Кровь Империи

Глава 1

Зима. Сколько в этом слове радости и счастья для любого русского человека… и сколько боли для врага. Зима — время праздников, свадеб и веселых игр, но для врагов России она несет с собой холод, голод и ужас. Наши воины, как снежная метель приходят к любому неприятелю, решившему напасть на русскую землю. Немало завоевателей навсегда забрала зима с собой и еще немало заберет.

В Царстве Польском зима мягче, чем в центральных губерниях Российской империи, но и здесь бывает достаточно снега. Конечно, без привычных сугробов по пояс. И все же этого хватало, чтобы бойцы в белых маскхалатах сливались с местностью.

— Командир, германский разъезд в зоне видимости наших метких стрелков. Разрешите открыть огонь? — подполз ко мне Карелин.

Слово снайпер пока еще не прижилось среди моих бойцов, но до массового применения германцами искусных стрелков остались считанные месяцы. Вскоре французы и англичане на себе почувствуют убийственный огонь и начнут экстренно обучать снайперов. Со снайперскими винтовками у нас все было плохо как, впрочем, почти со всем военным имуществом. Хорошо, что я вовремя успел закупиться, да и американские поставки, надеюсь, будут продолжаться.

— Нет. Они уже успели себя показать, так что занимайте позиции и ждите команды. Пусть саперы сегодня поработают.

Усиленные конные патрули для охраны железных дорог новая реальность, с которой нам пришлось столкнуться. За короткий срок отряды диверсантов нарушили логистику большого участка фронта, поэтому немцы резко активизировались. Вот и сейчас конный отряд выполнял привычное патрулирование, даже не подозревая про большой сюрприз на своем пути.

Взрыв мины подкинул массу снега и вместе с грохотом раздались крики раненных немцев и стоны лошадей. Лошадей жалко, а людей почему-то нет. Начинаешь больше ценить животных, которых использует человек для ведения войны. Раздался выстрел из винтовки. Подрыв второй мины не произошел и тут же у кого-то из пополнения не выдержали нервы. За первым выстрелом последовал следующий и вскоре к ним присоединился рокот ручных пулеметов.

— Прекратить огонь! Карелин, разберись, кто начал стрелять без приказа.

— Разберусь, командир! Из нарядов не выйдут у меня! — пригрозил куратор учебной части. — Первые две тройки вперед, остальные смотрите в оба. Не дай Бог кого пропустите!

Кинооператор, растерев руки засунул в чехол треногу и аппарат. Четкое правило фотовидеофиксации намертво засело в моей голове, и я всячески поддерживал использование всех достижений современной науки.

— Снял?

— Обижаете, ваше императорское высочество, — протянул кинооператор. — Я свою работу знаю. Фотографии будут чудо, как хороши. Погода лишь бы аппарат не испортила…

— Дождемся поезда или сейчас взорвем? — вернулся Карелин, накрутив хвостов подчиненным.

— Закладывайте заряды и уходим. На сегодня хватит приключений.

Теперь осталось тихо уйти, не привлекая внимания основных сил противника. Свою задачу по «практике» для новых бойцов мы полностью выполнили. Каждую неделю приходилось делать подобные вылазки, чтобы закрепить полученные в учебной части навыки. Диверсии на железной дороге стали обыденным делом, а если повезет, то и поезд можно пустить под откос.

Железные дороги — главная артерия Германской империи. Доставка в приграничные города военных грузов шла полным ходом, а вскоре начнется и переброска войск из Франции. В прошлой истории немцы нанесли мощные фланговые удары, как поступят здесь после небольшого изменения линии фронта пока неизвестно, но не думаю, что сильно поменяют решения создать большой котел. Польский выступ вечная головная боль штабистов и кроме, как организованным отступлением… или наступлением эту проблему не решить.

Сражения на территории Польши не утихали ни на минуту. Казаки на нашем фоне стали действовать более активно и по рассказам сумели организовать несколько глубоких рейдов вглубь территории противника. К сожалению, захват склада стал большой редкостью. Немцы усилили охрану и не теряли бдительности.

Не заходя в Лодзь, мы направились дальше в Варшаву в главный учебный лагерь. По пути посмотрели на то, как десятая армия Флуга превратилась в землекопов и даже зимой пыталась ковырять промерзшую землю. Согнанные насильно офицерами крестьяне были отправлены мною обратно. Зачем плодить лишних информаторов и шпионов. Тут, итак, немцы успели нагадить, срывая мобилизацию с помощью врачей.

Фронт за последние два месяца сильно не изменился. Для немцев пассивность нашей армии на севере с жалящими ударами на юге в целом была терпима. Для союзников, которые платили за то, чтобы русские умирали на восточном фронте, это было удар ниже пояса. И как бы я не пытался что-то поменять Англия с Францией надавят на императора и военное командование. Наступать, когда нет снарядов и патронов самоубийство. Сейчас бы сесть в оборону, но не вариант для страны, зависимой от военных поставок союзников.

Особенных изменений в назначениях и внутренней политике, после нашего последнего «разговора» с императором, я не заметил. Империя жила, как и раньше, министры менялись с той же периодичностью, правительство не способно было быстро принимать решения, а дума тихо тлела и занимала все более оппозиционное настроение. Боюсь представить, что начнется после мощного удара немцев.

Великий князь Николай Николаевич единственный из семьи, кто приехал через месяц после моего отбытия из Петрограда в расположение десятой армии. Я долго ждал, что меня отзовут или освободят от руководства, но выданные бумаги все также жгли руки. А в тот день, когда я вышел из Зимнего дворца меня разрывало от эмоций и пришло понимание, что Николая не изменить. О разрешении императора на встречу с Ольгой не могло быть и речи, но я не знал, что будет дальше, поэтому решил действовать привычным способом.

Изменив пункт назначения, я был настроен действовать решительно. У госпиталя остановилось три машины, из которых вышли мои бойцы и с приказом проверить обстановку направились в обход территории. Демьяну досталась самая сложная задача отвлечь от Ольги ее сопровождение. Дождаться пока она будет одна нелегкая задача, но вот мне, наконец, подвернулся такой случай или Демьян смог что-то придумать. Неважно. У меня осталось очень мало времени.

Схватив Ольгу в охапку, я спрятался с ней за стеной здания. Испуганная дочь императора хотела уже закричать, но увидела лицо похитителя и обмякла в моих руках.

— Дмитрий, что вы здесь делаете? — быстро пришла в себя великая княжна.

— Ничего особенного. Собираюсь ненадолго украсть вас, Ольга. К сожалению, получить разрешение на нашу с вами встречу официальным способом у меня не получилось и вам придется потерпеть мое общество, как пленница.

— Надеюсь, вы будете содержать меня согласно моему статусу и не позволите себе лишнего, — озорные бесята в глазах пробудили во мне зверя, и я притянул к себе эту невероятную девушку.

Мне, как взрослому человеку, украдкой целоваться в подъездах и кустах уже непривычно, но сердце как будто готово было вырваться из груди, а светящиеся глаза Ольги и учащенное дыхание стали мне наградой.

— Как бы я хотела, чтобы вы навсегда увезли меня от всего этого!

— Прошу, обращайтесь ко мне на ты.

— Только, если ты поступишь также — покраснела Ольга и резко вскочила. — Мне надо предупредить Маргариту о том, что я буду занята. Она правда никому не расскажет! Я верю ей!

Вскоре Ольга вернулась, и мы смогли немного побыть вдвоем. Далеко уехать не выйдет охрана сразу всполошиться, да и императрица тогда точно выйдет на тропу войны.

— Вчера я едва не упала в обморок от вида крови. Нет ничего хуже войны. Когда она закончится, Дмитрий? Прошу, скажи, что скоро, — требовательно произнесла Ольга.

— Ты очень красивая!

Врать не люблю.

— Значит это только начало безумия. Так страшно смотреть на молодых солдат и офицеров, что потеряли ноги, а вдруг с тобой произойдет нечто подобное, а меня не будет рядом…

Тут только поцелуй поможет изменить ход мыслей в нужном направлении.

— Мы справимся! Другого выхода у нас все равно нет!

— Обещает… шь⁈

— Конечно, обещаю. Но и ты должна кое-что пообещать мне. Если от меня придет письмо с призывом покинуть дворец или срочно уехать, то ты так и поступишь. Договорились?

— А какие у вас планы на меня, Дмитрий? — освободилась из моих объятий великая княжна и встала в позу «подозрительная жена».

— Самые серьезные, моя дорогая Ольга. Я верю, что смогу уговорить твоих родителей дать разрешение на наш брак! Может быть не сразу…

Счастливая Ольга с радостным криком обвила мне шею и подарила горячий поцелуй, который до сих пор остался на губах. Странно. В моей прошлой жизни все было очень быстро. Долгие ухаживания в современном мире постепенно уходили в прошлое. Одна-две встречи и в койку. Всех все устраивало, главное не привязываться друг другу. Не сказать, что я был против старомодных правил, но странные изменения в себе не давали покоя.

— Ваше императорское высочество, вы меня слышите? С вами все в порядке? Мы прибыли в расположении батальона, — пытался докричаться до меня Карелин.

Серьезно накатило на меня воспоминание о последней встрече с Ольгой. Пора письмо написать на имя Маргариты Хитрово.

— Я немного задумался. Отдай приказ, чтобы бойцов накормили, а потом отправь в баню.

Поместье серьезно изменилось за последние месяцы превратившись в учебный полигон. Именно здесь отрабатывались ускоренные курсы подготовки штурмовиков и готовились к массовому обучению солдата необходимым навыкам. Приходилось учиться и самому. В том числе у местных, поэтому появление Каппеля спасло меня от многих «детских» проблем. Чем современнее армия, тем больше она зависит от работы штаба.

Знание — сила. На войне очень быстро учатся, а в роли экзаменатора выступает противник. Плохо подготовился — труп! Статистика безжалостна, и я делал все возможное, чтобы сохранить жизни бойцов при этом не создавая тепличных условий. Саперы, получив мое благоволение и финансы развернулись вместе с лабораторией и собственным производством. Мины, работа над улучшением взрывателя гранат и поиски борьбы во время подземных войн.

Занимающиеся на плацу и в учебных классах солдаты радовали глаз, а очередь у полосы разведчика навевала давно забытые воспоминания. Но кое-что серьезно выделялось на фоне военной идиллии. Под сотню пацанов, что направлялись мимо нас в учебный класс испортили настроение.

Беспризорники. И зачем я взвалил на свою голову дополнительную проблему⁈ Поздно горевать взялся — делай. Молодые волчата, которым пырнуть ножом взрослого мужика ничего не стоит. Привыкли жить по понятиям и определенным законам, правда еще не знают, что я заменю понятия на кодекс и устав. Казарма только для дисциплины. Получат образование и гражданскую специальность, а дальше сами решат кем им быть.

— Сделаю… Стой, раз-два! Унтер, ты не видишь, кто перед тобой?

— Рота, нале-во. Смирно!

Унтер покрылся красными пятнами от понимания своего косяка. Неужели Карелин такой тиран в плане насаждения порядка. Вроде привычные мне уставы, которые мы насаждаем среди подростков, вполне демократичны к личному составу в отличии от действующих сейчас.

— Вольно! Курсанты, вам всем выпал шанс изменить свою жизнь. Ваша судьба до этого была проста. Кражи, драки, наркотики и алкоголь, чтобы через несколько лет оказаться в канаве с ножом в боку или на каторге. Сейчас вы сможете стать людьми и помочь своему Отечеству…

— И что нас на фронт отправят? — прозвучало из строя.

— Рота, упор лежа принять! Тридцать отжиманий за вопрос без разрешения, но я на него отвечу. На фронте хватает солдат. Будете помогать бойцам в бытовых вопросах и усердно учиться. На вашу жизнь войн хватит. Не захотите пойти по военной стезе ваше право. Мы никого не держим. Всем встать! Унтер, командуйте.

— Слушаюсь! Рота, напра-во! Шагом-марш!

Чую у кого-то из ребят сегодня будет неприятный разговор с товарищами. Не успели мы с Карелином дойти до штаба, как оттуда выскочил связист и на одном дыхании выпалил.

— Только что пришло сообщение, ваше императорское высочество. Вас вызывают в Ставку!

Не было проблем. А я, грешным делом, подумал, что обо мне забыли. Карелин все понял без слов и отправился вместе со мной в столовую получать дальнейшие указания. Ему не привыкать заменять меня в деле подготовки личного состава.

Барановичи, в которых размещалась Ставка, все также пугали количеством генералов на квадратный метр территории. Впрочем, со мной старались не связываться. Вот и к Верховному Главнокомандующему пропустили без длительных ожиданий.

— Дмитрий, жду не дождусь того момента, когда ты догонишь меня в чинах, — опираясь на трость подошел ко мне Николай Николаевич. — В Петрограде только и разговоров о прошедших событиях. Скорость и жестокость, с которой твой отряд прошелся по бандитским притонам ужаснула многих. В Думе на следующий день не было половины депутатов. Крысы… Так вот, Дмитрий. Я полностью на твоей стороне. Прочитал записку на имя императора и передал ее в Генеральный Штаб для ознакомления. Стоит признать у тебя появилось много сторонников, так и противников. Непримиримых.

Специально так сделал, чтобы показать в чьей я команде.

— Лестно это слышать от вас, Николай Николаевич.

— Есть предложение отправить тебя на Юго-Западный фронт к генералу Иванову. Как ты на это смотришь?

— А кто предложил?

— Генерал Рузский.

Похоже с Рузским надо окончательно кончать. Из полученных по данному генералу знаний лучше его отправить куда подальше от фронта. Но «подлизнуть» он умел, как никто другой и был у Николая в любимчиках. За это отблагодарит императора в семнадцатом году буквально заставив подписать отречение. Вот не разбирался император в людях от слова совсем.

— А кем он сейчас служит?

— В генеральном штабе ждет назначения. Раз командовать фронтом ты ему не дал, — усмехнулся Николай Николаевич.

— Я бы ему даже бумажки перекладывать не доверил. Может его военным советником куда-нибудь можно отправить?

— Позже решу, что с ним делать. Мне он тоже показался не самым приятным человеком. Так что скажешь насчет смены фронта?

— По возможности хотел бы остаться на своем месте. Большие планы на летнюю компанию, где мои бойцы лучше всего смогут себя показать.

— Поближе к своему протеже… Как же ты резко забрался наверх. Что у вас случилось с Ники не хочешь рассказать?

— Поругались немного.

— Вот как⁈ Интересно. Дмитрий, мы же с тобой в одной лодке? Если, императрица и ее люди начнут меня топить замолвишь за меня свое слово? — высокий великий князь подошел почти вплотную впившись в меня взглядом.

Вот до чего дошло противостояние элиты в империи.

— Конечно я с вами. Мне нужен отпуск на две недели по делам батальона. Это возможно осуществить?

— Поезд свободен, поэтому можешь использовать его в своих целях. Хоть месяц. Только не бери с собой больше своих солдат. Николай запретил. И про Сухомлинова ты мне обещал, так что сделай для этого все необходимое! Больше я тебя не задерживаю, — встал со своего места великий князь.

Несколько попыток повлиять на великого Николая Николаевича в стратегическом плане ни к чему не привели, так что, козырнув я не стал больше задерживаться. Принять решение о переходе к обороне мой начальник сам не может. Быстро из Петрограда приедет замена. «Тянуть резину» в Восточной Пруссии долго не выйдет, но обезопасить свои тылы мы можем, чтобы отступать на подготовленные заранее позиции. При этом сохранив артиллерию и полевые запасы снарядов.

Кстати, по снарядам есть все шансы немного изменить ход истории. Пока я занимался подготовкой бойцов мой «бизнес» не стоял на месте. В Москве уже должны были запустить производство артиллерийских снарядов на совместном с Юсуповыми заводе. Большие объемы он не способен обеспечить, но определенное количество снарядов под наступление немцев можно будет скопить. Если сейчас узнают в военном ведомстве, то все спустят на собственное наступление. Мало того что на тысячу солдат в империи было почти в два раза меньше пушек, чем в Германии, так еще и снарядов и патронов не хватало. А значит пора заняться по-настоящему важным делом.

Глава 2

Быть Романовым в Российской империи непросто. Постоянно на виду общественности, обязательная военная служба, ограничение в свободе выбора спутницы жизни и забота о собственной репутации. С последним, конечно, у большинства членов династии были проблемы, но не у Дмитрия. Доставшийся мне «по наследству» великий князь получил отличное воспитание и образование. Понятия о чести и долге Родине впитывались с самого детства с молоком кормилицы, что делало из него утонченного английского аристократа с толикой русской духовности и самопожертвования.

Жизнь стремительно менялась и потребность в аристократии отпала. То, что было хорошо сто или двести лет назад уже не работало. Во власти требовались энергичные люди с ловкостью решающие проблемы и находящие выход из любой ситуацию. Нельзя больше уповать только на высшие силы и терпение собственного народа, перекладывая ответственность за принятие жизненно необходимых решений на плечи временщиков. Впрочем, это правило подходило для всех слоев населения. Никто за тебя не решит, как жить дальше. Наверху такие же люди со своими проблемами.

И все же моя попытка изменить жизнь небольшого числа людей к лучшему начала приносить свои плоды. По докладам Зельмана и Демьяна рабочие положительно оценили нововведения трудового договора, что вылилось в конкурс за каждое место. Единственный пункт — запрет на ведение агитационной и революционной деятельности никого не пугал, а даже вызывал одобрение. Порядок везде любят.

Если производство патронов сразу начало приносить доход, а снаряды было принято решение копить до весны, то первый оружейный завод пока нес только убытки. Задумка собрать перспективных оружейников под одной крышей и дать им возможность воплотить свои идеи в жизнь оказалась затратным удовольствием. Изначально в планах было следующее распределение. Федоров занимается общим контролем и доработкой автомата, Токарев возьмется за пистолет. Пусть чуть раньше обратит внимание на Браунинг и Кольт, а Дегтярев кроме помощи своему руководителю начнет работу над ручным пулеметом. Кстати, в свободное время я пытался перенести всю информацию по минометам, чтобы Федоров позже нашел мне артиллериста ГАУ из тех, кто курирует производство орудий. Посмотрим, что из этого выйдет.

Наконец, машина остановилась на окраине Москвы и два бойца из отряда Паршина первыми вышли, чтобы проверить обстановку вокруг. А я собственными глазами смог посмотреть на то место, что должно со временем стать кузницей кадров оружейной школы Российской империи. В Москве, а не Петрограде я планировал концентрировать свои производственные мощности и кадры. Ответ на вопрос почему, думаю, очевиден.

У проходной оружейного завода я с удивлением заметил княгиню Юсупову в соболиной шубе. Вот кого точно не ожидал увидеть. Статная женщина о чем-то общалась с Зельманом и Федоровым, явно ожидая моего прибытия. Интересно.

— Решила лично проверить куда уходят мои деньги, — после приветствия произнесла Юсупова.

— И какой вы сделали вывод, Зинаида Николаевна?

— Акции, крупные суммы на счетах, драгоценности и произведения искусства не так радуют глаз, как новые заводы с сотнями и тысячами рабочих. Приятно видеть положительный результат от вложенных средств. Вы настоящий волшебник, Дмитрий Павлович.

Будучи хозяйкой множества поместий, землевладений и акций крупных компаний княгиня Юсупова откровенно мне льстила. Открыть завод для Зинаиды Николаевны все равно, что сходить в ювелирный магазин за покупкой. В свое время Юсуповы сделали деньги на сукне, из которого шили форму для всей армии, так что о производстве они знают не понаслышке. Впрочем, мне без разницы какая фамилия будет у владельца предприятия, если это приносит пользу империи.

— Без вашей помощи всего бы этого не произошло, так что именно вы волшебница, которая позволила тысячам людей найти работу.

Зельман схватил Федорова за руку и повел в сторону проходной без слов поняв, что нас надо оставить наедине.

— Дмитрий, я никогда не забуду какую помощь ты оказал нашей семье. Никто не смеет сказать, что Юсуповы неблагодарны. Ты всегда сможешь найти поддержу в нашем доме, и я не пожалею для этого никаких денег!

— Боюсь, для моих целей не хватит всех ваших денег, Зинаида Николаевна.

Тут следует сделать важное уточнение. Свободные средства. Если посчитать все, чем владеют Юсуповы цифры будут близки к годовому бюджету империи.

— Смею утверждать, что я не одна из старых семей и крупных землевладельцев у кого есть накопления. Многие начинают интересоваться знакомством с вами и начать общее дело самый простой способ для сближения, — намекнула Юсупова.

— И каких ответных шагов ждут от меня?

— Место при дворе или влияние на императора может заинтересовать только разного рода проходимцев. Серьезные люди заинтересованы в том виде сотрудничества, которое вы предложили мне или… банкиру Рябушкинскому.

Большая деревня, где друг от друга ничего не скроешь.

— Обязательно подумаю над данным предложением, Зинаида Николаевна.

— Я не в праве тебе советовать, Дмитрий, и все же аристократия готова, как и раньше протянуть руку правящей фамилии, если будет видеть настоящего лидера во главе государства. Банкиры, заводчики и купцы всегда будут в первую очередь искать выгоду. Верность и Родина для большинства из них пустые слова, — едва заметно склонила голову княгиня и махнула рукой своему помощнику. — Холодно сегодня, пора возвращаться домой греть кости.

Если бы император занял позицию мирового судьи между дворянством и предпринимателями, то продержался бы чуть подольше на троне. Генералы сами по себе перевороты не совершают. Лишь имею поддержку деньгами и влиянием.

Зельман проводив княгиню предложил мне провести экскурсию по производству на что я с большим удовольствием согласился. Интересно самому посмотреть, насколько похвала Юсуповой соответствует реальности. На первый взгляд человека далекого от производства оружия все прекрасно. Опрятные рабочие в одинаковых робах сосредоточено выполняют свою работу в чистом помещение. Нет ругани, аврала или простоя. Что еще надо? Вот и я не знал.

— Как обстоят дела с рабочими? Есть жалобы, предложения?

— За последнее время много предприятий закрылось, а ваша щедрость по сравнению с другими промышленниками не знает границ, так что рабочих можем даже выбирать и еще на несколько заводов хватит.

— Строительство нового завода идет по графику?

— В строительной конторе сказали, что к лету успеют закончить с основными элементами и перейдут непосредственно к внутренним работам. Американская поставка станков будет примерно к этому же времени. В утвержденный вами график полностью укладываемся.

Точно. Про станки я уже забыл, а в первой поставке ожидается много всего интересного.

— А что по готовым зданиям? Они подходят под наши цели? Мы только начали производство снарядов и расширение ассортимента военного снаряжения не за горами.

— Есть несколько разорившихся предприятий. Работаю над уменьшением стоимости, что позволит сэкономить значительную сумму. Собственники готовы продать вместе со всем станочным парком при условии сохранения рабочих мест, — скривился Зельман.

— Нас полностью устраивает условие продавца. Я доволен вашими успехами, Яков Лазаревич, и у меня для вас будет еще одна просьба…

Услышав в чем состоит моя просьба подручный княгини сильно удивился, но принялся быстро записывать распоряжения. Работоспособность Зельмана поражает, как и его верность княгине, поэтому постепенно надо передавать решение финансовых и организационных вопросов своему человеку. Напоследок обсудив первостепенные задачи и распределение средств мое внимание полностью занял Федоров, что повел в свою сокровищницу.

— Здесь опытный цех, где я работаю над своей автоматической винтовкой. Хотя по мне название автомат больше подходит моему оружию. В своей книге «Автоматическое оружие» я затронул классификацию автоматических винтовок от самозарядных до автоматов с приставными магазинами. При желании вы можете с ней ознакомиться в любое удобное для вас время, а сейчас я наглядно покажу принцип работы моего автомата, — с этими словами оружейник начал разборку своего оружия.

Обзор автомата и его конструкция едва не вызывала у меня слезы. Непонятно то ли от горя, то ли от радости. Все-таки я надеялся, что будет нечто более совершенное. Здесь же проблем… много. Сложность конструкции, задержки при стрельбе, чувствительность к грязи, но при этом если доработать конструкцию, то лучшего оружия для штурмовика не найти.

— Я могу выпускать по сто автоматов в месяц, но патрон с выступающей закраиной не подойдет, как бы мы не пытались внести изменения в конструкцию. Если вы согласитесь начать выпуск моего патрона, то проблема будет решена. Или использовать японский патрон.

Сто автоматов…

— Сто автоматов в день, как минимум через полгода. Дальше хотелось бы сто в час, но ваше оружие не подойдет для массового пехотинца. В идеале все детали должны выполняться методом штамповки и понятны даже начинающему рабочему, поэтому продолжайте работать над внесением изменений в вашу конструкцию или привлекайте других оружейников. Я уверен есть выход!

— Это невозможно! Для того, чтобы выйти на такие объемы нам понадобиться несколько лет, — в смятении произнес Федоров.

— Съездите еще раз к американцам и посмотрите, как они работают на своих заводах, заваливая продукцией все страны. Германцы не готовы ждать, Владимир Григорьевич. У нас нет нескольких спокойных лет!

Мой взгляд не оставлял иного варианта ответа кроме согласия.

— Я сделаю все возможное, но для этого необходимы полномочия, финансы и люди.

— У вас все будет! Армии нужны качественные изделия и такие же качественные патроны. Я даю свое согласие на запуск линии по производству вашего патрона. Продолжайте работу и проконтролируйте коллег на других направлениях.

Быстро успокоившись, я понял, что зря надеялся увидеть здесь совершенное оружие. Для начала двадцатого века вполне рабочий вариант. Да и грех жаловаться на Федорова. Своим учителем его считал не только Дегтерев, но и многие другие оружейники. Главное не останавливаться. Если есть четкая цель и хотя бы какое-то понимание, как ее достичь действовать намного проще. Постепенно шаг за шагом я добьюсь необходимого мне результата и как раз сейчас меня ждет еще один шаг в получении новых ресурсов и мощностей.

После осмотра завода я сел в машину, где на меня вопросительно посмотрел Паршин.

— Поехали в «Эрмитаж», что на углу Петровского бульвара и Трубной площади. По пути заберем еще кое-кого.

— Бойцов брать?

— Сомневаюсь, что нас ждет боевое столкновение. Скорее финансовое.

Ресторан, в котором подавали знаменитый Оливье, считался культовым местом Москвы. Здесь часто отдыхали деятели культуры, просаживали целые состояния дворяне, молодые купцы и заграничные гости. Большой популярностью пользовались в «Эрмитаже» отдельные кабинеты. Здесь можно было без посторонних взглядов организовать деловую встречу или кутеж для известных людей.

В один из таких кабинетов меня и повел предупредительный швейцар, где за накрытым столом сидели Рябушинский вместе со своим партнером Второвым.

— Ваше императорское высочество, позвольте мне представить моего дорогого друга и партнера Второва Николая Александровича, — встал из-за стола Рябушинский, а вместе с ним и Второв.

Представлять этого человека нет необходимости. В отличии от Рябушинского он старался не лезть в политику, а все силы бросал в развитие своей финансовой «империи». Промышленник. Русский Морган, как его называли, что превращал в золото все к чему прикасался. Именно таких людей не хватает России во все времена.

Второву плевать на Ниццу и Цюрих, да и Лондон не слепит глаза. Свои деньги он полностью вкладывает в Российскую империю. Открывал новые производства вместе с училищами, отменил штрафы для рабочих, выдавал беспроцентные кредиты для своих работников. Святой? Нет, конечно. Накопить такие богатства без махинаций непросто. И в то же время, на просьбы государства он отвечал делом. Электросталь, АМО, Русско-Краска, Коксобензол приносили пользу и при другой власти.

Самое смешное в Гражданскую войну большевики частично воевали за счет его заводов. Снаряды для артиллерии, знаменитые буденовки и полюбившиеся комиссарам кожаные куртки все были производства предприятий Второва. В общем, по нему как орден плачет, так и налоговая проверка с антимонопольной службой.

— Рад знакомству, Николай Александрович!

— Взаимно, ваше императорское высочество, — с достоинством пожал руку Второв. — Пообедайте с нам чем Бог послал.

— Господа, благодарю за приглашение. Уверен, кухня в Эрмитаже выше всех похвал, но могу я узнать с чем связана ваша просьба о встрече?

— Все дело в полученных от вас бумагах. Сведения о чудесных свойствах лечебного препарата полностью подтвердились в ходе первичных экспериментов. Через несколько месяцев наши ученые обещают выпустить лекарство в производство! — возбужденно произнес Павел Павлович Рябушинский. — Касательно частной армии мы не можем напрямую помогать вам с этим, но…

— Мы с Павлом Павловичем заинтересованы и дальше работать с вами. Учитывая вашу долю в производстве и распространении препарата, — перебил Второв своего партнера.

— Несомненно, это меня очень сильно радует. Я готов предоставить еще несколько наработок если, и вы в свою очередь поможете мне решить некоторые проблемы.

Рябушинский подался вперед, а Второв сузил глаза ожидая, когда я назову цену. Привыкли все мерить в деньгах. Прямо читаю их мысли: «Хочет великий князь поиграть в солдатиков так это его блажь, а нам проблемы ни к чему.»

— Вы люди небедные, но мне не нужны ваши деньги. Они требуются Отечеству, что сейчас находится в сложной ситуации. На фронте не хватает буквально всего. Обмундирование, патроны, снаряды, пулеметы… впрочем, эти проблемы решаемые, что не скажешь о более наукоемких производствах. Технический прогресс не стоит на месте и империи требуются двигатели в больших количествах. Авиационные двигатели для самолетов Сикорского, для грузовых автомобилей, бронеавтомобилей и тракторов. Имеющихся на данный момент мощностей недостаточно. После начала производства двигателей можно переходить непосредственно к самим автомобилям. Уверяю вас, на все это я готов получить высочайшее распоряжение.

Кстати, память недавно подкинула, что в Российской империи выпускались тракторы. Конечно, не Фордзон, но и говорить про дремучую отсталость империи тоже нельзя.

— Здесь будет недостаточно купить станки и посадить рабочих. Технология, инженеры, опытные мастера, что знают весь процесс производства. Не говоря уже о новых сплавах, которые у нас никто не производит, — методично перечислял проблемы промышленник.

Вот ты и займешься этим… только через год.

— Как раз скоро должен подойти человек, который сможет нас проконсультировать по этому вопросу лучше всех в стране. А пока давайте отдадим должное стараниям поваров.

Этим человеком был никто иной, как Борис Григорьевич Луцкий. После освобождения из плена он получил от меня предложение поработать вместе на благо Родины и пару месяцев времени на отдых в Москве. По прибытию машины к его дому, к сожалению, мы не застали Луцкого на месте. После плена инженер старался больше времени проводить на отдыхе.

Оставив бойца, чтобы он передал барону мое пожелание посетить «Эрмитаж» я с удовольствием попробовал на вкус салат «Оливье». По мне так, мало общего с тем, что мы едим за новогодним столом.

— Ваше императорское высочество, господа! — после стука вошел в кабинет Луцкий.

— Позвольте вам представить инженера-конструктора и изобретателя барона Луцкого Бориса Григорьевича. Скажите, Борис Григорьевич, насколько реально в условиях Российской империи организовать производство двигателей собственными силами? Без привлечения компонентов из других стран.

— Нет ничего невозможного. Если начинать двигаться от малого к большому мы достигнем любой цели. Как мы ранее с вами обсуждали у меня есть наработанные технологии, опыт такого же производства в Германии и желание доказать, что мы ничем не хуже иностранных инженеров.

— А если цель через год начать производство в десятки тысяч двигателей в год? Для авиации, автомобилей, специальной техники.

— Все зависит от того какое количество средств вы готовы выделить на это, ваше императорское высочество. Или как я понимаю вопрос больше к господам? Тогда я еще раз отвечу вам нет ничего невозможного. Станки и людей мы найдем!

— Поистине гигантские масштабы, что влечет за собой большие риски стать банкротами. Нам придется вложить все свои средства и наших банков. Какие гарантии, что заводы начнут работать и приносить прибыль через год, а не останутся только на бумаге? — твердо посмотрел мне в глаза Второв.

— Наших средств точно не хватит. Потребуется привлекать заемные под большие проценты, — поправил очки Рябушинский.

Торгуются гады, но все остальные варианты развития отечественного двигателестроения еще хуже. Связываться же с аристократами пока рано. Я не готов тягаться со всем императорским Домом в одиночку. Взяв салфетку со стола и достав ручку, я быстро набросал список из трех позиций и передал Второву. Чтобы ознакомиться с моим предложением ему хватило буквально полминуты.

— Мы согласны!

— Тогда за победу! — с довольной улыбкой на лице поднял бокал Рябушинский.

Пить шампанское было рано. Страну ждет Великое отступление пятнадцатого года, надлом шестнадцатого и полный крах власти вследствие внутренних проблем в семнадцатом. Сотни тысяч пленных нижних чинов и офицеров и брожение среди необученных солдат. Два тяжелых года, в которых армия лишится большей части кадрового состава и самых верных императору подразделений. Замена выбывших мобилизованными крестьянами, которые не хотели ехать на фронт, добьет армию.

Тем не менее, несмотря на нехватку снарядов и оружия, русская армия воевала неплохо, иногда даже хорошо. Потери сравнимы с Германским блоком, а на турецком направлении и вовсе грандиозные успехи в отличии от союзников потерпевших сокрушительное поражение в Дарданелльской операции. Если изначально я хотел предупредить английского посла о будущих проблемах союзников, то позже резко передумал. В заказчиках покушения на себя я уже не сомневался.

Начало большим изменениям положено и теперь я должен быть готов к любому развитию событий. Император, великие князья, крупные предприниматели, масоны, иностранные разведки, революционеры… для меня они все на одно лицо. Как писал Троцкий мы достигли перелома при помощи организационных, агитационных и карательных мер. Третью меру я не хотел бы использовать с таким же размахом и беспределом, но первые две уже скоро начнут работать в мою пользу.

Глава 3

Один человек не сможет изменить неумолимый ход истории и даже целый корпус штурмовиков не сильно поменяет ситуацию на фронте и в тылу. Для существенных изменений требуется вовлечение всей мощи государственной машины и помощь других людей, заинтересованных в сохранении империи. Мне не помогут сказки про то, как по щучьему велению строятся заводы, появляются в миг новые технологии и одной ротой захватываются столицы вражеских государств. Да и супероружия для резкого изменения ситуации на фронте, к сожалению, не существует.

Процесс развития военной и мирной промышленности небыстрый. Ускориться можно лишь концентрацией всех сил и финансов с применением не самых популярных решений. Если не использовать жесткий метод, по уму начинать надо было еще лет сто назад, то единственный рабочий вариант обратиться за внешней поддержкой.

Оказать необходимую помощь Российской империи в данный момент был в состоянии лишь один мировой игрок. США. В будущем эта страна станет противником независимо от проводимой Россией внешней политики или государственного строя. Особенно, когда получит то, о чем так страстно мечтает и целенаправленно движется. Мировое господство над финансовой системой и контролем Европы. Но пока США с яростью молодого волка всеми силами пытается занять достойное место под солнцем. Так что нам есть, что предложить друг другу. И сейчас я как раз направляюсь к моему знакомому американцу.

Из-за снежной погоды впереди произошло столкновение машин, и мы встали в «пробку». Возможно, даже самую первую в России. В будущей столице к этому времени было всего чуть больше двух тысяч автомобилей и аварии довольно редкое явление.

— Газета! Свежая газета! — надрывал голос молодой парень на улице.

За окном кипела жизнь. Москвичи начала двадцатого века также живут, радуются и горюют, как и в двадцать первом веке. Многочисленные магазины готовы предоставить свои товары горожанам и приезжим, а красочные вывески радуют глаз. Правда до знакомого мне вида столицы еще очень далеко.

— Громкая победа на Кавказе! Турки бегут от наших войск! — не успокаивался парень.

— Павел, купи газету. Узнаем последние новости с Кавказского фронта.

Боец кивнул и подозвал паренька с газетами. Приходилось часто менять машины, чтобы не быть однообразным и стараться самому не выходить наружу без лишней необходимости. Одна бомба и прощай новый мир.

Газеты я полюбил всей душой. Они частично помогали утолить информационный голод. Невыносимое страдание от отсутствия интернета и телевидения, чтобы загрузить мозг новой порцией информации. Даже радиовещания еще не было, да и Генштаб мне сводки не присылает, поэтому иногда из газеты можно было узнать больше, чем от других офицеров.

В газете «Московские ведомости» особое место было выделено успехам русской армии на Кавказском направлении. В ходе сражения отличился генерал Юденич, после чего был произведен в чин генерала от инфантерии и назначен командующим Кавказским фронтом. Даже я слышал про этого генерала, хотя особо не увлекался историей Первой Мировой Войны. Надо будет запомнить фамилию талантливого полководца. Пригодится в будущем.

Боевые действия против Османской империей идут вполне успешно, а гибель Гебена открывает окно возможностей для Черноморского флота, если адмирал Эбергард не будет излишне осторожничать. Может в ходе новой расстановки сил болгары выберут Антанту, но в это слабо верится. Балканы одна сплошная рана, где каждый хочет урвать свой кусок. Выжидающая Румыния, реваншистская Болгария, расколотая на два лагеря Греция и… Сербия.

Черчилль еще не сказал свои знаменитые слова про войну и позор, но они как никогда точнее описывают ситуацию в мировой политике. Прошли тысячелетия, а право сильного до сих пор самое действенное даже в двадцать первом веке. Все те, кто призывают к миру в данном конфликте не понимают, что война так или иначе придет в твой дом, как бы ты не пытался ее избежать. Постепенно количество нейтралов будет уменьшаться под давлением великих держав.

— Приехали. Командир, разрешите родителей на вокзале встретить? Мы мигом домчимся туда и обратно, — с мольбой в глазах попросил Павел.

— Никаких проблем. Думаю, час у вас есть.

С бойцами у меня выстраивались доверительные отношения. Без панибратства, но и без лишнего официоза. Ко мне всегда можно было обратиться с проблемой, и я чаще всего не отказывал в помощи. Вкупе с психологическими наработками двадцать первого века началось формирование «людей войны». У императора был его конвой, но «люди приказа» будут действовать согласно приказа, а бойцы пойдут со мной до конца.

— Спасибо, командир! Гриша, давай гони на Казанский вокзал!

Рев мотора и машина укатила на недавно переименованный Рязанский вокзал, где только началось строительство знакомого здания. Жаль нет времени погулять по старой Москве. Вечно дела, дела.

Американский представитель, как всегда, широко улыбался, встречая меня в своем доме. Типичный вопрос «как дела?» и такой же стандартный ответ перешел в деловой обед, после чего начался более серьезный разговор.

— Реклама с вами принесла американским промышленникам немало пользы по всему миру. Поставками вооружения заинтересовались как ваши союзники, так и противники. Некоторые предприятия увеличивают свои мощности, чтобы удовлетворить потребности быстрорастущего рынка.

Джеймс Хантер работал не только на государство, а точнее большую часть времени совсем не на государство. Ничего не обычного для американских чиновников в условиях большого спроса.

— Хорошая сделка. Я, в свою очередь, доволен вашим посредничеством в деле обмена пленных. Надеюсь, мы и дальше будем работать, учитывая взаимные интересы друг друга.

— Могу я говорить откровенно, Дмитрий Павлович? — отложил столовые приборы в сторону Хантер.

— Конечно, Джеймс.

— Мое руководство видит ваши усилия по развитию военной промышленности в Москве. Вы быстро набираете обороты, а с нашей помощью Российская империя может выйти на лидирующие позиции по многим показателям. Какой интерес США развивать потенциал конкурента вместо того, чтобы продавать готовые изделия?

Резонный вопрос.

— В данный момент я могу говорить с вами только, как частное лицо. Да у меня есть влияние в империи и мое имя. Вы понимаете, что второе для меня важнее всего?

— Да, понимаю, — кивнул Хантер с серьезным выражением лица.

— Я готов выделить вашим боссам долю в своих новых предприятиях и оказать помощь для открытия собственного бизнеса. После начала войны и ухода германского капитала многие ниши пустуют. Частный бизнес и государство не смогут самостоятельно закрыть все потребности населения и растущей промышленности. Пусть ваши бизнесмены зарабатывают непосредственно в империи, но не забывают, кто настоящая власть. К тому же, главный конкурент США далеко не Российская империя.

Конечно, мои слова всего лишь остаются словами. Боссам Джеймса плевать на империи, династии и судьбы целых народов. Стравить Германию с Россией? Нет ничего проще. При необходимости уберут любого, но… я знал с кем садился за один стол. Ограбить страну один раз или постоянно получать дивиденды? Возможно, жадность возьмет вверх над разумом. Тем более есть что-то важнее ограбления империи. Колонии европейских держав, новые рынки сбыта, контроль торговых маршрутов, технологии и миграция ценных специалистов.

— С вами приятно работать, Дмитрий Павлович. Я не готов обсуждать настолько сложные вопросы, но все же у меня есть кое-что приятное для вас. Американский бизнес многое может предложить…

Американцы, почувствовав вкус огромных денег строят большой торговый флот, отменяют запреты на кредитование и поставки воюющим странам. В этом плане я считаю, кто первый встал, того и тапки. Понятно, что все обещания Джеймса не стоят и гроша ломаного, но даже так сотрудничать напрямую с американцами выгоднее, чем с англичанами и французами. Может и не потребуется отправлять своих солдат во Францию ради поставок вооружения. Я бы ни за что не отправил.

В глобальной политике все намного сложнее, чем проявление обычных человеческих эмоций. Все используют друг друга в своих интересах даже, если заверяют в союзнических отношениях. Наглядный пример отношения между Великобританией и США, где на словах тишь, да гладь, а на самом деле бушует ураган. Что вполне логично.

Кстати, большевики, придя к власти запретили логику в школах. В принципе логично, потому что то, что произошло с огромной страной не укладывалось ни в какие понятия. Сталин позже вернул логику в школьное обучение, но Хрущев снова отменил вместе с множеством программ Сталина и Берии. И вместо сталинок люди стали жить в хрущевках, а Китай резко охладел к Большому Брату. Тоже логично. Как так строить страну и потом говорить, что сделанное прошлым правителем было ошибкой. Раз уж начали… то идите до конца, либо вообще не начинайте.

Попрощавшись с задумчивым Джеймсом, я сел в машину и встретил там ожидающего меня бывшего денщика.

— Нашел достойную цель?

Демьян собирал информацию по движению денежных средств из казны частным лицам и проверял сколько при этом оседало денег в карманах чиновников и других коррупционеров. Иногда суммы были небольшие. В некоторых случая теряли всякое человеческое лицо и таких мы брали на заметку, чтобы позже поговорить на тему христианских ценностей.

— С помощью ваших указаний поднял часть своих контактов среди жандармов и дополнительно привлек Аркадия Францевича к разработке плана действий. Люди, как с цепи сорвались! — со злостью произнес Демьян и со вздохом продолжил. — Рубинштейн Дмитрий Леонидович. Более известен, как «Митька» Рубинштейн. Банкир, биржевый спекулянт, владелец газеты «Новое время», управляет финансовыми делами великого князя Андрея Владимировича и других известных людей. После вашего приказа проверить его досконально подтвердились встречи с германскими агентами, что сейчас поют, как соловьи на нашей базе.

— Интересный персонаж. Однозначно надо брать его в разработку. Что по жандармам. Они еще не заинтересовались нашей активностью?

— Пока нет, но все может измениться, если на то будет особый приказ. Без приказа никто в здравом уме не отправит агентов следить за великим князем. Друзья у меня там есть хорошие, — намекнул бывший агент жандармов.

— А как на счет таланта у твоих друзей?

— С этим тоже нет проблем. Зачастую просто не дают разрешение на задержание революционеров или известных людей, замешанных в противоправных действиях. Бардак, как и везде. Помню в бытность агентом…

Рассказ о курьезах службы прошел мимо моих ушей. Отдельный корпус жандармов очень даже хороший инструмент в умелых руках. Надо будет узнать побольше о том, кто контролирует их работу.

— Поддерживай контакты. Возможно, скоро нам они понадобятся. Паршин, есть во что переодеться?

— Найдем… вы хотите пойти с нами?

— Посмотрю поближе на финансовую элиту империи. Вдруг мне он расскажет больше, чем вам. Во время захвата всем надеть маски и не снимать до конца операции. Поехали!

У входа в ресторан, где обедала наша цель, дежурила одна машина с бойцами.

— Через полчаса выйдет, — доложил Паршин после того, как узнал обстановку. — Берем его сразу или посмотрим куда поедет?

Бойцы с оружием в руках готовы были ворваться напрямую в ресторан и взять банкира, но лишний шум нам ни к чему.

— С этим господином надо будет вдумчиво поговорить, чтобы нам никто не помешал и не сразу спохватились. Берем его дома, а дальше по обстоятельствам.

Банк Рубинштейна располагался в Петрограде, но в Москву данный господин часто заглядывал, где его и вел Демьян с бойцами Паршина. Дом, построенный архитектором Нирнзее, которым владел банкир и где сам проживал слишком заметное место. Зато загородный особняк самое то. По пятницам банкир любил отдыхать в обществе одной дамы без лишних свидетелей и для нас это просто идеальный вариант.

— Кроме Рубинштейна в особняке служанка и два охранника. Сам готовится к прибытию своей лярвы, — усмехнулся Демьян.

— Начинайте!

Ребята сработали четко. Связав охранников со служанкой, изолировали их в отдельной комнате, а сам банкир сидел на стуле упакованный и готовый к допросу.

— Вы кто такие? Да вас завтра на виселицу отправят! Знаете, кто за мной стоит? — со страхом в глазах кричал банкир.

На полицию, жандармов или бандитов мои бойцы совершенно не подходили, а неизвестность своей дальнейшей судьбы всегда пугает.

— Дмитрий Леонович, к чему бессмысленные угрозы⁈ У нас к вам накопилось множество вопросов, которые срочно требуют ответа. Поэтому не будем терять мое и ваше время. И самый главный вопрос через кого вы продаете зерно в Германию?

— О чем вы говорите⁈ — еще сильнее напугался Рубинштейн.

— Третий, он не понимает.

Сильный удар под дых и за ним еще серия внушений от Паршина. Горелки, утюги и другие инструменты девяностых пока не пользовались большой популярностью. Впрочем, неизбалованному телевизором банкиру хватало и просто молчаливых бойцов с ножами в руках.

— До утра в дом никто не придет, а госпожа Вострикова пользуется сомнительной славой и ее пропажу не заметят даже через пару дней. Будете упорствовать дальше?

— Я скажу, но мне конец! Если об этом узнают я труп!

— Вам надо переживать о том, как пережить встречу с нами. Облегчите свою душу и тогда ваше тело не будет страдать.

— Хорошо, вы умеете убеждать. Все началось с того, что полгода назад я познакомился с Распутиным…

После этих слов успевай только записывать. Гниль, которая начала охватывать империю пробралась во все слои общества. По глазам своих бойцов вижу, что готовы рвать и метать. Ничего. Рубинштейн только первая ласточка, а за ним и остальные вскоре познают всю ярость фронтового братства. Казнокрады, предатели и мошенники получат по заслугам. Осталось лишь сделать несколько последних шагов.

Нельзя забыть эту войну и погибших героев. Как бы этого не хотелось. В Европе помнят про Великую Войну, а в России? Сколько маршалов Советского Союза были ветеранами Первой Мировой? Вряд ли многие знают. Немцы сумели создать поистине невероятную военную машину при поддержке мощной промышленности. Война закончилась на тот момент, когда они не потеряли ни пяди своей земли, поэтому нельзя умолять подвиги своих предков.

Глава 4

После исчезновения Рубинштейна началась цепная реакция среди московских и петроградских дельцов. Спешная продажа активов, бегство из страны или показной патриотизм со значительными пожертвованиями на нужды армии. Несколько высокопоставленных офицеров и вовсе застрелились из-за страха разоблачения, но скорее всего кто-то начал подчищать за собой хвосты.

Неудивительно. Столько всплыло грязи, что я даже не знаю, что дальше делать со столь наглым мошенником. Банкир работал на французов, немцев, великих князей и в конце концов познакомился поближе с Распутиным, чтобы выйти на царскую семью. Ушлый делец доказав свою профпригодность стал выполнять некоторые поручения для Александры Федоровны. В том числе, перевод денег бедным родственникам императрицы в Германию и размещение денежных средств в европейских банках.

Не знаю врал он или нет о своих связях с царской семьей. Возможно, просто пугал. В общем, передо мной стоит задача получить от Рубинштейна доступ к активам, которыми он не только владеет, но и управляет. Заодно напугать явных предателей. Оставить банкира после этого в живых? Посмотрим. Думаю, он и сам понимает, что в сложившейся ситуации лучше всего ему поменять имя и покинуть Российскую империю после того, как перестанет быть полезным для мня.

