Возвращение Ликвидатора

Эпизод 1. Подворотня

«Где я?»

Сама эта мысль причиняет боль. Словно бы сигналу, проходящему через нейронные связи, приходится пробивать целые груды шлака и окаменелостей, которые на них наросли. За тысячелетия.

Свой путь до конца она не проходит. Что-то вышибает остатки воздуха из легких. Что-то — это нога. Я не вижу того, кому она принадлежит. Но судя по углу удара — он стоит, а я лежу.

Мука разума, который не может вспомнить, и тела, пытающегося протолкнуть в себя глоток воздуха, соперничают между собой. Но в логику я могу.

«Где я?»

Новый тычок в плечо. Не удар. Тот, кто стоит, просто ткнул меня мыском ботинка. Проверил, жив ли я. Это породило новый вопрос, и мозг опять закипел, ища ответ.

«Кто я?»

— Ваоео оо аам ыоио?

Не слова. Гул над головой. Будто небо сердится, что я не могу ничего понять. Но это не стихия ругается. Говорит человек, который толкает мое плечо ногой.

— Дао хрео ео аае. Ышиы ооде.

Другой голос. Другая тональность. Второй человек. Но его слова так же непонятны, как и у первого.

— Ооли осюаа. Эе не уны епияои.

Мне кажется, я начинаю понимать, что они говорят. Странно, будто великаны во рту булыжники катают. Но знакомо. Это не чужой язык. Русский. Я пока не знаю, что стоит за этим понятием, и почему оно мне кажется родным, но уверен — так и есть. Они говорят на русском языке. И я почти уверен в сути диалога.

Он там живой?

Да хрен его знает, Валер… Дышит вроде…

Валим отсюда, мне не нужны неприятности.

Мозг чуточку разогрелся. Он уже вполне разбирается во внешних сигналах. Декодирует их. Но все еще не может дать ответы на главные вопросы: где я, и кто я?

Людей двое. Один из них меня бил, второй стоял рядом. Это понятно. Сейчас они напуганы содеянным и один из них хотел бы свинтить подальше. Это тоже понятно. С остальным все не так благостно. Даже зрение не работает как надо — только вспышки света и тени.

— Может скорую вызвать? — говорит то, который предлагал сбежать.

— Дебил? А если он сдохнет? Мне жмур не нужен. Даже почти простак. Батя отмажет, конечно, но душу потом вынет.

«Интересная постановка вопроса. — удивляется мозг. — Убийство человека наказуемо, но тревожит его не это. Гнев отца, которому придется задействовать связи».

Так, разум продолжил играться с логическими цепочками уже более осознанно. Сопоставляет причины и следствия, делает выводы на основе каких-то, хранящихся в нем знаний. Это хорошо. Значит, не амнезия, а просто травма. Возможно, удар головой. Что вполне укладывается в схему — меня же били.

Побыстрее бы все же понять, кто я и где.

— Можно анонимно.

— Петя, не тупи! Звонок в службу спасения запишут и определят номер. Все уличные телефоны под камерами.

— А, ну да. Тогда просто валим?

— Да. Может очухается. Хотя… Похер. Смерть слабосилка никто не будет особо расследовать. Спишут на Козырей. Никто не видел, как мы в подворотню его затащили?

— Вроде, нет…

— Вроде! — передразнивает Валера. — Я че сказал делать? По сторонам смотреть!

— Да не видел нас никто! Поздний вечер же! Людей почти нет.

Разум, довольно урча, встраивает новые данные в общую картину. Вечер. Подворотня. Камеры наблюдения. Службы спасения. Это просто слова, они еще не отзываются полным узнаванием. Но в них есть что-то успокаивающее. Особенно, в службе спасения. Спасения… Да, меня надо спасать…

— Ладно, ходу тогда. Если что — сидели в «Шатре». Это другой конец города, так нас никто не свяжет. Звякну Сене, он подтвердит, если что.

Обсуждая алиби — новое слово — голоса удаляются. А я остаюсь в «подворотне», чтобы это понятие не значило.

Прошло много времени, прежде чем вернулось зрение. Оказалось, что свет, который раньше резал глаза, не такой уж яркий. Где-то далеко горел фонарь, на небе висела луна, и этого казалось достаточно, чтобы слепить взор.

Затем стали понятны многие услышанные слова. Например, подворотня. Глухой переулок, отнорок от большой улицы. Обычно — тупиковый. Меня затащили (заманили?) сюда и избили. А потом бросили подыхать. И не особо волновались о дальнейшей судьбе.

Все это становилось кусочками мозаики, собирающимися в общую картину. Довольно безрадостную. Но все еще окончательно неясную.

Вечность спустя, я смог пошевелиться. Потом подтянуть ноги к груди. Следом, опираясь на руки, подняться на колени. Мятые бумажные стаканчики, пластиковые бутылки, парочка презервативов — все это я смог разглядеть из нового положения, борясь с тошнотой. Кажется, местечко, где я находился, было довольно востребовано.

Опирая руками на шершавую бетонную стену высотного здания, поднялся. Пошатался немного, ловя равновесие, и вскоре смог сделать шаг. Затем еще один. И еще. Со стороны, должно быть, я смотрелся, как пьяница. Только что проснувшийся, и направляющийся домой.

Только вот где мой дом и кто я такой, мне по прежнему было неизвестно.

«Ладно. Я жив. Это уже что-то». — приободрил я себя мыслью, и медленно побрел к выходу из переулка.

Как ни странно, тело не особенно пострадало в результате избиения. Болели ребра, куда пришелся удар ногой. Голова — ощупав ее, я обнаружил спутанный колтун волос, пропитанных кровью. Немного — челюсть. И, пожалуй, все. В остальном же, слабость, головокружение и полная дезориентация. Вкупе с потерей памяти, конечно же.

В общем, как говорят в таких случаях: «У меня есть для вас две новости — хорошая и плохая! Хорошая — вы еще живы. Плохая — не вполне понятно, надолго ли».

Уличное освещение резануло по глазам, когда я вышел из переулка. Проморгавшись и смахнув набежавшие слезы, я смог разглядеть высотные здания, от пяти до пятнадцати этажей. Множество фонарей, тротуар и широкую, четырехполосную магистраль. Пустую.

Я не сразу понял, почему это ненормально. Но вскоре мозг сообщил, что я смотрю на улицу довольно крупного города. Она выглядит важной транспортной артерией, и почему-то никого нет. Ни людей, ни машин. Хм, оказывается, я знал что такое машины. Автомобили, авто, тачки и ласточки. Средства передвижения, я, кажется, даже умел их водить.

Куда идти было совершенно непонятно. Да и без разницы, если подумать. Направо и налево — картинка менялась лишь в деталях. С учетом того, что я не знал, куда мне надо, я выбрал левое направление. Почему-то мне оно показалось привлекательным.

Некоторое время я просто шел по тротуару. Смотрел по сторонам, пытаясь по внешнему виду зданий, вывесок и дорожных указателей понять, что это за город. Мозг от этой игры оживился еще больше. Стал активно подмечать какие-то неважные на первый взгляд вещи.

Например, встречающиеся порой поврежденные, огороженные лентами, заборами или строительными сетками здания. Некоторые из них были в лесах, значит уже начались восстановительные работы. Другие так и зияли черными глазницами разбитых окон, и скалились трещинами на стенах.

Возникло ощущение, что тут воевали. Не так давно, чтобы скрыть все следы, но и не вчера. Какое-то время назад. Причем, воевали странно — абсолютно точно я смотрел не на следы авианалета или артиллерийского обстрела. Уж не знаю, откуда такая уверенность, но вот так.

Больше всего это походило на уличные бои. Как, если бы небольшая армия появилась прямо посреди улицы, и там встретилась с другой такой же. Некоторое время они порубились друг с дружкой, а потом разбежались. Оставив после себя разрушения и смерти.

Наконец, спустя довольно долгое время неторопливого и, в общем-то, бесцельного путешествия, я обнаружил название города, по которому шел. На дорожном щите для водителей. Он висел над шоссе, в которое уже успела превратиться улица, и сообщал, что, если ехать по асфальтовой шестиполоске дальше, то через 92 километра окажешься в Коломне.

Это название отозвалось внутри меня, хотя я все еще не понимал, что оно значит. Очевидно — город. Не тот, где я сейчас, а почти в сотне километров отсюда на юго-восток. Обойдя щит, я обнаружил другую надпись, и она все расставила на места.

Москва. Я находился в Москве. Так было написано на обратной стороне щита. Москва — это столица России, тут мозг никаких сомнений не ведал. А Россия, следом сообщил он, одно из крупнейших государств на Земле. Земля, соответственно, планета в Солнечной системе, на окраине галактики Млечный Путь.

От обилия сделанных выводов я даже зашатался, хотя последнее время шел уже ровно и даже не уставал. Но слова «Москва» пробило какую-то плотину внутри моей головы, и знания хлынули потоком, снося на своем пути все. Их было много, я даже не пытался их осознать. Просто моргал с огромной скоростью, вцепившись левой рукой в ограждение тротуара, чтобы не упасть.

Сколько так простоял — не знаю. Возможно, очень долго. С трудом отцепил побелевшие пальцы на металлической трубе, окрашенной черной краской. Убедился, что не упаду, сделал пару шагов. Покрутился на месте.

Я узнавал и не узнавал этот город. Например, большая красная буква «М» явно обозначала вход в станцию метро. Ее я помнил, кажется даже ездил на быстрых подземных поездах. Ее название тоже содержалось в моей голове — Лермонтовский проезд. А вот окружающие небоскребы я не помнил. Их не было в том образе, что у меня ассоциировался с Москвой.

То есть, я знал откуда-то, что очень высокие здания в столице были — как-никак где-то нужно было селить все эти миллионы коренных и понаехавших москвичей. Но таких вот — не помнил. Раньше, до того, как волна сведений обрушилась на мой бедный разум, я просто смотрел на них и все. Не отдавал себе отчет в том, что смотрятся они чудовищно чужеродно. Ну, не должны в человеческом мегаполисе, возле трассы, стоять пятидесятиэтажные термитники.

На них высотки и походили. Словно бы скалы из песчаника или что-то вроде этого. Хаотичные, природные линии — любой архитектор бы придал им смысл и ли какую-то гармонию, но нет. Эти здания будто бы выросли. Странные…

«Когда я смотрел на этот город в последний раз, их тут не было. — сделал я вывод. — Они появились позже. Значит, прошло довольно много времени с того момента, как я последний раз был в Москве. Не год — за такой срок подобного не построишь. Десять? Ну, возможно…»

Радовало, что разум служит мне, а не существует автономно, как это было совсем недавно, когда я только пришел в себя. И то, что с вопросом «где я», мы определились. Правда, как это часто бывает (откуда-то я знал, что это правда), полученные ответы создавали новые вопросы. Теперь, например, в список добавился «когда я».

Вообще, их было довольно много, этих вопросов. Главный, конечно же, кто я? Как очутился там, в подворотне, где двое неизвестных, Валера и Петя, меня избили? Кто они такие? Кто такие «простецы» и «слабосилки» и Козыри? Почему ночная Москва пуста, как деревня Гадюкино в полночь? Отчего многие здания разрушены, а другие выглядят так, будто их инопланетяне построили?

Гадать можно было до бесконечности. Однако, я, кем бы он не был, не любил пустопорожние размышления. Основы анализа, это, конечно, здорово, но для понимания происходящего нужно было найти более внятный источник информации. Например, местный житель. Или интернет! Слово и связанное с ним понятие всплыли в моей голове так внезапно, что я чуть не заорал от неожиданности, пережидая очередной шквал образов.

После чего стал охлопывать себя по карманам.

По хорошему, это надо было сразу же сделать, но мы все умные, когда в своем уме и при памяти. А очнись вот так, непонятно где и даже не зная, кто ты? Вот! Поэтому, только сейчас дошло.

Но открытий каких-то я не сделал. Телефона не оказалось — была надежда. Я помнил, как Валера говорил, что позвонит какому-то Семе. Документов тоже. Парочка смятых салфеток, белая, без всяких надписей, пластиковая карта, похожая на банковскую или проездной на метро, и пилочка для ногтей. Пилочка, мать ее, для ногтей! Да кто я такой, черт возьми? Почему у меня в кармане лежит предмет для маникюра⁈

Одежда оказалось одновременно привычной и незнакомой. В том смысле, что это был набор из темных брюк и черной рубашки, покроем напоминающей поло, и кителя. Такого, полувоенного какого-то. Но вот ткань… У нее не было швов. Ни одного. При этом — не вязанная, а вполне себе хэбэ с какой-то примесью синтетики. В меру крепкая, ноская, но без швов. Как?

Отставив очередные бесполезные вопросы, я зашагал дальше. Ладно, получить доступ к интернету не получилось. Значит, будем искать местного жителя. Желательно, представителя власти. Полиция же тут есть? Что за Москва, вообще, без полиции? Должен же кто-то охранять мирный сон столичных жителей!

Но сколько я ни шагал, никого похожего не встретил. Совсем никого, если уж быть точным. Кстати, дойдя до щита с надписью «Коломна — 92 км.», я развернулся и пошел в обратную сторону. Знакомая или нет, но дорога вела из города. А мне нужно было туда.

Шел я довольно долго. Пару часов, должно быть. Без приборов измерения времени сложно было сказать точнее. И по усталости организма судить нельзя — я в себя пришел уже измотанным и избитым. Но, сойдемся, что пару часов. По прошествии которых увидел первые признаки жизни.

Это была машина. Внедорожник. Марку я не определил, но в голове почему-то возникла мысль, что так мог бы выглядеть «Уазик», если бы правительственные деньги, выделяемые на поддержку автопрома, осваивали бы инженеры, а не эффективные менеджеры. Хищный, поджарый, опасный — вот какие эмоции появлялись при взгляде на этот автомобиль.

Он ехал по пустому шоссе неспешно, держа скорость около сорока километров в час. Так ведут себя полицейские на патрулировании — это тоже было в моей голове. Чтобы эти ребята не пропустили одинокого прохожего, я выбрался на проезжую часть, и пошел им навстречу.

Шаг, другой. Фары освещают меня, машина начинает тормозить. На всякий случай, я поднимаю руки, демонстрируя полное отсутствие опасности и готовность к сотрудничеству. А потом «уазик» взрывается.

Справедливости ради, сперва я заметил проблеск чего-то, вроде блика солнечного зайчика. Ночью, ага. И только после этого полицейская машина взорвалась. Мозг, находящийся почти в рабочем режиме, не преминул отметить, что два этих события могут быть как-то связаны. После чего меня сбило с ног взрывная волна.

Меня и джип разделяло метров двадцать. По счастью, осколками не зацепило, только дохнуло в лицо горячим воздухом. А потом невидимая ладонь великана легонько толкнула в грудь. В моем нынешнем физическом состоянии и этого было достаточно, чтобы шлепнуться на задницу.

Но теперь я соображал чуть быстрее, чем в подворотне, когда только пришел в себя. Хватило ума тут же подняться, и как можно быстрее увеличить дистанцию между собой и горящей машиной. Попутно отметив, что живых там точно не должно было остаться.

Однако, я ошибся. Дверь внедорожника вышибло изнутри, и на шоссе вывалился мужчина. Не обгоревший, но кашляющий так, словно бы дыма наглотался. Я похлопал глазами — мне точно это не привиделось? Картинка не поменялась — спасшийся из огненного ада человек был в полном порядке.

Пока я пытался сообразить, как это возможно, полицейского (если это был он, конечно), заметили и те, кто стрелял по машине. По асфальту вдруг зацокали пули, но ни одна из них не попала в выжившего. И я даже заметил причину, почему стрелки мажут по человеку, который даже не пытается прятаться. Это хорошо было заметно в темноте. Мужчину окружала слегка светящаяся бледно-голубая дымка. Что-то вроде силового поля из фантастических сериалов. Судя по всему, именно оно спасло его в машине, и продолжало защищать сейчас.

Беги, дурень!

Казалось бы, очевидное решение. Любой на моем месте подумал бы тоже самое. Вот только эта конкретная мысль принадлежала не мне. Она была отчетливо чужой. Словно в моей голове сидел кто-то, кто ее сейчас произнес.

Странностей на сегодня хватало. По правде, их было так много, что очередная меня даже не шокировала. Ок, я очнулся, избиваемый двумя неизвестными, потерял память, обнаружил, что нахожусь в странной и незнакомой Москве. Голос в голове? Ну, плюс-минус, все в пределах нормы.

Так что я не стал выделываться. Или думать о том, что за мозговой червь забрался ко мне в голову и теперь пытается командовать. Разберусь с этим потом. Когда и, если выживу.

Развернулся и побежал. То есть, поковылял на всех отпущенных мне силах.

Эпизод 2. Госпиталь

Правда, далеко убежать не удалось. За спиной раздался еще один взрыв. Меня, в очередной раз, подозреваю даже, что не второй, швырнуло на землю. Вот только, если прошлое мое приземление происходило на пятую точку, то теперь тормозить пришлось лицом и руками.

От ярко вспыхнувшей боли возникло ощущение, что ладони я содрал до костей. Морде, вроде, меньше досталось, но тоже приятного мало. Нижняя челюсть с неприятным щелчком стукнулась о верхнюю, в глазах мелькнули звездочки. Организм и без того пребывающий не в лучшем состоянии, от такого издевательства окончательно обиделся и отключился.

Ненадолго. Возможно, всего на несколько секунд. Во всяком случае, когда я пришел в себя, тот мужик из взорванной машины, продолжал бой. А подобные стычки, я откуда-то это знал, не длятся больше минуты.

По полицейскому продолжали стрелять, но окружающее его силовое поле спокойно поглощало урон. Но и сам он не просто так стоял на проезжей части. Огрызался, да еще как! Поочередно, то с левой его руки, то с правой, срывались едва видимые сгустки энергии, похожие на крохотные шаровые молнии, и уносились в сторону многоэтажки, на вершине которой я раньше видел какой-то блик.

Странное это было ощущение — смотреть на мужчину, на то, как он сражается, и одновременно узнавать то, что я видел, и удивляться этому. То есть, я точно раньше видел нечто подобное, но при этом точно знал, что дело это не обыденное, скорее — исключительное. Что не может обычный человек вот так бросаться энергией с обоих рук. По крайней мере, явление это не самое стандартное.

Ползи отсюда нахрен!

Снова это голос. Теперь я лучше его разобрал. И с удивлением констатировал, что он женский. Бесплотный, но точно принадлежащий существу другого пола. Открытие это меня слегка напугало даже. Пилочка для ногтей в кармане, девчачий голос в голове — да кто бы спокойным остался⁈

Тем не менее, советом неизвестной я воспользовался со всем прилежанием. Потому, как — ну глупо же лежать и смотреть, как какой-то колдун бьется против снайпера. Не ровен час — заметят и подстрелят. Не один, так другой. Это сейчас они друг другом заняты. А когда закончат…

Додумать эту мысль я не успел. Что-то горячее возникло совсем рядом, и я отключился. Теперь уже надолго.

В себя пришел на кровати — и это была очень хорошая новость. Голый, прикрытый лишь простыней, с ноющим телом и лютой головной болью, но живой! Скорее всего, подумал я, снайпер или полицейский все-таки саданули по мне своим колдунством. Меня не убило, но знатно оглушило. Даже контузило, скорее всего.

Новое слово. Оно было незнакомым, пока не всплыло в моей голове. И сразу стало понятным, потянув за собой шлейф из других, совсем неприятных понятий. Перелом. Рваная рана. Ушиб внутренних органов. Разрыв внутренних органов.

Все это могло произойти, а возможно и произошло со мной. Последствия взрыва, который произошел совсем рядом могли оказаться весьма плачевными. Чтобы не гадать и не паниковать больше положенного, я рывком сбросил с себя простынь, изогнулся, и осмотрел свое тело.

Хвала всем причастным, я был цел. Полный комплект рук и ног, судя по работающему зрению, голова тоже входила в набор. Только все какое-то… костлявое? Не истощенное, а словно бы… детское? Точнее, подростковое. Когда тело мальчика начинает превращаться в мужское, но делает это так нерешительно, что без слез просто не взглянешь.

То есть — я подросток? Судя по виду, пятнадцать, ну край шестнадцать лет. Это знание почему-то резануло. Неприятно так. Словно, я не этого ожидал. А, простите тогда — чего?

«Не этого!»

Понятнее не стало. Я подросток, но недоволен этим. Это нормально? Ну, наверное… Из завалов понятийного аппарата, который еще разгребать и разгребать, до того он отвратно работает, всплыло понимание, что подростки часто собой недовольны. Ладно, примем пока, как факт.

Пока же — где я? Кажется, этот вопрос себе я уже задавал. Когда первый раз очнулся, избиваемый двумя ублюдками. Тогда я тоже не понимал ничего. Все, что было до этого, укрывалось толстым черным одеялом.

Сейчас же, вроде, в лучшем положении. Во-первых, уже есть какая-то история за спиной, не из водоворота небытия мальчик вынырнул, а во-вторых — не пинают. Лежу не на грязном асфальте, зажатом между высотками переулка, а в чистой кровати. Вокруг светло, но свет искусственный, от плафонов на потолке, так что не понятно день сейчас или ночь.

Помещение небольшое, четыре моих шага в длину и три в ширину. Стены покрыты пластиком, потолок тоже. Окон нет. Дверь одна, закрыта. Никаких украшений, портретов, схем или еще чего-то, что могло бы помочь с идентификацией, тоже нет.

«Это бокс. Медицинский бокс — пришел я к выводу. — Точнее, даже — изолятор. Одна койка, один вход. Интересно, я изолирован потому что заразный, опасный или буйный?»

Ни один из вариантов мне не нравился. Все они были с душком. Приводя к выводу, что ничего хорошего меня в будущем не ждет. Прошлое, то недолгое, что я помнил, тоже как бы намекало на такой же расклад.

Позвать на помощь? Лежать и тупить, пока за мной не явятся? Сбежать? Ну, попытаться по крайней мере. Что делать?

Выбор опять сделали за меня. Пока я рефлексовал, дверь открылась, и в проеме появился… ангел? Хм, нет, просто очень симпатичная девушка в коротеньком халатике. Стройные ножки, тугая грудь, очерченная тонкой белой тканью, темные волосы, убранные в узел на затылке. Овальное лицо, немного кукольное на мой вкус (у меня есть вкус?), мягкие даже на вид губы…

Разглядывание всей этой красоты привело к тому, что часть простыни, где-то в районе пояса, поползла вверх. Стремительно так. Очень.

— Я смотрю пациент в полном порядке. — хихикнула ничуть не смутившаяся увиденным девушка. Ну, да, она же медсестра, судя по униформе. Не видала что ли подростков с внезапной эрекцией? Тем более, с ее-то данными.

— Простите… — не придумав ничего умнее, прошептал я.

И тут понял, что впервые слышу свой голос. До этого как-то не было повода рот открывать. А теперь вот надо было. И, скажу честно, мне не понравилось, как он звучит.

— Все в порядке, малыш. — лучезарно улыбнулась красавица. — Не нужно стеснятся. Это естественная реакция мужского организма на то, что он жив.

— А у женщин какая? — слова вырвались опережая мысль. Черт-черт-черт, что я несу вообще?

— А ты бойкий! — вскинула бровь медсестра. Тон был одобрительный и капельку снисходительный. Таким старшие обращаются к малышам-несмышленышам, особенно, когда те пытаются себя вести по взрослому. — В школе, небось, всех девчонок охмурил, Казанова?

В школе? Хотя, да. Я же подросток. А где подросток, там и школа. Неприятно это признавать, но это, похоже, моя жизнь. Не знаю уж, что я там себе навоображал до того, как все воспоминания от меня улетучились через дырку в голове, но…

«Это неправильно!»

Ладно, сейчас в любом случае, не до того. Разбираемся с проблемами по мере поступления. Сейчас вот медсестра чего-то говорит.

— Снимки не показали тромбов или ушиба тканей мозга. — вещала она тем временем. — Травма головы поверхностная. По остальным анализам тоже все в пределах нормы. Ну, конечно, ссадины, царапины, гематомы — это все есть. Но в целом, ты здоров, Денис.

Мозг ухватился за последнее слово. Точнее, имя. Денис… Я покатал его на языке, «пробуя» на вкус, но нет. Никакого внутреннего отзыва. Дыры в плотине, через которую бы ринулись новые воспоминания, связанные с этим именем, тоже не образовалось. Либо я был равнодушен к своему имени, может быть даже не очень его любил…

«Либо это не мое имя!»

— А я вообще где? — прогнав очередную некстати выползшую мысль, спросил я то, что следовало узнать сразу, как пробудился.

— Госпиталь. — сверкнула зубками-жемчужинами девушка.

— Это я понял уже. — хмыкнул я. Госпиталь? Не больница. Странно. А почему «странно». — А конкретнее?

— Ведомственный. Государственного комитета охраны престола. Ты же сюда с уличного попал, где сотрудника при исполнении ранили. Ну вот тебя спасательная группа и подобрала тоже. — чуть понизив голос, будто сообщая страшную тайну, медсестра добавила. — У них к тебе куча вопросов, Дениска. И главный из них — что ты делал на окраине Москвы после наступления комендантского часа.

Еще более странно. Комитет охраны престола. Комендантский час. Все эти слова я понимал, но вот понимания это не добавляло. Словно бы это были совсем чужие названия и понятия. Будто, я не должен их знать.

— Комендантского часа? — промямлил я растерянно.

Ладно, будем ваньку валять. У меня же повреждение черепушки было, она сама сказала. Сведем все к амнезии. Черт, а это-то я откуда знаю?

Вообще, чем дальше в лес, тем толще партизаны. В смысле, чем больше я узнавал о мире вокруг и о себе, тем больше вопросов появлялось. Но самым главным я назвал бы вот какой. А чего я такой спокойный?

Нет, в смысле некоторый нервяк присутствует. Как бы, события и окружение этому способствует, что не говори. Но я подстраиваюсь. Очень быстро принимаю все это. Не как подросток, который бы, подозреваю, истерил бы и звал мамочку, а как взрослый мужчина. Который уже понимает, что выживание зависит от холодной оценки ситуации.

— Денис, с тобой все в порядке? — бровки девушки сложились в домик, а на лбу нарисовались морщинки. — Комендантский час наступает в 22:00 каждый день. И у тебя не было разрешения покидать дом. К тому же, ты еще несовершеннолетний.

— Похоже, меня крепко стукнуло. — выдал я заготовку. — Не помню ничего!

Красавица наклонилась — за время разговора она уже давно приблизилась к мне, померила температуру, что-то написала в закрепленной на спинке кровати медкарте — и шепнула мне в самое ухо, обжигая его горячим дыханием.

— Этой версии и держись.

Выпрямилась и снова разулыбалась, глядя на мгновенно выросший холм в районе паха. Чертовка, да ей нравится меня доводить! Издевается! Я едва удержался, чтобы не шлепнуть ее по заднице — какие-то прямо рефлексы чуть не сработали. Ну, то есть, если девушка не против, то я тоже должен дать ей знак.

Только мозг, паскуда такая, заблокировал это совершенно естественное действие. Решительно напомнив, что я подросток, не достиг совершеннолетия, не знаю, кто я и где, лежу на кровати в госпитале государственного комитета охраны престола. В моем положении лучше не выделываться, а спокойно наблюдать за происходящим. Сделать какие-то выводы, чтобы потом уже действовать.

Вот опять! Откуда такая зрелость в суждениях у пацана, которому еще шестнадцати нет⁈

— Спасибо. — лишь улыбнулся я в ответ. — Так и поступлю.

Девушка вскоре ушла, оставив после себя едва уловимый запах духов — что-то мягкое, легкое, кажется, лаванда — и бурю бушующих гормонов в моей крови. С которым, к своему удивлению, я справился довольно быстро. Просто какая-то часть меня, уставшая от жара плоти, словно бы цыкнула на тело — а ну в стойло, кобель! И та, что поразительно, послушно сбросило накал.

Да уж! Чем больше ответов, тем больше вопросов…

Следующим посетителем оказался мужчина лет двадцати восьми — тридцати. Когда он только вошел, в голове у меня почему-то мелькнуло понятие «ровесник», хотя незнакомец явно был старше.

«Меня нынешнего. Но не настоящего!».

— Итак. Денис Валерьевич Пичуга. — начал он, даже не озаботившись представиться. — Что вы делали этой ночью на проспекте Воцарения?

Мужчина выглядел, как спортсмен. Не качок, скорее гимнаст. Выше среднего, почти под метр восемьдесят, он был подвижен, как ртуть, но при этом весьма экономен в движениях. Одет был в форму. Военную, повседневную — не полевую. Но совершенно мне незнакомую. Черные брюки, синий мундир с красным кантом по воротнику и обшлагам, на голове — меленькая синяя же фуражка с высоким околышем и блестящим черным козырьком.

— А вы, вообще, кто? — вопросом на вопрос ответил я, «записав» в память «свои» ФИО.

— Вот значит как? — хищно оскалился военный. — В бирюльки со мной играть вздумал, Пичуга? А я за одно только нарушение комендантского часа могу закатать туда, где мать родная не найдет! Или ты думаешь, что раз дворянского происхождения, то это тебе как-то поможет?

— Да я не помню ничего! — максимально испуганным голосом пролепетал я, закинув в базу знаний тот факт, что я еще и дворянин. — Меня избили, на улице бросили! Я ничего о себе не помню! Даже имя свое только что от вас услышал!

Сочетание страха в ломком басе подростка с жалким выражением лица, похоже, сбило мужчину с толку. Он нахмурился, взял медкарту с кармана на спинке кровати, вчитался.

— Тут нет ничего про амнезию. — сообщил он минуту спустя.

Я только руками развел. И затянул жалостливо.

— Дяденька, я не знаю, правда… Избили меня, на улице бросили. Я шел-шел, даже не знаю куда шел. Людей вокруг нет, темно. Потом смотрю — машина! Я было к ней, а она взорвалась. Меня откинуло, а когда поднялся, смотрю, дядька стоит возле нее, горящей, и молниями с рук пуляет. А него тоже кто-то бьет. Но у того щит или поле какое-то, все поглощает.

Закончил и проникновенно посмотрел на военного. Мол, ну смотри какой я несчастный, маленький и безобидный! Разве могу я врать? Да ни в жисть! Особенно хорошо, я считаю, получилось с этим «дяденькой». Откуда только такое слово раскопал?

Некоторое время мужчина рассматривал меня. Неприятно так глядел, как на комара какого. Будто раздумывал — сейчас тебя прихлопнуть или погодить маленько. Потом рывком развернулся, словно по команде «кругом» и быстро пошел к выходу из бокса. Бросив через плечо.

— Никуда не уходи!

«Петросян, блин! Куда я, нахрен, из ведомственного госпиталя денусь! — презрительно подумал я. И тут же спохватился: — А Петросян — это кто?»

Оставаясь один, я еще раз пробежался по своей легенде, и пришел к выводу, что держаться нужно именно ее. Причем, даже врать не придется, а это важно. Мало ли, вдруг у них есть полиграф, чтобы проверить мою правдивость. А так, прикинусь валенком, буду давить на жалость и амнезию. Глядишь, и пронесет. Других вариантов я все равно не вижу.

Ждать вышло недолго. Уже через несколько минут в палату быстрым шагом вошли двое: уже знакомый мне офицер, и средних лет дядька с лицом грустной жабы, залысинами и больничном халате. Врач, надо полагать.

Ничего не говоря, этот тип подошел ко мне, довольно грубо ухватил за шею, и повернул голову на бок. Потрогал пальцами рану на затылке, не удовлетворился осмотром, снял пластырь. Потом снул нос в бумажки, что-то пробормотал, похоже, ругательство, и опять вернулся к созерцанию рубца на голове.

— Это странно. — наконец произнес он.

— Что? — тут же отозвался военный.

Я предпочел помалкивать. Пусть умные люди меж собой сами все порешают, я тут пока в уголке серой тряпкой полежу.

— Рана на его затылке. На обследовании этому не придали значения, провели лишь сканирование мозга на предмет повреждений. — принялся объяснять врач. — Ничего не выявили. Вероятно, действовали в спешке. Или не связали одно с другим.

Даже я почувствовал, что медик оправдывается. И ему это очень не нравится.

— И что? — подстегнул его офицер. — Что странно?

— Рана. Видите ли, характер рассечения ткани свидетельствует об очень сильном ударе. Такой всегда сопровождается отеком мозга. Обширным. В девяноста процентах это заканчивается смертью пациента. Точнее, превращение его в растение — функции мозга отмирают, и жизнь можно поддерживать лишь аппаратно.

— В девяноста процентах. — повторил военный. — Ну, значит пацану повезло, и он попал в десятку везунчиков. Не так уж и странно.

— Вы не понимаете! — воскликнул врач. — Удар, повлекший такие повреждения кожного покрова и тканей черепа, неизбежно бы привел к оттеку мозга! Неизбежно, понимаете? А у пациента — никаких следов, даже сотрясения нет! Это нонсенс!

— Амнезия возможна?

Офицер был мужчиной практичным, предпочитающим в дебри не лезть. Его интересовала конкретная информация, и он сейчас ее проверял, пригласив для этого специалиста. А все эти оттеки, нонсенсы и прочие, его интересовало постольку поскольку.

— Да, конечно… — немного растерянно проговорил врач. — но дело не в этом!

— Спасибо, Петр Андреевич. Можете быть свободны.

Доктор вышел, горя обидой и возмущением, а оставшийся особист — я не сомневался, что это именно офицер разведки или контрразведки — испытующе посмотрел на меня. Нехорошо посмотрел.

Меня, впрочем, это сейчас не слишком волновало. Мне только что сообщили, что я как бы умер, но при этом почему-то остался жив. Что мне теперь его пугающие взгляды?

Эпизод 3. Семья

С другой стороны — логично даже. Умер — воскрес. Только умер один, а возродился другой. Не Денис. Понять бы еще — кто.

Контрразведчик так и продолжал буравить меня взглядом. И я, не выдержав, спросил:

— Что?

— Ты действительно ничего не помнишь? — тут же произнес военный, будто ждавший моего вопроса.

— Честное слово. — истово закивал я. — Ну, как же вам доказать?

Я старательно изображал испуганного школяра, впервые в жизни столкнувшегося с контрразведкой. Внутри же почти уверился, что он — это не я. Слишком уж не по-детски я мыслил. Слишком расчетливо.

Да и потом — ну, какой, к чертям, я Денис Пичуга? Да еще и дворянин! Откуда в России дворяне?

— Сканирование у Наставника готов пройти?

Он так и сказал — с большой буквы. Не наставника, типа учителя, а как должность. Понятия не имею, что он имел ввиду. Наверное, какой-то важный тип в контрразведке.

— Это кто? Не, если надо, то готов. Только страшно, если честно.

Моя последняя реплика, кажется, окончательно убедила военного в том, что я говорю правду. Ну, или верю в то, что это правда. Вместо дальнейших подозрительных взглядов, он решил вернуться к опросу: что видел, что делал, куда полз. Я отвечал ему честно, и буквально под конец вспомнил одну деталь.

— Там вспышка была. Перед тем, как машина взорвалась.

— Какого цвета? — тут же сделал стойку офицер.

— Не помню. Кажется, оранжевого. Как лепесток огня, знаете?

Мужчина кивнул, помучил меня еще минут десять и вскоре покинул. Ни представляться, ни на вопросы отвечать — я задал парочку — он отвечать явно не собирался. На прощание только сообщил, что до окончания следственных мероприятий, я должен буду находится в больнице. Мол, это для моей же пользы. Подлечиться, в себя прийти.

Я же считал иначе. Не знаю кто я, и что происходит, но оставаться тут мне не очень-то хотелось. Пребывать в полной власти людей, которые с тобой могут сделать все, что захотят — нет, к этому я не привык!

«А к чему? — тут же ухватился я за эту мысль. — К чему я привык?»

Неторопливо, как рыбак, распутывающий леску, я стал тянуть за кончик этого суждения. Внутренне надеялся на очередной шквал образов, но ошибся. Вместо него появилась железобетонная уверенность, что с сильными мира сего я раньше общался довольно плотно. Более того, не особенно считался с их мнением. За что частенько страдал.

«Да кто я, блин, такой!»

Ответа на этот вопрос не было. Память, возможно, хранила все эти сведения, но добраться до них я не мог. Пока. Пока разматывал очередную загадку, уверился, что все это лишь временно.

Нужен толчок. Триггер.

Снова чужой голос. Женский голос. Только я, понимаешь, начал выстраивать непротиворечивую теорию о том, что тело, в котором сейчас нахожусь, принадлежит не мне, как появилась она! И все снова под сомнением. Если действительно нахожусь в теле Дениса, но не являюсь им, то что, черт возьми, тут делает она?

Но до пояснений голос не снизошел. Он вообще проявлялся крайне не системно, будто каждый раз ему стоило огромного труда пробиться через гул мощных помех. А потом и мне не до этих мыслей стало. В комнату вошли новые гости.

Три женщины. Поправка: женщина, девушка, и девочка-подросток. Все вроде бы разные, но неуловимо между собой схожие. Настолько, что сразу стало очевидно, что они родственницы. Мать и две ее дочери.

Логические цепи, в отличие от памяти, у меня работали уже сносно, так что я без труда сделал вывод, что передо мной мать Дениса Пичуги и его сестры.

«Хорошенькие, кстати! — невпопад скользнула мысль. — Прям порода!»

Дамы действительно были хороши собой, даже младшая, которой по виду лет четырнадцать было. Мать — стройная, строгая, с полными беспокойства серыми глазами. Старшая из ее дочерей — настоящая разбивательница пацанячих сердец с копной пшеничных волос и внимательным взглядом. Ну и мелкая — само очарование, на лице которой за секунду менялось минимум три выражения.

— Дэн! — первой воскликнула она и бросилась к кровати.

Судя по порыву, она собиралась с ходу запрыгнуть на меня, но не срослось. Старшая сестра, проявив незаурядную реакцию, перехватила ее буквально в прыжке.

— Алин! Пусти! — тут же заканючило это чудо. У нее, кстати, единственной волосы были цвета сверкающей меди.

— Лидия! — в голосе матери послышался металл, и малая сразу же перестала вырываться. — Веди себя достойно. Здравствуй, мой мальчик! Как ты себя чувствуешь?

Последние фразы, как можно без труда догадаться, были обращены ко мне. Сама женщина быстро, но без спешки и с каким-то невероятным достоинством, прошла через палату и, наклонившись, приложила узкую ладонь к моей щеке.

Я, как бы, уже решил для себя, что пацан, в теле которого мне приходится обитать — это другой человек. И его мать — не моя. Как и сестры. Но, боги, как приятно было это прикосновение живого, любящего тебя человека! Сколько чувств, тепла и несказанных слов в этот момент на меня пролилось.

— Да, нормально все… мам… — выдавил я. Паузы возникли сами, и вовсе не от того, что мне пришлось делать усилие и называть чужую, по сути, женщину, мамой. Просто… Ком какой-то в горле встал. И слезы подступили.

Последнее не осталось незамеченным, и мелкая рыжуха тут же заверещала:

— Ой, смотрите, Дэн реветь собрался!

— Цыц! — тихо, явно подражая матери, сказала старшая сестра. Мне она лишь вяло помахала рукой. — Привет, неудачник.

Без улыбки сказала, не в шутку. Как бы подразумевая, что действительно считала своего младшего брата — ей сколько? Восемнадцать? Девятнадцать? — полным неудачником.

По наитию, уже понимая, что отношения брата и сестры, как минимум натянуты, я сложил пальцы в кулак и выпростал средний палец. Естественно, той рукой, которую не видела мать Дениса. Зато прекрасно видели обе его сестры.

Старшая беззвучно фыркнула и отвернулась, как бы говоря: «Да я вообще сюда только ради мамы пришла, придурок!» А вот младшая растянула губы в улыбке чертенка и показала мне большой палец.

— Ну и зачем тебя туда понесло? — спросила мать.

— Куда? — решив и с ними играть в амнезию, ответил я.

— Да все мы уже знаем, додик. — припечатала из-за ее спины Алина. — Уперся на дуэль свою! С Мельниковым. Света все мне уже рассказала!

Так-так, помедленнее, дамы! Я ж записываю! Не надо на меня такой ворох сведений сразу высыпать, я ж в них утону! Мало того, что я только что выяснил, что у меня есть мать и две сестры, одна из которых ко мне, вроде бы, неплохо относится, а вторая — откровенно презирает, так вы еще и про дуэль.

Какая, нафиг, дуэль — меня два типа ногами пинали? Если это дуэль, то я, знаете кто? Денис Пичуга, блин!

Но информация все же усвоилась. Ок, сказал мозг. Ты дворянин, тут есть дуэли, а Алина — та еще стерва. Еще речь шла про какую-то Свету — то ли твою пассию, то ли подругу старшей сестры. Но глядя на тебя, дружище, я скорее поверю во второе, чем в первое. Ну давай будем честны — какая у такого задохлика может быть подружка? Тем более, стоящая того, чтобы драться из-за нее на дуэли.

Поэтому, я сказал то, что по моему мнению должен был ответить в подобной ситуации любой подросток. Не знаю, что тут за мир, реальность, страна и время, но эта фраза — универсальна.

— И чё?

— Дятел! — припечатала Алина.

— И как? — загорелась Лида.

— Зачем? — тихо произнесла мама Дениса.

И на этот вопрос у меня тоже был ответ. Настоящий такой, мужской. Ну, по крайней мере, мальчики его таковым считают.

Я насупился, сжал губы и с великой неохотой вытолкнул сквозь них.

— Надо было.

Ну а дальше начался обычный, в общем-то, семейный разговор. Точнее, монолог матери, который крутился вокруг моей глупости, ее собственной недальновидности, жестокого мира и какого-то уже упоминаемого тут, но совершенно не знакомого мне Мельникова. Периодически в этот тихий, но строгий порядок слов вторгались язвительные комментарии старшей сестры и беспорядочные вопросы младшей.

Короче говоря, ничего необычного. От меня же требовалось лишь кивать, делать страдальческое лицо героя, и слушать. Ну, и анализировать.

За каких-то минут я узнал, что являюсь — Денис, конечно, не я — единственным мужчиной в семьей. Что должен тратить время и силы не на всякие глупости, а на учебу, дабы потом получить хорошую службу. Что сестры выйдут замуж (в этом месте Алина закатила глаза и снова фыркнула), а именно на меня упадет вся тяжесть по поддержанию имени и статуса дворянского рода Пичуга.

Еще я понял, что Денис этот, в теле которого я по непонятным пока причинам оказался, был тем еще типчиком. Ботан, но не из тех, кто учится на отлично, а тех, кто любят книжки читать, мечтать и нихрена не делать. Вот эти самые книжки и довели его — и меня — до столь плачевного положения.

— Ну, ладно. — вдруг прервала себя мать Дениса. — Дуэль с Мельниковым, это понятно. Глупо, но понятно. Но вы же к семи вечера должны были драться? Как ты оказался на окраине Москвы после комендантского часа?

— Да еще и умудрился влезть в разборки охранки и Козырей? — дополнила вопросы матери Алина.

Про Козырей я слышал не впервые, но, как говориться, «ничего по существу пояснить не мог». А вот что касается всего остального — тут я уже версию выстроил. Как мне кажется, довольно правдоподобную.

— Меня избили. — ответил я. — Очень сильно. Я потерял сознание. Когда очнулся, пошел куда-то. Не соображал куда. Так наткнулся на ту машину. А она потом взорвалась. Только, я не помню ничего. Ни про само избиение, ни про то, что до этого было.

Примерно тоже самое я сказал и контрразведчику, так что не рисковал ничем. А амнезия моя уже, считай, подтвержденный диагноз. Доктор тот, которого офицер вызвал, сам так сказал. Значит и мне этой версии придерживаться не грех.

А пока суть да дело, разбираться где и когда я оказался, и решать, что делать дальше. Главное же — вспомнить кто я такой. Я — настоящий, а не Дениска Пичуга. Но делать это лучше не в стенах госпиталя охранки, а дома.

Поэтому, не дожидаясь, пока дамы закончат охать, фыркать и метать искры из глаз, я заканючил.

— Офицер, который приходил, сказал, что меня отсюда не выпустят, пока следствие не закончатся. — и, да пофиг уже, все равно Денис рохля, добавил: — Мам, забери меня домой!

Сказал — и как ногтем по стеклу провел, до того это мерзко звучало. Здоровый лоб, пятнадцать лет пацану, мужик уже, считай, а так блеет, ну чисто барашек! Тьфу! Видать, я настоящий очень не любил просить и унижаться.

Но главное, что это сработало.

— Как это не отпустят? — подскочила на ноги мама Дениса. — Кто это сказал? По какому такому праву? Дворян не имеют права задерживать, если не выдвигают обвинения! Девочки! Останьтесь здесь, я скоро!

И решительно вышла за дверь. Я с некоторым удивлением пронаблюдал за этим превращением тихой и благовоспитанной женщины в фурию, и выдохнул. Кажись, получится.

— Даже не сомневайся, Дэн! — мелкая тут же заняла место матери, у щенячьей доверчивостью прижалась к моей неширокой груди. — Если маман взялась за дело, этим врачам можно только посочувствовать. Слушай, пока ее нет — так чем дело-то кончилось с Мельниковым? Вы на Силе дрались или на кулаках? А чего у тебя синяков почти нет, если ты говоришь, что тебя избили? А вы из-за девушки дрались, Дэн? Из-за девушки? А как ее зовут? А ты ее любишь? А она тебя?

— Лидия!

Это Алина отчеканила. Вновь подражая матери. Но, судя по всему, скил у нее был еще недостаточно прокачан, поэтому не сработало. Стоп, а что такое скил, и почему он не прокачан?

— Аль, отчепись, а? Мамы нет, так что не пыли тут! — младшенькая повернулась к старшей и совершенно по-детски показала ей язык. — Корчишь из себя тут не пойми кого! А сама с Германом Стронским целовалась!

— Ах ты! — девушка моментально покраснела, после чего опасно сузила глаза. — Если ты матери скажешь!..

— Да говорю ж, не пыли, Аль! Я могила! — девочка сделала серьезное лицо, но по той его половине, которая была обращена ко мне, я видел, что она готовит очередной удар. — Ты только королеву венгерскую из себя не корчи, ага?

— Ты! — Алина поджала губы, сдерживаясь. И, как это часто бывает, перенесла огонь на объект, который могла поразить безопасно. На меня, в смысле. — А ты! Вечно за мать прячешься, тряпка! Все время так! Хоть бы ботаном нормальным был, учился бы хорошо! А то только…

Что я (или Денис) по ее мнению только и делаю — рукоблудствую, что ли? — она так и не успела сказать. Столь же решительная, какой была и на выходе, вернулась мать. За ней, как два суденышка на буксире у линкора, шли знакомые мне контрразведчик и доктор.

— Да вы поймите, Анна Алексеевна! — пытался увещевать спину женщины врач. — Он же находился совсем рядом со взрывом. Мало ли что у него могло повредиться? Мы должны наблюдать за ним еще пару суток минимум.

— Это абсолютно исключено, госпожа Пичуга. — строгим, как ему казалось, голосом, говорил офицер. — Ведется следствие, и мы не можем…

Выйдя на середину палаты, мать Дениса остановилась так резко, что спешащие за ней мужчины едва успели затормозить, а то бы врезались в эту прямую спину. Развернувшись на месте, как отличник строевой подготовки, она тыкнула пальцем в доктора.

— У нашей семьи достаточно средств, чтобы нанять целителя, Петр Андреевич! — отчеканила она. Перевела взгляд на контрразведчика, и теперь указала пальцем на его нос. — А вы не имеете права задерживать дворянина без его согласия, если не предъявили ему обвинения, Сергей Сергеевич! Насколько я понимаю, вы этого не сделали, верно? Тогда сразу перейдем ко второй части вопроса. Денис, ты хочешь остаться здесь?

Я был в восхищении. Маленькая хрупкая женщина размазала двух мужчин по стенам, а тем только и осталось, что стоять и тихо обтекать. Черт, я хочу, чтобы она меня усыновила! Это же танк!

— Нет. — вслух произнес я, пряча довольную улыбку. Путь без памяти, ничего толком не понимая, но одержал свою первую маленькую победу. — Я хочу вернуться домой.

— Вы все слышали, господа? Петр Андреевич, прошу вас немедленно подготовить документы моего сына на выписку. Сергей Сергеевич, если у вас возникнут вопросы к Денису, милости прошу к нам в дом. Малый Козловский переулок…

— Да я знаю, Анна Алексеевна. — досадливо сморщился офицер.

— Тем более! — как истинная леди, мать Дениса предпочитала оставлять последнее слово за собой. — Так что же вы стоите, господа? Займитесь своей работой! Я тоже хочу поскорее покинуть это заведение и выпить чая.

Тем, не осталось ничего иного, как послушно выползти в коридор. А Анна Алексеевна сразу же сдулась и устала опустилась на единственный в боксе стул. Малая тут же бросилась к ней, говоря, какая она молодец, а старшая задрала потолок к носу, всем своим видом показывая, что я не стою таких усилий.

А мне вдруг стало хорошо. Я не знал, кто я такой, где оказался и кто все эти люди, но на душе потеплело. Потому что внезапно я понял, что вот эта конкретная ячейка общества, состоящая из трех таких разных женщин, порвет за меня любого. А если не сможет, то умрет пытаясь. Причем, безотносительно того, стою я того или нет.

И, возможно, Алина меня презирала, а Лидия считала кем-то вроде своего личного плюшевого мишки, с которым можно разговаривать, я осознал, что мне хочется ответить им тем же. Стать кем-то достойным такой любви и заботы.

А еще я понял, почему Денис Пичуга такой невероятный рохля и ботан. Властная мать, да скорее всего еще и ярко выраженным синдромом гиперопеки — это почти приговор для пацана, растущего без отца.

Что ж, будем это менять! Раз уж я здесь на какое-то время застрял, придется изменить условия на свои.

Какие мы слова умные знаем! Гиперопека! Ты не врач, часом?

На этот раз женский голос в моей голове не ограничился короткой фразой, а выдал аж целое предложение. Чувствуя себя немного психом, я все же мысленно спросил:

«Ты кто?»

Это очень интересный вопрос. И мы его обязательно обсудим, когда вернемся домой и останемся одни.

Эпизод 4. Кукла

В связи с этим таинственным обещанием, я хотел бы просто промотать дорогу «домой». Но, к сожалению, в жизни это так не работает. Сперва пришлось ждать, пока доктор принесет документы на выписку и мою одежду — похожие на форменные черные брюки, черную рубашку, китель и ботинки с высоким голенищем. Затем ждали контрразведчика, который тоже, как он сказал, должен был подготовить бумаги. Потом я одевался, морщась и пытаясь разобраться во всех этих пуговицах и шнурках. Наконец, когда все со своими задачами справились, нас выпустили.

Офицер вызвался лично проводить нас до машины. На выходе козырнул матери, и даже поцеловал ей руку — тыльную часть ладони, затянутую в тонкую тканевую перчатку. Это действие что-то всколыхнуло в моей памяти, но на поверхность вылезла только фраза, эмоционально окрашенная в сарказм.

«Хруст французской булки, какой-то!»

Анна Алексеевна подобный знак внимания приняла, как должное, по всей вероятности здесь это было в пределах нормы. Да и контрразведчик сделал это не киношно, а как-то естественно. Это чувствовалось.

С сестрами, к слову, он так выделываться не стал, лишь улыбнулся обоим. Мелкая с детской жеманностью послала ему воздушный поцелуй. На меня же мужчина глянул со значением. Правда, я не понял с каким. То ли «я буду следить за тобой», то ли «зря ты отказался остаться здесь, кругом ведь враги». Я ответил честным взглядом, мол, все решено и нечего тут давить, и на том мы расстались.

Госпиталь, как выяснилось, располагался на тихой улочке, с множеством деревьев вдоль проезжей части. Судя по тому, что все они были укрыты зеленой листвой, время года могло плясать от поздней весны до ранней осени. Скорее, ближе к последнему — температура воздуха находилась где-то на отметке 25 градусов тепла.

Все эти вещи совершенно легко и естественно возникли в голове, заставляя меня в очередной раз проклинать свою «потерю памяти». Очень, кстати, странную — тут помню, тут не помню. Вот, например, офицер — я же понял, что он контрразведчик, стоило ему только войти. А свое имя вспомнить не смог, даже когда мне его назвали. Вообще никаких ассоциаций.

У кованных ворот госпиталя нас уже ждало такси — желто-черная машина, как я понял с внезапной подсказки памяти — бюджетный седан. Еще один выверт памяти — вот черт же его знает, что это слово означало! Но я уже устал долбиться головой в невидимую стену — зафиксировал данную информацию, и не стал копать дальше. Седан и седан. Не пофиг ли на чем отсюда убираться?

Мама Дениса села на переднее сидение, а мне с сестрами достался широкий диван на заднем. Девушки стиснули с двух сторон — старшая тут же уткнулась носом в окно, демонстрируя, что разговаривать со всякими неудачниками не собирается, а младшая принялась донимать вопросами.

Но я решил использовать ее разговорчивость себе на пользу.

— Лида, а что такое государственный комитет охраны престола? — спросил я у нее негромко. Впрочем, Алина тоже навострила уши, я заметил, как дернулась ее шея.

— Ты что, и этого не помнишь? — в полный голос, сводя на нет все мои потуги в конспирацию, воскликнула младшая сестра. — Ну, вообще!

— Потерпите до дома, дети! — строго молвила с переднего сидения Анна Алексеевна. И посмотрела в сторону водителя. Мол, не стоит при посторонних о таком говорить.

И вроде правильное замечание, но меня кольнуло. Я не сразу понял, что основным триггером выступило слово «дети». Обращение взрослого человека к тем, кто еще не наделен самостоятельностью со всеми вытекающими обстоятельствами.

Это было одновременно неприятно — я точно и, как ни странно, мило. А главное, что Лида послушно замолчала. Строга, видать, мать, строга! Правда, хватило ее не надолго. Непоседливый характер дал о себе знать уже меньше, чем через минуту. Девочка плотно придвинулась ко мне и зашептала на ухо.

— Это контрразведка. Занимается борьбой со шпионами, раскольниками, и Козырями.

Я уже слышал это слово, но оно, как ни странно, никак во мне не отозвалось. Я сделал вывод, что не слышал его прежде.

— А последние — кто?

