этой банды, национальном составе, кое-каких нюансах менталитета и поведения, вербовке новичков через соцсети и попытках силовых структур Штатов справиться с этой заразой. А когда счел, что для базового понимания проблемы информации более чем достаточно, перешел к конкретике:

— Вашим людям ничего не угрожает. Мы подвели к мистеру Батырову земляка, проживающего в Лос-Анджелесе с двадцать шестого года, и в данный момент они и мистер Алферов ужинают в ресторане, расположенном между новым зданием полицейского департамента и мэрией, под присмотром моих людей. А вашим спарринг-партнерам, как обычно, оплатившим номера в отеле «Билтмор», в момент заселения были предложены люксы, расположенные тремя этажами выше. Само собой, неофициально. А освободившиеся заняли группы захвата. Таким образом, если боевики «Мара Сальватруча» заявятся в гости, то их встретят, как выражаются у вас, в России, с распростертыми объятиями.

Слушая его монолог, я, естественно, отслеживал и изменения эмофона. Поэтому, дождавшись первой же паузы, задал напрашивавшийся вопрос:

— Но…?

АНБ-шник откинулся на спинку кресла, простучал по подлокотнику какой-то марш и криво усмехнулся:

— По утверждениям сразу нескольких агентов, внедренных в преступные сообщества Лос-Анджелеса, MS-13 активизировалась через несколько часов после встречи глав сразу нескольких «кликов» с первыми лицами китайских Триад, Asian Boys и WahChinng. А за сутки до этой встречи состоялась еще одна — все тех же китайцев с главами четырех крупнейших афроамериканских банд города. Мы не видим смысла хватать исполнителей, поэтому готовим операцию помасштабнее.

— То есть, вам не хватает людей? — поинтересовался я и получил честный ответ:

— С людьми все прекрасно: командование ССО Объединенной Земли решило указать криминалу его настоящее место. Поэтому на авиабазу Эдвардс уже садятся самолеты с военнослужащими подразделения ССО ОЗ и частей постоянной боевой готовности специального назначения Вооруженных Сил США. А я прилетел падать в ноги лучшим специалистам по качественному информационному сопровождению. Впрочем, если вы сочтете возможным принять участие в показательном уничтожении уличных банд Эл-Эй, то мы выделим персональную цель…

…В «конверты» загрузились ровно в двадцать три ноль-ноль. В первый, за джойстиками управления которого сидел Закат, забрались Росянка, я, Таня и Лера, а во второй, к Буяну — Кречет и Триггер. Пилоты, получившие ценные указания еще во время брифинга, в темпе сменили цветовые схемы, и машины, превратившиеся в угольно-черные сгустки мрака,

с предельным ускорением ввинтились в ночное небо, а мы, забыв обо всем на свете, продолжили изучать трехмерные модели здания, в котором предстояло работать. В картинках жили до касания бетонки, так что, выбравшись из «Гневов» и оглядевшись, потеряли дар речи от количества военно-транспортных самолетов, обнаружившихся на авиабазе. Впрочем, зависали считанные мгновения, так как на краю площадки, выделенной под наши машины, обнаружился небольшой комитет по встрече — сержант первого класса Мэнди Хьюитт и штаб-сержант Скотт Уоллес. С этими бойцами «Дельты» мы виделись далеко не первый раз, поэтому я сделал девушке немудреный комплимент, а здоровяка подколол, поинтересовавшись, на какой химии он так стремительно пухнет.

Парочка, нашими стараниями превратившаяся в публичных личностей, заулыбалась. В смысле, расплылась в искренних, а не «обязательных» улыбках среднестатистических американцев. Потом Мэнди, к слову, похорошевшая на самом деле, заявила, что с моими красавицами ей все равно не сравниться, и притворно завздыхала, а Скотт от души пожал руку и, не сумев передавить, пообещал сосредоточиться на увеличении силы хвата. Увы, вести светскую беседу было некогда, поэтому я познакомил их с Мишей и Костей, помахал рукой пилотам, остающимся в «конвертах», подхватил баул со своей снарягой и первым забрался в салон одного из армейских «Хаммеров», дожидавшихся нашей теплой компании.

Пока ехали к палаточному городку, разбитому неподалеку от северной пожарной станции, «аборигены» радостно сообщили, что «ассистировать» нам поручено именно их взводу. Большую часть взвода я знал, поэтому заявил, что операцией, судя по всему, командует личность, которая понимает, насколько в нашем деле важно наличие наработанного чувства локтя.

«Дельты» подтверждающе кивнули. Ибо имели опыт работы со мной и Аней, соответственно, знали, что на нас можно положиться в любой ситуации. А к нашей второй боевой двойке приглядывались следующие минут двадцать. В американском аналоге «Яровитовского» «Города», развернутого в самой большой палатке. А Танька с Леркой, как обычно, пролетавшие с личным участием в мероприятии, чинно сидели перед мониторами системы контроля и изображали наблюдателей. Хотя, при желании, могли бы неприятно удивить как минимум половину сослуживцев Мэнди и Скотта, ибо последние восемь с лишним месяцев заглядывали в тир и стрелковый тренажер ненамного реже, чем в зал для единоборств…

С полуночи до половины третьего тренировались командой, сначала как следует отработав запланированный вариант штурма, а потом альтернативные варианты, в которые он теоретически мог превратиться в реальности. И пусть итоговые кондиции смешанной «российско-американской» группы я бы не стал называть идеальными, но приданный НАМ взвод работал, как часы, вояки, впечатленный нашими способностями, не лезли под руку с советами и не проявляли дурной инициативы даже в самых «легких» ситуациях, поэтому результаты тренировочных штурмов не разочаровывали. В общем, на вопрос Джеральда, «постучавшегося» в мой персональный канал связи тактического шлема в два тридцать одну, я ответил не задумываясь:

— Да, готовы.

— Отлично! — облегченно выдохнул он и отключился. А минуты через три на тактических экранах замигала пиктограмма тридцатиминутной готовности, и мы, в темпе закидав снарягу в «Хаммеры», перебазировались к «конвертам». Вернее, сначала закинули Голикову и Рыжову к нашим «Гневам» и оставили ждать у моря погоды «под охраной» пилотов, а затем добрались до двух V-280 Valor[2], выделенных нашей компании, разобрались по десантным отсекам и без какой-либо спешки экипировались.

Перед взлетом Мэнди, как самая любопытная особа среди американцев, села рядом со мной и приседала на уши все время, пока «конверт» набирал высоту, ложился на курс и разгонялся до крейсерской скорости. А где-то на полпути к точке выброски внезапно застыла, расфокусировала взгляд, порядка полутора минут вслушивалась в чьи-то ценные указания, то и дело полыхая нешуточным удивлением, затем неосознанно кивнула, выдохнула «Yes, sir!» и уставилась на меня:

— Дэнни, мне приказали поделиться с вами информацией из категории «Top secret», раскрытие которой гарантированно создаст угрозу национальной безопасности США!

Я равнодушно пожал плечами:

— Раз приказали, значит, делись. Тем более, что определенный кредит доверия мы уже заслужили и у вас. А еще ваша страна вот-вот станет частью Объединенной Земли, и у нового государства появятся многонациональные интересы!

В этот момент на тактических экранах шлемов загорелась пиктограмма, извещающая о том, что до выброски осталось пять минут, и Хьюитт перестала тупить:

— Ты прав! Итак… спецслужбы нашей страны неофициально чипируют несколько категорий граждан — особо опасных преступников, хотя бы раз задержанных полицией, агентов под прикрытием, секретоносителей и кого-то там еще. Каждое чипирование регламентируется соотве-…

— Мэнди, не трать время на лирику — нам скоро «выходить»! — потребовал я и добился желаемого результата:

— На «наш» объект вот-вот прибудут два личных телохранителя главы Лос-Анджелесских триад. Их перемещение отслеживается в режиме реального времени, так как с вероятностью процентов девяносто пять-девяносто шесть эта парочка сопровождает своего босса. Увы, подразделение, целенаправленно готовившееся к захвату последнего, отрабатывало штурм другого объекта, соответственно, наш может не потянуть. Операцию уже не отложить и не отменить, так как наземные группы практически завершили развертывание и привлекли к себе внимание, а второго шанса застать всех этих ублюдков в их логовах нам никто не даст.

— Фотографии тех, кого необходимо взять живыми, есть? — мысленно согласившись со всеми ее выкладками, спросил я.

Хьюитт пару раз энергично кивнула:

— Да, конечно! А еще есть… вернее, вот-вот появится метка с пеленгом целей, точными пространственными координатами, скоростью движения и так далее.

— Тогда скинь мне картинки и готовься корректировать передвижение моей двойки…

[1] Описано в третьей книге.

[2] Конвертоплан, разработанный компаниями Bell Helicopter и Lockheed Martin для нужд армии США. Рассчитан на 14 десантников.

P. S.: Не отказался бы от сердечек. Ибо эта книга заслужила их как-то очень мало.

P. P. S.: Тем, кому интересно, как Афина выглядела до тюнинга:

Глава 6

16 августа 2043 г.

…С «конверта» «сошли» на пяти километрах. Вернее, с «конвертов». Причем не одни — в какую сторону я ни бросал взгляд, «вооруженный» ПНВ, везде натыкался на темные «пятна» подобных машин и россыпи зеленых пятен наших «коллег», стремительно падающих на спящий город. Видимо, поэтому, открыв «крылышки» вингсьюта и встроившись в ордер, собиравшийся за Росянкой, я несколько секунд не мог избавиться от «лишних» мыслей — думал о реакции спортсменов-парашютистов, дуреющих от больших формаций, на подобный «перфоманс». Слава богу, стоило шлему поймать сигнал маячка минидрона, вывешенного группой обеспечения над нужным объектом, а курсу нашего ордера совпасть с прямой, соединяющей эту шестиэтажку и нас, как из сознания мигом вымело все «левые» мысли. В результате блоки информации по скоростям и направлениям ветра на разных высотах, «прилетевшие» через пяток секунд, я изучал предельно сосредоточенно. А потом Аня дала команду «разбегаться», и я, дисциплинированно отвернув вправо и пролетев новым курсом секунды три, кинул медузу.

Открылся штатно, автоматически вцепился в клеванты, согнал слайдер и кинул взгляд на свой купол. А когда убедился, что он открылся полностью, заложил левый вираж, навелся на маячок напарницы, готовясь встраиваться в «лесенку», и неприятно удивился, обнаружив, что один из «Дельт», «поймав» закрутку как бы не за два с лишним оборота[1], проваливается все ниже и ниже, причем постепенно «укладываясь» в горизонт.

Напрягался буквально полсекунды, до момента отцепки. А когда парень повис на запасном парашюте, развернул купол в нужную сторону и уронил в канал группы зеленый плюсик, я вдруг обнаружил, что снижаюсь, изображая вторую «ступеньку» уже построенной «лесенки», соотнес метку маячка дрона с ближней частью крыши вполне определенного здания и даже выбрал точку, на которую попробую сесть. Увы, это решение пришлось переиграть, чтобы не впороться в мастер-сержанта Мэтью Бейкера, того самого «невезучего», который, открывшись значительно ниже нас, все-таки дотянул до объекта. А потом было касание впритирку с вывеской «野生兰花[2]», сброс лишней снаряги, деление на двойки, анализ картинки с биосканера дрона и фиксация веревок, «утрамбованные» в две с половиной минуты подготовки к началу штурма. Но самое интересное началось после желтой вспышки по периметру тактического окна в момент обнуления общего десятисекундного таймер, выключения света во всем районе и трех нулей перед глазами — я прыгнул в «узкую» щель между многоэтажными домами, упал «вдоль» альпинистской веревки до «своего» третьего этажа и пробил подошвами ботинок радужное крошево, возникшее на месте одного из немногих настоящих окон объекта при попадании очереди из «Амбы».

С целями, обнаруженными в помещении, можно сказать, крупно повезло — среагировав на звон разлетающегося стекла, вконец обдолбанная парочка уроженцев Юго-Восточной Азии, отрывавшаяся на двуспальной кровати, прервала процесс единения тел и изобразила сусликов. В смысле, уставилась на нас с Аней квадратными глазами. В столь идеальных условиях программа идентификации сработала практически мгновенно, и я, увидев цвета кантиков, возникших вокруг физиономий, отработал, как тире — всадил две пули в голову парню, заочно приговоренному к безусловному уничтожению, а следующими тремя лишил подвижности его даму. Благо, она отдавалась, скрестив ноги на пояснице любовника, так что оба плеча и правое колено оказались в поле моего зрения.

Тем временем Росянка, отслеживавшая перемещения остальных членов группы по мини-карте, добежала до двери, выглянула в коридор и положила обретавшееся там тело, имевшее глупость встретить огнем боевую двойку Уоллеса и Эванса, просквозивших через пустое помещение. Все бы ничего, но единственная очередь, выпущенная из древнего «Калаша», прогрохотала куда громче наших автоматов, оснащенных ПБС-ами, и вызвала вполне понятную реакцию обитателей «объекта». На хаотические дергания нескольких десятков обычных меток, отслеживаемых биосканером дрона группы обеспечения и транслируемого нам, мне было плевать с вершины Эвереста. А вот более чем осмысленные перемещения двух «особых», судя по информационным блокам, находившихся на минус втором, заставили ускориться и мысленно помянуть недобрым словом тех, кто заделал все оконные проемы двух первых этажей.

Мировой рекорд по бегу на сто метров я, конечно же, бить не собирался, но к двери на лестничную клетку рванул намного быстрее, чем могла себе представить Мэнди Хьюитт, только-только зачистившая «свою» комнату и показавшаяся в дверях. Коренастого татуированного китайца в модных трусах с надписью «Gucci» на широченной резинке, сжимавшего в руке HK416 в модификации D10RS, то есть, в субкомпактном варианте со стволом длиной двести пятьдесят четыре миллиметра, нейтрализовал походя. По «гуманному» варианту, так как пронесся мимо комнаты, из которой он пытался выбежать, слишком быстро, и программа идентификации затупила. Мгновением позже шлепком ладони, затянутой в тактическую перчатку, отправил обратно М84 — американскую светошумовую гранату, вылетевшую в коридор из следующего дверного проема. А Росянка, несшаяся следом за мной, как-то умудрилась захлопнуть полуоткрытую дверь, не снижая скорости бега!

Да, в шлемах со встроенными тактическими наушниками оглохнуть нам не грозило, а ПНВ мы в любом случае собирались на время отключить, но вариант, в котором взрыв этой хрени «радовал» ее же хозяина, нравился нам значительно больше, чем любой другой. В общем, когда где-то слева-сзади «что-то» громыхнуло, я мысленно хохотнул, вернул себе «зрение» и всадил пулю в колено, неосмотрительно выглянувшее из-за косяка метрах в двадцати. Затем раздробил левое плечо доблестного защитника этого этажа, начавшего «ме-е-едленно» вываливаться из помещения, среагировал появление красного кантика и третьим выстрелом, в голову, прервал нить жизни своего ни разу не законопослушного ровесника…

…Спуск по лестнице получился экстремальненьким — в момент, когда я вылетел на площадку, с которой была видна дверь на второй этаж, из нее как-раз поперла неслабая толпа «уличных бойцов». Полуодетых, но вооруженных до зубов и, что самое главное, имевших практические навыки обращения со всем тем огнестрелом, который был на них навешан. Если бы не субъективное замедление времени, то я бы, наверное, встрял. А так расчетливо «взорвал» голову великолепно накачанного и просушенного мужика в камуфлированных штанах, краем сознания отметил, что «дождь» из крови и мозгов шокировал бандитов, пытавшихся протиснуться следом за покойным, и воткнул по пуле в два колена из разных «комплектов». А когда их владельцев ожидаемо повело в стороны, в результате чего «вытянуло» в поле зрения еще двух «клиентов», отработал по их лицам чуть ли не до появления алых ореолов.

В этот момент в бой включилась Росянка и убийственно точным огнем положила сначала подранков, а затем парня с татуированным лицом, сдуру выглянувшего на лестничную клетку, чтобы понять, куда кидать гранату.

Руку, сжимавшую этот «подарок», прострелил я. Целенаправленно вбив пулю так, чтобы обретенный импульс отправил М67 к дальней стене коридора, а взрыв «порадовал» обитателей этого этажа, на котором наших не было и быть не могло. Естественно, ПНВ отключил и в этот раз. Как выяснилось, зря — она не рванула. Но этот факт почти не расстроил — к этому моменту «особые» метки выбрались в аналогичный коридор, только расположенный под землей, и, явно прикрывая «кого-то еще», в очень хорошем темпе рванули к дальнему — если смотреть от меня — торцу здания.

Мимо первого этажа я пролетел ураганом, а за пролет до минус первого дал по тормозам, почувствовав чрезвычайно плотный «недоброжелательный» эмофон. Да, на тактическом экране не было ни одной вражеской метки, но я был готов к тому, что возможности биосканера дрона не бесконечны, поэтому отправил полетать полупустой магазин от автомата. Высоко — на высоте двух с лишним метров от площадки. А через долю секунды после его появления в поле зрения защитников подземелий качнулся в том же направлении, но над самым полом. И, сделав один-единственный выстрел из подствольника, в том же темпе вернулся на исходную.

Пока отключал прибор ночного видения, граната, влетевшая в щель между дверью и косяком прямо над головами двух очень мелких, но боевитых мужичков, рванула там, где требовалось, и создала прекрасные условия для продолжения движения. Вот я и стартанул на разрыв связок. Пока несся к дверному проему, снова врубил чрезвычайно полезное устройство, привычно скорректировал восприятие окружающего пространства и открыл прицельную стрельбу.

Увы, добил только одно раненое и неслабо контуженное тело, так как остальные успела положить напарница. Зато отправил на этот этаж две ручные гранаты. Рикошетами от противоположной стены коридора, чтобы хотя бы на время отсечь возможные хвосты.

К сожалению, пролетом ниже пришлось тормозить еще раз и уступать место лидера Ане. Пока она украшала петли стальной двери минус второго лентами пластиковой взрывчатки и втыкала в нее радиодетонатор, нас догнали Мэнди с Мэттом, без труда разобрались в моей жестикуляции и держали тыл до взрыва, уронившего «препятствие» на головы тех, кто за ним прятался.

Эти мгновения передышки я потратил на изучение тактической карты — убедился в том, что Триггер с Кречетом «зеленые» и зачистили большую часть «своего» этажа, мазнул взглядом по меткам «Дельт», продвигавшимся заметно медленнее «Яровитов», и впечатал в память россыпь наполовину посеревших вражеских «пятнышек». В общем, в тот миг, когда в коридор минус второго влетела граната из подствольника Росянки, я был спокоен, как удав. Поэтому пронесся мимо нее, прыгнул и открыл огонь еще до падения на правый бок. Напарница, в том же стиле «взявшая на себя» цели во второй «половине» коридора, тоже не зевала, так что четыре из шести недобитых тушек, вовремя начавшие «краснеть», получили по две честно заслуженные пули, а остальные по три, но по суставам, ибо валялись мордами вниз и не идентифицировались.

Других целей в поле нашего зрения не наблюдалось, так что Хьюитт с напарником были отправлены вправо — зачищать «тупичок» — мы рванули влево, то есть, вдогонку за чипированными телохранителями и опекаемой ими персоной, успевшими спуститься еще ниже и оказаться под улицей!

Пока неслись по коридору, было не до любований интерьерами, но пару-тройку местных «достопримечательностей» я все-таки заметил — здоровенную витрину, за которой тянулся бесконечный ряд клеток с обнаженным «живым товаром», процентов на восемьдесят пять состоявшим из несовершеннолетних девочек, и кусок бойцовской арены, со стороны которой тянуло застарелым смрадом крови. Удивляться, естественно, не стал, так как о специализации обитателей этой банды узнал еще во время беседы с Миллером. Тем не менее, эти «картинки» окончательно вымели из сознания последние капли гуманизма и превратили меня в машину, заточенную на уничтожение всего, что с оружием и имеет наглость сопротивляться. В общем, следующие секунд сорок пять-пятьдесят я работал, отталкиваясь «от эмофонов». В смысле, подбегая к дверным проемам, за которыми чувствовались ярость, злость и так далее, без какого-либо внутреннего сопротивления забрасывал в них светошумовую гранату и проносился мимо, оставляя «сортировку» сначала на напарницу, а затем на американцев, успевших зачистить две последние комнаты и догнать нас.

Соваться за фальшь-панель, за которой, судя по трекеру перемещения особых меток, был заныкан спуск в подземный ход — кстати, не обозначенный на картах, полученных от агента под прикрытием — запретила проснувшаяся паранойя, и я снова уступил Росянке место лидера. Пока она присобачивала к предполагаемой двери стандартный заряд и готовила ПМ-ку[3], перешел на дыхание с ребризера, еще раз кинул взгляд на мини-карту тактического шлема, понял, что беглецы двигаются значительно быстрее нас, учел возможность встретить на оставшейся части пути всевозможные «сюрпризы» типа гранат на растяжках и запросил воздушную поддержку.

Само собой, не абы куда, а по проезжей части улицы, на которой, судя по картинке с дрона поддержки, не было ни одного прохожего.

В момент отправки координат Мэнди с Мэттом немного постреляли, как потом выяснилось, заставив вернуться на лестницу стайку излишне шустрых преследователей и загнав бедняг под огонь Миши с Костей. А потом рвануло перед нами. Причем дважды: «наш» взрыв сорвал с направляющих и вынес в потайной тоннель и фальшь-панель, и дверь из стального листа-«десятки», а взрыв «подарка», оставленного нам беглецами, добавил к «хлопку» неслабый «град» из обрезков гвоздей, кусков проволоки, болтов и тому подобной дряни.

Бежать дальше как-то сразу расхотелось, но я задвинул Аньку за спину, качнулся вперед и… еле устоял на ногах, почувствовав удар снизу. Ломиться дальше, естественно, не стал. Наоборот, прижался к стене и не ошибся — через пару мгновений ударная волна от взрыва бетонобойной бомбы, прокатившаяся по потайному ходу, вынесла в «наш» коридор неслабое облако пыли и чего-то там еще. С видимостью стало совсем плохо, и я, трезво оценив возможности нашей группы, связался с координатором.

Сложившуюся ситуацию описал буквально в паре-тройке предложений и заявил, что ломиться дальше — форменное самоубийство. Лейтенант Фелпс попросил подождать «буквально десять секунд» и отключился. Да, обманул, вернувшись в канал через все пятьдесят. Зато сообщил, что со мной вот-вот выйдет на связь «мистер» Миллер.

Джеральд постучался в «личку» и лишний раз доказал, что в руководстве ССО Объединенной Земли набирали за реальные, а не воображаемые, боевые заслуги:

— Этот тоннель наверняка напичкан всевозможными ловушками, так что соваться в него однозначно не стоит. Пробиться дальше или выбраться наружу через воронку от взрыва беглецы не смогут — для этого потребуется тяжелая техника, а в их распоряжении ее, естественно, нет и не будет. Поэтому мы вот-вот тряхнем землю еще раз, дабы мотивировать уродов вернуться обратно по своим же сле… Так, стоп: «особые» метки зашевелились и начали движение в вашу сторону!

— Если в потайном ходе нет других ответвлений… — начал, было, я, но был перебит:

— Все обнаруженные ответвления находятся за воронкой!

— Отлично! — предвкушающе оскалился я. — Значит, моя двойка останется у входа в тоннель и подождет, а остальные организуют эвакуацию «живого товара». Ибо встреча с беглецами может получиться жаркой…

…Сто шестнадцать метров, разделявшие нас и «особые метки» в момент взрыва бетонобойной бомбы, беглецы преодолевали почти семнадцать минут! Останавливались чуть ли не через каждые десять метров, возились со своими же «подарками» и снимали… далеко не всегда: четыре штуки, установленные на неизвлекаемость, пришлось подрывать. А эти взрывы не лучшим образом сказывались на нашем настроении, ибо заставляли представлять не самые приятные варианты будущего и добавляли толику ярости к уже имеющейся.

Мэнди с Мэттом бесились относительно нормально, так как занимались делом — вместе с двумя другими двойками сослуживцев вскрывали камеры, освобождали пленниц и по стеночке выводили на лестницу. Благо, боевые действия на нашем объекте уже завершились, и там «живому товару» ничего не грозило. Росянке с Кречетом тоже было более-менее терпимо — эта парочка готовилась к встрече «дорогих гостей» активнейшим образом и старалась не отвлекаться. А мы с Триггером до рези в глазах вглядывались то в постепенно оседающее пылевое облако, то в тактические экраны, и потихонечку зверели. Тем не менее, способности соображать не теряли. Поэтому, заметив зеленую полоску, возникшую из-за поворота тоннеля, «подсветили» соответствующую пиктограмму на тактических экранах напарников и перешли в боевой режим. А через считанные секунды поняли, что легко не будет — «полоска» плавно превратилась в две трети женского силуэта со половиной ствола «Калаша», приставленного к голове, и тишину подземелья разорвал хриплый мужской голос:

— Это — одна из — кха-кха… заложниц, имеющихся в моем распоряжении. Причем… кха-кха… далеко не самая ценная. Мне нужен двенадцатиместный конвертоплан… кха-кха… способный долететь до Боготы без остановок на дозаправку, и свободный коридор. Тогда и эта девочка, и дочери конгрессмена Дага Уилсона… кха-кха… получат свободу…

* * *

…Высочайшее соизволение работать по нашему плану было получено всего через восемь минут после объявления ультиматума! Да, за это время со мной успели связаться и побеседовать Еремеев, Дорохов, Миллер и Валет, но даже «тональность» трех первых бесед однозначно свидетельствовала о том, что в руководстве ССО Объединенной Земли хватает личностей, способных принимать непростые решения и готовых взять на себя ответственность за их последствия. А это радовало до невозможности. Особенно Росянку, Кречета и Триггера, привыкшим к диаметрально противоположным реакциям на любые инициативы «снизу». Впрочем, эта радость не мешала шевелить конечностями и, в случае с моей напарницей — языком, поэтому через считанные секунды после получения «индульгенции» Миша с Костей унеслись к лестнице, а Аня предельно подробно описала координатору наши потребности.

Две боевые двойки «Дельты» нарисовались в коридоре уже через минуту и подменили мою, а затребованных снайперов, сканеры и профессионального переговорщика пришлось дожидаться двенадцать. Но это было предсказуемо, поэтому почти все это время наша четверка проторчала на крыше «объекта» — единственная дама в компании усиленно работала головой и, как выяснилось позже, страдала из-за того, что к планированию этой акции нельзя подключить Мадонну, а мы, мужики, ждали ценных указаний.

Прибытие «конверта» с вояками требующихся специализаций изрядно напрягло, ведь среди народа, собранного, что называется, с бора по сосенке, обнаружилось двое «супер-профессионалов», не готовых «прогибаться» под «непонятных русских». Но Аня, почувствовавшая негатив в их эмофонах, без особого труда разобралась с назревавшей проблемой, мысленно назначив этих парней статистами, отправив на крышу соседнего здания и волевым решением подключив к подготовке пару Хьюитт-Бейкер.

Пока она распределяла снайперов по позициям, объясняла, как, когда и по каким целям работать, разрисовывала крышу спец-составом, видимым в одном из режимов работы оптики тактических шлемов, и дрессировала наших добровольных помощников, Кречет контролировал телодвижения технарей, устанавливавших на крыше все необходимое оборудование, Триггер доводил до белого каления пилота «Валора», добиваясь идеальной посадки в нужную точку и под нужным углом к выходу с лестничной клетки, а я терроризировал переговорщика. Кстати, очень недолго, ибо мужичок лет пятидесяти с гаком в видавшем виды костюме, белой рубашке, уродском галстуком и стоптанной обуви, оказался профессионалом экстра-класса с невероятно быстрым умом, потрясающей изворотливостью и умением не только слушать, но и слышать объяснения собеседника. В общем, отправляя Холта на минус второй этаж в сопровождении двух «Дельт», я был непоколебимо уверен в том, что с этой стороны проблем не будет. И не ошибся: уроды, взявшие заложников, начали истерить еще до того, как эта троица пропала из моего поля зрения, но Алекс, мгновенно включившийся в работу, легко и непринужденно перетянул на себя внимание тварей в человеческом обличье, представился и как следует насадил их на крючок желания выжить, показав «реальность» единственного шанса на спасение:

— Час еще не прошел, однако большая часть условий уже выполнена. Секунд через двадцать на стену напротив взорванной двери выведут картинку с биосканера, установленного на минус втором этаже. Минуты через полторы я принесу вам пульт управления проектором, и вы сможете изучить картинки с микрокамер, установленных на всем пути до крыши. Приблизительно через четыре с половиной-пять увидите посадку конвертоплана, а после того, как наши техники установят камеры в его кабине и десантном отсеке, убедитесь, что машина полностью заправлена, а на ее борту, кроме одного-единственного пилота, никого нет.

Судя по следующему монологу переговорщика, бандиты напомнили ему об остальных условиях:

— Про два последних можете забыть. И вот по какой причине. Не знаю, в курсе вы или нет, но при планировании любых операций аналитики силовых структур закладывают некий минимально допустимый процент потерь среди гражданского населения. Более того, чем масштабнее задуманная операция, тем этот процент выше, ибо цель, как известно, оправдывает средства. Вам же не повезло попасть под каток сверхширокомасштабной акции по полному уничтожению криминальных структур сразу четырнадцати стран, постепенно объединяющихся в одно государство. Повторю еще раз: операция проводится не только в этом конкретном районе Лос-Анджелеса, а почти во всех часовых поясах планеты и НЕ одновременно. Соответственно, отключать глушилки, чтобы позволить вам связаться с членами своих семей или с кем-либо еще, никто не будет, чем бы вы ни угрожали: командованию ССО Объединенной Земли выгоднее закрыть глаза на гибель всего четырех заложников, чем допустить утечку информации, а потом месяцами отлавливать ваших «коллег» по всему миру. Ну, а по поводу перечисленных вами личностей могу сказать следующее: Пэн Лэйян и Ван Гуаньхуа были уничтожены при попытке оказать сопротивление группам захвата, а Чэн Дунчен скрылся в канализации и до сих пор не обнаружен.

Как и следовало ожидать, столь жесткий ответ бандитам не понравился, и они что-то там несли порядка сорока секунд. Но Алекс, выполняя мои ЦУ, не собирался идти ни на какие компромиссы:

— Вы, кажется, не поняли, что я только что сказал! Что ж, объясню более доходчиво: на момент моего прилета на этот объект было легко ранено всего двое гражданских, что для масштаба этой операции СМЕХОТВОРНО МАЛО. Поэтому если вы хотя бы поцарапаете ЭТУ заложницу, то мы забудем обо всех достигнутых договоренностях, обрушим тоннель прямо за вашими спинами и отстреляемся по этому закутку из реактивных пехотных огнеметов. Тех самых, которые вы можете увидеть, выглянув в коридор и изучив демонстрируемую картинку… Верно, заложницы тоже превратятся в пепел. Следовательно, так и будут считаться пропавшими без вести два месяца тому назад! Итак, какой вариант будущего вы выбираете?

Уходить из жизни предложенным способом твари, естественно, были не готовы, поэтому выбрали единственную альтернативу. А для того, чтобы мы ненароком не передумали, сделали жест доброй воли — пообещали отпустить ту самую девушку, которую считали «далеко не самой ценной». Эта хитрость была шита белыми нитками, но вписывалась в наши планы. Поэтому Алекс, «не думая», согласился на дополнительное условие и дал слово, что спасенную эвакуируют не через центральный вход, а через крышу.

Пока ослепительно красивая японочка лет пятнадцати в коктейльном платье и в туфельках на высоченных каблуках на подгибающихся ногах шла к переговорщику,

цеплялась за «поводыря» из «Дельты» и шла «по маршруту», бандиты безостановочно щелкали пультом управления проектором, выводя на стену картинки с камер и биосканеров, анализировали увиденное и, видимо, понемногу успокаивались. Правда, когда она поднялась по трапу «конверта», вдруг потребовали, чтобы ее сопровождающий улетел тем же бортом, но мы пошли и на это. Но предупредили, что следующее подобное «дополнение» сочтем объявлением войны.

Уродцы нехотя согласились, посмотрели киношку с приземлением их воздушного транспорта, еще раз «пролистали» все картинки, убедились в том, что на них ничего не изменилось, и заявили, что готовы начать движение.

Холт неторопливо оттянулся в дальний конец коридора, замер между стрелковыми позициями двух «Дельт» и демонстративно скрестил руки на груди, а вторая пара, выполняя договоренности, так же демонстративно встала с пола в противоположном конце, дошла до лестницы, поднялась на первый и прогулялась до лифтового холла. Картинка на биосканере, установленном на минус втором, сразу же ожила — восемь силуэтов в темпе выстроились в некий ордер, выпустили первый одиночный вперед, дождались, пока он доберется до коридора и как следует осмотрится по сторонам, поколебались еще немного и рванули следом. А секунд через шесть-восемь, нарисовавшись в поле зрения «лишней» микрокамеры, позволили закончить идентификацию, внести самые последние коррективы в имеющиеся планы и распределить цели.

Личностью, отправленной в «головной дозор», оказался Ван Цзуншуай, носитель одной из двух «особых» меток и будущая жертва Триггера.

Следом за ним, но уже в основном «ядре» группы, двигался «клиент» Росянки — Цзянь Хэбинь по прозвищу Спрут, главарь банды, логово которой мы разорили. Этот держался вплотную к спине мисс Сары Уилсон и прятал под какой-то тряпкой руку с пистолетом, правильно прижатым к подъязычной кости девушки. Следом за этой парочкой пер мой «пациент» и, по совместительству, вторая «ВИП-персона» в компании — Ю Дэцзюнь по прозвищу Чандао[1]. Кстати, он контролировал мисс Мэри Уилсон ничуть не менее толково, чем «соратник». А замыкали шествие носитель еще одной «особой» метки с какой-то тайкой «на прицепе» и телохранитель Спрута. Но в их имена я запоминать поленился, так как над ними как-то уж слишком быстро появились метки Кречета, Мэнди и страхующего ее какого-то супер-пупер-снайпера из АНБ.

Потом завис. В смысле, постарался максимально разогнать восприятие и занимался этим нелегким делом почти все время, пока процессия ломилась по маршруту. Зато к моменту, когда Ван Цзуншуай нарисовался на крыше, огляделся по сторонам, убедился, что вокруг только два бойца группы захвата, и взял на прицел ближайшего, то есть, меня, пребывал в нужном состоянии. Поэтому видел каждое шевеление ствола монструозного «Пустынного Орла» и не потерял контроля даже после того, как сфокусировался на «двуручнике».

Следующие несколько мгновений, субъективно растянувшиеся секунд в двадцать-двадцать пять ощущал себя придатком к пистолету, который, опять же, по имеющимся договоренностям, открыто держал на уровне груди. А в тот момент, когда тактический экран моргнул оранжевым кантиком и «оживил» трехсекундный таймер, неожиданно для самого себя провалился в еще более глубокое «замедление времени». В результате замучился ждать, пока двойка сменится единичкой, и не сразу понял, что низкий и крайне неприятный звук, послышавшийся из-за спин бандитов — то самое мяуканье, которое и должно было на долю секунды выбить уродов из состояния концентрации. Слава богу, появление нолей на таймере запустило «программу», вбитую в подсознание, и я начал стрелять. Само собой, не стоя, а в движении: всадил первую пулю в те три-три с половиной сантиметра ствола, которые торчали из-под тряпки, скорее почувствовал, чем понял, как располагается кисть, и превратил в кашу основание ладони, затем отрешенно отметил, что телохранитель Чандао успел среагировать на начало моего движения за миг до попадания пули Триггера, и как следует прошелся по своей цели. То есть, разнес ей ближнее плечо и оба коленных сустава, подождал, пока тело, потерявшее равновесие, «засветит» вторую руку, находившуюся в мертвой зоне, и перебил лучезапястный сустав.

К этому мгновению я оказался вплотную к «моей» мисс Уилсон, напрочь деморализованной начавшейся стрельбой и уже почти открывшей рот, чтобы заорать, высек из-под девушки ноги и… не стал укладывать ее на бетон, так как понял, что все закончилось. В смысле, заложницы свободны, как рыба об лед, «ВИП-персоны» живы, но недееспособны, а их телохранители мертвы…

…Участвовать в «разборе полетов» я отказался наотрез, сославшись на необходимость подготовиться к чрезвычайно съемочной неделе. Поэтому нас рвали на части всего двадцать минут и только бойцы «Дельты», снайпера из АНБ и технари, донельзя впечатленные скоростью и точностью стрельбы всей «русской» части команды. Слава богу, о том, что Кречет и Триггер уволились из того же подразделения, что и я, знали все заинтересованные лица, а задавать вопросы о «секретных» методиках подготовки никто даже не пытался, так что нас, в основном, доставали восторженными восклицаниями, приглашениями в гости и предложениями как-нибудь попить пивка. А потом на крышу

«упали» наши «Гневы», все еще окрашенные под ночную тьму, и мы, подобрав сумки с парашютами и «отработавшей» снарягой, попрощались с народом и в темпе разбежались по машинам.

Не знаю, как Костя с Мишей, а я упал в свое кресло уже после того, как «конверт» ввинтился в светлеющее небо, кинул взгляд на Таню с Лерой, явно одуревших от количества просмотренных видеофайлов, вытянул ноги и… подобрался, почувствовав в эмоциях этой парочки странные нотки.

Голикова, с пулеметной скоростью вбивавшая в экран планшета какой-то текст, виновато пожала плечами и продолжила печатать, а Рыжова поймала мой взгляд, отложила в сторону свой девайс и мрачно вздохнула:

— Пока вы кошмарили китайцев и освобождали заложников, а мы дурели, перелопачивая записи с камер трех с лишним сотен тактических шлемов, на Очарование чуть было не заглянули незваные гости. В этот раз работали профи — отставные боевые пловцы из разведроты одной из дивизий морской пехоты Народно-Освободительной Армии Китая.

— Взяли тепленькими, допросили и передали парням Миллера? — лениво поинтересовалась Росянка, догадываясь, каким будет ответ. И не ошиблась:

— Угу. Только сначала глушанули подводными взрывами и задолбались собирать «улов».

— Ну, и с чего вы тогда напрягаетесь?

— Нам не нравятся тенденции… — прервав работу, угрюмо буркнула Таня.

— Ну да, чем дальше — тем веселее! — не смогла не согласиться Аня, затем посмотрела на меня и задумчиво потерла носик: — Может, стоит пересечься с Фордом-старшим и дооснастить остров чем-нибудь посерьезнее?

— Подводной лодкой, парой эскадренных миноносцев и десятком-другим торпедных катеров? — язвительно спросил я. — Или, чтобы не мелочиться, сразу авианесущей ударной группой?

— АУГ — вещь. Но она не влезет в наши эллинги… — застрадала эта оторва, дала нам отсмеяться и посерьезнела: — А от пары десятков средних ударных дронов я бы точно не отказалась. Закажешь?

— Закажу. Зав-… то есть, сегодня же… — твердо пообещал я, затем вытряс из Леры все, что она знала о «визите гостей», попробовал представить картину и, видимо, слишком глубоко ушел в себя, так как Анька решила меня «спасти»:

— Денис, не напрягайся: раз на хозяйстве осталась Мадонна, значит, у китайцев не было ни единого шанса на успех — она считалась одним из лучших тактиков «Яровита» и за время службы не завалила ни одной операции. Кроме того, Людку не только уважают, но и побаиваются, соответственно, под ее руководством не рискуют и не дурят от слова «вообще»!

— Я знаю, Ань! — мягко улыбнулся я. — Ты стращала меня Людкой еще прошлым летом, а склерозом я, слава богу, пока не страдаю. А в себя ушел для того, чтобы представить, как это было.

— Зачем представлять мужиков⁈ — притворно возмутилась она. — У тебя есть МЫ — редкие умницы, фантастические красавицы…

— …и жуткие вредины… — в унисон ей продолжил я, поймал за хвост неожиданную мысль, дал «врединам» высказать все, что они думают обо мне, и поделился принятым решением: — Если возня вокруг нас не пойдет на убыль, то я загоняю киношников до полусмерти, но заставлю закончить съемки дней за двенадцать-пятнадцать, а потом перебазирую нашу компанию на Фролиху.

— Ну да: в нашем озере боевые пловцы не водятся! — хохотнула Лерка, почувствовала, что я еще не закончил, и замолчала.

— Кстати, Танюш, увольнения за пределы архипелага отменяются — если героям-любовникам Тихону и Рамазану будет невтерпеж, то пусть тусуются со своими бабами в гостевых домиках на Изобилии.

Голикова коротко кивнула, пообещала договориться с Линдой и поймала взгляд Росянки:

— А проверками их баб и контроль за перемещениями этих красоток по острову придется заниматься кому-нибудь из вас.

— Не вопрос… — отозвалась напарница, посмотрела в иллюминатор и поинтересовалась, не собираюсь ли я случайно прервать текущее увольнение «личного состава».

— Уже… — ответил я, а Рыжова объяснила подробнее:

— По просьбе Чумы АНБ-шники встретили Али Мавлетовича и Николая Петровича на выходе из ресторана, состыковали со мной и отвезли на остров на служебном «конверте». А героев-любовников возьмут под белы рученьки по пути на завтрак…

[1] Чандао — двуручный однолезвийный китайский меч.

[1] Закручивание строп парашюта после попытки его раскрытия. При этом купол открывается небольшим «квадратом» или не открывается вообще, соответственно, скорость снижения… хм… не радует. При прыжке с высокозагруженным «эллипсом» — не радует очень. В принципе, можно раскрутиться, но в некоторых случаях рекомендуется отцепляться и открывать запаску.

[2] Дикая орхидея (Yěshēng lánhuā).

[3] Имеется в виду подрывная машинка.

Глава 7

е 27 августа 2043 г.

…Единственную условно боевую сцену «Рывка» — усмирение паникера, узнавшего о серьезнейшей аварии в системе жизнеобеспечения практически достроенного первого купольного города Марса, проломившего стену склада кислородных картриджей манипулятором тяжелого робота-погрузчика и уже принявшегося грузить в кабину «единственный шанс на выживание» — сняли с первого дубля. Причем настолько удачно, что и режиссер картины, и Танька, и Лерка единогласно заявили, что делать второй абсолютно бессмысленно, ибо повторить дичайшее охренение, появившееся на лице Массимилиано Миресси в тот момент, когда я начал «разбирать» его скафандр, не удастся ни за что на свете.

Что самое забавное, с их мнением согласился и сам актер. Правда, сделал это совсем в другом ключе:

— Дэнни, я чувствовал себя куском моцареллы в работающем блендере и дико боялся, что ты вместе с частями скафа оторвешь мне все, что в принципе можно оторвать! А еще… — только не смейтесь, ладно? — я вдруг понял, что больше не хочу мечтать о карьере бойца ММА!

— А ты о ней мечтал? — ехидно спросила Росянка.

— Ага. С самого детства! — признался итальянец, полюбовался своими пальцами, продолжавшими мелко-мелко подрагивать, и криво усмехнулся: — Я даже сходил в ближайший клуб аж на четыре тренировки. А потом упал со скейтборда, очень неудачно выбил плечо и был вынужден переключиться на менее травмоопасные виды спорта. Тем не менее, собирал и просматривал записи всех более-менее серьезных поединков, продумывал тактику, которая позволила бы победить каждого из их участников, будь я здоров, и мечтал. До этого дубля.

— Таких монстров, как Чума, в ММА очень немного… — успокаивающе проворковала Лера. — А нарваться на него тебе не грозило из-за разницы в весе.

— Разумом понимаю… — вздохнул мужчина. — Но нервная дрожь все не проходит. И… второй дубль я не потяну: от одной мысли, что меня могут ТАК бросить еще раз, пересыхает во рту и слабеют колени!

— Вторые дубли «сценок» с участием Дениса нравятся далеко не всем… — заявила Аня, продолжавшая веселиться. — Да и первых, бывало, оказывалось многовато. К примеру, для Садио Нганну…

Тут рассмеялись даже признанные «тихушники» — оператор микрофона, светотехник и кабельщик, как правило, старавшиеся не привлекать к себе внимания «сильных мира сего». А любители поржать вообще закатились.

Я тоже улыбнулся, дал народу позабавиться, потом вспомнил о планах на день, посмотрел на часы и посерьезнел:

— Что ж, раз дубль получился, значит, на сегодня все. Спасибо за работу. Увидимся в понедельник.

Ага, так нас и отпустили: толпа, успевшая собраться вокруг паллет с «кислородными картриджами», Миресси и меня, принялась задавать вопросы по поводу вечерней пресс-конференции и завтрашнего боя Тимура. Вводить в заблуждение тех, с кем проработал четыре с лишним месяца, не позволяла совесть, сказать правду и, тем самым, накрыть медным тазом компанию по дезинформации всей планеты, я тоже не мог, поэтому выдал нечто среднее. То есть, дал понять, что травма действительно была, «вроде как» залечилась, так что мой друг уже начал нормально тренироваться и «сделает все, что может».

Первым на этот спич отреагировала Кортни Чейз — решительно сжала кулачки и заявила, что лично она в боксе не разбирается вообще, но слышала от отца, что в этом виде единоборств побеждает не везение, а воля и класс, то есть, то, чем славятся все воспитанники мистера Горина.

С нею попробовали не согласиться, но девушка насмешливо фыркнула и гордо задрала носик:

— Я буду болеть за Нарта и уверена, что он победит нокаутом!

В этот момент мне на часы прилетело сообщение от Таньки, и я отвлекся, чтобы прочитать текст:

«С ленью справилась. Пашет, как проклятая. Тянется не к тебе, а к нам. И мыслит без грязи. Может, одолжить денег на ставку?»

Я коротко кивнул, пообщался с «фанатами бокса» еще несколько минут, потом пробился к выходу из павильона и, как был, то есть, в скафандре, пошел в сторону своего вагончика. А где-то минут через тридцать пять-сорок, как следует освежившись и натянув цивильную одежду, поднялся на борт своего «Мрака», рухнул за джойстики управления, организовал конференцсвязь с «Гневом» Росянки и плавно оторвал «конверт» от посадочной площадки.

«Тупил» считанные секунды, то есть, до тех пор, пока не поднял машину метров на двадцать пять. А там дал полную тягу на движки и под счастливое верещание Кнопки заложил «правильный» вираж. Высоту не набирал — вел «Астон» на сотне до тех пор, пока не добрался до береговой линии. А после того, как пронесся над пляжем, снизился на сверхмалую высоту и порадовал мелкую адреналинщицу полетом над барашками волн. Увы, до Очарования было всего ничего, так что в какой-то момент пришлось замедляться и приземляться, но Оля все равно обняла меня за шею, чмокнула в щеку, назвала красавчиком и «телепортировалась» наружу.

Я по-джентльменски пропустил вперед еще и Таньку, потом перегнал «Мрак» в ангар, подключил к НИП-у и, выбравшись из салона, приобнял Росянку, разобравшуюся с «обязательной программой» чуть быстрее меня.

Девушка благодарно потерлась щекой о плечо, зафиксировала мою руку, чтобы не вздумал размыкать «захват», и поделилась «разведданными», то есть, сообщила, что «мелочь» убивается в тире, тренера и ассистенты только что перебрались в игровую и начали анализировать записи последней серьезной тренировки Карсанова, а он вот-вот выйдет к бассейну в компании с Зимой. И крупно попадет, ибо там его дожидаются «Яровиты».

— Хочу жрать… — признался я. — Но поздороваться надо.

Анька обозвала меня проглотом и немного ускорила шаг. А через пару минут сорвалась на бег, бесшумно долетела до Гюрзы, стоявшей на бортике спиной к нам, и отправила подругу в полет.

Ветер, тоже зевнувший эту атаку, конечно же, попробовал отомстить за любимую супругу, но куда там: моя напарница танцевальным па увернулась от его «грабель», невероятно текучим движением ушла за спину и добавила скорости. А когда Павел рухнул в воду, поднырнула под руку Флюгера, сдуру вписавшегося в эту «схватку» на стороне Ромашиных, подхватила беднягу на «мельницу» и, как следует раскрутив, отправила к «пловцам».

— Анька, гадина, я тебя когда-нибудь убью!!! — грозно заверещала Даша, убрала с лица мокрые волосы и переключилась на меня: — А ты чего лыбишься? Превратил эту заразу невесть во что и счастлив, да⁈

— Ага! — ухмыльнулся я, стянул с себя футболку, кинул на ближайший свободный лежак, пожал руку Витязю, попавшемуся на пути, подставил щеку под поцелуй Богини Войны и добрался до Тимура, при моем приближении поднявшегося на ноги и расплывшегося в радостной улыбке: — Ну, как твое ничего?

— С ума сойти! — восторженно выдохнул осетин, еще не привыкший к новым кондициям и поэтому перманентно пребывающий в состоянии тихого, но веселого помешательства.

— Ага, мы тоже в шоке… — застрадала Гюрза и протянула руку Афине. А когда оказалась на бортике, «вышла» из сверхкоротких шортиков и притворно вздохнула: — Когда он умотал Тихона, Кречета и Триггера, Пашка решил попробовать себя в роли спарринг-партнера боксера-тяжеловеса и занимался этим делом аж восемнадцать секунд!!!

«Раз „умотал“ Кречета и Триггера, значит, играл…» — мысленно отметил я, успокоился и развел руками: — А на что ты надеялась при наличии правил и разнице в весе за пятнадцать килограммов?

— Правила — это зло! — буркнул Ветер, выбрался из воды, снял мокрую футболку и метнул на свой лежак.

— Так и есть… — согласился с ним осетин и рассмешил: — Поэтому после завершения карьеры в боксе я начну осваивать борьбу. А то в вашей компании чувствую себя мальчиком для битья!

Правда, расхохотались не все: Кнопка, вылетевшая из особняка аккурат в тот момент, когда Карсанов озвучивал планы на будущее, проскользнула между Афиной и Витязем, затормозила перед осетином и встала на цыпочки:

— Тиму-у-ур, а как насчет того, чтобы сделать карьеру еще и в ММА?

Парень посерьезнел и мотнул головой в мою сторону:

— Все вопросы о моих карьерах — к Чуме: если он сочтет, что НАМ это надо, то буду драться и в октагоне.

— Я бы тоже подралась… — неожиданно призналась Афина. — В «Card Cheuk». Но в моем весе там никого нет, а ломать девочек-припевочек как-то неудобно.

— Могу устроить бой в «UPC»! — предложил я. — Этот промоушен заточен под ударников, а боевой вес его нынешней чемпионки в абсолютной весовой категории — Долорес Рубио — зашкаливает за восемьдесят пять килограммов.

— Рубио — это же Пиранья, верно? — подал голос Ветер, дождался моего подтверждающего кивка и полыхнул дичайшим предвкушением: — А у тебя есть связи с руководством «UPC»?

— Неа. Но Рубио — звезда первой величины, а значит, ее можно подписать в «Овердрайв». Через Ричарда Логана…

— …дать девочке освоиться и пробиться в первую пятерку промоушена… — подхватила Росянка.

— …поставить Афине защиту от проходов в ноги… — продолжил Кречет.

— …и добыть Клану еще один чемпионский пояс! — довольно заключила Кнопка.

Прислушавшись к моему эмофону и доперев, что все описанное вполне реально, Женя нервно облизала губки и уставилась на меня с такой детской надеждой во взгляде, что я запретил себе шутить и просто кивнул:

— Если тебе это надо, то…

— Надо!!!

— Тогда строй Таньку, Лерку и Линду: для того, чтобы правильно напрячь Ричарда, нужен толковый сценарий…

…Народ, отправляющийся по маршруту Архипелаг Мечты — Лас-Вегас, и толпа провожающих построились у посадочной площадки в восемнадцать пятьдесят, то есть, за двадцать минут до вылета. И, судя по мученическому выражению лица Тимура, затерзали его до потери пульса. Я ему, конечно же, посочувствовал. Но отправил в «конверт» Росянки… в компании Тани, Леры и Светланы Николаевны. Чтобы эта троица за время перелета качественно настроила парня на общение с фанатами Светислава Влаховича, славящимися редкой злоязыкостью. Его благоверную отправил к Закату. Вместе с Кречетом, Триггером и Николаем Петровичем. А Афину и Линду забрал к себе, чтобы обсудить концепцию придуманного поединка, уже разработанную Голиковой и Рыжовой, поискать подводные камни и, если получится, то довести до ума.

Конференцсвязь, естественно, не организовывал, чтобы не отвлекаться самому и не мешать «группе психологической поддержки» вправлять мозги герою вечера. Кроме того, сразу после набора высоты врубил автопилот и практически забыл о том, что что-то там пилотирую. Поэтому алая вспышка на экране курсового компьютера застала врасплох и переключила в боевой режим. Слава богу, всего на пару мгновений. А потом я взял управление на себя, опознался с оператором СБ отеля, успевшего стать родным, «поймал» пеленг на персональные посадочные места и так далее. Впрочем, всеми этими делами занимался малой частью сознания, а большей продолжал обдумывать уже принятые, но еще не озвученные решения. Перед касанием крыши вдруг почувствовал, что мне страшно не хватает мнения Таньки, поэтому притер конвертоплан к центру здоровенной буквы «Н», заключенной в веселенький оранжевый круг, заглушил движки и отправил подруге запись состоявшегося разговора.

Доулан, заметившая и правильно истолковавшая все эти манипуляции, понимающе усмехнулась и успокоила дергавшуюся Богиню Войны забавным монологом:

— Женя, nenapryagaysya: раз Чума счел твое желание реальным и уже дал команду придумать, как лучше всего воплотить его в жизнь, значит, все будет tip— top!

— Да, но «UCP» — это ни разу не «Овердрайв»!

— Пффф!!! — насмешливо фыркнула американка. — Мир смешанных единоборств невелик, главы всех промоушенов, как говорят в России, варятся в одной каше, а все, что связано с Денисом, пахнет Очень Большими Деньгами. Поэтому стоит нам zaiknut’sya о желании провести этот бой, как Тим Чемберс начнет обрывать мой телефон!

— Говоря иными словами, бой состоится сто процентов! — вздохнул я. — Весь вопрос в размерах куша, который удастся сорвать.

Тут «сестричке» полегчало. Вернее, она полыхнула таким энтузиазмом, что я испугался за сохранность двери «конверта». Как вскоре выяснилось, зря — Афина открыла ее более чем аккуратно. Зато Заката, невовремя решившего поухаживать за любимой женщиной, обняла от всей души. И, судя по гримасе боли, на миг искривившей лицо пилота, чуть не сломала. Пришлось спасать — напоминать «громиле», что она, как и все остальные девушки из моей свиты, является лицом команды, и ходячая катастрофа образумилась. В смысле, гордо вскинула голову, развернула плечи, выставила вперед умопомрачительный бюст и величественно поплыла к Таньке, по традиции, собиравшей вокруг себя будущий «походный ордер». Ну, а я, успокоившись, поймал взгляд Еремеевой и вопросительно мотнул головой.

Светлана Николаевна сместилась так, чтобы ее правая рука оказалась вне поля зрения осетина, и продемонстрировала мне большой палец.

Я благодарно склонил голову, краем глаза заметил приближающегося Ричарда Логана и переключился в рабочий режим — отзеркалил улыбку если не близкого друга, то очень хорошего партнера, с чувством пожал протянутую руку и полюбопытствовал, по какой причине нас встречает только он.

— Чтобы вас не разорвали на лоскуты! — на полном серьезе ответил он.

— Только тех, кого я, де-юре, обязан был пропустить на эту крышу, собралось почти двести человек! Мало того, там, внизу, идет война не на жизнь, а на смерть: народ, слетевшийся на пресс-конференцию, всеми силами старается прорвать усиленные кордоны из секьюрити и пробраться в зал, мои айтишники сходят с ума, пытаясь нейтрализовать атаки хакеров, а я отключил телефон, так как до смерти устал от звонков с просьбами продать за любые деньги хотя бы один билет на завтрашний бой!

— И все это — из-за травмы Тимура? — «удивленно» спросил я.

Ричард посмотрел на меня квадратными глазами, понял, что я не шучу, и подобрался:

— Когда ты последний раз заходил на новостные сайты?

— То ли в прошлую пятницу, то ли субботу, то ли в воскресенье… — «честно» ответил я и постарался не смотреть на облако мини-дронов, через камеры которых на меня смотрели сотни, если не тысячи фанатов, жаждущих получить хоть какой-нибудь намек на инсайд: — Мне сейчас не до новостей — съемки «Рывка» вышли на финишную прямую, поэтому и я, и Таня, и Лера живем только фильмом и всем, что с ним связано. А остальные члены команды нас не достают, так как видят, насколько сильно мы устаем. Скажу больше: я забыл, когда нормально тренировался, хотя еще недавно в принципе не смог бы представить такую ситуацию!

— Тогда понятно… — буркнул он, нервно облизал губы и принялся меня просветлять: — Вчера в начале пятого утра по времени Лос-Анджелеса кто-то слил в Интернет информацию о ставке в миллиард евро, сделанной на победу Ругевита. Менее чем через час эта ставка была перебита второй — миллиардом с четвертью, а через три с минутами — третьей. Сразу в два миллиарда! На этом история не закончилась: сегодня утром менеджер Влаховича дал интервью корреспонденту «ESPN», в котором заявил, что они со Светиславом настолько уверены в победе последнего, что поставили на этот результат все накопления! И тут мир окончательно сошел с ума…

Я едва заметно сгорбил и тут же развернул плечи, задавил вымученную улыбку и «старательно» изобразил любопытство. Хотя мысленно угорал от эффективности Танькиной многоходовки:

— И как выглядят последние букмекерские коэффициенты?

— На победу Ругевита раздельным решением судей — восемь и три, на его же победу в пятом-седьмом раундах — шесть с мелочью, в восьмом-десятом — порядка девяти, а в одиннадцатом-двенадцатом — аж семнадцать и шесть!

— Значит, мы очень неплохо заработаем… — «не веря самому себе», преувеличенно бодро заявил я, отметил, что интерес, ощущавшийся в эмофоне Таньки, сменился хищным весельем, понял, что завтра днем она сделает еще одну ставку, и увлек владельца «Овердрайва» к башенке лифта…

* * *

…Тех, кого, по логике, надо было выпустить на крышу, действительно оказалось многовато: поддержать Тимура прилетели практически все наши американские друзья и партнеры, начиная с Форда-старшего и заканчивая его «стариками-разбойниками», представители высшего руководства компаний, товары которых мы с ним рекламировали, братья Аль-Тани с супругами, чета Грейси, воротилы российского бизнеса, «приближенные» к Горину, далеко не рядовые функционеры проекта объединения Земли и так далее. Увидев эту толпу в помещении, примыкавшем к залу для пресс-конференций, я неслабо расстроился, почему-то решив, что наши планы по раскачке фанатов Ругевита на стердауне накроются медным тазом из-за переизбытка наших. Ан нет, как выяснилось буквально через несколько минут, большая часть народа прибыла в Лас-Вегас именно на бой, а на взвешивании и далее по списку собиралось присутствовать порядка четверти присутствующих. Впрочем, меня успокоило не это, а неоднородность эмофона: по моим ощущениям, чуть более половины Особо Важных Гостей только изображало поддержку, а в глубине души было уверено в проигрыше осетина, соответственно, уже поставило против него и надеялось на «небольшой», но гарантированный выигрыш. Ну, а две трети их «оппонентов», получивших инсайд той или иной «категории», очень неплохо изображали «легкие сомнения» и мысленно угорали над теми, кто не в теме. Но интереснее всего было прислушиваться к эмоциям настоящих фанатов, не имеющих представления о реальных кондициях Нарта, но готовых вцепиться в глотку любому, кто скажет, что их кумир может проиграть. А таких было не так уж и мало — мастер BJJ, наследник эмира Катара и его младший брат, оба Эллисона, Морвиль-старший, сразу четыре миллиардера-фаната смешанных единоборств и так далее. В общем, будь у нас чуть больше времени, я бы с удовольствием пообщался с каждым из них. Но до начала запланированного мероприятия оставалось всего ничего, поэтому пришлось ограничиться одной-единственной приветственно-благодарственной речью на всех, пообещать не сваливать сразу после пресс-конференции и дать высказаться приблизительно в том же стиле Карсанову.

Ближе к концу его монолога все четыре стены огромного помещения вдруг «превратились» в голографические экраны и показали нам зал для пресс-конференций, заполнившийся на четыре пятых. Но народ среагировал не на это, а на небольшие аналоговые циферблаты, скромно показывавшие время, оставшееся до начала церемонии. Поэтому хором пожелал Тимуру удачи и разделился: те, кто собирался поприсутствовать на ней, двинулись к выходу, через который можно было выйти к коридору, ведущему в зал, а остальные пошли к противоположному. Ну, а мы упали на хвост Логану, вошли в дверь с надписью «Только для персонала» и буквально через минуту оказались возле правой стороны сцены.

Атаку гримеров и других специалистов по облагораживанию внешности бойцов, выходящих «в свет», отбили Светлана Николаевна на пару с Сашей, Миша с Костей взяли на себя проверку гарнитур, предложенных специально обученным человечком, а мне пришлось пообщаться с владельцем WBA и… мисс Сэнди Уолкотт, мать ее за ногу и об косяк! Слава богу, втык, сделанный этой особе Росянкой, еще не забылся, поэтому ведущая церемонии держала себя в руках. Вернее, старательно демонстрировала чувства, которые, вроде как, еще не угасли, где-то в глубине души плавилась от похоти, но в любимые женщины не навязывалась. Что, конечно же, не прошло мимо внимания моих оторв — понаблюдав за примерным поведением «спортсменки, комсомолки и тэдэ» со стороны, Голикова выдала в канал компании фразу «Дрессировке поддается…», Анька гордо задрала носик, а все остальные женщины довольно заулыбались.

Аккурат в этот момент в помещение ввалился «опаздывавший» Алексей Алексеевич и идеально отыграл свою партию. То есть, кинул на Карсанова «нечитаемый» взгляд, «заставил себя» приветливо поздороваться со всеми присутствующими и подошел к нам, а не к подопечному. Нет, с ним он, конечно же, пообщался. Перед самым выходом на сцену. Но вел себя так, чтобы любой достаточно внимательный наблюдатель, проанализировав его поведение, заметил небольшое напряжение и сделал напрашивавшиеся выводы…

…К публике мы вышли первыми, ибо Ругевит являлся пятым номером рейтинга WBO, а Карсанов «всего-навсего» шестым. Взвешивание прошло без каких-либо сюрпризов — осетин, обмен веществ которого неслабо подстегнула мутация, «потянул» на девяносто девять килограммом и четыреста пятьдесят граммов, что для представителя тяжелого веса было не так уж и много, а его соперник показал сто двенадцать и триста с мелочью. Нас такая разница не удивила и не расстроила, а фанаты Влаховича устроили ему самую настоящую овацию. Вот серб и перевозбудился — грозно сдвинул брови, задрал нос вместе с уродской бородой, развел в сторону локти, показал народу несколько классических поз из бодибилдинга,

натянул спортивную форму и в сопровождении четверки дюжих охранников вальяжно пошел в центр сцены. При этом смотрел в зал, а не на Тимура, и нес какую-то околесицу по поводу своей неминуемой победы. Зато через долю секунды после начала дуэли взглядов рванулся, вроде как, в атаку.

К подобному демаршу мы были готовы, поэтому осетин «самую чуточку заменжевался» и ушел от пощечины не влево и нырком, как «требовали рефлексы», а вправо. И, всадив кулак в селезенку Светислава еще до того, как того оттащили назад, добавил еще один штрих к «диагнозу» своего «истинного» состояния — да, этот контрудар получился и быстрым, и очень тяжелым, но был исполнен с крошечной «шероховатостью». Так что злое предвкушение, появившееся в эмофоне «пострадавшего», было более чем оправдано. Ну, а я «не напрягался» — проводил друга к нашей половине кресел, посадил между Алферовым и Гориным, скромненько опустился чуть поодаль, то есть, возле Линды, и сделал вид, что не при делах.

Ага, так меня и проигнорировали: первый вопрос, заданный из зала на начавшейся пресс-конференции, был адресован мне:

— Дэнни, за свою короткую, но умопомрачительно яркую карьеру вы провели девятнадцать боев и все девятнадцать закончили убедительнейшими победами нокаутами или приемами. Первые шесть поединков Нарта прошли в том же ключе: он не давал своим противникам ни единого шанса перехватить инициативу и, в конечном итоге, отправлял на канвас. Увы, Ругевит намного сильнее предыдущих соперников Тимура и, вне всякого сомнения, прервет серию непрерывных побед вашего друга. Так вот, мне хотелось бы знать, как вы отнесетесь к его неминуемому поражению!