Конечно, активы не самое главное. Полученная информация о коррупции и махинациях среди поставщиков армии жгла руки, как и найденные в сейфе особняка документы. Кто сколько и куда… серьезный компромат на многих чиновников, аристократов и крупных дельцов. Вопрос сколько еще таких Рубинштейнов в стране? Только поумнее, что не мелькают в высшем обществе и не заводят сомнительные знакомства. Чтобы узнать это потребуется собственная служба безопасности и привлечение к работе более серьезной организации…

В общем, всколыхнул я в очередной раз чиновничье болото в Российской империи, а они еще после прошлого раза не отошли. Если большинство граждан просто радовалось операции по наведению порядка в Петрограде, то элиты лихорадило. Напугал я тогда многих столичных небожителей. И чем дольше бездействовал император, тем сильнее становился страх и волнение в либеральных кругах. Сидеть на собранных чемоданах стало чем-то обыденным, а жилье в Великом княжестве Финляндском резко взлетело в цене. Постепенно после моего отбытия градус напряжения спал и бордели с салонами снова заполнились «великими реформаторами».

Вопрос, где тогда справедливость? А ее нет. Но это не значит, что не надо стремиться к более справедливому обществу. Только без перегибов и уравниловки. Тем более во всех слоях общества сейчас есть запрос на серьезные изменения. Если система не готова меняться, то революция неизбежна, и никакие охранители не помогут, а скорее сами будут первыми раскачивать лодку в надежде получить дивиденды. Так было и так будет всегда.

Выстроить правильную систему, где каждый понимает свою задачу, действуют единые правила для всех без исключения слоев общества и есть возможность для развития непростая задача. Буквально через несколько лет появляется элита, которая паразитирует на достижениях предков. Если нет обновления происходит застой, а что следует за этим история показала наглядно уже не раз. Я не великий философ или политик, но всегда следую правилу, если можешь сделать мир вокруг себя чуточку лучше — сделай!

Мой взгляд упал на штурмовиков в полном обмундирование, что ждали команды на начало операции. Спокойный лица, уверенные движения и четкое понимание своей задачи. Вот, кто моя надежда и опора, поэтому долой все ненужные сейчас мысли о несбыточном.

— Штурм! Пошел, пошел!

Удар плечом выбивает хлипкую входную дверь, и бойцы один за другим заходят в ночлежку, где скрывается цель из списка Рубинштейна. Поднятые ранним утром постояльцы пытались разбежаться кто-куда. Они не были добропорядочными гражданами империи. Каждый успел измарать свои руки правонарушениями или откровенным мошенничеством. Некоторые даже не брезгуют рядом с церковью продавать всякий мусор, выдаваемый за святые реликвии. Но мы пришли за рыбой покрупнее.

— Куда руки тянешь! Мордой в пол я сказал!

Боец ударом приклада выбил зубы самому непонятливому, после чего ненадолго наступила тишина, которую вскоре нарушил громкий выстрел, а затем еще несколько выстрелов. Без стрельбы, к сожалению, пока никак не получается брать подобные здания, да и контингент в Хитровке зачастую имел немало оружия на руках.

И в то же время, московский преступный мир в большинстве своем состоял далеко не из самых агрессивных, безнравственных или глупых членов общества. Нет. В основном преступники отличаются слабым прогнозированием последствий своих неразумных поступков. К этому также относится оказание сопротивления вооруженному отряду при проведении практических занятий по штурму зданий.

— Командир, здание полностью под нашим контролем. Трое бандитов с револьверами попытались оказать сопротивление и были уничтожены на месте. Ждем дальнейших указаний, — доложил Паршин.

Быстро и четко. Аркадий Францевич Кошко подкидывал отряду Паршина некоторые цели, которые нельзя было трогать официально из-за возможного визга во всех газетах или высоких покровителей. Поэтому бойцы уже навострились брать бандитские притоны и ночлежки.

— Наша цель?

— На месте. Попыток скрыться не предпринимает. Осторожно наблюдает и ждет удобного момента для побега.

Посмотрим, что за фрукт попал к нам в сети. Ночлежки в Хитровке, то еще зрелище. Скрипящие лестницы, прогнившие половицы и хлипкие двери. У одной из дверей стояло двое моих бойцов значит мне сюда. Кровать, стол со стулом и сидящий на нем высокий мужчина в стильном костюме-тройке. Ухоженное лицо, дорогие духи и часы на руке выглядели неуместно на фоне обшарпанных стен ночлежки и сивушного запаха местного пойла, если не знать кто этот человек.

Главарь карманной банды Рубинштейна, что промышляла не только финансовыми махинациями, но и откровенным разбоем с запугиванием самых неуступчивых предпринимателей и промышленников. Почему прячутся в Хитровке? Все просто. После исчезновения босса бандиты решили ненадолго залечь на дно в прямом смысле этого слова.

— Молчит?

— Говорит только на немецком. Пытается выдать себя за иностранца, — хмыкнул боец и наклонился над франтом. — Может с ним также поступим, как в прошлый раз с банкиром?

— Смотрю, ты вошел во вкус. Чувство власти над другими людьми порой творит с нами самые ужасные вещи. Не так ли, пан Спацкий? Вы тоже в свое время вдоволь насладились этой властью. Может быть расскажете нам и облегчите свою душу? Что ж раз вы не хотите добровольно идти на контакт, то мы заберем вас с собой в более интересное место…

Спацкий поняв, что мы не государственные служащие, а конкуренты Рубинштейна или крупная банда бросился напролом и тут же встретился с кулаком штурмовика. После чего прилег отдохнуть. Впрочем, так тоже неплохо.

— Мда. Иностранец, а без слов понимает к чему дело идет, — пошутил Паршин. — Возвращаемся в поместье или поспрашиваем других жильцов сего дивного дома?

— Здесь нам больше делать нечего. Итак, распугали местное ворье. Поместье, поместье… в последнее время мы там слишком на виду и поместье уже не удовлетворяет все наши потребности. Надо бы найти большой склад на окраине города или в заводском районе. Точно свой район. Вот что нам надо. Поехали!

Задача купить землю на берегу Москвы реки, где побольше лесов. Желательно на севере. Сказано сделано. С помощью Демьяна нашли старый склад рядом с рекой и примыкающим к нему лесным массивом, после чего недолго думая я все оформил на себя. Меньше будет вопросов от представителей власти и сразу наглеть с проверками побоятся.

По поводу наложенного запрета перевозить с собой солдат с фронта я не переживал. Со мной заключили личный контракт уже три сотни бойцов, поэтому московский отряд стабильно пополнялся фронтовиками, что по официальным данным проходили «курсы допподготовки» или вовсе были списаны. Так что всю следующую неделю Хитровка и другие злачные места Москвы познали на себя все прелести ежедневных практических занятий.

Также за несколько дней общими усилиями расчистили территорию и построили тренировочную площадку, где я передавал основы штурма зданий. Заодно проработали подавление сопротивления вооруженных мятежников. На всякий случай. Благо, после моего внушения Федорову начались поставки оружия и два десятка автоматов пришли вместе с первой партией боеприпасов. На стрельбище, несмотря на задержки, автомат показал себя вполне на уровне выпускаемого на данный момент оружия, а значит самый простой вопрос решен.

В Москве мои дела закончились. До начала наступления немцев осталось всего ничего и мой учебный центр позволит готовить бойцов не только для фронта, но и контроля ситуации в Москве. Более сложные задачи мне предстоит решить в Петрограде. И вот возвращаясь из очередной поездки к Федорову, я услышал на улице то, чего так давно ждал.

— Срочно! Срочно! Немецкий план на четырнадцатый год полностью провален. Французы спасены за счет русской крови! Эсеры-террористы получают деньги от заграничного капитала. Как миллионерщики наживаются на поставках солдатам. Казнокрады у власти!

Газета «Царьград будет наш». Броское название привлекало внимание прохожих, а выкрики зазывальщика должны были привлечь внимание городового, но странным образом молодого паренька никто не трогал. С помощью Юсуповой и Кошко я смог повлиять на руководство Москвы. Правда боюсь долго это не продлится.

В любом случае, неплохо получилось. Народ не просто заинтересовался, а облепил юного продавца газет со всех сторон. Длительное молчание императора меня совсем не устраивало, и я решил плеснуть воды на горячие камни.

С самой газетой все было намного проще. После встречи с Гиляровским он посоветовал мне несколько молодых журналистов, а услышав мои цели согласился стать главным редактором новой газеты. Конечно, требовалось не одна газета, чтобы влиять на общество, но хотя бы с чего-то начать. Раз на меня решили поставить «некие силы», которым хочется ухватить свой кусок в новых проектах тогда пусть решают и мои проблемы. Надеюсь, газету не закроют в этот же день.

— Срочно! Срочно! Интервью героя! Великий князь Дмитрий Павлович Романов о службе Отечеству. Призыв к дворянству. Честь или деньги! Хватит прятаться за женскими юбками…

Хотя может и закроют, но свой ход я сделал и теперь посмотрим, как отреагирует доселе молчаливый император.

Глава 5

Вызов к императору не заставил себя долго ждать. Буквально уже на следующий день ему доложили о моих похождениях в Москве и показали объемную статью в новой газете. После чего ко мне пришло гневное послание, как можно скорее явиться пред очи Николая. Прогнозируемо.

— Ваше императорское высочество, прошу пройти за мной!

Адъютант императора всем своим видом показывал негативное отношение ко мне и от этого коридоры Зимнего дворца выглядели еще более чужими и холодными. Не нравится мне здесь… защищать дворец в случае необходимости будет, как минимум, неудобно. Кремль в этом плане выглядит для меня более привлекательно. Да и в целом трудно привыкнуть к столичной погоде.

Молчаливо открыв дверь, адъютант застыл, ожидая, когда я войду во внутрь. Обиделся за все дворянство или боится, что отправят на фронт? Мне без разницы. Знакомый рабочий кабинет и шагающий из стороны в сторону Николай 2 с папиросой в руках. Наверное, думает, как вести разговор со мной после прошлого раза, но моя улыбающаяся физиономия быстро вывела его из себя и весь план разговора в момент был нарушен.

— Дмитрий, что это такое? Объясни немедленно!

Я посмотрел на свои руки, где был небольшой бумажный пакет.

— Орехи и конфеты, чтобы меньше курить. Здоровье императора забота всех подданных Российской империи.

Поперхнувшись дымом, император поднял знакомую мне газету.

— При чем здесь орехи⁈ Я про статью в газете!

— А ты имел ввиду статью… Ничего серьезного. Всего лишь возможность официально выпустить пар у населения и вызвать осуждение молодых дворян в глазах женской части империи.

— Зачем? Ты же мне обещал, что будешь действовать только во благо государства, а ты воспользовался своим положением, чтобы вот Это вышло в печать! — яростно взмахнул зажатой в руке газетой император и не выдержав развернул. — Например: «…сладко пить кофий по утрам, рассуждая о неправильной политики государства и при этом прятаться от воинской повинности за женской юбкой есть наивысшая подлость. Либо идите воевать в первые ряды за Россию, либо вас следует с позором лишить дворянства и всех привилегий!» Ты хоть понимаешь, что после этого будет?

— Громкие новости с кричащими заголовками позволяют формировать правильное общественное мнение и дают возможность выпускать пар, не доводя до критической…

Похоже хватит над ним издеваться, как бы его удар не хватил.

— Хватит! Закрой эту газету! Мне сегодня с утра столько поступило жалоб на тебя, Дмитрий, что ими можно все стены кабинета обклеить. Разве ты хочешь дворянский бунт⁈

— И как дворяне будут бунтовать? Соберутся в салонах и назло мне напьются шампанским? Дворянство в Великобритании и Германии массово идет в армию, тогда как в Российской империи ищут любую возможность откосить от мобилизации. Ты же понимаешь, что они специально прячутся в тыловых службах? Я считаю принудительная мобилизация с прохождением обучения на ускоренных офицерских курсах для дворянства будет общим благом. Кто не сможет или не захочет пойдет в солдаты, где быстро научать родину любить. Готов лично заняться ускоренными курсами младших офицеров.

— Ты не понимаешь! Любое государство строится на общественном договоре с элитой и существуют определенные правила, которые нельзя переступать. Иначе бунт. Дворяне служат империи не в одном поколении и для многих это просто плевок в лицо, — император подошел к окну и снова задымил. — Для кого ты все это делаешь? Тебе пообещали деньги или власть за то, что можешь влиять на меня?

Главное не напугать слишком сильно, а то он человек впечатлительный.

— В первую очередь я работаю для себя, потому что империя сейчас, как хрупкая ваза и важно повысить ее устойчивость. Тяжелая война, смерти, потеря привычного образа жизни без возможности выпустить эмоции быстро превратит правящую династию во врага всего народа. Необходимо ежедневно показывать своих героев и создать четкий образ правильного гражданина империи. Вот кто это для тебя? Крестьянин, которому плевать на политику лишь бы его не трогали и пообещали дать землю. Рабочий с завода в надежде получить достойную зарплату и условия труда или дворянин, мечтающий о новых правах без обязанностей. Список можно продолжать долго, но у каждого своя правда.

— Наш народ богобоязненный…

— Народ устал от вранья и несправедливости. Бесспорно, империя развивается во всех направлениях, но для того, чтобы устоять в вихре надвигающихся перемен этого недостаточно. Война затянулась, поэтому десятки тысяч дворян, что пытаются скрыться от мобилизации должны осуждаться всем обществом. Или я не прав?

— Проблема с количеством дворян среди командного состава армии появилась не сегодня. Нельзя сейчас раскачивать империю! Одно неверное решение и мы развалим страну.

— Если ничего не делать она развалится намного быстрее. Предлагаю другой вариант. В дальнейшем я буду отправлять тебе статьи на ознакомление вместе с полным досье на персонажей, про которых мы будем писать. И обязательно буду прислушиваться к твоему совету. Договорились?

— Почему ты так упорно идешь к своей цели? Чему быть того не миновать, поэтому от каждого требуется достойно нести свою ношу, — выдохнул император и потянулся за новой папиросой, но я быстро подвинул к нему принесенный пакет.

Все-таки хорошо относился к Дмитрию император раз все прощает.

— Просто мне не наплевать. Раз люди хотят видеть в тебе, Ники, императора способного самостоятельно принимать решения и который будет решать проблемы, а не уходить от них, то я сделаю для этого все возможное. Сейчас не то время для того, чтобы сидеть сложа руки. Вот здесь некоторые документы и письма. Ознакомься, как будет время.

Положив на стол тонкий конверт с компрометирующими письмами и донесениями, полученными от Рубинштейна, я ждал продолжения, но Николай 2 отвернулся, показывая окончание аудиенции. Даже интересно, что ему скажет благоверная супруга после того, как он прочитает письма.

— У меня есть просьба. Передай пожалуйста мое письмо Ольге.

— Ваши отношения уже нельзя скрывать. Чего ты добиваешься? — раздраженно спросил император, включив отца. — Аликс никогда не даст разрешения на брак.

— Хочу примерить корону на своей голове. Женюсь на Ольге и узурпирую власть. Верну во флот чарку водки на обед, а фронтовикам дам право после службы выбирать участки в Черноземье. Офицерам отменю требование в обязательную сумму и возраст при женитьбе. Верну патриарха Церкви и уровняю все сословия со свободой вероисповедания. И там много еще всего, что можно сделать.

— Все, все, я понял! — остановил меня рукой Николай. — Тебе лишь бы шутки шутить. Хорошо, я передам письмо. На этом можешь быть свободен.

Ничего особенного я и не придумывал. Идеальная предвыборная компания. Добавить еще землю крестьянам и соцпакет рабочим, как на моих заводах и меня сами занесут на руках на трон. Только вот зачем он нужен, если по факту император ничего не может сделать? Так что пусть сами грызутся за власть, как пауки в банке пока я решаю важные дела.

Очередное возвращение в Петербург, в целом, прошло гладко и пока есть свободное время перед горячей весной надо успеть решить множество задач, поэтому сегодня предстоит часто использовать машину. И особое место в моем списке занимало Главное Артиллерийское Управление. Подготовленные и снаряженные штурмовики большое дело, но на поле боя властвует артиллерия. Тут ничего не поделаешь.

Подполковник Чемерзин увидев количество необходимых средств индивидуальной защиты попросил подождать ответа после консультаций с компаньоном. Я его успокоил тем, что бронежилеты из «суперсплава» мне не нужны достаточно стальных пластин. Чем его сильно успокоил. Покритиковав для порядка еще раз броневик, который он упорно пытался сконструировать, я направился в следующий кабинет.

Рдултовский со своими гранатами получил высокие оценки не только от моего подразделения, но и от многих пехотных частей, поэтому начались консультации о строительстве завода, где и будут производится гранаты. Радует, что завод планируют построить рядом с Москвой. Исходя из всего этого увеличить поставки в данный момент нет возможности. Печально, но факт.

В ГАУ приходит много заявок как от действующих офицеров артиллеристов, так и от изобретателей. Неплохо бы иметь возможность получать копии или хотя бы краткую выжимку, чтобы вербовать светлые головы. Здесь я попытался выйти на изобретателей или конструкторов артиллеристов, но безуспешно. Все будущее изобретатели минометов Российской империи сейчас на фронте или работают на Путиловском заводе.

Именно в этом году начнется широкое применение минометов всеми сторонами конфликта. Инженеры с обоих сторон конфликта постоянно придумывали новые средства убийства себе подобных, но до мирового стандарта, установленного позже англичанами с их минометом Стокса, еще не дошли. Знаменитый «Поднос», как и советские образцы Великой Отечественной войны тоже были сконструированы по схеме мнимого треугольника с опорной плитой.

В Российской империи боевые офицеры буквально на коленке придумывали способы доставить снаряд во вражеский окоп, да и в Русско-Японскую войну уже были первые образцы Власьева и Гобято, так что начинать надо не с нуля, а просто развивать идею и начать массовый выпуск. Появления на фронте удачного образца может поставить нас не в самые лучшие условия, благодаря более развитой промышленности противника. Простейшее устройство будет сразу же скопировано и уже мы будем страдать от минометов, но другого выхода нет.

— Могу я чем-то вам помочь, ваше императорское высочество? — задал мне вопрос полковник, что был ответственен за личный состав управления.

— Прошу отправить запрос капитану Лихонину на возвращение из действующей армии. У меня есть к нему определенная задача, требующая немедленно решения.

— Могу я узнать конкретнее суть вопроса?

— Дело государственной важности.

В ГАУ крутились деньги, которые и не снились мелким взяточникам. Тут проходили огромные суммы и каждый стремился запустить руку в эту денежную реку, что считалось в порядке вещей и не осуждалось обществом. Как так, быть на должности и не «кормиться»⁈ Дурдом.

— Вас понял, — нахмурился полковник. — Постараемся решить вопрос в кратчайшие сроки.

И смотрит на меня выжидающе.

— Надеюсь на вас. Не хотелось бы дополнительно отправлять запрос в Отдельный корпус жандармов.

Оставив полковника приходить в себя, я вышел из здания, пропитанного коррупцией. Жаль, что на Путиловский завод просто так не придешь. По информации, полученной от Рубинштейна, финансовую составляющую империи почти полностью оккупировали французы. Крупнейший частный банк Русско-Азиатский на 80 процентов принадлежит именно французам и при этом контролирует важнейшие оборонные заводы Петрограда. В том числе и Путиловский, где для картинки поставили управлять потомка основателя.

В общем, все рассказы о том, как царь-батюшка денно и нощно заботился об империи полная чушь. Развивали Российскую империю, как бы это неприятно было, финансово-промышленные концерны. Русские такие как Рябушинский и Второв только начинали свое становление, а французы и до начала войны германцы вовсю зарабатывали неплохие деньги. Плохо это или хорошо тем не менее рост экономики был и правда значительный.

Моя цель не выгнать всех инвесторов или напугать тотальной национализацией с отъемом активов, а получить контроль над крупнейшими оборонными предприятиями. И первым в списке был Путиловский завод. Иначе все секреты сразу улетят к французам, да и эффективность работы с действующими порядками меня не устраивает. Поэтому будем и дальше копать на французов.

— Демьян, что ты можешь рассказать по Отдельному корпусу жандармов? Без разглашения секретной информации, а общедоступные данные со своими наблюдениями.

— Вам полный расклад или короткий? — быстро сориентировался мой бывший денщик.

— Давай покороче.

— Командующий в данный момент генерал-майор Джунковский, который является товарищем министру Внутренних дел Маклакову. Отличается либеральными взглядами. За два года закрыл почти все охранные отделения кроме Петрограда и Москвы… еще в Варшаве осталось, убрал секретных агентов в армии и уволил невероятное количество жандармских офицеров. Имеет свой особенный взгляд на несение секретной службы и неуместность слежки за известными людьми, — сжал зубы до скрежета Демьян.

Слово товарищ после «господ» резануло слух, но сейчас оно имело немного другой смысл, а не просто обращение. В то же время, Джунковского я помню по памяти Дмитрия. Владимир Федорович был адъютантом «моего» воспитателя и как управленец он был вполне хороший. Интересный расклад.

— Какое настроение среди жандармов?

— Работать совсем не дают. На агентов выделяют мало денег или вовсе раскрывают в угоду политическим партиям. Генералу не понравилось, что наш агент среди думцев засел и он его уволил. Многие и сами готовы уйти со службы или перевестись в действующую армию.

Как все печально обстоит со службой безопасности. Все-таки нельзя на такую службу бывших военных брать с изначально негативным отношением к жандармам.

— Разберемся. Сможешь назначить мне встречу с руководителем охранки по Петрограду или его заместителем, не привлекая лишнего внимания?

— Постараюсь. А хотя бы примерно я могу узнать цель разговора?

Самому бы еще понять, чего хочу. Но с моими планами без сильной государственной службы безопасности делать нечего.

— Мне надо понять, насколько правильно будет взять шефство над жандармами.

— Ваше императорское высочество, можете полностью рассчитывать на меня! Сейчас же отправлюсь к своим бывшим коллегам и постараюсь договориться о встрече, — вытянулся во фрунт Демьян и козырнув отправился по своим делам.

Так, еще остался профессор Зелинский в Санкт-Петербургском политехническом институте. Натолкнуть его на мысль о работе по противогазу на основе активированного угля с химическими добавками и можно будет позвать Марию на ужин, а то сестра не простит, если я не уделю ей свое время.

Интерлюдия 1

Император Николай 2 с тяжелым вздохом отложил одну стопку документов и потянулся к новой. Вот уже двадцать лет изо дня в день продолжается эта бесконечная каторга. Сейчас бы уехать в Ливадию или покататься на яхте, но, к сожалению, об этих планах предстоит забыть на некоторое время. Война беспощадно изменила привычную жизнь, поэтому еще раз вздохнув император поднял глаза и на него с укором посмотрел Петр 1 с недавно установленной картины.

Усмехнувшись своим мыслям о разных масштабах проблем, император вернулся к работе. По докладам министров в государстве все хорошо, но разговор с Дмитрием не выходил у него из головы. Если все и правда так плохо, то какие шаги стоит предпринять, чтобы не стало слишком поздно. Министры не вызывают доверия, Дума занимает оппозицию и только мешает, а верные люди предавали уже не раз. Может и правда стоит дать власть тем, кто этого так сильно желает?

Звук отпираемой двери сбил с мысли. Работать император любил в тишине, поэтому появление супруги резко испортило ему настроение, но он, конечно, никак это не показал и промолчал.

— Ники, тебе пора отдохнуть и вернуться к семье, — строго произнесла Александра Федоровна с заметным акцентом.

Николаю нравилось, когда его жена говорит на русском, но это была не часто. Несмотря на двадцать лет жизни в Российской империи Аликс не любила говорить на языке новой родины и не смогла стать своей для народа. Холодность, закрытость и высокомерное отношение отталкивали от нее даже самых преданных трону людей.

— Еще пара документов и я закончу. Как раз к обеду успею.

— Прекрасно, — привычно перешла на английский язык императрица. — Ники, я хотела бы с тобой серьезно поговорить о Дмитрии Павловиче, который снова всполошил общество. Ты слишком много позволяешь ему.

— Аликс, ты слишком строга к Дмитрию. Он отличный боевой офицер и не раз показывал чудеса храбрости. К тому же, не обделен умом. Не переживай об этом скоро все наладится. Я обещаю, — открыто улыбнулся Николай 2.

— Как не переживать, если сегодня мне высказали настроение в обществе от этой грязной статейки. Ты хочешь закончить, как император Павел? Тебе наших дочерей не жалко? Может пусть Дмитрий на Кавказе свою лихость показывает? Лучше всего отправить его подальше от столицы и от наших детей, чтобы успокоить общество.

— Все не так плохо, как ты думаешь. Большинство генералов поддерживают мнение Дмитрия о нехватке образованных офицеров и кому как не дворянству помочь государству и трону в трудный час. Позже мы более подробно поговорим с тобой на данную тему, а сейчас мне надо продолжить работать.

Почему-то в последнее время любое негативное упоминание о Дмитрии вызывало в императоре злость и резкое нежелании продолжать общение.

— Нет, мы поговорим сейчас! Ты, итак, все время откладываешь этот разговор. Прощаешь Дмитрию все его выходки. Наши дети отбились от рук. Ольга не хочет разговаривать со мной, Алексей боготворит Дмитрия, а Татьяна, Мария и Анастасия полностью поддерживают сестру. Я не хочу больше ничего слышать о нем и о браке с Ольгой! Ты меня понял⁈

Николай посмотрел на свою жену, как в первый раз. Почему среди всех вариантов он выбрал именно Аликс или ему помогли выбрать лишь бы не Маргариту Прусскую? И невольно в голове императора вновь прозвучали слова отца. Как же он тогда был прав…

— Я решил, что тебе вместе с Алексеем надо немного отдохнуть в Ливадии. Буквально на пару месяцев. Наш сын там чувствует себя намного лучше, а сейчас для нас самое важное это забота о здоровье наших детей.

— Что⁈

— Так будет лучше для всех. Григорий останется в Петрограде. Я запрещаю ему ехать с вами, так как у меня есть на него некоторые планы.

Документы, переданные Дмитрием, требовали обязательной проверки.

— Николай, прошу тебя не делать этого! Ты не посмеешь так поступить со мной! — побледнела Александра Федоровна от осознания дальнейших перспектив.

— Все уже решено. Как раз сегодня вечером хотел тебе сообщить об этом. Прости, но сейчас меня ждут государственные дела.

— Я так просто это не оставлю, — императрица, накинув маску презрения ко всему происходящему вышла из кабинета напоследок бросив. — Ненавижу эту страну!

Сердце императора разрывалось на части при виде ярости супруги, которую он любил всем сердцем. Сейчас бы удержать ее, как обычно, но несгибаемая решимость и ощущение правильности поступка полностью завладела Николаем.

Глава 6

Самый большой плюс от вышедшей статьи в новой газете мне перестали присылать приглашения на различные светские мероприятия. Столичное общество до сих пор бурлило от возмущения и всячески старалось показать свое презрение к одному великому князю. Зато я в очередной раз заработал уважение среди фронтовых офицеров и, к моему великому удивлению, среди части умеренных социалистов. Немного перепало и Николаю из-за его показного молчания.

Конечно, в характере императора я нисколько не сомневался. Сегодня он согласен со мной, а уже завтра делает все по-своему или точнее, как ночная пташка напоет ему. Если бы не один нюанс. Благодаря внушению любое упоминание обо мне в негативном свете ударит в первую очередь по тому, кто будет пытаться очернить мое честное имя. Так что не все так плохо, как могло быть.

Наконец-то мы смогли посидеть с Марией в ресторане. В день разговора с императором я так и не смог освободиться. Профессор потребовал больше времени, чем я планировал уделить ему изначально, а затем появился Зельман с предложениями от хороших знакомых княгини Юсуповой и об отдыхе можно было забыть. Особенно, когда предлагают вложить такие суммы. Учитывая мои пожелания Московский промышленный кластер через пару лет позволит вести войну даже в окружении. Осталось заняться подготовкой бойцов и разобраться в зерновом рынке империи. Чую последнее для меня будет куда сложнее, чем подготовка новых штурмовиков и офицеров.

— Неплохая кухня. Жаль, что раньше я здесь никогда не была, — отложила вилку Мария и аристократично поднесла салфетку к губам. — Я надеюсь ты знал, что делал, когда высказал свое мнение о дворянстве в той газете. Свое возмущение мне высказали почти все наши знакомые и даже сейчас тебя пытаются уничтожить взглядом.

Это она верно подметила. Было забавно наблюдать, как на меня бросают гневные взгляды молодые парни. Скорее всего вечер будет безнадежно испорчен после того, как градус алкоголя в крови или определенных веществ будет повышен. Не хватает храбрости, чтобы наброситься на великого князя с оскорблениями прямо сейчас. Кстати, интересное наблюдение. Официанты разносили крепкие напитки в чайных кружках и кое-кому похоже уже хватит «чаевничать».

— Да, эффект вышел немного выше ожидаемого.

— Ты всегда был рисковым. Скачки, гонки и бурные романы. Главное помни я тебе всегда помогу, чем смогу. Ой, чуть не забыла. Давно хотела тебе рассказать о том, что человек, предложивший использовать дворец под госпиталь оказался обычным мошенником и уже скрылся из Петрограда.

— Предсказуемо. В следующий раз сразу пресекай подобные разговоры.

Это только первая ласточка. Потом станет больше. Поэтому надо избавляться от недвижимости, как можно скорее. Когда начнется самый накал противоречий в обществе лучше не распыляться и сосредоточить все силы в одном месте.

— Дмитрий, вчера в госпиталь пришла новая партия раненных и ночью пятеро скончалось. Прошу тебя попроси у Николая Николаевича тыловую должность. Оставь фронт другим. Уверена, тебе никто слова плохого не скажет. Хватит геройствовать! — сестра произнесла давно заготовленную речь.

— Мы все стали теми самыми «другими», Мария. Не на кого переложить эту войну. Впрочем, хватит о грустном. Лучше расскажи, как у тебя дела? Появился очередной тайный воздыхатель?

Смутилась и на ее щеках появился легкий румянец.

— Не все так просто…

— И как же его имя? Надеюсь, не Олег Константинович?

Молчание затянулось, и я не выдержал рассмеялся. Поэт на фоне осознания, как близко была смерть нашел новую музу в моей сестре. Что ж в жизни и не такое бывает.

— Дмитрий, что люди подумают! С Олегом мы просто общаемся. Между прочим, он умеет слушать, а это одно из главных качеств в мужчине, — Мария сохраняла спокойствие, но глаза ее смеялись.

Продолжая разговор на отвлеченные темы, я привычно контролировал обстановку вокруг себя. Постепенно взгляды компании с соседнего столика становились все более агрессивными. Меньше всего я хотел пугать сестру очередным нападением, поэтому надо решать вопрос здесь и сейчас.

— Я схожу проветрюсь. Не скучай.

Стоило только подняться и направиться в уборную, как вся компания за соседним столиком последовала за мной. На выходе из уборной трое молодых парней перекрыли мне путь к основному залу, но никак не решались начать разговор.

— Господа, вижу у вас ко мне есть вопросы?

Револьвер в кобуре. Вот пусть там и остается. Не дело использовать оружие для драки с пьяной молодежью. Хотя это не помешает им в пьяном и наркотическом угаре убить человека.

— Мы желаем высказать вам свое презрение в связи с гнусной статьей в газете! Дворянство не прячется за женские юбки, а само решает, где и как служить государству, — горячо высказался предводитель компании.

Так-так. Двое были служащими знаменитых военно-промышленных комиссий, а предводитель занимает ничего не значащую должность в министерстве путей сообщения. Идеальное место для того, чтобы спрятаться от мобилизации.

— Высказали⁈ Молодцы, а теперь дайте мне пройти.

Провокация чистой воды.

— Дмитрий Павлович, ваш статус вам не поможет. Мы требуем от вас публичных извинений за свои слова, — мое молчание только сильнее раззадорило молодых людей. — Господа, давайте покажем, что будет с теми, кто хочет лишить нас законных прав.

Молодые дворяне, да еще и под наркотой. Проблема назревает глобальных масштабов. Благо все же оружия у них не было, и они решили банально избить меня. Правда немного не рассчитали свои возможности против человека, для которого пойти в атаку на вражеские укрепления проще, чем посетить очередной светский прием. Не говоря уже об обычной драке.

От первого широкого замаха я легко увернулся и ответил прямым ударом в кадык и сразу же добавил с правой в подбородок. Пока хрипящий заводила на полу собирался с мыслями удар ногой в пах сложил пополам еще одного радетеля за права дворянства. Последующий удар сапогом в нос закончился хрустом и кровью на полу. Последний представитель «славного дворянства», несмотря на затуманенные мозги, начал что-то подозревать. Вот только никакой пощады плесени общества я не планировал.

Сам не заметил, как пришла ярость и обычный прямой удар с невероятной силой отнес последнего противника к стене, где он и затих. Вроде живой. В следующий раз надо быть сдержаннее. Смертоубийство в драке не доводит до хорошего. В тоже время, это была не честная драка или благородный бокс, поэтому пусть все видят, что будет с теми, кто мне угрожает.

— Ты в порядке? — встревоженно спросила Мария, когда я вернулся за стол.

— Все просто прекрасно, но нам будет лучше вернуться домой.

Заметив мое появление, друзья потерпевших быстро направились в сторону уборных.

— Как скажешь. Дмитрий, тебя в последние полгода, как будто подменили. Для тебя не существует правил приличия и каких-либо ограничений, наложенных на нас воспитанием и этикетом. Так жить нельзя! Если общество будет тебя сторониться, то…

— Не вижу смысла добровольно себя ограничивать на радость всяким уродам. Так что пусть общество, что живет отдельно от всего остального народа, утрется и примет меня таким какой я есть. И, кстати, французская кухня просто ужас. Солдаты в окопах вкуснее готовят. Пойдем отсюда может быть дома, наконец, нормально накормят.

По возвращению во дворец я быстро забыл о небольшом недоразумении в ресторане и занялся наставлениями для младших офицеров по подготовке личного состава. И все же надо себя лучше контролировать. Моя задача по спасению страны от гражданской войны намного важнее мелких эмоций. Вряд ли потерпевшие в военное время принесут вызов на дуэль, но какой-нибудь мститель закончит мою новую жизнь также легко, как и пуля немецкого солдата.

Отбросив мысли о способах, как меня могут устранить я вернулся к боевой и психологической подготовке личного состава. Отношение к солдату среди офицеров царской армии было довольно странным. Кто-то был отцом-командиром, кто-то надзирателем, а некоторые выбрали путь воспитателя. К солдату относились, как к маленькому ребенку. Не равному по уму и жизненному опыту. Зачастую офицеры забывали, что кроме воспитания требовалось еще заниматься и боевой подготовкой.

В армии с каждым годом появляется все больше воинских специальностей, требующих технического образования и особой подготовки. Но без стойкой пехоты, как мне кажется, даже в эпоху космической экспансии не обойтись. И вопрос подготовки, в том числе моральной, будет всегда остро стоять перед военным командованием.

Во все времена воинскому воспитанию уделяли особое внимание. Обычных крестьян не учат готовности умереть в любой момент или совершить подвиг ради други своя. Это удел пропаганды, с которой священники откровенно плохо справляются. Скорее перед мобилизацией староста скажет сдавайтесь при первой же возможности. К тому же, долгий путь создания солдата, характерный для мирного времени, сейчас не подходит.

Есть другой путь. Короткий. Расчеловечить противника и накачать жесткой пропагандой, которая оправдывает любую жестокость к врагу. Немцы всегда действовали именно так и на короткий промежуток времени получали необходимый им результат. Правда здесь немало минусов и в конце концов собственная пропаганда загоняет в угол, из которого нет выхода.

Несмотря на все проблемы качество офицерского состава в Российской империи очень хорошее, а артиллеристы и моряки, вне всякого сомнения, лучшие из лучших. Вот только проблема в количестве, которого недостаточно для массовой и длительной войны. Поэтому одной только статьей дело не исправить требуется участие государства.

Потратив пару дней на перенесение своих мыслей из головы на бумагу, я дождался нового приглашения императора. Жаль не успел до этого момента встретиться с начальником охранки по Петрограду. Причина аврал у жандармов в связи с раскрытием сети немецких шпионов. И хоть контрразведкой занималось специально созданное при Генеральном штабе подразделение иногда по привычке привлекали жандармов.

Адъютант в этот раз вел себя подчеркнуто вежливо и во взгляде был заметен страх перед своей дальнейшей судьбой. Похоже мои котировки при дворе немного выросли. Причину даже искать не надо.

— Дмитрий, заходи, — махнул рукой император и дождавшись, когда адъютант закроет двери произнес. — Думаю тебя обрадует новость о том, что Аликс завтра уезжает вместе с Алексеем на отдых в Крым.

Что я могу на это сказать. Ничего. Лучше всего промолчать. Просто человеку высказаться надо, а все остальные люди в его окружении будут только поддакивать любому слову Николая.

— Доволен? Я потерял свою супругу, с которой жил душа в душу, а ты молчишь!

— Ники, ты выполнял все ее прихоти. И ладно если бы это было купить новую шубу или духи, но назначение министров и вмешательство в государственную политику… Если умная, то поймет свою ошибку и на время перестанет оказывать попытки влияния. Скорее всего уже пыталась загладить свою вину. Я прав?

Проходили, знаем. Женское мировоззрение отличается от мужского и в большинстве случаев получая отпор они на время затихают, чтобы чуть позже вновь совершить генеральное наступление.

— Не знал, что ты тонкий знаток женщин. У тебя есть опыт совместной жизни? — удивленно спросил Николай.

— Есть небольшой опыт. Важно другое. Необходимо понимать в какой семье росла Александра Федоровна и какие в ней заложены поведенческие шаблоны. Могу помочь, если хочешь…

— Со своей супругой я разберусь самостоятельно! Без чужой помощи, — недовольно нахмурился император. — Благодарю за документы они помогли пролить свет на многое, о чем я даже и подумать не мог. Что ты за это хочешь?

Кстати, письма я не читал. Примерно догадываюсь о содержимом, да и Митька Рубинштейн пролил свет истины на то, чем хотел шантажировать императрицу и Распутина. Возможно, просто подделка хорошего качества. Одно знаю точно лучше не лезть в эту грязь.

— Моя докладная записка о вредительстве Сухомлинова и недостаточном обеспечении снарядами так и осталось без ответа.

— Документы об его отставке уже подготовлены. Что-то еще?

— Скоро германцы начнут наступление и мне требуются полномочия по контролю над руководством ГАУ. Сейчас не время кормиться на военных заказах. Каждый снаряд — спасенная жизнь русского солдата.

«Шеф» ГАУ великий князь Сергей Михайлович уделял немало времени подготовке артиллерийских офицеров. За что ему честь и хвала, но в экономической части и обеспечении подразделений он полный профан. Еще и Ксешинская снова в деле в качестве его сожительницы. Что же это за балерина раз ее всем семейством обхаживали?

— И это мне говорит тот, кто начал строительство завода по производству снарядов, — усмехнулся Николай, наблюдая за моей реакцией о его информативности. — Нет. Попроси что-нибудь другое. Я не могу снять Сергея Михайловича. Семья не поймет. Николай Николаевич, давно говорил, что тебе требуется приложить свою неуемную энергию в более положительное русло. Хочешь я сравняю нас с тобой в званиях?

Ожидаемо и по плану. Сначала проси больше, а потом уменьшай запрос.

— Звание для меня не играет большой роли, Ники. В таком случае, я рассмотрю шефство на Отдельным корпусом жандармов. При условии, что я смогу менять руководство корпуса и буду выведен из-под надзора министра внутренних дел.

Подозрительно посмотрев на меня, император тяжело вздохнул.

— Хорошо. Я отдам необходимые распоряжения и лучше тебе на время утихнуть. В ином случае, за последствия я не ручаюсь. И не думай, что можешь делать все, что тебе заблагорассудится. Николай Алексеевич Маклаков присмотрит за тобой, — заметив, что я хочу возразить он резко прервал меня. — Не спорь со своим императором!

— Что ж осталось только поговорить с тобой, как отцом насчет Ольги. Я официально прошу у тебя разрешения на наши отношения и свадьбу.

Как ни странно, Николай отреагировал на это вполне нормально. Не ожидал я такой реакции.

— Честно, Дмитрий, я никогда не был против тебя в качестве супруга для Ольги. Но Аликс…

— Пусть займется подготовкой к свадьбе. И с этого момента никто не может препятствовать нам во встречах. Она взрослая девушка, которая сама может решать с кем ей быть!

Император что-то хотел сказать мне, но передумал и только кивнул, после чего я попал в цепкие руки наследника престола, который давно ждал, когда я освобожусь. Дивные вещи происходят. С момента, когда я проявлял внимание к Ольге, чтобы позлить императрицу и в память о прошлом хозяине тела дошло до того, что я практически получил добро на нашу свадьбу. И как на это реагировать я еще не разобрался.

— Прошу, Дмитрий, расскажите мне о ваших подвигах, — с восторгом чуть не припрыгивал от счастья Алексей.

В военное время цесаревич, как и все его родственники мужского пола, носил форму и не сказать, что она на нем смотрелась несуразно. Привычка Романовых с детства ходить в военной форме формировала из угловатых мальчиков в будущем стройных офицеров с идеальной выправкой, понятием дисциплины и безукоризненными знаниями этикета.

— Всего лишь работа, Алексей. Ничем не лучше и не хуже других. Врач, учитель или воспитатель порой делают гораздо более важную работу. Как-нибудь я приведу с собой настоящих героев, и они обязательно расскажут о своих подвигах, а как твои дела?

— Обещаете⁈ Жаль, что мы с мамой скоро уезжаем в Ливадию. Она очень расстроена и…

— Плохо говорит обо мне?

— Да, — склонил голову Алексей.

— Проблема самодержавия в том, что из-за личной обиды правителя могут приниматься далеко не самые правильные решения.

— Вы за конституционную монархию?

Какой интересный разговор у нас пошел. Присев в кресло гостиной я улыбнулся ситуации, в которой оказался. Великий князь рассказывает будущему наследнику, что ограничивать власть это правильно.

— Монарх должен быть главнокомандующим, иметь постоянный доступ к секретной информации и обладать правом вето на любой закон с возможностью роспуска Думы. Все остальное пусть народные избранники решают сами.

— Но тогда будет точно такая же ситуация, как и сейчас.

— Правильно. Вот только есть такое понятие, как партия власти. Догадываешься, что это даст императору?

— Если создать партию, которая будет контролировать большинство в Думе, то будут приниматься законы, которые выгодны именно императору.

— Все верно. И стараться делать так, чтобы непопулярные решения не связывали с императором. Достичь абсолютной власти можно разными путями и для этого не обязательно решать все проблемы империи лично. Даже при абсолютной власти монархов всегда были придворные, у которых влияние в государстве больше, чем у правителей. Но самая идеальная структура двухпартийная с возможностью оппозиции привлекать победителей к ответу… впрочем, это для тебя сейчас слишком сложно.

— Если бы все мои учителя рассказывали также интересно, как вы, Дмитрий. Только и слышу про то, что наследник должен, должен, должен, — возмущено спародировал одного из своих учителей Алексей.

— Учись думать своей головой, Алексей. В жизни пригодится. На тебя всегда будут влиять. Родители, родственники, учителя, все твое окружение и даже та, которую ты позже назовешь любимой. Такова жизнь.

— И даже вы?

— Конечно!

— Хорошо, я обязательно запомню, — серьезно кивнул юный цесаревич и скривился от боли.

— Тебе плохо?

— Сейчас пройдет…

Как в мое время лечили гемофилию? Если я ничего не путаю, то переливание крови значительно улучшало самочувствие больного. Полного исцеления еще не было, но это позволяло жить нормальной жизнью. Стоит попросить провести эксперименты кого-нибудь из числа ведущих врачей империи.

Глава 7

Жизнь интересная штука. Порой не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Гулять за руку с девушкой и при этом получать удовольствие давно забытое чувство, которое я последний раз ощущал разве что в бытность курсантом. Неторопливая прогулка, медленно падающий снег и почти безветренная погода настраивали на позитивный лад. Что ж бесконечно нельзя откладывать этот разговор.

— Ольга, я попросил разрешения на нашу свадьбу у твоего отца.

Девушка от неожиданности сбилась с шага и широко распахнув глаза молча посмотрела на меня, ожидая продолжения.

— Император мне не отказал, но что скажешь ты? Выйдешь за меня замуж?

Великая княжна с радостным писком прижалась ко мне и подставила губы для поцелуя. Похоже ответ да. Вот и понимай, как хочешь. Женщины думают, что мы на ментальном уровне считываем их пожелания, а если не угадал, то это только твои проблемы.

Быстро достав из кармана шинели так называемое «помолвочное кольцо» я тут же надел его на палец не успевшей опомниться великой княжны. Изначально была идея сделать предложение в ресторане при большом скоплении людей с постановочными фотографиями, но позже решил не перебарщивать с эмоциями.

— Дмитрий, какое оно красивое! — радостно воскликнула Ольга и обвила мне шею руками. — Сегодня самый лучший день в моей жизни с самым лучшим мужчиной на свете.

— И он еще не закончился. Пойдем отпразднуем самый лучший день вместе.

Взяв за руку Ольгу, я повел ее в сторону, ожидающей нас машины.

— Можно узнать куда ты меня ведешь?

Хотел сказать в кафе посидим, а потом ко мне… Мда. Старые стереотипы придется выживать из себя.

— Есть прекрасное место, где достаточно хорошая кухня и нет любителей новомодного столичного чая.

— Но мама не разрешает мне посещать увеселительные и публичные заведения. Я не могу…

— Сейчас уже не важно, что скажет твоя мама. Пусть все знают ты теперь моя невеста.

Слова попали точно в цель, и я всю дорогу с удовольствием наблюдал за розовыми щеками Ольги. О времена, о нравы. Тем более, среди детей Николая, которые были скованы сотнями запретов.

Вот, по сути, странная ситуация в дореволюционной России. До замужества девушка должна вести себя чинно и культурно, а после делай, что хочешь. Даже измены не особо осуждаются обществом. При неравных браках даже приветствуются. По мне лучше, когда молодые люди до свадьбы ведут свободный образ жизни, а после хранят верность друг другу. Но это только мое мнение, и я его, конечно, никому навязывать не буду.

Прожив одну жизнь убежденным холостяком, я уже не кидался на всех женщин без разбора, да и в постоянных заботах на фронте и в тылу было не до горизонтальных связей. В общем, прекрасно посидел в ресторане со своей невестой. Пара фотографий и завтра выйдет еще одна статья в газете о вспыхнувшей любви между сестрой милосердия и офицером. Такое понравится женщинам, которые часто любят помечтать и представить себя на месте героини. Может еще больше девушек решат попробовать найти себе пару в госпитале. Пока всех достойных кавалеров не разобрали.

Пару раз к нам пытались прорваться мутные личности, но сегодня я был не один и их останавливали на подходе холодные взгляды телохранителей, либо не только взгляды. Пришлось в очередной раз увеличить штат охраны в связи с возможной организацией покушения. Такими темпами скоро конвой императора обгоню по численности.

Все когда-нибудь заканчивается. И выйдя из машины мы никак не могли отпустить друг друга.

— Спасибо тебе, Дмитрий, за прекрасный вечер. Я никогда не забуду этот день. Клянусь! — эмоционально произнесла Ольга.

Ощущение полной свободы и жизни без надзора родителей с постоянным соблюдением жестких требований придворного этикета опьяняет похлеще любого вина. И, да. Именно в этом был мой главный подарок невесте. Чтобы Ольга поняла есть жизнь кроме закрытого мира дворца. Тем более в таком возрасте, когда конфликт с родителями практически неизбежен.

— Перед моим возвращением на фронт еще раз куда-нибудь сходим. Если что пиши письма, и я сразу же спасу тебя из лап злобного дракона.

— Хорошо, мой герой. Буду ждать нашей новой встречи и… скорой свадьбы, — с трудом оторвавшись от моих губ Ольга поспешила в свои покои, но на входе ее поймала встревоженная фрейлина императрицы.

Вернув почти на руки родителям великую княжну, я не присутствовал при разговоре на повышенных тонах в стиле: «Ты ему слишком многое позволяешь, и наша дочь вытворяет непристойные вещи.» Чую у Ольги разобьются последние «розовые очки» в отношениях с матерью, и она включит свое знаменитое упрямство. Такова жизнь, что иногда приходится быть циничным манипулятором.

Оставив любовные дела за спиной, я переключился на более серьезные проблемы. Небольшое затишье в боевых действиях закончилось. Немцы начинают наступление на Северо-Западном фронте, проверяя укрепления русской армии. Британцы и французы решились на Дарданелльскую операцию. Верят в скорую победу, поэтому хотят закупорить Россию в проливах и полностью диктовать условия торговли. Рано радуются. Турки скоро устроят им теплую встречу.

Французы, англичане и немцы мечтают о переделе мира, но еще не знают какие долги будут висеть на их странах. Да и Российская империя постепенно окутывается паутиной долгов, но с нашими природными богатствами и перспективами экономического роста выплаты лишь дело времени. Надо понимать, что у европейцев все поставлено одной цели — нажива. И чем больше маржа, тем лучше. Так почему мы не откажемся от этого грабительского союза? Потому что иной вариант развития событий еще хуже. Перспективы воевать в одиночестве против Германской империи, Австро-Венгрии и Османской империи хуже некуда. Ядерного оружия, к сожалению, пока еще нет…

Были и позитивные новости. Мои документы сделали свое дело и Сухомлинову точно не отвертеться от срока, как бы не старалась его спасти Александра Федоровна. Ищут замену и скорее всего назначение Поливанова не за горами, так как у него есть много знакомых среди промышленников и думцев. Также удалось вместе с великим князем Николаем Николаевичем поставить нового руководителя ГАУ. Генерал Алексей Маниковский был более подкован в вопросе обеспечения войск, чем его предшественник. После того, как освоится можно рассматривать Маниковского на место министра, а пока пусть разгребет авгиевы конюшни в ГАУ. У нас даже с ним состоялась встреча на тему обеспечения армии всем необходимым.