— Да как так-то, вообще⁈ Как это-то можно забыть? — даже едва шепча мне на ухо, девочка умудрилось вложить в свой вопрос столько экспрессии, будто кричала. — Это новусы-изгои. Террористы и бунтовщики. Ну, и политические повстанцы. Хотя, там всякой швали хватает. Есть и откровенные уголовники, даже маньяки. Они против царя и дворянства выступают. Хотя страдают, в основном, маленькие люди.

«Как обычно!» — подумал я, и сразу же этой мысли удивился. А «как обычно» — это как?

А еще меня царапнуло узнаванием слово «новусы». Я понятия не имел, что оно обозначает, но твердо знал — слышал его и раньше. Более того, эти самые новусы очень мне не нравились, потому что откуда-то из глубины подсознания поднялась волна ненависти. Очень интересно!

— Там, конечно, и простецы есть, но настоящие Козыри — одаренные. По силе очень разные, есть такие, с которыми не всякий аристократ справиться. А так — уроды, конечно! Из-за них комендантский час ввели. В центре еще ничего, там меры безопасности драконовские, Алинка, вон, даже умудряется по ночникам гонять, но чем дальше от центра, тем опаснее по ночам.

Уровень погружения в политику у девочки был крайне неглубокий, но мне для первого понимания хватило. Империя и повстанцы — действительно, как обычно.

И как всегда двое их. Не больше, но и не меньше.

Женский голос в голове произнес это с отчетливым оттенком иронии. Судя по всему, его обладательница кого-то сейчас процитировала. Похоже, она имела полный доступ ко всем моим органам чувств и мыслям. Ну, или по крайней мере, к поверхностным, которые я даже проговариваю, когда обдумываю. Я ухватился за ее слова и мысленно сформировал вопрос.

«Что это значит?»

Дома поговорим!

Чертовка! Троллит, а потом динамит! Кто она?

Твой самый лучший друг.

Ну, ладно. Примем пока, как версию. Так-то, скорее всего, не врет, появляется каждый раз, чтобы предостеречь меня или из под удара вывести. Да и пообщаться — тут она права — можно только дома. Поговорить под присмотром сестер и матери, вряд ли удастся. К тому же, Лида что-то мне увлеченно шептала в ухо, отвлекая.

— Вот здесь они и дрались — Форсайт и Ардор. Дом видишь? Ну, у которого пару верхних этажей срезало? Вот это — Форсайт. Он очешуително сильный стихийник, таких по всей империи пятеро. За границей тоже по пальцам можно пересчитать. А на другой стороне улицы разрушенный храм? Это туда Ардор Форсайта швырнул. Он, кстати, в маске всегда. Ну, типа, прячет лицо, чтобы его не узнали. Есть подозрение, что это Духанов-старший, но это неточно.

Так мне стали понятны причины очаговых разрушений Москвы, которые я наблюдал еще ночью. В смысле, объяснены причины, а понятнее не стало. Кто такие Форсайт и Ардор? Люди? Группировки? Нет, скорее все же люди — не скажешь же, что одна группа людей швырнула другую в храм через дорогу. Да и маска. Нет, это точно люди, вот только… Как это возможно, вообще? Любого бы размазало об эти толстые кирпичные стены, даже если у кого-то и хватило сил его в них запулить. Получается, это один человек собой целое здание снес?

«Вполне возможно. — сам себе ответил я. — Вспомни того полицейского, который выбрался из взорванной машины ничуть не пострадавшим, только дыма наглотался. Тут, похоже, тоже самое».

Дальше повествование младшенькой свернуло на пересказ сплетен об этом самом Ардоре — в интернете, оказывается, имелись форумы фанатов, собиравших на эту тему сведения и строивших версии о личности знаменитого, но скрывающего свое лицо новуса.

Из чего я окончательно убедился, что речь все же шла о людях. То есть, новусы — это люди. Но не обычные, а какие-то… по описанию, на полубогов похожие. И я их ненавидел. Почему-то. Что ж, врагов я умею выбирать, нечего сказать. Нет бы там вахтера какого-нибудь ненавидеть! Зачем! Есть же суперлюди, давай их!

Под мерный шепот девочки, я смотрел в окно и удивлялся Москве. Ночью город был таким безлюдным, словно бы оставленным людьми, сейчас же выглядел совершенно обычно. Только вот эти странные разрушения и бросались в глаза. А так — ничего вызывающего удивления. Ездили по дорогам машины, застревая в пробках, мы, кстати, тоже в одной минут десять простояли. Спешили по своим делам люди. На домах пестрели вывески, приглашающие людей за покупками или на чашку кофе.

Неожиданно, перед моими глазами словно бы возникла другая картинка. Я будто увидел, как поверх этой Москвы накладывается другая, из моей памяти. И понял, что знал эту улицу. И здание вот это, покрытое зеркальным стеклом, тоже знал. Даже ходил мимо него довольно часто, и проезжал на машине.

Дежавю? Воспоминания Дениса или мои, настоящие? Кто бы еще подсказал! Но в любом случае, я счел это добрым знаком. И в таком благодушном настроении доехал до дома.

Признаться, после всех этих новусов, аристократов, дворян и императоров, жилище рода Пичуга представлялось мне этаким особняком, причем, обязательно стоящим посреди старого парка. В действительности, машина высадила нас возле одного из трех подъездов многоквартирного дома явно старой постройки. Чувствовалось в нем, что это не новодел, и стенам здания минимум сотня лет. Пять этажей, основательность во всем, начиная от высоких потолков и больших окон, заканчивая благородной лепниной.

Но — многоквартирник. Это неожиданно.

За дверью подъезда оказалась просторная площадка, от которой можно было попасть к лифтам или пройти к лестнице. А еще там сидел в небольшой стеклянной будке бородатый дядька лет шестидесяти. Память, явно издеваясь, выдала слово «консьерж», но не стало пояснять, что оно значит.

Бородач поздоровался с нами со всеми, мать Дениса и девочки ответили ему приветливыми кивками, я же выдавил сдавленное «зрасте».

Квартира была на пятом, последнем этаже. Лифт, отделанный внутри деревом и медью, поскрипывая донес нас туда. На лестничной площадке имелось только две двери — налево и направо. Анна Алексеевна отперла дверь с номером 10, правую. Что ж, добро пожаловать домой… хм… Денис.

Уже внутри я пересмотрел свое отношение к жилищу «своей семьи». Пять больших комнат — четыре спальни и одна здоровенная гостиная. Кухня, на которой можно на самокате кататься — не знаю, кому бы это понадобилось, но, кажется, я прежний так выражался раньше. Просторные коридоры, а не зажатые проходы, которые я помнил. В общем, довольно неплохо.

Но более детальный осмотр выявил признаки некогда существующего в доме достатка, который к настоящему времени уходил. Об этом свидетельствовали немного оббитые ножки у стульев на кухне, не выгоревшие места на обоях в гостиной, где раньше явно висели картины, отсутствующая мебель из дорогих даже на вид гарнитуров.

Уж не знаю, с чего это я, лишенный памяти, вдруг заделался таким наблюдательным, но вот так. Или это настолько бросалось в глаза — что семья переживала не лучшие времена. И чтобы поддерживать прежний уровень жизни, была вынуждена продавать вещи.

В общем, зарубку я себе сделал, но пока отложил это в дальний угол. Были более насущные проблемы. Для начала попытаться разобраться с голосом у себя в голове. А то скоро сам себя уже психом считать начну. А уж потом с остальным.

— Денис, ты голодный? — спросила Анна Алексеевна.

— Нет, мама, спасибо. — на автомате ответил я. — А где моя комната? Я хотел бы побыть немного один. Может быть, в знакомом месте мне удасться что-то вспомнить…

У женщины моментально слезами затянуло глаза — матерям всегда тяжело слышать о болезни ребенка, даже, если они такие здоровые лоси, как Денис. Но, сдержавшись, она молча взяла меня под руку и проводила до одной из дверей.

— Здесь, сынок. — тихо произнесла она. — Если что-то понадобится…

— Мама, не беспокойся. Врач сказал, что это скоро пройдет. — на самом деле доктор ничего такого не говорил, он вообще меня нонсенсом обозвал, но мне захотелось как-то утешить эту красивую женщину.

— Конечно. Пойду что-нибудь приготовлю. — отрывисто кивнула она, и высоко задрав подбородок, пошла на кухню.

Девочки тоже проявили чудеса тактичности, даже мелкая не стала лезть под руку. Так что вскоре, закрыв за собой дверь, я остался один. И не тратя времени на осмотр жилища того, в чьем теле я находился, потребовал:

«Ну, мы теперь одни! Рассказывай!»

Больше всего я опасался, что она не ответит. Странно, да? Сперва боялся того, что схожу с ума, а теперь вдруг испугался. Но на самом деле все просто. Если это не шиза, не голоса в моей голове, порожденные травмой, значит — источник информации. А она мне сейчас ох как была нужна. На одной амнезии я далеко не уеду.

«А можно как-то повежливее?» — отозвалась она, и я облегченно выдохнул.

«А можно не ходить вокруг да около? Я, блин, не помню ни кто я, ни откуда тут появился — вообще ничего! А ты троллишь меня, но ничего не говоришь! Кто ты такая?»

«Кто я или кто ты? Милый, ты уж определись!»

«Так!» — мысленно рявкнул я.

«Все-все-все! Нервные все какие? Я просто пыталась тебя немного взбодрить! Ну, знаешь, анекдоты, юмор в трудных ситуациях. Человеческая культура довольно высоко оценивает подобные эмоциональные посылы».

«Кто ты такая!»

Я уже в голос был готов заорать на призрака в своей голове, до того она меня допекла. То молчит, словно каждое слово ей дается невероятно тяжело, то вот так, как сейчас — петросянит. Кстати, что это значит? Второй раз уже в голове всплывает…

«Комик такой был…»

«Я не об этом тебя спрашивал!»

«А мне показалось об этом… Ой, ладно! Грустно с тобой все, Лях, раньше ты был куда более интересным собеседником».

Лях. Внутри сразу же что-то дрогнуло, какое-то узнавание, которого не было, когда меня впервые обозвали Денисом. Это… я? Мое имя? Какое странное. Не русское, точно. Я же говорю на русском, нахожусь в Москве, значит это точно Россия. Хм, а до этого я как-то об этом и не задумывался. Но знал? Или только что понял? Боже, как же тяжко быть мной таким!

Так, ладно. Успокоится. Просто принимаем, без оценки. Я русский, нахожусь в России. Москва — столица нашей родины. А зовут меня Лях. Хорошо.

«А ты кто?»

«Кукла. — тут же отозвался голосок. — Вообще-то, я предпочитаю человеческое имя Аня, но мы с тобой уже давно пришли к тому, что переучить такого упрямого и черствого типа не удасться. Так что — Кукла. И, кстати, заметь, Лях, я не пользуюсь твоим бедственным положением, чтобы продавить свои интересы. А могла бы. Но у нас с тобой партнерские отношения, и я это ценю».

От этой длинной речи я буквально оглох. Голос в моей голове — эта Кукла-Аня — она, получается, личность? Полноценная девушка со своим характером и загонами. Это, блин, как⁈ Как она залезла ко мне в башку⁈

«Слушай, милый, тут надо с начала рассказывать. Прямо вот с самого-самого. Иначе ты не поймешь ничего. Тебя, судя по всему, перенос почти обнулил, а все остатки сил мы вкинули в воскрешение этого парня, которого, как ты очень правильно сделал вывод, убили. Я бы, строго говоря, предпочла более вменяемого реципиента, и выбор, надо заметить имелся! Но ты же рогом уперся — я не буду никого убивать! И что? Что мы имеем по итогу?»

«Мы женаты?»

«Что, прости?»

«Я спросил тебя, Кукла, мы женаты? Если, да, то как давно? Просто, судя по тому, как ты профессионально выносишь мозг, лет тридцать уже!»

«Ой, девочки, смотрите! — я буквально представил, как образ миниатюрной блондинки в моей голове прикладывает ладошки к щекам. — Лях вернулся и пытается в юмор! У тебя всегда это хреново получалось, милый!»

Даже головой затряс. Собеседницу это изрядно насмешило.

«Сядь уже, горе мое! И слушай внимательно тетю Куклу, она расскажет тебе страшную, но поучительную историю жизни одного балбеса, который решил спасти мир».

Эпизод 5. Прошлое

Некоторое время назад — тут Кукла не смогла точно сказать, как и я, она еще не смогла получить привязку к текущему времени — меня звали Иваном Польских. Лях — это прозвище полученное еще в детстве, во взрослой жизни ставшее таким же привычным, как имя.

Мне было чуть больше двадцати лет, когда я столкнулся с пришельцами. Тогда, правда, я этого не знал, просто мне в голову влетела функция Чистильщика. Иномирная тварь, пришелец с другой планеты, представитель чуждой цивилизацией, цель которой была такой же, как у раковой опухоли — расти. Как и все остальные представители Иерархии — так свою культуру называли Функции — мой Чистильщик являлся частично энергетическим, частично цифровым симбиотом. Который проникает в сознание носителя, полностью уничтожает его, и захватывает его тело.

А потом еще переделывает под себя. Встраивает новые цепочки ДНК, убирает лишние, другими словами — превращает человека во что-то новое, к людскому роду имеющее отношение только формально. Так Иерархия готовит новую планету к захвату. Сперва бомбардирует отдельными функциями, которые проникают в наше общество и готовят плацдарм для вторжения, а потом посылает массированный десант.

Так произошло и со мной. Чистильщик влетел в мою не слишком умную головенку и увлеченно принялся за дело. Но по какой-то неясной причине, довести его до конца не смог. Вместо того, чтобы сделать меня агентом другой цивилизации, он превратил меня в кровожадное чудовище, ведомое только жаждой убийства. Кукла сказала, что такое периодически случается, и для устранения подобных особей у функций и существует тип Чистильщиков.

Вообще, по ее словам, общество Иерархии очень структурировано. Каждый выполняет свою, кхм, функцию. Низовые элементы — Воины. Физически сильные существа, что-то вроде нашего супермена, разве что летать не умеют и лазерами из глаз не стреляют. Затем идут Наставники, юниты послабее, но зато умеющие лечить других. Аналитики — умники, которые способны усиливать Структуру, это, грубо говоря, боевой отряд функций. Дипломаты, псионики, умеющие воздействовать на сознание противника, меняя его образ действий в свою пользу. И, наконец, Лидер — вершина и объединяющая сила Структуры. Сильная функция с развитыми физическими и псионическими возможностями.

Строго говоря, личность у инопланетян — именно Структура, а не отдельная функция. Но в одного человека больше одного отдельного юнита не влезает. В итоге, Структура выглядит, как группа людей, связанных одним разумом и волей. Очень опасный противник.

«Представь себе боевое отделение в армии, где все десять человек действуют согласованно, не нуждаясь в приказах и пояснениях. — пыталась объяснить Кукла. — Ни одного лишнего движения, каждая функция дополняет другую. Воины сражаются, Наставники лечат, Аналитики обеспечивают связь между отдельными модулями, Дипломат и Лидер поддерживают псионическими атаками».

Чистильщик действует вне Структуры. Он — одинокий охотник, цель которого уничтожать отбраковку. Тех функций, которые при вселении не смогли подавить человеческое сознание и захватить тело полностью. Чистильщик обладает понемногу всеми возможностями других пришельцев, что делает его пусть и слабее каждого отдельного, но при этом — более универсальным.

Всего этого, конечно, я не знал. Ну, тогда, когда получил такой «подарок» из космоса. Две недели я резвился, вынося преступников — работал алгоритм Ликвидатора, который боролся за чистоту социума. Но живя при этом, как бомж, частично утратив человеческие знания и не испытывая потребности мимикрировать под общество. А потом меня убили.

«Кукла, а вот тут не понял! — прервал я рассказ девушки из головы. — В смысле, убили?»

«Другой Чистильщик. Ты же стал отбраковкой, мог помешать плану. Законная цель. И он за тобой пришел. Подкараулил у двери в квартиру, и выстрелил в затылок».

«Э-э-м… А кто я тогда такой? Если меня убили…»

«Ты слушаешь чем, Лях? — хохотнула она. — Пуля не нанесла фатальных повреждений мозгу. Так бывает, когда он с горошину, как у тебя. Если серьезно — шанс, конечно, один на миллион, но пуля реально застряла между полушариями. Ты выжил, смог обрести свое „я“, но приобрел так же и способности Чистильщика. Не все — часть блокировалась чужеродным объектом в мозгу. И так стал первым Чистильщиком-новусом».

Новусы. Это слово сегодня я уже не в первый раз слышал. Полубоги, маги, сверхсущества, способные выжить во взорванной машине и не расплескать мозги при столкновении с толстыми кирпичными стенами. Те, которых я почему-то ненавидел. Являясь, при этом, одним из них. Как интересно!

«Новусами становятся люди, когда функция проигрывает в борьбе за тело. — продолжала Кукла. — Точнее, в том случае, когда функция проигрывает, а объем изменений не превращает человека в тварь с хоботом и шестью хитиновыми конечностями. Впоследствии, полученные мутации, запущенные типом функции, становятся закрепленными и могут передаваться по наследству. Так, в общем-то, и появились кланы новусов, которые сегодня, насколько я понимаю, являются местным дворянством. И, кстати, поздравляю тебя, Лях, ты один из них!»

«Это я уже понял. — отмахнулся я. — Дальше что? Я стал новусом Чистильщиком. И?»

«Ой, там дальше еще много что произошло, милый! Я как-нибудь потом расскажу, ладно, там если подробно все излагать, тома на три выйдет, а у нас нет столько времени. Но если вкратце — ты жил, тупил, боролся, встретил меня, а потом со всеми поругался и отправился спасать мир. Функции к этому времени уже совершили неудачный десант на Землю, и решили запросить помощи у метрополии. Но тут вмешался героический ты. Помер второй раз, но зацепился сознанием за сигнальный луч функций, и полетел к ним в гости. Еще и меня прихватил. С тех пор мы вместе».

Что-то я часто умирал в ее рассказах. Первый раз, когда получил инопланетную сущность в голову, второй — когда другой Чистильщик прострелил мне затылок. Потом еще при срыве коварного плана по захвату Земли. Сейчас у меня какая по счету жизнь. Четвертая? И она с такой легкостью об этом говорит…

«Да кто их считает, милый?»

«А ты? Кто ты и что делаешь в моей голове?»

«Кукла, я же говорила. Была функцией, Аналитиком по типу. Ты меня с девочками нашел в Африке. Мы были повреждены, а ты включил нас в свою Структуру. Кстати, уникальный случай, обычно это только Лидеру доступно, а Чистильщик боевая единица сама в себе. Но у тебя как-то вышло. А потом, когда мы пробивались к Маяку — той штуке, что должна была отправить сигнал о помощи на родную планету Иерархии, все погибли, а нас с тобой затянуло в луч. С тех пор я — неотъемлемая часть тебя».

Во время ее рассказа мне частенько хотелось затрясти головой и закричать: «Да что за бред ты несешь? Какие инопланетяне, какое, нахрен, вторжение!» Но я смог справится с эмоциями, тем более, что каким-то неуловимым чутьем понимал — все, что говорит Кукла, чистая правда.

Некоторые сказанные ею вещи даже подтверждение получали. В виде смутных образов, всплывающих в памяти, ощущений.

«И что? Получилось?» — только и спросил я.

«Мир спасти или родину Иерархии уничтожить? — уточнила Кукла, словно не читала мои мысли, как открытую книгу. — Если первое — мы же здесь, на Земле. Значить вышло. А вот про метрополию функций, честно говоря, не знаю. Мы там точно были. А потом отправились домой. Вот это я помню — все, что ты рассказывал о себе до нашего знакомства, дорогу туда и обратно. Но вот там — словно вырезано из памяти. Судя по тщательности действия, сделал это ты сам. Перед тем, как вернуться».

Интересный поворот. Значит, голос в голове знает не все…

«Я не голос в голове, чурбан ты этакий! Я личность, понял! И мне пришлось очень многое пройти, чтобы это понять!»

«Прости, прости. Не хотел тебя обидеть… Кукла, а функции — это же типа роботы?»

«Сам ты робот! — вновь оскорбилась девушка. Но смягчилась, и пояснила. — Если мерить человеческими понятиями, то функции что-то вроде искусственного интеллекта на энергетической основе. Определенное сходство с „умными“ машинами, о которых тебе известно, есть, но все равно — сравнение полностью некорректно. Просто цивилизация развивалась в других условиях…»

«Я почему спросил. Как вышло, что ты такая живая? Ну, человечная, не знаю, правильно ли я выразился?»

«Я поняла. Это мой выбор, Лях. Я так решила. Перелопатила кучу информации о вашей культуре, системе ценностей, и пришла к выводу, что она мне нравится больше, чем родная».

«Вот так просто?»

«Поверь, милый! Это было совсем не просто. Но объяснять у меня нет ни времени, ни желания. Еще вопросы?»

«Мне надо подумать. — произнес я мысленно. — Ты столько всего на меня вывалила, что нужно время, чтобы это осмыслить».

«Да и мне стоит отдохнуть. Видишь ли, ты сейчас очень слабый, а я эксплуатирую твои нейронные сети. Работа на два отдельных потребителя сильно утомляет твой организм, и расходует довольно много ресурсов. Ты чувствуешь усталость?»

Пока она этого не сказала, не чувствовал. Но после ее слов обнаружил, что действительно испытываю некую слабость. Как после легкой простуды — хочется лечь и немного вздремнуть.

«Так всегда будет?» — уточнил я.

«Нет. До тех пор, пока ты не станешь сильнее. Вернешь свои силы и даже не будешь замечать расхода энергии».

«Это возможно, вообще? Вернуть силы?»

«Да. Просто так вышло, что сейчас ты истощен. Если говорить по простому — потратил весь резерв сил, с которых можно было бы начинать перестройку организма, на поддержание жизнедеятельности умирающего Дениса. Теперь нужно снова его накопить. А еще — ждать триггера, который запустит процесс. Но ты, как и многое другой, скрыл от меня его суть. Так что пока я пока уйду в режим спячки, но ты, если что, зови. А, и поешь. Белок и глюкоза — для тебя это, как бензин для машины. Все, чмоки».

И голос пропал. Точнее даже не так — пропало само ощущение присутствия еще одного сознания в моей голове. Я снова остался один. На это раз данное чувство было неприятным. Все-таки здорово, когда есть возможность поговорить с кем-то понимающим.

Ну, ладно. Теперь подытожим, что мы имеем. Я — мутант. Существо, получившееся в результате… ну, скажем, скрещивания человека и инопланетного энергетического симбиота. Не Денис Пичуга — Лях. Мне не пятнадцать, а около двадцати пяти. По крайней мере, столько было, когда я со старушки Земли улетал — непонятно же, сколько меня по космосу носило.

Дальше. Я уже несколько раз умер, последний раз, когда пытался спасти мир. Удалось или нет, мне неизвестно. Но теперь я вернулся домой, заняв при этом тело нынешнего реципиента. Который к моменту вселения моего сознания, был уже мертв — поэтому я не имею никаких воспоминаний от него.

А еще, благодаря выбору данного объекта — Кукла говорила, что я оказался очень принципиальным типом, и не захотел никого убивать вселением — мне пришлось слить все запасы энергии на регенерацию нового тела. Как следствие, некоторое время я не смогу вернуться к тому статусу, в котором находился раньше.

Вкратце, так. Но это уже что-то. Не та клокочущая пустота в голове, когда я даже понимания некоторых слов не знал. С этим можно жить. И даже как-то встраиваться в то общество, в котором оказался. Для начала — о нем следует, как можно больше узнать. А то тут многое изменилось. Ведь, когда я улетал, никаких дворян не было и в помине. И Козырей тоже.

К счастью, имея отправные данные, это оказалось сделать не так уж и сложно. В комнате Дениса оказался планшет с доступом к интернету. С его помощью я и начал свое просвещение.

Первым запросом, которое я вбил в поисковик, было: «Какой сейчас год?» Раз уж удалось разобраться с тем, кто я и где, осталось понять — когда. Оказалось — в будущем. Сейчас на календаре было 23 августа 2099 года. А отбыл я с Земли, согласно заверениям Куклы, в 2020-м.

Семьдесят девять лет прошло. Без малого — век. Охренеть просто! Нормально так слетал до планеты Иерархии! И ведь я там что-то делал, не просто промотал время в анабиозе. Выходит, мне сейчас уже больше ста лет! Еще раз — а-хре-неть!

Большая часть тех, кто знал меня прежнего, как Ляха, умерли. Хотя… Новусы же живут дольше людей. Сотня лет для них еще не старость. Это надо учесть, чтобы не проколоться. Существует ненулевая вероятность столкнуться с тем, кто знал меня раньше. Ведь мы не друзья.

Далее. Россия, к счастью, оказалась на месте. Вот только в 2024 году сменила государственный строй. С Российской Федерации превратилась в Российскую Империю. Что забавно — федеративную. То есть, часть территорий обладали достаточно большой автономией, имели своего правителя, бюджет, гимн и флаг, но подчинялись государю.

Которым был Кирилл Владимирович Стрельницкий, он же император российский Кирилл Первый. Когда я прочитал эту фамилию, внутри что-то дрогнуло. Уже научившись узнавать это состояние, я понял, что это отреагировала память. Тогда, в прошлой жизни я был с ним знаком.

Медленно, боясь упустить нить, я потянул за нее. В голове тут же заиграли образы, но неясные. Черепушка отозвалась болью — ей не нравилось такое обращение. Ах, да, я же, как говорила Кукла, истощен. Надо подкрепиться, восстановить потраченную энергию, которую советница потратила на свое присутствие.

Пришлось вставать, выходить из комнаты и тащиться на кухню. Где меня перехватила Анна Алексеевна — мать Дениса, видимо, услышала, как открылась дверь в комнате сына.

— Все в порядке? — взгляд серых глаз выражал беспокойство. — Ты себя хорошо чувствуешь?

— Да, нормально. — вяло отмахнулся я рукой, осознав, что меня действительно покачивает. — Я бы поел. Можно?

— Господи, ты еще в собственном доме разрешения не спрашивал! — притворно возмутилась женщина. — Дуй мыть руки, я быстренько накрою на стол.

«Дворяне, а прислуги нет. — отметил я. — Почему? Нет денег? Не принято? Надо уточнить этот момент».

Ванную комнату я нашел без труда. Начал мыть руки и вдруг обнаружил, что ужасно хочу пить. Нет, не так! От звука бегущей из крана воды меня накрыло такой лютой жаждой, что я тут же подставил рот под струю и заглотил, наверное, целый литр сразу. Видимо, энергия восполнялось и водой, поскольку после этого мне стало чуточку легче, даже мысли заворочались как-то свободнее.

А уж когда я вернулся на кухню и увидел там тарелку с двумя тефтелями, миску с салатом из помидоров и огурцов, в меня словно демон вселился. Желудок рыкнул, даже слегка испугав маму, сам же я, забыв о всяких приличиях, уселся и набросился на еду.

Какая-то часть разума успела настоять на том, чтобы я не закидывал в топку куски, так что пришлось сосредоточиться на процессе жевания. Тем не менее, даже с таким подходом, все приготовленное я смел за каких-то три-четыре минуты. В смысле, все что положили, а потом еще и добавку.

— Оголодал? — Анна Алексеевна смотрела на меня со странным выражением на лице. Видать, не могла решить, как ей на такой аппетит реагировать — плакать или смеяться.

— Ага. — отозвался я. — Большое спасибо. Очень вкусно.

Повинуясь неясному импульсу, я вдруг спросил.

— Мам, ты сама готовишь?

— Почему ты спрашиваешь? — напряглась женщина.

— Я ведь не помню ничего… Понимаю, что мы дворяне, но не могу вспомнить, как у нас с деньгами.

— Ты должен кому-то денег? — во взгляде Анны Алексеевны появился страх. Она по своему поняла мой вопрос. А заодно ответила и на мой — свободных средств в семье не водилось. Значит, верное я сделал наблюдение, когда вошел в квартиру.

— Если и был, то не помню. — с улыбкой ответил я. — Нет, я не потому спрашиваю. Просто… Хотелось бы понять. Знаешь, довольно неприятно чувствовать себя чужаком в своем доме, который не знает элементарных вещей. Память возвращаться не спешит.

Женщина кивнула. Помолчала некоторое время, потом с отчетливой горечью улыбнулась.

— Знаешь, до сегодняшнего дня ты этим не интересовался. Совсем. И все мои попытки ввести тебя в курс семейных дел воспринимал в штыки. Я рада, если это изменилось.

— Ага. Хорошо ему досталось. Может черепушка треснула и через трещину в голову попало немного мозгов? — услышал я голос старшей сестры у себя за спиной. Обернулся и встретился взглядами с Алиной. — Что? Я не подслушивала. Просто зашла налить воды.

Как бы это доказывая, девушка прошла к небольшому крану, налила полный стакан, и больше не говоря ни слова, покинула кухню. Мы с Анной Алексеевной — надо уже перестать заниматься фигней, и называть ее мамой — проводили ее взглядами. После чего посмотрели уже друг на друга.

— Мы не голодаем, сын. — произнесла она, отвечая на мой вопрос. — Но и не жируем. Давай мы продолжим этот разговор позже, когда тебе станет получше. Хорошо?

А из этого прямо-таки вытекал вывод, что дела у семьи Пичуга не просто так себе, а гораздо хуже. Но я не стал спорить — не все сразу. Хмыкнув что-то вроде «ну вот, а сама говорила, что хотела ввести меня в курс семейных дел», я еще раз поблагодарил маму за еду и вернулся в свою комнату. После перекуса стало отчетливо легче, и я решил посвятить время изучению этого общества будущего.

Итак, мы остановились на Стрельницком, нашем государе-императоре. Теперь уже сытый, я снова сосредоточился на его имени, и из памяти полезли подробности. В прежние времена он был не правителем, а Лидером-новусом. Одним из тех, кто сплотили свои кланы, чтобы дать отпор функциям. Мы действительно с ним встречались — даже ругались. Он хотел как-то управлять мной, но ничего у него не вышло.

И ничего о том, как он из просто богатого человека стал главой государства. Которым правит бессменно уже семьдесят с хвостиком лет.

«Ладно, позже разберемся». — подумал я.

«Чего там разбираться! — видимо, решив, что я загрузил достаточно топлива для функционирования двух разумов на базе одной нейронной сети, проснулась Кукла. — Кирилл Владимирович желал реставрации монархии еще тогда, когда был обычным олигархом и миллиардером. И многое сделал для того, чтобы это стало реальностью. Ты не помнишь, но он и твоих пшеков в проект втянул, и тебя хотел!»

«Пшеков? Какой проект?»

«Пшеки — это твой неслучившийся клан. Но ты эту тему протренькал, так что забудь. А вот проект… Возрождения аристократии. Точнее, новой аристократии. Из новусов. Все, кто получил свои способности от функций или своих измененных предков, становились дворянами. А люди обычные — простецами. Тебя я помню дико это бесило. Ты обещал всю эту лавочку с избранными прикрыть».

По мере того, как она говорила, в голове возникали образы. Сперва мутные, будто я смотрел на них через грязное стекло, но со временем, все более и более четкие. Я увидел лицо Стрельницкого, услышал его голос во время того самого разговора, где он утверждал, что мир изменился, и теперь венцом эволюции является не «хомо сапиенс», а «хомо новус» — новый человек.

И что именно ему принадлежит будущее. И власть.

Эпизод 6. Сестры

В душе вдруг поднялась такая злость! Я едва сдержался, чтобы не хватить планшетом по краю стола. Одновременно с этим понял, что мои чувства к новусам, особенно к отдельным их представителям, не утихли со временем. Что было немного странно — я ведь и сам, получается, такой же, как они.

«Хрена с два! — тут же возразил сам себе. — Я никогда не собирался править миром. Просто хотел жить обычной жизнью. Правда, не получалось нифига…»

И в этот момент дверь в комнату распахнулась, и внутрь, без стука, вошла Алина. С момента, как я видел ее последний раз, девушка переоделась, и теперь щеголяла в розовых лосинах и такой же обтягивающей все изгибы ее молодого тела, футболке.

По тону спортивный костюм был лишь чуть темнее, чем кожа старшей сестры, отчего в первый миг у меня возникло ощущение, что явилась она ко мне голой. Что более, чем странно, правда? Мы же, типа, родственники.

Прежде, чем я успел возмущенно спросить, какого хрена она не соблюдает личное пространство, Алина уже перешла в атаку.

— Малой, ты офигел совсем⁈ Ты что себе позволяешь?

Сочетание ее внешнего вида и яростного натиска — в данный момент девушка стояла почти в упор, упирая тонкий пальчик в тощую грудь Дениса — сбила меня с толку. Я после разговора с Куклой и так-то не совсем пришел себя, а тут еще сестренка-фурия. Только и смог вымолвить.

— Че надо?

— Я тебе говорила, чтобы ты в моих вещах не рылся, неудачник? Говорила?

Каждый вопрос сопровождался тычком пальца в грудь. Весьма болезненным, так-то. Никогда бы не заподозрил, что хрупкая девушка может быть такой сильной.

— И че?

Не знаешь, что делать — все отрицай. Или вот так — ни да, ни нет. Я же понятия не имел об отношениях брата и сестры. Как и о том, копался ли Денис в вещах молодой девушка. Фу! Мерзость! Только подумал о том, что он мог там искать, и чуть не вырвало.

Зато лицо получилось сотряпать такое, какое нужно — отстраненно-презрительное. Мол, ты ворвалась в мою комнату, ты обвиняешь меня непонятно в чем, но самое главное — ты не проявляешь должного уважения…

Хлоп! Даже среагировать не успел, как с ног меня сбила весьма жесткая плюха. Не просто пощечина, а хорошо поставленный удар. Прямой в лоб, джеб, кажется. Когда-то давно одни новус, Вадим Ланской — о, я вспомнил Воина Ланских! — учил меня драться. Только вот в памяти это почему-то всплыло только после того, как я слетел со стула.

— Ты охренела, что ли! — тут же взорвался я. Непритворно. Терпеть не могу, когда меня лупят. Хуже только, если без повода.

— Я с этого и начала, мелкий. Ты офигел. Ты рылся в моих вещах, маленький извращенец. И стащил мою пилочку для ногтей!

— Ты больная? Нахрена мне сдалась твоя… пилочка…

Если начало фразы я начал за здравие, то закончил определенно за упокой. Потому, что я вспомнил, что некая пилочка для ногтей действительно находилась в кармане у Дениса, когда я проводил первичный осмотр его имущества. Тогда еще, помню, задавался вопросом — а на кой пацану данный предмет? Нет, конечно, «быть можно дельным человеком, и думать о красе ногтей», но не с собой же таскать!

Ответа на этот вопрос не было до сих пор. Зато обнаружился владелец. Дело почти раскрыто!

Лицом реципиента я владел еще не в полной мере. И, судя по загоревшимся глазам старшей сестры, спалился в полный рост.

— Ага! — торжествующе вскричала она. И стала медленно отводить правую руку назад. Для нового удара.

Ну, то есть это мне показалось, что она делает это очень медленно. На самом деле, подозреваю, вполне себе быстро она двигалась. Собиралась в очередной раз меня стукнуть. Но больше я не собирался ей этого позволять.

Воин Ланских Вадим, которого я так кстати вспомнил, был моим телохранителем и тренером. Безжалостный, не очень меня любящий (если быть точным, он меня на дух не переносил!), он заставлял меня заниматься так, что рвались жилы и трещали кости. Умения Чистильщика позволяли быстро усваивать информацию, так что к моменту, когда судьба развела нас по разным лагерям, я вполне неплохо владел рукопашкой и почти всеми видами ручного стрелкового оружия.

Ланские тогда, помнится, решили, что раз уж они отхватили джокера, то есть единственного среди новусов Ликвидатора, то нужно его всячески обучить и натаскать. Во благо клана, так сказать.

И сейчас память вдруг вытолкнула на поверхность один из этих навыков. Не память тела, конечно, скорее, знание теории, но и ее, родимой, хватило. Так как я сидел на полу, куда улетел после первой плюхи, ноги были не особенно заняты. Левая чуть вылетела вперед, сбивая опорную Алины, а правая рука, в тот же момент, захватила кисть сестры. Рывок на себя, и потерявшая равновесие девушка летит на пол.

Точнее, на меня. Силенок у этого доходяги не хватало, так что внятно провести прием я не смог. В результате, взвизгнувшая от неожиданности Алина рухнула сверху. Еще и заорала с перепугу.

Какой бы легенькой не казалась девушка, ее падение выбило из меня дух. Инстинктивно, я вытянул вперед руки, чтобы поскорее освободиться, и обнаружил, что они уперлись во что-то мягкое и упругое. Глаза подтвердили тактильные ощущения — этим «чем-то» были крепкие девичьи грудки.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга в полной прострации. Алина еще не вполне поняла, что произошло. А потом еще и поверить не могла в то, что случившееся — реально. Я же просто боялся лишний раз вздохнуть — понимал, что ничем хорошим вся эта ситуация не закончиться. Но и руки убирать не спешил — это было бы, как признание вины.

Затишье прервалось очередным тонким взвизгом. Затем последовало возмущенное: «Извращенец!» и в челюсть мне прилетает еще один удар. На этот раз — звонкая пощечина, нанесенная без всякой техники, на одних лишь инстинктах.

В голове взрывается сверхновая, щека немеет. Сестра вскакивает и тут же начинает рефлекторно поправляться. Ага, как будто в ее наряде, облегающем тело подобно змеиной коже, что-то может помяться!

— Совсем, что ли? — шипит Алина.

— А нефиг лезть! — отвечаю я, тоже поднимаясь. — Что за мода с кулаками кидаться?

— Додик, у тебя что, яйца отрасли?

В глазах девушки растерянность. Она явно еще не сталкивалась с сопротивлением младшего брата.

— У меня они всегда были. — рычу в ответ я. — А ты берега попутала в край!

— Что сказал? Да я тебя!..

— Ну давай! Рискни сиськами, дура!

Локти сестры тут же взлетают вверх, инстинкт требует защитить объект, которому угрожают. Я обидно смеюсь, вытаскиваю из кармана брюк пилочку, и бросаю ей.

— На, подавись!

Реакция у Алины оказывается на уровне. Пальцы буквально выхватывают металлический предмет из воздуха. Она крутит ее в руках, недоуменно хмуря брови, после чего выдает.

— Это не моя. Это мамина.

И растерянно смотрит на меня. Я так же удивленно расширяю глаза, потом, когда абсурд всей этой ситуации доходит до мозга, улыбаюсь. Секунда — и начинаю хихикать. Через три ко мне присоединяется старшая сестра.

Некоторое время мы стоим друг против друга и ржем. Причем, не сговариваясь, делаем это тихо, буквально давимся смехом. Чтобы, не дай бог, на звуки этого нездорового гогота не прибежала Лида или мама. Что странно, ведь, когда мы орали друг на друга, никого из нас соблюдение тишины не беспокоило. И, кстати, никто ведь и не явился. Видать, частенько у нас раньше такие сценки были.

— Ты зачем у мамы пилку спер? — отсмеявшись, Алина спрашивает это уже почти миролюбиво. Даже не добавляет в конце фразы привычного «додика» или «неудачника». Я пожимаю плечами — самому интересно, но тут сестра делает вывод. — Ты на дуэль с Мельниковым ее брал? Чтобы?..

Она не заканчивает предложение, но мне и так ясно, что хотела сказать девушка. Напряжение немного отпускает и я еще раз пожимаю плечами.

— Не знаю. Наверное. Веришь или нет, но я правда ничего не помню. Из того, что было до драки.

— Да уж! Драка! Сестра Светы, Фаина, она в вашем классе учится, видела, что там была за драка. В ухо сунули кулаком, в машину затолкали и повезли куда-то. Чтобы без лишних глаз отпинать хорошенько. Дуэль, блин! Запомни, Денис, дуэль только между равными бывает. А не между терпилой и альфой класса.

Вот, значит, как оно все было. Ну, да, похоже. Пришел я в себя в подворотне, где Дениса уже почти закончили пинать. Сперва убив — нечаянно, скорее всего. Просто слишком сильно стукнули, а он, додик такой, затылком на что-то твердое налетел.

А сестра, я смотрю, разговорилась! Уж не знаю, что тут повлияло — разрешенный вопрос по пилочке, которая оказалась украденной не у нее (а значит и в вещах сестры я не рылся — алиби!) или тот факт, что я умудрился дать девушке отпор. Но в итоге Алина стала более мирно настроена. Даже до нормального разговора снизошла — первый раз за знакомство, между прочим.

— Зря ты вообще с ним связался, Дэн. — продолжила она, видя, как я многозначительно молчу. — Ну, что тебе там осталось-то, в той школе? Год! Дотерпел бы уже как-нибудь. Столько молчал, а тут вдруг взбрыкнул. Мельников со своей шоблой тебя в асфальт закатает. Проведешь весь выпускной класс по больничкам. А матери потом платить! Хорошо еще, если калекой не сделают, тогда точно до конца жизни на ее шее повиснешь!

— Я даже не помню, кто это такой. — какая, все-таки, удобная штука для вселенца эта ваша амнезия! Все, что угодно можно на нее списать. — И что мы с ним не поделили.

— Ой, ну насмешил, мелкий! — Алина вытянула руку, я среагировал незавершенным блоком, но оказалась, что сестра всего-лишь хотела потрепать мои волосы. — Ты же главный терпила класса. Тебя шпыняли всю школу. Не поделили! Ты просто рот открыл, когда надо было в тряпочку сопеть!

— Видать, дошпунялись… — буркнул я, терпя эту неловкую ласку.

— Ага, выучил парочку приемов, и решил, что кинетик-слабосилок с Воином второй ступени справится? Даже не смешно!

О, не не зря мы с ней подрались. Вот и первые плюсы — информация потекла рекой. Мой противник — Мельников — надо полагать, одноклассник. И новус, поскольку сестра назвала его Воином. Почему-то второй ступени — вот этого я не помню совсем.

Но, что более важно, она сказала, кто такой я. Какой-то кинетик-слабосилок. По второй части вопросов не было — доходяга, это и так было понятно. А вот по первой… Я что-то не припоминаю в типах новусов и функций кинетиков.

Хотя, стоп. Кое-что все же всплыло. Металлокинетик Магнето из «пшеков» и девушка с голубыми глазами протосов — электрокинетик. Гибриды. Третье поколение, рожденное в кланах новусов. Результат евгенической программы родов, направленной на получение более сильного и универсального новуса. Денис, получается, тоже к их числу принадлежал. Правда, наверное, все же не к третьему, а… к седьмому, наверное. Ну, с учетом того, сколько лет прошло.

— Я не помню, почему на это решился. — ответил сестре. — Но сейчас точно знаю, что больше не позволю над собой издеваться.

— Значит, в трещинку в черепе все же попало немного мозгов? — хмыкнула девушка. — Раньше, конечно, надо было. Но и то, что решился на сопротивление сейчас, тоже хорошо. Мне будет не так за тебя стыдно. И, это… Если ты твердо решил, то я могу тебе помочь.

— Девчонка заступается за младшего брата? Я думал, что моей репутации уже некуда падать. Но ты можешь помочь пробить это дно.

— Да нет же, дубина! Не собираясь я лезть в ваши щенячьи разборки!

Она, блин, на сколько старше меня? Года на три-четыре? А апломба-то! Щенячьи разборки. Сама-то — максимум студентка третьего курса, а туда же!

— Тогда, что?

— Потренирую тебя. — сказала она. — Что? Я, конечно, кинетик, но, если помнишь, в юношеской сборной на городских играх до полуфинала дошла. А там на одном даре далеко не уедешь, особенно, когда против тебя стоят Воины. Так что, немного удар поставить смогу. А еще попрошу одного парня с нашего курса, чтобы он с твоим даром позанимался. Он тоже по металлу, как и ты, так что родство стихий и все такое. А он мне должен, так что не откажет.

— Ну… хорошо.

Я не знал, зачем мне это, но четко понимал, что разбрасываться такими предложениями в моем положении нельзя. Да и бить по рукам старшей сестре, когда она их протягивает для помощи, чревато. Она ведь любит этого додика. По настоящему любит. И безумно радуется, что он — то есть, я, конечно, но для нее-то он — решил взяться за ум.

— Отлично! Тогда завтра и начнем! — улыбнулась девушка. Кровожадно так. — Готовься умирать на тренировках, неудачник!

Напугала ежа голой жопой в лосинах! Да меня такие зубры тренировали, что тебе до них ползти и ползти! Но, конечно, физуху надо подтянуть. Да и дар этот гибридный нужно прокачать. Металл, ну надо же! Я Магнето на минималках!

Она повернулась, чтобы покинуть мою комнату, но я останавил ее.

— Алин!

— Чего еще? У меня йога сейчас! — обернулась она с отчетливым недовольством на лице.

— Расскажи мне о нашей семье, пожалуйста. Мне… Мне очень тяжело ничего о ней не помнить. Я как чужак…

Алина почему-то смутилась, но кивнула.

— После йоги, ладно? Девчонки ждут уже.

И вышла. Я некоторое время постоял, разглядывая свое лицо в небольшом зеркале на двери. Оттуда на меня смотрел худой подросток с темно-русыми волосами, которые не мешало бы постричь. Тонкие черты лица, по своему Денис был даже симпатичным. Вот только хмурое выражение все портило.

Я улыбнулся и показал своему отражению средний палец. Вот, так лучше. Нечего смотреть в пол и глаза за челкой прятать! Может Дениска и был терпилой, но теперь я за него. А значит правила меняются, товарищи новусы и школьные альфы. На удар я буду отвечать ударом. И ничего, если по первости кости будут ломаться у меня. Придет и тот день, когда это случится с врагами.

«Отличная мотивационная речь, Лях! — выползла из глубин подсознания Кукла. — Прямо вот сразу хочется махнуть сто грамм и полезть на пулеметы в штыковую. А давай-ка ты, великий доминатор, сперва домашку сделаешь?»

«Так сейчас же каникулы! — непонятно почему, но перспектива делать домашнее задание (снова!) напугало меня больше, чем ожидающий в классе Мельников с присными. — Нет никакой домашки!»

«Я к тому, что до школы осталась неделя. — снизошла до пояснений напарница. Или ее правильно называть симбиотом? — А ты даже не знаешь, что тут за мир, какие предметы, и чему молодых новусов вообще учат! Так что я бы тебе настоятельно рекомендовала отложить в сторону планы нагибания десятого класса, и заняться изучением матчасти. Вечно оправдываться амнезией можно перед семьей».

И вот тут она была полностью права. Вздохнув, уселся на стул, откуда бы недавно сбит ударом сестры, подтянул к себе планшет, и начал неторопливо серфить по интернету.

Значит, монархия, ага, это я уже понял. Что там дальше в политическом устройстве? Шесть Великих Домов — ну, тоже следовало ожидать. И кто там, кстати? О, и Ланские тут? Великие Князья — ну надо же! Хотя, следовало ожидать, да-да. Мои земляки, помниться, очень неровно дышали в сторону власти, да и после прилета Носителя с десантом функций, сильно сблизились со Стрельницким. А он у нас, как ни крути, царь-ампиратор!

Дальше. Сенат. Две Палаты — тоже плюс-минус понятно. Флаг… Правильно, чего выдумывать, берите старый дореволюционный российский, да и не морочьтесь. Гимн, ну это мне не интересно пока. Виды дворянства, дуэльный кодекс, простецы — ничего сложного, вроде. Экономика, политическая карта мира…

Я глотал знания с огромной скоростью. Даже не пытался их осмыслять. Кукла сказала, да и я сам вспомнил уже, что мне достаточно что-то прочесть, как это навсегда оседает в моем мозгу. Осознание происходит позже, как правило после первого же сна. Поэтому, я и не тратил времени на то, что произойдет само.

Правда, ошибочно оценил свои возможности. От обилия закаченной — иначе не назовешь — в голову информации, перед глазами вскоре появились белые мушки, а потом — цветные пятна. На лицо признаки умственного утомления.

«Глюкоза!» — голосом сварливой жены напомнила Кукла.

Но, увы, в доме не оказалось сладкого! Даже сахара не было! Как выяснилось чуть позже, старшие женщины были на диете, а младшую никто не спрашивал. К слову, это она наябедничала, когда застала меня на кухне, потрошащего ящики.

— Сходите, купите себе что-нибудь. — мама Дениса, выслушав мой рассказ о том, что для скорейшего восстановления памяти мне нужна глюкоза, протянула десятирублевую купюру с портретом какого-то дядьки с бакенбардами. — Только — с Лидой!

Тут я спорить не стал. Понятно же, что я для семьи сейчас в группе риска. Выпустишь из дома, так еще заблудится, болезный. Поэтому, даже отдал мелкой все деньги, сказав, что командует этой ярмаркой обжорства именно она. Сестренка обрадовалась, сообщила, что знает одну кондитерскую неподалеку, где два растущих организма смогут полностью реализовать свои потребности во вкусном и сладком.

Кондитерская действительно оказалась рядом, всего пару кварталов пришлось пройти. На ее двери звякнул колокольчик, сообщая владельцу о новых клиентах, а мне по носу прилетела волшебная смесь запахов. Орехи, корица, изюм, миндаль, гвоздика, кофе! И, конечно же, шоколад. Тут его было столько, что рот у меня мгновенно наполнился слюной.

Оглядывая зал, я столкнулся взглядом с группой своих сверстников, стоящих в очереди к кассе. Один из них, белобрысый здоровяк, посмотрел на меня так, словно мы были знакомы. А через несколько секунд уже и подтвердил это.

— Пичуга? — произнес он удивленно. — Живой?

И вот это его «живой» сказало мне сразу две вещи. Первое. Паренек не особо умен — брякнуть такое в общественном месте, да при свидетелях! И второе — он явно был одним из той парочки, что избили меня и бросили подыхать в подворотне.

Мельников?

Эпизод 7. Ландышев

Тех, кто меня избивал в подворотне, я не видел. А что было до этого — не помнил. Память реципиента тоже не прогрузилась. И в итоге, я просто не понимал, с кем сейчас говорю.

Но при этом было очевидно, что передо мной либо один из той парочки, что бросили меня умирать, предварительно хорошенько отпинать, либо кто-то, кто знал о «дуэли» и чем она должна была кончится.

Но я бы поставил на первое. Безоговорочно. Все десять рублей, которые нам дала Анна Алексеевна. Правда, я не знал, большая это сумма по нынешним временам или нет.

Время, между тем, шло, и незнакомый парень так и стоял напротив меня. То ли он ответа на свою реплику ждал, то ли просто не мог поверить тому, что видел. Я же понятия не имел, что ему отвечать.

«Привет! Ага, живой! А вы со своим дружком этого не ожидали?»

Или:

«Так ты тот самый Мельников? Пришел час расплаты!»

В общем, пока я пытался сообразить, как дальше вести себя в этой странной встрече, младшая сестра взяла ситуацию в свои руки. Она скорчила презрительную гримаску на своем юном личике, и вытолкнула брезгливо.

— Ландыш? Ты? То-то дерьмецом завоняло… Слушай, свали в туман, не порти воздух людям. А то мы поесть собрались.

Я ошарашено смотрел на малявку. Девчонка была на две головы ниже этого бугая, да и по комплекции вдвое хрупче. Но вела себя так, будто эта грязь на ботинке не представляет из себя никакой опасности. И максимум на что способна — немного испортить настроение своим внешним видом.

«Слабоумие и отвага! — даже Кукла выползла с задворок подсознания, чтобы прокомментировать поведение Лидии. — Эта крошка мне нравится!»

«Мне тоже. — все еще пребывая в шоке, отозвался я. — Только, что делать-то дальше? Этот бугай нас обоих просто в пол втопчет!»

А девчонка, тем временем, уже не обращая внимания на белобрысого, доверительно сообщила мне.

— Ты же в курсе, что на военной подготовке Ландыш в деревенский нужник провалился? По уши в дерьмо, представляешь? Да должен был что-то слышать! Вся школа потом об этом говорила! Хотя, может быть ты болел тогда, вот не помню.

После такого лицо паренька из бело-розового сделалось полностью красным. Это выглядело комично — кровь словно бы поднялась от шеи к макушке. Когда достигала глаз, парень заорал.

— Ты охренела, мелочь⁈

Лида, кстати, говорила достаточно громко, чтобы ее слышал не только я, но и товарищи белобрысого. И, что самое занятное, они не вступились а него. Не призвали дерзкую мелочь к ответу. Наоборот — начали тихонько подхихикивать. Надо полагать — вспоминали историю в деталях. Это немного обнадеживало. Ну, в том смысле, что драться придется не со всей этой бандой, а лишь с одним Ландышем.

Да, я оптимист. Везде ищу хорошее.

— А что? — сестренка состроила такую умильную мордаху, глазки невинные, ну чисто ангел. — Я разве сказала неправду? Подожди, то есть это не ты тот Петя Ландышев, который в прошлом году провалился в деревенский туалет?

«Она троллит просто на божественном уровне! Наш человек!» — снова не удержалась от комментария Кукла.

«Это все здорово, конечно, но сейчас за эту умницу огребем по полной!»

Спутники Ландыша ржали уже совершенно не скрываясь. А сам бедолага, которого уделала острым язычком пигалица лет тринадцати, уже был не красным, а багровым. От какого-то глупого действия его отделяло мгновение.

Но девочка совсем не боялась. Смотрела на здоровяка снизу вверх, еще и голову набок склонила. С таким любопытством, мол, а правда — что ты сделаешь сейчас, Ландыш?

И тот сделал. Но не то, что я ждал. Резко отвернувшись от Лиды, он вонзил в меня горящий свой взгляд, и прошипел, пытаясь, чтобы это звучало презрительно.

— Будешь за сестрой прятаться, Пичуга⁈

Получилось у него плохо. Бешенство с презрением плохо сочетается. Да и планку, заданную Лидой, побить не так просто. Я бы, по крайней мере, пока не рискнул. Там прям отчетливо виднелось воспитание и порода.

— Одолей сперва моего младшего брата. — автоматически отозвался я.

И только сказав, понял, что цитату из старой сказки, слышанной еще в детстве, стоило бы немного перефразировать. Заменить брата на сестру.

— У тебя еще и брат есть? — белобрысый стал оглядывать, подтверждая, что мое первоначальное мнение о нем, было полностью справедливым. Паренек явно был туповатым.

Рядом обидно рассмеялась мелкая — она тоже просекла фишку, и теперь наслаждалась. Через секунду к ней присоединились товарищи Ландыша. И тогда взбешенный старшеклассник ударил.