Я насмешливо оглядел молоденького корреспондента «Sports Illustrated» и пожал плечами:

— Мистер Дрессел, судя по всему, вы пришли в этот бизнес относительно недавно, но уже мечтаете о Пулитцеровской премии. Стремление, безусловно, достойное, но я бы посоветовал вам изучать характеры интервьюируемых чуть глубже — это поможет не наступать на грабли, чем-то понравившиеся кому-то еще…

Парень недоуменно нахмурился, так как не понял, к чему я это сказал и по какой причине заржала половина зала. Пришлось объяснять:

— О том, что бойцы команды Алексея Алексеевича Горина никогда не дают прогнозы на предстоящие бои, предпочитая не говорить, а делать, знают все, кто хоть немного интересуется единоборствами. Так что оспаривать или комментировать ваше субъективное мнение о неминуемом поражении Тимура я не буду. Ну, а по поводу моей реакции скажу следующее. Вернее, перефразирую монолог Ибрагима Темирханова, бойца «М-1 Global», которого я по-настоящему уважаю: «В каждом поединке кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает. И это нормально. Ведь каждый из нас, бойцов, годами живет в спортзале, чтобы чего-то добиться. Но талант, подаренный богом, еще не все: добиться поясов без изнурительного труда и полного самоотречения невозможно. Поэтому тот, кто выйдет на канвас и победит, будет гордиться, что оказался лучше своего коллеги по тяжелому ремеслу. А тот, кто проиграет, продолжит тренироваться и через какое-то время выйдет на бой снова…» Ну, а я продолжу поддерживать Тимура так же добросовестно, как делаю это с первого дня нашего знакомства. Ибо знаю, что он вкладывает в тренировки всю душу без остатка.

Начинающая акула пера попробовала заявить, что мой ответ «пустой», но была поднята на смех. А мисс Сэнди Уолкотт передала слово следующему страждущему.

Этот не собирался ходить вокруг да около и поинтересовался у Нарта, насколько серьезной была травма и удалось ли ему полностью восстановиться.

Осетин готовый и не к такому, насмешливо фыркнул:

— Будете смеяться, но мой диагноз слили в Интернет чуть ли не раньше, чем сообщили мне. Так что знакомиться с ним лучше на одном из сотен сайтов, посвященных боевым искусствам. Ведь там изложены авторитетнейшие мнения сотен практикующих звезд травматологии, а со мной, увы, возился коллектив самых обычных врачей.

Зал, естественно, заржал, и Карсанов был вынужден прерваться. Но на вторую половину вопроса все-таки ответил. В том самом ключе, который и требовался:

— Теперь о результатах восстановления. По моим ощущениям, левая нога работает, как обычно, то есть, уже вернулась к прежним кондициям, поэтому последние дней шесть-семь тренера грузили меня в обычном режиме. Тем не менее, некоторые травмы напоминают о себе и после завершения лечения. Причем, как правило, делают это в самый неподходящий момент. Но я очень надеюсь, что эта конкретная меня не подставит, и мне удастся показать своим верным фанатам по-настоящему красивый бой.

Три следующих «оратора» лили воду на мельницу серба, и он, пользуясь предоставляемыми возможностями, строил из себя величайшего бойца всех времен и народов. Причем моментами выдавал в адрес Карсанова такую грязь, что вывел из себя не только наших, но и своих фанатов. И если большинство принялось встречать особо неприятные заявления недовольным ропотом или свистом, то седовласый уроженец Ближнего Востока, судя по внешнему виду, не нуждающийся от слова «совсем», не постеснялся высказать свое мнение:

— Светислав, чем дольше я вас слушаю, тем четче понимаю, что сделал катастрофическую ошибку, увидев в вас личность, достойную внимания. Да, вы неплохой боец и, вполне возможно, выиграете предстоящий бой на канвасе, но уже проиграли тысячи боев за души поклонников своего таланта, строя из себя невесть что и пытаясь самоутвердиться за счет личности, которой хватает мужества, чтобы выйти на поединок всего через пару недель после серьезной травмы…

Влахович оказался на ногах еще до того, как араб договорил, и заорал на весь зал:

— Эта травма Нарта — всего-навсего красивая попытка заранее объяснить поражение одного из самых неумелых проспектов десятилетия!!!

— Считаете себя великим? — презрительно поморщился седовласый и ударил по больному: — Так почему у вас нет НИ ОДНОГО чемпионского пояса? Или почему вы до сих пор не вызвали на бой Чуму? Кстати, он сидит в десятке метров от вас и гарантированно услышит вызов, если, конечно, вам хватит мужества его озвучить!

Серб грозно набычился, раздул ноздри, медленно повернулся ко мне и… попытался выкрутиться, заявив, что я, по слухам, занимаюсь только съемками, а вызывать на поединок бойца, уже почти полгода не заходившего в зал, ему не позволяет совесть.

Ситуация, создавшаяся сама собой, давала ненулевой шанс ускорить реализацию долгоиграющих планов, поэтому я оглядел Влаховича с головы до ног и сделал подготовительный шаг:

— Слухи врут: я тренируюсь практически каждый день. И пусть не так интенсивно, как раньше, зато работаю со спарринг-партнерами экстра-класса. Впрочем, вызывать меня на бой ВАМ однозначно не стоит: я уже ушел из большого спорта, поэтому если и буду драться, то только со звездами первой величины. А вы, как ни грустно это признавать, не являетесь чемпионом WBA и даже не претендуете на это звание.

Как и следовало ожидать, не заглотить такой крючок Логан не смог:

— Дэнни, ты хочешь сказать, что будь Ругевит чемпионом WBA, ты бы принял его вызов?

Я перевел взгляд на владельца «Овердрайва» и пожал плечами:

— Честно говоря, я бы предпочел ответить на вызов победителя турнира «Invincible Fighter». Но ты этот турнир еще не проводил…

— Он запланирован на семнадцатое октября! — протараторил Ричард и попробовал поймать меня на слове: — Я могу надеяться на то, что ты на нем появишься и примешь вызов победителя?

— Только в том случае, если ты не загонишь его на канвас тем же вечером, а дашь хотя бы две-три недели на восстановление и подготовку к новому бою! — улыбнулся я.

— Готов дать месяц! — пообещал он, под восторженный рев зала вскинул вверх сжатый кулак и заорал: — Yes!!!!!!!!

Я выждал секунд двадцать-тридцать, понял, что беснующийся народ напрочь забыл о Карсанове с Влаховичем, жестом попросил тишины и, не без труда добившись желаемого, плавно повел рукой в сторону этой парочки:

— Дамы и господа, кажется, мне пора уйти. Иначе вы так и не вспомните о теме этой пресс-конференции.

— Не-не-не, не уходите!!! — проверещала мисс Уолкотт. — Мы все помним и вот-вот успокоимся!

Зал действительно успокоился и даже сел. Практически весь. А после того, как Сэнди оглядела лес поднятых рук, с шестого кресла восьмого ряда внезапно поднялся мужчина лет тридцати пяти со смутно знакомым лицом и фигурой борца-тяжеловеса, забил на ведущую мероприятия и обратился ко мне.

Благо, мощи голоса хватило за глаза:

— Светислав Влахович пока действительно не является звездой первой величины, а я, Дастин О’Лири по прозвищу Шатун, ею был. Еще пять лет тому назад. И пусть побороться за пояс чемпиона промоушена «JSF» мне не дали, «слив» за четырнадцать дней до боя и не позволив защитить свое честное имя, по утверждениям ряда влиятельнейших спортивных изданий того времени, я был одним из лучших бойцов смешанных единоборств планеты.

— Я вырос на ваших боях… — ничуть не кривя душой, заявил я, как только он сделал паузу. — Скажу больше: был жутко расстроен из-за того, что вас дисквалифицировали, и до сих пор не понимаю, почему WADA отказалось пойти навстречу вам и вашей команде, предлагавшей всем составом пройти проверку на полиграфе.

Шатун презрительно поморщился:

— На кону стояли очень большие деньги, а я был намного сильнее Тамма, поэтому уроды, знавшие, что я не химичу, подвели ко мне «заряженную» бабу. Впрочем, эта подстава осталась в далеком прошлом, я-сегодняшний гораздо лучше себя тех лет и имею все основания считать, что та дисквалификация вот-вот будет снята. Поэтому хочу вернуться в ММА в поединке десятилетия. Что скажешь?

Я действительно вырос на его боях и действительно расстроился, когда этот боец вылетел из «обоймы». Так что прислушался к эмофонам Логана и Линды, понял, что «воскрешение» О’Лири организовали не они, мысленно пообещал себе при первой возможности выяснить, кто начал играть на нашем поле свою игру, жестом утихомирил публику, опять вставшую на уши, и коротко кивнул:

— Можете считать, что мое согласие у вас есть. Так что решайте вопросы с WADA и звоните мисс Линде Доулан, представляющей мои интересы.

Шатун прижал к сердцу правый кулак, от всей души поблагодарил меня за предоставленный шанс, затем извинился перед Карсановым и Влаховичем за то, что их на время забыли в том числе и по его вине, поймал взгляд Тимура и выдал забавный монолог:

— Порви его, Нарт. И не тяни с поясом чемпиона WBA: я хочу подраться и с тобой. На «Invincible Fighter» или турнире за титул лучшего бойца планеты.

— Сделаю все, что смогу… — без тени улыбки заявил Карсанов и забыл о его существовании. Что, в общем-то, никого не удивило, ибо Ругевит, донельзя уязвленный очередным уколом Дастина, психанул и перевернул стол, за которым сидел. А мисс Уолкотт, вне всякого сомнения, готовившаяся к этому мероприятию отнюдь не спустя рукава, забыла о необходимости сохранять нейтралитет и очень удачно переиначила крылатую фразу Росянки, сказанную почти за год до этого:

— Дамы и господа, мне кажется, или Ругевит пугает Нарта брутальной мужской истерикой?

Глава 8

28 августа 2043 г.

…Виктор Викторович прилетел на остров к девятнадцати ноль-ноль. Судя по эмофону, «пойманному» через обшивку конвертоплана, загруженным до невозможности. Но грузился очень недолго — не успела машина встать на посадочные опоры, как пресс-секретарь президента полыхнул нешуточным раздражением и заявил невидимому собеседнику, что уже добрался до места назначения, а значит, выпадает из рабочего процесса минимум на трое суток.

Светлана Николаевна, примчавшаяся встречать любимого мужа на пару с сыном, услышала в голосе супруга намного больше, чем я, поэтому радостно заулыбалась, дождалась его появления на верхней ступени двери-трапа и сыто мурлыкнула:

— Пра-а-авильно! Ибо мы по тебе настолько сильно соскучились, что не позволим тратить наше время на всякую ерунду…

Еремеев развел руками в знак того, что и сам был того же мнения, обнял благоверную, пожал мне руку и с интересом оглядел отпрыска:

— Я смотрю, подрос и набрал килограммов восемь сухого веса?

Парень нахмурился и забавно пробасил:

— Девять с мелочью. И… у этих наставников дурной вес не наберешь.

— А что с навыками?

Егор вспыхнул, как береста, от безумного желания рассказать отцу о своих достижениях, но вспомнил, что тот с дороги и, наверняка, неслабо устал, поэтому задавил этот порыв души и в очень знакомой манере пожал плечами:

— Увидишь. Завтра. На тренировке. Если, конечно, не улетишь в Москву прямо из Вегаса.

— Не улечу… — пообещал Виктор Викторович, растрепал сыну коротко стриженные волосы, поймал мой взгляд и посерьезнел: — Денис, минут десять тому назад я беседовал с Дороховым и в самом конце разговора узнал, что в данный момент он находится в гостях у Алексея Алексеевича. А о том, что у вас всего три конвертоплана, вспомнил только сейчас. Предлага-…

— Уволь своих информаторов: их разведданные давным-давно устарели! — хихикнула Светлана Николаевна. — На прошлой неделе ребята прикупили еще четыре «Гнева».

— Так, стоп, я видел только два! — воскликнул я и уставился на Росянку, в эмофоне которой ощутил вспышку веселья.

— А ты встань на цыпочки и загляни за горизонт! — предложила она, без труда увернулась от мотивирующего шлепка по заднице и мотнула головой в нужном направлении.

— Остальные на Изобилии?

— Ага: тебе, Великому и Ужасному, членам Команды и Близким Друзьям положено летать на «Астонах», а не на ведрах с гайками типа этого!

Еремеев «озадаченно» почесал затылок и посмотрел на жену с сыном:

— Черт. А я не знал! Берем?

— Да-а-а!!! — радостно заверещал Егор, влюбившийся в наши «конверты» еще зимой, а к середине лета освоивший базовый курс их пилотирования и почти накопивший нужное количество «стимулирующих» баллов для продвинутого.

Я невольно улыбнулся, поймал взгляд личного телохранителя Еремеева, выглянувшего наружу, и серией жестов дал понять, что, как обычно, беру на себя ответственность за здоровье и жизнь его подопечного. ФСО-шник, давно привыкший к таким «взбрыкам» охраняемой персоны, коротко кивнул, вынес из салона спортивную сумку и снова поднялся на борт. А через десяток секунд пилот этой машины, получив недвусмысленный приказ Виктора Викторовича, поднял ее в воздух и вместе с «конвертом» огневой поддержки, нарезавшим круги над островом, улетел на восток.

Мы тоже не стали задерживаться. В смысле, на площадке приземления — Светлана Николаевна взяла благоверного под локоток и увела в особняк принимать душ, отдыхать и готовиться к следующему перелету, Егор, немного поколебавшись, унесся на прерванную тренировку в тир, а мы с Анькой, еще раз пересчитав народ, который требовалось доставить в Вегас, отправились выгонять из ангара мой «Мрак» и все четыре чисто наших «Гнева».

Пока валяли дурака, выстраивая машины в «самый грозный» ордер, на остров спикировал еще один «Мрак» и, замерев на посадочных опорах метрах в десяти от нас, «выпустил наружу» Алексея Алексеевича, его супругу и Юрия Федоровича. Будь мужчины одни, я бы не стал тратить время на обязательные телодвижения и предоставил их самим себе, но «экс-модель», как обычно, строила из себя невесть кого, поэтому мы проводили эту троицу к бассейну, угостили прохладительными напитками и сотрясали воздух пустопорожней болтовней до тех пор, пока нам на помощь не примчались Таня с Лерой, уже прикинутые «по-боевому».

«Смена караула» прошла без негатива — «звезда всея Руси», радостно подхватив и развив тему, предложенную Голиковой, забыла обо всем на свете, и мы технично испарились. А в двадцать пятьдесят пять, снова нарисовавшись у бассейна, оглядели собравшуюся толпу и озвучили долгожданную команду «По машинам».

Пока обходили особняк, чета Гориных, Дорохов и Еремеев продолжали обсуждать какой-то недавний скандал в высшем свете Москвы, «младшая дружина» фонила дичайшим предвкушением, а старшие «аборигены» давили улыбки. А после того, как мы подошли к конвертопланам, началось самое веселье. Начал его я, заявив, что Тимур и Татьяна полетят со мной, Виктор Викторович, Светлана Николаевна и оба тренера — с Росянкой, Афина, Кречет, Зима и Маша Лебедева — с Закатом, Тихон и Триггер — с Лерой, а Буян и сестры Карсановы — с Егором.

Еремеев-младший, до последнего сомневавшийся в том, что получит честно заслуженный «стимул» именно сегодня, с трудом удержал счастливый вопль, закусил губу и, благодарно кивнув, преувеличенно медленно пошел к «своему» «Гневу». Зато напрягся его отец, уловивший в моем монологе некую «несуразность». Но напрашивавшийся вопрос задал… хм… правильно:

— Денис, как я понимаю, это — честно заслуженное поощрение?

— Да, дорогой! — гордо заявила его супруга. — Наш сын прошел базовый курс пилотажа первым в своей группе, сдал сложнейший переводной экзамен штатным пилотам команды и заработал необходимое количество бонусных баллов для перелета по маршруту «Остров Очарования — Лас-Вегас»!

— Достойно, однако! — «восхитился» пресс-секретарь президента, мазнул взглядом по Буяну и, сообразив, что тот, в случае чего, возьмет управление на себя, более-менее успокоился. Потом посмотрел на министра обороны, судя по буре в эмофоне, отказывавшегося верить своим ушам, и по-мальчишески ухмыльнулся: — Юрий Федорович, судя по всему, у моего сына было Чумовое Лето. А это — вполне логичный результат…

…Весь перелет до Города Грехов Егор дисциплинированно «провисел» на «кончике крыла» моей машины, хотя вторая половина дистанции выдалась весьма напряженной: с нами связались сотрудники Секретной Службы США, и парню пришлось совмещать управление с блокировкой оружейных систем, проведением нескольких вариантов «тестирования» своего «Гнева», отправкой полученных данных диспетчеру ВКС и т. д. Не накосячил и в процессе захода на посадку, хотя на крышу отеля пришлось заруливать по ломаной траектории, чтобы «засветиться» над стационарными сканерами. Однако перенервничал не по-детски. Поэтому перед тем, как выбраться из салона, переодел насквозь пропотевшую футболку, а первые несколько шагов по «твердой поверхности» прошел в стиле моряка, вернувшегося из кругосветки. Но похвала, вовремя озвученная его отцом, вернула юного пилота в нормальное расположение духа и помогла вспомнить о необходимости держать лицо. В общем, в «походный» орден он встроился достаточно быстро, при виде «клонов» в одинаковых черных костюмах и зеркальных очках сделал морду кирпичом и всю дорогу до блока помещений, выделенных нашей команде, уверенно держал свой сектор ответственности, то есть, оберегал Азу, Заиру и Фатиму от возможных «атак» воинствующих фанатов. Поэтому похвалить «юного героя» удалось только после того, как Тимур, тренера и Тихон с Рамазаном умотали в раздевалку, а большая часть «группы поддержки» ушла в комнату отдыха: я отправил девиц следом за старшими, пожал парню руку, заявил, что этот мой экзамен он прошел, и… загрузил:

— Не знаю, в курсе ты или нет, но посмотреть сегодняшние бои прилетели четыре президента, два премьер-министра, один эмир и куча политических деятелей рангом пониже, так что твои родители, Юрий Федорович и Алексей Алексеевич с женой не смогут отсидеться в комнате отдыха. Когда, куда и на какое время их будут дергать, я в принципе не представляю. Знаю лишь, что без этого не обойдется. Поэтому поручил Мише с Костей охранять твоего отца и Дорохова, а приглядывать за Машей, Закатом, Буяном, Заирой и Фатимой, которые будут оставаться в нашей ложе без присмотра, придется Росянке и тебе.

— Я справлюсь! — твердо пообещал Егор.

— Нисколько в этом не сомневаюсь… — без тени улыбки сказал я. — Иначе взял бы с собой Дашу с Пашей или Гену с Ильей. Старшей в вашей паре, само собой, будет Аня, то есть, любой ее приказ, даже самый идиотский, ты обязан выполнить, не задумываясь и не колеблясь. Она же распределит сектора ответственности, объяснит, как себя вести в тех или иных ситуациях, а я сейчас заострю твое внимание на одном маленьком нюансе. О том, что эта девушка смертельно опасна, знают все заинтересованные лица, поэтому внимание потенциальных злоумышленников наверняка будет приковано именно к ней. Ты же — темная лошадка, то есть, никому не известный мальчишка, который в принципе не может остановить более-менее подготовленного бойца. Так вот, не вздумай их в этом разубеждать — веди себя, как подросток, держись рядом с девочками и береги их… ценой здоровья или жизней ваших противников. Повторю еще раз: твоя задача не умереть за сестричек Тимура, а сделать все, чтобы они не пострадали, а ты смог их оберегать и дальше. Вопросы?

— Вопросов нет! — четко ответил он и унесся к Росянке. Получать Ценные Указания. Ну, а я остался на месте — дождался появления Линды и Ричарда, очень завуалированно обсудил кое-какие нюансы запланированного «шоу», забрал у Логана пакет с «подарком» для Афины, выслушал стенания владельца «Овердрайва», которого, оказывается, уже замучили требованиями продать билеты на оба боя с моим участием, предрек, что дальше будет еще хуже, и свалил в раздевалку.

К моменту моего появления в спортзале Карсанов добрался только до середины разминки, поэтому торопиться я не стал — вдумчиво разогрел тушку, потом проанализировал работу Рамазана, тихой сапой научившегося грамотно ассистировать не только борцам, но и боксерам, приятно порадовался всему тому, что «прочитал» в эмофоне этого парня, и решил, что он нам однозначно пригодится.

А минут через десять-двенадцать, повинуясь команде Николая Петровича, подменил Тихона и изобразил Ругевита. Только очень медленного и тупого.

«Ускорялся» и «умнел» больше получаса, то есть, именно в том режиме, в котором Тимуру было комфортнее всего готовиться к предстоящему бою. И пусть «дал по тормозам» задолго до того, как осетин вышел на пик нынешних кондиций, успел почувствовать, что он пребывает в гармонии с самим собой, сосредоточен на поставленной цели и ни на миг не забывает о необходимости изображать легкий дискомфорт от несуществующей травмы.

Алферов с Батыровым пришли к тому же мнению, поэтому вместо того, чтобы заняться «тонкой шлифовкой» этого состояния, передали подопечного в руки Богини Войны, и она повела его к двери в массажку. В этот момент Аза, тихонько сидевшая в уголке с планшетом на коленях, полыхнула нешуточным удивлением, и я, натянув толстовку, направился к ней.

Среагировав на мое приближение, девочка кинула взгляд на спину брата, привычно пропустившего даму вперед, дождалась, пока он захлопнет за собой дверь, и еле слышным шепотом сообщила последние новости файткарда:

— Сегодня творится какая-то лютая дичь: все пять боев предварительного карда[1] и первые три основного закончились нокаутами, причем самый долгий поединок длился всего четыре раунда!

— На трибунах главы семи государств планеты, вот парни и убиваются! — хохотнул Тихон, а я вспомнил характеристики бойцов, которые должны были драться в предпоследнем бою вечера, озадаченно потер подбородок и рванул в массажку. Просить Афину уложиться в двадцать-двадцать пять минут. И как в воду глядел: Хосе Ромеро наглухо вырубил Матьё Руби уже на двадцать девятой секунде шестого раунда! В общем, к публике, неслабо заведенной кровавыми боями, мы вышли часа на два с половиной раньше, чем ожидалось, и под осетинский «Зилга кафт[2]», то и дело заглушаемый криками «Нарт!» и «Чума!», неспешно спустились к рингу. Там Карсанов «пережил» предбоевой осмотр, с нашей помощью избавился от всего лишнего, зажал зубами капу и под последний выкрик ринг-анонсера проскользнул между канатами. Хотя вру: этот вопль ринг-анонсера вряд ли кто-нибудь услышал, так как добрая треть зала встретила осетина слитным ревом «На-а-арт!!!»

Да, всего-навсего треть. Или чуть меньше. А весь остальной народ так же энергично поприветствовал Светислава Влаховича. Более того, надрывался все время, пока ринг-анонсер знакомил зрителей с его антропометрическими данными, городом, клубом, прозвищем и профессиональным рекордом, пока представлял рефери и судей, пока рефери растолковывал бойцам правила будущего поединка, убеждался в их готовности, опрашивал судей и т. д. И это заводило не только зал: первые несколько мгновений поединка я пребывал в боевом режиме, то есть, видел только серба, бесился из-за того, что не могу поймать его взгляд, и анализировал каждое шевеление! Слава богу, в какой-то момент разум взял верх над рефлексами, и у меня получилось увидеть всю «картинку».

А она радовала. Ведь за время моего пребывания «в бою» Тимур успел занять центр ринга и даже заставил противника примерить на себя роль аутфайтера[3]! Как и следовало ожидать, Ругевиту это не понравилось, и он решил напомнить, что считается решером. Но попытка включить агрессию и полезть на Нарта буром была пресечена десятком акцентированных джебов. Да, осетин не демонстрировал настоящей скорости, поэтому большую часть этих ударов всадил в защиту, но даже так заставил соперника почувствовать их «тоннаж».

Влахович изобразил возвратный удар — кинул прямой левый в голову и, сразу же остановив, сделал шаг назад, надеясь, что Карсанов расслабится и пропустит удар правой. Ага, как бы не так — Тимур на автомате ушел вправо и сотряс «хитреца» легоньким апперкотом.

Серб обиделся, очень неплохо подготовил одну из самых любимых коронок — так называемый левер-панч, то есть, два быстрых свинга в голову, но поймал крюк в селезенку и увял. В смысле, разорвал дистанцию и порядка минуты изображал бурную деятельность для того, чтобы восстановиться. Ну, а Нарт, потихоньку набирающий темп, гонял его вдоль канатов, заставлял выскальзывать из углов и регулярно «подбадривал» тяжеленными ударами, сотрясающими даже через защиту. Кстати, не забывая легонечко «тупить» в те моменты, когда требовалось перемещаться влево. Только воспользоваться этой «слабостью» Светиславу все никак не удавалось: все четыре его попытки поймать осетина в момент «зависания» заканчивались встречами с джебом. В общем, мужик расстроился и решил дождаться гонга, чтобы попросить совета у тренеров. Правда, отдавать раунд не захотел, поэтому за последние двадцать секунд до его завершения попробовал изобразить «удар почтальона».

Четыре быстрых джеба, влетевшие в защиту Карсанова, «заставили» его чуть-чуть попятиться, правый прямой почему-то сдвинуло вверх и в сторону, а Тимур оказался как-то уж очень близко! Да, серб попробовал уйти. На одних рефлексах. Но куда там — правильную реакцию на этот вариант ухода мы с Нартом отрабатывали еще до мутации, а после нее он сделал качественный скачок в понимании боя, поэтому понял, куда и как качнется Влахович, за миг до начала движения. Так что всадил левый крюк в печень, перевел атаку на голову, отправил Ругевита в стоячий нокдаун и вовремя услышал гонг.

В угол отошел в привычном режиме, то есть, первые пару-тройку шагов пятился, а затем развернулся и немного ускорился. Лицом удары не ловил, но все равно подставил его Афине, отказался от воды и вопросительно уставился на меня.

— Как нога? — почти не шевеля губами, спросил я.

— Да вроде ничего — держит… — в том же стиле ответил он.

— Что ж, тогда начинай поддавливать.

Алферов «был того же мнения», а Али Мавлетович, выполняя наши договоренности, посоветовал не заигрываться:

— Опыта ему не занимать. Расслабишься — срубит. Поэтому поддавливай, но с умом. И не забудь, что он болезненно самолюбив, так что если не сможет подобрать к тебе ключик до середины этого раунда, начнет клинчевать, чтобы «убить» тебе икры или «продавить» своим весом травмированное бедро.

Тимур несколько раз кивнул в знак того, что все понял, встал с табурета и с первым ударом гонга снова занял центр ринга. А буквально секунд через пятнадцать доходчиво «объяснил» Влаховичу, что клинчевать С НИМ вредно для здоровья — в момент захода серба в это положение пробил ему в печень и посадил на канвас.

Светислав встал на седьмой секунде отсчета под разочарованный рев своих фанатов и восторженные вопли Тимуровских, показал рефери, что готов продолжать, и вполне осознанно включил режим аутфайтера. Да, руки у него были подлиннее, но толку — Карсанов раз за разом притирался к встречным джебам и заставлял противника отступать. Вернее, метаться вдоль канатов и выскальзывать из углов в последнюю секунду, уходить от ударов уклонами и смещениями в стороны или принимать их на защиту. При этом постепенно добавлял и скорости, и мощи, так что к концу раунда Влахович выглядел если не деморализованным, то очень сильно озадаченным. И сподлил, попробовав ударить после гонга, да еще и ниже пояса!

Зря: зал в едином порыве возмутился и принялся освистывать недавнего «фаворита». А Нарт, без особого труда разорвав дистанцию, вытянул вперед правую руку и всем известным жестом поинтересовался у зрителей, «жить» Ругевиту или «умереть». Народ жаждал крови, так что ответил демонстрацией больших пальцев, направленных вниз, а русская часть раз десять проорала кричалку из трех слогов:

— До-би-вай!!!

Он коротко кивнул и, наконец, подошел к нам. Садиться не стал — снова подставил лицо Афине, подождал, пока она сделает вид, что обновляет слой вазелина, а сама легонечко взбодрит своим Даром, и «виновато» посмотрел на нас:

— Не люблю грязный бокс. Поэтому вырублю Светислава в этом раунде.

— Мы тоже не любим… — улыбнулся я. — Вырубай!

— Только учти, что он будет бегать! — буркнул Алферов и еле слышно добавил: — А у тебя нога.

Осетин пожал плечами:

— На три минуты ее хватит. А потом как-нибудь восстановлюсь…

— Что ж, тогда не рискуй! — потребовал Николай Петрович, пожелал ему удачи и первым вышел за канаты. Мы, естественно, последовали его примеру, а Тимур, дождавшись гонга и команды рефери, изобразил тяжелый танк.

Серб действительно попробовал побегать, но куда там — «скривившись от неприятных ощущений в травмированной конечности», осетин включил «полную» скорость, ударом на скачке ворвался в ближний бой, встречным апперкотом не дал Ругевиту нырнуть под руку, сотряс несчастного сдвоенным хуком в голову прямо через защиту, заставил опустить правый локоть чудовищным крюком в печень, а через долю секунды достал голову и «выключил свет».

«Получите и распишитесь: нокаут в третьем раунде и все еще живая интрига с травмированной ногой!» — мысленно хохотнул я, перепрыгивая через канаты, оторвал друга, только-только вскинувшего вверх правую руку, от канваса и приподнял повыше. В этот момент на ринг вылетели Танька, Аза, Зима, Алексей Алексеевич, тренера и ассистенты. А «замешкавшаяся» Афина дорвалась до нас самой последней. Поэтому обхватила всех, на кого хватало рук, и «ненароком» выставила на всеобщее обозрение футболку, на которой Всадник Апокалипсиса и идущий рядом Нарт приближались к зрителю, а за их спинами занимался фантастически яркий и красивый рассвет…

[1] Каждый турнир по единоборствам состоит из двух частей — основной и предварительной. В основной участвуют сильнейшие спортсмены. Венчает его главный бой вечера. Прелимы или предварительный кард состоит из менее известных бойцов, выступающих на разогреве публики.

* * *

…Первые несколько минут с Тимуром общался владелец промоушена. Опыта проведения подобных интервью у этой личности было предостаточно, желания заработать на известности нашей команды тоже хватало, так что эта часть «обязательной программы» получилась достаточно интересной. Причем не только для публики, но и для нас. Но основное веселье началось после того, как к нам пробились Ричард и Линда — владелец «Овердрайва», добросовестно подготовившийся к этому «шоу», дал немного поторговать лицом мисс Сэнди Уолкотт, затем взял нить беседы с победителем поединка в свои руки и, поздравив с очередной «фантастически красивой и убедительной победой», озадачил публику неожиданным поворотом темы:

— Откровенно говоря, я нечасто смотрю боксерские поединки, так как с детства фанатею со смешанных единоборств. Но на твоих присутствую всегда. Более того, получив удовольствие от просмотра такого боя в «реальности», не один десяток раз просматриваю его запись в замедленном режиме и тщательно анализирую чуть ли не каждое движение, чтобы понять, чем руководствовался твой тренерский штаб, готовя тебя к противостоянию с этим противником, и оценить твой профессиональный рост. Так вот, в этом бою я заметил, что в твоей технике появились «нестандартные» ухватки: ты, профессиональный боксер, стал автоматически контрить любую «грязь», запрещенную правилами твоего вида боевых искусств, в стиле очень хорошего бойца ММА! Спрашивать, откуда взялись эти привычки, я, конечно же, не буду, так как прекрасно знаю, сколько труда вкладывает в твою подготовку Чума и какие выдающиеся мастера работают на мистера Горина. Поэтому задам вопрос, ответ на который, вне всякого сомнения, интересует практически всех фанатов смешанных единоборств: Тимур, ты бы не хотел когда-нибудь выйти не на ринг, а в октагон и порадовать своими победами поклонников боев без правил?

Аза, изучавшая английский с недетским фанатизмом, поняла, о чем идет речь, поэтому затаила дыхание и даже приподнялась на цыпочки. Карсанов, среагировавший на последнее телодвижение, добродушно усмехнулся, обнял юную фанатку ММА, уставился на Логана и вздохнул:

— Ты прав: тренироваться с высококлассными мастерами смешанных единоборств, не набираясь их ухваток, физически невозможно, поэтому мой арсенал потихоньку прирастает навыками, которые боксеру, вроде как, и не нужны. Но самое ужасное даже не это: я каждый божий день давлю в себе желание напроситься в ученики к Али Мавлетовичу Батырову, Грегору Грейси и Чуме, так как пока еще не добился целей, поставленных передо мной нашей командой, а значит, не имею права отвлекаться на другие…

Зрители восторженно взвыли и вынудили Ричарда сделать небольшую паузу. Зато после того, как в зале стало чуть потише, он с нескрываемой радостью подытожил услышанное:

— Что ж, значит, я вернусь к этому вопросу через четыре боя и предложу сумасшедший контракт со своим промоушеном!

Тут в беседу влез владелец WBA и возмущенно потребовал, чтобы Логан не уводил у него талантливых бойцов. Тот рассмеялся, выставил перед собой обе ладони в знак того, что умолкает, и переключился на меня:

— Дэнни, я в восторге от объема работы, который ты и тренерский штаб вашей команды проделали для того, чтобы Нарт сделал очередной шаг к поясу чемпиона WBA в тяжелом весе, но теперь, когда этот феерический бой уже в прошлом, в состоянии думать только о тех боях, которые просто не могут не состояться! Знаешь, твое согласие выйти на канвас аж два раза подряд свело с ума практически всю планету: за прошедшие сутки я не проспал и получаса из-за звонков желающих спонсировать эти поединки, подписать рекламные контракты или приобрести билеты за любые деньги. Но эти хлопоты радовали до невозможности. Точно так же, как радовала и определенность с твоим боем против победителя турнира «Invincible Fighter». А неопределенность со вторым здорово действовала на нервы. Поэтому сегодня днем я умудрился дозвониться до нынешнего руководства WADA и выяснил, что в деле Дастина О’Лири действительно обнаружились кое-какие нестыковки, из-за чего еще двадцать второго августа было принято решение разрешить Шатуну и его команде пройти проверку на полиграфе. Сама проверка назначена на седьмое сентября, значит, восьмого, во вторник, будут обнародованы результаты. Я искренне надеюсь на то, что этого парня оправдают, поэтому готов начать работу по подготовке к вашему поединку хоть завтра. Так что все зависит от тебя: признавайся, когда ты, наконец, закончишь работать над «Рывком» и сосредоточишься на тренировках, на какую дату мне планировать подписание контракта и сколько времени тебе потребуется на возвращение в боевую форму?

Не успел он закончить этот монолог, как в зале настала мертвая тишина. Я «задумчиво расфокусировал» взгляд, помучил зрителей двадцатисекундной паузой, а затем сказал чистую правду:

— В принципе, работа над фильмом уже вышла на финишную прямую, то есть, съемки, как таковые, закончатся от силы дней через десять-двенадцать. На этапе постпродакшна[1] меня будут дергать далеко не каждый день, значит, к полноценным тренировкам я вернусь уже в середине сентября. Подписать контракт готов хоть на следующий день после обнародования официального решения WADA, а с боевой формой и того проще: я ее не терял, поэтому буду готов выйти на канвас, как только разгребу неотложные дела, накопившиеся за время съемок, то есть, еще недели через полторы-две. Устроит?

Зрители снова взвыли, причем как бы не громче, чем в первый раз, и Ричард, дождавшись относительной тишины, озвучил общее мнение:

— Как-то быстро…

Я пожал плечами:

— Шатун не дрался и не выкладывал в Интернет записи своих тренировок больше пяти лет, а строить целенаправленную подготовку, основываясь на результатах гадания на картах или кофейной гуще, я не собираюсь. Тем более, что актуальная информация о нынешних кондициях Дастина мне, по сути, не требуется: у меня за плечами не только Большой Спорт, а инструктора Службы Специальных Операций России учат адаптироваться под любого противника!

— Ты хочешь сказать, что каждый твой сослуживец — потенциальный чемпион мира по какому-нибудь виду спортивных единоборств? — спросил он, не без труда перекричав поднявшийся ропот.

Возможность продавить бой Богине Войны, появившаяся во время этой пикировки, показалась интереснее планов, заточенных под использование ее новой футболки, поэтому я обострил разговор еще сильнее:

— Не каждый. Но только потому, что на Земле не так много тренеров, способных без серьезных потерь в эффективности перепрошить рефлексы, заточенные на безусловное уничтожение врага, под требования того или иного вида спорта.

Ричард скептически поморщился, покосился на владельца WBA и снова посмотрел на меня:

— Извини за прямоту, но мне в это как-то не верится…

— Что ж, тогда предлагаю пари… — начал я, отрешенно отметил, что эта фраза мгновенно заткнула всех скептиков, и жестом подозвал к себе Афину: — Вот катмен нашей команды, уволившаяся из ССО для того, чтобы помочь с восстановлением подруге, пострадавшей во время освобождения заложников. Военный хирург с очень серьезным опытом, за плечами неплохая база Муай-Тай, но на официальных соревнованиях не выступала. Так вот, мы беремся подготовить ее к бою с чемпионкой любого промоушена планеты месяца за два-два с половиной, а ты обеспечишь все остальное. В случае победы Евгении ты выплатишь ей мой последний гонорар…

— …а в случае ее поражения?

— А в случае ее поражения я вернусь в «Овердрайв» и проведу пять боев абсолютно бесплатно.

Ричард оценил стати Афины, по-простецки почесал затылок и хитро прищурился. Но задать вопрос не успел — она оказалась шустрее:

— Сгонять вес не буду — не хочу расстраивать любимого мужчину. Не стану и набирать. Так что найдите девочку покрупнее и позубастее. И… да: пояс мне тоже нужен. Покрасивее. А то Анька задается!

Зал, естественно, грохнул, а Логан «сломался» — повернулся ко мне и озвучил принятое решение:

— Понимаю, что спорить с Самим Чумой — форменный идиотизм, но на кону ПЯТЬ ЕГО БОЕВ, и я просто не могу отказаться…

…Забавно, но спор, заключенный в присутствии двадцати одной тысячи зрителей, стал основной темой для разговоров и во время банкета, вроде как, посвященного победе Тимура. Этот вопрос поднимали все приглашенные, начиная с президента США, заглянувшего к нам на огонек вместе с другими «коллегами», и заканчивая Закатом, не посвященным в наши планы и поэтому страшно переживавший за любимую женщину. Нет, Карсанова, естественно, превозносили по полной программе, благо, абсолютное большинство гостей этого мероприятия получили соответствующие инсайды и подняли неплохие деньги, но первое время не понимали, с какого перепугу я «повелся на такую примитивную провокацию». Правда, где-то через полчаса после ухода Особо Важных Персон какому-то умнику пришла в голову «очевидная догадка», и он, конечно же, поделился ею с «самыми близкими» друзьями, из-за чего к середине попойки все присутствующие были уверены, что там, в зале, моими устами вещал признанный специалист по поиску и воспитанию нереально крутых проспектов, то есть, Алексей Алексеевич Горин!

Меня это вполне устраивало, поэтому, пережив первые несколько волн интереса, я технично выскользнул из толпы, собравшейся вокруг компаньона, его второго воспитанника и тренеров, с большим удовольствием пообщался с Грегором Грейси и его супругой, прибывших в Вегас с небольшим опозданием и пробившимся к нашей компании только после завершения стихийной пресс-конференции, а потом наткнулся взглядом на два знакомых лица и подобрался. Третье — незнакомое, но очень похожее на знакомые — обнаружилось между ними, так что я извинился перед бразильцами, пообещал подойти еще раз, но чуть позже, и пошел к найденышам.

Конгрессмен Даг Уилсон, судя по всему, заявившийся на банкет в свите президента и оставшийся дожидаться возможности со мной переговорить, благодарно кивнул, оставил помрачневших дочерей на месте и неторопливо двинулся навстречу.

Выглядел он импозантно, но без перегибов — светлый костюм, идеально сидящий на неплохой фигуре, «работал» на хозяина, а не на самого себя, белая рубашка, угольно-черная бабочка и «простые» очки в роговой оправе только подчеркивали образ «self-made man», а отсутствие каких-либо аксессуаров, традиционно считающихся маркерами принадлежности к высшему свету, добавляли оснований считать этого политика рубахой-парнем. Увы, ко всему вышеперечисленному прилагался полный комплект мимических морщин из категории «себе на уме», соответствующий взгляд и эмофон, полный крайне неприятного ожидания, поэтому я заранее настроился на неприятности и обошелся самым минимумом вежливости — поздоровался, поинтересовался самочувствием его кровиночек и прервал ответный монолог политика в тот момент, когда услышал словосочетание «считаю должным»:

— Даглас, я понимаю, что в вас все еще говорят эмоции, но моей заслуги в спасении ваших дочерей очень и очень немного: эту операцию проводила Служба Специальных Операций Объединенной Земли, объект захватил один из многих сводных отрядов, а я сделал свою часть работы и не более того.

После этих слов скинул «маску» и заговорил так, как привык, то есть, короткими, рублеными фразами и без лирических отступлений. Тем не менее, негатив в его эмоциях не исчез:

— Я в команде президента. Поэтому изучил как настоящие записи, так и заключение экспертов, анализировавших КПД вашей части сводного отряда. Мой вывод совпал с выводами экспертов — Мэри и Сара не пострадали только благодаря вашему высочайшему профессионализму.

— Мы действительно не дилетанты… — без тени улыбки заявил я. — Но сделали то, что должно, и не более.

В этот момент из толпы гостей выскользнула Еремеева, вцепилась в мой локоть и ехидно подколола моего собеседника, на очень хорошем английском сравнив его с ошпаренной кошкой[2]. Стыдно признаться, но я вспомнил о том, что эта фраза является аналогом нашего выражения «Дуешь на холодную воду» только после того, как конгрессмен набычился и попробовал объяснить свои мотивы. Только Светлана Николаевна, явно знакомая с ним куда лучше, чем я, насмешливо фыркнула и пообещала показать мастер-класс. После чего обратилась ко мне:

— Денис, скажи, пожалуйста, ты знаешь, в каком комитете заседает Даг?

— Нет. А должен?

— Он считает, что да. Поэтому и дергается. А я знаю, что тебе плевать на его должность, возможности и связи, ибо ты и твоя команда самодостаточны!

Я пожал плечами, и женщина, вполне удовлетворенная такой реакцией на свой пассаж, обратилась к конгрессмену с требованием поймать мой взгляд и ждать хоть каких-нибудь изменений, выдержала короткую паузу и сообщила мне, что «этот тип» является председателем комитета по ассигнованиям.

Я пожал плечами еще раз, супруга Виктора Викторовича жизнерадостно рассмеялась, а Уилсон задумчиво потер идеально выбритый подбородок и… извинился:

— Дэнни, прошу прощения за свое поведение: я настолько привык к тому, что все окружающие воспринимают меня исключительно как ресурс, что…

— Даг, уймись! — перебила его Еремеева, пребывавшая в прекраснейшем настроении. И продолжила веселиться: — Видишь во-он ту красотку, которая мило беседует с Дороховым?

— Да, вижу.

— Это правая рука и личный аналитик Чумы. Так вот, она наверняка знает тебя в лицо, поняла, почему ты не ушел, сочла не опасным и передала под наблюдение во-он тому темноволосому парню. Хотя, при большом желании, могла придумать десяток способов выдоить тебя досуха! А все потому, что Чуме это НЕ НАДО…

Конгрессмен на миг расфокусировал взгляд, а затем прищурился:

— Татьяна Голюкова?

— ГолИкова! — уточнила Светлана Николаевна, взяла бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта, пригубила, посерьезнела и перешла на русский: — Денис, Даг — нормальный мужик. И девочки у него без гнили. Просто до смерти устал от всевозможных подкатов и все никак не отойдет от их похищения, поэтому перестраховывается даже там, где это точно выйдет боком. В общем, не отталкивай их, ладно?

Эту женщину я уважал, поэтому коротко кивнул.

— Отлично! — обрадовалась она и… сняла с моей души все три камня: — Тогда я уведу его к Вите и Юре, а ты позволь девчонкам тебя поблагодарить, сдай на руки Линде и занимайся своими делами.

Я последовал ее совету — выслушал монологи Уилсонов, дождался ухода Еремеевой и Дага, отвел Мэри и Сару к Линде, с которой они, как выяснилось, были знакомы, и нашел чету Грейси.

При виде меня бразилец радостно заулыбался, еще раз извинился за то, что не смог прилететь в Город Грехов вовремя, затем переключился на изрядно улучшившийся русский и полюбопытствовал, нужен ли он мне для подготовки «мисс Эухении» к запланированному бою.

При этом в его эмоциях горела настолько безумная надежда, что у меня потеплело на душе, а с губ сам собой сорвался выстраданный ответ:

— Конечно: я привык считать, что в тренерском штабе нашей команды три мастера, и не собираюсь отказываться от вашей помощи!

— Эухения очень жесткий, очень сильный и очень гордый. Мужчина-не-джентльмен просто поломать. Спарринг-партнер ей я буду сам, вот. Хотя уже молодость давно нет. Кстати, ты хочешь поставить ей хороший грепплинг или хороший защита?

— Об этом мы поговорим на Очаровании… — ухмыльнулся я и первый раз за все время общения с Грегором Грейси обратился к нему на португальском. Да, быть может, не очень правильном, зато от души: — Convido você e sua esposa para passar o próximo mês na minha pousada na ilha[3]!

[1] Постпродакшн — это последний этап производства в кино, рекламе или музыкальных клипах. Включает в себя черновой и чистовой монтаж, озвучку, наложение звуков природы и т. д., создание музыкального сопровождения, мастеринг, сведение звуковых дорожек, создание титров и многое другое.

[2] A scalded cat fears cold water — ошпаренная кошка боится холодной воды.

[3] Я приглашаю вас и вашу супругу провести следующий месяц в гостевом домике моего острова.

[2] Осетинский народный танец.

[3] Т. е., боксера, предпочитающего работать с дальней дистанции.

Глава 9

Ни 10 сентября 2043 г.

…Рассвет последнего дня съемок — как, впрочем, и трех предыдущих — мы встретили во время пробежки по авиабазе Эдвардс. Само собой, бегала не вся съемочная группа и актеры, а только я, члены моей команды и мисс Кортни Чейз, после моей выволочки взявшаяся за ум и выкладывавшаяся до предела даже там, где трудовые подвиги не требовались. Впрочем, такое отношение к жизни мне нравилось куда больше «чиллинга», поэтому я не препятствовал девушке тренироваться вместе с нами и, бывало, подкидывал упражнения из боевых искусств.

Этим утром особо не буйствовал — пробежав пятерочку, загрузил народу вестибулярный аппарат, немного порубился с Росянкой, Афиной, Кречетом и Триггером по правилам «каждый за себя», дважды сделал «сорок две формы» стиля Ян из Тайцзицюань на пару с Богиней Войны, порадовался тому, что она перестала изображать дерево, и с чувством выполненного долга отпустил «учеников» заниматься своими делами.

На завтрак отправились всей толпой и, как обычно, попали. На полпути к офицерской столовой. Слава богу, в этот раз нас решили потерроризировать только прикомандированные летуны и местное не самое высокое начальство, а не весь личный состав авиабазы. Соглашения о неразглашении информации, полученной во время работы над фильмом, подписали все до единого, так что с первой и до последней минуты трапезы мы выдавали самые мелкие «военные тайны». Вернее, рассказывали о смешных ситуациях, регулярно возникавших на съемках, беззлобно подшучивали над особо нетерпеливыми любителями «реально крутой фантастики», жаждущими узнать сюжет картины, и, конечно же, отвечали на некоторые вопросы о будущих боях с Шатуном, победителем турнира «Invincible Fighter» и Пираньей. Что интересно, в том, что я завалю своих противников, почти никто не сомневался. Зато шансы Афины победить Долорес Рубио оценивали, как нулевые. Нет, в лицо ей этого, естественно, не говорили. Но старательно выясняли, с кем я бы хотел подраться в том случае, если придется вернуться в «Овердрайв».

Я говорил правду. До тех пор, пока не уговорил десерт и не допил очень вкусный апельсиновый фреш. А потом кинул взгляд на часы, убедился, что мое воинство закончило уничтожать все съестное, и дал команду выдвигаться в мини-городок из RV-шек[1] экстра-класса.

Кто и чем занимался следующий час, не скажу, так как все это время провел в выделенном нам тяжелом военно-транспортном самолете —

проверял готовность к съемкам макета марсианского жилого блока, установленного в грузовом отсеке, и привыкал к изменениям в интерьере. Что интересно, не один: мисс Чейз появилась в макете ненамного позже меня и сразу же занялась тренировками — раз по десять-двенадцать преувеличенно медленно «прожила» каждую из семи запланированных сцен, добиваясь естественности движений, а затем повторила все вышеперечисленное в нормальном темпе. В результате к моменту появления пилотов этой громадины и основной части сотрудников съемочной группы мы были готовы к тяжелому рабочему дню.

Как ни странно, в этот раз мероприятие началось без раскачки, задержек и дополнительных согласований — весь народ, задействованный в процессе, в темпе поднялся на борт, летуны подняли аппарель и завели движки, а минут через пять-семь самолет тронулся с места и неторопливо покатил к началу ВПП. Набор высоты тоже прошел без каких-либо сюрпризов — Кортни, Алекс, Шон и я деловито натянули скафандры, дважды прогнали сцену возвращения в жилой модуль «пешим по конному», выслушали последние ценные указания режиссера и вернулись на исходную; светотехники как-то уж очень быстро настроили «правильный» свет; Оля, повинуясь требованиям художника по специальному гриму, чуть-чуть поколдовала над моим лицом и так далее. А потом на четырех экранах, установленных в разных частях грузового салона, появился таймер, отсчитывавший последние тридцать секунд перед началом снижения, и суету как отрезало: первый помощник оператора с хлопушкой наперевес возник возле входной двери в жилой блок, объявил номер дубля и исчез, над объективами камер зажглись алые огоньки, а весь лишний народ куда-то испарился. В общем, мы, актеры, начали шевелиться буквально через три секунды после «перехода» от земного притяжения к марсианскому: Шон галантно открыл «внутреннюю дверь переходного тамбура» перед дамой и пропустил ее вперед; Кортни, которая в этой сцене была еще совершенно здорова, первой вошла в раздевалку, дождалась, пока мы ввалимся следом и загерметизируем помещение, с наслаждением сняла шлем и аж застонала от облегчения, а Алекс бросил в угол огромный кофр с поврежденными блоками и «немного перестарался» с силой, вложенной в следующий шаг. Поэтому воспарил к потолку, шарахнулся об него и помянул дьявола.

— Сила тяжести на Марсе составляет тридцать девять целых и четыре десятых процента от земной… — флегматично сообщил ему я. — Пора бы уже и привыкнуть.

— А я привыкать не хочу! — хихикнула мисс Чейз, отошла чуть подальше, крутанула с места тройное сальто назад и застрадала: — Эх, устроить бы тут чемпионат солнечной системы по акробатике или прыжкам в воду…

— Устроим. Года через два-три! — пообещал я. — Когда введем в строй третью очередь города и встретим поселенцев из первого постоянного состава. Кстати, у тебя есть неплохие шансы стать первой победительницей. Только не убейся, ладно? А то уменьшение веса твоей тушки никак не сказалось на ее инертности.

— Она в курсе! — рассмеялся Алекс, успевший снять и поставить шлем на полку своего шкафа. — Сегодня утром слишком сильно торопилась на завтрак, не вписалась в поворот коридора и обзавелась прелестным синяком во все левое плечо…

…Первые четыре сцены дались относительно легко, а со второго дубля самой долгой, пятой, нас начали преследовать мелкие неприятности. Сначала перегорела одна из ламп, создававшая иллюзию правильной освещенности. Потом Шон крайне неудачно запутался в штанине компенсирующего костюма и, потеряв равновесие, впоролся в дверцу шкафа для скафандра, из-за чего не успел одеться «по тревоге» до завершения снижения самолета и запорол третий дубль. Два следующих накрылись медным тазом из-за турбулентности, добавлявшей нашим перемещениям по тренажерному залу жилого блока… хм… толику веселья. Перед шестым пришлось сесть на дозаправку, и этот вынужденный перерыв не лучшим образом сказался на сосредоточенности Алекса. А после обеда приблизительно в том же стиле пришлось помучиться и с последним. Но в какой-то момент сдался и он. Причем «сдался» настолько удачно и красиво, что режиссер, отличавшийся редким перфекционизмом, первый раз за время съемок не смог придраться к нашей игре. Да, в тот момент, когда борт снова начал набор высоты, в его эмоциях появились легкие сомнения, но почти сразу же исчезли, а с губ сорвалось долгожданное утверждение:

— Кажется, все, закончили. В смысле, вообще…

— То есть, заходим на поса-… — начал, было, борттехник, тусовавшийся рядом с нами и выполнявший роль связующего звена между нами и пилотами, но был перебит. Мною:

— Неа: народ вот-вот прибьет эйфория, а самый лучший способ с ней совладать — как следует побеситься. Опять же, очередной веселый ролик для титров нам точно не помешает…

Народ радостно взвыл и отпустил тормоза. Причем весь, начиная с мисс Чейз и заканчивая хлопушечником. Да, отрывался всего один «спуск», зато по полной программе. И пусть в процессе абсолютное большинство участников этого бардака обзавелось россыпями синяков, а звукооператор и помощник оператора по наводке на фокус, столкнувшись в воздухе, заработали легкие сотрясения мозга, такие мелочи никого не расстроили — в момент касания ВПП и актеры, и съемочная группа, и немногие «сочувствующие» выглядели, как после хорошей оргии. Впрочем, стоило транспортнику докатиться до своего законного места и замереть, как народ перестал обмениваться впечатлениями и в едином порыве уставился на меня.

Я отрицательно помотал головой в знак того, что не являюсь Большим Боссом, и демонстративно повернулся к Генри Харперу. Личный помощник владельца киноконцерна, к слову, выглядевший ничуть не менее «помятым», чем, к примеру, Шон, насмешливо фыркнул, но соответствующую речь все-таки толкнул. А после того, как высказал все, что думал, о проекте, работе актеров, сотрудников «MGM» и т. д., внезапно посерьезнел:

— Да, фильма, как такового, еще нет. Но даже те его фрагменты, которые уже готовы, свели меня с ума: мне, сорокасемилетнему мужику, давным-давно выросшему из детского возраста, захотелось пройти тестирование во вторую очередь Лунной программы, чтобы через несколько лет напроситься в Марсианскую! Да, черт меня подери, я до безумия хочу пройтись по этой планете, пожить в одном из купольных городов и сделать хоть что-нибудь для того, чтобы мы, земляне, дотянулись до звезд!!!

— Ты уже делаешь… — без тени улыбки заявил я. — Делаешь все, чтобы пробудить такое же желание в тех, кто способен и мечтать, и созидать.

— Верно! — после недолгой паузы согласился он и воинственно ощерился: — Поэтому вы, актеры, можете отдыхать эдак до понедельника, а мы с этими бездельниками поработаем в прежнем режиме.

Народ, конечно же, резко засуетился, а я неспешно переоделся, набрал Триггера, на пару с Кречетом дуревшего от безделья возле нашего автодома, и попросил перегнать к нам груженый «Гнев». Пока ждал конвертоплан, забалтывал экипаж транспортника. А когда услышал характерный посвист движков «Астон-Мартина», попросил у вояк помощи. Парни, относившиеся ко мне с большим уважением, рванули следом в полном составе и… помогли. Собственноручно выгрузив из прилетевшей машины двадцать ящиков пива «Bud Light», которые я купил в знак благодарности за помощь со съемками. Одним спиртным не обошелся — попросил передать личному составу базы десять упаковок футболок со Всадником Апокалипсиса во всю спину и такое же количество плакатов, из-за чего «пострадал» — донельзя обрадованные летуны «помяли» мне правую ладонь и отбили оба плеча.

К этому моменту практически весь актерский состав, задействованный на этих съемках, успел куда-то свалить. Генри Харпера тоже было не видать, так что я попрощался с киношниками, занимавшимися демонтажом своего добра, закрепленного в самолете, собрал своих и в ленивом режиме поплелся собираться.

А где-то через полчаса, вытащив из уже ненужного автодома три здоровенных баула со всякой всячиной, среагировал на резкое движение на периферии поля зрения, повернул голову влево и мысленно хмыкнул: грозно хмурящаяся Кнопка тащила в нашу сторону упирающуюся Кортни, а та, по какой-то причине пребывавшая не в настроении, пыталась расцепить захват.

Заметив, что я увидел это «непотребство», густо покраснела, перестала вырываться и обреченно опустила голову. А когда Оля подтащила ее ко мне и приказала рассказывать, раскололась до донышка:

— Я из Камдена, штат Нью-Джерси, вполне заслуженно считающегося одним из самых криминальных городов Америки. Осенью тридцать второго я попалась на глаза одному из главарей местных бандитов. Он куда-то очень торопился, поэтому бросил моему отцу пачку денег и приказал привезти меня к нему домой в следующий полдень. Мы бросили все нажитое и сбежали в Сан-Диего, к двоюродной сестре моей мамы. Сразу после приезда меня взял к себе в секцию муж тети Тэсс. Чтобы я, тренируясь каждый божий день, как можно быстрее забыла о пережитом. И это действительно помогло: уже года через четыре, выступая на первенстве города, я даже не думала, что прошлое может вернуться…

Как я понял из дальнейшего рассказа Кортни, урод, бросивший ее отцу деньги, счел, что купил понравившуюся девчонку, поэтому счел бегство этой семьи личным оскорблением, психанул и поручил кому-то из шестерок их найти. Поиски по горячим следам ни к чему не привели: родственница Чейзов носила фамилию мужа и жила в очень хорошем районе города, расположенного на другом побережье. Но с середины января сорок первого видеозаписи с выступлением одной из самых красивых юных спортсменок США, да еще и выигравшей чемпионат страны по акробатике, стали крутить по всем каналам. А через какое-то время ее отца начали доить. Кто, как и когда именно, девушка не знала, так как он молчал, как пленный партизан, отдавал на сторону большую часть зарплаты и потихоньку сдавал.

Саму Кортни не дергали сразу по двум вполне прозаическим причинам. Во-первых, она здорово повзрослела, соответственно, перестала волновать любителя маленьких девочек. А, во-вторых, опосредованно делилась с тварями в человеческом обличье неплохими призовыми. Более того, стоило девушке поступить в один из самых престижных образовательных центров в мире — Нью-Йоркскую академию Киноискусства в Лос-Анджелесе — в ее жизни появился тот самый Барни. Причем через отца и как его давний кредитор. Так что контракт с драконовскими условиями Чейз-младшая подписала, можно сказать, не глядя. И постепенно влезала в долги сама, регулярно попадая в непростые ситуации, которые потом разруливал «влиятельный покровитель и друг семьи»!

Когда Кортни прошла кастинг на роль главной героини «Рывка», этот урод был счастлив до невозможности и на радостях выделил ей пять тысяч долларов на покупку одежды, обуви и аксессуаров, достойных без пяти минут звезды первой величины. Увы, потом я поставил девочке ультиматум, Генри Харпер приказал охране выбросить «менеджера» за ворота киногородка, и обозленные бандиты выставили новый «счет» ее отцу.

Какой именно, она не знала:

— Я позвонила папе десять минут назад, чтобы порадовать известием о завершении съемок в моем первом фильме и сообщить, что приеду к ним на выходные. Но он потребовал, чтобы я не покидала киногородок до тех пор, пока он не разберется с некими «серьезными проблемами»! Я, конечно же, набрала маму и вытрясла из нее всю правду. А сейчас не знаю, что делать: судя по тону, в котором со мной говорил отец, он дошел до ручки и может сделать какую-нибудь глупость. Хотя наверняка понимает, что эта глупость навредит и нам, Чейзам, и семье тети Тэсс…

— Звони родителям! — потребовал я, не став дослушивать этот монолог. — Пусть ни в коем случае ничего не предпринимают и радостно рассказывают всем заинтересованным лицам, что съемки фильма фактически закончены, но я, Всадник Апокалипсиса, настолько сильно впечатлился твоим талантом и работоспособностью, что пригласил на выходные на свой остров Архипелага Мечты.

— Звони. Прямо сейчас! — рявкнула Росянка, почувствовав, что девушка колеблется. — Если хочешь, чтобы это рабство закончилось раз и навсегда.

Чейз нервно куснула себя за нижнюю губу, зачем-то подтянула пряжку ремня, решительно тряхнула роскошной русой гривой, вытащила телефон из заднего кармана джинсов и ткнула пальчиком в экран. Я опустил взгляд вниз, обнаружил, что баулы испарились, взглядом поблагодарил Костю с Мишей, уже возвращавшихся к нашей компании от моего «Мрака», подождал, пока они подойдут поближе, и кинул снайперу ключи от автодома. Тот поймал их на лету и унесся на поиски Харпера. В этот момент Анька жестом спросила, в какой из двух конвертопланов «грузить» нашу гостью.

«Бери в свой…» — в том же стиле ответил я и попросил Кречета помочь мисс Чейз с переноской пожитков в «Гнев». Потом отошел в сторону, набрал Миллера и описал создавшуюся проблему.

Ответ убил:

— Мы в курсе. Более того, семья этой девочки под надежной охраной, деятельность ее «менеджера» документируются еще с середины мая, а для начала операции по показательному уничтожению криминалитета Камдена требуется твое традиционное «исчезновение с радаров» хотя бы на сутки. В общем, может, загрузишь свою команду в самолеты и увезешь на Фролиху отмечать завершение этого этапа съемок?

— Боюсь, что всю команду я не увезу даже на двух самолетах… — вздохнул я, прикинув, какое количество народа обретается на Очаровании.

— Увезешь на трех! — хохотнул АНБ-шник и огорошил снова: — Твоей команде выделен новенький «Bombardier Global 9000», способный поднять на борт восемнадцать пассажиров, и еще один конвертоплан «Вихрь». Первый стоит в ангаре, примыкающем к двум вашим с правой стороны, а второй — на авиабазе Белая. Временный экипаж бизнес-джета — два наших действующих военных пилота и сотрудница АНБ. Если понравятся, то уволим в запас и оставим вам, нет — наберете свой. Живут в десяти минутах езды от аэропорта, телефон для связи скину смс-кой. Что еще? Ах-да, чуть не забыл. Во-первых, все эксплуатационные расходы — все так же за наш счет. А, во-вторых, шестого августа авиабаза Белая перешла на баланс ССО Объединенной Земли. Одно из следствий — теперь там появились высококлассные специалисты, способные обслуживать любые самолеты и конвертопланы, дооборудованные по нашим стандартам. В общем, как говорят у вас, в России, «летай — не хочу»!

Очередной аттракцион невиданной щедрости изрядно загрузил. Правда, стоило включить голову и вспомнить, насколько часто у нас появляется пресс-секретарь президента России, по совместительству являющийся одним из самых влиятельных лиц проекта объединения планеты в одно государство, как большая часть вопросов снялась сама собой. А меньшую я решил задать Еремеевой, чтобы не обсуждать такие темы по телефону. Поэтому на время задвинул куда подальше все сомнения и озвучил принятое решение:

— Что ж, намек понял и исчезну с радаров в районе семи вечера…

* * *

…Светлана Николаевна примчалась в мой кабинет прямиком из тира. В камуфляжной футболке с короткими рукавами, штанах от мультикама, летних прыжковых ботинках, налокотниках, наколенниках, кепке, тактических очках, с честно заслуженным личным «Глоком» в кобуре на правом бедре, пропахшая пороховыми газами и довольная до невозможности, она выглядела настолько воинственно и очаровательно, что я начал беседу с веселого комплимента:

— Девушка, признавайтесь, кто вы такая, как попали на режимный объект и куда дели супругу пресс-секретаря президента России?

— Я ее альтер эго! — хихикнула она, плюхаясь в кресло. — Буйное, напрочь отмороженное, впавшее в детство и отказывающееся взрослеть!

— А мы, собственно, и не заставляем… — улыбнулся я, налил в бокал ее любимой минералки и сдвинул емкость на противоположный край стола: — Нас все устраивает!

— И это радует до невозможности… — сыто промурлыкала она, утолила жажду и посерьезнела: — Как я понимаю, ты выдернул меня с тренировки не просто так, верно?

Я утвердительно кивнул и поделился ВСЕМИ своими сомнениями. Само собой, рассказав о проблемах Чейзов, звонке Джеральду, его «предложениях» и кое-каких «незапланированных» странностях, сопровождавших съемки.

Еремеева выслушала этот монолог, ни разу не перебив, а после того, как я иссяк, потерла пальчиком переносицу и как-то странно усмехнулась:

— По самым оптимистичным позапрошлогодним прогнозам аналитиков проекта объединения Земли, нынешний уровень взаимодействия государств, не участвовавших в его разработке, мог быть достигнут не раньше пятьдесят первого-пятьдесят третьего года. Далее, суммарный годовой военный бюджет четырнадцати стран, уже включившихся в работу, должен был составить один триллион двести с гаком миллиардов евро. Реальный же не дотягивает и до ста девяноста. Следовательно, только в этом конкретном вопросе ты и твои подружки сэкономили создающемуся государству порядка десяти триллионов евро. А ведь это далеко не все, что вы успели «натворить»: вашими стараниями в одной только России наркотрафик упал на восемьдесят четыре процента; благодаря беспрецедентному содействию большей части населения страны силовым структурам, которое тоже началось с подачи вашей троицы, уровень преступности снизился почти в четыре раза, и если в сороковом году было зарегистрировано почти полторы тысячи преступлений на сто тысяч человек, то за последние двенадцать месяцев — всего триста семьдесят семь; повальное увлечение спортом и здоровым образом жи-…

Судя по тому, что ощущалось в эмоциях, эта женщина искренне верила в то, что говорила. Но рисуемая ею картина выглядела настолько дико, что я выставил перед собой обе ладони и попробовал возразить:

— Светлана Ни-…

— Чума, это не мои досужие фантазии, а точная цитата из аналитической записки, попавшейся мне на глаза еще в конце июля! — не дав мне договорить, заявила она и напрягла еще сильнее: — Поэтому прими к сведению и слушай дальше. Готов?