— Ваше императорское высочество, благодарю вас за то, что смогли принять меня. Как я успел узнать вы были одной из причин моего назначения. Постараюсь всецело соответствовать оказанному доверию!

— Не стоит благодарностей, Алексей Алексеевич, нам предстоит много работы и прошу впредь обращаться ко мне без титулования. Вы знаете о проблеме со снарядным голодом в войсках?

— Скорее проблема с определенным типом снарядов, — показал знание предмета генерал. — Шрапнели хватает, но она бесполезна в некоторых случаях. Также есть серьезные проблемы с количеством тяжелой и осадной артиллерии. Мне кажется, крайне не хватает гаубиц в отличии от полевых пушек.

— Вы правы. Каким вы видите решение этого, несомненно, важного вопроса?

— Есть несколько вариантов, но больше всего я склоняюсь к самому жесткому. Как вы смотрите на процесс национализации предприятий военной промышленности? Национализация или установка государственного контроля позволит значительно упорядочить производство оборонной продукции и снизить… издержки.

Кто именно будет осуществлять контроль и как он будет бороться с коррупцией генерал не сказал. С таким предложением не пойдешь даже к императору под внушением. Слишком сыро.

— В текущих обстоятельствах положительно, но должны быть гарантии для собственников о возмещении или выделении доли в других предприятиях. Одним из приемлемых выходов для всех сторон может быть обязательство выкупа государством предприятий по текущей стоимости после окончания войны. Алексей Алексеевич, все же вам следует проработать все варианты, с которыми позже я смогу прийти на рассмотрение к императору.

— Постараюсь подготовить доклад в кратчайшие сроки, — сосредоточенно записывал мои слова генерал.

— Подумайте над тем, как увеличить за короткое время производство снарядов или найти, где их приобрести. К лету без снарядов армии придется туго…

— Ваше императорское высочество, прошу прощения за то, что прерываю вас, но поступило срочное сообщение из Ставки! — после стука вошел в кабинет Демьян.

— Извините, Алексей Алексеевич, вынужден вас покинуть.

— Да, я понимаю, Дмитрий Павлович. Спасибо еще раз за то, что смогли выделить время на разговор со мной.

Пожав напоследок руку генералу, я вышел на улицу вслед за Демьяном и прочитал пересланное телеграфом сообщение из Ставки с приказом немедленно явиться к Верховному Главнокомандующему. Все-таки к наступлению немцев, как бы его не ждали, оказались не готовы. А значит снова пора заняться привычной работой.

— Демьян, давай заглянем в столичную охранку.

— Давно пора! Меня уже устали спрашивать, когда вы приедете.

Отдельный Корпус Жандармов ожидало немало изменений. Джунковский даже пытался через министра Внутренних Дел напроситься к императору на прием, но тот четко дал понять, что полностью доверяет моим решением и после этого Джунковский был смещен с должности и отправлен в действующую армию. Есть также небольшое предположение, что он симпатизировал Гучкову и состоял в Прогрессивном блоке, а во главе настолько важной структуры мне нужен свой человек. Я был воодушевлен полученной возможностью сделать что-то существенное хотя бы в одной государственной структуре. Хоть какие-то плюсы есть от титула.

— … сожалею, ваше императорское высочество, но я перевожусь на должность штаб-офицера по особым поручениями при Николае Алексеевиче Маклакове. Приказ уже подписан и осталось только сдать дела моему сменщику.

Петр Ксенофонтович Попов сходу заявил о своем новом назначении, а я его хотел поставить во главе всех жандармов, так как он «ничей» человек. Пусть теперь локти кусает, когда узнает зачем я пришел. Для меня нейтральность одно из важнейших качеств будущего командующего жандармами.

Увидев мое недовольное лицо Попов, быстро нашел новое решение. Оставаться на расстрельной должности начальника охранного отделения ему больше не хотелось ни одной лишней минуты.

— У меня сейчас в гостях Михаил Фридрихович фон Коттон, что был предшественник на этой должности. Могу порекомендовать его как человека, который давно желает вновь вернуться на службу, — быстро произнес Попов.

— В таком случае, прошу вас позвать его и оставить нас наедине.

За долгое время без различных воспоминаний резко всплыла информация о фон Коттене. Работа за границей, покушения эсеров, предотвращения покушений на императора и успешная работа с революционными настроениями в столице. Идеальный жандарм, карьера и многие достижения которого были прерваны после назначения либерала Джунковского. Эх, жаль снова немец. Как бы меня не начали уличать в любви к этому народу, но стоит признать многие немцы служили Российской империи на совесть.

После тройного стука и моего разрешения в кабинет начальника Петроградской охранки вошел генерал-майор с твердым взглядом и ухоженной бородой, что в данный момент занимал должность начальника штаба Кронштадтской крепости.

— Ваше императорское высочество, явился согласно вашему приказу, — лихо козырнул генерал.

— Михаил Фридрихович, как вы смотрите на то, чтобы снова надеть на себя жандармский мундир?

— Я с большим удовольствием хочу вновь стать полезным Отечеству, но генерал Джунковский никогда не вернет меня…

— В связи с тем, что я назначен шефом Отдельного Корпуса Жандармов от царской семьи генерал Джунковский больше не занимает должность командующего и она вновь стала вакантной. Опишите ваши действия при назначении на должность командующего.

— У меня есть готовый ответ, так как сам не раз думал об этом. Вот только Министерство Внутренних Дел не даст возможности воплотить и половину из моих предложений, — быстро справился с удивлением генерал.

— Допустим вы будете напрямую подчинены императору.

— Первое. Существенное увеличение сотрудников Отдельного Корпуса Жандармов и открытие охранных отделений во всех крупных городах империи. Второе. Создание профильного училища по подготовке будущих жандармов. И третье. Изменения в законодательстве и расширение полномочий сотрудников Корпуса, — с ходу выдал дельные предложения фон Коттен.

— Неплохо, но я с вашего позволения дополню некоторыми своими личными пожеланиями. Если депутат или чиновник идет к послу другого государства мы должны знать об этом. Если предприниматель готовит забастовку ради срыва армейских поставок, то мы должны немедленно жестко реагировать. Любое давление, шантаж или коррупция среди государственных служащих, и вы должны действовать. Вам ясна ваша задача?

— Так точно! — вытянулся во фрунт генерал.

Как воодушевился фон Коттен поставленными задачами. Прям горит рвением.

— В таком случае, жду от вас доклада по численности, финансированию и необходимым полномочиям до того момента, как я отбуду на фронт. Приказ о назначении будет у вас сегодня. С назначением начальника Петроградской охранки разберетесь сами. Все важные сообщения передавать мне через Демьяна. Вопросы?

— Насколько я могу действовать самостоятельно в принятии решений по задержанию и проведению оперативных мероприятий?

Правильный вопрос.

— У вас будет полная свобода действий с предоставлением отчета по совершенным операциям. Вам назначается испытательный срок в полгода и за это время я жду существенных улучшений обстановки в столице и особенно в Москве. Вы справитесь?

— Я наведу порядок, ваше императорское высочество!

Хоть кто-то сказал мне что не постарается, а сделает. На жандармов у меня большие планы. Ведь это не только политика, но и военная полиция. Мне необходимо увеличить корпус в несколько раз. Создать специальные части, что будут учиться на моей базе в Москве. Ничего. Дайте только немного времени, и мы обязательно наведем порядок в империи.

Задачи с каждым днем становятся все более грандиозными, и я уже сам не сильно понимаю к чему приведут мои действия. Но остановка в моем случае подобна смерти вместе со всей империей, так что взялся за гуж не говори, что не дюж.

Глава 8

Возвращение на фронт совпало с мощными фланговыми ударами немцев на севере, которые преследовали цель окружить и уничтожить первую армию. Тяжелые орудия перепахивали укрепления, не жалея снарядов. Ответные удары шрапнелью были почти незаметны. И все же, несмотря на множество проблем, я был спокоен за общую ситуацию на северном участке фронта. Мы смогли сохранить армию Самсонова, значительно потрепать немцев в ходе контрнаступления и отодвинуть фронт на пару сотен километров западнее, чем было в прошлой истории.

Немцев, несомненно, такая ситуация совсем не устраивала, поэтому перед прибывшем с Запада пополнением и несколькими недавно сформированными корпусами ставили задачу быстрыми ударами разрезать нашу армию и выдворить с земель Рейха. Для командующего восточным фронтом фельдмаршала Гинденбурга ставилась задача не только вернуть удерживаемую нами территорию, но и принудить Российскую империю к заключению сепаратного мирного договора. Германский Генштаб, как всегда, планирует закончить войну за несколько мощных ударов.

Маневренные сражения на нашем участке фронта перешли в позиционную войну, к которой мы усиленно готовились последние несколько месяцев. Американские поставки, оплаченные моими компаньонами, в первую очередь шли именно сюда. Против Австро-Венгрии, итак, были собраны лучшие войска и командный состав, поэтому обеспечение устойчивости фронта на севере для меня основная задача. А вот уже к лету придется активно помогать «южанам».

Радовало, что командующий Северо-Западным фронтом Ренненкампф полностью следовал моим рекомендациям по созданию дополнительных линий обороны под молчаливое ворчание Ставки и совсем немолчаливые упреки союзников по Антанте. И по прибытию в Ставку меня обрадовали… внеочередным званием подполковника. Оказывается, майоры были упразднены еще тридцать лет назад.

Так вот, кроме звания была поставлена цель создать особый штурмовой полк. Мои бойцы неплохо себя показали и пару раз, с моего разрешения, участвовали в прорыве немецких укреплений. Но скорее всего повышение связано с тем, чтобы я держался подальше от первой линии. Хотят загнать на штабную работу без выхода на передовую. Не дождутся! О чем я, собственно, и сообщил Верховному Главнокомандующему.

— Хочешь рисковать — дело твое! Так и сообщу Ники. Вернемся к нашим делам. Дмитрий, я не забыл о твоих успехах и выполненном обещании, — высокая фигура великого князя Николая Николаевича словно стала еще выше, а глаза горели мрачным торжеством. — Сухомлинов пал, Аликс отправлена подальше от двора… Ты становишься опасным игроком, но при дворе и не таких ломали. Держись и дальше за меня, а я уж смогу тебя защитить от семьи. Веры сейчас нет никому, поэтому нам надо поставить свою фигуру на должность министра. После чего никто против нас и слова не скажет! Как ты думаешь?

Не зря про него говорили злой гений Российской империи. Амбиции некоторых людей поражают своими масштабами даже в военное время. Вот только далеко не каждый «властитель судеб» замечает, что его тоже используют. Я уже не тот «корнет Дмитрий» и любимый воспитанник императора. Нет. За мной есть как финансовая сила, так и военная, которую я в отличии от других не боюсь применить. И великий князь об этом прекрасно знает, поэтому и прикрывает от некоторых особ, чтобы показать всем я его фигура. Мда.

— Надеюсь, новый министр сможет решить накопившиеся проблемы и никому ненужное дублирование руководства в Ставке будет прекращено.

— Можешь не переживать об этом, Дмитрий! Когда я продвину своего человека всех в ежовых рукавицах будем держать! — сжал кулак Николай Николаевич и резко сел в кресло.

Сомнения в этом есть. Людские пороки в сложный период особенно часто вылазят наружу.

— Хотел бы обсудить решение о создании штурмового полка. Для меня резкое увеличение личного состава может негативно сказаться на общей боеготовности подразделения и слишком обременительно в плане времени. Дела в тылу постоянно требуют отлучек…

— Грамотных офицеров у меня полштаба штаны протирает, — махнул рукой великий князь на мои проблемы. — Распоряжусь, чтобы тебе прислали самых талантливых. Ты главное и дальше показывай результат и за мной не заржавеет. И скажи Ренненкампфу, что если еще раз он посмеет идти против меня, то позорно уйдет на пенсию.

— Он мой человек и отвечать за него буду я. Потери на Северо-Западном фронте минимальны, если сравнивать с Юго-Западным. Генерал Иванов гонит войска вперед и сколько положил в Карпатах одному богу известно. Разве смысл наступления только в самом наступлении?

Хищный взгляд разглядывал меня, как бы спрашивая: «а ты потянешь?» Мой решительный ответ и спокойный вид вызвали ярость у непрощающего пререкания великого князя, но он быстро взял себя в руки. Ничего отойдет. Конечно, я понимал, что дело не в позиции Ставки, а дело в французах, которые давят на одного из своих главных лоббистов.

— Хорошо. У вас есть два месяца на то, чтобы начать наступление. Иначе смещать Ренненкампфа буду не я.

Дальше Верховный Главнокомандующий погрузился в мысли о том, как снова вернет себе власть над племянником, и я решил оставить его одного дабы не провоцировать на конфликт.

Мысли вернулись к полку. В Российской империи действовала четвертная система. Это не привычные мне три отделения на взвод, а четыре. И батальон тоже из четырех рот. По военному времени роты доходили до двухсот человек личного состава. Если батальон восемьсот, то полк уже под четыре тысячи. Где я столько потенциальных штурмовиков возьму и самое главное инструкторов? Хуже другое резкое увеличение количества личного состава плохо скажется на всем подразделении.

Слишком не вовремя. Раньше, чем через полгода о полке я и думать не хотел. Проблем с одним только защитным обмундированием единого стандарта будет выше головы, а еще надо оружие, гранаты, полковая артиллерия и пулеметы… Поэтому торопиться будем неспеша.

На въезде в бывшее поместье, а теперь официальное место дислокации Отдельного Штурмового Батальона меня ожидал весь командный состав. Незаметно у батальона появились свои штабные офицеры. Но на роты я продолжал ставить своих людей и это вызывало непонимание у офицеров. Долго такое не могло продолжаться и выход был найден в привлечении талантливых поручиков из пехотных подразделений, что несильно будут бузить при интенсивном обучении.

— Коман… Ваше императорское высочество! — заметив посторонних вместе со мной быстро перестроился Карелин. — Инструкторский состав Отдельного Штурмового Батальона построен! Начальник учебного центра Карелин.

Я пожал ему руку в ответ и повернулся к прибывшим со мной офицерам.

— Господа, благодарю за встречу. Знакомьтесь, перед вами ваши новые подопечные. Они будут проходить у нас ускоренный курс для офицеров, поэтому сразу готовьтесь к совместной плодотворной работе. Карелин, покажи нашим гостям, где они будут располагаться.

С Коттеном договорились о подготовке «армейских жандармов», которые позже будут тренировать собственные подразделения. Разрешение от императора на увеличение численности ОКЖ получено и осталось дело за малым начать процесс. Истории про презрительное отношении к жандармам не совсем соответствуют правде. Большинство жандармов сами выходцы из военных училищ. Военные, наоборот, стремились попасть в ОКЖ. Так что никакого презрения среди своих офицеров я не заметил. Хоть это радует.

— Значит слухи не врут и вы правда стали шефом Отдельного Корпуса Жандармов, — остался со мной Капель, когда все разошлись. — Вы собираетесь нас покинуть⁈

Владимир Оскарович понемногу освоился и даже хорошо, что я отсутствовал длительное время. Это позволило ему показать себя и лично подготовить несколько операций. Посмотреть в деле за штурмовиками и понять пределы их возможностей. Загоревшись моей идей, он проводил все время либо в учебных классах, нередко внимательно слушая наставления по саперному делу, либо изучал мои тактические наработки.

— Никуда я от вас не денусь. Рассказывайте, Владимир Оскарович, как ваши дела?

— Вчера пришла первая поставка с вашего завода, поэтому большинство солдат занято на стрельбищах знакомством с новым оружием. Остальные распределены по учебных классам и на занятии по оказанию первой медицинской помощи.

На плацу, как раз проходила тренировка по оказанию первой медицинской помощи раненному. Наложение бинтов и жгута в боевых условиях. Основа основ, что поможет сохранить жизнь до транспортировки к ближайшему госпиталю. Хотя с этим тоже есть проблемы.

В любом случае, снизить потери с помощью средств индивидуальной защиты и вовремя оказанной помощи можно на порядки. А если еще правильно занимать позиции и вести наступление опираясь на тщательно выстроенные оборонительные позиции, то война становится делом более прогнозируемым.

— Я слышал последняя операция по прорыву вражеских укреплений в направлении Торуни закончилась успешно. Поздравляю вас, Владимир Оскарович, обязательно укажу вас и отличившихся бойцов для награждения!

— Успех заслуга всего батальона. Солдаты отлично показали себя в наступлении и прорыве хорошо укрепленных позиций противника. Снизить потери удалось за счет выделения нам артиллерийской бригады на время проведения операции и вовремя введенных резервах второй линии.

— Похвально. В таком случае готовьте батальон к расширению до полка.

— Не прошло и недели, как мы закрыли все офицерские позиции в батальоне и приступили к общему слаживанию. Боюсь, наша боеготовность будет серьезна снижена. Есть возможность отложить процесс формирования полка? — спокойно, без истерик спросил Каппель.

Раскрыть полководческую звезду Каппеля одна из моих целей на этот год. И с его помощью готовить новых офицеров, что будут перенимать наши идеи и взгляды.

— Ничего не могу поделать. Приказ, есть приказ. Пусть первая рота будет заниматься только обучением личного состава. Там больше всего ветеранов. Отложить процесс формирования нельзя, но растянуть можно. Брать всех подряд не в наших интересах, поэтому сформируем сначала второй батальон, а дальше уже будет проще.

Молчаливо обдумывая перспективы штурмовиков в Российской империи, я не сразу заметил взвинченное состояние Каппеля.

— Разрешите говорить откровенно, Дмитрий Павлович, — собрался с духом мой начштаба.

— Да, конечно.

— Я благодарен вам за возможность участвовать при создании великого дела. Поистине ваши наработки значительно опережают время, а философия отдает чем-то древним. И в тоже время, разделение отряда на ваших личных людей и всех остальных имеет далеко не самые хорошие последствия.

— Говорите прямо, Владимир Оскарович.

— Я не хочу участвовать в дворцовом перевороте! Ваши люди словно… простите меня за выражение, личная дружина какого-нибудь князя, но не солдаты Российской империи.

Все-таки он не дурак и умеет анализировать, а при большом количестве людей не скроешь особые условия у части подразделения.

— От вас этого и не потребуется. Отдельный штурмовой полк будет выполнять задачи только на передовой. Инструкторы и заводская охрана отдельные структуры, которая к вам не имеет никакого отношения. Такой ответ вас устроит?

— Полностью, ваше императорское высочество. Разрешите продолжить занятия с личным составом? — натянул маску служаки Каппель недовольный моим ответом.

Вот что с ним будешь делать. Не хотел я сейчас заводить этот разговор.

— Хорошо, хотите откровенно. Будет вам откровенно. Наша военная промышленность не справляется с обеспечением войск, коррупция превышает все мыслимые пределы. Власть слаба и не видит дальше своего носа. Союзники используют нашу армию для того, чтобы сохранить свои войска и оттянуть противника. Не забывая при этом подкармливать думскую оппозицию. Вы как штабной офицер и аналитик можете предсказать развитие последствий в случае нашего крупного поражения или отступления?

— В армии может начаться брожение или революционные выступления в тылу…

— И то и другое. Что это будет значить для воюющей страны? Уточню. Уставшей от войны и потерь страны.

— Без крепкого и надежного тыла армия начнет быстро деградировать и искать врага в своих. Если не остановить процесс, то нас ждет дворцовый переворот прямо во время войны.

Соображает.

— Все верно. На данный момент ситуация в империи стабильна, но все может резко измениться. Некоторые процессы не остановить, но можно минимизировать риски и последствия для империи.

Или возглавить при необходимости, чтобы сбить весь настрой заговорщикам.

— Штурмовое подразделение с фронтовым опытом, собственное производство вооружения, жандармы… Я все понял, ваше императорское высочество. Если потребуется моя помощь я готов отдать свою жизнь за Россию! — твердо заявил Каппель.

— Не сомневаюсь в вас, Владимир Оскарович. Обязательно обращусь к вам при необходимости, а сейчас давайте перейдем к обсуждению подготовки бойцов…

Самое сложное в военной науке это грамотное наступление и отступление. С последним моих бойцов пока еще рано знакомить, а вот как правильно наступать я обязан научить. Никакой сплошной цепи или бегущей вперед толпы. Залповая стрельба и штыковая атака пережиток прошлого, правда штыковая иногда показывает свой оскал, но потери… В общем, не рекомендуется к использованию, если есть другие варианты, а с насыщением пехоты пулеметами любая лобовая атака толпой превращается в кровавую мясорубку.

Наш вариант тактика малых групп, где у каждой группы своя задача. Непосредственно штурмовые группы, группа огневой поддержки с ручными пулеметами, группа прикрытия и эвакуационные группы. От бойцов требуется высокий уровень тактический и физической подготовки с готовностью идти вперед, несмотря на артиллерийский огонь и пули.

Система подготовки новобранцев через борьбу с собственными страхами и презрением к смерти лучше всего работает через коллектив. Если наглядно посмотреть историю, то культ воинов формировался через достойную смерть с оружием в руках и особую жизнь после смерти. Как в языческой религии, так и христианской. Либо бесконечная муштра с доведением солдат до состояния безумного механизма, приставленного к ружью. А новый подход, солдат рожденных на войне во взрывах снарядов и на кучах трупов своих товарищей, только начинает свой кровавый путь. Первая мировая война изменила мир, да и войну. Ничего благородного в ней не осталось.

Унтеры постепенно втянулись в процесс обучения и уже наметилось несколько талантливых инструкторов. На самом деле к обучению солдат должны допускаться только профессионалы и желательно в едином центре. Жаль только готовых учебников и знаний по многим дисциплинам у меня нет. Через определенное время начинаешь понимать, что в будущем мы не ценим имеющиеся у нас возможности. Ведь, как легко найти книги по психологии, медицине, выживанию, физическим тренировкам и правильному питанию с довольно понятным языком даже для начинающих. Мы имеем полный доступ к информации, но не ценим этого! Сейчас же подобная специализированная информация на вес золота.

Прибытие в расположение батальона капитана Лихонина немного отвлекло меня от постоянных совещаний, разъяснений и тренировок. К сожалению, кроме меня никто не знает точно, как должен выглядеть штурм вражеских укреплений или действия групп в плотной городской застройке.

— Что это?

Мое выражение лица явно уязвило капитана, но сконструированное буквально на коленке «оружие» вызывало слишком много вопросов. Первое изобретение капитана Лихонина, еще недоработанное инженерами на Ижорском заводе, было довольно несуразным.

— Бомбомет или миномет, как мы его называем, — справился с собственным волнением капитан.

— Прошу не принимать близко к сердцу мои эмоции. Проблема с мортирной артиллерией встала перед нами в полный рост, и я надеялся в вашем образце увидеть готовое решение. Впрочем, все это неважно. Пожалуйста ознакомьтесь с этими документами.

Чертежник из меня тот еще, но показать ствол, опорную плиту, сошки и прицел я смог. Только потом понял, что касательно оптики я вообще ничего не знаю. Прицельные приспособления на данный момент для меня темный лес.

— Как все восхитительно просто. Но откуда это? — возмущенно спросил Лихонин.

— Перед вами стоит задача за короткое время усовершенствовать ваше оружие с помощью данных чертежей. Здесь только основная концепция без привязки к готовому образцу. Беретесь?

— Берусь! — почти выкрикнул капитан и схватился за чертежи, как утопающий. — Подождите, но…

Поздно. Еще одно дело сбагрил на энтузиаста своего дела. По приезду в Петроград его возьмет за белые ручки Демьян с Зельманом и дальнейший процесс пойдет без моего непосредственного участия.

Как бы там ни было наше сиденье на тренировочной базе не могло длиться вечно. В сообщении от генерала Ренненкампфа говорилось о тяжелой ситуации и требовании дальнейших указаний. Отступать на новые позиции было еще рано, а связь между подразделениями практически никакая, поэтому отступление может вылиться в окружение. Связь, кончено, линия жизни для армий. Если с этим были проблемы в двадцать первом веке то, что уж говорить о начале двадцатого.

Какие я могу дать указания? Держать позиции? Откуда я могу знать текущую обстановку. Впрочем, ближе к месту событий проще влиять на ситуацию. Решено.

— Господа, готовьте батальон к маршу. Мы выступаем.

Глава 9

Штаб первой армии, что размещался на данный момент в Гумбиннене, напоминал разворошенный муравейник. Рев моторов машин, стук копыт коней и гул от множества людей, занятых своими делами. Офицеры носились взад-вперед с документами и картами, связисты тянули все новые и новые линии проводов, а пехота, несмотря на непогоду, бодро шагала на запад. Для человека незнакомого с военными действиями все это могло показаться полным бардаком.

И только единицы смогут увидеть упорядоченный хаос армейской структуры. Даже на душе как-то полегчало. Вернуться в свою стихию после всей подковерной возни в столице, как глоток свежего воздуха после смрада нечистот. Поэтому теперь я больше пониманию мнение значительной части старших офицеров, которым ставят в укор почему они не спасают страну от внутренних врагов в тяжелый момент. Сами купайтесь в грязи интриг и предательства, а нам фронт куда понятнее.

Прибывающие колонны солдаты распределялись по действующим подразделениям, которым требовалось доукомплектование после жарких боев прошлого года. Во главе одной из таких колонн двигался и я вместе со своим подразделением. Непривычный вид бойцов Отдельного Штурмового Батальона в полном защитном обмундирование с гранатами на поясе и далеко не штатным оружием в руках привлекал внимание всех без исключения. Череп на рукаве вскоре должен стать символом презрения к смерти и высоких воинских результатов.

На входе в штаб меня встречали лично командующий Северо-Западным фронтом Ренненкампф и командующий первой армией Литвинов вместе с офицерами штаба, хотя я просил не делать из моего прибытие представление. После недолгого расшаркивания и выкрикивания верноподданнических лозунгов мы зашли всей толпой в штаб, а я с трудом сдерживал улыбку. Такое чувство, как будто рядом был Николай или кто-то обязательно доложит императору, если офицеры не будут высказывать радость от прибытия члена династии.

— Доложите обстановку!

Никого не смущало то, что подполковник требует доклада у генералов. Особенно у тех, кто был знаком со мной по первым дням воскрешения в теле великого князя. Действовал я тогда на инстинктах и многим офицерам оттоптал ноги. Тем не менее, они послушно сгрудились вокруг карты и Ренненкампф, как старший по должности указкой начал показывать текущий расклад на северном участке фронта, где занимала позиции первая армия.

— Противник сконцентрировал против нас мощный кулак для прорыва фронта. Против нашей первой армии действует десятая и недавно сформированная восьмая. В то время, как вторая армия Самсонова прикрывает путь на Варшаву…

Самсонова, конечно, зря он не снял.

— От кого вторая армия вместе с десятой прикрывают Варшаву? Если германцы сконцентрировали против нас две армии значит где-то оставили меньше солдат. Немедленно отдайте приказ второй армии начать выдвижение вперед, чтобы враг перестал давить всеми силами на вашем участке. Пусть только не торопятся и не растягивают фланги, как в прошлый раз. Павел Карлович, я так и не понял в чем на данный момент основная проблема удержания обороны?

— Превосходство противника в численности пехоты и артиллерии многократно. Наши войска держаться только благодаря заранее подготовленным к обороне позициям и пристреленной артиллерии. Запасы снарядов ограничены и боюсь в определенный день мы должны будем ввести строгие ограничения по числу выпускаемых снарядов одним орудием, — спокойно ответил командующий фронтом.

Правильно Ренненкампфу нечего бояться. Он не хуже меня понимает ситуацию, когда наше направление не считается основным. Вот только для кого-то проблема это снятие с должности, а для кого-то жизни десятков тысяч русских солдат, погибших из-за чужой глупости.

— Только что доложили части третьего армейского корпуса спешно отступили со своих позиций, — холодно произнес Литвинов, вернувшийся после доклада своего заместителя.

— Что это значит⁈ Насколько я помню план, одобренный Ставкой, подразумевает организованное отступление с нанесением максимального урона германским войскам.

Я прекрасно понимал, что это означает, но пусть генералы озвучат свою ошибку.

— Сложно передать приказ, когда связь нестабильна и обстановка меняется каждый час, — попытался оправдаться Литвинов. — Если ситуация будет развиваться в негативном русле… есть риск окружения двадцатого корпуса. Фланг не прикрыт, и германцы обязательно используют подвернувшуюся возможность по нашему ослаблению.

И еще считалось, что войска связи в Российской империи были одними из лучших на то время. Нет, я понимаю, что тянуть километры проводов непросто, но есть ведь уже и другие технические решения.

Быстро догадавшись, чем тут пахнет комдив 1 гвардейской дивизии, который прекрасно знал мой авантюрный склад характера, вышел вперед и решил высказаться.

— Вероятнее всего германцы уже закрыли кольцо окружения и шансы на прорыв минимальны. Мы ничего не можем сделать в данной ситуации. Следует сосредоточиться на укреплении следующего рубежа обороны…

— Мы своих не бросаем! — мой жесткий тон остановил Казнакова. — Необходимо любым способом организовать прорыв окружения для вывода двадцатого корпуса на запасные позиции или дальше в тыл.

— Лейб-гвардии Конный полк готов немедленно выступить на помощь в полном составе, — первым поддержал меня генерал-майор Гартман, чем вызвал неодобрение своих командиров Скоропадского и Казнакова.

Хоть Гартман и попал сюда только из-за знакомства со мной, но снова готов показывать свой лихой гвардейский нрав. Эх, жаль, Гурко перевели, и он во второй армии командуют шестым армейским корпусом. Еще один толковый генерал бы сейчас не помешал.

— Господа, неужели только у моих бывших сослуживцев по гвардии осталась храбрость? Вы несколько дней мнетесь, как девицы перед первой брачной ночью, обсуждая положение на фронте. И не делаете ровно ничего для исправления положения! Сейчас там погибает сорок тысяч русских солдат! А вы все ждете, когда за вас кто-то примет решение.

— Не стоит принимать поспешных решений. Этом может быть ловушкой для нас! — подал голос Скоропадский и под моим взглядом быстро замолк.

Ренненкампф, как и Литвинов молчали, ожидая заслуженного выговора. И тут ко мне пришло осознание ситуации. Верховный Главнокомандующий и император полностью сконцентрировали на Юго-Западном фронте, где были большие успехи, поэтому возможность «сбагрить» не самый популярный фронт против Германской империи на мои плечи просто идеальное решение для опытных интриганов. Заодно и сбить крылья резко взлетевшему родственнику. Чем больше я здесь находился, тем больше понимал, что дураками два Николая не были и прекрасно понимали возможности немцев. А раз на меня хотят спустить всех собак в случае провала, то и нечего сдерживать себя.

— Перед нами всеми стоит задача прорвать блокаду и помочь двадцатому корпусу выйти из окружения. Это не обсуждается! Готов выслушать ваши предложения.

— Конный рейд, — снова пошел мне навстречу генерал Гартман. — Грязь не позволит машинам и артиллерии быстро добраться до линии фронта. Для нас скорость имеет приоритетное значение.

— Неплохая идея. Какими свободными силами мы располагаем?

— Первая гвардейская кавалерийская дивизия и бывшая дивизия генерала Гурко, — доложил Литвинов.

То есть самые боеспособные кавалеристы сейчас в резерве.

— Предлагаю всем присутствующим совместно подготовить операцию по спасению двадцатого корпуса. Владимир Оскарович, прошу вас активно участвовать в обсуждении плана операции.

В итоге было принято решение с утра выдвинуться на помощь окруженному подразделению в составе сводного конного отряда. Четвертый армейский корпус выйдет чуть позже нам навстречу по мере готовности и в случае необходимости окажет полную поддержку отступающим подразделениям.

После выхода из штаба я немного поговорил со знакомыми офицерами гвардии на тему войны и политики. При мне они могли говорить без страха за собственную карьеру. Недовольство в среде военных обычно имеет накопительный эффект и пока все было нормально. Есть некоторые намеки на отрезвление в плане мыслей о быстрой победоносной войны с наградами и новыми званиями. Постепенно офицеры понимали, что война превращается в бессмысленную мясорубку, где личные перспективы далеко не безоблачны.

А так в мире особо ничего не изменилось. Каждая страна через рупор пропаганды заявляла, что ведет оборонительную войну. Особенно в этом плане немцы усердствовали. В наших СМИ тоже всякого хватало, правда из газет я узнал об отъезде императрицы, которая так и не смогла уговорить супруга сменить гнев на милость… и о своей помолвке с Ольгой. Даже в статье ощущался шок от этой новости. Теперь меня будут добавлять в расклады все внутренние политические силы, а это то, чего я хотел бы избежать.

Ранним утром, взобравшись на коня, я улыбнулся солнечным лучам, что пригревали меня, напоминая тот злополучный день. В феврале в Восточной Пруссии плюсовая погода, в то время как в центральных Регионах России еще стоят морозы. Хотя лучше морозы, чем пронизывающий ветер с дождем и грязь. Но хватит о погоде. Сегодня пять сотен моих бойцов покажут себя в деле. Пусть сейчас половина из них и смотрится верхом неуместно, а некоторых и вовсе пришлось посадить в повозки все это неважно. Имеет значение лишь эффективность в бою.

На фоне многотысячных армий одни батальон капля в море, но любой инструмент надо уметь правильно применять и тогда полтысячи будут стоить многих тысяч солдат противника. Главное воинские навыки и воля к победе. У многих солдат с этим есть, были и будут проблемы. По пути нам, как раз встретились части отступающего третьего корпуса. Вид солдаты имели далеко не для торжественных маршей, но при виде гвардии выпрямляли спины и даже немного приободрились.

— А вот и командующий третьим корпусом явился. Генерал от инфантерии Епанчин Николай Алексеевич, — с усмешкой заявил Гартман, придержав коня при виде двигающейся нам на встречу процессии.

— Что ж, значит пора нам узнать из первых уст о причине самоличного оставления позиций.

Взгляды окружающих меня офицеров не предвещали приближающемуся к нам генералу ничего хорошего. Оставить товарищей на смерть… в русской армии такое никогда не найдет понимания и поддержки.

— Генерал Епанчин, наконец-то, мы вас увидели. Назовите причину, по которой третий корпус покинул свои позиции?

Вроде бы и усы уже седые и наград на груди хватает. Так почему смалодушничал?

— Ваше императорское высочество, ввиду численного превосходства противника мною было принято непростое решение об отступлении…

— У вас кончились снаряды или вы согласовали «маневр» с руководством и соседними подразделениями? Может быть вам поступил приказ об отступлении?

— Нет, но это было единственным верным решением на тот момент, а любая минута промедления грозила катастрофой! — покраснел генерал.

— Вашу судьбу будет решать Ставка. Арестовать его!

Команда была немедленно исполнена жандармами. Солдаты, при виде картины конвоируемого генерала, еще сильнее опустили плечи. Мда. Срочно требуются собственные комиссары. Вот только, где их взять? Священники, к сожалению, не помогут.

Оставив несколько жандармов для опроса всего командного состава наш конный отряд продолжил движение. Похоже ситуация намного хуже, чем представляли себе Ренненкампф и Литвинов. Если две армии в полном составе насели на один армейский корпус, то времени у нас почти нет. Как и тяжелого вооружения. Лишь внедренные мною тачанки. Сейчас бы минометы точно не помешали. Ничего, скоро капитан Лихонин воплотит в металле самое простое и смертоносное оружие двух мировых войн.

Вскоре состоялись первые столкновения с немецкими разъездами, а направленная вперед разведка докладывала о тяжелой ситуации и неудачных попытках прорыва наших окруженных частей. Наконец между нами осталось всего несколько километров и надо было принимать решение, что делать дальше.

— В темноте переломаем все ноги коням. Устали они за целый день. Дождемся утра и попробуем отправить посыльного. Это позволит нам согласовать совместные действия, — предложил Казнаков.

О людях никто даже не вспоминал. Люди все выдержат, если доживут. Канонада на позициях двадцатого корпуса была слышна даже отсюда и вызывала не самые приятные воспоминания.

— Утром может быть поздно или генерал Булгаков сам решиться пойти на прорыв и потеряет весь свой корпус, — возразил мой начальник штаба. — Любое промедление может вылиться в большую кровь.

С этим были согласны все, но и наступать в темноте после дневного марша самоубийство.

— Штурмовой батальон первым пойдет на прорыв и закрепится на позициях третьего корпуса. Ваша задача атаковать, когда я подам сигнал. Либо мы оттянем на себя противника во время ложного наступления, и вы ударите во фланг. Отдыхайте, атакуем на рассвете!

Темная ночь… только не спит штурмовик. Сколько таких ночных штурмов было у меня за последний год. Не счесть, правда есть свои особенности. В темноте, когда нет прожекторов, минных полей и колючей проволоки пройдемся, как по набережной. Идеальные условия. Будь под рукой чуть больше войск и минометы я бы устроил им веселую побудку.

Немцы полностью были уверены в своих силах, поэтому не оборудовали даже временные укрепления с огневыми точками в нашем направлении и отправили большую часть солдат во временные лагеря. Ночью сменялись только дежурные посты. Исходя из всего этого выйти на дистанцию атаки сейчас проще простого.

Ночной бой — это рулетка, когда не знаешь, где свои, а где чужие. Немало казусов случалось. Радует, что здесь форма серьезно различалась и наличие несуразных касок у немцев упрощает идентификацию. До военной реформы обмундирования в Германской империи осталось не так много времени, но пока русский солдат был менее демаскирован в отличии от противника.

— Вперед!

После моей команды группы одна за другой исчезли в темноте. Справа от меня встал Каппель с револьвером на изготовку. Ладно хоть шашку оставил. Полчаса. Именно через данный промежуток времени группы начнут огневой контакт с противником.

Сверка часов перед операцией прошла не зря. Почти без промедления гранаты полетели в противника и после череды взрывов последовали выстрелы из ручных пулеметов, что местами прерывались работой автомата Федорова. Нередки были задержки, а это значит над надежностью конструкции еще следует поработать.

Бывшая сотня казаков Глебова единственные, кто предпочел продолжить атаку конными и именно сейчас они нагнетали панику во временном лагере, закидывая гранатами палатки и склады. Сходу уничтожив дежурные силы противника бойцы прорвались до русских укреплений, которые представляли из себя жалкое зрелище. До мощных укреплений из бетона они явно не дотягивали, да и деревянно-земляными их тоже не назвать. Вырытые местами в половина роста окопа давали мало шансов на спасение осколка или шальной пули.

— Братцы, есть кто живой?

Из дальнего окопа поднялся солдат с черным от грязи лицом, но цепкими глазами.

— Мать честная не уж то наши? Вы из какого подразделения? Хотя какая сейчас разница. Пока еще коптим небо потихоньку, но не долго осталось. А есть чем подымить?

— Унтер, проводите нас к командующему корпусом. У нас важное донесение.

— Извиняйте не разглядел, ваше благородие. Второй день без сна и курева, — прокашлялся унтер. — Ваня, проводи благородий до штаба, а то я своим ходом не дойду. Ноги совсем не держат.

Раненный солдат в темноте не видел погон или ему уже плевать было на правила, а поправлять воина никто не собирался. Не то место и время.

По ходам сообщения мы прошли несколько сотен метров и везде была страшная картина. Стонущие раненные, следы разрывов снарядов и пустые гильзы под ногами. Живые выглядели ничем не лучше мертвых. Кто-то пытался спать сидя или читать молитвы. Слава богу хотя бы дождей не было несколько дней.

Штаб корпуса размещался в деревянном доме и внутри напоминал лазарет с раненными офицерами. Павел Ильич Булгаков при нашем появлении попытался подняться с лежанки. Бледное лицо и кровавые повязки говорили о его тяжелом состоянии, при котором он умудрялся командовать корпусом.

— Ваше имп… — я тут же пресек попытки раненного генерала встать.

— В каком состоянии ваш корпус, Павел Ильич?

— Если вы пришли нас спасать, то очень вовремя. Снаряды и патроны на исходе. Количество раненых не поддается исчислению. Мы готовились к последнему бою, чтобы дать возможность хоть кому-то выйти из окружения.

— Вы правы мы здесь именно для вашего спасения. Вот только и вы нам помогите. Пошуметь надо всем, что у вас осталось.

— Найдем, пару снарядов Виталий Павлович? — спросил своего заместителя генерал.

— Для такого случая найдем. Что с орудиями делать? — посмотрел на меня уставшими глазами заместитель Булгакова.

— Все, что нельзя забрать с собой… уничтожить! Через пару часов корпус должен быть готов к выходу. Так что не теряйте время.

С организацией отступления справились и без меня. К тому же, к этому явно готовились задолго до нашего прибытия. Поэтому ближе к рассвету сигнальный пистолет все того же Рдултовского выстрелил в начинающее светлеть небо ракету. После чего по всей линии соприкосновения, длинной не менее одного километра, раздалась серия взрывов. Орудия после отстрела последних снарядов были тут же уничтожены, а освободившихся коней и повозки использовали для перевозки раненных.

— Урра!

Страшный удар двух кавалерийских дивизий надолго отвлек немцев от доживающего последние мгновения русского корпуса. Лишь бы только не зарвались. Перенаправить наводку для германской артиллерии не займет много времени, как и подготовить пулеметные позиции. Как будто услышав мои мысли комдивы не решились атаковать основные силы и после уничтожения заслонов на флангах повернули назад.

Несколько эскадронов остались прикрывать отход двадцатого корпуса вместе с моими штурмовиками постепенно отступая следом за нами. Через три часа, отступая все дальше и дальше от злосчастного места колонна остановилась, чтобы перевести дух.

— Прорвались! — перекрестился генерал Булгаков и тихо зашептал слова молитвы.

Рядом падали уставшие солдаты, что никак не могли поверить в свое спасение. Первые улыбки на хмурых лицах говорил о том, что все было не зря, но говорить о спасении еще рано. Немцы вряд ли захотят просто так выпустить свою добычу и будут висеть на хвосте пока не получат по зубам.

Глава 10

Встречные конные сшибки, засады на самые наглые отряды противника и рвущиеся сзади артиллерийские снаряды. Именно так мне запомнится это отступление. Из-за того, что оно изначально не было правильно подготовлено начинаешь лучше понимать, почему чаще отдают приказать держать позиции. Порой в ходе отступления умирает куда больше солдат.

Когда загудели самолеты над головой мы к этому были готовы… в отличии от немецких пилотов. Очереди из ручных пулеметов и автоматов по низколетящим самолетом оказались довольно-таки действенным решением. Признаюсь, я тоже помог, не афишируя свое попадание, чтобы обрадовать бойцов. Падающий на землю самолет немного приободрил солдат отступающего корпуса и очень обрадовал нашего штатного кинооператора, который только и успевал менять пленку.

— Сергей Анатольевич, начинайте минировать дороги за нами, после чего отправьте пару саперов с минной картой к частям прикрывающим наше отступление.

Прапорщик Матвеев постоянно работал над усовершенствованием противопехотной мины. Новый ребристый корпус при взрыве должен дать множество осколков и как раз сегодня будет проверен в деле. Получится, не получится не суть важно. Главное не стоять на месте и пробовать новые решения. Война — лучшее время для развития новых и доведения до ума имеющихся технологий.

— Слушаюсь! — коротко ответил прапорщик и приступил к выполнению поставленной задачи.

Мои бойцы показывали всем пример того, как надо бороться, несмотря ни на что. Усталость, превосходство противника в количестве или даже ранение не повод опускать руки.

— Не отставать!

— Подтянулись!

Под команды младших офицеров длинная колонна солдат с трудом переставляла ноги. Почти тридцать тысяч бойцов, из которых большая часть раненные, а остальные едва не валятся с ног пытались добраться до новой линии обороны.

— Солдаты долго не выдержат в таком темпе, ваше императорское высочество, — рядом сам едва не падал с коня замещающий Булгакова комдив 29-ой дивизии генерал Лашкевич.

Командующий 20-го корпуса уже не мог командовать собственным подразделением из-за ранений, как и многие другие старшие офицеры.

— Пока что-то болит и есть усталость, значит ты еще жив. Надо через не могу идти вперед! Если остановимся, то прямо тут навсегда и останемся. Там за нашими спинами прикрывают отход кавалеристы и мои штурмовики. Пусть их усилия и жертвы не будут напрасны.

Словно услышав наш разговор один из солдат без сил упал на подмерзшую за ночь землю, но винтовку из рук не уронил. Усталость взяла свое… и тут я заметил намокшую от крови повязку на рукаве шинели.

— Пущай меня германцы добьют. Нет никаких сил идти дальше, — в сердцах высказал подскочившему унтеру солдат.

Спешившись, я без долгих раздумий закинул на своего коня раненного солдата, а сам пошел рядом с колонной пехоты, не замечая направленных на меня взглядов и попыток раненного солдата снова поменяться местами. Для меня конь в первую очередь средство передвижения, а не боевой товарищ, как для других кавалеристов. Так что пусть несет солдата и радуется, что это не пушка.

— Крепись, солдат! Скоро доберемся до своих.

Все повозки уже были заняты раненными, которые были неспособны самостоятельно передвигаться. К сожалению, многие тяжелые не доживут до следующего утра, и я ничего не могу с этим поделать.

— Ваше императорское высочество, возьмите моего коня! Невместно вам пешком идти, когда офицеры корпуса конные, — Лашкевич попытался передать мне коня.

— Не стоит, Николай Алексеевич. Я сам решаю, что мне невместно, а что соответствует духу воинского братства и взаимопомощи, хотя… вы можете мне помочь. Прошу вас лично проверить, как солдаты переносят тяжелый марш и изыскать место в повозках для тех, кто неспособен продолжить движение.

— Сей же час проверю!

Стоит признать, что репетицию спасения наших войск в ходе Великого отступления можно считать проваленной. Если вывести один корпус вызывает столько проблем, то что будет, когда таких корпусов станет в десятки раз больше. Вопрос, кто виноват и что делать вечен, но проблема при этом не пропадает и у меня нет так много времени на ее решение.

Вся эпопея с двадцатым корпусом позволила изнутри взглянуть на русскую императорскую армию в условиях тотальной войны. Начиная от обмундирования мобилизованных и заканчивая работой санитарной службы. Вся суть которой сводилась к эвакуации раненных в госпитали, находящиеся вдали от фронта, чтобы не ограничивать мобильность наступающих войск. Ну и, конечно, не стоит забывать про бич любой армии — эпидемии, что часто приходят вместе с раненными.

Отсюда проблема. Врачи в перевязочных и окружных эвакуационных пунктах не имели необходимой квалификации, а самый опытный персонал был глубоко в тылу. Поэтому долгая транспортировка с долгими остановками на перегруженной железной дороге убивала больше половины всех раненных. И большинство из тех, кто сейчас в повозках уже трупы, хотя еще не знают об этом. Принцу Ольденбургскому лучше вернуться в Гагры и продолжить строительство знаменитого в будущем курорта, чем заниматься настолько важным делом, в котором он ничего не понимает.

С трудом подавив зарождающуюся в груди ярость я выдохнул сквозь сжатые зубы. Не хватало всего! Пока не хватает даже перевязочного материала на всех, но хуже другое. Обувь. Русская армия долгое время была знаменита своими сапогами. Солдат топтал в сапогах из натуральной кожи дороги Франции, Германии, Италии и множества других стран. И все было прекрасно пока не началась мобилизация.

Каждому мобилизованному выдавалось по две пары отличных сапог и через несколько месяцев войны запасы закончились даже на складах. В новом пятнадцатом году перед тыловиками стал вопрос во что обуть миллионы солдат, но тут неожиданно назрела еще одна проблема… Сапоги в это время ценность. Государство покупало сапоги по десять рублей, а надо понимать, что двадцать рублей это примерно месячная зарплата разнорабочего. Кстати, конструкция сапога образца 1908 года не сильно отличалась от современных и ценилась в народе.

Недавний крестьянин, который о долгих маршах и службе имеет мало представления сразу же продавал такое богатство, чтобы отправить деньги родным или просто прокутить напоследок. На фронте босоногие или обутые в лапти солдаты становились головной болью командиров. Приходилось выдавать имущество, которое требовалось менять в строго отведенное время личному составу.

Производство самих сапог оставляет желать лучшего. Негде заказать огромную партию, да еще и так, чтобы поставки шли без промедления. Массовые и доступные «кирзачи» пока не производят, хотя сам материал придумали в Российской империи, но на данный момент он не обладает всеми необходимыми свойствами по морозоустойчивости. Помню лишь, что в Великую Отечественную эту проблему решили и появился тот самый знаменитый сапог.

В общем, без сапог, снарядов и вовремя оказанной медицинской помощи воевать не выйдет. Даже боюсь представить, что происходит в запасных частях.

— Командир, впереди разъезды, — отвлек меня от тяжелых мыслей голос Калинина. — Наши! Мы, наконец, добрались!