Я был готов и, одновременно, не готов. То есть, технически, я считывал положение его тела, понимал как и куда он с таким распределением массы ударит. Но среагировать не успевал. Чисто на физике — ну, не обладало тело Дениса достаточной для проведения блока или упреждающего удара, скоростью.

Все, на что мне хватило времени и сил — чуть подправить направление полета кулака болобрысого. И тот, вместо моего лица, врезался в стеклянную витрину, за которой находились всякие вкусности.

При этом рука моя, которой я исполнил этот айкидошный трюк, отсохла, будто по ней ломом приложили. И, кажется, я еще плечо потянул — слишком резкое движение. Характеристики у нас были слишком разными, даже если просто по весу считать. Но у Ландыша еще и мышцы какие-то были, а у доставшегося мне в наследство тела Дениса, так, одно название.

Однако, главные повреждения получила все-таки витрина. Взорвалась стеклянным крошевом прямо за моим плечом, обдав нас с сестрой осколками. Парочка даже поцарапали девочке щеку.

А вот рука Ландыша не пострадала. Ни порезов я не заметил, и, более того, он, кажется и костяшки не сбил! Блин, что ты тупишь, Лях! Если это подельник Мельникова, значит априори дворянин. Из чего следует, что он новус. Или, как их сейчас стали называть — одаренный. Судя по силе удара и отсутствию повреждений — Воин.

Это было плохо. Очень плохо. В своем нынешнем состоянии, я не смогу дать ему отпор. Впрочем, я бы с этим увальнем вряд ли справился, даже будь он обычным человеком. Техника техникой, но мышечная масса тоже имеет значение. Особенно, отсутствие оной.

Но драться и не пришлось. Ландыша, не смутившегося разбитой витриной, и поднимающего левую лапищу для второго удара, остановил визгливый женский голос.

— Молодой человек! — сиреной противовоздушной обороны завыла продавщица за прилавком. — Вы что себе позволяете⁈ Это заведение князя Воронцова!

И белобрысый сдулся. Махом, будто шарик, из которого вышел весь воздух. Только вот он был готов ко всему, намеревался доминировать и унижать, но услышав про какого-то князя Воронцова, моментально опустил руки.

О времена, о нравы!

«И не говори, Лях? Точно надо было эту планету спасать?»

Сестренка мгновенно уловив изменившуюся обстановку (а может быть специально и подводившая к такой ситуации), тут же выпалила.

— Петр Ландышев, ученик десятого класса дворянского гимназия № 14. — произнесла эта маленькая ябеда, лишая нашего противника последней возможности спастись и сбежать. — Я, Лидия Пичуга, ученица седьмого класса дворянского гимназия № 14 свидетельствую, что инициированный Воин применил силу в общественном месте, нанес ущерб собственности князя Воронцова.

Тут же подключились и товарищи белобрысого. Понимая, что тот перешел какую-то невидимую черту, они за три секунды открестились от парня. Выдав примерно тот же текст, что и Лида. В смысле, что свидетельствуют.

На Ландышева было больно смотреть. Хотя, вру. Я был доволен. Пусть враг получил по щам не от моей руки, но главное — пострадал. И судя по его бледному лицу, прилично. Пусть даже, его родители просто оплатят ущерб, это тоже неплохо.

— Да я не по витрине бил, а по этим вырожденцам! — растерянно промямлил парень.

Но моя сестра нанесла добивающий удар.

— И угрожал расправой другим одаренным. Без вызова на дуэль.

Я даже не представлял, что общество может измениться до такой степени. Семьдесят девять лет — и мы имеем вместо привычного социума какой-то дореволюционный, а то и вовсе феодальный.

Когда я «улетал», тут была какая-никакая демократия, замешанная на обычном русском раздолбайстве и, немножко, диктатуре. Монархии, дворян, и прочего всего этого не было даже в планах. А тут — на тебе! Ущерб собственности князя Воронцова! Продавщица ведь, что интересно, не полицию пригрозила вызвать, а просто обозначила «крышу».

И все остальные это приняли, как норму. Как совершенно обычное положение вещей. И выходило, что вопрос не в законе, а в собственности. Ну, положим, в мое время, тоже было нечто подобное. Какой-нибудь особо одаренный тоже мог исполнить что-то на тему «а ты знаешь, кому я сейчас позвоню?» Но чтобы вот так?

Дикость какая-то!

Тем не менее, Ландышев извинился, оставил свою визитку кассирше, и с видом побитой собаки ретировался. Даже не стал бросать на меня злобные взгляды, хотя я, признаться, ждал. Но он, похоже, находился полностью в мыслях о том, как его родители будут держать ответ за поведение сына перед самим князем Воронцовым. Это мне, кстати, сестрица на ухо напела. Довольным-довольным голосом.

Наконец, мы купили то, зачем пришли. Червонец оказался суммой средней, что-то около тысячи по меркам 2020 года. Так что нам хватило, даже сдача осталась, которую хозяйственная сестренка тут же прикарманила. Еще и сообщила, что таков порядок.

— Я всегда забираю сдачу, это закон. — ответила эта маленькая плутовка, убирая мелочь в желтый кошелек.

Я не возражал. Мне досталась большая плитку шоколада какой-то там ручной работы, созданной по бельгийским рецептам. «Мы отбираем лучшее молоко у коров, чтобы делать этот удивительный шоколад по древним рецептам» — что-то вроде этого было написано на упаковке. Лида же взяла небольшую коробочку с заварными пирожными, на которую всю дорогу до дома смотрела, как кот на валерьянку.

— Спасибо. — произнес я, борясь с желанием открыть упаковку и начать трескать сладости прямо на улице.

— Ой, да ладно! — отмахнулась девочка. — Он днарь тупой. Хоть и танк. Ковырять долго, но без поддержки я бы его уделала! Только вот я не собиралась драться в магазине Воронцова. Я ж не дура!

— Ты? — удивился я. Оглядел сестренку с головы до ног — это не заняло много времени — и уточнил. — Уделала бы Ландыша?

— Да! — самодовольно заявила девочка. — Он танк, я дэдэ. У него не было шансов вообще!

Было довольно неожиданно услышать знакомые геймерские термины из прошлой жизни, применительно к новусам-дворянам. Прямо вот домом пахнуло!

— Дэдэ? — тупо повторил я.

— Ну, да! — раздраженно выпалила Лида, но быстро натянула на личико смущенное выражение. — Ой, прости, Дэн! Я забыла, что ты память потерял, братик! Я бы не стала специально…

— Цыц, лиса. — оборвал я ее. — Ну-ка, поподробнее про танков и дэдэ. И про себя тоже.

— А что про меня? — ей пришлось вновь напомнить себе о потере памяти братом. — Я пирокинетик, вторая ступень. То есть — дэдэшник. Это от…

— Английского — Damage Dealer. — закончил я за нее.

— Ага. Ты начал вспоминать?

— Кусками. И что? Одаренных так называют?

— Ну… — тут сестренка смутилась уже по настоящему. — Вообще, это не поощряется. Англицизм, то-се. Ну, знаешь же взрослых. Надо чтобы было все соборно!

У меня уже ум за разум заходил с этим будущим. Одаренные детишки используют втайне от взрослых сленг геймеров почти столетней давности. И считают, что придумали что-то новое. Свое!

— А ты, значит, могла его спалить? — продолжил я допрос. И, чтобы он таковым не выглядел, с сомнением протянул. — Я, насколько помню, дамагеры в контакте та еще вата.

— Я быстрая, он бы по мне не попал даже! — тут же завелась девочка. — Ты, конечно, молодец, что удар увел — не думала, что сможешь!. Он же первой ступени Воин. Медленный бычок! А палить я бы его не стала. Ты же в курсе, что без дуэлей драки между одаренными запрещены. Ой!

Тут она снова вспомнила, что у меня амнезия. Я махнул рукой, мол, забей. Спросил про свою меру, то есть, уровень Дениса. Металлокинетик, первая ступень. Самый нижний ее край. Алина, как я уже знал была энергетом-двойкой. В общем, все довольно слабенькие, ну, если моими прошлыми мерками мерить. Сейчас же самым дном в семье был я. Мало того, что слабосилок, так еще и неудачник по жизни.

— Слушай, а почему этот Ландыш нас вырожденцами назвал? — уточнил я у сестры уже у самого входа в подъезд. — Потому что у нас ступени низкие? Так он, вроде, тоже не бог весть какого уровня?

Лида сразу же помрачнела, и почти до самого лифта ничего не говорила. Только внутри, когда железная коробка потащила нас на верхний этаж, произнесла неохотно.

— Из-за отца.

— Почему? Прости, но я правда не помню!

Я видел, что тема для нее болезненна, но решил дожать до конца. Мне с этим шизанутым социумом еще разбираться и разбираться. И лучше бы начинать со своей семьи. По множеству оговорок — начиная с того, что убийцы Дениса обозвали его простецом, и заканчивая сегодняшним выпадом белобрысого, я понимал, что с ней что-то не так.

— Потому, что мы не чистокровные…

— Что за чушь?

— Так странно с тобой об этом говорить… Ты раньше сам запрещал эту тему трогать. Чтобы мама не расстраивалась.

— Она неодаренная? — наконец дошло до меня. Ну что поделать. По части таких вот вещей, я всегда был несколько туповат.

«Свидетельствую!» — не преминула влезть Кукла.

Я даже на нее отвлекаться не стал. Привык, что в голове, кроме моих мыслей, могут быть и чужие.

Девочка молча кивнула.

— А отец?

— Был Аналитиком. Очень сильным, четвертая ступень. Надежда рода, ну, не Пичуга, конечно, старшего. Его оттуда выгнали, когда он решил жениться на маме. У них была любовь, а Лидер клана требовал, чтобы отец взял в жены настоящую аристократку…

«Ромео и Джульетта, блин!»

«Эй, побольше почтения к родителям!»

— …ему дали младшее дворянство, чтобы не нищенствовал, и не позорил клан. Поэтому мы — Пичуги, а не…

Тут она замялась, да и лифт доехал до конечной, и открылся. Я остановил Лиду перед дверьми дома.

— А не кто? Что за старшая семья, из которой выгнали отца? И что с ним случилось?

Но тут, как назло, наша квартира открылась и на пороге возникла Анна Алексеевна. В смысле, мама, да. Мама. Лида тут же юркнула внутрь — понятное дело, при матери она не могла, да и не хотела продолжать этот разговор. Я же, подавив досадливую гримасу, улыбнулся женщине. Одета она была на выход.

— Ты куда-то собралась?

— На службу. Звонила напарница, у нее что-то случилась, попросила ее подменить. Ужин я приготовила, так что кушайте без меня. Я часам к девяти вечера вернусь.

— А кем ты работаешь?

— Что? Ах, да, прости. — привычным жестом Анна Алексеевна взлохматила мне волосы. — Я психиатр, милый. Врач. Завотделением в лечебнице для душевнобольных. Ну, я побежала. Такси уже ждет.

И вошла в лифт. Я же сперва намеревался пойти к Лиде, и закончить разговор, но по зрелому размышлению, решил пока ее не трогать. В конце концов, какая разница, к какой там старшей семье принадлежал отец Дениса. Все эти тайны мадридского двора вполне могли подождать. Успеется еще.

А вот что ждать не могло, так это дальнейшее изучение мира. Как верно заметила Кукла, оправдываться амнезией можно перед семьей. Перед всеми остальными вряд ли получится включать дурачка. Жестко тут все, никто не будет делать скидку для дурочка слабосилка. Смахнут с шахматной доски и забудут. Вон, отец Дениса был Аналитиком четвертой ступени, довольно круто по здешним меркам. И как ему это помогло?

Поэтому, я вернулся в свою комнату, сразу же сожрал половину шоколадной плитки, и буквально физически ощутил, насколько лучше заработал мозг. Эдак можно и подсесть!

Открыв браузер на планшете, я решил было продолжить с того момента, на котором остановился, но разговор с младшей сестрой никак не шел из головы. Просто для очистки совести, я вбил в поисковик запрос: «род Пичуга, старшая фамилия», и выпучив глаза, уставился на монитор.

«Младший род великого дома Ланских». Так было написано на первой же странице, куда я прошел по ссылке. Тех самых Ланских, которые приближенные к императору Стрельницкому. Но, что гораздо важнее — тех самых Ланских, с которых у меня вообще началось знакомство с новусами.

«А карма та еще сука! — выдала Кукла, считав информацию из моих мыслей. — Умеет, тварь, шутить!»

Эпизод 8. POV Виктор Ищенко. Наставник

Последние дни Виктора мучил голод. Нет, не так — ГОЛОД. Состояние, выворачивающее наизнанку внутренности, оставляющее в голове лишь одно желание — есть! Жрать! Давиться, запихивать в себя пищу, не утруждая даже такими условностями, как ее пережевывание.

Это началось внезапно, без всяких событий, которые могли бы подобное спровоцировать. Просто проснувшись однажды утром молодой мужчина понял — он голоден. А потом, смолотив яичницу из десятка яиц, обильно сдобренную беконом и овощами, понял, что не наелся.

Как одаренный, Виктор знал, что его метаболизм, по сравнению с обычными людьми, значительно ускорен. И, что каждое применение сверхчеловеческих возможностей требует потом обильного питания. Но, штука была в том, что в тот день, когда все началось, как и за день до этого, ничего подобного, что могло бы привести к такому расходу сил, он не делал.

Он не запускал процесс регенерации, не использовал ночное зрение, более того, он даже не лечил никого! Будучи Наставником второй ступени, он вел небольшую частную практику, принимая пациентов, как с болезнями тела, так и душевными дефектами. Но к моменту появления голода, Виктор уже третий день, как находился в отпуске. И самое сложное, что делал — это готовил еду. Все остальное время проводя в компьютерных играх.

Когда к вечеру первого дня с проявившимися симптомами аномалии ничего не удалось сделать, он загнал себя в локальный виар. Способности Наставников в полной мере проявлялись в этом пространстве, где можно было за короткое, относительно реальности, время, сделать очень многое. И добраться до тех областей разума пациента, к которым в других обстоятельствах подхода не было.

Диагностика ничего не показала. Организм был здоров. Разум чист. Просто очень хотелось есть.

На следующий день Виктор стал стремительно худеть. Утром, глядя на себя в зеркало в ванной, он обнаружил, что трусы, раньше облегающие тело, теперь мешковато свисают с бедер. Это уже пугало. И, как врач, он отправился к специалистам.

Но и там, выложив кругленькую сумму на всю эту аппаратную диагностику, он не получил ответа. Лишь пожимание плечами, и заверение в том, что он полностью и абсолютно здоров.

«Возможно, вашему телу просто требуется что-то особенное. — сказал ему врач на прощание. — Какой-то элемент, который вы не можете получать с ежедневным питанием. Попробуйте пропить курс этих витаминов, и сменить рацион. Или посетите Наставника пятой или шестой ступени. Я слышал, что для них нет тайн в человеческом теле».

Совет был хорошим, но записаться на прием к такому специалисту, обычному, пусть и одаренному человеку, было нереально. Дорого — да, но там, кроме цены, еще и очередь имелась. На несколько месяцев. А Виктор не относился к аристократии, чтобы иметь знакомства, позволяющие сократить этот срок.

К концу недели он изучил статьи коллег в интернете, ища похожие случаи, позвонил нескольким знакомым, и понял, что никто ничего о подобной болезни не знает. Чтобы человек потреблял около десяти тысяч калорий в день, и продолжал терять вес. Примерно по два-три килограмма в день.

Он пропил курс витаминов, сменил рацион, пробовал самые разные продукты, даже экзотику, в виде личинок шелкопряда, но ничего не помогало. Он по прежнему съедал за сутки недельный запас продуктов, худел и постоянно ощущал сосущее чувство голода.

На шестой день болезни Виктор наткнулся в интернете на странное объявление.

МУЧАЕТ ГОЛОД?

Больше ничего. Пустая страница, на которой кроме этих двух слов был только номер телефона. И все: ни завалящей картинки, ни названия препарата, ни отзыва довольных клиентов. Даже ссылки на сайт производителя не имелось.

«Маркетинг на уровне!» — хмыкнул на себя. Но что-то его в этом объявлении привлекло. Может быть даже та самая лаконичность. Сразу захотелось позвонить. Тем более, что других вариантов у него уже и не оставалось. Ну, кроме посещения Наставника пятой ступени.

Номер ответил длинными гудками, но трубку на том конце так никто и не взял. Не ответил он и на протяжении всего дня, а ведь Виктор набирал номер раз, наверное, двадцать.

«Дурацкий развод!» — подумал он тогда. И постарался выбросить это объявление из головы.

Может быть, у него и получилось бы. Но ему не дали. Ночью в его квартире оказались гости.

Виктор не был настолько богатым человеком, чтобы бояться ограбления. Не хранил в сейфе крупные суммы денег или драгоценные металлы — у него и самого сейфа-то не было никогда. С другой стороны, не был он и бедным — дар все же давал возможность зарабатывать на вполне достойную, пусть и без излишеств, жизнь.

Другими словами — Наставник второй ступени являлся слишком опасной целью для грабителей-нищебродов, и слишком незначительной для по настоящему опасных людей. А потому, замки на дверях его квартиры стояли хоть и хорошие, но недостаточно надежные, чтобы удержать профессионала.

Все эти мысли вихрем пролетели в голове Виктора, когда он, разбуженный чуждым его спальне звуком, открыл глаза и уставился на парочку незнакомцев, хозяйничающих за его письменным столом. И следом сразу вывод — профессионалы.

— Он не спит. — тотчас произнес тот, кто стоял ближе к окну. Падающий на него свет от уличного освещения превращал человека в вырезанную из черной бумаги фигуру.

— Тем хуже для него. — ответил другой, которого вообще почти не было видно, настолько он сливался с тенями. — Мог бы спокойно уйти. Во сне.

Последнее заявление, как ни странно, не напугало Виктора, а мобилизовало его на борьбу. Не совершая никаких резких движений, он скользнул в искусственную реальность, увлекая за собой незнакомцев. При разнице сил у него не должно было выйти, пациент даже на ступень выше целителя, может спокойно вырваться из захвата Наставника.

Но Виктору повезло. Может быть незнакомцы и были профессиональными взломщиками, в ментальном плане они оказались слабенькими. И послушно улетели сознаниями в виар, оставив замершие тела в комнате жертвы.

А уж в собственном пространстве, Виктор был практически всесилен.

— КТО ВЫ ТАКИЕ! — прорычал он в лица двум мужчинам, нависая над ними в облике здоровенного мускулистого громилы. — КАК ВЫ ОСМЕЛИЛИСЬ ВОРВАТЬСЯ В МОЙ ДОМ⁈

Бедняг трясло, ведь опытный целитель сопровождал каждое свое слово ментальным воздействием на разум своих пленников. Неожиданно, из роли хозяев положения, они превратились в жертв. Совершенно беспомощных.

Оба были новусами, теперь Виктор это видел. Оба — Воинами второй ступени. То есть, достаточно сильными противниками, которые бы гарантированно справились бы с не особо физически крепким Наставником. Но — там, в реальности. Здесь для целителя они были не опаснее парочки щенят.

— КТО ВАС ПОСЛАЛ⁈ — усилил нажим Виктор.

И неожиданно для него, один из незнакомцев умер. Здесь в искусственной среде, но и в настоящем мире тоже. Умеющий одновременно находиться и здесь, и там, Наставник услышал, как стукнулась о ламинат голова пришельца.

Виктор растерялся. Она никогда не убивал. Ему претила сама мысль о том, чтобы отнять чью-то жизнь. И, осознав, что это только что произошло, он впал в ступор. Выпустив из виара второго пленника.

Который, еще не вполне придя в себя, сразу же атаковал целителя. Спасло последнего лишь то, что с координацией у Воина было еще не слишком хорошо. Первый его мощный удар кулаком в висок, способный проломить кость, прошел сантиметрах в двадцати от цели.

Виктор швырнул в него первое, что попалось под руку — ночной светильник. Прибор попал в лицо нападавшему. И, хотя удар был довольно слабым, заставил его отступить на шаг. Запнуться о лежащего на полу мертвого напарника, и с грохотом приземлиться затылком на край письменного стола.

Характерный хруст сообщил целителю, что Воин свернул себе шею. Но не умер — данный тип, особенно если чистый, не гибридный, самый живучий среди прочих. Но на некоторое время вырубил.

В ужасе хозяин квартиры смотрел на дела своих рук. Один из незнакомцев умер. Скорее всего, произошло кровоизлияние в мозг от чрезмерного ментального давления. Второй без сознания, и неизвестно, вернется ли в него.

— Они первые начали… — пробормотал Виктор. — Она сами пришли в мой дом…

С десяток секунд он так и стоял посреди спальни, водя вокруг невидящим ничего взглядом. Но вскоре смог взять себя в руки. Помогла, как ни странно, мысль, что второго Воина у него еще есть шанс спасти. Все же, он был целителем.

Мужчина опустился на колени рядом с незнакомцем, положил руки ему на виски. Потянулся к виару, но не смог в него войти. Помешал острый спазм — чертов желудок опять хотел жрать. Причем, сильнее, чем раньше.

— А ну-ка взял себя в руки! — прикрикнул на себя целитель. — Сейчас не время!

Но взгляд его, против воли, уперся в окровавленные руки — взяв Воина за голову, он испачкал пальцы о разбитый затылок. В животе заурчало.

— Что? — свести одно с другим было несложно. Вид свежей крови новуса и спазмы в желудке. Организм хотел этой красной жидкости. — Это же бред! Я же не вампир, черт возьми!

Но левая, более испачканная в крови рука словно бы против воли поползла к лицу. Пара секунд, и ее отделяло от губ мужчины всего несколько сантиметров. Внутренности в этот момент танцевали какой-то зажигательный латиноамериканский танец.

— Это невозможно. — прошептал Виктор, и слизнул кровь с пальца.

В следующий миг тело наставника пронзило таким острым приступом удовольствия, который он никогда в жизни еще не испытывал. Женщины, спиртное, даже легкие наркотики, которые он пробовал еще в университете, не давали и тени подобия того, что произошло с ним сейчас.

И голод стал утихать.

Разум ушел, оставив тело во власти самых первобытных инстинктов. Уже не сдерживаясь, целитель стал с утробных урчанием слизывать кровь со своих пальцев. А когда она закончилась, без колебаний перевернул тело воина на живот, несколькими сильными ударами все того же светильника, раздробил ему затылок. После чего прильнул к огромной ране губами.

[POV (point of view), точка зрения.]

Эпизод 9. Козыри

Это случилось на второй моей самостоятельной прогулке. До этого мама разрешала выбираться из дому только в сопровождении одной из сестер — переживала, что потеряв память, я могу заблудиться. Компанию мне составляла младшая сестра, старшей было некогда, она лишь один раз со мной что-то вроде тренировки провела и все.

Собственно, с той то ли прогулки, то ли разминки и зашел разговор о том, что «глупо за взрослым парнем хвостиком ходить». И мне было позволено бродить по окрестностям одному. Знаю, звучит несколько унизительно, как, блин, с грудничком обращаются, но я старался с пониманием относится к женщине, которая одна тащила всю семью. И не проявлял свойственные подросткам взбрыки.

Вообще, время пролетало со свистом. Так всегда бывает, когда нагружаешь себя под завязку работой. А ее у меня было ой как много. Нужно было изучить все, что возможно, касательно общества в целом, и положения новусов, вроде меня, в частности. Ведь наша семья хоть и числилась дворянской — по отцу и двум девочкам с даром, скоро могла его и потерять. Просто потому, что наследование шло по мужской линии, а я, как последний носитель фамилии, способностями почти не отличался от простеца.

Так, например, я выяснил, что через год должен буду пройти некую аттестацию, в которой надо подтвердить свое право на наследуемое дворянство. И если этого не произойдет, Пичуги станут простолюдинами. Мать и я, если быть точным. Девочки-то замуж выйдут.

Так что я ел, читал, заставлял немощное Дениса тело выполнять хоть какой-то (на самом деле очень простой, для начинающих), комплекс упражнений. И гулял — надо же было учиться ориентироваться на местности. А то послезавтра в школу идти, не мог же я под ручку с младшей сестрой это делать. Пацаны в этом возрасте существа жестокие, а у Дениса и без того трудностей много. Взять хотя бы ту дуэль, в результате которой я тут оказался.

На первом самостоятельном выходе из дома все прошло спокойно. Я добрел до облюбованного магазина, купил энергетический батончик, около часа побродил по окрестностям, а потом тупо сидел на скамейке в небольшом сквере, погруженный в свои мысли.

А вот на втором… На втором я попал в какие-то левые разборки. Не иначе, как везение, свойственное прошлому Ляху (Кукла часто про него говорила), настигло меня и в этом теле.

Если подумать, то у меня наверное был шанс убраться с улицы до того, как все началось. Были знаки, на которые я, по причине недостаточной информированности, не обратил особенного внимания. Сперва далекое гудение, вроде самолета, который с какого-то перепуга решил пролететь прямо над крышами домов. Оно воспринималось даже не ушами, а кожей. Плюс, поведение людей — они сразу стали оглядываться, сделались нервными и спешили убраться куда подальше. Машины с проезжей части практически исчезли, а редкие авто, что еще встречались, проносились мимо на огромной скорости, полностью игнорируя скоростной порог для города.

Но я все это проигнорировал. Сидел себе в наушниках, слушал классику — к модной современной попсе душа так и не легла — и пытался придумать, как же мне добиться прорыва. В смысле, триггера, который снимет блок с моего сознания (мною же, судя по всему, и поставленный), и позволит вернуть свои прежние возможности.

То, что происходит нечто странное, я понял лишь тогда, когда метрах в пяти от меня, подняв кучу пыли и земляной взвеси, упала бетонная опора уличного освещения. Сложно, знаете ли, не заметить такой жирный знак.

Ударной волной меня сбросило со скамейки. Рефлексы сработали штатно, я даже успел частично сгруппироваться, но тело в очередной раз подвело. Физическая нагрузка, которой я изнурял себя последние пять дней, конечно, чутка вернула запущенную тушку наследника дворянского рода в тонус, но явно не вывела его на пик возможностей.

Короче говоря, вместо того, чтобы мягко погасить инерцию падения руками, с последующим уходом в кувырок через голову, я воткнулся мордой в траву. Не то, чтобы больно, скорее обидно и унизительно, хотя и больно тоже.

В результате же, начало шоу я пропустил. Пока отплевывался от земли, пока глаза продирал, пока на ноги поднимался — к этому времени в небе надо мной уже от души метелили друг друга два новуса.

Один был электрокинетиком — это я сразу понял. Его окружало облако белых сполохов, сквозь которые порой пробивались разряды покрупнее. А так — мужчина лет тридцати пяти, довольно субтильного телосложения, в черном одежде, похожей на ту, что в моем времени носили охранники супермаркетов. Может даже с бейджем на груди — не знаю. Снизу не особенно хорошо было видно.

Второй был женщиной. Рыжеволосой и мощной. В смысле, ее стати сразу как-то напоминали об амазонках — не тех фигуристых барышнях в коротких юбочках и откровенных топиках, которых так любил Голливуд в моем времени. Нет, эта была настоящая олдскульная воительница — метра два ростом, с широкими плечами, крепкой спиной и мускулистыми ножищами. Каждая, наверное, с меня нынешнего, толщиной. Ну, потоньше, конечно, но не намного.

Бабища была в офисном наряде, юбка-карандаш, блузка. Одежда была порвана во множестве мест, причем, произошло это не совсем при помощи ее противника. Судя по всему, раньше барышня была стандартного размера, а потом внезапно выросла. Крепко так, раза в полтора. И одежда не выдержала подобного надругательства. Где по швам разорвалась, а где просто лопнула ткань.

Последнее, кстати, а так же ракурс — напомню, я снизу на эту битву гигантов смотрел — открывало мне шикарный вид на множество приятных мужскому глазу мест. Например, на гигантскую грудь, уже не удерживаемую блузкой и лопнувшим лифчиком. Размера, пожалуй… да нет, я не уверен, что такие действительно существуют и выпускаются.

Амазонка, кстати, не летала. Она прыгала. Мужик в черном пулял в нее молниями, а она уворачивалась от них в воздухе, приземлялась на землю или на какой-нибудь невезучий столб, отталкивалась своими ножищами, и снова взлетала в воздух. Все это она проделывала на приличной скорости, из чего я заключил, что передо мной тип Воин. Правда, его ступень я даже предположить не мог — в моем времени таких монстров среди новусов не встречалось. Гибрид, наверное.

Других способностей она не демонстрировала. Только чудовищную силу. Это она, как я позже понял, выдрала из земли бетонный столб, и запустила его в противника. Промазала. В смысле, в него не попала. А вот в меня — почти.

«Беги, чего замер!» — рявкнула на меня Кукла, вырывая из ступора.

Я так, наверное, секунды три-четыре простоял. Никак не мог отвести взгляда от сражения над своей головой. Окрик девушки вывел меня из ступора. И я бросился бежать.

Правда, успехом это не увенчалось. Сперва, сбитая молнией с небес, передо мной рухнула Амазонка. Упала на лопатки, оставив довольно приличную вмятину в земле. Крутанулась на бок, а в то место, где она только что лежала, ударила молния.

Как такового взрыва не было — высокотемпературная плазма лишь обуглила до состояния стекла кусок земли. А меня ослепило. Действуя на автомате, я прыгнул в сторону, подальше от эпицентра удара, и здорово приложился обо что-то твердое и сучковатое. Похоже, это было дерево.

Сразу же, не тратя времени на попытки что-то понять или решить, я стал ползти в сторону. Как сказал кто-то из моего времени: «У каждого есть план до первого удара в нос. Потом начинается выживание». Вот им, родимым, я и занялся. Когда глаза ничего не видят, в ушах стучит кровь, а бок жжет болью от неудачного приземления, как-то пофиг становится, чем там драка между двумя новусами закончится. Главное, чтобы не моей смертью.

«Ползи, Лях! Ползи, миленький! — шептала в голове Кукла. Как и я, она ничего вокруг не видела, а значит не могла посоветовать выбор направления. И только повторяла, как заведенная. — Ползи, Лях!»

Где-то совсем недалеко ударил в землю еще один разряд молнии. Похоже, эта парочка продолжала развлекаться неподалеку от меня. Вот кто бы мог подумать, что это настолько популярный танцпол, где здешняя элита обожает отжигать! Тихое, вроде, место, небольшой городской сквер. Какого хрена они сюда приперлись со своими разборками⁈

Счет времени я потерял. Над головой гудело электричество, раздавались сочные шлепки, как если бы кто-то очень сильный лупил куском говяжьей вырезки по мордасам оппонентам. Какие-то еще хеканья доносились, возгласы…

Но, судя по всему, прошло меньше минуты, если субъективно считать. И вскоре мои глаза начали что-то различать впереди. Какие-то цветные пятна, которые довольно быстро оформились в травяные стебли и камешки. Еще через несколько суматошных вдохов и выдохов, изображение стало совсем четким. Я видел так же хорошо, как до получение ожога сетчатки.

«А зрение разве так быстро восстанавливается?» — удивился я этому обстоятельству.

«Получилось! — тут же взвизгнула Кукла. — Ты запустил регенерацию!»

«Круто. — сил радоваться этому не было. — Теперь бы еще не сдохнуть!»

Придурки, устроившие в городе локальную войнушку, сместились левее. Бросив в их сторону быстрый взгляд, я увидел, как они увлеченно мутузят друг друга. Амазонка держала противника одной рукой, а второй наносила ему быстрые удары в голову. Черный каким-то образам не переламывался пополам, и даже огрызался вспышками небольших шаровых молний.

Поднявшись на ноги, я бросился в противоположную от них сторону. Побежал, и довольно быстро. Еще вчера, насилуя тело пробежкой, я и половины такой динамики не выдавал. А сейчас хоть на соревнованиях выступай!

Правда, продлилась эта вспышка скорости недолго. Пробежав метров сто, и спрятавшись за углом дома, я уже едва мог дышать. Такое ощущение, что близость смерти высвободила скрытые резервы организма, но их оказалось так мало, что все они сгорели в этом стометровом спринте.

«Красавчик! А теперь спокойно двигай прочь от этих уродов! Это не твои разборки!» — вновь выдала совет в духе Капитана Очевидность, Кукла.

И, хотя я был полностью согласен с ее мнением, все же не удержался и выглянул из-за угла. Очень захотелось посмотреть, чем закончится схватка Электро и Амазонки.

А она уже подходила к концу. Только не так, как я себе представлял. Дело в том, что драке подключились новые действующие лица — они прибыли на трех тонированных джипов. Бравых ребят, которые, из них посыпались, кем-то кроме как спецназовцами, назвать было сложно. Крепкие, плечистые, в одинаковой форме — что-то вроде комбеза из сине-серой ткани. Большинство в шлемах, некоторые с оружием, но в основном — с голыми руками.

Один из них присел на колено, положив на плечо трубу гранатомета, и выстрелил в Электро. Я ждал взрыва, но вместо этого раздался тихий хлопок, и в воздухе повисла взвесь, похожая на муку. Мужчина в черном рванул из этого облака с такой скоростью, будто за ним черти гнались. И успел покинуть зону поражения за секунду до того, как взвесь изменила свойства.

Очень быстро мельчайшие белые частицы стали увеличиваться и слипаться друг с другом. Это было похоже на действие монтажной пены, только происходящее сразу на большом участке пространства. Пара секунд, и вниз упал здоровенный, метров пять в диаметре, ком белесой и вязкой массы.

Сам Электро хоть и смог вырваться из ловушки, все же подцепил на одежду несколько частиц этой «пены». И теперь стремительно снижался, обзаведясь на одной ноге внушительным белым наростом. Который, судя по всему, был еще и тяжелым — мужчину явно тянуло вниз этим весом.

Ситуацией тут же воспользовалась Амазонка. В момент, когда подъехал спецназ, она на некоторое время вышла из боя, а теперь, подпрыгнула, ухватила Электро за штанину, и рванула его вниз. Тот успел огрызнуться короткой молнией, даже нанес женщине ожог на бедре, но на этом его успехи и закончились.

С большим ускорением сблизившись с землей, Черный впечатался в асфальт с такой силой, что от места его падения пошли трещины. Амазонка, не давая ему прийти в себя, прыгнула, и приземлилась ногами на грудь мужчине. А спецназовцы рванули к поверженному противнику, облепив его, как охотничьи псы медведя.

«Похоже, дылда эта из органов. — поделилась мнением Кукла. — Вместе с ребятами из джипов действует».

Я кивнул, хотя это было и не обязательно — все равно бесплотный Аналитик не могла этого жеста увидеть. И продолжил смотреть на то, как прибывший спецназ пакует пленного.

Амазонка к этому моменту уже отошла в сторону. Один из мужчин в форме выстрелил из чего-то вроде подствольника в лежащего Электро. Снова хлопок, взвесь, и через две секунды проигравший стал походить на большой снежный ком.

Женщина, тем временем, стала словно бы сдуваться. И вскоре вместо Гром-бабы рядом со спецназом стояла довольно миловидная девушка. Одежда которой выглядела чистой условностью. И, кстати, размер ее груди теперь не превышал скромненькой двоечки. Явная компенсация, как по мне.

Один из бойцов протянул красотке плед, в который она тут же закуталась. А я, увидев уже все, что хотел, бросил наблюдение, и стал отступать по направлению к дому. Идти пришлось быстро. Вокруг не было ни души и одинокий прохожий привлекал к себе внимание. А ну как выскочит сейчас из-за угла кто-то вроде того спецназовца, и спросит строго: «А вы что, гражданин, тут делаете?»

Но уже квартала через четыре люди стали появляться. Через пять — мне даже удалось смешаться с толпой и спокойно добраться до дома. И там, поднявшись на лифте, и сразу же скользнув в свою комнату, я смог с облегчением выдохнуть и попытаться осмыслить, что сейчас произошло. И со мной, и с этой дикой дракой.

По всему выходило, что я стал свидетелем столкновения Козыря и охранки. О причинах драки можно было только догадываться — не мой уровень, но зато стали понятнее некоторые сопутствующие вещи. Например то, что явно существовала какая-то система оповещения на случай таких вот сражений.

Сейчас я вспоминал, что чувствовал гудение, заставляющее волоски на коже дыбов вставать. Даже в наушниках! И сразу люди с улиц стали исчезать. Сирена? Ультразвук? Надо выяснить поточнее, поможет выживанию в этом странном мире. Ведь второй важной вещью, которую я сегодня осознал, было то, что подобные события с некоторой периодичностью происходят.

Но самым главным, конечно, был прорыв. Мой прорыв. Тело или разум, а может действуя сообща, под воздействием критических обстоятельств, запустили некую реакцию. И я за пару десятков секунд восстановил зрение — в обычных условиях на это ушли бы часы. Если бы все вообще могло бы закончится без последствий.

«Ну а я тебе про что! — возмутилась Кукла. — Сказала же, ты запустил регенерацию!»

«Это здорово, конечно. Но самое важное в любом эксперименте, его возможная повторяемость. — ответил я Аналитику. — Ты же не предлагаешь мне каждый раз доводить ситуацию до возможной смерти, чтобы организм нужным образом отреагировал?»

«Нет, балбес ты этакий! Попробуй помедитировать и разобраться!»

«Помеди… что? Кукла, ты в своем уме, вообще? Какие, нахрен, медитации? Я что тут тебе, духовные практики развиваю, подобно древним мастерам кунгфу? Новусы силы не от Гуаньинь получили, а от инопланетян. Это, блин, мутация на генетическом уровне, причем тут медитация!»

«Это мутация, причем тут медитация! — голосом какого-то рэпера передразнила меня девушка. — Я тебе что говорила про тип Чистильщика? Что это за функция?»

«Охотник». — буркнул я.

«Мультикласс, олень ты северный! — взорвалась Кукла. — Единственный тип в Иерархии, способный действовать без Структуры. Совмещающий в ослабленной форме все другие типы. Лидера, Дипломата, Аналитика, Воина и Наставника».

«Ну и?»

«Почему меня не подобрал в Африке какой-нибудь нормальный тип, а? Лидер, например…»

«Для цифровой личности ты слишком эмоциональна».

«С кем поведешься! — фыркнула девушка. — Короче, в тебе есть функция Наставника, усеченная, но есть. Понимаешь, к чему я клоню?»

Только тут до меня и дошло. Наставники — это же целители функций. Способные создавать в своем разуме что-то вроде виртуальной реальности. В которой проводили диагностику и лечение пострадавших частей Структуры.

«Предлагаешь мне зайти в этот самый виар Наставника?»

«Да, блин! Дошло, наконец! Я же сразу так и сказала!»

«Ты сказала помедитировать…»

«Вот придираться к словам не надо! Любой бы понял!»

Пришло сделать глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. Кукла обладала потрясающей способностью выводить меня из равновесия. Еще бы, для нее ведь мои мысли — открытая книга.

«Ладно. И как это сделать? Ты же в курсе, что я почти ничего не помню.»

«Сядь и слушай мой голос. Замедли дыхание. Настройся на ритм биения своего сердца. Растворись в нем».

Некоторое время ничего не происходило. Нет, расслабиться-то как раз удалось — то самое медитационное состояние разума я смог поймать довольно быстро. Но вот дальше…

«Посмотри на меня!» — вдруг потребовал голос.

Я рефлекторно распахнул глаза и вдруг увидел, что напротив меня, на краешке кровати, сидит девушка. Европейский тип лица, короткие рыжие волосы. Россыпь веснушек вокруг носа и глаз, личиком сердечком. Натуральная куколка. Фигурка миниатюрная, но очень гармонично сложенная — знавал я мужиков, которые велись именно на этот тип.

— Кукла?

— Е-е! — вскинула она руку. — Получилось!

— Что получилось? Как ты выбралась у меня из головы?

— Ой, ну какой ты трудный, Лях! Никуда я не выбиралась. Мы оба сейчас в твоей голове. Ты создал реальность Наставника!

Эпизод 10. Школа

В этой самой виртуальной реальности Наставника я сумел продержаться меньше минуты. Сорок одну секунду, если быть точным — Кукла потом сказала. Она же потом и объяснила, как мне этой новой возможностью пользоваться.

На словах звучало не слишком сложно. Нужно было смоделировать искусственную среду, структурировав ее удобным для себя образом. Грубо говоря, визуализировать или представить такое место, где моему сознанию и подсознанию будет комфортно.

Затем сделать его настоящим. Настолько, чтобы разум одновременно понимал, что находится в виаре, и верил в его реальность. И после этого начать наводить там порядок. Такое вот виртуальное управление своими собственными мозгами. Чужими — нет, эта функция реализована у Наставников, а Чистильщики получили, со слов девушки, усеченную версию. Достаточную, чтобы поддерживать в работоспособном состоянии лишь себя самого.

Как я уже говорил, простым это казалось лишь на словах. На деле же, оказалось вовсе не таким уж и легким занятием. Нужна была постоянная практика, чтобы добиться хотя бы небольших успехов. Я ведь, в прошлой своей жизни этой фишкой не пользовался.

«Потому, что пуля в голове мешала! — хихикнула Кукла. — У тебя вообще половина функционала псионика была заблокирована этой травмой. С Крика, если переусердствуешь, голова начинала болеть, нас с девочками когда к себе подключил, создав подобие Структуры, чуть было с ума не сошел. Статуэтка, помню, тебя раз в три дня в принудительную перезагрузку отправляла, чтобы мозги не спеклись. Но ты не переживай. Теперь все легче будет! Сейчас же у тебя травмы мозга нет».

Так-то да. Травмы нет. Но и памяти толком тоже нет. Я ведь большую часть своей прошлой жизни так и не помнил. Знал о ней лишь со слов самой девушки. Остальное же порой всплывало в виде неясных образов, обрывков фраз, голосов и картинок.

Но это было уже что-то, с чем можно было работать. Путь, а не невнятное ожидание озарение, в результате которого я внезапно пойму, как получить свои силы обратно.

Начал я, как и советовала помощница, с моделирования среды. Первый раз в виар я вошел ничего такого не делая. Просто, как потом оказалось, скопировал свою же комнату прямиком в разум. Теперь нужно было ее превратить в некое осмысленное место.

Войдя туда второй раз, я попытался мысленным усилием убрать кровать. Ну, не нужна она была в моем хранилище, туда куда больше требовались шкафы и стеллажи. К моему удивлению, предмет мебели послушно испарился. Но на этом успехи закончились. Как я понял, это произошло потому, что я не знал, что делать дальше. Не имел плана своего внутреннего пространства.

«Да попробуй ты его для начала нарисовать — посоветовала Кукла, когда я второй раз вывалился из виара. Потный и уставший так, будто мешки с мукой разгружал. — На бумаге».

«Хорошая мысль!» — похвалил я девушку.

И принялся за чертежи.

Это быстро меня увлекло. Сперва я нарисовал все ту же комнату на восемнадцать квадратных метров — копию своей. Но потом понял, что изначально встал на неверный путь. Зачем мне вообще было привязываться к чему-то существующему? Втискивать туда что-то, а потом еще выясниться, что стеллажи нужны на два пятьдесят, а у меня потолки всего два сорок. Куда проще создать все с нуля.

Взял циркуль и изобразил на листе бумаги ровный круг. В центре поставил стол, а по внутренней окружности нарисовал книжные полки. Так, чтобы до любой можно было дотянуться, не вставая с места. Затем…

— Дэн?

Я с удивлением поднял голову. Что, я снова провалился в виар, и не заметил этого? А Кукла опять материализовалась? Но оказалось, что это младшая сестра зашла в комнату, чтобы позвать меня на ужин. И уж в который раз повторяет мое имя, пытаясь дозваться.

— Понял, иду.

За столом собралась вся семья. Я был настолько погружен в мысли, что даже не заметил, как расправился со своей порцией. Некоторое время смотрел на пустую тарелку, после чего попросил добавки.

— Читала в новостях, что совсем рядом с нашим домом Козыря взяли. — произнесла в этот момент Анна Алексеевна.

— Да, Зевса. — буркнула Алина. — В километре от нас.

— Ужас! — вздохнула мама. — Совсем ведь рядом. Денис, ты ничего не видел, когда гулял?

— Слышал только. — пожал я плечами. Рассказывать о том, что Амазонка и этот Зевс рубились у меня над головой, я никому не собирался. Запрут, нафиг, дома со своей гиперопекой! — Ну и оцепление видел. Охранки.

— Нужно быть осторожнее!

«И как, интересно, это поможет? — захотелось ответить мне. — Они же в любом месте могут драку устроить! У них какие-то свои планы, и никого из обычных людей они в них посвящать не собираются. Ни они, ни охранка! Единственный вариант — это не осторожность, а сила. Нужно стать настолько сильным, чтобы эти уроды для своих разборок выбирали места подальше!»

Про Козырей, кстати, я уже все узнал. Ну, то, что можно было найти в свободном доступе в интернете. В принципе, все, как и рассказывала мне Лида в день выписки из госпиталя. Террористы и повстанцы, причем, не единое движение, а куча разных течений со своими лидерами и целями. А назывались они так странно из-за карт. В смысле, игральных.

Все началось с самой первой группировки новусов, бросивших вызов новой аристократии. Их было четверо — очень сильных одаренных, и они называли себя Козырными Тузами. Потом пошли подражатели, которые желали той же славы, пусть и дурной, но народ их уже не тузами называл, а по аналогии — Валетами, Дамами, Королями. Некоторых и вовсе Шестерками.

И прилипло. Теперь все, кто шел против власти, и обладал сверхчеловеческими возможностями, назывались Козырями. Вот такой вот изгиб логики. Впрочем, я и более странные вещи встречал в прошлом.

— Я осторожен, мам.

— К школе готовишься? — тут же сменила она тему, услышав недовольство в моем голосе.

— Да.

— Он с комнаты почти не выходит! — тут же доложилась мелкая. — Обложился бумажками, чертит что-то. Когда я его есть позвала, он не сразу услышал.

— Вот как? Молодец! — похвалила Анна Алексеевна. — А то ведь послезавтра занятия начнутся. Выпускной класс…

Последнюю фразу женщина произнесла с оттенком легкой печали. Мол, как быстро растут дети. Я воспринял это, как сигнал валить из-за стола. Надо же было отыгрывать подростка, а меня, насколько я помню свои первые пятнадцать лет, такие разговоры здорово бесили.

Весь остаток дня я продолжал возится с новой способностью. Даже, кажется, во сне, что-то строил и моделировал. И весь следующий день. Добился определенных успехов, кстати. Смог создать схематичное изображение своего плана в сознании. Пока грубое, как в «Матрице», когда Морфеус с Нео в белом пространстве сидели на креслах. Вот так и у меня вышло — пустота со столом в центре и несколькими стеллажами по окружности.

Следуя советами Куклы, являвшейся единственным доступным для меня экспертом по функциям, я начал понемногу загружать полки — структурировал имеющуюся в голове информацию. Выделил целый шкаф под невнятные воспоминания, в которых никак не мог разобраться. И неожиданно «наткнулся» на запертую часть своего сознания.

Причем, я не сразу это понял. Просто сидел в виаре, копался в воспоминаниях, потянулся к одному из них и… в следующий миг уже смотрел на потолок своей комнаты. И слушал, как обеспокоенный голос Аналитика пытается меня дозваться.

«Что случилось?» — уточнил я.

«Ты потерял сознание! А я нет. Такого раньше не было. Точнее, было, но тогда тебя Статуэтка на перезагрузку отправляла, а я была в другом теле».

«Э-э-м…»

«Что произошло?»

Как мог, я описал ей ситуацию. Мол, ничего не трогал, починял примус, ухватил одну мысль за кончик и начал ее разматывать. После чего оказался в комнате с белым потолком. В своей комнате, в смысле.

«Похоже, ты нашел архив! — обрадовался девушка. — Некое место в своем разуме, которое ты сам заблокировал, чтобы никто не мог получить доступа к хранящимся там сведениям».

«Тупой поступок! Я ведь тоже этот доступ получить не могу».

«Попробуй еще раз!»

Я попробовал. Четыре раза. И каждый раз, когда пытался хотя бы прикоснуться к заблокированной части своего сознания, вылетал из виара, и оказывался лежащим на полу в комнате. Причем, после последней попытки еще и голова разболелась.

«Ничего! — обнадежила меня помощница. — Главное, нашел его! Остальное уже дело техники! Взломаешь!»

Я не стал ничего говорить про ее неумеренный оптимизм. Не ей же ломать защиту, которую поставил я сам. Причем, тот я, который в этом деле шарил. Находился на пике своих возможностей, спас мир, судя по всему здорово насолил инопланетянам на их родной планете, а потом отправивший себя в путешествие обратно.

А потом наступило первое сентября. Как обычно — неожиданно. Только что ведь казалось, что у меня еще достаточно времени, а тут тебе в лоб — доброе утро, собирайся в школу.

Школа, точнее — дворянский гимназий № 14, где я должен был учиться, располагалась в другом районе города. Мы жили на Малом Козловском переулке, это в Басманном районе, а место учебы располагалось на окраине Тверского, между Новослободской и Сущевским Валом. Со Спасским собором, считай, на территории.

То, что я представлял, как школу — ну, учебный корпус там, плюс стадион — оказалось целым комплексом зданий, занимающих примерно квартал. Несколько учебных корпусов, огромный стадион и примыкающий к задней части гимназия парк. Новослободский парк. Изъятый из общегородского пользования, и отданный в распоряжение школы.

Короче говоря — богато. И немного похоже на тюрьму. В том смысле, что вся территория, включая парк, была огорожена высоким и прочным забором, а на каждом входе, которых по периметру было шесть штук, дежурила вооруженная охрана. И не какие-нибудь «вохры», а самые настоящие военные.

Как оказалось, не ради статуса, а безопасности для. Дело в том, что детки тут учились разные. И такие, как я с сестрой — представители низового дворянского звена, и птицы полетом повыше. Не прям высшая аристократия империи, у тех свои закрытые школы имелись, но тоже потомки влиятельных и богатых семей.

А у таких больших шишек всегда существует опасность, что их чад похитят ради выкупа. Или вообще грохнут, чтобы насолить конкуренту. Так что, меры безопасности в гимназии были драконовские. Вход по пропускам, выход по ним же, камеры, сигнализация, время прибытия-убытия. Всерьез, короче. И мне здесь предстояло провести год.

Раньше тут находился университет, кстати. Это я погуглил по своему месту учебы. Сперва он назывался Московский станкоинструментальный институт — еще при Советском Союзе. В Российской Федерации сменил название на Московский государственный технологический университет «Станкин». В империи же новые хозяева жизни решили, что место прекрасно подходит для получения образования их отпрысков. И замоделили тут дворянский гимназий № 14.

И все бы хорошо, но находилась школа довольно далеко от дома. В масштабах Москвы, конечно, рядом, но сорок минут на метро каждый день — это не то, о чем я мечтал. Предпочел бы обычную общеобразовательную школу рядом в своем районе. Но выбора мне никто не предоставил.

Порядок в новой России такой — простецы учатся в обычных школах, а дворяне — в гимназиях. А ближайший ко мне — номер 14. Как понял? Ну и отлично, шуруй на занятия.

Отправился туда я один. Лида тоже там училась, но у нее занятия со второй половины дня начинались, а у меня с утра. Всю дорогу до школы — чудом удалось договориться ехать без сопровождения мамы или старшей сестры — я пытался вспомнить каково это — учиться в школу. В смысле, ходить каждый день в одно и тоже место, где малознакомые люди будут обладать почти полной властью над моей свободой.

Сразу сделалось грустно. Я не особо над этим задумывался, но оказывается привык к вольной жизни. В прошлой жизни много сделал для того, чтобы со мной считались и не пытались отмахнуться. А тут — любой занюханный вахтер вправе указывать мне, что делать. И никакой возможности это изменить нельзя.

«Да ладно тебе! — выползла с непрошеной поддержкой Кукла. — Я читала, что в старших классах весело. Друзья, вечеринки, приключения! Уверена, нам понравится!»

«Ты ситкомы, которые смотрела в прошлом, не путай с реальностью. — сморщился я. — Тут, во первых, все по другому. Дворяне же! Всякие балы, красавицы, лакеи, юнкера…»

«И вальсы Шуберта, и хруст французской булки!» — неожиданно приятным контральто пропела девушка.

«Во-во. — от неожиданности я даже сбился немного. — А во-вторых — я не звезда выпускного класса, а, скорее, задрот, которым все кому не лень щели в полу конопатят. Не будет никаких подружек, вешающихся на шею, а только боль и унижение».

«Гарем или зассал?»

«Чего?»

«Я имею ввиду — ты сам решишь, как оно будет. Я же тебя знаю, Лях, ты кто угодно, но не терпила. Мельникова с этим, как его там, Ландышем, надо быстро на место поставить, и будет хорошо».

«Ну да, проще сказать, чем сделать. — невесело улыбнуться. — Мои враги полноценные новусы, Мельников вон вообще Воин какой-то там ступени, а я даже металлокинезом своего реципиента не обладаю. Про свои возможности вообще молчу».

«Прорвемся!»

«А куда деваться?»

В общем, к воротам школы я подошел не в самом лучшем расположении духа. Нет, так-то с Куклой я был согласен — терпила Пичуга умер, и выпускному классу дворянского гимназия № 14 придется столкнуться с новым, и не самым приятным противником. Но и сказанному собой тоже верил — в настоящий момент никакими аргументами противодействия врагам я не обладал.

Школьный двор находился за парковкой. Огромной парковкой, в моей прошлой жизни такие имелись у крупных торговых центров, с посещаемостью в несколько сотен человек в час. А тут — учебное заведение. Интересно.

Второй наблюдение — машины. За семьдесят девять лет автопром изменился не в лучшую сторону. То есть, я когда узнал, что попал в будущее, ждал на дорогах чего-то обтекаемого и футуристического. Ан нет! Двигатели внутреннего сгорания действительно уступили место электромобилям. Как я читал, осевшие в Африке и Китае функции — неудачники из десанта, который должен был захватит планету — были вынуждены поделиться некоторыми технологиями.

Одной из них стала какая-то вариация на тему электроэнергии. Восполняемой, с высоким уровнем кпд, и вообще, на голову превосходящая то, чем мы пользовались весь двадцатый и часть двадцать первого века.

Но в остальном же, особых изменений в машиностроении я не заметил. Седаны, хэтчбэки, джипы, сувы — форм-фактор практически не изменился, даже, я бы сказал, откатился куда-то к восьмидесятым двадцатого века. Резкие линии, углы, массивные кузовы. Квадратиш, практиш, гут, короче.