Я пощелкал костяшками пальцев и нехотя кивнул.

— Отлично! Поэтому продолжу. Итак, экономический эффект от вашей деятельности настолько велик, что не передать словами, а в руководстве этого Проекта в разы больше порядочных людей, чем ты можешь себе представить. И они стараются отдавать долги. Причем в том самом ключе, который ты гарантированно примешь. То есть, поддерживают твои начинания и создают для них режим наибольшего благоприятствования. Кстати, по утверждениям все тех же аналитиков, не зря: каждое твое начинание добавляет прочности Проекту, создает дополнительные возможности или существенно сдвигает сроки реализации долговременных планов. Что, конечно же, не только радует, но и мотивирует продолжать подобное сотрудничество.

После этих слов она допила минералку, отрицательно помотала головой, отказываясь от «добавки», посмотрела в окно и сочла необходимым описать еще несколько нюансов мировоззрения руководителей Проекта:

— В этом ключе сотрудничают не только с вами. Служба Стратегического Планирования Объединенной Земли уже подписала серьезнейшие контракты с компаниями «Ford», «Oracle», «Dream Reality» и «Aston-Martin». Первые три, кроме всего прочего, вот-вот начнут работы по превращению Архипелага Мечты в самое комфортабельное и безопасное место на планете. Недели через две с него исчезнут все «левые» люди — у них единовременно выкупят острова или предоставят «в разы более престижные» владения в других курортных уголках мира. А освободившиеся владения приобретут первые лица Проекта. Причем не функционеры, а те, кто действительно вкладывается в создание нового будущего. Чуть позже, точнее, в первых числах октября, по периметру архипелага начнут появляться острова-форты, нафаршированные новейшими средствами ПВО и ПДС, базами для всевозможных армейских дронов и эллингами для скоростных противолодочных катеров. А начале мая начнет функционировать остров-аэропорт, способный принимать бизнес-джеты. Что еще? Ах, да — эти же компании проектируют благоустроенные мини-города для труднодоступных районов Сибири, Дальнего Востока и Аляски, пустынь Катара и тэдэ, то есть, работают не только на властную элиту создающегося государства, но и на его население. Ну, а ваш любимый «Астон», все тот же «Форд» и «Додж» взялись за разработку сразу нескольких принципиально новых типов транспорта, один из которых, вероятнее всего, будет использован для передвижений внутри купольных городов Луны…

— Интересненько… — ничуть не кривя душой, пробормотал я.

— Не то слово! — ухмыльнулась Еремеева. — Еще лет семь тому назад Витя вешался от госслужбы и в какой-то момент твердо решил уйти. Его удержали, предложив место в Проекте, и с тех пор он горит. Правда, стал переживать, что может не дожить даже до запуска первого этапа, но, слава богу, дожил. Вашими стараниями. И теперь по-настоящему счастлив. Да, он пропадает на работе чуть ли не неделями напролет, зато каждый раз, появляясь дома, сводит с ума рассказами о будущем, которое уже создается. В общем, эпоха перемен, в которой нам повезло жить, не так уж и плоха. Поэтому не ищи подвохи там, где их не было, нет и не будет, со спокойной душой принимай помощь ССО и… радуй нас всем, чем можешь. Ведь будущее, создающееся моим мужем и его единомышленниками, настолько масштабное, что достучится до каждого землянина еще нескоро. А жизнь, которой живет твоя команда, по-настоящему радует уже сейчас.

Она продолжала говорить то, что думает, и это не только задвинуло куда подальше все мои сомнения, но и настроило на шутливый лад:

— Всем, чем могу?

— Да!

— Что ж, тогда я отпускаю тормоза…

— …и?

— И начинаю отрываться…

…Отрываться начал в восемнадцать пятнадцать, то есть, сразу после того, как переговорил с Миллером. Первым делом внес кое-какие исправления в стандартный текст, объявляемый через систему оповещения «Умного Дома» при боевой тревоге. Потом поколдовал с сообщениями для членов «боевого крыла» команды, собрался, вооружился, спустился в бункер и вывел на экраны картинки с камер, расположенных в самых стратегических важных местах владения. А потом ткнул в нужный сенсор и почти пять минут наслаждался структурированным хаосом, воцарившимся на острове. Нет, ошибки отдельно взятых «бойцов» не анализировал — оставил это дело на потом. Зато радовался четкости действий экс-«Яровитов» и отставных пилотов, выполнявших не самые стандартные вводные с КПД промышленного робота.

На шестой минуте кивнул Триггеру, влетевшему в помещение, переслал на его умные часы доступ к системе, пожал руку и отправился к лифту. А на девятой, нарисовавшись на площадке приземления, прислонился к боковому обтекателю своего «Мрака», скрестил руки на груди и врубил запись на очках от «Оракл», чтобы сохранить для истории особо выдающиеся выражения лиц некоторых обитателей острова, сбегавшихся к месту сбора.

К слову, эмоции членов «младшей дружины», вылетевших из-за угла особняка всей компанией и с прекрасным результатом, фонили нешуточной гордостью, легким предвкушением и дичайшим одурением. Первое чувство объяснялась проще всего — они перевыполнили текущий норматив, причем не по одному, а всей толпой, соответственно, заработали вожделенные бонусные баллы. Второе появилось из-за типа объявленной формы одежды — тут, на Архипелаге Мечты, камуфляж в расцветке «Тайга» был нужен, как зайцу стоп-сигнал, а значит, мы куда-то собирались. А третье, бившее по нервам сильнее всего, было вызвано списком снаряги, которую было приказано взять с собой, и… боевым оружием, полученным в оружейке!

Терроризировать меня вопросами мелкие, естественно, не решились — побросали баулы возле баулов Гюрзы и Ветра,

в темпе встроились в шеренгу, образованную своими любимыми инструкторами, и застыли в неподвижности. Появлению Светланы Николаевны и сестер Лебедевых обрадовались не по-детски, так как эта троица тоже вписалась в норматив. А когда в поле нашего зрения начали появляться «спортсмены», одновременно задрали взгляды к небу и стали кусать губы, чтобы не заржать. Почему? Да потому, что весь этот народ, начиная с Николая Петровича и заканчивая супругой Грегора Грейси, стараниями Афины, Флюгера и Витязя был упакован все в ту же «Тайгу». Но если на мелочи камуфляж более-менее сидел, то «чисто гражданские лица» смотрелись в нем в стиле «умереть и не встать». А еще не понимали, нахрена им массогабаритные макеты автоматов «Амба», и пребывали в легкой панике!

Я ее не развеивал — хранил гордое молчание до появления Кречета и краем глаза поглядывал на мисс Чейз, дуревшую как бы не сильнее всех. А после того, как второй боец, остающийся на хозяйстве, появился на площадке приземления и коротким кивком дал понять, что сборы «балласта» прошли в том ключе, который я и описал, повернулся к народу:

— Дамы и господа, эта боевая тревога — первая часть сразу нескольких приятных сюрпризов, которые вас ждут впереди. Повторю еще раз: это не бегство от неведомой опасности, а начало перемещения всей компании к месту запланированного отрыва. Второй этап — вылет из аэропорта Лос-Анджелеса — назначен ровно в семнадцать ноль-ноль, но перед тем, как покинуть США, нам надо будет отыграть мини-спектакль: выгрузиться из конвертопланов перед ангарами с самолетами, подхватить вроде как тяжелые баулы с неким снаряжением, с оружием на перевес в колоннах по одному добежать до трапов и скрыться с глаз сторонних наблюдателей. Второго-третьего дублей, увы, не будет, поэтому во время перелета к месту выступления вдумывайтесь, пожалуйста, в мои объяснения и следуйте ценным указаниям отставных вояк, которые окажутся в ваших машинах…

…По уверениям Джеральда Миллера, наблюдавшего за спектаклем под условным названием «Чума и его команда улетают кого-то кошмарить» через онлайн-камеры системы безопасности аэропорта, «актеры» отыграли свои роли если не на твердую пятерку, то как минимум на четыре с плюсом. Второй этап того же шоу — игнорирование нашими самолетами живой очереди из гражданских бортов и взлеты в экстремальном режиме — получились на шесть с плюсом. Поэтому, закончив беседовать с АНБ-шником по спецсвязи, я организовал конференцсвязь с «Бомбардье», в котором не было «балласта», и толкнул еще одну речь. Для «посвященных»:

— В данный момент меня слышит примерно две трети нашего коллектива. И один из запланированных сюрпризов касается только вас: после посадки на авиабазе «Белая» младшая дружина, Светлана Николаевна, сестры Лебедевы, Оля, Линда, Саша, Женя, Даша, Павел, Миша и Костя должны загрузиться в «Вихрь» Ани. Этот «конверт» пойдет замыкающим. А километрах в десяти от Фролихи отстанет от ордера, приземлится на подходящей полянке, высадит вас и улетит. Боевая задача — отработка навыков скрытного перемещения по территории условного противника в составе малой группы. Командир группы — Кречет. Заместитель командира — Триггер. Первое отделение: Ветер, Егор, Фатима, Галина. Второе: Гюрза, Светлана Николаевна, Аза, Линда. Третье: Зима, Оля, Маша, Зарина. Афина работает в свободном режиме. Первые два и последний час перелета командиры отделений готовят подчиненных к марш-броску. Все остальное время — здоровый сон. И последнее: вы десантируетесь ориентировочно в двадцать один тридцать по местному времени, не в тропики, а в глухую тайгу, попрете по бездорожью под моросящий дождик при температуре воздуха в районе плюс десяти и не к цивилизации, а от нее. Говоря иными словами, легко не будет. Поэтому готовьтесь к мероприятию без дураков и имейте в виду, что по результатам этого марш-броска вы либо перейдете, либо не перейдете на следующий уровень подготовки.

Как и следовало ожидать, народ проникся по полной программе, так что следующие два часа обитатели первого салона «фонили» настолько яркими восторгами, что не давали сконцентрироваться ни на чем серьезном. Да, потом дисциплинированно отрубились и не давали о себе знать до срабатывания будильников, но эти семь часов продрыхли и мы. А когда пришли в сознание, чертова эмпатия снова «порадовала» трансляцией предвкушений Линды, Оли и Егора со Светланой Николаевной. Впрочем, о том, что этот сюрприз касается только их, «посвященные» не забыли, так что во время пребывания на авиабазе Белая делали вид, что никуда не торопятся — к «Вихрю» Аньки не подбежали, а подошли, без особой спешки подняли на борт свои баулы и слонялись вокруг машины все время, пока Росянка прогоняла предполетные тесты и прогревала движки, а я общался с заместителем командира базы, решившим лично засвидетельствовать мне свое почтение.

В принципе, не суетились и после взлета. Да, натянули всю снарягу чуть ли не до того, как услышали соответствующую команду, и раз по пять-десять перевели ПНВ из походного положения в рабочее и наоборот, но с оружием не баловались, во время осмотра молчали, как рыбы об лед, а вопросы своим командирам начали задавать только после завершения брифинга. В общем, от камеры шлема Триггера я отключился со спокойной душой, снял оракловские очки, на которые выводил картинку, и уделил немного времени мисс Чейз, которую Таня с Лерой затащили в мой «Гнев»: немного попугал нереальными размерами и ужасающей дикостью русской тайги,

рассказал пяток армейских баек, объяснил, с какого перепугу приобрел недвижимость в такой глухомани, и т. д. Увы, без толку: девушка слушала мои рассказы краем уха и параллельно продолжала рвать себе душу, переживая за родных. Пришлось переключаться в серьезный режим:

— Кортни, твоей проблемой занимается Служба Специальных Операций Объединенной Земли. Причем решает ее не точечно, то есть, лично для тебя и твоих родственников, а с традиционным размахом…

— Что такое «размах» для этой спецслужбы, представляешь? — на всякий случай спросила Голикова.

Американка зябко поежилась, утвердительно кивнула и прозрела:

— Вы хотите сказать, что этих уродов уничтожат, как бешеных собак⁈

— Именно! — хором ответили мы, а Тимур, летевший с нами пятым, мягко улыбнулся:

— Мисс Чейз, раз Чума сказал, что беспокоиться больше не о чем, значит, это так и есть. Поэтому выбросьте из головы все, что мешает наслаждаться жизнью, и наслаждайтесь всем, что видите, слышите и чувствуете…

— Ну да: с кем, кроме нас, ты сможешь сменить лето в тропиках на осень в глухой тайге, Тихий океан на самое глубокое озеро на планете, гражданскую машину на военный конвертоплан, американский фастфуд на шашлыки, душ на сауну и тэдэ? — хохотнула Рыжова.

В этот момент Чейз вдруг пошла красными пятнами, дико запаниковала, зажмурилась и после недолгих колебаний призналась, что забыла сумочку с паспортом в гостевом домике Очарования, так как в момент объявления боевой тревоги находилась у бассейна, потом под руководством Даши одевала военную форму, а я, рассказывая о сюрпризах, не предупредил, что мы улетим за пределы США!

Дослушав этот монолог, Лерка картинно прижала ладошку к щеке и… добавила к уже озвученному списку еще один пункт:

— Ах-да, чуть не забыла: к кем, кроме нас, ты сможешь слетать в Россию без документов, не попасть в тюрьму и вернуться в Америку счастливой до невозможности?

[1] Имеются в виду автодома или кемперы, которые в Северной Америке называют recreationalvehicles.

Глава 10

1 октября 2043 г.

…Долорес Рубио шокировала публику уже в момент своего появления на пресс-конференции, появившись на сцене не в толстовке, любимых рваных джинсах и кроссовках, а в великолепном деловом костюме, скрадывавшем недостатки фигуры базового борца, и на высоченных шпильках. Второй удар по слабой психике фанатов был нанесен буквально через мгновение — одна из самых скандальных звезд ММА забрала у тренера здоровенный букет кроваво-красных роз, ослепительно улыбнулась Афине и двинулась к ней танцующей походкой. А третий — искреннее поздравление с недавней свадьбой, поцелуй в щечку и пожелание всего наилучшего — окончательно добил абсолютное большинство собравшихся, оказавшихся не готовыми к такому «безумному преображению» записной скандалистки. Поэтому Ричарду Логану пришлось очень сильно постараться, чтобы успокоить беснующийся зал, а первый же вопрос, заданный после приветственной речи владельца «Овердрайва», был адресован именно Пиранье:

— Баглан Арда, Турция, журнал «Фанатик». Долорес, еще сегодня утром, на взвешивании, вы и выглядели, и ощущались воительницей, заточенной на победу любой ценой, а сейчас наталкиваете на мысли о договорняке. Скажите, вас купили?

Вместо того, чтобы психануть и метнуть в обидчика кресло, пообещать найти и поломать или разразиться проклятиями, мексиканка жизнерадостно расхохоталась, затем неторопливо вытерла уголки глаз белоснежным платком и продолжила шокировать народ:

— Я не продаюсь. А смена имиджа вызвана радикальными изменениями в мировосприятии. Говоря иными словами, я, наконец, повзрослела и больше не буду прятать себя-настоящую за образом, придуманном имиджмейкерами. Поэтому уже перестала добиваться популярности за счет хайпа и постараюсь заслужить уважение фанатов боевых искусств не только боевыми навыками, но и личностными качествами. Кстати, заточенности на победе стало намного больше, ведь избавление от ярма навязанных правил поведения первый раз за долгие годы добавило к пику физической формы внутреннюю гармонию.

— О, дьявол, вы даже предложения строите иначе! — воскликнула какая-то дамочка из второго ряда.

Мексиканка, у которой стараниями стилистов появились грудь и талия, округлила глаза и перешла на доверительный шепот:

— Открою страшную тайну: в моей личной табели о рангах смешанные единоборства стоят на втором месте. А на первом безраздельно царствует Ее Величество Литература!

— То есть, позапрошлогодний слух о том, что вы тратите львиную долю гонораров на покупку бумажных книг, был правдой? — ошарашенно спросил какой-то араб.

Пиранья захлопала ресницами, потупила взгляд и притворно вздохнула:

— Ага: читать с экрана мне нравится в разы меньше, чем чувствовать пальцами фактуру обложки и перелистывать страницу за страницей. Но это никак не сочетается с образом бесстрашной сокрушительницы черепов, так что приходилось изображать тупую громилу!

— А мне почему-то кажется, что этот спектакль вызван самым обычным страхом повторить судьбу Садио Нганну! — презрительно фыркнул уроженец Юго-Восточной Азии лет пятидесяти пяти, судя по месту во втором ряду, не нуждавшийся от слова «совсем».

Рубио не психанула и из-за этого заявления:

— Буйвол не изображал ублюдка, а был им. Причем не только на канвасе, но и в реальной жизни. Поэтому получил по заслугам. А я не била по самому святому даже Баньши, хотя, видит бог, хотелось. Дальше объяснять?

— Это красивые, но пустые отгово-… — начал, было, «оратор», но нарвался на отповедь Афины, которой надоело изображать статиста:

— Отговорки? Из тридцати трех боев, проведенных Долорес в октагоне, проходных было всего шесть; оба проигранных прошли в жесточайших рубках и, по мнению абсолютного большинства экспертов, закончились поражениями только из-за недостаточно хорошо залеченных травм; обе ее ничьи всё те же эксперты считают, мягко выражаясь, спорными, а три поединка были признаны поединками года. Таким образом, называть эту женщину пугливой могут только диванные эксперты, умеющие все и вся исключительно в теории!

— Миссис Берестова озвучила не все аргументы… — холодно процедил Логан, которому тоже не понравился этот наезд. — Подбирая ей противницу на этот бой, я созванивался с менеджерами нескольких чемпионок, но подраться с очередной воспитанницей тренерского штаба Алексея Алексеевича Горина согласилась только Пиранья!

После этих слов азиат нехотя заткнулся, а большая часть зала взорвалась аплодисментами. Ричард полыхнул удовлетворением, дождался наступления относительной тишины и дал слово следующему журналисту. А тот обратился к Богине Войны. Первым делом представился, затем очень красиво поздравил с заключением брака с «фантастическим русским пилотом-истребителем», а свой вопрос озвучил только после того, как она промурлыкала «Спасибо»:

— Ваше появление из тени Чумы пробудило очередную волну интереса к команде мистера Горина. Эта волна зацепила и меня. Но выяснить хоть что-либо о вашей жизни до появления в свите Всадника Апокалипсиса, увы, так и не удалось. Тем не менее, тот факт, что вы, не имея опыта выступлений на официальных турнирах по единоборствам, вызвали на бой профессионального бойца экстра-класса, вызывает, скажем так, недоумение, ведь спорт и навыки военнослужащего — далеко не одно и тоже. Мнение мистера Чубарова по этому вопросу я, естественно, слышал, но хочу услышать ваше. И понять, чем вы руководствовались, соглашаясь на эту авантюру!

Дослушав его монолог, Афина стрельнула взглядом на свою противницу и лукаво улыбнулась:

— В отличие от Долорес мы с Аней взрослеть не торопимся. Поэтому с середины сорокового года в свободное от службы время болели за молодого «проспекта» из России, делавшего первые шаги к поясу чемпиона промоушена Эм-один Глобал, и параллельно мечтали когда-нибудь выйти в октагон. В начале сорок первого, увидев этого парня в своем подразделении, не поверили своим глазам, но сразу же напросились в ученицы. И пусть нарабатывать чисто спортивные навыки получалось не так часто, как хотелось бы, мы были по-настоящему счастливы. Счастливы и сейчас, так как попали в самую крутую команду на свете, получили возможность заниматься под руководством самых крутых тренеров Земли и потихоньку добавляем к уже имеющемуся арсеналу навыков более гуманные, но… моя подруга уже реализовала свою мечту, а я, по ряду причин появлявшаяся в спортзале значительно реже, еще нет. Вот Чума, как настоящий джентльмен, и сделал мне свадебный подарок!

— Он подарил сам бой или меня? — на всякий случай ехидно уточнила Пиранья.

Богиня Войны «озадаченно» захлопала ресницами, скромно призналась, что такие нюансы еще не выясняла, и под хохот публики повернулась ко мне:

— Дени-и-ис, нам с Долорес нужны подробности!!!

Как ни странно, но этот «наезд» переключил народ на шуточный лад, и следующие минут пять-семь зал откровенно веселился, беззлобно подначивая то Афину, то Пиранью, а обо мне почти не вспоминал. Увы, как только тема подарков себя исчерпала, корреспондент испанской «Mondo Deportivo» взял и переключил всеобщее внимание на меня:

— Дэнни, эта пресс-конференция рвет все шаблоны и невольно заставляет вспоминать закадровый монолог Шатуна в записи нарезки из фрагментов тренировок его последнего тренировочного лагеря: «Переболев Чумой, ММА и другие виды единоборств, наконец, начали смывать с себя застарелую грязь трэш-токов и стердаунов. Свежесть обновленной атмосферы и захватывающие перспективы по-настоящему пьянят всех тех, кто уважает не только себя, но и своих коллег. Поэтому-то я и возвращаюсь…» На мой взгляд, это утверждение слишком уж однобоко. Ведь Чумой переболели не только эти виды спорта, но и вся планета: спортивные залы забиты с утра и до поздней ночи, конкурс в Лунную Программу сводит с ума, большая часть моих друзей и знакомых исступленно учат иностранные языки, готовясь жить в мире без каких-либо границ, премьеру фильма «Рывок» не ждут, разве что, груднички, а в Проект Объединения Земли вошло уже восемнадцать государств. Я тоже фанатею с будущего, которое не может не наступить, поэтому хотел бы узнать, когда нам ждать следующих доз «лекарства»!

Вопрос был из категории нужных, так что скромничать я и не подумал:

— О завтрашнем бое рассказывать не буду, так как народ, собравшийся в этом зале, знает о нем как бы не больше меня. Поэтому перепрыгну в восьмое октября, то есть, в следующий четверг — в этот день в конференц-зале Skylofts at MGM Grand состоится предпремьерный показ фильма «Рывок». Пятница, девятое, для Дастина О’Лири и меня начнется со взвешивания. Тем же вечером мы появимся на пресс-конференции, а через несколько часов после нее выйдем в октагон и постараемся порадовать зрителей красивым боем. В понедельник, двенадцатого, фильм выйдет во всемирный прокат, семнадцатого мы с Нартом прилетим на турнир «Invincible Fighter», чтобы поддержать лучших бойцов планеты, а двадцать четвертого Тимур даст бой Томасу Тейлору.

— Я надеюсь, что этим дело не закончится, и Чума, выполняя данное мне обещание, подпишет контракт на бой с первым противником из еще пяти… — добавил Ричард. — Но повезет нам с вами или нет, мы, к сожалению, узнаем только завтра.

Отвечать на эту провокацию я, естественно, не стал, поэтому Логан, притворно вздохнув, устроил следующую:

— Кстати, Дэнни, а мисс Энн случайно не нужен еще один… или два фантастически красивых и престижных пояса?

Как и следовало ожидать, взгляды всех присутствующих скрестились на Росянке, сидевшей слева от меня. А она, задумчиво хмыкнув, величественно повернула голову вправо, поймала взгляд владельца «Овердрайва» и задала встречный вопрос:

— И в чем будет интрига этих турниров, если я возьму и соглашусь?

— В женском варианте «Invincible Fighter» интриги действительно не будет… — нехотя согласился он. — А в «Лучшем бойце Земли» в клетку выйдут очень серьезные особы, такие, как чемпионка «Kard Cheuk» Канника Супарат, чемпионка мира по боксу по версии WBC Эвита Суарес и другие.

— Это меняет дело! — довольно мурлыкнула моя напарница, подергала себя за мочку уха и решительно тряхнула густой гривой: — Подерусь. Но только в том случае, если «очень серьезных особ» будет не две, а семь, и каждая даст согласие на мое участие…

…Последние полчаса пресс-конференции получились на удивление спокойными, если не сказать, домашними — фанаты Пираньи и моей команды, практически перестав грызться, задавали соперницам вопросы из категории «невозможных», радовались каждому ответу и постепенно сходили с ума от предвкушения не кровавого, а красивого боя! Нет, о сделанных ставках никто, конечно же, не забывал, поэтому каждое слово, взгляд или жест этой парочки тщательно анализировались, а промежуточные выводы, бывало, огорчали чуть ли не до слез, но от общего эмофона не воротило. Кстати, эти изменения в поведении фанатов отметил и наследник эмира Катара, неожиданно попросив слова и обратившись не к Афине или Пиранье, а к залу:

— До сегодняшнего дня я появлялся на подобных мероприятиях только для того, чтобы поддержать бойцов из команды Алексея Алексеевича Горина, которых уважаю, прежде всего, как личностей. Поддерживал молча, одним присутствием, так как не видел смысла ввязываться в полемику сторон, каждая из которых слышала только себя. А последние минут сорок пять наслаждаюсь вашим взаимопониманием и с каждым следующим вопросом или ответом все четче понимаю, что Земля действительно объединяется. Причем не только в планах первых лиц восемнадцати государств-первопроходцев, но и в сердцах обычных людей. Я в восторге. Огромное вам спасибо!

— Мир действительно меняется… — на полном серьезе заявила Рубио. — Не знаю, как другие, а я поняла это во время боя Чумы и Наронга Банми: эти парни не грызлись, как бешеные псы, а создавали волшебство! Кстати, в том же стиле дерутся и все остальные бойцы команды мистера Горина: Красавица забила Чудовище только потому, что оно вело себя недостойно, а Тимур, как хорошее зеркало, отражает поведение своих противников — тех, кто ведет себя, как подобает мужчине, переигрывает технически, а подлецов втаптывает в канвас. Поэтому я была на четырех последних поединках этого боксера, обязательно поприсутствую на всех остальных и… абсолютно уверена в том, что поединок с Женьей станет самым технически сложным и, в то же самое время, самым красивым поединком в моей жизни!

Эта особа понравилась нам еще во время подписания контракта на бой, досье, полученное через Джеральда, тоже не разочаровало, так что признание, абсолютную искренность которого подтвердила вспышка соответствующих эмоций, стала последней каплей в чаше фактически принятого решения. Вот Росянка и разошлась — почувствовав, что я счел Рубио нужной, поддержала ее не самым стандартным образом:

— Слышь, подруга, если Ричард не пригласит тебя на турнир «Лучший боец Земли», то прилетай в гости, и мы с тобой порубимся в присутствии тех, кто в теме…

— Я тоже в теме! — под возмущенный стон зала протараторил Логан. — Так что организую любой бой и Дэнни, и тебе, и Тимуру — вы только скажите, где, когда и с кем хотите подраться!!!

— Красавчик! — удовлетворенно выдохнула она, склонила голову к плечу и… весело подмигнула Пиранье: — Приглашение в силе. Номер скину после того, как освободимся…

И ведь скинула. А после того, как я организовал конференцсвязь между нашими «конвертами» и дал команду взлетать, кинула «Мрак» в небо, плавно разогнала его до крейсерской скорости, вернулась к этой теме и заявила, что вменяемых баб раз, два и обчелся, а у нас в команде куча неженатых мужиков.

— У нее, как бы, есть семья, менеджер, кома-… — начал, было, Алферов, но Аньку было не остановить:

— Пффф: главное, что она не замужем. А все остальное — мелочи!

Продолжения спора я не услышал, так как вывел на динамики звонок Еремеева. Как ни странно, в этот раз пресс-секретарь президента обошелся без приветствий — поинтересовался, кто у нас за джойстиками управления, как-то уж очень сильно обрадовался тому, что я, Анька и Закат, а затем напряг:

— Парни из Секретной Службы только что взяли снайперскую двойку, пытавшуюся отработать заказ на твое устранение. Уровень профессионализма — на три с минусом, ибо эти дауны сунулись в город, готовящийся к прибытию глав одиннадцати государств. Что расстраивает не по-детски, ибо если даун и заказчик, то у вас могут возникнуть пробле-…

— Уже! — выдохнул я, переключаясь в боевой режим, ставя «конверт» на крыло и сбрасывая обманки. А когда «Гнев» Росянки распилил подлетающую HVM[1], принялся комментировать происходящее: — По моей машине… только что отработали… из четырех ПЗРК… и захватили ее… системами… наведения одной… нет, двух вертушек…

— В воздухе две двойки истребителей-перехватчиков! Через мину-…

— Не успеют! — хохотнул я, увидев, как вспыхивают вторая и третья, а с оружейных пилонов конвертоплана Заката срываются ракеты AIM-9×5. Через миг Анька сбила последний «подарок», почти догнавший тепловую ловушку, ушла в пике и рванула к позиции, с которого отработал оператор первой ПЗРК. — Моя напарница… только что сбила все, что… ко мне летело, а сейчас…

— Вижу. Через спутник… — перебил меня Еремеев и буквально через долю секунды выдал матерную тираду.

Я был с ним полностью согласен, так как Берестов сжег обе вертушки,

а Росянка одним-единственным заходом проутюжила все четыре позиции. Зато следующую тираду счел гнусной инсинуацией. Поэтому возразил:

— Она не промахивается, а глушит. Вернее, оглушила. Всех. А я пикирую, чтобы добраться до своего клиента и выяснить, что ж он маленьким не сдох.

— Теперь понял. Извините… — повинился Виктор Викторович, сделал небольшую паузу, а в момент, когда из «Гнева» Ростовцевой, притеревшегося к земле и на миг замершего на месте, десантировался Кречет, ошалело добавил: — Черт, вы все-таки монстры. И я в диком восторге…

* * *

…Поздний отбой компенсировал поздним подъемом и продрал глаза аж в половине одиннадцатого утра. Откровенно говоря, с удовольствием поспал бы еще пару-тройку часов, но мой ненормальный организм нагло потребовал физической нагрузки, и я не смог ему отказать. Таньку и Лерку, дрыхнущих по обе стороны от моей тушки, будить и не подумал — осторожно выпутался из объятий последней, бесшумно переполз к изножью, встал с кровати и тихо свалил приводить себя в порядок. А где-то в начале двенадцатого, ввалившись в большой спортзал, попал, как кур в ощип, в цепкие руки личной помощницы — Маша, судя по замотанному лицу и влажным волосам, уже пережившая утреннюю тренировку, поймала меня под локоток, утащила в темный уголок и быстренько ввела в курс самых срочных дел. Боксерские мешки, с которыми «развлекались» Тимур, Тихон, Егор и сестрички Карсановы, манили к себе как бы не больше борцовских, взлетавших в воздух и падавших на канвас при активнейшей помощи Рамазана, Афины, Гюрзы, Ветра и Флюгера, но я все-таки наступил на горло собственной песне, вышел наружу и набрал Виктора Викторовича. А когда увидел его лицо на экране телефона, почувствовал себя виноватым, так как поспал порядка четырех часов, а он, вне всякого сомнения, не отдыхал как минимум двое суток. Впрочем, стоило Еремееву заговорить, как все левые мысли как ветром сдуло:

— Привет, Денис. Я, как ты, наверное, догадываешься, в воздухе. К вам, увы, не попаду — лечу прямо в Вегас вместе с шефом. Буду там в девятнадцать с минутами, но, судя по всему, освобожусь не раньше до завтрашнего утра, так что пригляди за моими, ладно?

Я утвердительно кивнул, и пресс-секретарь президента переключился на «мои» вопросы:

— Вчерашний цирк оказался приветом от владельца отеля «LeMeurice» — потеряв эту часть легального бизнеса из-за тебя-любимого, он решил страшно отомстить и сдуру повелся на рекламу специалистов по решению щекотливых вопросов класса «Ы», так как стараниями ССО Объединенной Земли почти все высокоуровневые наемники либо уничтожены, либо сидят, либо свалили в третьи страны и забились в самые глубокие щели. По незадачливому мстителю и его окружению отработали парни из Европейского отдела. И небезуспешно — он и вся цепочка посредников уже вовсю поют, а записи операции и самых забавных признаний отправлены на почту Татьяны. Но разрешения на публикацию «видеоотчета» придется немного подождать: показания арестованных дали великолепную возможность прищучить ряд высокопоставленных коррупционеров, и группы захвата еще веселятся.

Следующие несколько минут Еремеев «делился инсайдами» о планах своего шефа, так или иначе касающихся меня и моей команды, потом загрузил Ценными Указаниями, регламентирующими наше поведение во время визита особо важных гостей на праздничный банкет, а когда закончил, «позволил себе расслабиться» и поинтересовался, как дела у Егора и его гарема.

Последнее слово, согласно нашим договоренностям, радикально меняло смысл вопроса, поэтому я так же завуалированно поделился точным инсайдом на результаты боя и, заметив во взгляде собеседника недоумение, ответил еще и на незаданный вопрос. Естественно, в прежнем ключе:

— Девчонки толковые. При должном воспитании превратятся в очень и очень интересных личностей. А воспитателей, способных правильно огранить природный алмаз, в нашей компании хватает.

— С этим не поспоришь! — согласно кивнул он, дал понять, что нисколько не сомневается в нашем здравомыслии, и неслабо озадачил: — Да, чуть не забыл — на банкете возможны сюрпризы. Постарайтесь не удивляться…

Выбросить из головы последние фразы удалось только после разминки — увидев, что я как следует разогрелся, Грегор Грейси подозвал меня к себе и «натравил» на Афину, только-только задушившую Рамазана и выкатившуюся в стойку. Боевая задача, поставленная на неплохом русском, была понятнее некуда, так что я запутал подругу, невесть когда успевшую перекрасить волосы, серией разноуровневых ударов, без труда прошел в ноги, бросил и четыре с половиной минуты выжимал из нее все соки, заставляя защищаться от заходов на самые экзотические болевые. Конечно же, со скоростью не перебарщивал, поэтому Богиня Войны успевала реагировать. Причем делала это очень неплохо. А в те моменты, когда не хватало навыков или знаний, контрила мои действия за счет ни разу не женской «дури», коей ей хватало с большим запасом. И пусть к концу условного раунда вымоталась до состояния нестояния,

зато за время тридцатисекундного перерыва невесть в который раз восхитила бразильца нереальной скоростью восстановления:

— Эухения, ты есть уникум. Не как Чума, который не уставай вообще, но тоже очень-очень крутой. Год-два тренировка пластика движения и техника грепплинг — и поломай любой мужчина в своя вес-категория. Правда, девять из десять — в стойка, потому, что удар, как из пушка!

Кстати, страдать на тему чересчур объемного бюста и карьеры, которую в теории могла бы сделать Женя, в этот раз не захотел, видимо, окончательно смирившись с тем, что «его ученики» в состоянии забирать пояса у нынешних чемпионов любых промоушенов без «лишних телодвижений» — посмотрел на часы, счел, что на сегодня ей достаточно, и отправил в угол. Тянуться дорвался до меня и за следующие два с лишним часа перевел из состояния «шарика, наполненного гелием», в обычное. Потом минут двадцать повозился с Анькой, уделил немного времени Мише с Костей и с чувством выполненного долга отправился вместе с нами в сауну…

…Везти в Вегас всю толпу, то есть, тридцать с лишним человек, я счел нерациональным, поэтому в мой «Мрак» и три «Гнева» загрузились только те, чье отсутствие в моей свите могло вызвать вопросы. Само собой, на площадку приземления приперлись и народ, остающийся «на хозяйстве», но, понимая логику сделанного выбора, держал себя в руках. В смысле, желал Афине всего, что можно пожелать перед поединком, беззлобно подшучивал над Закатом и по-доброму завидовал счастливчикам. А ровно в двадцать два ноль-ноль наши конвертопланы ввинтились в безоблачное небо, подхватили машину Алексея Алексеевича, в свете последних событий не рискнувшего лететь на автопилоте и «одолжившего» у меня Буяна, в темпе разогнались до крейсерской скорости и рванули на северо-восток.

Как ни странно, звонками меня почти не доставали, поэтому большую часть пути я вместе со всеми угорал над самыми веселыми комментариями к последнему «видеоотчету», по очереди зачитываемыми Таней и Лерой. Увы, минут за десять до подлета к Городу Грехов со мной связался представитель Секретной Службы и обломал весь кайф. Но стараниями сотрудников этой конторы самая муторная часть «обязательной программы», то есть, высадка на крышу, покатушки на лифте и переход к тренировочному блоку, выделенному нашей команде, прошли без сучка и без задоринки. А там я как-то уж очень легко переключился в рабочий режим и почти полтора часа помогал готовить Женю к первому официальному поединку. Хотя вру: последние минут сорок прошли мимо меня — ее мяли Танька с Леркой, а мы, мужики, сидели в зале и ждали появления подруги в сценическом образе славянского аналога Афины Паллады — дочери Перуна-громовержца, Магуры, считавшейся защитницей воинов и их проводником в Ирий.

А когда увидели «громилу» в фантастически красивых пластиковых репликах золотого шлема и доспехов, с внушительным мечом и белоснежными крыльями, единогласно решили, что настоящие валькирии должны были выглядеть именно так. Более того, сделав несколько десятков фотографий двухметровой красотки, способной скрутить в бараний рог девяносто девять процентов мужчин, пришли к выводу, что этот образ надо превратить в рисунок и залить в базы данных наших «Шелби», «Доджей» и «Астон-Мартинов».

Линда, изображавшая папарацци активнее всех, сходу набрала Лиззи и… получила по заднице от «Альфа-самки» за то, что чуть было не слила на сторону пока еще конфиденциальную информацию.

Пока дамы придумывали жуткие кары за несостоявшееся преступление, а мужики ржали, я «танцевал» на пару со «старшей сестренкой», не давая ей остыть. А потом в помещение ворвался личный помощник Ричарда,

сообщил, что нам пора, и вся толпа, мгновенно подобравшись, оказалась на ногах.

В походный ордер перестроились на автомате, вышли в коридор, дали время «самоходным шкафам» Логана взять нашу компанию во второе кольцо и вскоре оказались перед выходом на помост, ведущий к восьмиугольнику. Скучали от силы секунд сорок, а когда из динамиков акустической системы зала раздался проигрыш песни «Облачная дева», написанной по нашему заказу специально к этому бою, выпустили «Магуру» под свет прожекторов и под восторженный вопль толпы двинулись следом за ней.

В монолог владельца «Овердрайва», заменившего ринг-анонсера, каюсь, не вслушивался, так как ошалело вглядывался в нарезку из фрагментов чуть заретушированных записей с камер тактических шлемов «Яровитов», кем-то выведенную на большие экраны, и пытался представить боевой путь подруги. Поэтому в самом конце пути затупил и не сразу догадался взять протянутый меч. Потом заставил себя отрешиться от всего лишнего и изображал робота до тех пор, пока Афина не поднялась в клетку. Зато потом подошел к Горину и еле слышным шепотом спросил, с чьей подачи был создан этот ролик.

— Насколько я понял, команда пришла с самого верха… — в том же режиме ответил он и сразу же добавил: — По словам Виктора Викторовича, там в шоке от перспектив этого шага к популяризации российской ССО, поэтому решили добавить прошлому Жени немного «правильного» объема.

— Народ в шоке… — усмехнулся я, очень сильно преуменьшив то, что ощущал в невероятно «густом» эмофоне зрителей, находившихся в области досягаемости соответствующего навыка.

— А та его часть, которая ставила на победу Пираньи, наверняка вешается! — хохотнул он и прикипел взглядом к фигуре Долорес Рубио, возникшей в начале противоположного помоста…

…Как и следовало ожидать, по-настоящему теплый и искренний обмен приветствиями не помешал обеим женщинам переключиться в боевой режим. При этом и та, и другая были абсолютно расслабленными, поэтому «тестовый» обмен ударами получился чрезвычайно быстрым, но ни разу не легким — да, Афина могла вложиться в разноуровневую двойку и лоукик по внутренней стороне бедра мексиканки намного серьезнее, а контратака Пираньи, принятая Женей на блок, запросто проломила бы не такую уж и тоненькую доску, но дамы просто оценивали способности противницы и не более. И пусть понять, насколько жесткой на самом деле был этот обмен любезностями, смогли очень немногие, зато вторая впечатлила всех: Долорес, начав со сдвоенного джеба в голову, фантастически быстро перевела атаку на корпус, ничуть не удивилась тому, что провалилась, выстрелила лоу- и фронт-киком, а затем ворвалась в тайский клинч, ударила коленом и… оказалась в воздухе. Причем прогнутой в пояснице и закручивающейся вправо-назад!

От хай-кика с проносом, который, теоретически, должен был упасть на ее падающую тушку сверху и вбить в канвас, защитилась «легким» шлепком по «подлетающему» бедру, весьма толково перевела падение в перекат, выкатилась в стойку и достойно встретила серию из девяти ударов Богини Войны. Да, попытка зайти в ноги не удалась, но была выполнена настолько быстро и красиво, что зал восторженно взвыл, а Батыров и Грейси, стоявшие возле меня, даже захлопали. Что неслабо удивило тренерский штаб мексиканки.

Следующие пару минут дамы обменивались сериями покороче, но пожестче, а с середины четвертой минуты раунда сошлись в ближнем бою и, ни разу не сцепившись в клинче, прорубились до гонга! Да, работали в две трети силы и так, чтобы ненароком друг друга не поломать, зато очень быстро, очень изобретательно и очень красиво. Вот трибуны и сошли с ума. Как потом выяснилось, на сто две секунды. Впрочем, в тот момент, когда эта парочка прервала «смертоубийство» и синхронно сложилась в поклонах глубочайшего уважения, народ взвыл снова.

— Это был нереальный крутой схватка! — протараторил Грегор, когда Афина подошла к нам, плюхнулась на табуретку, закрыла глаза и подставила лицо Кнопке, временно исполнявшей обязанности катмена.

— Уабщэ маладэс! — подтвердил Батыров, а Николай Петрович счел необходимым уточнить, что хороши обе и показал большой палец Пиранье, изображавшей медузу напротив нас.

Ну, а я молчал, так как знал, что мышечный корсет «старшей сестренки» все еще слишком велик, а выносливости, увы, пока не так много, как хотелось бы, понимал, насколько эта рубка вымотала нашу целительницу, и давал ей время восстановиться с помощью Дара. А еще «любовался» сплошными черными синяками, появившимися на ее предплечьях, плечах, широчайших, прессе, бедрах и голенях, ужасался количеству ударов, принятых на эти части тела, и в то же время радовался, что «сестренка» научилась отключать регенерацию, а значит, не спалится.

Афина вернула себя в форму секунд за десять до начала второго раунда, открыла глаза, коротким кивком поблагодарила Ольгу, как раз закончившую обновлять слой вазелина, встала и качнулась ко мне.

Я чуть-чуть присел и подставил ухо, чтобы не заставлять лишний раз подниматься на носочки, и услышал тихий шепот:

— Она работает нереально «чисто». А еще придерживает самые опасные удары и радуется каждой удачной комбинацией, вне зависимости от того, у кого из нас она получилась!

— Заметил. И тоже в восторге… — так же тихо ответил я, легонечко сжал ее запястье и ускорился, чтобы не вынуждать рефери делать нам замечание.

Тем временем Афина с Пираньей сошлись в центре восьмиугольника, обнялись, как хорошие подруги, дисциплинированно отошли к своим углам, а затем включили турборежим. Да, ненадолго — секунд на сорок — но за это время заставили зрителей, как-то умудрившихся не сорвать голоса в первом раунде, исправить это досадное недоразумение и добавили к уже полученным синякам и покраснениям не один десяток новых. Потом мексиканка вошла в одну ногу так называемым «внутренним проходом», чтобы не отдавать голову, а Женя, вовремя среагировав на этот рывок, стремительно «отключила» ближайшее плечо Долорес и «дальнюю» кисть, перекинула хват как бы не быстрее, чем делала на тренировках, «забрала» дальнее плечо и изобразила «пистолетик». То есть, сделала «подпрыжку» опорной ногой, затянула противницу на себя, перекатилась через спину и оказалась сверху!

В принципе, в этот момент можно было расстрелять Рубио хаммер-фистами, но отправлять эту женщину в нокаут мы не собирались, поэтому Богиня Войны выдернула ногу из захвата и разорвала дистанцию.

Следующую попытку провести тейк-даун Пиранья сделала на третьей минуте раунда, причем, по моим ощущениям, на автомате, так как во время очередной сумасшедшей рубки недостаточно хорошо напрягла пресс в момент удара Афины и «поплыла». Проход получился чисто борцовский, в переднюю ногу, но тоже не удался — Евгения перекрыла правый локоть мексиканки, не позволив улучшить захват, зашагнула, подсела и исполнила так называемый «обратный хват». Кстати, добивать или переводить бой в партер не стала и в этот раз, так как понимала, что объяснить ее нынешний уровень защиты от проходов в ноги намного проще, чем «феноменальные» навыки грепплинга, появившегося у базового ударника слишком быстро.

Следующие секунд тридцать-сорок особо не жестила, позволяя Пиранье восстановиться. Поэтому последние мгновения раунда та отработала в уже опробованном стиле, из-за чего зал снова сошел с ума. А потом прозвенел гонг, и «мазохистки», поблагодарив друг друга за полученное удовольствие, в темпе разошлись по своим углам. «Старшая сестренка» снова ушла в себя, хотя, по моим ощущениям, в этот раз устала значительно меньше, привела дыхалку и мышцы в норму, выслушала последние напутствия тренерского штаба, а перед тем, как шагнуть навстречу противнице, снова потянулась к моему уху и тихо прошептала:

— А ведь до знакомства с тобой я бы ее не положила…

— Ну, так она ни разу не лохушка! — хохотнул я, пожелал удачи так, чтобы шевеление губ засняла камера подлетевшего дрона, и вышел из клетки под хоровое «сипение» зрителей, уже не способных орать во весь голос, но все равно дуреющих от предвкушения очередного убийственного раунда.

И дамы их не разочаровали — сцепились в центре октагона «не на жизнь, а на смерть», почти две минуты вкладывались в удары так, как будто боролись за свою жизнь, затем разорвали дистанцию, секунд двадцать пять побросали «пустые» джебы и снова врубили турборежим. Вернее, врубила. Пиранья — на очень высокой скорости воткнула сдвоенный джеб в защиту Богини Войны, вбила мощнейший лоукик во внутреннюю поверхность ее бедра, изобразила начало правого бокового в голову, но вовремя провалилась «вниз», рванулась в ноги и… неожиданно для себя оказалась в модифицированной «гильотине»! Да, трепыхалась. Секунды две-три, скорее изображая сопротивление, чем реально пытаясь вырваться из этого захвата. Но стоило Афине напрячь мышцы рук и «посмотреть вверх», как мексиканка демонстративно расслабилась и трижды хлопнула по ее бедру.

«А вот и абсолютно „невозможный“ результат — победа Жени удушением в третьем раунде…» — мысленно хохотнул я, влетая в клетку, подкинул Женю в воздух, подкрутился под нее, подставил плечо под тренированную задницу, выпрямился и… скорее почувствовал, чем услышал требование «покатать» и Долорес.

— Да запросто! — зачем-то пробормотал я, вместе с наездницей метнулся к измученной, но довольно улыбающейся мексиканке, вслушался в ее эмофон и без какого-либо внутреннего сопротивления подхватил ее под левое бедро.

Рука Афины, протянутая сверху, объяснила все остальное, так что через миг я выпрямился еще раз. Только уже с двумя счастливыми женщинами на плечах. Кстати, команда Пираньи не протестовала. Наоборот, как-то уж очень естественно встроилась в защитную формацию, образованную членами нашей команды вокруг меня-любимого, тем самым, не позволив к нам пробиться «левому» народу. Впрочем, Логана и Доулан пропустила. А когда первый, просипев в микрофон что-то невразумительное, закашлялся, расхохоталась вместе с нами.

Вот Ричард и «отомстил». Мне. После того, как добился относительной тишины:

— Дэнни, заранее прошу прощения за то, что сейчас скажу, но я в жизни не видел более сумасшедшего боя!!!

— Везет тебе… — притворно вздохнула победительница. — А я вижу такие бои каждый божий день и дико завидую.

— Да ладно! — недоверчиво воскликнул он.

«Старшая сестренка» поерзала на моем плече, устраиваясь поудобнее, и насмешливо фыркнула:

— Самые сумасшедшие бои — это бои между Чумой и Красавицей или наши общие, но по правилам «каждый за себя»!

— Так и есть… — авторитетно подтвердил Грегор Грейси на английском языке. — Когда я вижу такие бои, мечтаю вернуться в молодость хотя бы на час и присоединиться.

— Что ж, тебе я, пожалуй, поверю… — «нехотя» заявил Логан и продолжил страдать, но совсем в другом ключе: —…и расстроюсь еще больше. Ведь если бы Магура проиграла, то я и сотни миллионов фанаты боевых искусств смогли бы увидеть аж шесть боев Чумы и один — Красавицы вместо двух…

— Бывают в жизни огорчения! — ухмыльнулся я и пошевелил плечами, напоминая владельцу «Овердрайва» о том, что стоит обратить внимание и на моих «наездниц».

Намек был понят влет, и он поинтересовался у Жени, как ей понравился мой подарок на свадьбу.

— Лучше не бывает! — улыбнулась она и приобняла мексиканку: — Долорес — самый интересный гражданский противник, с которым я когда-либо дралась. А еще самый достойный: за весь бой не нанесла ни одного грязного удара и искренне радовалась каждому мгновению этого рубилова!

— Так и было… — неожиданно серьезно заявил Ричард и повел рукой, привлекая внимание зрителей к большим экранам, на которых в этот момент вывели совершенно сумасшедшую нарезку из фрагментов записей десятков камер, каждый из которых показывал счастливые взгляды или улыбки этой парочки, появлявшиеся во время боя.

Пока народ дурел от этого ролика, в основном, откашливался, чтобы вернуть себе способности нормально говорить. А когда «фильм» закончился, сделал напрашивавшийся вывод:

— Насколько я понимаю, бой «получился» именно потому, что и ты, и Долорес вкладывали в него всю душу без остатка?

— Ага! — хором подтвердили женщины.

— Пожалуй, с этим сложно не согласиться. Особенно если вспомнить бои Чумы с достойными противниками… — пробормотал он, по-простецки почесал затылок и уставился в объектив камеры ближайшего дрона: — Дастин, если ты смотришь эту трансляцию, то сделай, пожалуйста, правильные выводы: мы, фанаты боевых искусств, жаждем увидеть еще один подобный бой и сойти с ума от восторга!

Тут на половине одиннадцатого от меня начался какой-то кипиш, а через несколько секунд подсуетившиеся операторы вывели на экраны лицо Шатуна.

— О, так ты тут! — обрадовался Логан, дал соответствующую команду, и к ирландцу спикировал дрон со встроенным микрофоном.

О’Лири прокашлялся, извинился за то, что не в состоянии нормально говорить, так как сорвал голос, и под понимающее гудение трибун прохрипел аж три предложения:

— Этот вывод я сделал еще в прошлом году, поэтому готовлюсь именно к такому бою. Дамы, я в восторге от того, что вы творили в октагоне, и дико жалею, что бой был трех-, а не пятираундовым. А еще надеюсь когда-нибудь заслужить достаточно уважения, чтобы сойтись с каждой из вас в обычном тренировочном спарринге и почувствовать подобный восторг еще раз!

— Все в твоих руках! — ухмыльнулась Женя, развернула меня к владельцу «Овердрайва» и притворно вздохнула: — Слушай, Ричард, а твои парни могут разрезать мой пояс вдоль так, чтобы каждая половина выглядела более-менее достойно?

— Конечно!

— Тогда дай, пожалуйста, такую команду. И пусть Анька обзавидуется…

[1] Имеется в виду High Velocity Missile — высокоскоростная ракета, одно из обозначений британского ПЗРК Starstreak.

Глава 11

4 октября 2043 г.

…Первые несколько минут разговора владелец «MGM» захлебывался от восторга, описывая впечатления о фильме, и не мог думать ни о чем, кроме него. Выплеснув большую часть эмоций и начав соображать, посмотрел в окно, сообразил, что раз за ним занимается утро, значит, этот звонок меня разбудил и нарушил третью заповедь Моисея, помянув Господа всуе. А потом начал извиняться:

— Прости, Дэнни, я два с половиной часа жил героями «Рывка», вне себя от счастья из-за того, что у них, наконец, все получилось, и не поду-…

Выслушивать извинения мне было лениво, поэтому я прервал монолог на полуслове, из вредности добавив в голос чуточку металла, так как картинку не включал и не мог «играть лицом»:

— Разбуди меня кто-нибудь другой, я бы сильно расстроился, так как лег довольно поздно, сегодня воскресенье, а Татьяна, невольно проснувшаяся от вибрации телефона — очень мстительная особа. Но весь наш вчерашний день прошел под знаком ожидания, а мнение профессиона-…

— Профессионала⁈ — возмущенно взвыл он. — Я смотрел этот фильм, как самый обычный зритель, и первый раз за сорок с лишним лет не анализировал происходящее на экране, а ЖИЛ ИМ!!! Впрочем, два важных вывода все-таки сделал.

— Ну-ка, ну-ка…

— Я готов вложиться любыми деньгами в любой твой следующий проект и оплатить участие твоих подруг по эксклюзивной ставке!

— А как же «отсутствие ярко выраженной любовной линии и насилия», «слишком интеллектуальные шутки» и что-то там еще? — язвительно спросила Голикова, ради такого дела пододвинувшись поближе к трубке.

— Я был неправ! — повинился он и попросил нас минуточку подождать.

Секунд через тридцать завибрировал телефон Лерки. Она фантастически красиво прогнулась в пояснице, дав мне возможность полюбоваться упругой попкой, цапнула девайс с тумбочки, проглядела сообщение, появившееся на экране, и изумленно присвистнула. Через такой же промежуток времени дала о себе знать и трубка Татьяны. Выбираться из-под моей руки эта особа поленилась, поэтому взглядом попросила подругу выяснить, что там за фигня.

— Прислал по десять лямов. Каждой. Как я понимаю, сверх контракта… — вполголоса сообщила Рыжова и угадала:

— Дэнни, я преклоняюсь перед талантом и художественным вкусом твоих подруг, поэтому перечислил им небольшие премии в знак благодарности за полученное удовольствие. Кстати, вы не поверите, но только за последние сутки у нас выкупили две тысячи триста семь комплектов оборудования для показа фильма в версии 4D!!!

— Сбылось и это предсказание, верно? — хохотнула Голикова.

— Да, я был неправ и в этом вопросе. И слишком долго упирался.

— Зато неплохо заработаешь… — усмехнулся я, полюбопытствовал, когда можно будет забрать нашу копию, и услышал ожидаемый ответ:

— Она готова, а Генри вылетит к вам по твоей команде…

…Харпер прилетел к десяти на личном вертолете босса замотанным до невозможности, но сияющим, как летнее солнышко. Первым делом вручил Таньке и Лерке по огромному букету метровых бордовых роз, затем вложил мне в руку запароленную флешку и снова полез в салон. Как выяснилось, за дюжиной тортов ручной работы и тремя здоровенными транспортными упаковками все тех же роз для Ольги, Маши, Росянки, Афины и других «дам» из моей команды!

Голикова, предсказавшая и этот прогиб, отдарилась приличной стопкой свежеприготовленных блинов, затянутых пищевой пленкой, и обрадованный страдалец, рассыпавшись в благодарностях, улетел завтракать и отсыпаться. А мы обошли особняк, вернулись на свои места за огромным столом, допили чай и отпустили народ отрываться. Мелочь в компании Кнопки, Линды, Гюрзы и Ветра — на Изобилие, балдеть в еще не надоевшей аэротрубе, Тимура, Зиму, Афину, Заката и чету Грейси — тратить деньги на торгово-развлекательном острове, тренеров и героев-любовников — на рыбалку и так далее. В результате уже минут через пятнадцать-двадцать в небо по очереди взмыли два «Гнева», а еще через две-три со стороны внешнего створа эллинга донесся рев движков разгоняющегося «Келпи» и, почти сразу, характерный «шелест» катера «рыбаков».

Шесть человек, оставшиеся куковать на Очаровании, порасслаблялись у бассейна еще четверть часа, а потом занялись делом. Росянка со Светланой Николаевной умотали на кухню жарить следующую порцию блинов, Мадонна пошла на поводу у паранойи и на всякий случай спустилась в бункер, хотя над архипелагом нарезало круги аж четыре звена истребителей-перехватчиков, а Рыжова и Голикова ускакали в «салон». Накрывать столы и все такое.

Я бы тоже понапрягался. Хотя бы в роли подай-принеси. Но мой телефон как прорвало, так что до десяти пятидесяти двух я безостановочно сотрясал воздух. Слава богу, сообщение Еремеева, прилетевшее во время разговора с наследником эмира Катара, подарило мне моральное право вырубить эту шайтан-приблуду, так что последние минуты перед прибытием конвертоплана «Финист» специального летного отряда «Россия» я отдыхал и душой, и телом.

Увы, этот отрезок времени пролетел как-то уж слишком быстро, так что я был вынужден взять себя в руки и настроиться на работу.

В общем, к двери-трапу творения концерна «Сухой» шагнул собранным, пожал руку Виктору Викторовичу, сбежавшему по ступенькам самым первым, затем прислушался к эмоциям его шефа, появившегося из полумрака салона секунд через сорок, и, конечно же, оценил его прикид. Что в нем было не так? Да все: вместо делового костюма, белой рубашки, хорошего галстука, дорогой обуви и классических часов, которые носил, «не снимая», он прилетел к нам в гости в джинсах, в шлепках на босу ногу и… в футболке с принтами Всадника Апокалипсиса из партии, выпущенной к бою с Кавати Эйдзи!

Лицо я, вроде бы, удержал. Но интерес к последнему предмету одежды главы государства не остался незамеченным, и он, демократично пожав мне руку, «раскололся до донышка»:

— О том, что я в юности серьезно занимался боксом и ушел из Большого Спорта КМС-ом, известно всем. А о том, что в этот вид боевых искусств я пришел по требованию отца, поэтому через год после того, как его не стало, решил записаться в клуб ММА, заниматься в котором мечтал лет с восьми, знают только самые близкие друзья. Увы, с этим делом не сложилось: ровно за двое суток до первой тренировки в «Святогоре» я зацепился языками с товарищем, занимавшимся боевым самбо, и секунде на двадцатой дружеского спарринга зевнул проход в ноги и на редкость неудачно грохнулся на пол. Компрессионный перелом второго поясничного позвонка поставил крест на планах сделать спортивную карьеру, так что я был вынужден сосредоточиться на учебе. Но любовь к смешанным единоборствам никуда не делась: я смотрел все более-менее значимые бои, коллекционировал их записи, анализировал технику самых выдающихся бойцов и какое-то время собирал мерч[1]. Вашими боями «заболел» в ноябре сорокового, перед поединком со Стрельцовым, а первый экспонат в детскую коллекцию — эту футболку — добавил только в сентябре сорок первого, решив, что имею право на маленькое хобби…

Как ни странно, он не шутил, так что я пообещал пополнить коллекцию чем-нибудь «особо ценным», потом сообразил, что мы все еще стоим на месте, предложил пройти в дом и по дороге выслушал еще одно забавное откровение:

— Здорово тут у вас — тихо, спокойно, тепло и интересно. Последнее цепляет сильнее всего: каждый раз, когда Виктор Викторович рассказывает о ваших тренировках или о программе, по которой занимается Егор, я завидую им белой завистью. К сожалению, со свободным временем у меня совсем никак, поэтому я позволил себе думать о визитах на Архипелаг Мечты только после того, как ССО Объединенной Земли предложила создать на его базе неофициальный центр принятия решений нового государства. А теперь, когда Российская Федерация купила Воодушевление, смогу прилетать сюда хотя бы раз в три-четыре месяца…

Судя по изменениям эмофона, зависть действительно была «белой». А вот в то, что удастся вырываться на Архипелаг «настолько часто», президент, судя по всему, не верил. Хотя искренне хотел. Комментировать этот монолог я не стал — довел гостей до центрального входа, пропустил вперед, прокатил на лифте и, в конечном итоге, доставил в «салон». Где еще раз убедился в том, что глава государства и Еремеевы дружат ни разу не на публику — услышав озвученное им приветствие, Светлана Николаевна насмешливо фыркнула и в шуточной форме потребовала, чтобы он немедленно вышел в коридор, снял корону и вернулся обратно без нее.

Одним «наездом» не ограничилась — когда президент обратился к ней по имени-отчеству, попросила не юродствовать «хотя бы тут» и объяснила нам суть выкаченной претензии:

— Ребят, они с Витей дружат лет с восьми. Прошли огонь, воду и медные трубы, поддерживали друг друга в самых разных ситуациях и не расплевались даже тогда, когда влюбились в одну и ту же девочку, которая, кстати, до сих пор кусает локти из-за того, что тогда предпочла им, боксерам-дуроломам из параллельного класса, студента второго курса МЭИ!

— Да уж, представляю, каково ей, бедняжке! — ухмыльнулась Татьяна, пригласила президента за стол, выяснила, с чем он предпочитает есть блины, и поставила перед его тарелкой персональную банку со сгущенкой.

Следующие минут двадцать мы беседовали на нейтральные темы. При этом первую скрипку играла Еремеева, мы ей ассистировали, а президент понемногу привыкал к манере общения, навязанной женой друга детства.

Зато после того, как более-менее освоился, спросил, где все остальные члены нашей команды, получил довольно распространенный ответ и, убедившись в том, что появления Афины можно не ждать, вернулся к теме единоборств:

— Виктор снабжает меня платными трансляциями всех боев членов вашей команды. Да, воспользоваться его подарками удается не всегда из-за слишком напряженного графика, но поединок Тимура Карсанова и Ругевита я смотрел в прямом эфире и получил море удовольствия. О таланте и работоспособности Нарта я уже говорил на банкете, поэтому опишу свою реакцию на тезис «Почти каждый боец „Яровита“ — потенциальный чемпион мира по какому-нибудь виду спортивных единоборств». Скажу честно: я был в шоке, так что уже на следующий день попросил Юрия Федоровича раздобыть мне записи тренировок Евгении Алексеевны. Посмотрев полученную нарезку, потерял дар речи и отказался понимать, на что вы рассчитывали, обещая всего за один месяц подготовить ее к бою с чемпионкой любого промоушена планеты. А в пятницу увидел в клетке совсем другого человека — не только чудовищно жесткого, но и невероятно пластичного! Вот покой и потерял…

Я пожал плечами, синхронизировал умные часы с демонстрационно-акустической системой помещения и вывел на экраны запись нарезки, заранее подготовленной как раз на этот случай. А когда включил воспроизведение, начал комментировать происходящее:

— В прошлом году Женя была способна либо ломать, либо крушить. Мало того, избыток мышечной массы если не обнулял, то существенно «резал» ее функционалку, так что ни о каком спорте не могло быть и речи. Первые пару месяцев пребывания в нашей компании Богиня Войны вкладывала всю душу без остатка в лечение Людмилы Полуниной. А после того, как та пошла на поправку, потребовала, чтобы мы занялись ее перевоспитанием. Тренерский штаб не стал мелочиться и, плюс ко всему остальному, «прописал» сушку в комплекте с регулярным выполнением одного из комплексов Тайцзицюань. И пусть добиваться плавности движений ей пришлось не один и не два месяца, уже к началу лета Афина превратилась в очень опасного бойца.

— Говоря иными словами, вы решили привлечь внимание к «Рывку» сразу несколькими скандальными боями, верно? — не отрывая взгляда от экрана, на котором «старшая сестренка» выполняла один и тот же фрагмент комплекса с «шагом» в пару-тройку недель, спросил глава государства.

— Верно! — подтвердил я. — Скажу больше: подбери нам Логан не базовую ударницу, а борцуху, результат был бы тем же самым…

— …причем с гарантией! — устав от неторопливости моих объяснений, воскликнула Еремеева, в свое время вытребовавшая из меня приблизительно такие же объяснения. — Женя великолепно контрит любые попытки проходов в ноги и чудовищно сильна; в настоящее время ни в одном более-менее серьезном промоушене мира нет достойных чемпионок, а недостойные очень быстро ломаются. Само собой, в прямом смысле этого слова!

Президент задумчиво расфокусировал взгляд, несколько секунд о чем-то сосредоточенно думал, а затем уставился на меня:

— О Тайцзи в качестве «лекарства» для бойца ММА я, откровенно говоря, ни разу не слышал: как правило, тренеры одних видов боевых искусств на дух не переваривают все остальные и скорее удавятся, чем посоветуют ученикам сделать хотя бы шаг не по «единственно верному» Пути. А ваши наставники — наставники с большой буквы!

— Так и есть! — подтвердил я. — Поэтому хочу еще раз поблагодарить вас за то, что вы присвоили им почетное звание «Заслуженный тренер России»!