Вторая линия обороны, выстроенная вокруг Гумбиннена встретила нас словно родных детей. Незнакомые друг с другом солдаты радовались за чужое спасение, как будто всю жизнь служили вместе. Хоть какой-то праздник у людей после отступления и дарить такую радость мне по нраву. Жаль, что вывести из окружения получилось далеко не всех.

И все же, 20-й корпус достойно сражался, нанося серьезные контрудары превосходящим силам противника. Храбрые, мотивированные и талантливые воины сейчас на вес золота, поэтому буду и дальше участвовать в судьбе корпуса.

Нам всем повезло в том, что восьмая армия немцев сборная солянка и многие еще не привыкли к реалиям Восточного фронта в виде больших пространств. Единственная работающая тактика немцев в организации многократного превосходства в живой силе и артиллерии, на определенном участке фронта, впервые дала сбой. Я всегда считал, что наша армия хороша в маневрах, но порой бывают глупые и болезненные ошибки. Значит будем учиться.

Нас ждали не только солдаты, но и все командование Северо-Западного фронта. Ренненкампф не сразу нашел меня взглядом среди тысяч солдат и очень сильно удивился тому, что я пеший.

— Рады вас видеть в добром здравии, ваше императорское высочество. Проведенная вами операция, несомненно, попадет в учебники по военному делу. Благодаря вашим действиям и стойкости двадцатого корпуса мы смогли вывести почти все подразделения на старые позиции. Я распорядился оповестить Ставку о спасении двадцатого корпуса из окружения. Уверен, в самой высокой оценке.

А я не оценил.

— В первую очередь, Павел Карлович, решите вопрос с раненными. Своей властью заставьте врачей проводить операции на месте. При необходимости вызовите из Варшавы дополнительный персонал. Мы будем отправлять в тыл только тех, кто требует длительной реабилитации. Если что прикрывайтесь моим именем представителя Ставки и Его Императорского Величества. Также прошу поспособствовать тому, чтобы не тянули с наградами. Воины двадцатого корпуса настоящие герои.

— Постараюсь вас… сделаю все необходимое, — исправился под моим взглядом генерал. — Пользуясь случаем хотел бы уточнить у вас касательно поставок боеприпасов. Вчера подвезли большую партию снарядов с маркировкой Объединенной Оружейной Компании. Это вы постарались, Дмитрий Павлович?

— Да, я имею некоторое отношение к этому предприятию. Есть какие-то нарекания или проблемы со снарядами?

Не думал, что придется раньше доставать кубышку, которую я готовил на лето.

— Нет, но у меня появились вопросы. В связи с поступлением партии снарядов какую вы ставите передо мной задачу? — осторожно спросил Ренненкампф.

Думает я его в наступление отправлю. Нет. Надо ставить реальные задачи на этот год. Сохранить армию и не дать немцам добиться больших успехов на фронте. Пусть лучше снова закидывают телами укрепления французов. Как только немцы прорвут фронт на Западе, то только тогда атакуем мы… за существенные послабления в выплате кредитов, передачи некоторых активов государству и поставках станков. Эх, мечтать не вредно, дожить бы еще до этого момента.

— Задача одна — держать оборону! В этот раз я запрещаю отходить без разрешения. Держите резервы на случай ухудшения ситуации и используйте артиллерию с закрытых позиций. Пока противник будет подтягивать логистику скорее всего они нанесут удар южнее. Предупредите генерала Флуга не терять бдительность. Как проходит подготовка следующей линии обороны и какие успехи у второй армии?

— Пока укладываемся в указанные вами сроки. Что касается армии Самсонова… некоторые подразделения второй армии вынуждены были остановиться под огнем противника и отойти назад.

Неужели этот дурак снова пер дуром⁈

— Если Самсонов снова покажет отрицательный результат при больших потерях, то отправиться формировать резервы на границе с китайцами или в Сибири медведей считать. Вам ясно⁈

— Так точно! — побледнел Ренненкампф.

— Создайте устойчивый фронт. Копайте хоть с утра до ночи, терроризируйте интендантские службы на счет поставок пулеметов, орудий и снарядов. Станьте занозой в заднице, но добейтесь результата! Я не хочу ошибаться в вашем назначении, Павел Карлович.

— Вы не ошиблись, ваше императорское высочество. Мы будем держаться за подконтрольную нам территорию Восточную Пруссию вцепившись всеми зубами!

Для немцев враг на своей земле, как красная тряпка для быка. Для союзников повод увеличения военных поставок. Отбить пару мощных атак и можно будет перейти на другое направление.

— В таком случае не задерживаю вас, Павел Карлович, подойдите к данной задаче серьезно и заставьте ваших подчиненных ответственно подходить к обороне своего участка фронта. Если что немедленно принимайте кадровые решения.

Ренненкампф щелкнул каблуками и развернувшись широкими шагами направился в сторону ожидающих его офицеров штаба. Все-таки русские немцы интересный симбиоз.

На самом деле ситуация непростая и без серьезных изменений о выполнении поставленных целей нет смысла говорить. Но для этого требовался громкий успех, который можно было преподнести императору для получения новых полномочий и продвижения некоторых законов. Хотя бы с той же национализацией оборонных заводов. Я уже понял, что регулировать цены не выйдет только госуправление при жестком контроле жандармов. Поэтому пора собрать командный состав моих штурмовиков для совместного поиска достойной цели.

Интерлюдия 2

Кайзер Вильгельм II, в некотором роде, имел много общего с Николаем II. Он также был убежден в своем божественном призвании и считался ярым сторонником самодержавия. Вот только, несмотря на революцию у русского императора осталось больше возможностей влиять на принятие законов, чем у его германского родственника. Поэтому именно через армию и победоносную войну кайзер видел шанс получить неограниченную власть.

Вскоре вокруг Вильгельма II сплотилась военно-промышленная элита, что всеми силами двигала Германскую империю на путь войны. Считая себя обделенными колониями, германцы хищнически оглядывались на своих соседей. При этом активно продвигая мысль в обществе о нахождении страны в окружении врагов.

Убийство эрцгерцога Франца Фердинанда лишь нажало спусковой крючок на давно взведенном ружье. Правящие круги Сербии готовы были выполнить почти все пункты Австро-Венгерского ультиматума, но пешка уже сыграла отведенную ей роль. Второй Рейх не зря столько лет готовился к войне и все прекрасно понимали потушить конфликт нельзя. Тем более, когда в нем заинтересованы несколько игроков. Хотя в самой Германии было немало проблем. После Бисмарка внутренняя политическая система рухнула, а внешнеполитические провалы практически не оставили у Германии союзников. Что не скажешь об амбициях, которые стремительно росли вверх.

Война сразу пошла не по плану и приняла затяжной характер. Никто не хотел воевать до последнего солдата путем полного разрушения собственной экономики. Получить часть территории противника с контрибуцией в виде колоний и домой за наградами. Так обстояли дела в прошлом веке, но в новом времени все изменилось. Поэтому требовались другие решения. Не только военного плана.

— Вы читали меморандум этого русского социалиста, переданный через Рихарда фон Кюльмана? — спросил Вильгельм II у своего собеседника, которым был Готлиб фон Ягов.

Статс-секретарь министерства иностранных дел Германской империи был сторонником мира с Антантой и… раздела Российской империи на множество мелких государств.

— Александр Парвус. Ловкий проходимец, мечтающий разбогатеть на революционных идеях. Помог нам в свое время в Османской империи и на Балканах. Возможно, имеет смысл использовать его связи в России для дестабилизации обстановки, — спокойно ответил статс-секретарь, ожидая взрыва эмоций от кайзера.

— Вы и правда верите бредням этого еврея мошенника? В то время как все ресурсы Рейха направлены на обеспечение нашей победоносной армии? Возмутительно! Рейх прежде всего! Мы не можем раскидываться деньгами. Я и сам от многого отказался ради победы…

Привычно дождавшись окончания спешной речи Вильгельма II статс-секретарь фон Ягов высказал свою точку зрения.

— Миллион рублей для нас не такие большие деньги, если в России рабочие будут выпускать меньше снарядов, а солдаты неохотно выполнять приказы командования. Таким образом мы сможем сберечь в сотни раз больше.

— Каков ваш план? — успокоился кайзер.

— Для всех Парвус будет нашим официальным агентом, что позволит создать дымовую завесу, которая отвлечет внимание от наших главных фигур. У нас есть более компетентные люди даже в правительстве противника. Если мы сможем нанести значительный урон или поражение на фронте, то агенты сделают свой ход и русскому императору придется принять мир на наших условиях.

— Прекрасно! Укажите необходимое финансирование, и я все согласую с министерством финансов. Хватит терять солдат и генералов в Восточной Пруссии, когда до победы во Франции остался один удар!

— Мой кайзер, я считаю французы и англичане намного опаснее русских. Лучше сосредоточить усилия на Восточном фронте, чтобы показать нашу силу и перейти к переговорам. Любая война рано или поздно заканчивается.

Вильгельм II недовольно посмотрел на своего министра. Военно-промышленная элита сместит кайзера при первых словах о мире.

— Если вы покажите достойный результат я обдумаю ваше предложение. А пока я жду вашего доклада о привлечении новых стран к нашему союзу…

Изменение ситуации на Восточном фронте повлияло на ход дальнейших событий. Теперь немцы готовы выделить намного больше ресурсов на начало подрывной деятельности в Российской империи.

Глава 11

Вокруг стола с разложенной картой разместился весь командный состав Отдельного Штурмового Батальона. Перед нами стояла непростая задача по поиску достойной цели и проведению диверсионных мероприятий в тылу противника. Сидеть в окопах в ожидании наступления для штурмового батальона слишком мелко и неэффективно. К моему глубокому сожалению, мозговой штурм пока ни к чему не привел, и я решил дать немного больше свободы Каппелю.

— Не имея на данный момент необходимого количества разведданных мы не можем заранее спланировать достойную операцию. Поэтому разделимся. Владимир Оскарович, перед вами стоит задача нанести максимальный урон противнику. Берите под командование третью и четвертую роту и действуйте также, как в Польше. Командование десятой армии еще не знакомо с нашей тактикой и не сразу сможет организовать противомеры. Наносите удары по путям снабжения и складам пока германцы не окопались по всей линии фронта. Справитесь?

— Так точно! Справлюсь! Опыта у сол… бойцов достаточно, — кивнул Каппель. — Чем займется вторая рота?

— Для поднятия авторитета штурмового батальона с целью дальнейшего развития и пополнения полка опытными солдатами нам требуется громкая акция. Пока не знаю, что именно. Решу на месте с бойцами второй роты. Пару дней отдыха и мы уходим в свободный поиск.

— Две сотни бойцов не пройдут незамеченными между германскими подразделениями. Сейчас все окрестности контролируются противником, — заметил Владимир Оскарович.

— Всегда есть выход. Запросим артиллерийскую подготовку и ложное наступление на одном из направлений, что позволит нам выйти на оперативный простор. Как раз вы будете действовать в ближней зоне, а мы отправимся дальше в тыл к германцам, где создадим временную базу для поиска подходящей цели. В точке выхода нас встретит Лейб-гвардии Конный полк, либо другой гвардейский полк. Договоренность с генералом Гартманом на оказание нам помощи есть.

На самом деле не все так плохо и по начала я сам думал, что моя задумка сплошная авантюра, но чем больше наблюдал за противником, тем чаще ловил себя на мысли, что немцам нечем ответить на вызов в виде штурмового батальона.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, Дмитрий Павлович, когда подвергаете себя подобному риску.

— Я полностью осознаю все риски и, уверяю вас, шансы на успех, как никогда высоки. Давайте лучше потратим оставшееся у нас время на подготовку.

Через несколько дней утренняя побудка у немцев началась с прилета снарядов. Артиллерия систематически перепахивала позиции только начавших обустраиваться немцев квадрат за квадратом. Взрывы на вражеских позициях были для солдат первой армии приятнее самой лучшей музыки, а после десяти минут непрерывной канонады на лицах появились робкие улыбки. В этот раз перед наступлением снарядов не жалели и стреляли по нормам более позднего времени.

— В атаку! Вперед!

Данная команда повторилась по всей линии окопов, и солдаты ускоренным шагом направились в сторону германских укреплений, при этому умудряясь на ходу стрелять в противника. Эффективность данной стрельбы сводилась к нулю, но я не вмешивался и правильно сделал. Чем ближе приближались солдаты к вражеским окопам, тем страшнее становилась немцам.

— Ура!

Удивительно было осознать, что в действующем пехотном уставе «Ура!» это команда ударить в штыки, а не только боевой клич, который повторяет каждый солдат. Но эта мысль не мешала мне наблюдать за тем, как несколько тысяч русских воинов блестя штыками и крича древний клич атакуют вражеские позиции. Резня шла жуткая и вскоре трупы немцев густо усыпали траншеи. И правда нет никого страшнее русского солдата в рукопашной схватке. Завораживающее зрелище.

Командование полностью согласилось с планом отвлечения и двадцать пятая пехотная дивизия отступит сразу же, как только враг покажет серьезное сопротивление. Нет смысла держаться за только что созданные укрепления врага и терять солдат. Как только пехота закрепилась на отбитых позициях мы верхом проскочили линию фронта. Солдаты при виде того, как мы в полной экипировке и с навьюченными поклажей лошадьми устремились вперед ухмылялись своим догадкам и крестились нам вслед. Порой обычный унтер знает о планах командования больше, чем некоторые штабные офицеры.

Спрятать две сотни бойцов с походным снаряжением в тылу противника такая же сложная задача, как и выбрать достойную цель для диверсии. Благо прусские леса еще не все вырублены. А вот с разведданными были определенные проблемы. Космическая разведка отсутствует как класс, воздушная почти не используется в виду большой потери самолетов в первые месяцы. Агентуры в прифронтовой зоне тоже нет и остается полагаться только на себя. Меня точно нельзя назвать диверсантом или бойцом Сил Специальных Операций для этого требуется далеко не штурмовая подготовка, но кое-что все же «могем».

Где вероятнее всего будет организован штаб корпуса или чем черт не шутит всей армии? Вряд ли в поле, а скорее всего в ближайшем городе. Как там обстоят дела с охраной? Ответ очевиден. Терять солдат при штурме с неясными перспективами точно не мой вариант. Но я не унывал. В свое время находясь рядом с командующими армиями и корпусами я заметил, что посмотреть на передний край фронта любимое дело почти всех полководцев.

До активной снайперской стрельбы и бомбардировок боевые действия еще не дошли, да и не принято пока специально охотиться за офицерами. Официально не принято. В нашем случае, смерть командующего армией ничего не изменит. Назначат нового. А вот взятие в плен вместе с документами то, что надо. Особенно, если по прибытию к своим заснять на камеру для потомков. Возьмем, как черновой план. Осталось дело за малым… начать работу.

Создав временный лагерь и максимально применив всевозможные способы маскировки, мы приступили к сбору информации. Разделив роту на группы, я отправил их в свободный поиск, а сам анализировал полученную информацию и вскоре удача улыбнулась нам. По донесением одной из групп по лесной дороге каждый день ездит большая колонна машин в сопровождении полусотни кавалеристов.

— Каждый день ездит по одному и тому же маршруту. Как думаешь, командир, готовятся к наступлению? — спросил сотник Глебов.

Весь мой батальон сборная солянка. Разные звания, разные виды войск, раздутые штаты. Впрочем, для моих целей важна эффективность, а не внешняя атрибутика, но приводить бойцов к единому знаменателю все же позже придется.

— Или показывают свою активность для штаба армии или командующего Восточным фронтом. У германцев наверху бушуют такие же интриги, как и у нас. Сделаем следующее. Проверим маршрут еще несколько дней и если он будет неизменным, то начнем операцию.

— Пойду распоряжусь. И нам лучше не затягивать. Казаки говорят крутятся вокруг нас несколько разъездов. Как бы не наткнулись на одну из наших групп.

— В таком случае не будем рисковать. Отзывай поисковые группы будем только наблюдать. Мы заканчиваем с поиском и готовимся к организации правильной засады.

Трое суток вполне достаточно для составления картины. С немецкой педантичностью в одно и тоже время колонна машин вместе с конным сопровождением выезжала ближе к линии фронта. Когда информация о нахождении в составе колонны крупного военачальника подтвердилась я дал команду на начало операции.

— Командир, группа разведки докладывает сегодня намного больше машин и конное сопровождение увеличили в несколько раз. Отменяем? — взволнованно спросил Глебов.

Отменять операцию в последний момент, когда мы потратили столько времени на подготовку и подтверждение цели… нет.

— Количество не имеет значение. Группы нападения готовы?

— Да.

— Действуем по плану. Открываем огонь только после моей команды и подрыва мин. Передай это всем бойцам.

Больше всего я ненавижу ждать. Порой ожидаешь день или два, а потом всего несколько минут стрельбы и уходишь с подготовленной позиции. Мои мольбы в этот раз были услышаны и вскоре за вековыми елями показалась колонна противника. Первыми двигался конный отряд, а за ними три пассажирские машины и несколько грузовых. Колонна двигалась без какой-либо проверки лесной дороги. Непуганые. Тем лучше для нас.

На всем протяжении лесной дороги, вдоль которой мы засели с обеих сторон, были установлены мины и отдав команду сапером я с волнением ожидал результата.

— Работаем!

Вместе со взрывом мины застрекотали пулеметы по обе стороны от дороги. Кинжальный огонь выкашивал германских солдат с методичностью работающей мясорубки. Редкие выстрелы в сторону леса по спрятавшимся казакам большой роли не сыграли. Классическая засада не раз еще покажет свою эффективность. Все-таки сколько тактических схем у меня в голове, что здесь еще не были применены или пока не укладываются в голове местных. Пару групп ССО и мы бы тут таких делов наделали…

— Первый взвод, контроль!

Под прикрытием своих товарищей бойцы, держа оружие наготове, проверяли последствия нашей засады и редких выживших. Выстрелы по колесам машин оказались действенным решением и попыток выйти наружу германские офицеры пока не проявляли.

— Командир, вам надо это увидеть. Кажись генерала в плен взяли, — довольно улыбался вахмистр, сверкая белыми зубами.

— Сейчас проверим, Семен, если подтвердится быть тебе старшим вахмистром.

— Ей богу генерал. Я знаки различия у германца еще до войны выучил!

Несколько машин окружили мои бойцы и по улыбке Глебова я понял, что вахмистр не ошибся. В самой комфортабельной машине разместился германский офицер со знаками различия генерала от инфантерии. Неплохой улов.

— Представьтесь. Ваша имя, фамилия, звание и должность.

— Генерал Герман фон Эйхгорн, командующий десятой армии, — держал лицо немецкий генерал.

Впрочем, я тоже старался не показывать свое удивление.

— Вы теперь находитесь в плену русской армии, генерал. Мы находимся в тылу вашей армии, поэтому достойных условий оказать не сможем даже при всем моем желании. Прошу принять это достойно и не совершать попыток побега.

— Могу я узнать, кто меня пленил?

— Великий князь Дмитрий Павлович Романов вместе с бойцами Отдельного Штурмового Батальона.

Успокоившись, что его пленил аристократ генерал дальше выполнял все команды беспрекословно, как и остальные офицеры штаба. Для них война закончилась. Конечно, фон Эйхгорн не сам Гинденбург, но для нас и такой улов может стать последним. Сейчас самое главное это унести ноги.

— Забираем пленных, документы и уходим!

Повторять команду не пришлось дважды. Лагерь давно был собран, а кони подготовлены. Поэтому в первый же день мы смогли оторваться от возможного преследования и заночевать в очередном лесу. Погода к ночи испортилась резко похолодало и повалил снег. Рано я радовался раннему приходу весны. Зима еще не хотела отступать.

Две сотни бойцов второй роты вместе с пленными скрывались в заснеженном лесу, который в свое время видел множество армий. Начиная от рыцарских орденов и заканчивая отступающими остатками «великой армии» французов. После нервного дня бойцам хотелось выговориться или еще как-то сбросить напряжение, поэтому я не удивился вопросу казака.

— Командир, а вам бывает страшно?

На подчиненного гневно посмотрел командир группы. И даже некоторые пленные германцы повернулись в нашу сторону, ожидая моего ответа. Неужели знают русский язык…

— Страх он разный бывает. Страха смерти нет. Ее не избежать это естественный конец нашего существования. Есть страх не успеть сделать все задуманное и не оправдать надежды людей, что верят в нашу победу. Все смертны и надо быть готовым к тому, что следующее утро ты уже не увидишь. Бывший мобилизованный крестьянин, гвардеец или офицер княжеских кровей умирают одинаково. И в конце концов о человеке остается только память. Хорошая или плохая.

Бойцы после моих слов смотрели на языки пламени каждый думая о своем. Сколько таких разговоров было в прошлой жизни также у костра. Кто-то думает в этот момент о семье и близких, кто-то мечтает о том, как вернется на гражданку и оторвется за себя и еще за пару людей, а для некоторых важно следовать правильной идеи. И со всеми надо уметь работать. Как же не хватает хорошего замполита без заученных речей.

— Зачем вообще нужна эта война? — не унимался казак, чем вызвал неодобрение даже у немцев.

Ожидаемый и довольно частый вопрос, на который не сразу дашь ответ. Про ресурсы и жизненное пространство казак не поймет. Про передел колоний и борьбу торговых домов Европы тоже навряд ли, как и помощь далекой Сербии с выполнением союзнических обязательств.

— Так вышло, что наша держава вступила в войну. Хотим мы этого или нет уже неважно. У правительства и дипломатов не получилось погасить мировой пожар и теперь мы делаем все возможное, чтобы не потерять себя в этом огне. Поражение в войне или кризис власти будет означать череду бунтов по всей стране и дальнейший развал империи с вероятным кровавым исходом. Единственный для нас выход это победа, несмотря на все трудности. В ином случае последствия будут ужасны.

— А когда мы победим?

— Если будем и дальше выполнять поставленные задачи победа будет не за горами. Все, хватит разговоров! Отдыхайте. Рано утром продолжим движение.

На следующий день безумная скачка продолжилась. До линии фронта оставалось всего ничего, но последний рывок, как известно он трудный самый. Леса закончились и прятаться больше негде, а на открытом пространстве чувствуешь себя беззащитным. Взгляд иногда невольно поднимается вверх в поисках вражеского дрона и потом приходит осознание, что другое время и даже самолет пока не слишком опасен.

— Немцы, как с цепи сорвались конные разъезды и в каждом населенном пункте чуть не по батальону солдат. Что будем делать, командир? — спросил Глебов после разговора с разведчиками.

— Начинайте запускать сигнальные ракеты. Хуже уже не будет.

Вопрос времени, когда нас прижмут и тут остается только принимать неравный бой или идти на прорыв оставляя за спиной прикрытие.

— Впереди наши!

Выкрик казака из передовой группы вдохновил поникших бойцов второй роты. И правда через несколько минут томительного ожидания мы заметили впереди знакомую форму на крупном отряде кавалеристов. Найдя меня взглядом, командир отряда направил коня в мою сторону.

— Ваше императорское высочество, согласно приказу выдвинулся в вашем направлении для сопровождения через линию фронта. Полковник Княжевич командующий Лейб-гвардии Уланским Ее Величества полком.

Какого императрице будет узнать, что буквально от смерти меня спас полк под ее шефством. Мда. В любом случае, уланы появились, как нельзя кстати.

— Вы появились очень вовремя, полковник…

Один из гвардейцев, сопровождающих полковника, на удивление отличался очень знакомым лицом, причем я видел его то ли в учебнике, то ли на картине.

— Вижу вы заметили нашу главную знаменитость. Унтер Гумилев Николай Степанович. Вольноопределяющийся, — гордо произнес полковник.

Точно! На удивление про войну писали многие поэты, но непосредственно пошли в армию всего лишь двое и одним из них был Гумилев. Человек с большой буквы слова. Не боялся при советской власти показывать свою религиозность, когда другие резко переставали быть верующими. До конца оставался убежденным монархистом и не скрывал своих взглядов, за что и поплатился.

Лихость, бесшабашность, принадлежность к элите страны, отсутствие страха смерти и умение слагать свои мысли в красивые слова. То, чего мне не хватало для дальнейшей популяризации Отдельного Штурмового Полка. Моя улыбка не укрылась от уланов, но они вряд ли догадывались о чем я подумал.

— Рад познакомиться с еще одним верным сыном Отечества. Господа, поможете провести нашу добычу через линию фронта?

— Велика ли добыча, ваше императорское высочество, если это не секрет?

— Командующий десятой армией генерал Герман фон Эйхгорн всегда мечтал посетить Российскую империю. И мы решили помочь хорошему человеку в исполнение его мечты.

На меня посмотрели с недоверием подумав, что я шучу, но когда осознали… Радость за своих боевых товарищей и крики поздравлений одинаковы во все времена. Захват старших офицеров штаба десятой немецкой армии не только мощный удар по престижу главнокомандующего германскими войсками на Восточном фронте Гинденбурга и всего Генерального штаба второго Рейха, но и серьезная заявка от штурмового батальона на звание самого элитного подразделения во всем мире. И это хорошо.

Глава 12

Ренненкампф после нескольких совместных фотографий с бойцами штурмового батальона и пленным генералом сразу же уехал в Ставку за порцией наград как для себя, так и для всех отличившихся. За свою славу я не переживал, да и обвешиваться наградами не входило в мои планы. А вот показать командующего Северо-Западного фронта с лучшей стороны мне в текущей ситуации куда более выгодно. Может начнут активнее продвигать стратегию ведения войны от обороны.

Тем временем, в первой армии начали ходить слухи об особых солдатах штурмового батальона. И чем дольше молчали бойцы на все вопросы о службе, тем смешнее становились разговоры о нечеловеческих тренировках с ежедневным ритуалом распития крови врага. Особенно лейб-гвардейцы отличались распусканием пугающих слухов и гордились тем, что первыми членами батальона были именно их сослуживцы.

Штурмовикам от подобных разговоров не давали «зазвездиться» собственные командиры, поэтому атмосфера оставалась рабочей без лишней суеты. После долгожданного отдыха и «праздничного ужина» батальон вернулся в прежний режим несения боевой службы, а меня ждал давно назревший разговор.

— Дмитрий Павлович, мы всем командным составом батальона собрались здесь, чтобы отговорить вас от участия в боевых операциях. Вы создали не побоюсь этого слова новый вид войск и уверен сможете еще многое сделать для России. Никто не сомневается в ваших воинских талантах и храбрости, но в армии много героев, а великий князь, который может помочь в тылу только один! — твердо произнося слова Каппель смотрел на других командиров в поисках поддержки.

— Все бойцы из первого состава также думают, — тут же добавил Калинин.

— В случае вашего ранения или не дай бог смерти нам не на кого больше надеяться в верхах. Отправят толпой на пулеметы и поляжем по чужой глупости. Без вас так и будем воевать по старинке, — в сердцах высказался Глебов.

Война никогда не меняется. Воинское формирование без покровителя в верхах все так же уязвимо перед грозным оком больших начальников и легко может стать пушечным мясом. На меня внимательно смотрели десятки глаз, ожидая ответа. И похоже пришло то время, когда придется отправлять на смерть подчиненных, а самому находиться в полной безопасности и ждать результата операции. Без возможности что-то изменить или поделиться опытом.

— Уговорили. В Петроград, значит в Петроград, но и вы меня не подведите. Договорились?

— Будем бить германца без всякой жалости! — пообещал Калинин.

— Больше не рискуйте проводить операции в глубоком тылу. Германцы сейчас злые и поэтому лучше не рисковать лишний раз. Владимир Оскарович, думаю лучшим решением будет временно перейти на участок фронта второй армии.

— Полностью вас поддерживаю, Дмитрий Павлович. Здесь мы скованы узким фронтом, а южнее сможем действовать в привычной нам обстановке.

Противник быстро учился и окутал всю прилегающую территорию цепью постов и разъездов, что уменьшало время обнаружения и быстрого окружения наших групп. Риск дело благородное, но только тогда, когда он имеет смысл. Все необходимые задачи здесь были выполнены и теперь пора помочь второй армии прорвать укрепления врага и показать настоящее лицо русского штурмовика.

Наша вторая армия окончательно остановилась и все сводилось к тому, что время Самсонова пришло. Разговор с Гурко на тему назначения предварительно прошел успешно. Остальные, к сожалению, пока не потянут. Вообще неплохо было бы провести смену некоторых командующих корпусов, но надеяться только на мнение одного Ренненкампфа будет непростительной ошибкой, а самому плотно заниматься этим вопросом непозволительная трата времени. Пусть пока жандармы собирают информацию, а дальше я буду решать исходя из доклада.

— В таком случае, я передам командующему фронтом, чтобы вас перенаправили. Надеюсь, к моему следующему приезду увидеть батальон в боеспособном состоянии, а формирование полка сдвинется с мертвой точки. И удачи вам всем!

Пожав руки всем командирам, я не увидел на лицах растерянности или страха. Они поверили в свои силы и готовы были доказать, что смогут справиться без меня. Остается только самому поверить в своих бойцов. Жаль, что в самостоятельность всей армии я никак не могу поверить.

Устойчивость фронта. Это словосочетание офицеры первой армии слушали от меня множество раз, и я не уставал повторять, чтобы до них, наконец, дошло захват нового поселка или города со значительными потерями не приблизит нас к победе. Главная задача нанесение максимального урона войскам противника. А враг у нас непростой и командуют им талантливые военачальники.

Пауль фон Гинденбург и Эрих Людендорф считаются лучшими военными своего времени, но войну они все же проиграют. И нельзя сказать, что Германская империя вкладывала мало денег или людских ресурсов. Они неверно оценивали собственные возможности по ведению длительной войны. Значит для победы в войне надо повысить устойчивость всей страны в целом. Поэтому по прибытию в Петроград первым делом я направился в Отдельный Корпус Жандармов, по пути слушая доклад Демьяна.

— В столице только и разговоров о новом назначении командующего жандармов и о вашей помолвке с великой княжной Ольгой Николаевной. Связать в едино две новости для журналистов не составило труда. Так что скоро вас ожидает много непростых разговоров и громких провокаций. Пока проверяем тех, кто никак не успокоится на финансирование и записываем все встречи.

Ожидаемо.

— Как показывает себя новый командующий?

— Михаил Фридрихович излишне требователен к подчиненным, правда и себя не жалеет. Зато в Петрограде стали вспоминать времена Тайной канцелярии и гадать, как скоро будут возвращены телесные наказания и пытки по доносам, — зловеще произнес Демьян, но не выдержал и улыбнулся.

Немного страха и таинственности не повредит делу. Надо будет позже добавить привилегий на службе и увеличить жалование жандармам. И пусть фон Коттен дальше требует со своих подчиненных.

— Что еще важного?

— Зельман просил передать, что имеющиеся у него в распоряжение финансы подходят к концу.

Рано или поздно даже Юсупова со своими «знакомыми» не смогут спонсировать все мои пожелания.

— Передай ему я найду средства. И пусть начнет прорабатывать вопрос предоставления кредита от банков под залог недвижимости или доли в предприятиях. Нам нельзя сейчас сбавлять взятый темп.

— Может быть найдем еще одного Рубинштейна? Я чувствую таких предателей у нас немало в стране! — со злостью произнес Демьян.

— Пока еще рано действовать таким образом иначе получим результат, когда финансы уйдут из страны в куда большем объеме. Кстати, передай Паршину пусть нашего пленника начинают раскручивать по серьезному. После чего всю информацию в ОКЖ, а его самого… в зависимости от полезности полученной информации и переданных активов.

— Пора бы уже. Паршин жалуется совсем достал их этот банкир. Вот они теперь устроят ему веселую жизнь…

С радостью отправившись выполнять мои поручения Демьян выскочил из машины, а я направился на встречу с новым командующим ОКЖ. Михаил Фридрихович фон Коттен не заметил, как я вошел в его кабинет и продолжал работать с документами. По его осунувшемуся лицу было видно, что об отдыхе он может только мечтать. Предшественник оставил после себя ворох проблем, которые необходимо срочно исправлять. Так что работы у него явно хватает.

— Как ваши успехи, Михаил Фридрихович?

Вздрогнув от моего голоса фон Коттен вскочил и резко поправил складки на мундире.

— Прошу прощения, ваше императорское высочество, заработался. Успехи уже есть. В Петрограде и Москве восстанавливаем сеть агентов. Ввели наружное наблюдение за указанными вами фамилиями и выявили несколько германских шпионов, которых передали в Генштаб. Также проводим дополнительный набор среди действующих офицеров и к маю будем готовы открыть еще несколько новых отделений. Если бы я знал заранее о вашем приезде, то подготовил подробный доклад…

— Рад, что не ошибся в вас. Доклад подготовите позже, а пока скажите мне, что вы думаете о рисках возможной революции?

— Пока я не вижу сильного развития протестного движения и всеми силами буду стараться не допустить подобного непотребства. Если я ошибусь, то наружу вырвутся все демоны Ада и события десятилетней давности нам покажутся детским развлечением. Вы хотите, чтобы мы начали активно работать против социалистических партий? — спросил командующий жандармов.

— Запретить мы их не можем, устранять лидеров значит создавать новых идолов. Если не можешь остановить… возглавь и сделай это тогда, когда выгодно тебе. Попутно дискредитируя суть революционного движения. Для начала нам надо собирать информацию по финансированию партий. Уверяю вас, без денег революция закончится в тот же день. И скоро я покажу вам откуда стоит начать работать.

Задача жандармам предстоит вполне выполнимая. Социалисты и сами готовы нам помочь. Скоро Ленин выпустит статью, где оправдает предательство к собственной стране. Ждать уже недолго. А мы раскрутим эту тему и вскоре народ сам объявит их предателями без каких-либо усилий со стороны государства.

— У нас есть несколько агентов среди социалистов, но после назначения Джунковского со многими прекратили сотрудничество. Все что связано с политикой было расформировано и восстановление контактов потребует определенного времени.

— У вас есть фамилии агентов?

Открыв сейф, Михаил Фридрихович достал стопку папок и положил их передо мной на стол. Быстро пролистав дела с фотографиями агентов, я даже немного зауважал царскую охранку и еще сильнее возненавидел Джунковского. Как же легко разрушить то, что строилось годами. На одной фотографии молодого мужчины с примечательной внешностью я остановился и не смог сдержать удивления. Любопытно.

— Что скажете про него?

— Знаком лично в бытность начальником Петроградской охранки. Пойман с поличным во время акции, после чего ему было сделано предложение работать на нас. Практически сразу, как освободился из-под стражи, прекратил сотрудничество. Дальнейшие попытки вербовки полностью провалились. Хотя казался перспективным агентом.

— Пробуйте заново завербовать. По психотипу человек очень любит власть и идет к своей цели, несмотря на все преграды. Я думаю, если предложить нашу неофициальную поддержку, то мы сможем, как минимум, его заинтересовать.

Фотографии мелькали одна за другой. Сколько из них умрет своей смертью? Единицы. Революция всегда пожирает своих детей. В свою бытность аналитиком получал огромное удовольствие читая, как «заклятые друзья» пожирали друг друга. Не жалея родственников, друзей и даже знакомых. Жуткое время. И все бы хорошо, если не миллионы невинных жертв. Гражданской, красного террора, голода и дальнейших чисток. По сравнению с ними «кровавый царский режим» просто великие гуманисты.

Вернемся к агентам. Завербовать опытных подпольщиков практически нереальная задача. Но попробовать стоит. Может быть позже сможем использовать этот человеческий ресурс в других странах. Как вариант. Не бывает бесполезных людей.

— Это будет непросто сделать. Он теперь совершено другой человек не тот, что был семь лет назад. У меня нет никаких способов влияния или контроля, — опустил глаза фон Коттен.

— Могу вам сказать только одно. Работайте!

— Слушаюсь!

— Для вас будет еще одно задание. Секретное. Через месяц у меня на столе должна быть вся информация по Путиловскому заводу. Все выявленные нарушения, случаи коррупции и налоговых махинаций. Без привлечения лишнего внимания к сбору информации. Передайте задачу самым опытным. Это очень важно!

Генерал не был дураком и быстро понял, что я покусился практически на святое. На французский капитал в стране. Но что делать⁈ Завод в текущем состоянии меня полностью не устраивает, а как-то официально повлиять на собственника практически нет возможностей.

Молча кивнув, Михаил Фридрихович ждал дальнейших указаний, и я как раз вспомнил о незакрытой вакансии.

— И последнее. Найдите мне священника в штурмовой полк из тех, кто посильнее духом. С этой задачей можно не торопится.

Недавно меня известили о том, что полк без священника не сможет правильно функционировать и, как ни странно, бойцы были с этим согласны. Русский военный священник — это духовник, политработник и медицинский персонал в одном флаконе. Некоторые и в штыковую ходят вместе с солдатами подбадривая слабых духом. Удивительные люди. По штату в каждом полку должен быть свой священник и штурмовой полк не исключение. Поэтому поиск кандидата надо доверить профессионалам.

Оставив загруженного новыми задачами командующего жандармов, я отправился дальше решать важные дела. Следующая встреча в моем плотном графике была назначена в столичном особняке Рябушинского, где он вместе со своим главным партнером ждал меня для проведения переговоров о выделении средств на организацию производства боеприпасов и наших совместных проектах.

Лекарства от туберкулеза проходили последние опыты перед тем, как выйти на рынок, поэтому еще не скоро принесут доход. Со своей стороны, я предложил компаньонам некоторые смелые идеи и проекты, но главным призом были месторождения полезных ископаемых. И по радостным лицам Рябушинского и Второва было понятно, что геологи подтвердили мою информацию. Значит необходимые для открытия новых заводов финансы я все-таки получу.

Доверия к ним у меня пока нет и не факт, что будет позже. Для своей команды мне нужны другие люди, которые могут влиять на общественное мнение, уже имеют большое влияние среди больших слоев населения или готовы работать ради блага России, а не только в свой карман. К тому же, к купцам из старообрядцев есть определенные опасения. Не слишком любят они Романовых, а я сейчас хожу под данной фамилией. И все же с большими китами всегда можно договориться, если это им выгодно.

— Ваше императорское высочество, перед тем как вы нас покинете я хотел бы попросить вас выслушать нашего дорогого друга. Он не займет у вас много времени, — заметив мое недовольство Рябушинский нервно поправил очки и нажал на электронный звонок.

— Что за тайны, Павел Павлович? Я не склонен к лишним проявлениям этикета, но мы с вами не настолько близкие друг другу люди, чтобы я выполнял ваши прихоти.

— Не поймите меня неправильно, но…

Рябушинского спас стук в дверь, после которого дверь открылась и к нам зашел уже знакомый мне в этом времени человек.

— Ваше императорское высочество, не вините моего дорого друга и заранее простите за мое настойчивое желание поговорить с вами. Уделите мне несколько минут вашего времени? — гордо спросил главный «военный эксперт» империи Гучков Александр Иванович.

Звание эксперта ему дали за личное участие во множестве конфликтов. Гучкову в мужестве точно не откажешь, как и в патриотизме. Часто ездил на фронт с проверками и в сложный момент смог организовать частный бизнес на производство военной продукции. Но он как тот персонаж, когда хотели как лучше, а получилось, как всегда. К тому же, его личная неприязнь к императору перешла все границы и вылилась в организацию февральского мятежа, который и послужил началом цепной реакции. Именно его либерализм в армии Временного правительства превратил мощную структуру в неуправляемое стадо.

Неоднозначный человек. Враг, предатель или патриот? Со временем мир перестает быть черно-белым, а в оттенках серого не всегда легко разобраться. В любом случае, чувствую разговор нам предстоит непростой, в котором мне может быть сделано некое предложение.

Глава 13

Мои деловые партнеры одновременно поднялись с кресел, явно не испытывая ни малейшего желания присутствовать при дальнейшем разговоре. Второв старался быть всегда максимально далеким от политической жизни Российской империи и по его яростному взгляду в сторону Рябушинского было понятно, что их ждет далеко не самый приятный разговор.

— Внимательно вас слушаю, Александр Иванович. Надеюсь, ваше дело стоит того, чтобы использовать для нашей встречи людей, которым я раньше старался доверять.

Слова были сказаны до того, как за крупными бизнесменами закрылась двери. Пусть немного понервничают и обдумают, чем меня задобрить. Странно другое. Раньше я думал, что именно такие, как Рябушинский имеют влияние на видных политиков, а оказывается все немного по-другому. Хотя Гучков тот еще авантюрист.

— Еще раз прошу вас не судить строго Павла Павловича за оказанную им помощь в организации встречи, — с куда меньшей уверенность произнес Гучков и присев на освободившееся кресло продолжил. — Я хотел бы поговорить с вами о смене командующего Отдельного Корпуса Жандармов. В устоявшейся политической жизни Российской империи снятие Джунковского, который запрещал противоправные действия с народными избранниками серьезно ударило по доверию к власти. Ваше императорское высочество, к вам как к действующему шефу жандармов я обращаюсь от лица всех депутатов с призывом вернуть на службу генерала Джунковского.

Коттен докладывал мне о недовольстве депутатов возобновлением следственных мероприятий.

— Каким образом вам мешает новый командующий? Или стандартные вопросы о целях посещения посольства иностранного государства и происхождения получаемых денежных средств вызывают беспокойство у депутатов? Я думаю, вы как человек близкий к армии понимаете причину таких вопросов. Хочу заметить, что жандармы действуют в рамках закона и пока только задают вопросы.

— Вы считаете Думу рассадником шпионов и воров? — возмутился Гучков.

— Не только. Если говорить откровенно существующая Дума неспособна решать стоящие перед государством вызовы и в любой момент готова встать в оппозицию к правительству. И вы, как никто другой знаете об этом. Давайте перейдем к сути вашего визита. Что вы хотите, Александр Иванович?

— Как скажите. В связи с вашей помолвкой на великой княжне Ольге Николаевне вы стремительно врываетесь в высшие эшелоны власти, а вместе с влиянием в армии и Отдельном Корпусе Жандармов скоро вы взойдете на самый верх и поэтому у части российского общества появляются закономерные вопросы о том какую позицию вы займете. Подобно императору превратитесь в консерватора-ретрограда, примкнете к либералам или пойдете по пути социалистов, — на последнем слове не выдержав усмехнулся Гучков.

Может рассказать ему про госкапитализм с элементами социализма? Думаю, не оценит.

— Мне не требуется занимать чью-то сторону. Я буду делать все возможное ради величия Российской империи и улучшения жизни ее народа. Хочу еще раз вам напомнить, что я занятой человек и чем раньше вы перейдете к сути предложения, тем будет лучше для всех.

Александр Иванович поднялся с кресла и нервно заходил по комнате.

— Некоторые партии Думы готовы оказать вам всяческую поддержку, в том числе и финансовую, если вы прекратите политику усиления влияния корпуса жандармов и уговорите императора принять необходимые законопроекты о военно-промышленных комитетах. После предварительного согласия…

— Купить меня вздумали ослаблением защиты государства⁈ Вы в своем уме?

Рука непроизвольно легла на рукоять шашки. И, хотя Гучков известный дуэлянт вызывать за подобную дерзость я его не собирался. Можно все решить на месте и пусть банкир дальше сам разбирается с трупом своего друга. Видимо увидев в моих глазах скорую расправу, политик решил объясниться.

— Нет! Вы меня неправильно поняли! Причем здесь жандармы и защита государства? Душители свобод и дуболомы не имеют ничего общего с защитниками Отечества. Император делает те же самые ошибки, что и его предшественники, затягивая веревку на шее русской свободы!

А про деньги ни слова.

— Вы говорите много лозунгов про свободу, но любая свобода накладывает на человека и большую ответственность. Особенно, если вы наделены властью или влиянием на умы. От того шкурные интересы части действующей элиты мне неинтересны. Можете передать вашим покровителям и сообщникам, что жандармы продолжат нести службу во славу империи.

— Вижу вы не намерены идти на компромисс с народно избранными депутатами. Очень жаль! Тем не менее, благодарю вас за то, что выслушали меня, — коротко кивнул Гучков и направился на выход.

— Лучше задумайтесь о своей судьбе. Кем вы будете в истории России патриотом или глупцом, который толкнул ее в пропасть, зависит только от вас.

Практически уже в дверях политика нагнали слова о судьбе, от чего он даже немного побледнел. Все же мое внушение порой заставляет задуматься даже самых упертых. В любом случае, договориться не получилось, да я и не пытался. По мне Гучков и сам не знает, чего хочет от жизни. Адреналиновый наркоман и вечный «хейтер» армии, который сам же ее позже и развалил. Вот такие повороты судьбы, поэтому не всегда надо слушать оголтелых критиков. Хотя дело даже не в Гучкове. Важно, кто стоит за ним и у меня определенные догадки.

Через несколько дней после прошедшего разговора в Главном Штабе состоялось торжественное награждение за пленного немецкого генерала. Очередное повышении в звании до полковника и орден Святого Георгия 3 степени. Оценили «подвиг» существенной наградой и заодно соблюли правило не награждать никого меньше полковника по званию. Такая быстрая пробежка по званиям для войны не редкость, но недавний корнет в полковниках явно не мог радовать штабистов. Хотя я ни в коем случае не собирался забирать их хлеб на штабной должности, да и Николаевскую академию Генерального штаба заканчивать тоже нет никакого желания.

Впрочем, новый орден для меня не имел никакого значения. Лучшей наградой было наделение ОКЖ особыми полномочиями в военное время. Как прошел закон и какие таились интриги можно сказать по одному только визиту Гучкова. Главное все получилось и теперь у меня практически развязаны руки из-за нескольких пунктов, которые можно использовать даже против имеющих полный иммунитет депутатов.

— Дмитрий, ты мой герой! — первой подошла ко мне Ольга после награждения.

Пожелание императора соблюдать правила приличия на людях давалось нам с трудом, но от небольшого поцелуя мы все же не удержались. Молодость и гормоны, которые я с трудом удерживаю, давали о себе знать.

— Твоя помощь в госпитале настоящий подвиг, а у меня просто работа. Как у тебя дела?

— Все хорошо. Одинаковые дни проходят друг за другом, и я живу в ожидании нашей свадьбы. Разве что мама просит… скорее уже требует, чтобы я приехала к ней, девочкам и Алексею. Не знаю, как правильно мне поступить. Ты как считаешь?

Свадьба была назначена на лето и должна пройти в скромной обстановке в связи с войной, поэтому не требовала длительной подготовки с привлечением большого количества людей. Но идея отправить невесту к женщине, которая меня ненавидит всей душой, нисколько меня не радует.

— Поездка в Крым для тебя будет большой ошибкой.

Мой голос был немного груб, и я поспешил исправиться.

— Твоему отцу сейчас нужна поддержка, когда никого из близких нет рядом. Кто, если не ты?

— Ты правда так считаешь?

— Конечно. Не переживай, все будет хорошо! Совсем скоро только мы будем решать, где и как нам жить!

Порой любовь лишает разума или дает безграничные силы, а в глазах влюбленного человека можно утонуть. Восхищение, преданность и безграничная вера в меня.

— Ты самое дорогое, что у меня есть в этом мире, Дмитрий!

Крепкий поцелуй был моим ответом и для жаждущей любви девушки этого было вполне достаточно. Ольга не могла похвастаться громкими любовными романами, а я не уверен, что смогу дать ей то, чего хочет молодая девушка. Может какой-нибудь гвардейский офицер был бы для нее лучшим вариантом. Сочинял бы стихи и пел песни.

Надо быть честным с собой. Все мысли о том, что у Дмитрия были чувства и я невольно принял его обязательства просто отговорки. Для меня есть только цель и все люди в ней средства… даже Ольга. Свадьба, как возможность держать рядом с собой старшую дочь императора. При слабом императоре и больном наследнике это один из способов удержать империю от краха. Горько от таких мыслей. Но что для миллионов людей судьба и молодость одной девушки? Долой сомнения. Я точно не хуже заграничных принцев и смогу подарить ей немного тепла.

— По выходным мы будем звать друзей на совместные посиделки, а летом уезжать в Крым. Там так прекрасно… Интересно, каким будет наш дом или мы будем жить во дворце? Я уже представляю какая у нас будет спальная, — покраснела великая княжна.

— Ты права насчет спальни. Это именно то место, где мы будем проводить очень много времени.

От еще большего смущения невесту спасла чета Юсуповых. Обсудив последние новости, Ольга ушла с Ириной, и мы остались вдвоем с Феликсом.

— Завтра будет закрытая вечеринка за городом. Соберется вся золотая молодежь Петрограда. Представляю, как там будет весело, — мечтательно произнес Феликс.

— Ты пойдешь?

— Пока думаю, — честно признался Юсупов. — Я не особый любитель «порошка», а там его будет целые горы. Да и Ирине я не собираюсь изменять.

Кокаиновые оргии элиты. Золотая молодежь, к которой принадлежал и сам Юсупов, с началом войны и не думала менять образ жизни. Малая часть воевала на фронте и то из тех, у кого кроме длинной родословной не рубля за душой.

— Пора менять жизнь, Феликс. Так как раньше уже не будет.

— Ты о чем, Дмитрий? Меня полностью устраивает моя жизнь.

— А меня нет. Пришло время выбора. Ты либо со мной, либо с другими прожигателями жизни.

Феликс нервно сглотнул.

— Я… конечно, я с тобой!

— Вот и отлично! Я нисколько не сомневался в твоем решение. Пройдешь ускоренные офицерские курсы в моей учебной части, после чего отправишься на фронт. Хватит возле молодой жены сидеть. Да, чуть не забыл отправка через неделю, так что ночами не зевай. И где говоришь будет проходить ваша вечеринка?