Представительский класс вообще качнулся к ролс-ройсам и тупомордым мерседесам шестидесятых. Не знаю, в чем тут был прикол, но читал в интернете такое мнение — дело в аристократии. Типа, желая подчеркнуть свой статус и положение, а также провести параллели с древними дворянскими домами (к которым новусы вообще никакого отношения не имели), эти ребята сознательно проводили линию консерватизма во всем. В том числе, и в машиностроении.

Это вообще всего касалось. Любой сферы жизни современного общества. По началу, я очень удивлялся тому, что социум так изменился, а вот научно-технический прогресс словно бы искусственно затормозили. Только на примере автопрома, когда начал с ним разбираться, понял.

Вот ими, этим самым элитными авто, вся парковка и была заставлена. А я, такой, пешочком от станции метро прителепал. Сразу же пришло понимание той огромной социальной пропасти, что лежит между мной и большей частью учащихся гимназия. И вгрустнулось еще больше.

А на входе во двор совсем поплохело. Двигаясь, словно акулы в косяке рыб помельче, мне навстречу шагали Ландышев и Мельников. Ну, я предположил, что второй тип был этим самым Мельниковым, так-то я его еще в глаза не видел. В этой жизни. Только ботинки, которыми меня пинали в подворотне.

Выглядели они настоящими хозяевами жизни. Разворот плеч, осанка, гордо поднятые подбородки — нифига, кстати, не волевые. Уверенные взгляды, опять же. Даже блондинистый Ландышев, когда его не унижает моя младшая сестра, мог выглядеть вполне себе представительно.

С другой стороны — ну щеглы же! Костлявые еще, мясо толком не наросло. Нескладные. Пушок этот детский на щеках. Прыщи. Забавно, вот вроде «новые люди», мутанты и все такое, а в период полового созревание и некоторое время после — будьте любезны. Даже обидно как-то за элиту.

— Пичуга! — видимо, чтобы я не подумал, что они кого-то другого встречают, чтобы поздравить с днем знаний, прокричал Ландышев. — А мы уже думали, что ты не придешь!

— Ландыш, здорово! — с такой же радостной улыбкой на лице воскликнул я. В полный голос, чтобы слышать могли все. — Вы так подумали потому, что запинали меня до полусмерти в той подворотне? И бросили там подыхать? Да ну, брось! Это не слишком уважительная причина, чтобы пропускать начало занятий.

И окончательно ломая шаблон застывшим от моей наглости парням, приблизился, и похлопал Ландышева по плечу. После чего, посвистывая, миновал их, и вошел в здание школы.

«Красавчик!» — отреагировала Кукла.

«Меня колбасит от страха, если честно». — поделился я.

«Лях, я у тебя в голове! Мне все видно!»

Эпизод 11. Вызов

Чтобы в первый день не плутать по незнакомым коридорам, я заранее изучил план здания школы. Того конкретно корпуса, который был мне нужен. Полезно, все-таки, память терять — сразу перестаешь на нее полагаться, и начинаешь пользоваться теми материалами, которые можешь найти. Полагаю, после часа изучения поэтажного плана здания, я знал учебное заведение на порядок лучше, чем тот же Денис.

Кроме шуток. Люди ведь, как действуют? Правильно — по шаблонам! Проложили тропу, две или десять, но не больше, чем им нужно в ежедневном режиме, и передвигаются строго по проработанным маршрутам. Зачем искать новую дорогу, если старая полностью устраивает. В результате многие горожане годами не бывают в каких-то районах — некоторые вообще всю жизнь. А школьники — в целой куче помещений школы.

Так что до аудитории, где собирался на первое занятие в этом году десятый класс — он, кстати, всего один был, без всех этих «А» и «Б» — я добрался без особого труда. И даже смог с независимым видом пройти через все помещение, заняв парту в дальнем углу. Все-таки, социальный статус моего реципиента в здешнем микросообществе был где-то на уровне плинтуса, так что не стоило нарываться, и садиться туда, где могли сидеть успешные и популярные детки. А «камчатка» — вечное место для неудачников. Всегда так было.

Причин для конфликтов в будущем и так будет предостаточно, нечего их еще плодить необдуманным поведением.

«Мне нравится твой настрой, Лях! — хмыкнула Кукла. — Прямо пышешь энтузиазмом!»

«Просто трезво оцениваю свои шансы. — отбрил я ее. — А теперь, пожалуйста, помолчи. Мне нужно послушать, что тут люди говорят».

Класс был наполовину полон. Или пуст — от точки зрения зависит. Семь парней, и пять девушек уже находились здесь. Стояли группкам или сидели за столами на одного человека. Списочный состав класса, как я знал, насчитывал двадцать семь выпускников. Жаль только фамилий на сайте школы не размещали.

Внимательно оглядел каждого из них. Парни явно были середнячками — та порода, которая не лезет на первые роли, но и не позволяет погрузить себя в донный ил. Все плюс-минус одного телосложения: рост выше среднего, узкая талия, широкие плечи. Если новусы, то скорее всего — Воины. Или гибриды. Выделялся только один — откровенно полный паренек с очками на носу-картофилене. Гарри Поттер без шрама и свободным доступом к кондитерской.

При этом, своей внешности очкарик не стеснялся. Вел оживленную болтовню с другими детишками, и, судя по всему, не котировался в классе, как ботаник или задрот.

А вот среди девушке отчетливо выделялась, если не первая звезда класса, то точно одна из самых популярных девчонок. Я сразу же окрестил ее Королевой — нужно же было как-то одноклассников запоминать. Ярко выраженная блондинка с немного лукавым лисьим личиком, вздернутым носиком, и полноценной взрослой троечкой под бежевой блузой. В пятнадцать, блин, лет! Мне она напомнила одну актрису, Эмму Стоун, кажись. Имелось небольшое сходство.

Девушка сидела за партой, а с двух сторон ее окружали фрейлины, похожие друг на друга внимательным, даже подобострастным выражением на симпатичных мордашках. Так-то внешне они сильно отличались.

Одна чуточку полненькая, с знатной попкой и копной густых, слегка вьющихся черных волос, а вторая — с фигуркой гимнастки, почти плоская, и с рыжим хвостиком на затылке.

Две другие девушки держались особнячком. Одна серфила интернет в виар-очках — полезная, кстати, штука, выглядит, как обычные солнцезащитные, но заменяет собой большой монитор. Только дорогая очень. Другая с серьезным видом читала бумажную книгу.

Последняя выглядела отличницей, причем из той категории девушек, которые сознательно или бессознательно уродуют свою внешность. Вот что ей стоило распустить волосы, стянутые в тугой хвост, надеть блузку вместо мешковатого свитера, а прямые черные брюки заменить юбкой. Она получила от меня позывной Отличница.

А вот про Хакершу, это я про девицу в очках, если что, сказать я мог мало. Шатенка. Непрозрачные стекла занимали половину, лица, оставляя открытым лишь носик пуговкой и тонковатые на мой вкус губы.

«Баб он рассматривает! — проворчала Кукла. — На пацанов лишь глянул, и больше внимания не уделяешь. А вот на самок втрое больше внимания потратил. Хотя, опасаться тебе больше следует самцов».

«Ну, не вполне. — чуть заюлил я. — Всегда полезно знать о первой красавице класса, она во многом определяет расклады всей группы. Кто-то же за ней ухаживает, с кем-то она в контрах. А пацаны — чего? В тутошних реалиях любой мне навалять может. Нет смысла определять, кто это сделает лучше и качественнее».

«Отчасти, согласна, но не забывай, что я читаю твои мысли. — напомнила Аналитик. — И, к слову, я не возражаю против романов с одноклассницами».

А мне, в смысле, нужно было разрешение спрашивать? Ну, наглая! Сосредоточившись, я послал Кукле образ своего лица с высунутым лицом, и в ответ тут же получил обратное послание. Только ее выглядело симпатичнее. Даже немного эротично.

«Самец!» — сразу же получил я приговор.

Не отвлекаясь более на свой богатый внутренний мир, вслушался в то, о чем говорили между собой одноклассники. Не обо мне, это сразу понятно. Денис Пичуга тут предметом для разговоров является лишь, когда тюлей от кого-то получает, а в остальное время интереса не вызывает.

Пацаны трепались о недавнем столкновении Зевса и Мары — так звали Амазонку, чье сражение с громовержцем проходило прямо у меня над головой. Толстячок утверждал, что Зевс бы девчонку уделал, если бы не поддержка спецназа охранки, парочка его оппонентов утверждало обратное. Цитирую: «Воину пятой ступени только добраться до противника, и заказывай поминальную молитву!»

Девочки же больше молчали. То есть, Отличница с Хакершей молчали, а вот Королева со скучающим выражением на лице изволила выслушивать шепотки Фрейлин. И иногда бросала на меня до странности заинтересованные взгляды.

Которые, по правде сказать, меня здорово напрягали. Ну не та персона, Дэнчик, чтобы в отношении него сама Королева любопытство проявляла! А значит — реальных варианта лишь два. Первый, что она готовит какую-то каверзу, почему-то популярные девочки обожают жестко троллить лузеров, вроде моего реципиента. Второй же — она удивлена, что я дошел до класса без синяков, помятой одежды и парочки переломов.

Последний означал, что она не просто в курсе о плане Мельникова-Ландышева. С высокой степенью вероятности, она была подружкой одного из них, Мельникова, конечно же. Ведь именно подружкам альфа самцы рассказывают о том, кого собираются нагнуть до обеда. Ну или тем, кого хотят видеть подружкой.

«Была не права, кстати. — вдруг признала Кукла, следя за ходом моих мыслей. — Ты не бабник! Вполне стратегический тип мышления».

«Даже обидно как-то прозвучало!» — хмыкнул я.

«Гарем или зассал?»

«Пока зассал». — отмахнулся я.

В этот момент в класс стали входить еще ученики. Первыми ворвались Мельников с белобрысым миньоном, взяв курс на мою парту. А следом вошла еще одна красотка и два парня.

И хотя я большую часть внимания кинул на отслеживание прямой и непосредственной угрозы, не мог не отметить, что девица с парнями смотрелась второй королевой класса, сопровождаемой двумя телохранителями. В том смысле, что парни держались по бокам от принцесски, и выглядели настоящими быками. Воины, наверное.

— Пичуга!

Ландыш. Вот скучный же тип. Это наше третье столкновение, если считать от кондитерской, а он начинает всегда одинаково. Пичуга, живой? Пичуга, стоять! Пичуга…

— Че надо, Петь? — лениво процедил я, даже не собираясь вставать. Драться с этой парочкой я все равно не смогу, они отметелят меня и стоячего и сидячего. С их то способностями, я им не противник, по крайней мере пока. Так что работать будем голосом, жизненным опытом и природным обаянием.

— Ты охренел?

Вот, о чем я говорил! Пичуга, ты охренел? Ничего не меняется.

Мельников же не произнес пока ни слова. Более умный, чем его нукер, он понимал, что первую схватку позорно проиграл. В том смысле, что не прибил меня за наглость сразу, а позволил уйти, оставив за собой последнее слово. А теперь и вовсе против своего имиджа играет, вынужденный бежать за задротом. Поэтому и держался он так, особнячком. Вроде бы и вместе с Ландышем, и как бы слегка не с ним. Так, стоит за спиной, смотрит на зарождающийся конфликт с невнятной улыбкой. Козлина!

— Петь, так у нас с тобой диалога не получится. — продолжая сидеть сказал я. — Смотри, ты меня позвал, я ответил вопросом, а ты тут же заявил, что я охренел. Сдается мне, что часть коммуникации была утрачена где-то в пути. И мы снова оказались в самом начале. Поэтому спрошу еще раз. Петь, че надо-то?

Говорил я достаточно громко, чтобы слышал весь класс. И слова мои произвели эффект разорвавшейся бомбы. В глазах большинства застыло выражение, которое перевести, кроме как: «Он разговаривает?» было нельзя. М-дя, Денис. Наделал ты тут дел перед смертью. А мне теперь разгребать.

А вот Ландыш сбился. Оно так обычно и бывает, когда человек действует на одном и том же паттерне — доминируй и унижай, например. И ему очень сложно переключиться на другой. Особенно, если именно жертва ему шаблон и ломает.

— Ты че так разговариваешь?

Ландыш понимал, что просто взять и ударить меня он не может. Во-первых, не по понятиям. Пацанским — стопудово они живы и в эти времена. Во-вторых, куча свидетелей того, что его удар будет первым. Ну и в третьих — мы ж дворяне ж. Не комильфо, драться можно лишь на дуэлях, а иначе конфуз и всеобщее порицание. Этот момент я тоже дома изучил.

— Как, Петя? Сложноватенько для тебя? Ну, прости. Я постараюсь выражаться попроще. Не учел, что за лето ты слегка деградировал.

Формально, но только формально, мы оба были равны по статусу. Он дворянин, и я… как бы. Но ввиду того факта, что современное российское дворянство было построено не на древности рода или заслугах перед государем, а на вполне зримой личной силе его представителей, разница между нами была огромна.

Однако, как ни крути, на бумаге мы оба были выходцами из привилегированного сословия. А значит моя дерзость (я ведь откровенно нарывался) не могла быть наказана прямым в лоб. Требовалась дуэль. Пусть бы она и закончилась тем же исходом, что и первый вариант.

Но меня интересовал не финал, а процесс. Необходимо было показать классу, что Денис Пичуга имеет зубы. Пусть не личной силой противостоять противникам, не даром, который по факту всего лишь мутация, то хотя бы крепостью характера.

Другими словами, я работал на публику. И она приняла меня, как говорят артисты, более чем благосклонно. Парни хохотнули, девушки не из свиты взглянули с заинтересованным любопытством, Королева изогнула бровь, а Принцесса хмыкнула. Только ее бодигарды ника не отреагировали. Как смотрели по сторонам, словно бы прямо сейчас на их объект нападут, так и продолжили это делать.

Мельников улыбаться прекратил. В его глазах промелькнула такая злость, что даже как-то не по себе стало. Чего это он агрится на обычного ботана? А, кажется, понимаю! Вещь вдруг обрела сознание. И ему это не понравилось.

Один только Ландыш фишку не просек. Завис на некоторое время, что-то там в своей голове покубатурил, и наконец выдал ожидаемое.

— Вызов!

Его лицо иллюстрировало все стадии принятия этого непростого решения. Сперва непонимание, затем обида. От нее переход на злость, яркое желание засветить мне в лоб сразу же при всех. Затем в памяти всплыло, что так нельзя. Видать уже страдал от этого. И финалом — вызов на дуэль.

— Как вызываемая сторона, условия дуэли озвучиваю я? — внутренне торжествуя уточнил я.

В прошлый раз, судя по результату, именно Дениса развели на драку. И выставили условия. Теперь уже я мог их диктовать. Не зря я провел время за чтением, ох не зря!

— Все верно. — неожиданно произнесла Принцесса.

Она так и оставалась стоять на входе, наблюдая за развитием нашего конфликта. И почему-то решила меня в нем поддержать. Хотя, почему это «почему-то»? Ярко выраженная харизма, несгибаемый характер, умение смело смотреть в лицо опасности…

«Да ей просто по приколу! — обломала Кукла стройный ход моих пафосных мыслей. — Или хочет насолить Мельникову».

«Девушки любят подонков. — вместо ответа процитировал я одну древнюю песню. — Они оставляют здоровых потомков!»

«Ой, держите меня!» — фыркнул голос в моей голове, и отключился.

— Ты можешь взять Павла и Влада в качестве секундантов. — продолжила Принцесса, подтверждая выводы Куклы. Не то чтобы я в них сомневался, но всегда ведь приятнее думать, что дело в тебе, а не в том, что твоими руками кому-то хотят леща отвесить.

— Премного благодарен, сударыня. — церемонно ответил я на предложение. И даже встал, чтобы поблагодарить девушку.

Принцесса без улыбки кивнула. И, главное, отреагировала так, словно я нормальным языком говорил, а не высоким книжным стилем. Который уже в мое время успел изрядно запылиться. Но, видимо, тут востребован. Вспомнить хотя бы, как офицер охранки маменьке руку лобзал.

— Какие условия? — влез в наш разговор Мельников.

Что-то совсем альфа десятого класса головой не думает. А может он и не альфа вовсе? Правда, чего это я его произвел в лидеры? Может в здешнем социуме он и не занимает такого высокого положения. Так, подальфыш.

Ну, держи, дружок! Сам поставился.

— Не вполне уверен, господин Мельников, что вы имеете право задавать данный вопрос. Кажется, вызов прозвучал от господина Ландышева. Вас это каким-то боком касается?

Прозвучало в меру холодно и даже как-то аристократично. Словно не задрот пятнадцатилетний это произнес, а самый настоящий дворянин. Весомо, короче. Мне понравилось.

А вот Мельникову — нет. Ведь мой вопрос поставил его перед выбором. Вписывается за Ландыша — признает мою важность, а значит теряет лицо перед другими учениками. Альфа агрится на ботана — фу таким быть. То есть, фи. Конечно же, фи.

Вариант съехать тоже его не красит — бросает своего человека под поезд. Из меня, конечно, локомотив тот еще. Дениска Пичуга никакой опасности для его нукера не представляет. Так, смазка для клинка. Но осадочек останется. Стая всегда запоминает, если Акелла промахивается на охоте.

— Вот еще! — фыркнул парень, давя плещущую в глазах злобу. — Просто ты очень долго молчишь, Пичуга. А всем интересно.

— Да. Какие условия? — тут же загалдели пацаны, и громче всех звучал голос толстячка.

Надо же. Пять минут назад меня никто в упор не замечал. Прополз мимо слизень, влез на свою парту — ну и фиг бы с ним. А тут прямо минута славы! Мнение толпы всегда скачет из крайности в крайность.

— Рукопашный бой без оружия. До потери сознания. Без запрещенных приемов. Без применения дара. Сегодня после вводного урока. Школьный стадион.

Как уже упоминалось, я подготовился. Почитал дуэльный кодекс, изучил планировку школы, да и в целом знал, что говорить. Это позволяло мне даже не обладая памятью реципиента действовать так, что никто бы не заподозрил чужое сознание в теле Пичуги.

— Школьный стадион. Десять тридцать. Бой без правил до потери сознания. Без дара. — громко, как и положено секунданту, возвестил Влад. Или Павел. Черт их, короче, знает, Принцесса ведь отдельно парней не представляла.

— Ты труп! — прошипел Ландыш, развернувшись и направляясь к своей парте.

— Ты безумец. — с оттенком интереса произнесла Принцесса, покидая, наконец, наблюдательный пункт у двери.

— Пичуга, ты реально орел! — пихнул меня в плечо Поттер. — Правда, Ландыш тебя убьет… Но видео получится шикарное!

На каждую реплику я ответил вежливой улыбкой, только для Принцессы добавил в нее немного больше тепла. Ну, а что? Девушка мне помогла, да и симпатичная…

«Лях, ты придурок! Тебя через полтора часа убить могут, а ты про девок думаешь!» — возмутилась Кукла.

«Не ревнуй. — хохотнул я. — Для настоящего мужчины не бывает неподходящего времени для того, чтобы подумать о девушках!»

Эпизод 12. Поединок

Кукла была неправа. Никто меня убивать не станет. Слишком много проблем придется потом решать. Это ж не запинать вдали от камер и потом сказать, что так и было. Тут дуэль. С секундантами. В пределах школьной территории. Максимум, руки-ноги переломают, да почки отобьют.

Но и в этом, конечно же, приятного мало. Регенерация, которая у меня появилась и спасла зрение, возможно и поможет. А может и нет. К моим возможностям новуса еще было слишком много вопросов. А медитацией я еще никаких результатов не добился.

При этом, не сказать, что я на одной природной борзоте на дуэль нарвался. План у меня имелся. Может, и не самый лучший, не до конца продуманный, да и оставляющий слишком много белых пятен в виде «если», но был. Правда, он все равно предполагал, что я пострадаю. Но ведь и возможность добиться своего давал. А это уже не мало.

Поэтому весь вводный урок я просидел, как на иголках. Старался выглядеть так, будто предстоящая драка меня совсем не тревожила, но себе-то не соврешь. Поэтому, фактически пропустил тот момент, как в класс вошли оставшиеся ученики, а за ними — наш классный руководитель. В себя пришел только когда тот начал говорить о распределении.

Кстати, о классном. Мужик лет эдак пятидесяти, то есть по факту ему могло быть и восемьдесят, учитывая, как неплохо сохраняются новусы. Хмурое лицо, будто день не задался с самого утра, что, учитывая начало занятий было не так уж и далеко от истины. Залысина, морщины, очки. Вроде, обычный такой интеллигент, но было в нем что-то от военных. Выправка, наверное. Или манера говорить.

Так вот, говорил он о распределении — и это была новая для меня информация, та, которую я не смог найти в интернете. Мол, выпускной класс, каждому из нас нужно сделать выбор, куда пойти после учебы. Не прямо вот сейчас, но по завершению школы — обязательно.

— У нас только Пичуга не может определиться — к умным он пойдет или к красивым! — выдал шуточку «за двести» Ландышев. Никак, бедолага, не мог смириться с тем, что его развели, как телка.

— Слабосилкам, конечно, придется сложнее всех. — покачал головой учитель. Звали его Николай Иванович. — Но не думаю, что остальным можно расслабиться. Насколько я помню по результатам прошлого учебного года, третью ступень в своем типе взяли всего два человека. И среди них нет вас, Петр Ландышев.

Класс дружно ржанул, только Королева с Принцессой, да их свита, продолжали хранить каменные выражения лиц.

— Как и большинства из смеющихся. — срезал учеников препод. — Поэтому с моей стороны будет нелишне вам напомнить о вариантах, которые ждут вас уже летом будущего года. Тем более, что лекция об этом запланирована на сегодняшний вводный урок — вот ведь совпадение, верно?

Троллить он умел лучше, чем военный. Тонко. Если и носил мундир в свое время, то не ниже, чем с полковничьими звездами. Непростой дядька.

А так как слова с делом у него не расходились, Николай Иванович начал читать лекцию. Сразу же, без перехода. И, неожиданно для себя, я его рассказом увлекся. Вроде, должен был переживать о том, что меня ждет после урока, но попросту забыл об этом. Потому что говорил учитель очень интересные вещи.

Начнем с того, что в Российской Империи каждый дворянин был обязан отслужить в армии. Мальчик, девочка — пофиг. Натягиваешь форму, и топаешь строем. Ну, условно. По разному все было. Кто-то при штабе отсиживался, кто-то на границе Родины офицерскую лямку тащил, а кого-то, особо невезучего, отправляли в горячие точки. Террористы, функции, соседние государства — всегда можно было найти применение буйным головам и вспыльчивому нраву.

Дальше еще интереснее. Новусы, развившие свой дар до третей ступени, получали право выбора места службы. Ну, не прям так — вот сюда хочу! Но в некоторой степени могли влиять на свое назначение. А если за таких еще знакомства и финансовые возможности родителей вписывали, то вообще, считай, с гарантией ехали туда, куда желали.

Другая судьба ждала, кто рубеж третьей ступени не перешагнул. Единички и двойки распределялись туда, где в настоящий момент требовались руки, головы или весь суповой набор в качестве пушечного мяса. Здесь тоже могли вписать родители, но спасти от войны сына или дочку второй ступени было на порядок-два дороже. Плевать в чем мерить, в деньгах или услугах. Просто — дороже.

Такие, как Денис Пичуга просто молча собирали манатки, и ехали на два года туда, куда был направлен монарший палец. И далеко не всегда потом возвращались обратно. Да, впрочем, и не жалел особо никто, разве что родители. Такая вот выбраковка, естественный отбор в действии. Ну, а в самом деле — зачем неудачнику и слабосилку заводить семью, строгать таких же, как он сам, детей неудачников? Пусть лучше сгинет во славу самодержавия! Глядишь, даже пользу принесет.

— Поэтому, молодые люди, у вас остался ровно год, чтобы подтянуть свои возможности до хоть какого-то выбора. Или окончательно смириться с тем, что он вам не светит, и на всякий случай привести в порядок дела. — повел к финалу свою речь классный руководитель. — Никто в десятом классе уже не будет с вами миндальничать. Дисциплина станет жестче, ответственность за проступки — тяжелее. Кстати, я слышал, что у нас в первый день уже заявлена дуэль? Пичуга и Ландышев, если мне не изменяет память?

Я даже удивляться не стал его осведомленности. Круто, конечно, ведь ему никто не мог успеть рассказать — из помещения никто не выходил, а он сам вошел последним. Но — мало ли что. Камеры наблюдения, например. Или новая, неизвестная мне грань дара. Мне ж неизвестно какие гибриды появились за последние годы при постоянном перекрестном опылении. Хотя, Николай Иванович — мужчина не молодой.

— Совершенно верно! — подскочил один из моих секундантов и быстро отбарабанил условия дуэли.

— Хм-м… — пожевал нижнюю губу учитель. — Рукопашный бой. Без возможностей дара. Неожиданно.

Он по очереди оглядел сперва меня, потом Ландышева, пришел к очевидному выводу и с сомнением покачал головой.

— Ну что ж… Дворянин должен иметь возможность защищать свою честь. Это его святое право, гарантированное императором. Но! — тут он со значением поднял палец. — Если кто-то думает, что под этим понятием существует возможность сводить счеты, тем самым лишая государства одного из защитников, то он глубоко заблуждается! Все должно произойти по правилам и в рамках оговоренных условий. Это ясно?

— Да…

— Так точно.

— Что ж. Тогда я объявляю первый урок в этом году законченным и разрешаю покинуть аудиторию.

Никто не поторопился воспользоваться разрешением. Встали, проводив учителя, и сели. Выжидательно глядя в мою сторону. А я что? Поднялся и с независимым видом потопал к выходу. Где находился стадион, мне было прекрасно известно. Теоретически.

«Чего они замерзли, Лях?» — недоуменно спросила Кукла.

«Да фиг знает. Похоже, ждали, что я попробую сбежать».

Идти было недолго. Покинуть главный корпус, где у нас проходил урок, обойти его с левой стороны, миновать еще одно учебное здание, и как раз окажешься на спортивной площадке. Безлюдной.

«А мне почему-то казалось, что тут будет куча народа…» — протянула советница.

«Хм, мне тоже…»

Пришла моя пора удивляться. К счастью, в этом времени не было традиции со всеми этими «первыми звонками» и «линейками», на которых несчастные дети томятся, а важные взрослые толкают речи о том, какое это счастье учиться в школе. Но я полагал, что зная о дуэли между мной — явным аутсайдером, и Воином — на бесплатное шоу соберется весь класс.

А они, собаки сутулые, проводили меня взглядами и не пришли! Это как, вообще? Я, блин, для кого тут стараюсь? Как мне восстанавливать репутацию, если этот эпохальный бой никто не увидит? Я, как бы, на публику рассчитывал!

Кое-кто все же явился. Секунданты Влад и Павел. Ну и Ландышев, естественно. Без сопровождения.

— А твои секунданты, Петь? — спросил я таким тоном, словно мы с ним старые приятели, вышедшие на травку подурачиться и размяться.

К тому же, я помнил, что согласно кодексу, должно быть по представителю от каждого поединщика.

— Тебе Малахова сразу двоих дала, зачем мне суетиться? — удивленно вскинул брови мой белобрысый враг.

Ясно. Малахова — это Принцесса, судя по всему. А она лицо постороннее, в конфликте не задействованное. Может выделить людей каждому из нас. Да, все сходится. Это я невнимательно прочитал.

А Ландыш ответив, вдруг вспомнил, что мы драться собрался, и надулся. И на мой следующий вопрос — где все? — не соизволил ответить. За него это сделал Влад. Или Павел. Блин, надо познакомится с секундантами, а то даже неудобно как-то. Но как это сделать, если я, как бы, их и так знаю — одноклассники же.

— Ты раньше не дрался на дуэли. — утвердительно произнес этот молодой Воин. — Таков порядок. Присутствуют только участники и их представители. Другим смотреть нельзя, если это не оговорено в условиях поединка. Ты ничего такого не сказал. Значит, по умолчанию.

Вот осел! Но я, блин, в упор не помнил, чтобы в кодексе было такое написано! Может в каком-то более расширенном издании? С дополнениями и комментариями Верховного Арбитражного Суда Его Императорского Величества? Как они вообще умудряются все это знать?

«Они этим живут».

«Ну, тоже да».

— Стороны не желают примирения? — бодигарды Принцессы посмотрели на нас с Ландышевым. Зафиксировали отрицательные ответы. — Правила помните? Тогда начинайте.

Вот так буднично. В принципе, как в нормальной драке за школой, только с парочкой рефери. Правда, последние будут не судить победителя, а лишь фиксировать нарушения. Вроде применения дара.

Ландыш тут же попер на меня. Уверенный в своей скорой победе, он даже не стал снимать школьный пиджак. А я вот, пока шла фаза переговоров, озаботился. Семья у меня небогатая, чинить одежду или покупать новую может быть накладно для нашего бюджета. Поэтому, скинул и пиджак, и рубашку — их легче всего порвать или залить кровью. А штаны оставил. Все же, не стриптиз танцую.

— Откуда в тебе столько наглости вдруг появилось, вырожденец⁈ — пробасил мой противник.

Дурак! Решил бить — бей. Чего трепаться? Нет, постоянно подобным типам надо еще и самоутвердиться. Показать уровень своей крутости и улетности. Ничего не поменялось.

Одновременно с этим он нанес сильный, но очень тупо исполненный удар. Замах, как говориться, на рубль, а толку — копейки. Кролем, что ли плавать собрался, дубина, так грабками махать?

Я сделал шаг вперед, принял его руку, когда она уже потеряла большую часть силы, но не инерции. И сопроводил ее в нужном направлении. Чуть дальше, чем Ландыш планировал, а потом вниз и внезапно — вверх. Ноги Воина потеряли контакт с землей, и он с грохотом приземлился на спину.

У меня не было сил, доставшихся новусам от функций. Пока. Только память о том, что когда-то я мог на равных стоять против Воина. Не этого пацана который только и умеет слабых ботанов щемить, а вполне себе матерого волкодава — фээсбэшника. Вадим Ланской мог пройти через всю эту школу, и встретить сопротивление, пожалуй только от нашего классного руководителя. Остальных — вторая там ступень, третья — раскидал бы, как щенят.

К этому новусу я никогда не питал теплых чувств. Но был благодарен за ту основательность, с которой он вбивал в меня знания. Вот некоторые и пригодились сейчас. Почти неиспользуемое силачами айкидо. Типа — нафиг этот балет с кружением противника и использования его же энергии, если можно взять и вырвать ему руку из плечевой сумки?

Пока Ландыш пытался понять, как верх стал низом, и что ему теперь в этой новой системе координат делать, я быстро прокусил кожу между большим и указательным пальцем левой руки. Брызнувшую кровь растер по лицу. И в таком вот симпатичном виде, обрушился на все еще лежащего противника. Коленями на грудь.

Была небольшая надежда, что удасться сломать ему пару ребер. Но нет. То ли моего веса не хватило, то ли у белобрысого был такой мышечный корсет, что пробить его мог только другой Воин. Но это был только план «С» — приятный, но необязательный. Основным же было психологическое давление.

Получив коленками по грудине, мой противник напрягся, а потом увидел прямо перед собой окровавленное лицо демона. С безумной улыбкой флагелланта-фанатика. И завис еще на какую-то долю секунды. Которую я использовал в полной мере, сломав ему указательный палец. Это несложно, если знать как.

И, в общем-то все. В смысле, мои успехи на этом закончились. Взревев от боли, Ландыш лишь отмахнулся от меня свободной конечностью, но мне этого хватило, чтобы отлететь на несколько метров и вырубиться.

В себя я пришел от парочки пощечин. Открыл глаза и увидел над собой лицо Павла- Влада.

— Влад? — катнул я пробный шар. Идеальный же момент, ну! Ошибку можно списать на помутнение рассудка.

— Ага. — кивнул парень. — Встать можешь или помочь?

— Щас.

Опершись на локти, я поднял корпус, сел. Огляделся — блин, как голова-то едет! Но вроде не тошнит, значит сотрясения нет. В пяти метрах от меня сидел на земле и баюкал правую руку Ландыш. Судя по тому, что между ним и мной находился напарник Влада — Павел, можно было сделать вывод, что противник желал меня добить. Но пацаны оказались теми еще законниками. Сказано было в условиях — бой до потери сознания. А один из нас совершенно точно валялся без чувств.

В общем, план сработал. Я бросил вызов, нанес болезненный урон и незначительную травму своему врагу, а сам отделался легким испугом. Судя по ощущениям, ничего сломать мне этот увален не сумел. Да и то сказать, он же даже не бил, так, смахнул меня в сторону.

И неважно, что проиграл я. Важно, что я смог отстоять свою репутацию. Донес до мучителей мысль о том, что прежний терпила кончился. И теперь он будет огрызаться.

— Нормально, сам встану. — поблагодарил я Влада. — Немного штормит, но в целом порядок.

— Отчаянный ты. — ответил он, и впервые за время нашего знакомства, улыбнулся. Доброжелательно так, открыто. — Ты же кинетик? И выбрал рукопашный бой, без дара. Как ты мог надеяться, что втащишь Воина?

— А я не надеялся. — ухмыльнулся я.

Влад вскинул брови, а потом с пониманием кивнул. И уточнил.

— А что за бросок такой? Никогда не видел, чтобы дрыщь, вроде тебя, смог свалить Воина.

— Айкидо. — не стал скрывать я. — Техника основанная на использовании энергии противника. Рычаги, то-се. Летом на каникулах занимался.

— Научишь? — интерес в его голосе мешался с настоящим мальчишеским уважением. По сути, он стал первым одноклассником, который посмотрел на меня без брезгливой жалости во взгляде.

Потому что — победа, она разная может быть. Большинстве случаев, это, конечно, разбивание морды врага в кровь. Но бывают и такие ситуации, как у меня. Где достойно проиграть — тоже победа.

— Без проблем. Только шататься перестану. И соображу, куда я одежду сложил.

Влад хмыкнул и взяв за плечи, развернул лицом в нужную сторону.

— Вот она. Паш, давай, тащи этого инвалида. Нам итоги еще подводить, а сегодня тренировка.

— Ага.

Напарник телохранителя Принцессы без всякого почтения взял ноющего Ландыша за шкирку, и поставил на ноги. Тот даже возмущаться не стал.

— Урод! — встретившись со мной взглядами проревел он. — Да я тебя на части порву!

— Как палец срастется — приходи. — с доброй улыбкой на окрававленном лице проговорил я. — В следующий раз я тебе яйца вырву.

Вытянул вперед руку и резко сжал кулак. Прямо перед лицом увальня. С удовольствием отметив, как он инстинктивно дернулся и даже отступил на пол шага.

Эпизод 13. Вторжение

А потом было «триумфальное» возвращение в класс. В сопровождении двух телохранителей Принцессы и баюкающего поврежденную руку Ландыша. И хотя Влад озвучил, что в дуэли, согласно озвученным условиям, победил мой противник, смотрели на меня одноклассники такими глазами, будто им заявили, что Денис Пичуга лично запинал директора школы, а тот потом еще униженно просил прощения за неподобающее поведение.

Плюсы, так сказать, низкого старта. От неудачника не ждут свершений, но когда он их вдруг совершает, это вызывает минимум волну восхищенного недоверия. Имей я репутацию школьного задиры, сломанный палец Ландыша никого бы не впечатлил. А так — минимум подвиг. Дальше, к слову сказать, будет все труднее удивлять публику.

— Молодец. Не ожидала. — не было ничего удивительного в том, что со словами поздравления Малахова подошла не к победителю, а к побежденному. — Думаю, ты тут всех удивил.

— Такой и был план. Спасибо за поддержку, кстати. — хмыкнул я. Кровь с лица уже была смыта, но кое-где видимо осталась, что добавило улыбке очарования. Дальше же, поддавшись невнятному импульсу, я протянул девушке руку и представился. — Денис. Ну, вряд ли мы общались раньше, да?

Одна из бровей Принцессы поползла вверх. Видимо, ситуация, когда знакомый девять лет одноклассник вдруг знакомится, будто бы при первой встречи, сбила ее с толку. А потом на лице девушки мелькнула тень улыбки.

— И ты решил, что по горячим следам можно подкатить?

— Ну, если не пытаться, то точно ничего не получится. — пожал я плечами. — А так шансы пятьдесят на пятьдесят.

Некоторое время она еще изучала меня, уже без улыбки, а вполне таких серьезным и взрослым даже взглядом. После чего кивнула.

— Ладно. Ира.

Развернулась и ушла.

Я же остался стоять посреди класса. В душе расползалось чувство удовлетворения от хорошо проделанной работы. Вот, казалось бы. В прошлой жизни, если верить Кукле, я не только школьников, а глав кланов новусов пинками гонял. А тут сломал палец пятнадцатилетнему пацану, и радуюсь, как дурак.

«Это потому, что ты знаешь о своем прошлом, но не помнишь его. — сообщила упомянутая помощница. — Поэтому, твои нынешние победы тебя и радуют больше, чем прошлые. Ты их воспринимаешь настоящими, а те, которые тот Лях совершил — будто в книге прочитанными».

«Если что, я сеансы психоанализа оплачивать не буду. — отозвался я. — У нас, знаешь ли, небогатая семья. Лишних денег нет».

Стоило только Принцессе отчалить, как подкатил толстячок. Тот, который выражал поддержку, но был уверен, что со стадиона я вернусь переломанным. Если вернусь.

— Дэн! — о, уже Дэн! — Слушай, круто ты с Ландышем, конечно! Я тебя даже зауважал!

— Спасибо. — довольно сухо отозвался я, блюдя достоинство. Сорвешься в неуемную радость от того, что тебя, наконец, стали замечать, и смажешь весь эффект от «победы».

— А чего делаешь вечером сегодня?

— Эм-м?

— Мы тут с парнями решили вечеринку устроить по случаю начала учебы. Ну, типа, проводы вольной жизни, и все такое. Некоторые девчонки тоже обещали прийти. Давай с нами, а?

Блин, для Пичуги это был настоящий социальный скачок сразу через две ступени. И он бы не задумываясь принял предложение. Но не я. Мне-то было известно, что такое минута славы и значение термина «король на час». Я нужен был лишь как диковинка — слабосилок, который смог выстоять (ну, почти) в поединке с Воином второй ступени. И даже умудрился тому палец сломать.

Звезда дискотеки, ага!

— Не уверен, что смогу. — дернул я плечом. — Были кое-какие планы.

— Ой, да брось, Дэн! Че ты? Там почти весь наш класс будет. Малахова, кстати, тоже придет.

Внимательный Гарри Потер успел заметить, как мы с Принцессой перемолвились парочкой фраз. И тут же разыграл эту карту. И не то чтобы мне это было прямо-таки важно…

«Не гони!»

…но в коллектив надо как-то врастать. По меньшей мере, узнать имена соучеников, а то неудобно как-то всех по прозвищам обозначать. Пока у меня всего-то знакомых — Ландыш, Мельников, Павел с Владом и Ира Малахова. Остальным лишь оперативные позывные присвоены.

— А во сколько?

— Да часов на шесть вечера. Дай мне, кстати, свой номер. Я тебе сброшу геометку своего дома. Там собираемся, и топаем в ночник неподалеку. Как тебе план?

В конечном итоге я согласился. Социализация — важная вещь, тут даже спорить не о чем.

«Мы все тебе верим, Ванечка!»

«Отвали, Кукла. И к слову, я чувствую подвох. Там же может и Мельников с Ландышем оказаться. Вдруг это подстава?»

«А я думаю, что это почти гарантированно. Но решать, конечно, тебе!»

Тут она была права. Во всех смыслах. Однако, одно мешало мне отказаться от приглашения — и это была не Ирина Малахова! Просто прятаться от жизни я вечно не смогу. И ждать того, когда буду готов, тоже. Действовать надо. Сегодняшняя дуэль показала, что передо мной, пусть и новусы, но все же дети. Которые не бог весть как хорошо подготовлены, боятся боли и подвержены эмоциональным скачкам. На этом можно играть и без мутаций Чистильщика. Но лучше, конечно же, с ними.

По дороге домой я прокручивал в голове все сцены сегодняшнего школьного дня. Вспоминал кто как смотрел, какие гримасы корчил, намеки делал или еще что. В общем, Анализировал полученную информацию. Кукла мне в этом здорово помогала — все-таки умение работать с массивами данных, а также вычленять главное из кучи бесполезного мусора, было у нее в геноме. Или коде.

А на выходе на своей станции метро, вдруг испытал странное чувство. Густо замешанное на ненависти и брезгливости. Словно бы где-то рядом со мной прошел человек, который был мне смертельным врагом — не лично знакомый, а олицетворяющий все мне противное. Ну, вроде как, обвешанный фашистскими символами мужик в немецкой форме времен Второй Мировой войны.

И вроде ты его вообще не знаешь, и как бы даже плевать на него хотел, но — да какого хрена, ты, тварь эту мерзость на себя нацепил⁈ В центре Москвы, где у каждого второго либо дед, либо прадед, от таких как ты страну спасал!

Интересная реакция. Я закрутил головой, пытаясь понять кто или что вызвало у меня такую реакцию. И наткнулся взглядом на мужчину лет тридцати. Он целеустремленно шагал к эскалатору, ведущему на поверхность, я видел его только со спины, но при этом был абсолютно уверен — это он! Это на него я агрюсь, как ненормальный.

«Кукла, что это со мной?» — уточнил я на всякий случай.

«Очень похоже на то, что у тебя проявились инстинкты Чистильщика. И ты столкнулся с отбраковкой. — тут же отозвалась она. — С испорченной функцией. Но… Это странно, Лях. Ты сам рассказывал, что остро реагировал только на новусов первого поколения. На тех кто помладше — слабее. Но сильнее всего — на мутантов. В которых смешались личности человека и функции, создав зверя».

«С виду — обычный мужик…»

«Давай проследим за ним!»

Я и сам собирался. Интересно же было, почему сработала чуйка Чистильщика. Которая, вообще-то, не должна была работать. Остальные же возможности охотника, такие, как сила, скорость, быстрая регенерация и псионический удар — Крик, мне до сих по недоступны. А вот стойка на мутанта — пожалуйста. Нечестно!

Мужчина вел себя, как обычный горожанин. Шел куда-то, не особенно глядя по сторонам. Периодически смотрел в телефон — то ли время проверял, то ли сообщения от кого-то читал. Не оглядывался, не вел себя агрессивно или наоборот — опасливо. Просто человек, идущий по своим делам. Не слишком высокий, не бог весть какой крепкий. Обычный.

И это было странно. Если он мутант — отбраковка, как выразилась Кукла — то, во-первых, должен выглядеть чудовищем. Клыки там, когти, щупальца, дополнительные конечности или суставы. Во-вторых, его поведение должно быть агрессивным — люди же для него еда. В памяти всплыла картинка жуткого чудовища, которое я окрестил космодесантником Хаоса. Да, я похоже с таким сталкивался.

Десять минут преследования закончились ничем. Мужчина прошел по одной улице, свернул на другую. Заскочил в магазин, где пробыл не более трех минут. Вышел и двинул дальше по одному ему известному маршруту. А я, чувствуя себя все глупее и глупее, шел за ним, соблюдая дистанцию.

В какой-то момент я его даже потерял — он смешался с толпой и пропал из виду. Но тут в голове словно бы появилась незримая нить, которая вторым своим концом указывала направление. Доверившись ему, я свернул пару раз и вновь увидел спину удаляющегося мужчины.

«Сонар! — восхитилась Кукла. И пояснила. — Одна из способностей Чистильщика. Похоже, они просыпаются!»

Хорошее дело, вот только почему я ею самостоятельно пользоваться не могу? Еще не время? Слишком слабый? Ох, как же это бесило — инвалиды, наверное, так себя чувствуют. Когда твое тело вдруг отказывается служить, как делало это раньше.

«Попробуй подберись поближе! — посоветовала напарница. — Вдруг он триггер, и ты сможешь больше раскрыться?»

Логика в ее словах имелась — инстинкты Чистильщика и сонар появились после встречи с этим странным мутантом-не мутантом. Так что я стал понемногу сокращать расстояние между нами. И когда нас разделяло от силы метров пять, мужик вдруг оглянулся, словно почувствовал мой взгляд, и уставился на меня.

«Иди мимо! — тут же зашептала Кукла. — Ты для него просто пацан, он не должен тебя заподозрить в слежке!»

— Денис? — вдруг произнес мужчина. — Вот так встреча!

«Блин, он знает реципиента!» — тут же заголосила девушка в моей голове.

— Э-э-э… — промычал я, не зная, что делать. — Здрасти…

— Ты меня не помнишь? — не удивился мужчина. Видимо, его знакомство с Денисом было шапочным. — Я Виктор. Виктор Ищенко. Мы с твоей мамой в некотором роде коллеги.

— А-а-а. — вроде, как с пониманием протянул я. По моему мнению, примерно так должен отреагировать подросток на заявление взрослого о том, что они знакомы.

— Не помнишь, да? — усмехнулся Ищенко. — Не удивительно, мы всего-то пару раз и встречались. Правда, ты был немного поменьше.

Фуф, можно сказать, пронесло. Сам мне подсказал линию поведения, достроить ее будет уже не сложно. Какой-то едва знакомый взрослый — Денис вовсе не обязан был его помнить.

И главное — точно ведь не мутант. Может, это проснувшееся чуйка Чистильщика так отреагировала на новуса. Кукла же говорила, что я на первое поколение тоже агрился. Но, во-первых, ну не тянет этот тридцатилетний мужчина на стариканов, которые новусами стали еще до революции 1917 года. А во-вторых, — почему только на него такая реакция? Других, что ли, новусов, по пути не встретилось?

А Ищенко, между тем, приблизился, и протянул для пожатия руку. Типа, давай поручкаемся, как большие — взрослые обожают демонстрировать несуществующее равенство подросткам. Мне осталось только вложить свою ладонь в его. И тут же в голове благим матом заорала Кукла.

«Вторжение! Лях, это Наставник!»

После чего ее голос пропал. А я оказался в своей виртуальности, которую так и не успел достроить. Большая круглая комната с белыми стенами, стол в центре и несколько пустых стеллажей по стенам. А еще я, как бы смотрящий на себя со стороны, и Виктор Ищенко. Удивленно рассматривающий меня.

— Ты не Денис? — удивленно промолвил он. — Как же так, я был уверен, что не обознался. Лях? Кто такой Лях.

И вдруг, будто громом сверху прогремело:

— ОТВЕЧАЙ НА ВОПРОС!

Эпизод 14. POV Виктор Ищенко

Среднего сына Анны Пичуга, Виктор заметил почти сразу, как вышел из метро. Но, если с матерью паренька он и был знаком неплохо, то с ним самим максимум виделся пару раз.

Другими словами, недостаточно для того, чтобы взрослый человек проявлял инициативу и сам шел с приветствиями к ребенку. Поэтому Наставник просто выбросил его из головы, и направился дальше по своим делам.

Вот уже две недели он скрывался — правда, не понимал от кого. Те двое Воинов, которых он убил в своей квартире, и после смерти не пролили света на свое появление. Просто парочка профессиональных убийц, которые зачем-то заявились в дом ничем не примечательного Наставника, и напали на него.

Но при этом, потеряли бдительность, и сами из охотников превратились в жертву. Виктор убил их — само по себе плохо, но это хотя бы можно было попытаться выдать за самооборону. Однако, что гораздо хуже, Наставник обглодал убитых.

Сперва, теряя над собой контроль, он слизывал кровь, а потом, полностью потеряв рассудок, принялся рвать их тела и пытаться пожрать их. Очнувшись через некоторое время, Виктор обнаружил себя в окружении двух изрядно попорченных мертвецов и лужи собственной рвоты, в которой находились не переваренные, плохо прожеванные куски человеческой плоти.

Тогда он запаниковал. Бросился в ванную, смыл с себя кровь, переоделся, после чего сбежал из квартиры. Взял с собой лишь деньги и сунув в рюкзак компьютер и пару смен нижнего белья. И только примерно через час он успокоился настолько, чтобы начать мыслить более рационально.

Первое, что он отметил — голод, терзавший его больше недели, прошел. Из чего следовало, что Виктор был болен, а отведав плоти новусов — исцелился. Непонятно, как это могло ему помочь, но ведь помогло.

Второе — он убийца, и он в бегах. Данный статус был новым и непривычным, мужчина с рождения был законопослушен, не имея проблем ни с криминалом, ни с правоохранительными органами. Поэтому, он не знал, что ему делать дальше.

Проще всего было сдаться властям. Попытаться объяснить ситуацию, но по зрелому размышлению Виктор отказался от этой затеи. Никто ему не поверит. Да он и сам, если бы ему сказали, что некий человек убил двух Воинов, а потом пожевал их тела под воздействием какой-то никем не диагностированной болезни, не поверил бы.

Значит, его будут судить за убийство. С отягчающими обстоятельствами. А потом два пути — лечебница для душевнобольных, отделение буйнопомешанных, или казнь. И неизвестно что еще лучше.

Так что Наставник решил скрываться. Пусть у него не было в этом опыта, но имелись какие-то деньги. А там, глядишь, решение, что делать дальше, само придет. Нужно лишь успокоится.

Две недели он снимал жилье на окраине города. Где обнаружил, что после употребления мяса или крови новусов, не исцелился окончательно. Голод вернулся примерно через неделю после той жуткой трапезы. Пару дней был более-менее терпимым, по крайней мере, его позывы удавалось подавить ударными дозами еды. Но потом стал нарастать. Настолько, что к сегодняшнему дню, уже не вполне владеющий собой Наставник, решил прогуляться и подыскать себе новую жертву.

Он не желал этого. Ему было противно даже то, что его разум пошел на поводу у тела. Но выбор был простым — либо умереть от голода, либо снова попробовать чужой новусовской плоти.

Борясь с собой, Виктор даже пришел к некому компромиссу. Решил, что не будет убивать свою жертву, а просто затянет его в виар, внушит какую-нибудь картинку, вызывающую доверие — например, друга, который предложит прогуляться по ближайшей промзоне. И там, вдали от камер и любопытных глаз, отопьет у своей жертвы немного крови. А память сотрет.

Правда, на окраинах новусы обычно не проживали, одни лишь простецы. Так что пришлось Виктору рисковать и ехать к центру города.

Вынырнув из воспоминаний, Наставник с удивлением обнаружил, что мальчишка, сын Анны Алексеевны, по прежнему идет за ним. Причем, следит, делая это довольно неумело. Виктор испугался, паренек мог его узнать и позвонить властям, а теперь движется за ним, чтобы не потерять и передать ищейкам.

Но время шло, пацан тащился за ним следом, и было похоже, что он делает это по собственной инициативе. Он не выглядел напуганным или возбужденным, скорее, озадаченным, как и сам Виктор.

Несколько минут Наставник терпел это странное преследование, а затем решил немного форсировать события. Та его часть, которая уже буквально сходила с ума от голода и требовавшая неких микроэлементов, находящихся только в крови новусов, требовала использовать паренька.

«Ты же искал новуса? — говорила она. — Вот тебе новус. Даже немного знакомый. Будет не сложно заболтать его, и увести подальше от лишних глаз, верно?»

В конце концов, Виктор сдался под этим напором. Сбавил ход, а когда мальчишка приблизился, будто бы случайно обернулся, и встретился с ним взглядами. Дальше было совсем несложно. Немного успокаивающего трепа, рукопожатие…

А вот дальше что-то пошло не так. Мальчик выглядел, как сын Анны Пичуги, но не был им. Более того, внутри разума этого странного парня, находился еще кто-то. Второй жилец. Словно бы он делил это тело на два сознания. Второе сознание, правда, быстро потухло, оставив жертву и охотника в неком странном месте. Которое было похоже на не до конца сконструированный виар Наставника.

— Ты не Денис? — удивленно промолвил Виктор. — Как же так, я был уверен, что не обознался.

Оглядевшись по сторонам, мужчина заметил стеллажи, неумело заполненные воспоминаниями. Привычно пробежался по ним, вновь повернулся к замершему пареньку.

— Лях? Кто такой Лях.

И когда тот упрямо поджал губы, надавил:

— ОТВЕЧАЙ НА ВОПРОС!

Удивительно, но мальчишка смог выдержать удар. Он не был способен изгнать Наставника из своего сознания, но боролся! Это свидетельствовало о том, что Пичуга ступенью своего типа равен или даже старше Виктора.

В поисках подсказки, некого рычага, с помощью которого можно было победить в этом противостоянии, мужчина еще раз внимательно осмотрел чужие Чертоги — свой виар он называл именно так. Белые стены, круглая комната, стол да несколько полупустых шкафов. Вроде бы ничего особенного, тут явно прослеживалась некая недоработанность, будто парень взялся за дело, в котором совершенно не разбирался.

Но вскоре, за одним из стеллажей, Виктор обнаружил дверь. Для него, по крайней мере, она выглядела так — сам-то хозяин этого места, похоже, даже не подозревал о ее существовании. Тяжелая, массивная, она была снабжена всего лишь одним замком, который опытный Наставник довольно легко смог вскрыть.

— Что ж, посмотрим, что ты от меня прячешь… — проговорил он. — Наверное, тот самый второй голос, который я слышал при вторжении. Знаешь, Денис, будет обидно, если ты окажешься банальным шизофреником.

Виктор потянул дверное полотно на себя. Оно двигалось неохотно, петли скрипели, а изнутри словно бы работал вакуумный насос, тянущий дверь на себя. Но все же мужчине удалось раскрыть ее настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь.

И когда он сделал это, на него обрушилась Бездна. Не в силах сдерживать первобытный ужас, охвативший каждую клеточку его тела и разума, Виктор завыл, как умирающий зверь.

Эпизод 15. Пробуждение

Какое-то время я бессильно наблюдал, как незнакомец вольготно хозяйничает в моем разуме, но никак не мог ему помешать. Кукла, как выяснилось, тоже куда-то спряталась, успев лишь крикнуть про вторжение и Наставника. И только благодаря ей, я успел поставить блок и чужая воля не растворила меня в себе.

Но это было все, на что меня хватило. Все силы, а их и так было немного, уходили на то, чтобы держать рот закрытым. Я понимал, стоит лишь немного ослабить контроль, как слова польются из меня, словно вода из дырявого ведра. И я отвечу на все вопросы этого мужчины. Даже те, что он еще не сообразил задать.