Нет, де-юре это звание присвоил министр спорта РФ, прибывший на банкет вместе с толпой президентов, премьер-министров и так далее. Но я «считывал» эмофон этого типа в момент награждения, поэтому знал, что его заставили. Кстати, звездопад в ту ночь нам устроили убийственный. Тренерам, кроме почетных званий, достались «Уничтожители» в топовой комплектации, а Грегору — два гражданства, российское и американское. Их ассистентам и Афине обломились звания «Мастер спорта международного класса». Закат и Росянка получили по Кресту Военно-Воздушных Сил США и ордену Святого Георгия за воздушный бой в ночь после пресс-конференции. Ну, а участников спецопераций в Париже и Лос-Анджелесе «догнали» где-то заплутавшие награды. Правда, «мутировавшей части» команды было не до веселья. Ведь наша эмпатия не отключалась и вынуждала «наслаждаться» дичайшей концентрацией черной зависти.

Доказывать, что он тут ни причем, глава государства не стал — коротко кивнул в знак того, что сделал то, что должно, допил чай, сделал красивый комплимент хозяйкам и посерьезнел:

— Денис Владимирович, на предпремьерный показ «Рывка» прибудут главы двадцати семи государств. Реакция тех, кто уже вошел в Проект, особо не волнует — они увидели свет в конце тоннеля, сделали не по одному шагу к объединению и назад не отыграют. С остальными сложнее — на вчерашней встрече главы ОАЭ, Саудовской Аравии, Омана и Бахрейна заявили что ждут четверга, ибо подпишут или не подпишут первичные соглашения только после того, как оценят направление, в котором первый фильм Объединенной Земли поведет подрастающее поколение мусульман. Я понимаю, что переснять что-либо уже нереально, зато, при необходимости, можно внести правки в озвучку.

— Такой необходимости нет! — твердо сказал я, почувствовал в эмофоне президента сомнения и привел достаточно весомый аргумент: — Я — базовый борец, соответственно, с детства общаюсь с уроженцами Северного Кавказа, понимаю и во многом разделяю их традиции, успел заслужить уважение ряда по-настоящему достойных личностей и ценю их отношение. Говоря иными словами, не стал бы терять лицо, снимая какую-нибудь дичь, поэтому внес все необходимые правки еще на стадии работы над сценарием. Кстати, если есть желание и два часа тридцать семь минут свободного времени, то могу дать возможность проверить мои слова.

— Вы хотите сказать, что фильм уже готов? — воскликнул он, дождался утвердительного кивка и повернулся к пресс-секретарю: — Вить, переноси встречу к Коллинзом на вторник…

— Пра-а-авильное решение… — промурлыкала Светлана Николаевна, выстрелила собой в сторону дивана, шлепнулась на единожды облюбованное место, подложила под голову одну из маленьких подушек и наехала на мужа: — Милый, не тормози: я уже изнываю от предвкушения…

* * *

…Виктор Викторович пробивал «окно» в графике президента порядка больше восьми минут. И слава богу, так как показывать им «Рывок» в 3D-варианте я не хотел, а с финальной настройкой четырех кресел, использующих технологию 4D, возникли небольшие проблемы, потребовавшие консультации специалиста из техподдержки компании-производителя. В общем, просмотр начали с небольшой задержкой, но счастливчики, получившие возможность чувствовать вибрации, запахи, изменения температуры и безопасную часть физиологических реакций, вызываемых воздействием генератора инфразвука, забыли об этом уже через несколько минут после начала фильма. А с момента взлета корабля Первой Марсианской экспедиции полностью отрешились от всех сторонних раздражителей и потерялись в волшебстве, творившемся на экране.

В отличие от главы государства, четы Еремеевых и Росянки, я выпал из жизни процентов на девяносто. Хотя нет, не так: я тоже жил происходящим с героями «производственного романа», но изредка заставлял себя вспоминать о высоких гостях, сбрасывать «наваждение» и вглядываться в их лица. А еще регулярно ловил себя на мысли, что кресел надо было брать больше. Эдак раза в три-четыре. И выделять под просмотровую комнату какое-нибудь условно ненужное помещение. Впрочем, страдал самым краешком сознания, только на тех моментах «повествования», которые видел еще во время финального монтажа, и только первые две трети картины, то есть, до сцены падения Чейз в дыру, пробитую в грунте каменным фрагментом одного из десятков ледяных астероидов, доставленных и сброшенных на Марс беспилотными кораблями-тягачами по программе терраформирования[1]. А потом «навеянные» чувства напрочь отключили разум, и я начал сопереживать героям по-настоящему. В результате время «мигнуло» и вернулось к привычной скорости бега сразу после потрясенного выдоха Еремеевой:

— Охренеть…

Следующие несколько минут нас хвалили, сопровождая слова такими безумными выплесками эмоций, что рвало крышу. Поэтому в слова я толком и не вслушивался. До тех пор, пока президент не включил голову и не выдал довольно занимательный анализ увиденного:

— Не знаю, как вас, а меня сильнее всего сводит с ума практически полное отсутствие так называемых фантастических допущений! Года три тому назад я почти неделю штудировал аналитическую записку, посвященную проблемам колонизации Марса, и помню почти все факторы, способные ее усложнить. Слишком низкая сила притяжения, вероятнее всего, вызовет проблемы со здоровьем, аналогичные тем, которые возникают у космонавтов, работающих в невесомости. Атмосферное давление, составляющее менее одного процента от земного, вынудит строить здания со шлюзами, а за их пределами носить пневмокостюмы. Радиационный фон, в тринадцать раз превышающий земной, потребует создать надежную защиту. Отсутствие магнитного поля, которое защищает нас с вами от ионизирующего излучения, кроме всего прочего, создаст проблемы с удержанием атмосферы, которую мы когда-нибудь да начнем «накачивать» кислородом. Но я обо всем этом ЧИТАЛ и тупо зазубрил цифры, а вы как-то умудрились дать почувствовать всю сложность этого проекта и помогли поверить в то, что мы справимся. Причем только в том случае, если по-настоящему захотим и сможем объединить усилия. А еще меня очень здорово зацепило показанное вами отношение героев к учебе: готов поставить голову против ржавого гвоздя, что уже на следующий день после премьеры школьники и студенты примутся грызть гранит науки с неудержимостью горнопроходческих комбайнов!

— А мне понравилось абсолютно все, начиная с безумной реалистичности движений в условиях пониженной силы тяжести и заканчивая тонким юмором записных шутников экспедиции… — как-то уж очень грустно заявил Еремеев. — Но я почему-то уверен, что второй серии к такому шедевру физически не снять, а значит, с этими героями придется распрощаться.

Светлана Николаевна, судя по покрасневшим глазам и опухшему лицу, успевшая как следует нареветься, обошлась без слов — обняла и расцеловала Таньку с Леркой, чмокнула в щеку меня и потерянно ушла к столу. Запивать «горе» минералкой. Почему «потерянно»? Да потому, что, судя по вспышкам самых разных чувств в эмофоне, продолжала жить фильмом и не хотела его «отпускать»!

Не знаю, сколько времени глава государства делились бы с нами своими впечатлениями в идеальных условиях, но сразу после перемещения Еремеевой к напиткам у ее супруга ожил рабочий планшет, и пресс-секретарь, посмотрев на экран, расстроенно сказал, что им пора. В результате предсказания на тему наиболее вероятных последствий выхода в прокат нашего фильма политики озвучивали по дороге к площадке приземления. А перед тем, как подняться на борт от всей души пожали мне руку и рассмешили:

— Ребят, вас пора запрещать, ибо воздействие «Рывка» на сознания людей будет посерьезнее последствий использования оружия массового поражения!

— «Молодых мусульман» зацепит? — ехидно спросил я.

— Однозначно!!! — хохотнул президент, легко взбежал по ступенькам, остановился на самой верхней, посмотрел на меня через плечо и расплылся в мальчишеской ухмылке: — Я дам команду установить в конференцзале отеля «Скайлофтс» десяток-другой микрокамер. Чтобы сохранить для истории или использовать в качестве не парируемых аргументов выражения лиц самых ярых поборников традиций Ближнего Востока…

…После отлета «Финиста» мы вернулись в дом и разделились. Татьяна ушла за Мадонной, которая все это время, вроде как, отдыхала у себя, Лера и Светлана Николаевна поднялись в крытый бассейн, а мы с Аней заглянули в кабинет и внесли кое-какие коррективы в базу данных «Умного Дома». Пока возились с вводом данных, ожила напоминалка моих часов, и я, посмотрев на экран, расстроено вздохнул: три с лишним часа, выпавшие из жизни по вине Высоких Гостей, лишили нас большей части «ленивого» отдыха.

Поворот запястья градусов на девяносто с гаком загрузил и напарницу — прочитав «перевернутый» текст, она выдала сентенцию про ответственность за тех, кого мы приручили, и попросила поторопиться, дабы мы поизображали медуз хотя бы полчаса. Я приложил все усилия, но выделить на это дело мы смогли всего двадцать две минуты. Правда, расслабиться так и не получилось — Еремеева, искренне переживавшая из-за того, что Мадонна, по понятным причинам, пролетела мимо просмотра «Рывка», невероятно тепло и сочно описывала «спецпросмотр», который вот-вот устроит ей на пару с признанным мастером описаний всего, что можно и нельзя — Кнопкой, а мы давили смех и усиленно поддерживали «самую совестливую личность в нашей компании».

Когда таймер, выставленный в кабинете, показал одни нули, я нехотя прервал очередной монолог супруги Виктора Викторовича, но обломался: вместо того, чтобы встать с подводных лежаков, выключить гидромассаж и рвануть собираться, Танька с Леркой объявили забастовку. В смысле, назвали меня эксплуататором и заявили, что дико устали, поэтому будут валяться в бассейне до тех пор, пока не отрастят жабры! В результате по маршруту душ-гардеробная-летный ангар пришлось пробегать в компании одной Росянки. А в салоне ее «Гнева» выслушивать шуточные претензии подруги к инженерам-проектировщикам этого конвертоплана:

— Каждый раз, когда сажусь в пилотское кресло этой машины, поминаю последними словами дурней из «Астона»: да, она фантастически мощная, маневренная и зубастая, но в ней нельзя положить руку на бедро любимого мужчины и забыть обо всем на свете!!!

Я, естественно, напомнил о возможности включить автопилот, но был послан далеко и надолго:

— Полеты на автопилоте — это квинтэссенция Облома, а я жажду сразу двух любимых наслаждений!

Для того, чтобы я как следует прочувствовал одно из них, крутанула очень четкую «бочку», а когда вернула «Гнев» в горизонталь, вдруг сменила тему — поинтересовалась, выбрал ли я уже новый остров.

Вопрос был задан на полном серьезе, поэтому я подобрался и спросил, о каком острове идет речь. Анька, пасшаяся в моих эмоциях, сообразила, что я действительно не при делах, и поделилась информацией, по какой-то причине пролетевшей мимо:

— На банкете, посвященном Женькиной победе, к Таньке, беседовавшей с Фордом-старшим и владельцем «Dream Reality», подвалил Джеральд и спросил, не планируем ли мы менять особняк в Майами-Бич на что-нибудь покрупнее в связи с существенным увеличением списочного состава команды и переизбытком сторонних телодвижений вокруг нее. Голикова призналась, что обдумывает этот вопрос еще с начала лета, и получила вполне конкретное предложение — выбрать один из незаселенных островов, примыкающих к Ки Ларго.

— Это того, на котором мы прыгали в начале июня прошлого года? — на всякий случай уточнил я.

Росянка утвердительно кивнула и продолжила объяснения:

— Я при том разговоре не присутствовала, но, по утверждениям Таньки, он порвал ей все шаблоны: Миллер дал понять, что США подарит нам чуть ли не любой клочок земли, на который ты покажешь пальцем, компания «Dream Reality», охреневающая от количества контрактов, полученных благодаря тебе, абсолютно бесплатно приведет его к текущему стандарту комфорта и построит особняк, достойный «самого Чумы», а концерн «Форд» правильно защитит.

— Она согласилась?

Аня отрицательно помотала головой:

— Согласиться или не согласиться можешь только ты. Так что пообещала разобраться в вопросе и при первой возможности доложить. Зато разобралась. И пришла к выводу, что соглашаться надо. Хотя бы потому, что нормально отдохнуть на имеющейся «даче» нам уже не дадут — почти все близлежащие особняки перекуплены хрен знает кем, «Умный Дом» целыми днями сбивает разведдроны и тэдэ. Кроме того, по ее ощущениям, эти интриганы собираются превратить Ки Ларго во второй Архипелаг Мечты и создать еще один Очень Вкусный Стимул для Особо Важных Персон.

Я подключился к «Умному Дому» того особняка, ужаснулся количеству строк в отчете об использовании ударных дронов, «выглянул наружу» через пяток внешних камер и присвистнул: на некогда тихой и спокойной Стилуотер Драйв обнаружилось шесть машин папарацци, в воздухе висело два десятка «птичек», а в проливе между Бискейн Пойнт и Индиан Крик болталось четыре подозрительные лоханки!

Стоило представить, что там начнется после выхода «Рывка» в прокат и моего боя с О’Лири, как решение принялось само собой:

— Что ж, значит, соглашусь. Только надо будет решить, куда перегнать «Таргу».

— А зачем ее куда-то перегонять? — удивилась Росянка. — Она для нас слишком мала. Значит, уйдет одним лотом с «дачей» под слоганом «любимая яхта Чумы». Уверена, что и особняк, и яхту оторвут вместе с руками, причем за бешеные деньги…

…Обсуждать предложение «интриганов» закончили уже после посадки перед ангаром нашего «Гольфстрима», выбрались из конвертоплана, прошли десяток метров до разъездного минивэна, вызванного еще накануне, влезли в просторный салон и ткнули в сенсорный экран, на котором «светился» заранее оплаченный маршрут. Электромобиль плавно тронулся с места и повез нас к нужному терминалу Лос-Анджелесского аэропорта.

Росянка позвонила Пиранье еще до того, как мы набрали крейсерскую скорость, задала один-единственный вопрос, получила ожидаемый ответ и отправила на телефон мексиканки рекомендуемый маршрут вместе с полным комплектом электронных ключей. Кортни набрал я, в том же режиме «послал» к месту встречи, а через несколько минут убедился, что перестраховывался не зря: вывалившаяся из служебной двери девушка выглядела, как после сауны!

— Не понимаю, как вы с эти живете! — в сердцах выдохнула она, когда я выбрался из машины, запоздало поздоровалась и продолжила жаловаться на жизнь: — Фильм еще не вышел, а меня уже рвут на части, требуя автографы, селфи и информации о тебе, Нарте, Красавице и Магуре!

— То ли еще будет… — предсказал я, забрав из ее рук стильный рюкзачок, и заставил Чейз ужаснуться:

— Кошмар!!!

— Привыкнешь… — «успокоила» ее Анька и спросила, как родители.

Американка рассыпалась в благодарностях, затем призналась, что отец на радостях запил, и помрачнела:

— Если бы не друзья, соседи и знакомые, не вылезавшие из нашего дома все эти дни, он бы не сорвался. А так рискует допиться до белой горячки. Вот я и сбежала, решив, что раз народ приходит в гости из-за меня, зна-…

— Не комплексуй! — отмахнулся я. — Я же сам предложил помощь, верно?

В этот момент дверь служебного входа снова отъехала в сторону, и перед нами нарисовалась вторая гостья, судя по капелькам пота на крыльях носа, растрепанным волосам и беспорядку в одежде, тоже пережившая моральное изнасилование толпой фанатов. Кстати, жаловаться и не подумала, так как давно привыкла — пожелала нам доброго дня, самостоятельно закинула небольшую спортивную сумку в багажный отсек и юркнула в салон.

Я повел рукой, дождался, пока Кортни заберется следом, скользнул на свое место и очередной раз приложился к сенсорному экрану. А после того, как минивэн тронулся с места, представил женщин друг другу.

Реакция Долорес порадовала — ее поведение идеально соответствовало эмофону. А Чейз, сначала не узнавшая звезду ММА из-за зеркальных солнечных очков на половину лица, а потом сообразившая, что общается с мега-звездой, хоть и улыбнулась, но почувствовала себя лишней.

«Скромница. Пока еще…» — отрешенно отметил я и добавил ей немного уверенности в себе:

— Кортни, хочешь хорошую новость?

— Конечно! — кивнула она.

— Фильм готов. И получился. Так что готовься к превращению в звезду первой величины, толпам поклонников, приглашениям в новые проекты…

— …пьянкам, попыткам заляпать грязью, всевозможным подставам, судебным тяжбам, возвращению из небытия бывших, вроде как ближайших подруг и родственников… — со вздохом продолжила Рубио. — А еще учись носить маску, не снимая, врать в глаза, отказывать, искать второе дно в любой фразе. И, конечно же, проверяй каждое слово менеджера, так как твои деньги гарантированно сведут его с ума и заставят подписывать тебя даже на самые безумные авантюры!

— Бывший, вроде как подруги и родня уже «вернулись», почти трое суток пили из меня кровь и вынудили напроситься в гости на Архипелаг Мечты… — призналась Чейз. — А менеджера у меня, слава богу, уже нет: Дэнни помог избавиться и от него, и от навязанного им контракта.

— Ты вытянула джек-пот! — весело хохотнула Долорес. — Да, придурки, рискующие переходить дорогу Чуме, его команде и Службе Специальных Операций Объединенной Земли, еще иногда находятся, но о-о-очень быстро заканчиваются!

— Я в этом убедилась лично! — гордо заявила американка и, наконец, слегка воспрянула духом. Второй шаг к реанимации внутренней уверенности к себе сделала чуть позже, после того, как увидела, с каким восторгом Долорес смотрит на Анькин «Гнев» и вспомнила, что на нем уже летала. Впрочем, нос не задирала и не выпячивала свое «я» — скромненько подождала, пока в салон «конверта» заберутся Росянка и Рубио, проскользнула на правое заднее кресло и затихла.

Пришлось вправлять мозги, завуалированно напомнив о том, что она была не только на Очаровании,

но и на Фролихе:

— Кортни, мы, в отличие от тебя, отказывать умеем. Поэтому случайные люди не попадают даже на наш остров…

— О да: по слухам, кто-то из девушек Чумы послал куда подальше саму Сэнди Уолкотт! — хихикнула мексиканка. — Нет, согласно официальной версии все было куда романтичнее, но в этом конкретном случае я почему-то верю именно слухам.

— И правильно делаешь! — сыто промурлыкала Анька. — Между нами, девочками, говоря, эта овца намыливалась забраться к Денису в койку. А там всякой швали не место. Вот я и высказала свое «фи» в предельно понятном варианте.

Тут Рубио расхохоталась в голос:

— Небось, пообещала свернуть шею⁈

— Переломать ноги.

— Тоже мило. Кстати, когда эта дура заявила, что ты безусловно, очень красива, но не вызываешь опасений, меня сложило пополам!

— Зря — я очень-очень добрая.

— Как Магура?

— Не-е-е, добрее!

— Слава богу! — «облегченно» выдохнула развлекающаяся мексиканка, закатала рукава блузки и показала Кортни предплечья, покрытые россыпью огромных черных синяков. А когда та ошалело округлила глаза, заявила, что живот и бедра выглядят еще кошмарнее, помучила длинной паузой, а затем посерьезнела: — А если без шуток, то Эухения не вложилась ни в один удар по лицу, намеренно не нанесла ни одного точного удара в печень и не нанесла ни одной травмы, хотя работала на таких скоростях, что страшно вспоминать!

— Открою страшную тайну: Женя вообще не вкладывалась в удары… — уточнил я, почувствовал в эмоциях Долорес недоверие и криво усмехнулся: —

Будет желание пощекотать себе нервы — посмотри, как она работает по самым тяжелым боксерским мешкам, поинтересуйся успехами в тамэсивари[2] или попроси показать…

[1] Согласно утверждениям специалистов, один из способов способа разогрева атмосферы Марса и пополнения ее водой и газами — доставка и контролируемое обрушение ледяных астероидов из Главного Пояса. ГГ уже наблатыкался и упоминает его мельком.

[2] Тамэсивари — разбивание твердых предметов незащищенными частями тела, практикуемое в японских боевых искусствах.

[1] Мерч — продукция с фирменной символикой компании, мероприятия или известной личности.

Глава 12

м 8 октября 2043 г.

…День предпремьерного показа начал веселить с самого утра. Первой ласточкой надвигающегося «вселенского бардака» стал синяк, полученный сонной Кнопкой из-за столкновения с Богиней Войны. Да, это премиленькое украшение на левой скуле появилось в результате неудачного падения на пол, но превратило Афину в цель для подначек, так как Оля грохнулась навзничь после того, как выбежала из спальни и с разгона влетела лицом в бюст старшей подруги, тоже опаздывавшей на тренировку.

Над хозяйкой «оружия массового поражения» глумились по дороге в зал для единоборств, в раздевалках и пару-тройку минут перед разминкой. А через час с небольшим забились в смеховой истерике, увидев результаты неудачного броска прогибом — Флюгер, отрабатывавший этот прием в паре с Рамазаном, во время подшага чуть-чуть потерял равновесие, компенсировал смещение доворотом корпуса и «посадил» партнера на шею Тихону, выкатывающемуся из кувырка!

Не успели мы отсмеяться и сосредоточиться на выполнении текущих «боевых задач», как отожгла Светлана Николаевна — не заметила приближения Николая Петровича и, вложившись в очередную серию ударов по «Ползуну», чуть было не достала наставника не особо «тяжелым», зато правильным и довольно быстрым правым боковым!

Эпичное падение Витязя, поскользнувшегося на мокром полу мужской раздевалки и чуть было не протаранившего лбом свой шкафчик, увидел только Кречет.

Но после того, как вышел в фойе, рассказал об этом настолько сочно, образно и весело, что этот «фейл» превратился в романтическую историю о попытке ухода из жизни окончательно отчаявшегося влюбленного, невесть в который раз проигнорированного жестокосердной Росянкой.

«Жестокосердная» Росянка и все остальные любители поржать угорали над Женей, Тихоном, Алферовым и Ильей все время общего завтрака, а потом Танька с Линдой подкинули народу еще одну тему для подначек — вытащили Кортни из-за стола, как следует покрутили, назначили любимой игрушкой и заявили, что вот-вот увезут ее на торгово-развлекательный остров приводить в божий вид.

Сопротивляться американка не решилась, так как уже понимала, что это бесполезно. Но посмотрела на меня настолько затравленным взглядом, что не заржали, разве что, тренера. Ну, а я, подыгрывая своим оторвам, развел руками и напомнил, что вечером нам предстоит торговать лицом на предпремьерном показе, следовательно, главная героиня фильма обязана выглядеть на миллион долларов!

Тут застрадала Гюрза, которой тоже захотелось поиграть с этой куклой. Но до занятия с «младшей дружиной» оставалось всего ничего, и она решила позабавиться со своими. Что, конечно же, «ужаснуло» Егора, сестер Тимура, Светлану Николаевну и далее по не такому уж и короткому списку.

Следующие четверть часа я угорал над Логаном, наконец, закончившим подбивать бабки, перечислившим мне все заработанное Афиной в поединке с Пираньей и посмешившим рассказами об истерии, творящейся вокруг моего боя с Шатуном. Потом встретил Горина, прилетевшего из Москвы для того, чтобы составить нам компанию на вечернем мероприятии, и выпал в осадок очередной раз, узнав, что желательно поднять транспортер, так как тащить в дом четыре здоровенных круглых шестидесятикилограммовых металлических термоконтейнера с полуфабрикатами осетинских пирогов «как-то лениво».

Пока перегружали эти «вкусняшки» на ленту очень нужного устройства и заталкивали в холодильные камеры, Алексей Алексеевич шокировал еще раз, сообщив, почем ныне билет на премьерный показ «Рывка» в кинотеатрах, оборудованных креслами с системой 4D. Переварив эту новость, я ответил тем же самым, но по другому месту — поднял друга и компаньона в кабинет, налил бокал коньяка и полюбопытствовал, не планирует ли он случайно заняться менеджментов талантливых киноактрис.

— Да, вроде, нет. А что?

— Кортни Чейз подсела на нормальные человеческие отношения и вчера вечером попросилась под нашу руку! — хохотнул я, дал Горину переварить эту новость и добил: — Кстати, девчонка очень даже ничего, а во вторник проснется одной из самых востребованных звезд мирового кино. Ну, и каким будет ваш положительный ответ?

— Как, по-твоему, ей слава башню не сорвет?

Я отрицательно помотал головой, допер, что голословное утверждение не покатит, и описал весь «творческий путь» без пяти минут звезды, начиная со знаменательной встречи с представителем криминалитета родного города и заканчивая впечатлениями от первой встречи с фанатами.

Как и следовало ожидать, Алексей Алексеевич проникся и увидел свет в конце тоннеля:

— Ну да, раз Кортни успела оценить разницу между пребыванием в твоей команде и побочными эффектами славы, значит, достаточно оградить девочку от парадной витрины новых соблазнов, закрепить уже появившийся условный рефлекс и подбирать достойные роли.

— Угу! — кивнул я и счел необходимым озвучить еще пару интересных фактов: — Кстати, опыт игнорирования соблазнов у нее уже имеется — завоевав золото на чемпионате США по акробатике, какое-то время купалась в лучах славы, но до сих пор не курит, не пьет, не употребляет дурь и тэдэ.

— Что ж, вызывай ее сюда… — потребовал Горин и обломался:

— Пока не могу: Танька с Линдой увезли ее на остров Изобилия. Наводить красоту, создавать правильный образ и все такое. А это, как вы понимаете, дело небыстрое. Поэтому как насчет завтрака?

Он заявил, что сыт, но весь перелет из Первопрестольной работал, так что дико хочет спать. Оставаться у нас тоже отказался — допил коньяк, зачем-то посмотрел сквозь пустой бокал в окно и решительно встал:

— Ладно, я пошел — чем быстрее доберусь до своей спальни, тем лучше отдохну.

Я попросил его уделить мне еще несколько минут и предельно подробно рассказал о предложении «интриганов». Он задал мне несколько уточняющих вопросов, а потом изложил свои соображения:

— Процесс объединения Земли набрал ход, но еще не добрался до точки невозврата, так что руководство этого проекта кровно заинтересовано в том, чтобы вы не взбрыкнули. Как изменится отношение этих личностей к тем, кто в разы увеличил шансы на благоприятный исход затеи, еще в прошлом году казавшейся авантюрой, я не представляю. Но абсолютно уверен в том, что в какой-то момент на смену мечтателям придут классические функционеры, добро, сделанное вами, забудется, а вас не только задвинут куда подальше, дабы не мешали надувать щеки и пилить бабло, но и попытаются выдавить из особо престижных мест компактного проживания властной элиты типа этого архипелага. Говоря иными словами, очередные плюшки брать надо. Но только в собственность. А еще тщательно проверять документы, платить абсолютно все налоги и так далее. Впрочем, твоя Татьяна наверняка понимает это ничуть не хуже меня, соответственно, гарантированно обойдет все подводные камни, кроме целенаправленных изменений в законодательстве. Теперь о продаже вашего нынешнего особняка: он, безусловно, улетит за бешеные деньги, так как у тебя хватает богатых «фанатов на всю голову», но эта недвижимость является подарком. Поэтому было бы неплохо обозначить свое нежелание его продавать перед Фордом-старшим и позволить ему себя правильно уговорить.

— Так и собирался.

— Значит, не дурак… — улыбнулся он и снова посерьезнел: — А вот менять «Таргу» на что-нибудь покрупнее я бы не советовал. Насколько я помню, она у вас метров под двадцать, верно?

— Девятнадцать.

— И довольно быстрая, так?

— Угу: крейсерская скорость — сорок два узла, но, при желании, ее можно разогнать до пятидесяти.

— Яхты длиной свыше пятидесяти метров безумно дороги в эксплуатации — автоматически подпадают под законодательные ограничения по валовой регистровой вместимости судов свыше пятисот гросс-тонн, требуют совсем другой квалификации экипажа, жрут топливо, как не в себя, «радуют» более солидной осадкой и так далее. А среднестатистическая яхта длиной от сорока до пятидесяти метров рассчитана на все те же десять-двенадцать пассажиров и разгоняется до семнадцати-двадцати узлов. Да, есть суденышки и повеселее, но ненамного. В общем, для активного отдыха на Ки Ларго всей командой нам с тобой стоит заказать еще одну яхту. На верфи «Миллениум». Вернее, через Линду великодушно согласиться на очередной рекламный контракт, получить безумную скидку на очередного монстрика этой верфи и изменить компоновку в сторону увеличения пассажирских кают…

Я, недолго думая, влез в Интернет, без труда нашел сайт этой компании, посмотрел характеристики последней построенной яхты и присвистнул: эта красотка длиной сорок четыре с лишним метра с корпусом из стеклопластика, предназначенная для выходов в открытое море, имела осадку всего в сто восемьдесят восемь сантиметров, компоновалась двумя турбореактивными движками мощностью по пять тысяч четыреста пятьдесят лошадиных сил и разгонялась до восьмидесяти узлов!!!

Да, впечатлила и цена, но, скорее, по привычке, так как просто за выход на канвас против Дастина О’Лири я должен был получить в два с лишним раза больше.

Заметив, что ужас в моих глазах исчез чуть ли не раньше, чем появился, Горин довольно ухмыльнулся:

— Освоился. И это радует! Ну что, берем?

— Да! — твердо сказал я, отмахнувшись от мысли «Нафига⁈» И цапнул со стола телефон: — Озадачу Линду. Прямо сейчас…

…Два часа времени, изначально выделенных на общение с Алексеем Алексеевичем, я решил потратить на полноценную тренировку с «мутантами». Первые минут сорок работы с Росянкой, Мадонной, Тимуром, Кречетом и Триггером по самым разным правилам поединков оценивал прирост «базовых характеристик» этой пятерки и неожиданно пришел к выводу, что к условным «интеллектуалам» и представителям «смешанных классов» создатели колонии «наноботов» явно благоволили куда больше, чем к «чистым силовикам». Нет, по абсолютным показателям увеличение силы, ловкости и выносливости последних просто убивало. Но в спаррингах против той же Аньки парни не играли от слова «совсем» за счет чудовищной пропасти в скорости реакции и мышления. А это, кроме всего прочего, заставило задумываться об истинных границах «гуманизма» представителей центра галактики. Правда, о разнице их вложений в костяк будущих команд и в «расходный материал» я размышлял, если можно так выразиться, в фоновом режиме, так как расслабляться в этих боях было чревато не самыми приятными последствиями. Тем не менее, кое-какие выводы все-таки сделал и пообещал себе при первой же возможности поделиться ими с Танькой, Леркой, Анькой и Людой. Потом сцепился с двумя последними по правилам «Каждый за себя» и забыл обо всем на свете, кроме рубки на воистину сумасшедших скоростях, выживал порядка восьми минут и… был вынужден прервать это веселое и невероятно полезное сумасшествие из-за предупреждающего рыка Миши:

— Переходим в обычный режим: к нам вот-вот заявятся гости!

Перешел. В смысле, прямо из попытки зайти в опорную ногу к Людке, пытавшейся пробить Аньку мощнейшим мидл-киком, скользнул к последней, легким толчком в грудину «отодвинул» на пару метров и влип в ближний бой к «слепой» подруге. Объяснять, что надо делать, не требовалось: она «свела» мои предплечья своими, привычно изобразила невидящий взгляд и начала отрабатывать элемента какиэ-кумите, японского аналога китайских «липких рук». «Брошенка» тоже не тупила — отжала Тимура у Кости и переключилась на чистый бокс. Ну, а Кречет прервал отдых напарника, нахватавшего очень тяжелых ударов, и убедил поразвлекаться в партере.

В общем, к моменту появления Афины и Пираньи ничего странного в зале не происходило, так что дамы, постояв на пороге буквально пару-тройку секунд, заняли свободное место, чуть-чуть разогрелись и… нагло потребовали внимания! Точнее, внимания потребовала только «старшая сестричка», но ее подельница жаждала его же:

— Чума, у вас совесть есть? Как вы могли бросить нас у бассейна, как каких-нибудь клуш, и свалить развлекаться⁈

Единственного русского слова в двух английских предложениях Рубио, естественно, не знала, но догадалась, что это ни разу не комплимент, поэтому на всякий случай обиженно выпятила губу. При этом, не отрываясь, смотрела на нас с Мадонной, и персональный вариант «развлечения» для мексиканки придумался, что называется, влет:

— Долорес, рискнешь поработать с Людой в ближнем бою?

О том, что Люда потеряла зрение во время операции по освобождению заложников, гостья узнала еще в день прилета на Очарование и даже, видела, как «слепая» отрабатывает базовую технику на общих тренировках, но в паре не стояла. Вот и заколебалась:

— А почему «рискнешь»?

— Попробуй — и все вопросы снимутся сами собой… — хохотнула Аня, поднырнув под левый боковой Нарта и аккуратненько постучав по его печени.

— Угу… — подтвердил он, разорвав дистанцию и на миг прижав локоть к пострадавшему месту.

Мексиканка, конечно же, попробовала. Сразу после того, как выяснила, что именно я подразумевал под словосочетанием «ближний бой», и получила подтверждение у Мадонны. Начала с примитивных «двоечек» и чрезвычайно осторожно. Почувствовав, что такие атаки читаются влет и не проходят, стала разнообразить атаки и добавлять скорости. Потом поймала недетский кураж, но не дала ему волю и сосредоточилась на анализе действий противницы. А где-то через четверть часа следственных экспериментов прозрела:

— С ума сойти: атаковать ее после касания любой частью тела — настоящее самоубийство!!!

— Верно… — подтвердил я. И добавил ей материала для размышлений: — Причем не только спереди и из стойки, а из любого положения.

Вдумавшись в это утверждение, Рубио на мгновение расфокусировала взгляд, а затем зябко поежилась и… перешагнула через появившийся страх:

— Люда, а покажи, пожалуйста, хоть что-нибудь из…

Откуда в руке Мадонны, одетой в спортивный топ и тайтсы, появился тычковый нож с клинком длиной сантиметров в пять, я, каюсь, не заметил. Не заметил и подводящего движения. Поэтому на внезапную атаку среагировал только в тот момент, когда Долорес повело в сторону и начало разворачивать спиной к «слепой». Зато увидел все четыре продемонстрированных удара и объяснить «покойной», почувствовавшей только один, как именно она умерла.

Она, как водится, не поверила и захотела посмотреть на описанный процесс со стороны. А когда Полунина показательно «убила» Мишу два раза подряд, криво усмехнулась:

— Да, спорт — это… спорт. И ничего более…

Эта перестройка мировоззрения дала о себе знать в районе двух часов дня, когда большая часть команды зарубилась в водное поло, а я, зависший на берегу лагуны из-за звонка Лиззи, ткнул в сенсор сброса звонка и кинул трубку на покрывало — мексиканка, в эмоциях которой появилась концентрированная решимость, попросила уделить ей немного времени для личного разговора. Я предложил три варианта «уединения», а через несколько минут, подняв Рубио в беседку, превратился в слух.

Женщина начала беседу с неожиданного вопроса:

— Дэнни, ты ведь читал мое досье, верно?

Я отрицательно помотал головой, почувствовал, что она мне не верит, и невольно усмехнулся:

— Мне было некогда. Поэтому этим вопросом занимались Аня и Линда. А им я доверяю, как самому себе.

Тут женщине полегчало, и она… извинилась за то, что засомневалась в моей честности! Причем о-о-очень оригинально:

— Прости, я привыкла к тому, что врут все, всегда и даже тогда, когда это невыгодно, а к тому, что вы — другие, еще не привыкла. Но я исправлюсь!

— Это мелочи. Давай дальше.

— Не мелочи! — упрямо набычилась она, но развивать эту тему не захотела и вернулась к предыдущей: — Мне двадцать семь лет. Дерусь с девятнадцати. Все, что заработала за первые три года, тратила на родителей, братьев-сестер, близких подруг и менеджера. А после второго проигрыша вдруг заметила, что они видят во мне не дочь, сестру или подругу, а свой собственный расчетный счет на ножках! Этот вывод проверяла порядка восьми месяцев, в том числе и с помощью профессиональных детективов, а когда убедилась в том, что не ошиблась, переехала в США, купила домик в Уэст Палм Бич и разорвала все прежние контакты. С тех пор живу спортом, коллекционированием книг и дайвингом, держу нового менеджера на расстоянии и практически ничего не трачу, так как потребностей у меня немного. Что еще? Стою порядка ста десяти миллионов, исправно плачу налоги и до сегодняшнего дня не понимала, ради чего живу. А после боя с Людой прозрела и поняла, что хочу стать частью твоей команды…

После этих слов она сделала небольшую паузу и забавно наморщила носик:

— Хотела добавить словосочетание «любой ценой», но вовремя поняла, что это будет неправдой: я клюнула на неподдельное уважение, с которым вы относитесь друг к другу, и жажду такого же отношения.

Я заглядывал в ее лабиринт «Может быть…» раза четыре и видел, с какой скоростью он меняется, но посмотрев на него снова, мысленно хмыкнул: Рубио была наша даже без каких-либо воздействий с моей стороны. Причем целиком и полностью! Тем не менее, торопиться с принятием решения я не стал:

— И как ты себе представляешь будущее вместе с нами?

Долорес пожала плечами:

— Пока никак. Знаю лишь, что дико не хочу уезжать с вашего острова, по первому твоему слову уйду из Большого Спорта или, наоборот, стану драться вдвое чаще, вложусь своими деньгами в любой ваш проект и так далее.

— А если я скажу, что это дорога в один конец?

Женщина насмешливо фыркнула:

— Дэнни, я знакома с вами всего несколько дней, но уверена, что из этой команды ни за что на свете не уйдет даже младшая сестра Нарта, которая в силу возраста еще не понимает всей глубины пропасти между жизнью с вами и прозябанием во всем остальном мире…

* * *

…Девчонки вернулись домой ближе к шести вечера. Голикова с Доулан пребывали в прекраснейшем настроении, а их «куколка» — в новом образе. И пусть косить под утонченную аристократку с вереницей благородных предков за спиной получалось так себе, девушка старалась. То есть, не шла, а плыла, поглядывала по сторонам с равнодушием светской львицы и… старательно давила всепоглощающее желание полюбоваться собой хоть в каком-нибудь отражении. А любоваться было чем: ассиметричная стрижка добавила образу вызов, самый минимум макияжа не только подчеркнул природную красоту, но и добавил толику наивности, темно-бордовое вечернее платье на бретельках привлекло внимание к великолепной фигуре, туфельки на высоком каблуке добавили сантиметров двенадцать-пятнадцать к относительно небольшому росту, а стильные драгоценности и аксессуары должны были задрать «ценник» загорающейся звездочки до бесконечности.

В общем, цепляться к этой троице за задержку я и не подумал. Наоборот, сделал Чейз изысканный комплимент, похвалил «стилистов» и открыл ящик Пандоры. Эдак минут на пять-семь. А когда народ, собравшийся в фойе первого этажа, как следует зафиксировал поднявшуюся самооценку очередной подопечной Горина на новой высоте, прервал начавшийся бардак и назначил вылет на восемнадцать тридцать.

Как и следовало ожидать, всех участников съемочного процесса, то есть,

Таню, Леру, Аню, Олю и Кортни, Аньку, все еще считавшую себя моей личной телохранительницей, личную помощницу, Мишу с Костей, взятых на всякий случай, одного штатного пилота и Светлану Николаевну как ветром сдуло. Отправился переодеваться и я. Правда, только после того, как набрал Алексея Алексеевича и сообщил, что подберу его без двадцати пяти семь. Собрался одним из первых, неспешно спустился до «Мрака» и двух «Гневов», кем-то подготовленных к перелету, и попал. В руки «пролетариев», изнывавших от желания составить нам компанию, но понимавших, что на это мероприятие «абы кого» не пропустят.

Кстати, зависти, злости или какого-либо иного негатива в эмофонах «пролетевших» не чувствовалось от слова «совсем». Наоборот, эта толпа, уже, успевшая посмотреть наш фильм, предвкушала реакцию сильных мира сего, гордилась нами и, как вскоре выяснилось, собиралась добавить прочности единственному «слабому звену». Напутствием, которое, как ни странно, озвучила не Мадонна, Афина или Гюрза, а Аза. И пусть ее английский пока оставлял желать лучшего, уверенности в собственной правоте, прозвучавшей в голосе девочки, Чейз хватило за глаза:

— Кортни, если действительно хочешь стать своей, то ПОВЕРЬ, что наша команда НИКОГДА НЕ ПРОИГРЫВАЕТ. И тогда страха перед президентами, премьер-министрами и кем-то там еще не станет. Точно так же, как его нет у Чумы и всех, кто живет его целями…

Реакция американки не разочаровала — как-то почувствовав, что устами осетинки говорит вся команда, она прикрыла глаза, ме-е-едленно выдохнула и благодарно улыбнулась:

— Спасибо за подсказку — мне не хватало именно ее!

— Пожалуйста! — без тени улыбки ответила Карсанова, а Богиня Войны, устав от «гражданских соплей», рыкнула чуть ли не на весь остров:

— Отлично! Тогда порви их, как Тузик — грелку…

Смысл второй половины требования актрисе объяснили после взлета. Судя по тому, что в момент включения конференцсвязи она жизнерадостно хохотала, очень доходчиво и образно. Потом веселье ненадолго стихло. Зато стоило мне подобрать компаньона, вернуть машину в походный ордер и дать тяги на движки, как Таня с Лерой начали зачитывать очередные перлы наших фанатов, и народ порвало с самого первого:

«Люди, когда пандемия Чумы била в лицо, печень и селезенку, было еще терпимо. А воздействия на мозг я не переживу…»

Повеселила и дальнейшая дискуссия:

«Сбежишь на Луну или Марс?»

«А толку: эта пандемия настолько мощная, что накроет не только Землю, но и всю Солнечную систему!»

«И что делать?»

«Сдаваться на милость победителя. Ибо альтернативы просто нет…»

Когда долетели до побережья, нас спалили — Кнопка, проглядывавшая другую ветку дискуссии, дождалась паузы в хохоте и сообщила, что наши «конверты» только что заметили и собираются повисеть на хвосте.

Я, естественно, не поверил в это утверждение, так как мы шли на полной скорости, а догнать конвертопланы «Астон-Мартины» могли только другие «Астон-Мартины», идущие порожняком, или реактивные самолеты. Так оно, собственно, и оказалось — не прошло и тридцати секунд, как веселящаяся Оля зачитала признание горе-пилота и комментарии на него:

«Нет, не смогу — не успел я набрать высоту, как „Мрак“ и два „Гнева“ ушли в точку…»

«Лети праздновать второй день рождения: если бы Чума и его пилоты сочли, что это атака очередного недоумка, тебя бы уже не было…»

«Я их тоже вижу, но лезть под ракеты „воздух-воздух“ не собираюсь!»

«На твоем месте я бы как следует осмотрел верхнюю полусферу: там резвятся истребители-перехватчики с авиабазы „Эдвардс“. И явно не просто так…»

Потом Рыжова добралась до ветки дискуссии со страданиями фанатов, заждавшихся официальной премьеры «Рывка», и настроение моих спутников пробило очередной потолок:

«Просмотрел пару сотен сайтов, обещающих пиратские копии фильма Чумы и эксклюзивные кадры со съемочной площадки, не нашел НИ ОДНОГО НОВОГО КАДРА, с горя включил тизер и понял, что хочу впасть в кому или летаргический сон. Народ, помогите либо с первым, либо со вторым!!!»

«А я подумываю о революции. Подскажите, кого из глав государств, собирающихся на предпремьерный показ, можно свергнуть за оставшиеся четыре часа, чтобы отжать вожделенный билетик⁈»

«У меня был шанс сделать карьеру в Секретной Службе, а я, придурок, им не воспользовался. А ведь мог оказаться за какой-нибудь за портьерой и косить взглядом на экран…»

«Ты бы застрелился. Из табельного пистолета. Минуте на третьей-четвертой. Из-за зависти к тем, кто смотрит „Рывок“ в 4 D!!!»

Пока девчонки нас смешили, я «держался» за джойстики управления и пытался представить, какое безумное количество по-настоящему смешных постов можно найти в двух блогах, на которые в сумме подписано больше миллиарда человек. Потом вспомнил о том, что к каждому блогу прикреплено по одному мощнейшему ИИ и коллективу аналитиков, понял, что не хотел бы оказаться на месте последних, и краем уха услышал робкий вопрос Чейз:

— Кстати, а кто-нибудь, кроме Чумы, уже видел готовый фильм?

— Ага!!!

— И… как он?

— Если бы не Маша, нагло укравшая мое сердце, уже валялся бы у тебя в ногах… — заявил Триггер, охнул, явно получив «честно заслуженную кару» и затих. А когда народ перестал ржать, подала голос Светлана Николаевна:

— Совет Азы помнишь?

— Да.

— Так вот, девочка слишком молода, из-за чего еще не умеет правильно формулировать свои мысли. На самом деле ее утверждение должно было звучать иначе: команда Чумы всегда выигрывает. Причем с подавляющим преимуществом! Делай выводы…

…Не знаю, какие именно выводы сделала Кортни, но во время раздачи последних Ценных Указаний не сказала ни единого слова. Зато после посадки на крышу Skylofts at MGM Grand величественно приняла помощь Кречета, первым выскользнувшего из их «Гнева», подождала, пока к ним подойдет Алексей Алексеевич, оперлась на его предплечье и «героически» не выходила из рекомендованного режима до тех пор, пока мы не добрались до конференц-зала.

В принципе, очень неплохо держалась и там, но первые полчаса общения с Чрезвычайно Важными Персонами пребывала в нешуточном напряжении, поэтому на большую часть вопросов отвечала односложно или, согласно полученным инструкциям, переадресовывала особо заковыристые нам. Когда поняла, что никого из нас эти «небожители» не пугают, начала потихонечку расслабляться.

Кстати, самый большой шаг к вере в себя американка сделала благодаря невольной помощи братьев Аль-Тани — прибыв на мероприятие на полчаса позже нас, они дождались своей очереди «терроризировать» нашу компанию и познакомили сначала с родителями, а затем и с главами других государств Ближнего Востока. А те вели себя настолько уважительно и благожелательно, что Чейз практически отпустило.

Контролировать поведение других членов Клана не требовалось. Хотя бы потому, что Кречет, Триггер, Закат и Буян остались у конвертопланов, а у всех остальных соответствующего опыта было выше крыши. Вот я и работал: знакомил подоспевшего владельца «MGM» со всеми «заинтересованными лицами», пробуждал их любопытство, поглядывал на актеров второго плана, режиссера и еще троих членов съемочной группы, вроде как приглашенных на мероприятие, но скромненько тусующихся неподалеку от аккредитованных, но еще не спущенных с поводка акул пера, и ждал, когда же, наконец, начнется этот чертов предпросмотр. Поэтому, услышав приглашение занять свои места, почему-то озвученное президентом Соединенных Штатов, с трудом удержал довольную улыбку, пообещал жене достопочтенного[1] представителя Канады, что она вот-вот получит ответы на почти все свои вопросы, и посмотрел на экран телефона, на который прилетел файл с номером моего персонального места.

«Тетенька», убившая на пластические операции годовой бюджет какой-нибудь развивающейся страны, обиженно выпятила нижнюю губу, игриво обозвала меня врединой и потащила мужа к первому ряду кресел. Я огляделся по сторонам, понял, что Особо Важные Персоны хоть и торопятся, но делают это о-о-очень вальяжно, поэтому быстренько выяснил, куда «послали» моих, и с чувством глубокого удовлетворения повел народ занимать центральную часть третьего ряда…

…Смотреть «Рывок» третий раз за день было неохота, так что с первых минут «сеанса» я вслушивался в эмоции «зрителей», до которых дотягивался эмпатией, анализировал их реакции на то, что происходило на экране, и делал выводы. Самый главный сделал минуте на четвертой: история, придуманная Чаком Биллоузом, а затем основательно доработанная Татьяной и ее верной подругой, зацепила всех до единого. Причем именно на той части «пролога», которую мы, «благодаря» все той же Голиковой, сняли аж с восемнадцатого дубля. Чуть позже — на сцене знакомства героев Алекса и Кортни — мысленно порадовался реакции всего зала на искрометную шутку героини Чейз: заржали не только представители так называемой «западной цивилизации», но и арабы. Причем искренне и в голос. На двадцать третьей минуте фильма — во время разборок между Шоном и Юджином — понял, что публика, несмотря на некоторую неоднозначность ситуации, сопереживает первому. А где-то на сорок второй, к сожалению, обломался — единственная сцена, в которой я предстаю перед зрителями с голым торсом, вызвала сразу несколько вспышек похоти.

Пока вспоминал предсказания главной пророчицы команды и отходил от неприятного послевкусия, повествование добралось до аварии, и в эмофоне публики появилось нешуточное напряжение. С этого момента и до финальных кадров «Рывок» ни разу не отпустил даже самых циничных или равнодушных личностей: когда Чейз провалилась в дыру, пробитую фрагментом астероида, зал испуганно вскрикнул и, кажется, даже не дышал все время, пока я рвал жилы, пытаясь вытянуть напарницу к поверхности планеты; почти одинаково сгорал от дикого презрения к Юджину, плакал на похоронах Дороти; умилялся искренней влюбленности и детским выходкам Кортни, злился на упертость Фила и так далее. А на последних минутах картины, кажется, вообще поймал просветление, ибо встретил появление титров мертвой тишиной и буйством совершенно сумасшедших «положительных» эмоций. Увы, буквально секунд через пять «рвануло» так, что не передать словами — битые жизнью политики, их супруги, свита, журналисты и даже сотрудники Секретной Службы, вроде как, изображавшие недвижные статуи, устроили самую настоящую овацию!!!

Следующие минут двадцать я чувствовал себя, как в первые мгновения после выигранного боя: трудно сказать, по какой причине, но большая часть благодарных зрителей рвала на части не режиссера, оператора или сценариста, а меня, Таньку и Лерку! Нет, хвалили и остальных, а Кортни засмущали до невозможности, но в сознаниях беснующейся толпы фильм ассоциировался именно с нами. Видимо, поэтому получасовая пресс-конференция, устроенная специально для журналюг, началась именно с этой «ноты» — получив слово, корреспондент «Вашингтон Пост» поймал мой взгляд и выдал довольно интересную сентенцию:

— Дэнни, три часа тому назад я по-хорошему завидовал только дару слова твоих подруг и их способности снимать воистину сумасшедшие видеоролики. Последние полчаса пребывал в полнейшем шоке из-за того, что эти девушки сняли гениальный художественный фильм, который, вне всякого сомнения, соберет самую полную коллекцию призов всевозможных кинофестивалей в истории. А сейчас вдруг прозрел и понял, что восхищался не тем: ты, вроде как донельзя приземленный и прагматичный спортсмен, собрал команду, которая каждый божий день показывает нам, землянам, дорогу в Будущее. Да, этот Путь ценен и сам по себе, но получается, что твой самый главный талант — это умение находить и мотивировать незаурядных личностей!

Строить из себя честную девочку я не собирался, поэтому пожал плечами и пробовал отшутиться:

— С незаурядными личностями мне действительно везет. Что, признаюсь, радует. А фильм, между нами говоря, снимал здоровенный колле-…

— Мистер Уэстерман, вы абсолютно правы! — неожиданно перебил меня владелец «MGM». — Сценарий «Рывка» доработали мисс Танья и мисс Льюда, большая часть сцен снималась под их руководством, а про финальный монтаж страшно вспоминать — они лютовали, как Чума на канвасе! Поэтому как бы ни скромничала эта троица, не верьте: мои сотрудники, по сути, ассистировали и делали все, чтобы идея Чумы и его команды воплотилась в жизнь.

— Судя по тому, что у вас получилось, ассистировали Очень Достойно! — заявил журналист и вызвал аплодисменты большей части присутствующих.

Тип, получивший слово вторым, решил выяснить, не было ли у нас «терок» с каскадерами из-за запредельной сложности исполняемых трюков. На этот вопрос ответила Голикова:

— Каскадеры? Для Чумы и чемпионки США по акробатике⁈ О чем вы?!!!

— Вы хотите сказа-…

— Я уже сказала: все трюки были выполнены без посторонней помощи! — рыкнула она. — Кстати, через месяц-полтора мы начнем выкладывать в блоги мини-ролики, в которых покажем самые забавные или поучительные моменты съемок. Уверена, что фанаты Дениса, Тимура, Ани и Жени будут в восторге.

Дамочка из «Гардиан» полюбопытствовала, нет ли у нас в планах съемок какого-нибудь «забойного блокбастера» и не собираюсь ли я привлечь к ним Нарта, Красавицу и Магуру.

— Не далее, как завтра я снова выйду в октагон и постараюсь порадовать фанатов смешанных единоборств красивым боем… — напомнил я, жестом попросил дамочку не перебивать и закончил свою мысль: — Поэтому боевиков с нашим участием можете не ждать — нам, как токарю из известного анекдота, это неинтересно.

Анекдота про токаря она не знала, и мне пришлось рассказать. А после фразы «А вокруг станки, станки, станки…» ждать, пока народ нахохочется. Увы, потом до микрофона добрался типичный щелкопер, попробовал заляпать грязью Кортни и здорово разозлил.

Я выслушал его инсинуации с каменным лицом, а когда он заткнулся, холодно усмехнулся:

— Мистер Армеллини, мне кажется, что вам пора эмигрировать, причем как из Италии, так и с территории Объединенной Земли: поверьте на слово, что в создающемся государстве такому быдлу, как вы, будет очень неуютно. И еще: если вы попробуете напечатать хотя бы одну фразу из озвученных только что, то я подам на вас в суд и разорю, а мои фанаты вывернут наизнанку вашу жизнь, то есть, докопаются до всего, чего вы когда-либо стыдились, и выставят на всеобщее обозрение. А теперь убирайтесь вон!

Как оказалось, мужик взбесил не одного меня: не успел я договорить, как премьер-министр Италии вскочил с кресла, извинился за поведение своего соотечественника, причем не только перед нами, но и перед своими коллегами, и повернулся к любителю покопаться в чужом белье. А когда тот сдуру начал строить из себя Джордано Бруно, гневно процедил:

— Я дам указание вывернуть вашу жизнь наизнанку в любом случае! Так что можете считать, что в «La Repubblica» вы больше не работаете. А живете где угодно, только не в Риме…

Когда сникшего «правдолюба» о-о-очень грубо подхватили под локотки и вывели из помещения, я попросил тишины, немного подождал и все-таки ответил на прозвучавшие вопросы, дабы мое молчание не было расценено, как подтверждение слухов:

— Я решил сниматься без каскадеров еще до того, как прочитал сценарий, так как предпочитаю быть, а не казаться. Того же требую и от партнеров, так что во время кастинга оценивался не только багаж уже сыгранных ролей, но и физическая форма актеров. Кастинг проходил без меня — в тот период я летал по космодромам России и США, подбирая натуру для съемок, а более чем с тремя тысячами соискательниц главной роли беседовали профессионалы. Они же выбрали и Чейз — студентку Нью-Йоркской академии Киноискусства в Лос-Анджелесе, до поступления в это высшее учебное заведение серьезно занимавшуюся акробатикой — а я узнал об этом значительно позже. Впрочем, даже будь я в те дни в Лос-Анджелесе, подбирать кандидатку на какую-либо роль через постель не стал бы даже под страхом смерти — во-первых, это не мое, а, во-вторых, мое сердце давно занято. Далее, экс-менеджер Кортни расстался с подопечной из-за собственной тупости и несусветной наглости. Вторую составляющую я выделил намеренно: как выяснилось относительно недавно, этот человек являлся действующим членом одной из крупнейших банд Камдена, штат Нью-Джерси, и стал менеджером мисс Чейз из-за того, что долгие годы шантажировал ее отца. Вылетев на улицу с моей помощью, решил отомстить. И закончился. Вместе со всем криминалитетом родного города. А через какое-то время…

— Дэнни, можно, дальше я? — спросила она, дождалась утвердительного кивка и криво усмехнулась:

— Чума упустил пару немаловажных нюансов. Нюанс первый: уйти от прошлого менеджера без его помощи я бы не смогла, так как подписывала контракт под давлением родителей и не видела размера прописанной в нем неустойки. Нужную сумму моя семья не смогла бы собрать и за двадцать лет, а подруги Дэнни одолжили мне эти деньги прямо на съемочной площадке, под честное слово и без каких-либо условий или процентов. Нюанс второй: за то, что я разорвала контракт, камденские бандиты попробовали выставить моему отцу совершенно сумасшедший счет. Если бы я не узнала об этом в день завершения съемок и не решилась рассказать Дэнни, то все наверняка закончилось бы очень и очень плохо. А он связался со своими коллегами из ССО Объединенной Земли, базирующимися у нас, в Штатах, объяснил суть проблемы и забрал меня на свой остров, чтобы уберечь от возможной мести недобитков. Кстати, и в этот раз оказав помощь абсолютно бескорыстно, по велению души. Ну, а там я пожила жизнью члена этой команды и поняла, что будущее, к которому мы призывали в «Рывке», уже наступило. Правда, пока только на Очаровании. Вот и придумала способ не возвращаться в настоящее, прошла невероятно сложное собеседование у самого лучшего менеджера современности, до сих пор не верю, что мои мечты сбылись, но счастлива до невозможности!

— Вы имеете в виду Горина? — зачем-то спросил кто-то из акул пера.

— Ага… — кивнула она.

— А разве он работает с кинозвездами?

Тут подал голос сам Алексей Алексеевич:

— Работа с кем бы то ни было осталась в далеком прошлом. Теперь я дружу с личностями, заслуживающими глубочайшего уважения. И создаю им возможности для профессионального роста…

[1] Этот титул пожизненно носит премьер-министр Канады.

Глава 13

9 октября 2043 г.

…Запрос на вход в акваторию Архипелага Мечты упал на умные часы в начале восьмого утра. Я в это время рубился с Егором, Росянка кошмарила Лерку, Мадонна, как обычно, косила под незрячую, поэтому все необходимые телодвижения пришлось исполнять Голиковой — она подогнала к суденышкам ближайший разведдрон, провела визуальный осмотр и полное сканирование, подтвердила вчерашнее разрешение, сопроводила «мини-эскадру» к Очарованию и озадачила дежурных «Яровитов». Доклад о «госприемке» прочитал уже я. Я же выпустил катер с перегонщиками в Большой Мир и… забыл о доставке до конца завтрака, ибо сначала выкладывался на утренней тренировке, а затем предельно добросовестно заполнял открывшуюся яму в желудке. В общем, запланированный сюрприз устроил только без пятнадцати десять, построив толпу «гражданских» перед центральным входом в особняк, пробежавшись с ними до эллинга и толкнув небольшую речь:

— Занятие по тактико-специальной подготовке, о котором вы так пылко мечтали последние сутки, отменяется: вчера во второй половине дня компания «Dream Reality» с опережением графика открыла дайв-сайт для жителей архипелага, соответственно, мы, как активнейшие представители последних, просто обязаны провести всесторонний тест-драйв новой развлекухи!

Народ, естественно, радостно взвыл, и я, переждав эту вспышку радости, продолжил нагнетать:

— Проводить всесторонний тест-драйв по очереди я счел неинтересным, так что приобрел еще двадцать четыре комплекта оборудования и кошмарную лоханку, разработанную для обеспечения потребностей дайверов. Лоханка прибудет на остров эдак часов через пять-шесть… Шучу: она болтается прямо за эллингом, так что… за купальниками бего-о-ом марш!!!

«Младшую дружину» и «молодежь» как ветром сдуло. Тренера, Грегор и его супруга вышли из эллинга быстрым шагом. Рубио немного поколебалась и тоже сорвалась на бег. А Чейз затупила. В смысле, призналась, что в детстве чуть не утонула в океане и теперь боится глубины. Пришлось воспитывать:

— Самый лучший способ справиться со страхами — потоптаться на них в компании специалистов по их уничтожению. Гена, стоящий аккурат за твоей спиной

— бывший боевой пловец с опытом, до которого «мирным» дайверам не дорасти даже за сто лет ежедневных погружений, и навыками преподавания кому угодно чего угодно. В общем, тебе нужен купальник и толика доверия, а все остальное этот парень сделает сам.

Кортни развернулась на месте еще до того, как я договорил, оглядела мощную фигуру Флюгера, полыхнула предвкушением, густо замешанном на стеснении, и робко спросила:

— Тогда я побегу переодеваться, ладно?

— Беги, конечно! — улыбнулся я, дождался ее исчезновения и подмигнул обрадовавшемуся «Яровиту»: — Как видишь, ты ей действительно симпатичен. Вот и куй железо, не отходя от кассы.

«Ковать железо» начали только часа через полтора, то есть, после того, как загрузили всю толпу на тихоходный «Pixsea-2500», дочапали до россыпи буйков вокруг дайв-спота, проверили снарягу, распределили «гражданских» между «вояками» и провели мини-брифинг. Зато потом Флюгер утащил свою подопечную на первую «ступеньку» подводной террасы с глубинами от семи до двенадцати метров, без течений и с «детской архитектурой», а вся остальная банда погрузилась на вторую и потеряла дар речи — стараниями дизайнеров «Dream Reality» на дне обнаружились развалины средневекового города, «давно заросшие» искусственными кораллами, два корабля из разных эпох, якоря, насквозь проржавевшие пушки, россыпи монет, расколотые амфоры и даже небольшой пещерный лабиринт!

Каюсь, залип даже я. И если бы не необходимость присматривать за Фатимой и Светланой Николаевной, то рванул бы вниз, чтобы осмотреть все это великолепие. А так заставил себя собраться, краем сознания отметил, что этот подарок владельцев архипелага порадует его самых юных жителей в разы больше торгово-развлекательного острова, а значит, уже в ближайшие дни на сайте начнется настоящее столпотворение, и жестом разрешил Карсановой-младшей рулить туда, куда хочется. Счастья было — не передать словами. Тем не менее, головы девочка не потеряла — заработала ластами так, как учили, без какой-либо спешки нацелилась на руины «древнего амфитеатра», который, на ее взгляд, выглядел наиболее безопасным строением, и плавно ускорилась.

Мы с Еремеевой поплыли следом,

через считанные минуты зависли над каменным «партером» и восхищенно переглянулись: эти «кресла» выглядели настоящими, то есть, убивали реалистичностью потертостей, появившихся благодаря многолетнему трению седалищ, случайными царапинами, кривыми, но красивыми сколами и «артефактами» типа «кем-то потерянных монет»! Ну, а юная «археологиня» тыкалась любопытным носиком чуть ли не в каждый красивый камушек, осторожно дотрагивалась до всего, на что падал взгляд, фонила воистину сумасшедшим счастьем и изнывала от желания заиграть хоть что-нибудь. Я ее понимал, поэтому подождал, пока она исследует эту часть развалин, подманил к перекошенному «фрагменту» каменной колонны, очень неплохо изображавшему Пизанскую башню, и серией жестов объяснил, что ждать обрушений ЭТИХ «артефактов» бессмысленно, ибо их создавали с учетом возможностей самой непоседливой детворы.

Девочка засияла еще ярче, изобразила что-то вроде подводной «бочки» и потащила нас к остову двухэтажного здания, в который можно было заплыть. А там обнаружила «древний» сундук, полузасыпанный песком, с огромным трудом приподняла тяжеленную крышку и выпустила целое облако пузырей — в нем стоял современный кубок с ныряльщиком, сжимающим в руках золотую амфору…

…На дайв-сайте балдели до двух часов дня, получив море удовольствия и, в то же время, неявно подтянув соответствующие навыки «гражданских» на очередную ступень. Пока плыли к Очарованию, народ не затыкался ни на миг— восхищался работой дизайнеров, создавших это чудо, страдал из-за того, что уровень подготовки самых слабых членов команды не позволил опуститься ниже третьей площадки подводной террасы, за которой «начиналось самое интересное», мечтал когда-нибудь заплыть в остовы кораблей, рассказывал о своих достижениях и, конечно же, планировал следующие посещения этого места. Кстати, «вояки» тоже не замолкали. Только общались, собравшись на корме, вполголоса и совсем в другом ключе — делились выводами о поведении подопечных, заливали в базу данных рекомендации по «раскачке» каждого и т. д. А я управлял катером, прислушивался к гомону и искоса поглядывал на Мадонну, которую все утро «опекала» Афина: «слепая» усиленно делала вид, что «почти не расстроена» тем, что плавать — плавала, но ничего не видела, а в глубине души сходила с ума от желания дорваться до моей тушки и очередной раз воздать сторицей за возвращенное зрение.

В любой другой день я бы с радостью пошел навстречу, ибо эта женщина мне по-настоящему нравилась. Но отрываться в постели за несколько часов до боя было бы редким идиотизмом, поэтому пришлось отвлекаться на все, что можно и нельзя. К примеру, подзывать к себе Кортни и выяснять, понравилось ли ей воевать со страхами в компании Гены, хотя я «читал» ее эмофон и знал, что она в диком восторге не только от столь своеобразного отдыха, но и от персонального наставника.