— Вилла Родэ.

Хватающий ртом воздух Юсупов думал, что я шучу и хотел было уже возразить на резкое изменение своей жизни, но под моим пристальным взглядом лишь отвел глаза. Не уверен, что из него выйдет что-нибудь дельное, да и княгиня вряд ли обрадуется поступку единственного сына, сделанного под моим давлением, но с кого-то надо начинать менять политику в отношении высшего дворянства.

Оставив Феликса Юсупова завершать дела и прощаться с семьей я направился в расположение Отдельного Корпуса Жандармов. Переданная информация позволяла мне показать всей элите империи, что времена меняются. Заодно это позволит набрать первых «добровольцев» в офицерскую учебную часть.

Кокаиновый бум следствие введенного Сухого закона. Часто в будущем удивляются происходящему в годы Первой мировой войны и Гражданской. Между тем наркотики плотно заняли место алкоголя в обществе империи, а особых запретов на их распространение и применение не было. Рекламировались, как средство от бессонницы, кашля или даже успокоительное. Кстати, на одном из германских синтетиков плотно сидела императрица.

Чуть позже морфий, наряду с кокаином займет особое место среди медицинского персонала и военных. Заправленные «балтийским чайком» матросы зальют кровью улицы Петрограда. Впрочем, такие же обдолбанные офицеры позже будут расстреливать всех подряд. Наркомания накрыла всю Россию, а потом вернулась в Германию откуда начала свой путь.

У нас принято во всех бедах ругать англичан и американцев, но с трудом замечают действия немцев, которые могут выстрелить через сотню лет и прощают им все прегрешения. Американцы — «онли бизнес». Если сегодня выгодно используют русских, завтра кинут, послезавтра предложат союз и дружбу, а потом помогут врагам. Они такие какие есть. И никуда не денутся, создав свой западный мир.

Немцы другие. Они всегда будут стремиться вести экспансию на восток. Военную, экономическую, социальную или демографическую. В отношении славян у них два подхода. Концлагерь, либо принудительное онемчивание. С другой стороны, немцы также легко русеют. Но лучшие времена для этого уже прошли.

Германофилы и искатели союза с немцами очень странные люди, что живут в вечной иллюзии обмана. Постоянно думают о том, как добрые немцы мечтают о крепком союзе с русскими. Большая ошибка. Мы два разных народа, которые воюют с давних времен. Хорошие отношения с восточными немцами следствие зова славянской крови. Не более того.

— Звали, командир? — зашел в кабинет мой бывший денщик, а теперь главный помощник.

— Да, Демьян. Передай Паршину и тем бойцам, кто сейчас в Петрограде, пусть готовятся к операции завтра вечером. Также найди несколько хороших фотографов и вызови пару журналистов с нашей газеты. Сразу же дадим развернутое интервью о нравах молодежи в условиях войны.

— Вряд ли это понравится двору и высшему свету. После прошлой операции вам пришлось срочно уехать из Петрограда…

— Мне плевать! Также я хочу иметь всю информацию о тех людях, кто поставляет и продает кокаин в Петрограде. Раскрути всю цепочку по местным продавцам, после чего показательно уничтожь. Как понял?

— Слушаюсь! — вытянулся Демьян.

— Это не все. Ты хорошо знаешь внутреннюю кухню жандармов, поэтому от тебя мне требуется список основных злоупотреблений на службе и где чаще всего дают взятки. Будем заранее думать над службой собственной безопасности в ОКЖ.

— Может без меня… Понял, все сделаю!

Следующим вечером колонна машин вместе с конным отрядом направилась в сторону загородного ресторана «Вилла Родэ». Осталось оцепить ресторан и подождать некоторое время пока гости закрытой вечеринки не дойдут до кондиции. Самый известный литературный салон «Бродячая собака», где собирались литераторы и поэты, употребляя из-под полу горячительные напитки, всего лишь нестоящая внимания мелочь. Именно на закрытых вечеринках проходили настоящие балы Сатаны.

Патриотичный угар в обществе постепенно сходит на нет и лучшим способ закрыть глаза на войну у части элиты стали роскошные празднования, а среди посетителей хватало военных. Многие молодые офицеры из богатых семей начинают покупать должности подальше от фронта, а интенданты полностью теряют чувство совести и меры.

Только что вернувшись с фронта я болезненно реагировал на всю грязь общества, которое мы призваны защищать. Вроде бы должен уже привыкнуть ко всему, но от полной безнаказанности местной элиты и бездействия власти меня буквально разрывало на части. Поэтому лучшим ответом для всех либеральных партий Российской империи будет мой следующий шаг.

Жандармы занимали все ближайшие окрестности, отправляя прохожих подальше от места проведения операции по задержанию особо опасного террориста. Да, именно такую формулировку мы выбрали для проведения тотально обыска всех помещений и допроса посетителей.

Бойцы уже переоделись в жандармскую форму и ждали только приказа на начало штурма. Я все чаще думал над тем, чтобы оформить свою личную армию, как войска ОКЖ, но пока все еще сомневался в правильности такого шага.

— Бойцы, пока наши с вами боевые братья погибают на фронте другие прячутся за их спинами с радостью предаваясь всевозможным порокам. Наша с вами задача исправить эту несправедливость и избавить общество от налипшей грязи. Работайте жестко, но без членовредительства. Вперед!

Из окон и приоткрытых дверей раздавалась громкая музыка с одобрительными выкриками и свистом. Именно под данное сопровождение бойцы и зашли в ресторан, где шампанское лилось рекой и всем гостям было плевать на запреты Сухого закона. На сцене танцевали девушки в весьма откровенных нарядах, а из коридора доносились определенные звуки. Притон, пусть и элитный.

— Господа, прошу вашего внимания. Проходит особая операция Отдельного Корпуса Жандармов по поиску нарушителей и предателей нашего с вами Отечества, поэтому просим всех оставаться на своих местах!

Улыбки на лицах элиты и безудержное веселье постепенно сходили на нет. В задурманенных алкоголем и наркотиках мозгах появилась лишь только одна мысль. Пора бежать!

Глава 14

Рассматривая представителей золотой молодежи в разной стадии алкогольного и наркотического опьянения меня не покидала мысль, что если государство не работает с молодежью, то на выходе получает полный набор сопутствующих проблем. На данный момент в Российской империи нет никакого контроля кроме общественного, который, наоборот, поощряет все модные веяния.

Поэтому наркотики, в связи с доступностью, прочно занимают одно из главных средств для «расслабления и успокоения», а употребление дорогого алкоголя во время Сухого закона и вовсе, как знак принадлежности к элите. Но если смотреть в целом, то передо мной образованный и здоровый «материал». Вбить в голову правильные мысли и наставить на путь истинный задача инструкторов. В общем, можно начинать работать.

— Царские псы, вам не задушить мое стремление к полной свободе от всех оков, — залпом выпив бокал один из борцов с режимом упал лицом в тарелку.

Нет, конечно, были и подобные представители российского общества, но, к счастью, в малом количестве.

Некоторые из будущих «добровольцев» даже пытались показать свои навыки спринтеров и акробатов, чтобы сбежать от жандармов. Кое-кто, поверив в себя, пошел в рукопашную и по звуку ответного удара прикладом получил свою толику внимания.

— Это произвол! Я буду жаловаться и завтра вы все вылетите со службы, — верещал немолодой мужчина, упав со стула.

— Я есть иностранный гражданин! Ви не сметь со мной так поступать!

— Ничего страшного. Поспрашиваем, как следует и отпустим. Если за вами, конечно, не будет правонарушений, — жандарм в звании поручика явно получал удовольствие от выполнения своих обязанностей.

Из отдельных кабинетов выбегали полуодетые женщины и мужчины, а сотрудники ресторана всеми силами пытались не пустить бойцов в подвальные помещения. За что, собственно, быстро поплатились. Бойцы на деле показывали, как заблуждаются элиты и их свиты в своей полной безнаказанности.

С одной стороны, может показаться, что надо было действовать немного помягче, но у многих граждан в Российской империи есть на руках оружие и если дать опомниться, то кто знает, как поведут себя одурманенные люди. Перестрелка в заполненном людьми ресторане может закончиться массовыми жертвами.

Общий улов был не сказать, что велик. Несколько иностранцев, в том числе и немцы, которые вполне сойдут за шпионов, схрон оружия, ворованные драгоценности, да чуть больше сотни ящиков с дорогим алкоголем в подвальных помещениях. Там же неподалеку была скрытый от чужих глаз кабинет, где размещалось руководство ресторана и особо важные гости. Похожие развлечения, но в более дорогой обертке. Для самых избранных посетителей.

— Ваше императорское высочество⁈ Что происходит? — удивился один из сидящих в кабинете мужчин со смутно знакомым лицом.

Память упорно молчала на вопрос, кто этой такой. Впрочем, не так важно. Позже ознакомлюсь с результатами допроса.

— Итак, господа, минута внимания! Вижу, вы неплохо здесь проводите время, — на этих словах молодая девушка, пискнув выпорхнула из объятий дородного мужчины и выбежала из кабинета. — У меня к вам есть несколько вопросов, от которых зависит наше с вами дальнейшее общение. Первый и самый важный, кто поставляет вам кокаин?

В ответ гробовое молчание и глаза собравшихся остановились на одном человеке. Как видимо хозяин заведения.

— Это какая-то ошибка, — из-за стола с картами поднялся седой мужчина одетый в старинный фрак. — Мы ничего не нарушаем. Алкоголь попал к нам случайно, а молодые девушки…

— Ошибка не отвечать на заданный вопрос. Что ж, в таком случае, спрашивать, что в вашем заведении делают вооруженные граждане Германской империи я думаю бессмысленно. Демьян, распорядись, чтобы всех отвезли в отделение. У нас здесь полный набор. Подозрение в шпионаже, укрывательство особо опасных преступников и подготовка к убийству императора.

Шок. Кому-то стало даже плохо. Передо мной не бандиты или революционеры, а обычная плесень, что привыкла жить на широкую ногу.

— Всех? — удивился бывший денщик.

— Всех. На месте разберемся.

На верху раздались выкрики со звуками потасовки, и мы поспешили вернуться обратно в главный зал. Перед нами предстала картина перевернутых столов и злых бойцов, что вязали небольшую компанию.

— Револьвер пытался достать. Цельный штабс-капитан оказывается отдыхать соизволил тут, — вытер кровь со лба боец Паршина и злобно посмотрел в сторону обидчиков. — А как мы его повязали, так и дружки драться полезли.

— Просто прекрасно! Забираем всех и уходим.

Мой энтузиазм задержанные не разделяли. Они даже и представить себе не могут какая судьба их ждет, как и большинство дворянской молодежи. И все же я ждал большего от закрытой вечернике в «Вилла Родэ». Хотя и здесь немало грязи всплыло, но недостаточно. Сейчас бы нагрянуть на одну из светских тусовок Матильды Кшесинской, после чего поспрашивать вдумчиво хозяйку поместья и ее непростых посетителей, среди которых немало членов царской фамилии. Вот, кто точно может рассказать про все расклады наверху… Жаль, что пока еще рано.

По прибытию в Петроградское отделении охранки, которое находилось на Гороховой улице, я попал в разворошенный муравейник. В камерах, кабинетах и даже коридорах толпились участники вечеринки. Всех необходимо допросить, оформить и еще где-то разместить, при этом постоянно выслушивая угрозы. Определенно, главные проблемы были еще впереди.

— Проходной двор! Ваше императорское высочество, правильно ли начинать чистку империи с золотой молодежи, а не вороватых интендантов и нечестных дельцов? — подошел ко мне задумчивый командующий ОКЖ.

— Боюсь тогда жандармов расформируют на следующий день или некоторые события пройдут раньше времени. Действуем по плану! Всем задержанным, Михаил Фридрихович, предлагайте на выбор несколько вариантов. Начало судебного разбирательства, отправка в действующую армию или подписание контракта, разработанного моими юристами, и службу в особой части жандармов.

— Что дальше делать с теми, кто выберет сотрудничество?

— Пока не подготовили временный лагерь занимайтесь общей подготовкой. Никакой строевой. Физическая, огневая, тактическая подготовка. Политические занятия будут проводить другие люди. Главное, чтобы не было свободного времени на глупости.

Я думаю, нужный мне вариант выберет большинство задержанных. Первые показания пойманных германцев вывели нас на след шпионов и боевой ячейки социалистов, которую они спонсировали. Так что опытные жандармы и без меня смогут помочь молодым людям сделать правильный выбор.

— Сделаю все необходимое, но если начнут давить сверху, то без вашей поддержки долго не продержусь. Извините, — резко повернулся к своим сотрудникам фон Коттен и разразился гневной речью. — Зачем вы ведете их в мой кабинет. Сказано, в отдельные камеры до распределения. Нет места⁈ Найдите, поручик…

На следующий день по столице понеслись слухи один другого краше. Дабы не ждать в очередной раз грозного окрика императора и интриг двора я нанес удар по всем недовольным сделав очередное интервью в своей газете. Кстати, газета с громким названием «Царьград будет наш!» за несколько месяцев своего существования увеличила выпуск в несколько раз и на этом не думала останавливаться. Разоблачительные статьи, интервью с фронтовиками и немного геополитики сильно било по неокрепшим умам постоянно пополняя число читателей.

— Дмитрий Павлович ваша статья о призыве к дворянству до сих пор вызывает у населения самые разные реакции. От негодования до полного одобрения. Вы как-то можете это прокомментировать? — задал вопрос журналист.

Снять интервью со звуком, на данном технологическом уровне развития, как в видеоформате, так и радио пока еще нет возможности. Поэтому единственный способ донести свои мысли — это печатное слово.

— Изначально дворянство создавалась, как военное сословие, которое должно было рисковать жизнью ради защиты государства и народа. За это они получали определенные привилегии и землю для кормления, но со временем желающих рисковать жизнью стало меньше, а привилегий захотелось больше. На лицо видим не исполнение собственных обязанностей. Возникает закономерный вопрос в необходимости данного сословия.

— Вы считаете дворянство изжило себя?

— Не служишь Родине дворянином быть не можешь! Именно такой лозунг должно взять на себя дворянство, чтобы вернуть прошлое доверие. В ином случае, они просто не требуются, так как перестали исполнять свою главную функцию. Сейчас на фронте лишь малая часть дворян выполняет свой долг, а несколько десятков тысяч необходимых фронту офицеров прячутся во всевозможных тыловых службах и кутят в ресторанах, в то время как наши солдаты по колено в грязи и крови выполняют свой долг.

— Опасные слова для члена правящей династии. Тем более, когда дворянство лишилось большинства своих старых привилегий, — вставил свой комментарий журналист. — И как я понимаю последние события в «Вилла Родэ» намек на грядущие изменения?

— Кто если не мы? Такой вопрос должен задать себе каждый. Мир меняется. Сословная система больше не работает и именно те, кто сейчас готов помочь стране должны в будущем решать ее судьбу. Согласитесь с каждым годом правительство делает все больше шагов к равноправию, правда еще есть к чему стремится. А пока этого не произошло мы всеми силами будем напоминать гражданам не только об их правах, но и об обязанностях.

Данное интервью в газете было принято обществом менее болезненно, а кто умел читать между строк, то понял надо жить скромнее, чтобы не привлекать внимание жандармов. Депутаты, опасаясь усиления репрессий и из-за очередного молчания императора на мои выходки, блокировала все законопроекты. До роспуска Думы 4 созыва оставались считанные дни, но народные избранники все же одумались и смирились с новыми условиями. После чего началась работа над законопроектом о создании Имперской Службы Безопасности.

Весь март прошел в постоянных делах и заботах. Подготовка Московского учебного лагеря к приему первых курсантов, дальнейшая раскачка промышленности и вечный поиск денег. Мой щелчок по носу многим знатным фамилиям и богатым дельцам не прошел бесследно. Разбитые окна дворца и сожженная входная дверь только начало и намек на то, чтобы я вернул родных кровиночек домой или перестал ставить палки в колеса главным фигурам. До броска бомбы или выстрела меткого стрелка ждать осталось недолго и здесь остается только усилить свою безопасность. Других вариантов нет.

Самое заметное изменение за прошедший месяц произошло в отношение общества к жандармам. Впервые с прошлого века люди стали вздрагивать при интересе к ним темно-синих мундиров, ненароком вспоминая о всех своих прегрешениях. Громкие дела против наркокурьеров, торговцев живым товаром и нечистых на руку чиновников серьезно повысили престиж Отдельного Корпуса Жандармов, но императора больше радовали новости с Юго-Западного фронта, где недавно закончилась осада Пшемысля, поэтому все мои уговоры о подготовке к обороне не находили понимания.

Постепенно я переходил от местечковых проблем во что одеть и снарядить своих бойцов до глобальных задач. У меня никак не выходил из головы прошедший пару недель назад разговор с Гучковым. Как сделать так, чтобы рабочие и крестьяне в первую очередь верили официальным органам власти, а не различным подстрекателям и горластым проходимцам? Вроде бы ответ очевиден, но без подготовленных кадров задача невыполнима.

На каждом крупном заводе, особенно выполняющим оборонзаказ, должен быть открыть политотдел и создан реально работающий профсоюз. В крупных населенных пунктах должна проводиться политинформация с разъяснением текущей ситуации и всех стоящих перед государством проблем. А настоящим фактором способным изменить общество должен стать школьный учитель нового формата. И в решение всех этих вопросов есть одна проблема — кадры.

Недавно фон Коттен подсказал мне обратиться к бывшему главе Департамента полиции, что сейчас жил частной жизнью в Москве и ранее достиг немалых успехов в этом вопросе. Может быть я смогу уговорить его взяться за столь важное дело. Ну что ж, значит пора возвращаться в Москву.

Глава 15

Создатель легальных рабочих организаций, реформатор политического сыска, бывший тайный агент, талантливый психолог и просто интересный человек. Все это про Зубатова Сергея Васильевича. Десять лет назад он достиг небывалых высот в своей карьере и его ждало прекрасное будущее, но назначенный министром внутренних дел Плеве обрубил ему крылья на взлете, требуя прекратить игры с рабочим движением и считая единственным верным решением усиление репрессий.

Крайне эмоциональный и обиженный на несправедливость выговора Зубатов в частных беседах горячо раскритиковал министра, что тому естественно не понравилось. В конечном итоге все это вылилось в отставку и ссылку с обвинением в разглашении государственной тайны. И хотя после смерти Плеве его реабилитировали затаенная обида так и не прошла, а страна потеряла крайне эффективного полицейского администратора. На мой взгляд за последние десять лет в полиции и специальных службах удивительным образом происходила замена компетентных людей на придворных лизоблюдов и откровенных вредителей.

Зубатов проживал вместе со своей семьей в доходном доме на Пятницкой. Квартира на несколько комнат не блистала роскошью, как и сам бывший глава Департамента полиции, который вышел меня встречать.

— Ваше императорское выс…

— Сергей Васильевич, я чужд придворного этикета, поэтому прошу вас обращаться ко мне без лишнего официоза. И сразу же хочу поблагодарить вас за то, что быстро согласились принять меня. Выйти на вас было достаточно непросто.

В последнее время я почти полностью пренебрегал этикетом, чем сходу располагал к себе большинство собеседников. Лишь со старыми служаками и некоторыми ярыми монархистами ничего нельзя было поделать и оставалось только смириться. Нет, я еще понимаю официальные приемы и дворцовые торжества, но в жизни лишний официоз только мешает.

— Я непубличный человек и разорвал почти все контакты со службой, поэтому визит вашего человека был сродни удару грома в моей размеренной жизни. Признаться честно я до последнего момента думал, что это чья-то злая шутка. Сразу вспомнилась молодость, когда я в роли секретного сотрудника разоблачал деятельность революционеров, — улыбаясь своим воспоминаниям Зубатов достал из шкафа чайный сервиз. — Так чем скромный полковник в отставке может вам помочь, Дмитрий Павлович?

— Ваши знания и опыт до сих пор востребованы и если вы захотите вернуться на службу, то непременно послужите на благо Отечества, но я пришел к вам по-другому вопросу. В Российской империи в связи с известными событиями резко увеличилось число оборонных предприятий, где зачастую создаются идеальные условия для роста революционных настроений и будущих провокаций. С вашим опытом работы именно в данной среде, как вы считаете какой выход у государства?

— Вариантов на самом деле много, но я точно знаю какой выберет власть. Вместо того, чтобы решать назревшие проблемы начнутся репрессии, что только подкинет дров в бушующий огонь социальной нестабильности. Агитаторы и подстрекатели лишь ждут удобного времени, чтобы начать свою подрывную деятельность. Так что массовых стачек не избежать. Я не военный, но каждый день простоя заводов — это жизни наших солдат и изменение ситуации на фронте, что еще больше подтолкнет к революционным настроениям.

Человек, который сам был агентом среди социалистов, позже подготовил множество сотрудников политического сыска и управлял изнутри некоторыми оппозиционными партиями знал о чем говорил. Почему-то Зубатова все помнят по его рабочим организациям, но на самом деле он был мастером провокаций.

— А если вернуться к вашей идее о совмещении пропаганды среди рабочих и экономических мер, направленных на улучшение условий труда?

— Мне не интересны любые проекты с действующей властью. В свое время я уже отказывал Святополк-Мирскому и Трепову.

— И что вы будете делать? Винить судьбу злодейку и жалеть себя⁈ Императоры, министры и чиновники приходят и уходят, а страна остается.

— Может быть и так, но это ничего не меняет, — нахмурился Зубатов.

— Мир меняется, Сергей Васильевич. Вы можете смотреть за тем, как рушится империя, которую вы несмотря на все проблемы любите или можете принять участие в создании чего-то нового. Как вы смотрите на то, чтобы создать новую партию?

Осторожно поставив чайную чашку на стол, Зубатов удивленно посмотрел на меня. Кстати, надо сказать чай у него отменный.

— Вы удивительный человек, Дмитрий Павлович. Вас в равной степени уважают и ненавидят в среде социалистов, демократов и консерваторов. Разве что либералам вы всем не по душе. И что в предполагаемой вами партии будет необычного?

— Есть такая нелегальная партия, как РСДРП. Сейчас в связи с войной она разделена противоречиями. Оборонцы, пораженцы и другие течения. Цель новой левой партии перехватить менее радикальных сторонников социализма и повернуть в нужное государству русло. Тогда радикалам придется снова перейти только на террористические методы, которые будут осуждаться обществом, а от государственной пропаганды они навсегда получат клеймо предателей Родины. Если нельзя запретить безобразие, то его надо возглавить, поэтому какое-то время я готов состоять в новой партии.

Весомый вклад для начала. Добавим еще фронтовиков, рабочих, крестьян и пусть позже большевики доказывают, что они выступают не против всей страны. Впрочем, я в любой момент могу и выйти. При случае как бы намекая: «ну вы же понимаете, кто стоял у истоков».

— Идея заслуживает внимания, ваше императорское высочество, — с заметным уважением произнес Сергей Васильевич. — Я даже знаю с кого можно начать…

Мозги у него работали хорошо и свои перспективы он видел отчетливо.

— Тогда я хотел бы чтобы вы ознакомились с моими пожеланиями на счет структуры партии, а после поговорим о продолжении работы над легальными рабочими организациями.

Встреча с Зубатовым прошла продуктивно. Мое предложение забрать главную силу у социалистов нашло у него горячую поддержку. В душе он так и остался полицейским. Посмотрим, насколько он будет эффективен после стольких лет бездействия.

Пока в Петрограде не прошло бурление после рейда на «золотую» вечеринку я не вылазил из поездок по Московским заводам, где часто мне компанию составлял Второв. Он предложил выкупить долю Рябушинского и вести дела только со мной. В принципе, я не против. Если ему позволяют средства так даже будет лучше. Свой крупный предприниматель незаинтересованный в политике очень даже нужен, а дальше жизнь покажет, кто есть кто.

Производство патронов, снарядов и оружия увеличивалось с каждым месяцем, а наша цена была намного ниже, чем у других производителей и, тем более заграничных поставок, поэтому могли развиваться, не наживаясь на родном государстве. Вот только средства специальной защиты не могли порадовать темпами развития. Подполковник Чемерзин вместе со своим партнером звезд на небе не хватали, а я хотел еще предложить им заняться производством противогазов в той же Москве. Похоже придется оба вопроса решать самостоятельно.

Недавно немцы впервые применили отравляющий газ на Западном фронте, и сейчас самое время задуматься о защите собственных солдат. Благо профессор Зелинский ускорил разработку и внося мои изменения создал функционирующий противогаз, который осталось только запустить в производство. Как по заказу ночью мне снились ужасы газовой атаки и харкающие кровью солдаты, что шли в атаку. Выглядело жутко даже для меня…

Я полностью закольцевал в Москве все, что надо для снабжения армии не самых малых размеров. Глупо? Может быть, если не знать возможные внутренние проблемы в будущем. Правда небольшие заводы и те, что еще будут введены в строй это работа на перспективу, а мне надо здесь и сейчас. Словно услышав мои мысли через несколько дней фон Коттен лично приехал в Москву и положил передо мной стопку документов.

— Здесь все, что удалось собрать на руководство и акционеров Путиловского завода. Копнуть глубже значит перейти дорогу могущественным лицам на самом верху. На ведение слежки и разработку данных… лиц всегда наложен запрет, — выразительно посмотрел на меня фон Коттен.

Как бы это не было смешно, но главная проблема Российской империи — правящая династия. В каких только схемах не участвовали великие князья. Когда тебя никто не будет судить совсем иное отношение к жизни. Один дядя императора чего только стоил всей империи. Воровали они порой безбожно.

— Этого недостаточно! Действуйте без оглядки на чины и громкие фамилии. В военное время любое затягивание производства — преступление. Мне нужны доказательства налоговых махинаций, воровства, преступного сговора и диверсий. Я одно знаю точно. Копать там следует не так уж глубоко.

Время. Главный наш противник. Прототип миномета был готов и сейчас проходил испытания. Подготовка станочного парка и мастеров тоже шла полным ходом пока на оружейном заводе. Но мне нужен был Путиловский завод с его мощностями и опытными инженерами, чтобы двигаться дальше.

— Я сейчас же отдам приказ усилить работу на этом направлении, но вы уверены, что сможете обеспечить собственную безопасность?

— За меня не волнуйтесь. Собирайте всю информацию и ускорьте подготовку особых жандармских частей. Чем раньше мы начнем действовать, тем выше шансы на успех.

— Будет исполнено! — щелкнув каблуками воодушевленный генерал отправился выполнять последние указания.

Для меня все стало слишком серьезно. Изначально я действовал по наитию, не думая о последствиях. Попав с одной войны на другую штурмом брал все проблемы. Сейчас приходится мыслить и планировать глобально, попутно пропуская через себя массивы информации и привычно отделяя только самое важное. Важный навык из двадцать первого века.

Жаль лишь, что проблемы не приходят по одиночке. Произошел серьезный прорыв фронта и до его обрушения осталось совсем недолго. Нет, не на Северо-Западном направлении, где оборона моими усилиями строилась последние полгода. «Случился» прорыв на Юго-Западе, несмотря на десятки моих писем и попытки внушения императору. Все бесполезно. Я смог уберечь армию от одного флангового прорыва, но от второго не уберег.

Через пару дней я стоял перед императором и мог лично убедиться в том, что он слишком внушаемый, поэтому так странно реагирует, когда некоторые люди не оправдывают его ожиданий. Чуть ли не переквалифицируя все неудачи в личное предательство. К тому же, Николай сходил с ума. Его душа билась в мухах от постоянных писем жены, в которых она требовала, умоляла и проклинала его лишь бы вернуться в Петроград. И я не знаю сколько он еще продержится. Может месяц, два… точно не более.

Война оказалась нелегкой прогулкой до чужой столицы, да и в самой империи хватало проблем. Распутина, который всегда успокоит и расскажет, что пока он с ними рядом все будет хорошо нет, как и властной императрицы. Тяжело Николаю. Самое смешное, что в народе к императору стали лучше относиться. Он принял их чаяния и стал достоин уважения. Бывает и такое.

— Ты был прав, поэтому я готов принять твой план по удержанию фронта. Докладам генерала Иванова и Николая Николаевича больше веры нет, — нервно заходил по комнате император. — Ты сможешь изменить ситуацию?

— Сделаю для этого все возможное, но мне необходимы особые полномочия, как и жандармам. Победа не может быть достигнута только на фронте. Потребуются определенные изменения в тылу.

— Завтра в Думу и Совет министров будет направлено мое постановление о наделении тебя особыми полномочиями на время действия военного положения. Как назвать новую должность обсудим позже. Хочу лишь узнать почему столько внимания Отдельному Корпусу Жандармов⁈

Оставалось только вздохнуть про себя.

— Они неплохо решают текущие проблемы и держат чиновников в тонусе. Собственно, чем и займутся в скором времени. Ты точно уверен, что сможешь выдержать недовольство приближенных? Даже боюсь представить какая будет реакция двора…

— За это не переживай, Дмитрий! Я пока еще император, — улыбнулся Николай и пригладил усы. — Единственное чего я не понимаю так это почему я тебе доверяю. Как самому себе.

Долго мы с ним шли к этому, но постоянная обработка в течении года дала свой итог. От чего он даже жену отправил подальше из столицы. Не знаю насколько хватит его решительности, когда ситуация станет намного хуже.

— Потому что я всегда готов помочь решить не только твои проблемы, но и государственные! Завтра начнется новая эпоха, так что отбрось все сомнения и выдохни. Теперь уже можно.

Император молча опустил голову, задумавшись о чем-то своем. Иногда я боюсь даже подумать какие мысли в его голове. Только что он может рассуждать о важных вещах и перекинуться на мелочи о том, как хорошо бы прокатиться на яхте или пострелять из ружья. «Воздушные» люди, полностью отрешенные от проблем своего народа.

Зато прямо сейчас почти две сотни первых курсантов ускоренных офицерских курсов постигают тяжелую воинскую науку под присмотром бдительных унтеров. Дети самых знатных и богатых людей на себе почувствуют вся тягости войны и останавливаться на этом я не намерен.

Глава 16

Орловский централ. Печально известное для многих каторжников место в Российской империи. Орловский режим не отличался гуманностью и считался конечной точкой жизненного пути для большинства заключенных. Общие камеры под постоянным присмотром надзирателей, вспышки болезней, жестокие наказания и даже пытки. После бунта заключенных, который был подхвачен журналистами, в том числе и зарубежной, произошло некоторое смягчение условий содержания.

Начальник тюрьмы явно не ожидал увидеть столь высокое лицо в своей епархии, где он царь и бог. А врученные бумаги лишили его последних остатков самообладания. Моих полномочий было достаточно, чтобы снять его с должности или вынести приговор, но я появился здесь по другому делу.

— Немедленно построить всех осужденных во внутреннем дворе!

— Слушаюсь! Сей же час, ваше императорское высочество! — выпятив вперед грудь начальник тюрьмы поспешил исполнить указание.

С первого взгляда тюрьма, как тюрьма. Ничего особенного. Единственное отличие новизна и хмурые взгляды охраны. Пока я осматривал тюрьму среди персонала началось бурное проявление служебного рвения и вскоре из главного корпуса выходили изможденные люди, не знающие чего ожидать от прибытия высоких гостей.

Кругом грязь, серое небо, унылая атмосфера безысходности и больной цвет лиц заключенных. Когда-то и я так стоял, слушая простые и понятные всем слова без высокопарных речей о всеобщем благе. Правда здесь отбывают срок не за хулиганку или мелкие правонарушения, а держат матерых революционеров и бандитов. Терять им особого нечего.

— Ваше императорское высочество, заключенные Орловской каторжной тюрьмы общим количеством в тысячу двести тринадцать душ построены. Начальник тюрьмы Синайский.

Кивнув начальнику тюрьмы, я всматривался в неровные ряды заключенных, пытаясь понять мысли тех, кто стоит передо мной. Но понял только одно. Привычными уговорами здесь ничего не добиться.

— Российская империя вступила в тяжелую войну, от исхода которой зависит вопрос существования самого государства. В это непростое время мы все, как один должны встать на защиту Родины. Поэтому сидеть в тюрьмах непозволительная роскошь. Я предлагаю вам выбор. Вновь стать достойными членами общества или остаться гнить здесь. Наравне со всеми солдатами вы будете получать жалование и после двух месяцев обучения отправитесь на фронт в составе Добровольческого корпуса. Через год вам будет подписано помилование, после чего вы вернетесь в общество свободным человеком.

Гул голосов прокатился по рядам заключенных. Так и до бунта недалеко… если бы не наличие рядом со мной бойцов второй роты первого штурмового батальона. Интересно было наблюдать за тем, что политические заключенные молчали, ожидая продолжения.

— Начинайте сортировку заключенных. Я заберу с собой всех кроме больных.

Начальник тюрьмы хотел уже вскинуться, но под моим взглядом передумал. И передав своему подчиненному списки заключенных приказал начать опрос.

— Осужденный Иванов, выйти из строя! Каторга или вступление в Добровольческий корпус?

— Лучше фронт, чем здесь гнить.

— Осужденный Санин…

Отказавшихся не было пока очередь не дошла до человека с весьма знакомой внешностью. Худое лицо, бородка клинышком и острый взгляд.

— Осужденный Дзержинский, выйти из строя! Каторга или вступление в Добровольческий корпус?

— Каторга! — раздался хриплый ответ.

— У данного осужденного нет права выбора. Продолжайте опрос.

Мой голос был сродни раскату грома. Дзержинский злобно посмотрел в мою сторону, но промолчал и безропотно последовал за моими бойцами. Идейный, бескомпромиссный со своими слабостями и бесами. Создатель органов безопасности и разведки. Также занимался развитие народного хозяйства и борьбой с беспризорниками на улицах, но его имя в основном ассоциируется с красным террором. И не без основания. Крови он пролил немало. Впрочем, белые тоже были далеко не ангелами. В Гражданской войне таких масштабов нет правых и невиновных. Априори. А вот после гражданской уже другой расклад. Волков, кто не насытился кровью надо было сразу же отстреливать, как опасных для общества.

Я никогда не отделял историю страны от имперской, советской или современной. Родина одна. Надо понимать, что те, кто правит страной обычные люди. Не всезнающие роботы или сплошь попаданцы с библиотекой в голове. Они также подвержены сомнениям эмоциям, страстям и часто ставят личные обиды выше общего. Политики часто совершают стратегические ошибки ради сиюминутных выгод, а позже бросают все силы на их исправление. Поэтому самое важное качество у правителя не растеряться в сложной ситуации и вывести страну из очередной ловушки «доброжелателей» или собственных просчетов. Никаких сомнений! Рефлексировать можно будет позже.

Тем временем, практически весь Орловский централ выразил желание стать добровольцами в надежде сбежать по пути. Наивные.

— Капитан, распорядитесь, чтобы к нам привели духовного наставника. Пусть осмотрит вверенный ему контингент и прочтет молитву.

— Слушаюсь!

Духовным наставником к заключенным я выпросил Григория Распутина. Убивать «Гришку» не за что. За блуд, мошенничество, влияние на царскую семью и призыв к миру? Глупо. А шпионский след так и не был найден. Пока не найден. О чем Распутину был сделан тонкий намек. Хотя после разговора с императором он, итак, сильно изменился и замкнулся в себе. Что сказал ему Николай неизвестно, но вряд ли это было просто беседа. Да и иерархи Церкви, наконец, получили долгожданную команду «фас», после чего закрыли монаха в келье под постоянные молитвы. Я же решил, что пусть будет под моим присмотром, чем его сведут с этого свету. Нельзя быть мясником, убивая всех налево и направо. Впрочем, отменять команду, в случае моей смерти, на отстрел самых кровавых убийц Гражданской войны я пока не буду.

— Дмитрий, я…

— Позже, — остановил монаха. — Радуйся, что начинаешь не с полкового священника, а сразу целого корпуса. Начинайте молитву и отправимся в путь пока светло. Пришла пора отдавать долг Родине!

Безумный взгляд из-под челки и растрепанная борода, но молитву начал произносить хорошо поставленным голосом. Сгодится.

— В колонну по три! Шагом… Вы колонна знаете, что такое? Унтеры, наведите порядок, — отдал приказ капитан.

Рядом стоял мнущийся Гумилев непонимающий чего от него хотят. Первое впечатление от радости, что его заметили прошло и теперь он уже не так был рад моему внимания.

— Разрешите задать вопрос, Дмитрий Павлович? — и после моего кивка продолжил. — Зачем я вам нужен? Дальнейшие муки незнания своей судьбы мне уже терпеть не в мочь.

— Хочу, чтобы вы помогли мне с одним делом, а позже я решу куда вас пристроить. В тюрьмах люди со сложной судьбой и непростым характером, но нам есть, что им предложить. Вы, человек тоже непростой и в жизни успели немало повидать и наделать ошибок, поэтому сможете подобрать правильный подход и главное слова от самого сердца. Отправляйтесь во Владимирский централ, а позже в Бутырскую тюрьму и повторите мое предложение. Необходимые полномочия у вас будут. Мы готовы брать всех кроме откровенных душегубов и насильников.

— Неожиданно. Вижу, политические заключенные вас не пугают?

— Наоборот. Они же на словах все хотят помочь империи и ее народу, так пусть на деле покажут свой патриотизм.

— Постараюсь, не разочаровать вас!

— Жду от вас хороших вестей, Николай Степанович.

Зачем я связался с тюрьмами, когда мобилизационные ресурсы далеко еще не израсходованы? Здесь двойная цель. Первая и самая главная задача «разгрузить» тюрьмы и каторги. Если все пойдет, как в прошлой истории, то оттуда выбежит столько кровавых уродов, да и ссыльные ненамного лучше. Еще один контингент, до которого я обязательно доберусь. Три рубля в месяц им выделяла империя на житье в Сибири. Вопрос зачем? Они в ссылке деньги получают и ведут революционную деятельность, а потом с легкостью сбегают. Содержать колонии-поселения в военное время не на что, да и не буду я их использовать, как мясо. Подготовку и снаряжение они получат. Убегут к немцам не страшно. Покажут лишь свою предательскую сущность, которая обязательно будет освещена журналистами. Будут воевать хорошо станут героями. Все предельно просто.

Вторая задача разделить революционеров на правильных и неправильных. У социалистов, как и у воров были те, кто в особом почете, а кто считался мелкой сошкой. Партийной верхушке, проживающей заграницей, вряд ли понравится, что их соратники и даже члены ЦК воюют против Германской империи в империалистической войне. Так что вода камень точит.

Но социалисты и революционеры далеко не главная проблема. Заделка на будущее. В первый же день после обнародования указа императора началось бурление в Думе и правительстве. Несколько газет выпустили статью назвав меня серым кардиналом и чуть ли не узурпатором, но после визита жандармов сменили тон.

Для меня желтые газеты с малым тиражом не такая и большая проблема. В ответ я увеличил в два раза выпуск своей газеты и дал разрешение на журналистские расследования против всех членов Думы и правительства. На всякий случай.

Следующий мой шаг вызвал еще большее напряжение в обществе. Русско-Азиатский банк и Путиловский завод в одно утро навестили почти весь состав Петроградской охранки и первые солдаты из формирующихся частей. Изымались платежные документы, счета и бухгалтерия, а руководство было направлено на допрос.

Путиловским заводом владел Русско-Азиатский банк, которым в свою очередь владели французы. «Сосьете женераль» знакомое название первым же делом бросилось в глаза в документах предоставленных фон Коттеном. Банк контролировал более сотни предприятий и даже несколько военных. С последним я как раз и хотел разобраться, почему один из крупнейших заводов Европы настолько неэффективен.

Алексей Иванович Путилов, который был председателем правления Русско-Азиатского банка, вызывал двоякое чувство. Несомненно, он превосходный финансист, но масонство и откровенная работа на французов для меня плохой показатель. И хотя по словам командующего жандармами Путилов потребовал для себя определенную автономию от французского руководства для меня это ничего не меняло. В общем, председателю Русско-Азиатского банка было сделано предложение и надеюсь он созреет до правильного решения.

После настолько громких проверок шестеренки в головах чиновников заработали, как надо и они забегали по высоким кабинетам, пытаясь понять, чем им грозит резкая смена курса. Одним из первых посетителей ко мне стала княгиня Юсупова буквально ворвавшись в мой кабинет в Петроградском отделении охранки.

— Дмитрий Павлович, я считала, что мы с вами друзья и будем помогать друг другу, а не вредить, — сходу набросилась Юсупова. — После гибели Николая у меня остался только Феликс и я не могу оставить род без наследников! Немедленно верните мне моего сына!

— Зинаида Николаевна, у вашего сына было несколько дней, чтобы сделать наследника, и я очень сильно надеюсь, что он воспользовался моим советом. Идет война и я рад, что он принял правильное решение.

Мой холодный ответ лишь сильнее раззадорил Юсупов. Думала ли она ранее какие демоны скрываются во мне.

— Ах, вот как вы теперь заговорили⁈ А когда вам была нужна помощь вы подбирали другие слова! Мне нужен мой сын!

— Вы ведь сами хотели изменений⁈ Но почему-то забыли, что для этого надо измениться и самим. Ваш сын взрослый человек и сам может выбирать, кем ему быть. Дайте ему свободу, наконец!

— Прошу вас! — княгиня применила последнюю тактику женщин — слезы.

— Хорошо, я дам вам возможность поговорить с ним, но не уводить силой и уговорами. Через две недели мы выходим на фронт, если он решит остаться, то это будет только его решение, но тогда я не хочу иметь с ним ничего общего. А теперь ступайте.

И таких разговоров были десятки. Меня уговаривали, пытались купить, угрожали, но я стоял на своем. Набранный курс офицеров будет служить. Только так можно сломать сложившиеся устои без кровавой резни. Получится или нет покажет время, но жизнь империи уже серьезно изменилась.

Интерлюдия 3

Недавно возведенный учебный центр на севере Москвы месяц назад пополнился первыми постояльцами. К сожалению, они не оценили стараний рабочих. Феликс Юсупов и другие представители золотой молодежи попав сюда в первые дни высказывали много слов недовольства ухмыляющимся наставникам. Отсутствие привычных удобств, прислуги, дешевая ткань формы и «простая» еда. Но опытные унтеры без особого рукоприкладства перевернули потребности в другое русло. Вечное желание поспать, поесть и про… избежать любых физических занятий и работ.

Дети дворян и богатых промышленников сменили дорогие костюмы на каску, тяжелый бронежилет и пропитанную собственным потом форму. Недавно добавили противогазы и после этого сразу всем курсантам стало ясно в первые дни прибывания в учебном центре было не так уж и плохо. Где спрашивается гвардейский лоск со знаменитыми кутежами?

За месяц курсанты немного привыкли к ежедневным физическим нагрузкам и занятиям, чтобы не валиться с ног после каждой тренировки, но сегодня старший наставник первого взвода с самого утра был не в настроении. Поэтому его подопечные на утренней зарядке бегали в полной выкладке по большому кругу вместо легкой разминки по малому.

— И чего он на нас так взъелся? — возмутился Юсупов, как только восстановил дыхание после разминки.

— Говорят, что его боевой товарищ недавно погиб, — продышавшись ответил на вопрос Смирнов, который всегда был в курсе всех событий.

Боевой товарищ новое словосочетание в лексиконе бывших представителей золотой молодежи Петрограда, правда значение этих слов им еще только предстоит понять. Каждый день на памятной доске в центральном корпусе добавлялись новые имена погибших из состава Особого Штурмового Полка. Построения с зачитыванием отличившихся и павших смертью храбрых заставило курсантов по-новому посмотреть на жизнь и ее окончание.

— Господа, как вы думаете, когда нас отправят на войну? — спросил упавший на землю Прохоров.

— Я думаю это будет зависеть от ситуации на фронте и наших успехах в обучении.

— Мой отец непременно вытащит меня из этого лагеря! Выдуманные обвинения его не остановят и совсем скоро я буду снова есть нормальную еду и пить достойные напитки.

— Александр, вы правда думаете, что наши родители имеют меньше влияние, чем ваши? То, что мы все еще здесь находимся говорит о непреклонности нового шефа Отдельного Корпуса Жандармов.

— Великий князь Дмитрий Павлович либо гений нашего времени, либо полный дурак!

— Вы забываетесь, Александр, он мой друг! — вскочил на ноги Феликс Юсупов, полыхая праведным гневом.

Сам Феликс не раз ругал про себя Дмитрия разными словами, но со временем свыкся со своим положением, а письма от жены даже стали приносить радость.

— Прошу прощения, я не хотел никого обидеть, — смутился Прохоров.

— Эх, а сейчас самый сезон в Вилла Родэ. Помню я оттуда одну знойную брюнетку. Скажу вам были времена, когда я всю ночь там проводил… жаль закрыли. Хороший был ресторан! — мечтательно протянул один из курсантов.

Глаза у курсантов заблестели от воспоминаний о былых временах. Беззаботные дни, веселье каждый день и никаких проблем. Юсупов тактично не стал упоминать, что именно он стал одной из причин закрытия печально известного ресторана.

— Говорят недавно в «Асторию» жандармы нагрянули, — начал делиться новостями Смирнов.

— И?

— Записывали суммы счетов у всех чиновников и интендантов, кто сколько денег оставил. Суммы я вам скажу приличные. За один вечер более пяти сотен рублей у тылового интенданта. Как вам?

— Вот ворье бессовестное…

Впечатлились все без исключения. Даже Феликс не всегда оставлял такие деньги, хотя имел все возможности для этого.

— Отставить разговоры! Много энергии, курсанты⁈ Вам повезло, что сейчас нет времени на проведение воспитательных мероприятий. Пора вм познакомиться с вашими первыми подчиненными, — довольно улыбаясь произнес старший наставник, но резко сбросил все веселье и строго посмотрел на курсантов. — Солдаты будут особенные. Недавно они сидели в тюрьме, так что будьте начеку. Всегда!

— Что⁈ Я не буду служить вместе с уголовниками!

— Будешь, Прохоров. Еще, как будешь! — ласково произнес унтер. — Упор лежа принять! Полсотни отжиманий с тебя.

Спорить о неправомерности наказаний отучили в первые две недели, поэтому курсант упал на землю и бодро начал отжиматься под взглядом своих товарищей по несчастью. Ломка проходила каждый день, и никто не собирался давать им поблажек из-за положения родителей в обществе. Постепенно закалка и психологическое давление приносили результат, превращая из молодых парней будущих командиров. Поэтому курсантам оставалась только смириться со своей судьбой. Если так надо значит придется служить с уголовниками, а позже и вести их в бой. Лишь Юсупов точно знал, кто истинный разрушитель всех устоев. Офицеры из элиты, а солдаты из заключенных. Повезло еще, что не наоборот…

Глава 17

Погрузка солдат в воинский поезд всегда довольно интересное зрелище. И в зависимости от того, как проходит данный процесс можно определить, насколько компетентен и соответствует занимаемой должности ответственный за погрузку военный начальник. Особенно, если солдаты из бывших заключенных и приходится соблюдать дополнительные меры безопасности.

В связи с двухдневной остановкой поезда в Петрограде я решил отпустить на побывку новоиспеченных командиров Добровольческого корпуса. Присягу они принесли и покрыть себя позором дезертирства для аристократических семей в несколько сотен лет истории непозволительно, да и богатые предприниматели тоже заботятся о своей репутации, если только не собираются бежать из страны. Конечно, любви элит мне это не прибавит, но другого пути нет.

В Петрограде бойцы с нашивками в виде черепа на непривычной форме вызвали интерес и даже некоторый фурор, учитывая к какому кругу общения они принадлежали. Если изначально «золотой курс» всячески противился службе, то со временем чувство локтя, введение ежедневных традиций и изматывающие тренировки сделали свое дело. Почувствовать себя кем-то больше, чем просто сыном известных родителей дается не каждому.

Бывшие заключенные на время стоянки также смогли повидаться со своими родственниками на перроне или в небольших закутках. Проснувшаяся совесть и воспоминания о погибших товарищах не давали мне покоя. В плане обеспечения безопасности это неправильно, но у многих другого шанса проститься с близкими просто не будет.

— На мой взгляд, довольно смелое решение с вашей стороны, — дипломатично произнес генерал Маниковский, рассматривая бывших заключенных, отправляющихся на фронт. — И все же… у меня есть большие сомнения в боевой эффективности таких солдат.

— Об эффективности я думал в последнюю очередь, Алексей Алексеевич. Данное решение обусловлено только государственной необходимостью. Никто пока не собирается бросать в бой не готовых к этому солдат, но и держать в центральных регионах империи тоже нет желания. Через два месяца интенсивной подготовки я получу необходимый мне результат и на практике проверю один из вариантов изменения уголовного наказания.

Учитывая уровень контроля над тюрьмами и ссыльными каторгами массовый побег или освобождение во время бунта самое вероятное развитие событий со всеми заключенными. Несколько десятков тысяч озлобленных людей наведут такого шороха, что мало никому не покажется. Поэтому лучше пусть послужат своей стране, чем будут причастны к ее разрушению.

— Кхм, вам виднее, Дмитрий Павлович, — сделал недолгую паузу генерал и продолжил. — Должен признать новая мортира, разработанная вашими инженерами, показывает очень хорошие результаты. ГАУ готово оказать всю необходимую поддержку для скорейшего начала массового производства, как вы их назвали… минометов.