Но тут что-то произошло. Ищенко скрылся за одним из стеллажей, что-то там себе под нос забормотал, а потом вдруг в голос завыл. И столько в его голосе было ужаса, что мне самому не по себе стало. Так мог кричать лишь человек, который встретил самый большой кошмар в своей жизни.

Однако, что важнее, одновременно с этим я почувствовал свободу. Воля Наставника — а удерживать меня в моем же сознании мог только этот тип функций — вдруг ушла. Немедленно я рванул к нему, чтобы пинками вышвырнуть из своего виара, но не успел этого сделать. Налетела волна холодного воздуха — откуда она могла взяться в подсознании? — и сбила меня с ног. Да еще и протащила по полу несколько метров.

После чего я оказался в реальности. Дрожащий, растерянный, ничего не понимающий, вдобавок ко всему еще и лежащий прямо на тротуаре. Окруженный людьми.

— Что случилось?

— Мальчику и мужчине стало плохо, кажется…

— Сразу обоим?

— Кто-нибудь, вызовите скорую!

— Пропустите, я медбрат!

— Не толпитесь, дайте им воздуха!

Очень хотелось встать или хотя бы осмотреться. Но даже поворот глазных яблок на градус влево привел к такому мощному головокружению, что не лежи я до этого, гарантированно свалился бы.

Еще и этот гул. Многоголосый гомон людских голосов переплетался с биением крови в моих артериях, разрывал барабанные перепонки, и выстукивал по коре головного мозга навязчивый африканский мотив. Чувствуя, что меня вот вот стошнит, я изо всех сил зажмурился, и сосредоточился на дыхании — больше все равно сил ни на что не осталось. Конечно, надо бы было глянуть, что там с Ищенко, в каком он там состоянии? Как и я? Но это, как мне казалось, могло и подождать.

А пока — вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Где-то на десятом повторе стало ощутимо полегче. Настолько, что я рискнул вновь открыть глаза и оглядеться. Первоначальные выводы подтвердились сразу же. Я лежал на холодном асфальте, меня окружали людские лица, и одно из них, самое крупное, что-то говорило прямо сейчас.

«Дежавю. — подумал я. — Почти так же все выглядело, когда я пришел в себя в подворотне. Только публики вокруг не было».

— Ты можешь встать?

Сквозь гул донесся глухой мужской голос. Сосредоточившись на нем, я медленно кивнул. И тут же какая-то сила медленно, но властно, потянула меня куда-то вверх. Не сразу до все еще путающего виар и реальность сознания дошло, что это некий человек потянула меня за руку, воздвигая на ноги.

— Обопрись, не спеши. — прогудел он откуда-то слева. — Все в порядке. Не делай резких движений.

Вот зря он это сказал. В его оправдание можно было привести только то, что он не был со мной знаком. Со мной, Иваном Польских по прозвищу Лях. Иначе бы не стал говорить мне чего-то не делать. Ведь я всегда поступаю с точностью наоборот.

Вот и сейчас, стоило ему лишь закончить свою фразу, как я стал оглядываться. От резкого движения сознание сразу же попыталось куда-то от берега отплыть, но я удержал его усилием воли. Будет тут мне еще командовать!

Ищенко как раз поднимался на ноги. Судя по всему, что случилось в моем виаре, нанесло ему куда больший вред, чем мне. По крайней мере, искры безумия в его глазах говорили, что вторжение в чужой разум обошлось ему очень дорого.

— Ты! — заорал он на меня, тыкая пальцем. — Ты! Ты демон! Ты сама Тьма! Разрушитель миров!

Нормально! Кто на кого наехал еще? Это я, вообще-то, должен тут претензии предъявлять!

— Спокойнее, мужчина! — попытался увещевать его кто-то из прохожих. — Это просто мальчик. Он тоже потерял сознание…

— Вы не понимаете! Не понимаете! — Ищенко вырвался из заботливых, пытающихся его поддержать рук, и стал проталкиваться за предела круга зевак. — Он пожрет и наш мир! Он пожрет наш мир!

Под конец он даже истерически хохотать начал. Как классический сумасшедший. Так и убежал куда-то, периодически оглашая окрестности дикими воплями и визгами.

— Псих какой-то. — предложил я версию. — Налетел на меня, с ног сбил.

Люди, даже живущие в обществе, где есть новусы, способные швыряться электричеством или прыгать на десять метров в воздух, все равно при прочих равных предпочтут рациональное объяснение. Которое непротиворечиво встроится в их картину мира. Сумасшедший дядька напавший на пятнадцатилетнего пацана был как раз из этой оперы.

— Ох, что ж твориться!

— Бедный мальчик!

— Проходу уже от них нет!

— Куда смотрят власти? Таким место в лечебнице, а не на улицах города!

Гомон зевак подтвердил о моем верном выборе стратегии. А мужик, который меня держал, спросил негромко.

— Если я отпущу, ты не упадешь?

— Давайте проверим. — невесело хохотнул я.

И остался стоять. Даже повороты головы больше не сопровождались приступами слабости и тошноты. Организм, как обычно, быстро локализовал повреждения, восстановив… Что? Как обычно? Это когда такое было обычным?

И тут до меня вдруг дошло, что я знаю себя. Да, звучит дико, согласен, но раньше я лишь слышал про себя. И немного видел — в воспоминаниях. Кукла рассказывала мне что-то, но это было не совсем про меня. Скорее, про того парня, Ляха — героя какой-то сумасшедшей истории. Но не про меня.

А теперь я и ощущал себя Иваном Польских. И помнил — именно помнил! — все, что мне рассказала Кукла. Даже того, что она не рассказала — тоже помнил! Я снова стал собой!

Хм, ну не вполне. В сознании по прежнему зияла здоровенная черная дыра, на которую внутренним взором даже смотреть было страшно. Заблокированный участок памяти, хранящий в себе кусок моей жизни с момента отлета с Земли, до недавнего возвращения. Получается, это увидев его Наставник слетел с катушек? Похоже на то…

— Я в порядке. — сообщил собравшимся.

Выслушал предложения не торопиться с выводами и дождаться скорую, отверг их, поблагодарил всех, кто проявил заботу, и неторопливо зашагал в сторону дома. Никто меня удерживать не стал. Жители крупных городов — самые равнодушные люди на свете. На прохожих не кидается? Кровью не истекает? На помощь не зовет? Сам идет? Так нормально с ним все, чего пристали к человеку!

«Похоже, вторжение Наставника сняло блокировку. — размышлял я по дороге. — По крайней мере, часть блокировки. Он нашел запертую дверь, попытался ее открыть, но вместо этого получил ментальную травму. Увиденное смешалось в его разуме с реальностью и он решил, что я, как минимум, сын Сатаны или кто-то в этом роде. Надо же, разрушитель миров, ха! Да я однокласснику-новусу челюсть не могу разрушить, что уж о мире говорить».

И тотчас, едва об этом подумав, я понял — это не так. Я больше не бессильный заморыш, об которого могут вытирать ноги все кому не лень. Нет, тело не совершило мгновенного скачка от ботана к Чистильщику. Но в памяти всплыли способы это исправить. Два, если быть точным. Быстрый и медленный.

Первый опасен. Быстрая перестройка организма может разрушить тело или заставить сойти с ума. По сути, это запуск алгоритма, с которыми функции внедрялись в землян, когда еще планировали вторжение. Прилетает пакет человеку в голову и начинает распаковываться, попутно стирая сознание прежнего владельца.

Но мне он вряд ли подходит — слишком велики риски. Зато второй путь, пусть и более растянут по времени, почти безопасен. Почему «почти»? Ну, просто абсолютно безопасной инопланетная система работы с геномом не могла быть по определению.

Прямо сейчас, двигаясь к дому, я мог запустить процесс перестроения костной ткани и мышечных волокон. Плавный, растянутый на несколько дней. Будет немного больно — поноют кости и мышцы, как после ударных тренировок, но это можно выдержать даже продолжая ходить в школу.

А данная перестройка станет фундаментом, на который я потом смогу накатить некоторые обновы и улучшения. И так шаг за шагом я смогу вернуть свою прежнюю форму. Кстати, гораздо быстрее пойдет, если подключить Куклу — она же Аналитик, как-никак. Без нее на все уйдет около полугода, а вот с ней срок можно будет сократить примерно на треть.

Но моя личная шиза, как пропала с момента появления Наставника, так до сих пор и не появилась. Неужели, его грубое ковыряние в моем подсознании уничтожило ее? Или, быть может, ее засосала эта черная дыра? Хреново, если так. Анька — девка с закидонами, хотя чего еще можно ждать от ИИ-шки, которая решила, что она теперь человек. Но я к ней уже привык. Даже считаю другом. Столько лет вместе, шутка ли! Не все семьи столько держаться.

Ладно. Будем разбираться со всем последовательно. Сперва добираемся до дома и едим. Затем топаем в Чертог — хорошее, кстати, слово, я его от Ищенко подцепил — и наводим там порядок. Ищем Куклу, запускаем первичные мутации. Действуем осторожно, чтобы изменения не бросались в глаза. Сложно будет объяснить, почему вчерашний задохлик вдруг стал суперменом. Да и выпасть из реальности на несколько суток не хотелось бы, как и превратиться в чудовище.

Я ведь не новус, строго говоря. Это ныне живущие ребятки получили свой генетический набор в наследство, и пользуются этим коктейлем с рождения. Я же схлопотал самораспаковывающийся архив цифровой инопланетной сущности в голову, который полностью перестроил мою физиологию. Теперь мне предстоит повторить это, с той лишь разницей, что нужно будет самому контролировать процесс.

Попутно надо разобраться с тем, куда делась Кукла. И… Черт, еще же вечеринка эта клятая! Не хочется, но сходить туда надо. Социализация важна — проигнорируй я предложение толстячка из своего класса, и все робкие ростки приязни ко мне увянут на корню. Столько дел — как все успеть.

«Шаг за шагом!» — мрачно пошутил я.

* * *

У подъезда меня ждал капитан госбезопасности… то есть, охраны престола, конечно же. Мужчина в форме сидел на лавке с таким видом, будто частенько в этом районе прогуливается, и в конце обязательно присаживается на эту вот скамейку. Вот мимикрия у человека — настоящий хамелеон.

Погруженный в свои мысли я даже его не заметил до тех пор, пока он сам не подал голос. Вот тогда я и наткнулся взглядом на безопасника.

— Денис? Спешишь?

Когда к тебе приходит человек из органов, у тебя всегда найдется время. Иного варианта эти господа не примут. Так было в прошлой жизни, и вряд ли поменялось в этой.

— Нет. Сергей Сергеевич?

— Запомнил? Молодец. Ледящев моя фамилия. Помнится, я не представился при нашей первой встрече.

— Ага…

— Прогуляемся? Есть разговор.

Ну, как я и говорил. Какого, спрашивается фига, сперва вызнавать спешишь ты или нет, если потом все равно потащишь на «прогулку»? Сказал бы уже прямо — есть разговор!

— Конечно. Давайте.

После того, как я все о себе вспомнил, косплеить пятнадцатилетнего школьника стало значительно сложнее. Постоянно хотелось действовать разумно и последовательно, как это делают взрослые люди и сложившиеся личности. К примеру, правильный Денис сейчас начал бы ершится. Типа, чего надо, я вас не звал, идите нафиг!

Но сотрудник охранки этой оплошности не заметил. Или значения не придал. А то и вовсе решил, что я такой запуганный, что послушно выполню все, что он мне скажет. Ну-ну, пусть верит!

— Денис. — начал Ледящев. — Я буду с тобой откровенен…

«Ага, щас!»

— … После того, как ты оказался на месте сражения нашего сотрудника и Козыря, мы за тобой присматриваем.

«Что в целом неудивительно!»

— И обратили внимания, что ты самый настоящий магнит для неприятностей. Сперва инцидент, благодаря которому мы с тобой познакомились, затем присутствие при драке Зевса и Мары. И, наконец, сегодня — столкновение с Виктором Ищенко.

«Включай дурака!» — вдруг ожил в голове голос Куклы. Я едва сумел облегченный выдох, до того обрадовался тому, что она не исчезла навсегда.

«Ты куда делась?»

«Позже. С чекистом разрули, потом наши вопросы обсудим».

А, точно! Я обнаружил, что так и стою с открытым ртом перед офицером охраны престола. Но быстро сориентировался и решил, что это даже хорошо. Выдал:

— Вы что? Следили за мной⁈

Да-да, в курсе, он мне сам об этом сказал. Но подросток отреагировал бы примерно таким образом. Думаю. Наверное.

— Денис… — укоризненно поднял бровь Ледящев.

— Да я не знаю! Я не причем! Они сами!

«Вот, молодец! Лепи дальше». — одобрила Кукла.

Я цыкнул на нее, чтобы не мешала. Полностью сосредоточился на разговоре с капитаном.

— Понимаешь, Денис. — он шагал неторопливо и так же не спеша говорил. — Есть такая поговорка, может слышал? Один раз — это случайность. Два раза — совпадение. Три раза — закономерность. Мне осталось лишь четвертый случай дождаться, чтобы сказать, что происходящее с тобой — статистика.

— И типа, вам все равно, что я скажу? — тут же обиженно отозвался я. — Чего тогда вопросы эти задаете?

— Я почти уверен в том, что ты попадаешь в подобные ситуации не случайно. Но это, к сожалению, не значит, что ты совсем ни при делах. Возможно, в тебе есть что-то, что притягивает разного рода проблемы…

— Например? — пришла пора показать, что я немного дерзкий подросток. И я с вызовом взглянул в лицо собеседнику.

— Не знаю. — с добродушным видом развел руками офицер. — Даже предположить не могу, если честно. Мы же с тобой откровенно разговариваем, верно? — дождавшись моего кивка, он продолжил. — Видишь ли, мы проверили всю твою жизнь от рождения до этого дня. Буквально под микроскопом все рассмотрели. Ну не за что зацепиться — я уже себе весь мозг сломал? Ты совершенно обычный подросток, даже, уж прости за прямоту — не самый выдающийся.

— Спасибо! — желчно скривился я.

— Но я хочу тебе помочь, Денис. — Сергей Сергеевич с таким искренним участием на меня посмотрел, что будь мне пятнадцать лет, я бы даже, наверное, поверил в его души прекрасные порывы. — Ты тоже должен мне помочь.

Ох уж эти мне мастера вербовки! «Я хочу тебе помочь» — с одной стороны, и «Ты должен мне помочь» — с другой.

— Каким образом? — глядя в землю буркнул я. Демонстративно, чтобы Ледящев видел — решение мне не нравится.

— Просто не замыкайся, как делает это большинство молодых людей! А если почувствуешь, что вокруг тебя происходит что-то странное — позвони мне. В любое время дня и ночи, хорошо? Поверь, я могу тебе помочь. И, кстати, не только с этими твоими странностями.

Ай, как толсто, дядя Сережа! Так толсто, что даже тонко! Это даже не намек на то, что комитет охраны престола обещает мне разобраться со школьными проблемами, это прямо-таки договор. И КОП может это сделать. Например, проведя беседу с родителями Мельникова и Ландышева. Никаких сложностей, думаю, в этом не возникнет. Просто скажут, что проводят важную операцию в интересах престола, и понятливые дворяне сами натянут на своих зверят намордники.

— Я не очень понимаю, чего вы от меня хотите, но позвонить, если над моей головой снова начнут драться Козыри, обещаю. — пробормотал я.

— О большем я тебя и не прошу, Денис. — в ответ коп наградил меня хлопком по плечу, открытой улыбкой и визитной карточкой.

После чего исчез так же быстро, как и появился. А я, утомленный событиями всего лишь первой половины дня, пошел, наконец, домой.

Эпизод 16. Вечеринка

Кукла сказала, что я почти все решил правильно. В смысле, по вопросу восстановления способностей. Медленный путь — это, конечно, время, и слабые оборонительные возможности на старте. Но, с учетом того внимания, которое обрушилось на мою скромную персону от комитета охраны престола, лучше уж так, чем иначе.

Опять же — всех сильно удивит, когда металлокинетик без особых талантов, вообще вырожденец, как тут говорят, вдруг начнет резко матереть и щелбанами одноклассников гонять. Подозрительно это будет, с какой стороны не посмотри.

Физическая сила, псионические возможности — такое надо было бы скрывать до поры даже, если бы за мной не приглядывала охранка. Пусть с момента моего отлета с планеты Земля и прошло 79 лет, однако новусы живут долго. И некоторые из тех, что знали меня лично, могут до сих пор еще коптить небо. А, значит, смогут без труда сложить одно с другим. Чистильщиков или, как еще называют, Ликвидаторов среди новусов не много. Мне вообще даже второй неизвестен, если подумать!

Так что, если спросить себя — надо мне внимание тех же Ланских или самого государя-императора? Ответ будет однозначным — нет. Я прекрасно проживу без их компании и заботы. Так что медленный путь — наше все.

Возвращаясь к нему, к плану восстановления. Я уже говорил, что Кукла одобрила почти все. Ну, это было не совсем верно. Начать, по ее мнению, стоило не с укрепления скелета и мышц, а с регенерации.

«Притормозить работу Т-клеток, разгоним механизм самовосстановления. — заявила она на „совещании“. — Это первоочередная задача, даже не спорь. В конце концов, кто из нас Аналитик?»

По ее мнению, сразу быстро подняться до прежнего уровня силы я все равно не смогу. А значит, на первых этапах буду периодически огребать. Никто же не подумал, что сразу после демонстрации несгибаемого характера товарищем Пичугой, все сразу же от него отстанут? Не-не-не! Ландыш с Мельниковым, как минимум продолжат попытке загнать сбежавшего серва обратно в стойло. А там, глядишь, и новые желающие подтянуться.

Так что на первых этапах нужна не способность держать удар или бить ответ, а выживать. Быстро восстанавливаться после урона и снова лезть на рожон. К тому же, спорадически регенерация уже проявлялась, например, когда у меня зрение восстановилось. Да и «драка» с Ландышем тоже не оставила травм.

И я согласился. После чего отправился в свои Чертоги, где провел пару часов, совершая необходимые манипуляции с геномом. И периодически посматривая на так никуда и не девшуюся «черную дыру». Пришлось даже в «кабинете» перестановку сделать, чтобы ее вид не отвлекал от насущных вопросов.

Что же я там запечатал? Да еще такую защиту поставил, что полноценный Наставник кукухой поехал!

Ближе к вечеру стал собираться в гости. Меня же на вечеринку по случаю начала учебного года пригласили. Хотелось бы отказаться, но… не тот случай. А ведь еще подготовится нужно. В смысле, узнать как кого зовут в моем классе.

Оказалось, что это совсем не сложно — я даже поругал себя за тупость, которая помешала мне раньше прийти к такому выводу. Ведь пытался выяснить все на сайте школы, где никаких списков учеников не оказалось — сделано это было в целях безопасности учащихся. А вот у сестер спросить не удосужился! Как раз уже и Лида со школы вернулась.

— А ты прямо совсем никого не помнишь? — уточнила младшая, которую я позвал в свою комнату. — Совсем-совсем?

— Нет.

— Ты только учти, я же не всех в твоем классе знаю…

— Я буду описывать их внешность, а ты уже вспоминать, знаешь ты их или нет.

Таким вот нехитрым перебором удалось выяснить довольно много имен. А так же сопутствующей информации. Принцесса, которую, как я уже знал, звали Ириной Малаховой, была единственной дочкой довольно влиятельного в Москве дворянина. Он служил советником в одном из великих домов — так называли аристократические семейства, входящие в орбиту императорского двора.

По типу Ира относилась к гибридам, если быть точным — к Стрелкам. Тоже кинетики, каковым был и Денис, но без упора на работу с каким-то конкретным материалом. Могли разогнать почти любой предмет до первой космической скорости (шучу), а потом еще и управлять им в полете (а вот теперь серьезно).

Седьмое поколение гибридов — тут я задумался, предавшись на несколько секунд воспоминаниям. Подумать только, а я ведь стоял у зарождения этого нового для новусов типа. Первое, второе, да и третье поколение мутантов четко делились на те функции, что стали основой их возвышения.

С четвертого евгенические программы кланов привели к появлению уже настоящих «новых людей». Которых правильнее было называть магами, поскольку они работали с такими силами, которые обычные люди относили к волшебным. Огонь, вода, электричество, металл — я помню, как один из «пшеков», моего клана, полностью состоящего из четвертого поколения новосибирских новусов, так представлялся девушкам. Андрей, маг воздуха… Где он, интересно, сейчас? Жив?

В общем, на пятом поколении новусов прежняя классификация начала сбоить. Раньше-то просто — сказал Воин, и все тебя поняли. Чудовищно сильный, быстрый, с разогнанной регенерацией боец. Или Лидер — псионик, которого лучше издали валить, поскольку он мог взять под контроль почти любого мутанта.

Но после того, как функций победили, установили везде монархию, и народили на свет уже пятое поколение деток, стало сложнее. Ведь все оно, фактически, было гибридным. Воин мог обладать возможностями псионика. Дипломат — кинетика. Как во всем этом многообразии разобраться? Придумали — ступени.

За основу брался доминантный тип, например, тот же Воин. Эталоном являлся таковой из первого поколения, перерожденный функцией человек. Ему присваивалась пятая, высшая ступень. А все, кто до этого уровня не дотягивал, считались низшими ступенями. К примеру, если эталонный Воин поднимал тонну веса, а гибридный толкает от груди больше шестисот килограммов, то он — третей ступени.

Это я очень упрощенно излагаю. Понятно, что комиссии, которая фиксировала достижения новусов в школах для одаренных, имели на руках сложные формулы расчета, куча коэффициентов, высчитывающих так же скорость, регенерацию, а так же влияние недоминирующего типа на основной. Но чтобы во всех них разобраться, нужно быть Аналитиком. Причем, эталонным.

Вернемся к классу. Ира Малахова была Стрелком третей ступени. Либо скрывала всю свою силу перед школьной комиссией — клановые новусы так часто делали. По понятным причинам, кругом же враги!

Ее свита — Влад Шимкус и Павел Рузанов. Оба Воины, двоечки. Принадлежат к вассальным Малаховым семьям, и действительно являются ее официальными телохранителями. В смысле, есть и более серьезные монстры, которые охраняют наследницу знатного и влиятельного рода, но не будут же они ходить на уроки! Вот старший Малахов и отрядил сыновей своих подчиненных присматривать за дочкой во время учебы.

Аристократы так часто поступали, как сказала Лида. Дворяне реже, но тоже старались идти в русле модных тенденций. У них в классе, например, учился Дипломат четвертой ступени. Надежда рода и все такое — талантливый мальчик. Но слабенький. В смысле, простеца, то есть обычного человека, отпинает без проблем, а против Воина даже второй ступени не сможет сделать ничего. Так что с ним тоже ходила дуэнья. В прямом смысле — девушка-Воин. Будущая супруга, причем — эти мелкие уже были официально помолвлены!

Толстого парня, которого я обозначил, как Гарри Поттера, мелкая тоже знала. Очень редкий гибридный тип. Доминантой был Наставник, причем высокой для подростка ступени, третей. Но еще он мог похвастаться двойкой в типе Лидера. То есть, очень опасный псион даже в свои пятнадцать лет. А такой с виду безобидный.

Звали его Игнатом Фурсовым. И с родом ему повезло почти так же, как мне. То есть, почти дно пищевой пирамиды дворян — ни денег, ни особенного влияния. Но вот с талантами родители не подкачали, поэтому он и не стал таким изгоем, как Денис. А в будущем вполне мог добиться очень многого.

Следующей, кого опознала сестра была Королева. Точнее, теперь я буду называть ее Княжной. Потому, что не ошибся в оценке — в нашем дворянском болоте, она была настоящей аристократкой. Наталья Кузнецова, младшая в большой семье опоры трона — маршала армии Федора Кузнецова. Князя, на секундочку, то есть — аристо, со всеми сопутствующими делами, как то деньги, производства, влияние и даже вес при дворе. Но вот дочь его почему-то проходила обучение в гимназии для дворян. Интрига!

Вовсе, нет, как выяснилось. Прикол был в том, что отец девушки был Воином первого(!) поколения. То есть, чувак жил чуть ли ни с конца девятнадцатого века, и до сих пор детей строгал! Вот, уважаю старикана!

А еще он являлся личным другом государя, действующий военным и, что куда важнее, прославленным ретроградом. То есть, в то время, как другие богатые и знаменитые пристраивали детишек в максимально теплые, тепличные даже места, папаша Натальи не желал, чтобы его отпрыски становились изнеженными слабаками.

Всех своих поздних деток, чтобы они не чувствовали себя мажорами, Кузнецов проводил через «простые» школы для одаренных. Без привилегий и всего такого. На самом, как его князья понимали, минимуме. Чтобы, значит, жизни поучить.

Наталья же была гибридом с доминантой Дипломата, а вот про ее ступень Лида ничего сказать не смогла — информация была засекречена, а слухи по гимназию ходили разными. Но, судя по тому, что свиту она собрала сама — папаня выделял лишь кортеж до школы и обратно, а в гимназии девочка должна была крутиться самостоятельно.

Ну, насчет самостоятельности, я бы поспорил. Для девиц из ее окружения — их имен, кстати, сестренка не знала, было большой удачей прикрепиться к такой знатной подруге. Которая их потом, как ледокол протащит на самую вершину. Так что, не в способностях Дипломата было дела, сто процентов.

Мельникова с Ландышевым малая хотела обойти стороной, мол, ты и сам их знаешь. Но я настоял на рассказе, и вот что узнал о главных своих недругах. Андрей Мельников никаким альфой, естественно, не оказался. Да и странно бы это было — в компании с настоящими акулами, вроде Малаховой и Кузнецовой. Но хотел. Прямо вот очень хотел. Правда, все, что удавалось сыну средней руки служащего из министерства внешних сношений, это угнетать таких, как Денис Пичуга.

Его подручный Петя был мне уже известен, но я внимательно выслушал информацию о том, что мать растит его одна. Только вот в отличие от нашей семьи, дворянка она не номинальная. Больше ничего интересного о нем я не узнал.

Из оставшегося класса Лида смогла опознать только Отличницу, которая оказалась старостой, по имени Злата Федина. Вот уж имечко-то! «Строгая, аж жуть» — это была главная характеристика девушки, которая любила прятать свою внешность за растянутыми свитерами и очками. А по типу она оказалась гибридом с доминантой Лидера. Из «обычной» дворянской семьи — надо же как интересно работает генетическая рулетка.

Оставшись один, я поделился всеми этими данными с Куклой. Точнее, предложил ей, как Аналитику, просчитать ситуацию и выдать какой-нибудь мудрый совет. В ответ получил ехидное: «Качайся», и обещание на досуге подумать об этом. Пока же напарница предложила озаботится каким-то источником дохода.

«Тебе нужен белок, глюкоза, кальций и куча витаминов, если ты хочешь пройти мутации быстро. — заявила она. — А у тебя даже денег карманных нет. Мама твоя, конечно, золото брильянтовое, но радовалась аппетиту сыночка она только первую неделю. Теперь по глазам видно, что ее это немного беспокоит. Семья и так небогатая, так еще пацан жрет за троих. Если не хочешь лишних вопросов от родительницы — нужно дополнительное питание».

«А на него нужны деньги». — вздохнул я.

«Ага. Ты провентилируй тему насчет работы для школьника. Можно или нет, чем можно заняться и сколько платят. Короче, дай мне данные для анализа, Лях».

Мне осталось только кивнуть и пойти собираться на вечеринку. Стрельнул у матери двадцать рублей на вечер — к моему удивлению, узнав, что я собираюсь провести вечер со школьными друзьями, она без разговоров протянула две купюры, и лишь попросила вернуться домой к комендантскому часу.

Как истинный дворянин, я добрался до адреса одноклассника на метро. И обнаружил у входа в подъезд сразу четверых парней из нашего класса — из той компании, что с Игнатом перед уроками обсуждали Зевса и Мару. Сам толстяк тоже был здесь. Поприветствовал, и сказал, что ждем еще двоих, а остальные подтянуться уже к клубу.

Ребята, к моему удивлению, вели себя со мной ровно, никто не задирал, даже поздравили с «победой» над Ландышем. Без подначки, что характерно — действительно все поняли правильно и сделали выводы.

В разговоре, внимательно слушая собеседников, я узнал их имена. Получив еще одно подтверждение интернет-байке о консерватизме новой знати России. Андрон, Первак и Добрыня — нормально? Это не считая Игната, который тут рядом стоял. Блин, их предки реально думали, что таким образом укрепляют связь с несуществующими истоками? Или просто мода?

Наконец, подтянулись двое оставшихся наших спутника. Я без удивления (почти), узнал в них Ландыша и Мельника. Толстяк ничего не говорил, что позовет моего противника с его босом, но судя по тому, как хитро блеснули под очками его глазки — он сейчас на седьмом небе от счастья находился. Ну еще бы — такой конфликт, да под его управлением!

Дети, блин!

— Петь, Андрюха, привет! — Игнат оскалился. — Только вас и ждем. Ну, что — двинули. Клубешник в двух кварталах отсюда, остальные уже там, наверное. И, это, парни… — он сделал паузу, будто до него только сейчас дошло, что позвал в одну компанию двух людей, которые сегодня дрались на дуэли. — Надеюсь, проблем не будет?

Я молча пожал плечами, как бы говоря, что мне все равно. Ландыш буркнул что-то неразборчивое, но явно одобрительное. А Мельников попытался приобнять меня за плечи, словно мы с ним лучшими друзьями были.

— Да какие проблемы, Игнат! Дениска сегодня себя мужиком показал! Это надо отметить! Всю школу, считай, пытались в нем спортивную злость вызвать, чтобы дар пробудился, как положено. И, считай, получилось! Верно я говорю, Дэнчик? Ландыш, скажи!

Мне пришлось приложить серьезные усилия, чтобы не заржать прямо там. Так это, получается, он о Денисе заботился так? Решил качнуть слабосилка, для его же, естественно, блага! Типа, злость лучший способ разбудить дар? Не, он реально тупой? Или думает, что на этот треп кто-то поведется?

«Ему пофиг на это. — сообщила Кукла, на секунду отвлекая меня от внешнего мира. — Похоже, мальчики решили для тебя какую-то каверзу устроить. Причем, все в деле, Лях. Будь осторожнее!»

«Да я, блин, скоро в туалет с пулеметом буду ходить, такой я осторожный!»

Ночной клуб под названием «Шатер» был мне знаком. В смысле, я ни разу в нем не был, но слышал его название. Когда Мельник с Ландышем запинывали Дениса до смерти, точнее, перед тем, как сбежать с места преступления, один из них упоминал это местечко. Мол, если что, там есть некий Сеня, который сможет обеспечить уродам алиби.

Подозрения, что меня хотят поиметь, превратились в уверенность.

Внутри играла громкая музыка, почти непроглядный мрак прорезали вспышки яркого света или мечущиеся по стенам лучи, похожие на лазерные. Все это создавало атмосферу вечного праздника. И пусть декорации были другими, мне почему-то вспомнились деньки, когда я, еще безденежный студент, работающий ночным сторожем, зависал в таких местах. Молодость!

Игнат оказался прав — несколько наших одноклассников уже оккупировали парочку столиков у дальней стены. Среди них я заметил Малахову с телохранителями, а вот Княжны — не увидел. Видать, не по чину в такие места ходить. Или музыка здешняя ей не нравится.

— Ну, давай, Дениска! — проревел, перекрикивая гул ночника Мельников. Он снова обнимал меня одной рукой за плечи, а другой совал в ладони стакан с каким-то напитком. — За твое возмужание, братан! Ты не представляешь, как я рад!

«Да, конечно! Верю!» — хмыкнул я, но предложенный стакан взял.

Оглядел присутствующих. Почти все радостно скалились и тянули руки вверх. Почти все держали в руках полные бокалы. И только Принцесса сидела с вечным хмурым лицом. Однако, в ее глазах мне почудилось предостережение. Или это так один из лучей здешнего освещения лег.

Но в режиме здоровой паранойи мне было комфортно, как рыбе в воде. На всякий случай, я поднес предложенный напиток к носу, почувствовав чем-то знакомый запах, пригубил его. Вкус тоже неуловимо что-то напоминал.

— До дна! — тут же заорал неугомонный Мельников, и вся компания его радостно поддержала. — За настоящего самца!

И тут сошлось. Его выкрик, вкус и запах напитка, сама ситуация. Меня решили напоить. Но не просто алкоголем — метаболизм новусов почти мгновенно расщепляет опасные вещества, и даже опьянеть толком не получается. Такого слабенького, ка Пичуга, конечно, и с «Черного русского» снесет, но мне решили подсунуть кое-что похуже…

Эпизод 17. Коктейль

Как вовремя я вспомнил себя, а то мог бы и повестись на розыгрыш. В прошлой жизни мне уже доводилось пробовать этот коктейль. Тогда мне его вручил малец из новосибирского клана новусов, Дима Симонов по прозвищу Дарт. Несмотря на то, что шутку он планировал жестокую, мы с ним потом стали хорошими друзьями и много чего наделали в столице Сибири. Весь город на уши поставили…

Мельников тоже хотел пошутить, но что-то мне говорило, что друзьями мы не станем. Никаких шансов. И я не хотел такого сомнительного счастья, и он, как бы, убить меня хотел. Предыдущего владельца тела, если быть точным, но я теперь эти понятия не разделяю. Так что — не судьба.

Вот и сейчас он пытался меня травануть. Дал коктейль, в котором кроме целого набора из элитных сортов алкоголя содержались еще и опиаты. Единственный, насколько я понимаю, рецепт, позволяющий даже сильному новусу получить состояние близкое к алкогольному опьянению. Мы же перестроенные на уровне генома мутанты, обычный спирт наши организмы раскладывают на атомы только в путь.

Но этот конкретный коктейль — нет. Там все как-то хитро так сделано, что он дает легкую эйфорию даже новусом. А еще — здорово повышает либидо. Для тех, кто пробует «ильм» первый раз — так коктейль называли в Новосибирске — очень сильно повышающий. Куда там виагре!

То есть, план у моих новых «друзей» не убить меня, а опозорить. Лучший способ расправиться с возомнившим о себе невесть что ботане. Подсунуть ему коктейль, который он — сто процентов! — никогда раньше не пил. И посмотреть, как доходяга начнет приставать к девушкам. Само по себе зрелище отвратное, так ведь еще и прибить могут. Дамы тут все сплошь Стрелки да Воины, раскатать слабосилка вроде меня им труда совсем не составит.

Но тут интриганы ошиблись. Во-первых, я знал, что такое «ильм» и как он действует. Во-вторых, на моем типе Ликвидатора, он работал несколько иначе, нежели на других новусов. Вызывал не эйфорию, а бешенство. Неудержимое желание рвать на части любого, кто хоть немного попадает под определение «отбраковка». То есть — любого новуса. Правда, не в нынешнем моем состоянии, когда от всех прежних сил лишь знания остались, да регенерация.

А было еще и в третьих. Как без него. Мои противники не предполагали, что я знаю состав коктейля. А значит могу его целенаправленным воздействием разобрать на составные части. Причем, даже не надо все — достаточно убрать самые опасные компоненты.

«Чем нам грозит нейтрализация находящихся в коктейле опиатов?» — спросил я у Куклы.

«Истощением. — немедленно откликнулась она. — Весь запас нужных микроэлементов придется кинуть в топку, чтобы это сделать. Ты будешь чувствовать себя усталым. Очень усталым. Ну, и лучше это время провести в виаре».

«Значит, так и поступим». — принял я решение. И залпом выпил напиток.

Алкоголь в нем не чувствовался совсем. Даже легкий хмель. А послевкусие было необычным — будто ты утром вышел на зимнюю улицу, и постоял там некоторое время, вдыхая обжигающе холодный воздух. Настоящая морозная свежесть, а не то что пишут на упаковках стирального порошка и зубной пасты.

— Ну, как? — с ожиданием немедленной реакции спросил Мельников.

— В сон что-то клонит. — ответил я. И сразу же ушел в Чертоги.

В пользовании усеченными навыками Наставников у меня еще было слишком мало практики, чтобы одновременно находиться в виаре, и замечать, что происходит в реальности. Но о безопасности своей беспомощной в этот момент тушки я совершенно не волновался. Более того, был уверен, что шутники будут охранять уснувшего ботана. Просто, чтобы не упустить момента, когда тот проснется, и начнет приставать к девушкам.

Этот рецепт «ильма» оказался более ядреным, чем тот, которым меня потчевали в Новосибе. По субъективному времени, мне понадобилось не менее двух часов, чтобы полностью нейтрализовать действия всех токсинов. В реальности же, как я потом выяснил, прошло чуть больше получаса. Которые я провел в полной неподвижности. Будто уснул сразу после лошадиной дозы легкого наркотика.

Истощение я тоже заработал — все, как Кукла и говорила. Было такое ощущение, будто я вчера перезанимался в тренажерном зале, а потом мне этого показалось мало, и я отправился разгружать вагоны с картошкой. Мышцы даже не болели — нудно и протяжно ныли от нехватки питания.

Открыв глаза, я обнаружил, что компания «друзей» бросила меня одного, а сами отправились танцевать и веселиться. Видимо, посчитали, что я и в самом деле уснул, значит ничего не поделаешь — шалость не удалась.

Осталась только Принцесса с телохранителями, терпеливо ждущая моего пробуждения. Встретившись с ней взглядами, я вымучено улыбнулся.

— Интересно. — проговорила Ирина с обычным для нее серьезным выражением лица. Слегка наклонила голову набок, отчего черная челка закрыла один глаз. — Как ты смог переработать наркотики?

— Мой не доминантный тип — Наставник. — хмыкнул я.

Ну, а че? Тут все гибриды — мне, что ли, нельзя?

— С умением входить в Чертоги? — удивилась девушка.

— Ну, получается, да.

— Это вторая ступень. Значит, не доминантный тип?

— Ага.

— Что ж у тебя тогда доминанта? Ты же кинетик едва ли первой ступени!

А, блин! Моя оплошность, не подумал. Не был я готов допросу. Впрочем, ну и ладно! Что я такого сказал? И, если подумать, ведь в среде новусов считалось хорошим тоном скрывать свои истинные возможности. Так что нормально все. Осталось только многозначительно хмыкнуть и неопределенно пожать плечами. Мол, сама думай что и как, я так сказал тебе слишком много.

— Интересно. — повторила девушка. — Эти идиоты даже не подумали пробить твой тип развития.

И замолчала. Мне тоже было нечего сказать. Не, так-то можно было спросить: «Ира, а ты с ними заодно?» Но даже если она ответит правдиво, мне с того что? Ну, узнаю я, что она была в курсе — это и так очевидно.

Правда, мне все же казалось, что девушка не заодно с подлецами. Читается такое — она, скорее, была довольна, что у них ничего не вышло. А молчала потому, что желала посмотреть, как я буду выкручиваться. Был ли моя «победа» над Ландышем случайной, или забитый задрот действительно встал на тропу войны?

Через пару минут, я решил разбить паузу.

— А ты чего не ушла танцевать?

— Мне было интересно, что с тобой будет по пробуждении. Этот придурок Мельников считал, что тебе крышу снесет, и ты начнешь на девчонок прыгать, как возбужденная макака. Игнат уже приготовился гнать контент для своего сайта — его подписчики любят всякий треш. Когда ты не пришел в себя через пятнадцать минут, но при этом не помер, им наскучило, и они ушли веселиться.

— Обломал пацанам шоу. — хмыкнул я.

— Ты очень изменился, Денис. — выдала вдруг Ирина.

Вот, даже, как! Заметила? Ну, модель поведения задрота Пичуги я здорово поломал.

— Хочешь об этом поговорить?

— Нет… Не знаю. Но мне интересно.

— А мне знаешь что интересно?

— Что?

— Сколько стоит этот коктейль? Мельник же теперь потребует за него расплатиться, раз уж главной потехи не вышло. А у меня с собой всего двадцатка.

Некоторое время девушка смотрела на меня без выражения, а потом вдруг прыснула.

— Серьезно? Тебя только это беспокоит?

— Знаешь, я никого ни в чем упрекать не хочу, тем более происхождением. Но моя семья не очень богата. Собственного источника дохода у меня нет, а на вечер мне выделили всего двадцать рублей. И поэтому, знаешь ли, да! Меня действительно беспокоит — смогу ли я оплатить этот чертов коктейль!

— Пичуга, ты невероятен! — Малахова одарила меня милой улыбкой, повернулась к одному из своих телохранителей. — Влад, наличка у тебя? Дай Денису пятьдесят рублей, пожалуйста.

Полтинник⁈ Это пойло стоило пятьдесят рублей? Да они охренели что ли, мажоры проклятые? Я отборными сладостями на десятку затарился, а тут стаканчик невнятного пойла — полтинник?

Вслух же я произнес совсем другое.

— Ира, не обижайся, но мне подачки не нужны. Я очень благодарен…

— А это не подачка. Это билет на шоу. Я его оплачиваю, чтобы иметь возможность посмотреть на все из первого ряда.

Вот как? Что ж, я никогда гордым не был, ни в этой жизни, ни в прошлом. Дают — бери, бьют — беги. Кто в микрахе мыслит иначе, живет не долго. К тому же, я понимал, что ей хочется до конца досмотреть представление. А еще то, что я ее серьезно заинтересовал. Вот с последним нужно быть осторожнее. Она ведь не своя собственная девочка, у нее есть папа и мама, а у тех — приятелей полный мешок. А мне пока рановато светиться.

Влад, тем временем, сунул в ладонь сложенную вдвое купюру. Павел подвинул меню, ткнув пальцем в одну из позиций. Я кочевряжится не стал, взял деньги, глянул на прайс и обомлел. Пятьдесят? Ха! Семьдесят, не хотите! «Ильм», который тут назывался «Мотто», стоил целых семьдесят рублей. Не, я не крохобор, но это уже за гранью добра и зла. Ноги моей больше не будет в этом заведении! Блин, хорошо еще проездной на метро у меня оплачен на месяц, а то бы вообще непонятно как домой добирался.

А Малахова тоже хороша. Выделила ровно столько денег, чтобы я мог оплатить заказ, но только приложив свои. Которые, честно говоря, я уже было решил сэкономить…

Коварный план Мельникова расцвел новыми красками. Подонок не просто желал меня опозорить действием коктейля, но потом еще и унизить его стоимостью. Он ведь знал наверняка, что денег у моей семьи не много.

— Спасибо. Я верну.

— Не порти впечатление, Пичуга. — отмахнулась Малахова. — Ты только-только начал мне нравится, и тут сразу за деньги. Было бы о чем говорить — пятьдесят рублей! Пф-ф!

Вот так, да? То есть полтинник для тебя мелочь, но дала ты чика в чику, чтобы с моими хватило? Ну, видит Бог, я этого не хотел!

— Думаю, тут нужно сделать пояснение, Ира. — произнес я светским тоном. — Про деньги я сразу обозначил, чтобы ты понимала — я не богат. Когда мы начнем встречаться, ты должна отдавать себе в этом отчет. И не требовать от меня того, чего я тебе дать не в силах. Понимаешь, чтобы не было потом обманутых ожиданий.

За спиной девушки синхронно хрюкнули Влад и Павел. Наверное, подавились чем-то. А Малахова сначала расширила глаза, глядя на меня и не веря тому, что видит и слышит. После чего звонко рассмеялась.

— Ну ты и наглец, Пичуга! Что с тобой сделали за лето? Боевыми стимуляторами напичкали? Я просто не узнаю тебя. Ты же раньше рот в моем присутствии открыть боялся. Встречаться? Ха, не льсти себе!

— Я пока и не предлагал, чтобы ты отказывалась. — спокойно ответил я. — Просто внес ясность, чтобы потом непонимания не было.

— Нет, что, все-таки, с тобой случилось?

— Скажем так, я немного пересмотрел взгляды на жизнь.

«Гарем или зассал?» — хмыкнула где-то в глубине сознания Кукла.

«Да, детка! Гарем или зассал!» — ответил я ей.

Дальше все происходило примерно так, как я и предполагал. Честная компания, наплясавшись, вернулась к столиками, и обнаружили меня в сознании. И даже не валяющимся в луже собственной крови после неудачных приставаний к Малаховой — а там другого исхода и не получилось бы. Инициаторы злого розыгрыша: Мельников и толстяк Фурсов — некоторое время хлопали ртами, будто рыбы, выброшенные на берег, и не находили слов.

Хорошая реакция. Мне нравится!

— Привет, парни! — воскликнул я, нарушая затянувшееся молчание. — Простите, я, видимо, не выспался. Да и не привычен к спиртному — сморило. Надеюсь, я вам не испортил праздник?

— Т-ты?.. — Игнат до сих пор не мог найти слов. — Как ты?..

— Уже в порядке, спасибо. Но, знаете, я думаю, что своим обществом буду только портить вам веселье. Поэтому, пожалуй, отправлюсь домой. Хоть высплюсь. Завтра же учеба. Андрюша? — я не забыл, как этот урод меня Дениской обзывал. — Сколько стоит тот коктейль, которым ты меня угостил? Кстати, очень вкусный!

— Э-м… — теперь подвисал уже Мельников. — Коктейль?

— Ага. Ну, с которого меня вырубило. Ты что, забыл?

— А! — мозг одноклассника начал потихоньку разгоняться. Решив, что хотя бы часть удовольствия все же сможет получить, он, как и Павел до этого, ткнул пальцем в меню. — Вот. Мотто.

— Семьдесят рублей⁈ — вскричал я, будто только узнал цену этого конского возбудителя.

— Проблема? — тут же начал расплываться в улыбке Мельников.

— Дороговато! — признал я. И прежде, чем он смог что-то сказать, выложил на стол всю требуемую сумму. — Ну, да ладно! Коктейль был реально вкусным! Надо повторить как-нибудь, только не на голодный желудок. Ну что, всем пока! Андрюх, по братски, закроешь счет?

На интриганов из десятого класса было жалко смотреть. Столько готовились, так все четко рассчитали — и такой слив по итогу. А мне в копилку лег еще один призовой балл. Другие парни и девчонки из нашей компании, вероятно, ничего не знали о коварных планах Мельникова, поэтому дружелюбно и без каких либо претензий со мной попрощались. Разве что шутливо посоветовав не пить больше, раз не умею.

— Я, пожалуй, тоже пойду. — поднялась Малахова. — Скучновато тут у вас. Пичуга, проводишь меня, раз тоже уходишь?

— Почту за честь, сударыня. — подскочил я и предложил ей руку.

Девушка оперлась на нее и мы настоящей парочкой вышли из зала на улицу. По пути Ира показала мне большой палец. По ее мнению, шоу явно удалось. И она, пусть и чужими руками, натянула нос тем, кого не очень любила. Отличное завершение вечера!

— Слушай, а ты возле метро живешь? — спросил я, когда мы остановились у входа.

— В каком смысле? — не поняла спутница.

— Ну, у меня нет денег, только проездной на метро. А ты попросила тебя проводить…

— Дурак! — почему-то обиженно воскликнула Принцесса. — И жлоб! Меня машина заберет. Хотела тебя подвести, но раз ты такой экономный, то сам добирайся!

И отвернулась, демонстрируя мне всю глубину своей обиды. А я что — просто спросил! И в машину к ней вовсе не напрашивался, вот!

Пожав на прощание руки телохранителям принцессы (теперь уже Павел поднял большой палец), я, наконец, отправился домой. Так же демократично, как и сюда прибыл — на метро.

До родового гнезда семьи Пичуга разнообразия ради удалось добраться без приключений. Успокоил маму тем, что вечеринка оказалась тухлой, поэтому так рано я и уехал. И ушел в свою комнату, прихватив из холодильника пару яблок, и припрятанный кусок шоколада. Больше ничего не было, и хотя жрать хотелось невероятно, просить маму вставать к плите или самому кашеварить, не хотелось. Кукла права — Анна Алексеевна и так на меня смотрит с изумлением.

«Штош… — без сил падая на кровать мысленно произнес я. — Это был тяжелый день. Но кое-чего мы сегодня добились».

«Не слишком многого. Если, конечно, ты не считаешь победой интерес этой крашенной кошки!» — тут же отозвалась Кукла.

«Ой, а у нас, кажется, кто-то ревнует!»

«Не путай мое доброе сердце с бесхарактерностью! Что за манера увиваться за каждой юбкой?»

«Так ты тоже думаешь, Ира на меня запала?»

«Это очень сильное заявление — запала. Но ее интерес ты определенно привлек. Единственное, как Аналитик, я порекомендовала бы поменьше жаловаться на свою бедность. Девушки этого не любят».

«Принял. Но ты видела там цены?»

Таким образом, шутливо переругиваясь, мы оба вошли в Чертоги, и застыли напротив прикрытой стеллажом «черной дыры». По моим ощущениям она стала больше.

— Ты видишь то же, что и я? — спросил я Куклу, которая в виаре щеголяла телом южноафриканской куртизанки, захваченной двадцать лет назад функцией.

— Ага. Она изменилась.

— Да она растет, Ань! Прям здорово растет. Если такими темпами дальше пойдет, то она все Чертоги к чертям поглотит.

— Дней за десять, если взять за основу тот темп, с которым она увеличивается.

— И что делать?

— Вань, ты нормальный, вообще? Это ты блокировку на кусок памяти ставил, а не я! Понятия не имею, что с этим делать!

Да, блин! А можно хотя бы один день без таких вот новостей?

Эпизод 18. Черная дыра

Словно завороженный, я смотрел на клубящуюся темноту и пытался понять, что делать дальше. У Куклы тоже не было никаких идей, она стояла рядом с растерянным видом.

Что сотворит это аномалия, когда разрастется — тоже было непонятно. Но почему-то казалось, что ничего хорошего.

— Строго говоря — это же моя память, верно? — запуская цепь размышлений, произнес я. Нужно же было с чего-то начинать. — То есть, она не способна мне навредить, так ведь? Логично?

— Ну, в твоей логике есть один изъян. — поджала губы девушка. — Ты зачем-то закрыл доступ к этой части себя. Зачем?

— Что бы враги не добрались?

— Возможно. А что, если — чтобы ты не добрался?

— Это тупо.

— Да ладно! Ты откалывал штуки и покруче!

— Не скажи. Ко мне теперь вся память вернулась… Ну, кроме этого вот куска. Который, я подозреваю, связан как раз с нашим путешествием до родины всех функций, экскурсии там, и возвращения на Землю. Так вот — я не могу вспомнить за собой поведения, о котором ты мне тут талдычишь. Настолько тупое. Типа, а давай я осложню себе жизнь, а то чего это мне так легко все дается?

— А суицидальное поведение одного не в меру наглого Чистильщика можешь вспомнить?

— Это — да. — тут я спорить не стал. — В прошлом я не раз и не два совершал самоубийственные поступки. Однако, в свое оправдание должен заметить, что мои дурацкие действия зачастую приводили нас к победе.

— Туше, милый. То есть, было бы «туше», если бы слова «почти» не было. Не всегда. Иногда твои поступки загоняли тебя еще в более глубокую задницу.

— Вообще-то, — немного обиженно буркнул я, — тот, о ком ты сейчас говоришь, планету спас.

— Есть и еще один изъян в твоих рассуждениях. — хитрая девчонка наглухо проигнорировала мое последнее заявление. — Не факт, что это твоя память.

— Да? А что тогда?

— Ну, например, заточенная сущность главной функции Иерархии.

— А такие у вас, что — есть?

— Нет. В нашей цивилизации не принято хранить все яйца в одной корзине. Система распределенных центров принятия решений намного более гибкая и функциональная.

— Ну, а чего ты тогда?

— Но ведь вероятность этого существует? Представь, что ты притащил с собой некую специализированную Структуру. Которую просто не смог уничтожить, вместо этого заточив в своем сознании.

— Повторюсь — это тупо. Я бы не стал этого делать. А если бы сделал, то не вернулся бы на Землю. Че я, больной такую бомбу сюда тащить.

— Ладно, тут согласна. Но я же вижу к чему ты клонишь. Лях! Хочешь коснуться ее?

— Я уже делал это. Ты сама даже настаивала на этом. Мы несколько раз ломились в эту дверь — по твоей, кстати, рекомендации.

— Правильно. Но это было до того, как чокнутый Наставник ее приоткрыл. И мы увидели вот это!

В завершение своих слов, девушка выразительно обвела рукой контур «черной дыры».

— Кто не рискует… — я оглянулся на Куклу, ища на ее лице поддержку, но там застыло каменное выражение. — Да ладно тебе! А вдруг там секреты функций, которые сделают меня даже сильнее, чем прежде?

— Или — Разрушителем Миров?

— Ты же не всерьез, Ань?

— О? Уже «Ань»? Тяжелая артиллерия пошла! Аргументы заканчиваются?

— Наставник был двинутым еще до того, как на меня напал, ты сама это видела.

— Лях, решил делать — делай! Что ты, как ребенок разрешения выпрашиваешь?

— Да не выпрашиваю я! Просто, мы же должны принять совместное решение. К тому же, ты Аналитик…

— Который уже сказала тебе — это плохая идея, Лях!

* * *

Примерно через двадцать мину я пришел в себя, лежа на полу возле кровати. Болела голова. Перед глазами мелькали звездные скопления — в переносном смысле. Тошнило. Крепко тошнило. Я даже огляделся по сторонам, ища что-нибудь, во что можно извергнуть содержимое желудка. Но — отпустило.

«Ну, доволен?» — добавила неприятных ощущений Кукла.

Я все-таки дотронулся до «черной дыры». Бесконечный спор с приведением аргументов, мы с напарницей могли вести до бесконечности. И, чтобы прервать его, я вытянул руку и коснулся самого края визуализированного в виаре куска своей заблокированной памяти. Исходя из логики, что лучше сделать, а потом пожалеть, чем не сделать и сожалеть о несделанном всю жизнь.

И вырубился. Сразу. Никаких болевых ощущение, просто словно кто-то свет выключил. Теперь вот на полу лежу и слушаю, как обеспокоенно ругается Кукла.

При этом, кое-что все-таки произошло. Я что-то увидел — то ли в миг, когда коснулся «черной дыры», либо пока без сознания валялся. Картинку. Красный жестяной треугольник, на котором белым, довольно неумело, кстати, был намалеван череп и две перекрещенные кости.

Послание от меня прошлого, сделанное с моим узнаваемым фирменным юмором. «Не влезай — убьет!» Я не просто запер часть своих воспоминаний, но еще и предположил, что полезу их разблокировать, и оставил для себя предупреждение.

«Да, это в твоем духе. — признала Кукла, когда я рассказал ей об этом. — И на твоем месте, я бы совету последовала».

«Но она же растет!»

«Уже нет. После того, как ты к ней прикоснулся, рост остановился и вернулся к исходному. А еще я зафиксировала большой объем данных, переданных тебе на гиппокамп пока ты был без сознания».

«В ту часть мозга, в которой хранятся краткосрочные воспоминания?»

«Точно!»

«Тогда почему у меня не появилось новых воспоминаний? Единственное видение и то этот дурацкий знак! Кем, вообще, нужно быть, чтобы так поступать?»

«Тобой, полагаю. А еще мне кажется, что знак этот, кроме шутки, был и активатором самораспаковывающегося архива…»

«Типа, экзешник?»

«Батник, блин! — внезапно взвилась Кукла. — Знал бы ты, как меня бесят твои закидоны по поводу Иерархии! Моя цивилизация на порядки сложнее любых компьютеров, которые вы, обезьяны, сумели изобрести!»

«Чего ж ты в лагерь приматов перебежала, сверхсложная ты моя?»

«Не беси меня, Иван!»

«Ты сама начала с архива! Я только продолжил ассоциацию! И вообще, хватит цепляться, давай по делу!»

«По делу. А, да пофиг, пусть будет экзешник!»

«Во-о-от!»

«Короче, архив распаковался. Только не пакетом. И далеко не в одно место. Я зафиксировала множественные передачи по синапсам к гиппокампу, базальным ганглиям, мозжечка, префронтальной коры…»

«Так и скажи, что по всему мозгу раскидало».

«Я ТАК И СКАЗАЛА!»

«И не ори. Моду, понимаешь, взяли — все на меня орать! Короче, пак раскрылся и раскидал сам себя по всему мозгу? А новых воспоминаний все равно нет. Как так?»

Я почти услышал вздох Куклы. Типа, ну вот, как я продержалась так долго в компании с вот этим?

«Скорее всего, это ранее изъятые данные из памяти. Которые сами по себе не являются важными, но при этом замыкают какие-то определенные нейронные связи. Предполагаю, что теперь ты сможешь вспомнить то, что никак не мог. Или даже не задумывался о том, что можешь это помнить. Попробуешь?»

На самом деле, подобная память у меня прежнего была. Еще проходя обучение, я быстро заглатывал знания, а потом запоминал их навсегда. Но здесь Кукла вела речь о чем-то принципиально отличном от эйдетической памяти. Речь шла о доступе ко всем воспоминаниями, хранящимся в моем мозге. Вообще — всем!

И я попробовал. В качестве эксперимента попытался вспомнить что-нибудь из прошлого. Такого, что ни за что не стал бы запоминать специально, но что обязательно бы осело в долгосрочной памяти. Чтобы никогда больше в жизни не понадобиться.

«Поисковый запрос» был очень простой — во что я был одет, когда первый раз встречался с новосибирскими новусами, когда Ланские привезли меня в столицу Сибири? Кто такое может запомнить, если не считает чем-то важным? И ответ нашелся моментально! Он словно бы ждал обращения, и тут же всплыл на поверхность.

Серый пиджак и черные брюки. Так же я вспомнил, как клановый Дипломат Тоня Ланская требовала деловой стиль в одежде, а я взбрыкивал и напирал на то, что в футболке и джинсах тоже нормально.

Работает!

От этого воспоминания я перенесся к другому. К третьему. Увлекся, скакал, как блоха, и неизменно мои действия были успешны. Я мог вспомнить все, что мне могло понадобиться в настоящий момент. Все, кроме путешествия в мир Иерархии.

«Слушай, круто как! — поделился я с Куклой. — Я сейчас смог вспомнить себя годовалого!»

«Зачем?»

«В смысле?»

«Зачем тебе смотреть на себя годовалого?»

«Ну, просто… А, ну тебя, железяка бездушная! Прикольно же!»

«Что-то внятное нашел?»

«Ты не поняла, Кукла! Я могу вспоминать абсолютно любой момент моей жизни! Процитировать любую книгу, которую когда либо читал. Воспроизвести любой разговор, включая интонации! Это!..»

«Довольно стандартный функционал любого представителя моего вида».

«Но раньше такого не было!»

«Поздравляю, примат. Ты стал высшим существом!»

Смех смехом, но это что же получается? Пока я — прежний Иван Польских — шлялся по космосу, научился таким вот вещам? Развился до столько невероятного для человека уровня? При этом, этот самый пакет информации, который выплюнула «черная дыра» — был, скорее, бонусом за попытку. С четким предупреждением — дальше не лезь!

Но я этого хотел! Может быть на свете и существуют люди, которые удовлетворились бы полученным предостережением, но я точно к их числу не относился. Любопытство, желание узнать, что же там еще скрывается, буквально съедало меня!

И, разумеется, я попробовал еще раз. И еще. В общем, сил хватило на два раза, а потом, после очередной потери сознания, все же пришлось бежать до уборной, чтобы там от души прорыгаться. Организм четко поставил планку возможностей — эту крепость в моем сегодняшнем состоянии, не взять.

«Успокоился?» — наблюдавшая за моими мучениями Кукла в последний час старалась молчать. Типа, пусть малыш перебесится и сам придет к нужным выводам. Тогда уже можно будет поговорить, а пока только слова тратить.

«Не совсем. — отозвался я измучено. — Но больше пытаться не буду. Пока».

В дополнение ко всему, мне еще пришлось выдержать разговор с матерью Дениса на тему здорового питания для подростков. Как бы не велика была квартира дворянской семьи Пичуга, а звуки самозабвенно блюющего человека не могли не привлечь ее внимания.

Я быстро сориентировался, сказал, что съел что-то в ночном клубе, и в ответ получил получасовую лекцию. На беседу в столовой вышла старшая сестра, которая, судя по ее глазам, сделала свой собственный вывод о причинах моего внезапного недомогания. Который она не преминула до меня донести, когда я возвращался обратно в комнату.

— В следующий раз, когда соберешься бухать с друзьями, выпей активированного угля, додик. Ты же слабосилок, забыл? Алкоголь на тебя действует почти, как на простеца. Опять на девку какую-то пытался впечатление произвести?

— Девушку. — поправил я ее. — Девки у Чехова были.

В общем, приятно провел вечер. Оставив, в конце концов попытки разобраться с «черной дырой», я отправился спать. Завтра — первый настоящий день школьных занятий. И новых вызовов, которые обязательно последуют.

Второе сентября погодой не порадовало. Если вчера еще была солнечная осенняя погода, то сегодня пошел дождь. Не какой-то там ливень, а мерзкая-премерзкая морось. Такая, когда и зонт раскрывать вроде и незачем, но при этом все равно мокнешь. Вдобавок ко всему, на выходе из метро я не заметил лужу, и теперь в правом ботинке тихонько хлюпало.

Но на душе все равно было радостно. После того, как выслушал утренний доклад Куклы, посаженной следить за ходом мутаций в организме, настроение взлетело в космос и пока не спешило спускаться.

«Вопрос с регенерацией мы закрыли. — сказала напарница. — Ну, на сегодняшний уровень развития, естественно. Три часа назад я запустила процессы укрепления скелета и мышечного корсета. По моим расчетом, полная перестройка генотипа займет около недели, но первые результаты, ты сможешь почувствовать уже сегодня. Как, кстати, себя чувствуешь?»

А чувствовал я себя неважно. Как какой-то старик. Кости ломило, мышцы тянуло. Порой, без всяких видимых причин, сводило судорогой руку или ногу. Одеваясь, я неловко нагнулся, и потом долго не мог выпрямиться, до того поясницу прострелило. Носки натянуть — и то сущий ад!

«Это нормально. — успокоила Кукла. — Просто старайся двигаться плавно и не спеша. Самый пик — первые три-четыре дня, потом будет полегче».

«Осталось только помолиться кому-нибудь, чтобы эти три дня меня никто не трогал».

Но, в моей ситуации молись-не молись — бесполезно. Да и глупо было ожидать, что Мельников с Ландышем успокоятся после того, как я дважды испорчу им все веселье. Сперва опричнику палец сломаю на дуэли, потом проигнорирую коварный план, и уйду с вечеринки непобежденным. Толстяк Игнат, опять же. Что там про него Принцесса говорила? Любитель пилить шок-контент с кучей подписчиков на канале в социальной сети. Я для него идеальная мишень.

Да и остальные, если подумать… В классе у меня либо враги, либо нейтралы. В лучшем случае. Ни одного союзника — словом перекинуться не с кем. Хотя та же Малахова вроде перспективно настроена. Может попробовать развить вчерашний разговор, вывести на отношения. Если не романтические, то хотя бы приятельские.

Я остро нуждался в союзниках. Противников слишком много. К тому же, вряд ли они и дальше будут действовать столь же безыскусно. Стоит, пожалуй, подготовится к чему-то более изощренному. Например…

— Пичуга!

Едва я вошел в школу, как появившийся, словно чертик из коробочки Ландыш, дружески хлопнул меня по плечу. Просто для понимания — Воин второй ступени. С силой профессионального штангиста и скоростью удара, как у атакующей кобры.

Полностью увернуться мне не удалось, хотя намерение одноклассника я разгадал заранее. Успел сделать подшаг в сторону стены, и расслабил левое колено, в результате чего корпус как бы провалился вниз. В результате могучая длань юного новуса, вместо того, чтобы сломать мне ключицу, лишь отсушила левую руку. На излете.

— Ты охренел? — тут же попер я на него. Даже будучи слабосилком, спускать такое с рук я не собирался. — Думай, прежде чем грабки распускать! Если драки хочешь, объявляй дуэль!

— Да ты чего, Денис? — неумело попытался съехать с темы Ландышев. — Я же поздороваться только хотел! Увидел одноклассника, обрадовался, ну и…

Боги, а я тут жду тщательно проработанных планов в стиле «укрощения строптивой». Ну, не дурак? Этот дуболом может запросто меня покалечить под видом приветствия, и по итогу окажется даже не виноватым. Драки же не было — просто несчастный случай. Изощренность — не оружие Воинов, да.

— Я в следующий раз тебя поприветствую броском лома в лоб. — буркнул я, понимая, что предъявить этому детине мне нечего. Формально. — Чего-то хотел?

— Узнать, как добрался. — тут же расплылся в сальной улыбке парень. — Вы же вчера с Малаховой вместе ушли. Вот я и подумал…

— Где Малахова, и где я, Петя? — постучал я пальцем по лбу. — Думай хоть немного. А, толку тебе это говорить!

Однако, в классе, как выяснилось, считали иначе. Стоило мне войти внутрь, как взгляды всех девочек в помещении, скрестились на мне, как сигнальные лазеры. Я был измерен, взвешен и удостоен загадочной улыбки Королевы. В которой каким-то невероятным образом смешалось удивление от того, что кто-то мог заинтересоваться таким задохликом, и чисто женское любопытство. Мол, если он чем-то взял Принцессу, то может в нем действительно что-то есть?

Приплыли, блин. Школьные годы прекрасные! Как же я по вам… ни капельки не скучал!

Буркнув что-то вроде «всем привет», я бочком направился к своему месту. Но был остановлен Владом, телохранителем Малаховой. Едва заметно улыбаясь, он вытянул руку, и указал на стол-парту, стоящую рядом с той, за которой сидела Малахова.

— Сядь, пожалуйста, сюда. — произнес бодигард. Вежливо, но твердо. И одними губами добавил, чтобы понять его мог только я. — Должок.

Да, блин! Принцессе я действительно после вчерашнего торчу, так что даже формального повода отказать нет. Но как же не хочется, чтобы меня использовали в темную в своих разборках. Девчачьих, судя по всем.

«Гарем или…» — тут же выползла Кукла с ехидным комментарием.

«Зассал. Отвали, Ань. Я слишком зол сейчас, наговорю еще грубостей».

И кивнув Владу, уселся на предложенное место.

Эпизод 19. POV Ирина Малахова, Стрелок

Идея использовать Пичугу в затянувшемся конфликте с Кузнецовой пришла Ирине в голову вчера вечером, уже перед сном. Внезапно, будто какое-то озарение, она поняла, как с помощью этого слабосилка разрубить «гордиев узел» застарелой вражды. Конечно, просто не будет — это она знала. Но историю, длящуюся между ней и некоронованной королевой класса с прошлого года, можно было закончить именно благодаря тому, что забитый ботаник вдруг решил поднять голову и бросить вызов своим обидчикам.

Причем, если грамотно все разыграть, должно выйти так, что недовольных не останется. Понятно, что с Натальей они подругами уже не станут, ну да и Бог бы с ней! Главное, что и врагами из школы не выйдут — это уже несомненный плюс. Все-таки, каким бы влиятельным и важным не был отец Ирины, предок Кузнецовой — прославленный маршал и личный друг государя. А с аристо лучше бы не воевать.

Это сейчас, с точки зрения родителей, они еще детишки. А значит и обиды между двумя девчонками — детские. На которые никто внимания не обращает, так пошутят в салоне за сигарой с коньяком, пожурят. Максимум — попросят не донимать ерундой взрослых и забыть про глупости.

Но дети имеют свойство расти. Довольно быстро. И младшая Малахова, прекрасно это понимая, не желала видеть среди своих недругов в будущей, взрослой жизни, княжну Наталью Кузнецову. Завистливую, мстительную, злопамятную блондинистую тварь, прячущую свое истинное лицо под маской милой болонки.

Черная кошка между ними пробежала в девятом классе. Тогда Ира, как представитель боевого типа, принимала участия в губернских Играх, средней возрастной группе. И надо же было случится такой подлянке от судьбы (или безмозглости распорядителей, что вернее) — в одной команде с ней находился Алексей Симонов, жених болонки.

А ведь всем было известно, что родители Алексея и Натальи заключили договор о помолвке еще когда детям было по двенадцать лет. Не особо интересуясь мнением потомков — какая любовь, когда на кону интересы рода? Но в их конкретном случае, чувства-таки вспыхнули. С одной правда, стороны — Кузнецовской. И с тех пор в блондинистой головке одной не в меру наглой княжны, Алексей Симонов значился, как собственность. На которую никто и взглянуть не имеет права.

А Ирина взглянула. Более того, осмелилась держать чужого парня, без пяти минут мужа, за руку. Без всякого умысла — в финале юному Кинетику третей ступени здорово досталось, и пока медики спешили к раненому, напарница держала его за руку и уговаривала не отключаться.

Ерунда? Как бы не так! Для любого человека, кроме больной на всю голову блондинистой стервы, это был бы просто штришок, на который и внимания-то обращать не стоит. Напротив, можно было бы выразить благодарность боевому товарищу своего суженного, сказать, что насколько на ценит то, что напарница для жениха сделала.

Но Кузнецова была не такой. Что там перемкнуло в ее голове непонятно, но вывод у нее получился совсем иным. Малахова решила подкатить к Симонову! Зная, что он чужой парень, но это ее не остановило! Более того, простушка сделала это в прямом эфире, когда за трогательной сценой двух молодых людей во все глаза наблюдали сотни тысяч, если не миллионы зрителей.

И Наташа решила мстить. Будучи Дипломатом — мстить тонко и умело. Так, что зацепиться за ее поступки не было никакого шанса. И, нет, конечно же она не разорвала помолвку с Симоновым, ведь за это от папеньки могло прилететь так, что потом свою круглую попку устраивать на жестком ученическом стуле было бы затруднительно еще целую неделю. В ее глазах Алексей вообще был не при чем — он же почти без сознания валялся, бедняжка. Жертва! А вот коварная совратительница и охотница за чужими мужьями Малахова — да. Целиком и полностью виновна, уважаемый суд!

Ира пробовала поговорить с княжной. Объясниться как-то. Черт возьми, она даже унизилась настолько, что попросила прощения за то, в чем не была виновата! Но болонка словно с цепи сорвалась. Она жаждала крови и никакие слова не могли ее умиротворить.

Подстава на Олимпиаде по математике в девятом классе, в результате которой Ирина вылетела из сборной. Грамотно сплетенная паутина слухов и недомолвок, приведшая к тому, что распался возглавляемый Малаховой клуб исторического фехтования. И, наконец, подлый удар этим летом, когда болонка смогла так выстроить ситуацию, что место Малаховой в сборной гимназии на окружных Играх, досталось какой-то бесталанной выскочке — ставленнице Кузнецовой.

Бороться с ней на равных Ира не могла. Всего лишь дворянка, всего лишь Стрелок, всего лишь девочка, которая боится расстроить своего отца ненужной роду враждой с могущественной противницей. Девушка скрипела зубами, держала на лице безразличное выражение, и с каждым днем понимала, что хорошего выхода из ее ситуации не будет.

Либо она позволит Кузнецовой и дальше портить ей жизнь. Либо сорвется, наговорит ей гадостей, или того хуже — вызовет на дуэль и отлупит. Оба варианта — откровенно паршивые, которые могут лишь ухудшить проблему, но никак не улучшить ее.

И тут появляется Пичуга. Нет, он разумеется всегда был здесь — с самого первого класса, но кто бы смотрел на почти простеца, если бы он не поднял голову? А в десятом он это сделал. Бросил вызов тем, кто шпынял его все эти годы. Ничего хорошего из этого не могло выйти — Малаховой было почти жаль мальчишку, проблемы которого так походили на ее собственные.

Но слабосилкам такое не прощают. Так что, с какой бы симпатией девушка не относилось этому бунтарю, а из ситуации с ним она должна была взять все. Чтобы решить, наконец, свою проблему.

Эпизод 20. Мифотворчество

Больше никаких знаков внимания от Малаховой не поступало. Зачем-то попросив меня сидеть рядом с ней, она явно добилась своих целей, после чего словно бы утратила интерес. Я тоже слишком глубоко в эти дебри погружаться не стал.

Понятно же было, что девушка делает это из каких-то своих соображений. И преследует свои цели. Может, хочет таким образом свою соперницу позлить (ага, битва за слабосилка!) или еще что. Слишком мало я знал о сложившихся в классе фракциях, партиях и лобби, чтобы делать хоть какие-то выводы.

И не то, чтобы меня это устраивало. Вовсе нет. Но! Во-первых, долг. Да, не карточный, но не менее важный. Вчера она помогла мне, пусть и по своим каким-то тайным мотивам. Сегодня попросила об ответной услуге. Ок, я не против.

Во-вторых — ну интересно же! Как я узнаю о раскладах сил в этом маленьком детском социуме, если буду сидеть на попе ровно, да еще и на «камчатке», а сразу после уроков сваливать домой? А узнавать нужно. Это вопрос выживания. Я же тут надолго.

Литература, математика, информатика, иностранный язык — Денис был приписан к английскому классу, так что мне с третью класса пришлось топать в одном направлении, другим же оставаться на немецком. В принципе, особых отличий в преподавании я не заметил. Средняя школа Благовещенска двадцать первого века и дворянская гимназия Москвы — двадцать второго — были в чем-то схожи. Разве, что тут последним уроком был такой предмет, помеченный в расписании, как «РСБ». Как выяснилось, за аббревиатурой скрывался урок православия — Разбор Слова Божьего. Причем, разбирали на нем вовсе не священные тексты.

Вот на нем я впервые почувствовал разницу в подходах в преподавании. Не, так-то были мысли, что империя, все эти дворяне с аристократами, должны быть неразрывно связаны с каким-нибудь опиумом для народа. Это нормально, в истории все так делали, чего бы новой элите выделяться? Но я и предположить не мог, что вот настолько плотно.

Вел предмет православный батюшка, но не типичный. Похожий одновременно на уголовника и спецназовца — как-то вот ему удавалось. Ряса, борода, тяжелый крест на груди — все по канону, вроде. Вот только лицо узкое, волчье какое-то, с таким только про смирение говорить, да. Глаза, как зрачки крупнокалиберных пулеметов, движения выверенные, плавные. И улыбка! Блин, да лучше бы он с каменной мордой ходил, чем так скалился! От него же вся паства разбежится.

Еще у него была занятная манера речи. Он здорово тянул гласные, и двоил шипящие. В результате получался какой-то змеиный язык, что вкупе с его внешностью действовало даже завораживающе.

Звали его Олег. Отец Олег, естественно. И на этом уроке он вещал о том, что дар наш (не мутация — дар!) происходит от самого Бога. Я от такой наглости немного прибалдел и стал искать глазами попкорн, чтобы полностью насладится аргументацией священника, когда он начнет это доказывать.

Но все оказалось не так тупо, как я ожидал. То есть, тупо, конечно, но с некоторой даже потугой на логику. Особенно, если сам ты никогда не принимал участия в событиях, которые к такому вот миропорядку привели.

Короче. Поп не пытался работать в лоб, а подводил грамотно. Если бы он начал в стиле «жили мы жили, а потом бац! — и появились одаренные», я бы даже как-то разочаровался в современном обществе. Но нет. Священник не отрицал, что было инопланетное вторжение, мутации, и так далее по тексту. Просто подавал под нужным углом. Например:

— У Господа на каждую нашу мысль или желание есть план. — говорил он негромко. — Мирянам может показаться, что это просто слова, но это не так. Давайте рассмотрим это на примере нашего общества. Совсем недавно по историческим мерка, около века назад, человечество столкнулось с несколькими системными вызовами. Которые в комплексе неизбежно привели бы к войне на уничтожение всего вида. Самостоятельно решить данные кризисы мы были не в состоянии. Кто мне сможет их назвать?

— Перенаселение! — тут же вскинула руку одна из Фрейлин, которая Пышка.

— Верно, Вершинина. Еще?

— Нехватка ресурсов. — один из парней, которые ходили вчера в ночник, по имени Первак.

— Скорее, несправедливое распределение экономических благ. — поправил его отец Олег. — Но, принимается.

— Ядерное оружие!

— Пограничные конфликты!

— Гендерное неравенство! — это-то, блин, каким боком?

— Застарелые противоречия между государствами!

— Кризис вырождения элит!

К моему удивлению, на уроке попа, ученики не вели себя так, будто их сюда силой загнали. Вполне себе работали. Кажется, им было даже интересно. Представить такое в своей школе, начала двадцать первого века, я бы не смог. А тут словно бы нормально воспринималось.

— Все верно. — остановил класс священник через некоторое время. Улыбнувшись своей жутковатой улыбкой. — Но вы говорите о следствиях. Все эти вещи присутствовали в человеческой истории всегда, в каждом эпизоде, если вы возьмете на себя труд их изучит. Но сама системообразующая проблема куда глубже. И зовется она — возможность расширения ареала обитания.

Тут даже я заинтересовался. Не, я понимал, что в данный момент, особенно в части обоснования мутации даром Божьим, батюшка натягивает сову на глобус. Но, блин, интересно же, как он это сделает!

— Каждый раз, когда человечество сталкивалось с подобными вызовами, оно их вовсе не решало. Отодвигало — вот верное слово. А сделать это можно только расширяя ареал обитания. — продолжил священник. — Открывать новые земли, заселять малопригодные, отбирать у слабых и нежизнеспособных народов. Все эти меры временно, я подчеркиваю — временно! — задвигали существующие проблемы куда-то далеко. Откуда они, безусловно, потом снова выползали. Но лишь для того, чтобы люди могли повторить очередной рывок. Бесконечное колесо развития.

Почувствуй, что называется, себя на уроке Слова Божия. Ни одного упоминания религии, только социология, экономика и немного марксизма. Занятно. Я это не так себе представлял.

— Но в начале двадцать первого века, подобной возможности у людей уже не было. Белых пятен на Земле не осталось, население росло в геометрической прогрессии, войны, которые могли бы его вернуть к разумному количеству, стало опасно вести по причине развития ядерного и другого оружия. В этой ситуации, как это обычно и бывает, резко обострились все обозначенные нами ранее проблемы. Включая религиозные. Выглядело это, словно бы человечество уперлось в непроходимое препятствие. Конечно, в качестве возможного решения оставался еще космос. Но…

Тут отец Олег обвел взглядом своих желтых глаз каждого человека в классе. Когда он коснулся меня, по телу будто дрожь пробежала. Фигасе, так у него явные задатки Лидера!

— Кто мне скажет, почему экспансия в Солнечную систему не началась? — спросил он. — Точнее, провалилась не начавшись?

Класс тут же отреагировал выкриками.

— Дороговизна вывода на орбиту груза!

— Неспособность участников космической программы договориться друг с другом!

— Радиация!

— Невесомость!

— Гравитация!

— И снова, все верно. Но, если подытожить — человеку не было места среди звезд. Уровень наших технологий, медицины, науки позволял лишь короткие визиты на орбиту, да и те обходились дорого. Как для участников, так и для тех, кто оплачивал эти полеты — для государств. Люди не могли жить в невесомости, их убивала либо стерилизовала радиация, отсутствие привычной силы тяжести дело кости хрупкими, а мышцы слабыми. Да и срок жизни любого из космонавтов не позволял сколько-нибудь длительный полет, хотя бы до ближайшей планеты земного типа.

Тут до меня стало доходить, к чему этот поп ведет. И в самом деле, если с такой точки зрения посмотреть — вполне себе объяснение. Когда он продолжил, я уже почти знал, что он скажет.

— Но в начале 21 века человечество столкнулось еще с одной угрозой — инопланетного вторжения. Как вы все прекрасно знаете из уроков истории, функции хотели захватить Землю. Эти сущности даже рабами нас делать не собирались — лишь телами, которые бы они могли менять при необходимости. Одеждой — вспомним хотя бы проект «Чуан», когда в оккупированных сегодня инопланетянами Африке и Китае, людей выращивают словно скот. Вся роль которого — сделаться пришельцам новым пристанищем, когда старая оболочка износится или повредиться.

Ничего не скрыл, все так и было. Что даже удивительно, я был уверен, что уж поп-то точно попытается вопрос замазать божественным вмешательством.

— Но нам удалось победить. Не без жертв, не без потерь территорий, которые однажды будут возвращены людям. А мутации, которые первые новусы получили от врага, стали основой для появления нового вида человека. Который уже вполне мог выдерживать большие нагрузки при разгоне, обладал мощной регенерацией и жил гораздо дольше, чем обычные люди.

Отец Олег развел руки в стороны, словно бы раскрывая объятия для всего класса.

— И человечество получило новый шанс для расширения ареала обитания. Бесконечное вращение колеса жизни продолжилось. Что же это, как не дар нашего Господа своим детям?

Я чуть было не зааплодировал преподу. Не, понятно, что это очень грубое манипулирование фактами, с целью подогнать их к конкретному результату, плюс еще и легкое псионическое воздействие, но, черт возьми — красиво же! Если такое в уши детям льют с начальной школы — они вырастут в полной уверенности, что функций Бог послал специально. Чтобы люди в космос могли выйти, и расселиться по нему.

Короче, впечатлил меня поп, нечего сказать. А еще я стал как-то лучше понимать, что позволило новусам стать элитой современного общества. Сила-то — понятно. Любое существо, которое сильнее большинства, будет управлять им. В краткосрочной перспективе — точно. Для этого мутанты стали дворянами, как бы узаконивая свою власть и право на нее.

Но в долгосрочной перспективе? Как сделать, чтобы все эти права и привилегии не вызывали ни у кого вопросов? Ответ мне только что разжевали и положили в рот. Опора на Божью волю, решение социальных, демографических и экономических проблем. Развитие, с мандатом от самого Неба.

Неглупо.

После занятий, уже собираясь домой, я остановился у стола Малаховой, выразительно на нее посмотрев.

— Что? — она сделала вид, что не понимает.

Не, милая, я в эти игры уже играл. Правила знаю. Точнее, убедился, что вы, девочки, всегда играете без правил.

— Ты мне скажи, «что», Ира? Зачем презираемый всеми нормальными одаренными слабосилок должен сидеть рядом с такой красивой и умной девушкой? Не пойми меня неправильно, я не против отношений, и даже готов тебе помочь. Если тебе нужна помощь. Тебе же нужна помощь?

И еще один «все понимающий» взгляд. В ответ — растерянное хлопанье ресницами. Девушка выглядела так, что не могла поверить в раскрытие своего «хитроплана». Но быстро смогла справится с эмоциями.

— Не понимаю, о чем ты, Пичуга?

— Секунду! — я поднял палец. — Счас я, отпишусь тут одному, а то задолбал мне писать.

На уроках действовало правило — телефоны должны быть выключены. Так что, когда я свой после занятий включил, он тут же запиликал, сообщая о входящем сообщении. От кого бы, а? Гадал я не долго — от очень хорошего человека из комитета охраны престола, капитана Ледящева.

«Ничего не хочешь мне рассказать, Денис? Никаких странностей?»

Занятный такой тип! Мол, я присматриваю за тобой, помни! Тоже мне! Ладно, не будем разочаровывать офицера государственной безопасности.

«Ну, Козыри на меня в школе не нападали. Но есть одно дело… Как раз хотел вам писать, господин капитан! — ага, аж кончики пальцев горели, так хотел. — Да, наверное, странность».

«Подробнее!»

«Дело в том, что у моих одноклассниц, Ирины Малаховой и, я подозреваю, Натальи Кузнецовой какой-то конфликт».

«В смысле?»

«Подробностей не знаю, господин капитан. Но сегодня, перед уроками, Ирина Малахова попросила меня занять место рядом с ее партой. Явно не потому, что симпатизирует мне. Могу лишь предположить, что у нее конфликт с Кузнецовой. Вряд ли ради кого-то другого Малахова пошла бы на такие жертвы. Что порекомендуете, господин капитан? Как мне себя вести?»

Ирина, устав ждать, пока я закончу, нетерпеливо окликнула меня.

— Пичуга, ты там не офигел ли часом? Ты со мной разговариваешь или еще с кем-то? Я тебя ждать, что ли, должна?

Я изобразил на лице чувство вины и раскаяния, одновременно с этим прошептав «прости, но это важно». А под конец повернул телефон экраном к ней, давая прочитать написанное. Почти сразу пиликнуло еще одно сообщение от Ледящева.

Девушка быстро пробежала глазами нашу переписку, включая последнюю фразу от капитана. Сперва побелела, потом покраснела, бросила на меня возмущенный взгляд. И под конец прыснула.

Я повернул экран к своему лицу. Прочел последнее, что прислал Ледящев.

«Ты издеваешься надо мной, Пичуга⁈»

«Никак нет, господин капитан! Как вы могли такое предположить. Но вы же сами велели информировать обо всем странном, что будет со мной происходить. И я дал на это свое согласие».

Снова экран к Малаховой. Она уже без стеснения хохочет. Влад с Павлом тоже хотят посмотреть, что же у объекта вызвало такое веселье, но дисциплинированно держаться чуть в стороне.

— Понимаешь. — слегка виновато объяснил я девушке. — У меня тут пара историй случилась в конце лета. Сперва на моих глазах подрались Козыри и коп. Через несколько дней — опять. Первый раз в больницу из-за них попал, второй раз чудом сумел сбежать. А потом появился этот капитан. Сказал, что я уже второй раз за неделю на месте схваток с Козырями появляюсь, и это очень странно. Велел докладывать, если что-то подобное повториться. Ну, а я решил его немного потроллить.

— Капитана комитета охраны престола? — переспросила Ирина недоверчиво. — Серьезно?

— Ну, а че он? Тоже, нашел сексота!

— Кого?

— Ну, сотрудника, который стучит. Короче…

В этот момент телефон снова билинькнул. Я посмотрел, что там написал Ледящев, после чего продемонстрировал экран однокласснице.

«Так дело не пойдет. Надо поговорить!»

Никаких угрожающих смайликов не было, все ж таки сотрудник госбезопасности, некомильфо. Но они как бы чувствовались.

— Не могу сейчас. — диктуя, что набираю, ответил я. — Иду одноклассницу домой провожать. Потом позвоню.

В глазах Ирины было уже не недоверие, а шок. Похоже, так разговаривать с представителем всесильной организации не мог себе позволить и ее отец. Она только и смогла вымолвить.

— Это кого ты провожать собрался?

— Малахову. — дописал я в мессенджер. Ну, вдруг капитан не поймет. — и уже Ире. — Ну, тебя же! Надо же понять, что ты там затеяла за план против Кузнецовой. Чтобы тебе помочь, нужно быть в курсе. Знаешь, один полководец прошлого любил говорить: «Каждый солдат должен знать свой маневр». Вот, считай, что я твой солдат, и излагай мне мой маневр. По дороге.

— Издеваешься?

— Нет. Зачем? Ты же не капитан госбезопасности, а красивая девушка. Я всегда помогаю красивым девушкам в беде.

Прозвучало, наверное, слишком амбициозно для человека, которым тут в прошлом году полы вытирали. Так что даже Малахова (и ее бодигарды) усмехнулись.

— Ты?

— Ир, не хочешь — не надо. Чего я тебя уговариваю, в конце концов? Попробуй сыграть меня в темную. Смотри, как замечательно это получилось у Мельникова с его ручным медвежонком!

Кстати, о последних. У парочки явно имелись ко мне вопросы, которые бы они очень хотели прояснить после уроков. Но видя, как я мило болтаю с Малаховой, они не рискнули встревать. Значит, верно я оценил расклад здешних сил. Мельник против Иры не плясал. А вот та, судя по всему, точно так же не плясала против Кузнецовой.

В итоге, после еще пары минут пререканий, из класса мы вышли вместе. Не под ручку, но — со стороны это отчетливо было видно — не порознь. Два телохранителя шли на удалении шага в три, не мешая разговаривать, и обеспечивая дополнительную приватность.

Но сам разговор произошел уже за пределами учебного заведения. Кстати, по дороге мы с Ириной собрали не один десяток удивленных взглядов. Большинство принадлежало ученикам, но и кое-кто из преподавательского состава заинтересовался, как аутсайдер оказался в компании с Принцессой.

— Это все из-за ее жениха, Симонова Леши. — начала девушка уже возле парковки. — Он в другой школе учится, а с ним мы вместе в Играх участвовали. Его в финале ранило, и пока медики к нам добирались, я его за руку держала. Чтобы он не отключался. А дура эта решила, что я к нему клеюсь! Ну и потом начала мне за это мстить.

За десять минут Малахова рассказала мне всю историю взаимоотношений двух красавиц класса. Я внимательно слушал и (мысленно!) закатывал глаза. Боже, ну что за детский сад? Они реально рубятся из-за парня? И меня еще решили в это втянуть! Ну, вообще!

— Суть я уловил. — произнес, когда она закончила. — А теперь поведай мне, Ира, как ты собиралась меня использовать. И, прошу, не стесняйся. Шокировать меня у тебя все равно не выйдет.

Эпизод 21. Террористы

Некоторое время девушка молчала, явно размышляя над тем, как правильно и не обидно рассказать мне о своих замыслах. Я ждал, нацепив на лицо маску понимания и всепрощения. Но хитроплана так и не услышал.

— Привет! Дэн, а ты чего домой не идешь?

Повернувшись, заметил мелкую. В смысле, младшую сестру Дениса, Лиду. Рыжая девочка-подросток остановилась метрах в пяти и с любопытством рассматривала нашу застывшую скульптурную группу. Я даже представлял, как это в ее глазах выглядит — старший брат пытается крутить амуры с одноклассницей. Сразу же захотелось сказать, что «это не то, о чем ты подумала!»

— Привет. Уже в школу? — вместо этого произнес я.

— Ну, я же со второй смены, забыл?

— А.

Многозначительная фраза должна была выразить огромнейший спектр эмоций и смыслов. От «точно, как я мог забыть» до «ты не представляешь, насколько мне пофиг». Ну, надо же как-то поддерживать репутацию — все старшие братья так себя ведут на людях, я сам видел!

— А это твоя девушка?

Милая непосредственность! Я усмехнулся… было, но сумел быстро сменить выражение лица на строгое. Потому что заметил краем глаза, как стремительно начала краснеть Принцесса. И загадочно улыбаться ее телохранители — они ведь тоже никуда не делись.

— Не твое дело, мелкая. — бросил я. — Топай на уроки, а то опоздаешь.

— Дома поговорим!

Как всякая женщина, даже такая маленькая, Лида предпочла оставить последнее слово за собой. И, тайком показав мне большой палец, тут же унеслась вглубь школьного двора. Чтобы не получить по шее.

— Твоя сестра? — усилием воли сгоняя с лица краску проговорила Ира через несколько секунд неловкого молчания.

— Ага. Язык, как помело!

— Милая девочка.

— Лида? Да ну, ты че! Это же агрессор в юбке! Веревки вьет из всех, даже из меня!

— Понимаю. У меня тоже младшая есть. Но ей только шесть, она еще не ходит в школу. Только в следующем году пойдет. Такая же… агрессорша.

Мы понимающе друг другу поулыбались, после чего я, решив что пауза затянулась, решил вернуться к теме разговора.

— Так что за план, Ир?

Девушка открыла была рот, но тут, словно гром среди ясного неба, завыла сирена. Громкая, протяжная, как морской ревун, которым корабли предупреждают друг друга в условиях плохой видимости.

От неожиданности я даже присел. Хотел было выругать себя за слабость, но тут заметил, что так же поступили и Влад с Павлом. А Малахова побледнела, как простыня девственницы.

Рев шел с территории гимназия. От центрального корпуса, вероятнее всего из динамиков, установленных на крыше здания.

— Пожар, что ли? — удивленно пробормотал я.

И тотчас сирена замолчала. Резко, будто ее вырубили.

— Нет. Козыри. — побелевшими губами прошептала Ирина. — Это нападение на школу. Надо бежать!

Парни тут же притерлись к девушки с двух сторон, профессионально беря ее в клещи. А я осознал, что там, в школе, находится моя младшая сестра. Дениса Пичуги, вообще-то, но и моя тоже! Дикое, но симпатичное безобразие на ножках.

— Там Лида! — крикнул я, срываясь с места.

«Порыв благородный, кто бы спорил. — высказала свою точку зрения Кукла. — Но, что конкретно ты собираешься делать? Напомню, мы только начали мутацию. Суток не прошло! Ты не в той форме, чтобы драться со взрослыми новусами. Да и с детьми, если уж на то пошло!»

«Придумаю, когда добегу!» — отозвался я.

От парковки до огороженного внутреннего двора гимназия метров сто пятьдесят. Я успел пробежать только треть этого расстояния, когда обнаружил, что Малахова с сопровождением пристроилась рядом.

— Ты дурной? Там же террористы!

Дыхание у черноволосой красавицы даже не сбилось — вот что значит новус, а не то недоразумение, которым был Пичуга. Но и я уже прямо совсем задохликом не был. Что-то там с организмом мы с Куклой уже подкрутили, так что бежать было легко и даже приятно. Но дыхалка все еще оставалась неразработанной.

— Сестра! — вытолкнул я. — Там!

— Есть инструкция, Денис! Сейчас сюда копы налетят, штурм начнут. Все должны убраться подальше.

— Видел я ваши штурмы!

Эту фразу удалось произнести целиком потому, что до забора я добежал и теперь удивленно рассматривал двух военных из внешней охраны периметра. Мертвых. Один лежал в будке, второй упал рядом с вертушкой на входе. Ран и крови я не заметил. Зато обратил внимание на пистолет, торчащий из набедренной кобуры охранника.

То есть, это не просто ложная сработка тревожной сигнализации. На школу действительно напали, и два мертвых бойца, даже не успевших оказать сопротивления, тому подтверждение. А значит, мне нужно туда, внутрь.

«Точно? Ладно, молчу-молчу! Делай, что задумал, Лях!»

Быстрый взгляд за забор — никого. Куда-то делись все входящие и выходящие из школы дети. Ни учителей, ни охраны, ни, что характерно, Козырей-террористов. Загнали внутрь? Что будут делать дальше? Выдвигать требования освободить своих братанов из тюрем, иначе взорвут тут все нахрен? Черт, как же мало я знаю о своем родном мире!

Присев у трупа охранника и осматриваясь, я автоматически выдернул из кабуры пистолет и провел быстрый осмотр оружия.

«Бог сделал людей разными, а полковник Кольт — равными!» — одобрила ход моих мыслей напарница.

Модель пистолета была незнакомой, но конструктивно каких-то принципиальных отличий от известных мне марок, я не заметил. Рукоять, затворная рама, ствол. Выщелкнув кнопкой у спусковой скобы магазин — удобно сделано! — я обнаружил восемнадцать масляно поблескивающих патронов. Запасной отправился в задний карман брюк.

— Что ты собрался делать! — требовательно произнесла Малахова.

— Ир, ну очевидно, как бы! — магазин вернулся на место, затвор дослал патрон в патронник, пальцы левой руки привычно, как домой вернулись, легли на правую руку. Я всегда предпочитал такой хват. — Иду вытаскивать сестру. А ты беги! Инструкции же!

«Ой, дурак! — протянула Кукла. — Кто ж с девочками так разговаривает! Она ж теперь все наоборот сделает!»

Так и оказалось.

— Да что ты сможешь сделать? Ты же слабосилок! Ладно, помогу тебе!

Малахова, вместо того, чтобы последовать собственному совету, сделала решительное лицо, и двинулась за мной. Следом, переглянувшись со скорбными минами, отправились и Влад с Павлом. Бросать свою подопечную им было никак нельзя, а скрутить и утащить прочь, видимо, побоялись. Хотя, именно так и должны были поступить настоящие телохранители.

Я не возражал. Люди сами творцы своего несчастья.

Стоило нам пройти через проходную, как изменилось освещение. Я закрутил головой — только что был осенний пасмурный день, и вдруг превратился в вечер. Среагировали на смену освещения фонари — тоже решили, что наступила ночь, и зажглись. Но даже они не могли полностью разогнать опустившийся мрак.

Оглядевшись, я заметил, что всю школу накрывает что-то вроде купола. Здоровенного, дымчато-черного, который словно был блокирует изрядную часть солнечного спектра.

— Это что еще за фигня? — пробормотал я.

— Сфера. — пояснил из-за плеча Влад. — Это такое устройство, вроде силового поля. Ни войти, ни выйти. Технология функций. Обычно, в связке с сильным телекинетиком используется.

Вот как? Интересно! Значит, кроме того, чтобы найти и освободить Лиду, мне еще потом надо придумывать, как наружу выйти? Блин, карма — что за дела⁈ Второе сентября только! Можно как-то на неделю хотя бы растянуть было?

— Идем внутрь. — вслух сказал я. — Держимся за мной, дистанция полтора метра. Влад — правый сектор, Павел — левый. Ира — тыл. Пошли.

Спорить со мной никто не стал. Не потому, полагаю, что не хотел, просто я им времени на это не оставил. А люди всегда автоматически подчиняется тем, кто выглядит так, будто знает, что делает.

Вытянув руки с оружием, я двинулся к стенам школы.

Сперва хотел через главный вход заходить, но отругал себя и сменил направление. Я импульсивный, есть такой грешок, но не глупый. В главный корпус также можно было попасть из других зданий, или через спортзал, расположенный рядом со стадионом. Последний вариант — лучше всего. Им же никто не пользуется уже много лет.

Террористы, кем бы они не были, подготовились. Вон, даже охрану вырубили так, что пикнуть никто не успел, и школу куполом накрыли. Все было сработано очень профессионально. Это значило, что все входы и выходы они тоже блокировали. Но вот тот, который со стороны спортзала, скорее всего нет. Я сам-то про него узнал, только изучив планы здания, и готовя себе пути отхода, если вдруг щемить меня будут так мрачно, что придется бежать.

Дверь не была заколочена — просто закрыта на ключ и несколько лет уже не открывалась. Я прикидывал, что нужно будет смазать замок, подобрать ключ или сделать слепок, но времени мне на это не дали. Теперь придется вламываться так, но разве это проблема, когда за спиной два Воина?

Мы прокрались, стараясь прижиматься к стенам зданий, до нужного места. Никто нас не заметил, не окликнул. Один раз мы слышали, как у открытого окна переговариваются двое мужчин. Обрывки фраз, не больше. Но картину они немного прояснили. Оказывается всех заложников сейчас сгоняли в зал собраний — здоровенную аудиторию, способную вместить человек триста. Значит, все-таки захват и требования.

У дверей я остановился и поманил рукой Влада.

— Вынесешь?

— Зачем? — вытаращился он на меня.

Блин! Все забываю, что со мной дети. Необычные, сильные, как герои боевиков, но дети. Которые, может быть, никогда в такой ситуации раньше не оказывались. И теперь даже лучшие из них будут нещадно тупить.

— Щас запомнили, что я скажу. Повторять не буду. — прошипел я. — Делать, что я говорю, не задавая вопросов. Или кругом марш и к выходу. Ясно?

Такого напора от ботана и неудачника никто не ждал. А потому и среагировали с запозданием, не синхронно замотав головами.

— Отлично. Сломаешь замок? Как можно тише. — повторил я.

— Дай гляну.

Влад оттеснил меня в сторонку, внимательно осмотрел замок, что-то там себе покивал. После чего приложил к личинке замка извлеченный из рюкзака складной нож. Не открывая лезвия, с силой надавил рукоятью на замок, и через пару секунд металлический цилиндр провалился внутрь.

— Отлично!

Дверь, как ей и положено, заскрипела, когда я потянул ее на себя. Быстро войдя внутрь и прикрыв ее за собой, мы оказались в чулане, где хранился отживший свое, но так и не выброшенный спортинвентарь. Волейбольные сетки, мячи, маты, футбольные ворота даже. Штанга, о которую я запнулся и чуть было не заорал от боли.

— Ты что, не видишь что ли? — впервые с начала выдвижения подала голос Ира. И подумав, добавила. — А, ну да!

Вот именно — ну да! Я слабосилок, у меня нет ночного зрения, а тут темно, как… в норе у крота, вот! Так что дальше я пошел, подсвечивая себе путь экраном телефона. Фонарик запускать не стал, слишком ярко бы вышло.

Подсобное помещение выходило в большой спортивный зал. Пустой, по случаю происходящих событий. Мы быстро пересекли его по диагонали, замерли перед выходом, вслушиваясь. Вроде, никого за дверью.

— Что дальше? — нашла время для вопросов Малахова.

Отряд интересуется, есть ли у лидера план. И он есть. Не сказать, что хороший и разумный, но уж какой смог придумать. Пока крались, пробирались и бегали, я его шлифовал вместо со штатным Аналитиком в своей голове. И теперь он выглядел примерно так.

Добраться до комнаты охраны. Она на втором этаже, рядом с учительской и кабинетом директора. Там есть экраны, куда выведены все камеры в школе. Через них я смогу оценить обстановку — сколько всего террористов, как они расположены, где держат заложников и куда поставили установку Сферы. После этого скорректировать свои действия с вновь полученными данными, и продолжить. И да, я знаю, что это называется «действовать по обстоятельствам», а не план.

— Но ведь в комнате охраны наверняка остались террористы! — Ира даже рот ладошкой прикрыла.

— Логично. Скорее всего. И с ними нужно будет разобраться быстро и тихо. Что возвращает нас к вопросу — кто что может, одноклассники? Я вот, например, неплохо стреляю, но эту возможность предлагаю оставить на крайний случай, чтобы не поднимать шум. Парни, вы же Воины второй ступени.

— Формально. По факту — третей оба. — кивнул Павел. — Но школьный комитет не в курсе. Это позиция клана.

— Да-да. Кажись слабее, чем есть. Я все понимаю. Ирен, а ты же Стрелок? Тройка?

Девушка кивнула.

— Значит, действуем так. Двигаемся тем же порядком — я первый, остальные за мной. Когда дело доходит до драки, вы, парни, выдвигаетесь вперед и танчите.

— Что?

Я закатил глаза. А ведь после того разговора с младшей сестрой, решил, что геймерским сленгом все подростки пользуются. Как оказалось чуть позже, я не ошибся. Просто использовал, скажем так, неверный диалект.

— Танкуем. — пояснил Павел Владу.

— Точняк. А Ира работает по врагам. Кстати, Малахова, тебе ведь какие-то снаряды нужны? Камни там или что? Ты с любым материалом работаешь?

— Да.

— Тогда держи.

Я вынул из заднего кармана запасной магазин затрофеенного пистолета, стал выщелкивать из него патроны. Будет пули прямо с гильзой швырять — вот потом эксперты-криминалисты удивляться будут!

— Все готовы? Тогда смотрим коридор!

Высунул голову через приоткрытую дверь — никого. Пустой, освещенный лампами коридор, ведущий к основному корпусу, спортзал не его часть, а пристройка. Звуков посторонних нет, значит можно двигаться.

До главного здания гимназия нам удалось добраться без проблем — тут даже каких-то патрулей не было. Скорее всего, Козырей не так много, чтобы каждый угол караулить. И это хорошо, это нам на руку.

Но вот почти на выходе из коридора, Павел остановил меня, указывая на одну из дверей. Табличка на двери сообщала, что «вход только для персонала», значит здесь что-то вроде комнаты технички, где та хранит швабры и тряпки.

— Что? — одними губами спросил я.

— Дышит кто-то. — таким же манером ответил мне Воин.

— Ок, смотрим.

Иру оставили позади, та уже приготовила первую пулю к броску с последующим разгоном. Парни встали по обе стороны от двери, а я, держа пистолет одной рукой, второй потянул ручку на себя.

Миг спустя, дверь распахнулась и мы уставились на стоящую в тесном чулане Королеву. В смысле, Княжну. Короче, Наташу Кузнецову. В руках у юной аристократки была зажата швабра, которой она тут же ткнула мне в лицо.

Спас меня Влад. Отменная реакция у Воинов, что и говорить. Он просто перехватил древко, чуть потянул в сторону, и дернул на себя. Выдернув, не успевшую разжать руки девушку наружу.

— Только тихо. — я сразу же прижал палец к губам.

Спрашивать глупости, вроде «а ты чего тут делаешь?», я не стал. И без того ясно — быстро среагировала на ситуацию и спряталась. Догадалась же сюда нырнуть. Кстати, обычно-то такие помещения заперты. Значит, у нее и ключ имелся. Впрочем, чем она занималась в коридоре, ведущем к спортзалу — не мое дело.

Наташа молча кивнула. Лицо у нее было перепуганное, но свой страх она явно контролировала. А уж когда она встретилась взглядом с Малаховой, в ее глазах и вовсе зажглись нехорошие огоньки.

Блин, только их разборок мне тут не хватало! Душить! В зародыше душить!

— Кузнецова, слушай сюда. — шепотом произнес я. — Иди по коридору, через спортзал. Там за раздевалкой есть старая бытовка. Может спрятаться там. И ждать, когда придет помощь. Наружу не ходи, все равно не выйдешь. По границе гимназия Козыри Сферу поставили. Ясно?

— А вы?

— А мы сестру мою идем вытаскивать. — буркнул я. И посчитав свою задачу выполненной, уже собрался было идти дальше, как девушка ухватила меня за запястье.

— Надо спасаться! Это отряд Стикса! Он никогда никого в живых не оставляет!

— Что еще за Стикс? — на автомате спросил я.

Все посмотрели на меня, как на дебила. Блин, ну, прокол, да. Ну не изучил я всех здешних суперзлодеев!

— Один из самых радикальных Козырей. — пояснил Влад. — Он не выдвигает требования, а проводит акции устрашения. Все, кого он брал в заложники до этого, погибли.

Ну, офигеть, дайте два! И что дальше?

— Тем больше поводов действовать быстро. — жестко посмотрел я на всех. — Желающие могут вернуться в подсобку спортзала.

Эпизод 22. Заложники

В следующие несколько секунд, я выслушал о себе много интересного. Ничего нового, строго говоря — старые песни о главном. Но познавательно.

Ты неудачник, Гарри!

Ты слабак!

Куда ты прешь?

Тебе, что, больше всех надо?

Неудивительно, так-то. И правдиво, что уж греха таить. И слабак, и неудачник, и больше всех надо. И пру, куда, в общем-то, не стоило бы. Это даже не задевало, а реально бесило вот что. Раньше, всего несколько минут, от проходной до этой подсобки, меня почему-то слушались. Тоже недоумевали — как это мы идем за аутсайдером Пичугой? Но делали! Как я сказал, так и делали! Не иначе, природная харизма работала, хех.

Но стоило в группе появиться второй девочке, и все! Одна сказала, вторая тоже не смогла промолчать, та ей ответила — и понеслась душа в рай! Они ж еще между собой враждуют.

И главное — шепотом все. Шипящим на грани слышимости. Но яростно!

Я с минуту это слушал, не вмешиваясь. Да и как? Но чем дольше я ждал, тем очевиднее становился тот факт, что сами они не остановятся. И потому решился использовать Крик. Ну, серьезно! Стоим на территории, захваченной врагом, и выясняем, кто главный. Понятно же, что я!

Способность Чистильщика, конечно же, не успела восстановиться. И вышло так себе, как и предупреждала Кукла. Не Крик, а Пшик. Раньше, помниться, направленное воздействие ульты выводило из строя полноценных новусов-Воинов, не каких-то там Гибридов. Но сегодня — имеем, что имеем — лишь слегка дезориентировала ругающихся девчонок.

Звон ушах, общий расфокус, потеря ориентации в пространстве на долю секунды. Недостаточно для победы, но вполне — чтобы остановить набирающий обороты срач.

— Але? — Воины Малаховой тоже на секундочку поплыли, что дало мне возможность беспрепятственно приблизится к их подопечной, и постучать ей указательным пальцем по лбу. — Ты нормальная, вообще? Тут террористов полная школа, детей и взрослых держат в заложниках, а ты решила выяснить отношения со старой подружкой? Знаешь что, топайте-ка вы все в подсобку, с такими помощниками я больше беды хапну.

Обращался я только к Принцессе. С Княжной нас не связывала долгая и крепкая дружба, да и судя по рассказам Малаховой, в ряде моментов она была не вполне адекватной. А вот Ира — та даже возмущаться моему вольному поведению не стала. Как и Павел с Владом.

— Поняла. — шепнула она. И демонстративно отвернулась от Кузнецовой.

— Наташ, направление поняла? Все, давай, топай. Если кого-то еще встретим из наших, будем к тебе отправлять. Устроишь их там. Главное, наружу не выходите, там Сфера.

Последние фразы мне подсказала напарница. Мол, займи девчонку делом, а то встанет на дыбы и чисто из гонора спорить опять начнет. А так — важная миссия!

Но она все равно зыркнула на меня зло, вложив в свой взгляд целое послание. Такое, знаете — да кто ты такой, вообще, целой княжной тут распоряжаешься? Но я был серьезно настроен, сосредоточен, и плевать хотел на все эти девчачьи игры во взгляды. К тому же — у меня был пистолет. Так что в битве спеси и здравого смысла, победил последний. Отрывисто кивнув, Кузнецова побежала туда, откуда мы пришли.

— Ладно, дальше пошли. — скомандовал я отряду.

И подавая пример, скользнул вдоль стеночки в главный корпус. Пока за дверь, связывающую коридор и школу заглядывал, девушка с телохранителями терпеливо ждала. А когда дал знак, что все чисто, и можно идти, получил от нее вопрос.

— Пичуга, ты когда всему этому научился?

— Чему? — не оборачиваясь уточнил я.

— Ну… Вот так себя вести. Спокойно. Решительно. Будто другой человек.

— Медитации, Ира, и позитивное мышление. Ты больная что ли? Прям щас это надо обсуждать? Пошли!

В фойе лежало тело еще одного охранника. Этого убили не новусовской «магией» — пулей в затылок. А перед этим еще и обезоружили, так что дополнительными трофеями разжиться не удалось. Не то, чтобы мне был так нужен второй пистолет, но — их не бывает много!

Террористов тут тоже не наблюдалось. Странно. Хотя… Я бросил взгляд на парочку камер, которые полностью покрывали фойе и лестницу на второй этаж. Если они в комнате охраны, им нет нужды следить за входом в школу. Вся территория накрыта Сферой, войти и выйти никто не сможет. А бродяжек, вроде нас, можно с мониторов отследить.

Но — расслабленные какие-то злодеи. Происходи такое в моем времени, тут бы на входе лба четыре осталось. И на каждом дополнительном по два. А вдруг штурм? Или Джон Макклейн местный появится? Понятно, тут школа, а не башня Накатоми, но вдруг?

Так что, как по мне — глупость или высокомерие. Какой бы сильной не была вера в технологии функций, всегда нужно понимать, что каждую хитрую задницу найдется свой болт с нестандартной резьбой. А может это от самоуверенности слишком сильных новусов? Ну, типа, привыкли, что махнул рукой — улица, другой — переулочек.

Думаю, вскоре мы это выясним. Когда пройдем мимо камер и не засветимся.

— Ир. Можешь аккуратно сместить вон ту камеру в сторону? Но не сломать ее?

Стрелок — это же не просто какой-то Хэдшот из комиксов DC, а полноценный телекенетик с особенностями. При наличии развитого контроля, способный так бросить снаряд, чтобы он сдвинул объектив камеры, создав нам небольшую «мертвую» зону. И сейчас нам предстоит выяснить, насколько Малахова в своем классе хороша.

— Давай попробую…

— Нет. Не надо пробовать. Попытка всего одна. Либо делаешь, либо мы придумываем что-то другое.

Девушка яростно зыркнула на меня, но ничего не сказала. Вместо этого сложила большой и указательный палец в кольцо, будто щелбана кому-то собралась отвесить. Уложила на большой пулю. Долго пыхтела, что-то прикидывая и высчитывая, а потом резко разогнула указательный палец. Пуля исчезла.

Я не увидел, лишь предположил, что она ударила в стену возле камеры, срикошетила от нее, и, потеряв часть инерции, стукнула по пластиковому кожуху. Корпус самую малость сместился, по моим прикидкам — ровно настолько, чтобы мы спокойно прошли.

— Умница. — шепнул я девушке. — Расцеловал бы, но мы еще, формально, не в отношениях.

И поспешил к лестнице. Не знаю, какой у Малаховой была реакция на мои слова, но когда я замер посреди лестничного пролета, прислушиваясь, она с телохранителями, остановилась за моей спиной.

Выше кто-то был. Двое, судя по репликам. Мужчины, похоже, курили, обсуждая свои дела. Я расслышал их разговор не с начала.

— …так и не нашли.

— Так пересменка же. Может успела домой уйти?

— Вряд ли. Стикс говорил, что ее должен был задержать агент.

— И что?

— Агента нет, на связь не выходит. Девки тоже нет. Стикс злой, как черт, сейчас лучше от него подальше держаться.

— Поэтому меня позвал покурить?

— Ну. У тебя язык, как помело. Попадешь к нему под горячую руку — и все.

— Получается, зря все?

— Да не. Акция-то получилась. Только вот без вишенки на торте. Стикс просто…

— Вот вы где! — третий голос прозвучал громко, не приглушенно, как первые два. — Хватить трепаться! Точка «си» через три минуты. Дуйте на свои позиции. Эвакуация по третей схеме.

— Не ругайся, Баск. Что там босс?

— Не отчитывался. — тяжелый вздох. — Но психует. Все, погнали по местам!

— Есть! — слаженно отозвались болтуны.

Через несколько секунд после того, как хлопнула дверь на втором этаже, на лестнице стало тихо. Выждав еще немного, я поднялся и увидел, что площадка свободна. Быстро взбежал по лестнице и остановился. Команда повторила мой маневр.

— Слышно что? — обратился я к Владу. В прошлый раз он услышал взволнованное дыхание Княжны, может и сейчас что-то получится.

Тот лишь отрицательно мотнул головой. Ну, нет, так нет. Я восстановил в голове схему второго этажа — вот я выхожу из двери, за ней прямая «взлетка» с классами по обоим сторонам. Вправо — небольшой коридорчик, который упирается в еще одно фойе, такое же, как на первом этаже. Из него уже можно попасть в актовый зал, где держат заложников.

Но нам нужно в другой конец. Тупик коридора, в конце «взлетки», где расположена комната охраны, кабинет директора и учительская. Хорошо бы, бандиты не шарились по длинному коридору, заметят сразу.

Однако, делать нечего, иначе будем стоять до штурма копов. И я медленно стал приоткрывать дверь.

Разумеется, мое везение сработало штатно. То есть, стоило мне только нос просунуть в образовавшуюся щель, как встретился взглядом с мужиком в черной маске и того же цвета полевой форме. В руках он держал что-то вроде пистолет-пулемета.

— Иди сюда, пацан! — рявкнул он, поднимая оружие. — Я кому сказал!

Но я уже захлопнул дверь и быстро сбежал вниз, утаскивая за собой Иру. А парням дал знак, чтобы они встали по обе стороне от дверей. Которая через секунду распахнулась, являя террориста.

Парней, видимо, тренировали на работу телохранителей. Во всяком случае, сработали они, как по учебнику: грамотно и слаженно. Павел схватил автомат и потянул его на себя, а Влад нанес жесткий удар по трахеи мужчины. Не давая ему упасть, они подхватили уже мертвое тело, уложив его на пол. И только после этого подняли на меня круглые глаза.

Черт! Пацаны хорошо тренированы, но, похоже, никогда до сего дня еще не убивали человека. Сейчас сработали на одних вбитых тренерами рефлексах, но уже начали понимать, что только что сотворили. И ожидаемо испугались.

Не давая им устроит истерику новичка, я тут же начал загружать их работай.

— Паша, к дверям! — шикнул на одного из них. Проверь, кто еще в коридоре. Влад, забирай ствол! Пользоваться умеешь?

Павел пришел в себя быстрее. Молча кивнув, он присел у дверей, как я до этого выглянул в щель, и отрицательно покачал головой — охранник был один. А вот Влад, похоже, подвис. На мой вопрос он ответил только:

— Э-э…

Пришлось самому срывать ПП с боевика, совать его под нос однокласснику.

— Что за модель?

— А? Истра. Пистолет-пулемет, модификация два. Скорострельность…

— Пофиг. Очухался?

— Вроде…

— Вот и хорошо. Ствол бери и двигаемся дальше.

Тут Малахова еще решила меня выбесить.

— Он мертвый?

— Нет, блин, Ира! Просто уставший. Готовься стрелять, мы выходим.

Играться с камерами на втором этаже так же, как на первом, у нас нет времени. Поэтому Стрелок выносит последовательно одну и вторую бесшумными выстрелами. Там, в комнате охраны, сейчас должно погаснуть два экрана. Но если я сколько-нибудь разбираюсь в человеческой психологии, у нас еще около десяти-пятнадцати секунд в запасе.

Выстрелов же не было, людей в кадре тоже. Значит, сперва те, кто наблюдают за камерами обнаруживают два черных квадрата Малевича. Потом — вот ухо даю на отсечение! — один из них обязательно постучит по монитору пальцем, типа, че это он? Второй, в это время попытается реанимировать экран, что-то щелкая на пульте. И только когда станет понятно, что нагнулись камеры, а не мониторы, они пойдут проверять их. Один, скорее всего, второй останется на пульте.

Десять-пятнадцать секунд, как я и говорил.

Мы укладываемся в десять. Не скрываясь выходим в коридор. Какой-то шум с той стороны, где находился актовый зал, но со стороны учительской все было чисто. Бежим, стараясь ступать мягко, с носка на пятку, а не всей ступней. Полтора десятков ударов бешено стучащего сердца. Замираем у неприметной дверки с надписью «Пульт охраны».

Ну, поехали!

Распахиваю дверь настежь, бью Криком и тут же смещаюсь. Проинструктированные Паша с Владом влетают в помещение, и двумя ударами вырубают обоих сомлевших боевиков, которые даже повернуться в нашу сторону не сумели. Один, похоже, так и долбил пальцем в экран, пытаясь вернуть его к жизни.

Малахову за руку, рывком внутрь, дверь закрыть. Все. Можно выдохнуть.

— Мы это сделали! — шепотом восклицает Ира.

Ну да, сделали. Сложно было в это поверить, да? Только потому, что вас ведет слабейший из новусов десятого класса? Похоже, это как-то проявилось у меня на лице, и Ира в результате виновата улыбнулась.

— Так, что с камерами? Кто-нибудь умеет этой машинерией пользоваться?

— Я могу. — Малахова? Не ожидал! — В нашем загородном доме примерно такая же система наблюдения стоит, меня обучали ей пользоваться. На всякий случай.

Загородный дом. Живут же новусы! Ладно, мне грех жаловать. Четырехкомнатная квартира в Москве тоже, знаете ли, для многих придел мечтаний. Но у моей семьи она есть, так что нефиг завидовать.

— Тогда проверяй все локации и сообщай результат. Кто, где, чем вооружены, кого сможешь узнать. Это я про Стикса, если что.

Ирина кивнула и погрузилась в работу. Мы с парнями молча стояли у дверей и не мешали. Оттого, видимо, что здесь мы находились в безопасности, один из них, Влад, решил «поговорить об этом».

— Я никогда людей раньше не убивал. — сообщил он виновато. — Поэтому и замешкался. Такого больше не повториться.

Чудеса, да и только. Два Воина, воспитанные, как телохранители, и слабосилок, перед которым они оправдываются. Хотя, чего удивляться. Как там в древности говорили: «Стадо баранов, ведомое львом»? В общем, в своей системе координат, я проявил себя, как Лидер, и они отдали мне право принимать решения. А так же — выговаривать за промахи.

— Нормально все. — отмахнулся я. — Со всяким случается.

— С тобой — не случилось. — Павел хмыкнул. — Ты ведешь себя так, будто для тебя это норма. Террористы, смерти, тайное продвижение по захваченной школе. Ты вообще наш Пичуга или тебя подменили?

— Я был спецназовцем в прошлой жизни. В другом мире. — с серьезным лицом сообщил я. — Но когда меня сбил автобус, богиня подарила мне новую жизнь. Теперь я избранный!..

Тычок в плечо от Павла оборвал мою речь. Дружеский, но, блин, какой же сильный!

— Вот! Наш задрот! Хотя, я тоже такие новеллы читал.

— Читал одну — читал все!

— Точняк!

Были бы на их месте взрослые, тертые, ни кому не верящие мужчины, такая нелепая отмазка не прокатила бы. Но, рядом со мной были дети. Пусть, сильные, пусть дворянских, точнее — новусовских кровей, но дети. Которые не сильно погружаются в такие вот вещи. Вчерашний ботан стал крутым бойцом? Необычно, конечно, но в принципе — почему нет? Наверное, занимался все лето! Или дар проснулся и сейчас он всем своим обидчикам кузькину мать покажет.

— А что за фокус-то, когда ты рот открываешь? — спросил Влад.

— Что-то вроде глушилки. — нехотя признал я. — Но она слабенькая, только слегка дезориентировать может. Недавно появилась. Сам толком не понимаю откуда.

— А.

И все. А. Обожаю подростков!

— Так, я прошлась по всем камерам. — к этому времени и Ира подключилась к беседе. — В школе осталось восемь террористов. Четверо в зале с заложниками. Еще двое — у входа в подвал. Не знаю, что они там охраняют, но подвал тупиковый, оттуда уйти нельзя. Последние двое, один из них, похоже, главный, сейчас поднялись на четвертый этаж. Идут на крышу, как я понимаю.

— Кучу новусов охраняет всего четверо Козырей? — удивился я.

— Там взрывчатка, похоже. — Малахова ткнула пальцем в экран, показывая на устройство, похожее на походную лабораторию химика. Какие-то колбы, связанные друг с другом шлангами, от которых шли провода к четырем коробкам, стоящим по углам актового зала.

— Ясно.

— А еще тут глушилка стояла, которая не позволяла телефонами пользоваться. Я отключила.

Вот как? Молодец, Малахова. Выживем — женюсь.

В голове крутились идеи, одна дебильнее другой. Ворваться в зал, перебить охрану и отключить бомбу? Найти главаря, отобрать у него пульт управления взрывным устройством — он же должен быть у него, верно?

К счастью, вскоре на поверхность выплыла более здравая. Подвал. Двое боевиков. Зачем они там? Часом не внизу ли расположили прибор функций под названием Сфера? Если его отключить, то можно будет снять защитный купол со школы, и копы дальше сами все сделают.

Копы! Блин!

Я вытащил телефон, залез в мессенджер, и написал Ледящеву.

«Господин капитан, по поводу странностей…»

«Не до тебя, Пичуга!»

«Тут такое дело, Сергей Сергеевич… Я в школе, которую вы, видимо, штурмовать собираетесь. И, похоже, могу попытаться отключить Сферу».

Некоторое время статус абонента выглядел, как «печатает». Войну и мир он там, что ли, набирает? А потом прилетело сообщение. Совершенно не сопоставимое по объему с затраченным на него временем.

«ЧТО?»

Эпизод 23. Ипикайей, мазафака!

«Согласно компьютерной модели, которую построили наши технари, Сфера должна находиться там, где ты видел двух боевиков. Но… Ты уверен?»

«А какие варианты, господин капитан? Дождаться, пока они всю школу взорвут? Вместе со мной и сестрой?»

Конечно же Ледящев принял мое предложение. Куда ему было деваться? Гимназий захвачен, злобный террорист Стикс накрыл весь комплекс зданий непроницаемой Сферой. Спецназ КОП, уже готовый к штурму, не может пройти через периметр, а новуса, способного взломать защитный барьер пришельцев, привезут только через полтора часа. То есть — слишком поздно. Для всех.

И тут такой я. Эгей, кричу, я помогу! По понятным причинам сначала мое предложение у капитана комитета по охране престола доверия не вызвало. Может быть потому, что я его уже троллил, а может потому, что Денис Пичуга — школьный аутсайдер, ботан и слабосилок. Даже не знаю…

Но потом вдруг выяснилось — сюрприз-сюрприз! — что других вариантов у товарища, пардон, господина капитана нету. И пришлось ему вверить свою судьбу и карьеру в мои тощие лапки.

— Идем уничтожать Сферу. — сообщил я «команде А». — Как только защита падет, спецназ КОП пойдет на штурм.

— У тебя связи в КОП?

— Ты работаешь на охранку?

Вопросы Павел с Владом задали одновременно. Я ответил сразу обоим. Загадочной улыбкой, которая немного смазалась после гримаски Малаховой. Девушка-то в курсе была, что у меня за отношения с господином капитаном.

— Времени мало. У бандитов какая-то «точка "си» уже должна начаться. — напомнил я своему отряду. — Если я что-то понимаю в кодовых обозначениях, это переход на очередной этап операции. А с учетом взрывчатки в актовом зале, это не очень хорошо. Ир, что там по камерам? Никто у нас на пути не бродит?

Принцесса пощелкала тумблерами, перепрыгивая с камеры на камеру по пути нашего предстоящего следования, и отрицательно покачала головой.

— Все чисто.

— Тогда пошли!

И мы пошли. Вооруженные и очень опасные дети. Против террористов-новусов, захвативших нашу школу. Просто сюжет для боевика какого-то!

Когда знаешь, что за углом тебя никто не ждет, идти сразу становится проще и значительно быстрее. Спустившись в фойе первого этажа, мы углубились в мешанину переходов, которая привела нас к двери в подвал. За ней, метров через пятнадцать, стояли два злодея.

Самое обидное, что их так же развести, как бойцов в комнате наблюдения не получится. Они стоят лицом ко входу, оружие держат в готовности, и пока я к ним подберусь, чтобы ударить Пшиком, нашпигуют меня свинцом от макушки до пяток.

Поэтому ставку мы решили сделать на Стрелка. Малахова уж продемонстрировала свою высокую боевую эффективность. Правда, сейчас нам нужно не камеру сбить, а почти одновременно убить двух новусов. Которые, к бабке не ходи, тоже не пальцем деланые. Воины, почти наверняка. Таких валить нужно наглухо с первой попытки.

Для понимания. Спуск в подвал — один пролет лестницы. От нее до поворота семь метров. За ним — еще примерно такой же длины проход. И вот в тупике, спиной к запертой комнате и лицом ко входу, стоят два террориста.

Они сагрятся уже на звук открытой двери. И стоит кому-то лишь показаться из-за угла, будут готовы палить из всех орудий. Но вот если не высовываться…

Дверь скрипнула, и тут же ожила рация — я ее прихватил с одного из убитых бойцов.

— Четыре-один-три. Прием?

Замечательно! У них еще и пароль! О чем я думал, вообще, конечно у них пароль! Они охраняют самый важный компонент своего злобного плана. Без которого они бы попросту не справились таким небольшим количеством людей, а сейчас и вовсе отбивали бы штурм копов!

Ответить? Промолчать? Команда смотрит на меня вопросительно — мол, стоим или идем? Я машу рукой — идем. И принимаю решение молчать. В конце концов, что я могу им ответить? Назвать число «пи» в правильной последовательности?

Так что мы ускоряемся. Через пару секунд, как прозвучал запрос от охраны, мы уже сгрудились за поворотом. Первая — Ира с трофейным ПП в руках. За ней телохранители и замыкаю колонну я. Время начинает растягиваться дешевой жевательной резинкой.

Ира быстро выглядывает за угол. Тут же одергивает голову. Звучат выстрелы — две короткие очереди. В замкнутом помещении одна из пуль с рикошетом проносится мимо моего лица. Так близко, что я даже чувствую дуновение воздуха.

Принцесса тоже поднимает оружие. Дважды жмет спусковую скобу. Бьет под углом, больше не высовываясь. Бах! Бах! И лишь после этого выглядывает за угол.

— Ах ты мразь! — и снова очередь. На этот раз длинная.

Становится понятно, что план накрылся.

— Один выжил! — зачем-то сообщает Ирина. Будто и так непонятно. Хотя… откуда она взяла, что только один?

Еще одна очередь. Коридор постепенно заволакивает пороховой дымкой и пыльной взвесью, отбитой пулями от стен. Слышны шаги — выживший Козырь бежит к нам, не переставая стрелять.

Ира с перепугу тоже палит. Так же, как в прошлый раз, под углом. Но уже не прицельно, без расчета. Просто в надежде, что хотя бы одна выпущенная ей пуля, найдет врага. Не, может, она ими и управляет, но уже точно без того потрясающего контроля, который продемонстрировала, когда сносила камеры.

Я понимаю, что сейчас произойдет. Террорист использует тактику подавления огнем, чтобы выйти в близкий контакт. Не дает нам высунуться. А вблизи, особенно если он Воин, нам с ним не справится. Порвет всех четверых за две секунды. И огнестрел не поможет.

Так что делаю единственное возможное, что осталось. Бегу навстречу противнику, который вот-вот появится из-за угла. В метре от поворота падаю на бок и оставшееся расстояние скольжу по грязному бетонному полу.

Тот срабатывает, как наждачная бумага — по ощущениями, мясо я стер до костей. Но инерции все равно хватает, чтобы выкатиться за угол, и применить недоульту. А потом, с криком «ипикайей, мазафака!»— всадить в сбившегося с бега новуса половину магазина.

Я даже не успеваю понять, смог ли нанести Воину критичные повреждения. Достаточные для того, чтобы он сдох. Мгновенно уловив изменения в плане, через меня перепрыгивают Влад с Пашей, и начинают мутузить врага.

Пару секунд слышно только шумное дыхание и влажные шлепки, как будто кто-то лупит ладонью по массивному стейку. Спины телохранителей закрывают от меня картину, и мне остается довольствоваться таким сомнительным видом.

А потом Малахова говорит:

— Чисто!

Голос девушки дрожит — переволновалась! Сегодняшний день ее на прочность испытывает постоянно. И девчонка держится, не пасует. Молодец! Но легкая истеричность присутствует.

Пацаны оборачиваются, и мне хочется присвистнуть — вот это, по твоему, чисто? Свита Принцессы выглядят мясниками на бойне. Окровавленные, оскаленные, с безумными взглядами. У Паши в руках ладонь террориста. Влад прижимает ко лбу оторванный кусок скальпа. Даже получивший девять пуль в упор, Воин смог изрядно порвать моих парней.

Но сам он сейчас лежит смятой кучей — не человек, а фарш какой-то. Его напарнику «повезло» больше — умер чистой, можно даже сказать, благородной смертью. Сидит себе у стеночки, голову набок повесил, а вместо правого глаза — кровавая дыра. Красота!

— Быстро! — подгоняю я своих. — Устройство!

Счет идет на минуты, если не на секунды. Пусть мы и находились в подвале, и звуки нашей пальбы должны быть приглушены толстыми стенами и межэтажными перекрытиями, но палили здесь громко. Террористы, если они, конечно, не дебилы (вангую — это не так!) должны быстро сообразить, что произошла нештатная ситуация. И где? В подвале здания, где у них прибор стоит, защищающий от разъяренного спецназа.

Павел срывается с места, сносит дверь. Влад несется за ним, выволакивает наружу… устройство? Твою же мать, это что, человек? Но, как…

Но память тут же подсказывает, что функции — отменные генные инженеры. И при отсутствии других материалов, с легкостью могут работать с тем, что есть в наличии — с живой плотью. Помнится, век назад, я уже видел их поделки. В Африке. Тогда твари строили Шпиль для связи со своей родной планетой. Из тел тысяч и тысяч местных жителей.

— Фу! — воскликнула Ира. — Что это?

Правильнее, все же, было бы использовать слово «кто». Чуан. Человек-сосуд, рожденный функциями. То есть, как бы новус, но нет. Над ним еще в чреве матери провели все необходимые манипуляции, и вырастили ровно то, что было нужно. Мощного телекинетика, который даже ходить самостоятельно не мог. Устройство для создания непроницаемого барьера.

— Убей. — приказал я Владу.

Тот с сомнением посмотрел на уродца-карлика, будто бы вросшего в офисный стул на колесиках. Но потом вспомнив, что обещал мне выполнять все приказы, дернул плечами, и свернул псиону-прибору шею.

«Щит снят?» — тут же отстучал я по виртуальной клавиатуре телефона.

«Да! Спецназ пошел. Ты молодец, Пичуга!»

«Бомба, помните?»

«Не бойся, с этим без тебя разберутся».

«Мы в подвале, капитан. И за нами идут».

«Запритесь. Помощь близко».

Ох, твои бы слова, да богу в уши, господин Ледящев. Но — будем ждать, что ж делать. Других вариантов покинуть помещение у нас нет. С этой мыслью я проверил остаток патронов в магазине пистолета, сбегал до ближайшего трупа, забрав оружие и у него, и уселся за углом.

Несмотря на то, что мы находились в подвале, ад, который устроили террористам спецназовцы КОП, достигал своими отголосками и нас. Стены тряслись до самого, казалось бы, фундамента. Раздавались беспорядочная стрельба, взрывы. Наверное, крики тоже, но вот их как раз слышно не было.

Длилось это всего пару минут. После чего в дверь подвала постучали. Вежливо.

— Детвора, не стреляйте! Свои! Мы входим!

А у меня вдруг включился режим паранойи.

— Какие еще свои? Фамилия, звание?

Короткий смешок раздался сразу после того, как дверь открылась. Из-за угла мы могли наблюдать, как в подвал спустились две мощных мужчин в серо-черном городском камуфляже, всяком тактикульном обвесе и с оружием в руках — массивными, но короткоствольными штурмовыми винтовками.

— А ты ниче такой, шкет! — прогудел один из них. — Дерзкий! Не бойся, спецназ КОП. Пошли, выведем вас к остальным.

Прежде, чем выйти к нашим спасителям, я прошептал своим.

— О том, что тут было — молчим. Не с копами, а в школе. Ясно?

Малахова сразу же согласно кивнула, а вот Влад с Пашей замялись. В глазах у обоих парней появилось слегка обиженное непонимание. Как же так, говорило оно. Мы же герои! Школу спасли! И про это должны молчать?

— Это приказ. — Ира вспомнила, что кризис миновал, и теперь вроде больше не нужно подчиняться моим распоряжениям. Более того, она способна отдавать свои. — Я все расскажу отцу, и он подтвердит или отзовет мой приказ. Но пока так.

— Это разумно, парень.

Тот же спецназовец, что обозвал меня дерзким шкетом, оказывается, прекрасно слышал наше перешептывание. И решил поторопить.

Телохранители Принцессы поняли, что большинство голосов не на их стороне и, смирившись, кивнули.

Пока нас выводили наружу, я успел разглядеть следы боя внутри школы. Не следы взрывов или сбивших штукатурку пуль, нет. Коридор, по которому мы добирались до подвала, изрядно спрямили. Части стен просто снесли. Из фойе вообще открывался вид на школьный двор — отсутствовала целая секция стены. Видимо, через нее спецназ зашел.

Теперь через пролом выводили освобожденных заложников. Я тут же закрутил головой, только что не подпрыгивал на ходу — пытался найти глазами сестру. Тут среди спин учащихся мелькнула огненная грива, и на душе сразу отлегло. Жива!

— Бомбу удалось обезвредить? — спросил я у нашего сопровождающего. Тот вел нас непосредственно к Ледящеву, таков был его приказ.

— Ну, школа, вроде, на месте. — усмехнулся тот.

— А как вы это сделали?

— Не ко мне вопрос, пацан. Я штурмовик, а там саперы работали.

— Погибшие среди школьников есть?

— Знаешь, когда я первый раз назвал тебя дерзким, это было сказано с одобрением. Не зарывайся.

Ответ он озвучил спокойным, даже дружелюбным голосом. Но я каким-то образом понял, что с расспросами пора завязывать. И заткнулся. Хотя любопытство и не делось никуда. Ладно, спрошу потом у Ледящева.

Капитан встретил нас на школьном дворе, стоя рядом с бронированным фургоном, в недрах которого виднелись серверные шкафы и горящие мониторы.

— Ну, Пичуга! — воскликнул он. — Ну ты и выдал! Как?

— С божьей помощью, господин капитан.

— Не подвела меня чуйка, видишь! Как знал, что с тобой что-то не так.

— Да все со мной так, Сергей Сергеевич, чего вы на несовершеннолетнего наговариваете! Просто оказался в нужном месте в нужное время.

— Э, нет, брат! Это не так работает! — безопасник шутливо погрозил мне пальцем, после чего, уже обращаясь ко всей нашей группе, сказал. — Ребята, о чем я хотел с вами поговорить…

— Нужно держать язык за зубами. — закончил я за него.

Ледящев бросил на меня недовольный взгляд, но кивнул и продолжил.

— Конечно, мы вас наградим за совершенный подвиг…

— Но — тайно. — опять прервал я его.

— Пичуга, ты рот-то приподзакрой, а? Если не из уважения к званию, то хотя бы к возрасту!

Дальше он толкнул монолог про то, как важно не выпускать доступную нам информацию в люди. Мол, паника, волнения, а кому это надо? Вот, правильно! Врагам престола и нужно! А мы пока школу быстренько починим, вас к государственным наградам тихонько представим, и размотаем весь клубок сегодня случившегося. Как такое могло произойти, куда охрана смотрела, кто из преподавательского состава с упырями этими сотрудничал, и так далее.

Мы, уже договорившись об это в подвале, только кивали согласно. Я лишь один раз уточнил про Стикса.

— Ушел. — щека у капитана дернулась. Но ничего, недолго ему бегать осталось. После такого его из под земли достанут!

Такого, для понимания, это нападение на дворянский гимназий. По словам Ледящева, террористы «перешли через красную линию», и теперь радикалам нигде не найти покоя.

— А с тобой, Денис, когда все немного успокоится, я бы хотел поговорить. — закончил свою речь коп.

— Вы из-за тех подколок в мессенджере? — сделал я большие глаза. — Сергей Сергеевич! Да я же шутил! Просто хотел перед девушкой повыделываться!

Девушка, которая как раз находилась здесь, и все слышала, откинула голову назад, закатила глаза и фыркнула. Ледящев улыбнулся одними губами, но глаза безопасника так и остались холодными.

— И об этом тоже. Но потом. Сейчас я отдам необходимые распоряжения, и вас отвезут по домам. Еще раз — госпожа Малахова, молодые люди — прекрасная работа! Комитет благодарит вас за неравнодушие и активную гражданскую позицию!

Нормально! Всю работу сделал я, а он — госпожа Малахова, молодые люди! Але, а че ее по фамилии, а нас вот так, скопом?

«Это называется — воспитание. Ира все-таки дама. А молодым людям полезно вести себя скромнее. — выползла из глубин моего мозга Кукла. — Типа, совершил подвиг, и забыл!»

«Да капец, как нечестно!»

Появившиеся люди в форме отвели нас подальше от здания, где ждали автобусы. Туда уже грузили освобожденных заложников. Сестры я там не увидел, но теперь за нее уже не волновался. Да и, признаться, не хотелось бы ей прямо сейчас врать. А ведь придется! Вот начнет она рассказывать, а потом спросит, где я находился в это время, так сразу и придется.

Конечно, хорошему брату следовало бы найти ее, но я плохой брат. Строго говоря, и не брат вовсе. Спасать ее полез, потому что она принадлежит к моему маленькому прайду, а никто не может наехать на моих и уйти с зубами. Но выслушивать сейчас ее визги и рассказы о том, как их держали в заложниках, не хотелось совершенно.

Нас, кстати, увозили не на автобусе, а в наглухо затонированном минивэне, похожем на маленький локомотив «сапсана». Пока ехали, я еще раз попросил Иру и парней поменьше трепаться о произошедшем. И о том, как я Криком пользовался. Даже причину придумал — мол, Сергей Сергеевич и так в курсе, а больше никому знать не следует. В общем, сделал вид, что я весь из себя секретный сотрудник, внедренный в школу, как раз на такой случай.

А чего меня, такого крутого, пинали все это время? Так легенда же!

Ну и под конец я оборзел окончательно, и пригласил девушку на прогулку. Завтра или послезавтра, когда ей будет угодно. Паша с Владом ошалело посмотрели на окончательно съехавшего с катушек школьного задрота, и обидно прыснули. А вот Принцесса, помолчав секунд тридцать, милостиво согласилась.

«Знаешь, что я сейчас хочу?» — спросила Кукла, когда Малахова с телохранителями вышла у дорогого особняка, где ее тут же встретили люди в черном, а мы поехали дальше.

«Пожрать?» — меня лично мучил голод.

«Не. Кино посмотреть. Как думаешь, первую часть „Крепкого орешка“ реально найти? Все-таки — раритет! Но я бы пересмотрела!»

Ипикайей, мазафака. Я тут уже бессовестно использовал светлый образ Брюса нашего Уилиса. Это тоже его фраза. Из «Крепкого Орешка», самой первой части. Что она значит — почти никто не знает. Что-то вроде, «выкуси, падла!»

Эпизод 24. POV Сергей Ледящев, КОП

Никто не любит получать втык от начальства. Особенно заслуженный, когда тебе и сказать-то нечего в свое оправдание. Но жизнь такая штука — рано или поздно это происходит с любым человеком.

— Другими словами, — произнес Усатый, непосредственный руководитель Ледящева, — Мы не просто прозевали акцию Стикса, но и были фактически спасены мальчишкой-слабосилком?

— Когда вы это произносите, Игорь Владеленович, звучит еще более паршиво, чем на самом деле. — позволил себе пошутить Ледящев. С начальством он был в хороших отношениях.

— Да что ты, Сергей Сергеевич! А мне-то казалось, что хуже уже некуда! — хмыкнул Усатый. — Агентурная работа провалена, дворянская гимназия захвачена, генерал-губернатор Фаридов рвет и мечет, а мне к нему на доклад идти через час. — Но ты, наверное, прав. Тот факт, что серьезных жертв удалось избежать благодаря школяру, заставляет нашу службу выглядеть еще бледнее.

— Ну, не убивать же его теперь.

— Как знать, как знать. — задумчиво прогудел себе под нос руководитель городского Комитета охраны престола. — Да шучу я, расслабься! Еще с детьми мы не воевали!

Ледящев мог бы сказать, что при необходимости, Комитет будет воевать с кем угодно, хоть с детьми, хоть со стариками, хоть с беременными женщинами. Но — зачем? Его шеф и сам прекрасно это знал.

Ситуация действительно выглядела хуже некуда. Группировка Стикса совершила то, чего ни одной банде Козырей не удавалось уже много лет. В самом сердце столицы захватила целую школу для одаренных под носом у спецслужб и службы охраны Великих Домов.

До этого подобное удавалось только Тузам — легендарным преступникам и террористам, который, хвала всем богам, уже мертвы. С тех пор Комитет охраны престола здорово закрутил гайки в сфере безопасности, по крайней мере, в Москве и других крупных городах империи. И максимум на что хватало Козырям — устроить небольшой уличный дебош.

С жертвами, разумеется, и разрушениями, но пока дело касалось простецов, власти мирились с подобными сопутствующими потерями в этой войне. Сейчас же — другое дело. Удар был нанесен по новусам. И не просто по какой-нибудь важной личности, которую, как ни крути, всегда можно заменить. Нет, мерзавцы покусились на самое святое в жизни новой элиты — их детей.

Если рассуждать образами и идеями, как это любило делать начальство — тот же генерал-губернатор Фаридов — по будущему!

Теперь ведомству придется долго и нудно распутывать все ниточки этого неслучившегося теракта. Выявлять пособников, предателей, информаторов — ведь ежу лысому понятно, что произошедшее есть результат долгой подготовки и тщательного планирования. Преступники желали ни много ни мало взорвать всех учащихся школы вместе с преподавательским составом. Во имя идеи, которой служили. Довольно безумной, если подумать — новусы не должны править остальным человечеством.

А кто тогда, простите? Простецы слабее, глупее, живут в два-три раза меньше даже обычного новуса. Им доверить будущее страны и мира? Ха! К тому же, если подумать, все, чего хотели Козыри, несмотря на свои лозунги, это самим стать во главе. Сменить одну элиту на другую. Мучились, мерзавцы, что не успели вскочить в уходящий поезд возможностей.

— Но следить за ним стоит. — выдернул Ледящева из размышлений голос начальника. — Что-то с этим пацаном не так. Как слабосилок вообще смог все это провернуть?

Стечение обстоятельств, мог бы ответить капитан. Но не стал. Хотя это и была его основная версия, озвучивать такое в лицо начальству — верный способ поставить вопрос о своей профессиональной компетенции. Поэтому, ответил он более обтекаемо.

— Строго говоря, он был не один. Ему помогали двое Воинов и очень сильный для ребенка Стрелок. Но, по факту — да. Руководил ими именно Пичуга. Мы опросили всех участников, и самого фигуранта — все сходится. Аутсайдер класса без особых возможностей управлял тремя более сильными сверстниками. А они его слушались, словно он был Лидером.

— А это не так?

Ледящев понял, что вступает на довольно тонкий лед, поэтому старался говорить осторожно.

— Сложно сказать, Игорь Владеленович. С одной стороны, у нас есть информация гимназия, согласно которой Денис Пичуга — слабый гибрид-металлокинетик, едва дотягивающий до нижней планки первой ступени. Учителя отзываются о нем, как о тихом домашнем мальчике, которого шпыняли одноклассники. С другой — они же говорят, что по возвращению с летних каникул, парень сильно изменился. Стал решительнее, не побоялся дать отпор более сильному сверстнику, и пусть и не победил в дуэли, серьезно потрепал своего противника. Опять-таки, не применяя никаких способностей — на одних, так сказать, морально-волевых.

— Ты считаешь, что парень получил толчок в развитии?

— Вы же помните, что он уже дважды фигурировал в моих отчетах. Первый раз, когда непонятно каким образом оказался на месте нападения Козыря на нашего сотрудника. Второй раз — буквально над ним дрались Мара из Сил Специальных Операций, и Зевс, которого она преследовала.

— Оба раза выжил, значит…

— Причем, без особых последствий. А в третьем эпизоде, при захвате заложников, использовал очень интересную технику. Опрошенные одноклассники Пичуги упоминали, что он дважды или трижды наносил по противникам псионический удар, который по описаниям является Криком типа Ликвидатор. Ослабленную в несколько раз. Враги школьников не выводились из строя полностью, но получали дезориентацию, которой ребятишки успешно пользовались.

— Уверен? Ликвидаторов по всей планете меньше десятка. И почти все у Функций, в Африке да Китае.

— Нет. Не уверен. Слишком мало данных. Школьники могли придумать, сам Пичуга делает удивленные глаза, да и оригинальный Крик все-таки значительно сильнее того, что предположительно использовал пацан. Но согласитесь — наводит на мысли.

Усов склонил голову набок, размышляя.

— Согласен, — наконец, сказал он. — наводит. Но это слишком мало для того, чтобы брать пацана в оборот. Если даже ты и прав, и этот твой Пичуга, попав под удар, стал меняться. Если дремлющий в его организме ген функций получил толчок от стресса — давить мы не можем. Как ни крути, а он все же дворянин. Сам понимаешь…

Ледящев прекрасно понимал. Все императорские указы и эдикты были направлены на усиление роли дворянства в государстве. Они являлись становым хребтом армии и флота страны, они трудились в тех сферах, куда простецам был ход заказан, в конце концов, именно дворяне новусы создавали новую космическую программу Российской Империи. Без которой все происходящее, лишь застой и стагнация.

Но понимал капитан и другое. Если ему повезло и в мальчишке-неудачнике проявился ген Ликвидатора, упустить его нельзя. Хотя бы потому, что с его помощью можно возродить утраченную генетическую линию Чистильщиков. Которые, ко всему прочему, были идеальными убийцами новусов. И, если у одной из стран появится такой узкий специалист, она мгновенно вырвется вперед других. В перспективе же…

— Но поговорить с ним стоит. — Усатый поднялся, давая понять, что разговор закончен. — По поводу того, насколько откровенно — сам решай. Если что, даю тебе полный карт-бланш. Если мы имеем дело с пробуждением Ликвидатора, то нужно убедиться, что он выберет правильную сторону. Если же нет — не мне тебя учить, Сережа.

Эпизод 25. Сделка с дьяволом

Школу закрыли на ремонт. Сказали, что длиться он будет около недели. Не могу сказать, рад я был или расстроен. Наверное, все же ближе первое — так у меня появилось время немного подтянуть себя. Подготовить к новой встрече с гребанной обителью знаний. Практика показывала, что это совсем не лишнее.

Но сперва пришлось выдержать настоящую бурю материнской заботы. Когда меня довезли до дома, я уселся на скамье неподалеку, и дождался сестру. Примерно через полчаса она появилась, и мы вместе отправились домой.

Ни она, ни старшая, ни, соответственно, мама Дениса, не знали о моей роли в прошедших событиях. Зато были прекрасно осведомлены, что гимназий был захвачен Козырем, конкретно — Стиксом. После чего героически освобожден отрядом «Финист» — так назывался спецназ Комитета охраны престола.

Блин, так неловко было! Анна Алексеевна больше за меня переживала, чем за младшую дочь. Типа, ну она же пирокинетик второй ступени, сможет, если что за себя постоять. А вот сыночек — рохля беспомощная.

Так что, большая часть вопросов, в стиле: «Как ты?» — свалились на меня. Когда Лида спросила, почему не видела меня в актовом зале, удалось отбрехаться историей от том, как меня с парочкой других одноклассников, поймали уже на улице, и заперли под охраной в одном из учебных классов.

Старшая сестрица по итогу этого импровизированного семейного совета сказала, что уже с утра займется мной всерьез. Мол, негоже мальчику моего возраста быть таким слабым. И не обманула — ранним утром следующего дня уже потащила на пробежку.

Сразу после нее у меня состоялась «неожиданная» встреча с Сергеем Сергеевичем Ледящевым. По, можно сказать, становившейся традицией привычке, он поджидал нас у подъезда.

— Вы позволите поговорить с вашим братом, Алина Всеволодовна? — после минутных раскланиваний спросил он. — Это по поводу вчерашних событий в школе. Нужно уточнить кое-какие детали.

— Конечно. — сестра милостиво кивнула, с интересом посматривая на офицера. — Я с ним уже закончила.

И ведь не соврала. Выжала меня сперва беготней по скверами и просыпающимся городским кварталам, потом умучала на брусьях и перекладинах. Мутации, понемногу меняющие тело реципиента, уже позволяли выдержать все эти издевательства, пусть бы и с трудом. Но я сознательно занижал свои возможности, чтобы потом не отвечать сестре на неудобные вопросы.

Разговор начался только после того, как девушка скрылась за подъездной дверью.

— Я никому ничего не говорил. — тут же заверил я безопасника.

— Это прекрасно, Денис, я в тебе и не сомневался. Но я здесь по другому поводу.

— Не интересно!

— Я же еще ничего не сказал! — удивился коп.

— Вы сейчас будете меня уговаривать, чтобы я стал консультантом вашей службы безопасности. Вот сразу и говорю — не интересно!

— Ну ты хам, конечно. — одними губами улыбнулся капитан. По глазам же было видно, что шутка ему не зашла. — Разочарую тебя. Должности консультанта в комитете нет.

— Зря. Может удалось бы не прозевать вчерашнее нападение. — продолжал я держаться с напускной наглостью подростка. — Стикс, к тому же ушел.

— С чего ты взял?

— Ну, никто не объявлял о его поимке. Будь он у вас в руках — непременно раструбили бы. Как я понимаю, Козырь он не последний. В Тузы метит.

Офицер хмыкнул и долго, наверное, целую минуту, давил меня взглядом. А я даже не пытался делать вид, что мне страшно. Подумаешь, зыркает он тут! Да на меня в свое время такие люди косяка давили, что после них какой-то капитан переименованного ФСБ не пляшет.

Да и потом. Он уже знал, что я наглый не по годам и возможностям. Плюс, сам пришел, я его не звал. Значит, надо ему что-то. Вот пусть и говорит тогда. А то — смотрит он! Глазами дыру не проделаешь!

— Согласно школьному профилю ты не такой дерзкий. — наконец произнес он.

— А надоело, знаете ли, когда все шпыняют. — дернул я плечом. — Вы вот тоже. Ты какой-то странный, Пичуга! Почему с тобой постоянно всякие неприятности случаются Пичуга? Не хочешь ли постучать конторе, Пичуга? Достали, Сергей Сергеевич. Одно дело одноклассники — они тупари малолетние. И другое дело вы — взрослый, вроде, человек, а туда же. Вот и начал огрызаться. И знаете что? Работает!

— Хм… Наслышан. Наверное, ты прав. Мы с тобой не слишком хорошо начали. Попробуем с чистого листа?

Я неопределенно пожал плечами. Ну, мол, давайте, хотя лично мне кажется, что все это туфта. Мы что — молодая пара, которая друг другу в пылу бытовой ссоры гадостей наговорила?

— Ты нам очень помог в школе. — продолжил коп.

— Настолько, что можно сказать, что без меня вы бы не справились? — ехидно уточнил я.

— Пожалуй… — неохотно признал Ледящев.

— А чего тогда ваша благодарность так плохо на хлеб мажется?

— Денис, мы вроде бы обсуждали это? Ты же понимаешь, что мы не можем просто наградить публично. Орденом или что ты там еще хочешь?

— А кто говорил про орден, Сергей Сергеевич? Мне бы хватило финансовой поддержки. В разумных объемах.

— Нет, ты положительно — хам! Не помню, чтобы в твоем возрасте, я так дерзко разговаривал со старшими.

— Что делать? Семья небогатая, безотцовщина. Нужно как-то крутиться. Так что насчет небольшого пансиона?

Ледящев собирался что-то сказать, но услышав меня — поперхнулся.

— То есть — ты серьезно?

— Какие шутки? — я стал загибать пальцы. — Смотрите. Вам от меня надо что-то — это раз. Я вам помог — это два. Вы явно рассматриваете мою кандидатуру на долгосрочное сотрудничество — не знаю, зачем, но иначе бы вас тут не было. Это три. Про кнут, который может организовать ваше ведомство, я наслышан. Так что можете сразу переходить к пряникам. К слову, я бы не отказался от небольшого заводика.

— Какого заводика?

Мне все же удалось сбить офицера с толку. Не знаю, как он планировал строить разговор со мной, но точно — не так!

— Да любого, в общем-то. Хоть свечного. Есть такие? С небольшой, но стабильной рентой. А то маменька, знаете ли, уже мебель из гостиной продает. И картины.

И замолчал, широко и искренне улыбаясь. Мол, я свой ход сделал. Ваша очередь, господин капитан.

Мы с Куклой еще вчера обсудили возможный приход куратора. Хотя — как возможный? В том, что безопасник явиться, не сомневались ни я, ни она. В школе я применил пусть и кастрированный, но Крик. И сколько бы не просили одноклассников молчать об этом, комитету охраны престола она все расскажут. Даже, если не будут понимать, что это.

А дальше не сложно. Не дебилы же в конторе работают! Не знаю, как у них тут дела с Чистильщиками обстоят, в своем времени я был единственным и неповторимым из этого типа функций, который смог сохранить человеческое начало.

При этом, о самом охотнике на бракованных функций они знать обязаны, наверняка сталкивались с китайцами или африканцами — там они точно есть. В конце концов, есть же архивы, а лет прошло не так много, всего-то сотня.

Значит — копы просто обязаны предположить, что у Дениса Пичуги выстрелил какой-то рецессивный ген, принадлежащий какому-то Ликвидатору. И, даже, если он, Денис, в смысле, не станет полноценным убивцем, то его данные можно закрепить и размножить. Евгенику никто не отменял.

Для мира, в котором даже армии состоят из новусов, свой собственный Ликвидатор (а лучше сразу несколько), здорово меняет расклад сил. Грамотно примененный Крик может остановить любую спецоперацию, просто выведя из строя ее исполнителей. Любая из сторон много чего отдаст за то, чтобы иметь такое оружие в своем лагере.

Или вот противостояние охранки с Козырями. Насколько проще было бы первым и тяжелее вторым, если бы на стороне правоохранительных органов выступал такой, как я? Да один только вчерашний день показал, что намного.

А я, к слову, прошу совсем немного. Какой-то свечной заводик!

Но они, судя по всему, пацана вообще бесплатно взять собирались. Ну, если судить по недовольному лицу офицера.

— Вообще-то, я хотел поговорить не об этом. — попытался вернуть себе управление беседой капитан Ледящев.

— А я — об этом. Сергей Сергеевич, давайте начистоту. Вы просили докладывать о странностях — я докладывал. Просили молчать о вчерашнем — молчу. Даже семье ничего не сказал. Так неужели я еще не доказал свою лояльность и адекватность? Чтобы со мной можно было разговаривать, как с равным? А не как с пацаном, которого вы за леденец и верноподданнические чувства купить хотите?

— С чего ты взял, что мне от тебя что-то нужно?

— Ну вы же здесь?

Потом мы еще минут десять торговались, как еврей с хохлом. Разумеется, будучи настоящим безопасников, Ледящев за все это время не сказал ни да, ни нет. Впрочем, я и не рассчитывал на то, что могущественное ведомство сразу же начнем мне верить, любить и заботиться. Нет. В тот день капитан лишь поговорил на общие темы, мягко, как он считал, прощупывая пределы возможного давления на меня.

И я их обозначил. Цену тоже назвал. И, главное, почти не пришлось играть. Один в поле не воин — это я уже давно понял. А тут еще проблемы с финансами — надо решать. Что же касается какого-то там разоблачения, то не бывает таких гениев, способных связать сто лет назад улетевшего в неизвестном направлении Ляха и мальчика-задрота Дениса. Максимум, что решит начальство Ледящева, когда ему будет доведен наш разговор, что Дениска на почве повышенного внимания потерял ориентиры. Охренел, если прямо говорить.

Но, скорее всего, согласятся. Поставят кучу условий, обставят флажками со всех сторон, но согласятся. Слишком вкусный приз маячит.

Перед расставанием с куратором, я решил спросить у него, что там с Наставником, который на меня напал. Спецслужбы его взяли, иначе бы Сергей Сергеевич свой тогдашний разговор со мной совсем иначе строил. Мне же было просто интересно, куда законопатили этого психа.

Ладно, не просто! Но он же меня Пожирателем Миров обозвал, так что хотелось бы знать — а не ошибся ли я, считая, что интерес комитета связан с недоделанным Криком? А то вдруг этот тип им такого наговорил, да еще и с доказательствами, что теперь все ведомство считает меня сыном Сатаны на минималках?

К моему удивлению, капитан серьезно так напрягся. Сперва спросил «зачем тебе», но услышав ответ «просто любопытно», не удовлетворился. Минут пять крутил эту тему, прежде, чем окончательно попрощаться.

Из чего мы с Куклой сделали вывод, что с Наставником что-то не так. Очень сильно не так. Правда, не вполне понятно почему. Но он точно не причина повышенного интереса копов к моей нескромной персоне.

— Ну, что он хотел? — спросила Алина, когда я вошел в дом.

К этому времени девушка сходила в душ и теперь щеголяла в форме одежды «два полотенца». В смысле, одно прикрывало бедра и грудь, а второе — обмотано вокруг головы. Никакого стеснения от того, что в таком виде предстает перед пацаном в пубертате она не испытывал. Братик же! Тьфу, блин! Коза!

— Да, как обычно. — отмахнулся я, стараясь смотреть в сторону. Конфуза опасался. Фигурка у сестренки была потрясающей, а полотенце лишь слегка ее прикрывало.

— В каком смысле — обычно?

— Ну, ты же знаешь копов…

— Нет, не знаю. Мне вот интересно — ты откуда знаешь? Колись давай, мелкий!

— Алин, да че ты прикопалась⁈ Стучать просил! Они ищут, кто им школьную систему безопасности слил, типа, без действий изнутри это невозможно было сделать. Вот и просил, чтобы я слушал, кто что говорит по этому поводу.

— Тебя?

Густые брови девушки удивленно поднялись. Узел нижнего полотенца дрогнул, не выдерживая напора рвущихся наружу грудей девушки. Я сглотнул и уставился в стену. Ну вот что мне с тобой делать, дура?

— Ты недооцениваешь ботанов. — старательно контролируя голос, который внезапно сел, я прошел мимо нее, направляясь к своей комнате. — Нас ведь никто не стесняется, болтают, словно мы пустое место. Господин капитан это прекрасно понимает.

— И что? Ты согласился?

— А это не предложение было, Алина. — прежде, чем он сказал еще что-нибудь, я закрыл за собой дверь.

Выдохнул. Так, тихо, Лях. Это просто гормоны. Боевые наркотики, которые бьют по юному мозгу начинающего взрослеть самца. Всего лишь механизм, отвечающий за сохранение популяции, ничего такого, с чем нельзя справиться…

«Правильно! — вылезла со своим мнение Кукла. — Руки на что?»

«Ань, свалила в туман, быстро! — вызверился я на напарницу. — Блин, по краю ходишь! Нашла время для шуточек!»

Но, чтобы я там не говорил, а ее появление все же переключило мозг, зацикленный на картинке распахивающегося полотенца, на более насущные проблемы.

Для начала нужно было сходить в душ — разит, как от конюха. А потом — садиться за домашку. Точнее, за самостоятельное изучение предметов. Несмотря на то, что гимназий закрыли на ремонт, останавливать обучение никто не собирался. Выдали учебный материал, который мы должны были самостоятельно освоить, а раз в два дня проводили удаленные видеовстречи с преподавателями, на которых можно было разобрать что-то непонятное.

Но ближайший контрольный урок будет только завтра, а сегодня вечером у меня было запланировано свидание с Ирой. Детский сад, конечно, погуляем вместе (под присмотром штатных, а не учебных телохранителей), даже за ручки, скорее всего, не подержимся. Ну вот так ухаживают в начале 22-го века в просвещенной Российской Империи.

Но это фигня! Главным же событием вечера должна стать встреча, следующая за прогулкой. Отец фройлян Малаховой желал лично познакомится с человеком, спасшим его дочь. Это, кстати, не мои слова — Ира процитировала родителя. Забыв о том, что в школу побежала за мной сама, на дурной девчачьей вредности. А могла бы спокойно сесть в машину и укатить домой. И никого бы спасать не пришлось.

Но событие знаковое. Отец Малаховой — большой человек, и род его, не чета нашему, хиреющему. Личное знакомство с Петром Михайловичем откроет для меня многие двери. Я когда матери рассказал, с кем встречаюсь (попробовал бы этого не сделать — во-первых, где бы я денег взял, а во-вторых Лида все равно всем уже растрещала), она, бедняжка, чуть в обморок не грохнулась.

Сперва предложила этого не делать, дескать, социальная пропасть, «вынепара», разбитое сердце и вот это вот все. Но когда я решительно отказал — какие чувства, исключительно деловой подход — принялась меня готовить, как пуделя Артемона ко собачьей выставке.

Из шкафов были извлечены «приличные» вещи, которые, как сразу же выяснилось, были мне уже малы. Причем, давно. Анна Алексеевна предложила их перешить. Потом — купить новые. И лишь, когда я уперся рогом (и был поддержан обеими сестрами, кстати), скрепя сердце и постоянно вздыхая, разрешила мне идти на свидание в серых джинсах, рубашке и ветровке.

— Да все парни сейчас так ходят! — в один голос заверили маму обе ее дочери. — Даже дворянский значок к одежде прикалывают только в случае официальных мероприятий.

Короче говоря, без четверти шесть я вышел из дома и отправился к метро. Встретиться с Ирой мы планировали в ее районе. Однако, не успел я подойти к спуску в подземку, как у обочины притормозила машина. Роскошный лимузин черного цвета, на которых передвигаются только важные и влиятельные люди. Новусы.

— Молодой человек? — стекло со стороны водителя опустилось, и я увидел мужчину в, господи-ты-боже-мой, форме шофера — то есть кителе и фуражке. Совсем хозяева жизни тюмкнулись, так косплеить начало двадцатого века. — Вы Денис Пичуга?

— Да, это я.

— Садитесь в машину. Госпожа Малахова распорядилась встретить вас.

Вот как? Не, круто, конечно, но стоило ли? Впрочем, у богатых свои причуды. Вот будет у меня много денег, я может тоже так делать начну.

Со стороны пассажирского места рядом с водителем, вышел мужчина в черном костюме, обошел машину и распахнул передо мной заднюю дверь. Я, внутренне посмеиваясь, но с серьезным лицом, кивнул, и залез внутрь. Где тут же получил по голове и потерял сознание.

Эпизод 26. Свидание

В себя пришел в ней же. В машине, в смысле. Руки в наручниках, по боками двое мужчин, один из которых только убрал от моего носа бутылек с противным химическим запахом.

«Нас похитили!» — сообщила Кукла.

«Кэп… — укоризненно откликнулся я. — Без тебя непонятно было. Ничего не слышала, пока я в отключке был? Кто такие, что надо?»

«Они не очень-то разговорчивые. Несколько фраз всего. „Поверни сюда“, „Здесь остановись“, „Разбуди пацана“. Все».

«Профи — вздохнул я. — Ладно, пренебречь — вальсируем! Не будут же они нас держать в неведении все время».

Со стоном «сфокусировал» взгляд на одном из боковых охранников. Вздрогнул, словно его появление было очень неожиданным.

— Вы кто? Что вам надо⁈

Раз уж мне досталось тело пацана с не слишком впечатляющими габаритами, то грешно его не использовать. Денис Пичуга — типаж жертвы. С таким лицом даже играть не нужно.

— Заткнись. — беззлобно бросил бодигард. — Рот открывать только когда тебе об этом скажут. Иначе — сломаю руку. Усек?

Я часто-часто закивал, натянув на лицо выражение крайней паники. Которой, я не испытывал. Когда хотят убить или искалечить — делают это сразу. В противном случае нет никакой надобности морочиться с похищением, сперва глушить, а потом приводить его в сознание.

Вот только — кто? И, главное, зачем? Я настолько незначительный человечек, что все это полностью лишено смысла. Разве что — Козыри? Но тут сразу встает вопрос, как они так быстро смогли меня вычислить? Кто-то стучит на уровне ФСБ, тьфу! — Комитета охраны престола?

Ждать пришлось недолго. Водитель и оба бугая сидели молча, я, получивший очень доходчивое предупреждение, тоже хранил тишину. Но длилась эта идиллия недолго. Минуты не прошло, как на переднее сидение рядом с водителем уселся новый персонаж. Разнообразия ради не вкачаный здоровяк, а женщина. Лет тридцати пяти на вид, холеная. Темно-синий брючный костюм, белая блузка с мужским галстуком, уложенные черные волосы средней длины, очки без оправы. Небось еще и без диоптрий, так, для образа и понта.

— Денис. — произнесла она строгим голосом сексуальной учительницы, которой не понравилось мое сочинение о том, как я провел лето. — Ты готов меня слушать?

— Д-да…

— Хорошо. Для начала, позволь заверить, что ничего плохого мы тебе не желаем. На самом деле ты нужен нам лишь для того, чтобы подобраться к другой персоне. Понимаешь?

Тут я часто закивал. На лице появилось выражение выражение Мальчиша-Плохиша, готового любого сдать за пачку печенья и банку варенья.

— Отлично. Ты шел на свидание с Ириной Малаховой…

— Ну, как свидание… — протянул было я, но тут же вскрикнул от боли. Обещавший сломать мне руку шкаф отвесил крепкого леща. Тяжелая рука, такое ощущение, выбила из головы не только мысли, но и зубы.

— Пожалуйста, говори лишь когда тебя об этом попросят. — укоризненно скривилась дамочка. — Понял?

— Д-да!

— Итак. Ты шел на свидание с Ириной Малаховой. Она тебе доверяет? Можешь отвечать.

— Я не уверен, что так. Мы из разных слоев…

— Денис-Денис… Ну зачем пытаться вводить меня в заблуждение? В школе, когда вы уничтожили контур Сферы, ты был в команде с Малаховой. Почему, кстати? Ты ведь слабосилок, верно? Зачем Стрелок с двумя Воинами потащил с собой такую обузу, как ты.

После этой фразы информации сразу же стало больше. С высокой степенью вероятности, передо мной террористы. Люди Стикса, которые хотят то ли отомстить, то ли выяснить что-то. При этом, очевидно, им нужен не я, а Малахова. Даже обидно немножко — эти долбанные новусы на полном серьезе считают, что я был в ее команде, а не она в моей.

И последнее — живым я им нужен недолго. Никто и никогда будет говорить, что тебе ничего не грозит, если потом не собирается прострелить затылок. Как только выполню все, что они требуют, Козыри меня уничтожат. Просто и без затей, даже без злости или желания поквитаться. Раздавят, как таракана, который имел неосторожность выползти из своего темного угла на освещенный участок кухни.

Но все-таки, как они так быстро обо мне узнали. Это же не воробей чихнул — выявить главных фигурантов своей неудачи всего за день. Да еще и о «свидании» с Малаховой узнали. Сделать это можно лишь тремя способами: прослушка телефона и доступ к сообщениям в мессенджере, где мы с Ирой обменивались планами, прослушка дома и стукач в КОП.

Причем, последний не исключает первые два варианта. А еще все это требовало хорошего, дорогого оборудования, и совсем не рядовых специалистов.

«Не верю!» — пытаясь косплеить Станиславского, произнесла Кукла.

«Вот и я тоже!»

Тут дамочке показалось, что я слишком долго молчу и не спешу отвечать на ее вопрос. Короткий взгляд вправо, на затылок ложится тяжелая ладонь…

— Я не знаю! Может, она меня пожалела? — заторопился я, пока подзатыльник не прилетел.

— А потом пригласила на свидание? Не лги мне, Денис! Признай, вы пара? Но, чтобы репутация девушки не пострадала, скрываете это?

Да, блин! Как такой бред мог возникнуть в голове, вообще? Это же дичь! Зачем подросткам скрывать отношения? Только из-за того, что Малахова богатая и сильная, а Пичуга — бедный и слабый? Да я знавал и более странные парочки!

Но, в своем родном времени — напомнил себе. Когда все еще было плюс-минус нормально, и люди не делились на простецов и новусов, простолюдинов и дворян. Другими словами, у потомков все могло быть сложнее и запутаннее.

— Мы встречаемся. — решил ответить я.

Ну, логично же. Раз она на это давит, значит в ее плане я должен быть бойфрендом Малаховой. Зачем-то. Например, чтобы мог подобраться поближе. Нахрена вот только?

«Ты ж мой Казанова!» — умильно прошептал в голове голосок Куклы.

— Хорошо. — тут же отозвалась Училка. — Тогда, ты должен кое-что сделать для меня. Ничего сложного. Нужно, чтобы ты оставил кое-что в доме Малаховых. Ты же приглашен на встречу с отцом девушки, да?

Она вытянула руки со сжатым кулаком. Раскрыла ладонь перед самым моим носом. На ней лежала стеклянная капсула, с запаянным внутрь крохотным кристаллом. Черным осколком тьмы, который будто поглощал падающий на него свет. Никогда таких раньше не видел.

— Что это?

Бамс! На этот раз удар по затылку был вдвое сильнее. После него я даже специально языком по зубам провел, проверяя, на месте ли они. Ощущение было, что повылетали к чертям! У-у, скотина!

— Просто небольшой передатчик. — улыбнулась дамочка с таким видом, будто бы и не заметила воспитательной плюхи. — Мы бы хотели послушать, что говорит ее отец.

И это единственный способ подкинуть его в поместье Малаховых? Да ладно, ребят! Тут школьники настолько глупые, что вы им такую дебильную причину скармливаете? Правда, есть нюанс — Пичуга трус. Был трусом. Он бы даже думать не стал, если бы ему капельку поугрожали и потребовали что-то такое сделать. Сделал бы. Все психопрофили об этом говорят.

С одной стороны — это может быть и правда? Я ведь не знаю, какие тут технические возможности в сфере охраны. Сто лет прошло, так-то, что-то могло шагнуть вперед даже с учетом тяги новусов ко всему «хорошо забытому старому». Вдруг поместья аристократов и богатых дворян защищают такие же Сферы, какой и школу накрывали? Сидит в центре такой вот уродец-чуан, и все — вход только по пропускам. Ни дрона на территорию запустить, ни через забор перебраться.

С другой — вот права Кукла! Не верю! Как-то натянуто. Да и зачем Козырям прослушивать Иркиного отца? Что они там рассчитывают узнать? Они же бомбисты хреновы! Скорее, они предпочтут взорвать все поместье… Бинго! Это бомба?

«Приглядись внимательнее к кристаллу, Лях. Ага. Ну, похоже, да…»

«Что?»

«Предполагаю, что это антивещество. У функций была такая технология, да и люди вроде ее открывали».

«Конкретнее!»

«Бомба, как ты и сказал. Два конфликтующих элемента, вещество и антивещество, один из которых находится в непосредственной близости к объекту, которого хотят уничтожить, а второй — за периметром поместья. Отпускаем, они устремляются друг к другу, происходит взаимная аннигиляция».

«Точно?»

«Нет. Я лишь предположила. Как вариант. Но в рамках твоих рассуждений, это единственный логичный вывод».

«Спасибо, Кукла. Будем считать, что ты права. Тем более, что это прекрасно укладывается в схему. Да и цель подходящая. Девчонка, которая сломала им все планы в школе, погибает в чудовищном взрыве в своем доме. И родители, братья-сестры. Да, это красивая месть. Только одно мне покоя не дает. Как они так быстро меня вычислили, да еще и телефон взломали? Это можно сделать удаленно? Я так-то его никому не давал».

— Конечно, я все сделаю! — тем временем вслух тараторил я. — После этого вы меня отпустите?

— Да. — улыбнулась Училка. — Только тебе нужно будет сообщить нам о том, что ты установил жучок. Ребята уже записали в твой телефон номер. Вот он.

Она протянула мне мой телефон, продемонстрировав экран, на котором был сохранен новый контакт.

— Справишься?

«Точно бомба! Набираешь номер и взлетаешь на воздух вместе со всеми».

— Конечно!

— Вот и молодец! Теперь мы подвезем тебя к месту встречи с Малаховой и оставим.

Говоря это, Училка вложила капсулу с кристаллом в нагрудный карман моей рубашки. Похлопала ладошкой, мол, не забудь. Ага, забудешь тут! Потом, словно бы спохватившись, женщина строго взглянула на меня.

— И, Денис. Не вздумай меня подвести. Например, рассказать все Малахову-старшему или его дочери. Жучок уже активирован, мы будем слышать все, что ты говоришь. И отслеживать твои передвижения.

«Хитро! Или это действительно жучок, или просто на понт берут!»

Почти при полной тишине в салоне, машина ехала по городу еще минут двадцать. После чего остановилась неподалеку от выхода из метро, где я бы поднялся на поверхность, если бы воспользовался подземкой.

— Помни. — посоветовала напоследок Училка, опустив боковое стекло. — Мы за тобой внимательно следим. Не пытайся выкинуть какой-нибудь фокус.

Оставшись один, я пару минут стоял в полном ступоре. Вот и что делать? Тащить бомбу в поместье Малаховых точно не вариант. Даже не из жалости к малознакомым людям, причем. Просто, судя по всему, как только я отпишу с телефона о том, что антивещество находится рядом с главой рода, как террористы активируют свой план и взорвут всех нафиг! Вместе со мной!

И рассказать нельзя…

«Знаешь, очень многое в этой ситуации мне кажется странным!» — услышал я вдруг голос Куклы.

«Конкретнее, пожалуйста?»

«Как-то все киношно, не находишь? Стремительное появление этих клоунов, которые все про тебя знают, использование тебя в качестве курьера для доставки очень дорогой взрывчатки. Камон, Лях! Если бы они хотели убить Малахова, можно было придумать более простой план! Этот — слишком сложный, а значит — ненадежный. В нем на каждом этапе все может пойти по одному месту!»

«Ну, да. — согласился с ней я. — Мальчик может запаниковать, скинуть взрывчатку, открыться Малаховой, даже позвонить копам! А из всех рычагов давления — одно лишь „мы следим за тобой!“ Как-то театрально! Кстати, а почему бы мне действительно не позвонить Ледящеву? Кто борец с террористами — я или он? Или — стоп! Ты намекаешь, что это его инсценировка?»

«Вероятность высока. Ты с ним утром поговорил, запросил цену. Он ее платить не хочет, устраивает постановку. Ты паникуешь, звонишь ему. Он является с кавалерией, спасает тебя, а потом мягко журит — дескать, ну куда ты, Дениска, без больших и умных взрослых дяденек? Давай к нам, мы тебя защитим!»

«Точняк! Этим можно объяснить и осведомленность Училки. А еще — они даже не пытались угрожать расправой над семьей. Вот это был бы контроль для пацана, я понимаю. Сделай, как мы сказали, или твоей матери и сестрам хана! А то высадили — и иди куда хочешь! Так что, получается, это не бомба, а действительно жучок?»

«Может и так, но выглядит похоже на бомбу. Впрочем, без второго вещества она не опасна, так что риска и нет никакого. А Пичуга мог знать, как выглядит антиматерия…»

«И точно позвонил бы Ледящеву!»

Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался в том, что мы моим карманным Аналитиком, раскусили хитроплан господина капитана. Процентов девяносто на то, что так все и есть.

Но десяточку на террористов все же оставить стоит. На всякий. А значит, тащить кусок антиматерии в гости к Малаховым не стоит. Нужно найти место, где оно никому не навредит, что-нибудь максимально безлюдное, а потом идти на встречу с Ирой.

Если я окажусь не прав, и злодеи следят за мной, то быстро окажутся рядом и добрыми зуботычинами вернут на путь истинный. Если же я участник программы «Розыгрыш» от Комитета охраны престола, то этот маневр тоже не пройдет незамеченным.

Значит, идти нужно в направлении встречи с Малаховой. По пути искать что-то подходящее через карту и там сбрасывать подарок Училки — бомба там или передатчик.

Долго искать не пришлось. Я залез в телефон и быстренько нашел одну из заброшек, огороженную забором. Недалеко и даже почти не пришлось делать крюк. То есть, если за мной следят, то максимум — ненадолго всполошатся.

Судя по всему, это было одно из мест, где били друг другу морды Козыри и копы. А потом власти по какой-то причине не убрали последствия этого дружеского матча. Денег не было или с собственниками какие-то терки. Не мое, в общем, дело. Главное, что для задуманной цели оно подходило идеально.

Дыру в ограждении я тоже нашел быстро. Лист то ли металла, то ли похожего на него пластика, держался на двух креплениях вместо положенных четырех. И отогнув край снизу, можно было проникнуть внутрь.

Что я и сделал. Быстренько добежал до полуразрушенного здания, сунул под приметную глыбу полученный от Училки пузырек, и через двадцать секунд уже вернулся на маршрут. Теперь оставалось только ждать реакции другой стороны.

Но ее не было. Никакой. Я спокойно дошел до места встречи, дождался появления лимузина Принцессы, сопровождаемого двумя мощными внедорожниками охраны. Сперва вывалились они — четверо, хорошо Стикс напугал отца Иры — потом вышла и сама девушка. Помахала мне рукой, под бдительными взглядами бодигардов направилась в мою сторону.

И — ничего. Опять полное отсутствие реакции. Если в капсуле был передатчик, уже давно отметили бы, что он не перемещается. Если жучок — тоже самое. Стало быть, я прав, и все это подстава копов. Ну, блин, Сергей Сергеевич.

Мы с Ирой поздоровались. Встали рядом, держа приличную дистанцию. И пошли гулять вдоль набережной Москвы-реки. Туда километр, обратно. Дежурный разговор — особо откровенных бесед не получилось бы в любом случае — впереди два громилы, и позади еще парочка. Тут только о любимых фильмах и книгах болтать можно.

Короче, так себе свидание. Нет, мне пару раз даже удалось рассмешить девушку какими-то немудрящими шуточками, по сути, переделками старых анекдотов на новый лад. Но и не более того. Отведенный регламентом час закончился, и мы двинулись к машине. Следующим пунктом назначения являлось поместье Малаховых и встреча с отцом одноклассницы.

К слову, еще когда мы только встретились с Ирой, один из ее телохранителей, быстро и профессионально проверил меня ручным сканнером — говорю же, после нападения на школу у всех дворян врубился настоящий режим паранойи.

Но там все было проделано несколько поверхностно, все же, людное место. А вот на подъезде к поместью одноклассница предупредила меня, что придется пройти более суровый досмотр.

Но, не пришлось. Едва мы только вырулили на улицу, в конце которой располагалось родовое гнездо Малаховых, зазвонил мой телефон. На экране высветился номер Ледящева.

— Попроси остановить машину сейчас же! — потребовал коп.

— Эм-м… Здравствуйте еще раз, Сергей Сергеевич. Рад вас слышать. А зачем?

— Дурака из себя не строй, Пичуга! Быстро!

Сразу, главное, Пичуга, надо же! А где «Денис»? С утра мы еще были друзьями.

— Не знаю, насколько это уместно. — продолжал тупить я.

Один из телохранителей с переднего сидения обернулся и вопросительно взглянул на меня. Я прикрыл микрофон рукой и одними губами произнес: «Остановите, пожалуйста, мне нужно выйти на секунду». Тот кивнул и повернулся к водителю. Машина проехала еще немного и остановилась.

Я взглядом принес извинения Малаховой, вышел наружу. Отошел от машины шагов на десять, прежде, чем продолжил разговор.

— Нельзя, чтобы охрана нашла при мне капсулу? — уточнил я. — Это может вызвать конфликт между вашим ведомством и отцом моей одноклассницы?

На другой стороне линии прозвучал вздох. Такой, знаете, когда кому-то хочется выматериться, но он себя сдерживает. И берет небольшую паузу, чтобы проговорить все ругательства про себя.

— Да. — наконец был вынужден признаться мой собеседник.

— Так и не найдут, Сергей Сергеевич. Я ее спрятал по дороге.

— Что? — тут же всполошился он. — Как? Куда? Ты хоть знаешь, что там?

— Я подумал, что это бомба, и не стал рисковать. — честно ответил я. — Вдруг меня похищали настоящие террористы, а не ряженные из ваших сотрудников.

— Догадался, значит…

— Да, как бы, несложно было. — слегка приукрасил я свой ум. — Оптимальный способ подсадить несговорчивого подростка на крючок, чтобы потом использовать его совершенно бесплатно. Обидно, знаете ли! Я к вам со всей душой, а вы!..

— Не паясничай. — даже не попытался извиниться Ледящев. Типа, ну, могло же сработать, че б не попробовать. А не получилось — тоже не беда. — Капсула где? Подотчетное имущество, чтобы ты понимал.

— После визита в дом Малаховым позвоню и скажу, где ее искать. Сейчас — извините. На меня уже охрана Иры начинает странно смотреть. И, кстати, господин капитан.

— Что еще? — голос копа был раздраженным.

Никому не нравится проигрывать. Тем более — сопляку.

— Когда мы продолжим нашу утреннюю беседу, ну, которая про свечной заводик. Торг имеет смысл продолжить с удвоения предыдущих позиций. Плата за «розыгрыш». А теперь — всего доброго, Сергей Сергеевич.

Эпизод 27. Свечной заводик

Неделя удаленки пролетела со свистом и пришло время возвращаться в школу. Здание действительно успели полностью отремонтировать, и ничего уже не напоминало о том, что совсем недавно его сперва захватили Козыри, а потом, без всякого уважения к государственной собственности, штурмовали копы. Разве что на внешней стене, там где спецназ пробивал себе проход внутрь, можно было различить свежую кладку. Да и то — если приглядываться. Такое ощущение, что строители даже специально кирпич состарили.

Я это время провел с пользой. Плотно питаясь, занимаясь и проводя управляемую мутацию под присмотром Куклы, вернул порядка процентов тридцати былых сил. Если бы сейчас в гимназии проводилось тестирование, точно бы вышел на нижний срез второй ступени. Только не металлокинетика, а Воина. А это, с учетом жизненного опыта и навыков причинения вреда здоровью, делало меня для сверстников уже не такой легкой добычей.

На чем в первый же день и погорел Ландыш. Подзуживаемый Мельниковым, который никак не мог принять новую реальность, он опять нарвался на конфликт. Слово за слово и мы снова пришли к учебной дуэли на школьном стадионе. Я даже условия менять не стал — оставил, как и в первую нашу с ним драку, ближний бой без способностей, и победу по потери сознания одним из противников, либо признания поражения.

Петя явно что-то замыслил, какую-то каверзу, так хитро и со значением на меня поглядывал. Но оказалось, что его тактический гений дошел лишь до рывка в самом начале боя. Которым он сразу рассчитывал сбить меня с ног, а потом уже, помятого, унижать и втаптывать в траву.

Формально, это даже способностью нельзя было назвать, иначе бы пришлось вообще все неординарные физические возможности новусов под них подводить. Просто резкое ускорение, которое превращало движение парня для взгляда неодаренного в мутное пятно. Так что, повторюсь, правил Ландыш не нарушал. Формально.

Другое дело, что у Дениса не было никакой возможности на эту скорость адекватно отреагировать, а значит «коварный план» вполне мог сработать. Ну, если бы у меня не было недели на восстановление своих прежних возможностей.

С ними же, даже пока неполноценными, я разгадал маневр Петра до того, как он еще двигаться не начал. Аналитик в голове, как и возросшая реакция — отличная связка. Так что, мне лишь потребовалось чуть отступить в сторону, позволив противнику пронестись мимо. И уже самостоятельно бороться с инерцией, которую, как и прочие физические законы, никто не отменял. После чего сам взялся за неугомонного одноклассника.

Я прекрасно понимал, что если буду действовать грубо, отвечая на силу силой, то привлеку к себе нездоровое внимание, как школьников, так и преподавательского состава. А то, понимаешь, жил-был слабосилок Пичуга, и вдруг расцвел и стал сильным. Не, бывает конечно, может быть мутация так запоздало началась или ген какой проснулся. Того и гляди потащат на тестирование, где может вскрыться мой истинный тип функции. А оно мене надо?

Поэтому я сделал ставку на старое доброе айкидо. Которое, к слову, уже демонстрировал этой публике, так что какая-никакая легенда имелась. А там ведь что? Никаких ударов, только броски, подлые подсечки, рычаги и использование энергии тела противника против него самого. На протяжение десяти минут изумленный Ландыш превратился в настоящего Ваньку-встаньку. В том смысле, что постоянно падал без всяких повреждений, вставал, кидался в бой и снова летел на землю. Когда же стала сдавать даже дыхалка новуса, поймал его на болевом и держал с вывернутым локтевым суставом, пока он не признал поражения.

На том вторая дуэль закончилась моей чистой победой. Причем, уже на опыте, я в момент озвучивания условий проговорил, что все желающие могут посмотреть на схватку. Так что на этот раз лещей Ландыш получал на глазах всего класса. Что здорово подняло мои акции, а его уронила ниже плинтуса. С такими теперь матч-реванш даже требовать будет неудобно. Так что парочка от меня либо отстанет, либо сам Мельников выйдет из тени, чтобы показать удаль молодецкую. Но точно не Ландыш.

Одно дело, когда ты раз упал от подсечки. Или два. Да даже три можно списать на случайность, везение противника или неудачное положение в начале боя — «я стоял против солнца!» И совсем другое, когда ты сам теряешь счет падениям. Тут о случайностях говорить уже не приходится.

Причем, сделано все без какой-то особой физической силы, почти на одной лишь технике, так что никто ничего не заподозрил. Максимум — одноклассники удивились как это я всего лишь за лето освоил такой стиль боя. Но результат они видели своими глазами, а киношку «Не отступать и не сдаваться» вообще никто не отменял. Привет мистеру Мияге, ага.

В общем, хорошо вышло.

А вот продолжение этого дивного школьного дня было уже не таким благостным. Сразу после учебы меня подобрал на машине очень хороший человек из Тайной Канцелярии… то есть из Комитета охраны престола, господин капитан Ледящев. И с загадочным видом куда-то повез. Вряд ли, конечно, прикапывать где-то за городом, устав от подростковой дерзости одного юного дворянчика. Но я все же напрягся.

— С матерью твоей я созвонился, получил добро. — известил он меня. — Сказал, что с тобой хочет познакомится старый друг твоего покойного отца. Она согласилась.

— А на самом деле?

— А это правда. — удивил меня коп. — Мы едем на встречу со старым другом и партнером твоего отца.

Вот как? Отец Дениса, Всеволод Андреевич Пичуга, до изгнания из рода — Ланской, умер четыре года назад при загадочных обстоятельствах. По официальной версии — в результате одного из террористических актов банды Козырей, называющих себя Смоляными. По имени их лидера — Смола.

Но Анна Алексеевна, как и обе ее дочери, не особенно в это верили. Считали, что род аристократов, исторгнувший их мужа и отца, наконец, свел с ним счеты. Убрав мозолившего глаза отпрыска, позорившего их благородное семейство неудобной связью с простачкой.

С того момента, лишившись главного кормильца, семья стала медленно дрейфовать в сторону дна. Дворянского, конечно же, многие простецы и похуже жили. Но, что характерно, никаких старых друзей и уж тем более — партнеров, все это время на горизонте не маячило. А тут вдруг появляется и сразу же хочет познакомится. Странно же, да?

Ехали мы недолго, минут, может, пятнадцать. И остановились у здания здоровенного, двадцатичетырехэтажного здания, фасад которого занимал почти половину квартала. Надпись над входом сообщала, что прибыли мы в гостиницу «Александръ». Пафосное строение, если память не изменяет, по архитектурному стилю относящееся к так называемому сталинскому ампиру. Массивному такому, имперскому. Если я прав, то оно, в своем роде, архитектурное наследие, ведь ему уже больше ста пятидесяти лет.

— Мы на месте. — Ледящев выбрался из машины, дождался пока выйду я. — Пойдем, нас ждут.

— Сергей Сергеевич, а можно чуть больше подробностей? — взмолился я. — Что еще за друг семьи, про которого я ничего не знаю? Да еще партнер отца? Как мне себя с ним вести?

— Уважительно. — хмыкнул коп. — Понимаю, нелегко для такого несдержанного на язык молодого человека, но ты уж постарайся. Очень сильно постарайся. Он человек уже пожилой, к тому же владелец этой гостиницы. Да и аристократ из числа тех, кто стоял за спиной государя до его воцарения.

Вот твою же мать! Он что, блин, задумал, этот хитровыкрученный коп? Какой-то старый перец, который знал господина Стрельницкого еще до того, как он на голову напялил корону Российской Империи. Значит ли это, что он мог знать и меня прошлого? Черт, я все-таки прокололся, и Ледящев меня подозревает?

Но все оказалось одновременно проще и сложнее. Как это и бывает у комитетчиков всех времен и народов. Хозяином гостиницы «Александръ» оказался Александром Александровичем Духановым-старший. Графом, на секундочку. И он действительно был партнером и другом моего покойного отца.

Пожилой, но совсем не старый мужчина, встретил нас в кабинете, расположенном на последнем этаже здания. Точнее сказать, на построенной уже позже мансарде, которая полностью была отведена под административные нужды. В том числе и под его рабочую резиденцию. Надо заметить — шикарную. Стеклянные стены от потолка до пола создавали ощущение парения над городом, а строгая мебель — что-то из космического хайтека — совсем не отвлекала от красот за окнами.

Под стать был и хозяин. Седой, но с лицом почти без морщин. Высокий лоб, проницательные глаза. Поджатые губы и безукоризненно облегающий стройное тело деловой костюм, в котором было что-то от фрака, а что-то от военного френча. Такой, знаете, киношный англичанин. Истинный викторианский джентльмен.

— Господа. — он повел рукой, предлагая нам сесть. — Рад встрече. И, — тут он повернулся ко мне, за секунду изучив стоящего перед ним молодого человека, будто был каким-то сканером. — Познакомится с единственным сыном моего дорогого, безвременно погибшего друга.

Я кивнул, не зная, что тут можно еще сказать, и сел. Наверное, подумал я, у этих ребят есть какой-то план. И сейчас они его озвучат. Так что, чего мне впереди паровоза бежать?

— Время дорого, а уж у меня-то его осталось совсем немного. — без тени улыбки сообщил Духанов-старший, когда мы расселись, а на столике перед нами, как по волшебству оказались бокалы с водой. — Поэтому перейду сразу к делу. Мы с вашим отцом, Денис Всеволодович, были партнерами. Не в этом бизнесе, в другом. А так же дружили. Знаете, он мне однажды жизнь спас.

Я осторожно кивнул. Понятно, мол. Интересная информация. И?

— Мне же поставлен диагноз. Болезнь развивается стремительно, и, вероятнее всего, уже до конца этого года я умру.

И опять — ни тени эмоции. Робот, а не человек! Так спокойно сообщает о том, что жить ему осталось меньше чем полгода? Я бы не смог. А, кстати, что за болезнь-то такая? Он же новус — без вариантов. Если он один из тех, кто возвел Стрельницкого на престол, ему уже две сотни лет должно быть.

И еще. Я вдруг вспомнил, где уже слышал эту фамилию — Духанов. Когда Лида рассказывала о драках Козырей. Там фигурировал некий Форсайт — очень сильный стихийник, и его противник — Ардор. Который, как предполагала младшая сестра, на самом деле носил фамилию Духанов. С приставкой — старший.

— А недавно я узнал о бедственном положении семьи старого друга. — продолжал меж тем владелец отеля. — Меня совершенно не извиняет занятость, которая не позволила выяснить этого раньше. Но хоть сейчас, приводя дела в порядок, я это выяснил. Как говориться, лучше поздно, чем никогда.

На этот раз я кивнул из вежливости. Пауза в его словах была сделана специально для этого. Ледящев тоже улыбнулся, будто какую-то смешную вещь услышал.

— Моя семья обеспечена. — после паузы вновь заговорил Духанов. — У детей — свои дела, я же владею лишь этим отелем. Который, молодой человек, я хотел бы передать вам. Именно вам. В качестве хотя бы частичной уплаты долга чести и долга жизни.

Я слегка оглох. Как сквозь вату слышал его слова, мол, понятное дело, полное вступление во владения новым имуществом для меня произойдет после совершеннолетия, то есть через три года, а до этого временным распорядителем будет числиться Анна Алексеевна Пичуга — моя мать.

«Лях, ты чего завис?» — забеспокоилась Кукла, почувствовав мое состояние.

«Отель, мля… — отозвался я. — Твою мать, Ледящев, я просил небольшой бизнес для кормления семьи, а не шикарный отель в центре города! Нахрена мне отель, да еще такой пафосный⁈»

«Это… плохо?»

«Слушай, кто из нас Аналитик, а?»

«Большой и дорогой отель предполагает хорошие доходы. Это же хорошо, да?»

«Владелец которого внезапно умирает. А у него еще семья есть. Которая моментально попытается оспорить завещание папеньки о дарении какому-то Пичуге. С учетом того, что детки Духанова-старшего тоже аристо, а я — нет — это проблема!»

«Если с этой стороны смотреть, да». — согласилась девушка.

«А вот тебе еще одна сторона — слишком лакомый кусок. — добавил я вторую ложку дегтя. — Отель в центре Москвы. На него, небось, куча людей глаз положили. Но не лезли — он ведь в собственности личного друга и боевого соратника самого императора. А когда он станет моим?»

«М-да… Это может стать проблемой, ты прав. Ну, его ведь можно продать!»

— Единственным условием, Денис, я поставлю запрет на продажу отеля. — ворвался в наш молчаливый диалог голос Духанова. — Видите ли, я немного старомоден, а эта гостиница создавалась мной с самого начала, с ноля, можно сказать. И мне не хочется, чтобы она стало одной из безликих сетевых заведений, которых полно в Москве и в любой другой столице мира. Хочется, чтобы был сохранен дух отеля. Его первозданный стиль. Разумеется, данное условие будет прописано в договоре дарения.

Вот тебе, как говориться, и продажа. Ну, Ледящев! Ну, сукин сын! Решил меня проучить. Мол — ставишь условия? Окей, мальчик, но ведь в эту игру можно играть вдвоем! Как тебе такой ход?

И ведь нашел же где-то этого старикана. Умирающего, блин! Настоящего друга отца Пичуги, который перед смертью торопится замолить все свои, накопленные за долгую жизнь, грехи! Ну, не сволочь, а?

А ведь это только первый слой! Я же веду дела с конторским, не важно под какой вывеской они сегодня работают. Там никогда одним слоем не ограничивается. Второй, третий, промежуточный. Стопудово у этого хитрого мерзавца есть еще какие-то долгоиграющие планы. А у тех — свои планы.

И ведь формально — он сделал то, о чем я и просил! Гадство! Ненавижу проигрывать!

— Это большая честь, ваше сиятельство. — вслух смог вымолвить я. — Но, прошу простить мой вопрос, вы уверены? Я всего лишь подросток, и моя семья не может похвастаться значительными связями и хоть каким-то влиянием. По силам ли нам будет ваш подарок?

— Зовите меня Александром Александровичем. — для начала обозначил статус беседы, как разговор без галстуков, Духанов. — И вам не за что просить прощение, молодой человек. Напротив, он выдает в вас трезвый ум и понимания своего места в мире. Но ведь иногда судьба может пересдать карты, верно? И вы оказываетесь за столом совсем с другим раскладом. Пусть я сегодня выступлю этой рукой судьбы. К тому же, вы не останетесь один на один с миром, Денис. Сергей Сергеевич сможет помочь вам на первых порах. Да и я, уж сколько мне Господь отпустит, тоже. Не переживайте!

А я, блин, переживаю! Мышку бросают в клетку с кучей голодных и злых котов и говорят — все нормально, это твой шанс! Ну же, поблагодари нас, выступившими рукой судьбы. Сволочи…

Еще и «Сергей Сергеевич поможет»! Ну, точно какую-то свою схему мутят, к бабке не ходи. Скорее всего, делают из меня наживку. Вот только непонятно для кого. И соскочить нельзя — сам просил. Сгнобить не сгнобят, но текущий уровень интереса точно потеряют. А это, как ни крути, действительно мой шанс. Не воспользуюсь им — локти себе обгрызу потом по плечи!

«Нормальный актив, чего ты ломаешься? — еще и Кукла масла в огонь подлила. — Да, тут явно какая-то подковерная грызня и интрига, но что нам — в первый раз, что ли?»

«Да хотелось бы, знаешь, со своими проблемами сперва разобраться, а уж потом уж за чужие приниматься».

«Ну, знаешь! Тебе не угодить! Сперва 'дайте денег!», а потом «а чего они в розовом пакете?»

Напарница была полностью права. Это я, видать от того, что еще не до конца восстановился, что-то заменжевался.

— Что ж, Александр Александрович! — я даже нашел в себе силы улыбнуться. — Если вы все для себя решили, то кто я такой, чтобы вас отговаривать? В таком случае, не будет ли с моей стороны наглостью попросить некое аудиторское заключение по состоянии данного отеля?

Духанов-старший пару секунд буравил меня тяжелым взглядом, а потом вдруг внезапно расхохотался. Это было так неожиданно — превращение чопорного англичанина в простого русака.

— А ты был прав, Сережа! — произнес он, отсмеявшись. — Этому молодому человеку палец в рот не клади! На ходу подметки режет!

Эпизод 28. Покупатели

Конечно, я ни на секунду не поверил в то, что двое мужчин, один из которых представляет могущественную государственную организацию, а другой — высшую знать империи, вдруг решили отдать пацану без рода и племени такой дорогой актив. Фешенебельный отель в центре города, с видом на Москву-реку! Ага, счас!

Напротив, я был полностью, на сто сорок шесть процентов уверен в том, что меня собрались использовать. Причем, как это часто бывает в играх с ненулевой суммой, практически любой из вариантов дальнейшего развития событий устроит этих интриганов. Сожрут пацана те, для кого заготовлена наживка — ладно, безродного слабосилка не жалко. Зато тех, кто его схомячил, можно потом за бороденку ухватить и выбить свой гешефт.

Ну, а выживет — тоже славно. Свой человек, который еще и с мозгами оказался — это ли не прибыток? Пара проверок на вшивость, и добро пожаловать в команду, где уже тебя не так откровенно играют втемную. Кадров ведь, особенно верных и преданных, всегда не хватает.

Ну и немаловажную роль играли и мои уникальные возможности, за которые, как я лично считал, капитан госбезопасности терпел дерзкого подростка. Всегда лучше такого под рукой держать, а еще надежнее — на довольствие поставить. Деньги для государственной машины — это ничто! Таких отелей, при желании, найдется десяток, а Ликвидаторов больше нет. Наверное.

Другими словами, понял, что реализуя свои планы, я плотненько вписался в чужие. Но переживать особо от этого не стал. Единственное, что сделал, это попробовал вывести Ледящева на откровенный разговор. Уже после того, как мы закончили общение с графом Духановым.

— Я смогу правильнее реагировать, если буду знать больше. — катнул пробный шар, усаживаясь в машину.

— Я тоже. — без задержки отреагировал коп, хмыкнув. — Но откровенность — это игра для двоих.

Красавчик! Очень тонкое и точное замечание, полностью описывающее наши с ним отношения. Даже там, в кабинете Духанова-старшего, мы все, включая старого графа, ходили вокруг да около. Наследство, партнерства, добрые дела на закате жизни — насколько это все правда? Скорее всего, не полная ложь. Но грамотное смешение правды с правдоподобным вымыслом — точно.

Может, аристократ не умирает. Может, он даже не знал никогда отца Дениса. Вполне допускаю даже, что он фамилию Пичуга услышал только неделю назад, когда на его пороге появился капитан Комитета охраны престола. Или, наоборот, — умирает, знал, и желает немножко облегчить душевный груз перед отправлением экспресса до станции «Поля вечной охоты». Как знать?

— А я разве что-то от вас скрываю? — прикинулся я валенком.

— А я разве что-то такое сказал? — сделал удивленные глаза коп.

Ну и ладно, решил тогда я. Будем играть по твоим правилам. Мои-то сейчас никто не даст устанавливать.

Следующие две недели спрессовались в моей памяти, как один день. Подъем, физуха, завтрак чемпиона, школа, где некоторые конкретные одноклассники перестала вести себя откровенно враждебно, сменив статус на «вооруженный нейтралитет». Уроки, новых знаний из которых я получал только на истории и, как ни странно, на РСБ.

Затем обед — чаще быстрый перекус, а не полноценный прием пищи, и поездка в отель «Александръ». Первые дни — оформление всевозможных бумажек, превращающих меня во владельца этой недвижимости. Позже — обучение управление такой сложной махиной, как дорогая гостиница.

Тут отдельно нужно сказать про маму Дениса, Анну Александровну. Узнав, что через покойного мужа на ее семью свалилось такое счастье, как многомиллионный актив, она растерялась. Примерно на пару часов, во время которых все отрицала, а меня с Ледящевым обвиняла то в глупых фантазиях, то чуть ли не в заговоре против престола.

Всеволод Андреевич, будучи изгнанным из рода Ланских, вел жизнь тихую и скромную. Служба в небольшой государственной конторе, стабильный, но не сказать при этом, что какой-то выдающийся доход. Фактически — офисный клерк, работающий с девяти до шести, а все выходные проводящий дома. И вот у него были партнеры которые могут подарить отель? Да ладно!

Но когда мама все же приняла новость, то моментально превратилась из интеллигентной дамы в цепкую и очень целеустремленную бизнесвумен. Взяла отпуск за свой счет в больнице и с головой погрузилось во все юридические, финансовые и хозяйственные вопросы. При этом, одеяло на себя не тянула, как поступило бы большинство мамаш.

Нет, она сразу и очень четко уяснила для себя, что отель подарен мне, а она лишь временный, даже не управляющий, а опекун владельца. Через полгода, когда мне исполнится шестнадцать лет и я получу частичную дееспособность, она должна практически полностью отойти в сторону, а еще через два года — полностью передать все функции управления активом в мои руки.

Тем не менее, в этой внезапной улыбке судьбы, она увидела шанс вырваться из замкнутого круга той жизни, что вела последние годы. Когда денег почти хватало на поддержания достойного для мелких дворян уровня жизни, да и то лишь с постепенной распродажей семейного имущества. О том же, что будет, когда закончится дорогая антикварная мебель, последние драгоценности и столовое серебро, она и вовсе предпочитала не думать. Но, наверное, хорошо понимал, что на жалование врача мы вчетвером прожить не сможем.

И поэтому, вцепилась в этот шанс обеими руками, не собираясь его упускать. С ее подачи я был загружен просто нереальным количеством учебной литературы, касаемой гостиничного бизнеса, управления персоналом, бухучета, налогообложения, и всего того, что могло помочь удержать актив.

Сестры тоже были припаханы по полной программе. Нет, маменька, опять-таки, не пошла по принципу азиатской модели управления (да, теперь я знал что это такое!), где молодежь получает должности в управлении. Как бы не так! Лида после школы теперь осваивала должность горничной, чтобы в последующем возглавить это направление деятельности, а Алина все свободное время торчала на рецепшене, становясь профи в схемах размещения и решения спорных ситуаций.

Я же, как уже упоминалось, грыз гранит науки управленца. Граф Духанов не обманул, он не просто сунул мне в потные ладошки отель и свалил на Бали. Старик часами просиживал со мной в кабинете, разбирая ведомости, накладные, счет-фактуры и списки поставщиков сотен товаров, в которых гостиница нуждалась ежедневно.

Признаться, я даже не думал, что аристократ способен этим заниматься самостоятельно. Думал, имеется какой-то наемный директор, может быть даже вассал рода, который рулит всем этим безобразием, пока его сиятельство шампанское на Патриках хлещет. И таковой имелся — опытный менеджер по имений Семен Губарев.

Однако, отель был любимой игрушкой графа. Тем, что он создал сам, еще до того момента, как Федерацию переименовали в Империю а его, бывшего олигарха, в аристократа. Поэтому он всегда держал руку на пульсе, и был способен заменить любого специалиста из сотен работающих на него людей. Порой мне казалось, что даже, если случится невероятное, и горничные объявят забастовку, он за час наймет новых сотрудников, обучит их основам, а при необходимости самостоятельно возглавит уборку номеров.

Вот и от меня он не был намерен требовать меньшего.

— Когда все это освоишь, — произнес он как-то. — можешь и в сторонку отойти. Заниматься другими делами, отношения с одноклассницами строить или что там тебя интересует. А с делами и Семен управится. Но — не раньше.

Отношения! Смешной старик! Так, нужно не забывать, что этот «старик» — предположительно! — некий Ардор, который может швыряться людьми с такой силой, что они кирпичную кладку разваливают. Но по существу того, что он сказал…

Не, так-то у меня определенно что-то наклевывалось с Малаховой. Не поцелуи, конечно же, и даже не прогулки за ручки — слишком разные статусы. Но уровень доверия и дружбы между нами точно рос. Она определенно стала относится ко мне благосклонно, порой смеялась над моими шуточками, а однажды, когда я спросил ее про тот хитропалан, в котором она была намерена использовать бедняжку Пичугу против Княжны, отмахнулась.

— Сейчас это уже неважно. — сказала девушка очень серьезно. — Тогда я не знала тебя, и была готова использовать в своих целях. Теперь все изменилось.

Приятно, конечно. Вот только, с момента, как коп с Духановым преподнесли мне такой подарок, я с ней за пределами школы виделся лишь два раза. Один, когда проводил ее до машины на парковке, а второй — на запланированной прогулке по набережной. И все. Максимум, в школе удавалось перебросится парой фраз.

Другими словами, две недели прошли быстро. Моргнул, и вот уже Кукла сообщает, что по ее оценке прогресс мутаций достиг сорока пяти процентов. Я и сам это все чувствовал — сила, выносливость, скорость реакций и усвоения новой информации, все это серьезно выросло. Но в числовых выражения, конечно же, не считал. А оно, оказывается, вон как! Почти половина прежнего меня, да еще и без пули в голове!

«Круто. — оценил я. — Значит, еще через пару недель, процесс можно будет считать завершенным?»

«Скорее, через месяц, а то и два. — тут же обломала меня напарница. — В первую очередь мы перестраивали твое тело под простейшие задачи, касаемые только силы. На изменения мозга, чтобы получить доступ к полному спектру псионических способностей Чистильщика, потребуется больше времени».

Мы сидели… то есть, я сидел в шикарном кабинете Духанова, за его массивным столом, утонув в огромном директорском кресле. Второй день уже работал без пригляда графа — он сказал, что с большинством форс-мажорных ситуаций я уже способен справится самостоятельно, а для остального есть Семен Губарев и телефон. И умотал куда-то на неделю. То ли в горы, то ли на пляжи. А может и в такое место, где есть обе опции сразу.

И я, вроде, справлялся. Даже умудрялся выкраивать время, чтобы изучать расклад сил на политическом небосклоне, а также — сведения, связанные с крупнейшими группировками Козырей в России. По обоим вопросам у меня имелось прискорбно мало данных, а то, что с первыми и вторыми рано или поздно придется столкнуться, я ни на секунду не сомневался.

«Обломщица! — обвинил я Куклу. — Чего тогда говорить было про сорок пять процентов?»

«Физические возможности, соответствующие функции Ликвидатора восстановлены именно в таком объеме».

«Ну, да. Ну, да».

Тут на столе ожило переговорное устройство, связанное с таким же в приемной. Голос Елены Степановны, секретаря, произнес.

— Денис Всеволодович, к вам посетитель. На прием не записывался, охране на входе сообщил, что является поверенным рода Воронцовых, и прибыл к вам с предложением от самого князя.

Воронцовы, Воронцовы, Воронцовы… Что я про них знаю? Один из шести княжеских родов, то есть представители самого что ни на есть высшего дворянства. В прежней, царской, России, такие еще были и родственниками монарха, но у нас — нет. Просто один из ближников Стрельницкого, который после Реформации вознесся на самую вершину.

Ну, кроме знатности, еще и богатство, да. Заводы, пароходы. Основные активы — пищевая промышленность, несколько химических комбинатов, десяток сетевых рестораций, кондитерских и гостиниц. «Метрополи», например, все его, как у нас в стране, так и за границей.

И этот человек прислал ко мне своего поверенного?

— А уточните… — я немного сбился, отвечая. Все-таки не готов был к этому визиту, хотя и ждал постоянно какой-то подлянки. — Он пришел ко мне или к Александру Александровичу? Вероятно, он не знал, что господин граф в отъезде?..

— К вам. Поверенный отлично осведомлен об отсутствии его сиятельства в столице.

Блин! Ко мне! Зачем? Похоже, началось! Неслучайно же совпало, что Духанов уехал, и Воронцов появился. Ох, не случайно!

— Просите, Елена Степановна. — максимально ровным голосом произнес я в микрофон.

Через пару минут в кабинет вошел мужчина, так же похожий на юриста, как Денис Пичуга — на Ликвидатора. Здоровенный амбал — метра два с хвостиком рост, плечи ровно по ширине стандартного дверного проема, массивная грудь, узкая талия и таз. Борец какой-то, а не поверенный!

Одет, впрочем, цивильно. Костюмчик от «тебеэтонепокарману», очки в тонкой оправе, портфель из кожи какого-то краснокнижного зверя. Лицо — доктор Ливси из мультика «Остров сокровищ». В смысле, с такой лучезарной улыбкой, что за ней вообще ничего не разглядеть.

— Рад знакомству, Денис Всеволодович, рад знакомству! — прогудел это Гильгамеш средней полосы России, когда секретарша справилась о чае-кофе и отправилась готовит заказанное.

— Взаимно, Игорь Геннадьевич. — поверенный назвался фамилией Горский, вручив для забывчивых пластиковый прямоугольник визитки.

Пару минут мы демонстрировали друг другу, как хорошо владеем светскими манерами. То есть, задавали вопросы, которые не требовали ответов, рассуждали о погоде и состоянии дел на польской границе — там у пшеков шла небольшая войнушка с германцами. Современный русский деловой этикет предполагал именно такой подход — никакой спешки, как у англосаксов, которые сразу переходили к делу. Спокойный темп. Мы, имперцы, никуда не торопимся.

Когда же приличия были соблюдены, чай выпит и оценен по достоинству, Горский перешел к сути визита.

— Как вы, наверное, знаете, Денис Всеволодович, род Воронцовым является крупным игроком на рынке гостиничного дела. — начал он. — И там, разумеется, следят за всем, что на этом рынке происходит. Так что, появление нового собственника жемчужины в московской короне, великий князь никак не мог упустить.

— Понимаю. — отозвался я с легкой улыбкой. — Совершенно закономерный интерес.

Надо же — жемчужина в московской короне! Да вы, батенька, поэт!

Впрочем, не слишком-то он и преувеличивал. В столице у «Александра» действительно было имя, это я в процессе обучения выяснил. И еще больше пригорюнился от уровня подставы, которую мне устроил один злопамятный коп. Здесь останавливались только богатые и знаменитые — быть просто богатым, чтобы тут поселиться, недостаточно.

— В таком случае, вы прекрасно понимаете, что мой господин желал бы приобрести этот отель.

Когда речь дошла до сути, рассусоливания быстренько ушили на задний план, и речь пошла предельно прямо и четко.

— Не продается.

— Все продается. — улыбнулся юрист. Честное слово, когда он так делал, мне казалось, что у него зубов в два раза больше, чем положено.

— Увы. Вы, вероятно, в курсе и условий дарения.

— Навскидку могу вам сказать, что данный пункт дарственной от графа Духанова-старшего, противоречит сразу Гражданскому кодексу, а так же Конституции. Мне потребуется лишь два судебных заседания, чтобы признать его ничтожным. После чего князь Воронцов будет готов выйти на сделку. Поэтому, можем опустить ваши возражения, и сразу же перейдем к цене вопроса.

Тоже мне — акула! Не, напористый, конечно, но я видал и поборзее. Сам, кстати, один из них.

— Давайте вернемся к этому вопросу годика через три.

— Понимаю, вы пока не в полной мере распоряжаетесь данным активом. — Горский и не думал сдаваться. — Конечно же, договор будет заключаться с вашим опекуном, но главное согласие должно быть получено от вас.

— И все-таки, я предпочел бы выждать. Знаете, две недели прошло, я только в курс вхожу. Давайте не торопиться. Вы столько ждали этого момента, думаю, князь Воронцов сможет подождать еще год-другой.

Чего-то подобного я и ждал. Духанов владел очень вкусным кусочком пирога, который хотел Воронцов. Но у Духанова, в отличие от меня, имелись силы и влияние, чтобы это пирожок никому не отдавать. Стоило графу отойти от дел, как тут же появились интересанты.

Юрист вновь улыбнулся, вынул из внутреннего кармана пиджака предмет, похожий на портсигар, положил на столик перед собой.

— Устройство, которое не позволит никому записать наш разговор. — сообщил он, нажимая едва заметную кнопку на торце. После чего, без перехода продолжил. — Денис, буду с тобой откровенен. Тебя сожрут за месяц. Не мы, так другие. Точнее, все равно мы, но попутно еще кого-то уронить придется. Денег больше потратить. Так что мой тебе совет — не кобенься, как девка на смотринах. Лучших условий тебе никто не предложит. Тебе сказочно повезло, что старик Духанов перед смертью убирает черные горошины из белой чашки. Что-то был должен твоему отцу, вот и откупился. Но он к Рождеству отойдет к Господу, а ты останешься один. Род Духановых за тебя вставать не будет, ты выскочка, который им не нужен. И сожрут тебя очень быстро. Так что будь хорошим мальчиком, назови цену, получи деньги, и, когда старик окочурится, живи в свое удовольствие.

Дальше, просто по стилю речи, должно было прозвучать «или сдохни», но Горский смолчал. То ли воспитание не позволило, то ли врожденная осторожность. Но смысл послания дошел и без этого.

Я тоже не собирался быковать. Поднялся, прошел к двери, давая понять, что встреча закончена. Улыбаясь, произнес.

— Я вас услышал, Игорь Геннадьевич. Мне нужно подумать. Более не смею вас задерживать.

«Доктор Ливси» ушел, и тут же заговорила Кукла.

«Убедительно звучало, так-то!»

«Ради этого все и делалось. Ледящеву зачем-то нужно было, чтобы Воронцовы зашевелились. А я, естественно, не понимаю, зачем? Впрочем, что бы это изменило?»

«Да, ничего. — согласилась напарница. — Хорошо еще, что зашли вежливо!»

«Ну, это изменить никогда не поздно».

«Продать нельзя, не продать — тоже нельзя…»

«Да, капец!»

Меряя шагами здоровенный кабинет Духанова, я вздрогнул, когда вновь ожил микрофон переговорника.

— Денис Всеволодович, прошу меня простить, но к вам еще один посетитель…"

«Да ладно! — заржала Кукла. — Она издевается!»

Но Елена Степановна вовсе не шутила. Более того, она почти слово в слово повторила текст про незапланированный визит поверенного, только прибывшего на этот раз от другого рода.

— Простите, Елена Степановна, я, вероятно, отвлекся. Как вы сказали, от какого рода поверенный?

— Князя Ланского, Денис Всеволодович…

«А-а-а! — на одной ноте провыла Кукла. — Пристрелите меня, я больше не могу!»

И я с ней был полностью согласен.

Конец первого тома

Content

Возвращение Ликвидатора

Эпизод 1. Подворотня

Эпизод 2. Госпиталь

Эпизод 3. Семья

Эпизод 4. Кукла

Эпизод 5. Прошлое

Эпизод 6. Сестры

Эпизод 7. Ландышев

Эпизод 8. POV Виктор Ищенко. Наставник

Эпизод 9. Козыри

Эпизод 10. Школа

Эпизод 11. Вызов

Эпизод 12. Поединок

Эпизод 13. Вторжение

Эпизод 14. POV Виктор Ищенко

Эпизод 15. Пробуждение

Эпизод 16. Вечеринка

Эпизод 17. Коктейль

Эпизод 18. Черная дыра

Эпизод 19. POV Ирина Малахова, Стрелок

Эпизод 20. Мифотворчество

Эпизод 21. Террористы

Эпизод 22. Заложники

Эпизод 23. Ипикайей, мазафака!

Эпизод 24. POV Сергей Ледящев, КОП

Эпизод 25. Сделка с дьяволом

Эпизод 26. Свидание

Эпизод 27. Свечной заводик

Эпизод 28. Покупатели