По той же причине я уделил время и второму кандидату в Клан — мисс Рубио. А когда выслушал еле слышный монолог мексиканки, сделавшей ряд правильных выводов, ответил как можно более распространенно:

— Да, ты права: мы действительно провели тренировку в игровой форме и действительно готовим всех желающих по армейским программам. А вот с причинами ошиблась: мы просто-напросто исповедуем принцип «Если что-то делать, то предельно добросовестно». Вот и даем своим близким базу, которая не только веселит, но и, при необходимости, может помочь выжить.

Тут женщина расфокусировала взгляд, некоторое время молчала, а затем задала еще один толковый вопрос:

— В одной из блогов, посвященных деятельности твоей команды, я видела пост инструктора по экстремальному вождению с автодрома Стоктон — этот парень утверждал, что вы прилетаете к ним несколько раз в месяц и по пять-шесть часов подряд отрабатываете элементы, которые в состоянии выполнить далеко не каждый профессиональный гонщик. А еще от всех вас, включая детей, периодически пахнет сгоревшим порохом. Получается, что в вашей программе подготовки, кроме дайвинга, имеется, как минимум, вождение и практическая стрельба, верно?

— На работу мы, как ты понимаешь, не ходим! — усмехнулся я. — Поэтому летаем на конвертопланах, прыгаем с парашютом, гоняем на «Призрачных Рыцарях»

и «Уничтожителях», ныряем, стреляем, деремся, учим иностранные языки и так далее. То есть, каждый божий день по уже озвученному принципу наслаждаемся жизнью во всех ее достойных проявлениях.

Рубио полыхнула предвкушением, облизала губки и поинтересовалась, что она должна сделать для того, чтобы попасть в эту программу. При этом в ее глазах горела настолько детская надежда, что я не смог не повредничать:

— Прежде всего требуется желание…

— Оно есть.

— …готовность выкладываться до предела на каждом занятии…

— Работоспособности и упорства мне не занимать!

— …понимание, что эта программа — не праздник, а Путь, по которому мы собираемся идти всю жизнь…

— Я понимаю. И готова! Честное слово!!!

— …и несколько автографов. Под чрезвычайно жесткими подписками о нераспространении — моя команда, плюс ко всему прочему, работает на проект объединения Земли в одно государство, но болтать об этом не рекомендуется.

— Подпишу все, что сочтешь нужным! — твердо сказала она. — И выполню все взятые на себя обязательства…

…Подписала. Еще перед обедом. Затем получила персональные умные часы, была представлена Гюрзе с Ветром в новом качестве и, сияя, как ясно солнышко, умчалась на кухню. Помогать дежурным хозяйкам.

Трапеза прошла… сложно. В смысле, первое и второе мы уничтожили в обычном режиме, то есть, получая удовольствие и от еды, и от общения. А когда дело дошло до десерта, я обломал почти половину присутствующих. В смысле, сообщил, что на мой бой собралось прилететь такое количество Особо Важных Персон, что Логан смог выделить под наши «конверты» всего четыре посадочных места. Увы, напрашивавшийся вывод смогли сделать не все, так что пришлось объяснять чуть подробнее:

— Теоретически четыре посадочных места — это двадцать человек. Но лететь на «Гневе» я не имею морального права, так как рекламирую «Мрак». А дальше начинаются не самые приятные нюансы: отсутствие рядом со мной Тани, Леры и Ани вызовет вопросы; рядом с Алексеем Алексеевичем должны находиться все его подопечные, то есть, Тимур и Кортни; без трех тренеров и катмэна команда я — не я; Линда — связующее звено между нами и Ричардом; Миша с Костей — страховка на земле, Закат с Буяном — в воздухе, а Светлана Николаевна нужна супругу. Итого личностей, без которых в Лас-Вегасе, увы, никак, набралось аж семнадцать человек.

— Шестнадцать! — уточнила Еремеева. — Меня подберет муж. Через сорок минут.

— Принято… — кивнул я и вздохнул: — Значит, свободных мест всего два. Как будем распределять?

— Я на свободные места не претендую! — на ломаном английском заявила миссис Грейси. — Грегор весь вечер проведет в спортзале и у клетки, а я буду чувствовать себя одиноко. В общем, посмотрю бой с острова.

— Мы тоже отпадаем! — подал голос Егор. — Если лететь, то вчетвером или не лететь вообще.

Кнопка тоже взяла «самоотвод» вроде как для того, чтобы красочно комментировать поединок Люде. Тихон с Рамазаном решили не участвовать в розыгрыше из-за того, что мотались почти на все предыдущие, «Яровиты» и сестры Лебедевы придумали ничуть не менее убедительные отмазки и т. д. А когда «уперлись» и Зима с Пираньей, вдруг заговорила Росянка:

— Компания у нас — лучше не бывает. И это греет душу. Но два вакантных места никуда не делись, поэтому предлагаю выделить их Маше и Долорес. Первой, как личной помощнице Дениса, необходимо как можно чаще мелькать на публике, а пребывание второй рядом с Чумой вызовет дополнительный хайп, что тоже пойдет нам на пользу. Что скажете?

Остающиеся согласились с ее выкладками, причем абсолютно искренне, Лебедева пожала плечами в знак того, что готова, а Рубио призналась, что не взяла с собой ничего парадно-выходного.

— Солнце, нам нужен хайп! — напомнила Танька и ехидно ухмыльнулась: — Поэтому полетишь в нашей спортивной форме, выйдешь на взвешивание вместе с Денисом, посветишь личиком на пресс-конференции и спустишься к клетке, как полноправный член команды Чумы. Как на это отреагируют ваши фанаты, представляешь?

Мексиканка аж заерзала от предвкушения:

— Еще бы! А спортивная форма моего размера найдется?

— Ее у нас завались.

— Тогда надо будет проработать легенду моего появле-…

— Проработаем по дороге! — пообещала Рыжова. И не обманула — перед вылетом с острова на пару с Голиковой загнала Пиранью в «Гнев» Росянки, оставила место для Алексея Алексеевича и наотрез отказалась подключаться к конференцсвязи.

В способности Аньки удержаться в походном ордере в любой ситуации я нисколько не сомневался, поэтому возражать и не подумал — поднял свой «Мрак» и два «Гнева» в воздух, предупредил полковника Штайнмайера о том, что мы начинаем движение, подождал, пока напарница подберет Горина и вернется на свое место, а затем втопил в привычном режиме…

…На крышу, забитую вертушками и «конвертами» представительского класса, приземлились с привычным шиком, выбрались из салонов, привычно образовали строй «согласно купленным билетам», вальяжно прошли почти две трети пути до Ричарда, встречающего нашу компанию, и вдруг заметили еще один «кортеж» из трех «Астон-Мартинов», снижающийся к единственному незанятому «пятачку». В эмофоне сотрудников Секретной Службы, стоявших неподалеку, не чувствовалось никакого напряжения, так что я равнодушно мазнул взглядом по золотой арфе на синем фоне, изображенной на обтекателе первой машины, и продолжил движение. А через миг услышал голос Линды, идентифицировавшей ее хозяина:

— Гэльская арфа в лазоревом поле — геральдический символ Ирландии. Зеленый, белый и оранжевый флаг на киле — ее же флаг. Получается, что это Шатун… на «конверте», ассоциирующемся с Чумой. Забавно!

Я немного замедлил шаг, подошел к Логану сразу после Горина, пожал протянутую руку и сместился в сторону, чтобы не мешать здороваться Нарту, нашим тренерам и обоим «Яровитам». Комплименты, сделанные владельцам «Овердрайва» женской части команды, пропустил мимо ушей. Зато убедился, что из «Мрака» с символикой третьей по величине страны Европы выбрался Дастин О’Лири. А через пару мгновений среагировал на вспышку удивления в эмофоне Ричарда и успел вдуматься во вторую половину его вопроса:

— …в команде Чумы?!!!

— Все! — весело хохотнула Долорес, шокировав беднягу еще сильнее. а потом нанесла удар милосердия: — А если серьезно, то нашла себе менеджера по душе, подписала контракт и привыкаю к новой команде.

Судя по спокойной уверенности, с которой Горин подтвердил последнее утверждение, оно соответствовало действительности, и я мысленно хмыкнул. А через несколько секунд улыбнулся сопернику, приблизившемуся к нашей компании:

— Привет, Дастин! Рад видеть. Как настроение?

— Лучше не бывает! — ухмыльнулся Шатун, «фонивший» чрезвычайно приятной смесью положительных эмоций. — Я возвращаюсь в Большой Спорт, буду драться с противником, которого искренне уважаю, и только что оценил твой вкус, насладившись полетом на конвертоплане мечты! Правда, управлял не сам, но… Оп-па, Пиранья собственной персоной и в форме команды Чумы! Это ведь не просто игра на публику, верно?

— Это не игра: я в команде мистера Горина… — мурлыкнула мексиканка, а затем поздоровалась. Причем достаточно тепло. Что нисколько не удивило — в эмоциях О’Лири появились «лишняя» толика радости и удовлетворение. Впрочем, то, что он считает решение, принятое Рубио, единственно верным, поняли даже те члены нашей команды, у которых еще не было эмпатии:

— Крутое решение! Уверен, что ты не пожалеешь.

Потом извинился перед Логаном и всей нашей толпой за то, что забыл о вежливости, поздоровался и сделал красивый комплимент всем дамам. Затем познакомил нас с членами своей команды, огляделся по сторонам, заметил облако из дронов аудио- и видеофиксации, реющее «впритирку» к границе коридоров разгона и замедления, прислушался к гулу толпы, собравшейся где-то внизу,

по-простецки почесал затылок и обратился ко мне:

— О, боже, кажется, мы только что порвали все шаблоны своим фанатам!

— Мои поймут и одобрят… — уверенно заявил я.

Он прищурился, склонил голову к правому плечу и кивнул:

— Ну да, твои привыкли и не к такому. Что ж, придется перевоспитывать моих…

* * *

…Если верить официальной истории, то Шатун родился и вырос в семье адептов паркура. Причем ни разу не районного уровня — отец Дастина дважды брал серебро на чемпионате Ирландии, а мать шесть лет подряд завоевывала бронзу.

Эта парочка дрессировала и сына — таскала его на тренировки чуть ли не с младенчества, растягивала, учила прыгать и правильно падать. Любовь к прыжкам, привитая с детства, сказалась и на втором увлечении мальчишки — столкнувшись с несправедливостью окружающего мира, он решил заняться боевыми искусствами, записался в секцию капоэйры и почти полтора года искренне считал себя опасным бойцом. Увы, как это бывает, жизнь доказала, что это не так — на очередных соревнованиях О’Лири-старший очень серьезно поломался, и его супруга, потратившая на врачей все накопления семьи, была вынуждена продать дом и переехать из самого престижного района Дублина на окраину. А там двенадцатилетний мальчишка «познакомился» с местной шпаной и быстро убедился в том, что красивые прыжки и вертушки работают исключительно в тепличных условиях, в хорошую погоду и в боях один на один.

Напрашивавшиеся выводы сделал достаточно быстро, включил голову, изучил десяток сайтов о боевых искусствах и вскоре заявился в ближайший зал ММА. Великолепная координация движений, фантастическая реакция и работоспособность, граничащая с фанатизмом, не остались незамеченными — уже через семь месяцев с начала тренировок парня стали выставлять на первые подпольные турниры, через год-полтора он заработал серьезный авторитет среди сверстников, а за два месяца до совершеннолетия был «продан» одному из ирландских менеджеров, искавших и выкупавших юные дарования.

С этого момента жизнь Дастина снова вернулась в белую полосу: у него появились тренера экстра-класса, соперники подбирались по уму, а не абы как, он стал зарабатывать не копейки, а все более и более приличные суммы. Что интересно, идти по колее, протоптанной десятками тысяч начинающих бойцов смешанных единоборств он не захотел — вместо того, чтобы выбрасывать деньги на тачки, бухло и баб, тратил все свои гонорары на лечение отца. И, в конечном итоге, помог тому встать на ноги. А потом «вспомнил» о друзьях-приятелях: отправил двух самых близких в элитную школу телохранителей, а потом взял в команду; четырем «менее боевитым» помог получить хорошее образование; нескольких откровенно слабых устроил на неплохую работу и так далее.

Не изменил себе даже тогда, когда ворвался в пятерку лучших бойцов своего промоушена и стал зарабатывать серьезные деньги — приобрел семье небольшой, но уютный домик в Болсбридже[1], взял родителям минивэн, а себе — далеко не самую престижную легковушку и небольшой склад, превратил последний в профессиональный зал для единоборств и принялся тренировать пацанву. Более того, в каждую поездку в лагеря — а мотался он много и часто, в том числе в Бразилию, Японию и на Северный Кавказ — брал с собой двух-трех самых талантливых учеников, дабы те развивались как можно быстрее.

Вероятнее всего, первое время менеджер Дастина был не в восторге. Но, не сумев переупрямить подопечного, радикально изменил отношение к этой «проблеме» и перестроил раскрутку своего бойца с учетом «особенностей» его отношения к жизни. То есть, стал подчеркивать те его достоинства, о которых во время трэш-токов обычно не говорили.

Дрался Шатун тоже своеобразно: несмотря великолепный грепплинг, поставленный лучшими борцами планеты, предпочитал ударную технику. Вернее, выматывать противников в стойке за счет работы по нестандартным траекториям, а затем добивать с помощью крайне экстравагантных боевых связок, в которых, наряду с «классикой», присутствовали такие элементы, как всевозможные сальто, атаки ногами с упором рук в канвас, забегания на сетку и т. д. Вот публика и дурела: уже за первый год выступления Дастина в профессионалах его фанатская база перевалила за восемь миллионов человек, а на пике карьеры достигала семидесяти трех!

Увы, в какой-то момент в поединках бойца, выносившего противников «в одну калитку», пропала всякая интрига, и его слили. Причем не на год-два, а на десять. Но он, как выяснилось, не сломался — продолжал тренироваться и тренировать, делал все, чтобы обелить свое доброе имя и, в конечном итоге, вернулся в Большой Спорт… темной лошадкой. Что, конечно же, создало ту самую интригу, которая могла принести Очень Большие Деньги. Но только тем, кто помог Дастину вернуться и считал, что держит руку на пульсе происходящего.

Не знаю, были у него какие-то договоренности с этими лицами или нет, но и на взвешивании, и во время стердауна, и на пресс-конференции ирландец вел себя достойнее некуда: говорил именно то, что думал, не реагировал даже на самые грязные инсинуации или подначки, не обещал меня поломать, не орал о своей неминуемой победе и так далее. Поэтому немалая часть его фанатов разозлилась и переметнулась ко мне. Зато оставшиеся поняли посыл и к концу «беседы» начали желать НАМ удачи в красивой рубке. Что, скорее всего, обрушило коэффициенты, зато порадовало нас обоих и… помешало мне настроиться на бой — как я ни извращался в попытках собраться, охамевшее подсознание напрочь отказывалось считать этого бойца противником!

В общем, я промаялся с этим делом до половины одиннадцатого вечера и забил: выбросил из головы все мысли о предстоящем мордобое и полностью расслабился — дождался начала второго боя основного карда, добросовестно разогрел тушку при активнейшей помощи тренеров, Аньки, Афины и Тимура, потом полчасика повалялся в массажке и продолжил «танцевать» с Росянкой, чтобы не остыть. А для того, чтобы не заскучать, принял участие в шуточной грызне Таньки и Лерки.

Само собой, все эти «непонятки» не прошли мимо внимания главного эксперта команды по моему внутреннему состоянию. Но поднимать панику Голикова и не подумала — заявила встревоженным «старшим», что я «просто-напросто повзрослел», посоветовала не переживать из-за всякой ерунды и… со всей дури метнула в меня телефон.

В этот момент она находилась на четыре часа от меня, моя правая рука только-только начала разгоняться на оверхенд, но девайс я все-таки поймал. На одних рефлексах и не самым стандартным образом — ушел нырком и «взял» трубку «из воздуха» в тот момент, когда она пролетала над головой!

Как ни странно, но этого «аргумента» хватило за глаза даже Грегору Грейси — он обозвал меня мутантом, выхватил из рук Али Мавлетовича шоколадный батончик, отломал половину и с аппетитом зажевал. Кстати, народ отпустило вовремя: буквально минут через шесть-восемь к нам прискакал помощник Логана и сообщил, что пора выдвигаться. Вот мы и выдвинулись. Команда — на расслабоне, а я, можно сказать, в непонятках, так как первый раз за два с лишним года видел и слышал все, что происходило вокруг меня. Более того, «читал» чужие эмоции и даже думал. Впрочем, это состояние напрягало не так уж и долго: стоило оказаться в перекрестии взглядов болельщиков, как меня торкнуло каким-то странным куражом, и я начал развлекаться — подмигнул премиленькой девице лет двадцати, гипнотизировавшей меня влюбленным взглядом и страдавшей из-за того, что не сможет дотянуться даже до локтя, хлопнул по ладошке пацана чуть постарше Фатимы, гордо восседавшего на шее отца, забрал у Лерки одну из футболок и собственноручно вручил мужику, каким-то чудом допрыгнувшего до края настила, и т. д. Потом поймал взгляд Дастина, уже тусующегося на своей половине клетки, помахал ему рукой и ухмыльнулся, когда он отзеркалил этот жест.

Следующие несколько минут прошли скучновато. Зато после того, как рефери проговорил правила поединка, отправил нас с О’Лири к своим углам, опросил судей и дал команду начинать, ирландец изобразил поклон из карате и преобразился, закосив под адепта киокушина!

Скорее почувствовав, чем сообразив, что это своего рода вызов, я коротко кивнул и включился в работу по предложенным правилам — отзеркалил санчин-дачи, чуть-чуть опустил руки и, «осадив» шлепками открытых ладоней серию из четырех тяжеленных прямых в корпус, ответил тем же, но «заполировал» лоукиком. А через долю секунды был вынужден уходить от очень неприятного удара пяткой по голени с разворота, некогда исполнявшегося незабвенным Энди Хугом.

К слову, ушел нестандартно — вместо того, чтобы разрывать дистанцию и подставляться под следующую плюху, вписался во вращение противника, оказался сбоку, вынес его опорную ногу подсечкой стопа в стопу и… невольно восхитился, так как Шатун, как ни в чем не бывало, перевел падение в какой-то сумасшедший пируэт, изобразил что-то вроде «колеса» и оказался в стойке! Мало того, в положении, из которого было удобно продолжать. И атаковал — выбросил левый джеб в голову, правый прямой в корпус и изобразил еще один удар из арсенала Голубоглазого Самурая — Oroshi Soto Kakato Geri или удар ногой сверху вниз.

Бил правильно, быстро, жестко и, что самое главное, вовремя. Но я опять порвал шаблон стандартной реакции и, сместившись на полметра в сторону, вбил кулак в приоткрывшуюся печень. Так, в плепорцию, то есть, чтобы дать его почувствовать, но не вырубить.

Дастин оценил и то, и то. А еще завелся. В хорошем смысле этого слова — разорвал дистанцию, показал мне кулак с отставленным большим пальцем и под восторженный рев трибун рванул в следующую атаку. В этот раз начал с фронт-кика, продолжил «намеком» на лоукик, но выбросил хай-кик, «уперся» в мой блок и не остановился — показал удар тыльной стороной правого кулака, попробовал вбить левый прямой в косую мышцу живота и «взлетел».

Колено, устремившееся было к моему подбородку, я отвел шлепком по боковой поверхности бедра, а вторым шлепком, но уже в противоположное плечо, «выложил» тушку ирландца в горизонталь и очередной раз оценил его координацию — вместо того, чтобы ослабить удар о канвас «страховкой», этот наглый тип ушел в перекат, выкатился к сетке, взбежал по ней, оттолкнулся, но бить ногой с разворота не стал, так как вспомнил, что дерется по правилам карате. Тем не менее, полет получился красивым, и я дважды прикоснулся пальцами правой руки к ладони левой, изображая аплодисменты.

Следующие две «сшибки» ничем особенным не запомнились — Шатун пытался войти в ближний бой и отбить мне либо ливер, либо бедра, а я отвечал. Так же жестко, но не в пример точнее. В третьей ирландец выложился заметно серьезнее, попробовав продавить меня еще одной коронкой Хуга, обломался и, снова разорвав дистанцию, жестом предложил продолжить в стиле какиэ-кумите. Я не возражал — скользнул к нему, упер правое предплечье в его руку, пару раз качнул ее вперед-назад и позволил О’Лири поверить, что он заставил меня потерять равновесие вместе с контролем положения. Но в эти «шахматы» ирландец играл заметно хуже меня, так что его атака чуть было не закончилась серьезнейшей травмой — я зафиксировал левой рукой правое плечо, а правой ладонью легонько хлопнул по лицу, что при реальном использовании вынесло бы шейные позвонки к чертовой матери.

Представив себе последствия этого варианта завершения комбинации, Дастин полыхнул уважением, сделал шаг назад, поклонился и закосил под бойца муай-тай. Причем не сразу, а секунды через три после демонстрации соответствующей стойки. До конца раунда оставалось больше двух минут, так что я перестроился на тот же стиль и зарубился заметно серьезнее. В смысле, стал принимать тяжеленные удары на защиту, голени и, иногда, на внешние поверхности бедер, заметно серьезнее отбивал корпус и ноги разгоняющемуся «оппоненту» и не позволял себе заводиться. Хотя, признаюсь, хотелось очень и очень сильно. А так как не ускоряться вместе с О’Лири было нереально, последние секунд сорок боя получились настолько жесткими, что не передать словами. Хотя нет, передать: зал ревел от восторга, не замолкая ни на миг! Вот я его и отблагодарил, сразу после гонга изобразив поклоны на четыре стороны света.

Шатун последовал моему примеру и лишь потом, довольно улыбаясь, ушел в свой угол. Садиться не стал — подставил лицо катмэну, прополоскал рот, выслушал монолог одного из тренеров и отрицательно помотал головой. Я мысленно усмехнулся такому отношению к вполне понятным «наездам» и ответил на реплику Николая Петровича, оценившего возможности ирландца в ударке:

— Согласен — Вспышка ему пока не по зубам. Само собой, конкретно в какиэ-кумите. Зато Мориса Буске и Садио Нганну он бы, скорее всего, завалил.

— Нэ факт! — возразил Али Мавлетович. — Прэждэ, чэм дэлат уиуоды, нада пасматрэт, что он пакажэт в борбэ.

Грегор начал было делиться с нами разведданными о мастерах БЖЖ, под началом которых тренировался О’Лири, но время отдыха «неожиданно» истекло, и рефери требовательным жестом прервал нашу беседу…

…На первых мгновениях второго раунда Дастин дал понять, что хотел бы порубиться по правилам бокса, и я подыграл. Благо, работал с Тимуром практически каждый день и научился переключаться в требуемый режим, что называется, с полпинка. Ну, что я могу сказать о навыках ирландца в этом конкретном виде боевых искусств? С Антонио Бланко

он бы гарантированно не справился. Зато с Эстебаном Гальего, Брайаном Пирсом и Йелле ван дер Валлом, то есть, десятым, девятым и одиннадцатым номерами нынешнего рейтинга WBO, вне всякого сомнения, работал бы на равных. Кстати, о том, что в боксе он мне не соперник, Шатун врубился достаточно быстро, но менять стиль не спешил — наращивал темп до тех пор, пока не уперся в свой потолок. Потом очередной раз разорвал дистанцию, пару секунд постоял в стойке борца и почти без «прелюдий» полез в грепплинг.

Эта часть боя, занявшая всю вторую половину раунда, получилась на удивление интересной и сложной — первая же попытка заблокировать проход в ноги перетекла в безумную феерию из молниеносных смен положений, перекатов, попыток выйти на удержания, болевые, удушения и броски, щедро замешанные на акробатических трюках! Дури в ирландце, показавшим вес всего на полтора килограмма меньше моего, было предостаточно, в гибкости и умении выкручиваться нестандартными способами из стандартных положений я ему, пожалуй, уступал, а в опыте ведения подобных схваток, вроде бы, шел ноздря в ноздрю. Так что вовсю пользовался реакцией, подаренной мутацией, и ни на миг не расслаблялся. В результате следующие три минуты заставили неслабо поднапрячься и субъективно растянулись в целую вечность, а гонг прозвучал абсолютно неожиданно.

Кстати, после того, как мы «расцепились» и поднялись на ноги, О’Лири полыхнул очень «ярким» сочетанием уважения и удивления, после чего нашел взглядом моих тренеров и сложился в поясном поклоне. Я в том же стиле похвалил его наставников, вернулся в свой угол и следующие секунд двадцать выслушивал восторженные комментарии Грейси. А перед тем, как подняться с табурета, закосил под оракула:

— Чувствую, сейчас он начнет удивлять…

И не ошибся — перед тем, как ринуться в бой, Дастин предупредил, что начинает работать в полную силу, и добавил к уже продемонстрированным навыкам ударки элементы капоэйры, савата, силата, арниса и айкидо. Причем не «фрагментарно», а увязывая все вышеперечисленное в более чем логичные и крайне неожиданные боевые комбинации. Результат неслабо напряг: я приспосабливался к атакам из «невозможных» положений порядка полутора минут и за это время пропустил раза в три больше ударов, чем в двух предыдущих раундах! Впрочем, больше всего доставала акробатика: все шесть бросков, которые я умудрился провести за это время, закончились переводом Шатуна не на канвас, а в положение, просто созданное для продолжения атаки! Поэтому для того, чтобы закончить бой согласно щедро розданным инсайдам, потребовалось взвинтить скорость до уровня, который все еще можно было объяснить, и начать вкладывать в удары процентов семьдесят имеющейся дури. Кстати, вторая составляющая сработала далеко не сразу — Шатун был набит более чем хорошо, и для того, чтобы «подготовить» его к проигрышу, пришлось добавлять к используемому арсеналу «фишки» из «другой оперы», то есть, бить по бицепсам разгибающихся рук, связкам над коленными суставами, икроножным мышцам и, конечно же, по многострадальной печени. Тем не менее, он держался до середины пятой минуты последнего раунда. А потом зевнул одну из моих коронок и «ушел» в бросок прогибом. Пробитые мышцы рук не позволили перевести падение на канвас в «колесо», и я этим воспользовался, довольно замороченной последовательностью перемещений «выложив» ирландца в нужное положение. Да, он пробовал изобразить змею и выкрутиться из очередного захвата, но еще один удар по печени прервал этот процесс на десятую долю секунды, а потом стало поздно — я успел забрать левой рукой шею, завести правую под мышку и вцепиться пальцами в свой левый бицепс. Затем подбил созданным «замком» правый локоть, упиравшийся в канвас, перекатился вместе с О’Лири через спину на правый бок, и поймал беднягу на «анаконду».

То, что вырваться не удастся, он понял еще до того, как я подтянул к себе его «верхнюю» ногу, но героически боролся «на зрителя» до тех пор, пока не почувствовал, что захват вот-вот затянется намертво. И постучал по моему предплечью под дикий рев беснующихся фанатов. А когда я расцепил руки, перевернулся на спину, посмотрел в объектив камеры дрона, спикировавшего к нам из-под далекого потолка, и вымученно улыбнулся:

— Чувствую себя хорошо отбитым куском мяса, понимаю, что Чуме пока не соперник, но хочу еще…

[1] Один из самых престижных районов Дублина.

Глава 14

12 октября 2043 г.

Празднование двадцатой, юбилейной победы в моей профессиональной карьере получилось жестковатым. Я понимал, что без этого никак, поэтому начал подготовку к этому мероприятию недели за полторы до боя с Дастином и, оплатив услуги «специально обученных людей», привел в должный вид весь остров Линды, но рассчитывал «веселить» толпу человек из пятидесяти пяти-шестидесяти в течение одного дня. Увы, мои планы, как это обычно бывает, не выдержали столкновения с реальностью и вылились в самый настоящий кошмар.

Нет, пьянка в Вегасе прошла более-менее терпимо. Даже с учетом того, что большая часть главы государств, заявившихся в ресторан, чтобы меня поздравить, зависла в нем до начала седьмого утра. А уже в девять с минутами изрядно набравшийся народ загрузился в восемнадцать(!) «конвертов» и семь вертушек, пристроился к четырем моим «Астонам», с грехом пополам долетел до Изумления и продолжил отрываться. Причем не только в особняке и перед открытым бассейном — компании веселящихся гостей, количество которых, кстати, чуть-чуть не дотягивало до сотни, шарахались по всей территории и нервировали Кнопку, «Яровитов», членов «младшей дружины», Тихона с Рамазаном и сестер Лебедевых. Почему именно их? Да потому, что Росянку, Таню, Леру, Тимура, Богиню Войны и меня не оставляли в покое ни на миг. А эта банда, разбежавшись по острову, не позволяла поддатым «самоубийцам» топиться в бассейне или лагуне, прыгать из беседки в океан, ломать ноги на тропинках рукотворных джунглей, калечиться при выходе из потока ни разу не выключавшейся аэротрубы, стрелять куда-либо, кроме мишеней, в тире и так далее. Увы, желающих что-нибудь отчебучить было выше крыши — уже к середине субботы друзья, хорошие знакомые и бизнес-партнеры уничтожили все запасы спиртного, заблаговременно приобретенного специально под эту пьянку, и переключились на новую партию, вовремя приплывшую с торгово-развлекательного острова.

Впрочем, народ не только бухал и развлекался, но и работал. В смысле, знакомился и находил общие интересы с теми, до этого дня не пересекался, о чем-то договаривался, обсуждал перспективные идеи и все такое. К примеру, братья Аль-Тани чуть более полутора часов общались с Фордом-старшим, Бенджамином Морвилем и старшим братом Фила Кавендиша, потом откуда-то узнали о том, что Эллисоны разводят породистых лошадей, сплавили своих супруг Маше, подошли к этому семейству и забыли обо всем на свете еще часа на четыре, если не все пять. А Виктор Викторович и Алексей Алексеевич, как мне кажется, должны были стереть себе языки, так как только и делали, что с кем-то о чем-то говорили.

Слава богу, конфликтов не было от слова «совсем»: представители старшего поколения умели и пить, и держать в узде свои чувства, а «младшие» получали удовольствие, балдея в компании тех, с кем уже подружились. Да, в ночь с субботы на воскресенье Кречету с Триггером пришлось отвезти на континент двух экскортниц, прибывших на остров вместе Тревисом Сеймуром и с перепоя потерявших берега, но он о них даже не вспомнил.

Само собой, работал и я. Хотя и «по мелочам». Но не обошлось и без «крупных» достижений. В субботу днем группа «интриганов» вынудила меня уделить им порядка трех часов, завалила чрезвычайно весомыми аргументами и, в конечном итоге, выбила твердое согласие на начало проектных работ по благоустройству огромного острова, лежащего чуть севернее Ки Ларго со стороны бухты CardSound. В тот же день я смог поболтать с Еремеевым и слил ему информацию о серьезнейшем диссонансе между поведением и чувствами, испытываемыми одним из мужичков, накануне прибывших в ресторан вместе с президентом. А в воскресенье, поболтав с Логаном, Доулан и владельцем WBO, определился с датой проведения стердауна к девятому бою Тимура.

В общем, выходные прошли напряженно и закончились в третьем часу ночи с воскресенья на понедельник. А в начале пятого на Изумление прибыла бригада клининговой службы «Dream Reality» и приступила к работе под надзором Гюрзы, Ветра, Флюгера и Витязя. Примерно в это же время большая часть незанятых членов Клана вернулась на родное Очарование и отправилась баиньки, а я бодрствовал до половины седьмого — общался по спецсвязи с Еремеевым, вылетевшим в Москву в семнадцать с минутами, добравшимся до своего кабинета и даже успевшим проштудировать досье «подозрительной личности». Поэтому, лег ни свет, ни заря, а ровно в одиннадцать ноль-ноль, открыв глаза по сигналу будильника, почувствовал себя разбитым. Тем не менее, заставил себя сползти с кровати, быстренько прошел «обязательную программу» и умотал в спортзал. Грузить себя хотя бы по самому минимуму.

Пока бежал обязательную «трешку», выслушал доклад Маши, успевшей изучить новостные сайты, и не смог не согласиться с озвученным выводом: статьи журналистов, посмотревших «Рывок» на предпремьерном показе, и отзывы о моем бое с Дастином дали кумулятивный эффект, в результате чего на премьеру жаждала попасть чуть ли не вся планета! Впрочем, волна интереса к нашему фильму, вызванная довольно толковой раскруткой, не шла ни в какое сравнение с накатывавшей следом второй: народ, уже успевший посетить кинотеатры, оборудованные по стандартам 4D, захлебывался от восторга и сводил с ума тех, кто в них только собирался.

В районе часа пообщался с мелкими, только-только продравшими глаза, но уже жаждущими новых свершений — поблагодарил за неоценимую помощь с обеспечением безопасности гостей, наградил целым днем отдыха от занятий и разрешил провести его, развлекаясь в аэротрубе. А для того, чтобы эта банда не напрягала вымотавшихся «Яровитов», назначил Егора старшим и выделил его команде «Гнев» для перелетов на Изумление, торгово-развлекательный остров и обратно.

Вдумавшись в последнюю фразу, «младшая дружина» выпала в осадок и сочла необходимым уточнить «самое главное». Выслушав сразу четыре одновременных вопроса, я утвердительно кивнул:

— Да, вы доказали делом, что уже не дети, поэтому «четверка» в вашем распоряжении, а на расчетные счета вот-вот упадут небольшие премии. Так что отдыхайте по своему плану.

— Спасибо за доверие! — воскликнул Егор, Аза, как-то резко посерьезнев, заявила, что они не подведут, Заира ограничилась подтверждающим кивком, а самая младшая, Фатима, грозно сдвинула густые брови к переносице, сжала кулачки и сверкнула недобрым взглядом на чем-то провинившуюся среднюю сестру:

— Дурить не будут. Обещаю…

…Присматривать за этой четверкой в удаленном режиме я поручил Флюгеру и Витязю, чтобы семейство Ромашиных хоть немного отдохнуло от излишне деятельных подопечных.

А потом сообщил бодрствующему народу, что собираюсь в Лос-Анджелес на деловую встречу, полечу на двух бортах и смогу прокатить до города аж три тела.

Желающих покидать остров среди тех, кто меня слушал, не оказалось, и я со спокойной душой включил в свою свиту еще и Машу, резонно рассудив, что лишних связей не бывает, а у моей личной помощницы их пока не так много, как хотелось бы. Она, конечно, застрадала из-за того, что «не готова», но в час, выделенный на наведение красоты, все-таки уложилась. Кречет, включенный в список улетающих в самый последний момент, тоже не тупил, так что ровно в четырнадцать двадцать мы загрузились в «Мрак» и «Гнев», а в четырнадцать сорок восемь приземлились на крышу недавно открывшегося торгово-развлекательного центра «Меркурий», неспешно добрались до лифта и спустились в ресторан итальянской кухни «Маджоре».

Кабинет, заказанный Линдой еще в пятницу вечером, был свободен, так что без одной минуты три мы переступили через его порог и с интересом оглядели двух подтянутых мужчин в хороших деловых костюмах, прибывших раньше нас.

Тот, который постарше, оказался потомком того самого Джона Сталуппи, который, начав рабочую карьеру с должности механика обычной заправочной станции в Бруклине, построил бизнес по продаже автомобилей стоимостью в миллиард долларов, а затем основал компанию «Millenium Super Yachts». Второй, как выяснилось чуть позже, являлся главой отдела дизайна и за первые сорок пять минут с момента знакомства произнес от силы десяток предложений. Зато постреливал глазами на моих спутниц и моментами вспыхивал не очень приятным «горизонтальным» интересом. Но к такой реакции мужчин на красивых девушек я привык давным-давно, так что не обращал внимания — подождал, пока Росянка проверит помещение на предмет наличия всевозможных электронных приблуд, а затем начал «ассистировать» Линде, «великодушно согласившейся пригласить меня» на эту встречу и продолжавшей играть первую скрипку.

Кстати, мистер Сталуппи оказался сторонником игры в открытую и взял быка за рога сразу после ухода официанта, принявшего заказ:

— Мистер Чубарофф, я с раннего детства болею автоспортом, а последние лет десять очень плотно работаю с национальной ассоциацией гонок серийных автомобилей, поэтому до недавнего времени «отвлекался» только на гольф, американский футбол и бейсбол. Но ваше появление в «Овердрайве» свело с ума такое количество моих деловых партнеров, что прошлой весной я повелся на их уговоры, прилетел на турнир «InvincibleFighter» и получил ничуть не меньше удовольствия, чем на своих любимых NASCAR Cup Series. Конечно же, заинтересовался и вами. А когда выяснил, как ваше участие в рекламе сказывается на доходах компаний, решил войти в число таких счастливчиков. Увы, в тот момент мне было нечего вам предложить, а уже в середине июля стало ясно, что я опоздал — вы официально заявили, что уже прорекламировали все, что хотели, и в ближайшие полтора года не примете ни одного нового предложения.

Тут он сделал паузу, глотнул воды и криво усмехнулся:

— Откровенно говоря, я счел это ваше утверждение, скажем так, обычной игрой на публику. Однако уже через несколько месяцев убедился в том, что вы держите слово, зауважал еще больше и решил переждать эти самые полтора года. А для того, чтобы не оказаться в той же самой ситуации снова, в ноябре прошлого года заложил супер-яхту, достойную лучшего бойца планеты. В данный момент она готова чуть больше, чем на девяносто два процента, но я могу ускорить процесс и спустить ее на воду в конце ноября.

В этот момент на пороге нарисовался наш официант, и нам пришлось ненадолго прервать разговор, чтобы отдать должное аперитивам. Зато после того, как юноша удалился, владелец «Millenium Super Yachts» выложил на стол компактный проектор голофильмов и показал трехмерную модель строящейся яхты. Само собой, не забыл озвучить и ее ТТХ, шокировавшие даже Доулан, повидавшей «кораблики» и покрупнее. Ну, а я, раз пятнадцать мысленно повторив фразу «максимальная скорость — девяносто узлов», не без труда оторвал взгляд от сумасшедшей картинки, усилием воли вернул себя в рабочий режим, кивнул Аньке, дождался, пока она врубит мощную армейскую глушилку, и спросил, слышал ли он что-нибудь о моей второй ипостаси.

Сталуппи, без труда врубившийся в причину исчезновения голограммы, посерьезнел, утвердительно кивнул и сразу же заявил, что видел практически все ролики, выложенные в моем блоге, соответственно, прекрасно понимает, что раз я до сих пор мотаюсь на подобные спецоперации и летаю по стране в сопровождении конвертопланов огневой поддержки, значит, сотрудничаю с СОО Объединенной Земли куда серьезнее, чем декларируется.

— Так и есть… — подтвердил я. — Поэтому «беззубая» яхта мне в принципе не нужна — экземпляр, созданный под мои потребности, пройдет армейский «тюнинг», который проведут специалисты концерна «Форд» и упомянутой вами Службы Специальных Операций, получит по базе разведывательных и ударных дронов, адаптивную систему контроля за окружающей средой от все той же «Ford Motor Company», программу обучения управлению яхтой от «Oracle», ее же систему изменения окраски «Хамелеон», искин «Умный Дом» и оружейные комнаты. Кроме того, я бы хотел понизить стандарты роскоши, принятые в яхтостроении, и за счет этого увеличить количество пассажирских кают хотя бы раза в полтора.

Как мы и рассчитывали, предложенная наживка была заглочена влет:

— Насколько я знаю, «Хамелеон» и «Пилот» появились в комплектации конвертопланов «Nightmare» и «Wrath» только после того, как вы помогли руководству «Астон-Мартина» найти общий язык в владельцами компаний «Форд» и «Оракл». Имею представление и об экономических «последствиях» этих нововведений, поэтому открыт к любым подобным предложениям. С понижением «стандартов роскоши», организацией доступа к строящейся яхте для специалистов силовых структур и обеспечением режима секретности все еще проще — вы, главное, определитесь с потребностями и со сроками, а я сделаю все остальное.

Он говорил именно то, что думал, так что я задумчиво потер подбородок и спросил, в какую сумму мне обойдется эта игрушка.

Сталуппи пожал плечами:

— В ту же самую сумму, за которую вы приобрели остров Очарования, то есть, в символический миллион долларов.

Я рассчитывал услышать сумму раз в сорок пять-пятьдесят выше, так что отрицательно помотал головой. Но озвучить свои мысли по этому поводу тупо не успел:

— Мистер Чубарофф, не торопитесь с выводами! Последние несколько лет мировой рынок яхт стагнирует: если в позапрошлом году их было продано порядка трехсот сорока единиц, а в прошлом триста две, то за девять месяцев этого — чуть больше ста семидесяти. Падение спроса, конечно же, сказывается и на производителях — только в этом году обанкротилось восемь верфей с многолетней историей. Поэтому я, как и мои конкуренты, веду необъявленную войну за каждого клиента, а вы — джокер, способный одним-единственным видеороликом, выложенным в два блога, обеспечить все мои верфи работой на ближайшие десять-пятнадцать лет! Более того, готов поставить голову против рваного доллара, что абсолютное большинство ваших фанатов закажет яхты в той самой комплектации, которую выбрал их кумир, а она, поверьте мне на слово, очень и очень недешевая. Но и это еще не все: не знаю, в курсе вы или нет, но с середины июня этого года заключить новые контракты с компаниями, сотрудничающими с руководством Объединенной Земли, стало физически невозможно: они завалены государственными заказами и не могут себе позволить отвлекаться на всякую мелочевку. Таким образом, моя цена — своего рода плата за возможность войти в этот пул, стать в нем своим и получить доступ к новейшим технологиям.

Эти аргументы звучали достаточно убедительно, в эмофоне владельца «Millenium Super Yachts» ощущалась абсолютная уверенность в выгодности продавливаемой сделки, а опыт покупки Очарования за ту же самую сумму, вроде как, позволял договориться с проснувшейся совестью по уже знакомой схеме, но мое подсознание почему-то уперлось. Я с ним немного повоевал, потом подкинул «на рассмотрение» вариант с увеличением цены с одного до десяти миллионов, понял, что не покатит и это, задумчиво потер переносицу и… Линда, как-то просчитав наиболее вероятную причину моего «зависания», вдруг подкинула мне дополнительную информацию для анализа:

— Мистер Сталуппи, скажите, пожалуйста, а какое количество яхт такого типа вы в данный момент строите?

— Семнадцать… — не задумавшись ни на мгновение, честно ответил он.

— Говоря иными словами, сделали ставку на сотрудничество с Чумой еще в прошлом году, верно?

— Да… — подтвердил мужчина и гордо добавил: — Эти яхты — лучшее, что появится на рынке в ближайшие несколько лет, а значит, достойны внимания лучшего бойца планеты!

— Так и есть… — мурлыкнула она и… добавила мне мотивации по схеме, некогда подтолкнувшей к покупке Очарования: — Поэтому мы возьмем две. Ту, которую вы строите для Дэнни — за миллион, а вторую — за полную цену, а то моя «Пуля» становится маловата. Кроме того, прорекламируем эти игрушки своим близким друзьям…

…Следующие несколько часов мы утрясали нюансы будущей сделки. Первым делом составили предельно подробный список наших потребностей и дали команду заморозить работы над «забронированными экземплярами» до внесения изменений в проект инженерами компаний «Форд» и «Оракл». Затем выяснили потребности мистера Сталуппи и определились с приблизительной датой встречи в «новом формате». Закончив с этим делом, напрямую замкнули начальника отдела дизайна «MilleniumSuper Yachts» на Кнопку, а Кречета, которому я поручил контролировать весь ход работ по «армейскому тюнингу», состыковали с директором «нашей» верфи. А на самом последнем этапе подписали договор о намерениях, перечислили на счета продавца задаток в двадцать один миллион долларов, отметили заключение сделки и разбежались. Вернее, наши новые деловые партнеры отбыли из ресторана на лимузине, а мы, загрузившись в «конверты» и вернулись на Очарование.

С момента прилета и до двадцати двух десяти я не вылезал из спортзала — перед ужином гонял Карсанова, уже начавшего подготовку к бою с Томасом Тейлором по прозвищу Головорез, а после трапезы и получасового отдыха возился с «младшей дружиной», Светланой Николаевной и Долорес. Закончив с ними, полчасика посидел у открытого бассейна с «Яровитами», жарившими шашлыки. Там же выслушал очередной доклад Маши, продолжавшей следить за истерией, вызванной выходом «Рывка» во всемирный прокат, порадовался, что фильм продолжает «жечь», поднялся в кабинет и набрал Еремееву, благо, в Москве было уже утро. Со временем у него оказалось не ахти, поэтому я переслал ему запись переговоров со Сталуппи, сбросил звонок и, наконец, поймал за хвост мысль, не дававшуюся в руки последние несколько дней.

Настроение, и без того парившее в заоблачной выси, стало еще лучше, так что рука сама собой потянулась к телефону, нашла нужный номер и ткнула в сенсор дозвона.

Арсалиев ответил после четвертого гудка, и я, не став тратить его время на пустопорожнюю болтовню, почти сразу перешел к делу:

— Доброе утро, Султан. Это Чума. Пару минут времени уделишь?

— Доброэ утро, Дэныс Уладымыроуыч! — затараторил чеченец. — Удэлю столко, сколко надо!

— Спасибо. Детей тренировать не перестал?

— Нэт, канэшно — оны жэ мнэ, как родныэ!

— Отлично! Тогда я бы хотел на осенние каникулы забрать вас на свой остров и провести недельный лагерь по ММА…

— Уах!!! — восторженно выдохнул он, а я и не думал замолкать:

— Я собираюсь подстегнуть развитие ребят, по-настоящему фанатеющих с боевых искусств, поэтому в этот конкретный лагерь заберу только тех твоих учеников, которые приезжали в «Атлант» и уже доказали, что занимаются самбо не ради халявных поездок за границу. Далее, единственный взрослый, который попадет на мой остров — это ты, а родителям твоих воспитанников придется обойтись гарантиями безопасности детей. И последнее: от родителей потребуется только принципиальное согласие, а все остальное я возьму на себя: помогу получить визы, организую трансферы от спортзала до аэропорта «Внуково» и обратно, пришлю в Москву бизнес-джет с сопровождающими и так далее. В общем, начинайте шевелиться…

* * *

…Долгожданное ощущение переполнения шарахнуло по мозгам ближе к двум часам ночи, сразу после того, как Голикова с Рыжовой, основательно перебравшие «сладенького», все-таки заставили себя сползти с уничтоженной постели и собрались разыгрывать в «Камень, ножницы, бумагу» ненавистную обязанность перестилать белье, а я утвердился в вертикальном положении и сделал два первых шага по долгому пути в ванную. Блаженную негу, почти отключившую сознание, как ветром сдуло, и я очередной раз засомневался в сделанном выборе.

Слишком резкие изменения в «окраске» моего эмофона, естественно, не остались без внимания, и девчонки практически одновременно задали один и тот же вопрос:

— Что случилось⁈

Я объяснил. Буквально в двух словах. Потом поделился сомнениями и выслушал сдвоенное «эхо» своих собственных выкладок:

— Инициировать гражданских действительно рановато, так как левые телодвижения вокруг нашей компании еще не закончились, а до более-менее сносных боевых кондиций той же Машке или, к примеру, Николаю Петровичу, тренироваться как минимум пару лет…

— Гюрза, Ветер, Флюгер, Витязь и Зима уже «свои», но, вероятнее всего, мутируют в чистых «физиков». Их в Клане и без того трое, что, вкупе с толпой обычных «Яровитов», перекрывает текущие потребности. Зато продвинутый пилот — всего один. И это при том, что летаем мы много и сразу на нескольких бортах…

— …таким образом, логичнее всего «оттюнинговать» Заката, так как он привязан к Клану не только твоей харизмой, но и отношениями с Афиной, а у Буяна на одну «точку фиксации» меньше…

Я коротко кивнул в знак того, что согласен со всеми этими аргументами, решительно выбросил из головы все сомнения, отлип от косяка, к которому, оказывается, успел привалиться, и… развернулся на месте, почувствовав «тревожную» вибрацию часов. До телефона, валявшегося на прикроватной тумбочке, добрался за два прыжка, кинул взгляд на фотографию министра обороны в мигающем алом «кантике», появившуюся на экране, принял звонок и сразу же перевел его на громкую связь. Как оказалось, зря — Дорохов, судя по голосу, пребывавший в диком бешенстве, сообщил последнюю новость на «армейском арго». Впрочем, мы потребовали подробностей в том же самом стиле.

Услышав женские голоса, Юрий Федорович неимоверным усилием воли изменил стиль подачи информации, но психовать не перестал:

— Какие, к этой самой матери, подробности⁈ О том, что Витя в коме, а не погиб, знают только самые доверенные люди, а ублюдочных доброхотов, способных позвонить Светке и Егору, чтобы насладиться их реакцией на известие о его мнимой гибели, выше крыши!! Поэтому блокируй их телефоны, пока не поздно!!!

— Уже занимаюсь… — пробормотал я, свернув программу дозвона в трей, открыв соответствующий раздел программного обеспечения «Умного Дома» и начав проматывать список обитателей Очарования. Поставив галочку в двух нужных квадратах и подтвердив свое решение, заявил, что «левых» звонков не будет, и повторил уже озвученное требование.

Юрий Федорович скрипнул зубами, после недолгих раздумий попросил отключить фильтры дозвона на телефоне, чтобы он мог набрать меня с левого номера, и отключился. А через полминуты загрузил еще серьезнее:

— Машина Виктора взлетела на воздух через семь минут двадцать шесть секунд после выезда из Кремля; взрывное устройство находилось в багажнике, за правым задним пассажирским сидением; в программном обеспечении ИИ системы обнаружения взрывчатых веществ и мобильного генератора помех откуда-то взялись «лишние» блоки; рабочий комп Еремеева выгорел изнутри, от планшета, телефона и часов остались рожки да ножки, а виновных нет, так как на записях аж с двенадцати камер гаража, сразу нескольких зданий Кремля и тэдэ обнаружены высококачественные склейки!

— А ведь Виктора Викторовича постараются добить! — хмуро предсказал я, как только он замолчал. — Либо подкупленные ФСО-шники, либо сотрудники Кремлевки, либо страшно переживающие колле-…

— Я отвез его в Бурденко и заменил всю охрану на своих парней, а сам лютую тут, в Кремле! — сообщил он, а через мгновение тяжело вздохнул: — Но эти решения логичны, а значит, могли быть просчитаны заранее. Поэтому через три часа к некоторым мероприятиям подключится «Яровит».

— Мы будем в городе где-то через одиннадцать… — пообещал я, запоздало сообразил, что неведомые игроки могли учесть в своих планах и неминуемое возвращение в Москву Светланы Николаевны и подготовиться к ее прилету на моем самолете, задавил проснувшееся бешенство и озвучил новый вариант ответа: — Хотя будет логичнее сделать небольшой крюк и появиться через двенадцать-тринадцать. На борту «Яровитов» и в составе «задержавшегося» взвода.

— Надеюсь, без Све-… — начал, было, Дорохов, но был перебит:

— Без: ее и Егора загрузят по полной программе, чтобы отбить всякое желание куда-либо звонить…

…Танька разобралась в каше из моих эмоций еще до того, как я закончил формировать список лиц, которых собирался поднять по тревоге. Вместо того, чтобы возмутиться несправедливости принятого решения или начать давить на жалость, заявила, что Дар Рыжовой действительно пригодится, а она будет обузой, пообещала присмотреть за Еремеевыми и помогла подруге детства со сборами. Не страдала и во время прощания — пожелала нам удачи, подождала, пока «Мрак» и два «Гнева» оторвутся от земли, помахала нам ручкой и ушла в дом.

— Умничка она у нас, правда? — еле слышно спросила Лерка, дождалась утвердительного кивка и вопросительно мотнула головой.

Цветовые схемы «конвертов» мы изменили перед взлетом, так что я влез в телефон, ткнул в пиктограмму программы, появившейся в нем в середине сентября, и, поймав за хвост очень нужную, а главное, своевременную мысль, попросил Рыжову набрать «левый» номер Дорохова с кейса спецсвязи.

Она, естественно, повиновалась, так что через считанные секунды я смог поделиться с министром своими соображениями:

— Раз заказчики этой акции целенаправленно уничтожали все носители информации, значит, должны были учесть и ненулевую вероятность «утечки» неких сведений Светлане Николаевне…

— Ну да, о том, что она не окольцованная пустышка, а штатный психолог аппарата президента, соответственно, обладает высочайшим уровнем доступа и пользуется доверием Первого, знают все заинтересованные лица… — буркнул Юрий Федорович и потребовал, чтобы я продолжал.

— Отследить ваш звонок на мою трубку не так сложно, взять под контроль ангары с моими самолетами, выяснить время взлета и маршрут — тоже. Так почему бы нам не сделать финт ушами?

— Что за финт?

— Мы прилетим в аэропорт в обычном режиме. А после того, как загоним «конверты» в ангар и загрузимся в самолет, я активирую спецпротокол ЮЭ двенадцать-ноль девять-сорок три. С этого момента мой борт превратится в призрак — ИИ ССО Объединенной Земли подменит картинку с аэродромных камер, имитирует радиообмен между экипажем и КДП, присво-…

— Дальше можешь не объяснять: я в курсе, как это работает! — рыкнул он и прозрел: — Так, стоп: ты хочешь, чтобы мы вели программный двойник твоего самолета и отслеживали все попытки выяснить, когда и куда он сядет?

Я мысленно вздохнул, покосился на Лерку, закатившую глаза к потолку кабины, и постарался, чтобы в моем голосе не ощущалось и тени накатившего разочарования:

— Двойник будет лететь до Москвы десять с лишним часов. За это время можно выбрать тот аэродром столичного авиаузла, на подлете к которому нам будет удобнее всего встречать любителей пострелять из ПЗРК, подготовить достаточное количество ГБР, организовать наблюдение за доро-…

— Понял. Толково. Сделаем… — отрывисто протараторил Дорохов, судя по злому предвкушению, появившемуся в голосе, собиравшийся вложиться в реализацию этой идеи всеми имеющимися возможностями, задал еще десяток вопросов, поблагодарил за подсказку и отключился. Рыжова захлопнула кейс, убрала куда-то за мое сидение и… подсунула под нос свой телефон, на экране которого обнаружился диагноз: «Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона…»

«Зато уперт, решителен и, что самое главное, за нас…» — быстренько набрал я, дождался подтверждающего всплеска эмоций и озвучил намек на еще одну идею. Естественно, с учетом возможного слива информации через кейс со спецсвязью:

— Эх, будь Мадонна здоровой…

Эту идею обдумывал все оставшееся время до посадки перед ангаром с «Гольфстримом»: представил несколько способов доставки Люды в Россию, ее ухода в «свободное плавание» и обмена информацией, счел, что сбрасывать со счета этот вариант решения некоторых проблем однозначно не стоит, и пообещал себе при первой же возможности вытрясти из подруги информацию о сохранившихся «коридорах». Потом отвлекся на «текучку» — загнал «Мрак» к дальней стене огромного помещения, дождался завершения проверки на наличие всевозможных сюрпризов, перенес в самолет снарягу, активировал спецпротокол и провел мини-брифинг. После того, как закончил, попросил «личный состав» выспаться впрок и, невесть с чего настроившись на долгое ожидание, перебрался в кабину пилотов. Как оказалось, зря: ИИ ССО ОЗ, на который «повесили» работу с моими бортами, разрешил начать движение по аэродрому буквально через две минуты, а к тому моменту, как «Гольфстрим» подкатил к началу ВПП, подсветил зеленым цветом весь маршрут. Вот я и расслабился — позависал у Заката с Буяном до момента отрыва от земли, затем заглянул в закуток Зимы и сообщил, в котором часу хотел бы позавтракать, на цыпочках прошел через салон-гостиную, чтобы не разбудить отключившихся «Яровитов», и попал в цепкие ручки Леры, дожидавшейся моего возвращения.

На единственный вопрос, заданный ею с помощью текстового редактора телефона, ответил утвердительно, почувствовал, что наши мнения совпали, в темпе разделся, упал на кровать рядом со сладко посапывавшей Анькой, сгреб в объятия Рыжову, последовавшую моему примеру, и как-то уж очень быстро отъехал в царство Морфея…

…Последние полчаса перед приземлением я проторчал перед стойкой спецсвязи. общаясь с Валетом. Результаты не заставили себя ждать — в тот момент, когда наш бизнес-джет вкатился в ангар «Яровитов», ИЛ-122МВ уже стоял «под парами»,

все четыре затребованных «Крузака» были надежно принайтованы к полу десантного отсека, а четыре боевые двойки из второго отделения первого взвода «скучали» на аппарели. Поэтому смена транспорта прошла, как по нотам — мы в темпе попрощались с экипажем «Гольфстрима», остающимся на хозяйстве, похватали баулы со снарягой, сбежали по двери-трапу, быстренько поручкались с командиром, встретившим нас на полпути, и поднялись на борт транспортника. С бывшими сослуживцами пообнимались уже после того, как он тронулся с места. Потом Афина отправила борттехника «погулять», Росянка провела аппаратную проверку отсека, а я описал народу ситуацию и поставил боевую задачу.

Выслушав мой монолог, парни одинаково потемнели взглядами, задали пару десятков весьма толковых вопросов и предложили пару-тройку не менее толковых дополнений. Когда сочли, что уточненный план в обсасывании не нуждается, высказали все, что думали об интригах в высших эшелонах власти. Как водится, по-армейски, то есть, почти не выбирая выражений. А после того, как выплеснули большую часть негатива, переключились в условно «мирный» режим.

Как ни странно, солировать начал не Вертел — записной шутник взвода — а его напарник Узор. Если бы не эмпатия, то я бы, скорее всего, принял его наезд за чистую монету. А так ответил не на претензию, а на то, что ощущалось в эмофоне:

— Я забрал и приютил столько друзей, сколько позволило ваше Большое Начальство. Появится возможность отжать кого-нибудь еще — сделаю это с большим удовольствием. А по поводу их нещадной эксплуатации не скажу ни слова — покажу пальцем на отъевшиеся морды Флюгера и Ви-…

— Он все равно не заметит… — сокрушенно вздохнул Эстет. — Ибо втихаря косит глазом то на Росянку, то на Афину, то на Леру и усиленно старается не заляпать слюной камуфляж!

— А концентрация внимания на их выдающихся достоинствах не лучшим образом сказывается на способности связно мыслить… — добавил Карел. — Вот бедняга и бредит…

Кулак, продемонстрированный моей напарницей любителям подначек, никого не испугал. Зато подзатыльник Богини Войны, сбивший с ног первого попавшегося под руку шутника, заставил жертву ошалело вытаращить глаза:

— Ого, вот это скорость!!! Я не успел даже квакнуть…

Женя равнодушно пожала плечами:

— У Чумы не забалуешь. Поэтому те, кого он приютил, тренируются, как проклятые…

— Ах, вот с чего вы с Анькой настолько озверели, что походя завалили Чудовище и Пиранью!!! — «прозрел» Кравец.

— Хофтейзер — тупая овца… — презрительно фыркнула Анька. — А Рубио — умница, каких поискать…

— …поэтому Чума наложил лапу И НА НЕЕ! — хохотнул Кречет.

Я притворно нахмурился, но высказать свое «фи» не успел — за меня вступился Витязь:

— Не гони: он заманил ее в команду и дал карт-бланш НАМ!

— А ведь вы не шутите… — изумленно пробормотал Барон, который, если мне не изменяла память, по второму высшему был психологом.

— Не шутят… — подтвердил я. — Долорес оказалась настолько толковой личностью, что мои девчонки просто не смогли пройти мимо. Кстати, до кучи захапали и Кортни Чейз. Но та еще «сыровата».

Упоминание главной героини «Рывка» переключило внимание парней на этот фильм, и следующие несколько минут нас благодарили за два десятка комплектов оборудования 4D, подаренных подразделению, файл с картиной и саму картину. А после того, как запал «Яровитов» иссяк, Барон посерьезнел и испытующе уставился на меня:

— На вопрос с подковыркой ответишь?

— Понятия не имею… — усмехнулся я. — Но выслушать — выслушаю.

— Почему ты лично вписался в этот блудняк?

О том, что «Амики» парней пишут все и вся, я не забывал ни на миг, но на этот вопрос ответил, не задумываясь:

— Там, наверху, по-настоящему достойных личностей не так много, как хотелось бы. Тем не менее, они есть. К примеру, Еремеев заслужил уважение всей моей команды, и мы считаем его своим. Дальше объяснять?

Психолог отрицательно помотал головой, но я продолжал вслушиваться в его эмофон и знал, что этого аргумента не хватило. Причем большинству «Яровитов». Поэтому счел необходимым добавить еще парочку:

— Информация не для распространения: мы очень плотно общаемся не только с самим пресс-секретарем президента, но и с некоторыми членами его семьи, соответственно, видим его в реальной жизни, знаем, чем он дышит на самом деле, и считаем кем-то вроде ангела-хранителя команды. И еще пара фактов из той же категории: как только вокруг Еремеева начались нездоровые телодвижения, он отправил на наш остров любимую супругу, а младший сын пропадает у нас с начала лета, тренируется под нашим чутким руководством и давным-давно влился в коллектив.

— Ты забыл упомянуть еще несколько чрезвычайно важных нюансов! — неожиданно подала голос Анька. — Не будь за нами Еремеева, Мадонна сдохла бы в госпитале, вами до сих пор командовал бы Мухомор, а в команде Чумы не было бы ни одного «Яровита»!

— Значит, этот ангел-хранитель приглядывал еще и за нами… — вроде как пошутил Узор.

— Угу… — кивнула моя напарница. — Так что мы ему должны, как зем-…

Закончить фразу не успела — почувствовала изменения в моем эмофоне, заметила, что я потянулся к кейсу со спецсвязью, и превратилась в слух. Я пару мгновений помедлил, потом сообразил, что Дорохов не может не понимать, что мы уже не в «Гольфстриме», решительно откинул крышку, в темпе прошел процедуру идентификации и уставился на хмурое лицо министра обороны.

— Взлетели? — зачем-то спросил он.

Я утвердительно кивнул.

— Парней уже озадачил?

Я кивнул снова.

— Хоть что-то радует… — вздохнул он. — А у нас вот-вот начнется самое веселье: к Внуково-три почти подъехали две снайперские пары, неподалеку от Одинцово, Новорублево и Измалково ошиваются наемники с «Вербами», уже идентифицированы две из пяти команд ликвидаторов, но разобраться, откуда растут ноги, все никак не получается…

Глава 15

14 октября 2043 г.

…В главный военный клинический госпиталь имени Бурденко въехали в третьем часу ночи злыми, как собаки, и чуть было не сорвались на недоумке-враче, имевшем глупость заступить нам дорогу в лифтовом холле. Слава богу, адъютант Юрия Федоровича, встретивший нас у служебного входа, оказался достаточно сообразительным, чтобы прервать монолог ревнителя устоев этой богадельни еще до того, как тот наговорил глупостей, так что мы обошлись без членовредительства. А через считанные мгновения конфликт был забыт — для того, чтобы попасть в кабинку, способную спуститься на минус четвертый, пришлось пройти многоступенчатую процедуру идентификации личности. Приятно порадовала и обстановка на самом защищенном этаже этого корпуса — в фойе появилось несколько новеньких камер, стойка дежурной медсестры обзавелась серьезной бронезащитой, в «дальних» углах помещения появились характерные «башенки» дистанционно управляемых огневых точек, а вместо какой-нибудь милашки в каноничном белом халатике посетителей встречала Мурена, упакованная в городской камуфляж.

Судя по плотности и особенностям общего эмофона, за дверями по обе стороны от стойки тоже ныкалось по боевой двойке «Яровитов», но, по вполне понятным причинам, нестись здороваться не собиралось. Пришлось обнимать инструктора по стрельбе:

— Привет, красотка! Все хорошеешь?

Временно исполняющая обязанности дежурной медсестры порадовала искренней радостью в эмоциях, чмокнула в щеку и отшутилась:

— Неа, чахну. В тоске по месту в твоем гареме…

Потом перецеловала всю мою «свиту», на миг расфокусировала взгляд, дождалась появления Варнака, которого вызвала себе на смену, дождалась его появления и вопросительно уставилась на меня. В этот момент кабинка лифта выгрузила вторую партию «Яровитов», прибывших вместе со мной, и в фойе стало тесновато. Вот я и начал с решения возникшей «проблемы»:

— Этих гавриков — снова под начало Феликса и в работу. Флюгера с Витязем — к отдыхающей смене: они будут менять Кречета с Триггером в «предбаннике» палаты Еремеева. Девчонок — переодеваться и в саму палату. А меня — на обзорную экскурсию…

«Обзорную экскурсию» мне устроил Нерон. Он же помог разобраться в нюансах уже организованной эшелонированной системы охраны корпуса, дал необходимые доступы, состыковал с командирами смен «соседей», взявших под охрану территорию госпиталя, и, конечно же, поделился последней инфой о состоянии здоровья Еремеева. Эту часть монолога я слушал, изо всех сил стараясь не представлять описанное, и надеялся на лучшее. Увы, в какой-то момент «обзорная экскурсия» закончилась, и я, перешагнув через порог палаты, набитой всевозможным медицинским оборудованием, столкнулся с реальностью. Реальность не понравилась от слова «совсем» — мало того, что Виктор Викторович выглядел… хм… крайне неважно, так еще и в эмоциях Леры и Афины ощущалось если не отчаяние, то что-то очень близкое к этому чувству! Надо ли говорить, что сразу после ухода командира второго взвода я огляделся по сторонам, убедился в том, что на стандартных креплениях нет ни одной видеокамеры, и потребовал озвучить «уточненный» диагноз?

Лера облизала губы, покосилась на Богиню Войны и криво усмехнулась: — По утверждению Жени, все, что ты видишь вокруг Еремеева — не что иное, как декорации…

— Не понял⁈

— Его списали… — угрюмо ответила Афина. — Что самое грустное, вполне обоснованно, ибо шансов вернуть этот полутруп к жизни равны нулю. Нет, судя по всему, серию из доброго десятка операций проводили без дураков и в процессе сделали все, что можно и нельзя. Но медицина, увы, не всесильна, а тут, кроме обугливания большей части кожных покровов, дикого количества переломов, повреждений внутренних органов, разрывов спинного мозга, кровеносных сосудов и барабанных перепонок, тяжелейшей контузии и тэдэ поврежден череп. Что, как ты, наверное, догадываешься, не лучшим образом сказалось на состоянии головного мозга. Говоря иными словами, от силы часов через семь-восемь кумулятивный эффект от всего вышеперечисленного окончательно «сточит» жалкие остатки сил организма Виктора Викторовича, и его не станет.

Я поймал взгляд Рыжовой и вопросительно мотнул головой. Намек был понят влет и еще сильнее испортил ей настроение. Впрочем, планшет она мне все-таки протянула. И зачем-то ткнула пальчиком в текстовый файл, открытый во весь экран.

Вчитываться в объяснения было страшно, но я заставил себя собраться и прочитал коротенький абзац, почти половина слов в котором была выделена жирным шрифтом:

«Мы его не вытянем даже в том случае, если инициация произойдет мгновенно, полученный Дар включит регенерацию на уровне моей нынешней, все поврежденные внутренние органы мгновенно заменят на донорские, те идеально приживутся, а практически мертвый мозг внезапно исцелится…»

Я задавил вспышку дичайшей ярости, накатившей откуда-то из глубины души, вернул девайс обратно, пощелкал суставами пальцев, вытащил телефон и позвонил Дорохову…

…Министр обороны примчался в Бурденко в четыре пятнадцать утра. К этому времени одна из палат была проверена от и до, поэтому я проводил его туда, закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул:

— Юрий Федорович, у меня есть основания доверять Евгении Алексеевне Бердниковой, как самому себе — она военный врач с очень серьезным опытом и личность, в принципе не умеющая строить замки на песке…

— Все плохо, да? — сообразив, к чему я веду, спросил он.

Я утвердительно кивнул:

— По мнению Афины, врачи клиники сделали все возможное, но боятся признать, что шансы Виктора Викторовича вернуться к жизни равны нулю, так как его мозг практически мертв, а остальной организм доживает последние часы…

Дорохов сжал кулаки и невидящим взглядом уставился в стену. То, что творилось в его эмоциях в этот момент, разом компенсировало все имевшиеся претензии: он по-настоящему сходил с ума от отчаяния и, в то же самое время, постепенно наливался дикой ненавистью к убийцам друга. А это чувство стало той самой последней песчинкой, которая мотивировала меня посвятить этого человека в свои планы. Тем не менее, прежде, чем делиться информацией, которая могла выйти нам боком, я со всей дури приложил Юрия Федоровича харизмой. А когда вгляделся в лабиринт его «Может быть…» и понял, что воздействие прошло, счел, что почти ничем не рискую, и продолжил монолог:

— Это не все, что я хотел вам сказать. Не знаю, в курсе вы или нет, но в октябре прошлого года Виктор Викторович попросил меня и Анну Аркадьевну поучаствовать в испытаниях экспериментального устройства, усиливающего эмпатию неким воздействием на так называемую область Бродмана…

Судя по всплеску удивления в эмоциях, он об этом не слышал, поэтому я со спокойной душой изложил заранее придуманную легенду:

— Где именно его создали и в каком направлении дорабатывали, Еремеев нам, естественно, не сообщал — просто привозил устройство на остров, ставил боевую задачу, забирал отчеты и все такое. Три первых тестовых испытания по сути, провалились: через считанные минуты после включения этой штуки накатывала все усиливающаяся головная боль и забивала чрезвычайно слабые подобия предсказанных ощущений. Зато в ночь с пятницы на субботу, то есть, во время праздничного банкета, посвященного моей победе над Шатуном, я порядка минуты очень четко чувствовал чужие эмоции. Да, откат получился еще кошмарнее, чем прежде, но результат был, и я поделился им с Виктором Ви-…

Юрий Федорович подобрался:

— Ты думаешь, что Витю решили убить из-за этой хрени⁈

Я отрицательно помотал головой:

— Неа! Мне почему-то кажется, что он пытался проверить результаты теста и нащупал что-то серье-…

— Что за результаты⁈

— В момент включения устройства я находился рядом с президентом, его собеседником и их свитами. Конечно же, вслушивался и в то, о чем шла речь. Так вот, эмоции некоего Константина Михайловича Панаева не соответствовали тому, что он говорил и старательно изображал!

Как и следовало ожидать, услышав фамилию заместителя директора ФСО, Дорохов потемнел взглядом, вцепился в меня, как клещ, вытряс все, что смог, о реакциях этого урода на реплики глав России и США, а когда понял, что я иссяк, по инерции задал сакраментальный вопрос:

— Это все?

— Неа… — «после недолгих колебаний» буркнул я и криво усмехнулся: — У нас с Аней сложилось впечатление, что Виктор Викторович имел веские основания считать эту разработку бесперспективной: перед каждым тестом чувствовал себя не в своей тарелке, после наших упоминаний о головной боли на кого-то злился, а на отрицательные результаты самих тестов реагировал со странным равнодушием — пожимал плечами, вкладывал прибор в пластиковый чехол, убирал во внутренний карман пиджака и спокойно переключался на другую тему. Зато после того, как я рассказал о диссонансе между эмоциями и поведением Панаева, на пару секунд ушел в себя, затем вцепился в рабочий планшет и потерялся во времени. При этом пребывал в серьезнейшем раздрае, нехорошо щурился и дважды выдыхал слово «С-с-сука…». А на следующий день передвинул время вылета в Москву.

— Думаешь, что-то раскопал, а тот прочухал и принял меры?

— Да! — твердо сказал я. — Поэтому жажду пообщаться с Константином, мать его, Михайловичем и его сообщниками по душам!

Фраза, намеренно выделенная интонацией, не осталась незамеченной, и Юрий Федорович подался вперед:

— Есть конкретные идеи?

— Угумс…

…Запланированный движняк начался в шесть сорок пять утра с приезда главврача и двух ведущих специалистов клиники. Я в это время инспектировал позиции боевых двоек, поэтому на консилиум не попал. Тем не менее, о его результатах узнал одним из первых, столкнувшись в коридоре с этой троицей и сопровождавшей ее Афиной — врачи были бледными, как полотно, то и дело вытирали капельки пота, выступавшие на лбу и крыльях носа, кусали губы и заново переживали только что закончившийся разнос, а Женю плющило от такого безумного сочетания негативных эмоций, что не передать словами.

«Глушилка», с помощью которой мы решили отсечь эту часть госпиталя от окружающего мира, была уже включена, так что спрашивать, изъяли ли у «арестантов» средства связи я, конечно же, не стал. Не стал и проверять, куда именно поведут этих красавцев, так как был уверен, что распоряжения Юрия Федоровича переигрываться не будут. В общем, деловито вошел в следующую комнату, на пару с окопавшимся там Нероном неспешно пролистал картинки с микрокамер, установленных на территории, убедился в том, что его парни перекрыли весь периметр, и отправился к Дорохову.

Как выяснилось минуты через четыре, диагноз Афины, подтвержденный светилами отечественной медицины, стал последней капелькой, избавившей министра обороны от последних сомнений, и он, не дожидаясь меня, перешел ко второму этапу моей задумки. Я, в общем-то, не возражал, поэтому вывесил на часах очередной таймер и занялся созданием нужного антуража — отправил Афину в фойе, на пару с Муреной изображать болтушек-хохотушек, выбил розетку, сгонял за Кречетом, помог ему протянуть кабель в соседнюю палату и вывести на палатный монитор пациента телеметрию с наших микрокамер, а после того, как Костя ушел, поработал над прикидом Лерки.

Несмотря на приличный объем сделанного, хлопать ушами пришлось аж до восьми двадцати шести — именно в этот момент на одной из картинок появилось звено «Финистов» и, плавно оттормозившись, опустилось на крышу нашего корпуса. За процессом высадки президента и его свиты мы — то есть, Дорохов, Рыжова и я — смотрели во все глаза. Задавили проснувшуюся совесть, заметив радостное предвкушение во взгляде главы государства, пересчитали его бодигардов, оценили их вооружение и, естественно, обратили внимание на то, что вся эта компания задержалась возле лифта.

Две минуты четырнадцать секунд до подлета иссиня-черной «Aurora Flight Sciences» пребывали в нешуточном напряжении, а когда из нее выбрался господин Панаев, облегченно выдохнули и «отвисли». Вернее, отвис. Я. И в хорошем темпе вынесся в пустой коридор. Через считанные секунды добрался до фойе, кивнул «болтушкам-хохотушкам», пришел к выводу, что радостные улыбки, сразу же появившиеся на их лицах, выглядят достаточно убедительно, и замер перед дверью единственного не заблокированного лифта.

Последние мгновения перед остановкой кабинки бездумно пялился на информационное табло, на котором стремительно сменяли друг друга цифры, а когда дверцы поползли в стороны, изобразил недвижную статую, дабы ФСО-шники, спустившиеся к нам первым темпом, не сочли меня опасным.

Их частоты мы не блокировали, так что после идентификации и не особо тщательного визуального осмотра эта четверка доложила командиру смены, что на минус третьем все спокойно, и кабинка уехала вверх. А минуты через три вернулась и выпустила наружу слегка взъерошенного и заспанного, но радостно улыбавшегося президента, четырех его личных телохранителей и очень делового Константина Михайловича. О моем присутствии в фойе они, само собой, уже знали, поэтому глава государства радостно поздоровался, от всей души пожал руку, заявил, что у меня счастливая нога, и ускорился. Благо, прилетал к другу не первый и не второй раз, соответственно, знал, в какую палату его положили. Я оказался чуть шустрее «свиты», так что «сел на хвост» Первому и держался в полутора шагах до самой двери. А там пришлось отойти в сторону и дать двум «двустворчатым шкафам» отработать свой кусок хлеба с маслом, то есть, подождать, пока они вломятся в помещение и осмотрятся.

Присутствие в нем Дорохова и «сисястой медсестры в кружевном белье, просвечивающем сквозь белый халатик», показалось им нормальным, и их коллеги, оставшиеся в коридоре, разрешили охраняемому лицу войти в палату. Не стали тормозить и меня с Панаевым — почти одновременно шагнули к стене по обе стороны от дверного проема и изобразили статуи в строгих костюмах. В этот момент я как следует разогнал мышление, перешагнул через порог, вернул на место массивную створку и, дождавшись щелчка замка, начал раскручиваться по направлению к заместителю начальника ФСО.

В этот момент глава государства сообразил, что не видит обещанных телодвижений, и поинтересовался у Юрия Федоровича, куда подевались все врачи. Вернее, начал задавать этот вопрос, но на предпоследнем слове краем глаза заметил слишком резкое движение и на одних рефлексах попробовал разорвать дистанцию с одновременным смещением в сторону. Что интересно, отреагировал на долю секунды быстрее телохранителя, находившегося слева. Поэтому я атаковал правого, до которого как раз дошло, что Панаев уже в тяжелейшем нокауте и вот-вот рухнет на пол. Тратить время на никому не нужные телодвижения и не подумал — всадил правый крюк в нижнюю челюсть и рванул к Первому. Ибо «сисястая медсестра» легким шлепком по правому предплечью не позволила «тормозу» выхватить пистолет и от души вложилась в апперкот, благо, вторая рука «шкафа» как раз тянулась к охраняемому лицу, дабы оттолкнуть его в сторону и сбить нам, атакующим, тоннельное зрение.

Вырубать главу государства я, естественно, не собирался — притерся к великолепному джебу, выброшенному в нужное время, по нужной траектории и с нужной силой, «нагрузил» плечо, чтобы не дать ударить себя ногой, зашел за спину и поймал ни разу не противника на самое обычное удушение сзади. Почувствовав давление на каротиноидный треугольник[1] и сообразив, что из этого захвата уже не вырваться, Первый застыл и заставил себя расслабиться.

Я отрешенно отметил способность этого человека трезво оценивать ситуацию и негромко заговорил:

— Господин президент, я вам не враг, а этот захват — единственный способ не позволить вам рефлекторно поднять тревогу. Сейчас я доверну вас вправо, чтобы вы смогли увидеть экран палатного монитора Виктора Викторовича, проанализировать то, что происходит на подступах к этому корпусу и сделать очевидные выводы, а потом разомкну захват и отойду в сторону.

— Я вас услышал и не стану поднимать тревогу до тех пор, пока не получу достаточно веские основания… — спокойно пообещал он и прикипел взглядом к картинке. Судя по последовательности появления чувств в эмофоне, секунд через пять-семь решил поинтересоваться, насколько реально это изображение, но самостоятельно пришел к выводу, что показывать кино мы с Дороховым точно не стали бы, и нахмурился: — Прошу прощения за некоторую грубость формулировки, но что за хрень тут происходит⁈

* * *

…Прежде, чем ответить на вопрос главы государства, Юрий Федорович поводил пальцем по рабочему планшету, который держал на коленях, задавил ярость, появившуюся в эмоциях на первой же секунде изучения картинок, и отстучал на подлокотнике кресла какой-то бравурный марш. Меня это, само собой, не удивило, а президент напрягся. И не зря:

— Хрень происходит не только тут: в данный момент группы ребятишек Константина Михайловича подтягиваются к вашему дому, квартире старшего сына Виктора Викторовича, моей даче и так далее. Насколько мы с Денисом Владимировичем понимаем логику Панаева, весь этот народ ждет его команд на физическое уничтожение нас с вами, арест других идейных вдохновителей Проекта и захват близких родственников в заложники.

Пока Дорохов излагал наши выводы, я успел обменяться текстовыми сообщениями с Афиной, поэтому в тот момент, когда президент заскрипел зубами, деловито открыл дверь, впустил в палату Богиню Войны и представил ее мужчинам… хм… в альтернативном варианте:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но во время службы в «Яровите» Евгения Алексеевна считалась не только опытнейшим военным врачом, но и одним из лучших специалистов подразделения по проведению допросов. К сожалению, у ее коллег нашлась необходимая «химия», поэтому придется ограничиться медикаментозным вариантом, но, видит бог, я бы предпочел так называемое экстренное потрошение!

Как выяснилось буквально через секунду, министр обороны был на моей волне — покосившись на тело Еремеева, признался, что жаждет того же самого. А Рыжова с Бердниковой промолчали, так как были заняты: первая деловито выволакивала тушки телохранителей в коридор и передавала на попечение Триггеру с Кречетом, а вторая избавляла будущего «пациента» от электроники и одежды. Ну, а глава государства пропустил признание верного соратника мимо ушей, ибо сообразил, по какой причине на этаже так тихо, но все равно счел необходимым проверить свои догадки:

— Денис Владимирович, судя по спокойствию, с которым работают ваши подруги и сослуживцы, мои телохранители не смогли оказать достойного сопротивления, верно?

Ненависть к Константину Михайловичу и его ублюдочным подельникам жгла душу каленым железом, так что я не смог не придраться к формулировке вопроса:

— Боюсь, что телохранители, которых можно было бы называть вашими, остались на крыше — их сразу после прилета Панаева спешно заменили на тех, которые прилетели в его конвертоплане. Вывод напрашивается сам собой: вся эта смена работает не на вас или государство, а на того, кто их купил. Ну, а по поводу достойного сопротивления могу сказать только одно: «Яровиты» не дают ни единого шанса на сопротивление даже таким высококлассным профи, как эти.

Президент прозрел еще до того, как я закончил, но все-таки решил кое-что уточнить и уставился на Дорохова:

— Я правильно понимаю, что о стабилизации состояния Вити и о том, что врачи клиники вот-вот начнут выводить его из комы, ты сообщил только мне?

— Ага! — подтвердил тот. — Причем намеренно сделал это по защищенной линии!

— А я принял этот звонок в спальне, уведомил Фе-… — начал вспоминать Первый, прервался на полуслове и расплылся в очень недоброй улыбке: — Хм, получается, что либо линия не очень защищенная, либо меня слушают даже в спальне. Боюсь представить, сколько неучтенной аппаратуры установлено в моем рабочем кабинете в Кремле!

— Скоро узнаем… — пообещал министр обороны и спросил у Жени, когда заработает «химия».

Она ответила, что минуты через три, и он, коротко кивнув, снова поймал взгляд президента:

— На самом деле информация об улучшении состояния Виктора и о том, что врачи клиники вот-вот начнут выводить его из комы, не соответствует действительности…

— Как это так⁈

— Пожалуй, тут лучше начать издалека… — угрюмо пробурчал Дорохов, собрался с мыслями и тяжело вздохнул: — Еще в час ночи я был уверен, что с ним все будет в порядке. Но, приехав сюда в четыре утра по настоятельной просьбе Дениса Владимировича, выслушал мнение Евгении Алексеевны и очень неприятно удивился: по ее словам, шансы вернуть Еремеева к жизни равны нулю, так как его мозг практически мертв, а тело доживает последние часы. Само собой, я решил проверить этот диагноз, незамедлительно вызвал сюда ублюдочных оптимистов от медицины и потребовал правды. Главврач и его подпевалы раскололись до самой задницы на первой же минуте разговора и заявили, что надеялись на лучшее, хотя понимали, что Витя, по сути, уже мертв…

— Паскуды… — гневно выдохнул глава государства и уставился на тело друга с такой дикой горечью в эмоциях, что не передать словами.

— Паскуды… — мрачно подтвердил Дорохов и по какой-то причине решил не упоминать об усилителе эмпатии. Поэтому изложил наиболее вероятные причины покушения на Виктора Викторовича в «альтернативном варианте»: — Но почти безобидные. В отличие от Панаева: этот ублюдок не только умен и информирован, но и способен идти к своей цели по трупам! Кстати, о том, что он ведет свою игру, мы узнали только в конце прошлой недели. Еремеев в это не поверил, так как был уверен, что настоящих друзей просто так не предают. Тем не менее, после возвращения из Штатов сосредоточился на проверке его деятельности, и результаты не заставили себя ждать: «проверяющий» оказался в коме, все носители информации, с которыми он работал, приказали долго жить, а самолет, на котором, Света, по логике, должна была вернуться в Москву, не сбили на подлете к «Внуково» только благодаря паранойе… или предусмотрительности Дениса Владимировича! К сожалению, все четыре группы наемников, задействованных в этой акции, работали по анонимному заказу, так что эта цепочка оборвалась на низовых звеньях. Зато мы вот-вот допросим того, кто знает не в пример больше…

…Первые несколько минут допроса «солировал» Дорохов, судя по всему, знакомый с процессом не понаслышке — задал Панаеву ряд «тестовых» вопросов, убедился, что «химия» заработала, в темпе вытряс алгоритм отмены готовящегося штурма корпуса и, конечно же, немедленно воспользовался полученной информацией. Кстати, предлог, придуманный заместителем начальника ФСО и его «подельниками» для физического уничтожения главы государства и его сторонников, впечатлил до зубовного скрежета: согласно легенде, озвученной сотрудникам сразу двух спецслужб, им предстояло брать вполне реального двойника президента, «вроде как поддавшегося» уговорам нескольких министров и «сдуру» решившего выйти на первые роли, основного выгодоприобретателя будущего государственного переворота, которым, само собой, был назначен Юрий Федорович, и рота военнослужащих «карманного» подразделения последнего, готовых защищать «своего хозяина» до последнего патрона!

После того, как большая часть спецов, чуть было не использованных втемную, начала покидать позиции и оттягиваться к машинам, на которых и прибыла в Бурденко, «двойник» нехотя оторвал взгляд от экрана палатного монитора, оглядел пластиковые стяжки, фиксирующие конечности Панаева, и попросил нас подождать завершения допроса в коридоре. Это решение было более чем логичным, поэтому мы молча вышли из палаты, захлопнули дверь и занялись своими делами: Богиня Войны решила ждать возможного вызова, поэтому плюхнулась на узенький диван для посетителей, привалилась к стене и закрыла глаза, а мы с Лерой умотали в фойе. Выяснять подробности захвата дежурной смены телохранителей президента.

Следующие пару минут, в основном, слушали треп Мурены, угоравшей над выражениями лиц ее «личной» пары «двустворчатых шкафов» в момент возвращения в сознание — если верить ее рассказам, то «мальчики» о-о-очень сильно удивились, обнаружив себя надежно упакованными и скользящими по полу по направлению к подсобке. Поэтому грозно нахмурили брови и стали угрожать какими-то ужасными карами.

— Увы, какими именно, я так и не поняла. Из-за импровизированных кляпов, мешавших им связно излагать мысли. И теперь даже не представляю, чего бояться… — застрадала она в самом конце повествования, притворно вздохнула и… как-то уж очень резко потянулась к рукояти пистолета, причем одновременно с началом смещения влево.

Я среагировал не столько на изменение направления взгляда и движение, сколько на резкое переключение ее эмофона в боевой режим, тихий шелест открывающейся двери и два новых «комплекта» чувств, «подхваченных» эмпатией. Мощный толчок в плечо, отправивший Леру в полет за «башенку» ближайшей управляемой огневой точки исполнил почти без участия разума, но уже через долю секунды отрешенно порадовался правильности принятого решения — этот импульс не только убрал Рыжову с директрисы огня ФСО-шников, собиравшихся влететь в фойе с лестницы,

но и ускорил мое вращение в нужном направлении. А еще через миг время привычно замедлилось, и я начал стрелять. Из «Глока», каким-то чудом оказавшегося в правой руке.

Две первые пули всадил в плечи невысокого, не особо плотного, зато чрезвычайно шустрого мужичка лет тридцати пяти, фантастически быстро среагировавшего на начало нашего движения и уже начавшего доворачивать ствол своего пистолета следом за мною. Здоровяка с квадратным подбородком и ослабленным галстуком, вероятнее всего, готовившегося работать по своей зоне ответственности, проигнорировал, так как по его тушке практически одновременно отстрелялись Мурена и левая УОТ. Зато не дал мордастому дядьке, сбегавшему вниз по лестнице, выдернуть чеку светошумовой гранаты точным попаданием в предплечье правой руки, сразу же перебил вторую и перенес огонь чуть выше — прострелил колено еще одного атакующего, как раз вдвинувшееся в поле зрения, дождался появления остального тела, вдребезги разнес «ближний» локтевой сустав и добавил пулю в «дальнее» предплечье.

Пока валил «незваных гостей», не забывал двигаться, поэтому, положив этого, оказался справа от дверного проема, «захламленного» матерящимся «шустриком» и агонизирующим трупом его напарника. Перед тем, как рвануть последнего на себя, на всякий случай перезарядился. Потом вцепился в очень широкое запястье и дернул. От всей души. Любителя поматериться убрал с порога по той же схеме. А после того, как створка вернулась на штатное место, заблокировал замок и ткнул в левый нижний сенсор умных часов, тем самым, дав команду начинать мероприятия, запланированные на случай штурма.

Мурена, заметившая слишком хорошо знакомое движение, мгновенно сделала напрашивавшийся вывод:

— Думаешь, что они хакнули наши микрокамеры и последние несколько минут сливают веселые картинки?

Я утвердительно кивнул, почувствовал несколько почти одновременных сотрясений пола и прокомментировал первый акт «Мерлезонского балета»:

— Все, тросы лифтов перебиты, четыре последних пролета этой лестницы сложились, как карточный домик, в потолках двух палат минус третьего этажа появились незапланированные отверстия, а очень недовольный второй взвод вот-вот вырвется на оперативный простор…

— …и поможет первому, изображавшему ветошь в соседних корпусах? — хохотнула Рыжова, выбираясь из-за укрытия.

— Угу.

— А чем займемся мы?

— Ты с Чумой отправишься к Большому Начальству докладывать о ЧП… — недовольно прошипела Афина, нарисовавшаяся в фойе, сообразившая, что все закончилось без нее, и неслабо разозлившаяся. Потом посмотрела через плечо на подбегающую Аньку и нехорошо ощерилась: — А мы с Росянкой составим компанию Мурене и пообщаемся с этим матершинничком…

…Ситуация в палате Еремеева не понравилась мне с первого мгновения. Нет, внешне все выглядело именно так, как должно было быть, но… в эмоциях президента и министра обороны ощущался дичайший раздрай, а их «клиент», усиленно изображавший овощ, чувствовал злое удовлетворение! Для того, чтобы додуматься до сути происходящего, не требовалось быть семи пядей во лбу, и я занялся делом — вытащил из разгрузки пару стяжек, подошел к Панаеву, лежащему на правом боку, неспешно присел на корточки и перекрыл кровообращение в левой руке, затянув пластиковый «жгут» чуть выше локтя:

— Помнится, моя матушка — царство ей небесное! — как-то рассказывала о существовании нескольких хитрых методик подготовки к медикаментозным воздействиям на разум. Если о них знала рядовая преподавательница всякого-разного, то заместителю директора Федеральной Службы Охраны сам бог велел взять их на вооружение, дабы дурить тех, кто попробует вытрясти из него Страшную Военную Тайну. В общем, я предлагаю пообщаться с ним по старинке и проверить, насколько искренним были его признания. А то даже самое первое оказалось с гнильцой — народ, вроде как улетевший к местам постоянной дислокации, только что пытался вломиться на этот этаж с оружием наперевес!

Первая искорка опасения, появившаяся в эмоциях человека, вроде как, пребывающего под «химией», подтвердила правильность моей догадки, и я без каких-либо сомнений сделал следующий шаг — смахнул указательный палец левой руки и показал его истошно заоравшему владельцу:

— Вы изувечили и вот-вот убьете одну из самых достойных личностей, которую я когда-либо видел, соответственно, честно заслужили справедливое наказание. Я вырос в детском доме, практически всю сознательную жизнь исповедую принцип талиона и не умею проявлять гуманность к нелюдям. Так что наслаждайтесь наступившим воздаянием и готовьтесь колоться до самой задницы: поверьте на слово, МНЕ вы расскажете АБСОЛЮТНО ВСЕ. Без каких-либо исключений!

Панаев сделал вид, что сломался: завыл еще энергичнее, раз пятнадцать кивнул в знак того, что готов отвечать на любые вопросы, и даже описался. Но я чувствовал в нем лютую ненависть, поэтому отрезал еще один палец и так же спокойно продолжил объяснения:

— Я понимаю, что вы штудировали и методики экстренного потрошения, соответственно, описывать вам ваше ближайшее будущее нет смысла. Но я не умею делать что-либо тяп-ляп, поэтому позволю вам выговориться только после того, как сломаю со стопроцентной гарантией.

Он поймал взгляд Рыжовой, видимо, решив, что единственная девушка среди его «мучителей» испугается вида крови и вынудит меня остановиться, но не угадал:

— Константин Михайлович, не тешьте себя тщетными надеждами — я вас искренне ненавижу. Поэтому подменю Чуму в том случае, если он устанет вас пытать. Что, кстати, абсолютно нереально. Не верите? Зря! Денис, одолжи-ка мне нож…

Спокойствие, с которым Лера отрезала Панаеву кончик носа и прижгла рану невесть откуда извлеченной зажигалкой «Зиппо», так сильно шокировало этого урода, что он заорал от боли с двухсекундной задержкой. А когда увидел в ее руке еще и левое ухо, вдруг понял, что снисхождения можно не ждать, и завыл по-настоящему.

— Вот теперь вы начинаете понимать… — холодно усмехнулась она, так же, как и я, пасшаяся в его эмоциях. — Но просить Чуму начать допрос я даже не подумаю: мне нравится ужас, появившийся в ваших глазах, радует боль, которую вы испытываете, а каждое прикосновение этого клинка к вашему телу доставляет экстатическое удовольствие…

Тормозить было действительно рановато — Панаев, гад, мог и оклематься — поэтому я дал ей отпилить еще один палец, а потом взялся за верхнюю губу, сделал неглубокий надрез и «тоже поверил». К этому моменту и президент, и министр обороны пребывали в состоянии полного охренения, но предельно подробный ответ на первый же заданный вопрос вернул их в рабочий режим, перечисление фамилий настоящих, а не выдуманных соратников этого урода взбесило до невозможности, а рассказ о самой последней фазе страховочных мероприятий вымел из сознаний самые последние остатки гуманизма. Что за страховочные мероприятия и их последняя фаза? Как мы и предполагали, для того, чтобы гарантированно убедить нынешнее руководство Проекта уступить насиженные места «тем, кто гораздо достойнее», эти твари собирались взять в заложники его жен, дочерей и внучек. Но, прекрасно зная, насколько упрямы и неуступчивы их оппоненты, решили идти до конца, то есть, «убеждать», показывая по видеосвязи вполне реальные пытки. А после завершения всех мероприятий по «законной» смене власти и уничтожения политических конкурентов планировали убрать и их близких, дабы, как говорится, спрятать концы в воду!

Озверевших мужчин отрывали от Панаева минуты полторы, если не две. А когда оценили повреждения, полученные им за это время, переглянулись и почти одновременно озвучили одну и ту же мысль. Правда, разными словами:

— Сдохнет — унесет в могилу слишком много важной информации.

— Добивать его пока рановато!

Как ни странно, мы были услышаны: министр обороны вернулся в свое кресло, сел, вытащил из кармана платок и принялся оттирать кровь со сбитых костяшек, а президент деловито снял пиджак, избавился от галстука и застыл:

— Юра, свяжись-ка с Кононовым и организуй этим тварям утро длинных ножей!

Дорохов, естественно, вцепился в телефон и набрал директора ФСБ, а Первый, присев на корточки рядом с глухо стонущим Панаевым, попросил у меня нож: — Дальше я. А вы, если что, подсказывайте…

Я отрешенно отметил, что его пальчики на «орудии пыток» — это очень неплохая индульгенция, перехватил тесак за клинок и протянул страждущему.

Он вцепился в рукоять, задумчиво оглядел окровавленную сталь, как-то странно поплыл взглядом, а через пару секунд уставился мне в глаза:

— Денис Владимирович, а где вы оставили Светлану Николаевну?

— На своем острове… — вздохнул я. — Был уверен, что Виктор Викторович оклемается, и решил не рвать ей душу до тех пор, пока не станет понятно, что самое худшее уже позади.

— Надо привезти ее в Москву. И Егора, пожалуй, тоже. Но только после того, как мы прищучим этих тварей.

— Таня, двое экс-«Яровитов» и экипаж «Бомбардье» — на низком старте… — буркнул я, кинул взгляд на тело Еремеева и вздохнул еще тяжелее: — Но Еремеевы все равно опоздают: увы, от Лос-Анджелеса до Москвы — десять часов лета, а Виктор Викторович уйдет из жизни еще до полудня…

[1] Каротиноидный треугольник — это пространство, ограниченное верхним брюшком подъязычной мышцы, передней границей грудино-ключично-сосцевидной мышцы и задним брюшком двубрюшной мышцы; содержит бифуркацию общей сонной артерии.

Глава 16

14 октября 2043 г.

…С конвертоплана Дорохова «сошли» на пяти километрах над самым престижным районом Твери — Центральным. Пропадав до двушки в сплошной облачности, бросили медузы, благополучно открылись, еще раз определились со своим положением в пространстве по радиомаячкам и полетели к точкам приземления. Речку с забавным названием Тьмака увидели метров с трехсот пятидесяти, чуть-чуть скорректировали траекторию снижения и приземлились кто куда: мы с Росянкой — на крышу премиленького семиэтажного особняка, в котором, по уверению Юрия Федоровича, проживала городская элита, а Миша с Костей — на пятнадцатиэтажную высотку, с которой, по логике, должны были просматриваться нужные окна.

Следующие четверть часа работали по своим планам, то есть, мы с Аней скинули парашюты, достали из грузовых контейнеров все необходимое для предстоящей работы, натянули «системы», закрепили альпинистские веревки и скинули свободные концы со стены так, чтобы их нельзя было заметить из квартир. Ну, а снайперская пара спустилась на шестой этаж, вломилась в чей-то офис, «построила» его обитателей и организовала удобную стрелковую позицию.

Голос министра обороны, координирующего эту операцию, раздался в гарнитурах буквально секунд за сорок пять до завершения подготовительных мероприятий:

— Народ, вам не мешало бы ускориться: эти твари уже посадили Олю в машину, серьезных пробок на маршруте, увы, нет, значит, на все про все у вас осталось от силы минут двенадцать-пятнадцать!

— Успеем! — уверенно пообещал я, так как последние две минуты краем глаза поглядывал на картинку с камеры тактического шлема Кречета и знал, что он уже разглядывает квартиру старшего сына Еремеевых через мощный биосканер.

Трехмерная картинка, демонстрирующая взаимное расположение двух незваных гостей, близняшек и их нянечки, прилетела через несколько секунд после завершения этой «беседы», и я, тщательно изучив сначала увиденное, а затем и все пометки Кости, быстренько распределил цели между собой и Аней, обговорил с Мишей кое-какие нюансы процесса освобождения заложников и вывесил в тактический канал таймер обратного отсчета.

Пока мы с Росянкой занимали «стартовую» позицию на самом краю крыши, прошло двенадцать секунд из заданных двадцати, так что мы постояли на месте еще шесть, затем с силой оттолкнулись и по приличной дуге полетели вниз. А в тот момент, когда на таймере появились одни нули, следом за пулей, выпущенной Триггером, влетели в роскошно обставленную гостиную, благо, крошечный, но очень быстрый «лидер» вынес оба стекла к чертовой матери и, до кучи, практически обезглавил мужчину, вальяжно восседавшего в кресле с бокалом хозяйского коньяка в правой руке.

Не тупили и дальше — напарница, хлопнув по сенсору быстросброса «системы», рванула к двухместной кроватке с близнецами, а я, избавившись от «привязки» в том же самом стиле, метнулся к двери в коридор, рванул на себя тяжеленную дизайнерскую дверь и прыгнул.

Второй ФСО-шник, судя по картинке с биосканера шлема, справлявший малую нужду в туалете, как раз переключился в боевой режим, торопливо рванул вверх «бегунок» молнии на брюках, выхватил из подмышечной кобуры пистолет и качнулся вперед. Не знаю, чему его учили на курсе молодого бойца ФСО, но примитивнейшее упражнение с условным названием «Выход из помещения на оперативный простор» этот дилетант выполнил настолько бездарно, что не передать словами. Вот я и воспользовался «подарком» по полной программе — прострелил сначала «показанное» колено, затем руку со стволом и, в качестве вишенки на торте, бестолковку. Затем вскочил на ноги и врубил турборежим — подхватил труп, затащил в ванную, закинул в пустое джакузи, нашел электрическую паровую швабру, врубил, вернулся в коридор, в темпе замыл кровь и мозги, помог Росянке закатать второй труп в ковер с невероятно густым ворсом и избавил напрочь деморализованную нянечку от стяжек.

В общем, к моменту следующего выхода Дорохова на связь обе внучки Светланы Николаевны и дамочка лет тридцати пяти, прекратившая истерить только после пары пощечин в исполнении Ани, оказались в хозяйской спальне за оружейным сейфом,

я сидел на банкетке в прихожей, а моя напарница, на ходу натягивавшая ярко-рыжий парик, взбегала по лестнице на этаж выше.

— Входят в подъезд… — сообщил министр обороны и желчно добавил: — А парни Кононова только выезжают из управления ФСБ по Тверской области!

— Бывает… — философски отметил я, не отрываясь от картинки с камеры хозяйки, судя по всему, перекочевавшей с ее головы на ступеньку лестницы — Росянка, готовясь к своей части запланированного шоу, успела избавиться от камуфляжа и как раз натягивала на себя игривый халатик Ольги Еремеевой…

Требовательный звонок в дверь раздался от силы через двадцать секунд после завершения «стриптиза наоборот», и я, встав с банкетки, переключился в боевой режим. Время замедлило свой бег, поэтому пришлось корректировать скорость движений рук — левая преувеличенно медленно сдвинула в сторону мощный стальной засов, а правая подняла «Глок» на уровень груди. Обратный таймер я запустил, хватаясь за дверную ручку, и, плавно потянув ее на себя мысленно продублировал отсчет:

«Три… Два… Один… Ноль!!!»

В момент обнуления таймера хлопнул первый выстрел «красотки, весело сбегавшей по ступенькам», и второй «сопровождающий» госпожи Еремеевой начал разворачиваться на звук. Дотянуться до пистолета ему было не суждено — я всадил по пуле в каждое плечо и в «ближнее» колено, легким толчком в спину отправил урода полетать и рванул на себя ровесницу, еще не успевшую испугаться. Потом выдохнул в тактический канал фразу «Все, закончили…», поднял линзу шлема, краем сознания отметил, что Анька уже несется за своей снарягой, и мило улыбнулся:

— Ольга Яковлевна, ваши дети в полном порядке, а Арсения Викторовича вот-вот подберут сотрудники федеральной службы безопасности и привезут сюда. Кстати, позвольте представиться — Чубаров Денис Владимирович, вне всякого сомнения, известный вам хотя бы по прозвищу Чума.

Как я и предполагал, волшебное словосочетание «Ваши дети в полном порядке» она услышала даже сквозь «концерт», устроенный подраненными подчиненными господина Панаева, мгновенно вышла из ступора и выдохнула вполне логичный вопрос:

— Где они⁈

— В вашей спальне. За оружейным сейфом. В компании с нянечкой.

— Я-а-а… могу к ним пройти? — робко спросила она, затем вспомнила об уродах, которые привезли ее домой, соотнесла звуки выстрелов с их криками, расплылась в злорадной улыбке и не отказала себе в удовольствии оглядеть обоих. Да, потом сорвалась с места и рванула к своим кровиночкам, но фонила уже не отчаянием напополам с ужасом, а мстительным удовлетворением.

Мне тоже полегчало, так что я со спокойной душой продемонстрировал ксиву лысому, пузатому и на удивление щекастому мужичку, высунувшему клюв из противоположной двери,

деловито втащил обе верещащие тушки в прихожую, дождался Аньки, успевшей одеться, и захлопнул тяжелую створку.

К слову, совсем ненадолго — не прошло и четверти часа, как к нам в гости попросилась толпа подчиненных Владимира Егоровича, а еще минут через семь-восемь в квартиру ворвался и ее владелец, сопровождаемый второй толпой сотрудников из той же конторы…

…Первые несколько минут полета в сторону Москвы Юрий Федорович показывал Арсению Викторовичу записи штурма его квартиры и параллельно рассказывал о причинах появления «незваных гостей». Рассказывал весьма своеобразно, очень профессионально и, в то же самое время, почти незаметно вызывал в парне чувство благодарности. Причем не к себе-любимому, главе государства или силовым структурам страны, а ко мне и моей команде! Да, это воздействие идеально дополняло монолог министра, озвученный за считанные минуты перед вылетом в Химки, но все равно царапало слух и заставляло раз за разом вспоминать тот разговор:

— Юрий Федорович, а почему вы не сказали ни единого слова о приборе, усиливающем эмпатию, и о том, что я косвенно виновен в смерти Виктора Викторовича?

Услышав этот вопрос, Дорохов полыхнул бешенством и, поймав мой взгляд, гневно процедил:

— Не говорите глупости: вашей вины в гибели Вити НЕТ и НЕ МОЖЕТ БЫТЬ хотя бы по той простой причине, что у вас не было морального права отказывать ему в столь мелкой просьбе! Мало того, раз эта хренотень уже тестировалась, причем не абы на ком, а на ближайшем окружении главы государства, значит, любой испытатель рано или поздно доложил бы Еремееву о диссонансе между тем, что говорит и думает Панаев, вызвал бы те же самые подозрения и тэдэ. НО в этом варианте развития событий не проснулась бы ваша паранойя, так что Света погибла бы с вероятностью в сто процентов, вы, скорее всего, тоже, а виновные абсолютно спокойно закончили бы подготовку к перевороту и убрали бы еще и нас. Теперь о самом приборе: я, конечно, попробую выяснить, откуда он взялся, но упоминать о нем в связке с вами не буду даже в беседах с президентом, ибо стоит этой информации дойти до Светы и Егора, как они вас возненавидят. А я прекрасно знаю, насколько им нравится ваша компания, и уверен, что на вашем острове, в отличие от любого другого места земного шара, они будут в безопасности весь переходный период Проекта. И еще: будь моя супруга и дети чуть-чуть поумнее, упросил бы вас присмотреть и за ними. Но они настолько привыкли строить из себя Элиту Всея Вселенной, что с вами однозначно не уживутся. А жаль…

Старший сын Еремеева явно тоже любил строить из себя невесть кого, но с нами вел себя более чем достойно — проникся искренней благодарностью, ничуть не кривя душой, пообещал воздать добром за добро и заявил, что в ближайшие дни обсудит этот вопрос с отцом. Тут Дорохов потемнел взглядом и сообщил Арсению Викторовичу последние новости. Без купюр — чтобы не отвечать на вопросы типа: «А почему вы не вызвали в госпиталь меня?»

Арсений Викторович выслушал его монолог с каменным лицом, потом смахнул рукавом куртки слезинки, выступившие в уголках глаз, с большим трудом разжал сведенные челюсти и хрипло спросил, знает ли об этом мама.

Министр обороны отрицательно помотал головой:

— Пока нет: мы вызвали ее и Егора в Москву по надуманной причи-…

— Обмануть мою маму — задача из категории невозможных… — криво усмехнулся Еремеев, прижал к себе плачущую жену и угрюмо добавил: — Так что можете считать, что она либо выяснила абсолютно все через подруг, либо просчитала наиболее вероятную проблему и вот-вот начнет терзать вас крайне неприятными вопросами…

…Терзать нас «крайне неприятными вопросами» Светлана Николаевна не смогла из-за происков Татьяны, после взлета из аэропорта Лос-Анджелеса угостившей ее и Егора «заряженным» свежевыжатым апельсиновым соком, отправившим обоих в медикаментозный сон. «Бомбардье» сел в Кубинке через десять пятьдесят четыре, мы выгрузились с «Финиста» министра обороны и поднялись на борт самолета еще через восемь и решили подождать, пока мать с сыном вернутся в сознание.

Расположились, естественно, в салоне-гостиной. Дорохов невидящим взглядом смотрел в противоположный иллюминатор, баюкая в ладони бокал с коньяком, и невольно заставлял меня вспоминать ФСО-шника, застреленного Триггером, Арсений Викторович, его супруга и дочурки, потихоньку отключавшиеся из-за усталости, оккупировали диван,

Таня, Аня и я заняли свободные кресла, а экс-«Яровиты», как прилетевшие с нами, так и прибывшие с Очарования, умотали в «конверт» Юрия Федоровича.

Как ни странно, ожидание не затянулось: уже через тридцать две минуты дверь салона-спальни сдвинулась в сторону, и на пороге возникла заспанная Светлана Николаевна. Увидев нашу компанию, практически мгновенно спала с лица, пошатнулась и вцепилась в косяк:

— Что-то с Витей, верно?

Я, выстреливший собой вперед чуть ли не раньше, чем у нее ослабели колени, помог удержаться на ногах, подвел к своему креслу, помог сесть и… был пойман за рукав:

— Рассказывай!!!

Рассказал. Вернее, начал рассказывать. В той самой версии, на которой настоял Дорохов. Но он перехватил нить повествования буквально со второго-третьего предложения, а Голикова, нарисовавшаяся рядом с нами, протянула несчастной женщине стакан воды с каким-то сильным успокоительным.

Еремеева изобразила слабое подобие благодарной улыбки, проглотила таблетку, запила половиной стакана и превратилась в слух. А через несколько минут прервала монолог министра насмешливым замечанием:

— Юра, вы чего⁈ Допрашивать Панаева с использованием «химии» было полным и законченным идиотизмом: он наверняка наплел вам столько всякой хрени, что…

— Так и было… — со вздохом признал он еще до того, как она закончила. — Но Денис Владимирович, появившийся в палате в самый нужный момент, как-то понял, что Костя врет, и… хм… убедил говорить правду!

— Как именно?

— Отрезал палец. Без лишних слов. А потом…

— Я. Хочу. Это. Видеть! — выделяя интонацией каждое слово, отрывисто заявила она, как-то почувствовала, что он колеблется, и добавила в голос закаленной стали: — Я уверена, что у вас есть запись этой части допроса, и хочу ее видеть!!! Кстати, Оля, это зрелище не для тебя, так что закрой, пожалуйста, глаза и заткни уши. Или переберись, вон, в салон-спальню…

Дорохов поймал мой взгляд и нехотя кивнул, а я синхронизировал шлем с телевизором, нашел в архиве записей с видеокамеры нужный файл, вывел на экран, подождал, пока невестка Светланы Николаевны закроет за собой дверь, и включил воспроизведение. А уже через пару-тройку минут понял, что это «лекарство» действует не в пример лучше, чем успокоительное — мстительное удовлетворение, появившееся в эмоциях Еремеевой, существенно ослабило боль и отчаяние. Поэтому второй файл — с записью штурма квартиры Арсения Викторовича — показал без всякого внутреннего сопротивления. И почти не удивился своеобразию реакции этой женщины:

— Смерти и тяжелые ранения рядовых исполнителей, конечно, согревают душу, но не так сильно, как мучения выгодоприобретателей несостоявшегося переворота. Поэтому остальные записи я смотреть не буду и перейду к делу. Юр, что с Машей и вашими детьми?

— Все в порядке. С остальными заложниками тоже: пострадала только Валя Мезенцева — при штурме их дачи пуля, выпущенная снайпером «Альфы», пробила голову урода, который решил прикрыться ребенком, срикошетила от сейфа Олега и перебила девочке лучевую кость. Но там ничего серьезного, так что…

— Отлично. А что с заговорщиками?

— Селиверстов и Петров были убиты при задержании, а остальные поют.

— Да ладно? — не поверила она. — Даже Раевский⁈

Министр обороны расплылся в недоброй улыбке:

— А с ними не церемонятся, то есть, обходятся без «химии» и при любом подозрении на неискренность что-нибудь да отрезают!

— Правильный подход творит чудеса! — злобно ощерилась она, спросила, где сейчас тело ее мужа, получила предельно подробный ответ и отмахнулась от монолога Юрия Федоровича, попытавшегося объяснить, по какой причине в Кубинку не прилетел президент: — Он знает меня с юности. Поэтому в курсе, что я ценю не слова, а дела, вот и рвет этих тварей каленым железом!

Не успела она договорить эту фразу, как дверь салона-спальни снова сдвинулась в сторону, и на пороге нарисовался встревоженный Егор. Увидев младшего сына, Светлана Николаевна повелительным жестом отправила его к свободному месту рядом со старшим братом, а того и «Юру» попросила «где-нибудь погулять».

Дорохов и Арсений Викторович решили покурить на воздухе, поэтому вышли в противоположную дверь. Проводив их взглядом, Еремеева задумчиво потерла переносицу, облизала пересохшие губы и попросила меня врубить «ту самую запись», только без звука. А когда на экране телевизора появилось лицо Панаева, притворяющегося «обдолбанным», отобрала у меня пульт, поставила ролик на паузу и обратилась к сыну:

— Узнаешь?

Он утвердительно кивнул:

— Панаев Константин Михайлович. Заместитель директора ФСО.

— Верно. А еще человек, по приказу которого взорвали твоего отца, взяли в заложники Олюшку, Лариску и Олеську, собирались сбить «Гольфстрим», в котором мы с тобой должны были вылететь в Москву, и так далее.

— Папа… погиб? — еле слышно выдохнул он и вытаращил глаза, чтобы удержать слезы. Но куда там — стоило ей коротко кивнуть, как самые первые скатились по его щекам и, сорвавшись в полет, впитались в джинсы.

А Светлана Николаевна и не думала замолкать:

— Врачи военного госпиталя, в который папу доставили после взрыва, побоялись признать, что его мозг практически мертв, поэтому героически лечили изуродованный труп, а Юрий Федорович, сообщивший эту новость Денису, искренне надеялся на лучшее. О заказчиках этого покушения в тот момент не было известно ровным счетом ничего, поэтому они с Чумой решили не подвергать нас с тобой опасности и оставили в неведении. Но Денис, Лера, Аня, Женя и четверка экс-«Яровитов» незамедлительно вылетела в Москву. А теперь слушай внимательно: именно их стараниями «Гольфстрим» не был сбит на подлете к «Внуково», именно они выяснили, что папа, фактически, уже умер, именно они разобрались, кто стоял за покушением, именно они выбили из Кости признания, позволившие освободить три с лишним десятка женщин и детей, и именно они спасли Олю, Олеську и Лариску, взяв штурмом тверскую квартиру Арсения!

— Зачем⁈ — поймав ее взгляд, одними губами проартикулировал я, а через миг получил сразу два ответа на этот вопрос:

— Моего мужа уже не вернуть. Но проект, в который он вложил всю душу без остатка, вне всякого сомнения, изменит к лучшему жизнь миллиардов людей. К сожалению, до объединения планеты в одно государство еще далеко, ты и твоя команда, тянущие на себе как бы не самый тяжелый груз, далеко не всесильны, я сразу после похорон вольюсь в твою команду и буду помогать всем, чем смогу, а мой младший сын пока на перепутье.

— Мама хотела сказать, что Сеня живет чаяниями семьи и бизнесом, а я, вроде как, еще не определился с будущим. С братом все так и есть: он чуть-чуть погорюет и продолжит жить так, как привык, а со мной — нет: я пройду всю программу подготовки, в восемнадцать лет уйду в «Яровит», а после того, как отслужу минимальный контракт, вернусь в вашу команду и буду помогать уничтожать тварей, подобных этой…

* * *

…Перед входом в морг при Центральной патологоанатомической лаборатории Главного военно-медицинского управления Министерства обороны Российской Федерации обнаружился Горин — он стоял под серым навесом с надписью «Траурный зал», невидящим взглядом смотрел перед собой и не замечал ни ударов капель начинающегося дождя, ни порывов очень сильного и очень холодного ветра, ни пробегавших мимо студенток. Не реагировал и на нас. До тех пор, пока не почувствовал, что мы идем прямо на него. Зато после того, как «вернулся в себя» и оглядел нашу компанию, сообразил, что Арсений Викторович и Ольга Яковлевна имеют какое-то отношение к семье Еремеевых, шагнул навстречу и высказал всей семье очень теплые, красивые и, что самое главное, искренние соболезнования. А после того, как закончил с официозом, поймал взгляд Светланы Николаевны и добавил:

— Я был не самым близким другом твоего мужа, зато подружился с ним не из-за корысти, а по велению души. Так же сильно уважаю и тебя, поэтому с радостью помогу тебе и твоим детям всем, чем смогу. Ты только скажи, чем.

— Спасибо, Леш… — грустно улыбнулась она. Вернее, изобразила улыбку, так как к этому времени успела задавить все чувства и ощущалась абсолютно безэмоциональным роботом. Потом «благодарно» сжала предплечье Алексея Алексеевича, хотя не чувствовала ровным счетом ничего, познакомила его со старшим сыном, невесткой и внучками, сочла, что выполнила «обязательную программу», и снова оперлась на мою руку.

Не знаю, кто из девчонок предупредил Афину о нашем прилете, но она встретила нас в фойе и тоном, в принципе не подразумевающем возможности отказа, потребовала, чтобы все Еремеевы попили «водички». «Водичка», явно заряженная какой-то химией, обнаружилась на небольшом подносе, стоящем на стойке ресепшна, и едва заметно отливала серебром.

Арсений Викторович попробовал, было, заявить, что обойдется, но не тут-то было — Богиня Войны посмотрела на него, как на душевнобольного, и добавила в голос стали:

— Это было не предложение, а приказ!

Потом вперила тяжелый взгляд в Ольгу Яковлевну, которую колотила нервная дрожь, и взглядом подозвала к себе Витязя:

— А вам и вашим детям лучше пройти за Ильей Максимовичем в комнату ожидания. Кстати, это тоже не обсуждается!

— Евгения Алексеевна — штатный врач моей команды, и ее распоряжения действительно не обсуждаются! — сообщил Еремеевым я, проследил, чтобы вся «водичка» была выпита, а мать с испуганными девчушками ушла следом за Новиковым, затем поймал взгляд «старшей сестрички» и проартикулировал одними губами:

— Все, веди…

Пока шли по коридору, морально готовился к самым разным реакциям, начиная с нервных срывов и заканчивая обмороками. Поэтому не отошел от Светланы Николаевны даже тогда, когда старенький патологоанатом в чистом, но затертом халате вытянул из «стены» секцию с телом Виктора Викторовича. Но его супруга даже не поежилась — откинула с головы покойного простыню, оглядела чистое, без единой царапины, ссадины или синяка, лицо, провела подушечками пальцев по левой скуле, дотронулась до узла галстука, кинула взгляд на правую кисть, торчащую из-под ткани, и вопросительно уставилась на меня:

— Как я понимаю, все видимые части тела напечатали на биопринтере?

В этот момент «отъехал» Арсений Викторович, стоявший напротив, но был пойман Афиной. Так что дергаться я и не подумал — покосился на иссиня-бледного Егора, которого «опекали» Таня с Лерой, и утвердительно кивнул.

— Спасибо… — поблагодарила вдова, но опять не вложила в это слово ни капли истинных чувств, которых в ней просто не было. Зато присутствовало напряжение. И, кстати, усиливалось. Причем как-то слишком уж быстро. Вот напрягся и я. А Еремеева продолжила изображать робота — поинтересовалась, кто мотался к ним домой за костюмом для ее мужа, заявила, что и сама выбрала бы именно этот, похвалила парик и т. д. Потом посмотрела на младшего сына, как-то поняла, что он балансирует на грани потери сознания, и отправила его в коридор. А после того, как Егор и «его свита» вышли из помещения, задала еще десяток вопросов о реальном состоянии тела. Слава богу, патологоанатом оказался далеко не дураком, поэтому ограничивался либо общими словами, либо самым минимумом травмирующей информации, а как только Светлана Николаевна поняла, что ее берегут, и потребовала подробностей, я приобнял ее за плечи и мягко развернул лицом к двери:

— Нам пора: через несколько минут Панаева увезут в 'Лефо-…

Увы, мои надежды на то, что это известие вышибет ее из состояния бесчувствия, накрылись медным тазом буквально через секунду. Нет, «тот самый» вопрос она задала, как и полагается, с нешуточной экспрессией и даже рванула за рукав куртки. Но это тоже было игрой:

— Он еще тут⁈

Играла и во время недолгой «беседы» с Константином Михайловичем. Первым делом заглянула в его глаза, заявила, что сломан он качественно и уже не оклемается. Затем оглядела видимые раны и пожалела, что их не так много, как хотелось бы. А перед тем, как покинуть комнату, озвучила единственную фразу, в которые вложила хоть какие-то чувства:

— Знаешь, Денис, а ведь я, оказывается, успела отвыкнуть от грязи этого мира…

…Душевное состояние Еремеевой ухудшалось и следующие несколько часов. Ведь если после морга Арсений Викторович увез супругу и детей в московскую квартиру, а Егору по моей просьбе постоянно звонила то одна, то вторая, то третья сестра Тимура и старательно забалтывала, то Светлана Николаевна пребывала в постоянном напряжении. До переезда в Кремль и беседы с президентом она безостановочно отвечала на звонки и принимала соболезнования, потом два с лишним часа вникала в нюансы церемонии прощания, которую планировалось провести в Колонном зале Дома Союзов, и похорон на Новодевичьем кладбище, а ближе к семи вечера изъявила желание вернуться в морг и побыть с мужем. К этому моменту ее эмофон ощущался перетянутой струной, готовой лопнуть, поэтому я привел в исполнение план «Б», который готовил на всякий случай — согласился отвезти женщину куда угодно, и даже вышел с нею в коридор. А там мы «столкнулись» с Голиковой и Рыжовой, и эта парочка сделала все остальное:

— Светлана Николаевна, мы монтируем мини-фильм о жизни Виктора Викторовича. Все, что было в наших архивах, уже использовано, и теперь нам нужны ваши личные записи. А еще не помешает помощь с подсказками, так как мы знали его только с одной стороны, а вы — почти со всех…

Она ушла с ними вроде как «минут на пятнадцать-двадцать», но где-то через час Танька скинула мне фотку плачущей Еремеевой,

и сообщение, в котором утверждалось, что в ближайшие шесть-восемь часов ей будет не до поездок. Я, естественно, поверил, так что созвонился с Росянкой, выяснил, где они находятся, с помощью парней из первого взвода, подменяющих большую часть ФСО-шников, добрался до относительно небольшого, но очень хорошо оборудованного спортзала и, скинув верхнюю одежду, подменил Богиню Войны, рубившуюся с Егором.

Первые минуты полторы-две работал, оценивал физическое и моральное состояние парня, а когда понял, что он все еще в состоянии думать, добавил жесткости ударам, плавно взвинтил темп и рявкнул во весь голос:

— Что это за танцы нанайских мальчиков⁈ Дерись в полную силу!!!

Вот он и включился, разом перешагнув свой личный предел скорости, и начал вкладывать в каждый удар ненависть к Панаеву, отчаяние и страх перед будущим. Себя не жалел от слова «совсем»: с первой до двенадцатой минуты восемнадцатиминутного боя безостановочно атаковал, умудряясь бить даже из самых неудобных положений, почти не блокировал мои удары и не разрывал дистанцию даже тогда, когда стоило. Приблизительно в том же стиле рубился и в партере: компенсировал отсутствие достаточно серьезных навыков борьбы готовностью сдохнуть, но додавить, поломать или, наоборот, выкрутиться из абсолютно безвыходных ситуаций, тратил силы так, как будто работал на «читкодах», и раза четыре включал «второе дыхание». А после того, как закончилось самое последнее, с моей помощью перевернулся на спину, закрыл глаза, почти две минуты восстанавливал сорванное дыхание, а потом криво усмехнулся:

— Девчонки звонили, не переставая, практически целый день. Как только я сцепился с Анной Аркадьевной, перестали. И сейчас молчат. Ваши происки, верно?

— Верно… — ответил я.

— Спасибо: ваш способ «реанимации» сработал именно так, как тре-… О, раз вы пришли ко мне, значит, маме тоже полегчало?

— Кризис, вроде, миновал. Но Таня с Лерой не дремлют.

— Классная у нас все-таки команда… — вымученно улыбнулся он, ушел в себя и не заметил, как отключился.

— Хороший мальчишка… — еле слышно прошептала Женя, когда поняла, что он спит. — Весь в родителей.

Анька согласно кивнула, затем поймала мой взгляд и спросила, что у нас в планах дальше.

Я встал с пола, дошел до скамейки, на которую побросал свои вещи, взял часы, нацепил на законное место, проглядел последние сообщения и начал одеваться:

— Костя с Мишей пригнали «Уничтожители» еще полчаса назад. Значит, можно рулить домой.

— В каком составе?

— Всей толпой.

— Тогда я организую какой-нибудь плед для Егора, а ты, Ань, созвонись с Мишей, чтобы спустил мальчишку в гараж… — зарулила Богиня Войны. Ростовцева, естественно, сочла такое распределение обязанностей вполне нормальным и метнулась к своему телефону, а я, закончив приводить себя в порядок, отправился к «творческой группе».

По дороге набрал Валета, выяснил последние новости и со спокойной душой сообщил, что мы вот-вот свалим из Кремля к себе домой и прихватим с собой Еремеевых. От предложенного сопровождения отказываться не стал. Правда, попросил, чтобы оно было незаметным. Потом ответил на несколько уточняющих вопросов, пообщался с Дороховым, оказавшимся где-то рядом с командиром «Яровита», сбросил этот звонок и отправил сообщения Флюгеру с Витязем. А через считанные секунды после получения ожидаемого ответа переступил через порог комнаты, оккупированной Таней и Лерой, постарался «не заметить» страшно зареванные лица всех трех дам, «прочитал» эмофон Светланы Николаевны, окончательно успокоился и озвучил боевой приказ:

— Умываемся, собираемся, спускаемся в гараж и грузимся в «Доджи»

— через сорок восемь минут к нам домой прилетят дроны доставки ресторана «Ирыстон», а мы все еще в Кремле!

— Ты уве-… — начала, было, Еремеева, но была перебита Голиковой, невесть когда успевшей перейти с ней на «ты»:

— Свет, Чума никогда и ничего не делает просто так. Если ты в команде, то привыкай к тому, что его слово — закон.

— Я в команде! И уже привыкла.

— Тогда дуй умываться…

…Как ни странно, сборы этой троицы не затянулись, и уже минут через двадцать мы вылетели из Боровицких ворот, двумя угольно-черными пулями пролетели по Моховой, сразу после поворота на Воздвиженку «сели на хвост» полицейскому дрону сопровождения, «дотерпели» до начала Нового Арбата, вырулили на разделительную полосу и втопили по полной программе. В таком режиме до дому долетели минут за шесть-семь, благо, желающих покататься по ночной столице под промозглым осенним ливнем было немного, зарулили в подземный гараж жилого комплекса «Miracle» и в два приема поднялись на наш двадцать седьмой этаж. А там большая часть мужиков — то есть, Триггер, Кречет, Флюгер и Витязь — умотали в квартиру, когда-то купленную Гориным для Настены, Таня, Лера и Светлана Николаевна ушли обустраиваться в той, которую Анатолий, мать его, Евгеньевич подогнал Голиковой, а я, Росянка, Афина и сонный, но самостоятельно передвигающийся Егор, ввалились в мою.

Последний отключился чуть ли не раньше, чем понял, что я выделил ему диван в гостиной, Ростовцева умотала в душ, а мы с «сестренкой» выперлись на балкон, встретили и разгрузили дроны, треть заказа отнесли мужикам, а все остальное — на кухню. Пока накрывали на стол, произошла «смена караула», то есть, к нам приперлась Аня, упакованная в игривый домашний халатик и благоухающая каким-то цветочным шампунем, отобрала у Жени нож, звонким шлепком по заднице отправила ее по уже пройденному маршруту и деловито продолжила нарезать пироги. Еще через четверть часа в ванную попал и я. Мылся без особой спешки, так как понимал, что три женщины будут наводить красоту значительно дольше, чем две плюс один мужчина. И не ошибся: Таня, Лера и Светлана Николаевна приперлись к нам только минут через двадцать после того, как я занял свое место во главе стола и начал гипнотизировать вожделенную еду.

Поднимать сына Еремеева не стала — села в свободное кресло, заставила себя нормально поужинать, выпила чашку чая, отправила в рот пару десятков виноградинок и ушла в себя. С мыслями собиралась до тех пор, пока я не отодвинул от себя пустую розетку из-под варенья, а затем поймала мой взгляд и грустно улыбнулась:

— Денис, твои девчонки гениальны: даже получасовая и абсолютно сырая заготовка их фильма заставила меня нареветься всласть, растопила лед, сковавший сердце, помогла радикально пересмотреть свое отношение к жизни и… Впрочем, для того, чтобы вам было понятнее, начну издалека. Витя пришел в политику чуть менее двенадцати лет тому назад. Пришел не за властью или дурными деньгами, а из юношеского идеализма. На первые позиции никогда не лез, предпочитая играть в команде друга детства. Тем не менее, за эти годы вставал костью в горле не одному влиятельному лицу, из-за чего в среднем раз в полтора-два года оказывался на больничной койке. Два первых покушения пережил относительно легко: в одном заработал закрытый перелом левой руки и сотрясение мозга, а во втором — пулевое ранение мягких тканей левого бедра. После третьего восстанавливался без малого четыре месяца, во время четвертого получил всего две крошечные царапины, а пятое уложило его на больничную койку на полгода с приличным гаком. Задевало и меня — если бы не старания пластических хирургов, то сейчас я пугала бы вас рваным шрамом во всю правую щеку и еще тремя поперек живота. Как вы, наверное, догадываетесь, столь «насыщенная жизнь» мне разонравилась еще после первого покушения. А начиная со второго я начала пилить мужа чуть ли не каждый день. Нет, на публику мы эту ругань не выносили. Не позволяли себе ругаться и при детях. Но несколько лет подумывали о разводе. Хотя вру: о разводе подумывала я, а Виктор продолжал любить. И регулярно повторял чуть переделанный девиз Воздушно-Десантных войск, запавший ему в душу еще в школе: «Свет, пойми эту проблему не решит никто, кроме нас…»

Тут она сделала небольшую паузу, чтобы смочить пересохшее горло остатками чая, затем устроилась поудобнее и продолжила:

— Когда он начал задумываться об уходе из политики, я летала от счастья и ждала Того Самого Дня, как манны небесной. Увы, в один прекрасный день муж приволок домой флешку с Проектом, попросил прочитать ее вместе с ним и сказать, что я обо всем этом думаю. Тот, кто создал ту презентацию, владел словом ненамного хуже Тани и Леры, поэтому меня зацепило. Тем не менее, я заявила, что затевать такие проекты можно только в сферическом вакууме, ибо на реальной Земле любые идеи рано или поздно сводятся к распилу какого-нибудь пирога. Витя согласно кивнул, но на следующие выходные принес еще одну флешку. На этот раз — с фамилиями и довольно подробными досье на политиков, которых планировалось привлечь к реализации самого первого этапа. Из того списка я знала лично всего шестерых. Пятерых по-настоящему уважала, а последнего считала ни рыбой, ни мясом. Но искорку сомнения они во мне все-таки заронили, и я согласилась подождать до конца первого этапа, посмотреть, чего сможет добиться «команда идеалистов» и решить, стоит ли мужу ввязываться во второй, третий и тэдэ. Виктор обрадовался и превратился в того парня, в которого я влюбилась в юности. В смысле, выкладываясь на работе до предела каждый божий день, включая субботу, тратил все свободное время не на отдых/телевизор/пиво и далее по всем известному списку, а на общение со мной, Арсением и Егором! Более того, это общение доставляло ему столько искренней радости, что мои чувства, если можно так выразиться, перешли на следующий уровень. Правда, как выяснилось сегодня утром, временно — узнав, что его нет, я вернулась в то самое прошлое, в котором предсказывала именно такой конец, мысленно повторяла одну и ту же фразу: «Я же говорила…» и ненавидела не только Панаева, Селиверстова, Раевского и всех остальных ублюдков из той же компании, но и Еремеева. За то, что не послушал умную женщину и оставил нас у разбитого корыта!