— Ваша помощь будет очень кстати. Надеюсь, что ГАУ продолжит исполнять свои обязанности даже в самые трудные минуты войны. И для этого я хочу предоставить вам больше свободы в плане подбора кадров и проведения внеплановых проверок.

— А как же великий князь Сергей Михайлович?

— Российская империя стремительно меняется и некоторые старые порядки должны уйти в прошлое.

Словно в подтверждение моих слов грузовой автомобиль и гужевая повозка не смогли разойтись на одной дороге. Выясняя чей груз важнее.

— Я, думаю, далеко не первый, кто вам скажет, что надо быть осторожнее. Многие недовольны вашим усилением и напором на старые устои. Мне понравился ваш ход с Путиловским заводом, но порой даже императоры умирают из-за неприятия высшим обществом новых порядков…

Дожав Путилова, мы выдоили из него все, что могли и в последний момент избежали вывода средств со счетов Русско-Азиатского банка. Более двадцати миллионов рублей были заблокированы и реквизированы в пользу государства вместе с самим заводом за срыв оборонного заказа.

Возмущение акционеров, звонки из французского посольства, акции протеста и хождение по высоким кабинетам не смогли изменить моего решения лишь навлекли на коммерческий банк дополнительную проверку от недавно созданного финансового отдела ОКЖ. Император, как обычно, молчал, двор был в шоке, общество не знала куда бежать, а жандармы молча продолжали усиливать давление на чиновников военного ведомства. И многие богатые люди столицы начали все больше присматриваться к Великому княжеству Финляндскому, как к спокойной гавани.

— Все мы смертны. Я, как и вы, не хочу полностью уничтожать частный сектор, но крупные оборонные заводы должны работать только на государство. Поэтому Путиловский завод только начало долго пути. В связи с чем у нового военного министра будет немало работы.

— Ваши идеи мне близки, Дмитрий Павлович, вы полностью можете рассчитывать на мою поддержку, — правильно понял намек Маниковский.

— Если у армии не будет снарядов, то кроме отступления в этом году другого решения нет. Заваливать германцев трупами я не позволю. Вам, как начальнику ГАУ требуется изыскать снаряды или изъять из арсеналов крепостей и береговых линий. У вас есть месяц, максимум два до того, как враг ударит всеми силами по нам.

— Сделаю все возможное! Позвольте откланяться, Дмитрий Павлович. Теперь у меня много работы, — козырнув, генерал направился в ожидающий его автомобиль.

Такие разговоры проходили каждый день. И если с военными у меня получалось практически сразу же построить разговор, то с депутатами все было печально. А они имеют огромное влияние на промышленников и финансистов. Впрочем, это правило работает и в другую сторону.

Из хорошего началось бурное развитие станкостроения в Российской империи и многие позиции мы закрывали собственными изделиями. Перекосы были, но отечественное станкостроение и производство крупных надводных кораблей позволяло с оптимизмом смотреть в будущее. Ученых, инженеров, рабочих, крупных промышленников на данном этапе развития в стране хватало. Есть к чему стремиться, но не все так плохо. Все-таки, как бы нам не пытались доказать в своей время, советская промышленность появилась не на пустом месте. В том числе и военная.

Война дает мощный толчок не только для промышленности, но и серьезных изменений в обществе. Тот же Второв выполнил мое условие и «великокняжеский» трудовой договор начал применяться на его предприятиях. Неплохое начало. Хочешь получать от государства бонусы и самые лучшие заказы — улучшай условия труда.

— Ваше императорское высочество, разрешите обратиться? — с улыбкой ко мне незаметно подошел Юсупов.

Передо мной предстал подтянутый и уверенный в себе молодой командир. Прошло практически два месяца с нашей прошлой встречи, но изменения, так сказать, на лицо.

— Разрешаю. Форма тебе идет, Феликс.

— Ирина мне тоже самое сказала. Ты представляешь я все два дня не отходил от своей семьи. Моя малышка такая красавица.

Родившаяся недавно у четы Юсуповых девочка стала для меня полной неожиданностью. Но я уверен Феликс обязательно продолжит дело пополнения семейства.

— Пусть у твоих самых любимых женщин все будет хорошо.

— Спасибо, Дмитрий! — радостно произнес Феликс, но улыбка постепенно исчезла с его лица. — Я вчера разговаривал с мамой. Тебе стоит опасаться за свою жизнь. Все очень серьезно.

Мой выразительный взгляд, как бы намекал…

— Нет, мама не будет идти против тебя. Мы с ней поговорили, и я предельно четко высказал свою позицию. Ходят слухи, что многие в обществе тобой недовольны. И даже не тем, что ты насильно отправил нас в офицеры. Кто-то из стариков с одобрением вспоминал времена императора Петра I. Тобой недовольны крупные финансовые и политические объединения, что тяготеют к нашим союзникам.

У любого государства есть договор с элитами, которые существуют в любом обществе. Без разницы социалистическое, капиталистическое или феодальное. Если одна из сторон нарушает договор, то… Зельман уже передал, что дальше не будет работать со мной, как и с радостью передавший Второву часть своей доли Рябушинский. Первые ласточки. За ними последуют и другие.

— Тем хуже для всех этих организаций. Ты со мной?

— Конечно с тобой!

— Пойдем, посидим где-нибудь пока у нас есть свободное время до отправки. Пусть все враги немного подождут.

Разговор с Феликсом подтвердил мои опасения на счет того, что некоторые события ускоряют свой ход. Впрочем, именно этого я и добивался. Пока не наступила изнурительная окопная война, кадровые и самые верные престолу войска в полной боеготовности, отсутствие крупных поражений и нет серьезных попыток раскачки общества. Зубатов уже вовсю окучивает социалистов по переходу в свой лагерь и у него есть серьезные подвижки на этом фронте. Так что для империи нет более удачного времени, чтобы раздавить любую революцию. Но против нас играют далеко не дураки.

В мире, тем временем, происходили не менее интересные события. Начавшаяся в ноябре прошлого года депортация армян кое-что изменила в сознании этого народа. И купцы, которые до этого мало верили, что курицу, несущую золотые яйца, будут резать забегали по инстанциям, а когда началось массовое истребление было уже поздно что-то менять. До них похоже всегда долго доходит.

Недалеко от земель, где проходил геноцид армян, союзники провалили операцию по форсированию Дарданелл и готовились к десантной операции, которая также закончится полным провалом. Недавно всплыла информация, что в это в время французы с англичанами заключили секретное соглашение с Италией. Хитрецы, небось Николаю ничего не сказали. Война еще не кончилась, а мир делят по несколько раз в день. С такими союзниками никаких врагов не надо.

В поезде я ехал вместе с будущими командирами корпуса и духовным наставником. Принять постриг в монахи Распутина заставили, чтобы официально получить над ним власть. Причины околоцерковные, в которых я совсем не разбираюсь. Хотя чем больше я нахожусь в этом времени, тем больше я за государственное управление Церковью. Хватило одного моего желания, чтобы Распутина отдали и не шли против моих решений о его дальнейшей судьбы. С другой стороны, у зависимой Церкви падает популярность среди населения. Серьезно падает.

— Ваше императорское высочество, почему вы спасли меня? — спросил Распутин, заметив, что я смотрю прямо на него.

— Блажь. Люблю собирать исторических персонажей.

— Что вы имеете ввиду?

— Шутка. Вы неплохо умеете втираться в доверие, Григорий Ефимович. Двадцать тысяч заключенных, которые не верят ни в бога, ни в черта теперь ваша паства. Смерть и жизнь переплетаются вместе и рождают нечто новое. Что получится в итоге зависит от вас.

Безумный Распутин станет чуть более безумным? Не проблема. Начало двадцатого века все стерпит. Здесь таких кадров за каждым углом по несколько человек ожидает своей очереди.

— Я потерял все, что имел! Поймите, я всегда был против войны и из меня плохой духовник раз от меня отвернулись все мои друзья…

— Еще раз повторю. Все зависит только от вас. В том числе, и ваша дальнейшая судьба. Чем впадать в уныние и самокопание лучше сходите и поговорите с вашими подопечными.

Прожигая меня своим безумным взглядом, Распутин, наконец, встал и направился выполнять мое указание. Посмотрим, что выйдет из него. Контролировать Гришку есть кому, если вдруг начнет позволять себе лишнего. Куда интереснее было узнать, чем закончится мой эксперимент с заключенными.

Как показала практика есть два варианта подготовки солдат. Долгий и быстрый. Долгий, по задумке, должен был сделать из солдата специалиста в своем деле. Но быстро оброс массой ненужных ритуалов и занятий. Лишь бы солдат не был без дела. В мирное время это имеет смысл. В военное на первое место выходит эффективность.

Быстрый вариант вкладывает в солдата определенный порядок действий и наработанный опыт. Так ползти, здесь стрелять, голову не поднимать, гранату бросать вот так, в атаку идти по данной команде. Эрзац вариант моих штурмовиков. Устав гарнизонной службы и чинопочитания для них так же далек, как полет на луну. Каждый день им читают историю России, рассказывают о проблемах и путях их решения. Без вопросов, просто вываливают кучу информации на голову. Жесткие тренировки, пропаганда, еда и сон.

Были случаи поножовщины и попыток избить командиров, но здесь действовали согласно военному времени. Наказание перед строем заключенных с описанием проступка. Бойцы штурмового полка, что заняли места унтеров не знали пощады.

Что касается командиров, то их не подготовить за короткий срок. Командира группы можно поставить человека с боевым опытом, но за месяц не научить многим жизненно важным навыкам. Поэтому приходилось заменять теорию одной только практикой, правда артиллеристов все же придется готовить отдельно, но это тоже решаемый вопрос.

На Юго-Западном фронте отношение ко мне было мягко сказать не самое благоприятное. Как на капитана чужой команды. Война башен в империи не прекратилась с началом войны. Иванов ставленник императрицы и если с Ренненкампфом нам удалось прийти к полному взаимопониманию, то здесь я на это не рассчитывал. Не хотелось бы ломать через колено местное руководство, потому что в условиях обрушения фронта это грозит потерей контроля.

По прибытию в Бердичев, где располагался штаб, я не застал на месте командующего, который отбыл в неизвестном направлении. Генерал-майор, что произнес данные слова то бледнел, то краснел, но стоял на своем. Не став искать Иванова мы отправились дальше во Львов, где и планировалось организовать полевой лагерь. В самом городе настроение было пока еще приподнятое. Верили, что в скором времени смогут откинуть врага на старые рубежи.

Мое вмешательство на севере позволило отодвинуть границу, но найти брешь не составляло труда и в итоге на Юго-Западном фронте после прорыва наши войска также отошли к линии Сандомир-Перемышль-Стрый. Макензен снова показал свое мастерство полководца. Надеюсь, мы когда-нибудь поймаем этого волка в ловушку.

Непосредственно ближе к фронту дела обстояли менее прекрасно. Ни машин, ни дорог. Весна принесла с собой дожди и грязь. Окопы заливало по колено, поэтому лица солдат были далеко не радостные при виде начальства, которое может придумать разве что очередную пакость.

За время пока мы осматривали позиции быстро окапывающихся войск я несколько раз наблюдал германские самолеты. Начав войну с самым большим количеством самолетов, Российская империя быстро потеряла летательные аппараты, а без двигателей произвести новые было довольно-таки проблематично.

Ситуация была плачевна и у артиллеристов. По десять снарядов на орудие в лучшем случае, а иногда и на целую батарею. Но хуже всего, когда исправлять чужие ошибки отправляли простого солдата. На одном из участков фронта пехотный полк отправили в атаку без артиллерийской поддержки. И эту картину я не забуду никогда.

Гвардейцы застыли у полкового знамени с болью в глазах наблюдая за гибелью своих товарищей. Видел где-то ранее похожую картину. Значит это не вымысел и были подразделения, которые до последнего солдата шли в атаку, сгорая во вражеском огне. Смотреть на это без эмоций нельзя. Усеянная трупами поле, где взрывы снарядов перемешивали землю вместе с телами.

В двадцать первом веке у человека серьезно поменялось мировоззрение и отправиться в бой зная, что все они погибнут способны только подготовленные к этому военные люди.

— Кто отдал приказ⁈

— Командир двадцать третьего корпуса, — замялся капитан не решаясь назвать фамилию.

— Горнист, труби отступление! Может кто-то еще выжил.

Положить пехотный полк в бессмысленной атаке способен только полный дегенерат. Всего лишь один из множество глупых эпизодов любой войны. Пока генералы мирного времени не поменяются на боевых требуется время, а если не прекратить подковерные интриги и укрывательство среди военной касты, то ситуацию не изменить.

— Куда дальше, ваше императорское высочество? — спросил ледяным голосом Демьян, который тоже горел яростью.

— В штаб третьей армии. Хочу познакомиться с некоторыми генералами поближе.

Глава 18

— … поступающими резервами мы нанесем удары здесь и здесь, что позволит отодвинуть врага от Перемышля и дальше по всей линии фронта, — неизвестный генерал в очках показывал места нанесения предполагаемого контрудара. — В случае успеха мы не только вернем утерянные позиции, но и…

Докладчик прервался, как только заметил внушительную группу посторонних лиц во главе со мной. Причем жандармских мундиров было больше, чем армейских.

— Продолжайте доклад. Интересно будет послушать о планируемых вами решениях в связи с текущей ситуацией на фронте.

После того, как я собственными глазами осмотрел позиции третьей армии у меня накопилось много вопросов к командованию «южан». И надо же было такому случиться, что в этот момент во Львове присутствовало практически все командование Юго-Западным фронтом во главе с генералом Ивановым. Даже те, кого здесь в принципе не должно было быть.

И хотя в этот раз император, следуя моему наказу, больше не выбирался на фронт, чтобы с ним не связывали неудачи русской армии, похоже слух о моем появлении все же просочился среди генералитета. Скорее всего сейчас они решали главный вопрос, как послать ревизора куда подальше и при этом не лишиться погон.

— Мы подготовили ряд мер, направленных для стабилизации фронта. В том числе, масштабное наступление, чтобы отбросить врага и прорвать уже его линию обороны! — воинственно заявил все тот же генерал у карты.

По лицам некоторых высоких начальников вижу несогласие с данной стратегий, но дисциплинировано молчат, ожидая, когда спросят их мнения.

— В таком случае, хотелось бы задать вам всем несколько вопросов. Достаточно ли у вас снарядов для проведения наступательной операции? Или может быть у вас паритет по тяжелой артиллерии с германцами? Какое количество самолетов-разведчиков в наличии? Как обстоят дела со связью? Я не слышу ответа, господа генералы. Сколько вы потеряли за последние две недели в попытках отбросить противника?

— Примерно сто тысяч убитых и раненных, — ответил офицер в форме британской армии.

Жгучая ярость поднималась в груди, и я с большим трудом сдержался, чтобы не отдать приказ жандармам арестовать всех присутствующих. Что делает британский атташе в святая святых спрашивать бесполезно. Как и тысячи других вопросов.

— Кроме представителя союзников больше некому озвучить ужасающие потери⁈ Для чего вы отправляли солдат в безумную атаку⁈ Если противник перемалывает их своей артиллерией.

— Не знал, что вы сведущи в военном деле, ваше императорское высочество, — не выдержал Иванов.

— Даже далекий от военного дела человек вам ответит, что закидывать врага телами собственных солдат глупое решение. Сколько солдат вы потеряли в Карпатской операции, Николай Иудович… миллион? Вам, кто отдал приказ убивать русских солдат французы, британцы или может вы в сговоре с германцами? — спросил я у побледневшего Иванова, который не смог дать вразумительного ответа. — Генерал Иванов и генерал Радко-Дмитриев вы оба отстранены и будете содержаться под стражей до особого распоряжения.

— Вы не имеет права! Я служу только императору!

— У меня как раз есть все необходимые полномочия от императора. Соответствующие документы должны были поступить вам. Если вас что-то не устраивает можем решить вопрос согласно военному времени… я так и думал. Демьян, проводите генералов.

— Слушаюсь, ваше императорское высочество!

Штабные офицеры с удивлением смотрели, как жандармы уводят бывшего начальника и повелителя судеб. Конечно, вряд ли они побегут сдавать друг друга. Круговая порука и жесткая кастовость среди своих. В общем, с доносчиком больше никто разговаривать не будет, поэтому пойдем другим путем.

— Всех, кроме командующих и начальников штабов прошу покинуть этот кабинет, — дождавшись пока выйдут посторонние я обратился к генералу в очках. — Кто вы?

— Начальник штаба Юго-Западного фронта генерал Алексеев Михаил Васильевич, ваше императорское высочество, — представился стоящий у карты генерал.

— Значит вы истинный кузнец побед генерала Иванова. Сам он явно не блещет умом. И как вы оцениваете успехи на вашем направлении?

— Мы достигли впечатляющих результатов и не наша вина в отсутствии должного снабжения и плохой разведки. К тому же, нас постоянно торопили, требуя не прекращать давление на противника невзирая на потери. Согласно плану Ставки, мы должны были вывести Австро-Венгрию из войны в этом году.

— У каждого приказа есть своя фамилия. Кто именно вас торопил?

— Его Императорское Величество Николай II и Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич, — поправив очки заявил генерал.

Либо у него есть яйца, либо хочет поставить на меня после потери своего благодетеля. Кхм, любопытно. Позже решу, как с ним поступить. То, что он не самый глупый из наших генералов это очевидно. Правда в комнате и кроме него хватало интересных людей.

— Хорошо, я вас понял, Михаил Васильевич, — и повернулся к остальным генералам. — Представьтесь, господа.

— Командующий четвертой армии генерал Эверт.

Так. Этого генерала требуется заменить в самое ближайшее время. Максимум ему можно доверить корпус.

— Командующий восьмой армии генерал Брусилов.

Знаковая фигура. Попал во все военные и исторические учебники со своим «Брусиловским прорывом». Кстати, если я ничего не путаю, под его началом служат Деникин и Корнилов.

— Начальник штаба третьей армии генерал Добровольский.

— Командующий одиннадцатой армии генерал Щербачев.

— Командующий девятой армии генерал Лечицкий

Алексеев и Брусилов всем знакомые фамилии военачальников Первой Мировой войны. И хотя Брусилова называют военным гением к нему у меня тоже было немало вопросов. Поэтому пусть оба остаются на своих местах.

— Платон Алексеевич, если я не ошибаюсь⁈ — обратился я к Лечицкому. — Как вы смотрите на то, чтобы стать исполняющим обязанности главнокомандующего Юго-Западным фронтом?

— Ваше императорское высочество, какие цели вы ставите перед новым главнокомандующим? — не сразу согласился генерал.

Прямой взгляд, лихой вид и пышные усы. Почему-то в отличии от остальных в этом генерале у меня не было сомнений. Может быть впечатление обманчиво, но остальные вызывают у меня куда меньше доверия.

— В вашу задачу входит удержание Перемышля до того момента пока не будет готова линия обороны у Львова. Прекратить любые попытки атаковать противника без должного обеспечения и подготовки. Начинайте строить несколько линий укреплений. Снаряды скоро подвезут. Если сможете выстроить оборону и удержать противника приставка исполняющий обязанности пропадет. Начальника штаба подберете себе сами. Есть еще вопросы?

— Я готов! Когда я смогу приступить к выполнению вашего поручения?

— Прямо сейчас! Документы о вашем назначении скоро подготовят, командующие армиями на месте, так что действуйте. Времени на раскачку у нас нет. И найдите мне командира двадцать третьего корпуса. Хочу поговорить с ним по душам…

Командир корпуса отчаянно пытался переложить вину на своих начальников, но был не слишком убедителен. Сомневаюсь, что в приказе была задача полностью уничтожить собственных солдат об чужие укрепления. Поэтому после небольшого допроса его судьбу будет решать трибунал. Уверен, расколется и расскажет немалого интересного о местных порядках.

Но это всего лишь один из множества эпизодов. Прибывшие со мной жандармы начали проверки работы служб тыла и заключенных контрактов с местными предпринимателями. Результат был удручающий. Такое чувство, что здесь воруют все. И с этим как-то надо работать, потому что заменить всех чиновников невыполнимая задача.

Следующая неделя прошла в авральном режиме. Создании вокруг Львова новых рубежей обороны потребовало жестких решений вплоть до конфискации имущества и высшей меры наказания. Что позволило высвободить значительную часть финансовых ресурсов, а трудовые нашлись сами. Мобилизация местных жителей не прибавила нам любви, но поможет сохранить жизни солдат. Позже обязательно надо перейти на оплату труда. Деньги, деньги и еще раз деньги… правильно говорят, что они кровь войны.

На глазах из доступных ресурсов создавались укрепления, которые спасут чьи-то жизни. До бетонных дотов, конечно, далеко, но тяжелые орудия немцев рано или поздно разберут любые укрепления, если артиллерийская разведка не будет спать. Именно поэтому все свободные ресурсы после создания укреплений надо будет направить на улучшение контрбатарейной борьбы.

— Ваше императорское высочество, мы остановим врага? — спросил генерал-губернатор Бобринский на очередном собрании штаба.

— Зависит от всех нас, Георгий Александрович. От гражданской администрации потребуется полное вовлечение в процесс построения обороны. Начинайте тотальную эвакуации из Львова. Будем готовить город к обороне.

— Могут возникнут определенные трудности…

— Вы как-то сказали, что будете устанавливать в Галиции русский язык, закон и строй. В случае нашего отступления из Львова начнется обратная реакция, которая затронет исконные земли. Поэтому именно от нас зависит будущее Отечества.

— Вы можете на меня рассчитывать. Что требуется сделать после эвакуации населения?

В какой-то степени мы с Бобринским родственники. Пусть и очень дальние. Потомок внебрачного сына Екатерины Великой занимал государственную должность и в целом показывал себя с хорошей стороны.

— Эти земли должны стать тем щитом, о который враг разобьется. Германцы будут платить кровавую цену за каждый пройденный метр. Скоро должны прибыть мои специалисты они помогут вам подготовить город.

— Я сделаю все, что от меня зависит! — пожал мне руку генерал-губернатор.

— Вы уж постарайтесь, Георгий Александрович. У нас нет права на ошибку.

Поменяв руководство Юго-Западного фронта и мобилизовав гражданское руководства, я на этом не остановился и вызвал своих штурмовиков пока на севере относительная тишина. Германцы, ошалев от собственных потерь на исконной территории, зализывают раны, а Ренненкампф помня мои наставления возводит все новые и новые линии обороны. Так что пока штурмовые действия не предвидятся верные войска не помешают. Не доверяю я местным.

Тем временем, в лагере под Львовом продолжалось ускоренно обучение личного состава Добровольческого корпуса. Бывшим заключенным выдали оружие, чтобы они привыкли к новому статусу и поняли никто голыми не будет бросать их на врага. Я до последнего ждал вооруженного бунта, но разделения на группы снова показало свою эффективность. Теплая погода позволяла избегать скопления солдат в одном месте, а несколько отдаленных друг от друга полигонов, постоянные перетасовки в группах и смена командиров усиливали эффект. К тому же, свободное время, как правило, отсутствовало, да и доступ к оружию был только во время стрельб.

— Краснов, не стой на месте, замерзнешь! Упал отжался двадцать раз.

— Где твоя каска, солдат? Ты убит, так что ползи на кладбище. Где, где… вон до того леса ползком. Вперед!

— Смотри туда же куда направлен ствол твоей винтовки. Что ты на соседа своего смотришь⁈

— Это разве укол? Коли штыком! Вот так, еще раз коли, чтобы уже не встал!

Унтер. Слово, что передает саму суть имперской армии. Разве благородные офицеры готовят чудо богатырей? Нет. Простой унтер, который сам прошел тяжелую школу войны. А мои штурмовики были лучшими из лучших, так что у бывших заключенных шансы выжить даже выше, чем у остальных.

Несколько постоянно сопровождающих меня офицеров штаба сначала не понимали почему в присутствии столь высоких гостей никто не только не прекращает тренировки, но и не пытается навести лоск. Правда вскоре и сами стали получать удовольствие от зычных криков унтеров. К сожалению, в этот мир попал я из самого ада и для меня показуха непереносима до зубовного скрежета.

Было интересно наблюдать, как Юсупов общается с Распутиным. Последнему не понять, что в другой жизни Феликс его убийца, который свято верил до самого конца жизни в святость своего поступка. К Феликсу есть вопросы по его англофильству и частым визитам в посольство Великобритании, но пока это просто дань моды у значительной части аристократии, чем реальный шпионаж или предательство родины. Главный вопрос ради чего ему это? У него есть все! Впрочем, Дмитрий в чье тело я попал, из-за недовольства политикой императора, влиянием Распутина на императрицу и отказом в свадьбе с Ольгой тоже принял участие в убийстве.

С момента прибытия во Львов я держался на расстояние от всех своих знакомых. Никого не выделяя. Феликсу еще служить и служить. Неизвестно, как сложится моя судьба. Она порой часто преподносит сюрпризы и в очередной раз повернулась к нам задом. Немцы в последние дни «перли дуром» и заткнуть образовавшийся прорыв кроме нашего Добровольческого корпуса больше было некому.

В штабной палатке собрались все командиры Добровольческого корпуса. Золотая молодежь Петрограда, осужденные офицеры и пойманные за руку интенданты. Сборная солянка, что должна остановить немецкие войска.

— Сегодня мы выдвигаемся на позиции, где корпусу предстоит принять первый бой. Враг хочет прорвать оборону Перемышля и выйти к Львову, чего нельзя ни в коем случае допустить. Мы еще не закончили подготовку новой линии укреплений, поэтому любой ценой надо задержать германские войска.

— Мы не готовы к интенсивному бою, ваше императорское высочество, — высказался штабс-капитан, которого поймали в ресторане.

— Никто не ждет от вас невозможного. Только держать оборону до прихода армии Брусилова.

— Многих это не успокоит. Политические постоянно бузят и только ваш приказ останавливает нас от расстрела большинства. А если они направят оружие против нас? — мрачный подполковник, которого доставили с гауптвахты впервые при мне заговорил.

— У вас есть штатный револьвер. Используйте его по назначению!

— Генералы будут сидеть в городе, когда нам умирать. Разве это справедливо? — вскинулся один из курсантов.

— С вами буду я. Этого достаточно, Прохоров?

Молчание знак согласия.

— Хватит разговоров! Отправляйтесь к вашим подчиненным. Да, пока не забыл. Захватите с собой побольше патронов и воды. Пригодится.

Глава 19

— Но мы пройдем опасный путь через туман…

Напевая песню из своей молодости, я обходил позиции занятые Добровольческим корпусом и проверял общую готовность к отражению наступления германцев. С утра на землю опустился густой туман и лучшего времени для начала атаки не придумаешь, поэтому все солдаты корпуса знали, что ждать осталось недолго. Нервный смех, попытки скрыть страх за отвлеченными разговорами и фатализм в глазах части бывших заключенных. Тяжело в первом бою, да и унтера не все были из ветеранов.

Окопы, подготовленные для нас гражданской администрацией, заставили скривиться, как будто съел кислый лимон. Высотой максимум по пояс, а местами и меньше, без дополнительных укрытий и защиты от обстрелов, огневые точки для пулеметов не предусмотрены и… еще много пунктов. Поэтому солдатам на месте пришлось доделывать укрепления и попутно материть халатность гражданских строителей.

— Ваше императорское высочество, вверенный мне личный состав готов к отражению атаки неприятеля. Командир третьего взвода Прохоров, — поправляя полевую форму поднялся из окопа «золотой» командир.

В Добровольческом корпусе не было званий, поэтому офицерам из штрафников было непривычно такое положение вещей. Зато часть унтеров из тех, кто был собран «с миру по нитке» быстро оценили нововведение и решительно одобряли такой порядок вещей, от чего даже бывшие политические заключенные зашевелились. Для большой армии практика командир-боец неудобно, но в рамках разношерстного корпуса вызовет меньше возмущения. Тем более, в случае успеха я планировал продолжить эксперимент.

— Как настроение, Прохоров?

— Боевое! Через нас враг точно не пройдет!

Главный паникер среди золотой молодежи показывал чудеса храбрости перед своими подчиненными. Оставалось только надеяться, что и в бою он будет вести себя также.

— Благодарю за службу!

Нестройный ответ я уже не слушал, продолжая проверку готовности корпуса к бою. Моя одинокая фигура вызывала разные чувства у людей. Вплоть до противоположных. Раздражение, ярость, воодушевление и подъем боевого духа слились в одном коктейле на деле показывая охватившие Российскую империю противоречия.

Короткие разговоры с солдатами или помощь советом помогали стать немного ближе к ним и отодвинуть чувство страха. Без поддержки трудно. В том числе и от высших офицеров. Генералы бывают разные и тут кому, как повезло. В армии хватает как мясников, так и персонажей точь-в-точь по Лермонтову: «слуга царю, отец солдатам». Почему те же солдаты Стальной дивизии любят генерала Корнилова, хотя у него потери в среднем выше, чем в других дивизиях? Потому что генерал и себя никогда не жалеет и о солдатском быте не забывает. Так сказать, храбрец каких еще стоит поискать.

Задумавшись о вечных солдатских проблемах, я остановился из-за кольнувшего в спину предчувствия и резко упал на землю. Почти сразу же раздался знакомый свист и близкий разрыв, а за ним еще несколько. На несколько минут грохот от взрывов перекрыл все остальные звуки. К счастью, до современной точности еще далеко и снаряды редко попадали в цель. В связи с атмосферным явлением авиационной корректировки сегодня не было и долго бить «в молоко» вражеский командующий не будет. И словно услышав меня обстрел прекратился.

По иронии судьбы во время обстрела я вышел на самые крайние позиции, которые занимал взвод Дзержинского. И по его лицу можно было сказать, что он не очень рад моему появлению. Остальным солдатам было не до меня. Поручик, из числа направленных к нам штрафников, пренебрег каской и теперь смотрел открытыми глазами в небо. Для него война закончилась. Количество кадровых офицеров уменьшается с каждым днем…

— Взвод, к бою!

Опомнившись, унтеры повторили мою команду и руки солдат на автомате начали выполнять отработанный на тренировках порядок действий. Пулеметный расчет из четырех человек основательно готовился к бою без дополнительных распоряжений, да и унтер там был опытный. Остальные солдаты, выставив из окопа винтовки, ждали немцев.

В принципе, любое наступление до начала массовой механизации армий происходило одинаково. Удар артиллерии, бегущая вперед пехота и в лучшем случае фланговые удары кавалерии. Вот только в это время появилась одна серьезная проблема. Насыщение пулеметами превращает любую атаку в кровавую мясорубку.

— Готово, — доложил наводчик пулемета.

— Огонь!

Пулеметная очередь щедро собирала кровавую дань с бегущих на нас немцев. Мы многое, что не успели сделать, в том числе и найти достаточное количество саперов с новыми минами и гранатами, но пулеметов хватало. Поэтому первая пробная атака не успев начаться тут же захлебнулась. Жаль, что это лишь только начало. Противник соберется и с новыми силами погонит солдат на пулеметы. Может быть перед этим еще раз обстреляют.

Как я и предсказывал наступление немцев началось сразу же после очередного артобстрела. К тому же, туман прошел, и артиллерия усилила обстрел, что вылилось в череду точных попаданий по нашим укреплениям и ранению осколками всего пулеметного расчета. Сам пулемет на первый взгляд не пострадал и кроме меня больше некому было встать за него. Быстро организовав эвакуацию раненных в безопасное место, я заметил, что на ногах кроме меня остался Дзержинский и пара испуганных солдат.

— Перезаряжай ленту!

Мой приказ вызвал у него негативную реакцию. Руки сильнее сжали винтовку, а в глазах была заметна внутренняя борьба. Психика на грани срыва. Вокруг трупы вперемешку с землей, да и по окопу раскиданы части тел еще недавно живых людей. Ужасы войны со множеством страшных смертей не проходят бесследно и вызывают стресс даже у самых сильных. В нашем случае еще дополнительно накладывается классовая неприязнь опытного агитатора и организатора восстаний.

— Понимаю какие сейчас мысли в твоей голове. Я концентрация всего, что ты ненавидишь, а в руках оружие, что еще надо для совершения справедливости⁈ Там граница и семья в Швейцарии. Скажешь, что убил великого князя Романова и тебе будут все дороги открыты. С твоим опытом подпольной деятельности легкая задача.

— Думаешь не смогу выстрелить⁈ — с вызовом спросил Дзержинский.

— Стреляй или выполняй приказ, солдат!

Моя рука лежала на рукояти пистолете, и я готов был его применить, но без особого на то желания.

— Слушаюсь, ваше императорское высочество, — сквозь зубы процедил Дзержинский.

Все-таки в глубине души в нем осталось какие-то хорошие качества, которые не позволяют ударить в спину. Смена ленты и новая очередь из пулемета косит врагов. Бегущие немцы падали на землю, как кегли, но за ними бежали все новые и новые солдаты. Тут даже пулеметы не справлялись. А рядом со мной «сгорал» от ненависти Дзержинский на своей шкуре почувствовав все прелести войны, когда рядом могут быть только свои, а на той стороне враги. Простая истина из той же оперы, что и «убей или убьют тебя».

Наконец, наша артиллерия заработала, накрывая снарядами со шрапнелью атакующих немцев, что заставило их снова вернутся на свои позиции. Небольшая передышка не повредит. Проверив работоспособность пулемета и залив воды, я повернулся к своему помощнику.

— Это вам не от полиции бегать, Феликс Эдмундович. Вот она настоящая правда жизни.

— Я все равно ненавижу вас! Паразиты на теле народа и душители свободы вы рано или поздно ответите за все ваши злодеяния. Народная кара постигнет каждого, — горячо произнес ярый революционер, словно на одном из своих собраний.

— Может быть так и есть, но подумайте на досуге, если ваши товарищи получат власть какой шанс, что они не станут еще хуже? Сколько крови им надо будет пролить, чтобы утолить свою жажду? Или вы думаете все люди святые… глубоко ошибаетесь. Поменяются одни властители судеб на других. Более жестоких, готовых на все ради своей цели. Впрочем, вы вряд ли меня поймете, так что советую вам провести время с пользой и подготовиться, как следует. Это не последняя атака.

Оставив Дзержинского приходить в себя, я спиной чувствовал его острый взгляд. Хотя и без него проблем хватало. Большое количество раненных, убитых и невероятный расход патронов. К тому же, на небе появились немецкие самолеты, а значит корректировка огня будет еще точнее. Благо к нам направили резервы заместо выбитых и следующее наступление не будет легкой прогулкой для врага. Руководство корпуса показывало себя не с самой плохой стороны и есть все шансы пережить этот день.

Конечно, в случае нашего отступления есть еще временные укрепления между Перемышлем и Львовом, но надолго они не остановят каток немецкой военной машины, так что остается одно — держатся из последних сил. И надеяться на подкрепление от генерала Брусилова. Ждать следующей атаки пришлось недолго. Третья попытка была более удачной, и немцы добрались до наших окопов. Когда началась рукопашная для меня все снова слилось в череду схваток, в которых шашка так и не понадобилась, что не скажешь про Кольт и пехотную лопату.

Прыжок немца с кинжалом в руке закончился еще в полете. Я стрелял в упор, рубил по головам, не успевая перезаряжать брал чужое оружие и снова стрелял, колол, вгоняя немцев в панику. Никаких лишних эмоций только голая эффективность, помноженная на доставшиеся мне нечеловеческие возможности. Поэтому я не сразу заметил, как враг откатился назад, а точнее просто побежал.

Заваленные трупами окопы представляли из себя не самое приятное зрелище. Наши лежали вперемешку с немцами, а на лицах застыли последние эмоции в момент смерти. Известный в будущем создатель органов безопасности лежал на дне окопа, зажимая рану на груди. Осмотр показал, что жизненно важные органы не задеты. Пуля прошла на вылет, так что жить будет. Жгут, повязка, обезболик… привычной аптечки под рукой не было, поэтому оставалось только обработать и перевязать рану. Скорее всего по ранению он надолго уедет в госпиталь и оттуда будет комиссован. Интересный получается расклад.

— Матка боска! — вспомнил о религии бледный Дзержинский. — Дайте мне уже просто умереть! Сколько может это продолжаться⁈ Все в этой жизни бессмысленно.

— Значит найдите другую причину для того, чтобы жить. Ненависть зачастую убивает быстрее пули, а встать на путь созидания не так просто.

— Хватит! Прошу, оставьте меня в покое…

Поправив повязку, я повернулся на звуки шагов постороннего человека и тут произошла вспышка фотоаппарата. Что за самодеятельность? Местный журналист побледнел, увидев кого он сфотографировал, но я махнул рукой. Сам отменил запрет на журналистов и теперь нечего жалеть. Пусть военные корреспонденты доносят до людей информацию непосредственно из окопов.

Добравшись до штаба, я оценил масштаб потерь. В целом, Добровольческий корпус не прекратил свое существование и еще легко отделался. К вечеру прибыла армия Брусилова и можно было, наконец, выдохнуть. А через пару дней Штурмовой полк, с большим количеством новобранцев, начал выгрузку и суровые лица штурмовиков для меня стали словно родные дети. Жизнь, как зебра. Белая полоса всегда сменяет черную. Главное, чтобы были люди, на которых ты можешь опереться в трудную минуту.

Чуть позже из Ставки прибыл Верховный Главнокомандующий дабы лично проверить подготовку к обороне и для разговора со мной. Наступили большие изменения, когда уже не мне надо приезжать для важного разговора.

— Почему Николай дал тебе такие полномочия? Нет, я все понимаю будущий зять императора… но что черт возьми, вообще, происходит? — спросил после приветствия великий князь. — Вы там в Петрограде все с ума сошли? Жандармы, как пугало, арестантов одевают в военную форму, французы высказывают свое недовольство из-за беспредела в финансовых делах.

— У меня к вам точно такой же вопрос, Николай Николаевич. Невероятные потери на данном направлении и ради чего? Чего вы добились? Как вы думаете, французы сильно обрадовались, что германцы снимают свой войска и перебрасывают их на восток?

Ходивший по комнате великий князь резко остановился и навис надо мной.

— Вот значит, как ты заговорил! Даже не верится, что я собственными руками толкал тебя наверх. Будет мне впредь наука. Юсупова? Нет. Может быть Второв решил пойти во власть или Владимировичи тебя купили… Кто же сыграл такую партию, — задумчиво произнес великий князь. — Впрочем, неважно. И как теперь нам быть, Дмитрий?

— В условиях военного времени чехарда перестановок приведет только к разброду. Можете не переживать за свое место, если будете следовать моему плану. Итак, что вы хотите за свою поддержку? Конкретно. Без долгих прелюдий.

Не самый плохой из великих князей, да и в армии к нему хорошо относятся. Поэтому моя задача поменять Генштаб, военного министра и прошерстить связанных с закупками чиновников.

— Мой человек должен быть военным министром, и я сам буду подбирать себе людей в Ставку. Также один из органов контроля по поставкам…

— Военный министр сразу нет, — прервал я великого князя пока он не слишком разошелся. — Касательно Генштаба, согласен только в том случае, если вы несете персональную ответственность за неудачи на фронте. После чего я могу принять кадровые решения без вашего одобрения. В качестве замены можем создать специальный орган контроля за конными заводами под вашим руководством.

— Стоит рассмотреть этот вопрос более подробно, — после небольшого раздумья согласился Николай Николаевич.

Обязательно рассмотри. Главное не мешай и продавай потом арабам своих коней, когда мы начнем открывать новые автомобильные заводы.

— Я рад, что мы смогли договориться. С этого момента запрещены любые крупные наступления. Только оборона или небольшие контрнаступления. Это, конечно, не касается Кавказского фронта. Там пусть все идет своим чередом. И последнее. Французы и англичане никак не должны влиять на нашу стратегию в войне только общие советы и рекомендации.

— Мы останемся без поставок военной продукции. Многое завязано на наше постоянное наступление и давление на противника. В обороне мы задохнемся!

— Лучше остаться без поставок, чем положить своих солдат в бессмысленных наступлениях. Промышленность перестраивается и через несколько месяцев мы сможем удовлетворить часть потребностей армии. Также американцы продолжают работать с нами и пока на них сильно не нажмут им выгодно продолжать поставки. Уверен, с скором времени смогу обговорить дополнительные условия.

Дальше мы обсуждали Польшу. Польский выступ, как главная проблема Генерального штаба. Не самое удобное место для обороны и легко можно попасть в окружение, что будет катастрофой для всей армии. Я долго думал, что предпринять и ничего нового не придумал. В принципе, имперские штабисты приняли единственное верное решение начать отступление, но вопрос, как оно должно проходить и стоит ли торопиться. Оставлять Варшаву я был категорически против. Учитывая, что благодаря моему вмешательству мы нанесли противнику серьезный урон, а на западе держали линию фронта по государственной границе шансы измотать немца у нас неплохие.

— Сделаем так. Представители Ставки вместе с жандармами отправятся на осмотр всех крепостей в Царстве Польском… не кривитесь, Николай Николаевич, масштабы воровства превысили все разумные пределы, и мы обязаны точно знать, на что можем рассчитывать. Малодушных командиров в ходе проверки сразу убирать, невзирая на звания и заслуги. Лучше ошибиться, чем в решающий момент лишиться важного узла обороны. После завершения проверки жду вашего доклада.

Великий князь пытался подавить меня своим взглядом, но я спокойно принял его вызов и вскоре он отвернулся. Это тебе не племянника подавлять. В жизни порой, как в природе. Есть хищники, есть травоядные, а есть просто глупые люди.

— Будет исполнено, Дмитрий… Павлович.

Заметный прогресс. Других полководцев у нас нет, поэтому придется работать с тем, что есть и вместе учиться побеждать. В войне и в мире. Только так можно сохранить Российскую империю для потомков.

Глава 20

Сегодня сон был особенно жутким, хоть я и привык к разным ужасам по ночам, но эффект присутствия заставил проснуться с бешено стучащим сердцем. Вся простынь была мокрая, как будто пробежал несколько километров в полной выкладке. Концлагеря Австро-Венгрии, скажу я вам, то еще зрелище. Особенно, где содержали русинов и наших военнопленных.

Сварив по-быстрому кофе, я пытался прийти в себя и унять бушующую ярость в груди, чтобы не начать наступление вглубь территории Австро-Венгрии прямо сейчас. Ушел в себя настолько, что не сразу заметил в комнате присутствие постороннего. Мой главный помощник, который постепенно начал формировать собственную структуру, успел немало узнать обо мне, поэтому не сразу решился заявить о своем приходе.

— Командир, к вам с утра казачий сотник просится. Ни в какую не хочет уходить. Упертый, как черт! — прозвучал, наконец, голос Демьяна. — Сказать, чтобы проваливал пока вы не в духе или спустить на него бойцов?

— Кого нелегкая принесла с утра пораньше?

— Барон фон Унгерн-Штернберг настоятельно требует разговора с вами.

Я чуть не подавился кофе.

— Пусть заходит. Посмотрим, что за фрукт этот барон.

Через несколько минут в комнату зашел молодой, светловолосый мужчина в казачьей форме, который еще не успел отрастить генеральские усы, а вот гонору в нем хватит на весь Генштаб.

— Ваше императорское высочество, прошу прощения за столь ранний визит, но я не мог больше ждать. Сегодня я должен отправиться обратно в свой полк и только от вас зависит мое будущее. Я хочу служить под вашим началом, чтобы бить германцев наилучшим образом, — выпалил на одном дыхании сотник.

Что я о нем знаю… Плохо управляем, множество дисциплинарных взысканий и стычек с сослуживцами. В то же время, невероятная личная храбрость, полное отсутствие страха и явный талант к военному делу. Самое большое достижение в его жизни помощь Монголии в получении независимости от Китая. Интересная штука жизнь. Человек, который при любой возможности рвался в бой за Российскую империю позже слишком увлекся мистикой, возненавидел все связанное с большевизмом и сам стал палачом своего народа. Вопрос, зачем мне такой человек?

— У нас особое подразделение, барон. Здесь нет привычных вам обращений или чинопочитания. Полностью рабочие отношения, где все равны, но у кого-то больше ответственности. Командир должен доказать, что он чего-то стоит своим подчиненным, поэтому лучший вариант пройти наши курсы, после чего получить распределение.

— Я готов на все! Позвольте мне проявить себя, и я клянусь вы не разочаруетесь, ваше императорское высочество, — вытянулся сотник.

Унгерн воюют хорошо, а кем он может стать позже не мое дело. Если будет вести противогосударственную деятельность значит получит заслуженную кару, а сейчас рассуждать о вероятных событиях я не буду. Интересно, если бы генерал Власов не попал в окружение стоял бы он в сорок пятом году на Параде Победы рядом со Сталиным, который его выделял? Мало, кто задается такими вопросами…

— Что ж я дам вам шанс проявить себя, после чего мы поговорим еще раз. Демьян, передай, чтобы построили бойцов первого батальона.

— Слушаюсь!

Во временном лагере Штурмового полка, несмотря на привилегированное положение личного состава, расхлябанности не допускалось. Строгие линии палаток, ежедневные занятия и полная готовность выступить в любой момент на усиление обороны. Первый батальон — лучшие из лучших, с многими я лично проводил тренировки и не раз лично проводил беседы, проверяя психологическое состояние. Все, как один они смотрели на меня и во взглядах я видел только уважение и гордость быть причастными к чему-то великому.

— Бойцы, вы не раз доказывали, что самые лучшие и поэтому именно для вас у меня есть опасное задание, на которое пойдут только добровольцы. Все шансы не вернуться.

Воины, прошедшие огонь, воду и медные трубы молчали. Никто не хотел умирать, но они привыкли рисковать и осталось узнать только ради чего их просят это сделать очередной раз.

— На территории Австро-Венгрии организовано несколько концентрационных лагерей, где держат наших военнопленных и русинов, которые считают русских своими братьями. Лагерный режим не отличается гуманностью. Пытки, зверства, голод и казни обычное явление. Счет смертей перешагнул в несколько тысяч человек. Мы не можем допустить продолжение подобного произвола в отношении военнопленных и близких нам по духу и по крови людей. Каждый, кто согласится получит от меня единоразовую денежную выплату, а в случае гибели пенсию для родных.

Сжатые кулаки и яростные взгляды. Разговоры о зверствах немцев до этого были единичными случаями, но их становилось все больше. Для меня было большим откровением, что в Галиции хватало русофилов. В мое время только бы покрутили пальцем у виска, а сейчас это реальность. Конечно, с русинами и любыми русофилами в это время поступили очень жестоко.

Ситуация с пленными в этот момент тоже была сложной. Бытовало мнение, что немцы живут намного лучше нас, да и плен предпочтительнее смерти. Поэтому сдавались без лишних проблем. Никто не знал, что немцы сами на скудном пайке живут и для них лишние рты ни к чему. Из-за этого нередки случаи расстрелов немцами сдавшихся солдат. Хотя к тем, кого все же определи к военнопленным относились намного лучше, чем в следующую войну.

— Я пойду, — первым вышел из строя командир второй роты капитан Глебов.

В нем я не сомневался. Бывший казачий сотник в скором времени готовился принять первый батальон… если вернется. Постепенно мы приводили все звания к одному знаменателю, но работа еще предстоит долгая, как и формирование собственного штатного расписания.

— Меня тоже запишите!

— Надо, значит надо.

— И я…

Один за другим бойцы выходили из строя. Бывшие гвардейцы, казаки, сибиряки и примкнувшие к нам позже солдаты из разных частей. Когда добровольцев стало под сотню я поднял руку.

— Ваше императорское высочества, я готов делом доказать, что достоин служить в вашем отряде, — с огнем в глазах Унгерн вышел из-за спин бойцов.

— Хорошо, барон. Надеюсь, ваше знание языка поможет при проведении операции. Встаньте в строй. Итак, все остальные могут быть свободны. Может быть есть те, кто передумал? — обратился я к добровольцам, но в ответ получил только молчание. — В таком случае, перейдем сразу к делу. Перед вам стоит задача организовать побег узников концлагеря, сфотографировать и задокументировать все случаи зверства, после чего оставить напоминание о пагубности подобного отношения к нашим людям. Все остальное второстепенно и не должно отвлекать от выполнения главной задачи. Вопросы?

— Как нам перейти за линию фронта? — сосредоточенно спросил Глебов.

— Вместе со штабом пятой армии я попробую организовать огневое прикрытие и наступление на одном из участков фронта. Если вас прижмут никто вам не поможет, поэтому старайтесь избегать столкновения с противником. Одеться в комплект формы чужой армии, попробовать выдать себя за конвойный отряд или разделиться на несколько групп решение за вами. И да поможет вам Бог!

Стоявший рядом со мной Каппель не проронил ни слова, задумавшись над деталями предстоящей операции. Именно ему вместе со штабом полка придется воплотить в жизнь мои идеи. Подготовка займет немало времени. Договориться с летчиками об авиаразведке, с одним из армейских корпусов об огневой поддержке и ложном наступлении. Все ради сотни солдат, что должны пройти за линию фронта. И хоть она пока еще не состоит из сплошных окопов, но из-за высокой концентрации войск это не самая простая задача.