Несмотря на некоторый пафос повествования, оно ложилось на душу, как родное, из-за того, что Светлана Николаевна не кривила душой ни в одном слове. Поэтому румянец стыда, появившийся на ее щеках в этот момент, задел за живое. Но она и не думала замолкать, поэтому я оставил свое мнение при себе:

— А потом вы как-то почувствовали, что я вот-вот сорвусь, привлекли к работе над фильмом, помогли увидеть жизнь мужа со стороны и заставили прозреть. В смысле, понять, что он, в отличие от абсолютного большинства так называемых мужчин прожил по-настоящему достойную жизнь: выбрал цель, которую стоило добиваться, делал все, что в его силах, для того, чтобы воплотить ее в реальность, не склонял голову перед трудностями, не терял лицо даже перед врагами, любил свою семью и заслужил уважение друзей, на которых мы сможем положиться. В общем, дури, выжигавшей меня изнутри, больше нет: я им горжусь и хочу добавить хоть один дополнительный кирпич в фундамент того будущего, которое он создавал. Хотя вру: больше всего я хочу посвятить жизнь уничтожению тварей типа Панаева, но понимаю, что уже не девочка и при всем желании не смогу превратиться во вторую Аню или Женю, так что согласна быть у вас на подхвате. Поэтому у меня появился вопрос: Денис, каким ты видишь мое будущее?

Я чувствовал, что с ней творится, понимал, насколько большой шаг она сделала нам навстречу, и не смог не ответить «взаимностью»:

— Светлана Никола-…

— Лучше по имени и на «ты»: раз я вошла в твою команду, значит, ты командуешь, а я подчиняюсь… — без тени улыбки или сомнения в эмоциях попросила она.

Я чуточку поколебался и махнул рукой и на эти свои загоны:

— Как скажешь. Итак, команда у нас достаточно большая, а задач, к которым можно приложиться, относительно немного. Тем не менее, есть целая область, в которой мы внезапно «просели»: если еще на прошлой неделе все проблемы между нами и руководством Проекта решал Виктор Викторович, то сейчас я теоретически могу просить о помощи разве что Юрия Федоровича. Да, могу, но вряд ли буду, ибо в принципе не представляю, каким весом он обладает, не выйдет ли нам боком обращение именно к нему и так далее. А ты, вне всякого сомнения, знаешь, кто есть кто, в состоянии навести мосты с теми, кто нам, как минимум, не навредит, и может подсказать, чьи подкаты желательно игнорировать.

Она подобралась, полыхнула нешуточным уважением и набрала в грудь воздух, чтобы согласиться, но я жестом попросил не торопиться и озвучил маленький, но очень важный нюанс:

— Свет, мы как держались в стороне от политических игрищ и борьбы за власть, так в стороне и останемся, как ничего не просили, так и продолжим добиваться своих целей самостоятельно. Поэтому ни о какой замене Виктора Викторовича на тебя и речи быть не может — мне нужен своего рода советник, не позволяющий биться лбом в закрытые двери, наступать на всевозможные грабли и вляпываться в грязь.

Тут у нее испортилось настроение:

— А практические задачи у этого советника будут, или он должен будет изображать вторую Машу?

— Будут… — твердо сказал я. — Вернее, уже есть. Во-первых, меня убедили продать особняк в Майами-Бич, прикупить целый остров возле Ки Ларго и, сам самым, привлечь внимание заинтересованных лиц к новой реинкарнации «Архипелага Мечты». А, во-вторых, я уже дал принципиальное согласие на заключение рекламного контракта с компанией «Millenium Super Yacht» и покупки двух ее моторных яхт.

— А где тут я? — недоуменно нахмурилась Еремеева.

— И там, и там… — ухмыльнулась Росянка: — И остров, и яхты должны получить «армейский тюнинг» в стиле Очарования, «Гольфстрима», «Вихрей» и «Бомбардье». Делать чисто американский будет политически неверно, но на российские «тюнинговые ателье» у нас выхода нет.

— Решаемо! — обрадовалась, было, Светлана Николаевна, но буквально через мгновение снова напряглась: — В смысле, тут, в России. Но на владельцев «Форда» и «Оракла» главы этих структур выходили через Витю, а я для этих амеров — ноль без палочки!

— Это пока! — одновременно заявили Таня и Лера. А Аня добавила: — Это проблема Чумы. Вернее, амеров, которых он задавит на первой же деловой встрече…

Глава 17

23 октября 2043 г.

…Владелец «MGM» позвонил в девять с минутами утра, то есть, в тот самый момент, когда мы начали собираться возле конвертопланов. Прекрасно зная, что в десять у Тимура взвешивание, обошелся без лирики — поздоровался, извинился за то, что не сможет прилететь в Вегас из-за «небольших проблем со здоровьем», попросил передать Нарту пожелание удачи, радостно сообщил о новом рекорде «Рывка» и быстренько отключился. Таню, Леру, Аню и меня не зацепила и эта безумная цифра. А Светлана Николаевна, не слышавшая двух предыдущих, выпала в осадок — несколько секунд пыталась уложить ее в голове, потом решила, что ослышалась, и легонечко дернула меня за руку:

— Дени-и-ис, он сказал: «Три миллиарда четыреста двадцать с лишним миллионов долларов»⁈

— Угу… — подтвердил я и улыбнулся сестрам Карсановым, вылетевшим из-за особняка.

— За десять дней⁈

— Угу.

— С ума сойти!!!

— Фильм жжет… — флегматично заявила Голикова. — Кстати, за первый день проката он собрал триста семнадцать миллионов, а за первый уик-энд — восемьсот шестьдесят с копейками.

— Эти цифры — так называемые «театральные» доходы. Соответственно, не учитывают доход за продажу и аренду картины на электронных носителях, продажу прав на телевещание, оборудования 4D и так далее… — добавила Рыжова и ехидно ухмыльнулась: — Теперь-то ты понимаешь, почему Кортни сменила номер телефона и отказывается покидать остров?

Еремеева кивнула и все-таки решила задать вопрос, ответ на который интересовал ее больше всего:

— И вас это совсем не удивляет?

Танька пожала плечами:

— Последний год учебы в школе и первые два курса института мы с Лерой раскручивали блог для того, чтобы заработать стартовый капитал на покупку небольшого отеля в Альпах.

Потом Рыжая ушла в гостиничный бизнес, решив набраться соответствующего опыта, а я продолжила добиваться поставленной цели. Получалось неплохо: к моменту знакомства с Чумой мы с этой красоткой стоили порядка семисот тысяч долларов и уже видели свет в конце тоннеля. Чубаров оказался нашего поля ягодой — вместо того, чтобы жить настоящим, то есть, спускать постепенно растущие гонорары на тачки, гулянки, баб и наркоту, медленно, но уверенно вкладывался в свое будущее. Вот мы с ним и спелись. Команда получилась о-го-го: уже к сентябрю прошлого года добилась финансовой стабильности и обзавелась недвижимостью на порядок дороже «отеля мечты», так что, в принципе, могла избавить Дениса от необходимости гробить здоровье в клетке. Увы, заключенные контракты никто дезавуировать не собирался, так что Чубарову пришлось закончить карьеру намного позже, чем хотелось бы. Впрочем, даже в этой бочке дегтя нашлось несколько ложек меда: Клан прирос на редкость достойными единомышленниками, финансовая подушка стала намного толще, а потребности практически не изменились: ни один из постоянных обитателей Очарования не пустился во все тяжкие, а Чума, как ни смешно в этом признаваться, даже не подозревает, сколько он стоит, так как ни разу не интересовался результатами моих телодвижений. Говоря иными словами, успех «Рывка» нас, безусловно, радует. Но отнюдь не из-за материальной составляющей.

Последнее утверждение слегка напрягло. Вернее, напрягало. До тех пор, пока я не вдумался в фразу, описывавшую мое отношение к «телодвижениям» Голиковой, и не признал, что не дурею даже с той безумной суммы, которую изредка вижу в программе «банк-клиент».

В отличие от меня, Еремеева поверила во все и сразу. Тем не менее, Лера сочла необходимым кое-что уточнить:

— Свет, уже в середине весны этого года мы могли себе позволить забить на все и вся, «закуклиться» в своем коллективе и жить в свое удовольствие. Но будущее в том варианте, который предлагает Проект, в разы интереснее, чем любое альтернативное, поэтому мы добили «Рывок», помогаем его раскрутке и собираемся продолжать в том же духе, то есть, поддерживать стремление населения планеты к объединению.

Светлана Николаевна заявила, что ей нравятся такие перспективы, чуть-чуть напряглась, увидев излишне серьезное выражение лица младшего сына, примчавшегося на площадку приземления самым последним, но, заметив в его руках розовую спортивную сумку, облегченно съязвила:

— Джентльмен м-м-малолетний!

Я дал команду «По машинам», народ быстренько загрузился в «Мрак» и четыре «Гнева», «штурманы» организовали конференцсвязь, и «конверты», практически одновременно дав тягу на движки, стремительно ввинтились в безоблачное небо…

Перелет до Города Грехов ничем особенным не запомнился — четыреста с мелочью километров мы пролетели на максимальной скорости, зашли на крышу отеля, как по линеечке, воткнули машины на выделенную площадку, поздоровались с Ричардом, как обычно, встретившим нас лично, и спустились в «предбанник». Увы, там обнаружилась мисс Сэнди Уолкотт.

И, как обычно, достала до невозможности редкой тупостью, дешевыми подкатами ко всем подряд и грязью в эмоциях. Поэтому в тот момент, когда ее отправили на сцену конференцзала, мы вздохнули с облегчением. А через несколько минут вышли следом за ней. Само собой, не все, а только «избранные», то есть, Карсанов, Горин, Алферов, Ростовцева и я.

Реакция публики шокировала — вместо того, чтобы взвыть от восторга или освистать, зал встал и в едином порыве прижал к груди правый кулак тем самым жестом, которым я закончил заключительную речь фильма о Викторе Викторовиче. Каюсь, такое приветствие зацепило за душу. Настолько сильно, что я на несколько секунд завис. Зато не завис Тимур — жестом попросив народ немного подождать, вернулся за кулисы, подхватил под локоток Светлану Николаевну и вывел к нам.

Ее узнали, потому повторили тот же самый жест и поклонились, вызвав у женщины слезы благодарности. А Сэнди, мать ее, Уолкотт не поняла, что происходит, и вполголоса попросила у Ричарда Логана объяснений. Ее вопрос, прозвучавший в мертвой тишине, убил даже тех, кто не поддержал этот порыв. Нет, освистывать эту дурынду, конечно, не стали. Но перестали пожирать ее взглядами и реагировать на большую часть подводок.

Кстати, досталось и Томасу Тейлору. За то, что он, выйдя на сцену после того, как Нарт постоял на весах и попозировал журналистам, имел глупость съязвить на тему «тупого перфоманса»: большая часть зрителей снова встала и демонстративно повернулась к англичанину спиной, а Карсанов нехорошо усмехнулся:

— Этих слов я тебе не прощу!

Головорез, конечно же, начал строить из себя «убийцу» — наобещал ему очередную порцию травм, не совместимых с Большим Спортом и нормальной жизнью, и повторил несколько «особо удачных» находок трэш-тока.

А когда понял, что не смог поколебать внутренне спокойствие осетина и в этот раз, решил сломать его во время стердауна. Причем не в переносном, а в прямом смысле слова, так что на второй секунде дуэли взглядов попробовал боднуть Тимура головой и ударить коленом в пах!

Связка была отработана на славу и исполнялась с дистанции в несколько сантиметров, но против эмпатии и скорости реакции, разогнанной мутацией, не прокатила: Головорез нарвался на коротенький правый прямой в солнечное сплетение, сложился пополам и, не удержав равновесие, ткнулся лбом в пол…

…К началу пресс-конференции Тейлор полностью восстановился. Но толку — публика, оскорбленная его поведением, видела только нашу половину участников мероприятия, а Томаса и его команду игнорировала. Более того, задавая вопросы, практически не касалась темы предстоящего боя, то есть, вела себя так, как будто его итоги были предрешены.

Головорез пытался привлечь к себе внимание идиотскими выходками в стиле, который еще недавно радовал его фанатов, но безуспешно — молодежи, способной повестись на «эпатаж», среди собравшихся в зале практически не было, а очень богатые и уважающие себя личности не собирались прощать ему откровенное пренебрежение. В общем, где-то минут через двадцать-двадцать пять безуспешных попыток напомнить о своем существовании англичанин окончательно озверел, вскочил из-за стола и, матерясь, как портовый грузчик, ушел за кулисы. «Свита», естественно, последовала его примеру, а публика сделала вид, что этого не видит — корреспондент японского «Нихан Супотцу», как раз дождавшийся своей очереди задать вопрос, обратился ко мне. Что интересно, на очень неплохом русском:

— Мистер Чубарофф, с момента вашего визита в страну Восходящего Сорнца борьшая часть активной мородежи заборера здоровым образом жизни, боевыми искусствами и одним общим будущим дря всего насерения Земри — в наших спортивных зарах один спрошной аншраг, по утрам и вечерам урицы всех насеренных пунктов забиты бегунами, интерактивные языковые курсы иностранных языков разретаются, как горячие пирожки, а наша вовреченность в проекты Объединенной Земри растет не по дням, а по часам. Выход в прокат вашего «Рывка» свер с ума даже представитерей самого старшего покорения, в резурьтате чего биреты в кинотеатры, оборудованные системами четыре-дэ, раскупрены на брижайшие три с поровиной недери, трансряции поединков с участием чренов вашей команды не смотрят разве что мраденцы, а каждое видео, выкрадываемое в ваши броги, становится новостью номер один. То, в котором вы рассказари о жизни и трагической гибери грубокоуважаемого Виктора Викторовича, шокировало всю страну: тысячи японцев выретери в Москву, чтобы попасть в Коронный зар Дома Союзов и рично попрощаться с этой ричностью, десятки миррионов оставири сообщения с искренними соборезнованиями на страничках Памяти ваших брогов, а в нашей внутренней социарьной сети — Микуси — появирось нескорько брогов, посвященных этому верикому черовеку. Так вот, я бы хотер задать вопрос, интересующий всех их подписчиков: скажите, пожаруйста, чем мы, обычные японцы, можем помочь Светране Никораевне и ее детям?

Пока он излагал свои мысли, перед моим внутренним взором мелькали картинки из недавнего прошлого: гроб Виктора Викторовича, стоящий на возвышении, «Яровиты» в шлемах с поляризованными линзами и автоматами наперевес, до рези в глазах вглядывающиеся в лица желающих проститься с Еремеевым, и воистину бесконечная очередь искренне скорбящих людей, прилетевших в столицу со всех уголков Земли. Вспомнился и невыносимо «тяжелый» эмофон, за считанные часы вымотавший до состояния нестояния даже самую циничную личность в нашей компании — Мадонну. И настолько мощно шарахнул по сознанию, еще не оклемавшемуся от очередной потери, что я на какое-то время ушел в себя слишком. А когда вернулся в реальность, вдруг понял, что на вопрос, заданный мне, уже отвечает Росянка:

— …-меевы встречали этот Новый Год в особняке Чумы в Забайкалье и несколько раз прилетали в гости на Архипелаг Грез, а младший сын Виктора Викторовича, Егор, провел у нас весенние каникулы и заслужил уважение у тренерского штаба и всех членов команды. Причем настолько серьезное, что в начале лета переселился на остров Очарования и стал тренироваться вместе с нами. Продолжает тренироваться и сейчас, а Светлана Николаевна, в недавнем прошлом практикующий психолог, получила место в команде и внесла свою лепту в подготовку Нарта к сегодняшнему поединку. Говоря иными словами, финансовая помощь Еремеевым не нужна — у них уже есть все, что необходимо для нормальной жизни, то есть, достойная Цель, возможности, позволяющие ее добиться, коллектив единомышленников и… всемерная поддержка Дениса, существенно облегчившая первые шаги на выбранном Пути!

Последняя фраза покоробила. Увы, только меня: зал взорвался бурными аплодисментами и не успокаивался почти минуту. Увы, моя реакция на этот «комплимент» не осталась незамеченной, но Тимур все равно усилил монолог этой вредины своим дополнением:

— Они заслужили и место в команде, и поддержку Чумы. А она — знаю по себе — заметно упрощает Путь.

— Мистер Чубарофф, на вопрос, заданный вам, ответили ваши друзья. Это вас не смущает? — поддел меня неугомонный японец.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Ведь они не только друзья, но и единомышленники. Впрочем, кое-какие неточности они все-таки допустили: семья Еремеевых поставила перед собой Цель задолго до нашего знакомства; Светлана Николаевна вкладывает душу в нашу команду еще с середины зимы, причем не только как психолог, а я просто-напросто не меша-… Ладно-ладно, поддерживаю все начинания!

Ропот, начавшийся было в момент моего «самоуничижения», мгновенно «сменил полярность», и зал опять взорвался аплодисментами. А когда унялся, все тот же корреспондент, наконец, додумался до нужного вывода и сложился в глубочайшем поклоне уважения:

— Чубаров-сама, спасибо за то, что помогри мне прозреть!

Публика затихла в «два приема»: первыми замолчали те, кто понимал русский, а затем — все остальные, слушавшие перевод синхрониста. И сын страны Восходящего Солнца не разочаровал:

— Семья Виктора Викторовича продоржает идти по Пути, выбранном этим вериким черовеком, то есть, вкрадывается в объединение Земри вместе с вами. А значит, все, что мы, японцы, сдераем дря этого Проекта, и будет той самой помощью, оказать которую требуют наши сердца!!!

Следующие несколько минут народ с удовольствием развивал эту тему, а потом до микрофона дорвался араб лет шестнадцати-семнадцати и на очень хорошем английском задал мне еще один вопрос. Кстати, от избытка чувств забыв представиться:

— Чума, вы по вполне понятным причинам не смогли приехать на турнир «Invincible Fighter» и наверняка еще не успели подписать контракт на бой с его победителем Ватанабэ Хироси, так как прилетели в Штаты только вчера днем. Поэтому мне бы хотелось узнать, понравились ли вам бои Вакидзаси, и если да, то какой из трех показался самым интересным.

— Я уважаю Ватанабэ Хироси и как бойца, и как личность, поэтому его поединки смотрю с большим удовольствием. Он не изменил себе и в этот раз, победив всех трех противников чисто, технично и по-настоящему красиво. Но финальное пятираундовое рубилово, честно заслужившее признание боем вечера, могло сложиться еще интереснее. К сожалению, в тот день Викингу крупно не повезло, и рассечение, полученное им в полуфинале, не позволило как следует раскрыться.

— Кстати, контракт на бой Чума и Вакидзаси подпишут буквально через несколько часов… — сообщил Ричард и добавил что-то еще, но зал радостно взвыл и заглушил вторую половину фразы.

Как ни странно, столь благодарную тему публика развивала всего минут пять. А потом микрофон попал в руки ухоженной бизнес-леди лет сорока пяти из Швейцарии,

и она поинтересовалась у Тимура, выйдет ли он на канвас против меня после того, как в следующем году выиграет турнир-восьмерку и завоюет пояс лучшего бойца планеты.

— То есть, в том, что в сорок четвертом этот титул перейдет к Нарту, у вас сомнений нет… — на всякий случай уточнил Логан.

Женщина отрицательно помотала головой и снова прикипела взглядом к Карсанову.

Осетин пожал широченными плечами и мягко улыбнулся:

— Мне приятно, что вы в меня верите, но в серьезном бою против Чумы я лягу на первых же секундах. А показывать фанатам постановочный поединок будет проявлением крайнего неуважения, на что мы с ним никогда не пойдем. Впрочем, после того, как я уйду из бокса и начну осваивать грепплинг, обещаю выкладывать в блоги Дениса и Татьяны записи своих первых шагов по новому Пути.

— Вы все-таки собираетесь последовать примеру своего друга и уйти из Большого Спорта в самом расцвете лет? — расстроено спросила она.

— Я устал чувствовать себя неполноценным… — вздохнул Карсанов, помучил зал небольшой паузой и объяснил «столь безумное» заявление: — Все мое окружение, включая родных сестер, исступленно занимается смешанными единоборствами. Причем двигается по этому пути так быстро и так интересно, что я каждый божий день мысленно уговариваю себя потерпеть еще немного. Но часть моей души уже давно прокручивает в сознании самые эффективные проходы в ноги, пытается «примерить» на меня умопомрачительные броски и при любом взгляде на пары, работающие в партере, представляет, что бы я сделал в той или иной ситуации.

— Представьте себя в бутике вашего любимого бренда, в который только что завезли новую коллекцию… — перебила его Анька. — Все, что вам нравится, висит на плечиках на расстоянии вытянутой руки, соответственно, может быть снято, примерено и приобретено в любой момент, но вы…

Окончание фразы заглушило жизнерадостное ржание зала, и фанатка Нарта сдалась. В смысле, изобразила целую пантомиму — прижала обе руки к левой груди, склонила голову, немного «пострадала» и сложила пальцы в каноническое сердце…

* * *

…Личный порученец Юрия Федоровича обнаружился в лифтовом холле тридцать шестого этажа: стоял возле окна и с интересом разглядывал ту часть Лас-Вегаса, которая была видна с этой точки наблюдения.

Эмофон полковника Серебрякова дышал спокойным любопытством без тени алчности, зависти или какого-либо другого негатива. Ничуть не меньше порадовал и прикид — тот, кто готовил Геннадия Борисовича к этой поездке, вне всякого сомнения, четко понимал, с кем предстоит общаться этому человеку, поэтому подобрал ему гражданку, что называется, в плепорцию. В результате профессиональный военный стал выглядеть достойно, но без перегибов. Как выяснилось чуть позже, в одном из номеров, выделенных нашей команде, Геннадий Борисович неплохо разобрался в теме предстоящих переговоров и, что самое главное, был в состоянии лично решить практически любой вопрос без дополнительных «консультаций». Кроме того, испытывал нешуточное уважение к Светлане Николаевне и был готов играть в ее команде. И пусть при этом слегка проседал в знании английского, но нам требовался не полиглот, а человек, на которого можно было положиться. В результате получасовая беседа оставила приятное послевкусие и избавила от опасений, что новое должностное лицо в нашем окружении окажется вторым Вяземским.

В общем, на переговоры я выдвинулся в прекраснейшем настроении и не разочаровался: если все время знакомства и наведения «первоначальных мостов» полковник изображал стороннего наблюдателя, то с первых же минут обсуждения нюансов сотрудничества концерна «Форд», компании «Оракл», «MilleniumSuper Yachts» и российского военно-промышленного комплекса помог Еремеевой продемонстрировать настолько серьезную деловую хватку, что в эмоциях Джеральда Миллера и «зубров» Большого Бизнеса появилось нешуточное уважение.

Кстати, именно с подачи этого «творческого дуэта» в типовом проекте моторных супер-яхт «специальной комплектации» появилось море секретных разработок: американская корабельная радиолокационная система управления стрельбой артиллерии и ракетным оружием, немецкий гидроакустический комплекс, российский ЗРК и бортовая информационно-управляющая система с последней модификации японских фрегатов «Могами». Впихнули бы что-нибудь еще, но главный инженер-конструктор верфи, присутствовавший на переговорах, вовремя взбунтовался и предупредил, что даже эти переделки «встанут» только на двенадцать из семнадцати заложенных яхт и сдвинут их сроки спуска на воду на четыре-шесть месяцев. Впрочем, с этой проблемой играючи разобрался «наш» АНБ-шник — предложил подключить к процессу достаточное количество специалистов с верфей ВМС США. Да, на этом этапе мистер Сталуппи попробовал, было, упереться, но Джеральд использовал аргумент, уничтоживший на корню сразу все возражения — дал почитать чрезвычайно вкусный контракт на производство нового типа литоральных кораблей[1] для ССО Объединенной Земли!

Получение «места в обойме», о котором и мечтал владелец «MilleniumSuper Yachts», мотивировало его заикнуться о паре-тройке доработок на основе «вроде как уже существующих» узлов и агрегатов, Миллер быстренько связался соответствующими структурами и подтвердил готовность большей части «ноу-хау» к практическому применению, Форд-старший расплылся в предвкушающей ухмылке, а у меня… завибрировали часы. И напомнили о необходимости подписать контракт на бой с Ватанабэ Хироси! Пришлось прерывать очередной виток творческого процесса, сообщать о необходимости отлучиться на час-полтора и оставлять вместо себя Светлану Николаевну, Олю, Мишу и Геннадия Борисовича.

Как ни странно, «ефрейторский зазор», оставленный на всякий случай, не пригодился — уже минут через пятнадцать-двадцать после моего появления в очередной переговорной мы с Вакидзаси

согласились с датой, предложенной Ричардом, поставили автографы под бумажными копиями контрактов, пожали друг другу руки и поулыбались в объективы камер, снимавших этот процесс. Еще полчаса убили на обсуждение нюансов проведения взвешивания, стердауна и пресс-конференции, взаимные расшаркивания и прощания. Так что к маньякам-милитаристам, превращавшим гражданскую моторную яхту в сверхкомфортный фрегат или корвет, мы с Линдой и Анькой вернулись даже раньше, чем я обещал. И изрядно удивились, увидев над столом для переговоров трехмерный проект «Архипелага Мечты» номер два…

…Проработку планов по превращению окрестностей острова Ки Ларго в очередной сверхзащищенный, сверхпрестижный и сверхдоходный уголок Земли закончили только в начале девятого вечера. Зато в процессе умудрились разработать универсальный алгоритм взаимодействия для решения вопросов подобного типа, избавились от большей части «шероховатостей», мешавших процессу взаимного притирания, привлекли нескольких субподрядчиков и, что самое главное, прониклись взаимным уважением. Поэтому после того, как изрядно одуревшие личные помощники Форда и Морвиля, а также инженер-конструктор Сталуппи были отправлены строить подчиненных и воплощать в жизнь результаты наших фантазий, первые лица решили отметить заключение принципиальных договоренностей совместным ужином.

Я бы тоже пожрал. С большим удовольствием. Но помня о том, что без малого четырьмя десятками этажей ниже уже начались прелимы, а Карсанов предоставлен «сам себе», в очередной раз извинился перед… хм… деловыми партнерами, подхватил под локоток Аню, ободряюще подмигнул опешившей Кнопке и качнулся к двери. Но, вовремя включив голову, дал по тормозам и пригласил мистера Сталуппи в ложу для ВИП-гостей, заодно пообещав, что бой Нарта его однозначно не разочарует.

Судя по удовлетворению с предвкушением, появившимся в его эмоциях, приглашение, что называется, «зашло» на самом деле, так что из переговорной я свалил замотанным, голодным, но довольным. В коридоре «навелся» на часы Карсанова, совместил их текущие координаты с трехмерной моделью отеля и в сопровождении четырех «шкафов» из Логановской СБ отправился к номеру, в котором обретался осетин.

Следующие пару часов ленился вместе с ним, его сестрами, Егором, Танькой, Леркой и Анькой. В смысле, смотрел шпионский боевичок с весьма динамичным сюжетом, ел, как не в себя, и изредка набирал Юрия Федоровича, телефон которого по какой-то причине находился вне зоны доступа. Министр обороны, который после ухода из жизни Еремеева стал основным связующим звеном между мною и «группой любителей инсайдов», набрал меня сам ровно в двадцать два ноль-ноль. Причем, судя по нешуточному напряжению в голосе и звонку без «картинки», будучи чем-то очень сильно загруженным. Задавать вопросы о его проблемах, беседуя по незащищенной линии, я, естественно, не стал — пожелал доброго утра, сообщил, что мы вот-вот выдвинемся в спортзал готовить Нарта к поединку, выслушал «стенания» собеседника, не сумевшего вырваться из Москвы, и в процессе этой болтовни завуалированно подтвердил «прогнозы» на бой.

Дорохов так же завуалированно поблагодарил за инсайд от имени всех «посвященных» и, в отличие от Вяземского, не отключился, а попросил дать возможность пожелать Тимуру удачи. Подбодрил и его сестричек. Просто по велению души, хотя, на мой взгляд, эта троица, нисколько не сомневавшаяся в неминуемой победе брата, в моральной поддержке не нуждалась. А потом предбоевые хлопоты вошли в привычную колею и как-то незаметно «съели» еще почти три часа. Впрочем, к моменту появления в нашем зале помощника Логана Карсанов был разогрет, тейпирован и идеально настроен на поединок. Вот мы и не тянули: та часть команды, которая намеревалась спуститься к рингу, первой вышла в коридор, образовала вокруг осетина «коробочку» и двинулась к «нашему» выходу в зал, а все остальные рванули к ближайшему служебному лифту, чтобы подняться в ложу, выделенную нашей команде…

Восторженный рев и всплеск искренней радости, которыми практически вся публика встретили Тимура, шарахнули и по ушам, и по чувствам в стиле хорошей кувалды. Осетин прижал к сердцу правый кулак, благодаря за столь радушный прием, и, пританцовывая, двинулся вниз по эстакаде. А мы, чуть приотстав, включились в работу. В смысле, первую треть пути не отсвечивали, вторую — раздавали футболки, а на последнем отрезке защищали друга от рук самых нахальных фанатов. Потом помогли раздеться, подождали завершения предбоевого осмотра, проводили на канвас и… получили море удовольствия в тот момент, когда на самом верху противоположной «эстакады» появился Головорез. Ведь радостные крики тех немногих фанатов, которые все еще болели за эту личность, не смогли перекрыть разочарованный гул остальных зрителей.

Как ни странно, Тейлор нисколько не расстроился. Наоборот, шел вниз с видом победителя, насмешливо улыбался тем, кто высказывал свое «фи», и, как вскоре выяснилось, фонил злым предвкушением. Последнее настолько напрягло, что я подозвал к себе Карсанова и прошептал на ухо пару фраз:

— Подготовил какую-то подлость. Не расслабляйся ни на мгновение и готовься обходиться без полосканий рта — воду доставили люди Ричарда, а их в теории можно подкупить.

Осетин коротко кивнул и поделился со мной еще одним соображением:

— Он мог подкупить и допинг-офицера…

— Сейчас озадачу Линду… — пообещал я, ободряюще хлопнул его по предплечью и потянулся к телефону.

Следующие секунд сорок набирал сообщение, так что за происходящим на ринге следил лишь самым краешком сознания. Тем не менее, «лишнее» движение Томаса Тейлора в момент предбоевого касания перчатками все-таки заметил. Поэтому почти не удивился тому, что Тимур, выслушав его шепот, дико разозлился.

А через несколько мгновений — то есть, после того, как он, отходя в свой угол, сделал дополнительный шаг, опустил голову, выдернул изо рта капу и поделился услышанным, психанул в разы сильнее. Но срываться было рановато, вот я и заставил себя остыть:

— Я все решу. Работай, как обычно. И жди моей команды.

— Понял, брат: работаю и жду… — полыхнув надеждой, ответил он, вернул капу на место и по команде рефери скользнул к центру ринга.

Что было потом, не скажу, ибо вцепился в телефон, набрал еще одно сообщение и отправил в тактический канал. Следующие секунд пятнадцать-двадцать не отрывал взгляда от экрана и ждал ответа. А когда он прилетел, покосился на имя отправителя, в темпе прочитал текст, состоящий из одних сокращений, и слегка расслабился: Миша с Костей, среагировав на удаление одной из меток умных часов, выдвинулись по ее пеленгу еще три минуты тому назад и в данный момент находились в двадцати трех метрах от нее, причем по горизонтали. Второе сообщение прилетело через пятьдесят три секунды и уронило с моей души тяжеленный камень:

«Заира в порядке. А ТТ надо ломать…»

Не знаю, как Тимур выделил вспышку моего облегчения в невероятно насыщенном эмофоне центральной части зала, но факт остается фактом — от силы через пару секунд после того, как я оторвал взгляд от экрана телефона, Головорез провалился в атаке, нарвался на акцентированную двойку в голову и ушел в легонький нокдаун. А сам Нарт, «дисциплинированно рванув в свой» угол, на первом же шаге поймал мой взгляд.

— С ней все в полном порядке! — проартикулировал я, дождался вспышки радости во взгляде и добавил: — Но этого урода надо показательно сломать.

— Сломаю, брат… — пообещал он, развернулся на месте и, фоня холодной яростью, угостил Тейлора, рванувшегося в бой, зубодробительным джебом и сразу же постучался в селезенку. Так, чтобы дать почувствовать свой гнев, но не вырубить слишком рано.

Англичанин, еще не врубившийся в ситуацию, сдуру прошипел что-то угрожающее и снова сел на задницу. На этот раз от правого бокового, кроме всего прочего, свернувшего на бок и без того не особенно ровный нос. Рефери, конечно же, ринулся отсчитывать очередные десять секунд, а я нашел время прочитать еще два сообщения, упавшие в канал.

Первое — от Триггера — рассмешило «армейской» образностью:

«Заира — красотка: обеспечила массажисту Головореза место в хоре мальчиков-зайчиков, напрочь забыла о его существовании и несется в зал на всех парусах, чтобы, ненароком, не зевнуть нокаут в исполнении любимого братика. Зато ее одноклассница выпала в осадок и изображает бревно ничуть не хуже своей мамаши…»

Второе, написанное Кречетом, оказалось в том же стиле, но чуть менее вычурным:

— «За исполнение удара коленом в пах в экстремальной ситуации Заире можно смело ставить шесть с плюсом. Но расспрашивать ее жертву прямо сейчас абсолютно бессмысленно: он воет, как паровозный гудок на Казанском вокзале! Подружка Карсановой явно сомлела из-за орева. А ее родительница, вне всякого сомнения, под какой-то дурью. В общем, тут пахнет о-о-очень серьезным сроком. И у меня возник вопрос: Тейлора, случайно, в детстве не роняли? А то головка-то у него бо-бо…»

Тут в канал упало сообщение от Гюрзы:

«Мальчики, связка, которую отрабатывали мелкие, всегда начинается с разгибающего удара предметом, похожим на явару. Поищите-ка на тушке след от заколки для волос…»

Дальнейшую дискуссию я не читал, так как в это время Тимур принялся «взбивать» содержимое брюшной полости Головореза ударами по брюшному прессу, перемежаемыми «легкими» касаниями печени и селезенки. Начала связки я не видел, зато порадовался ее завершению — основательно впечатлив англичанина полутора десятками безответных плюх, Нарт спокойно разорвал дистанцию, дал Тейлору чуть-чуть восстановиться, затем притерся к первому же джебу и приблизительно в том же стиле постучал по физиономии. Причем ни разу не промахнулся, хотя Томас пытался уходить от ударов как уклонами, так и смещениями!

Последние тридцать секунд первого раунда прошли еще веселее — Нарт гонял противника по рингу, как кот слепого мышонка, и «не замечал» ни угроз, ни попыток контратаковать, ни попыток зайти в клинч. Хотя вру: последние замечал. И сразу же гасил. То апперкотами, то крюками, то правыми прямыми. А еще раз за разом выставлял англичанина конченным неумехой. Что, конечно же, доводило зрителей до экстаза. Увы, Томас, которому, судя по эмофону, окончательно сорвало башню от бешенства, не проникся. Поэтому, услышав гонг, решил сподлить и засадить Тимуру в пах.

Осетин ушел почти танцевальным па, презрительно фыркнул, сделал два шага назад, под гневный рев трибун неспешно вернулся в свой угол и сел на табурет.

Афина сразу же принялась обновлять слой вазелина, Кнопка взмахнула полотенцем, Николай Петрович, «настропаленный» Анькой, принялся давать Особо Ценные Указания, а я, быстренько проглядев последние сообщения, еле слышно объяснил ситуацию:

— Тут, в Вегасе, откуда-то взялась семья одноклассницы Заиры. Девочка, до смерти напуганная массажистом Головореза, подозвала к себе твою сестру и «на секундочку» вывела в коридор.

Массажист выскользнул из-за портьеры, зажал Заире рот и доволок до подсобки, в которой лежала одурманенная мать одноклассницы. Миша с Костей среагировали на удаление метки умных часов еще до того, как Томас выкатил тебе ультиматум. Но твоя сестра оказалась шустрее: дождалась удобного момента, вырубила похитителя одной из боевых связок, отрабатываемых под началом Ромашиных, а после появления подмоги совершенно спокойно вернулась в зал.

— Напышы рэбьатам, что с мэньа прычытаэтса! — попросил Тимур, как обычно в минуты волнения, «включив» осетинский акцент, а потом скрипнул зубами. Благо, в этот момент капа мирно покоилась в руках моей Оли: — Этот урод обэщал, что эсли йа нэ льагу у пэруом раундэ, то потрачу усэ накоплэниа на лэчэниэ сэстры. Как хорошо, что он вел сэбьа, как урод, эщо уо уремьа трэш-тока, и паэтому ты рэшил нэ тьанут с наказаниэм…

Я понимал, что с ним творится, поэтому ободряюще сжал предплечье:

— Да, с этим нам определенно повезло. И второй раунд вот-вот начнется. Так что можешь сломать ублюдка хоть на первых секундах. А я пока свяжусь с Джеральдом и сообщу о преступлении.

— Ты рэшыл их пасадыт? — на всякий случай спросил он, поднимаясь на ноги, почувствовал ответ и удовлетворенно кивнул: — Спасыбо, брат! Я знал, что на тэбьа можно палажытса…

[1]Littoral Combat Ship — американский корабль прибрежной зоны, разработанный в рамках программы LCS.

Глава 18

1 ноября 2043 г.

…Скорость и своеобразие прохождения таможни впечатлили только Арсалиева, а его ученики, явно причислившие меня к лику святых, сочли это нормальным. Поэтому продолжали фонить радостью, предвкушением чудес и чем-то там еще все время, пока я прощался с разъездной бригадой и провожал сотрудников аэропорта до трапа. В общем, вернувшись в салон «Бомбардье», я подмигнул загруженному чеченцу и обратился к его воспитанникам:

— Итак, через пару-тройку минут мы загрузимся в «конверты» и полетим на Архипелаг Грез. Тот, который поменьше — мой, и в нем, увы, только одно свободное место. Для кого именно, думаю, объяснять не надо. В каждый из четырех «Гневов» влезет по четыре человека, так что все мы, включая ваших сопровождающих, отправимся на острова моей команды одним рейсом. Далее, как вы, наверное, догадываетесь, этот тренировочный лагерь будет не последним, соответственно, у каждого из вас есть неплохие шансы попасть в список тех, кто будет приглашен на следующие сборы. От чего это зависит, объяснять не буду. Скажу лишь, что даю знакомым всего один шанс перейти в категорию друзей…

Пацаны, и без того настроенные очень серьезно, забыли, как дышать, и я счел необходимым их слегка растормошить:

— Но это не значит, что вы целыми днями должны ходить строем, видеть океан только в окна гостевых домиков и строить из себя узников тропического концлагеря. В распорядке дня всего два обязательных мероприятия — утренняя и вечерняя тренировки длительностью по три часа — а все остальное время вы будете отрываться по полной программе. Кстати, об отрыве: вы наверняка знаете, что двадцатого ноября я выйду на канвас против Вакидзаси, а двадцать седьмого Красавица зарубится за титул лучшей воительницы Земли в турнире-восьмерке. Соответственно, тренироваться будем и мы с Аней. Причем куда напряженнее и дольше вас. Поэтому большую часть свободного времени вы будете веселиться под руководством сверстников, живущих на Архипелаге не первый месяц и, что самое главное, уже заслуживших уважение всех членов моей команды. Да, за вами будут присматривать и взрослые, но лишь краем глаза и через камеры, коих на острове предостаточно. А командовать отрывом будут Егор Еремеев и его помощницы — Аза, Заира и Фатима Карсановы. И последнее: программу ваших развлечений подготовили именно эти любители экстрима и они же будут решать, готовы вы повышать градус веселья или обойдетесь бултыханиями в бассейне.

Судя по тому, что я чувствовал в эмоциях учеников Султана, фраза про шанс попасть на следующие сборы зацепила настолько серьезно, что всю вторую половину моего монолога мальчишки грезили именно об этом. Тем не менее, ко всем моим намекам отнеслись более чем серьезно, так что команду «По машинам!» я дал с легким сердцем и следующие пару минут с улыбкой наблюдал за поднявшейся суетой.

Арсалиев, нарисовавшийся рядом со мной сразу после того, как мелочь вынеслась из самолета и рванула к конвертопланам, эмпатией не владел. Зато знал своих учеников, как облупленных, так что сделал мне комплимент:

— Толкоуайа рэч, Дэныс Уладымыроуыч — тэпер оны умрут, но дабиутса уазможносты прылэтэт суда сноуа!

— Султан, давай по имени, а? — попросил я. — Я младше тебя и не страдаю звездной болезнью. А для того, чтобы выражать уважение, «выкать» совсем не обязательно.

— Как скажэш…

— Что касается речи, то я вижу в этих ребятах самого себя. Вот и говорил в том самом ключе, в котором хотел бы выслушивать объяснения.

— Отлычный падход! — хохотнул он, вытащил из шкафчика спортивную сумку и следом за мной пошел к двери-трапу. Перед тем, как выйти наружу, искренне поблагодарил экипаж бизнес-джета за отличный перелет и пожелал всего хорошего. А через пару минут, оказавшись в салоне «Мрака», опустился в свободное кресло, огляделся по сторонам и восторженно выдохнул: — Уах — это нэ «кануэрт», а касмыческий карабл!

— Похож! — весело подтвердила Гюрза, еще перед этим полетом в Москву забившая место в моей машине, деловито защелкнула замком шеститочечных ремней безопасности и добавила: — Но комфорт — это не главное: сейчас Чума организует конференцсвязь и даст вам возможность почувствовать весь кайф полета на «Астон-Мартинах»!

— А как жэ прауила уаздушного дуижениа? — спросил чеченец и заставил Ромашину перейти на шепот:

— Тс-с-с!!! Денис о них даже не слышал…

…Весь кайф полета на «Астон-Мартинах» я, конечно, показывать не рискнул, но на последних километрах полета порадовал гостей несколькими фигурами высшего пилотажа — «бочкой», «хаммерхэдом», «раверсманом» и «чакрой Фролова». Само собой, не один, а при активнейшем участии Татьяны, Росянки, Заката и Буяна. Приземлился тоже… хм… экстремальненько, под восторженное верещание пацанов «вбив» машину в самый край посадочной площадки Изобилия. Потом выбрался из кресла, подмигнул Арсалиеву, еще не успевшему оклематься от столь своеобразной посадки, и выскользнул наружу. «Младшая дружина», уже успевшая нас заждаться, в темпе рванула навстречу и привычно выстроилась в одну шеренгу.

Я поймал взгляд Егора, мотнул головой в сторону ближайшего «Гнева», из которого как раз выбрался первый «гость», и без тени улыбки скомандовал:

— Все, заруливай — они ваши.

Еремеев коротко кивнул и шевельнул левой рукой, после чего сестры Карсановы без особой спешки отправились каждая к «своей» машине. Ну, а я остался на месте, подождал чеченца и повел его к началу тропинки, ведущей к гостевым домикам:

— Султан, не знаю, в курсе ты или нет, но нам принадлежат два острова архипелага — Очарование и Изобилие. На первом живет моя команда и мелочь, которая вот-вот «построит» твоих учеников, а на этом я поселю вас. Если верить синоптикам, то ближайшие дни непогоды можно не ждать, так что на тренировки, завтраки, обеды, ужины и другие совместные мероприятия будете приезжать своим ходом. Молодежь — на гидроциклах, а тебя будут катать на разъездном катере. За своих подопечных можешь не беспокоиться — у Егора и его подружек особо не забалуешь, плюс все телодвижения парней, которые вот-вот получат в подарок «невероятно крутые» умные часы со встроенными чипами-идентификаторами, будут контролироваться сразу двумя искинами, интегрированными в единую систему безопасности.

— Сэрьозный падход, аднако! — восхитился чеченец.

Я утвердительно кивнул и, первым вырулив на перекресток тропинок, с которого были видны гостевые домики, фантастически красиво вписанные в рельеф,

и вытащил из кармана его экземпляр умных часов. В это время слева-сзади послышался характерный «посвист» взлетающих конвертопланов, и я, выждав, пока машины уйдут к Очарованию, обратился к чеченцу:

— А это тебе. Девайс с очень достойным программным обеспечением, характеристиками и защитой. Кроме всего прочего, может быть использован в качестве ключа к любым высокотехнологичным видам транспорта, дверным замкам не самых дешевых производителей, как средство контроля состояния здоровья и тэдэ. Как выберешь жилой блок в одном из этих домиков, поднеси часы к замку и следуй подсказкам. Потом ополоснись, оденься по местной погоде и выдвигайся к эллингу либо вон по той тропинке, либо по навигатору часов. Кстати, двойное нажатие на левый верхний сенсор переводит их в режим помощника.

Арсалиев покрутил в руке девайс, выглядевший на миллион долларов, чуть-чуть поколебался, но вовремя вспомнил, что я, вроде как, не нуждаюсь, мысленно махнул рукой на свои загоны и решительно застегнул ремешок на мощном запястье:

— Спасыбо, брат…

— Сочтемся… — отмахнулся я, услышал голоса приближающейся мелочи и добавил: — Ускоряйся. А то сюда вот-вот вынесется банда очень деятельной молодежи и не позволит воспользоваться возможностью свободного выбора.

Чеченец последовал моему совету и пошел к ближайшему домику, а я свернул направо и сорвался на бег. До двери эллинга долетел за пару десятков секунд, ворвался внутрь, оглядел четыре «боевые» и шесть новеньких «Ямах», покачивавшиеся на еле заметной зыби, мазнул взглядом по незаслуженно игнорируемой «Пуле» и поплелся к «Kelpie [1]». Не успел забраться внутрь, как ожил телефон и потребовал внимания. Я переключил звонок на гарнитуру и почему-то настроился на неприятности. Как оказалось, зря — Маша жаждала поделиться разведданными. В смысле, сообщить, что на архипелаг только что прилетел конвертоплан братьев Аль-Тани. Причем не один, а в сопровождении еще шести не менее пафосных машин.

Не скажу, что эта новость сильно обрадовала, но хотя бы не обломала. Поэтому я поблагодарил девушку за оперативность и поинтересовался, что там с завтраком.

— Все готово! Более того, народ, убивавшийся на утренней тренировке, уже поглядывает на особо сочную траву, а вас и не видать, и не слыхать… — хохотнула помощница.

— Против поедания травы я возражать не буду… — отшутился я. — А увижу кого с самокруткой — выверну наизнанку и сделаю вид, что так и было!

— Не-не-не, они просто оголодали… — протараторила защитница, потом сказала, что ее зовет Светлана Николаевна, и отключилась.

Я задумчиво почесал затылок, затем запрыгнул на борт катера, от нечего делать прогнал все тесты, какие было возможно, убедился в том, что «младшая дружина» обслужила и его, порадовался добросовестности мелких и улегся на кормовой диван. Для того, чтобы не пропустить появление Султана, врубил напоминалку, в условия срабатывания которой забил появление его чипа-идентификатора на дистанции менее пятнадцать метров.

Следующие минут двадцать усиленно ленился. А когда почувствовал вибрацию запястья, заставил себя встать, повернулся лицом ко входу в эллинг и получил море удовольствия от лицезрения физиономии чеченца, увидевшего моторную яхту Доулан. Потом он пересчитал гидроциклы, сообразил, что его ученики будут кататься парами, а мои — по одному, одобрил этот подход и, наконец, обратил внимание на «Келпи». В смысле, оценил красоту обводов и понял, что катер должен быть очень быстрым. Но впечатление, произведенное «Пулей», перебивало остальные, поэтому это восхищение оказалось слишком сдержанным. Вот я и «обиделся»: дождался, пока чеченец поднимется на борт, открыл внешние ворота эллинга, вывел свою игрушку наружу и дал жару. А после того, как «пассажир» испуганно вцепился в подлокотники своего кресла и прикипел взглядом к информационному табло, мстительно хохотнул:

— Мощность движков — семьсот сорок «лошадей», крейсерская скорость — шестьдесят два узла, а сейчас мы разгонимся до семидесяти шести…

…После завтрака, прошедшего в теплой и дружественной обстановке, «гости» оценили количество грязной посуды на всех трех «поднятых» столах, и без каких-либо намеков с нашей стороны решили помочь хозяйкам со всем, чем можно и нельзя. Узнав, что с наведением порядка прекрасно справляется электроника, слегка расстроились, так как почувствовали себя ненужными. Но потом вспомнили, что на наших островах еще немерено «невиданных чудес» и скрестили взгляды на Егоре. Он, в свою очередь, вопросительно посмотрел на меня, дождался подтверждающего кивка и «зарулил». В смысле, погнал всю мелочь на часовую «ознакомительную экскурсию» по Очарованию.

Как только эта часть компании исчезла из поля зрения, Арсалиев уважительно отметил, что парень командует «ууэрэнно, но бэз пэрэгибоу».

— Есть, у кого учиться! — ухмыльнулся я и повел рукой, показав чеченцу «Яровитов».

Он расшифровал намек довольно своеобразно:

— Ну да — лыбо трэнэра, лыбо бойцы, лыбо быушиэ уоэнныэ…

— Вы не упомянули еще одну категорию особо отмороженных персон — подруг Чумы… — ехидно уточнила Еремеева. — А зря: они, поверьте мне на слово, командирши еще те.

— Нысколко у этом нэ сомнэуаиус! — улыбнулся чеченец. — Но уы прауы — нэ упомианул. Паэтому прашу прашэния…

Не прошло и пяти минут, как у него появилась прекрасная возможность убедиться в истинности утверждения Светланы Николаевны — Таня, большую часть этого времени наблюдавшая за перемещениями молодежи, очередной раз оторвалась от экрана телефона и «зарулила» Ромашиными:

— Паш, Даш, Егор сделал свою работу, и его подопечные в ауте от тира. Ваш выход…

Супруги мгновенно прервали шуточную грызню с Афиной и сорвались на бег. Ну, а мне пришлось объяснять Султану суть происходящего:

— До первой тренировки твоих учеников еще полтора часа, а у нас есть тир, в котором ребята постреляют из пистолетов, автоматов и снайперских винтовок под чутким руководством инструкторов экстра-класса,

распробуют это удовольствие и, конечно же, заметят, насколько сложные стрелковые упражнения отрабатывают Егор, Аза, Заира и Фатима. А чуть позже одна из сестер Карсановых обмолвится, что особо добросовестным ребятам я разрешу тренироваться еще и в тире. Последствия представляешь?

— Будут уыкладыуатся до прэдэла и там, и там! — понимающе усмехнулся он. — А эщо нэ будут уалят дурака. Уабщэ!

— Денис коварен до невозможности… — поддел меня Триггер. — И после невозможности — тоже. Кстати, Султан, а ты сам тренироваться собираешься?

— Канэчна!

— Я спрашиваю про стрельбу.

Чеченец замялся, но все-таки сказал правду:

— Было бы нэплохо.

— Тогда имеет смысл заниматься этим делом не при учениках. Чтобы в начале учебного курса ненароком не ударить в грязь лицом, а в конце как бы невзначай продемонстрировать им достойный уровень. Согласен?

— Канэчна!

— Тогда лови мой прямой контакт и жди вызова…

…Час ленивого безделья возле бассейна прошел как-то уж очень быстро, и мы, среагировав на вибрации напоминалок, выдвинулись к раздевалкам. Само собой, не все, так как мой зал, увы, был не рассчитан на сорок с лишним человек. Егор, сестры Карсановы и их подопечные были уже на месте, так что еще минут через пятнадцать первая половина «спортсменов» снова выбралась под не по-осеннему жаркое солнышко и отправилась на пробежку. «Балласта» вроде Кортни в этой компании не было, так что я сходу зарулил на тропинку, которую Линда когда-то метко обозвала трассой для конченных маньяков. Да, особо не гнал, но очень сложный рельеф, двадцать семь градусов тепла и очень высокая влажность «согрели» Султана и его учеников уже к концу второго круга. Да, «гости» потянули бы и третий, но выжимать из них все силы сразу после перелета на другую сторону земного шара я не собирался, поэтому спустил народ в спортзал и «сдал» тренерам.

Первую половину разминки они гоняли нас вместе. А потом разделили на три группы и начали целенаправленно разогревать к тренировке по ударке, бросковой технике и работе в партере. Я, Росянка, Тимур и Долорес попали в цепкие ручки Алферова, «младшую дружину» взял на себя Батыров, а Грейси принялся терроризировать Арсалиева и его ребятишек. Эта часть занятия тоже пролетела очень быстро, а потом Николай Петрович поставил меня в пару с Пираньей, озвучил текущую «боевую задачу», и мне стало не до наблюдений за молодежью, так как пришлось работать первым номером в стандартном упражнении на сохранение дистанции, то есть, «танцевать» вокруг Рубио, всячески мешая ей выйти «на удар». Да, с моей скоростью реакции это, вроде как, было не так уж и сложно. Но постоянно уходить, не давая ни малейшего шанса себя достать, было абсолютно бессмысленно, и я подыгрывал. Вернее, создавал ситуации, которые мексиканка могла переломить в свою пользу, и, тем самым, помогал нарабатывать нужные навыки. А такая работа требовала очень много внимания. Потом мы «зарубились» в упражнение на реакцию — я кидал только «переднюю», руку, имитируя джеб, а Долорес старалась отвечать контратакой в плечо сразу после ухода «ножками» или уклонения.

Тут тоже требовалось нащупать ту самую грань, на которой напарница могла прогрессировать, и я выкладывался по полной программе, благо, эта женщина мне нравилась, как личность, и вкладываться в ее прогресс было в удовольствие. На третьем упражнении получилось слегка расслабиться: мне надо было готовить атаку и в какой-то момент срываться вперед, выставив обе руки «тараном», а выкладывалась только Пиранья — уходила в сторону сайд-степом и сразу же взрывалась контратакой. Тем не менее, на молодежь я не отвлекался и в это время, ибо включился в тренировочный процесс и забыл обо всем на свете, кроме мексиканки и голоса тренера. Потом дело дошло до так называемой «прически», и я снова сосредоточился на действии — атаковал голову Рубио под всевозможными углами, а она старалась уйти от «удара» защитой корпусом и фут-ворком.

На этом упражнении «застряли» как бы не на четверть часа из-за того, что Алферов сосредоточился на второй паре подопечных, и порезвились в свое удовольствие. Вернее, порезвился я, заставив мексиканку выложиться до предела. А когда Николай Петрович вернулся к нам, оценил ее состояние и дал две минуты на восстановление, женщина рассмешила нас обоих:

— Дэнни, я начинаю в тебя влюбляться: не знаю, как тебе это удается, но каждое упражнение, отрабатываемое в паре с тобой, дарит мне новый уровень понимания боя! А это, как выражается Афина, просто песня…

* * *

…Второе шуточное признание в любви прозвучало в начале третьего часа тренировки. В этот раз мексиканка «осчастливила» Росянку. За то, что та в трехраундовом учебном спарринге с кучей ограничений помогла ей понять суть нового типа защиты так называемыми «накладками» и сделать самые первые шаги по пути его освоения. В этот момент мы с Тимуром делали вид, что отдыхаем после пятиминутной «зарубы» на сверхкороткой дистанции, поэтому услышали не только само признание, но и ехидное «ворчание» Алферова:

— А ведь обещала любить до гроба меня! Всего неделю назад. Э-э-эх…

— Николай Пьетровитш, вас я люблю больше всех! — затараторила Рубио, потом «заметила» меня, как-то умудрилась покраснеть и «виновато» потупила взгляд: — Или не вас, а Дэнни? Э-э-эх…

После ее расстроенного вздоха, намеренно повторившего аналогичный вздох тренера, вся наша пятерка жизнерадостно, но негромко рассмеялась, а уже через минуту выслушала новое задание и сцепилась в «пятнашках» по правилам «каждый за себя», причем на относительно небольшом «пятачке», ограниченном брошенными на пол скакалками.

Ну, что я могу сказать? Было чертовски весело. Даже с учетом того, что мы, «мутанты», здорово «резали» скорость перемещений и «ударов» — Анька работала в стиле незабвенного Мухаммеда Али, то есть, порхала, как бабочка, и жалила, как пчела, Тимур, еще не успевший «разогнать» тушку под новые кондиции, изображал легкий танк, а я развлекался в свободном режиме. Само собой, не заходя за потолок скорости, к которой уже привыкли тренера. Нет, о том, что тренировочное упражнение должно помогать прогрессировать, мы ни на миг не забывали, поэтому предельно добросовестно шлифовали технику передвижений, работу корпусом и атаки из «невозможных» положений. А еще «тянули» Долорес к очередному уровню понимания боя, вынуждая привыкать к правильным телодвижениям и нещадно «наказывая» за неправильные.

Результаты не заставили себя ждать: после того, как эта десятиминутка завершилась, мексиканка на подгибающихся ногах доплелась до скамейки, обессиленно села рядом со своим полотенцем, вытерла мокрое лицо, устало привалилась к стене и расплылась в счастливейшей улыбке:

— Вот это, я понимаю, бой!

— В смысле, хочешь еще, но не в состоянии даже дышать? — уточнила Аня, «удивленная» нестандартным комментарием.

Рубио утвердительно кивнула:

— Ага. Но в этом предложении слишком много слов. Поэтому я повторю его в самом конце тренировки.

— А доживешь?

— Конечно!

— Отлично! — довольно ухмыльнулся Николай Петрович и продолжил злобствовать. В смысле, загрузил нас с Тимуром очередной «боевой задачей», затем отправил Росянку к «ползуну» и поглумился над Пираньей — заявил, что с функционалкой у нее беда, взглядом предложил сравнить свое состояние с нашим, и собственноручно вручил скакалку.

— Ваши ученики — монстры! — «обиженно» пробормотала мексиканка, но через считанные мгновения поднялась на ноги, отошла в сторону и засвистела примитивным, но весьма действенным средством для раскачки динамического равновесия, координации движений, скорости, ловкости, выносливости и т. д.

Следующие часа полтора Алферов гонял Аню, Тимура и меня по все усложняющейся программе, так что это время лично для меня слилось в одну сплошную череду «превозмоганий». Нет, то, что происходило поблизости, я, бывало, замечал. К примеру, видел Долорес и у «ползуна», и у платформ для скоростных груш, и у тяжелых мешков, и у настенных «подушек». Но такие «просветления» случались крайне редко и за душу не цепляли. Да что там говорить — я не обратил внимания даже на уход «младшей дружины», Султана и его учеников, хотя, по логике, был обязан среагировать хотя бы на более чем двукратное падение плотности эмофона. Зато заставил свой ненормальный организм сбросить переизбыток сил, еще немного отодвинул предел своих нынешних возможностей за счет «игры в шахматы» с «гроссмейстером» по скорости мышления — Росянкой — и поспособствовал развитию Карсанова.

Увы, мои надежды на то, что эту тренировку можно будет продолжить в «закрытом режиме» и как следует выложиться в компании «посвященных», погибли смертью храбрых через считанные мгновения после того, как тренера объявили о завершении основной части и неспешно пошли к выходу. Маша, обнаружившаяся на ступеньках октагона, сорвалась с места и, нарисовавшись рядом со мной, заявила, что есть новости, требующие внимания.

Рубио, топик и шорты которой можно было выжимать, протянула руку стоящему неподалеку Тимуру, с его помощью поднялась с пола и, подхватив со скамейки полотенце, устало поплелась к двери в женскую раздевалку. Нарт двинулся, было, к мужской, но Лебедева тормознула его на первом же шаге, сообщив, что одна из новостей касается Заиры. А секунд через пятнадцать-двадцать утолила наше любопытство:

— Звонил Джеральд. Просил передать, что Тейлор только что подписал соглашение о признании вины в похищения человека первой степени в обмен на снижение срока заключения до двенадцати лет.

— А его подельники? — хмуро спросил осетин.

— Так они ж сломались еще вчера! — воскликнула Маша, вспомнила, что сообщила мне эту новость в первом часу ночи, расплылась в злорадной улыбке и ввела боксера в курс дела: — Эта четверка — друзья детства. Только Томас был лидером, а остальные — ведомыми. Тем не менее, на игнор публики во время пресс-конференции обиделись все. Поэтому, добравшись до номера, полезли в интернет. К фанатам. За моральной поддержкой. Увы, стоило кому-то залить на страничку дискуссии запись шутки про «тупой перфоманс», как от блога Головореза начали отписываться десятками тысяч. Причем большая часть уходящих объясняла свои мотивы, не стесняясь в выражениях. Вот эти уроды и психанули. Сначала закинулись какой-то дурью и решили забить на столь неблагодарный вид спорта. Потом сообразили, что потеряют очень серьезные деньги, и пришли к выводу, что выйти на канвас все-таки необходимо. А после второй дозы доперли, что уходить после проигрыша будет не слишком круто, и додумались до плана совместить приятное с полезным. В смысле, хлопнуть дверью на весь мир и поднять бабла на пустом месте!

— Они что, сделали ставку на победу Тейлора нокаутом в первом раунде? — ошалело уточнил Тимур.

— Ага! — подтвердил я. — Более того, поставили на этот результат все свои сбережения.

— Дурь рулит! — насмешливо фыркнула Аня и задала вопрос, заставивший меня подобраться: — Кстати, народ, а вам не кажется, что Заиру надо поощрить? Ведь она достойно выкрутилась из о-о-очень непростой ситуации!

— Есть конкретные предложения? — первой спросила Лебедева.

— Естественно! — величественно кивнула моя напарница, помучила нас театральной паузой, а затем как-то резко посерьезнела: — Тимур, помнится, ей в ноябре исполнится шестнадцать, верно?

— Да, дуадцать пэруого! — ответил осетин, от волнения включив акцент.

— В штатах Калифорния и Флорида водительские права можно получить именно в этом возрасте. Значит, через месяц мы торжественно вручим их всем тем, кто дорос. А не сегодня-завтра Главную Героиню «младшей дружины» надо свозить в ближайший фордовский автосалон и позволить выбрать себе «Край[1]».

— Я нэ то, чтобы очэн сылно протиу, но гдэ она будэт на нем эздыт? — без особой радости в голосе поинтересовался Карсанов.

— Первые месяцы погоняет по автодрому в Стоктоне… — сообразив, к чему клонит Росянка, уверенно ответил я. — А потом перегоним тачку либо на автодром, который построит Аль-Тани, либо на второй Архипелаг Мечты: его острова планируется соединить с Ки Ларго первоклассными дорогами, а там какая-никакая, а цивилизация.

— Ага, «цивилизация»! — язвительно подтвердила Маша. — Поэтому-то из округа Монро уже начали тихой сапой переселять неблагонадежный люд, вывесили над Ки Ларго военный спутник и вот-вот усилят группировку судов береговой охраны.

Я пожал плечами:

— О том, что этот округ скоро станет одним из самых безопасных мест на Земле, знаем только мы, взрослые. А молодежь сочтет разрешение отдыхать без нашего присмотра проявлением доверия и станет чуть самостоятельней.

— Пад таким углом я эту проблэму нэ рассматрывал… признался Тимур, решительно тряхнул головой и отбросил все сомнения: — Я согласен. Кто ее везет в автосалон?

— Ты, как старший брат, и Денис, как глава Клана… — не задумавшись ни на мгновение, ответила Ростовцева. — Кроме того, не мешает взять с собой ее сестер и Егора — их радость добавит остроты моменту.

— Что ж, с этой проблемой, считай, разобрались… — заключил я и поймал взгляд личной помощницы, в эмоциях которой все еще чувствовалось легкое напряжение: — Излагай следующую новость…

…Приглашение наследного принца Катара заглянуть к нему на остров, переданное через Марию, я, конечно же, принял. Но мысленно вычеркнул из озвученного списка абсолютно всех представительниц слабого пола и заявил, что общаться с горячими и, что самое неприятное, излишне любвеобильными южанами полетим только мы с Карсановым. Как ни странно, ни одна из дам, обретавшихся рядом, даже не заикнулась о желании составить нам компанию. Поэтому мы с Тимуром наведались в душ, оделись и отправились «сдаваться» главному стилисту Клана.

Таня обнаружилась в моем кабинете — сидела за столом, обложившись распечатками каких-то финансовых документов, и на пару с Леркой грузила какими-то вопросами Галину Лебедеву. При моем появлении последняя чуть было не слиняла, но я дал понять, что проблема, заставившая прервать их общение, не относится к конфиденциальным, изложил наши потребности и попал. Само собой, вместе с осетином. Минут на сорок. Зато потом, увидев наше отражение в большом ростовом зеркале, пришел к выводу, что это время было потрачено не зря.

Следующие два часа Голикова с Рыжовой издевались над нами в другом ключе — показывали фотографии наших ровесников из королевских династий Ближнего Востока, озвучивали необходимый минимум информации о каждом из них и помогали придумывать ассоциации, упрощающие запоминание.

Ведь нам с Тимуром, в отличие от Росянки, эйдетической памяти не досталось.

Не скажу, что в памяти отложилось все увиденное и услышанное, но если на момент начала этого занятия я точно знал лишь то, что Оманом правят Аль Саиды, Бахрейном — Аль Халифы, Саудовской Аравией — Аль Сауды, а в Объединенных Арабских Эмиратах государством рулит эмир Абу-Даби из рода Аль Нахайян, а правительством — Аль Мактум из Дубая, то к концу этой «накачки» мог вспомнить, к примеру, что самому младшему из трех братьев Аль Халифов двадцать три, что его отец закончил Американский университет в Вашингтоне, а один из дядек — Королевскую военную академию Сандхерст и Королевский Колледж Лондона. Впрочем, строить из себя великого знатока всего и вся я однозначно не собирался, так что к тому, что часть информации перемешалась и превратилась в кашу, отнесся философски — поблагодарил девчонок за помощь, извинился за то, что оторвал от работы, чмокнул в подставленные щечки и заявил, что нам пора.

К летному ангару спустились в сопровождении Росянки, загрузились в мой «Мрак», отзвонились Аль-Тани-старшему, чтобы предупредить о скором прилете, и подняли машину в воздух. А уже через пару минут приземлились на площадку, заставленную полуспортивными и спортивными «конвертами» на любой вкус, но не кошелек, выбрались наружу и убедились в том, что Таня с Лерой дрючили нас не зря — к нам ринулся весь цвет венценосной молодежи Ближнего Востока!

К сожалению, стоило прислушаться к чрезвычайно плотному эмофону, как стало понятно, что часть этих красавцев-мужчин ждала не только нас, но и наших девчонок. А это не обрадовало от слова «совсем». Тем не менее, вида я не показал — улыбнулся наследнику престола Катара и его младшему брату, пожал протянутые руки и на несколько минут сосредоточился на процессе взаимных представлений. О необходимости вручить парням подарки, каюсь, чуть не забыл. Но Тимур, кстати, державшийся более чем достойно, не зевал, и оба кейса с автоматами АМБ-36 в полном обвесе благополучно перекочевали из салона нашего «Астона» в руки новых хозяев.

Как и предсказывала Росянка, оружие, преподнесенное в дар, мгновенно перетянуло на себя внимание всей молодежи и определило тему для общения на первые полчаса-час. Нет, конечно же, говорили не только об автоматах или огнестреле, но и почти обо всем, чем в принципе можно было лишить жизни ближнего своего, начиная с боевых ножей и заканчивая сверхсовременными системами залпового огня. Увы, ближе к концу трапезы — а во время нереально эмоционального обсуждения плюсов и минусов того или иного вида оружия нас со всем возможным почтением подняли на второй этаж особняка и усадили за накрытый стол — эта тема себя изжила, и один из наших самых ярых фанатов вдруг поинтересовался, правда ли, что я устроил тренировочный лагерь для юных учеников чеченского борца.

О том, что эта информация утекла в сеть и обсасывается всеми, кому не лень, я, естественно, знал, поэтому нисколько не удивился:

— Да, так и есть: с учениками Султана Арсалиева я познакомился в клубе своего друга, делового партнера и, по совместительству, менеджера еще в июле прошлого года, чуть позже пригласил их на тренировку в наш спортзал, а после боя с Шатуном вдруг сообразил, что незаслуженно забыл о достойных мальчишках, и исправился.

— То есть, вы не отрицаете, что на мысль устроить эти тренировочные лагеря вас натолкнуло отношение Дастина О’Лири к его ученикам? — удивился араб.

Я пожал плечами:

— А смысл? Да, я могу заявить, что последние месяцев шесть-семь жил одними съемками, но это будет неправдой…

— …Денис пропадал не только в павильонах «MGM»! — хохотнул Тимур. — Он воевал с криминалом вместе с подразделениями ССО Объединенной Земли, встречался с кандидатами на участие в Лунной Программе, занимался трудоустройством лучших выпускников своего детского дома, помогал мне готовиться к боям и тренировался сам. Хотя, по утверждениям диванных экспертов по всему и вся, сразу после завершения спортивной карьеры должен был пуститься во все тяжкие.

— Результат мы видели своими глазами! — затараторил принц Аль Саид. — В Лас-Вегасе, так как смотреть подобные бои в записи — что охотиться с нарисованным соколом! Впрочем, запись я тоже пересматривал. Раз двадцать пять-тридцать. И, откровенно говоря, страшно жалею, что заинтересовался боевыми искусствами слишком поздно.

Боевые искусства, мои достижения на этой стезе, перспективы Тимура и победы Аньки с Женкой обсуждали достаточно долго. Потом переключились на «Рывок», продолжающий бить рекорды продаж, задали несколько десятков вопросов о съемках и захотели выяснить, о чем будет мой следующий фильм и будет ли в нем сниматься Кортни Чейз.

Интерес к этой особе доброй трети друзей и товарищей братьев Аль-Тани, наложившийся на послевкусие от чувств, появлявшихся в эмоциях тех же личностей при любом упоминании Красавицы и Магуры, основательно испортил настроение. Тем не менее, на вопрос я все-таки ответил. Причем не кривя душой:

— В ближайшие полгода ни о каких новых картинах не может быть и речи — мы с Кортни настолько выложились на съемках «Рывка», что просто не готовы включаться в очередной безумный марафон. По этой же причине я пока отклоняю все предложения прочитать сценарии, обсудить перспективы и тэдэ — поверьте на слово, тренироваться, драться и воевать оказалось не в пример проще, чем терпеть ежедневные «издевательства» режиссера, оператора и других членов съемочной группы!

Тут арабы жизнерадостно поржали, потом заявили, что абсолютное большинство профессиональных актеров и актрис со мной однозначно не согласится, и высказали надежду, что мы с мисс Чейз все-таки найдем в себе силы вернуться в кинобизнес и в обозримом будущем порадуем поклонников очередным шедевром, а то и не одним.

Я вежливо отшутился, и наследник престола Катара, зацепившись за слово «будущее», прозвучавшее в формулировке моего ответа, плавно перевел беседу к обсуждению проекта объединения Земли в одно государство. В этот момент посерьезнели абсолютно все. И затерроризировали меня вопросами.

Что их интересовало? Да буквально все — мое мнение о компетентности нынешнего руководства самого Проекта и Службы Специальных Операций; реальный уровень финансирования этой службы и бардака на уровне рядовых исполнителей; замеченные мною положительные и отрицательные тенденции в отношении к Проекту рядовых россиян и американцев; перспективы полного уничтожения или выдавливания за общую границу транснациональных криминальных структур и многое другое. Само собой, я смог ответить далеко не на все вопросы, так как в некоторых темах был ни в зуб ногой. Но в общем и целом нарисованная мною картина не только порадовала абсолютно всех, но и натолкнула юного Аль Нахайяна на правильный вывод:

— Ну да, согласен: этот проект в одиночку не раскачаешь, а перспективы жить в мире и согласии однозначно стоят самых серьезных усилий со стороны каждого из нас.

Само собой, на этом обсуждение будущего не закончилось, но потеряло накал. А еще минут через десять-пятнадцать Аль-Тани-младший вдруг понял, что они терзают нас с Тимуром непозволительно долго, полыхнул чувством вины и съехал на менее напряженную тему:

— Слушай, Чума, а ты, случайно, не знаешь, почему «Dream Reality» перестало принимать заказы на строительство новых островов?

— Дело в том, что парни изначально хотели купить четыре штуки… — включился в тему его старший брат. — Но не смогли: случайных личностей среди хозяев этих клочков земли уже не осталось, а неслучайные заявили, что не продадут свои владения ни за какие деньги.

— Не сумев приобрести желаемое, мы решили пристроить к архипелагу небольшой арабский анклав, связались с руководством компании и получили категорический отказ… — расстроенно сообщил наследник престола Омана. — Даже после того, как предложили заплатить по три цены за каждый остров!!!

Желательную реакцию на подобные вопросы до меня довели еще во время первой встречи с «интриганами», так что я не запирался:

— Знаю. Но не уверен, что этот инсайд вам пригодится. Дело в том, что эта компания по заказу руководства Объединенной Земли уже начала строить еще один подобный архипелаг…

— Где⁈ — одновременно спросили все арабы.

— Возле северной оконечности острова Ки Ларго.

— Ки Ларго? — переспросил Аль-Тани-младший.

— Это Флорида, гряда островов южнее Майами… — объяснил я, дождался, пока парни влезут в интернет и найдут искомое, а потом заставил задуматься. Сразу всех: — Место сумасшедшее: океан не в пример чище и теплее, чем этот, поблизости нет ни одного крупного города, под боком — пусть небольшой, но действующий аэродром, способный принимать бизнес-джеты, но есть нюанс.

— Какой?

— Острова этого архипелага будут продаваться только самым активным участникам объединения Земли. Повторю еще раз: не главам государств, крупным инвесторам или звездам шоу-бизнеса, а тем, кто вкладывается в этот проект на своем участке ответственности, уже превратился или вот-вот превратится в своего рода символ грядущих перемен и с той или иной долей вероятности может стать целью их противников.

— Толково, однако! — уважительно выдохнул Аль-Тани-старший, поймал недоуменный взгляд представителя династии Аль Мактумов и усмехнулся: — Уверен, что это место станет не только одним из важнейших центров принятий решений на планете, но и серьезнейшим стимулом, мотивирующим властную элиту вкладываться в Проект не когда-нибудь потом, а прямо сейчас!

— Да, но под боком Карибское море, пира-… — начал, было, Аль Сауди, но прервался на полуслове, то ли обратив внимание на мое выражение лица, то ли услышав смешки друзей, то ли сообразив, что спорол чушь. И сразу же исправился: — Ну да, о чем это я? Раз архипелаг строится по заказу руководства Объединенной Земли, значит, будет защищен по самой верхней планке. Да и ССО дремать не будет.

— Не только ССО! — хохотнул я, выложил на стол портативный генератор трехмерных изображений и развернул нужный файл: — Это моторная яхта от «Millenium Super Yachts» в специальной комплектации. Длина — сорок шесть метров, ширина — чуть больше восьми, осадка — чуть менее двух. Крейсерская скорость семьдесят пять узлов, а максимальная — за девяносто. И о-о-очень серьезные сюрпризы для любителей поживиться чужим добром.

Парни потеряли дар речи. И я нанес добивающий удар:

— Заложено семнадцать единиц. Еще в прошлом году. Первые две сойдут со стапелей в конце января и отправятся на мой остров нового архипелага. А остальные пока не оплачены…

[1]Имеется в виду «Edge ST», который рекламирует Татьяна.

[1] Kelpie — водяной дух из шотландских легенд. Может появляться в облике лошади, прекрасной девушки или волосатого мужчины. Пойманный келпи обладает силой десяти лошадей и невероятно вынослив.

Глава 19

20 ноября 2043 г.

…Свалить на Архипелаг сразу после пресс-конференции не получилось — на последних минутах мероприятия Дорохов прислал сообщение, в котором очень просил дождаться его в отеле. Пришлось менять планы, подниматься в номера, зарезервированные за нами на всякий случай, и усиленно лениться на протяжении сорока с лишним минут. Вернее, лениво поглядывать на экран телевизора, на который Таня выводила особо занимательные перлы фанатов, присутствовавших при взвешивании, видевших стердаун и задавших нам с Вакидзаси по вопросу-другому, поэтому счастливых до невозможности и жаждущих поделиться этим счастьем с единомышленниками.

Веселился в относительно узком кругу, то есть, в компании тех, в чьем присутствии Юрий Федорович мог бы обсудить любые вопросы. Как вскоре выяснилось, не зря. Для начала, он вошел в номер не один, а в сопровождении полковника Серебрякова и… Джеральда Миллера. Не успев сесть, попросил последнего достать и активировать «глушилку». А здороваться с нами начал уже после того, как нужный уровень конфиденциальности был достигнут. Причем обошелся одним общим приветствием на всех, то есть, не «выделил» даже Светлану Николаевну.

Возмущаться я, естественно, даже не подумал — коротко кивнул Росянке, занявшей стратегически важную позицию возле мини-бара, подождал, пока напарница предложит гостям прохладительные напитки, уселся напротив министра обороны и превратился в слух.

Как ни странно, он начал серьезный разговор с серии «несерьезных» вопросов, рассчитанных на «непосвященных»:

— Ну что, Хироси положишь?

— Да.

— Уверен?

— Естественно.

— Отлично! Тогда жди гостей. На банкет. В уже знакомом формате, но… в расширенном варианте.

— А чуть конкретнее можно?

Он довольно ухмыльнулся и пошел навстречу:

— Оценив возросшую активность глав стран Ближнего Востока, в Проект попросились Бразилия, Аргентина, Венесуэла, Парагвай и Индонезия. Кроме того, есть все основания предполагать, что в ближайшее время их примеру последуют и Индия с Пакистаном. Но о последних мы поговорим чуть позже, а пока вернемся к первым. Точнее, к некоторым особенностям предстоящего визита их мини-делегаций на банкет по случаю твоей победы.

Я повел рукой, предлагая продолжать, но министр обороны по какой-то причине передал слово АНБ-шнику. А тот начал свою речь с кривой усмешки:

— Вряд ли я ошибусь, заявив, что главы этих пяти государств собираются удержаться на своих местах за счет попытки потрафить чаяниям социально активной части молодежи, жаждущей перемен и готовой за них бороться. Говоря иными словами, активность сторонников объединения Земли растет настолько серьезными темпами, что игнорировать его сродни политическому самоубийству. Посудите сами: если, в начале октября по городам ряда стран Латинской Америки прокатилось несколько волн демонстраций,

то после того, как стало понятно, что эти акции ни к чему не привели, молодежь Бразилии при поддержке отставных военных объявила войну на уничтожение местному криминалу и за месяц проредила ряды членов трех крупнейших банд страны более чем втрое!

— Да уж, весело им… — буркнула Еремеева, заметила, что привлекла всеобщее внимание, и пожала плечами: — Ситуация — хуже не придумаешь. В смысле, для властной элиты: стоит кому-нибудь объявить себя лидером этого движения и привлечь внимание народа, давно одуревшего от фактического бездействия силовых структур, к результативности действий «новой партии», как нынешнее руководство этих стран как ветром сдует. Причем не абы куда, а в места, не столь отдаленные!

— А тут резкий поворот на новый курс и демонстрация уважения к тебе, как к символу неминуемых перемен, знатному бойцу с криминалом и, до кучи, кумиру практически всей молодежи планеты! — хохотнул Юрий Федорович, сделал небольшую паузу и слегка напряг: — По имеющейся у нас информации, одной демонстрацией уважения дело не обойдется: в свитах первых лиц всех вышеупомянутых государств появились ребятишки, которым поставлена на редкость интересная задача — задержаться на банкете, навести мосты с тобой-любимым и стать своего рода апостолами новой Веры. Такими, как братья Аль-Тани для народа Катара, Салман Аль Халифа для молодежи Бахрейна и тэдэ.

Я представил себе это «веселье» и невольно вздохнул:

— Чем дальше в лес, тем толще партизаны…

— Верно! — подтвердил Дорохов. — Но результаты того стоят: последние несколько месяцев большинство проблем объединения структур решаются настолько легко и быстро, что уже первого января мы проснемся в новом государстве. И пусть оно будет чуть «сыроватым», а присоединение новых членов, вне всякого сомнения, еще не раз усложнит жизнь, но конечная цель станет значительно ближе.

— Здорово! — ничуть не кривя душой, заявил я и спросил, чего «старшие товарищи» ждут от нас.

Они переглянулись и отрицательно помотали головами. А Джеральд счел необходимым «перевести» этот ответ на русский язык:

— Ровным счетом ничего: вы и так делаете для Проекта в разы больше, чем обещали. Более того, умудряетесь выдавать настолько высокий КПД, что мы чувствуем себя в долгу. Хотя бы из-за того, что, согласно первоначальным договоренностям, вы были не обязаны лезть в Большую Политику, но, по факту, вляпались в это… хм… эту грязь по самые уши и просто обязаны чувствовать себя не в своей тарелке!

Я очередной раз восхитился уровню его владения языком, потом кивнул, соглашаясь с последними утверждениями, и прикипел взглядом к небольшому кейсу, который АНБ-шник положил на стол.

Джеральд полыхнул веселым предвкушением, вытащил на свет очень уж толстый «файлик» с какими-то бумагами и протянул мне:

— Это полные комплекты документов граждан Объединенной Земли для всех членов вашей команды. Кому из них выдавать «вездеходы», решите сами, ибо знаете их не в пример лучше нас. Далее, водительских удостоверений, как таковых, в новом государстве не будет. Вместо них на чипы удостоверения личности гражданина станет заливаться информация об имеющихся допусках к управлению автомобилями, конвертопланами, яхтами и так далее. Кстати, уже в первых числах января мы запустим интеллектуальную систему внесения необходимых изменений в личные данные, одной из составных частей которой окажется программное обеспечение «Пилот» от компании «Оракл». Таким образом, уровень водительского или пилотного мастерства, показанный во время тестовых заездов или полетов на технике с соответствующими блоками, можно будет использовать для подтверждения нового уровня своих навыков. Впрочем, вы сможете обновить программное обеспечение имеющихся машин, конвертопланов и яхт хоть завтра — все необходимые исходники находятся на флешке, запароленной вашим позывным в «Яровите».

— Миленько, однако… — задумчиво пробормотал я.

— Не то слово! — ухмыльнулся АНБ-шник и продолжил заваливать нас плюшками. Первым делом, сообщил, что де-юре граждане Объединенной Земли смогут получить допуски к управлению высокотехнологическими видами транспорта только с шестнадцати лет, но для Фатимы Карсановой, уже набирающей порядка пятисот десяти баллов на «Призрачных Рыцарях» и трехсот семидесяти на конвертопланах компании «Астон-Мартин», сделано исключение. Потом довольно подробно рассказал о новом принципе выдачи разрешений на владение огнестрельным оружием и извинился(!) за то, что членам «младшей дружины» придется терпеть «аж» до восемнадцатилетия. А когда понял, что мы нисколько не расстроились, перешел к подаркам класса «круче не бывает»:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но за последние десять лет так называемый глобальный уровень моря повышается со скоростью две целых и три десятых миллиметра в год. О причинах говорить не буду — вы о них знаете не хуже меня — поэтому перейду непосредственно к вашим новым владениям в округе Монро. Тот остров, который вы выбрали, на наш взгляд, слишком мал и низок, поэтому мы сочли необходимым выделить другой — Пало Альто Кей. Кроме того, уже внесли в проект его терраформирования ряд изменений, благодаря которым нынешние два метра над уровнем океана превратятся в восемь с половиной в самой нижней точке и в семьдесят с небольшим — в двух верхних.

Вспомнив размеры этого острова, представив объемы земли, которые потребуются для таких работ, и себестоимость последних, я закатил глаза к потолку и «спалился»:

— Денис Владимирович, вы, увы, не учитываете ряд чрезвычайно важных нюансов. Нюанс первый: ваш вклад в Проект невозможно переоценить, так что это не альтруизм, не глупость, а более чем справедливое воздаяние! Чтобы не показаться голословным, приведу конкретный пример: через несколько дней после вашей встречи с наследниками глав пяти государств Ближнего Востока эти «юноши» инвестировали в Проект чуть менее тридцати восьми с половиной миллиардов долларов, а часть проблем, в которые мы упирались больше полутора месяцев, «решилась сами собой». Нюанс второй: после этого «жеста доброй» воли нас завалили просьбами приобрести острова нового архипелага за любые деньги, а «Millenium Super Yachts» уже распродала все строящиеся супер-яхты «как у Чумы» и вот-вот заложит еще полтора десятка. Нюанс третий: этот объект станет полигоном для обкатки технологий, которые будут использованы при строительстве первого лунного города. Кроме того, в процессе создания нового архипелага мы рассчитываем добиться идеальной согласованности действий абсолютно всех привлеченных структур, начиная с сотрудников чисто гражданской компании «Dream Reality» и заканчивая первыми лицами инженерно-строительного командования ВМС США.

— Кстати, ждать новоселья вам придется не так уж и долго! — поддержал его Дорохов. — По самым пессимистичным раскладам, первая очередь из семи островов со всей сопутствующей инфраструктурой типа дорог будет введена в эксплуатацию не позже первого июня следующего года.

— Ого!!! — восхитились Таня с Лерой.

— То ли еще будет! — весело пообещал министр обороны и посерьезнел: — А чуть раньше, в начале февраля, со стапелей сойдет четыре копии ваших яхт, быстренько обзаведется экипажами из специально обученных ребятишек и отправится «отдыхать» в Карибское море.

— Решили проредить местных флибустьеров? — полюбопытствовала Аня и получила на редкость жесткий ответ:

— Не «проредить», а уничтожить, как явление. Причем раз и навсегда!

— А наше участие потребуется? — спросил я, заранее настраиваясь на положительный ответ. И удивился, услышав отрицательный:

— Нет: забивать гвозди атомной боеголовкой — это извращение…

…На остров мы вернулись только в четыре часа дня загруженными до невозможности, пообедали в компании тех, кто пролетел с присутствием на утренних мероприятиях, перебрались в лагуну и предались самому разнузданному ничегонеделанию. Хотя вру: полноценно бездельничал только я. А все остальные то носились на аквабайках, то играли в водное поло, то плавали наперегонки. Да, все, включая тренеров и супругу Грегора, уже скорешившуюся с Еремеевой и давно забывшую про прежнее стеснение. В результате к восьми вечера большая часть «очаровашек» — как нас когда-то обозвала Лерка — умотала сама себя и зверски проголодалась.

Поужинали все так же — большой компанией. А когда девчонки подали десерт, я постучал ложечкой по бокалу, дождался тишины и демонстративно приобнял Мадонну, которую перед трапезой намеренно посадил слева:

— Мы с Людой решили поделиться с вами замечательнейшей новостью…

Как я и рассчитывал, народ выпал в осадок и «зафонил» таким плотным охренением, что «посвященная» часть компании не выдержала и заржала. Я тоже повеселился. А когда веселье стало стихать, продолжил прерванные «признания»:

— Эта красотка, наконец, прозрела. В смысле, вернула себе зрение. Да, пока еще не полно-…

Закончить мысль не получилось — мой голос затерялся в слитном вопле радости, грохоте переворачивающихся кресел и хоре невероятно искренних поздравлений. Еще через миг пришлось срываться с места и отпрыгивать в сторону, чтобы не погибнуть смертью храбрых под ногами желающих обнять и расцеловать Полунину.

Успел. А потом несколько долгих, но очень приятных минут наблюдал за процессом со стороны в компании Таньки, Лерки и Росянки. Да, к нам могли бы присоединиться и другие «носители тайны». Но та же Афина с Кнопкой радовались вместе с подругой, украдкой смахивавшей слезы счастья, а Линду мы оставили в Вегасе. Увы, в какой-то момент народ вспомнил и о нас, рванул в атаку, помял, отбил мне оба плеча и, в конечном итоге, забросил в бассейн. Видимо, для того, чтобы от избытка чувств не вывести из строя перед боем с Вакидзаси. А после того, как накал страстей чуть-чуть поутих, Триггер вдруг задал весьма интересный вопрос:

— Эта информация только для нас, или ты выведешь Людку в свет?

— Выведу… — твердо сказал я. — Ибо ей пора возвращаться к нормальной жизни.

— Нормальная жизнь тут, на Очаровании! — сварливо пробурчала Анька.

— …Или на Фролихе! — поддержала ее Лерка. — Или на нашей даче в Майами. А все остальное — хрень собачья!

— Верно… — согласился я и использовал не парируемый аргумент: — Но девочка сто лет не шарахалась по магазинам, не наведывалась к космето-…

Мужики заржали, девчонки обиженно выпятили губки, потом грозно нахмурились и… тоже присоединились к общему веселью. А Люда, «не очень уверенно» добравшись до меня, обняла за шею, встала на цыпочки и подарила убийственный поцелуй.

— Я тебя тоже очень люблю! — насладившись не только вкусом ее губ, но и чертовски приятными эмоциями, заявил я. — Поэтому возьму с собой в Вегас. Кстати, кто останется на хозяйстве?

Над толпой взметнулся довольно плотный лес рук, и я, мысленно порадовавшись самоотверженности отдельных личностей, озвучил решение, принятое еще по дороге домой:

— Лер, тогда ты остаешься за старшую, Оля — твоим замом, Гена с Ильей будут на подхвате, а остальные смогут расслабляться в свободном режиме. Правда, не все: банкет припрутся главы полутора десятков государств Земли, так что Маше, Свете, Кортни и Долорес придется поработать. Кроме того, в этот раз я беру с собой всю 'младшую дружи-…

Восторженный вопль мелочи рассмешил всех, а Танька, как моя правая рука, озвучила Самое Важное Условие:

— На Дениса хотят натравить золотую молодежь из Латинской Америки, а вам надо будет задавить этих гражданских клоунов интеллектом, внутренней уверенностью в себе и идеальными манерами.

— Манерами? — растерянно захлопав густыми черными ресницами, еле слышно переспросила Фатима

— Ну да! — кивнула Голикова и ехидно уточнила: — То есть, вести себя, как четыре тяжелых танка в курятнике…

…С острова вылетели в девять вечера, а уже без десяти десять ввалились в свой спортзальчик и попали в цепкие ручки Алексея Алексеевича, по какой-то причине задержавшегося в столице и поэтому прибывшего прямо в Город Грехов.

Я не видел Горина без малого месяц, поэтому вместо того, чтобы сходу отправиться в раздевалку, пожал протянутую руку и поинтересовался, как у него дела.

— Если честно, то я в прострации… — притворно застрадал компаньон. — После возвращения в Москву ученики Султана Арсалиева свели с ума всю молодежь России рассказами о безумном образе жизни членов твоей команды. Да, чувство слова обнаружилось не у всех, но убийственные фотографии и видеоролики с дайверских спотов, из аэротрубы, салонов «Гнева» перед прыжком с парашютом и тэдэ, да еще и расчетливо выкладываемые в блоги с шагом в три-четыре дня, подтверждают каждую фразу, в результате чего число подписчиков даже у самого косноязычного пацана зашкалило за полмиллиона и продолжает расти. Ну, а меня рвут на части собственные дети.

— Прозрели? — со вздохом спросил я.

— Прозрел только младший… — расстроено признался он. — А старших, увы, уже не перевоспитать: они жаждут всего и сразу, а пахать, как проклятые, не хотят. Поэтому-то, собственно, я их к тебе и не отпустил. Из-за чего очень сильно поругался с женой и дал понять, что если она не прекратит их баловать, то я с ней разведусь.

Услышав последнюю фразу, большинство членов команды тактично свалило в смежные помещения, поэтому я без внутреннего сопротивления задал напрашивавшийся вопрос:

— Помогло?

Горин, как-то резко переставший играть, отрицательно помотал головой, криво усмехнулся и продолжил значительно тише:

— Если бы… Вместо того, чтобы взяться за ум и заняться воспитанием детей, Маша сделала сразу две глупости: нашла юриста по бракоразводным делам, чтобы выяснить, какая доля моего имущества достанется ей, и сделать все, чтобы отжать как можно больше, и… практически за бесценок продала две пары моих часов. А в ближайшем будущем, вероятнее всего, обвинит в краже какую-нибудь из наших горничных.

Я не знал, как реагировать на это признание, поэтому просто вздохнул. Как ни странно, этого хватило — Алексей Алексеевич поблагодарил меня за сочувствие, грустно пошутил, что в свое время искал жену не так и не там, а потом усилием воли задвинул куда подальше плохое настроение и заставил себя улыбнуться:

— Ладно, все это мелочи, причем решаемые. Так что не бери в голову и поделись со своим замотавшимся менеджером соображениями о тактике боя с Вакидзаси…

В качестве бонуса — еще один арт с яхтой:

* * *

…Незадолго до завершения разминки в зал тихонько просочилась Маша и молча присела на скамеечку возле двери. К себе внимание, естественно, не привлекала, но с особенностями изменений ее эмофона в «стандартных» ситуациях я разобрался давным-давно, поэтому «додавил» Рамазана, которого валял по канвасу в тот момент, и, поднявшись в стойку, не атаковал ни Тихона, ни Аньку. Лебедева как-то почувствовала, что эта пауза вызвана ее приходом и обошлась без «прелюдий»:

— Звонил некий Ибрагим Темирханов. Заявил, что прилетел посмотреть твой бой и будет счастлив, если ты уделишь ему минуту-другую тогда, когда появится возможность.

Я задумчиво потер подбородок, в темпе просчитал наиболее вероятные последствия пары-тройки вариантов встречи и уставился на Голикову, как раз оторвавшуюся от рабочего планшета:

— Та-а-ань…

— Разобраться, в каком он настроении, и, если все путем, то привести? — на всякий случай иносказательно уточнила она, дождалась подтверждающего кивка, встала, подхватила Машу под локоток и вместе с ней вышла в коридор.

Мысль о том, что ей не мешало бы взять с собой кого-нибудь из ребят, умерла, толком не проявившись, так как я вовремя сообразил, что эта девушка перестрахуется по полной программе без подсказок с моей стороны. Вот я и расслабился. Вернее, скользнул к Росянке, включился в работу и выбросил из головы все лишние мысли. На добрых минут сорок. Поэтому, выбравшись из массажки и увидев перед собой парня, которого чуть более года тому назад чуть было не перемололи жернова амбиций власть имущих, на мгновение растерялся.

Но стоило почувствовать искреннюю радость, появившуюся в его эмоциях в момент моего появления, как улыбка наползла и на мое лицо:

— Привет, Ибрагим! Какими судьбами?

— Прывэт, брат! — воскликнул он, вцепился в протянутую руку, по-горски хлопнул по плечу и вздохнул: — Оклэмалса от затьянуушегосья лэчэния, дуа мэсьяца ждал, пока ты прыэдэш в Москуу, но нэ даждалса. Паэтаму сазванилса с Султаном, уыаснил, у каком бэшэном тэмпэ ты жиуеш, и рэшил прылетэт сам.

— Темп жизни у меня действительно безумный… — признался я. — Так что в Москву я попадаю крайне редко. Что, откровенно говоря, расстраивает.

Тут Ибрагим подобрался, развернул изрядно похудевшие плечи и на что-то настроился:

— Дэнис, я читал протоколы дапросоу этих уродоу и знаю, что должэн был умэрэт у льюбом случаэ. А еще одын очэн уисокопостаулэнный чыноунык прьамым тэкстом сказал, что я уижил толко благодарьа тэбэ. Болшое тэбэ спасыбо, брат, я туой должнык!

— Я сделал то, что считал правильным… — заявил я и «сдался» Николаю Петровичу. А пока он тейпировал мне руки, выяснил, как у Темирханова со здоровьем, не на шутку расстроился из-за того, что в Большом Спорте ему больше делать нечего, оглядел далеко не самый дешевый прикид, понял, что парень ни разу не бедствует, и поинтересовался его планами на будущее.

Как оказалось, он уже начал тренировать. Причем не абы кого, а родного племянника, в конце весны выигравшего чемпионат России по боевому самбо и решившего уйти в ММА.

Я покопался в памяти, перебрал фамилии чемпионов разных весовых категорий и озвучил догадку, оказавшуюся верной:

— Сын сестры?

— Да. Младшэй. Айюб Сирхаэв. Уэсоуая катэгория до уосмидесьяти дуух килаграммоу.

— В том году, помнится, взял серебро, проиграв в финале по очкам, так?

— Да, уэрно!

— Его поединки этого года я, к сожалению, не видел, а прошлогодний полуфинал помню, причем неплохо: Айюб победил то ли на второй, то ли на третьей минуте великолепной «гильотиной».

Темирханов засиял, подтвердил, что все так и было, начал рассказывать о последнем тренировочном лагере парня, но вовремя сообразил, что я, вроде как, готовлюсь к бою, и виновато развел руками:

— Обрадоуалса. И нэ поду-…

— Мелочи! — перебил его я. — Я в отличной форме, знаю, как завалить японца, и гарантированно завалю.

Темирханов заявил, что нисколько в этом не сомневается, так как видел мой бой с Шатуном и оценил «сумасшедший прирост в скорости, тайминге, технике и силе», потом признался, что настолько просел по функционалке, что задыхается уже на второй сотне прыжков на скакалке, понял, что испортил мне настроение, и переключился на тему повеселее:

— Смотрэл туой фильм. Чэтыре раза. И у диком уасторге. А мои младшыэ братьа уабшэ захотэли попаст у космонауты! Кстати, там, у «прэдбанникэ», уэд Кортни Чэйз, уэрно?

— Она самая! — улыбнулся я. — Познакомить?

— Нэ стоит… — застеснялся он. — У мэньа плахой англыйский. Нэ смогу свьазат дуа слоуа ны о чэм, кромэ спорта. А уот с Долорэс Рубио я бы точно пазнакомылса. Просто так, чтобы сказат, что ууажаю — она хорошый боэц. Да и как чэлоуэк, гоуорят, супэр…

— Так и есть… — подтвердил я. — Подружилась с моими девчонками, как-то очень легко влилась в коллектив и неделями пропадает на моем острове. В этот момент дверь бесшумно отворилась, в помещение заглянула Аза и доложила, что предпоследний бой вечера только что закончился «позорной» победой решением судей. Я мысленно хохотнул, прекрасно зная, насколько эта особа ненавидит подобные результаты «вроде как боев», поблагодарил ее за информацию, сообщил, что уже почти готов, и предложил Темирханову прогуляться вместе с нами до канваса.

— Поддэржиуаэш? — грустно спросил он.

— Так же, как и ты меня когда-то… — ответил я, подождал, пока на руки натянут перчатки, и пружинисто поднялся на ноги. — Все, я готов. Идем знакомиться с Пираньей…

…Ватанабе Хироси, разминавшийся в клетке, встретил меня самым уважительным поклоном из использующихся в реальной жизни — сайкэйрэй[1]. Я отзеркалил это приветствие, затем поприветствовал зрителей, исполнив традиционный поклон на четыре стороны света, вскинул руки, когда ринг-анонсер проорал мое прозвище, и неспешно подошел к рефери, подозвавшему нас к себе. Пока тот рассказывал правила предстоящего поединка, размышлял о карьере японца, перед уходом в ММА выигрывавшего серебро и бронзу на чемпионате мира по дзюдо, бравшего золото на чемпионате Азии и дважды побеждавший в чемпионатах своей страны, а в смешанных единоборствах «набивший» очень неплохой рекорд из тридцати восьми побед, тридцать три из которых были выиграны приемами, и десяти поражений. Вспомнил даже две его любимые «коронки», причем в виде фрагментов боев, появившихся перед внутренним взором. А потом рефери отправил нас по своим углам, опросил судей и взмахнул рукой.

В боевой режим я переключился только в этот момент — поймал взгляд противника,

скорее почувствовал, чем увидел его первый скользящий шаг навстречу, неожиданно для себя оказался в центре октагона и двумя тяжелыми шлепками по предплечьям «погасил» двойку, выброшенную мне в голову. Под скачковый левый боковой, после которого Вакидзаси частенько проходил в ноги, ушел нырком, легонечко сотряс японца аналогичным, но куда более коротким ударом в корпус и помешал раскрутиться в бэкфист обыкновенной подсечкой под переднюю ногу.

Акробатический трюк, с помощью которого Хироси ушел от более чем возможного броска, бездумно отложил на дальнюю полку памяти, дал японцу разорвать дистанцию, а следующий рывок в атаку остановил тяжеленным лоукиком по переднему бедру и сразу же заполировал этот удар еще двумя, но уже руками и по этажам. Особо не ускорялся, поэтому Ватанабе принял их на защиту и сделал вторую попытку перевести бой на канвас. Что самое грустное, такую же примитивную, как первая. Только начал со сдвоенного джеба и правого бокового в голову. Я обиделся. Поэтому в момент его шага вперед «передней» ногой вынес ее в сторону, «продавил» Вакидзаси вниз, обошел, забрал спину и бросил. Прогибом. На о-о-очень хорошей амплитуде. Правда, перед тем, как противник грохнулся на верх спины, расцепил захват, изогнулся в нужную сторону, оттолкнулся рукой от канваса и под восторженный рев трибун вернулся в стойку.

Хироси последовал моему примеру и, оказавшись на ногах, изобразил обычный поклон в знак того, что оценил и скорость выполнения приема, и мое великодушие. А потом решил принять «предложение» порубиться — показал «двойку» руками, выбросил очень быстрый и очень жесткий мидл-кик и как-то очень уж резво исполнил удар коленом с «разножки». Подобные «полеты» в исполнении спарринг-партнеров я полюбил еще во время тренировок под руководством отца, так что сместился в сторону буквально на полшага, чуть-чуть притормозил корпус Вакидзаси, а его ноги, наоборот, ускорил. И ударил. Хай-кик с проносом. Причем так, чтобы моя правая голень просвистела прямо над падающим телом.

Судя по очередному восторженному реву, пробившемуся сквозь фильтр боевого режима, публика поняла, что я показал один из вариантов завершения боя, и оценила мои старания порадовать ее красивым боем. Японец тоже понял все, что я хотел этим показать, так что встал, поклонился чуть глубже, потом выпрямился, встал в санчин-дачи и… выставил вперед левую руку. В особой любви к какиэ-кумите он замечен не был, но явно знал, что делает, поэтому я еще чуть-чуть «разогнал» сознание и не ошибся — для того, чтобы выиграть эту партию в «шахматы от карате», пришлось поднапрячься и провести целую серию из контрприемов к ударам из невозможных положений!

В этот раз публика не поняла ровным счетом ничего, ибо мы двигались слишком быстро, а после «мельтешения» рук и почти незаметных движений корпусом Хироси «всего-навсего» отшатнулся, разорвал дистанцию и опустил правый локоть чуть сильнее, чем обычно. Выцеливать уже пробитую печень я счел неспортивным, поэтому следующие минуты полторы «развлекал» противника в стиле адептов киокусин-карате, то есть, заставлял рубиться в ближнем бою и не давал ни единого шанса пройти в ноги, тормозя любые попытки либо не особо увесистыми апперкотами, либо очень быстрыми, но не травмирующими ударами коленей. Развлекался и сам — дважды сотряс японца хайкиками прямо через защиту, довольно прилично отбил и внутренние, и внешние поверхности бедер, основательно «размассировал» мышцы брюшного пресса и разок чуть было не нокаутировал. А когда хорошенечко прикормил Вакидзаси ударкой, вдруг «подкрутился» под его ближнюю ногу, взял ее на болевой, позволил почувствовать «то самое» давление, и сразу же отпустил.

Не успел он оклематься от чуть было не случившегося поражения, как я исполнил еще более «веселую» комбинацию — «раздергал» японца серией ударов по этажам, прихватил и «нагрузил» правую руку, взлетел по его правому бедру за спину, обхватил ногами уже фиксируемую конечность и в падении зафиксировал так называемый арм-лок. Додавливать до сдачи тоже не стал — разжал пальцы, выкатился в стойку через спину, поймал взгляд Ватанабэ, не ожидавшего такой скорости от супертяжа, и улыбнулся.

Оставшиеся секунд сорок валял дурака — дал ему, наконец, возможность затянуть себя в борьбу и демонстрировал фанатам школу грепплинга от Грегора Грейси. А за несколько мгновений до гонга взял Хироси на «распятие» и снова недодавил.

Следующие пару-тройку секунд в эмоциях японца творился дичайший треш — он понимал, что не тянет ни в стойке, ни в партере, не видел ни одного шанса победить и психовал. Однако очень быстро взял себя в руки и, не успев подняться на ноги, выдохнул три короткие фразы на английском:

— Ты сильнее. Но это опыт. И он мне нужен.

— Достойная позиция… — так же тихо шепнул я, ответил на поклон и ушел в свой угол. А там попал в умелые ручки Афины и выслушал три однотипных комментариев на одном и том же русском, но с бразильским, дагестанским и осетинским акцентом:

— Это было уабщэ круто!!!

Николай Петрович и мои девочки были того же мнения, но радовались молча. Зато Аза, просочившаяся в клетку следом за братом, высказась в своем непередаваемом стиле:

— Разумом понимаю, что Хироси является одним из лучших бойцов мира, а сердце просит пожалеть, ибо он выглядит совершенно беспомощным. Ну, и как с этим жить?

— Никак! — хохотнула Росянка. — Потерпеть еще пару минут — и цирк закончится…

…Я закончил «цирк» через три с копейками, поймав Вакидзаси на так называемый «летающий треугольник», уронив и усыпив. Встав с канваса, отошел в сторону, чтобы не мешать членам команды противника откачивать своего бойца, а еще через пару мгновений взлетел в воздух сам, подброшенный Грегором Грейси. Потом пережил несколько тяжеленных ударов по плечу и примерно столько же поцелуев в щеки, оказался в самом сердце толпы особо важных лиц, набившихся в клетку, какое-то время выслушивал поздравления, доносившиеся со всех сторон.

А потом, как обычно, попал в мертвый захват владельца «Овердрайва».

— Дэнни, меня рвут на части два сильнейших чувства противоположной направленности! — воскликнул он, повернув меня к камере ближайшего дрона. — С одной стороны, я в восторге от фантастически красивого боя и заранее предвкушаю удовольствие, которое получу под утро, когда запрусь в своем кабинете, включу запись в покадровый режим и начну анализировать каждый удар, блок или прием. А с другой… с другой я отказываюсь понимать, почему ты закончил этот поединок так быстро. Ведь впереди было еще три с половиной раунда!!!

Трибуны поддержали его оглушительным ревом, так что ответить на этот вопрос я смог только секунд через сорок:

— Я почувствовал, что могу перестараться. В смысле, передавить своего противника и отбить ему всякое желание драться. А этого мне не хотелось от слова «совсем», ведь Вакидзаси — один из лучших бойцов планеты и еще не вышел на пик своих возможностей.

— Ты тоже продолжаешь прогрессировать. Но пик твоих возможностей настолько высок, что это сводит с ума… — пошутил Логан, подождал, пока зал очередной раз успокоится, и зацепил зрителей на еще один крючок: —…и заставляет торопить время. Ведь ровно через неделю в этом же зале на канвас выйдет твоя подруга и целых три раза за вечер подарит нам, фанатам боевых искусств, настоящую феерию ударов, приемов и сумасшедшей тактики!!!

— То есть, теперь ты в ней нисколько не сомневаешься, верно? — ехидно спросил я.

Он понял, на что я намекаю, и под жизнерадостный хохот зрителей понуро опустил голову:

— Ну да — теперь я стал ее вернейшим фанатом и искренне верю в то, что Энни непобедима!

— Если верить экспертам и букмекерам, то она займет в лучшем случае третье место! — напомнил я.

— Мою веру не поколебать! — патетически заявил он, затем рассмеялся и снова сменил тему беседы, чтобы продолжать держать зрителей в напряжении: — Кстати, Дэнни, у меня появился еще один интересный вопрос. Сегодня утром я видел в твоей свите не только звезду «Рывка» мисс Кортни Чейз, но и саму Пиранью, а перед началом этого боя заметил еще одну о-о-очень интересную личность — чемпиона мира по дзюдо и самбо, бойца, целых четыре года подряд владевшего поясом чемпиона промоушена «Глобал Эм-Один» в тяжелом весе — Ибрагима Темирханова. И если с участью Долорес все понятно — ты ее просто-напросто обаял — то с последним наверняка все не так просто. Прольешь нам свет на эту тайну?

— Запросто! — кивнул я. — К моему искреннему сожалению, Ибрагим был вынужден повесить шингарты на гвоздь, но из Большого Спорта не ушел — начал тренировать племянника, талантливого бойца, закончившего карьеру в любительском спорте и готовящегося начать профессиональную.

— И вы решили показать этого парня мистеру Горину, чтобы он помог воспитать из него второго тебя⁈ — «ужаснулся» Ричард.

Я невольно улыбнулся:

— Нет, такого разговора не было — Ибрагим, с которым я в прекрасных отношениях, приехал меня поддержать и, заодно, рассказать о своих планах. Но о том, что он уже в Лас-Вегасе, я узнал слишком поздно, поэтому до поединка успел перекинуться буквально парой слов и терзал вопросами всю дорогу до канваса. А теперь понимаю, что поддержка этого парня оказалась не лишней.

— Так же, как поддержка Нарта, Красавицы, Магуры, Пираньи и Кортни Чейз? — язвительно уточнил он.

— Ты забыл упомянуть моих фанатов. А они поддерживали меня ничуть не менее активно, чем члены моей команды! — заявил я и под многоголосый рев восторга

грозно нахмурился: — Извиняться будешь⁈

— Так я и сам твой фанат! — воскликнул он, понял, что «не убедил», и под смех зала дурашливо поклонился камере: — Простите, был неправ, но уже, как видите, исправился.

— Пра-а-авильное решение… — сыто мурлыкнула Росянка, ввинтившись мне под руку. И легонечко толкнула меня вправо: — А теперь уделите время и другому автору этой феерии, ибо он тоже вложил в нее душу и заслуживает внимания!

«Уделим. И как можно больше! — мрачно подумал я, внезапно вспомнив следующий пункт обязательной программы. — Ибо беседа с ним порадует не в пример сильнее, чем политические игрища, маскирующиеся под банкет…»

[1] Поклон на 45 градусов. В основном предназначен для серьезных извинений. Показывает глубину уважения или сожаления. Есть поклон «еще круче» — догэдза (земной поклон) — но в настоящее время применятся только в некоторых традиционных церемониях.

Глава 20

23 ноября 2043 г.

…Празднование моей двадцать первой победы, после возвращения на Архипелаг мечты плавно трансформировавшееся в посиделки по случаю дня рождения Заиры, а к вечеру субботы, то есть, с момента прибытия в гости друзей и подруг Линды превратившееся в полный беспредел, закончилось в ночь с воскресенья на понедельник. Нет, в общем и целом все прошло просто прекрасно: большая часть компании отдыхала в таком составе не первый раз, поэтому расслаблялась по полной программе без каких-либо шероховатостей в общении, меньшая, то есть, Кортни, Долорес и Ибрагим — вписалась в коллектив достаточно легко и быстро, а главные зажигалки — Танька, Лерка, Линда и Лиззи — не давали скучать от слова «вообще». Вот мы и дурили, устраивая караоке-батлы в «салоне» особняка Доулан на Изумлении

и на борту ее же «Пули», гоняли на всем, чем можно и нельзя, ныряли на дайв-споте, устраивали забавные конкурсы, стреляли, прыгали с парашютом и т. д. Однако в этот раз веселье омрачилось аж дважды. В воскресенье утром чуть поддатый Тревис Сеймур решил посекретничать с Филиппом Кавендишем, зачем-то поперся ради этого в беседку и, заболтавшись на лестнице, упал и вывихнул руку. А в тот же день, но после сытного обеда стало плохо жене Грегора — дал о себе знать хронический панкреатит. Да, Афина провела весь комплекс необходимых процедур, начиная с взятия анализов и заканчивая введением цитостатиков, блокирующих начавшийся воспалительный процесс, спазмолитиков, надежно снимающих боли, и антисекреторных препаратов, уменьшающих выработку ферментов и предотвращающих омертвение тканей поджелудочной железы. Ну, а поздно ночью на пару с Рыжовой занялась спящей женщиной намного серьезнее — разобралась в состоянии всего ее организма, сняла самые острые воспаления с помощью Дара и подстегнула обмен веществ.

Тем не менее, эти происшествия расстроили всего несколько человек, ибо основная масса отдыхающих заметила только шину, «внезапно» появившуюся на руке Фила. А незаметное «исчезновение» миссис Грейси вообще списали на усталость и продолжили веселиться. Чем и занимались до четырех утра понедельника с нешуточным энтузиазмом. Отрывались бы и дальше, но почти у всех были какие-то планы на рабочую неделю, поэтому в начале пятого народ начал прощаться, потом неспешно переместился к конвертопланам, без малого полчаса обсуждал планы на следующий подобный отрыв и так далее. В результате первые «птички» вспорхнули в светлеющее небо ближе к пяти, а последние оторвались от посадочных опор аж в четверть шестого.

Я тоже свалил. На Очарование. Оставив Голикову, Ростовцеву и Рубио развлекать Ибрагима, а Кнопку, Линду и сестер Лебедевых — встречать и грузить ценными указаниями сотрудников клининговой компании.

Грегор обнаружился в коридоре медблока, бодрствующим и хмурым, как грозовая туча, так что попасть в палату к его супруге удалось далеко не сразу. Впрочем, десятиминутный разговор, во время которого я убедительно доказал, что квалификация Бердниковой позволяет успешно лечить гораздо более серьезные заболевания, пошел на пользу, и тренер, чуть-чуть воспрянув духом, согласился немного отдохнуть. А я, дождавшись его ухода, дорвался до целительниц и… получил своего рода ультиматум:

— Денис, в Клане аж пять ни разу не молодых, а значит, потенциально проблемных личностей — Алферов, Батыров, Еремеева и супружеская чета Грейси. Да, можно закрывать глаза на то, что они уже в возрасте, и ждать, пока в темечко не клюнет жареный петух, но ничем хорошим это не закончится. Поэтому мы предлагаем провести что-то вроде диспансеризации и назначить каждому из них курс лечения, включающий в себя оздоровительный массаж, иглоукалывание и фитотерапию, то есть, процедуры, на последствия которых можно списать почти все что угодно. Само собой, «процесс оздоровления» мы растянем эдак до конца весны, зато избавим эту пятерку от всех хронических заболеваний и, тем самым, увеличим шансы дожить до их очереди на мутацию. Само собой, если ты сочтешь необходимым им ее провести.

— Судя по всему, вы уже продумали и алгоритм «вроде как лечения», так? — спросил я, когда они замолчали.

— Процентов на семьдесят… — ответила Богиня Войны. — Но для начала хватит и этого. А в течение ближайших нескольких дней я проштудирую кое-какую литературу и создам методику, к которой хрен кто подкопается.

Само собой, включать режим самодура я и не подумал — поблагодарил дам за отличную идею, дал карт-бланш на любые действия в этом направлении и поинтересовался, что потребуется от меня, кроме рекомендаций пройти эту самую диспансеризацию.

— Лично мне нужен ответ на один не очень приятный вопрос! — как-то уж очень резко ответила Рыжова. — Ты тянешь с очередной инициацией аж с середины октября, что, мягко выражаясь, неразумно. Может, вспомнишь о том, что Большая Задница уже не за горами, определишься, на кого потратить эту возможность, и перестанешь спускать время в унитаз? И еще: второй супер-пилот, конечно, нужен, но и он, по сути, будет обычным дуроломом. А Еремеева — умница, каких поискать, и в теории может получить Дар покруче Танькиного!

Претензия была более чем своевременной, поэтому я твердо пообещал, что приму решение в ближайшие часы, а инициацию, как обычно, проведу ночью…

С «ближайшими часами», увы, не сложилось — в семь десять пришлось возвращаться на Изумление, чтобы попрощаться с Бенджамином Морвилем, вспомнившем о необходимости быть в Вашингтоне в районе полудня, ближе к семи отвозить Темирханова в аэропорт

и отправлять в Москву, а в начале десятого заваливаться в спортзал и на протяжении двух часов сгонять эффект «гелиевого шарика». Впрочем, Еремеева, с которой я собирался пообщаться перед тем, как что-то решать, продрала глаза только ближе к полудню. Так что я, получив уведомление о нужном изменении ее сердечного ритма, выждал еще полчаса и отправил на умные часы просьбу заглянуть в мой кабинет.

Светлана Николаевна нарисовалась на пороге от силы минут через пять-семь, преувеличенно весело поздоровалась, плюхнулась в любимое кресло и превратилась в слух. В ее эмофоне и в этот раз обнаружилась затаенная горечь, и я, невесть в который раз мысленно посочувствовав ее утрате, заставил себя задвинуть куда подальше воспоминания о Викторе Викторовиче, заглянул в ее лабиринт «Может быть…» и пришел к выводу, что связь этой женщины с Кланом крепчает день ото дня. Тем не менее, шарахнул по ней «Харизмой» еще раз и, наконец, решился начать непростой разговор:

— Не знаю, заметила ты или нет, но в моей команде есть внутренняя иерархия, основанная на разных уровнях информированности, вовлеченности в планы на будущее и тэдэ. Ты вживалась в самый первый больше месяца, а мы все это время присматривались и делали выводы…

— Ты хочешь повысить мне уровень допуска аж до второго? — язвительно поинтересовалась она, поняла, что срывает плохое настроение на том, кто этого однозначно не заслуживает, и густо покраснела: — Прости, я вчера чуть перебрала с алкоголем, а он не лучшим образом сказался на настроении. Плюс во сне, в который получилось провалиться только под утро, пришлось заново пережить один из самых счастливых дней медового месяца, поэтому сейчас я, скажем так, не в адеквате.

Я предложил перенести этот разговор на другое время, но она отказалась — заявила, что уже взяла себя в руки, и извинилась еще раз. Ее эмофон и правда стал заметно спокойнее, так что я коротко кивнул и спросил, не передумала ли она связывать с нами всю свою жизнь.

В принципе, выделять интонацией самое важное слово последней фразы не было особой необходимости, но я хотел, чтобы Светлана Николаевна как можно быстрее переключилась в рабочий режим, и счел, что этот способ ей поможет. Судя по тому, что нужный вопрос был задан в то же мгновение, не зря:

— Ты хочешь сказать, что следующий уровень вовлеченности напрямую зависит от того, готова ли я жить одними вами или нет?

Я подтвердил и, тем самым, спровоцировал женщину на запредельную откровенность:

— Денис, я от вас не уйду ни за что на свете. Даже в том случае, если когда-нибудь, оклемавшись от смерти мужа, вдруг захочу отношений с другим мужчиной: вы настолько цельные, что я предпочту стать любовницей Горина, Алферова или Батырова поискам «счастья» на стороне. В общем, можешь на меня рассчитывать. Всегда и во всем.

Два последних предложения в комплекте с чрезвычайно насыщенными всплесками эмоций ощущались, как клятва, и это помогло мне отбросить все сомнения:

— Что ж, я тебя услышал. Поэтому готов предложить очень интересный вариант будущего. Но начну с пары… хм… фокусов. Итак, прямо перед тобой, на журнальном столике, лежит кучка камушков. В ней ровно двадцать штук. Возьми их, подбрось в воздух на метр-полтора и проанализируй то, что увидишь…

Она полыхнула любопытством, выполнила эту просьбу и потеряла дар речи, увидев, с какой скоростью я, работая двумя руками, выхватил из воздуха все двадцать камней. Вместо того, чтобы потребовать поделиться сделанными выводами, я развернулся к Еремеевой спиной и предложил «поиграть» с эмоциями, то есть, погрустить, расстроиться, обрадоваться и так далее.

Она, конечно же, попробовала. А после того, как поняла, что я угадываю даже совершенно безумные сочетания взаимоисключающих чувств, склонила голову к плечу и задумчиво хмыкнула:

— Ты ведь у нас такой не один, верно?

Я снова развернулся к ней лицом и утвердительно кивнул:

— Верно: к этому моменту прибавку к скорости реакции и выносливости в комплекте с эмпатией, усиленной регенерацией и… умениями, основанными на персональных склонностях, получило одиннадцать человек, включая меня.

— А чуть подробнее можно?

— Нужно… — уточнил я, настроился на не самую приятную реакцию, и, тяжело вздохнув, рассказал о цивилизации из центра галактики, «неправильных кометах»,

симбионте, «переходном экзамене», пройденном населением Земли, полученных бонусах, бардаке, которым гарантированно закончится их «распаковка», и возможности получить чуть более крутые не через пять-семь лет, а уже сейчас. Само собой, выдал не полную версию, а ту, которой делился с каждым будущим Одаренным. Тем не менее, о повышенной регенерации, появляющейся после мутации, и Дарах, выпавших Лере и Жене, сообщил. А после того, как закончил повествование, задавил чувство вины и постарался ослабить боль, появившуюся в эмоциях Светланы Николаевны. В смысле, показал ей сообщение Афины, полученное в госпитале:

«Мы его не вытянем даже в том случае, если инициация произойдет мгновенно, полученный Дар включит регенерацию на уровне моей нынешней, все поврежденные внутренние органымгновенно заменят на донорские, те идеально приживутся, а практически мертвый мозг внезапно исцелится…»

Женщина, в душе которой творился жуткий раздрай, взяла себя в руки далеко не сразу. Но после того, как справилась с чувствами, развернула плечи, вытерла заплаканное лицо и поймала мой взгляд:

— Ты хочешь сказать, что был готов рискнуть будущим всей команды ради моего Вити⁈

Я пожал плечами:

— Он заслужил. И отношением, и вполне конкретными поступками. К примеру, просчитав наличие у меня эмпатии, уничтожил записи, на основании которых тот же самый вывод мог сделать кто-нибудь еще, объяснил мне мою ошибку, ни разу не воспользовался этим знанием и не поделился им ни с кем, включая тебя!

— Да, он тоже был настоящим… — глухо сказала она, вытерла подолом футболки щеки, по которым покатились новые слезинки, и вдруг додумалась до мысли, подтвердившей абсолютную искренность моего ответа:

— Так, стоп: вы сорвались в Москву, так как были уверены, что Витя еще жив, и знали, что регенерация, появляющаяся после мутации, при поддержке двух целительских Даров в состоянии поставить на ноги даже безнадежных пациентов, ТАК КАК ВЫЛЕЧИЛИ ЛЮДУ!!!

— Люду вылечила Лера… — зачем-то уточнил я. — Женя инициировалась уже потом. А я тут вообще не при делах.

— На момент получения ранений Мадонна была всего-навсего одной из «Яровитов». Впрочем, даже будь она уже членом команды, без твоего приказа Лера бы и пальцем не шевельнула… — грустно улыбнулась Еремеева. — Ведь ты для нее — центр личной Вселенной, Таня — твоя неотъемлемая часть, а все остальные, включая Ростовцеву — не более чем «статисты» разной степени приближенности. Кстати, такое отношение к вам-любимым появилось не просто так, верно?

Я вспомнил «отдых» в Зёльдене и коротко кивнул.

Этого хватило за глаза — Еремеева удовлетворенно хмыкнула, подергала себя за мочку правого уха и вернулась к обсуждаемому вопросу:

— Скажи, пожалуйста, а ты собираешься проводить инициации сестрам Тимура и Егору?

— Принципиально — да. Но после того, как они вырастут, ибо даже близко не представляю, как мутация сказывается на растущих организмах. И только тем, кто решит связать жизнь с нашим Кланом.

— Логично… — согласилась она, несколько мгновений сосредоточенно обдумывала какую-то мысль, а затем уставилась мне в глаза и как-то странно усмехнулась:

— Что ж, раз ты сделал все возможное для того, чтобы Витя выжил, взял под свое крылышко нас с Егором и предложил обоим этот вариант будущего, значит, назначаешься центром моей личной Вселенной. Причем навсегда.

Потом поймала за хвост еще одну мысль и посерьезнела:

— Ты не можешь не чувствовать, что я приняла решение, от которого ни за что не отступлюсь, поэтому добавлю еще один тезис: я тебе доверяю, так что ты говоришь, а я делаю…

…Результаты «тестирования» Еремеевой завязали мне мозги морским узлом. В смысле, я допер, что она в потенциале — очень сильный ученый, но в какой в какой именно области так и не понял. Поэтому, закончив сводить себя с ума попытками разобраться в смутных образах, появлявшихся в сознании, попросил «испытуемую» слезть со стола и вернуться в свое кресло, а потом вызвал к себе Таньку с Леркой.

Эта парочка явилась достаточно быстро, но, почему-то, пребывала не в настроении. Последнее, естественно, автоматически задвинуло куда подальше текущую «проблему» и вынудило задать напрашивавшийся вопрос.

Прежде, чем на него ответить, Голикова заблокировала замок входной двери, затем вернулась к моему столу, синхронизировала часы с телевизором и вывела на него какой-то текстовый файл:

— В субботу утром нам прислали очередной пакет информации, который надо было осмыслить, превратить в традиционный видеоотчет и выложить в блоги, дабы подготовить население создающегося государства к грядущим изменениям в жизни. В принципе, все прочитанное звучит более чем логично и, на наш взгляд, оставляет не так уж и много лазеек для любителей крутить законы, как дышло. Но есть нюансы.

Когда она начала «перематывать» текст в поисках какой-то метки, я оценил его объем, ужаснулся, и попросил объяснить своими словами.

— Да не вопрос! — усмехнулась Рыжова, «прочитавшая» мои эмоции, а ее подружка расстроено вздохнула:

— Что ж, если очень коротко, то загонять граждан Объединенной Земли на военную службу никто не собирается. Однако лица, которые воспользуются законным правом закосить от армии, не смогут голосовать, избираться в органы местного самоуправления, служить в полиции и работать в органах власти.

— На первый взгляд, звучит неплохо… — заявил я, когда она замолчала.

— Вот-вот — «на первый»! — язвительно поддакнула Лерка, насмешливо посмотрела на меня и перевела взгляд на Еремееву, в эмоциях которой в этот момент появилось понимание.

Я последовал примеру подруги и очередной раз убедился в том, что Светлана Николаевна в разы толковее меня:

— Ну да, на второй взгляд все выглядит не так радужно: если мы будем только призывать к переменам, то потеряем лицо и разом перечеркнем все, что сделали за последние полтора года. Значит, надо продемонстрировать готовность СДЕЛАТЬ. Причем не когда-нибудь и где-нибудь, а в этом самом видеоотчете. Далее, в правительстве Объединенной Земли дураков не так уж и много, значит, эта статья конституции полноценно заработает только после некоего «переходного периода». И последнее: я уверена, что служба в ВС стран-«доноров» обязательно пойдет в «зачет», а в нашем Клане бывших вояк видимо-невидимо.

— Все так и есть! — удовлетворенно мурлыкнула Голикова. — Переходный период продлится пять лет, прошлая служба пойдет в «зачет», а бывших вояк у нас немерено. Но ссылаться на последних МЫ не сможем. Вернее, смочь сможем, но это будет редким идиотизмом, ибо даст нашим хейтерам слишком серьезные козыри. Поэтому имеет смысл сделать следующее…

— В данный момент в Клане одиннадцать потенциальных призывников… — подхватила Лера, наткнулась на мой вопросительный взгляд и уточнила: — Я посчитала и Кортни с Долорес, а старших и «младшую дружину» вынесла за скобки.

Это было логично, так что я коротко кивнул, и она продолжила излагать свои соображения:

— Увы, из этих одиннадцати человек в нормальных кондициях всего трое — Таня, Оля и я. Тем не менее, первый годовой контракт должны подписать мы двое, Рамазан и Долорес. Второй — Тимур, который к тому времени уже закончит официальную карьеру, Маша, Галя и Линда. А третий — Тихон, Оля, Линда и какой-нибудь новый член команды, который за два года обязательно появится.

— Таким образом, в первой команде будет двое Одаренных, один «свой» мужик и относительно слабое звено… — врубившись, к чему она клонит, и задвинув куда подальше все остальные мысли, задумчиво пробормотал я. — А вторую с третьей мы успеем и «изменить», и целенаправленно подготовить к службе в «Яровите».

— А зачем нам служба в «Яровите»? — «полюбопытствовала» Голикова.

Я нахмурился, чем… развеселил обеих:

— Денис, в феврале со стапелей сойдет четыре яхты для охотников за пиратами! Отжимаем одну для нашей четверки…

— …через Дорохова прикомандировываем к нам отделение «Яровитов», добавляем к получившейся компании пару-тройку высококлассных спецов-мореманов и отжигаем по полной программе. Де-юре одни, а де-факто — под чутким руководством Мадонны, Гюрзы, Ветра и тэдэ!

— А еще проводите мастер-классы для всех остальных отморозков Клана, верно? — внезапно хохотнула Еремеева.

— Именно… — без тени улыбки подтвердила Рыжова и добавила в голос закаленной стали: — Через пять-семь лет на Земле начнется полная жопа, так что мальчиков-зайчиков и девочек-припевочек надо перевоспитывать уже сейчас. А тут — идеальная возможность нарабатывать опыт, чувство локтя и абсолютное доверие…

Content

Василий Горъ
Катализатор