— Вы снова себя не бережете, Дмитрий Павлович. Лично участвовать в отражении наступления непозволительная роскошь для вас, поэтому на внеочередном собрании офиц… командиров Штурмового полка было принято решение о выделении вам дополнительной охраны, — заявил Каппель.

— Для повышения моральной устойчивости солдат иногда приходится идти на риски, если нет иного выхода. Впрочем, увеличение охраны давно назревшее решение. Владимир Оскарович, как вы считаете полк готов к проведению штурмовых мероприятий?

— Резкое увеличение личного состава привело к ухудшению наших боевых возможностей. В данный момент мы не способны проводить операции в составе всего полка. Первый батальон и частично второй все на что можно рассчитывать. Тренировки и занятия проходят каждый день, но до установленных вами нормативов еще очень далеко.

Каппель моим заступничеством примерил на себя погоны подполковника и до сих пор еще не пришел в себя от резкого взлета. Он понимал, что я тяну его наверх и старался соответствовать. То ли еще будет.

— Надолго здесь не обустраивайтесь. Скоро вам предстоит направится на помощь к генералу Флугу. И, к сожалению, я не смогу надолго оставить полк в тылу.

— Сколько у нас есть времени? — напряженно спросил подполковник.

— Два месяца. Больше я не могу вам обещать. В связи с моей большой загруженностью готовьтесь к полной самостоятельности по принятию решений и к тому, что полк вскоре надо будет развернуть в бригаду.

Мои слова не прибавил хорошего настроения для Каппеля. Но где их взять хорошие новости. Поставки вооружения максимально затягивались из-за слабой пропускной способности железных дорог и моем решении в первую очередь пропускать медицинские составы с раненными. Дорог нет, машин нет, а армия хочет кушать каждый день, как и чем-то стрелять. Обеспечить несколько миллионов человек всем необходимым в данных условиях сущее безумие.

Также на заново захваченных австрийцами территориях шли поиски неблагожелательно настроенных граждан. Будущие любимцы немцев, которых они мило окрестят «швайнехунде» только начинают поднимать голову, сдавая австриякам всех симпатизирующих к Российской империи, поэтому нам нельзя отступать. Здесь не будет Ленина, который начнет раздаривать землю и поощрять национализм ради сохранения собственной власти. Одним решением перечеркнуть несколько столетия усилий империи и всего русского народа… Я не могу этого допустить! В случае моей смерти команда на устранения самых известных революционеров будет принята в тот же день. Финансирование зарезервировано, как и будущие исполнители.

И все же национальный вопрос требовал устраивающего все народы решения, который только предстоит найти. Недавно правительство отменило для евреев черту оседлости в виду превращения ее в прифронтовую зону. И активная еврейская молодежь, злая на «царизм», вырвалась на простор центральной России, когда здесь и так проблем хватало. Дело, конечно, давно назревшее, но не в военное время.

Силами жандармов я полностью блокировал любые попытки раскачать национальный фактор. В Москве попытка устроить охоту на немцев была задушена в самом начале, как и еврейские погромы. Три сотни бойцов в полном снаряжении быстро охладили пыл протестующих. Основные зачинщики беспорядков знали, кто это такие и не горели желанием еще раз ощутить на себе тяжелый сапог штурмовиков. Все злачные места Москвы давно использовались, как полигон для совместной подготовки отрядов штурмовиков и жандармов. В то же время, жандармы без зазрения совести забирали представителей обоих национальностей для сбора информации. Вопросов к ним хватало.

Закончив дела во Львове, я со значительной охраной направился в Москву. Лично проверив обстановку на фронте, где не хватало всего, первым делом я посетил не императора или свою невесту, а отправился к представителю США, который успевал работать сразу на правительство и промышленное лобби. Поставки вооружения из этой страны имеют стратегическое значение на фоне неминуемого охлаждения отношений с союзниками. Хватит быть пушечным мясом для французов и англичан.

Поездка к Хантеру прервалась неожиданным образом. Машина с охраной, что ехала впереди меня после взрыва подлетела на воздух. Сила заряда была настолько велика, что досталось даже мне взрывной волной и осколками от разбитого стекла. Пока я приходил в себя после небольшой контузии вокруг шла активная стрельба охраны с неизвестными.

Сменив штатные пистолеты на более серьезное оружие, бойцы начали применять гранаты и автоматы. Длинные очереди и взрывы быстро подавили сопротивление напавших, и они быстро ретировались. В одном Каппель точно был прав. Без охраны никуда.

— Командир, нам преследовать их? — спросил старший группы.

— Не стоит. Устраивать гонки по Москве не надо, если что узнаем через информаторов. Проверьте первую машину может быть есть выжившие, после чего постарайтесь взять кого-нибудь живым из раненных противников. Прямо сейчас свяжитесь с Паршиным и Демьяном они разберутся с полицией, а мне теперь еще важнее доехать до Хантера.

Все оставшееся время в пути я думал о том, кому было выгодно напасть на меня. Действовали профессионалы, но постоянная смена машин и большое количество охраны спутало планы. Скорее всего это была одна из террористических ячеек. Вот только, кто заказчик?

На улице тем временем кипела жизнь и народу, в целом, не до глобальных размышлений и проблем одного великого князя. Москва развивалась, а с недавным вливанием огромных денежных средств уверенно превращалась в промышленный мегаполис. Город готов был поглотить любое количество рабочих рук. Особенно, когда на деревне в центральных губерниях жилось бедно. Маленькие наделы, большие семьи и отсутствие работы. Поэтому желающих перебраться в город хватает. Отсюда следующие проблемы с профессиональными кадрами и повышением общей криминогенной обстановки. Увеличение числа рабочих и агитаторов, как правило, идут рука об руку. Надо будет позже узнать, как обстоят дела у Зубатова.

Вытерев кровь из царапины на щеке, я вышел из машины и направился к нервничающему Джеймсу Хантеру. Новости в Москве распространяются со скоростью пожара.

— Ваше императорское высочество, я уже слышал о нападении на ваш кортеж. Какой ужас!

— Ваше руководство захотело прекратить сотрудничество со мной, Джеймс?

— Нет, что вы! — воскликнул побледневший Хантер. — Мы готовы оказать всю необходимую помощь в поиске этих бандитов.

Плохо держит удар Джеймс. Он и сам первым делом подумал, что от меня хотят избавиться, именно, его боссы. Слишком сильно давят англичане, да и слишком резво я начал действовать, прищемив многим яйца.

— Джеймс, о поездке знали только вы. Кому вы передали данную информацию? Пока с вами разговариваю я, но в любой момент это могут стать жандармы.

— Мой секретарь и первый помощник в торговом представительстве. Больше я никому не сообщал о нашей с вами встрече. Клянусь!

— Вы не против, если с ними поговорят мои люди?

Смотрит на меня, как на удава. Мой вкрадчивый голос и с трудом сдерживаемая ярость произвели на него должное впечатление полностью подавив волю.

— Вот и отлично, а теперь давайте поговорим о торговых делах. Мне есть, что вам предложить и я надеюсь это скажется на увеличении поставок и вашем продвижении по карьерной лестнице…

Разговор с американцем оставил после себя неприятное послевкусие. США нужны мне больше, чем я нужен им. Рынок сбыта у них за счет воюющих стран неисчерпаем и имеет все тенденции к росту. Предложить кроме ресурсов и открытия совместных предприятий мне нечего. Отдавать секреты из своей головы я не готов, поэтому придется думать, как жить дальше и ждать ответа от руководства Хантера. В Большой игре нельзя быть беззубым, но в ситуации, когда тебе требуется почти все наглеть тоже нельзя. Каждый день задержки поставок вооружения и пороха стоит тысячи солдатских жизней.

Глава 21

Поиск заказчиков нападения на мой кортеж ни к чему не привел. Концы обрубили, уничтожив всех исполнителей. Что сразу исключает из числа подозреваемых недовольных мною представителей элиты или радикальных социалистов. Здесь рыба покрупнее и обязательно с государственной поддержкой. Только вопрос кто… немцы, французы, англичане или американцы? Пусть жандармы и дальше ищут ответ, а мне важно продолжить работу на благо империи.

Особенно сейчас, когда между Советом Министров и Думой шло обсуждение моих полномочий в новой должности диктатора, которая может быть введена императором в военное время или при других чрезвычайных ситуациях. Первый раз услышав эту новость я не смог сдержать улыбки. Похоже словосочетание «диктаторский режим» в отношении России будут использоваться намного раньше.

Быстрого принятия закона от тех, кто привык считать себя властью я не ожидал, так как противников в Петрограде после последних событий у меня хватало. Пока полномочия ограничивались контролем над силовыми ведомствами, хотя с полицией тоже не все так просто… Зато с фронта ежедневно приходили военные сводки, где докладывали о нарастающем давлении немцев на линию обороны, но отступившие с Карпат войска позволяли нам сдерживать противника, сохраняя при этом самые боеспособные войска. Расставив на оба направления своих людей, я был уверен, что больше никто не пошлет солдат в самоубийственную атаку, зная мою реакцию.

Все это позволило мне полностью сосредоточиться на развитии военной промышленности, разъезжая туда-обратно по маршруту Москва-Петроград. В дальние командировки можно было направить генерала Маниковского или команду опытных проверяющих из ГАУ. Медленно, но верно, за счет прямых американских и других поставок, военная машина набирала свой ход, обещая через год смертельно удивить всех противников империи.

В очередное посещение Московского завода я поймал себя на мысли, что вот оно главное достижение для любого руководителя, когда на пустом месте появляются свежие здания с новыми станками, а на высокооплачиваемом месте рабочие производят нужный для страны продукт, который с восхищением возьмут в руки бойцы-штурмовики.

— Ваше императорское высочество, хочу познакомить вас с одним из моих новых мастеров! Сергей, подойди, — после приветствия махнул рукой Федоров в сторону группы рабочих. — Вот, наш молодой талант! Симонов Сергей Гаврилович. Недавно устроился слесарем, но уже внес большой вклад в общее дело. Мы смогли улучшить конструкцию автомата, что повлекло за собой куда меньшее количество осечек!

Молодой парень лет двадцати на вид откровенно робел перед высоким начальством. И не скажешь, что перед тобой известный в будущем оружейник, но самое интересное, что я не искал его специально, а он сам нашел эту работу. Значит я на верном пути.

— Приятная новость, которая требует достойного вознаграждения! — намекнул я Федорову и повернулся к молодому таланту. — Рад с вами познакомиться, Сергей Гаврилович. Как вам работать на Объединенную Оружейную компанию? С зарплатой не обижают?

— Нет, мне все нравится, ваше императорское высочество, — смущенно ответил Симонов.

— Подумайте о продолжении обучения. Думаю, Владимир Григорьевич, с этим вам поможет. Я прав⁈ — дождавшись подтверждения, напоследок я пожал руку Симонову. — Надеюсь, еще не раз услышать о ваших успехах.

Оставив молодого слесаря разбираться в собственных эмоциях от того, что его заметили, мой взгляд наткнулся на стенды с изображениями различного иностранного оружия. Пистолеты Кольт, Маузер, Браунинг и ручные пулеметы Мадсен, Гочкисс и Льюис соседствовали рядом. Стенд с винтовками пользовался меньшей популярностью и был задвинут немного в сторону. Интересный выбор.

— Здесь мы рассматриваем и обсуждаем иностранные образцы вооружения, что по задумке одного из наших инженеров должно вдохновить на новые идеи, — пояснил Федоров, увидев куда я смотрю.

— И как есть успехи?

— Пройдемте в опытный цех я вам все покажу. Мы сейчас работаем сразу над несколькими новыми проектами. Конечно, не в ущерб основному производству…

Федоров обрел в Москве второе дыхание, постоянно фонтанируя новыми идеями. Именно здесь вдали от интриг ГАУ и унылых инспекций, где он ни на что не мог повлиять, оружейник смог заняться своим любимым делом, без оглядки на высокое начальство и получая при этом достойное финансирование. Заодно успеет подготовить не один десяток талантливых учеников.

Рабочие и мастера завода, на фоне остальных предприятий, дорожили своим местом, поэтому количество брака неуклонно уменьшалось, что при производстве не самого простого оружия имеет большое значение. Считаю, щедрое вливание денежных средств себя полностью оправдало. Нет, конечно, красивая медаль на грудь может быть и греет, но в будущем я вижу часть инженеров во главе собственных компаний, где они будут и дальше двигать оружейную мысль. Сочетание государственной и частной продукции будет продвигать Российскую империю на рынке вооружений, который неуклонно растет с каждым годом.

— Я доволен вашей работой. Передайте мою благодарность всем сотрудникам завода и похоже пора задуматься о расширении, — произнес я после показа работы Дегтярева и других оружейников. — Владимир Григорьевич, в следующий раз я не скоро смогу к вам приехать. В случае необходимости вы знаете к кому можно обратиться.

— Конечно, ваше императорское высочество. Можете не переживать мы не подведем вас в такой важный момент! — пожал мне руку Федоров.

В Москве было еще несколько заслуживающих внимание объектов. Луцкий на новом заводе Второва представил собственный двигатель. Разработки у него уже были и остался только запуск серийного производства, которого с нетерпением ждал Сикорский. Спасенный из плена конструктор не унывал работы у него много, учитывая отсутствие каких-либо конкурентов в ближайшем будущем на рынке двигателестроения. Уверен, Российскую империю ждет бум промышленности, если она выживет в это неспокойное время. По крайней мере, станкостроительные заводы были забиты заказами под завязку на несколько лет вперед.

В скором времени еще одним важным направлением и основным средством заработка станет изготовление медицинских препаратов. Выпускаемые лекарства за пару лет принесут нам баснословную прибыль, после чего можно будет часть технологий передать всему миру, а некоторые препараты продать в счет погашения кредитов империи, которые лучше не оставлять на потомков.

С моим единственным партнером в этом деле неожиданно легко было договориться о сверхдоходах. Только я предложил Второву тратить не на благотворительность, а на открытие новых училищ, именные стипендии и финансирование молодых инженеров. Это намного лучше, чем просто перекладывать деньги в чиновничьи карманы.

В Петрограде ситуация была немного иная. Там я балансировал на грани, стараясь не накалять, итак, взрывоопасную обстановку. На Путиловском заводе в данный момент проходил аудит и обновление станочного парка. Подготовка к запуску производства минометов была уже закончена и летом начнется запуск. Проблема в том, что на заводе было множество различных социалистических ячеек, которые могли парализовать весь рабочий процесс. Поэтому туда был направлен Зубатов, чтобы объяснить какие будут наказания за срыв выполнения оборонного заказа и какие есть перспективы развития профсоюзов. После повышения зарплаты и улучшения условий труда никто больше цацкаться не будет.

Среди безумного графика было немного времени для встречи со своей невестой. В преддверии свадьбы поцелуи с Ольгой стали более горячими, но определённую черту мы не переходили. Я и не настаивал. Успеется. Неспеша прогуливаясь за ручку мы много разговаривали и радовались теплым денькам. В парке было полно народу, так и не скажешь, что где-то гремят орудия и пулеметы косят солдат с обеих сторон.

— Скоро наша свадьба. Это так волнительно. А ты как будто совсем не переживаешь! — от возмущения Ольга ткнула мне пальцем в бок.

Все мысли о свадьбе. Женщины во все времена думают об одном и том же.

— Я своего добился. Золотая рыбка попалась в мои сети, так что можно не переживать. Никуда ты от меня теперь не денешься!

Ольга, посмотрев на мое серьезное лицо заразительно рассмеялась. Хорошо, когда кто-то из двоих оптимист.

— Как ты думаешь мы будем счастливы?

— Это зависит только от нас с тобой. Точно не от мамы с папой или мнения друзей.

Бывшая жена верила в гороскоп и гадалок, которые всегда скажут то, что она желает услышать. А в последнее время появились женские коучи, от которых пострадала не одна семья…

— Кстати, мама недавно написала очень странное письмо. С ней происходит что-то ужасное. Тебя она просто ненавидит и считает виновником всех бед, обрушившихся на нашу семью. Неужели, теперь она будет ненавидеть и меня тоже? — с болью в глазах Ольга посмотрела на меня.

Еду и напитки от будущей тещи лучше не брать. Как пить дать отравит.

— Все обязательно наладится, — единственное, что я мог ей сказать.

— Я верю тебе. Больше мне ничего не остается.

Сложно быть капитаном, который точно знает, что корабль идет на рифы и вся команда обречена. Даже добавь тебе новые попытки провести корабль по безопасному пути не факт, что получится. Поэтому нельзя исключать все варианты развития событий и надо заранее задуматься о безопасности будущей супруги.

Закончив прогулку с Ольгой, я направился на встречу императора и министра иностранных дел с послами союзников, где мое присутствие было обязательным. Посол третьей Французской республики сходу пытался давить на Николая II с целью продолжить наступление. Давить на правителя суверенного государства плохая практика особенно в моем присутствии.

С послами Франции и Великобритании сложилась довольно странная ситуация. Попытки вмешательства союзников в управление государством, открытые переговоры с оппозицией и финансирование никак не пресекались императором. Все это могло говорить о тяжелой ситуации в государстве или о безразличии самого правителя.

— Почему войска союзников не пытаются наступать, когда немцы отправили значительную часть войск на наш фронт?

Мой вопрос сбил двойной напор на императора от Палеолога и Бьюкенена.

— Сейчас у нас нет возможности проводить наступательные операции. Мы полностью заняты проблемой в Дарданеллах. Как только наша армия будет готова мы сразу же перейдем в наступление! — быстро ответил английский посол.

Уже несколько месяцев на Западном фронте была относительная тишина по сравнению с прошлым годом. И все шло к тому, что французы только с облегчением вздохнули, но и пальцем не пошевелят для нашего спасения.

— Странно, когда вам надо было наступление, чтобы спасти свои задницы от рук гансов вы обивали порог императора, и мы сделали это. Теперь, когда немцы перебросили свои войска к нам вы сидите и не высовывайтесь из своих траншей.

— Не вам нас обвинять, Дмитрий Павлович! Войска Российской империи перешли в оборону и проявляют нерешительность именно благодаря вам. Когда вы можете всего лишь несколькими ударами обрушить фронт и принудить Австро-Венгрию к миру, — резко произнес француз, порой переходя на родной язык.

— Полный бред! Война изменилась и превратилась в настоящую мясорубку. Как, собственно, вы того и хотели, закидывая Российскую империю золотом и покупая наше правительство. Министр иностранных дел не даст соврать. Так докажите, что вы не зря потратили деньги. Мы сполна заплатили своей кровью! Теперь ваш черед платить! — при этих словах я смотрел не на француза.

Бьюкенен стойко держался, хотя сразу понял, что я имел ввиду. Буквально с утра жандармы доложили о том, что все ниточки тянутся в Великое княжество Финляндское, куда нет ходу полиции и жандармам. Государство в государстве мало того, что было раем для революционеров и местных «самостийников», но и различные иностранные агенты там чувствовали себя вполне комфортно.

В общем, немцы в роли заказчика нападения отпали практически сразу, как и французы, которые больше любят покупать нежели устранять неугодных. Американцам я пока выгоден и нет смысла убирать партнера, когда на нем еще можно неплохо заработать, что не скажешь про англичан. Островитяне любят играть в долгую и понимают к чему все идет, хотя часто мы вынужденные союзники они никогда не оставят возможность ослабить Россию, как потенциального противника на шахматной доске.

— Это возмутительно! Ваше величество, что себе позволяет…

— На сегодня закончим обсуждение. Все могут быть свободны, — прервал француза император.

Сазонов — действующий министр иностранных дел был явно в шоке от того, как резко закончилась встреча с послами. Главный лоббист Антанты получает деньги не за то, чтобы его спонсоров лицом по полу возили. Завтра газеты снова взорвутся, если наш разговор просочится в прессу. Стоит подумать об этом на досуге.

— Нашли! — громко произнес Демьян, когда я сел в машину.

— Кого нашли? — не сразу понял я восторга своего помощника.

— Нашли тех, кто устранял участвующих в нападении на вас, командир. Будем брать?

Приятная новость и главное, как вовремя.

— Да. Привлечем жандармов, чтобы не было лишних вопросов.

— Понял! Тогда я на Гороховую, — с этими словами Демьян выскочил из машины.

Нашей целью был доходный дом в не самом плохом районе Петрограда. К сожалению, операция с самого начала пошла не по плану. Один из жандармских офицеров решил выслужиться и своими начальственными криками всполошил всю округу. Бандиты или кто они на самом деле не были дураками и сразу поняли к чему идет дело. Окруженное со всех сторон здание оставляло единственный выход — отстреливаться до последнего. Благо до захвата заложников еще не доросли местные боевики.

Последующие выстрелы подтвердили мои опасения. Зажимающий руку жандарм чудом успел избежать второго попадания по себе, а за ним и остальные укрылись за стеной соседнего здания. Перестрелка точно ни к чему хорошему не приведет. Лучше бы я наплевал на возможные последствия и сразу попробовал штурм со своими бойцами.

— Демьян, запомни это орла. Потом мне напомнишь.

— Обязательно. Выслужиться захотел, собака. Ну ему устроят по возвращению!

— Защитное снаряжение с собой?

Пятерка моей охраны во главе с командиром группы выглядела все также невозмутимо. Прошедшие операции на фронте меняли отношение к любому возможному столкновению. Особенно, когда знаешь цену собственным навыкам и снаряжению.

— Даже один Мадсен есть и гранаты, — ответил мне командир охраны. — Только мы тебя вперед, командир, не пустим. Что хочешь с нами делай, но не пустим.

— Вперед я не полезу. Экипируйтесь и начнем, пока полиция и журналисты не собрались здесь. Раздуют из мухи слона, что потом снова только на фронте прятаться останется.

Под огневым прикрытием бойцы забежали в здание, где быстро продвинулись на второй этаж. Первый выстрел из дробовика на лестнице и крик раненного. Дальше длинный коридор и очередь из Мадсена оставила на полу несколько трупов. Выбивая двери, штурмовики вместе с жандармами проверяли всех постояльцев пока не зажали последних двух боевиков, изъявивших желание сдаться, после небольшой физического воздействия.

— Руки за голову! Лежать!

Удары прикладами погасили все очаги сопротивления.

— У всех документы финские, — заметил Демьян, проверив карманы боевиков.

— Всех в Охранное отделение. Полиция пусть не суется в это дело государственной важности и не забудьте опросить всех постояльцев. Кто и когда к ним приходил, сколько здесь живут. Не мне вас учить.

— Слушаюсь, ваше императорское высочество! — козырнул жандарм и быстро направился выполнять приказ.

Не было печали. Если дать огласку и жестко отреагировать только восстания финнов нам не хватает, но и без ответа нельзя оставить. Как по заказу появляются боевики, которые умеют выполнять диверсии и стрелять в чиновников. В совпадения я не верю. Здесь целенаправленная подрывная деятельность, направленная на дестабилизацию обстановки, а значит с Великим княжеством тоже надо решать. Канал поставок оружия и боевых групп пора прикрывать.

Глава 22

На следующий день, как гром среди ясного неба, к нам с Марией в гости приехал отец вместе с женой. И если сестра была вне себя от счастья, то я никак не мог определиться какую тактику выбрать в общении с «родственником». Дмитрий уважал отца и поддерживал с ним теплые отношения, несмотря на громкий скандал с женитьбой на Ольге Пистолькорс.

Возвращение отца в Российскую империю произошло незаметно для меня и не знаю было это раньше или позже, чем в прошлой истории, но может доставить проблемы в будущем. Великий князь Павел Александрович разрушил немало женских судеб и, если быть до конца честным, с легкостью променял собственных малолетних детей на новую любовь. Что скажешь… не повезло Марии и Дмитрию с отцом.

Кстати, буквально на днях супруге Павла Александровича официально даровали титул княгини Палей, правда долгожданного доступа в высший свет это не дало. В обществе до сих пор к ней относятся прохладно, несмотря на заступничество матери-императрицы. А не ее ли дочка Мариан пыталась навязаться ко мне с помощью сестры в первые дни после вселения?

— Дмитрий, наконец, мы смогли встретиться! — крепко пожал мне руку великий князь Павел Александрович. — Ты будто бы и не рад видеть родного отца и постоянно избегаешь меня… хотя, о чем я! Как ты себя чувствуешь после покушения? Когда Мария рассказала мне о том, что случилось я долго не мог найти себе места. В очередной раз пережить ужасное покушение на родного человека я бы не смог.

Если быть честным, про случай в Москве я забыл на следующий день после нападения и только жандармы порой напоминали о происшествии, докладывая об успехах следствия.

— Все закончилось благополучно, поэтому не будем вспоминать о плохом. Прощу пройти за мной в чайную комнату. Мария обещала удивить вас чем-то необычным сегодня…

Отец Дмитрия был довольно странным человеком. По детским воспоминаниям он полностью копировал поведение своего брата Сергея и с высокомерием общался с людьми, да и слухи о его любовных похождения с чужими женами явно появились не на пустом месте. Возможно, жизнь в Европе вдали от привычного круга общения изменила великого князя. В любом случае, родителей не выбирают. Даже, если попал в чужое тело. Оставив женщин обсуждать свое женское, мы с отцом направились в мой кабинет. Предложив коньяк и папиросы, я ждал начала разговора, в котором узнаю основную причину нашей встречи.

— Война сильно изменила тебя, Дмитрий. Тебе еще нет тридцати, а уже полковник с боевыми наградами, имеешь большое влияние в Российской империи, но часто поступаешь, как обычный мальчишка! — повысил голос Павел Александрович. — Зачем ты специально провоцировал союзных послов? В какую страну ты поедешь при плохом развитии событий? В США? Думаешь, ты им нужен⁈

Интересное начало. Вряд ли он сам решил поднять тему взаимоотношений с союзниками. Лучше всего нам снизить уровень общения до минимума или напугать его грядущими событиями с моим участием.

— Я никуда не собираюсь уезжать. Моя родина Российская империя, за нее сражались и умирали наши предки. Значит и я буду сражаться до конца, как и миллионы солдат!

— Достойно, но жизнь куда сложнее, чем красивые лозунги и заявления политиков. Важно, чтобы с тобой были семья и дети… — на последнем слове он остановился и бросил виноватый взгляд.

— Будем считать, что ты высказал мне свое и чужое мнение о произошедшем на закрытом совещании с послами. Пользуясь случаем хочу спросить давно интересующий меня вопрос. Отец, какое отношение к императору в семье? Только честно. Обещаю, дальше меня не уйдет.

— Странный вопрос. Ты с ним видишься чаще, чем со мной, — пригубил коньяк Павел Александрович. — Я долгое время жил в Париже и не знаю, как сейчас обстоят дела при дворе, но император всегда может рассчитывать на поддержку всех подданных Российской империи и тем более членов династии Романовых.

— Спрошу прямо. Владимировичи и правда нацелены на трон или это все глупые слухи?

По тому, как дрогнула рука Павла Александровича можно было сказать, что мои слова попали точно в цель и я многое для себя понял. Как и то, кто его послал.

— Некоторые слова лучше никогда не произносить, — встал со своего кресла великий князь. — Дмитрий, после твоей очередной выходки рекомендую на время воздержаться от громких заявлений. Свадьба с Ольгой вот, что для тебя сейчас должно быть самым важным. В твои годы я и не думал пытаться лезть в государственные дела наслаждаясь жизнью… Так и быть отвечу тебе прямо. Все мысли о троне у великих князей еще в детстве пресекаются самым решительным образом.

— Спасибо за ответ. Еще что-нибудь?

— Нет, на этом все. К сожалению, у меня сегодня много дел и я должен тебя покинуть. Увидимся на свадьбе, — отстраненно попрощался великий князь и направился к супруге.

Попытка наставить сына на путь истинный провалилась. И по тому, как он быстро ретировался ему неприятна возложенная на него миссия. Но ничего не поделаешь за все нужно платить. В любом случае, с семьей надо что-то делать. С каждым днем я понимал все отчетливее, что причина падения династии Романовых в них самих, а не во внешних факторах.

Императрица-мать всю жизнь тенью нависала над своим сыном и считала его никудышным императором, да и выбор невесты не одобряла, при этом имела большое влияние при дворе и не забывала про интриги. Александра Федоровна вместе с Распутиным назначали министров и приближали, либо отдаляли от двора по личным симпатиям. Все остальные царственные родственники лучше всего себя показали в феврале. Будущий самозванный император даже бантик по случаю нацепил, явно заранее зная, как будут развиваться события. Странное, наверное, было зрелище, когда Романовы через забор смотрели, как Николай снег убирает лопатой.

Ясно одно игроки на политическом олимпе Российской империи зашевелились под действием внешних сил. В мою самостоятельность мало кто верит думая, что я протеже великого князя Николая Николаевича или промышленника Второва. Смешно, но главное работает. Командующий ОКЖ фон Коттен был одним из тех, кто целенаправленно распускал эти слухи. И делал свою работу хорошо. Поэтому после разговора с отцом я сразу же направился к нему.

— Михаил Фридрихович, какая на данный момент степень готовности новых жандармских полков?

Генерал достал папку из нижнего ящика и положил на стол. Десятки письменных докладов и отчетов… административная работа без компьютера сущий ад.

— Набор нижних чинов закончен. По вашему указанию, как минимум, половина имеет боевой опыт. Привлекаем также и офицеров, в том числе, и раненных, недовольных текущим положением дел в Российской империи и готовых лично поучаствовать в справедливом наказании над ворами и трусами.

Справедливость — краеугольный камень нашей нации. На этом всегда можно играть, потому что установление справедливости во всем мире похоже навязанная нам сверху миссия.

— Правильно замотивированные люди один из важнейших факторов успеха. Не затягивайте с формированием у нас осталось не так много времени. Также увеличьте финансирование на агентов и информаторов. Необходимые средства будут выделена вам в скором времени. Михаил Фридрихович, это будут неподотчетные Министерству финансов средства, так что докладывать только мне, — с этими словами я достал листок и положил перед генералом. — За указанными лицами необходимо установить наружное наблюдение. С кем встречаются, куда отправляют письма и какие салоны посещают.

Листок содержал только имена и отчества. Фамилия не указывалась по одной простой причине. Она полностью соответствовала моей. Громко сглотнув генерал взял листок и внимательно изучил, после чего сжег его в пепельнице. Надо будет его отправить в Крым полечить свои нервы.

— Я все понял, ваше императорское высочество!

— Это меня радует. Что у нас по финским боевикам?

— После допроса можно с уверенностью заявить, что все боевики принадлежат к финским националистам. Большинство участвовали в антиправительственных волнениях еще в пятом году. В ходе допроса не раз утверждали, что заказ на вас получили во время нахождения на территории Швеции. Проверить данную информацию мы пока не можем, но в одном из последних докладов наших агентов указано о повышенном интересе Германской империи к Великому княжеству Финляндскому. Начат процесс подготовки первого отряда добровольцев и этим делом насколько я знаю занялась военная контрразведка.

В то что заказчики немцы я не верю.

— Сложилась довольно-таки непростая ситуация. Нам сейчас не до решения Финского вопроса и, в то же время, нельзя отрицать проблему отсутствия единого закона на всей территории империи. Рост националистических настроений, болезненная реакция на любое ущемление свобод, прибежище для террористов и агентов влияния других держав. Если бы нам потребовалось взять контроль над всеми политическими институтами Великого княжества какой вариант вы бы посоветовали, Михаил Фридрихович?

— Оставить решение вопроса до окончания войны, — твердо заявил генерал. — Если мы попробуем поднести факел к бочке с порохом… мало никому не покажется. Лучше просто повесить националистов и забыть об этом. На некоторое время.

— Слишком просто. Нет, вынести приговор должны сами финны. Пусть палачами националистов будет те, кого они так стремились освободить. Упакуйте боевиков и отправьте на родину с припиской, что я очень сильно оскорблен и жду доведения наказания до конца. Если они убегут или будут освобождены… что ж в таком случае у жандармских полков будет первый опыт наведения порядка. Уверен, Сейм примет правильное решение.

— Слушаюсь!

— Что по нашему подопечному?

Недавно вышла статья Ленина в газете «Социал-Демократ», где он обвинительно прошелся по Дзержинскому из-за нашей совместной фотографии, попавшей на первые страницы российских газет месяц назад. Заявил, что на следующем собрание пройдет голосовании об его исключении из ЦК. Для Феликса Эдмундовича это стало серьезным ударом, после чего между нами состоялся разговор, итогом которого стали документы об амнистии с вручением Георгиевской медали и его последующее отбытием в Швейцарию. Напоследок был намек на возможность осмотра его сына лучшими врачами империи и последующее лечение при необходимости… даже самому теперь интересно, чем закончится вся эта эпопея. Минимальные затраты, а в стане революционеров уже брожение.

— По докладам агентов был небольшой разлад с супругой, но вскоре мир был восстановлен. Готовится к выступлению и много общается с членами партии. Мы предоставили всю имеющуюся у нас информацию и компромат на некоторых членов за сотрудничество с Германской империей.

— Держите меня в курсе событий. При необходимости его надо будет привлекать к нашей работе через Зубатова. Обдумайте вместе все варианты разработки и привлечения.

— Почему такой интерес именно к данному революционеру?

— Хороший организатор и к тому же идейный. Пусть будет лучше работать на нас, чем против. Жду от вас гибкости в склонении к сотрудничеству влиятельных социалистов, а пока давайте вместе подумаем, как улучшить работу армейских жандармов.

Военные действия на удивление шли по плану. Неделя за неделей фронт держался и тут мое послезнание вместе с подсказками дало сбой. На севере и на юге фронт остался без изменений с небольшими отступлениями на новые линии обороны. Австрийцы с немцами умылись кровью, а мы сохранили опытные войска. В Польше обстановка была не менее напряженной. Фланговые удары немцев не привели к желаемому успеху, но это не отменяло главного лобового удара, которого ждали в любой день.

Все крепости готовились к обороне. Многие генералы поменяли место службы или вовсе лишились погон. Скептически настроенный великий князь Николай Николаевич сам стал проводить инспекции после первых крупных уловов жандармов. По крайней мере, сдавать без сопротивления важные узлы обороны больше никто не будет.

Правда эти новости меркли перед важным событием в моей жизни. Свадьба. Все прошло скромно и по-семейному. С моей стороны был отец с семьей, сестра и чета Юсуповых, со стороны невесты император и ближайшие родственники. Никаких балов и тому подобного. Наверное, Ольгу это сильно расстроило. Она хотела блистать, как за год до начала войны, но сейчас не время для громких празднеств.

Из храма мы направились в госпиталь к раненным, где было сделано несколько фотографий с выздоравливающими солдатами. После чего получив поздравления началось небольшое семейное застолье, которое я с трудом высидел. Дворец новобрачным зажали, да и я сразу отказался. Пришлось, скрепя сердцем, отказаться от идеи продажи своего дворца до переезда в Москву.

Перед отбытием в семейное гнездышко у меня состоялся разговор с Николаем. Нервно вышагивая по кабинету, император в очередной раз показал свою особенность. Заметил за ним определенную эмоциональную накачку перед сложным разговором или окончательным решением.

— Дмитрий, ты всегда был мне, как сын, а сейчас стал еще ближе. Хочу, чтобы ты пообещал мне позаботиться о семье, если со мной что-то случится. Обещаешь?

Выглядит он, конечно, не очень хорошо. Похоже без жены у него ломка начинается.

— Мы со всем справимся. Нет повода для паники.

— Пообещай! — потребовал Николай, впервые повысив голос.

— Обещаю по мере своих возможностей помочь всем твоим детям.

— Хотя бы так, — опустился на кресло Николай.

— Похоже я чего-то не знаю. Расскажешь?

— Тебе это никак не поможет. Проблема тянется с моего воцарения. Я был вечно в тени больших светил и наделал много ошибок.

Тайны семьи за семью замками, что не доверяют даже мне. Было бы интересно почитать хроники про дворцовые перевороты и другие интересные моменты в истории династии. Выпив с ним еще пару раз за счастье молодых, я уже хотел уходить, когда он посмотрел на меня странным взглядом.

— Три раза я начинал писать письмо о твоем отстранении и аресте, но что-то меня останавливало. Ты, словно, сам дьявол заставил меня сделать то, на что я никогда бы не согласился. Ворвался в нашу жизнь и полностью ее изменил. Зачем ты так со мной поступил?

Кому-то уже похоже хватит сегодня праздновать и пора его отправить на отдых, но буйная голова не давала покоя, и я произнес другие слова.

— И как тебе прозреть после стольких лет жизни под пеленой обмана?

— Это больно, когда предают самые близкие люди, но зря ты винишь во всех бедах Аликс. Я уверен она меня не предаст и разделит все радости с невзгодами в этой жизни. У нее сложный характер, но я ее люблю.

— Как говорят по-настоящему счастлив тот, кто любит. Это твоя ноша.

Покивав головой и в очередной раз задымив папиросой, Николай весь как-то подобрался. Самое время начать пьяные разговоры.

— Тебе не дадут провести реформы, Дмитрий. Они никому не давали это сделать. Рано или поздно пуля с бомбой закончат твой земной путь. Отступись пока не поздно. Уезжайте с Ольгой куда захотите я дам вам денег и…

— Я не отступлюсь. Никогда!

— Хотел бы я чтобы у тебя все получилось, но… иди тебя жена ждет, — махнул рукой император и как утопающий схватился за бокал с коньяком.

Кстати, не заметил дольки лимона, а ему приписывают это новшество в питие коньяка. В одном он точно прав, молодая жена долго ждать не будет.

Интерлюдия 4

Австрийский солдат лениво посмотрел с вышки в ночную темноту и отвернулся к виселице с трупами. Вдали от фронта бояться некого. Узники со впалыми щеками даже при всем желании не смогли бы оказать достойного сопротивления. Не служба, а сказка по сравнению с теми, кто сейчас умирает от русских пуль или снарядов.

Отношение к заключенным русинам и русским военнопленным в Телергофе было хуже, чем к скоту. Некоторые солдаты получали удовольствие от издевательств и пыток, превращаясь в самых настоящих животных. Иногда Пауль ловил себя на мысли, что сразу убить всех узников было бы куда гуманнее. Впрочем, славян он не любил, как и большинство австрийцев, так что… продолжить мысль солдат не успел. Чужая рука зажала ему рот, а в спину вошел длинный кинжал.

Аккуратно придерживая труп австрийского солдата, казак махнул рукой своим товарищам, показывая, что можно открывать ворота. Серые тени разошлись по территории Телергофа без лишнего шума вырезая караулы. Захват лагеря прошел строго, как отрабатывалось на учениях и только один раз пришлось применить огнестрельное оружие на бдительных патрульных. Спящие в казармах австрийские солдаты проснулись от звуков выстрелов, но было уже поздно. Направленное оружие не оставляло и шанса на сопротивление.

Длинные бараки с заключенными в этот момент тоже не спали. Примкнув к небольшим окошкам, они жадно ловили все звуки и вспышки огней. Услышав русскую речь на миг повисло гробовое молчание, которое было прервано полным надежды голосом.

— Братцы, свои?

— Свои! Чичас откроем. Подожди немного.

— Слава Богу! Не жалейте этих тварей, они не люди. Продались самому дьяволу. А мы тут от своих предателей избавимся.

Вид болтающихся в петлях трупов и болезненная худоба узников приводила штурмовиков в ярость. От немедленной расправы над австрийскими солдатами бойцов Штурмового полка удерживала только дисциплина, но они не сомневались, что вскоре последует долгожданная команда.

— Лагерь захвачен. Разрешите приступить к экзекуции? — доложил командиру вернувшийся сотник.

Глебов внимательно посмотрел на Унгерна. За время службы в Штурмовом полку он повидал всяких людей. Религиозных мистиков, ярых материалистов, сторонников разных политических и философских течений, даже староверы, бывало, вступали в диспут на острые темы. Как правильно говорил великий князь на переломе эпох в умах людей начинается брожение и только государство может показать правильный путь из множества доступных.

Опытные солдаты и казаки, перешедшие в Штурмовой полк, по-разному относились к непривычным словам Дмитрия Павловича. Но именно барон впитывал, как губка философию штурмовиков. Презрение к смерти, чувство локтя и готовность идти до конца пока не будет выполнено задание он принимал всей душой. За время похода Унгерн показал себя, как умелый воин и командир. Ни капли страха на острие атаки или полная уверенность в своей правоте при разговоре с австрийским патрулями. Талантливый кадр.

— С рассветом начнем, как только соберем показания наших военнопленных и других узников. Мы не можем наказать невиновных, — ответил капитан.

— Так даже лучше. Успею, как следует подготовиться…

Передав не самое приятное дело сотнику, Глебов даже в самом страшном сне не мог себе представить к чему это приведет. В душе капитан корил себя за то, что не взял на себя исполнение казни, а теперь придется брать ответственность за совершенное. После начала экзекуции капитан лучше понимал слова великого князя почему за бароном надо следить.

— Господи, спаси и сохрани, — прошептал один из казаков и перекрестился.

Комендант лагеря уже не мог кричать и просто выл. «Кровавый орел» вновь явил себя миру и даже у ветеранов стыла в жилах кровь. Была ли казнь идентична древнему ритуалу неизвестно, но равнодушных точно не осталось. Одно дело повесить военных преступников и другое дело жуткая казнь. Единственными, кто нормально воспринял «кровавого орла» были бывшие узники.

— Сотник, достаточно! Повесить всех, кто замарал свои руки преступлениями и закончим на этом, — отдал приказ Глебов.

Операция выполнена. Сделав фотографии с казненными палачами и табличками на их шеях отряд готовился к выходу. Если контрабандисты не обманут, то есть все шансы уйти. Вот только с Глебовым не был согласен барон Унгерн.

— При всем моем уважение, Петр Афанасьевич, мы не сможем далеко уйти. Измученные люди не пройдут и половину дневного перехода, как упадут от истощения, а в городе хватит солдат и полиции, чтобы поймать нас всех.

— Что вы предлагаете, Роман Федорович?

— Если вы разрешите, то я возьму небольшой отряд, чтобы пошуметь в городе и ближайших окрестностях, — усмехнулся Унгерн. — Все, как вы рассказывали. Поджог складов, диверсии на железных дорогах, нападения на посты и полицейские участки. За пару дней мы наведем хаос и вернемся. Вам хватит этого времени, чтобы уйти в лес и восстановить силы.

— Идея сырая, но другого варианта нет. Я не могу оставить этих людей на расправу австрийцам. Есть желающие отправиться вместе с сотником?

Две группы казаков, что нашли в Унгерне достойного предводителя и еще несколько бойцов из ветеранов вышли вперед.

— Удачи вам всем. Был рад служить вместе! — пожал всем бойцам руки капитан и начал отдавать команды на быстрые сборы.

Провожая взглядом небольшой конный отряд, капитан размышлял, как в бароне может одновременно уживаться палач и храбрый боевой товарищ, готовый рискнуть жизнью за други своя. Человеческая душа потемки.

Удача любит смелых. Контрабандисты не обманули и пообещали перевести людей через Альпы в Швейцарию, а через три дня колонну догнал отряд казаков вместе с Унгерном. По шальным глазам бойцов было понятно, что австрийцы надолго запомнят этот поход.

Глава 23

После первой брачной ночи у меня появился человек, ради которого стоило цепляться за жизнь. «Игра в любовь с Ольгой» вышла на новый уровень и на пару дней мой мозг просто отключился. Молодость и бьющие через край гормоны, наконец, взяли свое. Конечно, о свадебном путешествии не было и речи, но нам дали время отдохнуть и не беспокоили целую неделю, что для моего загруженного графика почти вечность.

— Как я счастлива быть замужем за тобой, — танцуя пропела довольная Ольга.

Смущаясь под моим горячим взглядом, она резко остановилась и мило улыбнувшись сложила руки на груди. Знаю я этот взгляд…

— Дима, а у тебя было много женщин?

Впервые за все время нашего знакомства Ольга сократила имя по-домашнему и в расслабленном состоянии я мог бы наговорить много лишнего. Не будь у меня опыта прошлой жизни. Потому что у данного вопроса есть только один правильный ответ.

— Не имеет значения сколько было раньше. Сейчас есть лишь только ты и кроме тебя мне никто не нужен.

Крепкий поцелуй с продолжением отбросил все посторонние мысли из головы моей супруги, а позже я взял инициативу в свои руки.

— Я слышал ты часто помогаешь отцу дельными советами в государственных делах.

— Глупые слухи. Он все равно меня никогда не слушает, — покраснела Ольга.

Да, иногда Николай, что называется «встает в позу». Недавно ему снова взбрело в голову отправиться в Ставку поближе к солдатам. Попытка убедить императора остаться в Петрограде ни к чему не привела. Либо он завидовал моему влиянию в военной среде, либо был рад сбагрить управление государством на кого-то другого. Во второе верится куда больше.

— Странно. Мне говорили, что он очень ценит твои советы и замечания. В общем, хватит отлынивать от управленческой и административной работы. У меня для тебя есть важное дело. Конечно, если ты согласишься. Теперь ты не зависишь от воли отца и нет необходимости дополнительно запрашивать у него разрешение.

— И что именно ты хочешь мне предложить?

Убрать из змеиного гнезда, где неизвестно откуда ждать удара.

— В Москве расположено несколько важных для государства предприятий. Часть из них полностью в моей собственности, часть в долевом участии с важными для меня людьми. В связи с тем, что я все больше вовлекаюсь в государственные дела мне нужна твоя помощь в управлении и защите наших семейных интересов.

— Я должна буду постоянно находиться в Москве? — напряглась Ольга.

— У меня много врагов. Так получилось, что даже больше, чем у твоего отца. К сожалению, я не смогу организовать достаточную защиту в Петрограде, поэтому некоторое время ты будешь жить в Москве. Заодно проследишь за строительством нашего нового дома. Сегодня вечером я познакомлю тебя с охраной, постарайся сразу наладить с ними хорошие отношения. В плане обеспечения безопасности ты должна беспрекословно слушаться командира охраны.

— Хорошо, я сделаю все, как ты скажешь, дорогой.

Удивительная покорность от обычно строптивой девушки. Может и не так плохо строгое патриархальное воспитание в семьях. Бросив взгляд в зеркало, я проверил, как на мне сидит военная форма и повернулся к жене.

— Вот и отлично. Тогда пожелай мне удачи.

— Она тебе не понадобится. Ты самый лучший на свете!

Уверенность в супруге залог доверительных отношений, а мотивация и поддержка мощный толчок к развитию. Вот только сам я не был до конца уверен в успехе предстоящего мероприятия. Сегодня состоится мое выступление в Госдуме, где я должен объяснить народным избранникам свое виденье необходимых изменений в военное время. Собственно, объяснить ради чего потребовалась вся шумиха. Уважаемые люди деньги делают на войне, а тут какой-то диктатор…

Перед Таврическим дворцом было людно. В ожидании необычного заседания Государственной думы Российской империи IV созыва собрались как акулы пера, так и обычные зеваки. Вот только через оцепление полиции и отрядов жандармов ко мне смог пробиться не совсем обычный человек, который сразу же привлек внимание стражей правопорядка.

— Постойте! — остановил мужчина полицейских. — Ваше императорское высочество, прошу вас, уделите мне минуту времени.

Владелец немалых капиталов и известный промышленник Николай Иванович Прохоров дольше всех пытался вытащить своего сына из армии с помощью денег и влияния, но наткнулся на стену безразличия. Как ни странно, Александр Прохоров был все еще жив и даже не сбежал после первого кровавого боя.

— Я вас слушаю, Николай Иванович.

— Ради бога, скажите, когда я смогу увидеть своего сына?

— Насколько я знаю у вас есть официальный ответ от военного министерства, так чем я могу вам помочь?

— Казенная отписка военных чиновников не добавила спокойствия больному отцовскому сердцу. Мне недолго осталось и перед смертью я хочу увидеть одного из своих наследников! Уверяю, ваше императорское высочество, я в долгу не останусь!

— Через пару недель я направлюсь на фронт, так что у вас будет возможность поехать вместе со мной. Это на данный момент все, что можно сделать.

Прохоров ожидал явно других слов, но отпуск надо заслужить или получить за ранение. Пусть радуется, что сын жив и здоров. К сожалению, выстроить нормальную систему отпусков пока невыполнимая задача. Генерал Маниковский прорабатывает и данный вопрос, но есть задачи важнее. Снабжение, медицина, денежное довольствие, пенсии… работы очень много.

— Я согласен и буду ждать вашего сообщения! — пожал мне руку промышленник.

Больше не задерживаясь, я направился в зал заседаний, где меня ждали депутаты. Знакомый мне Гучков терся рядом со Львовым и другими известными в будущем «прогрессистами». На словах все патриоты, а на деле слишком часто путают собственный и государственный карман. Председатель Госдумы, Михаил Владимирович Родзянко при моем появлении вышел к трибуне и обратился ко всем депутатам.

— Господа, прошу вашего внимания. В связи с обсуждением новой должности диктатора, который возьмет всю власть в свои руки в военное время, слово будет предоставлено великому князю Дмитрию Павловичу Романову. Создателю знаменитого Штурмового полка, храбрецу и герою Второй Отечественной войны. Депутатские партии хотят знать зачем нам диктатор и как это может помочь в войне. Ваше императорское высочество, просим вас выйти на трибуну.

Ровное приветствие и кивки некоторых депутатов. Заготовленная речь уже не казалась уместной, а до спичрайтеров я еще не дорос. Значит можно отложить листок в сторону и начать говорить своими словами. Пригодится. Двадцатый век — время ораторов, которые собирают тысячи людей и заряжают их своей энергией. Жаль, что передо мной далеко не масса рабочих или крестьян, а в основном профессиональные политики.

— Благодарю председателя и уважаемых депутатов за предоставленную возможность выступить с речью, посвященной тяжелой ситуацией в стране. Надеюсь, вы сможете довести до всех своих избранников мои слова.

Улыбки на лицах радикалов и некоторых левых. Большинство предводителей депутатских фракций первым делом побегут в иностранные посольства и к своим покровителям за новыми вводными, а сотрудники ОКЖ будут тщательно записывать все перемещения.

— Новое время ставит перед Российской империей серьезные вызовы, к которым она оказалась не готова. Обвинить во всем императора не выйдет. Теперь вы делите ответственность пополам. Ваша вечная фронда Совету министров приводит только к потерям на фронте, а ворох проблем остается так и нерешенным. Впрочем, обо всем по порядку и начнем мы с воровства казенного имущества…

Князь Львов недовольно скривился, как и председатель Госдумы. Здесь я использовал данные из ОКЖ сколько и какое ведомство украло. Без указания фамилий. Пока без фамилий и это поняли большинство из присутствующих на заседании. Дальше депутаты с недовольством выслушивали какие важные решения не были приняты по их вине или наоборот привели к ухудшению положения. Нет, были и правильные инициативы, но медленно и как-то неуверенно.

… промышленное развитие страны идет рука об руку с сельским хозяйством, которое на данный момент неэффективно в плане количество занятых работников и общей производительности труда. Крупные фермерские хозяйства и аграрные корпорации, что смогут конкурировать на мировом рынке с другими державами помогут нам добиться необходимого результата. В то же время, нельзя губить деревню, забирая всех работников в город. Высокая рождаемость одна из основ развития нашего государства. Конечно, проблем в Российской империи хватает. Сословное деление, унизительные обращения и социальное неравенство должно уйти в прошлое. Политические партии обязаны продвигать волю народа, а не интересы определенной группы лиц. Совет министров должен состоять из профессионалов, а не из любимчиков правителей. Государство должно стремиться стать более справедливым к своему населению. Это не значит раздавать бесплатно еду и деньги, а дать ту удочку, с которой общество сможет добыть себе не только пропитание, но и встать на путь самосовершенствования и дальнейшего развития.

Аплодисменты и более довольные лица. Понятные слова, которые я подчерпнул из тех же записок жандармов. Кого больше всего ругают про тех и надо говорить.

— Теперь вернемся к должности диктатора. В период войны нам требуется единоличие и тот человек, что легко сможет объединить все слои общества ради победы. Я не просил для себя такой власти, но доверие императора, военнослужащих империи, части дворянства и промышленных элит нельзя предать, — осторожные переглядывания среди депутатов после перечисления моих сторонников. — Стране нужны реформы прямо сейчас, без долгой раскачки и обсуждений назревших проблем в тихих кабинетах. От нас этого ждут как солдаты на фронте, так и рабочие с крестьянами в тылу. Объединение всех здоровых сил поможет нам победить не только внешнего врага, но и внутреннего. Бедность, голод и детская смертность такой же враг, как и Центральные державы.

Уже более активная поддержка моих слов. Согласившись с человеком несколько раз, ты вероятнее всего будешь поддерживать его и дальше.

— Солдаты на фронте должны быть обеспечены всем необходимым, пользоваться полной поддержкой государства и уважением общества. Бесплатное образование, медицина и понятные социальные лифты тот базис, к которому мы должны стремиться для наших военных и их семей, а позже и всех граждан империи. В этом нам поможет принятие Конституции после окончания войны, где будут четко прописаны права и обязанности каждого…

Все депутаты поднялись со свих мест и стоя рукоплескали. Конституция мечта для большинства находящихся здесь. Каждый для себя услышал то, что хотел услышать. Мое небольшое внушение и правильное построение речи от меньшего к большему помогло избежать неудобных вопросов в стиле зачем ты нам, вообще, нужен. Пусть теперь задают вопросы главам своих фракций. Ответные слова Родзянко после моей речи никто уже не слушал полностью окрыленные будущими перспективами.

Фотографы и приглашенный кинооператор боялись упустить удачные кадры для своих работодателей. Журналисты крупных газет, получив конверты с вознаграждением готовились к выпуску статей на первые полосы газет. Опыт двадцать первого века показывал, что необходимо первым нанести правильный информационный удар. И пусть противник потом пытается поменять мнение после вала публикаций.

Напевая «все идет по плану» и избегая журналистов я направился к машине, но был остановлен преградившим мне путь великим князем Борисом Владимировичем. Неужели под откос поезда бросили одну из пешек… значит не один я готовился. Какие у Бориса были обязательства или долги, если он согласился на открытую провокацию. Мрачная решимость на его лице не оставляла и шанса на примирение.

— Бедная Ольга! Вы обманом добились ее благосклонности и использовали для своих целей. Я считаю вас подлецом и вызываю на дуэль!

Удар кулаком в подбородок вышел на загляденье опрокинув неприятеля на спину. Посадить на пятую точку Бориску при большом скопление очевидцев моя давняя мечта. Ничего не могу с собой поделать.

— Если пожелает можете отправить секундантов, когда соберете челюсть с мостовой.

Находившийся рядом городовой хватал воздух ртом и не знал, что делать в такой ситуация. Использовать свисток он не решился и побежал за начальством. Благо рядом были жандармы, которых я попросил убрать лишних людей пока Бориску не приведут в чувство.

Защитный механизм не дает мне долго переживать по какому-либо поводу или уже за свершенный поступок. Что сделано, то сделано. В машине меня ждал, отчаянно пытающийся скрыть улыбку Демьян. Формируемый моим помощником секретариат показал себя с лучшей стороны фильтруя новости, слухи и сплетни. Нередко Демьян сам выходил в люди вместе с агентами жандармов, чтобы узнать мнение о той или иной ситуации. Может так и до первых аналитических агентств дорастем.

По пути домой заехал в редакцию газеты «Царьград будет наш!», где поговорил с главным редактором о дальнейшем развитии и новых проектах. Выпуск новой информационной газеты с менее броским названием, но более официальной позицией вроде «Империя сегодня» давно назревшее решение. Вообще, журналисты очень важная профессия. Бывают случаи, когда некоторые вещи надо публично осветить, чтобы государственные чиновники начали работать.

Как раз сейчас мы трубим из каждой газеты по всему миру об освобождении лагеря Телергоф. Фотографии с ужасами лагеря смерти и рассказы очевидцев взбудоражили западную прессу и вскоре докатились до нас. Чудовищные преступления подняли патриотизм вместе с народным гневом к австрийцам до небес. Пусть все в мире знают, что русские всегда приходят за своими, поэтому любые проявления геноцида и зарождающегося нацизма не останутся безнаказанными.

Дуэт Глебова и Унгерна показал свою невероятную эффективность. Отчаянная храбрость в сочетании с хорошим тактическим умом способны сотворить чудо. Оставив на границе со Швейцарией бывших узников, отряд вернулся обратно на территорию Австро-Венгрии и провел череду диверсий глубоко в сердце врага. По пути освободили множество военнопленных во временных лагерях и самостоятельно совершили прорыв фронта. Атака более двух тысяч солдат с тыла имела ошеломляющий успех и вызвала панику в австрийском Генштабе. Правда для развития прорыва у нас не было резервов, но жалеть об этом глупо.

В общем, награда ждет своих героев и чествовать в Петрограде их будет сам император. Там, конечно, была какая-то нехорошая ситуация на уровне дипломатов о жуткой казне коменданта лагеря. Позже спрошу об этом Глебова. По крайней мере, австрийцы через нейтралов заявили, что подобных лагерей больше не будет.

Стычка с Владимировичами не осталась без последствий. Вечером к нам в гости заехал Николай II. По лицу императора я понял, что это залет и Владимировичи не дадут замять историю с ударом. Так даже лучше. Чем раньше основные фигуры выйдут на свет и покажут свои истинные позиции, тем будет лучше для всех.

— Я запрещаю дуэль! — на ходу заявил Николай.

— Будь по-твоему.

Мое легкое согласие сбило его с толку.

— Дмитрий, зачем тебе надо было бить Бориса? Неважно, что он сказал! Мы бы отправили дурака в самый дальний гарнизон или в Персию. Зачем устраивать побоище на глазах публики?

— Чтобы уничтожить его репутацию, а чуть позже через него и старшего брата.

Император нахмурился.

— Ты слишком рано… — начал было говорить император, но был мною остановлен.

— Лучше некоторые вещи не произносить. Так сказал мне на этот вопрос отец.

Задымив и заходив из стороны в сторону, Николай резко остановился рядом со мной.

— Что ты будешь делать?

— Пора начать действовать более решительно. Настоятельно рекомендую назначить совместную комиссию Совета министров и Госдумы для проверки состояния дел на фронте и в Ставке. Я готов возглавить комиссию пока вы решаете сколько придворные еще успеют утащить из казны Российской империи.

— Какой же ты… порой невыносимый. Я сам хотел уехать в Ставку, но сейчас никто кроме меня не сможет сдержать недовольство мамы. В ближайшее время жди документов и приказа, — с этими словами Николай покинул наш дворец.

Не мытьем, так катаньем я добился своего, и император не покинет столицу перед последним этапом обсуждений о закреплении полномочий диктатора и моем назначении на должность. А вот мне лучше на время снова покинуть Петроград пока не улягутся страсти, что я и обсудил с женой.

— Папа сегодня не в духе, — заметила Ольга после того, как проводила отца.

— Я лишил его возможности официально сбежать из столицы в суровую, мужскую компанию. Такое не прощают.

— Его можно понять. Он устал от постоянного давления со стороны министров, придворных и членов семьи. Всем от него что-то надо.

Был один такой персонаж в моей памяти уставший, но при супруге плохо говорить про ее родителей я не буду. Ольга это тоже поняла и перевела тему.

— Твое выступление в Госдуме обсуждают весь день, а за свежими газетами постоянно очередь. Даже нашу свадьбу упоминают только одной строчкой в контексте твоей речи и драки с Борисом, — Ольга бросилась ко мне и обняла. — Чертова война! Я знаю, что ты снова уедешь из Петрограда на фронт. Почему ты не можешь, как все остальные великие князья оставаться в Петрограде?

— Потому что должен.

— Долг. Мы с самого детства постоянно всем должны… но сегодня ты только мой, — сверкнула глазами Ольга.

Что ж в таком случае я должен достойно исполнить свой долг, как подобает офицеру России. Мелькнула мысль, что враги просчитали меня и главной целью провокации Бориса было убрать меня из Петрограда, но я ее откинул, полностью утонув в глазах жены.

Глава 24

— Ваше императорское высочество, позвольте я помогу вам спуститься⁈

Услужливый подполковник преданно заглядывал в глаза, опасаясь попасть под горячую руку начальства. Как и большинство штабных офицеров на хлебных должностях он всем сердцем ненавидел любую комиссию. В последнее время слететь с удобного места прямо в окоп к пехоте стало вполне обычным явлением, а при самом плохом раскладе можно и вовсе погон лишиться.

— В этом нет необходимости. Где наш транспорт?

Спустившись с вагона на перрон, я осмотрел состав встречающих меня лиц и, в целом, остался доволен. Тройка офицеров вместо привычной толпы военных с неуместным оркестром большой шаг вперед в плане наведения порядка. Значит еще не все потеряно.

— Машины задерживаются, — замялся офицер. — Возможно, технические неполадки…

Вероятнее всего имеющийся в распоряжении штаба армии автопарк активно используются на фронте, согласно последнему распоряжению Ставки. Изъять весь автотранспорт у генералитета для перевозки раненных было непросто, но мы справились, правда любви среди высших офицеров мне это не прибавило.

— У кого-нибудь есть проблемы с передвижением верхом⁈ — повернулся я к своему сопровождению и не дождавшись возражений обратился к подполковнику. — В таком случае, обеспечьте нам доступные средства передвижения и мы, наконец, отправимся в путь.

— Будет исполнено, ваше императорское высочество!

Обрадовавшись, что он может нам помочь подполковник развел кипучую деятельность и вскоре мы отправились на прекрасных животных в сторону линии фронта. Радует, что хотя бы с конями пока еще у нас нет проблем. Конское поголовье в Российской империи превосходило численностью все ведущие державы Европы вместе взятые. Что говорить… конная страна.

Конное путешествие навеяло членам комиссии воспоминания бурной молодости и начались разговоры о лучших годах их жизни, а вот моя голова была занята совершенно другим. Общество Российской империи лихорадило. Выступление в Госдуме подняло мощную волну в тихом болоте и накрыло с головой все политические силы без исключения.

Население империи активно обсуждало состав будущей конституции, права действующих военнослужащих, новые законы и другие давно назревшие вопросы, а власть в этот момент находилась в состоянии паники. Выпущенный джин из бутылки никак не хотел залезать обратно и оставалось только одно. Направить буйную энергию в правильное русло. Понимал ли я, что теперь точно нет дороги назад и самодержавие окончательно отправится на свалку истории⁈ Да.

В то же время, император останется верховным главнокомандующим Российский империи и ему каждый день будут докладывать все силовые ведомства о ситуации в стране и мире, но вопросы экономики и внутренней политики перейдут к главе правительства. Правда не стоит забывать про право вето у монарха и механизм назначение диктатора, как способ пережить тяжелые времена.

Через подконтрольные газеты, лидеров общественного мнения и жандармов я продвигал в массы нужные мне идеи. Вместе с работой Зубатова по переманиванию из радикального лагеря активной молодежи это приносило свои плоды в виде широкой народной поддержки. Серьезного сопротивления пока не было, но все скоро изменится. Я не верил в мирный исход.

— Прекрасная погода не так ли, ваше императорское высочество? — с этими словами ко мне подъехал Гучков, не обращая внимания на подозрительные взгляды охраны.

Как же обойтись без Гучкова⁈ Он за любую инспекцию, где можно будет, грозно надувая щеки, покритиковать ответственных лиц и тем самым прибавить себе политических очков.

— Летом не может быть плохой погоды, Александр Иванович. Даже летний дождь в радость, если только вы не находитесь в окопе. Как вы знаете я не любитель светских разговоров, так что сразу переходите к делу. О чем вы хотели поговорить со мной?

— Судьба России не дает мне покоя! Не перестаю думать о выборе, что стоит перед нами в эти тяжелые времена. Один неверный шаг и мы упадем в пропасть откуда будет непросто выбраться, — тяжело вздохнул политик, чем невольно вызвал у меня улыбку. — Поговаривают, что вопрос о наделении вас полномочиями диктатора практически решен. Председатель Совета министров предлагает приурочить вступление в должность к годовщине начала войны. После чего у вас будет практически неограниченная власть и хотелось бы заранее узнать о ваших первых шагах. Может быть я смогу вам помочь дельным советом…

— На данный момент мне нечего вам сообщить. В случае положительного решения императора и Совета министров в газетах обязательно будет доведена до населения конкретная информация о моих дальнейших планах.

Но мои глаза и выражение лица прямо говорили: «Так я тебе и сказал!» Пусть помучается немного.

— Очень жаль. В разговорах с абсолютно разными людьми я впервые увидел робкую надежду на долгожданные изменения. Надеюсь, вы и правда принесете ветер перемен в общество закостенелых ретроградов.

Я промолчал. Попытка вытащить из меня хоть какую-нибудь информацию изначально обречена на провал.

— Наш прошлый с вами разговор закончился не самым лучшим образом, — продолжил Гучков. — Я позволил себе лишнего и… ваши слова о том, как меня запомнят в истории страны были сродни удару молнии. Вы правы, для меня это имеет огромное значение и я хочу оставить после себя хорошую память. Также я не хочу, чтобы вы затаили на меня обиду из-за моих необдуманных высказываний.

— Если у Корпуса жандармов не будет вопросов к вам, то и у меня не будет, Александр Иванович. Готовность работать на благо народа империи, а не иностранных заказчиков будет одним из основных критериев формирования нового правительства. Время «воевод», что жаждут кормится с должности подходит к концу и, если вы себя покажете можете рассчитывать на значимую должность. Все зависит только от вас.

Прямым текстом намекнул ему, что скоро придет время выбора.

— Всецело вас поддерживаю в борьбе с казнокрадами и другими вредителями! Можете полностью рассчитывать на меня, ваше императорское высочество. Более не буду вам мешать, — кивнув или скорее даже поклонившись Гучков оставил меня в покое.

Политик. Старается заранее подстелить солому, чтобы было не больно падать. Гучков под плотным колпаком и о любом его шаге мне будет доложено, но лучше всего плодить не врагов, а союзников. Возможно, он это прекрасно понимает, поэтому и начал разговор. Или его попросили…

Ненадолго заглянув в штаб третьей армии, мы направились дальше в сторону фронта. Штабные офицеры бледнели, но не смели противиться и присоединились к проверке боеготовности фронта. Пришлось всех снабдить заранее подготовленным защитным снаряжением. Хотя, как мне докладывала армейская разведка на данном направлении не ожидается наступления противника, но береженого Бог бережет.

За два месяца моего отсутствия многое изменилось. Было принято решение о выделении отдельного Западного фронта и укреплении Южного за счет Северного. Рененнкампф всячески этому противился, но созданная линия обороны при нормальном командовании и беспрерывном подвозе боеприпасов могла и дальше сковывать значительные силы немцев. Поэтому вероятнее всего противник направит усилия на устранение Польского выступа после неудач на других направлениях.

Самсонов был снят с должности командующего второй армии и отправлен на Дальний Восток формировать новый армейский корпус. Зато живой и стреляться не пришлось от позора. Иванов, кстати, сумел избежать наказания и отправился в Туркестан охранять границу. Военная элита сумела вытащить своего, но в ответ им придется пойти на уступки в назначении нужных мне лиц и других важных решений. Политика, чтоб ее.

Верность армии правителю в это время не пережиток истории, а суровая реальность и теперь я лучше понимаю для чего необходима гвардия. Поэтому продолжается увеличение численности Корпуса жандармов, в том числе и за счет двадцатого армейского корпуса, который мы вывели с линии фронта поближе к столице. Прошедшие огонь и воду ветераны должны остудить горячие головы от глупых поступков.

— Потапов, Быков и Зенин проверьте дорогу впереди, — распорядился рядом со мной Демьян.

Первые увиденные нами воронки от взрыва снарядов говорили о том, что мы уже близки к цели. Как ни странно, Перемышль еще держался, хотя изначально мы прогнозировали линию фронта к этому времени намного ближе ко Львову. Вовремя начав отступление, мы смогли сохранить самые боеспособные войска, которые сейчас и давали прикурить австрийцам.

Основные оборонительные укрепления высокое начальство посещало постоянно, что не скажешь про первые линии или «ноль», как говорят в будущем. Увидеть смерть вблизи большое испытание для неготового к этому человека. Члены высокой комиссии не были исключением. Кто-то сразу же оставил свой завтрак в кустах, другие прикрывали нос руками или отводили взгляд в сторону. Лишь Гучков и еще пара человек, что видели войну так близко сохранили самообладания, но и для них увиденная картина была шоком.

Заваленное трупами поле и повисшие на колючей проволоке немцы перед самыми окопами не самая приятная картина, а вместе с запахом и вовсе вызывали определенную реакцию. Заполненные землей окопы после ударов тяжелой артиллерии навсегда оставили под собой немало защитников и только грязные лица выживших солдат нашей армии, все также занимавших огневые точки, показали за кем осталась победа.

— Как такое может быть! Как такое может быть! — повторял про себя бледный чиновник из Министерства финансов, явно шокированный увиденным.

— Война без прикрас и нет в ней ничего прекрасного. Запах разложения, когда трупы вперемешку с землей и не понятно, где твой товарищ, а где враг, — мрачно произнес Гучков.

Кстати, он знает о чем говорит. Успел повидать за свою жизнь. Тем не менее, эвакуационные команды работали плохо или полностью отсутствовали на данном участке фронта. Раненные и мертвые лежали прямо рядом с окопами, а выделенных машин здесь похоже никогда не видели. Дожить до оказания медицинской помощи в таком хаосе мог лишь каждый третий. В лучшем случае. А где трупы там и болезни.

— Что за безобразие здесь происходит⁈ Почему нас никто не встретил? Не переживайте, ваше императорское высочество, я найду старшего для доклада, и он за все ответит! — с трудом справился со своим желудком встретивший нас утром подполковник.

Чувствую теперь он точно знает альтернативу своей службе в штабе. Здесь пока нет ракет, дальнобойной артиллерии и бомбардировщиков, чтобы боятся попасть под удар врага в далеком тылу. Зато в окопе или блиндаже шансов выжить не так много даже у подполковника.

— Отставить! Займитесь лучше вопросом, где санитарная команда и почему никто не заменил подразделение после тяжелого сражения.

— Слушаюсь!

Справившись со своими чувствами, комиссия вместе с журналистами начала работу. Опрос солдат и офицеров о нормах снабжения и проблемах вместе с фотофиксацией. Мда. Спрашивать о проблемах посреди кучи трупов жестоко. В таком ракурсе и проходила наша инспекция по всей линии фронта. И если в начале все было относительно неплохо для нас, то в один из дней мы едва не попали под наступление противника.

Молодой поручик умело руководил действиями своего подразделения против превосходящих сил противника, и я уже хотел отдать приказ охране помочь в отражении наступления, но это не потребовалось и наступление захлебнулось в крови. Оказывается, игрушки моих саперов широко разошлись по всему Южному фронту пока штурмовики были здесь.

У любой нормальной мины подрыв происходит сразу. Стой на месте, не стой это никак тебе не поможет. Фильмы не всегда соответствуют реальности. Нет, конечно, есть исключения, но в основном, если наступил, то тебя уже ничего не спасет. Вот и немцев не спасло. Разрывы, когда нога в одну сторону, а рука в другую как будто снова вернули меня на сто лет вперед.

Развитие минного дела у русской армии приводило немцев в бешенство, как и наших интендантов. Запасы взрывчатого вещества не бесконечны, а на фоне успешного применения новинок желающих становилось с каждым разом все больше и больше. Теперь я лучше понимаю, что стало одним из главных факторов успеха нашей обороны.

— Ваше императорское высочество, прошу простить меня, но я считаю нам хватит впечатлений и информации для обсуждения, — обратился ко мне депутат от партии кадетов.

— Передайте вашим коллегам, что мы заканчиваем. Это было последнее подразделение. Разве что мы заберем с собой раненых и убитых. Поручик, выделите солдат.

— Слушаюсь, ваше императорское высочество. Могу я попросить вас о личной просьбе, — неожиданно замялся молодой офицер. — Вы сможете передать письмо моей невесте? Не уверен, что успею побывать в штабе или передать в другой раз.

Похоже надежда выжить покинула поручика. В штабе фронта распоряжусь вывести его вместе с солдатами на отдых. Как раз должны прибыть резервы.

— Укажите адрес и фамилию невесты. Обещаю исполнить вашу просьбу.

— Сей же час все укажу! — быстро произнес поручик и корявым от волнения почерком указал адрес своей невесты на обратной стороне письма.

— Не хороните себя раньше времени! Скоро все наладится.

Правда я и сам не верил в свои слова. Мясорубка крутилась без остановки. Десятки тысяч солдат с обеих сторон сгорали в огне войны. Безумное наступление с нашей стороны, наконец, было закончено, что позволило не тратить военные ресурсы на мнимые цели и начать накапливать жирок без панического бегства. В ходе Великого отступления пятнадцатого года было потеряно горы военного имущества. Зачастую по глупости и трусости командования. В общем, неподготовленное отступление было большой ошибкой.

И я делаю все, чтобы исправить хотя бы часть ошибок. В прошлой истории все сводилось к семнадцатому году, когда империя готова была собраться с силами для решительного наступления, но отречение императора и волнения в столице помешали этому. Я своим вмешательством смогу ускорить события и через год военная машина Российской империи выйдет на нужные результаты, после чего нас будет не остановить. Осталось дело за малым — пережить этот год.

Конечно, все также будут критические поставки пороха, но и Советский союз сильно зависел от этих поставок в годы Великой Отечественной войны. Треть пороха была поставлена по ленд-лизу и еще сырье для его производства. Говорить насколько это важно для воюющей страны думаю не имеет смысла. Так что работы много. В том числе и по диверсификации поставок. Рассчитывать только на американцев также глупо, как и на союзников по Антанте. Вот только проблема в том, что развитых стран не так много в это время.

Закончив все дела на линии боевого соприкосновения, мы направились во Львов, где в штабе Южного фронта нас ждали с вердиктом. Зря беспокоились. Несмотря на массу проблем свою основную задачу по удержанию обороны руководство фронта выполнило.

— Есть желающие проверить, как обстоят дела на Западном фронте?

Мой вопрос вызвал панику у членов комиссии. Впечатлений хватило всем без исключения. Даже журналисты не хотели больше рисковать. Информационной войне я уделял не меньше внимания, чем производству снарядов и подготовке новых резервов. Журналисты, следующие за мной в отдельном вагоне, знали, что от них хотят, как и работающая на нас полиграфическая компания. Один правильный плакат порой стоит пулеметного взвода.

— Дмитрий Павлович, если вы не против мы сразу отправимся в Ставку для сверки имеющей у нас информации с той, что передает Генштаб, — произнес заместитель военного министра глубине души надеясь на положительный ответ.

— Что ж будь по-вашему. В таком случае, наши пути разойдутся. Было приятно работать вместе с вами.

Поездка вышла продуктивной. Может быть совесть у кого-нибудь, наконец, проснется или расскажут другим какого оно на войне. Основную работу выполняли несколько человек, что собирали для меня аналитическую информацию. Позже я обязательно ознакомлюсь с выкладкой. Чую будет много грязи, а сейчас меня ждет руководство фронта.

— Платон Алексеевич, с этого момента вы полноправный командующий Южным фронтом. Благодарю вас за службу. Господа, обещаю вы все будете отмечены императором.

Генералы сдержано ответили на похвалу, ожидая продолжения.

— Первый этап плана выполнен. Как проходит подготовка к следующему этапу?

— Из личного состава выделены наиболее опытные солдаты, из которых мы сформировали несколько ударных бригад и проводим интенсивные занятия. Пулеметные команды и артиллерийские расчеты обучаются с новым вооружением. Запас снарядов постоянно пополняется и вскоре достигнет установленных вами значений, — четко доложил генерал Лечицкий.

— Платон Алексеевич, вы прекрасно знаете, что надо будет делать, когда поступит приказ, так что я не буду повторять. Заодно продумайте вместе со штабом порядок действий, если все пойдет не по плану.

— Мы вас не подведем!

— Еще раз проверьте информацию с той стороны и запросите авиаразведку, — повернулся я к Алексееву.

— Будет исполнено, — вытянулся генерал.

— Надеюсь, за одно направление я могу больше не переживать. Удачи вам всем!

Сохранить хоть какую-то тайну в русской армии невероятно тяжелая задача, но с помощью жандармов и новых документов о неразглашении дело сдвинулось с мертвой точки. Со всей страны изымались снаряды и боеприпасы. Крепостные арсеналы на Балтике практически полностью были вывезены на фронт, как и на других границах империи. Операцию по доставке боеприпасов старались провести скрытно и без особой огласки.

Основные крепостные сооружения в Польше поменяли не только командный состав, но и большую часть нижних чинов на тех, кто имел хоть какой-то боевой опыт. Удар немев будет страшный, но прогнозируемый, поэтому есть время заранее подготовить ответный удар и подловить неприятеля со спущенными штанами. Приказ вскрыть особый конверт запустит целую цепочку событий.

Самое время наведаться в Варшаву к генералу Флугу, где будут проходить основные события, и заодно проверить свой полк, которому пора снова вырасти в количестве до бригады. После чего появятся новые бригады штурмовиков на каждом направлении. Хотя до этого момента еще далеко. А вот до осады крепостей ждать осталось недолго и теперь только от нас зависит насколько далеко мы позволим им зайти.

Глава 25

В затянутом табачным дымом кабинете яблоку негде было упасть от количества находящихся здесь людей и главное все были при деле. Тихие разговоры склонившихся над картой офицеров, которые под тусклый свет настольных ламп наносили данные текущей обстановки на фронте, сменялись яростными спорами окружающих их коллег. Давно остывшие кружки с чаем и забытая в пепельнице папироса лучше всего показывали напряжение собравшихся в кабинете офицеров.

Наблюдая за работой штабистов, язык не поворачивался назвать их просиживающими штаны тыловыми крысами. Осунувшиеся лица, темные круги под глазами, накал эмоций за неудачи и успехи своих боевых товарищей на передовой. Хотя, что говорить многие из присутствующих в кабинете офицеров имели боевой опыт во время Русско-Японской войны.

Если поменять форму, то они вполне сойдут как за участников Великой Отечественной Войны, так и военнослужащих более поздних конфликтов современной России. Поэтому устоявшееся мнение среди некоторых «граждан» об офицерах Первой мировой войне, как о плохих профессионалах в корне неверное. Хватает, конечно, и полных бездарей, но пока процент кадровых военных не упал до критических значений.

Ситуация на фронте заставила меня задержаться в Варшаве дольше, чем я изначально рассчитывал. Наступил ответственный момент, когда немец впал в ярость берсерка и укладывал солдат на наших укреплениях без счета, буквально слой за слоем удобряя землю на западных рубежах империи. Мы долго готовились к этому моменту, но все равно отступали. Медленно, без повального бегства, занимая заранее подготовленные позиции.

План положить Российскую империю на лопатки не увенчался успехом, что могло вылиться в серьезные последствия уже во Франции, поэтому генералы Рейха обязательно предпримут еще одну мощную попытку прорыва нашей обороны и на этом остановятся. Исходя из этого перед нами стоит судьбоносный выбор: держаться до конца или повторить историю и полностью выйти из Польши, чтобы сохранить армию. В прошлом, к сожалению, получилась только масштабная сдача в плен и большие потери. Значит будем надеяться на лучшее и готовиться к худшему.

Наконец, командующий Западным фронтом генерал Флуг отошел от карты и своих подчиненных, отдал несколько указаний и направился ко мне. Я не видел причин вмешиваться в работу штаба фронта без серьезной на то необходимости, поэтому ждал пока командующий будет готов доложить текущую обстановку.

— Ваше императорское высочество, спасибо за ожидание. К сожалению, у меня не самые приятные новости. Обстановка на данный момент тяжелая и стремится к ухудшению. На всем протяжении фронта участилось использование газов для прорыва нашей обороны как с помощью снарядов, так и впервые германцы применили газобаллонную атаку. В связи с этим у противника есть успехи на ряде направлений. Серьезные успехи, — без долгих расшаркиваний начал доклад генерал.

— В связи с этим к вам, Василий Егорович, возникает несколько вопросов. В каком количестве войска обеспечены противогазами и как проходит обучение личного состава по их использованию?

— Средствами защиты обеспечено более половины имеющихся у нас войск. С солдатами проведены занятия по быстрому надеванию противогаза и изготовлению марлевых повязок. Они мало помогают против газовых атак, но лучше, чем ничего…

Количество потерь от химического оружия не дотягивало даже до одного процента от общего числа погибших в Первую мировую войну. Зато газ имел куда больший эффект на моральном состоянии солдат, чем обычный артобстрел и вполне мог спровоцировать бегство или масштабную сдачу в плен. Никто не хочет, чтобы его травили, как крысу. По изначальным подсчетам к лету мы должны были обеспечить все окопные части средствами защиты. Вот только противник у нас не самый простой. Впрочем, как всегда.

Из-за диверсий почти на месяц было остановлено производство средств химзащиты на ряде предприятий. Директор и несколько мастеров из немцев парализовали работу внося изменения в конструкцию противогаза, умышленно ломали станки и подожгли несколько складских помещений с готовой продукцией. Контрразведка в очередной раз облажалась, поэтому оставалось только стиснуть зубы и усилить работу с подданными немецкого происхождения. Попытки Брусилова, других генералов и некоторых чиновников полностью очистить пограничные земли от немцев и устроить гонения я считал ошибкой. Нельзя всех под одну гребенку, но и сидеть на месте тоже нельзя, а значит у жандармов появится еще больше обязанностей и полномочий.

— В конце месяца прибудет новая крупная поставка, что позволит нам полностью обеспечить войска первой линии противогазами. Не забудьте позже доложить мне о закрытии этого вопроса, а сейчас предлагаю перейти непосредственно к текущей ситуации на фронте. Как далеко продвинулись германцы и каковы ваши дальнейшие шаги?

На карте, принесенной начальником штаба Западного фронта, я детально рассмотрел удерживаемую нами территорию, после чего довольно усмехнулся про себя. Сейчас мы имеем то, что было у Российской империи к концу четырнадцатого года с небольшими изменениями в нашу пользу. Жаль лишь, что полгода форы могут растаять, как утренний туман из-за одного неверного шага.

— Противник стремится взять нас в клещи или скорее гигантский мешок, который захлопнется, если мы вовремя не отступим. Проведение контрударов поможет ослабить натиск врага и восстановить утерянные позиции, — посмотрел мне в глаза генерал и добавил. — Именно данного шага ожидают от нас.

Флуг прямо намекал, что дальше все зависит от моего решения. Я не мнил себя великим полководцем. У меня нет привычки лезть туда, где ничего не понимаю. Двигать сотнями тысяч солдат без специального образования и опыта прямой путь в бездну, но задать общую стратегию я вполне способен. К тому же, в Российской империи хватает талантливых генералов, способных на масштабные операции, наши солдаты храбры и выносливы к тяготам войны. Осталось наладить снабжение и вырвать победу зубами.

— Мы не готовы к наступлению, поэтому было бы неплохо спровоцировать Гинденбурга на более активные действия. Если организовать рукотворный прорыв фронта, сохранив при этом фланги, может быть немцы клюнут и отправят на расширения прорыва значительные силы. Как вы считаете, Василий Егорович?

— Прорыв фронта может грозить обрушением флангов и тогда наше положение станет еще более неустойчивым. Удержать фронт с каждым днем все сложнее. Разведка у германцев лучше нашей и скорее всего план операции сразу же будет раскрыт. Ловушка хорошая идея, но…

— Мы на войне! И должны быть готовы идти на риск. Тяжелые орудия немцев со временем сточат любую нашу оборону. При таком превосходстве в артиллерии и снарядах это лишь вопрос времени. Проработайте с вашим штабом всевозможные варианты развития событий и доложите мне о результате. Если вы будете уверены в неудачи операции с ловушкой тогда будем готовиться отступать к крепостям.

Кивнув, задумчивый Флуг вернулся к подчиненным. Несомненно, генерал прав, если бы не один момент. Каждый день мы теряем тысячи опытных солдат убитыми и раненными. И счет далеко не в нашу пользу. У нас есть шанс только на один выверенный удар, задействовав подготовленные резервы. Цена ошибки слишком велика, но и бездействие опасно.

Стоит лишь раз ошибиться, как меня сразу же сожрут вместе с потрохами. И не поможет даже то, что командующие фронтами мои ставленники. Генштаб и Ставка под руководством великого князя Николая Николаевича не пойдут на обострение только до того момента пока я на коне. Впрочем, они должны понимать я не лезу в их грязное белье… только до определенной поры. Эх, с большим удовольствием вернулся бы в Москву или Петроград, чтобы лично следить за переходом страны на военные рельсы, чем нести ответственность за исход всей компании пятнадцатого года.

Вернувшись в расположение Штурмового полка, напряг Каппеля отправкой разведки за линию фронта, а жандармов усилением контрразведывательных мероприятий. Получить информацию с той стороны можно, но не факт, что получится, поэтому постараемся хотя бы свои тайны сохранить. Конечно, полностью концентрацию войск не скроешь. Особенно в таком количестве.

Подготовленные за несколько месяцев резервы ждали приказа, а не как обычно сразу сходу шли в бой. Совершить очередное чудо и подготовить за короткий срок войско из мечтающих вернуться домой мобилизованных вряд ли получится. Так что я стоял на своем и запрещал использовать свежих солдат для насыщения боевых порядков.

Не сосчитать сколько сотен километров мы намотали, проверяя готовность резерва. Переброска войск проходила каждый день. Бесконечные маневры, маневры и еще раз маневры. Основное внимание уделялось формируемой конной армии, которая готова была в любой момент вступить в бой. Раз уж мы благодаря великому князю Николаю Николаевичу имеем лучшую кавалерию в мире грех этим не воспользоваться. В общем, время прошло с пользой и через несколько дней после возвращения в штаб фронта я слушал новый доклад Флуга.

— Мы доработали вашу идею и предлагаем показать противнику, что силами резервов Западного и Южного фронтов готовимся к наступательной операции на Краковском направлении, — загоревшись энтузиазмом Флуг провел указкой длинную линию. — Передвигая войска мы создадим суматоху для всех наблюдателей в Плоцке и Лодзе значительно ослабив линию фронта между двумя городами. Заодно покажем выявленному контрразведкой шпиону полную неготовность Варшавского гарнизона к отражению наступления.

— Сильно! Василий Егорович, вы думаете германцы поверят в настолько безумный план⁈

— Гинденбургу и Гальвицу придется поверить нам. Мы снимаем несколько корпусов и направим их к Сандомиру. Решительным натиском прорвать фронт и овладеть Варшавой… кто от такого откажется⁈ Волчий капкан обязательно захлопнется на оскаленной пасти.

— Принимается. Начинаем операцию «Волчий капкан».

Иногда бывает, что даже самый безумный план имеет право на жизнь. Генерал Макензен старый волчара и будь он самым главным среди немцев он бы ни за что не купился, но от Гинденбурга кайзер каждый день требуют результата. Несколько месяцев упорного бодания в стену кого угодно доведет до отчаяния. И немцы не просто клюнули, а заглотили весь крючок.

Операции подобного уровня идут месяцами, а время в ожидании идет слишком медленно. Нет ничего хуже ожидания. День за днем жизнь, как на иголках. Сколько раз я хотел подорваться и лично выехать к Лодзи, чтобы на месте все проверить и каждый раз останавливал себя. Мне стало плевать, что происходит в тылу и как-то из головы вылетело, что давно не получаю писем от жены. Мы ночами не спали, пытаясь предусмотреть все нюансы. И вот, наконец, ежедневные доклады участников операции о готовности войск вскоре сменились первыми столкновениями.

— Первый Туркестанский армейский корпус отступает под прикрытием казачьих полков, — доложил связист.

— Генерал Шейдеман просил что-нибудь передать?

— Никак нет, ваше императорское высочество!

— Можете быть свободны. Продолжаем операцию.

Вскоре донесения пошли одно за другим, и офицеры едва успевали наносить на карту новые данные.

— Продавили оборону третьего сибирского корпуса. Отступают.

— Разбита пятая стрелковая бригада. Противник продолжает расширять прорыв. Какие будут указания?

Сжать зубы и молиться за павших. Хотя больше всего хочется самому отправиться в бой с врагом. Отправить резервы сейчас или подождать еще немного? Нет, нельзя менять план.

— Ждем.

Через несколько напряженных дней, когда немцы заметно ослабили давление на других участках фронта, стало понятно, что Гинденбург все-таки решился начать операцию «Польский мешок» с лобового удара.

— По данным разведки в прорыв отправлена двенадцатая армия Гальвица и части девятой армии. Гинденбург собрал всех кого только можно, — напряженно произнес генерал Флуг. — Еще не поздно все отменить…

— Закрепляемся на новых позициях и ждем, когда враг введет в бой, как можно больше резервов, — прервал я генерала. — Нам нужна передышка, Василий Егорович, чтобы прийти в себя! Действуйте, и да пребудет с нами Бог!

Выдохнув после моих слова, генерал Флуг дальше действовал без каких-либо сомнений и огромные массы войск перешли в движение. Каково это понимать, что военная машина Российской империи начинает свой ход, который уже невозможно будет остановить⁈ С трудом осознаю масштаб событий и последствия каждого шага. Хуже всего, что Ставка молчала и это меня пугало. Мое сообщение о начале операции к императору и Верховному также осталось без ответа. Странно.

Закрепление на новых позициях, попытки раздвинуть наши фланги и массовые атаки слились в одно событие. Немец давил и давил без остановки, в очередной раз доказывая свое военное мастерство. И когда уже казалось, что наши войска вот-вот дрогнут, противник на своей шкуре ощутил всю мощь русской кавалерии. Атака конница никого не оставит равнодушным, а казачья лава еще страшнее… для врагов. В тот день сабли и пики пролили немало крови.

На нашей стороне было отсутствие сплошной линии обороны и «лунного пейзажа», поэтому коннице было где развернуться. Казак Недорубов танки с автоматчиками не боялся атаковать, а тут всего лишь винтовки и пулеметы, да неподготовленная к отражению конной атаки артиллерия.

Русская кавалерия не использовалась генералами в полной мере и не раскрыла до конца свой потенциал. Нет, конечно, было много славных подвигов и побед, да и пехоту не раз спасали от поражения, но все равно не то. Возможно, старались сохранить элиту или надеялись пустить в прорыв, когда откроется оперативный простор, а может даже осуществить этот самый прорыв, но не что-то не получилось. Неважно. Перед конной армией стояла задача нанести удар во фланг наступающей армии и по возможности пройтись по тылам. Результат превысил все ожидания.

Массовое применение кавалерии ошеломило противника. В основном наши военачальники действовали максимум дивизией, но более двадцати тысяч сабель… никто не ожидал от нас подобного хода. Усиленная тачанками с пулеметами и редкими пока минометами конная армия резко повысила свою огневую мощь, что наглядно почувствовали на себе немцы. Разрезающие фланговые удары, потеря управления и как итог повальное бегство. Вот только выбраться из капкана не так-то просто. Пара сотен выбравшихся немцев только посеяли панику в частях ландвера.

В штабе Западного фронта царил невероятный душевный подъем. Полный разгром двенадцатой армии германцев поднял мой авторитет среди военных империи до небес. Хотя я сам до последнего не верил в подобный успех. На несколько недель, а может и целый месяц немцы остановят продвижение, чтобы собраться с духом. Невероятные потери, как и болезненный удар по самолюбию военачальников.

До победы в войне все также далеко, но глубоко в душе я был рад. Оказалась, что победа организатора не менее приятна, чем непосредственного исполнителя. Подготовка именно к этому дню шла с самого начала. Сохранение опытных солдат на Северо-Западном фронте, вовремя произведенная смена командования на юге и прекращение бесполезных атак, создание новых производств, усиление торговли с США и реорганизация поставок снарядов лишь малая часть сделанного.

В то же время, дел еще много, да и противодействие «выскочке» идет по всем фронтам, но главное результат, и он прямо перед моими глазами. Я смотрел в окно на колонны пехоты, направляющиеся на запад. Уверенность в глазах, нет обреченности. Не люди, а сталь. Мы выстояли! Теперь, когда враг в замешательстве и дал нам так необходимую передышку надо готовиться к собственному наступлению. Пусть немцы на себе ощутят гнев славян!

— Ваше императорское высочество, к вам прибыл генерал Рузский с сопровождающими. Срочное донесение из Ставки, — доложил адъютант Флуга.

— Пусть заходят.

Демьян снова где-то пропадает. Так еще пара документов и можно будет, наконец, отдохнуть, да и жене пора написать… за дверью послышались громкие требования, после чего внезапно раздались выстрелы из револьвера и в кабинет зашли двое офицеров во главе с генералом Рузским. Помню этого дурачка. Вовремя я перекрыл ему кислород.

— Великий князь Дмитрий Павлович Романов, вы арестованы! Сдайте оружие и следуйте за нами.

Голос какой уверенный. Чувствует себя хозяином положение.

— Позвольте поинтересоваться, кем выдано распоряжение на мой арест и от чьего лица вы действуете?

— Истинными патриотами России, — резко произнес Рузский. — Еще раз прошу вас сдать оружие, чтобы нам не пришлось применять силу.

Сопровождающие генерала офицера держали в руках револьверы, намекая на возможный исход в случае моего отказа. Начав вставать со стула снимая портупею, я схватил с внутренней тумбочки пистолет и резко бросился на пол. Верный Кольт не подвел. Три выстрела и три тела дергается на полу. Два контрольных в голову завершили их мучения. Генерал, затуманенный от боли взором, с ужасом смотрит на меня. Не жилец, да и черт с ним. Жаль допросить не получится.

Разбив окно в своем кабинете подвернувшейся под руку статуэткой, я подпер дверь столом и стал ждать охрану. Лучше больше не геройствовать неизвестно сколько сторонников Рузского в штабе. Несколько одиночных выстрелов, длинная очередь и громкий взрыв гранаты на улице, после которого все закончилось. Вскоре у моей двери было не протолкнуться от штурмовиков вместе с Демьяном. Первый раз я обрадовался его отсутствию рядом со мной.

— Всех взяли, командир! Скоро узнаем, кто на тебя злобу затаил. Не переживай, — пообещал Демьян.

В приемной уже раздавались крики в следствии допроса.

— Где остальные сообщники? Кто заказал великого князя? Говори, тварь! — требовал капитан Глебов у раненного офицера.

— Не скажу, ублюдок!

Стоявший рядом Унгерн резко ударил ножом в бедро. Крик раненного услышали даже на улице. Полевой допрос лучше любых слов помогает наладить взаимопонимание.

— Я хочу знать все!

Мой намек жандармы поняли правильно, после чего увели парочку выживших «счастливчиков» в свои казематы. Слухов будет много, но до этого момента еще надо дожить.

Что сейчас происходит в Ставке одному богу известно. Ради чего пошли на такие жертвы? Похоже пока я развивал у себя стратегическое мышление мир не стоял на месте. Экспресс-допрос и быстрое расследование выявило, что бунтовщики действовали решительно и готовы были идти до конца. Если бы не мой статус великого князя, как пить дать, застрелили. А так я был им для чего-то нужен.

Позже цепочка расследования привела нас к перехваченным письмам. Даже фельдъегеря не пожалели. Редкое явление. Он должен был доставить письмо от Николая, но его перехватили вместе с письмом еще на пути в Варшаву. Как и все другие письма, направленные в мою сторону. Ясно одно. На самом верху сидит мой недоброжелатель.

Так посмотрим, что мне хочет сообщить император. Николай, как бы между делом писал о том, что отправляется в Крым для встречи с семьей, по которой очень сильно соскучился. Буквально на следующий день после моего отбытия. Ольга писала кхм… если убрать наши личные дела, то она подтверждала отбытие отца и очень пережевала, что мои бойцы не дают ей отправиться в Крым. Все правильно сделали.

Письмо от цесаревича Алексея было самым свежим. Только сегодня доставили и скорее всего причина в нем. Цесаревич писал, что отец тяжело заболел после встречи с матерью. Вот же змеюка… еще писал, что в Ливадии очень много военных и среди подслушанных разговоров и собранных слухов меня не ждало ничего хорошего. Сожалел о том, что ничем не может мне помочь. Главное не унывает, что не скажешь про меня. Сложить одно с другим не составило труда. Как только информация о болезни императора станет достоянием общественности рванет бомба. Если Николай, вообще, еще жив.

— Владимир Оскарович, подготовьте первый батальон к маршу. Мы отправляемся на отдых в Крым. Пожалуй, Унгерн и Глебов неплохо сработались и я у вас их заберу. Впрочем, второй батальон тоже стоит взять с собой.

— Вооружение и боекомплект? — резко, как перед броском, подобрался Каппель.

— Полный комплект оружия и защитного снаряжения. Огневая поддержка пулеметы, минометы и двойной боекомплект к ним. Отдыхать, так отдыхать!

— Я так понимаю пришло время, о котором вы говорили. Какие-нибудь дополнительные указания?

Проверка Ставки или жизнь императора? Выбор очевидный. Если лишиться великого князя Николая Николаевича армия не развалится, а без императора или наследника все пойдет под откос.

— Передайте своему заместителю подготовку бригады, после чего вместе с третьим батальоном направляйтесь в Ставку к великому князю Николаю Николаевичу. В случае, если его незаконно удерживают под стражей действуйте решительно.

— Слушаюсь!

— Демьян, ты отправишься в Москву. Защита моей супруги твоя основная задача. Паршин тебе в помощь. Заодно передашь мои указания управляющим заводов. В Петроград не суйся. У фон Коттена есть все полномочия для стабилизации ситуации, — достав из стола папку с цифрой три я передал ее своему помощнику. — Здесь некоторые мысли по поводу первостепенных задач. Ознакомься по пути.

Козырнув по старой привычке, мой помощник забрал документы и покинул кабинет. Надо кого-нибудь позвать, чтобы кровь вытерли с пола… на секунду выпустив свою ярость наружу я ударил в стену кулаком, чтобы прояснить сознание. Боли сильной не почувствовал, а вот вмятина на стене осталась заметная. Хватит, надо выдохнуть.

Любые попытки что-то изменить в ходе исторических событий приводят к сильному противодействию и слому привычной картины мира. Ожидаемо. Если Российской империи отведена роль жертвенного бычка для вечно голодных мясников, то нам не дадут соскочить с крючка и будут ускорять развал империи. Что ж, твари, зря вы нас списали так рано…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кровь Империи

Content

Кровь Империи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия 1

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Интерлюдия 2

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Интерлюдия 3

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Интерлюдия 4

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene