Алекс Котов

Виконт Линейных Войск 8

Глава 1

Непроглядная ночь опустилась на небольшой городок. Факела, что прилежно запалила стража, мало помогали. Они едва ли освещали пяток метров от запертых городских ворот.

Замок местного властителя, Графа Нойса, напротив, сиял. Ряды чугунных столбов, что каждый вечер заполняли светильной жидкостью — горели ярким светом, освещая мраморную дорожку к замку.

Нельзя было сказать, что Граф был совсем скуп, все же он выделил деньги на постройку какой-никакой, но стены для города, хотя большинство других властителей считали, что замковых стен более чем достаточно.

Однако каждый вечер оборачиваясь и видя, как замок лорда сияет, покуда остальной город теряется во тьме — сержант стражи испытывал глубокую досаду. Ведь им приходилось патрулировать город лишь с чадящими факелами!

— Кажется, кто-то идет. — Донесся сверху голос наблюдателя.

Он старательно пялил глаза во тьму, восседая на сколоченном из досок насесте над воротами. Разумеется, такой роскоши как полноценный донжон, их городок не имел.

Сержант вздохнул и отправился к деревянной и скрипучей, приставной лестнице, по которой можно было залезть на их невысокую стену.

В такие моменты он всегда жалел, что их лорд решил построить стену.

Покряхтев и взобравшись наверх, он аккуратно начал протискиваться к сидящему в «курятнике» дежурному. Увы, на стене шириной в пару кирпичей, даже разминуться вдвоем было тяжело.

Действительно, у запертых ворот собрались гости. Шестерка путников, в запыленных и порванных одеяниях, похоже, семья. Несколько мужчин и женщин разных возрастов. Тканевые мешки, сундук с ручками, и обмотанная бинтами, сгорбившаяся фигура с тростью, которую почтительно поддерживали двое юношей. Из-за глубокого капюшона нельзя было понять пол, но сержанту почему-то казалось, что это старик и глава семейства. Взять хотя бы ту почтительность с которой его придерживали внуки!

Пляшущий свет факелов тоже не позволял разглядеть детали, но все присутствующие казались крайне изнуренными.

К воротам подходит девушка, что держала в руках сверток. Ребенок?

— Вы не могли бы открыть ворота? — Ее голос звучал хрипловато, будто она наглоталась пыли.

— Ничем не могу помочь, ворота заперты до рассвета. — С сочувствием ответил сержант.

— Но как же так… снаружи опасно! — Жалобно протянула путница.

Что было чистой правдой.

Граница Теократии проходила совсем недалеко, а тамошние правители относились к лесной живности слишком мягко. До постройки стены порой случалось, что на патруль накидывалось оголодавшее зверье.

— Они не подойдут к вратам. — Уверил путников стражник.

Дежурный поддакнул, показывая на лежащий у ног стрелкомет.

Незаряженный, конечно же. Пружины приходили в негодность, если находились во взведенном состоянии слишком долго.

— Ночи холодны, у нас нечем развести огонь… — Прохрипел мужчина, присоединяясь к диалогу.

Подтверждая ее слова, холодный порыв ветра ударил в спину стражнику, легко проникая через кольчугу. Даже здесь, на юге ночи становились все холоднее, даже через стеганку ветер приносил леденящий холод. Север, наверное, и вовсе уже в снегу…

По-человечески было жалко путников, что не рассчитали время в пути и не успели до заката. Тем более, они с ребенком. Все равно в их городке не было какой-то особенной системы досмотра, путников без всяких проблем впустят утром. Но все же не в его компетенции было решать такие вопросы.

— У нас есть деньги. — Добавила женщина, одной рукой побренчав кошельком, а другой продолжая прижимать сверток.

— Может, я схожу к капитану? Пусть он решит. — Предлагает наблюдатель. Его глаза жадно уставились на кошель.

Сержант отвечает кивком головы. Да будет так. И ответственность за решение не будет на нем и доброе дело сделают, да и монетка лишняя перепадет.

Идеально.

Пока дежурный неловко спускался со своего насеста, сержант решил расспросить путников. Все же, нечасто целая семья отправлялась куда-то.

— С какой целью вы прибыли в наш город? — Спросил первым делом он, разглядывая одежду путников. Из-за лохмотьев и постоянно скачущих теней тяжело было что-то разглядеть конкретное, но сержант был готов поклясться, что они не из Королевства.

— Дедушка Назим получил страшные ожоги, а святые отцы отказались его лечить, потому что он был охотником. Наша семья решила собрать пожитки и уйти, чтобы исцелить его у магов. После мы хотим попасть на поклон к лорду, предложить добытые дедушкой ядра, за право работать на его земле.

Назим? Странное имя. Впрочем, это лишь вторые беженцы из Теократии, которых он видел, может такие имена у них в порядке вещей. Впрочем, куда больше его заинтересовало другое.

— Не говорите об этом капитану. Богатства привлекают неприятности. — Предупреждает Сержант.

— Спасибо вам за совет. — Хрипит в ответ мужчина.

— Далеко ли ваша деревня? — Интересуется Сержант.

Странно, казалось бы все в порядке, но какое-то внутреннее чувство неуютности тревожит его, заставляя продолжать расспросы.

— Наша деревня в десяти милях отсюда, за границей. — Отвечает женщина, но с каждым словом ее голос становится все более хриплым и к нему добавляются булькающие нотки.

И вновь все кажется логичным. Расстояние достаточно далеко, чтобы понять, почему они вышли к городу ночью и достаточно близко, чтобы был резон отправляться всей семьей.

Но все же что-то не дает покоя.

— Пару дней назад к нашим вратам уже подходила большая группа беженцев, несли какую-то чушь про упырей, пока их не забрал инквизитор. В пути вам не встретилось ничего подозрительного?

— Кхе, кхе. Не переживайте об этом, просто тьманик в деревне порезвился. — Впервые говорит замотанный бинтами старик. И его голос кажется каким-то скрипучим и… неживым.

Позади слышится топот латных сапог. Дежурный привел из кабака капитана стражи. Одного. Похоже, дробить прибыль с маленького дельца капитан не хотел.

Путники стали вяло с ним торговаться прямо через запертые ворота, причем доселе говорливая женщина почему-то молчала.

Сержант спустился со стены. Он знал, что скоро придется открывать тяжелый засов и ворота. Даже втроем это было тяжело, толстые доски врат были обшиты стальными пластинами и щедро усеяны заклепками.

Вышло даже хуже, открывать врата пришлось вдвоем. Вскоре капитан договорился о цене и дал подчиненным отмашку, даже не думая помогать. Вместе с дежурным они убрали массивный засов и подналегли на створку врат. Петли тяжело скрипят.

Проход медленно расширяется, пока не становится достаточно крупным, чтобы через него пролез человек.

Холодный ветер, что до этого дул в спину, внезапно меняет направление и стражника окатывает явственный запах разложения. Похоже, старик совсем плох, ему срочно нужен целитель.

Путники неуклюже устремились к проходу, запинаясь друг об друга. Вблизи они казались еще более уставшими и апатичными, на лицах никаких эмоций. Они словно застыли восковыми масками, чем вызывали бессознательную неприязнь.

Сгорбившийся старик, то ли булькнув, то ли выругавшись себе под нос, ударил закутанной в тряпки тростью по вратам, привлекая внимания стража.

— Аккуратнее, старик. — Предостерегает его дежурный.

— Надо было распахивать шире. — Скрипит закутанная в плащ фигура и направляется к капитану.

Сержант оборачивается к путникам и бессознательно касается рукояти меча. Быть может и показалось, но вблизи, под тряпками он заметил кровь. Вот только подойти и проверить не получается. Капитан получает свои монеты и взмахивает рукой:

— Закрывайте!

Закрыть ворота вдвоем оказалось еще тяжелее, чем открыть. Схватившись за стальные кольца, они вдвоем изо всех сил тянут ее на себя, но почему-то ничего не выходит. Тяжелая створка даже не шатается, намертво встав на месте.

— Вот напасть-то… Провалиться им в бездну! — Сплевывает Сержант.

Может, что-то заклинило их? Должна же быть причина, по которой они вообще перестали двигаться.

Пока дежурный пытается расшевелить створки, толкая их всем телом вперед, сержант, снимет с крепления факел и подносит его к петлям, чтобы рассмотреть.

В отблесках пламени его встречает не серебристая сталь, а сплошные хлопья ржавчины. Петли выглядят так, словно несколько лет пролежали в земле.

— Что за… — Протягивает он, касаясь петли рукой.

Хруст! Петля надламывается и врата, что совсем недавно непоколебимо стояли — быстро заваливаются прямо на него.

Сержант инстинктивно отпрыгивает в сторону, высекая своей кольчугой искры из брусчатки. Медленно!

Тяжелый пласт из дерева и стали падает, словно гигантская челюсть, обрушиваясь на нижнюю часть тела. В грохоте приземлившихся ворот даже не слышен хруст костей.

Клубится пыль, забиваясь в нос и легкие. Он пытается дернуться вперед, но понимает, что намертво застрял. Попытка помочь себе ногами ни к чему не приводит, он просто не чувствует их.

Он пытается оглянуться, но видит лишь торчащую руку дежурного и лужу крови. Упавшая створка врат просто размазала его по брусчатке. Сержант вновь пытается дернуться. Безуспешно. Сам он не справится.

— Помогите! — Просит он путников, но те безучастно смотрят на него немигающим взглядом. Никаких эмоций на лицах. Они стоят, словно манекены. Не двигаются. Совсем. Даже грудь не поднимается для дыхания.

Мертвецам не нужен воздух.

К площади у врат приближается топот сапог. Находящийся неподалеку патруль не мог не услышать грохот.

Четверо с факелами в руках и один стрелок, с угловатым, простеньким стрелкометом. Не успевают они подойти и на десять метров, как четверо падают на брусчатку, словно скошенная трава.

Чуть отставший от них стрелок избегает мгновенной смерти. Отшатнувшись, он лихорадочно сдергивает с пояса рычаг, спешно пытается взвести пружину, но спустя миг тоже падает замертво.

Трех жителей ближайших домов, что осмелились выглянуть из окон или выйти из дома — ждет та же участь.

Минута и на площади у врат вновь воцаряется тишина и покой.

Сержант боится даже дышать, опасаясь, обратить на себя внимание.

Он высматривает капитана, но видит, что над его телом склонился тот самый старик. Вместо трости в болезненно худых руках красуется костяной посох… и кости эти слишком напоминают человеческие.

Часть бинтов размоталась, обнажая черную как смоль кожу, туго натянутую на скелет.

Тело капитана конвульсивно дергается, скрежеща пластинчатыми доспехами об камень. Минута агонии и капитан поднимется с земли.

Лишь разбитая от падения губа и безэмоциональное выражение лица показывали, что с ним что-то не так.

Старик щелкает пальцем.

— Б мн сгхочное докхсебле дльб блогхрда. — Выдавливает из себя капитан. Его речь неразборчива, в горле что-то булькает, мешает произносить слова.

— Плохо. Еще раз. — Скрипит некромант.

— Умня схочное дохнехсение бла лорхда…

— …

— Срочное донесение до лорда. — Почти чисто произносит мертвец спустя десять попыток. Если не обращать внимания на хрипоту, даже сам сержант бы не заметил ничего подозрительного.

Капитан неуклюже поднимает свой шлем и напяливает на голову, скрывая отрешенный и безразличный всему, взгляд.

Старик с капитаном молча уходят в сторону замка, оставив сержанта в компании живых мертвецов.

Лишившись внимания старика, они окончательно отупели. Мужчины безвольно выронили из рук сундук, в котором оказались лишь камни. Сверток выпал из рук женщины, безжалостно упав на брусчатку.

В их лицах появляется что-то животное, почти осознанное. Голод.

Щелкая челюстью, они разбредаются по улицам, но женщина, учуяв кровь, приближается к сержанту. Он пытается вытянуть с пояса меч, с трудом, но это удается.

Удар!

Подрубленная нога не может выдержать ее вес, и женщина падает прямо на сержанта, тут же впиваясь зубами в кольчугу. Прокусить ее она не может, но от этого не менее больно. Меч слишком длинный, приходится перехватить его за клинок, чтобы наносить удары. Сержант беспорядочно тычет острием, терзая плоть, стылая, желейная кровь заляпывает его. Вновь от потрохов застилает все вокруг, но безуспешно.

Ломая зубы, мертвец просто продолжает кусать.

Врата становятся еще тяжелее, вызывая неожиданную боль. Спустя миг еще одна фигура наседает сзади и еще.

Толпы бредущих мертвецов заходятся в город, погребая его под телами. Силы оставляют стражника, а по всему телу распространяется холод.

В последний раз он поднимает голову и видит, что сияющий замок на холме погружается во тьму.

Если бы только лорд не экономил на проклятых фонарях…

* * *

Рассвет.

От почерневшего замка в воздух поднимаются клубы дыма.

— Бытие личем не вечная жизнь, но вечная смерть. — Скрипит бывший некромант своему посоху, коей отныне был увенчан свежим черепом Графа.

При жизни Назим не был разговорчивым человеком, но сейчас, после смерти он пытался таким казаться. Цеплялся за то, что приближало его к человеку.

Мертвые не говорят. А он еще не мертвец. Он надеялся, что пока еще не мертвец.

Но даже так, он понимал — это всё бесполезно.

Сколько бы он ни оттягивал неизбежное, смерть полностью поглотит его, оставив лишь голый разум. Однажды он просто поймет, что нет никакого смысла пытаться хоть в чем-то походить на человека, и это будет последняя черта.

Некромант равнодушно поднимается с земли, оглядывает опустевший город, цепочку мертвецов, что складывали вокруг замка части человеческих тел. Пытается найти в себе отголоски чувств, но его кости не чувствуют даже ледяной ветер, что уж говорить о вине?

Он достает фляжку с пояса и неловкими движением пытается сделать глоток мумифицированной глоткой. Бинты пропиваются водой, просачиваясь через распоротую Дастаном плоть. Король не заботился о сохранности тела некроманта, когда возносил его в лича.

Павший мастер смерти пытается воскресить в памяти жажду и чувство ее утоления, но безуспешно. Иронично, всю его жизнь он приближался к смерти как можно ближе, чтобы черпать из нее силу, отказывался от всего человеческого, но теперь, когда перешагнул через нее… Он пытался найти что-то позади.

…

Не найдя ничего, он возвращается к работе, а ее предстояло много.

Теократия была худшим место для некроманта, даже несмотря на то, что ни один высокопоставленный инквизитор так и не попытался его остановить. Даже самые слабые послушники доставляли проблемы, но хуже всего было отсутствие магов. Все, что он мог поднимать из неодаренных — это слабая, почти бесполезная нежить, годная лишь чтобы стать живым… вернее мертвым щитом.

В лесах теократии он порой мог найти более полезных союзников, чем в деревнях, но увы, тут же вынужден был использовать их, чтобы противостоять священникам, которых не устраивало буйство живых мертвецов на священной земле. Почти все твари пали в этих битвах.

Теперь ему требовалось пополнение. Поэтому он здесь.

Это было логично, а значит — правильно.

Замковый алтарь был разорен, члены местного рода — вырезаны, а ядро щедро полито их кровью.

Теперь магический источник скрылся под горой из частей тел, ожидая час, когда их соберется достаточно для обретения нежизни.

Ждать пришлось долго.

День за днем он усложнял и расширял ритуальный круг, наносил руны на кости и преобразовывал тела. Он планировал заниматься этим еще не один день, но его планам помешали.

В мертвом городе появился гость. Рослый, более двух метров рыцарь в черных, глухих доспехах.

Не живой, не мертвый. Не одаренный и не бездарный. Не человек, но и не зверь.

Мертвый некромант сверлил его немигающим взглядом начавших истлевать, глаз.

В общем-то, ему уже не нужны были глаза. Без них он видел куда лучше, проникая взглядом глубже, чем другие.

И видел он исковерканную плоть, скрытую за доспехами. Алхимия. Химерология. Демонология и Некромантия. Создатель этого чудовища совмещал все четыре науки с большим мастерством. Словно в шутку, доспехи этой твари были благословлены высокопоставленным Теократом.

Невольно, лич почувствовал странное неприятие к этому существу и ее создателю.

Костлявая рука сама собой дернулась к вырезанному Дастаном, сердцу.

Рыцарь остановился и протянул запечатанное письмо.

И вновь павшему мастеру смерти не требовалось его касаться, чтобы прочитать.

«Ты слишком далеко зашел на юг. Отправляйся на север. Сэр Мирольд будет твоим защитником»

— И палачом. — Проскрипел некромант.

Рыцарь никак не отреагировал на это, продолжая протягивать письмо.

Взмах посоха и оно истлевает у него в руках, прахом развеиваясь по ветру. Волна смерти должна была заставить и его умереть, но рыцарь даже не заметил смертельную атаку.

Раздражение.

Лич не может понять, чувствует ли он его, либо это лишь воспоминание о чувствах, но так или иначе — он вынужден подчиняться Королю. Нет ни шанса, что он сможет противиться его прямому приказу. По крайней мере, до тех пор, пока его сердце в руках Дастана.

К счастью, основные приготовления уже завершены, а доделать чудовище он сможет и в пути.

— Да будет так. Север. — Произносит тот, кто раньше звался Назимом…

И втыкает посох в груду тел. Смерть окутывает их душным саваном, плоть слезает с костей.

Ядро вспыхивает, ритуальный круг замкнут.

Груда мертвых тел приходит в движение, обвиваясь вокруг вырванного из замка ядра. Первый костяной дракон появился на свет.

Глава 2

Едва печати остыли и чернила высохли — жизнь начала возвращаться в свое русло.

Договор о мире был заключен.

Владения павших будут перераспределены, наиболее сильные оруженосцы будут произведены в рыцари, а показавшие себя с лучшей стороны солдаты — в оруженосцы. Увы, пусть формально это и восстановит ряды, фактически потребуются десятилетия, чтобы восстановить качество этих рядов.

Дружина облегченно выдохнет, они вернутся к куда более безопасной гарнизонной службе, охране городов и замков. Те немногие ополченцы, кому повезло выжить — похоронят товарищей, получат скудные деньги и вернуться на поля. А лорды… лорды будут считать приобретения и убытки.

Собственно, этим они уже и занимались, собравшись в замке Маркизы.

— Сегодня на нашем собрании непривычно тихо. Быть может, у вас есть что сказать по итогам переговоров, Граф Бикон?

Граф едва заметно вздохнул.

Стремительно изменившаяся обстановка заставляла его выглядеть глупо. Совсем недавно, из-за приказов Герцога он вынужден был говорить одно, а теперь… теперь он стремительно терял лицо, противореча сам себе. Хотелось бы отмолчаться, но никто бы его не понял.

— Нет, Ваше Сиятельство. Я целиком и полностью уверен, что это единственное правильное в нашем случае решение. — Произнес он с каменным лицом, вызывая улыбки среди своих же баронов.

— Совсем недавно вы обещали нам доказательства, что Граф Кондор имеет отношения к гибели Баронессы Сирэль. У вас есть… новая информация по этому поводу? — Продолжила напирать Маркиза.

Найденное недавно дородное тело с вырезанным сердцем показалось ему отличной возможностью очернить Графа и внести разлад… Кого обвинять в таком явном акте демонологии, как ни демона?

Порой инициатива наказывает инициатора.

— Нет. К сожалению, похоже я ошибся.

— Хорошо, станете ли вы отрицать, что совсем недавно распространяли порочащие слухи о том, что Граф фон Кондор якобы превратился на поле боя в чудовище и разорвал химеру, что была высотой с крепостную стену?

Бикон скрипнул зубами. Буквально все, кто находился рядом — видели это. Однако он не мог продолжать настаивать на своем. Не мог рисковать вызвать гнев Герцога.

— Нет, я действительно делал это. Кажется в горячке боя пыль попала в забрало шлема… Теперь я понимаю, что недальновидно было утверждать такое, хотя я не видел четко человека, который обратился в это существо.

— Приятно знать, что вы признали свою ошибку, я надеюсь, вы извинитесь перед Графом.

— Обязательно.

— Так же… вы знаете, что Граф в доброте своей позволил нам управлять третьей частью Лотингема от его имени. Я со всей тщательностью отбирала вассалов, которые бы подошли на роль управляющих, но боюсь ваша недавняя конфронтация с Лордом Кондором и постоянные, без сомнения, ошибочные наветы, не позволяют мне выдвинуть вас на эту роль. — Едва заметно улыбнувшись, подвела итог Маркиза.

Этого стоило ожидать. Вот для чего было все это унижение. Маркиза, как всегда добилась своего. Никто из присутствующих не будет сомневаться в таком решении, ведь было бы оскорблением назначить на эту должность человека, у которого конфликт с Лордом Кондором.

Бездна. Из всех собравшихся его, Графа Бикона, военная мощь была сильнейшей! Он занял самую выгодную позицию, договорившись заранее с Герцогом и казалось бы, не рисковал ничем, а по итогу… по итогу всего лишь остался при своих.

— О, вы преувеличиваете, между нами нет никакого конфликта, и я готов прямо сейчас лично извиниться перед Графом Кондором и уверить его, что подхожу на эту должность. — Бикон сделал последнюю попытку пробиться, но Маркиза лишь холодно покачала головой.

— Боюсь, это невозможно, Граф Кондор очень занят.

Лицо Бикона тут же перекосило, не выдержав, он повысил тон.

— Его занятие столь важно, что он игнорирует наше собрание? И что же это за занятие?

— Он варит мыло. — Улыбнулась Маркиза, поставив в этом вопросе точку.

— Простите, что делает?

* * *

Очередной раунд варки завершился, ценный глицерин был слит и отправлен на очистку от излишков щелока, а вот ненужное мыло…

— Уберите его уже куда-нибудь, дьявол вас возьми!

Мыла уже скопилось столько, что можно было обеспечить не только экспедиционный корпус, но и союзную армию.

И дело было не в том, что учитывая промозглую погоду, солдаты мылись неохотно, а в относительно малом выходе необходимого вещества.

Солдаты за провинности, повышенные до подмастерий, принялись лопатами выгребать готовое, еще теплое мыло из котла.

Телега с мылом уехала через врата сарая, а ее тут же сменила телега с нарезанным животным жиром. Материал так себе, но выбирать не приходилось.

Новая порция жира плюхнулась в котел.

Скучающая Аша, не вставая со стула, разогрела его взмахом руки и продолжила махать ногами.

Несколько минут понаблюдав, как невольные мастеровые вливали щелок и убедившись, что тут и сами справятся — я пошел проверять реактор.

Стоящий на улице железный колобок к моему удивлению, не подавал признаков жизни, хотя совсем недавно в нем активно била молния.

Расколотый пополам громовой камень продержался больше трех дней, более чем достаточно для моего плана, но все же, оказался не бесконечным источником энергии.

Запечатав последнюю партию азотной кислоты, я заглянул в бывшую конюшню, а ныне склад готового глицерина.

Бесцветная, вязкая жидкость была разлита по тому, что придется, от стеклянных бутылок до пары небольших бочонков. Благо, что эта штука была совершенно безопасна. Пока что, безопасна.

Нитроглицерин, одно из наиболее безумных взрывчатых веществ. Мощное и капризное настолько, что могло взорваться от малейшего тычка. Даже попросту пролитое на кремнезем, оно не становится безопасным, а превращается в натуральный динамит.

Получить его было легко, а вот сделать хоть сколько-то безопасным — куда тяжелее. С чем его только не мешали, пытаясь укротить его тягу с непроизвольной детонации. Разбавляли углем, опилками, даже кремнеземом… Но можно было поступить еще безумнее и разбавить его кое-чем и так взрывоопасным. Порохом.

В результате получалась желеобразное вещество, раза в полтора мощнее тротила. Ни с доступностью, не с мощностью проблем не было, но все еще оставалась проблема с безопасностью — главная причина, почему я поставил на тротил, что не имел опасности взорваться только потому что им выстрелили из орудия!

Благо, для моей задумки, такая особенность студня не должна была быть критичной.

Тщательно пересчитав тару, я вновь вернулся в сарай, чтобы понаблюдать за процессом очистки. Лизнул готовый продукт, убедившись в отсутствии щелока.

И просто принялся ходить туда-сюда уже без всякой цели.

— Ну хватит мельтешить! — Возмутилась Аша, мимо которой я и наворачивал круги.

Проблема была в том, что я хотел перестраховаться. А для этого мне нужно было одно вещество, что находилось лишь в сотнях километров отсюда.

Поэтому, когда я увидел в воротах сарая слугу — то буквально накинулся на него.

— Прилетел?

— Нет, Ваша Милость. Вы приказывали разыскать синий краситель, после долгих поисков…

— Сколько?

— Два фунта, ваша милость.

— Меньше килограмма? Ладно, забудьте. — Я махнул рукой, отсылая слугу прочь.

Индиго был одним из вариантов, но так как найти его быстро и в больших количествах не удалось, я списал его со счетов. А ради пары килограмм шимозе и заморачиваться смысла не было, пускай используют по назначению, как краску.

Я вновь начал мерить шагами сарай.

Конечно, если что-то не выгорит — у меня оставался запасной вариант — просто раздербанить часть артиллерийских фугасов. Вот только фугасы мне тоже были нужны, а взять новые в ближайшие недели три, пока что было негде.

— Ну хватит, хватит! Может, фейерверки запустим? — Предложила девушка, схватившись за голову.

Вздохнув, я согласился. Все равно это будет более продуктивно, чем ходить туда-сюда, ожидая возвращения Фалькона.

День выдался промозглым. Тучи и ветер, может, поэтому он задерживался? Устроенный неподалеку полигон носил следы тренировочных обстрелов. Шестерка солдат тренировалась с пока что с учебным оружием. Толстые, полые трубки. Вытянутые рыбкой снаряды, снаряженные обычным песком, венчали железные крылышки.

Конечно, реактивные гранатометы с фейерверками ничего общего не имели.

Исключая тот случай, когда у одного из первых образцов взорвался реактивный двигатель…

Сержант отдает команду, и приготовившаяся к стрельбе шестерка дружно нажимает на спусковые крючки. Земля позади них, и так уже обгорелая от многочисленных залпов, вновь вздрагивает от потока пламени, а юркие снаряды вырываются из труб и устремляются к цели.

Ракетами сметают чучела, зарываются в землю, а пара просто пролетает мимо. Никаких взрывов, в боеголовках обычный песок.

Дело было в том, что несмотря на крупный калибр, несмотря на бронебойные пули, несмотря на чудовищную навеску, из-за которой не защищенный кирасой и поддоспешником скорее переломал бы себе кости, чем смог вести огонь, несмотря на всё это, чертовы рыцари все еще были слишком хорошо защищены от ружейного огня. Благодаря дару, они носили абсолютно неподъемные для нормального человека доспеха, и с этим надо было что-то делать.

Пока они атаковали крупной группой на лошадях — с ними отлично справлялась артиллерия, ибо даже доспех в сантиметр толщиной не спасет от ядра или картечи в упор. Вот только инквизиторы лошадей не жаловали. А судя по тому, что рассказывали про них — это было крайне быстрые живые танки.

Требовалось что-то, что могло справиться с ними, но при этом достаточно мобильное. А что лучше всего справиться с танками, чем то, что предназначено с ними бороться? И плевать, что местные танки на двух ногах, а не на гусеницах.

Слуги тем временем принялись искать тренировочные ракеты. Их отправят магам, чтобы те выправили вмятины, после чего их пороховые двигатели заправят вновь для новых тренировок. Чучела, на которых висели уже основательно побитые доспехи, вновь втыкают в землю.

— Эти парни совсем не пострадали. Ты уверен, что их разорвет на части? — Комментирует Аша, наблюдая за слугами, что спешно разбегались подальше от зоны ведения огня.

— Их и не должно разрывать. Ты ведь умеешь делать направленный взрыв?

— Такой?

Громыхнуло, в земле перед нами появилась воронка неправильной формы, больше всего напоминающая букву D.

— Погоди, как именно ты его делаешь?

— Просто делаю, и всё. Вот так. — Пожимает плечами она, после чего раздается еще один взрыв. С тем же эффектом.

Похоже, судя по форме воронки, она просто отражает его с одной стороны.

— Нет, надо не так.

Я взял готовую ракету и располовинил ее взмахом руки.

— Видишь медный конус? Ты должна произвести взрыв вокруг него, и тогда центр схлопнется, выбрасывая вперед струю из жидкой меди с огромной скоростью.

— Вот так?

Вновь громыхнуло, в этот раз намного сильнее и беспощаднее к моим ушам.

Когда в голове перестало звенеть, я громко произнес.

— Что-то вроде, но должна быть медь.

Отделяю из ракеты конус и передаю его ей. Она задумчиво смотрит на него, после чего повторяет попытку. Благо в этой раз я успел зажать уши.

Бах!

Конус сплющивается в лепешку и на этом всё.

— Нет, он должен стать жидкостью.

— Типа так, что ли? — Мгновенно раскалившаяся медь стекает с ее ладоней.

— Да нет! Она должна быть холодной, но жидкостью. Просто забудь, чтобы этого добиться, скорость взрыва должна быть очень быстра.

— То есть я недостаточно быстра? — Нахмурившись, спрашивает она подозрительным тоном.

О, всё, я уже догадываюсь, к чему это ведет.

— Только не порть готовые ракеты, сходи в мастерскую и возьми там медные воронки. Хотя нет, давай-ка я схожу с тобой.

— Я сама справляюсь!

— Справишься, мне просто нужно проверить, как там идут дела.

Проверить, как там два моих главных инженера никогда лишним не будет. Благо, они крайне активно взялись за моделирование роторной линии.

Забавно. Если обычно долго высчитывают параметры и чертят чертежи, чтобы получить прототип, то тут обычное дело поступать от обратного. На коленке собирать прототип, а уже по нему чертить чертеж. Да и то, это даже не чертеж в привычном понимании, а скорее памятка магу, какого размера какую деталь преобразовывать.

Поэтому я нисколько не удивился, когда обнаружил в мастерской завалы из округлых и многоруких машин, величиной максимум мне по пояс. Один даже бесконечно крутился, будто юла, хотя к нему не вело никаких приводов. Присмотревшись, я заметил небольшое магическое ядро, инкрустированное в основание машины.

Отправив Ашу к подмастерьям, что собирали ракеты, я склонился над рабочим столом Эшли. Даже от наброска магических потоков у меня загудела голова.

— Как успехи? — Преувеличенно жизнерадостно спрашиваю я.

— Если нужен лишь контроль качества, то уже все готово. Анализ в двух плоскостях позволит забраковать любую продукцию, что не пройдет по стандартам, но чтобы оперативно вносить исправление в бракованные эм… гильзы? В общем, нужно время. Полагаю, я бы справилась легче, если бы у кое-кого было более строгое и ответственное отношение к уровню допуска механизмов! — Последние слова она произнесла достаточно громко, чтобы Пит точно услышал.

Какая-то тут недружественная атмосфера.

— Ммм, ладно. Пойду-ка я, пожалуй. Рад, что тут все хорошо. — Поспешно ретировался я, чтобы не накалять обстановку.

Пит действительно часто делает все на глазок, как и я, в общем-то. Похоже, среди людей, увлекающихся големами, так не принято.

В памяти сама собой всплыла фраза —

«Големостроение — это некромантия для тех, кто боится замарать руки».

Странно, но я не помнил, где это услышал.

Фраза почему-то никак не выходила из головы. И не давала покоя.

Голос, которым она проигрывалась в голове — казался смутно знакомым.

— Астарот. — Тихо позвал я. — Не напомнишь ли мне, где я ее слышал?

— Нигде. — Рычит он.

— То есть я просто придумал ее? — Уточняю я.

— Нет. Ее слышал не ты. Эта та часть воспоминаний, что прежний владелец тела не смог забрать с собой.

Я хотел было спросить у него, что он имел в виду, но слышу долгожданный хлопот крыльев во дворе.

Обмерзший и уставший грифон отряхивался от влаги, похоже совсем рядом шел дождь. С ящиков, приточенных к седлу тоже стекала вода, но это совсем не страшно. Внутри них был парафин, что совершенно не боялся воды. Заключительный компонент, без которого использовать новую взрывчатку было бы чересчур опасно.

Славно! А я уже боялся, придется разрезать снаряды, а гремучий студень пустить на мины!

Осталось лишь провести пару бессонных ночей, подбирая наилучшие пропорции для состава…

Глава 3

Закат.

Солнце медленно спускалось к озеру, словно исчезая в нем.

Рыбаки погребли к берегу, держа под рукой остроги и с подозрением осматривая оранжевую воду.

Вроде как, среди них бытовало поверье, что в озере Лотингема водится не только рыба, но и черные демоны. Либо это была рыба, что обращается в демона? Впрочем, неважно.

Признаться, Герцогу было все равно, какой народный фольклор выдумала чернь. В конце концов задача правителей была в другом… Например в том, чтобы навечно вписать себя в этот фольклор!

Так почему он стоит во внутреннем дворе, размышляя о всякой ерунде?

Очевидный вопрос, потому что ему не хотелось идти дальше.

Нечасто ему выпадает минутка, чтобы просто обдумать не самые важные мысли и идеи, так почему бы не воспользоваться ей?

Например, об устройстве власти. При прежнем короле у герцогов была широкая автономия. По мнению Второго Герцога — это был идеальный вариант. Баланс между излишней свободой Содружества, что приводит к ситуациям, когда Ложа неспособна ничего решить, но при этом не диктат Теократии, где нет ни капли гибкости.

Всегда нужен противовес, везде нужен баланс.

Сегодня он нарушил свой маленький баланс.

Хм, похоже, даже думая о чем-то отстраненном, он все равно возвращается к этому.

Раз так, то нет смысла и дальше стоять. Последний раз взглянув на озеро, Торн фон Штейгер припустил коня, направив его в замок.

От некоторых вещей не уйдешь, даже если ты Герцог. Например, от неприятного разговора с недовольной супругой…

Замковые стены, внутренний двор. Обеспокоенный дворецкий лично присутствует, пока слуга принимает его лошадь.

— Госпожа просила сообщить вам, что ожидает вас в тронном зале… И час назад она связывалась с представителем Содружества. Мне не известно, о чем они говорили, но после разговора госпожа не в настроении.

Она узнала, разумеется. Было бы странно ожидать, что она не узнает.

Впрочем, договор уже заключен и поделать с ним она ничего не сможет.

Дворецкий, после небольшой паузы, продолжил:

— Я долгое время служил вашему роду, как мой отец и до него мой отец… Не надобно ли мне подготовить бутыль редкого вина или может букет алых роз?

И хотя дворецкий явно пересек черту, Торн лишь покачал головой.

Увы, ни то ни другое уже точно не поможет.

— Лучше оповести целителя, чтобы он был наготове.

— Будет исполнено.

Каменные коридоры. Множество дверей. Он плохо ориентировался по этому замку, но дверь в тронный зал сложно было перепутать с какой-либо.

Перед тем как войти внутрь, он секунду раздумывает, но все же достает с пояса маленький флакон. Стимулятор.

Выбор между лечением переломов у целителя и невыносимой головной болью поутру — был сложен, но он решительно сорвал крышку и сделал глоток стимулятора. Травянистый настой обжег глотку и проскользнул в желудок, оставляя на языке вкус луговой травы.

Он уже и позабыл, насколько это дрянь мерзкая.

Рывком отворив массивную дверь, он входит внутрь.

Просторный, почти пустой зал.

Стяги домов висят вдоль стен, а рядом с ними множество металлических щитов, каждый со своим гербом. Стальные, поблескивающие от жира, статуи глав рода несут вечный караул, приглядывая за своим потомком. Считалось, что самые древние — это не просто статуи, а полноценные големы, готовые в любой момент спасти Третьего Герцога от покушения. Судя по тому, что у них не вышло — это просто байки.

Впрочем, Ариэль в защите не нуждалась.

Конечно же, она его ждала. Сидя на троне, покрытом синей и зеленым бархатом в цвет рода. Несмотря на то что трон соответствовал правилам приличия, что запрещали герцогам использовать золото для его украшения — серебряные декоративные змеи, что извивались вокруг него — смотрелись ничуть не хуже… Стоп, он опять думает о какой-то ерунде.

В воздухе повисло неловкое молчание.

— За столько лет зал ничуть не изменился. — Заметила наконец Герцогиня. Ее голос был довольно спокоен, но Торн не собирался обманываться, он слишком хорошо ее знал.

Однако раз она не кинулась на него с кулаками сразу, быть может, есть шанс решить все разговором. Шестеренки в его голове закрутились, подбирая правильную стратегию переговоров.

— Пожалуй, ты права. — Примирительно произнес он и старательно начал воскрешать в памяти день, когда в последний раз был здесь.

Это было непросто, все же прошло более двадцати лет.

— Кажется, когда я просил твоей руки — щитов на стенах было больше.

Ошибка. Зря он упомянул.

Хотя это воспоминание было счастливым, сама необходимость несмотря на изгнание из старшего рода, все равно просить в нем дозволение на брак — было унижением. Однако неудивительно, что он забыл. Все же именно в тот день Ариэль впервые показала всем, что они ошиблись. Что несмотря на ее слабость, как мага — у нее достаточно сил, чтобы взобраться на вершину.

Вот только ей этого было мало.

— Да, вассалов тогда определенно было больше. Хотя отец и тогда уже мало что соображал. — С сожалением добавляет она.

Он не признал свою ошибку, с легкостью читает между строк Герцог.

— Он и до этого мало что соображал. Иначе бы не перевел тебя из старшей ветви во младшую. — Отрезает Торн.

— Тем не менее, он это сделал. Сделал, послушав моих драгоценных братьев и сестру. И теперь… когда мы, наконец, вышвырнули этих поганцев отсюда, ты единолично решил их сюда вернуть⁈ — Срывается на крик она, сжимая в кулаках головы змеев-подлокотников.

Серебро сминается под пальцами.

Герцог скашивает взгляд на металлические щиты.

— Это не поможет. — Произносит она, поднимаясь с трона.

В белом платье она выглядела ничуть не менее устрашающе, чем в доспехе.

— Дорогая, ты же знаешь, что у меня были причины так поступить, ситуационный союз нам очень выгоден, тем более что сторона не стала возражать против сделки с Первым! — Скороговоркой произносит он, отступая к дверям.

— Мне плевать. Я предупреждала, что не приму такое решение. А ты не просто провернул его за моей спиной, ты соврал! Соврал, что отправился на встречу с посланником из Содружества!

— Что мне оставалось делать, если ты уперлась, как мантикора⁈

Вместо ответа она чуть наклоняется. Резкий рывок отрывает с пола зеленый ковер. Не теряя ни мгновения, Торн притягивает к себе щиты со всего зала, формируя перед собой стену. Удар!

Импровизированная стена щитов прогибается, но выдерживает. Герцог щедро тратит силу, сплавляя их в единое целое.

— Ты отдал целую треть этого замка!

— Брось, это всего лишь груда камней, наш замок куда лучше!

Удар кулака пробивает слой из нескольких щитов, заставляя металл выгнуться розочкой.

— Эм, ладно! Ладно! Ты хотела, чтобы у нас вершине замка круглый год была оранжерея с розами? Я согласен! — Предлагает он, спешно левитируя к себе статуи.

Словно человекоподобные столбы, они значительно укрепляют его стену щитов. Что ж, со стороны теперь это и правда выглядит, как пехотный строй! Вот только за свою жизнь Ариэль пробила немало таких.

Удары обрушиваются один за другим, пробивая и разрывая на части щиты. Искореженные металлические обломки сыпались на ковер, чтобы спустя секунду вновь примагничиваться к стене. Вот только если щит мог хоть как-то сдержать удар Герцогине, то собранный из обломков просто разлетался шрапнелью от ее кулака!

Натиск неминуемо оттеснял Торна к дверям, но устраивать зрелище для слуг Герцог категорически не хотел.

Он медленно отступал к углу, попутно пытаясь найти общий язык.

— Послушай, дорогая, враги постоянно договариваются. Это просто временный союз против короля! Я же тебя объяснял, мальчишка молод и хочет единоличной власти, если мы продемонстрируем силу — то он отступит! А чтобы это сделать, нам надо не тратить ее в бессмысленных боях, а наоборот, заключать альянсы. Ну что тут непонятного?

Но вместо ответа он слышит лишь звонкие удары кулаков и скрежет металла. Напротив, она лишь усиливает натиск.

Выбитый из стены осколок щита, прожужжав, глубоко впивается ему в руку.

— Бездна тебя сожри, женщина! — Приходит в ярость Герцог.

Он выдирает осколок и взмахивает раненой рукой, щедро орошая стальную стену кровью, на короткое время повышая свое родство с металлом. Стена изгибается полукругом и замыкается за спиной Герцогини, образуя клетку. Без тени сомнения он стягивает металл в центр, пытаясь обездвижить супругу. Безрезультатно. Каждый удар заставляет металл взрываться и разлетаться во все стороны. Он так долго не протянет, из носа уже сочится кровь, стекая по лицу к импозантной бородке.

Впрочем, на горизонте маячит лучик надежды. Она наконец подает голос, пусть и не прекращает удары.

— Что хуже всего… Ты договорился не только с моей сестрой, но и с Кондорами! Я ведь предупреждала о том, что видела! — Её голос все еще полон ярости, даже потратив столько сил, она не успокоилась.

Да… Видения. Еще одна причина, по которой они порой ссорились. Признаться, он не столько позабыл, сколько убрал эту тему на второй план, как малозначительную. В конце концов, прошло столько времени с того момента, как он отправил аширку убить тогда еще виконта, а по итогу ничего страшного не произошло. Даже более того, несмотря на гонор, нынешний Граф оказался более разумен и договороспособен, чем его отрекшийся дед. Герцог просто не видел причин для беспокойства. Пока не видел.

— Разве в последнее время твои видения не стали слабее?

— Они не стали слабее, их просто стало меньше! Я всё еще вижу эту вспышку. Этот жар. И дальше пустота. С прошлого года я не видела ничего, что произошло бы позже этого видения. Ничего! И этот день приближается, и я точно знаю, что Кондор как-то связан с ним.

— Твои видения слишком расплывчаты, это может быть самосбывающиеся пророчество. Мы уже заключили мир, у нас общий враг. Я настаиваю на том, что мы должны подождать, понаблюдать! Как только я увижу, что-то, что указывало бы на твои видения, я сразу…

Вновь ошибка. Он отвлекся, пытаясь убедить ее, хотя супруга его явно не слушала. Удар! Статуи разлетаются, теряя конечности. Прорвав барьер, она сближает дистанцию, Торн мгновенно реагирует, но за скоростью воина магу не поспеть.

Окровавленная рука вцепляется в горло. Но вместе с этим металл, окружающий супругу, разворачивается острыми краями, впиваясь в тело и разрывая платье. Два щита пережимают мускулистую руку супруги, словно клешни краба.

Пара замирает, на короткое время, оставив попытки убить друг друга.

— Ты сама была разочарована тем, что отец помер, так и не извинившись. Ты хочешь смерти остальных или раскаяния? — Герцогу кажется, что он нашел удачный аргумент.

Рука разжимается. Вместе с этим обрушивается стальная гора, обнажая окровавленную фигуру. Тронный зал в разрухе, стяги порваны, осколки металла торчат из стен.

— Клянусь Единым, если бы ты не был так хорош во владении языком — я бы тебя убила. — Подытоживает Герцогиня и вытирает кровь об порванное платье.

— Брось, ты же любишь меня.

Тяжелый вздох разносится над тронным залом.

— Когда покончим с Королем — мы его убьем. — Пытается оставить за собой последнее слово, Герцогиня.

— Посмотрим… — Отвечает Герцог.

В его глазах вспыхивает огонь и она вновь приближается, одним движением срывая бесполезные остатки платья.

Второй раунд.

* * *

Последних двадцать минут целитель неловко мялся под дверью.

Судя по звукам, его помощь не была нужна, но он слишком боялся ослушаться приказа.

Поэтому он обрадовался, когда в конце коридора увидел спешащего в тронный зал слугу.

— Стоять! — Тихо прошипел целитель, преграждая тому путь.

— У меня срочное послание для Герцога от графа Кондора. Он просил незамедлительно доложить, как только оно прибудет!

— Да тихо ты! Не слышишь, что ли?

Слуга прислушивается к характерным звукам, после чего краснеет, а затем — бледнеет.

— Но… срочное…

— В самом деле хочешь их тревожить?

— Я подожду здесь. — Решается он, трезво понимая, что наказание за задержанное послание будет менее суровым, чем если то, что последует, если он посмеет зайти в тронный зал.

Не зная, куда деть руки, он мнет запечатанный конверт. Конверт, в котором указанно место, где будет проходить колонна Теократии. Место засады.

* * *

Неудачное.

Так охарактеризовал его Герцог, едва прибыл на место со своими отборными силами. Никакой пехоты, лишь рыцари и маги.

— Воюя против священников никогда не стоит полагаться на количество, чем больше ты потеряешь людей — тем сильнее сделаешь врага. — Заметил он, рассматривая моих солдат, уже разбивших лагерь.

Как будто я этого не знал, но спокойно проигнорировал, как и предложение перенести засаду на пару миль ближе к границе с Содружеством, где начинался лес. Пожалуй, засада в открытом поле, где был один-единственный невысокий холм и правда выглядела странно. Но не так странно, если вспомнить о наличии пушек.

Вполне возможно, что лагерь, едва скрытый от глаз на обратной стороне холма — заметят, но сражаться в лесу я категорически не хотел.

Бой в лесу — это ставка на один-единственный удар. Если картечь решит все проблемы — это хорошо. А если нет? Я бы предпочел иметь дистанцию между солдатами и пешеходными танками.

Да, у них остается шанс попросту избежать боя, однако сколь бы ни были они глазасты, но завидеть нас километров за десять они не должны. А если же они приблизятся на такое расстояние, то свой алтарь под огнем артиллерии точно не утащат.

Сшитый из палаток и тщательно свернутый монгольфьер ждал своего часа. Крошечная корзина вмещала лишь двоих человек, Долана, чьи навыки определения дистанции были на вес золота и сигнального, что разноцветными флажками должен корректировать артиллерию.

Чуть позади разбили свой лагерь рыцари. Маги какое-то время спорили, но все же принялись подготавливать круг позади холма, а не на холме, как хотели первоначально. В итоге, прямо в окружении палаток протягивались золотые жилы и выравнивалась земля. Времени у них было достаточно, по расчетам, инквизиция должна была пройти здесь лишь через два дня.

Артиллеристы продолжали тренировки, закатывали на скорость орудия на холм. Часть солдат тренировались с гранатометами, остальные же дружно маршировали в ближайший лес и обратно, захватив с собой ветку вместо оружия. Не потому что в этом была большая надобность, а просто чтобы занять время.

Ничто не создает такое количество несчастных случаев, как безделье вкупе с наличием взрывчатки.

А вот рыцари просто отдыхали, гоняя своих слуг. Счастливые.

Впрочем, даже без взрывчатки они находили способы выпустить пар, за последние десять часов уже случилось три дуэли. Одна даже с применением кровошара. Зачем тащить в поход тяжелую глыбу мне было решительно непонятно. Наверное, не мне одному, непрерывно ругающийся целитель был явно со мной солидарен. Пусть он и поставил на ноги изломанное тело проигравшего — сражаться в ближайшую неделю неудачник точно не сможет.

Дым от походных кухонь и костров также беззаботно поднимался наверх, запретить жечь костры планировали лишь за день до атаки. К тому же при наличии такого большого числа магов, даже без костров можно было согреться. Разве что про еду придется забыть, запах похлебки на всю округу скрытности не способствует.

Даже Аша притихла и по большой дуге обходила каждого герцогского аширца в лагере. Не знаю, откуда такой приступ здравомыслия, но я был ему очень рад. Вот и сейчас она спокойно нагнетала горячий воздух в монгольфьер, что медленно раздувался до размеров дома.

Пока противник далеко — можно было спокойно отработать наведение и корректировку.

Лишь одно нарушало практически дружескую атмосферу — угрюмый взгляд Герцогини, которым она стабильно сверлила мне затылок всякий раз, когда ей казалось, что я этого не замечу.

Высокая, на голову выше мужа, женщина не расставалась ни с доспехом, ни с мечом и всегда была готова к драке. Не удивлюсь, если она в них даже спит.

— Просто горячий воздух? — Интересуется Герцог, приобнимая супругу за плечо. Та молча отворачивается.

— Верно. Никогда не запускали воздушных змеев?

— Только грифонов.

Я отвечаю вежливой улыбкой, наблюдая, как Долан пытается затащить в маленькую корзину свой громоздкий мушкет.

— Это просто тренировка! Оставь его!

— Ну уж нет! Вот я и потренируюсь… с ним!

Взмахиваю рукой. Так и быть, пускай тренируется, не думаю, что грохот выстрела можно будет услышать даже в дне пути.

Монгольфьер медленно поднимается в воздух, канаты натягиваются, пытаясь выдрать вкопанные в землю якоря. Жаль, что громовых камней пока не собралось достаточно, была у меня одна идея, как их использовать. Может, если бы она взлетела, в прямом и переносном смысле — не пришлось бы гонять Фалькона через всё королевство, словно воздушное такси.

От размышлений меня отвлекают крики. С шара что-то кричат, но он слишком высоко, чтобы расслышать. Сигнальный, несмотря на то что поднялся буквально секунду назад, отчаянно машет флагами, требуя немедленно его спустить. Долан вместо того, чтобы развлекаться стрельбой, напряженно куда-то целится.

Люди хватаются за канаты, повисают на них, пытаясь притянуть шар к земле. Выходит плохо, для экстренного подъема у нас все было готово, а вот для экстренного спуска — ничего. Нужна сила паровой машины, чтобы притянуть еще горячий, ни разу не сбросивший балласт шар обратно к земле!

Я чувствую, как рядом со мной обращаются к источнику.

Ткань монгольфьера покрывается изморозью, и шар быстро опускается, чуть ли не падает. Благодарно кивнув Аше, я пробираюсь к нему, но спрашивать, что произошло уже нет нужды.

— Эти сукины дети уже в десяти километрах от нас! — Плюется Долан, отбиваясь руками от падающей на него ткани монгольфьера. — Услышали, наконец? Теперь быстро поднимайте нас обратно!

Глава 4

— Они вас заметили?

— Лишь слепой бы не заметил гигантскую мошонку, висящую над землей! — Как сапожник ругается Долан, несколько не стесняясь присутствия дам.

— Бездна. Артиллерия! На позиции!

Уже нет смысла скрываться. Как они успели так быстро? Для этого надо было маршировать круглые сутки, не тратя и часа на отдых!

Ладно, хотя бы мы смогли занять позиции.

Задубевшая, прорезиненная ткань трещит от резкого перепада температур. Запрыгиваю в корзину, едва втиснувшись между мушкетом и корректировщиком. Метр, два, десять.

Внизу суматоха охватывает лагерь. Носятся маги, пытаясь привести зачатки круга в хоть сколько-то приемлемое состояние, слуги готовят лошадей и даже нескольких химер. Посыльный стремглав кинулся догонять спокойно марширующие к деревьям колонны, что отправились в очередной поход за хворостом. Один из приближенных к Герцогу рыцарей преграждает ему путь и насильно затаскивает на коня. Да, на четырех ногах будет быстрее…

Куда более медленно затягивали пушки. Пусть склон и был довольно пологим, солнце успело достаточно его нагреть, чтобы замерзшая утром земля покрылась слоем скользкой грязи.

Впрочем, у них еще достаточно времени… Или нет?

Пихаясь локтями со снайпером на крохотной площадке, висящей над полусотней метров над землей, с трудом вытаскиваю подзорную трубу.

Глаз мгновенно спотыкается о золотой алтарь, сверкающий на солнце так ярко, что от одного взгляда на него болят глаза. Прищурившись, я разглядываю черный ларец, венчающий его и крошечную, сливающуюся серую массу из множества людей. Изображение дрожит, то и дело сбиваясь, поймать людей в фокус и хотя бы примерно их посчитать не представляется возможным. Убираю трубу и вновь вглядываюсь в блестящую точку на горизонте.

Кажется, они продолжают движение. Неужели не заметили?

Пять минут. Десять минут.

Они продолжают приближаться. Очень быстро, всего лишь за десяток минут приблизившись не менее, чем на километр.

— Почти два. — Уточняет Долан. — Они бегут трусцой. Когда я заметил их в первый раз, они просто шли. Заметили нас, определенно… Только все равно идут.

— Алтарь весьма тяжелый, понятно, почему они предпочитают дорогу. — Отвечаю я, хотя мой глаз далеко не такой зоркий. Даже сейчас люди все еще сливаются в кашу.

Попытки разобрать что-то с подзорной трубы на качающимся от ветра воздушном шаре я оставил.

Суматоха в лагере принимает упорядоченный характер. Никакой паники, лишь относительно спокойная, пусть и поспешная подготовка. Вспотевшие от внезапного спринта шеренги разбирают оружие и строятся на склоне, прикрывая артиллерию. Артиллеристы подтаскивают ящики с боекомплектом, распаковывают снаряды. Стрелять придется быстро.

Похожим занимаются и «противотанковые» расчеты, вытаскивая из ящиков ракеты и занимая места между шеренгами. Увы, когда имеешь дело с реактивным оружием, приходится забыть про плотный строй — реактивный выхлоп покалечит любого, кому не повезет стоять позади.

Лишь у магов продолжается настоящий аврал, словно нерадивые студенты в последнюю ночь перед экзаменом, они носятся с бумагами и реагентами, пытаясь стабилизировать конструкцию круга.

Даже Герцог находится среди них, лично прокладывая золотые жилы.

Честно сказать, возникает сомнение, не спустится ли, чтобы убедить бросить эту затею? Круг такого уровня аккумулирует слишком большое количество энергии, разбалансировка может привести к весьма нехорошим последствиям.

В лучшем случае магия просто уйдет не туда, куда нужно и не так, как нужно.

В худшем — все попросту взорвется, разрывая неудачливых чародеев и все вокруг на части.

Около десяти минут я наблюдаю за ними, но постепенно успокаиваюсь. Возглавляющий круг аширский Архимаг, приходит к тем же выводам и приказывает убрать часть магических реагентов. Кристаллы запаковывают в изолирующие ларцы, когти и кости возвращают в покрытые рунами сумки.

Чем меньше заемной силы — тем проще контролировать чары. Но вместе с тем они и слабее…

— Остановились. — Отвлекает меня Долан. — Двенадцать десять. Пять… шестьсот… семьсот.

— Пусть наведутся, но пока не стрелять.

Корректировщик хватает сигнальные флажки, начиная ими махать. Пять взмахом одним. Семь другим. Циферблат. Грубо, но будем надеяться, что достаточно.

Вряд ли они вообще ожидают, что есть хоть что-то, способное их достать на расстоянии более чем пяти километров. Обычно с такой дистанции и врага-то не заметить, он сольется с горизонтом.

Магия, способная бить так далеко — осталась среди легенд, во временах когда боевой круг возглавляли магистры. Хотя даже тогда предпочитали подойти поближе, чтобы не тратить силы зря. Слишком уж существенные потери в силе удара с каждым километром.

К счастью для нас.

— Они пытаются сойти с дороги. — Докладывает Долан.

— Огонь!

Сигнальщик резко опускает флаги.

Залп! Звуковые волны сотрясают корзину, снаряды со свистом пролетают под нами, а следом несется волна теплого воздуха.

Секунда тянется за секундой. Две. Три. Пять.

Внизу артиллеристы уже готовят следующий выстрел. Восемь. Девять.

На горизонте разрывы, клубы дыма и пыли застилают все вокруг.

— Перелет. — Спокойно констатирует Долан. — Пятьсот.

Расчеты вносят коррективы. Одновременно с этим до нас докатываются звуки далеких разрывов, которые тут же перекрывает новый залп.

Вновь взрывы.

Вот и весь бой. Даже с холма солдаты видят лишь то, как на горизонте что-то взрывается. Полагаю, такая демонстрация покажет Герцогу, что лучше выполнять условия договора.

Ищу его взглядом и понимаю, что он до сих пор занимается кругом вместе с красноволосым архимагом, не отвлекаясь ни на миг, полностью сосредоточившись на задаче.

— Тц. — Цокаю языком я, копируя деда. — Похвальное самообладание.

А вот Герцогиня смотрит. Даже излишне внимательно, на мой взгляд.

Смотрит и поглаживает двуручный меч.

До нас доходит гулкий грохот второго залпа. Он тише, чем прошлый.

— Почти половина снарядов не взорвалась. — Замечает Долан.

— Проблема со взрывателями?

— Нет, я уже видел что-то похожее однажды… Можно вашу трубу?

— Конечно.

Извернувшись, передаю ее, взамен придерживая Доланский мушкет. Для него отчаянно не хватало места, если просто его отпустить — скорее всего, он просто упадет за борт.

Третий залп!

И вновь долгие десять секунд.

Взрывы!

— Снаряды исчезают. Просто исчезают! — Восклицает он. — Хм, а еще у нас гости. Семь гостей.

— Всего семь? — Поднимаю бровь я.

— Если это те, о ком я думаю — целых семь. — Поправляет он. — Перенаправим артиллерию?

Вот, даже как. Я осматриваю поле боя и без труда замечаю бронированные фигуры, что несутся прямо к нам со скоростью гепарда и грацией балерины. Слишком резвые.

— Нет. Пусть лучше Понтифик продолжит защищать алтарь от снарядов. Не хочу проверять, что будет, если у него развяжутся руки. Продолжайте вести огонь, а я подготовлю встречу гостям.

Рукой нашариваю канат, что не давал шару улететь слишком далеко. Придется…

— А труба? — Сбивает меня с мысли Долан, протягивая трубу, другой рукой держа мушкет.

— Тебе она будет полезнее.

— Но как я…

— Дай!

Одним движением сплавляю подзорную трубу с мушкетом, чуть сбоку от целика, чтобы не мешала стрелять.

— Хм! — Глубокомысленно хмыкает он, но я уже перелажу через борт корзины.

Грубый ворс впивается в руки, сдирает кожу. Грохочут выстрелы, разносятся команды.

— Бездна, бездна. — Приговариваю я, быстро съезжая вниз. Руки раскаляются… Ноги касаются земли. Земля!

Густой пороховой смог развеивается над землей, но не время радоваться, надо срочно менять построение. С такой скоростью противник легко может зайти к нам в тыл.

— Первый, третий, пятый, седьмой, зарядить картечь и сменить позицию. Первый номер — сюда! Третий номер…

Артиллеристы с трудом катят раскаленные орудия. Быстрая стрельба уже сама по себе весьма утомительна, каждый снаряд весил по полцентнера, а пушка так и вовсе — тонны.

Шеренги становятся всё реже, растягиваясь так, чтобы прикрывать и тыл. Кажется немного смешным, что несколько сотен человек так подготавливаются против семи… Но короткий взгляд на стремительно приближающегося врага тут же срезает любую насмешку. Как мне говорили, доспехи верховных инквизиторов даже более толстые, чем у многих баронов, а бежать с такой скоростью, навьючив на себя минимум пару центнеров — дорого стоит. Как только они не проваливаются в грунт?

Не успеваю я закончить, как гремят первые ружейные выстрелы, а следом — рявкает пушка. Так быстро… Сбивая с ног людей, спешу к месту огневого контакта.

Трое.

Один кувыркается, словно получил пинок великана, двое других медленно идут вперед, растеряв прежнюю прыть. Их ноги по щиколотки утопают в землю. На броне — многочисленные царапины и следы от пуль.

Шеренга опускается на колено. Залп!

Пули выбивают искры, рикошетят с противным визгом, но фигура всё равно идет вперед, лишь вздрагивая, когда очередная пуля прилетает в шлем. Его товарищ слева чуть умнее, массивный молот поднят на высоту глаз, прикрывая голову и главное — узкие смотровые щели.

Ум его губит. Остроносая ракета, яростно шипя, влетает в нагрудник.

Вспышка!

Сноп из искр, газа и расплавленной стали вырывается из спины.

Сделав по инерции несколько шагов, он падает в грязь.

Один есть.

Две ракеты, гулко шипя, летят ко второму.

Он перехватывает молот. Время замирает.

Серое марево мелькает в воздухе, с большим трудом в нем можно узнать несущийся с огромной скоростью молот.

Хрясь!

Корпус ракеты проминается, встретившись с украшенным резьбой бойком. Взрывчатый состав детонирует, разбивая ракеты на крошечные осколки.

От второй инквизитор просто уворачивается. И продолжает идти прямо на шеренги.

Целых семь…

Вновь грохочет пушка, посылая снаряд третьему, уже поднявшемуся инквизитору. Взрыв отправляет его руку в полет, отдельно от тела. Осколки слишком близко детонировавшего снаряда в опасной близости пролетают рядом, рикошетя по кирасам и собирая кровавую дань. Десяток людей выпадает из шеренги, ряды смешиваются.

Револьверные винтовки оставшихся выпускают пулю за пулей. Из тыла спешат новые ракетчики, уже отстрелявшие пытаются перезарядить трубы.

Вытащив револьвер, я присоединяюсь к ним. Без толку. Он двигается полубоком, пользуясь массивным наплечником, для того чтобы прикрывать голову. Но даже если обойти его — тяжелый стальной ворот, прикрывает шею. Даже в ногах не было слабых мест, свойственных рыцаря. Броня практически не имела слабостей, а те, что были — инквизитор грамотно скрывал. От остальной брони пули просто бессильно рикошетили. Дьявол, насколько же толстая эта броня?

Даже в упор крупнокалиберные ружья просто пасуют.

Новый залп ракет с тем же результатом. Завидев их, он словно скидывает свой вес и двигается невероятно быстро.

Одну ракету он сбивает кулаком, увернувшись от еще двух. Но одновременно прилетевшая в наплечник пуля, заставляет его сбить стойку…

Я ссужаю взгляд, концентрируясь на противнике, до которого осталось лишь пять метров. Отбрасываю пустой револьвер и достаю меч.

Вес. Когда он уклонялся, земля лишь чуть-чуть прогибалась под ним. Он каким-то образом манипулирует своим весом.

Пули не могут ему повредить, если только не попадут через смотровую щель его шлема. Значит, я должен нанести удар туда… Да, нанести удар мечом, ха, тому, кто ракеты сбивает на лету. Нет… Я должен задержать его, связать боем, чтобы в него смогли попасть ракетой.

Короткую секунду меня одолевает сомнение, все же, я никогда не был особенно хорош в ближнем бою, а это противник явно куда более высокой категории, но…

Если я отступлю, он устроит натуральную резню в наших рядах. Пытаться остановить этот живой танк обычными штыками — самоубийство.

Я выхожу вперед, вытягиваю вперед меч и…

Звон! Сноп искр вырывается позади его шеи, вместе с ошметками костей, но без единой капли крови. Инквизитор качается и падает к моим ногам, грохнувшись с такой силой, что пошатнулась земля. Между стальным воротником и шлемом — дыра от пули. Прилетев сверху, она перебила ему позвоночник.

Я поднимаю голову и вижу машущего рукой Долана. От его мушкета поднимается сизый дымок. Широко улыбаюсь и машу в ответ.

Пронесло!

Фух. Для этого я и развивал огнестрельное оружие — чтобы пришлось работать отбивной у тех, кто десятки лет тренировался махать молота.

Ищу взглядом последнего, третьего Инквизитора, но вижу лишь огненный костер и стоящую рядом пару из огнеметчика в противогазе и довольной аширки. Похоже, этот тоже не встанет.

Всё, с теми, кто пытался добраться до орудий — мы разобрались, где еще четверо?

Двое завязли в рыцарских рядах.

Один без особого успеха фехтовал с Герцогиней, а вот другой с куда большим успехом уничтожал рыцарей. Десяток изломанных тел отмечали его путь.

Еще двое уже почти прорвались в тыл, и маршрут их сомнений не вызывал — самые квалифицированные убийцы магов в этом мире перли напрямую к своей цели. К начавшему собирать энергию кругу, полному магов.

Рядом со мной мелькает красная шевелюра, завидев это Аша без раздумий кинулась туда. Совсем спятила!

— Стой, нам надо перестроить отряды!.. Дьявол!

Она бежит к кругу, даже не слушая меня. Выматерившись, выхватываю базуку из рук гранатометчика и ракету. С мечом против молота я еще раз выходить не собираюсь.

На бегу пытаюсь ее зарядить, но понимаю, что базука уже заряжена.

Значит, у меня два выстрела. Отлично. Как раз на двоих врагов.

Круг не успевает. Едва инквизитор переступает за золотую жилу, как свечение исчезает, поглощенное служителем пустоты. Пущенный в живой танк фаербол исчезает без следа, едва касается его брони. Ответный взмах молотов разрывает бездоспешного аширца надвое.

Кровь обильно покрывает рунические знаки. Крик. Аша выпускает стену пламени, чтобы задержать его, но инквизитор спокойно проходит через нее, ударом молота отрывая руку второму магу. Поток стальной шрапнели, пущенной Герцогом бессильно рикошетит от брони.

Чуть отставший инквизитор уже близко. Двигается он слишком быстро, чтобы я успел его перехватить, а если я не успею… Бездна.

Резко останавливаюсь, чуть не покатившись кубарем. Стойка. Колено мигом мокнет от сырой земли. Снять предохранитель. Тубус ложится на плечо.

Он быстрый, но не быстрее ракеты.

Выстрел!

Пороховой двигатель выталкивает оперенный снаряд, плюясь огнем, он летит прямо в спину инквизитору.

Звон!

Инквизитор, что мгновение назад несся вперед — стоит и сжимает реактивный снаряд, словно пойманную за шею курицу.

— У тебя глаза на затылке что ли? — Кричу ему я.

— …

Он делает шаг вперед ко мне, признав достойным соперником.

Отбрасываю дымящийся тубус, сжимая в руках реактивный снаряд. Перезарядить все равно не успею. По крайней мере, я добился своего, он обратил на меня внимание.

— Астарот, как демон, ты же не любишь служителей церкви?

— Sic utique. — Смеется он.

Тело меняется, покрываясь черной чешуей и увеличиваясь в размерах. Инквизитор укорачивает шаг, поднимает молот. В смотровых прорезях шлема горят красные глаза.

Мы сближаемся, я чувствую его голод. Он пытается выпить мои силы, но… они слишком родственны. Мы оба — пожиратели. Наша разница лишь в том, во имя какого плана мы жрем.

Стоп, какого черта я думаю о себе, как об Астароте?

Мотнув рогатой головой, я чуть не пропускаю первый удар.

Враг тут же пользуется заминкой, его цельнометаллический молот взлетает как пушинка и обрушивается с силой горы!

Земля ходит ходуном, чуть не сбив меня с ног. Восстанавливаю равновесие с помощью хвоста и контратакую, пока он открылся. Когти, что без проблем рассекали броню гигантских монстров, проделывают глубокие, в сантиметр борозды на его доспехи, но даже и близко не пробивают их.

Молот поднимается вновь. Еще удар. И еще. Он проводит серию ударов, немыслимым образом контролируя инерцию двуручного молота. Замах! Молот останавливается на середине удара, резко меняя направления, словно у него вообще нет инерции, словно из чертового пенопласта! Столкновение доходчиво объясняет мне, что это не пенопласт.

Стальной боек врезается в руку, выбивая из нее ракету. Хрустит кость. Неприятная травма, потребуется время, чтобы ее залечить.

Чтобы выиграть его, бью шипастым хвостом, будто плетью, стремясь попасть в смотровые щели. Он поднимает руку от своего оружия, кулак свистит, пытаясь перехватить хвост, но врезается в мою ладонь.

Сжимаю, не давая вырвать. Хвост обматывается вокруг рукояти его молота и пытается вырвать его.

Клинч — неплохая мысль, если у тебя на одну «руку» больше.

Он пытается взмахнуть молотом и стальная бандура весом в полсотни кило становится легкой, словно пушинка. Только теперь ее держит не только он.

Он дергается, но не может взмахнуть ей. И не может высвободиться из моего хвата.

— Ты не так уж и силен. — С удивлением обнаруживаю я.

Он просто делает молот легким, разгоняют его и делает тяжелым, элементарно кладя болт на законы физики! Поганец. Я тоже так хочу.

Дернувшись несколько раз и поняв тщетность попыток, Инквизитор вдруг выпускает молот и обхватывает меня руками.

— Провались со мной в небытие, демоническое отродье! — Рычит он и запевает литанию.

— Убей его, быстро! — Отвечает похожим рыком, Астарот.

Теперь уже мой черед дергаться, я чувствую, как чешуя слезает с меня, испаряясь в буквальное ничто. Голод того, кто смотрит через своего служителя — гипнотизирует. Руками невозможно пошевелить.

— Ты забыл про хвост. — Рычу я, обхватывая ракету за хвостовик и с силой втыкая ему в наплечник. Звон! Обтекатель сминается.

Детонация! Хвост разрывает на части, но кумулятивная струя легко прошивает и доспех и то, что под ним.

Наваждение спадает, я делаю шаг назад. Черная кровь сочится с частично освежеванного, демонического тела. Доспех Инквизитора разваливается на куски, внутри абсолютная пустота.

Но мне некогда рассматривать павшего врага, неуважительно сметая со своего пути его останки — я бегу к кругу.

Кровь. Части тел. Бойня.

Массивная фигура инквизитора заносит молот над Ашей, и я понимаю, что не успеваю. Нет даже ничего поблизости, чтобы можно было бросить в него. Девушка не пытается уклониться, напротив, она бросается прямо на грудь к инквизитору. В ее руках две медных фигурных пластины.

Вспышка. Грохот.

Их отбрасывает друг от друга. Инквизитор лежит на спине, в броне дыра размером с кулак.

Легкую девушку отбросило куда дальше. Я равнодушно переступаю через еще живые тела магов, хотя краем глаза отмечаю живого герцога, что помогал аширцу с разбитым носом. Но они меня не волнуют. Я нахожу девушку, которую взрыв выбросил на несколько метров за пределы круга.

Красный балахон весь в крови, вместо кистей — кровавая роза из костей с одним-единственным пальцем. Закономерный итог успешного кумулятивного взрыва прямо в руках. В голове тихо шепчет голосок, призывая сожрать столь вкусного мага, но поднявшаяся вспышка злость тут же заглушает его.

— В порядке… в порядке… — Слабо отвечает она, струйка крови течет с уголка рта по шее.

— Чи… Тихо, не говори ничего. Надо перевязать, иначе потеряешь много крови.

Отрываю часть ее же балахона, остатки моей одежды слишком далеко. Туго затягиваю обе культи. Нужен целитель. Наверняка внутренние органы тоже сильно пострадали.

Едва я собираюсь подняться, как понимаю — кто-то стоит за спиной.

— Чего надо? — Злобно рявкаю я и оборачиваюсь.

Передо мной стоит Герцогиня. Ее занесенный над головой меч весь в зазубринах, но без единой капли крови. Мы встречаемся взглядом.

Глава 5

Выдох.

Косой удар. Простое, ничем не примечательное движение, но стоит вложить в него достаточно сил — как зачарованный двуручник рассечет все на своем пути. Этот удар разрубал коней надвое, глубоко входил в плоть химер, вгрызался в металл рыцарских доспехов и сносил с пути аристократию.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке и обрушивается вниз.

У существа перед ним не было доспеха, только черная чешуя, но Герцогиня не сдерживает руку, опасаясь, что так не уступит прочностью стали. Удар должен разрубить тело по диагонали, несмотря ни на что. Учитывая, что противник сидит — увернуться ему будет тяжело.

Поэтому он поднимает руку.

Тяжелая стальная рельса врезается в черную чешую. Лезвие глубоко вгрызается в нее и тянет за собой к плечу, не в силах перерубить ее одним ударом. Хруст костей, щелчок вывернутого сустава. Рука поддается, и слегка замедлившийся меч продолжает путь.

Руны на мече горят, столкнувшись с черной кровью. Энергия утекает из него, как из пробитого бурдюка. Бой с инквизитором и так был большой нагрузкой для него, теперь же новая, ничуть не менее требовательная схватка. Сила бездны ослабляет чары, вытягивает из клинка силу. Но даже так, на пару ударов его еще хватит, прежде чем он станет обычным куском стали.

Раздробив относительно тонкую ключицу, меч продолжает путь по ребрам. Герцогине уже очевидно, что сколь бы сильным ни был ее удар — меч едва ли дойдет и до половины тела. Если она не сможет перерубить позвоночник — значит надо пытаться добраться до сердца. Первое ребро поддается, второе…

Вторая рука демона хватается за лезвие, останавливая его и зажимая в ране. Черная кровь струится по торсу. Удар остановлен.

Что делать дальше? Попытаться вытащить или провернуть? Оба варианта грозят потерей инициативы.

Герцогиня делает шаг вперед, меняет хват и наваливается на меч, пытаясь закончить удар грубой силой. Земля под ногами противника продавливается и меч миллиметр за миллиметром продвигается дальше. Еще. И еще. Ей кажется, что стук сердца уже передается на лезвие.

Демон пытается противостоять давлению, но его позиция слишком невыгодна. Он и сам это понимает.

Взмах хвоста хлещет по голеням, заставляя металл глубоко впечататься в плоть. Недостаточно, чтобы сбить ее с ног, но будто хлыст, он замахивается вновь. Ариэль не хочет испытывать ноги на прочность, она делает еще шаг вперед, буквально прижимаясь горячему телу. Теперь она слишком близко, хвост не сможет набрать достаточную скорость, чтобы ей навредить, он бессильно стучит по спине, оставляя вмятины на доспехи.

Но теперь она достаточно, чтобы все закончить. Латная перчатка отпускает рукоять. Демон пользуется моментом, отыгрывая несколько сантиметров, но, ее рука проскальзывает к нему за спину, чтобы схватить горячее от крови лезвие.

Всё.

Нависая над демоном, она давит с неумолимостью гильотины, держа клинок за лезвие обоими руками.

Хвост прекращает попытки ее атаковать, обвивается вокруг руки, но этого недостаточно. Ее позиция теперь не просто хороша, она идеальна. Как хозяйка, столкнувшись со слишком твердым орехом, она налегает на него всем своим весом. Демон вновь меняет тактику. Поняв, что не может выиграть в чистой силе — он хватает хвостом отрубленную руку и швыряет прямо ей в лицо! Когти прошивают зачарованную сталь, словно фольгу, впиваются в ее щеку, рвут кожу и срезают волосы. Рот заливает кровью, на языке солоноватый, металлический вкус. Она мотает головой. Без толку. Черная лапа намертво застряла в шлеме, будто гигантский паук и перекрыла ей обзор.

Но это уже не важно. Плевать, что она не видит, даже вырви он ей глаза — исход боя не поменяется. Враг прямо перед ней, и она чувствует — этот орех поддается. Остался последний рывок.

Давление резко спадает, клинок обрушивается вниз, перерубая сердце и скрежеща о позвонки. Победа!

В тот же миг грудь разрывает от боли, Герцогиня мгновенно отскакивает, взмахом руки выдирая из шлема кисть врага.

Ноющая боль становится все сильнее, по животу стекают потоки алой крови. Демон сидит, сжимая бьющееся сердце в лапе, его клыки скалятся в ухмылке, но свет в глазах гаснет.

Ариэль втыкает меч в землю, но ее ноги подкашиваются, и она падает рядом. Сидя на коленях, в похожей позе она тянется к своему сердцу, которое продолжает держать Граф, обратившийся в демона.

Латная перчатка касается когтистой лапы, когда глаза демона открываются вновь. В них уже нет привычного разума, лишь что-то извращенное. Существо одним движением закидывает сердце себе в рот и поднимается на ноги. Алая кровь стекает по подбородку, чавканье.

Страшная рана затягивается прямо на глазах.

Не обращая внимания на коленопреклоненную Герцогиню, демон направляется к магам, походя раздавив лежащую аширку. Зрение застилает тьма, последнее, что видит Ариэль — это то, как демон отрывает голову Детлафу. И ест.

Выдох.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке и обрушивается вниз.

В этот раз она не будет тянуть. Едва клинок перерубает руку и вгрызается в плечо — она делает рывок вперед, сшибая демона наземь и выдирая клинок из раны.

Их тела поднимают в воздух клубы пыли, сквозь них щедро летят черные капли крови, забрызгивая лежащую рядом красноволосую девушку.

Двуручный меч не столь удобное оружие на такой дистанции, ей требуется секунда, чтобы сменить хват.

В животе сосущая пустота, а следом за ней приходит опаляющая боль. Удар лапы рассек доспех и потроха, возможно, даже позвоночник поврежден, ведь она перестала чувствовать ноги. Неприятно, но она это переживет. А вот он укол в самое сердце — уже нет. По крайней мере, она на это надеялась.

Удар! Она всаживает клинок по самую рукоять, пришпиливая демона к земле, и проворачивает его. Его глаза затухают. Победа.

Тяжело дыша и едва сдерживая рвоту от запаха своих же внутренностей, она пытается достать с пояса склянку с целебным зельем. Раны серьезные, но не настолько, чтобы она их не пережила.

Пытаясь откупорить зелье, она не замечает, что глаза демона вновь налились огнем. Миг и ее руки отдаются от тела… нет, все тело отдаляется от нее.

Орошая землю брызгами крови, голова пролетает под полем боя.

Выдох.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке и обрушивается вниз.

Рывок. Боль от выпотрошенного живота. Удар пригвождает демона к земле.

В этот раз она не тратит время на зелье. С трудом выдернув меч, Ариэль наносит удар по шее, отрубая голову демону. Все. Победа.

Тяжелое дыхание. Последнее движение потратило слишком много сил. В глазах темнеет. Она пытается нашарить зелье…

Перед ней возникает когтистая лапа. Боль. Кровь.

Она лежит на земле рядом со своим окровавленным позвоночником.

Затухающем взглядом Ариэль видит, как безголовое тело поднимает свою голову с земли, отряхивает ее и возвращает на место…

Выдох.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке и обрушивается вниз… обрушивается вниз… обрушивается вниз.

В ее бешеных глазах сотни вариантов боя. Она перебирает вероятность за вероятностью. Смерть. Смерть. Смерть.

Что бы она ни делала — бой кончается ее смертью.

Даже попытка затянуть бой, чтобы супруг успел прийти на помощь — тоже не увенчается успехом. Как бы она не убивала — Граф отказывается умирать. И убивает ее. Снова и снова.

Это напоминает бой с Дастаном. Безысходность.

Выдох.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке…

И втыкается в землю.

— Ты не умрешь, если тебя убить. — Холоднокровно констатирует она. В ее голосе нет страха. Умирать не страшно, когда сделал это тысячи раз.

— Любой человек умрет, если его убить. — Рычит Граф, заставляя ее поморщиться.

Человек? Взгляни на себя, демоническое отродье!

Но она не произносит эти слова, лишь прикладывает свободную руку к еще ноющей от последней смерти, груди. Он ошибается. Во всем.

Демон вновь поворачивается к потерявшей сознание девушке и гладит ее по щеке.

Они оба прошли бой с инквизиторами, казалось, что сейчас удачный момент, чтобы избавиться от него… но и она тоже ошиблась. Нужно подготовиться лучше. Еще лучше.

— Необходимо прижечь раны, иначе она истечет кровью. — Произносит Детлаф. Его лицо все в крови, казалось, что он и сам вот-вот истечет кровью.

Издалека на них поглядывает Герцог. Ариэль ловит на себе неодобрительный взгляд супруга. Их глаза пересекаются. Торн медленно качает головой, призывая ее ничего не делать. Пфф…

Герцогиня делает шаг к девушке, вытаскивая с пояса склянку с зельем. За сотню смертей она так и не смогла совладать с проклятой пробкой…

Хрусталь звенит и крошится в ее руке, целебное снадобье стекает сквозь латную перчатку на культи аширки.

Свежий аромат мяты обволакивает поле боя, кровь останавливается, а разорванные кисти покрываются заживающей пленкой. Конечно, это временная мера, целителям придется еще постараться, чтоб собрать заново все пальцы.

Детлаф отвечает благодарным поклоном, на что Герцогиня вопросительно поднимает бровь. Раньше архимаг не отличался излишней заботливостью по отношению к случайным аширцам. Впрочем, плевать.

— Готовься освещать поле боя. — Грубо бросает она и, выдернув из земли меч, поворачивается к демону спиной.

Спустя минуту небо медленно заволакивает темная пелена. День превращается в ночь.

* * *

Еретическая смесь из алхимии, магии стали и огня вновь обрушивается с небес. Стальные сосуды насмешливо свистят, прежде чем исчезнуть в небытие.

Понтифик не собирался еще раз проверять, что будет, когда они достигнут земли. Груды тел вокруг алтаря, уже лишившиеся крови явственно показывали, какую ошибку он совершил.

Свист.

Еще один металлический конус пролетает над их головами.

Взмахнув рукой, понтифик стирает и его. Даже взорвавшись в сотне метров позади, раскаленные части богомерзкого оружия все равно достанут до них.

Запасы крови истекали. Почти все взятые в поход беженцы уже были мертвы, а алхимические сосуды все прилетали и прилетали. Еретики были слишком далеко, чтобы объявить им Анафему. Инквизиторы, отправленные уничтожить проклятых магов — погибли и требовалось срочно что-то предпринять.

Они не могут просто надеяться на чудо. Единый помогает лишь стойким и решительным.

Придется бросить алтарь.

В этом нет большого святотатства, ведь сегодня его венчают не мощи святых, но важный груз, доверенный Королем. Золото же, из которого состоял алтарь, не являлось большой ценностью в глазах церкви.

Пользуюсь промежутком, пока враг заряжает алхимию в катапульты — понтифик высасывает жизненную силу из последних беженцев и простирает руку к небу.

Свет — это первое чем учится манипулировать послушник. Множество боевых молитв имело… слишком шокирующий эффект, чтобы показывать их простым верующим. Учиться этому было тяжело, ведь поглощать саму тьму куда сложнее, чем магию.

Но несоизмеримо легче, чем материю.

Он взмахивает рукой, нашептывая молитву и небо застилает густая тьма. Ни одна крупица света от магического купола больше не в силах проникнуть сквозь нее.

Кромешная ночь, темнота и пустота. Это так напоминает ему времена послушничество в храме…

— Братья! Каждый должен взять святой груз. Отныне свою ношу каждый несет в одиночку! — Приказывает глава Церкви.

Оставшиеся инквизиторы спускают алтарь с плеч.

В непроглядной тьме открывается запечатанный ларец. Шарообразные бутыли расходятся по рукам. Тусклый блеск рун, густо покрывающих зачарованный хрусталь — единственный свет на многие километры вокруг. Нет, на холме вспыхивают снопы искр.

В воздухе нарастает свист.

Понтифик вслушивается во тьму и вскидывает руку. Первый. Третий. Пятый… Поздно.

Вспышка ослепляет глаза, а грохот бьет по ушам. Осколки барабанят по броне и впиваются в золотые части алтаря.

Брат, прикрывший своим телом алтарь, медленно оседает на землю. Из пробитой осколком бутыли сочится фиолетовый туман. Остальные забирают бутыли и тщательно заматывают их лохмотьями павших беженцев. Они не могут позволить врагу их обнаружить.

— Уходим. Святой покров долго не продержится, нам придется пройти прямо сквозь их ряды. Да поможет нам Единый! — Возвещает Понтифик и подает пример, ринувшись в сторону врага.

Он несется как ураган, заставляя рясу трепетать от потоков ветра. Несмотря на тяжелую броню, инквизиторы не отстают от своего лидера.

Далеко позади расцветают вспышки пламени, а оглушительный грохот алхимических взрывов дует в спину.

Ноги несут его по полю, трава, посмевшая путаться под ногами — вырывается с корнем, не в силах даже замедлить вознесенного. Руки прижимают к рясе священный сосуд погибели для любого мага.

Разумно ли сближаться с противником?

Мог ли он выбрать другое направление?

Минуты тьмы были на исходе. Кратчайший путь к цели лежал за спинами врагов. Если бы он отступил, рыцари могли бы попытаться перехватить разрозненных воинов Церкви. Скорее всего, часть инквизиторов смогла бы пробиться через блокаду, но… Тогда им пришлось бы убить еще больше рыцарей.

Он не хотел этого.

В конце концов, когда-то он их Первым Принцем.

Два километра. Чем ближе он подходил — тем больше источников света зажигалось на холме. Огненные шары зависали в воздухе, солдаты разводили костры. Порой стальные трубы изрыгали пламя, уже по привычке отправляя алхимические снадобья далеко вперед.

Полтора километра. Километр. Ближе он не хотел приближаться. Теперь они обойдут их по дуге. Но сначала…

Инквизиторы замедляют шаг и замирают. Все они — пока что лишь неразличимые тени на самом краю света.

Холм уже ярко освещен, но это ненадолго, ведь магический свет легко тухнет от прикосновения Единого. Глава церкви сосредотачивается и начинает молитву.

Шары лопаются один за другим, оседают искрами и тухнут. Холм погружается во тьму.

Лишь несколько костров продолжают гореть, хоть как-то освещая пространство.

— Пора.

Бронированные фигуры двигаются бесшумно, преодолевая десятки метров за считаные секунды. Они уже поравнялись с холмом. Еще минута и враг останется далеко позади.

Шипя, над головой проносится одинокий снаряд и взрывается в небе. Яркая вспышка застигает темные фигуры врасплох, рослые инквизиторы слишком выделяются на фоне поля.

Холм окутывается огнем. Вокруг свистят железные мухи, слишком быстрые, чтобы он мог их остановить. К счастью, все пролетают мимо.

— Выполняйте свою миссию, братья. Я задержу их и присоединюсь к вам позже. — Напутствует Понтифик и ставит бутыль на землю.

Пусть он не может остановить снаряды, но его сил достаточно, чтобы остановить стрелков. В конце концов, он испытывал сопереживание к благородным рыцарям… Но не к еретикам, польстившимся на демонические постулаты и взявшим в руки оскверненное оружие бездны!

Он отправит их прямо к Единому, чтобы они осознали свои ошибки.

Щелчок. Тьма. Вкус земли.

Он пытается сказать что-то, но лишь сопит. Он пытается подняться, но тело слишком неуклюже. Рука шарит у горла и проваливается вглубь. Дыра.

Тело осознает тяжесть раны и требует крови. Голод нарастает, заставляя челюсть конвульсивно сжиматься. Едва перед глазами появляется чей-то кожаный ботинок, он бросается на него, цепляясь в него клыками.

— Бездна! — Слышит он женский голос… и это последнее, что он слышит.

Тьма рассеивается.

* * *

— Ах, братоубийство! Напоминает о старых временах, когда я боролся за титул Герцога. — Манерно вспоминает Торн фон Штейгер, но его взгляд насторожен, а рука подозрительно близко к рукояти меча.

Неудивительно. Полагаю, он не ожидал, что увидит мертвое тело самого Понтифика… впрочем, Понтифика ли? Безголовое тело в рясе могло быть и обычного послушника.

— Отличный выстрел, Долан… Но ты уверен, что это он?

— Сто пудов он. Из всех только он был в рясе. — Безапелляционно аргументирует стрелок. Герцог скашивает опасливый взгляд на мушкет.

— Хорошо, я тебе верю… — Киваю я. — Но многие не поверят. Жаль, что голова разлетелась на куски.

— Хм. А тут я бы с вами поспорил. Смотрите…

Снайпер абсолютно хладнокровно и без всякого пиетета сунул палец в обрубок шеи главы церкви, из которой торчали осколки позвоночника.

— Пуля попала сюда, прямо в центр. Надо было чуть выше брать, эх… Но я не об этом. Голову почти оторвало, держалась на честном слове, но вот тут… Это след не от пули, а от ножа. Ее отрезали.

— И не капли крови… — Замечаю я.

— Ага, всегда казалось, что с этими святошами что-то не так.

Пропала голова. Кстати, это уже вторая голова, что пропала. Наш бессменный дозорный, примотанный к мачте корабля тоже куда-то делался. Впрочем, капитан был только рад… Настолько, что про пропажу я узнал только через неделю.

— Наверное, инквизиторы забрали. Нескольким удалось уйти. — Предполагаю я.

Едва тьма рассеялась, артиллерия вновь принялась за работу. И хотя по шустрым одиночным целям попадать удавалось так себе, далеко не все инквизиторы сумели добраться до спасительного леса.

— Пожалуй. Я видел, что некоторые тащили что-то в руках, замотанное в тряпки. Может, и голову они унесли… — Почесал макушку Долан.

Какое-то время мы молча стояли над безголовым телом.

— Похоронить надо бы. Долан, крикни солдат, чтобы лопату принесли.

— Издеваетесь? Как бы то ни было, он королевских кровей. Нельзя просто взять и закопать его где-то в поле, словно шелудивую собаку! — Возмутился Герцог.

— Ммм… Но мы же выяснили, что это может быть и обычный послушник. Так что… почему бы и нет? — Усмехаюсь я.

Как будто трупу не все равно где лежать.

— М-да. Что ж, поступайте как знаете. И помните, что согласно нашему договору, половина алтаря принадлежит мне… Но целым, он будет ценнее. Как вы смотрите на то, что я оплачу золотом вторую половину и заберу его весь?

— Никаких проблем… Но моя помощница проверит, чтобы сумма была верной.

Герцог кивнул, бросая взгляд на алтарь в паре километров от нас.

Вокруг пирамиды из золота уже вовсе копошились конные рыцари Герцога, приманенные благородным металлом, словно пчелы вареньем…

— Хм, тут какое-то зелье. — Произносит один из них, открыв ларец.

— Дай-ка взглянуть… Никогда такого не видел. — Мотает головой второй, разглядывая шарообразную бутыль.

Длинные строчки рун опоясывают сосуд со всех сторон, а внутри бурлит темно-фиолетовая то ли жидкость, то ли газ. На целебное зелье совсем непохоже. Пить такую гадость никто бы из них точно не решился.

— Просто спрячем и передадим лорду. — С сомнением произносит он.

— Ага, так и сделаем… Смотри, тут еще одна, но уже пустая. — Рыцарь показывает пальцем на пробитую бутыль, возле тела инквизитора.

Ни один из них так и не заметил, как уже почти рассевшийся, едва различимый фиолетовый дымок, втягивается под их латы…

Глава 6

День первый.

Симптомы:

Гипертермия. Кожа зараженного пересыхает и трескается, образуя множественные раны. Кровь выделяет фиолетовый туман, с предполагаемым возбудителем. (Провести дополнительные исследования). Упадок сил, вследствие истощения источника. Возможна потеря дара.

Предположительно не приводит к смерти. Смертельно.

Природа болезни — неизвестна. Магическая?

Вирулентность — высокая. Крайне высокая

Механизм распространения — неизвестен.

Инкубационный период неизвестен. *ДОПОЛНЕНИЕ: От двух минут до десяти часов. Пропорционален силе дара носителя.

Количество зараженных — 8(Зачеркнуто) 25(Зачеркнуто) 416 человек.

Приняты карантинные меры.

День второй.

Болезнь распространяется несмотря на карантин.

Ни маски, ни герметичные костюмы защиты не помогают. Зараза попадает прямо в организм, минуя все барьеры. Количество зараженных от 800 до 1000 человек. ×1321

Усилены меры карантина.

Продолжается наблюдение за больными.

Усугубление симптомов. Подозрение на отказ внутренних органов.

По требованию Герцога, несмотря на карантин, к больному был приглашен целитель

Попытки исцеления традиционными методами безрезультативны

*Есть вероятность, что целебная энергия вредна, после процедуры пациент демонстрировал резкое ухудшение состояния.

**Целитель переведен в карантин.(Болен)

На предложение опробовать экспериментальную терапию Герцог ответил категоричным отказом, цитирую «Лучше умрет как рыцарь, чем станет одержимым». (Попытки объяснить, что это не так работает ни к чему не привели).

32 часа и 14 минут с предполагаемого момента заражения. Пациент 0 — скончался. Возраст — 36 лет, Стихия — Металл, ранг силы Старший Адепт.

Дополнение: Выявлена существенная разница в скорости развития болезни у простых людей и одаренных…

Я откладываю перо, которое с трудом держал в толстых перчатках.

Поднимаю перчатку ближе к окулярам противогаза. Черный, демонический коготь опять разрезал асбестовую ткань. Вздыхаю и почесываю рога, что туго натянули капюшон. Делать хоть что-то в доработанном костюме огнеметчика было тяжело, но приходилось его носить постоянно. Не потому что он мешал заражению (к сожалению болезни было вообще плевать на преграды), а потому что скрывал демонический облик. Нервы и так у всех были на пределе, а слоняющийся среди больных демон вряд ли привел бы к чему-то хорошему. И так слухи ходили не самые лучшие…

Увы, по-другому было никак. Этот облик, пока что был единственным найденным способом противостоять заражению. Стоило лишь расслабиться и перестать черпать силу из бездны — как любой контакт с больным заражал меня как обычного человека.

Все форма была хороша, только вот думать становилось трудно, приходилось постоянно записывать мысли, чтобы ничего не забывать. Так, о чем это я?

Протерев окуляры, я вновь склоняюсь над походным столиком. Табурет жалобно скрипит под весом. За стенкой палатки слышен надрывный кашель. Кашлял кто-то из моих солдат, ведь кашель чаще всего наблюдался у неодаренных…

Да, точно. Зависимость от силы дара… Какую бы природу ни имела болезнь, что-то магическое в ней было точно. Иначе объяснить то, что на обычных людей зараза воздействовала на порядок слабее — я не мог. Если заболевший рыцарь уже через десять-двенадцать часов не мог стоять на ногах, то заболевшие солдаты, пусть и шмыгали носом, но даже сейчас могли передвигаться.

Я беру в руки перо, обмакиваю его в чернильницу и, сверяясь с докладной запиской, вывожу слова.

Симптомы заражения у людей без дара:

Мышечная слабость, кашель, тошнота, головная боль…

Обмакиваю перо и замираю.

Хотя были и схожие симптомы, часть все же отличалась. Что хуже всего, нельзя было точно сказать, заболевание вирусное, бактериальное либо же это просто какое-то проклятие. Неправильное лечение лишь ухудшит ситуацию, а экспериментировать над своими людьми я не хотел.

Не хотел, но придется.

Попытка поэкспериментировать над больными рыцарями не удалась, Герцог уперся рогом.

Паллиативная терапия — это тупик. Попытка выявить возбудителя закончились провалом. Неудивительно, ведь без нормального оборудования это было крайне тяжело.

Фалькон уже отправился в путь за микроскопом, а заодно за некромантом. Какой бы природы ни была эта дрянь — передвижной обеззараживатель не повредит.

Но пока его нет, придется как-то справляться самим. Пусть даже это будет рискованно.

— Адъютант! — Рявкаю я со всех сил. Резиновая маска гудит, приглушая голос, но даже так он разносится на десятки метров.

— Да! — Звучит снаружи ответный крик.

Только так, криками и приходилось переговариваться. Подойти даже на три метра к потенциально больному — было смертельно опасно. Пять метров, не ближе — такие были требования ко всем.

— В каком из лазаретов находятся те, кто заразился вчера днем?

— Первый, четвертый и пятый, сэр. Юго-восток, сэр!

— Хорошо. Отойди подальше, я выхожу…

Лагерь, что раньше занимал лишь обратную сторону холма — сейчас раскинулся кучками по всему полю. Большая часть прошлых суток ушло на то, чтобы организовать карантинные зоны.

Я иду впереди, разглядывая неровные, впопыхах переставленные палатки. Те, кому повезло избежать заразы — разносят еду, оставляя ее на земле рядом с кострами. Горячая пища и костры — единственное, что согревало людей посреди холодного, осеннего поля.

Худшее место, чтобы заболеть.

Рыцарская лошадь, явно у кого-то реквизированная, тащит повозку с топливом для костров. Ее морда прямо-таки выражает брезгливое презрение к своему занятию, но сидящий на козлах Дорван крепко держит поводья.

Завидев меня, он пригибает голову и натягивает белую повязку повыше на лицо. Зря беспокоится, то, как в нашей армии оказалась явно рыцарская лошадь, сейчас меня интересует в самую последнюю очередь.

Экипаж проезжает мимо, а я продолжаю свой путь к стоящим в отдалении от всех, шатрам. Первый и наиболее крупный — был штатным полевым госпиталем. Толстый брезент, металлический каркас и даже буржуйка внутри. Сюда-то и поступили первые больные солдаты…

На мою голову.

Ведь там же находились и те, кто получил ранения в битве, но до кого руки целителя еще не дотянулись.

Внутри было всё куда менее технологично, что представлялось снаружи. Больные просто лежали на грудах лапника, изредка поверх которых были постелены шкуры. Я приветственно киваю истопнику-солдату. Он болен, но еще стоит на ногах.

Замечаю, что его руки покрыты сукровицей, а коша потрескалась.

Плохой знак.

— Почему не доложили о новых симптомах?

— Обхода еще не было, командир… Я в порядке. Они даже не болят, кожа будто онемела.

— Возвращайся на свое место.

— Есть!

Я открываю топку небольшой печки и закидываю оставшиеся поленья. Тщательно мою перчатки, даже несмотря на то, что скорее всего это бесполезно. Направлюсь к больным. Сосновые ветки хрустят под ногами, аромат хвои перебивает запахи болезни. Первым делом я направляюсь к дальней лежанке, что даже в полутьме словно объята огнем от красных волос.

Действительно не повезло, что больных направили сюда.

Тщательно осматриваю лицо и руки, обычно именно на них выступает кровь, но нет, все в порядке. Касаюсь рукой к ее лицу и понимаю, что рука всё еще в перчатке. Срываю ее.

Горячая, как и всегда, но в остальном… Пока более тяжелых симптомов нет, хотя, если бы она пришла в себя — я уверен, они бы уже проявились. Магическое истощение после боя оказалось спасительным фактором.

Я отворачиваюсь от Аши, с трудом напяливая перчатку обратно на руку.

— Мне нужен доброволец для экспериментального лечения. Не факт, что не станет хуже.

— Куда уж хуже… — Смеется один из солдат и заходится в кашле.

Он бодрился, но увы. Я уже воочию наблюдал, во что превратился пациент 0 перед смертью, у всех тут в лучшем случае лишь средняя стадия.

— Поднимите руки, кто… — Не успеваю я договорить, как каждый из присутствующих поднимает руку.

— Хм. Ладно. Тогда я начну с тебя.

Я подхожу к «истопнику» и направляю на него руку.

— Астарот. — Думаю про себя я и он тут же отзывается.

— В нем даже нет магии… — Презрительно рычит демон.

— Поэтому мы должны попробовать.

Сила устремляется ко мне, ощущение вакуума в руках. Прежде чем я успеваю настроиться, замечаю, что пациент уже весь побледнел и изо всех сил сжимает зубы. Резко обрываю контакт.

— Как ты?

— Дерьмово, командир. Простите.

Я киваю головой, мол, ничего страшного и мысленно обращаюсь к Астароту.

— Что-то пошло не так.

— Он и так слаб, а воздействие слишком сильное. Жаль, душу не вырвал. Хоть какой-то был бы перекус, я уже устал поддерживать канал.

— Мы можем сделать это как-то слабее, чтобы лишь по чуть-чуть тянуть магию, не высасывая жизненные силы?

— Impossibile… Но я знаю несколько вариантов, как этого добиться. Я назову их, если поклянешься служить мне пару сотен лет.

— … — Я молчу, но во мне поднимается волна гнева. Ситуация не располагает к глупым шуткам.

— Хорошо, mortalis… — После небольшой заминки идет на попятную он. — Нам нужны реликвии святош, они вполне подойдут или же можно подготовить…

— Круг. — Отвечаю я сам себе и понимаю, что сказал это вслух.

Можно попробовать начертить круг, для множества ритуалов характерна изоляция от внешних энергий. После нужно лишь задать вектор, и он сам вытянет изнутри все, что может. Если болезнь имеет исключительно магическую природу — это ее уничтожит. Если это что-то комбинированное — то хотя бы ослабит.

Одна лишь проблема — нужны материалы. А достать их можно либо у Герцога, либо у Архимага аширцев.

Закончив думать, я бросаю взгляд на солдата. Он все еще бледен, лоб покрывает пот, смешанный с кровью из пор. Черт, поэтому я до последнего и откладывал эксперименты на своих.

— Если станет лучше — доложишь. Держись. — Похлопав его по плечу, обращаюсь к остальным.

— Я еще раз повторю, это не шутки и может быть опасно. Есть добровольцы?

К моему удивлению, все дружно поднимаю руки, кроме разве что Аши, что находилась без сознания. Я поднимаю руку к лицу. Просто внезапно зачесался глаз. Оба.

— Кхк-кхм. Отлично. В этот раз эксперимент будет более безопасным, по крайней мере сильно хуже он точно не сделает. Думаю, те, кто попадали к целителям с инфекцией уже с этой штукой знакомы…

Я достаю небольшой саквояж, полный маленьких стеклянных пузырьков. Пенициллин. С учетом, что производить его удавалось не так много, саквояж стоял в золоте куда больше, чем весил.

Массивные, металлические шприцы тщательно прокипячены. Было бы глупо еще что-то занести и так больным людям.

Я ввожу раствор пятерым. На мой взгляд такого количества достаточно, чтобы не рисковать слишком многими, но при этом собрать статистику. Кстати, о статистике…

— Адъютант! Каждый час записывай отчеты больных о состоянии и отслеживай динамику.

Вместо привычно, пусть и усталого «Есть» — тишина.

— Адъютант? — Повторяю я.

Хм. Оставляю использованные шприцы кипятиться и выхожу на улицу. За пределами палатки холод чувствуется даже через костюм.

В окулярах тяжело что-то искать, и я не сразу замечаю, своего адъютанта, который почти в сотне метров отсюда спорит с каким-то рыцарем. Какого черта этот бронированный гад делает возле наших позиций? Самым первым делом мы как следует отделились от всех магов… И им советовали сделать так же.

Подхожу к ним.

— Ваша милость. Послание от Герцога.

— Погоди… — Отмахиваюсь от рыцаря я, и быстро объясняю адъютанту, что именно ему нужно отслеживать. Лишь потом оборачиваюсь к рыцарю.

Он послушно ждет, наглухо закованный в броню. Даже шлем с опущенным забралом. Нехорошее предчувствие заставляет меня напрячь мускулы.

— Сними-ка чертов шлем, дружок. Он тебе не поможет. — Вкрадчиво советую я, но проклятый противогаз превращает голос в бубнеж.

Впрочем, рыцарь слушается и снимает увесистый кусок металла с головы.

От брови к щеке — кровавая трещина. По лицу стекает кровь. Уже не начальная стадия, болен часов пять, не меньше. И он шастает тут как посыльный, будто ни в чем не бывало!

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не разорвать наглеца.

Замечательно. Из-за таких полудурков карантин становится бесполезен. Похоже, на разумность людей рассчитывать нет смысла, придется выделить часть солдат на охрану и организовать настоящие кордоны. Бездна, ведь и так все валятся с ног, пытаясь прокормить, пропоить и обогреть больных, которых уже почти половина всего лагеря…

— Герцог согласился на ваше предложение. Можете испытывать препарат. А также… Можете провести осмотр Сэра Линкольма.

— Славно. И что же такое случалось, что он поменял свое мнение?

* * *

Пациент 0, он же Сэр Линкольм значительно убавил в весе с момента моего прошлого визита…

Поскольку был буквально порублен на куски. Куски валялись по всей палатке, а кровью заляпало всё вокруг.

— Вскрытие производится не так… Как теперь вообще понять-то в этом месиве? — Бубню через маску я, пытаясь собрать пазл из конечностей.

— Поблагодарите, что я вообще дал вам на это взглянуть. — Отвечает Герцог. Видок у него уставший, словно он не ложился спать не два дня, а неделю как минимум.

— Благодарю конечнно, но можно было оставить его целым?

— Боюсь, что нет. Видите ли, полчаса назад почивший сэр вдруг стал, как бы так выразиться… подавать признаки жизни.

Я, до этого спокойно возившийся с телом, подчеркнуто аккуратно положил голову.

— Так, продолжайте.

— Невнятно рычал, кидался на людей, пытался их укусить… Если у вас в лагере нет некроманта, я не знаю, как это объяснить.

— Нет, он еще не прилетел. — Спокойно отвечаю я. — Но пока его нет, мне нужен доступ к больным.

— Он будет. Делайте что хотите, но остановите это, пока мои рыцари не поубивали друг друга, крича про восставших мертвецов.

Зомби. Лича еще и на горизонте не видно, а живые мертвецы уже тут как тут. Похоже вооруженные патрули и кордоны точно необходимы.

— И еще…

Герцог ставит на стол шарообразную бутыль, в которой клубится фиолетовый туман. Точно такой же, что порой испускали раны зараженных.

— Откуда это у вас?

— Трофей… Мы вроде договаривались, все что будет обнаружено в алтаре — принадлежит Второму Герцогству.

Можно было бы возмутиться, но сейчас на это строго наплевать.

Бутыль покрывают руны, они длинными цепочками опоясывают стекло. И сделаны они для того, чтобы…

— Телепортация. — Расшифровываю я предназначение рун. — Я видел похожие на портальной арке Содружества. Полагаю, в этом случае они мешают телепортации. Что же, это объясняет то, почему болезнь распространяется настолько хорошо. Занятно-занятно…

— Мы можем от этого защититься? — Устало и как бы безучастно интересуется Герцог.

— Возможно. Есть смысл попробовать просто начертить круг, повторив рунные цепочки. Если получится, тогда болезнь перестанет быть настолько заразной в пределах круга. Но мне нужны материалы.

— Все они в распоряжении Детлафа, я сообщу ему, чтобы он прибыл сюда для разговора. Однако скажите мне — это ведь не приближает нас к исцелению от этой дряни?

— Кто знает… Мне нужно время.

Я свищу адъютанту, чтобы он принес саквояж с пенициллином, а также чернила и бумагу. Предстоит фиксировать много данных.

— Время, всем нам нужно время. — Задумчиво произносит Герцог.

— Я сделаю все так быстро, как только смогу. Я напомню, что большая часть больных именно среди моих солдат.

Он открывает рот, будто хочет что-то возразить, но потом лишь мотает головой.

— Да будет так. — Прощается Герцог и выходит на улицу.

Я провожаю его фигуру взглядом. Все бы ничего, только вот он ощутимо пошатывается.

Сначала я думал, что его резкая смена позиции связана со страхом от «воскрешения» трупа, но теперь я ясно вижу — все было совсем не так.

Он тоже болен.

Глава 7

День третий.

Применение антибиотика значительно улучшило состояние простых людей, но лишь замедлило развитие болезни у магов.

Увеличение доз не привело к существенной… (неразборчиво)

На третий день структурированные записи исчезли, попросту не было времени их вести. Кое-как, второпях записанные строчки, густо покрывали бумаги. Не успевшие просохнуть чернила смазывались, делая записи практически нечитаемыми. Струйки крови стекала по столу от свежевырезанной почки, портя еще часть документах. Орган лежал прямо на бумаге, в оглавлении которой было написано.

Эксперимент № 13

Протокол проверки способности зараженных органов распространять заражени…

Последние слова скрывала сочащаяся из органа, жидкость.

Комбинезон становится мешковатым, оседая по новой фигуре. Капюшон перестали оттягивать рога. Основательно растянутая маска провисла, и практически сама слетела с лица. Вдыхаю «свежий» воздух полевого госпиталя, пахнущий теплыми потрохами.

Я сказал бы, что делаю это с облегчением, но следом наваливается усталость последних дней. Сколько я уже не спал? В той форме казалось, что сон — излишество.

С трудом собираю в голове, воедино, что я делаю и зачем. Взгляд падает на вырезанную почку. Ах да, я собирался проверить, не заражусь ли я, а в форме демона я этого точно сделать не смогу. Придется терпеть усталость…

Мне уже известно, сцеженная кровь теряла свои свойства уже через два оборота песочных часов. Чтобы подтвердить теорию, я подождал столько же.

Человеческой рукой переворачиваю часы. Песчинки начинают неумолимо ссыпаться вниз. Осталось лишь ждать.

Откидываюсь на кресло, кладу противогаз на колени. Закрывать глаза нельзя — точно усну. Беру со стола случайный лист и морщусь оттого, что моя же небрежность уничтожила большую часть записей. Я никогда раньше не обращался с бумагами настолько пренебрежительно. Стряхиваю с листа кровь и вчитываюсь в том, что еще можно прочитать.

…стадии. Терминальная характеризуется следующими симптомами. Больной перестает выделять пурпурные миазмы из открытых ран и расселин. На нет сходит подрожье, переменяесь на расстройство ума, общий гидропс и онемение. Лишившись магического питания, возбудитель пытается пожрать органы, оставляя на них характерные черные язвы. При достаточном дарованном времени они приобретают способность управлять телом, как марионеткой и возвращают болезнетворность в прежних объемах…

— Хм. Странное дело, я написал «Подрожье», хотя это называется «лихорадка». Это вообще я писал? — Хмыкаю я, откладывая лист.

Ладно, надо проверить, как там орган. Хотя, что проверять? Даже и без скальпеля были видны черные точки, что медленно проявлялись на почечной артерии. Но, все же стоит разрезать…

Беру со стола скальпель и замешкиваюсь. Еще пару минут назад, я бы стал делать это прямо на документах, наплевав на их сохранность. Сейчас же это кажется мне неразумным. Стоило бы перейти на операционный стол, но там все еще лежал живой пациент, у которого я и вырезал этот орган.

Я в замешательстве смотрю на него, разрез все еще не зашит.

— Надо было вырезать сердце, как ты сначала и хотел. — Рычит в голове голос.

— Почки парные, мы смогли бы наглядно сравнить их способность консервации возбудителя. — На автомате отвечаю я, прежде чем понимаю, что собственно сказал.

От былого энтузиазма не осталось ни следа.

Кажется, я несколько переоценил свою способность сохранять здравомыслие. Пытаясь собрать мысли в кучу, я приближаюсь к пациенту, обмываю руки в спирте и зашиваю разрез. Пальцы двигаются чуть неуклюже, потеряв былую ловкость. Мда, а разрезать было более чем весело, нечасто ко мне на стол попадали аристократы…

— Барон Тритон согласен предоставить вам незараженного вассала для эксперимента, но просит вас поторопиться. У него уже третья стадия… — Прокричали снаружи палатки.

О да, только о таких вещах и стоит кричать на всю округу. Впрочем, экстренные ситуации — экстренные меры.

— Пока не нужно. Мне необходимо… время, чтобы подумать. — Отвечаю я и вытираю руки от крови.

Я слышу лишь шаги, что удаляются от палатки.

Хех, Барон в самом деле решился пожертвовать своим вассалом ради шанса на спасение. Ну и урод… Впрочем, кто тогда я, если у него это попросил?

— Мне кажется, что мы немного увлеклись. Признавайся, что ты сделал? — Задаю вопрос в тишину.

— Мы? Тебе нужны были знания и навыки, я предоставил их самым эффективным образом — через воспоминания. Я должен был предупредить, что каждое воспоминание является личным и несет отпечаток мышления того, кто его прожил?

— Да, черт возьми.

— Пф-рр.

Вспышка гнева быстро прочищает мозги и сбрасывает остатки сонливости. Никогда прежде я не пользовался формой так долго… и правильно делал.

— Infectus. Ты заражен.

Я бросаю взгляд на почку. Фиолетового дымка от нее все еще не исходило. Значит, это произошло, пока я зашивал рану.

Тщательно промываю скальпель и надрезаю запястье. От крови исходит едва заметный фиолетовый дымок. Похоже, из-за и так дерьмового самочувствия я даже не заметил начальных симптомов.

Делать нечего, позволить себе разносить заразу я не могу.

Тело раздается в ширине, взмах скальпеля и острая сталь тупится об чешую. Черт! С силой втыкаю его в руку, заставляя лезвие погнуться.

На землю медленно капает черная кровь. Ни капли тумана.

Несмотря на соблазн остаться в таком виде, возвращаюсь обратно и вновь тыкаю многострадальную руку тупым и загнутым скальпелем.

Кровь как кровь. Красные капли смешиваются с черными на земле.

Но я бы не стал пытаться использовать демоническую кровь, как лекарство… Вряд ли его кто-то переживет.

Последняя проверка.

Кладу почку на землю и поливаю кровью, после чего отхожу подальше. Несколько минут ничего не происходит, но когда я уже готов приблизиться к ней — от нее поднимается фиолетовый дымок.

Ну вот и все. Пусть жестокими и настолько нерациональными, методами, что самого трясет — картина стала предельно ясна.

Едва напитанная магией кровь попала на орган — он вновь стал заразным. По своему образу действия болезнь скорее носит паразитический характер. Дрянь проникает в кровь, тянет из носителя магию и активно размножается, с радостью набрасываясь на любого носителя, до которого может телепортироваться. Если магии становится мало… что ж, на беду магов, не только их кровь является магической. Органы, кости — все пропитано маной. Одно лишь хорошо, переварить ткани этим паразитам удается намного хуже, чем просто подсасывать силу через кровь.

Если же магии нет — болезнь слабнет, но не погибает. Все становится относительно честно, организм либо справится, либо нет. Но простые люди находятся в куда более выигрышной позиции. Пока есть магия, одаренные наслаждаются большими преимуществами от нее. Долголетие, сила, устойчивость к любым болезням обычных людей. Но стоит магии пропасть и маг серьезно ослабнет…

Вывод простой, надо заняться магическими кругами, если отсечь подпитку от магического фона, скорее всего простые люди справятся с болезнью и так. Но с магами… все куда сложнее. Пока что мы можем лишь поддерживать их на плаву с помощью антибиотиков. Кстати, о них.

Достаю уже порядком опустевший ларец. Почти половина пузырьков уже была пуста. Вкалываю очередную дозу прооперированную пациенту и записываю время с датой чернилами прямо на его руке.

В голове все крутится проблема магов. Вот почему у меня не получилось убить болезнь силой бездны, на втором, третьем и четвертом эксперименте. Ослабляя болезнь — я ослабляю и мага. Вот почему помощь целителя лишь добила нулевого пациента. Вливая силы в мага — он усилил и болезнь. На душу было тревожно. В голову не приходило никакой идеи, как лишить магических сил паразитов, поддерживая эти же силы в маге. Такое чувство, что это было попросту невозможно и единственный выход — вливать конские дозы антибиотиков, смертельные для обычного человека в надежде, что болезнь умрет раньше, чем маг…

Вот только это еще ни разу не сработало.

Впрочем, решать проблемы надо по мере поступления. Для начала вылечим тех, кого можем. А значит, нужно раздобыть реагенты для начертания круга.

Основательно провонявший противогаз занимает свое привычное место.

Снаружи непроглядная тьма, которую разгоняют лишь костры. Копоть поднимается в небо, а запах паленых волос и сгоревших костей напротив, прибивает к земле.

Часовой сопит, заляпанная сажей маска сдвинута на щеку, открывая обветренные губы. Будь это какое-то другое заболевание, можно было бы его пожурить, но от этой пакости маска все равно не могла защитить.

Впрочем, от нее и не требовалось. Функция у них была совсем другая — дать людям что-то, за что можно зацепиться. Дать чувство контроля над ситуацией, возможность на ее как-то повлиять.

Если я не дам этого сам — они точно начнут делать амулеты от болезни… И это в лучшем случае. Пусть лучше думают, что у них есть хоть какая-то защита. Даже если она представляет из себя пару кое-как сшитых бинтов.

Щелкаю когтем у его уха. Он вздрагивает и спешно поправляет маску, в надежде, что я не заметил.

По правде сказать, сон был куда более тяжелым прегрешением, но и тут я был готов быть снисходительным. Все же в этом месте работали лишь зараженные. Хотя их симптомы еще не были сильны, это уже далеко не здоровые люди.

— Сэр, еще одно тело? Звать ребят?

— Нет, этот пока еще живой. Скажи-ка, где расположились выжившие аширцы?

* * *

Воздушный шатер из багровой, шелковой ткани не казался чем-то теплым. Особенно в условиях, когда в воздухе то и дело плясали снежинки. Однако, внутри царила настоящая духота, в очаге посреди шатра лежали не угли, а туслко-красное месиво из расплавленных камней. Потоки жара поднимались вверх, натягивая шелк, будто воздушный шар.

Выслушав требование, Детлаф кивнул.

— Я готов дать любые материалы, но при одном условии.

— Каком? — Протянул я, ожидая чего угодно, от требования золота, до… Требования еще больше золота? Дьявол, голова совсем не варит.

Возможно, поэтому, я даже не понял, что он сказал… Бред какой-то.

— Что? Еще раз.

— Вы позволите мне посетить ваш госпиталь. — Повторил глава аширцев.

— Исключено. — Мгновенно отрезал я. — Вы заразитесь.

— Я рискну.

— Это не риск, а глупость. Болезнь передается со ста процентной вероятностью, ее контагиозность невероятно высока. Нет ни шанса, что вы не заразитесь.

Он прикусывает губу.

— Тогда пусть нашу соотечественницу переведут в наш лагерь. Таковы мои условия.

— Нет.

— Я настаиваю.

— Исключено. Хотите заразить тут все вокруг?

— Мы поставим отдельную палатку. И позаботимся о ней. Я займу у моего друга несколько обреченных вассалов специально для этого.

— Нет. — Отрезаю я. — У меня она получает наилучший уход из возможных.

— Находясь среди простолюдинской солдатни? — Фыркает он. — Боюсь даже представить, что они могут с ней делать, пока она беззащитна.

Сжимаю кулак до хруста, а ведь дело казалось уже улаженным.

— Советую вам придержать язык. Я полностью доверяю этим людям.

— В свою очередь советую не вставать между двумя аширцами. — Понижает тон Детлаф.

Члены его круга поднимаются со своих мест, а кострище в центре шатра начинает булькать, выплескивая лаву.

— Когда она очнется, то будет иметь право занять место среди нас. Её сила возросла… в отличие от ее роста. — Последние слова он произносит с горделивой улыбкой.

— Однако, пока мы ждали церковников, она ни разу не пришла к вам. Выходит, не очень-то она этого хочет.

— Не тебе за нее решать. — Багровеет аширец, сравнявшись лицом по цвету со своей бородой.

— Верно. И не тебе. Когда она очнется, она решит сама.

Огни потухли. Весь его пыл словно залили ледяным душем.

— Забирайте все что нужно и проваливайте, Граф.

* * *

День шестой.

Значительное улучшение самочувствия среди неодаренных, задействованных в эксперименте с кругом…

Число погибших одаренных — сорок шесть человек.

Число погибших неодаренных — десять человек.

День седьмой.

…прибыл некромант, микроскоп и триста сорок до антибиотика…

— Переливание крови. Это единственное, что я мы можем вам предложить, Герцог.

— Это совершенно противоестественно.

— Можете совершенно естественно умереть в качестве альтернативы. — Возражаю я, нависая над осунувшимся Торном.

— И чью же кровь вы хотите мне перелить?

— В вашему случается это неважно, четвертой группе крови подойдет любая, но… желательно, чтобы она тоже была мага металла.

— Я согласна. — Пробурчала Герцогиня. — Но если что-то пойдет не так — я вас всех убью.

— Вот, уже и донор нашелся. — Обрадовался я.

— Признайтесь, вы просто хотите потренироваться, прежде чем провернуть это со своей подругой? — Прокряхтел Торн.

Я развожу руками. Что сказать, тут он совершенно прав. Разве что я пока не нашел человека, что поделился бы своей кровью. Впрочем, выживших аширцев было около пяти человек, кто-нибудь да согласится помочь. А если же нет… То я их заставлю.

— В таком случае, приступим.

Если болезнь скрывается в крови, выпустить, очистить или заменить ее — это единственное, что я мог придумать.

Полые трубки вонзают в вены…

Спустя пару часов, закончив мучить Герцога и убедившись, что он в ближайшее время не помрет — направляюсь в госпиталь.

Осторожно надрезав палец девушки, я касаюсь им красноватого кварца. Через пару минут камень принимает зеленоватый оттенок.

— Первая группа. Нехорошо.

— Камень показывает А-тип. — Уточняет Нор.

— Я в курсе. Это одно и то же.

— Тогда зачем называть это…

— Тихо, дай подумать.

Первая группа довольно распространенная, но далеко не самая удобная, ведь для переливания нужна точно такая же. Герцогу повезло куда больше. Впрочем, что гадать? Просто пойдем в шатер к аширцами и проверим их всех. Если не найдется никого, уже будем думать.

Искать не пришлось, на предложение сдать литр-полтора Детлаф с готовностью кивнул.

— Хорошо, идем.

— Не так быстро. — Я выставил вперед кварц. — Надо проверить вашу кровь, чтобы она подходила.

Но глава аширцев лишь отмахнулся.

— Как химерлог, разве ты не должен знать, что если у ребенка А-тип, то и у родителя — тоже?

Я медленно поднял бровь.

* * *

— Значит, вы ее отец? — Спросил я, готовясь к операции. Инструменты щедро промыты спиртом, как все вокруг, ядро в ритуальном круге заменено на свежее.

В ответ лишь молчание и тишина.

— Она никогда не рассказывала о семье, я, конечно, тоже не спрашивал но…

— Похоже она, как и я считает, что это не дело посторонних. — Наконец, ответил Детлаф.

— Хорошо, я всегда могу спросить у нее, но есть кое-что, что я хотел бы спросить именно у вас. Как так получилось, что ваша дочь шлялась по лесам в компании бандитов, подрабатывая наемным убийцей у Второго Герцога?

— …

— Почему вы молчите? Неужели приложили к этому руку?

— Прекращайте допрос и приступайте к делу. Я здесь, чтобы спасти дочь, а не точить лясы.

— Мы оба здесь ради этого. Кстати, вы знаете, что при первой встрече я ее чуть не убил? Почему-то тогда ее жизнь вас не беспокоила. Не потому ли что она была лишь младшим магом?

— Я не обязан отчитываться перед вами, Граф.

— Верно. Я лишь надеюсь, что вы отчитаетесь перед ней, когда она очнется. — Фыркаю я, не в силах сдержать неприязнь. — Приступаем.

Несколькими движениями рассекаю артерии, сковывая их трубками в единую систему. Кровь покидает тело аширки и начинает свое долгое путешествие по очищению от заразы, пока на ее место вливается новая кровь.

— Дозируй силу, не убей кровяные тела. — Приказал я некроманту.

Нор кивнул, хотя и так отлично знал, что делать.

Зачем же тогда я ему это сказал? Сам не знаю, наверное, это все волнение. Если с Герцогом я не беспокоился, ведь мы могли вливать в него столько крови, сколько потребовалось бы, сейчас у нас ограниченный ресурс.

Цепочка рунных кругов, через которые проходила кровь — вытягивали из нее силу, ослабляя заражение и запрещая возбудителям телепортироваться. Позже, Нор вручную добивал их магией смерти, стараясь не испортить кровь… Как сейчас. Алая жидкость потемнела от избытка энергии смерти.

Негодная. Сливаем.

Короткое движение рычага и испорченные миллилитры покидают круг и стекают в крупную колбу.

— Будьте аккуратнее, бездна вас дери. — Пожаловался Архимаг.

— Если бы могли отфильтровать кровь без потерь, нам не требовался бы донор. Продолжаем. — Внешне спокойно произнес я, хотя был полностью солидарен с ним.

Очищенная от заразы кровь поступала к Архимагу, чтобы вновь насытиться силой. Это был самый опасный момент, ведь стоило пропустить хоть сколько-то значительное число заразы — то все пошло бы прахом. Вместо лечения мы добили бы обоих.

Конечно, Детлафа заблаговременно напичкали антибиотиками, что вероятно спасает его, если в организм попадет совсем уж единичное число заразы, но риск был велик.

Час за часом, литр за литром. С каждым кругом Архимаг становился все слабее и бледнее, пока не потерял сознание. Проверив пульс, мы продолжили. Выбора все равно не было.

Процедура заняла больше четырех часов, прежде чем мы перестали находить хоть признаки возбудителя в крови.

Еще четыре дня понадобилось, прежде чем пациенты очнулись.

И неделя, прежде чем последние случаи болезни были побеждены.

День четырнадцатый

Финальный отчет

Общее количество зараженных 1836 человека.

Погибших 238 человек.

Общая смертность 12,96 %, смертность среди магов 98 %.

Глава 8

— Четырнадцатый день, говорите… — Задумчиво протянул Дастан, любуюсь своим перстнем.

— Да, Ваше Величество. Армия мертвецов уже вторую неделю опустошает приграничные владения, как Король, вы обязаны принять меры. — С надрывом произнес проситель.

— Да, я мог бы. — Король легкомысленно покрутил кольцо на пальце и улыбнулся. — Но как вы знаете, казна пуста, а некоторые… личности препятствуют моей денежной реформе. Боюсь, пока мы не решим эту проблему, я никак не смогу созвать вассалов.

В тронном зале нарастает ропот. Обязанность защищать вассалов была сама собой разумеющийся. Зрелище, того, что король вымогал деньги за свои обязанности, словно какой-то харданец — было вопиющей в своей возмутительности.

— Вы просто взяли нас в заложники! — Восклицает один из баронов, чьи земли также были опустошены.

— Разве? Вам кажется. Если не нравится, вы всегда можете присягнуть тому же Четвертому Герцогу, но учитывая, что орда удаляется от его земель, вряд ли ради десятка приграничных баронств он согласится схватить мантикору за хвост.

— Король Роберт бы… —

— Король Роберт оставил страну с долгами и дал слишком много власти Герцогам, подарив им возможность наживаться на остальном Королевстве. Если вы хотите обвинять кого-то в бедственном положении — вам стоит обвинять его. И, разумеется, Второго, а также Четвертого Герцога, что препятствуют денежной реформе. Именно из-за них мы не можем выступить и пресечь эту угрозу. — Патетично повысив голос, возвещает Король.

Барон оглядывается, пытаясь угадать настроение аристократии, собравшейся в зале. Большинство не смели возразить королю, молча принимали любые его действия, но вот остальные… Остальные горячо одобряли их. Придворные франты, молодежь, что не успела заслужить себе имя и даже наиболее ушлые графы — все восторженно внимали его речи.

— Если для возрождения прежней силы Королевства нам потребуется пожертвовать частью незначительных баронств, мы должны принести эту жертву! Герцоги не должны дальше потчевать на золоте, пока стране угрожает враг! Каждый из здесь присутствующих должен решительно осудить их недальновидное накопительство!

Аплодисменты захлестывают зал. Льстецы и прихлебатели сбивают ладони в кровь, сотрясая воздух, будто в речи Короля был хоть какой-то смысл. Конечно, армии требовалось золото, любой армии оно требовалось. Однако каждый вассал сам снаряжал, обучал и приводил под общий стяг своих людей. Даже если у Короля нет денег — это не значит, что он не может собрать армию. Любому очевидно, что он не хочет этого делать, пользуясь золотом как отговоркой. Барон с досадой обводит взглядом аплодирующие ряды. Лишь единицы отказывались хлопать.

Проситель преклоняет колени. Если не удалось апеллировать долгу, единственное, что ему остается — это умолять.

— Ваше Величество, я горячо поддерживаю вашу несомненно справедливую реформу и…

Король не дает ему договорить, недовольно отмахиваясь от слов, словно от надоедливой мухи.

— Думаете, я нуждаюсь в поддержке какого-то захолустного барона?

— Но я…

— Надеюсь вы больше не будете занимать мое время. Все же защищать ваши земли — это ваша прямая обязанность, земли королевского домена лишь временно отданы под управление, а не дарованы на вечное владение. Если вам кажется, что мертвецы представляют угрозу, то стоило бы взять меч и накинуться на них, а не позорить род, поджав хвост сбегая в столицу!

Барон опускает голову, чтобы скрыть покрасневшее от унижения лицо. Его семья всегда была верной королевскому роду, но сегодня он впервые задумался над тем, тому ли он отдал клятву. Поклонившись, но выходит из зала, не замечая, что из толпы аристократов за ним следит чей-то внимательный взгляд.

Король непринужденно щелкает пальцем, после воодушевленных речей у него пересохло в горле. Взволнованный слуга подает с подноса бокал… но вместо привычного красного вина в нем белеет сливочный ликер.

Дастан протягивает руку, но останавливает ее на полпути к бокалу.

— Ликер? Не припомню, чтобы я просил именно его.

На лице слуги выступает пот. Короткое движение глазами и стоящая рядом стража вплотную приближается к слуге. Подчеркнуто медленно король вырывает бокал из побелевших рук.

— Впрочем, от ликера я бы тоже не отказался! Ммм, такой прекрасный, ванильный запах… Яда. Не хочешь сперва попробовать его сам?

Гвардейцы одним движением ставят слугу на колени. Закованные в металл пальцы разбивают губы, в попытке открыть рот. Как он не пытался сопротивляться, шансов у него нет.

Король наклоняет бокал и скупой струйкой вливает в распятый рот немного напитка.

— Десяток капель будет достаточно. Можешь не глотать, яд белых гадюк смертелен, даже если просто попал в рот. — Он подает знак, и гвардейцы отпускают слугу, отчего он без сил падает на мраморный пол.

Он кряхтит, пытается сплюнуть напиток, но вскоре начинает отплевывать не ликер, а свою собственную, почерневшей кровь.

— Довольно редкий яд, я бы хотел заметить. — Комментирует Дастан, одним глазом наслаждаясь корчами слуги, а другим поглядывая на толпу. Но нет, ни один из присутствующих не демонстрирует какой-то особенной реакции. Толпа безмолвна, прихлебатели ждут знака от него, панически боясь вызывать его гнев. Ну раз так…

Слуга хватается за горло, скребет по нему ногтями. Через минуту все его руки в крови от попыток разодрать себе горло.

— Говорят, противоядия от него нет, и даже лучший целитель не может спасти отравленного, ведь яд мгновенно распространяется по всем членам несчастного…

В последний раз вздрогнув, слуга затихает.

— … и убивает его за считаные минуты. — Заканчивает предложение Король.

В зале могильная тишина. Многие даже боятся дышать.

На фоне тревожной атмосферы веселый голос Дастана звучит особенно дисгармонично.

— Но есть у этого яда и положительная сторона, я слышал, его вкус просто великолепен. За ваше здоровье! — Отсалютовав бокалом, он делает щедрый глоток.

По залу разносится вскрик одной из дам, она прижимает ладонь к лицу, но ее приобнимает супруг.

— Действительно, недурный вкус. Я думаю, было бы расточительством не поделиться им с тем, кто добыл для меня столь изысканный напиток. — Посмаковав напиток, он ставит наполовину пустой бокал прямо на пол возле трона.

— Итак, продолжим. Есть ли сегодня еще просители?

— Кхм. Нет, Ваше Величество. — Отвечает ему церемониймейстер, с трудом справившись с голосом.

— Тогда я займусь своими делами. Собрание окончено.

* * *

Иронично, но уборная мало чем отличалась от тронного зала. Злые языки бы добавили, что сходство это происходит не только от мраморного оформления, но и от, скажем так — фактического содержания.

Рунные заклинания легко вытягивали любой смрад, но даже так, в воздухе витает запах блевотины и ликера.

Гвардеец, что совершенно некстати для себя, зашел внутрь — зажимает нос и бубнит.

— Ваше Величество? Ох, как неловко! Я и подумать не мог, что вы посещаете уборную, словно обычный человек!

— Похоже, мне опять придется искать нового гвардейца. — Бормочет Король, вытирая рот и поднимаясь с колен. — Или нескольких… Скажи, скольких ты убила в этот раз?

— Ваше Величество? О чем вы таком говорите? — Широко распахивает глаза гвардеец.

— Переигрываешь. — Резко выплевывает Дастан и взмахом руки в сторону гвардейца срывает с него облик.

Доспех рассеивается в воздухе, оголяя легкую, черную куртку. Мужское лицо ужимается, сменяясь на излишне бледное, но вполне симпатичное, женское. Вырванное сердце, что висело на ее груди в золотом ожерелье в виде клетки, сокращается в последний раз и замирает.

— Надеюсь, ты его не сломал? — Обеспокоенно спрашивает девушка, трогая черным ногтем еще теплый орган.

— Просто выключил. Итак, что привело тебя? Вижу, подарок работает, значит ты здесь не для того, чтобы его починить.

— Подарок? Это была твоя плата!

— Неважно. Говори быстрее, у меня плохое настроение. Яд действительно неплох на вкус, но вот противоядие абсолютно омерзительно. Фу.

— Мне нужно зелье для восстановления памяти. Лучшее зелье от лучшего алхимика.

— О, забыла, куда делись твои трусики? Поищи в королевской спальне, кажется, я их видел там.

— Очень смешно. Так как насчет зелья?

Дастан задумывается, но вскоре щелкает пальцем.

— Знаешь, а у меня есть новая работенка для тебя! Шпионы докладывают, что стоило мне отвернуться всего на годик, как в Рейкланде возникло производство артефактов на уровне стальной башни. Это меня немного беспокоит.

— Уверен? — Максимально скептическим голосом произносит убийца. — Быть может, они заказывают их в мастерских Второго Герцога, или и вовсе у Содружества через Четвертого? Я слышала, у них с графом неплохие отношения.

— Если я что-то говорю, значит я в этом уверен. Размещение столь крупного заказа никак не прошло бы незамеченным. Вся торговля ядрами у меня как на ладони — так что я уверен — мастерские находятся в Долине у Черного Леса. Шпионы докладывают, что даже за грядой, на многие километры видны столбы дыма из литейных… Скажем там, мне эти мастерские поперек горла, а пробраться туда будет непросто. Долина окружена горами, а единственный наземный вход контролируется. Пролететь на грифоне будет слишком заметно, поэтому мне нужен кто-то, что пришлет Графу мою посылочку. Идем за мной.

Выйдя из уборной, Дастан оглядывается, пытаясь найти пару гвардейцев, что должны были охранять проход.

— Значит, в этот раз двоих? — Спрашивает он, но убийца лишь пожимает плечами.

— Скажи… какие артефакты там производятся?

— Какая неуклюжая попытка сменить тему. — Фыркает Король. — Мне плевать, скольких ты убила, просто скажи мне, где их трупы. Если их найдут слуги — будет лишний шум.

— Их уже никто не найдет.

Король кивает и ведет убийцу вглубь дворца.

— Так, какие артефакты? — Напоминает убийца.

— Тебе они будут бесполезны. Обычное, я бы сказал примитивное оружие, что зиждется на преобразовании магической энергии в тепло.

— И все?

— Слухи говорят о червеобразном големе, что носится по земле с огромной скоростью, но, скорее всего, это просто слухи. Меня не заботят примитивные артефакты, меня куда больше беспокоит мысль о том количестве ядер, что необходимы для их производства… Так, ты же говорила, что их тела не найдут? — Восклицает Дастан, указывая на два трупа, что лежали прямо перед входом в королевскую сокровищницу. Один из них был гвардейцем, чья грудная клетка была вскрыта, другой же носил мундир грифоньих всадников.

— Я говорила про тех, а не про этих. — Равнодушно отвечает девушка.

— И зачем ты убила баронета? Их у меня не так много, знаешь ли.

— Он заявился, пока я вырезала сердце. Помешал. Там внутри сокровищницы еще труп слуги, он просто рядом проходил, пока я проводила экскурсии по твоим запасам.

— Тогда будь добра, в следующий раз убивай моих людей так, чтобы этого никто не видел. — Зло бросает Король и, подняв подол королевской мантии, чтобы не запачкать ее в крови, входит в сокровищницу.

— Я подумаю. — Отвечает девушка и следует за ним.

Сокровищница практически пустовала, лишь несколько сундуков полны монет, да и то внутри не золото, а позолоченные, свинцовые монеты нового образца. Рядом, из-под небольшой горки серебра, торчат ноги мертвого слуги.

— Кстати, я ожидала увидеть горы золота, а у тебя тут совсем пусто. Даже не хватило, чтобы тело засыпать. — Пренебрежительно фыркает она и внимательно следит за лицом Короля.

— Пожалуй. — Голос Дастана максимально равнодушен.

— Я видела, как его грузят на корабли и увозят куда-то. — Продолжает она, в надежде, что Дастан проболтается.

— Какое твое дело? Я тебе не золотом плачу.

— Да так, стало интересно, куда отправляются тонны золота.

— Думаешь, я бы тебе просто так сказал?

— Попытка не пытка. — Улыбается она, скрывая разочарование. Похоже, зелье и память Рэндала — единственный способ докопаться до того, что задумал Король.

Дастан тем временем касается перстнем обычной стены, которая тут же отодвигается в сторону, открывая проход в небольшое помещение.

— О, тут была потайная дверь. Буду знать.

— Тебе это уже не пригодится.

Он делает шаг вперед, к единственному объекту, что находился в помещении — к чему-то круглому, скрытому под тканью. Одним рывком он скидывает покрывало, обнажая необычайно крупное магическое ядро.

— Вот то, что ты должна будешь доставить в Рейкланд. Дестабилизированное ядро.

— Крупное. Это то самое, что Кондор привез прошлому королю?

— Верно. Какая ирония, оно вернется туда, откуда пришло.

— Это будет ценнее золота… Намного ценнее. — Жадный взгляд девушки скользит по ядру.

Заметил это, Дастан касается ядра ладонью. Мгновение и в блеске кристалла просыпается крохотный, красный огонек.

— Уже нет, поэтому что ядро дестабилизировано и ты не сможешь его восстановить. Никто в этом мире не сможет. Даже не пытайся.

— Хм. Маги Содружества заплатят и за такое… Количества энергии, внутри хватит, чтобы возвести магический щит вокруг целого замка…

— … или взорвать город. — Перебивает ее король. — Даю тебе три недели, чтобы доставить его куда нужно. Не успеешь — оно взорвется там, где взорвется. И да, я могу узнать, где оно примерно взорвалось, так что если я вдруг замечу, что оно рвануло где-то в Содружестве… Ты очень сильно пожалеешь.

— Ах, как-то мне не нравится идея путешествовать с чем-то, чье название начинается на слово «дестабилизированный». Я ведь прошу сущую мелочь, всего лишь одно зелье. Может тебе лучше сказать, кто пытался отравить нашего всеми любимого короля?

— Брось, так будет неинтересно. В конце концов, подозреваемых не так много.

— Хм, наивно думаешь, что ты настолько популярен?

— Нет. Трезво оцениваю то, насколько у них много смелости. Увы, в бытность наследником я слишком уж хорошо позаботился о раболепии всех моих сторонников. Похоже, придется сделать что-то еще, чтобы их взбодрить. Хм, кстати, с ядом случайно не ты была?

— Я бы сначала получила зелье, потом попыталась отравить.

— Кто вас знает? Вы, служители Самаила такие же чокнутые, как и ваш божок… Но именно поэтому я уверен, что ты согласишься доставить эту маленькую посылку. Ах да, Граф уже возвращается в Рейкланд, обогнать его даже ты не сможешь, так что простой совет — прежде чем попытаться протащить ядро, отвлеки его чем-нибудь. Устрой резню в Орлином Гнезде, например, или…

— Мне не нужны советы, я и так знаю, как оставаться незамеченной.

— Славно, значит для тебя моя маленькая просьба не составит труда. Ну так что, по рукам? — Он с довольной улыбкой протягивает руку.

Девушка медленно кивает.

— По рукам, но у меня есть одно условие. Зелье вперед.

* * *

Склянка с мутной жижей, похожей на болотную грязь, с глухим стуком приземлилась на стол. По крайней мере, я думаю, именно такой звук она должна была издать, поскольку в цеху было довольно шумно. Прототипы роторных установок гремели так, что закладывало уши, а сверху их полировал утонченный звон пустых гильз, что сыпались с конвейера прямо на пол.

— И ты думаешь, что я добровольно выпью эту бурду? — Приподняв бровь, интересуюсь я у своей гостьи.

— Выпьешь. Я была в Королевской Сокровищнице, там шаром покати. Такое количество золота просто так не собирают, у меня нехорошее предчувствие. Я пытаюсь выяснить, куда он вывозит его на кораблях, но ты должен вспомнить, для чего ему нужно столько, и почему он готов обрушить экономику страны ради этого.

— Я даже не помню, знал ли я это вообще.

— Если не знаешь, я придумаю другой способ. Пей.

— Это зелье приготовил король, верно? Это может быть яд.

— Я уже проверила его на случайном бедолаге.

— И как?

— Он вспомнил какого цвета была косынка на повитухе. Если это не поможет, ничего не поможет.

Тяжело вздыхаю.

— Я не отказываюсь, но у меня полно работы. Патронная линия находится на финальной стадии, а это означает настоящий прорыв в оружейном деле. Унитарные патроны позволят отказаться от расширяющихся пуль, существенно увеличить точность и скорострельность. Но для этого мне нужно… — Я выставляю вперед ладонь и загибаю пальцы.

— В первую очередь наладить переделку уже выпущенных мушкет под зарядку с казны. Из-за мощности патрона я не уверен, что достаточно будет простой «табакерки», возможно придется использовать клиновидный затвор. Далее, разработать как минимум два вида оружия и максимально упростить их для массового производства, причем одно из них в разы сложнее, чем все, что я делал до этого…

— Я поняла лишь то, что вас нужно стимулировать. — Мгновенно переходит на официальный тон убийца. — Надеялась, что не придется, но увы. Видите ли, король дал мне зелье не просто так, вместе с ним он поручил меня доставить дестабилизированное ядро в ваш город. Прямо сейчас оно спрятано где-то в Рейкланде и если вы отказываетесь сотрудничать, то меньше чем через две недели произойдет взрыв.

— Где оно? — Мгновенно став серьезным, спрашиваю я.

— Выпейте зелье, Граф и сразу же не просто сообщу, а доставлю его прямо к вам.

— После чего оно тут же взорвется?

— Оно взорвется лишь через двенадцать дней и десять часов. Итак, ваше решение?

— К черту, давай эту дрянь сюда.

Глава 9

Орлиный утес. Холодные, вечерние коридоры замка.

Замочная скважина. Тусклый свет, пробивающийся через нее, стойкий запах лавандовых духов и противный женский голос.

— … значит вы подтвердите официальную позицию дворца, Граф Кондор. Смерть вашей дочери была самоубийством.

Ответ деда не был слышен, он говорил слишком тихо. Рэндал прижал свое ухо к раковине, но даже так до него доносились лишь невнятные обрывки. Кажется, там было что-то про Роберта… Кто такой Роберт?

— Вам придется. Это необходимо ради прочного мира в Королевстве. Баланс сил не должен быть нарушен, а ваш род дал клятву служить интересам страны…

Рэндал убрал ухо и прильнул к скважине. Голос женщины все равно был слышен, а слова деда нельзя было разобрать в любом случае. Вертясь перед дверью, он пытался разглядеть происходящее. Сгорбленная спина деда, кровать, чье-то пышное платье. Белоснежная постель была залита вином, которое так любила мать.

— У вас хватает наглости… — Повысил голос дед.

— Хватает. Роберт ни о чем не должен узнать, если это останется втайне, тогда и я не зайду еще дальше. Соблюдайте условия, не высовывайтесь и главное, не смейте готовить внука к роли наследника. Никаких наставников, никаких уроков, никакой подготовки. Если я заподозрю хоть намек — тогда его отец не сможет защитит не только вашего сына, но и весь ваш род.

— Хороша угроза, учитывая, что от рода осталось лишь два человека. — Голос деда звучал достаточно громко, хоть и устало.

— Тем не менее он еще не прерван. Когда мой сын станет королем, я обещаю вывести род Кондоров из опалы и помочь ему занять прежнее место. Вы знаете мои условия, я всего лишь забочусь о благе стра…

— Вы заботитесь лишь о себе! — От резкого крика Рэндал вздрогнул.

— Возможно. Так позаботьтесь и о себе тоже… или умрите.

Дверь неожиданно открывается, отбрасывая его на пол.

— Мама? — Произносит он.

Но нет, стоящая над ним женщина была ему незнакома.

Презрительно поджав губу, она произносит:

— Все было бы куда проще, если бы Роберт согласился тебя убить.

Подобрав подол и брезгливо переступив через упавшего ребенка, женщина уходит.

— Рэндал, отправляйся к себе. — Бьет по ушам резкий крик деда.

Он оборачивается. Через открытую дверь все было видно гораздо лучше, чем через скважину. Кровать была замарана не вином, а кровью.

— Это…

— Это ради мира в Королевстве. — Невпопад ответил дед, словно пытаясь убедить самого себя.

— Тогда в бездну такой мир!

Зрение застилают слезы.

Топот коротких ног сменяется рокотом паровых машин.

— Ну? — Нетерпеливо спрашивает убийца.

Я молча выпиваю остаток зелья одним залпом. Калейдоскоп воспоминаний раскручивается перед глазами.

Ритуал запечатывания. Запрещенные гримуары. Подозрительные знакомства. Множество подозрительных знакомств. Эксперименты… Но нет главного.

В жизни Рэндала, казалось бы, не было принца Дастана. Совсем. Чем ближе я подбирался к нынешним дням, тем более очевидными становились провалы в памяти. Доходило до смешного, я помнил, что научился чему-то новому, но не помнил как и кто меня этому учил.

Наконец, спустя минуты, что растянулись на целые годы — видения утихают.

— Ну-у-у-у? — Нетерпеливо тянет девушка.

Я протягиваю ей ладонь и маню пальцами.

— Ядро. Я выпил зелье, как и обещал.

— Ха-ха, и правда, мы ведь договорились на то, что ты выпьешь, а не что расскажешь, о чем вспомнил. Жди.

Буквально провалившись в тень от стола, она исчезает.

Я пожимаю плечами и собираюсь вернуться к чертежам пулемета, но… откладываю их. Работа не идет.

— Астарот, у тебя есть догадки, почему я не могу вспомнить ничего о Дастане?

— Пфр. — Фырчит демон. — Это не догадки. Я точно знаю, что он забрал эти воспоминания с собой.

— С собой… в загробный мир?

— Если твой мир называет «загробным», то да.

— Стоп, что?

Я вскакиваю из-за стола.

— Почему ты не сказал раньше?

— А ты спрашивал, смертный? По-моему все очевидно. Ты тут, он там.

— Я думал, он умер или испарился, не знаю. У меня же есть его воспоминания!

— А у него есть твои. Кроме тех, что забрал ты. Ты проводил ритуал по переносу воспоминаний в душу? Нет? Значит, у него ВСЕ твои воспоминания.

— Дьявол! То есть на моей родине уже больше года шастает обиженный на весь мир психопат, с манией потрошить людей? Ладно, ладно, стоп. У него нет магии и он в теле чемпиона по киберспорту, вряд ли он натворит что-то такое, верно? Верно ведь?

Завидев, что я хожу кругами, Пит отвлекается от работы и хочет подойти, но я останавливаю его взмахом руки.

— Твою же налево… У меня же там друзья. Мать. Бездна! Я думал, что я просто исчез, но не думал, что в моем теле ходит кто-то, кто может причинить им вред! Ладно… ладно… если он сделает что-то, то просто попадет за решетку, да… Да, не стоит переживать. — Бормочу я, наворачивая круги.

— Так может тебе поговорить с ним? — Насмешливо рычит демон. — Спросишь о планах Дастана, заодно поинтересуешься, как друзья и родные.

— Что?

— Поговорить, смертный. Потребуется ритуал, но для тебя ничего сложного. Однако… Не факт, что он согласится тебе все рассказать.

— Можем попробовать, но сперва нужно разобраться с ядром и производством оружия.

— Мне все равно, mortalis.

Вежливый кашель позади заставляет меня отвлечься от мыслей.

Под тенью арки убийца сидела на круглой, кристаллической штуке, внутри которой горел зловещий, красный огонь. Стоп, где-то я ее уже видел.

— Погоди, так это МОЁ ядро? Дастан решил взорвать меня моим же ядром⁈

— Ага. Рассказывай, что узнал.

— Я расскажу сразу после того, как обезврежу его.

— У тебя не получится, его невозможно обезвредить.

— Хм. Ладно, тогда просто сбросим его на армию нежити, пока она до нас не добрела.

Перед глазами мелькает обсидиановый клинок.

— Не пойдет. — Нараспев отвечает девушка, поигрывая обнаженным кинжалом.

— Что?

— Оно должно взорваться где-то в этом районе, иначе он поймет, что что-то не так быстрее, чем нам нужно. Закопай его рядом с городом, но подальше от мастерских и порядок… Итак, что ты узнал?

— Ничего. Зелье не сработало.

— Смеешься? — Поднимает брови она.

— Чистая правда.

— Жаль.

Миг и ядро проваливается в тень, исчезая из цеха, словно его никогда тут и не было.

— Какого черта?

— Если ты ничего не знаешь, то бесполезен. Зачем мне рисковать, нарушая условия сделки с королем? Зачем вызывать подозрения у него раньше времени, ради чего? — Вопрошает она, разводя руками.

— Ах ты!

Мои когти рассекают пустоту там, где только что стояла убийца. Черт!

Нет, так мне ее не поймать.

— Стоять! Способ есть, ясно? Я им воспользуюсь, а теперь верни эту штуку, пока я не разозлился.

— Поздно. — Доносится из теней. — Мне нужна информация, а не обещания. Хочешь избежать бума — выкладывай его план. Иначе никак. У тебя двенадцать дней.

— Если ты…

— Что, если я? Поверь, Король тоже рад был бы меня прикончить, но ни он, ни ты просто не сможете меня поймать. Поэтому мне наплевать на ваши угрозы. Двенадцать дней, столько мы с моим круглым другом будем ждать, прежде чем прийти в гости.

Чужое присутствие ушло. Дьявол, что может быть хуже человека с ядерной бомбой, способного телепортироваться?

— Всё нормально? Мне показалось, что тут кто-то был. — Доносится до меня голос Аши.

— Что ты тут делаешь? Ты еще не поправилась и должна лежать в постели.

— Это слишком скучно. К тому же, я обещала, что буду работать ровно год. Если я продолжу пинать балду, вдруг решишь уволить меня раньше времени? Тогда придется возвращаться на родину, вряд ли отец оставит меня в покое.

Я задумчиво киваю. Где-то через три месяца будет год с нашей первой встречи. Тогда мы договорились, что она работает на меня ровно год, а далее — свободна. Именно этим договором она и отбилась от отца, когда он предложил ей вернуться.

— Да, осталось пережить зиму, а там и весна. Знаешь, а если я скажем, продлю контракт за твое бездействие? Как смотришь на штрафные дни?

— О, неплохая мысль. Тогда я могу вернуться в постель? Только чур сегодня за рабочий день не считать!

— Погоди!

— М?

— Загляни в администрацию, попроси чтобы разместили в твоей комнате еще светильники и заменили шторы на более плотные. Скажи, чтобы ночью от них не было ни одной тени, а днем можно было устроить кромешную темноту.

— Ну… ладно, сделаю. Бывай! — Махнув рукой она удалилась быстрым шагом, что уже указывало на плохое самочувствие. Обычно она передвигалась исключительно бегом.

Неприятно было осознавать, но теневая убийца была довольно мерзким противником. Меня она может и не убьет, но вот других… Лучше обезопасить близких, пока я не смогу ее поймать. Но до тех пор придется постараться раздобыть то, чего она хочет. К тому же, мне самому интересно, что именно задумал Король. Вряд ли что-то хорошее, верно?

— Итак… Астарот, что нам нужно для твоего ритуала?

— Всего лишь пара десятков жизней… Ну или немного магии.

* * *

— Позиция! Пируэт! Блок! Слева! Центр! Справа! Слева! Слева!

По бывшему залу театра, что был переделан в школьный спортзал, разносился звон клинков. Полуторный меч, несмотря на свой вес, легко летал в руках девушки и отражая все удары наставника.

Девушка старалась, как могла. Хоть мечи и затуплены, ими все равно можно было сломать кости.

Слегка похожий на лиса, сэр Трей четким голосом объявлял место следующего удара.

— Справа! Справа! Слева!

Звон и искры. Несмотря на невозмутимый вид, рыцарь уже устал.

Каждый раз ему приходилось чуть-чуть использовать магию, чтобы быстрее возвращать клинку прежнюю траекторию и меньше отсушивать руку.

— Слева! Центр! Справа!

Вопреки словам, клинок рыцаря метнулся к левому боку. Девушка попыталась исправить ситуацию, но уже не успевала поставить блок. Удар!

Стальная шпала плашмя ударила по ребрам, отбрасывая ее на дощатый пол.

— Эй, вы же сказали справа, сэр Трей. — Возмутилась Мира, приложив руку к ребрам.

— Первое правило боя, не верь противнику. То бишь мне, так как сейчас я твой противник.

— Да, да, я помню… — Проворчала она. Это был уже не первый раз, когда он подлавливал ее похожим образом.

— Тогда почему вновь совершила эту ошибку? Сегодня ты совсем не собрана. Дело в том, что Рэндал вернулся?

— Вернулся — это громко сказано, он рванул прямо в Рейкланд, даже не переночевав.

— Печально, наверное. — Равнодушно хмыкнул рыцарь. — Итак, ты продолжишь лежать?

— Кажется, я упала прямо на хвост… — Жалобно произнесла она, демонстрируя пострадавшую конечность, но дождавшись, как рыцарь закатил глаза…

— Ха!

Меч просвистел, устремляясь к ногам наставника, но тот просто перепрыгнул через клинок и легонько стукнул ученицу по голове.

— Нет, подлым трюкам тебе еще учиться и учиться. Однако ты впервые попробовала их применить. Тебя так разозлило то, что ты снова попалась?

— Меня разозлило не это. — Мотнула головой она.

— Тогда что? Разве ты не могла отправиться в Рейкланд вместе с ним?

— О да, и быть там пятым колесом? Приносить чай? Или что хуже, пришлось бы вместе с ним ухаживать за аширкой, такой позор. Он вертится вокруг нее только потому, что она младший Архимаг! Тут я приношу хоть какую-то пользу…

Рыцарь сочувственно покивал головой. Он мог бы сказать, что, скорее всего, дело не только в этом. Но было две причины, почему он готов был поддержать заблуждения девушки. Во-первых, он сам был прагматичным человеком и понимал, что личная сила, род и богатство всегда имели большое значение в выборе пары. Ну, а во-вторых… Это противоречило бы его собственным планам.

— Ты права, наш лорд столь занятой, что у него нет времени на бесполезных людей. Такова природа власти, она требует всего тебя. Но взамен он имеет замки, богатства и слуг.

— Я хотела бы вернуться в те времена, когда мы вдвоем замерзали в палатке…

— Ну, тогда тебе просто снова нужно стать полезной. Стать сильнее. Богатство — это ничто, сильный человек сам добудет его. Семейное древо — это ничто. Каждый род имеет в основе человека невероятной силы. Сила — это то, что тебе нужно заполучить. Будь твоя сила на уровне архимага, ты бы легко вернула себе свое место.

— Я и пытаюсь… Но выходит не очень. — Депрессивно прижала свои уши девушка.

— Знаешь… — Заговорщически понизив голос, произносит рыцарь. — Если ты хочешь стать сильнее есть один способ. Помнишь книгу, которую я помогал переводить?

— Ох, вы про ту самую книгу Алекса Хорнета… Я не уверена, что это хорошая идея.

— Ну, вроде как ему это не навредило, так что ты подумай… Позиция! — Спешно произнес сэр Трей. Не стоило смешить в этом вопросе, пожалуй, он и так намекнул слишком в лоб.

Девушка поднялась с пола, отряхнула хвост и выставила перед собой меч. Ее движения были слегка рассеянными, а это значит, что она задумалась.

Видя зародившееся в ее глазах сомнение, сэр Трей довольно улыбнулся. Тщательное спрятанные копии книги Хорнета ждали своего часа. О, да, он был бы глупцом, если бы не оставил себе копии материалов, когда изучал дневник. И был бы еще большим глупцом, если бы сразу начал практиковать эти техники.

Теперь удача повернулась к нему лицом.

Похоже, он наконец-то нашел, на ком можно испытать эти древние знания перед тем, как рискнуть применить их на себе.

* * *

Кромешная тьма. Знакомый, треугольный стол.

Вот только в этот раз все места были заняты.

— Добро пожаловать. Снова. — Произнес Астарот, словно отдавая дань традиции.

Выглядит он существенно лучше, чем в прошлый раз. Черные рога сияли, как агаты, а чешуйчатая кожа поблескивала во тьме от лоска.

Впрочем, меня интересовал совсем не он, а третья фигура, что с закрытыми глазами раскачивалась из стороны в сторону и что-то невнятно бормотала.

— Рэн… — Чуть запнулся я, слишком уж непривычно было видеть уже привычное лицо со стороны. — Рэндал Кондор!

Ноль реакции. Лишь продолжающееся бормотание.

— …бхур бхува сухава, тат савинтур вареньям…

Вслушиваюсь, но не могу ничего понять. Какая-то бредовая шизофазия без малейшего смысла.

Бросаю взгляд на демона, но тот пожимает плечами.

— Я тут ни при чем. Я просто позволил ему провалиться сюда во сне. — Виновато рычит он.

Встаю со своего места и подхожу к ученику Дастана. Беру его за плечо и понимаю… что, прямо скажем в неадеквате. В полном отрыве, по уши в рейве или, попросту сказать, под кайфом. Худощавые руки в холодном поту, глазные яблоки эпилептически дергаются, а изо рта доносится лишь бредни.

— Вот дерьмо. И что делать будем? — Спрашиваю я у демона.

— Попробуем еще через пару дней?

— Ну конечно, у нас же вагон времени. Можешь привести его в чувство?

— Temptabo. — С сомнением произносит он.

Я отстраняюсь, пропуская крылатую тушу к телу. Демон запрокидывает ему голову и смотрит в глаза. Постепенно из них уходит наркотическая пелена.

— Servus dominum daemonium humiliter salutat. — Произносит он все еще заторможенным голосом.

— Хоть кто-то знает правильные манеры. Audivi verba tua. — Довольно подбоченивается он.

— Полагаю, ты очухался? — Спрашиваю я у алхимика.

— А это вор, вор. — Ворчит Рэндал.

По мере того как дурь выветривается из его головы, голос становится все более отрывистым и ледяным.

— Я вор не больше, чем ты сам.

— Нет-нет-нет-нет! Ты! Ты виноват! — Он нервно показывает на меня пальцем. — Зачем, для чего ты навлек на себя его гнев?

— Так, давай лучше не будем обсуждать прошлое и сконцентрируемся на будущем. — Примирительно развожу руками я. — Тут одна птичка на хвосте принесла, что ты был дружен с Дастаном…

— А. Ясно. Хехехе. — Нервно смеется он, вздрагивая всем телом. — Вот для чего вы здесь. Конечно.

Он натянуто улыбается и на трясущихся ногах поднимается из-за стола.

Чтобы в тот же миг дать деру во тьму.

— Лови наркомана! — Кричу я и рыбкой бросаюсь ему в ноги, заставляя упасть.

К моему удивлению, я не могу его удержать, он угрем выскальзывает из моей хватки и весьма проворно ползет к границам теневого марева. Я пытаюсь схватить его за ноги, но руки просто проходят сквозь них.

Всего секунда и он без следа исчезает в мареве.

— Твою ж мать, почему ты не помог? — Выругиваюсь я на демона, что просто стоял рядом.

— Я не имею на это права.

— Отлично. Теперь придется вновь повторять ритуал, мы потеряем целый день!

— Смертный, вряд ли он согласится вернуться сюда вновь, если не хочет говорить.

— Бездна! А силой его затащить сюда не можешь?

— Не имею права. Что будем делать теперь?

— Что-что… За ним пойду. — Бросил я и направился к мареву.

— Стой!

Но я уже прыгнул вперед.

Глава 10

От новых технологий многие ожидали прорыва. Человечество наивно думало, что может создать нечто превосходящее себя, интеллект, способный мыслить в сотни тысяч раз быстрее человека. Казалось еще чуть-чуть и новая сущность станет подобна богу, откроет за нас все секреты мироздания, найдет все формулы, излечит все болезни.

Те, кто видел дальше своего носа — били тревогу, требовали притормозить развитие технологий, но кто будет прислушиваться к ним, когда на кону миллиарды долларов?

Только не произошло ни чуда, ни трагедии. Мы не смогли создать что-то большее, чем мы сами. Мы смогли создать лишь искаженные копии. Шутки о том, что менеджера среднего звена заменили нейросетью и никто не почувствовал разницы — перестали быть шутками.

Нельзя прыгнуть выше головы.

Нельзя на базе человека создать что-то, что было бы на порядок лучше. Нейросети могли мыслить быстрее, работать быстрее, но не смогли стать следующим этапом эволюции, оставшись обычным инструментом.

Порой слишком хорошим инструментом.

Смешно, раньше люди боялись, что роботы украдут их места на заводах и останутся лишь творческие профессии…

Вышло все с точностью наоборот. Значительная часть физического труда приходилась на людей. Так было экономически выгоднее.

Постиндустриальные страны получили самый тяжелый удар, и дело не в том, что они обанкротились, вовсе нет, они купались в деньгах, несмотря на повальную безработицу.

Машины заменили собой людей.

Сгенерированный контент занял собой весь рынок развлечений. Алгоритмы подстраивались под каждого, давая ему то, что он хочет. Уникальное и просчитанное до последнего пикселя. Любой сюжет. Любой фильм. Любой жанр.

Проблема была в другом.

Если алгоритмы могут управлять развлечениями, то почему они не смогут управлять социальными сетями? Если нейросеть может сгенерировать фильм, то почему бы ей не сгенерировать выступление политика? Верить нельзя никому, все может быть ложью, а может быть правдой. Никто не знает и всем плевать. Прибавьте к этому то, что миллионы людей потеряли работу, оказавшись заменены нейросетями, и вы получите пороховую бочку, готовую взорваться в любой момент.

Разные страны боролись с этим по-своему.

Кто-то вводил безусловный доход, чтобы умаслить потерявших работу, кто-то пытался решить проблему грубой силой, запретив использовать нейросети вообще. Но в конечном итоге проиграли все. Государства по большому счету стали формальностью, власть оказалась в руках у тех, кто управляет умами. Тех, кто производит контент. Корпораций.

Мир стал помойкой… И в моем случае — буквально.

Склизкая, белковая масса протеиновых батончиков. Шуршащий полиэтилен, проминающиеся под телом пластиковые бутылки и алюминиевые банки с остатками дешевой смеси из ароматизаторов и спирта…

Но, они хотя бы перебивали остальной запах мусора, за что им спасибо.

Руки упираются в холодные, металлические стенки. Ну точно, мусорный бак.

Что ж, не такое возвращения на родину я ожидал, но если подумать… Можно ли было ожидать чего-то иного?

Все тело затекло, висок подозрительно ноет. Проведя по нему рукой, я замечаю подозрительное углубление в черепе. На пальцах свежая кровь.

— И о чем же ты думал? Рэндал просто вернулся в свое тело, а на что надеялся ты? — Менторским тоном спрашивает Астарот.

— На это и надеялся. Разве я прогадал? — Произнес я, пытаясь подняться и вылезти из бака. Было непросто, пучина из мусорных пакетов, проваливаясь под ногами не хуже трясины.

Демон неодобрительно прорычал.

— Тогда ты не против, что я буду использовать твое тело, пока тебя нет?

— Если будешь вести себя хорошо, почему бы и нет? Попробуй найти магическую бомбу и ту теневую сучку. Только помни, если убьешь кого-нибудь, кроме нее — я тебя и из бездны достану. — Сделав последнее усилие, я, наконец, выбираюсь из бака и скатываюсь по горке из мусорных мешков.

— Я буду паинькой… А вот они — вряд ли. — Добавляет демон, имея в виду тройку фриков, что тусовалась на моей помойке.

Один стоял совсем рядом, я буквально вывалился к нему под ноги.

Похоже, его заинтересовал подозрительный шум, доносящийся из мусорного бака и он подошел проверить. Ядовито-зеленые волосы, оранжевые линзы на глазах, татухи и куртка из кожзама… Двое других мало чем от него отличались, дурацкие прически, пирсинг, раздвоенный язык — ну точно, члены банды.

Один заходится в кашле, выплевывая удушливые клубы пара с запахом клубники, другой медленно стягивает с ушей огромные наушники, из которых доносится дикая смесь этно и электроники.

Я оглядываюсь. Узкий проулок меж двух задний, столь высоких, что невозможно было понять, день сейчас или ночь — полутьму рассеивала лишь лампа, висящая на стене. Камера рядом с ней была разбита, причем давно.

— Твою мать, мы же тебя прикончили! — Откашлявшись и округлив глаза, шипит один из них.

Воу, рановато я из помойки вылез, получается?

Встаю на ноги и неуклюже отряхиваю пластиковую куртку от крови. Тело слушалось не очень хорошо, но куда лучше, чем во время моего первого раза. Адаптируюсь, привыкаю… О, заодно нахожу плюс у этой гадости из переработанного пластика — она была совершенно непромокаемая. Цветастая футболка под курткой осталась довольно чистой.

Фрик, что стоял рядом со мной, отшатывается и начинает оправдываться перед членами банды.

— Я его пульс проверял, отвечаю — тухло было!

— Бля, я же уже заказчику снимки отправил. Чо делать будем? — Спрашивает парень в наушниках.

— Пох, просто добьем его, за живого нам не заплатят. — Выносит вердикт парень с вейпом и тянется к железной трубе.

Протягиваю руку, чтобы призвать ее к себе, но понимаю, что не чувствую силы. Пустота. Я и подумать не мог, что настолько к ней привык…

— Свалите с дороги и останетесь целы. — Несмотря на все старания, голос звучит не очень внятно.

— Похоже, тебе все мозги вышибло! Забыл, как только что нас умолял? — Издевается фрик и замахивается трубой.

Я лишь поднимаю руку к голове, чтобы заблокировать удар.

Железо рассекает воздух, но вместо хруста костей по воздуху раздается звон. Труба врезается в черную чешую, высекая искры, и останавливается, так и не причинив вреда. Фрик замирает, округлив глаза.

— Я привык, чтобы мои приказы выполнялись. — Уже более внятно произношу я.

— Да ты берега попутал! — Кричит второй, доставая из кармана нож-бабочку, но, прежде чем он успевает ее развернуть — ему в челюсть прилетает кулак. Вряд ли оклемается скоро. Парень с трубой пользуется моментом, замахиваясь вновь.

Еще один удар трубой кончается сломанной рукой, но не для меня. Я просто перехватаю лапой трубу и выкручиваю ее, пока не слышу хруст костей.

Третий парень лихорадочно пытается расстегнуть самодельную кобуру, спрятанную под курткой. Непорядок. Взмах! Труба, просвистев в воздухе, сбивает его с ног, словно кеглю, раздробив бедро. Вот и все.

Иронично. Только что мне подчинялись сотни тысяч, а теперь я занимаюсь тем, что дерусь на помойке с какими-то бомжами… Обожаю свою жизнь. Карьерный рост налицо.

Но мне еще было куда падать. Моя одежда воняла, а у этих парней выглядела вполне прилично. Вопрос, что лучше будет, позориться помоечной вонью или обокрасть каких-то бомжей?

Пожалуй, второе.

Но сначала надо бы забрать ствол, ведь последний член банды уже пришел в себя и вновь пытался достать пушку. Что ж, буду рад ему помочь. Пинком переворачиваю фрика на спину и срываю когтями самодельную кобуру. Внутри нее — комично выглядящий обрубок пластика, напечатанный на 3d принтере.

— Ничего личного, просто работа. Мы просто исполнители. — Сквозь зубы оправдывается бандит. Его нога выгнута под неестественным углом.

Я верчу в руках оружие, не обращая внимания на его слова. Никакой автоматики, никакой металлизации ствола, сплошной пластик. Неясно выдержит ли пушка хоть один выстрел. В общем, позор, а не оружие. Пожалуй, это не тот вариант, когда «лучше, чем ничего».

— Эй-эй, не стреляй! Мы не виноваты! Тебе же сказали не рыть тему подпольных игр! Разве это мы не последовали совету? Мы просто выполняли свою работу, это ты полез туда, куда тебя не по масти! — Нервничает фрик, увидев мое недовольное лицо. Зря нервничает, я просто разочаровался. Думал, приличное оружие будет, а не этот мусор.

Сжимаю ствол в кулаке, заставляя его рассыпаться на куски.

— Я…

Молча бью его головой об асфальт, вынуждая заткнуться. Мне плевать, какие конфликты у этого тела были с парнями, мне не до мелких разборок между бандами. Для начала надо переодеться.

Я скептически осматриваю бандитов и выбираю парня, более-менее подходящего по комплекции. На его беду, это оказался вейпер со сломанной рукой. Снимаю свою провонявшую куртку и подхожу к нему. Тот отползает от меня, стараясь не тревожить руку. К сожалению для него, стена оказывается близко и вскоре он упирается спиной в нее.

— Эй, мужик, ты чего? Обнулить нас вздумал? Ты знаешь, что мы из ночных змей?

— Да хоть из утренних мокриц, куртец снимай… и штаны тоже. Если, конечно не хочет присоединиться к банде ночных безголовых.

Шипя от боли, он начинает раздеваться. Я же вспоминаю, что кое-чего не хватает — моего универсального планшета, что заменял и кошелек, и документы. Конечно, обязательный для всех подкожный идентификатор был на месте, но с него-то в интернет не выйдешь!

— Где мой уни? — Спрашиваю я у него. Так как лишь этот бандит остался в сознании, ему и отдуваться за всех.

— Вот он, вот он, босс. — Заискивает он, снимая с пояса коробочку, размером с телефон.

Прикладываю ее к запястью, чтобы снять блокировку.

— Ян Новак… Двадцать девять лет. — Побормочу я, увидев свой логин и одними губами спрашиваю у демона. — А почему у меня нет воспоминаний этого парня?

— Потому что он уже умер, все. Кусок мяса. В каком-то смысле ты сейчас живой мертвец, так что советую поторапливаться и сделать все дела до того, как окончательно умрешь… а еще советую сожрать души парней. Это позволит протянуть подольше.

— В нашем мире нет магии.

— Магии нет, но души же есть?

Скептически хмыкнув, продолжаю изучать планшет… Опа, непорядок. На счету ни одной криптокопейки, полная пустота.

— Эй, фраер! — Окликаю я бандита, что безуспешно пытался расстегнуть ремень одной рукой. — Где мои кредиты?

— Эм… Я…

— Доставай свой уни.

Фрик со вздохом активирует свой планшет. Короткий писк и на балансе пополнение, шесть тысяч криптокредитов. Копейки, конечно, но на первое время хватит. Кивнув, подбираю с асфальта куртку и накидываю на себя. Шарю по карманам и нахожу в ней вейп. Черный, пластиковый корпус, еще половина заряда батареи. А вот количество смеси не определяется. Отщелкиваю крепление, чтобы заглянуть внутрь. Баллончик с жижей без маркировок, какая-то кустарщина. Затянуться или не портить себе ожидания и купить нормальных сигарет?

— Дурь зачетная, босс, от химиков с нижнего квартала. А по запаху всё на мази, можно рядом с легавыми пыхтеть, они не одуплят даже.

— Ясно, значит купить сигарет. — Произношу я, бросаю вейп на асфальт и ломаю ударом ботинка. Даже не буду обшаривать остальных, наверняка у этих оболтусов нет денег на натуральный табак… Хотя, может есть деньги вообще? Стоит снять с них виру. За нападение.

— Ну хотя бы одного, что тебе стоит? — Отвлекает меня от мародерства Астарот.

— Отстань. Мне их наоборот, надо поблагодарить. Если бы они не убили этого парня, кто знает, где я был бы сейчас…

— И поэтому ты крадешь у них… невидимое и неосязаемое нечто? Странная концепция, ты ничего не берешь у них, но они все равно ограблены. Мне нужно это обдумать. — Задумчиво ворчит Астарот, пока мой уни пищит от новых переводов крипты. Было шесть тысяч кредитов, уже почти десять. Живем!

Кстати, а как я выгляжу? Одежда не предвещала ничего хорошего, но я вытянул уни и щелкнул самого себя.

Мда, по виду я не очень-то и отличался от этих фриков. Фиолетовый ирокез, неприятное лицо с татуировкой игральной карты на щеке. Что ж, ладно, не все же мне должно везти! Одно лишь внушало беспокойство. Нет, не внешность и даже не деформированный череп. Моя левая рука все еще представляла из себя черную, чешуйчатую лапу и никак не хотела вновь становиться нормальной.

— Ас, тут проблема… Какого хрена она не возвращается?

— А у тебя есть источник, чтобы переработать энергию бездны? Нету. Но не переживай, ты и так умрешь раньше, чем она тебя сожрет эта энергия.

— Сколько у меня времени?

— Memento mori… Дней пять или шесть.

— Тогда плевать, я не собираюсь тут задерживаться. Кстати, где это — тут?

Активирую планшет и включаю геолокацию. Так, Катовице, Восточная Европа. Столько раз был в этом городе, но даже не знал, что тут есть такие трущобы… Плевать. Нужно найти билет до Новой Москвы. Аэротакси я не потяну, значит поедем по старинке, на сапсане. Когда там ближайший рейс?

Через час. Значит мне нужно переодеться, придумать что-то с рукой — например, замотать ее бинтами, ну и… купить сигарет, конечно же.

* * *

Двери вагона закрылись за моей спиной. Я уже и забыл, как не люблю эту толчею, благо, теперь она позади и у меня появилось свободное время. Даже на скоростном поезде ехать придется часов шесть. А еще я так и не успел покурить…

Достав планшет, я начал набирать номер, что всегда помнил наизусть.

— Что ты теперь делаешь? — Устало ноет демон. Покупка билета и посадка немного его… сломала.

— Звоню матери.

— Звонить… Да, я кажется понимаю концепт. Не боишься предупредить нашу цель?

— Я не идиот, просто хочу услышать ее голос.

— То есть ты можешь… Позвонить и своему телу? — Вдруг спрашивает демон.

— Могу, но о себе я лучше узнаю из СМИ.

— СМИ? Мне немного нехорошо. Здесь все слишком сложное. Я пока… посплю. — Страдальчески рычит он и затихает.

Бедняга. Даже то, что он имел доступ к моей памяти — не спасало его от ментального утомления. Ему просто было сложно осознавать происходящее…

Улыбнувшись, я нажимаю кнопку вызова.

— Набранный вами номер не обслуживается. — Вежливо отвечает роботизированный голос оператора.

Хорошее настроение тут же пропадает. Странно. Может, я ошибся с номером? Проверяю, но нет. Я не мог ошибиться.

Вызов…

— Набранный вами номер не обслуживается. — Вновь вежливо повторяет бездушная запись.

— Хм, ладно, просто заеду к ней, когда разберусь с Рэндалом. — Обеспокоенно бурчу я себе под нос и открываю любимое СМИ, чтобы отвлечься. Так, вбиваем в поиск псевдоним и…

… кратный чемпион мира, выступающий под псевдонимом Астарот объявил о завершении карьеры. Сегодня мы вспомним, с чего начинал… Ладно, это я и сам помнил. Так — новость-то за прошлый месяц.

Листаем дальше.

Команда распалась после проигрыша в полуфинале Катовице… Не прошли даже в финал? Какой позор. Лена ушла в Бурю, что ожидаемо, а Вано похоже никуда и не приткнулся.

Листаю выше, погружаясь в прошлое, чтобы отследить всю картину. Второе место, второе место… Ого, поражение в отборочных? И да, снова против команды Самаила. Занятно, судя по новостям, Самаил никуда не исчезал и продолжил соревноваться со мной, вернее с моим телом. Только вот «мне» ни разу не удалось его победить. И похоже, что в конечном итоге привело к развалу команде. Впрочем, с моими друзьями все хорошо и это уже отличная новость. Остальное я узнаю из первых рук.

Поезд тем временем трогается и в салоне включается OLED-панель и симпатичная ведущая начинает новостной репортаж.

— Сегодня в программе — Разработка капсул полного погружения. Прорыв в области нейротехнологий! Уйдут ли в прошлое неудобные виртуальные шлемы? Изменит ли это рынок развлечений и какое применение этой технологии в жизни. Комментарии эксперта…

Воу. Хотя я планировал заняться делом, как профессионал я просто не мог проигнорировать такие новости. Ученые уже много лет бились над тем, чтобы не просто считывать информацию с мозга, но и подавать ее на мозг в электронном виде. Прогресс столько лет стоял на месте. Неужели что-то изменилось? Хм, если они наконец совершили прорыв в области обратной связи, то там и до полноценной кибер-имплантации недалеко. А ведь меня всего-то больше года не было…

— … эльфы существуют? В Америке новая мода среди истеблишмента — острые уши. Сколько стоит удлинить уши и как это влияет на слух — объяснит известный пластический хирург…

— … За боевыми экзоскелетами будущее. На международном оружейном форуме открылась выставка Китая. Стоит ли нам ждать возобновления конфликта в Восточной Европе? Бывший генерал армии освобождения ответит на все вопросы.

— Падение азиатских рынков, заговор или халатность? Автор нашумевшей книги «нами тайно управляют пришельцы» пытается доказать свою теорию, используя искусственный интеллект…

— А также новость последнего часа — масштабная стройка в окрестностях Стоунхенджа! Возле посольства США в Лондоне протесты, собралось несколько сотен человек, что хотят спасти исторический памятник от застройки. Прямое включение от нашего корреспондента… Хэнк, вы на связи.

— Да. Прямо сейчас мы видим, как работник посольства вышел к протестующим…

Кадр сменяется, показывая толпу разноцветных фриков и утонченного мужчину в черном костюме и широкополой шляпе.

— Памятник будет сохранен, это всего лишь апарт-отель с подземной парковкой с видом на памятник. Историческому месту ничего не угрожает, все работы сертифицированы и согласованы на высшем уровне… — Мягкий голос мужчины в шляпе усыплял.

— Сейчас вы видите кадры, где протестующие… Что? Кажется, они уходят, просто уходят? Хэнк?

На экране было видно, что толпа фриков, побросав свои плакаты, просто расходится.

— Да, протест закончился очень внезапно, все словно потеряли интерес. Честно сказать и я предпочел пойти домой и поспать.

— Отличная шутка Хэнк… Хэнк? Кажется, пропала связь… А теперь к другим новостям. Военные экзоскелеты — будущее или уже реальность? На международном военном форуме подписаны новые контракты. Российская корпорация Россвоентех инвестирует миллиарды на заказ в Китае новейших…

— А он умеет решать проблемы, верно, Тал? — Доносится вкрадчивый голос сбоку. Оглянувшись, я замечаю двух пассажиров, одетых точно так же, как работник посольства. Новая мода? Один из них скорчился, ему явно нехорошо. Кажется, он пытается сдержать рвоту.

— Эта колесница слишком быстрая, брат.

— Держи себя в руках. — Шипит первый.

— Души этих двоих кажутся такими вкусными. — Отмечает демон. — Может, убьем хотя бы одного?

— Рад, что ты вернулся. Обещаю, что скормлю тебе какого-нибудь негодяя, но при условии, что ты мне сейчас поможешь.

— Помогу? С чем? — Подозрительно спрашивает он.

Я хитро улыбаюсь. Пусть я и увлекался старинными технологиями больше, чем другие, мои интересы не слишком далеко заходили за 19 век. Увы, даже то, что демон мог копаться в моей голове и заставлять вспоминать то, что я когда-то видел мельком — не очень-то помогало. Да, простые вещи, вроде паровой машины или мушкета я мог собрать легко, потому что они сами по себе были простыми. Некоторые штуки, вроде паровой турбины я мог собрать, потому что понимал принцип действия, однако почти наверняка я собрал их не оптимально, с потерей кпд. Штуки, вроде двигателя внутреннего сгорания или пулемета я тоже смог бы собрать, так как понимаю принцип действия. Но сколько месяцев потребуется, чтобы они перешли со стадии прототипов и начали работать стабильно и без сбоев? Однако, раз уж у меня есть интернет, то зачем тратить время зря?

Передо мной бесценный опыт многих поколений. Просто протяни руку и возьми его.

Я открываю дюжины ссылок на своем планшете. Учебники, научные труды, физические теории, чертежи различных устройств, оружия, техники и приборов…

— Да так, Ас, сущая малость — надо кое-что хорошенько запомнить… Если быть точнее, запомнить буквально все общедоступные знания этого мира. — Ухмыляюсь я и слышу в ответ грязные ругательства на латыни.

Глава 11

— Давай… сделаем перерыв.

— Ты можешь поглотить всю человеческую память за целую жизнь, но не можешь поглотить… — Я быстро пролистал к оглавлению. — Учебник физики за восьмой класс?

— Это другое. Люди — одинаковые, как только ты стал высшим демоном и научился поглощать их души — то они мало чем способны тебя удивить. Все вы не отличаетесь друг от друга… Информация же тут — иного порядка, слишком абстрактная, слишком сложная. Нам нужно найти кого-то, кто это все знает и поглотить его. Тогда я смогу понять…

— Тебе и не надо понимать, просто запоминай. Думать я за тебя буду.

Недовольное рычание раскатилась по парикмахерской. Хорошо, что его слышал только я.

— Следующий! — Наше безмолвное препирательство прервал женский голос.

Я поднялся с небольшого и потертого диванчика и прошел вглубь комнаты, где женщина подметала волосы от предыдущего клиента. Занятно. Столько людей потеряло работу, а парикмахеры как были, так и остались. Наверное, потому что мало кто был готов доверить машине свою голову…

— Налысо, будьте добры. — Попросил я, пока парикмахерша фиксировала накидку.

Место, в которое я собирался — точно не стоило ходить с фиолетовым ирокезом. Честно говоря, и татуировку на лице стоило бы свести, но это займет неоправданно много времени. Так что, прощай фиолетовая шевелюра… Чик-чик.

Из салона я вышел, сверкая лысиной. Не сказал бы, что это значительно пошло на пользу моему внешнему виду, но хотя бы теперь я мог надеяться, что меня не завернут еще у входа в здание.

По крайней мере, меня должны сначала выслушать, а уже потом выгонять. Быть может, туго перебинтованная рука поможет надавить на жалость? Если же нет, в другой было секретное оружие.

В хлопчато-бумажном, насквозь экологичном пакете стукались друг об друга совсем не экологические стеклянные емкости с довольно дорогим коньяком.

Район, в который я направлялся — не был элитным, но определенно был выше среднего. Жилищный комплекс человейника массивным квадратом загораживал солнце, создавая вечный полумрак. Подземная парковка, небольшой двор с клумбами, чахлыми от недостатка света.

Пройти на территорию комплекса проблем не составит, к счастью, он не был закрыт от посетителей. Попасть в холл тоже будет легко, благо цифровой код для этого я до сих пор помню наизусть… а вот дальше начинаются проблемы, так как я встречусь с консьержем, в чью задачу как раз и входит отсеивать нежелательных лиц. В зависимости оттого, дало ли недавно нагоняй начальство, этот отсев могут проводить как на отвали, так и весьма строго. Вплоть до того, что даже курьеры будут вынуждены оставить заказ в холле.

Если на ресепшне будет Яна, думаю проблем не возникнет. Обычно она смотрела на такое сквозь пальцы. А вот если Игорь… Что ж, тогда будем надеяться, что коньяк поможет задобрить этого престарелого вахтера. А если нет — я всегда могу подождать, когда он сменится.

Хм, пожалуй, все же стоит заглянуть в магазинчик и взять шоколадку.

Минимаркет практически пустовал. Один угрюмый работник вяло раскладывал товар. Два автоматизированные кассы безмолвствовали, в отличие от парикмахеров — кассиров новая эпоха не пощадила.

Как не пощадила и натуральные товары.

Я задумчиво стоял у полки, перебирая шоколадки. Содержит на 20 % больше натурального пальмового масла и на 80 % меньше трансжиров. Состав: сахар, красители, ароматизаторы какао, идентичные натуральным. Возможно, стоило бы ужаснуться, но с другой стороны — даже такое голодающие жители Первого Герцогства сочли бы за великое счастье. Груды еды и даже совсем без охраны. Страна, в которой можно умереть от ожирения, а не от голода. Для них это было бы сказками. Раем.

Вот только это совсем не походило на рай.

Я не мог не думать о том, где общество повернуло не туда. В какой момент мы все слишком обленились, решили, что уже достигли финальной точки развития? Когда стали потчевать на лаврах, из-за чего закономерно покатились вниз?

Не найдя правильный ответ, я рискую, что приведу еще один народ к тому же итогу. Если через века мы сделаем круг и вернемся ко всему этому — насколько это будет хорошо, а насколько плохо?

От философских размышлений меня отвлек грохот консервных банок, что сыпались на бетонный пол. Девчушка лет пятнадцати в грязных кедах карабкалась прямо по стеллажам, скидывая горошек с кукурузой на пол. Кое-как закрепившись среди банок фасоли, она достает из кармана куртки баллончик, встряхивает его пару раз и щедро заливает черной краской ближайшую камеру.

— Вот дерьмо, а мне потом это расставлять… — Унылым голосом ворчит рабочий, но не делает ни единой попытки помешать хулиганке.

— Не лезь не в свое дело! Твоя работа — товар раскладывать, вот и раскладывай, пока я тебе форму не испортила! — Визгливо отвечает она, взмахнув баллончиком с краской, после чего бодро кричит в сторону касс. — Зеро, тут все готово!

Хмыкнув, я беру со стеллажа шоколадку подороже и направляюсь к автоматизированным кассам. Хулиганство — обычное дело в наше время. Не факт даже, что полиция приедет, у них всегда есть дела поважнее.

Одна из двух касс уже была слегка разобрана — створка корпуса висит на одном болте. Худощавый парень в солнечных очках откладывает электрическую отвертку в сторону, после чего чуть ли не с головой ныряет в аппарат, чтобы вставить кабель куда-то в его недра.

Планшет парня пищит, сигнализируя об успешном подключении устройства.

— Хакаешь терминал? — Интересуюсь я, параллельно оплачивая покупку на второй кассе.

— Даже если хакаю, тебе-то какое дело, лысый? — Бросает он, начиная свои манипуляции.

— Мне — может и никакого, но если ты обокрадешь магазин, вон у того парня будут проблемы.

— Ха. Тогда почему меня пытаешься остановить ты, а не он? — Фыркает хакер.

— Разумно. — Признаю я и поворачиваюсь к работнику, что смиренно прибирает скинутые на пол консервы. — Эй, а ты не хочешь его остановить?

— Мне за это не платят. — Гнусавит работник магазина. — Зачем мне на ровном месте неприятности наживать?

— Ты боишься этого пацана?

— Не боюсь, но… ну его, еще с несовершеннолетними связываться. Он сам себе синяков поставит, а потом меня будут по судам крутить. Пусть делает что хочет, плевать.

— Вот-вот, правильно мыслишь. — Поддакивает пацан. — А ты, дядя, как до своих лет дожил, если не научился не лезть в чужие дела? Или тебе руку как раз потому и сломали, что куда не надо лез?

Я поджимаю губу. Пожалуй, это самая главная наша проблема. Никому не до чего нет дела. Всем на все глубоко плевать. Даже на самих себя.

— Знаешь что? — Ставлю пакет я на пол и кладу руку ему на плечо. — Я решил, что мне все-таки есть до этого дело. Прогуляемся до твоих родителей.

— На кладбище, что ли? Может, и прогуляемся, если я старшим…

Тонкий писк уни прерывает наш разговор. Моего уни. Входящий вызов.

— Ну кто звонит в такой момент? — Сквозь зубы произношу я, убираю руку с плеча. Увы, забинтованной демонической лапой отвечать было бы несподручно.

Неловко раскладываю планшет одной рукой.

Номер определен и записан, как Распорядитель Краков.

Пожалуй, я ничего не потеряю, если отвечу.

— Слушаю.

На экране возникает упитанный мужчина, азиатской внешности. Он щурится, после чего восклицает.

— Ого, я тебя не узнал. Это хорошо, что ты побрился, прическа мешала бы шлему.

Шлему? Он имеет в виду виртуальный или настоящий?

— Что молчишь? Где радость на твоем лице? Я обо всем договорился. Но тебе придется немного сменить локацию, слышал у тебя с филиалом Ночных Змей вышел конфликт?

— Да. — Коротко ответил я, пытаясь понять, что ему от меня нужно.

— Не беда, босс все уладит, если ты выступишь хорошо. А если нет… То думаю, тебе будет уже все равно, верно?

— Верно. — Важно согласился я непонятно с чем.

— Вот и славно, рад, что не теряешь присутствие духа перед схваткой. Эм, так о чем это я? Ах да, Катовице для тебя под запретом, но не беда, раз босс дал добро, тебя без проблем примут в любом филиале. В конце концов нет разницы, откуда проводить подключение?

Подключение? Значит, все же речь именно о виртуальном шлеме.

— Разница есть. Необходим район, построенный за последние двадцать лет, где не экономили на прокладке сетевого оборудования. — Включаюсь я в беседу.

— Хм, так вот почему ты поехал в Новую Москву… — Задумчиво произносит азиат, заставляя меня насторожиться. Так он следит за мной? Пробил билет на поезд по базе? Формально такая информация была конфиденциальной, но в наше время продается абсолютно все.

— Верно. — Не подаю вида я. — Более качественных сетей, чем там, ты во всей восточной европе не найдешь.

— Хорошо, я оповещу филиал в Новой Москве. Сколько тебе нужно времени на подготовку?

— Недели две. — Быстро отвечаю я, уж за такое количество времени я точно отсюда свалю.

— Ты шутишь, что ли? — Повышает голос он. — Я за тебя впрягся! Пять дней, не больше.

— Хорошо, пять так пять. — Соглашаюсь я, надеясь, что и этого мне хватит.

Мужчина подозрительно прищуривает глаза.

— А ты часом не соскочить хочешь? Ты мне тут не шути, заднюю давать раньше было нужно, ты уже в списках. Поверь, за боссом стоит нечто такое, что ты не захочешь злить. Проблемы со змеями покажутся тебе разборкой в песочнице. Я человек не верующий, но… Мой тебе совет, если уж засветился на радарах, то лучше быть паинькой и делать что оговорено. Мы друг друга поняли?

— Конечно. — Киваю я, хотя нихрена не понял.

— Вот и славно. — Расплывается в улыбке азиат. — Адрес и время боя я тебе скину. Надеюсь, мне не придется искать тебя по всему городу.

Без прощания он отключается. Экран уни темнеет.

— Ты гладиатор, что ли? — Интересуется пацан. — А еще меня жизни учишь.

— Кто?

— Мда… да ты вообще дурной, я бы на тебя не поставил. А этого парня… — он указывает на работника магазина, — не стоит жалеть, если бы он следил за тем, чтобы на полках не было просрочки, я бы не смог сделать вот так.

Он отсоединяет кабель от терминала и прикладывает к сканеру чип.

Касса, похрипывая динамиком, тут же возвещает.

— Уважаемый покупатель, приносим искренние извинения за то, что продали вам просроченный товар. Оформлен возврат на сумму три тысячи пятьсот один кредит. Отправка… Успешно. Деньги за покупку возвращены вам на счет. Приятного вам дня.

— Я один на весь зал, думаешь реально за всем уследить? — Возмущается работник.

— Теперь тебя точно уволят. Аривидерчи, неудачники! — Махнув на прощание рукой, он быстро перепрыгнул через турникет и был таков.

— Да пофиг, мне все равно не нравилась эта работа. — Ворчит мужчина и уходит в подсобку, так и не закончив подбирать разбросанные консервы.

Молча поднимаю пакет с покупками, размышляя над словами распорядителя. Пока что это походило на какие-то неофициальные или подпольные матчи. Слухи о таком давно ходили, но даже я ничего конкретного о них не знал и был склонен считать слухами, городскими легендами и просто байками. Любой спорт зиждется на зрителях, подпольные трансляции априори не могут быть более популярными, чем официальные, как следствие такие игры — удел начинающих любителей. Одно лишь смущало… От этой истории слишком сильно пахло криминалом.

Впрочем, какая мне разница? Просто доберусь до «себя», вытрясу всю информацию о Дастане и свалю. К черту матчи и официальные и нет — моя старая карьера окончена.

Открыв на планшете чертеж калоризаторного двигателя, я направился к своему району, едва смотря себя под ноги.

* * *

— Вы к кому? — По холлу разнесся женский голос, когда я уже занес палец над кнопкой лифта. Ах да. Черт. Так увлекся, что автоматом ввел код на дверях.

— Я к другу. По делам, реконструкторским. Хотел с ним обсудить реплику фальконета. — Поворачиваясь я к миловидной блондинке, что стояла за стойкой. Повезло, будь сегодня на дежурстве Игорь — он бы уже крик поднял.

— А, поняла к кому… Ну, похоже, он вас не предупредил, что его сегодня не будет. — Задумчиво протягивает Яна.

— Его нет? Очень странно. А где он тогда?

— Не могу сказать. Как вчера ушел, так не появлялся. Я запишу, что вы приходили… — Девушка легкомысленно пожимает плечами и нагибается к планшету.

— Не стоит. Могу попросить о ма-а-аленькой услуге? Напишите мне, когда он вернется. — Я достаю из пакета шоколадку.

— Лучше оставьте себе. — Натянуто улыбается она, качнув головой.

Воу, реакция совсем противоположенная той, к которой я привык.

— Потому что ты теперь не кр-р-расавчик. — Устало смеется Астарот.

Пфф, хорошо, зайдем с другого бока. Мозги-то мне на что? Ведь другой «Я» же все еще красавчик, верно?

— Я настаиваю. Это не для того, чтобы взять у вас номер. Возможно, вы не знали, но недавно он ушел из киберспорта, да еще после таких проигрышей. Может он старается не подавать виду, но в душе его наверняка это очень тревожит…

— Весь подъезд заметил, как он старается «не подать виду». — Фыркает Яна. — Знаете? Хорошо, но на одном условии.

— Каком?

— Как друг, вы с ним серьезно поговорите над его образом жизни. — Шипит девушка.

Ого, она в самом деле зла. Интересно, что тут натворил Рэндал, раз даже ее довел? А ведь она всегда мне симпатизировала.

— Именно это я и собирался сделать. — Важно киваю я.

Девушка вздыхает.

— Давайте мне свой номер…

Через пять минут я вышел из здания с новыми обещаниями и загадками. Было решительно непонятно, куда мог смыться Рэндал, на какой срок и где его искать.

Однако, раз он продолжал жить в этой квартире и был в ней как минимум вчера — значит обязательно туда вернется, нужно лишь подождать. А пока можно снять комнату и погрузить в чтение, благо доступно мне было столько всего, что глаза разбегались.

— Нет, nolo, только не это… — Тут же заворчал демон.

— Не ной.

— Разве ты забыл, что в этом мире нет магии? Чтобы вернуться, придется платить либо душами, либо жизнями. Тебе стоит заранее подготовить жертв.

— В крупном городе люди часто умирают, я просто посещу больницу, там я соберу достаточно жизненных сил для ритуала.

— Тогда, тогда… Ты хотел посетить мать. — Тут же нашелся демон.

Удивительно, как нежелание учиться повышает его интеллект прямо на глазах.

До пригорода добираться больше часа, но там можно будет найти жилье по приемлемым ценам, ведь денег у меня не то чтобы много. Так что… Почему бы и нет?

— Хорошо, но по дороге пробежимся по ядерным реакциям.

* * *

У пригородного дома матери меня ждал еще один сюрприз. Когда я позвонил в дверь, мне открыл какой-то мужчина средних лет. С кухни доносился детские голоса и звуки новостного репортажа.

— Маргарита Ивановна тут проживает? — В лоб спрашиваю я.

— А? Не-а.

— Хм. Ваш адрес, улица Столыпина, дом восемнадцать?

— Ну да.

— Странно. — Я делаю вид, будто сверяюсь с планшетом. — У меня записано, что здесь должна проживать именно она.

— А вы собственно кто? — Интересуется мужик, опираясь на дверной проем и складывая руки на груди.

— Социолог. Провожу опросы населения. Вы сюда давно переехали?

— Где-то полгода как.

— А прошлый владелец…

— Я ее не видел. — Перебивает мужик. — Сын продавал.

— Хм, понятно. — Стараюсь равнодушно ответить я, но ситуация начинает вызывать беспокойство. — И вы не знаете…

— Ничего не знаем. Многовато вы вопросов задаете.

Прежде чем я придумал ответ, мужика отодвигает в сторону довольно массивная женщина.

— Иди-иди, займись лучше детьми, я без тебя тут поговорю. Извините мужа, про Маргариту Ивановну ему уже все соседи уши прожужжали, вот он и раздражительный.

— Соседи?

— Да, они тоже удивлялись, что она так быстро съехала, хотя не собиралась. Часто очень про нее спрашивали, да.

— И вы не знаете…

— Знаю, сын говорил, что она уехала к родственникам в Кисловодск, потому что тут воздух слишком вредный. Я еще подумала, странно говорить о плохом воздухе тому, кому ты продаешь дом, ха. Наверное, он просто честный.

— Да… Честный. — Выдавливаю я, пока меня обуревают очень нехорошие предчувствия.

Ведь у нас не было никаких родственников в Кисловодске.

— Я могу пройти опрос за нее, если хотите. — Отвлекает меня от размышлений женщина.

— Прошу прощения, но мы опрашиваем только пенсионеров.

— Какая жалость… Слышали последние новости?

— Эм, какие именно?

— Ну, конечно же про маньяка. Сегодня в районе парка, нашли еще одно тело. Уже и детей из дома выпустить страшно и куда только смотрит полиция…

— Да. Просто ужас. — Киваю я и собираюсь попрощаться, но женщина вдруг оговаривается.

— … вот если бы кому-то из полиции вырезали сердце, то мигом бы нашли того, кто это делает…

— Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее? — Тут же передумываю уходить я.

Глава 12

Московский потрошитель — так незамысловато прозвали этого серийного убийцу.

Уже больше года в городе и его окрестностях то и дело находили тела убитых. У кого-то была выпущена вся кровь, у кого-то — вырезано сердце. На телах других и вовсе были вырезаны неизвестные символы и рисунки. Не было никакой системы в нападениях, ни даже единого способа убийства. Но в деле всегда фигурировал нож.

Число пропавших без вести намекало, что найденные тела — лишь малая толика всех жертв, но убийца ни разу не попадался на камеры, что уже было весьма странным в городе, который буквально был напичкан камерами… настолько странным, что в сети его называли демоном и приписывали паранормальные силы. Хотя, что тут паранормального, если большая часть камер постоянно разбита. В условиях, когда тюрьмы забиты под завязку, правительству даже невыгодно их восстанавливать. Ведь чем больше пройдет мимо их глаз, тем на большее можно забить болт. Мелкие грабежи, кражи, повсеместное хулиганство — это такая мелочь, особенно когда в верхах идет вялая война с корпорациями за попытку вернуть себе хоть какую-то толику власти.

— Что скажешь? Манера вырезать сердце… Похоже на попытку достучаться до бездны, верно? — Спрашиваю я у Астарота, листая фото жертв на бордах. Проклятая цензура не давала разглядеть вырезанные на них знаки, но даже так интуиция прямо вопила, что таких совпадений не бывает. Сильно удивлюсь, если окажется, что мой заместитель тут ни при чем.

— Recte. — Соглашается демон . — Но не думаю, что у него получилось. Мы терпеть не можем миры, где нет магии. Сердце простого смертного, хоть и является vitalis centrum — для нас все равно что черствый сухарь. Ради такого никто не станет тратить силы, чтобы проникнуть в этот мир. Пусть режет хоть сотню.

Вздохнув, закрываю уни и начинаю осматривать парк. Где-то тут сегодня нашли тело. Почти голые деревья и тонны осыпавшейся листвы, которую совершенно никто не убирал, из-за чего все дорожки были покрыты оранжево-желтоватыми, шуршащими слоями. Ну конечно же, роботов-уборщиков мы пустим по главным улицам, чтобы тротуары возле мэрии блестели от лоска, а парк… Плевать на парк. Вдруг еще от такой листвы нежные уборщики сломаются, а они немалых денег стоят.

Короткий взгляд к столбу уличного освещения. Плафон разбит, из места, где должна была быть камера — торчали оголенные провода.

И это черт побери, один из немногих приличных городов страны.

Шу-шу-шу. — Хрустят листья под ногами, пока я обхожу парк.

— Чуешь? — Вдруг спрашивает демон.

Я принюхиваюсь и согласно киваю.

— Кровь.

Сворачиваю с дорожки вглубь парка. Несколько десятков шагов и кроссовок проваливается в глубокую колею, что пропахала парк. След колес от полицейского броневика. Похоже, этот маньяк основательно достал местные власти.

Капли крови на листве, кустах и деревьях. Уже засохшие, почерневшие. Убивали прямо тут и разделывали тоже — слишком много крови. Я бы даже сказал, работали не очень-то и аккуратно, будто торопились.

— Интересно. — Вдруг заявляет демон.

— Ммм?

— Чую след. Он унес vitalis centrum с собой. Могу найти куда, но при одном условии — до конца недели я не буду ничего читать.

— До конца дня.

— Assentior. Идем. — Радостно восклицает демон.

След петлял по дворам и подъездам, тщательно огибая работающие камеры. С каждой сотней метров мусора вокруг становилось все больше, дома — все обшарпаней, а пейзажи унылее. Жалкие попытки в озеленение — сломанными палками торчали из затоптанных клумб. Лишь трава еще хоть как-то пробивалась через выцветшие, целлофановые упаковки. Порой встречались и люди, под стать району. Спортивки, семки, баклажки дешевой, спиртосодержащей дряни. Угрюмые лица провожали меня подозрительными взглядами, но цепляться не спешили. Может, их отвадила моя целенаправленная походка?

Последний жилой комплекс остался позади. Впереди лишь пустырь, вернее будущее место стройки, что началась когда-то давно, но похоже не закончится никогда. Ограждения разобрали для того, чтобы было удобнее ходить. Паспорт объекта втоптан в грязь. Свалка.

— Уже близко. Где-то в тех домах.

— Это не дома, а гаражи. — Устало комментирую я.

Сразу за свалкой следовали ряды кое-как сваренных из металла, ржавых коробок. В бочке из-под топлива горел чадящий огонь. Вряд ли чтобы согреться, скорее сжигали улики, ведь в бочке виднелась чья-то одежда. Рядом несколько мужчин с татуировками в открытую разбирали ТеслуХ20, и я сильно сомневаюсь, что это была их Тесла. Аккумуляторы уже лежали в стороне, а капот был грубо раскурочен. Увидев меня, они остановились. Тот, что помассивнее и повыше вытер грязной тряпкой руки и направился ко мне. Его низкорослый приятель, чуть затормозил, но все же поднял с земли монтировку и присоединился к другу.

Фыркнув, я пошел им навстречу.

Фактически мы уже находились на самой окраине города. Полиция сюда заглядывала примерно никогда, и я готов поклясться, местные были бы рады, чтобы так и оставалось. По крайней мере, конкретно эта пара местных, что преградила мне путь.

— Чо за тачкой пришел? — Интересуется первый, складывая мускулистые руки на груди.

— Неа. До вас мне дела нет.

— Чо тогда тут разнюхиваешь? Вали отсюда! — Пискляво подвизгивает приятель.

Вздохнув, я открываю пакет и достаю бутылку.

— Значит так — предлагаю решить все мирно. Так уж совпало, что у меня как раз с собой две бутылки хорошего бухла, как раз по одной на каждого. Я вас угощаю, и мы расходимся. Вы продолжаете заниматься своим делом, а я своим.

— Хэ. А деньги у тебя есть?

— Может, и найдется сотня-другая кредитов, если вы ответите, видели ли тут одного подозрительного парня.

— Нэ, ты не понял. — Ухмыляется он. — Ты нам просто отдаешь деньги и валишь отсюда.

— Видит бог, я пытался.

Одним движением перехватываю бутыль за горлышко и делаю выпад. Толстое дно глубоко врезается в кадык. Бандит рефлекторно хватается за горло, открывая голову. Замах!

Бутыль врезается в висок. Долгое мгновение они с черепом не могут решить, кто из них прочнее, но спустя миг раздается звон. Бутыль разбивается на осколки, и ароматный напиток заливает грязную безрукавку. Неудачливый угонщик падает, как подкошенный.

Я достаю из пакета вторую бутылку и направляюсь к его приятелю.

Тот с сомнением бросает взгляд на монтировку в своих руках, а потом на меня. Я делаю шаг. Его глаза панически мечутся, пока он пытается понять, дает ли монтировка ему преимущество. Еще шаг.

Взвизгнув, он отбрасывает инструмент и бросается бегством.

Короткий замах и бутыль отправляется к нему вдогонку. Глухой звук встречи с черепом и падение. В этот раз бутыль не разбилась.

Похоже, его затылок не был таким прочным.

Подбираю монтировку и отправляюсь к гаражам.

— Этот. — Оповещает Астарот.

— Хм, я ничего не чувствую.

— И не должен, у тебя же нет дара.

Я с сомнением оглядываю свою цель. Гараж как гараж, весь из толстых листов металла. Красная краска отшелушилась от времени, местами пятнами выступала ржавчина. Разве что массивный замок был практически новым. В остальном — ничего необычного. Никакой зловещей ауры, хотя… Я принюхиваюсь. Среди вони помойки, резкого запаха бензина и синтетического масла, отдаленного духа экскрементов и свежего аромата коньяка — чувствуется запах крови.

Ладно, приступаем.

Я беру монтировку двумя руками и вгоняю ее в узкую щель между дверью и проемом. Звон, скрип. Дверь не спешит поддаваться.

— Когтями будет быстрее.

— Пожалуй. — Соглашаюсь я и нацеливаюсь на дверные петли, что соблазнительно торчали снаружи.

Один удар со скрежетом рвет металл. Второй — окончательно выдирает петлю, будто гнилой зуб. Дерьмовый материал, даже у обычной тяжелой пехоты доспехи прочней. Еще два удара и дверь повисает на своем замке, позволяя мне заглянуть внутрь. Темно.

Достаю уни и включаю подсветку.

Луч света вырывает из тьмы несколько окровавленных столов, стеллажи заставленные банками с органами и кровью, несколько пустых шприцев, тихо гудящий холодильник в углу… а также кровавую гексаграмму в центре гаража.

Начерченная фигура была абсолютно классической для ритуалистов Королевства. Ряд рунных символов, опоясывающих ее, предназначались для того, чтобы облегчить управление энергией. В местах пересечений линий — остались кровавые пятна, что указывали на то, что там лежали органы. Фокусный центр гексаграммы весь покрыт символами, что-то экспериментальное, однако доказательства были налицо. Даже в другом мире, Рэндал со своими привычками не завязал.

— Что ж, этого я и боялся. — Бормочу я и опускаюсь на колени перед ритуальным кругом. Провожу пальцем по линиям.

Кровь еще свежая. Настолько, что марает палец.

Учитывая то, что в гараже довольно сыро — кровь нанесли не больше часа назад. Мы с ним разминулись совсем немного.

Я поднимаюсь и открываю дверцы холодильника. Внутри целый ряд аккуратно запакованных в полиэтилен сердец. Я касаюсь одного и них когтем. Холодное.

— Оно полно силы. Странно. Разве ритуал не должен был высосать ее? — Замечает демон.

— Он мог, если бы его проводил маг. У Рэндала нет ни дара, ни магических реагентов, чтобы заменить источник. У него даже нет демона, чтобы с его помощью управлять жизненной силой. Проще сказать, у него нет ни одного инструмента. С одной лишь теорией все что он может — это рисовать кровью красивые значки… Эй! — Окликаю я демона, заметив, что сердца съеживаются и темнеют.

— Что? Силы из этой комнаты… Почти хватает, чтобы вернуть тебя. Добей одного из тех, что снаружи и мы сможем вернуться хоть сейчас.

— Перед этим нам нужно обстоятельно поговорить с потрошителем.

Холодильник начинает противно пищать, намекая, что неплохо было бы закрыть дверцу. Кстати, если тут есть электричество, то и свет должен быть. Ага, вон он выключатель, на стене возле входа.

— Но перед этим хорошенько тут все осмотрим… Может найдем зацепки, где он может еще скрываться.

Я складываю уни и нашариваю выключатель. Щелк.

Лампочка вспыхивает и тут же затухает. По ушам бьет грохот, а в грудь — раскаленный воздух. Удар! Хребет встречает железную дверь. Взрывная волна отбрасывает меня на улицу и волочит по земле. Крыша гаража распустилась, словно цветок и из него поднимается волна огня. Пламя вырывается и из дверей. Поискали улики, ага. Хорошо, что я сразу выключателем не щелкнул.

Ну поздравляю, Рэндал, взрывчатку ты освоил.

Кряхтя, поднимаюсь на ноги. Грудь болит, словно в нее ударил буйвол. Синтетическая футболка оплавилась, под ней — черная чешуя. Я тут же шарю пальцами по голове, не выросли ли рога. Нет, все нормально. Только вот под рукой вместо лысины — короткий ежик волос. Интересный эффект.

— Пришлось потратить часть сил. Даже жизней тех двух не хватит, придется выпить у одного из них душу. Кстати, смотри, один уже очухался.

Я оборачиваюсь. Мускулистый мужик в безрукавке сидел на земле и пучил глаза на пожар. Хем. Не сидел бы он так близко, мало ли, вдруг искра прилетит, а она весь в коньяке.

Пик-пик. — Просыпается уни. Достаю его и морщусь, весь экран покрыт полосами. Ладно, работает и то хорошо. Новый потом куплю.

Новое сообщение от (Яна).

«Он вернулся».

Значит, в самом деле разминулись совсем чуть-чуть. Жаль. Я бы не отказался поговорить с ним тут, в глуши. Без камер и лишних свидетелей. Кстати! О свидетелях и о том, что я щеголяю черной чешуей на полторса…

— Эй! — Окликаю я мужика. — У тебя запасная одежда есть?

* * *

День, что начался с помойки, закономерно помойкой заканчивался. Только я не ожидал, что помойкой будет мой собственный дом.

Автоматическая дверь покорно пискнула, принимая цифро-буквенный код, и отворилась. Вернее, попыталась отвориться. Механизм что-то заклинило. Пару раз конвульсивно дернувшись, дверь замерла, оставляя мне щель, чтобы войти.

Протискиваюсь внутрь и заглядываю за дверь. Ее блокировало несколько мусорных мешков, до отказа набитых упаковками от лапши быстрого приготовления.

— Сукин ты сын, ты что с моей хатой сделал? — Бурчу себе под нос и я крадусь вглубь комнаты. Под ногами то и дело хрустит пластик. Мой бедный паркет… Вонь едва пробивалась через густой запах благовоний. Настолько густой, что в доме стоял сизый дымок.

Проскальзываю мимо кухни, которую обжили тараканы, и прохожу в зал.

Полки с наградами заросли пылью, костюм со шлемом виртуальной реальности валялся в самом углу, воняя застарелым потом. Ну хоть не выбросил… Мониторы были отвернуты к стене. Как минимум два — разбиты. На столе — недоеденная лапша и целая горка шприцев. Кресло изрезано ножом в порыве гнева, хотя сейчас тот, кто это сделал — сейчас выглядел безмятежно.

Незнакомец, занявший мое тело, сидел в восточной позе посреди комнаты и бубнил себе под нос мантры. Его голова… моя голова была обмотана толстым слоем пищевой фольги. Глаза были закрыты рунной повязкой, а вокруг горели благовония, источая удушливый дым. И мне почему-то показалось, что эти благовония из тех, что не купишь в аптеке.

— Я чувствую, я чувствую ее! Магия возвращается! Столь крошечные доли, аромат листвы! Стоунхендж! Я должен отправиться в Стоунхендж!

— В моем мире нет магии, ты спятил. — Заявляю я, оперевшись спиной в межкомнатном проходе и сложив руки на груди.

— Кто здесь? Великий? Вы ответили на мой зов⁉ Я обещаю сотни, тысячи, десятки тысяч жертв, только даруйте мне силу! — Исступленно кричит он.

— Шары разуй, придурок. — Щелкаю пальцем я.

Он стягивает тряпку с лица.

— Де…мон? — Неуверенно произносит он.

— Немного.

— Как ты зашел, забрался сюда? — Нервно произносит он, озираясь по сторонам.

— Ввел запасной пароль.

Он смеется.

— Я должен был догадаться, понять, что ты так меня не оставишь в покое. От тебя исходит запах моей взрывчатки. Удивляет, что ты выжил.

— А меня удивляет то, что ты унюхал это сквозь вонищу. Кстати, неплохая взрывчатка. Что использовал? — Добродушно интересуюсь я.

— Ты уничтожил мою лабораторию и хочешь поговорить-пообсуждать?

— Почему бы и нет? У нас полно времени. Теперь-то ты от меня никуда не денешься. Кстати…

Я указываю когтистой рукой на его шапочку из фольги.

— Разве мои воспоминания не сказали тебе — что это конспирологический бред?

— С чего мне доверять твоим воспоминаниям? Ты всего лишь неодаренный холоп, бездарь, чернь, скот! Что ты вообще можешь знать о магии?

— Полагаю, я знаю все, что знаешь ты.

Сморщившись, он кивает.

— Хорошо, поговорим. Чего ты хочешь?

— Для начала я хочу узнать, что задумал твой учитель.

— Какой именно? У меня было много учителей. Например, Барон Клемент. Как он поживает, кстати?

— Никак. Его разорвало от самодовольства.

— Печально-печально… Но плакать о нем я не буду. — Хихикает он и поднимается с пола.

— Ты знаешь, что я имел в виду Дастана. Я даже уточню, что именно меня интересует — каким образом он хочет уничтожить мир?

— А, ты об этом. И зачем тебе знать?

— В смысле, зачем, придурок? Чтобы остановить его, конечно же.

— Зачем его останавливать? Ты сейчас здесь. В своем родном мире, да еще и одержим, как я вижу. А это значит, у тебя есть доступ к магии, пусть и ограниченный. Пускай тот мир катится в бездну, вместе мы сможем покорить этот!

Я удивленно поднимаю бровь, но Рэндала уже понесло.

— Знаешь, когда я очнулся — это был настоящий кошмар. Даже с твоими воспоминаниями мне было очень сложно разобраться со всем этим… А ведь мне тут же позвонили из Золотого Дракона и спросили, почему я задерживаюсь…

Его жалобы заставляют меня улыбнуться.

— Пфф. Тоже мне проблема. Думаешь, мне было легко? Я проснулся в ритуальном кругу, где в меня вселили демона. Ритуал прошел не по плану, и Клемен попытался от меня избавиться. Скажи, разве тут что-то тебя угрожало?

— Меня заперли среди скота. — Шипит он. — Меня лишили магии. Это в сотни, в миллион раз хуже. Я всегда ненавидел свой слабый дар, но сейчас… Сейчас я готов пожертвовать чем угодно, чтобы стать хотя бы учеником. Этот ублюдок… Самаил! Он отнял у меня все, совсем все! Я написал ему через твое устройство, но все, что услышал — это предложение сыграть и тогда он вернет мне магию. Если я смогу победить, конечно. Я думал, что мог. Ты ведь побеждал его, а твои навыки стали моими. Рефлексы тела остались те же, а вся твоя база тактик и стратегий была у меня. Но я проиграл. И снова. И снова. Сколько я не тренировался, я не мог победить. Почему я проигрывал? Что не хватало мне? Я гонялся за ним по всем чемпионатам, он мировых до местных. Второе место. Вот что я добился…

— Полагаю, ты забыл про команду.

— Тц. — Недовольно цокает языком он. — Фанаты про нас с ним уже пишут романтические фанфики. Сми трещат об одержимости бывшего чемпиона… Я предлагаю сделку. Я расскажу тебе все. Совсем все, но сначала помоги мне выиграть.

Я задумчиво почесываю подбородок.

Значит, этот ублюдок спокойно играл в игрушки, закинув меня в другой мир, да еще и попутно унижая мое тело! Казалось бы, весомый довод быть недовольным… Но честно говоря мне было наплевать.

— Это все, что ты хочешь? Магию?

— Да! Если я буду единственным магом, знаешь, какую власть это откроет? Я буду королем этого мира!

— Скорее закончишь свою жизнь в психушке. — Скептически поднимаю бровь я. — Я видел, что ты делал для того, чтобы получить магию. Скольких ты убил?

— Я был заперт здесь со всем этим бездарным скотом, даже без капли магии! Что мне оставалось делать, кроме как обратиться к демонам?

— Например, просто жить? — Предлагаю я.

Он отмахивается от аргумента, словно от мухи. Замечаю, что его рука весьма худая. Кошмар, до чего он довел мое тело…

— Жить? Жизнь без магического дара — это не жизнь, а существование. Неодаренные — это скот и я готов пожертвовать хоть миллионами скота, если это принесет пользу. Ты не понимаешь моих мук. Не знаешь, какого это перестать быть магом. Знать, что магия существует, но не иметь возможность коснуться ее.

— Чисто технически — знаю. И знаешь? К черту магию. Это просто инструмент. — Возражаю я.

— Пф. Мышление черни! Магия — это искусство.

— Знаешь, давай без этого дерьма. Даже сейчас я считаю, что мой родной мир лучше, пусть и… с большими недостатками.

Он застывает, словно ударился об невидимую стену?

— Лу… Лучше?

Я киваю, чем привожу его в бешенство.

— Скажи, чем этот мир лучше? — Истерично повышает голос он. — Корпорации правят всем, те, кому не повезло родиться с золотой ложкой, роются по помойкам! Этот мир заслуживает краха еще больше, чем мой! Ты ведь это понимаешь, не отрицай! Поэтому ты постоянно пропадал на сходках реконструкторов, девятнадцатый век, старые добрые времена, когда еще была честь! Это же твои слова! Помни, я знаю о тебе все! Все!

Он тычет пальцем в свою голову… Мою голову.

— Ты прав, я так говорил. — Соглашаюсь я. — И более того, не отказываюсь от своих слов. Мой мир — это гребаная помойка, однако… Я прожил полтора года в твоем мире и готов заключить, что он был и во многом остается… еще хуже. По крайней мере, за пределами моего графства.

— Ты врешь. Врешь! Издеваешься надо мной! — Нервно дергается он.

— Мне нет смысла врать. Твой мир — это буквально квинтэссенция того, что я терпеть не могу. Если в нашем богатые засранцы хотя бы физически не отличаются от простых людей, то в твоем они буквально сверхлюди. К счастью, это не очень спасает их от пуль.

— Если мой мир так плох, тогда зачем тебе его спасать? — Спрашивает Рэндал.

— Затем, что все можно исправить. Надо лишь свергнуть королевскую власть и уровнять силы между простыми людьми и магами. С помощью технологий, разумеется.

— Ты не меньший безумец, чем Дастан. Это невозможно.

— Это выполнимо, но при условии, если Король ничего не выкинет.

— Король? Роберт? — Уточнят Рэндал.

— Нет. Он мертв, сейчас королем стал Дастан.

— Значит, Дастан все же его убил. Жаль. Я хотел лично убить этого предателя и изменника, из-за него была разрушена вся моя жизнь!

— Перед смертью он стал исправляться. — Вставляю свои пять копеек я, но Рэндал не хочет это обсуждать.

— Туше. — Отмахивается он. — Кстати, раз Дастан уже стал королем, тебе нужно поторапливаться, теперь у него достаточно инструментов, чтобы осуществить свой план. Условия я озвучил, помоги мне победить Самаила.

— Быть может, я помогу, только ответь на один маленький вопрос.…- Я понижаю голос. — Где. Моя. Мать?

Он поднимает руки, и я замечаю, что они все в следах от инъекций.

— Послушай… Я постараюсь объяснить, только ты замри, стой на месте и не двигайся. Я был в отчаянии. Почти все мои знания были полностью бесполезны. Здесь нет алхимических трав, здесь нет ничего магического! Все, что я заказывал по интернету — оказалось липой! А мой дар, мой дар просто исчез! Я бился в конвульсиях долгие месяцы. Пока не понял. Кое-что есть даже в этом мире. Бездна. Она существует независимо от миров, нужно лишь достучаться. Достучаться ритуальными жертвами. Требовалась жертва кого-то действительно ценного, но все твои… наши друзья — слишком известны. Их исчезновение бы вызвало расследование, поэтому я использовал мать. Нашу мать. Общественности о ней было мало известно. Признаюсь, мне это тоже было тяжело, я никогда не знал, что значит иметь любящую мать…

— И ты убил ее ради призрачного шанса обрести магию. — Холодно перебиваю я, едва сдерживая злость.

— ЭТА ЖЕРТВА ДОЛЖНА БЫЛА СРАБОТАТЬ! — Орет он.

— Ты предлагал мне выступить против Самаила… Один лишь вопрос, с чего ты взял, что я его ненавижу?

— Что? — Ошеломленно спрашивает он, обескураженный резкой сменой темы.

— Признаюсь, сперва я хотел ему отомстить, ведь он закинул меня в такую задницу… Но… День за днем, месяц за месяцем, чем дольше я жил в твоем мире, тем больше растворялась моя ненависть. Сейчас я понимаю, он дал мне то, что я действительно хотел. То, чего я желал на самом деле. Неважно, специально он это сделал или нет. Более того… Я теперь понимаю, что и тебе он дал то, чего ты действительно хотел в глубине своей черной души.

— Что за бред ты несешь? — Восклицает он, вжимаясь в угол.

— У тебя был шанс начать новую жизнь. Тебе досталась моя жизнь, весьма неплохая жизнь, скажу я. Тебе достались мои друзья, моя мать. Но ты не оценил. У тебя был второй шанс. Ты им не воспользовался… и уже не воспользуешься. — Мой голос превращается в рык. Это приговор.

— Ты не убьешь меня! Тебе нужна информация!

— Нужна. Поэтому я выдеру ее из тебя вместе с душой.

Я делаю шаг к нему и получаю резкий удар в бок. Звон. Погнутый от удара скальпель отлетает в сторону.

— Прямо в печень. Отличная попытка, но теперь моя очередь.

Глава 13

— Будь добр, подай пинцет. — Просит третий принц, протягивая за спину руку. Его взгляд ни на секунду не открывается от фигуры, что бездыханно лежит на операционном столе. Разорванный от чудовищного удара шлем запнут под стол. Аккуратно спиленная часть черепа лежит на соседнем столике, обнажая поврежденный мозг пациента, из которого торчит несколько осколков.

Рэндал передает требуемое, а я отмечаю, что на руках пока еще принца, даже нет перчаток. Хочется оглядеться, но увы, Рэндал внимательно смотрит за тем, как принц аккуратно извлекает из мозга воина остатки кости.

Впрочем, похоже что мы были под королевским замком. По крайней мере, об этом говорили предыдущие воспоминания Рэндала.

— Бери зажимы и помогай имплантировать ядро. — Отдает новый приказ Принц и ученик послушно его выполняет.

Несколько быстрых рассечений скальпелем грубейшим образом обрывают нервные связи и заставляют мое тело почти визжать от восторга. Я мысленно закрываю глаза, пытаясь абстрагироваться от чувств, что охватывали Рэндала в тот момент, но прошлое невозможно изменить.

Поэтому мои шары почти выпучиваются, тщательно улавливая любое движение учителя. Принц позволительно кивает и Рэндал приступает к делу.

Воткнувшиеся в мозг зажимы раздвигают серое вещество, чтобы учитель спокойно засунул внутрь комок из слизи, в центре которого мягко светилось небольшое магическое ядро.

Я не был нейрохирургом, но здравый смысл подсказывал, что люди после такого вряд ли выживают. Стоп, а был ли пациент вообще жив?

Рыцарь не шевелился, даже не дышал, хотя тепло, исходящее от мозга подсказывало, что возможно он еще жив. Голос принца развеивает все мои сомнения.

— Рэн. Круг. Пора оживить сэра Мирольда, пока он не умер окончательно.

Импульс замыкает круг. Вспышка целительного света и холодная стужа некромагии, сплетаются воедино и обрушиваются на тело, заставляя его конвульсивно корчиться. Нога непокойника дергается и сбивает со столика собственную черепную коробку, но Дастан никак на это не реагирует, продолжая смотреть в открытый мозг, где под действием магии ядро монстра сплеталось с человеческими нервами.

— Пожалуй, раз он ожил, то теперь нужно его привязать. — Запоздало комментирует Принц.

Мои руки сами собой приступают к делу, распиная несчастного на столе. Ремни обтягивают тело, жестко передавливают плоть.

— Я бы хотел поработать, над проектом Зверь. Помочь вам с ним. — Произношу вдруг я.

— Извини, но нет. — Скупо отмахивается принц.

— Вы считаете, что у меня недостаточно квалификации?

— Я считаю, что даже у меня самого недостаточно квалификации. Попытка повторить магическое паразитное оружие времен войн объединения, зная лишь примерно, как оно работало… Это уже вызов всем моим способностям. Не забывай, что я не ученый, а всего лишь капитан мечников, что слегка разбирается в алхимии.

— Ваши знания слишком невероятны… — Пытается заискивать Рэндал, но принц резко обрывает его.

— Лесть не поможет тебе присоединиться к проекту. Мое слово — нет.

— Ты просто боишься-опасаешься, что я выпущу его раньше, чем ты хочешь. — Злобно шипит ученик, будто гадюка, которой наступили на хвост.

Но столь резкая смена тона нисколько не беспокоит Дастана. Он равнодушно подготавливает следующий инструмент. Зубцы и пилы, костное долото и хирургические иглы.

— Пожалуй, я признаю такую вероятность и не хочу лишних рисков, все должно проходить согласно плану. Сначала Академия, уничтожим пополнение магов, заодно проведем масштабные испытания. Сделаем паузу на доработку, после чего доставим его во все города Содружества для максимального эффекта… И лишь спустя пару лет выпустим его в Королевстве. Спешить некуда, лучше срежь с него рубашку и готовься разветвлять артерии. Второе сердце ему не помешает…

Несколько минут комната была заполнена лишь влажными звуками кромсания плоти.

— Все же есть кое-что, с чем ты сможешь помочь. — Произносит Принц, заставляя ученика навострить уши. — Видишь ли, ритуальные знания этого мира примитивны, однако они уже адаптированы к нему, в отличие от моих. Помоги составить ритуальный круг.

— Круг? Конечно, разумеется! Для чего?

— Для купола. — Обыденно бросает Принц, будто говорит о походе к лавочнику, а не самом колоссальном магическом поле в истории, что защищает их мир от клубящейся вокруг пустоты.

Рэндал уже знал о куполе, как и о том, что Дастан планирует с ним сделать.

— Разве с убийством всех магов, купол не обрушится, не сломается сам собой? — Уточняет он.

— Даже когда маги умрут — это только лишит его подпитки. У барьера все еще останется слишком большой запас прочности. Лет на сто, примерно. Слишком долго. Я самолично принесу великую жертву в кругу, чтобы расширить прореху в реальности с двух миллиметров до… двадцати, тридцати… скольки получится. После чего барьер продержится год, максимум два, уже что-то. Высчитай фокусные центры и подготовь силовые линии. Место и примерный размер на столе.

— А сэр Миральд…

— Я сам его зашью. Ознакомься с планом и скажи, что о нем думаешь.

Тяжелые шаги к столу. Окровавленные руки развертывают пергамент.

— Вы уверены, что масштаб карты правильный, учитель? — Изумленно восклицает ученик.

— Абсолютно.

— Потребуются тонны… Нет, сотни… тысячи тонн золота.

— Верно. Поэтому мы и не будет спешить, выпуская магическую чуму. Кто соберет тогда золото? Возможно, даже всего золота королевства не хватит, но к тому времени мы сможем добывать его на опустевших землях содружества.

— Если те земли будут заражены…

— Тогда нам понадобятся те, кто не жив. — Намекает Принц.

— Некроманты?

— Я бы предпочел самого Архана, но для его пробуждения потребуется слишком много сил. Я завербую кого-нибудь из джинов, что будет подавать надежду. Он опустошит теократию, наберется сил…

— Учитель, не хочу сомневаться в вашем плане, замысле, но… Теократия она не будет сидеть сложа руки, если на нее нападет некромант.

— Как раз это не проблема. Будет. Их иерархичность и фанатичная преданность своему правителю их погубит.

Рэндал скептически поднимает бровь, но Принц не развертывает свою мысль, просто продолжает буднично сшивать изрезанное тело рыцаря. Ученик качает головой и опускает глаза на карту.

Это был грубый набросок, но даже так его масштаб впечатлял — весь ледяной остров у Пика Мира был просто усеял будущими рунными кругами.

Зрение темнеет, а голова раскалывается, выбрасывая меня из воспоминаний обратно в захламленную квартиру.

— Ауч. — Прикладываю руку к голове я. — В этот раз это было как-то… Не знаю. Слишком обрывочно.

Лишенная души оболочка валялась у моих ног, все еще сжимая в руках скальпель. Видеть пустоту в своих глазах было неприятно.

— Он сопротивлялся.

— Хм. Тогда почему я получил лишь часть воспоминаний? Это точно не полная версия.

— Ладно, ты меня раскусил. — Признает демон. — Это то, что тебе было нужно, а остальная душа пойдет… На дело. Теперь я полон сил! Если ты хочешь, можем уйти хоть сейчас. Однако…

Я вопросительно поднимаю бровь.

— Однако перед тобой уникальный шанс… Нужно ли тебе возвращаться?

— Погоди. Что?

— Я могу вернуть твою душу на свое законное место. В твое прежнее тело и наш контракт будет расторгнут. Ты заживешь своей прежней жизнью, насколько это возможно.

— Разве не ты подгонял меня, чтобы я поскорее убил Дастана?

— В этом уже нет необходимости. Ты видел то же, что и я, он собирается обрушить купол. После такого в вашем мире не выживет никто… и этот смертный в том числе. Мне достаточно лишь пережить его, и я уже победил.

— И поэтому ты предлагаешь мне все бросить?

— Ты выживешь. И ты вернешь свою жизнь и удобства.

— Ну да, ну да. — С сомнением произношу я и провожу рукой по пыльному, заваленному шприцами столу. Минимум трое наполнены какой-то дрянью.

Не могу сказать, что в этом не было соблазна. Спокойная жизнь, друзья, которых я так и не проведал. Даже измотанное наркотой тело можно привести в порядок. Прибрать бомжатник, в который превратился мой дом. Вернуться в киберспорт. Дожить свой век в комфорте современности, где нет нужды греть чан с водой на костре, чтобы ополоснуться.

Ха. Вот только пошло оно все к черту.

Я беру сразу три шприца и один за другим вкалываю в свое бездушное тело. По нему пробегает дрожь, изо рта течет пена. Я молча смотрю, как умирает моя возможная жизнь и лишь когда сердце останавливается, подвожу итог.

— Чемпион так и не справился со своим поражением и скатился на самое дно. Смерть от передоза. Пусть я и не рок-звезда, но такой закат никого не удивит. Печальный финал.

— Значит, мы возвращаемся?

— Обязательно. Слишком много дел осталось там, слишком многие от нас зависят… Но у нас есть еще неделя, так что готовься. Мы постараемся выжать всё, что этот мир может нам дать.

Ответом мне было недовольное рычание.

* * *

Моросил дождь. Холодный, противный и кислотный. Он за считаные минуты прибил к земле всю кладбищенскую пыль.

Нос слегка пощипывало, будто в него попал разведенный укус. Кисловатый вкус сырости на губах. Зонт легко справлялся с задачей, все же дождь не слишком выходил за пределы вечно сдвигаемых экологически норм.

Встряхиваю его, заставляя желтоватые капли присоединиться к ручейкам, текущим вдоль могильных плит.

Лишь в фильмах люди, попавшие под такой дождь — растворяются, будто ведьма из сказки про Изумрудный город. Помимо незначительных проблем с кожей — ничего страшного. И то, если вовремя не смоешь… А вот растениям не везло. Даже генно-модифицированные цветы не могли выдержать такие потоки и погибали, а пластик тускнел и рассыпался даже быстрее обычного.

Стоит ли говорить, что в таких условиях кладбище представляло из себя полнейшую серость?

Люди в черных костюмах. Закрытый, бархатный гроб. Лишь рекламный щит в отдалении как-то скрашивал атмосферу, показывая рекламу синтетического мяса.

Гроб опустили чуть более поспешно, чем хотелось бы, но я понимал работников. Никто не хочет мокнуть под ледяным дождем в позднюю осень. Тем более — под кислотным.

Посетители подходили один за другим к открытой могиле и высыпали горсть земли. Я без труда узнавал друзей и знакомых. Яна, даже Игорь, приятели по реконструкциям, члены моей распавшейся команды и даже некоторые соперники, включая финалистов позапрошлого кубка. Занято, не думал, что они придут.

В любом случае, с друзьями все хорошо, а это главное — ради чего я вообще сюда пришел.

Грязь чавкает под ногами, настает и моя очередь.

Зачерпываю землю человеческой рукой и бросаю на уже солидную горку, покрывающую гроб. Вокруг разносятся шепот, все спрашивают друг у друга, знает ли кто меня. Коротко произношу прощальные слова и отворачиваюсь от могилы, прежде чем ко мне возникнут вопросы. Конечно, я мог от них отбрехаться, но лгать и изворачиваться настроения не было.

Пи-Пи-Пи! — Неуместно веселый мотив раздается посреди похоронной церемонии. Мой уни вновь звонит в самый неподходящий момент.

Разворачиваю дисплей. Распорядитель Краков? Опять? Я же его заблокировал!

Этот парень «немного» обиделся, ведь по прошествии пяти дней я так и не явился… Однако слушать, как он обещает мне все казни египетские — я не собирался. В бан.

Сбрасываю звонок и вновь заношу номер в черный список.

Теперь взгляды собравшихся довольно враждебны. Пожалуй, я бы тоже разозлился, если бы какой-то незнакомый всем хрен портил похороны. Пора сваливать. Тем более что рабочие уже взялись за лопаты и начинаются засыпать могилу. Забавно, могильщики — еще одна профессия, которую роботы не смогли отнять у людей. Интересно, дело в том, что люди не хотят видеть бездушных машин рядом с усопшим или просто потому что людской труд оказывается дешевле?

Обдумывая эту мысль, я направляюсь прочь, проходя вдоль бесконечных рядов из надгробий, но меня окрикивает молодой голос:

— В первый раз присутствуешь на своих же похоронах?

— Надеюсь, в последний. — Отвечаю я и поворачиваюсь к говорившему.

Похоже, на прощание пришли не только финалисты позапрошлого кубка, но и прошлого тоже заглянул. Заглянул довольно экстравагантно, усевшись на ближайшее ко мне надгробие. На вид парню нельзя было дать больше шестнадцати, его настоящий возраст выдавал лишь бездонный взгляд… И то, что кислотный дождь спокойно проходил через его фигуру.

— О чем задумался? — Спрашивает Самаил, болтая ногами.

— О том, что все мои проблемы в жизни из-за настолько мелкого засранца. — Честно признаюсь я.

— Повежливее, мне столько лет, сколько ты и вообразить не можешь…

— И ты все еще метр с кепкой. — Перебиваю я.

— Мне удобен этот облик. Если я захочу, я могу стать весьма большим. Весьма. — Он делает пальцами жест, будто хватает ими что-то мелкое.

Да, навевает воспоминания… Более того, теперь я понимаю, что в нашу первую встречу он выдернул из меня душу. Буквально. Однако я несмотря на это, я его совсем не боялся.

— Зачем ты пришел? — Спрашиваю я у бога, а заодно замечаю, что Астарот забился настолько глубоко, насколько только мог. Я вообще не чувствовал его присутствия.

— Да так, поинтересоваться. — Взмахивает рукой он. — Почему ты не захотел вернуться домой? Ведь у тебя была возможность.

— Была. — Обстоятельно подтверждаю я.

Некоторое время он молчит, после чего добавляет изменившимся голосом.

— Твоя ссылка должна была быть наказанием, а не поощрением. Я запихнул тебя настолько далеко, насколько это вообще возможно — крохотный осколок мира, настолько глубоко в небытие, что я и сам предпочитаю туда не соваться… А ты хочешь туда вернуться?

— Все так. Получается, ты вновь проиграл?

Он морщится, будто я вылил на него ушат дерьма.

— Не. Зли. Меня.

— Если ты злишься, значит, так и не научился признавать поражения.

Некоторое время он молчит, после чего отворачивается в сторону рекламного щита, на котором теперь крутили рекламу очередной ММО.

— Хороший у тебя мир. Я никогда раньше не посещал миры без магии, похоже зря. Столько различных игр. Столько простора для моего роста… Одно лишь меня смущает, малые ставки. Вы проигрываете, даже не замечая этого, а выигрывая — даже не радуетесь. Мне это не нравится, выигрыш и проигрыш должен быть значимым. Жизненно значимыми. У тебя были контакты моего филиала в Новой Москве, почему ты не пришел? Я думал, ты любишь играть. — Его голос был довольно безмятежен, но за ним крылись нотки угрозы.

— У меня были более важные дела.

— Что может быть важнее игры? Тем более… Ты уже согласился.

— Ты ошибся. Я не давал согласия.

— Ничего не знаю. Это тело должно сыграть. — Он делает жест рукой, буквально доставая из воздуха и швыряя в меня какой-то округлый предмет.

Я рефлекторно подхватываю его. Виртуальный шлем, вот только грубо модифицированный. Блок, отвечающий за считывание мозговых импульсов — доработан, оттуда торчат перемотанные изолентой провода, а также виднеются несколько крупных конденсаторов, явно не предусмотренных оригинальной конструкцией.

— Как я и говорил — не люблю малые ставки. Система питания изменена, можно сказать, это личный электрический стул участника Игры. Через проигравшего пройдут все сто ампер. Зрителям нравится, когда у проигравших… подгорает. — Усмехается он.

Его откровенно школьтрольский жаргон меня коробит. И это бог?

— Не интересует. Можешь воскресить этого парня и сыграть с ним, если хочешь. — Бросаю я шлем обратно в бога. Вот только он просто проходит через Самаила.

— Хм. Может, тогда ты хочешь мне отомстить? Каждый день в моих играх умирает несколько десятков человек. Я провожу их уже полгода. Ты ведь положительный, за спасение людей и все такое, верно?

— Эти люди знали, на что идут, я не обязан спасать каждого идиота, что по своей глупости рискует жизнью. Я несу ответственность лишь за своих людей. — Отвечаю я и поворачиваюсь, чтобы уйти — но Самаил вдруг появляется прямо передо мной.

— Не так быстро. Видишь ли, между нами есть одна маленькая проблема. Чтобы быть богом в чем-то, ты должен быть лучшим в этом. А я бог игр.

— Рад за тебя.

— Мне нужен реванш. Останься и сыграй со мной еще раз. Тем более парень, чье тело ты занял, именно это и хотел сделать. Выполни волю усопшего.

— Реванш нужен тебе, а не мне и… Разве я не выиграл наш реванш, когда выжил там, куда ты меня закинул?

Он скорчился, словно это причиняло ему боль.

— Мне. Нужен. Еще. Один.

— Тебе — нужен. А какая мне выгода?

— Взамен я перестану пытаться втянуть в Великую Игру твой родной мир.

— Чего? — Не понял его я.

— Ты ведь заботишься об этом мире? Я тут провел небольшую аферу, заманил сюда кое-каких горделивых засранцев и сейчас работаю над тем, чтобы кое-что воистину огромное обратило на этот мир свой пристальный взор. Это будет шикарно, целая планета окажется втянута в большую игру на выживание!

— Делай как знаешь. Я больше не принадлежу к этому миру, даже мое тело буквально погребено в земле. Люди тут… Слишком привыкли перекладывать свои проблемы на других. Им придется взять свою судьбу в свои руки… Или умереть. — Добавляю я и шагаю вперед, развеивая стоящую передо мной фигуру.

— Ха-ха, отличные слова. — Доносится позади. — Но увы, я не могу остаться побежденным. Как насчет сделки? Если спасешь свой крошечный осколок мира, то я признаю свое поражение.

Я не замедляю шаг и не оборачиваюсь, но бросаю на прощанье:

— По рукам.

Ведь я не собираюсь проигрывать.

Глава 14

Вспышка. Секундная дезориентация. Густой алкогольный дух. Таверна? Да, она самая. Бетонные своды, стулья, плетенные из черного дерева. Несколько столов опрокинуты. На полу липкие следы от засохшего алкоголя и сопящие тела. Перед глазами все плыло, пришлось их как следует протереть.

— Ты верну-у-у-улся! — Салютуя пустой кружкой, прямо с пола, приветствует меня Аша.

— Ты что тут делаешь, разве ты не должна восстанавливаться?

— В смысле? Я и восстанавливаюсь, вот. — Она потрясла кружкой, после чего добавила. — Ну и заодно присматривала за тобой, вдруг с катушек слетишь и начнешь тут все громить? Я бы остановила.

— Ну да, ну да. Скорее бы присоединилась. — Скептически произношу я, оглядывая таверну, усеянную телами тех, кто пал в неравной борьбе с зеленым змием. — Кто-нибудь есть на ногах? Мне нужен доклад.

— Отчет за неделю. — Доносится позади голос Тамиллы.

Ее столик, стоящий в самом углу, был в полном порядке и, как всегда, полон бумаг. Вот уж кто действительно работал и присматривал за нами одним глазом.

— Благодарю. — Отвечаю я, принимая в руки сшитую стопку листов. — Я прочитаю, но сначала быстро и своими словами, что я делал последнюю неделю?

— Пил. Ел. Хвастался.

— Хвастался?

В ответ она пошуршала где-то и вытащила небольшой блокнот.

— Я протоколировала.

Отложив отчет на пивной столик, я принялся листать блокнот.

Три бочки эля, емкостью по 150 литров, 28 бутылок вина из личных запасов Графа, 6 бутылок ликера, от 40 до 48 литров самогона (подсчет затруднен из-за отсутствия унифицированной тары), общая сумма расходов за четыре дня — двадцать две золотых и тридцать пять серебряных монет, без учета скачка цен на алкоголь, вызванный дефицитом…

Так, это, судя по всему, она считала, во сколько казне обошлась помойка, но… Серьезно? Чисто физически невозможно столько выпить. Даже демону. Наверное…

— Ты знаешь, что считать деньги на попойке — дурной тон?

— Дурным тоном будет, если казна за нее переплатит. — Парирует она.

Вздохнув, я наугад открываю страницу из середины блокнота.

— … и какой гениальной тактикой вы победили? (У аширки невнятная речь, вычесть из зарплаты затраты на алкоголь)

— Я пошел напролом, ведя за собой армию… но не всю, я оставил резерв!

— Вы оставили резерв? (Сделать Тилу дисциплинарное замечание за злоупотребление ликером)

— Верно, никто не ожидал, что я до такого додумаюсь. Это было гениально. Я величайший полководец бездны!

— Выпьем же за это! (Сделать Дорвану выговор за подстрекание к продолжению попойки.)

— Единый, скорей бы это закончилось. — Косым почерком было выведено на полях.

Хмыкнув, я возвращаю блокнот владелице.

— Солидарен. Я постараюсь забыть об этом, всем как о великом позоре, о чем и вам советую.

— Всенепременно. — Улыбнулась она, но тут же вернула серьезное выражение лица. — Однако вам стоит посмотреть отчеты.

— Тогда сразу скажи, на какой странице у нас мертвяки? — Интересуюсь я, поднимая со столика листы.

— На третьей.

— Даже так? — Удивился я, ведь всегда просил наиболее важные вопросы оставлять на первой странице. — В чем причина?

— Заморозки. Фалькон отметил, что они прошли в три раза меньшее расстояние, чем мы ожидали. Холод очень сильно их замедлил. К счастью для нас — зима на севере начинается раньше, если нам повезет, то до весны можно будет их и вовсе не ждать… В отличие от армии Первого Герцога, вторая страница. Шпионы докладывают, что он не просто прошел Дациг, с дозволения Второго Герцога, он создал там перевалочную базу. Вот их точно надо будет ждать зимой.

— Не страшно, я уже отправил Лена и его людей в Первое Герцогство.

— Не хочу сомневаться, но не думаю, что несколько сотен человек что-то смогут со всем этим сделать. Средства на построение передовых линий обороны уже выделены, но… Меня все еще беспокоит казна. Вернее, даже не сама казна, хотя она тоже, а снижение цен у ряда товаров, не обусловленное экономическими предпосылками. Мне кажется, люди видят, что товары дешевеют и берегут деньги, откладывая покупку, до более выгодного момента. Это тоже на второй странице.

Я быстро перевернул лист, чтобы ознакомиться с показателями, что были записаны маленькой колонкой с разбивкой по месяцам.

Цены не просто стояли на месте, они ползли вниз. Для людей хорошая новость, для правительства — не совсем.

— Неприятно, но не более. Пока мы можем продавать товары в другие владения — это не имеет большого значения. Но держи руку на пульсе, и сообщи мне, если ситуация будет ухудшаться. — Договорил я и, наконец, вернулся на первую страницу отчета.

Как и ожидалось, там была информация о дестабилизированном ядре. Довольно скупая, лишь на полстранички. Краткие итоги опросов, из которых следовало, что никто ничего не видел, безрезультатные обыски…

Что ж, я и не ожидал, что его найдут. Единственное, что смущало…

— Астарот вам не помогал?

— Он… требовал, чтобы ему нашли и принесли «вкусняшку», но сам лишь пил и веселился. Найти магическую бомбу не удалось, вероятно она находится за пределами города.

— Хорошо, слушай мои распоряжения. Первым делом мне нужны все маги стали, что сильнее младшего адепта. Команда Пита будет распущена и переформирована.

— Но они уже на финальной стадии…

— Мы с ним все закончим лично. Остальных разобьем на группы по мастерству управления металлом, а также передай в литейные, что нужна будет лучшая сталь, что мы можем произвести.

— Если мы соберем всех, то те, кто сведущ в механике…

— Окажутся в одной куче с остальными. Это уже не важно, сейчас мне нужны их руки, а не мозги. Я отправлю послание Эрин с просьбой прислать всех, кого она сможет, а ты попробуй нанять людей в Четвертом Герцогстве.

— Хорошо. — Коротко ответила она, быстро строча в блокноте. — Еще что-то?

— Много чего. Для начала отправь текст глашатаям, что «я нашел информацию». Пусть прямо так и кричат. Не думаю, что наша шантажистка смотрит на плакаты и читает газеты.

— Ясно. Сделаю.

Оставалась лишь само ядро. Я долго думал, как с ним поступить, но предложение демона просто скормить ему — решительно отмел. Даже если он не лопнет от такого потока силы, перекармливать его мне невыгодно, он и так неплохо нажрался во время последних боев.

— Тами, что у нас с рудами? Ты уже давно агитируешь за то, чтобы создать открытый карьер.

— Мы еще занимаемся этим, расчеты завершены, рабочие пробурили примерно шестьдесят процентов отверстий для взрывчатки и ослабили своды согласно плану. В отчете это отражено в параграфе «проблема недостаточной выработки руд», это на пятой и шестой странице.

— Хорошо, скоро мы решим эту проблему. Начинай эвакуацию всего оборудования из шахт.

— У нас нет запасов добытой руды. Домны могут остановиться.

— Тогда сделай так, чтобы они не остановились, но в шахтах никого и ничего быть не должно. Также нужно демонтировать или перекрыть чем-нибудь все окна в округе, иначе их восстановление обойдется в копеечку. А еще мне вновь нужно золото.

— Когда было иначе… Сколько?

— Килограмм десять, думаю хватит.

— Килограмм?

— Да, для ритуального круга. Тут без фокусировки не обойтись, если только мы не хотим взорвать сами себя. Если все пройдет удачно, я даже верну золото в казну. Вопросы?

— Много, но я от них воздержусь, пока все не организую.

— Отличный подход. — Похвалил я и нагнулся, чтобы поднять с пола валяющуюся Ашу.

— Эй! — Полусонно возмутилась она.

— Вставай, вставай. Тебе тоже придется немного поработать, раз уж ты «восстановилась».

* * *

В Черном Лесу все шло своим чередом. С момента, когда черные щупальца леса переплелись, закрывая проход, прошла неделя. Две. Три.

Паукообразные энты патрулировали границы, неумолимо перебирая своими древесными лапками. Новые почки на Древе преобразовывались в кожистых гусениц. Впиваясь хилицерами в щупальцевидные ветви и свисая на них целыми гирляндами, они медленно сосали резиново подобный сок, пока их шкура медленно становилось все более прочной. Энты покрупнее сворачивались в клубок рядом с корнями, медленно вырастая под тихую магию древопевцов. Пострадавшие в бою они медленно затягивали свои раны. Несмотря на видимую безмятежность процесса — для эльфов это была крайне торопливая, почти отчаянная подготовка.

Однако, вторжения не произошло. Никто не пытался проникнуть внутрь. Черные своды из переплетенных щупалец тревожил лишь ветер и доносящийся издали дым людских печей.

Убедившись, что не происходит ничего опасного и срочного, эльфы закономерно занялись своим самым любимым делом.

Политикой.

Злые языки поговаривают, что наследники Империи магократии, Содружество, подсмотрели форму правления у эльфов. Это было большим преувеличением, ведь до долгоживущих им было очень, очень далеко.

Отправка разведчика во внешний мир сулила большую славу той семье, кандидат которой будет избран. Прошло много веков с тех пор, как эльфы погрузились в тотальную изоляцию, поэтому тот, кто будет удостоен честью эту изоляцию разрушить — обязан устраивать всех членов общества, чтобы не было обид и конфликтов.

А договориться бессмертным существам, чье упрямство соперничало лишь с их долголетием — было крайне тяжело. Тем более, когда между собой должна договориться почти тысяча таких.

Казалось, выход был простой. Провести турнир и определить того, кто наиболее подходил бы по всем параметрам.

Но слово «просто» в лексикон эльфов не входило.

Едва учредив турнир, члены совета тут же лоббировали его расширение, под предлогом, что число испытаний недостаточно велико, и кандидат должен не только знать людской язык, историю и их примитивную магию, но и быть сведущ в эльфийской культуре, уметь играть на флейте и наизусть знать все эльфийские баллады.

И даже на закономерный ответ — На… Зачем все это? — Был закономерный дан ответ.

Разведчик будет представлять весь их род, а значит обязан быть лучшим представителем из всех. Ну а то, что член совета, который продвинул это решение — был раньше учителем благородной игры на флейте и до сих пор имел любимчиков среди учеников… Просто совпадение, конечно же. Как и то, что один из этих учеников участвовал в отборе на разведчика.

Количество испытаний после этого принялось расти в геометрической прогрессии и все под благородным предлогом, конечно.

Кандидаты проходили турнир за турниром, количество очков у каждого уже превышало десятки тысяч. Можно было с уверенностью сказать, что их маленькая обитель вошла в свою колею. Даже Старейшая Маиис мирно дремала, не обращая никакого внимания на то, как перед ней кандидаты демонстрируют свое мастерство…

Но одним прекрасным вечером их безмятежный покой был нарушен.

Все началось с яркой вспышки. Потом затряслась земля. Ветви Древа затрещали, пытаясь сдержать волны горячего воздуха. С небес посыпались камни. Рухнувшая в море скала подняла огромную волну, что легко преодолела дамбу из черных щупалец и ворвалась в город, накрывая здание совета соленой волной. Можно сказать, на их острые уши вылили ушат холодной воды. Буквально.

Едва выплыв из выращенного в Древе здания и отплевавшись, все дружно призывали к немедленным действиям и даже пытались робко и неуверенно эти действия осуществлять.

Вскоре пришла весть — наблюдатели докладывали, что гора неподалеку просто исчезла, будто ее и не было. Горная гряда, что окружала их мир, была брутально прорвана. В мертвом море появились новые, каменные островки.

Кандидаты на турнире вдруг стали фальшивить, промахиваться мимо мишеней и забывать слова всем известных баллад. Конечно, это никак не было связано с тем, что никто не хотел отправляться к тому, кто превращает горы в дымящуюся яму всего за пару минут.

Члены совета хватались за остроухие головы, а турниры превратились в театр абсурда и источник позора для всех семей.

Разбуженная самым грубым способом за всю свою бесконечную жизнь Старейшая рвала и метала.

В итоге обсуждение и финальная подготовка завершились почти молниеносно… по меркам эльфов. Кандидат был избран путем жребия, чтобы ни у кого не было обид и быстро, но с почестями отправлен во внешний мир.

Это произошло в рекордный для эльфов срок. С момента взрыва горы прошло всего-навсего полтора месяца.

* * *

Лариэль до последнего не была уверена в том, был ли выигрыш на лотерее — удачей или, наоборот — невезением. Но когда веселый инструктор привел ее в вещевой склад, выращенный глубоко под землей, она все же определилась.

Ей абсолютно точно не повезло.

Будь она умнее, она бы поняла это раньше, по веселому лицу инструктора, ведь его сын жребий как раз таки не вытянул…

— Так, нам нужна людская одежда, верно… Увы, наши древесные охранники не слишком заботятся о ее сохранности. Придется брать что-то с более давних времен… Кажется у меня что-то такое было. Вот!

Он выложил перед эльфийкой кучку грубо сшитых, вонючих шкур.

— Эм, это…

— Абсолютно точно это людская одежда. Пару столетий назад мой отец лично пристрелил того, кто пытался слоняться в этом по нашему лесу. Не стесняйся, облачайся, а я пока поищу оружие.

— Он что, пытался замаскироваться под зверя? — Задала эльфийка вопрос в пустоту, но заведующих складом уже исчез в извилистых, полых коридорах Древа.

Медвежья голова тяжело легла на ее волосы и неприятно придавила ее ноющие от операции, закругленные уши. Шкура была склизкой и отвратительной. И как только люди такое носят?

— Ты что, надела поверх одежды? — Спросил вернувшийся инструктор. — Сын рассказывал, что их обычаи стоят в том, чтобы прыгать голыми вокруг костра. Тебя могут раскрыть.

— Надеюсь, это неправда…

— Правда, правда, он мне показывал гравюры. В общем, я пытался найти оружие, но все людские луки и арбалеты уже совсем непригодны. Так что вот.

Он передал ей позеленевший, бронзовый кинжал в сгнивших от веков, ножнах.

— По легенде я охотница, но с таким оружием… — С сомнением произносит Лариэль.

— Ничем не могу помочь, у меня просто нет ни луков, ни копий, есть лишь костяные наконечники. Просто скажи, что зверь унес копье с собой.

— Разве люди используют не железо? — Лариэль попыталась отчистить с клинка зелень с помощью шкуры, но не добилась никакого успеха.

— Не волнуйся, я уверен, никто ничего не заметит. Их кузнечное дело настолько неразвито, что они передают клинки из поколения в поколение. Просто скажешь, что твой… Ммм. — Он запнулся и начал что-то считать на пальцах. — Так. Если человек живет сто лет, а этому клинку лет шестьсот… значит… Да, скажи, что твой пра-пра-пра-пра-пра-прадед передал тебе его перед смертью и велел не менять на железный. Все, хватит его тереть — идем. Нам пора.

Лариэль показалось, что в логике инструктора было что-то не так, но обдумать это он ей не дал. Взяв за руку, он вывел ее из Корней и повел прямо к границе. Вокруг собралось довольно много молодых эльфов, хоть они и не тыкали в нее пальцем, но их взгляды были весьма красноречивы. Некоторые зажимали носы и сочувственно качали головой. От стыда Лариэль захотелось зарыться в землю или хотя бы спрятаться среди корней Древа. Увидев это, инструктор хмыкнул и попытался ее отвлечь.

— Давай повторим всё в последний раз, чтобы закрепить материал. Что нужно делать?

— Найти замок и зачаровать лорда, чтобы он начал добровольно с нами сотрудничать. — Отбарабанила Лариэль.

— Хорошо, что такое замок?

— Это самое большое и здание из камня, в котором подлый угнетатель остальных людей кичится своим могуществом и богатствами, отнятыми у других.

— Если найдешь гнома, что нужно делать?

— Не подавать вида. Не кричать. Быстро уйти, не вызывая подозрений и тут же вернуться в Лес.

— Как определить гнома и отличить его от человека.

— Он очень низкий и пахнет пивом.

— Отлично, как отличить человеческого детеныша от гнома?

— Эээ-э… Ммм-м… — Промычала она. Честно сказать, Лариэль не очень-то хорошо изучала людей, она даже не участвовала на турнирах. То, что именно она стала разведчицей — лишь случайность. Так выпал жребий.

— Он… Не пахнет пивом? — Неуверенно предположила она.

— У него нет бороды. — Подсказал инструктор.

— Хорошо, а… а вдруг это гномиха?

— Не волнуйся, согласно нашим гравюрам, у них тоже есть борода. — Успокоил инструктор.

— Но если она ее сбрила? Это же некрасиво, носить бороду. Я бы не носила.

Вопрос поставил инструктора в тупик. Весь остаток пути до границы он напряженно думал, но в итоге лишь произнес.

— Эм… Тогда на всякий случай беги, если такую встретишь. Ну! Да пребудет с тобой Луна.

Черные щупальца, повинуясь его магии, расплелись, открывая щель достаточную, чтобы через нее пролезла эльфийка.

— И главное — не перепутай обычных людей с гоблинами, это совершенно разные виды людей! Эти расисты ненавидят своих зеленых родственников! — Напоследок крикнул инструктор.

Лес сомкнулся за ее спиной, оставляя наедине с заснеженным полем, вдали над которым возвышалась колоссальная крепостная стена.

Глава 15

Идти по глубокому снегу было тяжело. Мало того что снега было по пояс, так еще и ноги то и дело запинались об камни, которыми, судя по всему, было усеяно все поле.

— О, луна, откуда тут вообще столько камней? — Возмущенно пискнула она, когда ее нога попала в расщелину между камнями, скрытую под снегом.

Камень отреагировал на ее причитания с истинно каменным безразличием. Как эльфийка не дергала ногу, лодыжка застряла намертво.

Спустя пару минут до нее дошло, что это были остатки горы, что улетели на несколько километров от взрыва. Какая изощренная людская ловушка!

— Ой, ой. — Произнесла она, понимая, что с такой высокой стены, бурая фигура на снегу — видна как на ладони.

Если ее поймают буквально в десятке шагов от дома — это будет ужасный позор.

К счастью, даже острое зрение эльфийки не наблюдало на стене людей, но ведь они могли появиться там в любую минуту! А значит, надо что-то делать…

Поджав губы, она обратилась к магии и легонько постучала по камню. С глухим треском он рассыпался в пыль, позволив ей вытащить ногу. Эльфийка задумчиво оглянулась, скептически осмотрела глубокий след в снегу, что оставила за собой — потом взглянула вперед, где снежное поле простиралось еще на сотни метров и вздохнула.

Пусть старейшины и предупреждали ее не использовать магию, но раз она уже ее использовала…

Несколько магических пассов и толика силы.

Медвежья шкура тут же захлопала на внезапно поднявшемся ветру. Возникшая на ровном месте метель подняла снег буквально до небес, мгновенно заметая следы и скрывая эльфийку из виду. Буран поднял ее над землей и за пару секунд донес до подножья крепостной стены.

Бух! — Впечаталась она в бетон, не рассчитав ускорение. Сзади ее догнал поднятый бураном снег, мгновенно превратив обнимающую стену фигуру — в совершенно непримечательный сугроб…

Наверху раздались обеспокоенные голоса.

— Странный какой-то порыв ветра. Смотри, все поле смело! Да еще как-то странно, конусом.

— Ага. И прекратился так внезапно. Надо бы сообщить.

— Надо. Ты пойдешь?

— По такому холоду? Давай лучше той штукой.

— Может, по старинке? Эй, а вдруг снова током ударит? Подожди…

Хлопнула дверь, голоса удалились и даже для крайне чувствительного эльфийского уха — смешались в кашу. Ну, хотя бы не снежную…

Выплюнув снег, Лариэль с трудом выбралась из сугроба и принялась искать проход в стене.

Только его не было. Ни ворот. Ни створок. Ни потайного лаза. Ни-че-го. Глухой и монолитный, словно созданный магом земли — камень.

Все знания, что ей за пару дней попытались экстренно впихнуть в голову — ничего о таком не говорили.

Не придумав ничего лучше, она просто пошла вдоль стены. Вернее, погребла, так как снег почти накрывал ее с головой. Касаясь одной рукой стены, чтобы не пропустить ворота, она пробиралась по снегу, да так, что капюшон из медвежьей головы порой уходил в снег по уши.

Вероятно, сверху это смотрелось довольно уморительно.

Рука вдруг проваливается в пустоту. Эльфийка отряхивается от снега в надежде увидеть арку… Но стена просто закончилась.

Словно ворона, она несколько раз недоверчиво заглядывает за каменный монолит, будто не в силах поверить, что такую высокую стену можно просто обойти, но глаза не врали.

Вокруг не было ни пастухов, ни собак, ни костров, и даже примитивных, вырытых в земле лачуг, столь любимых людьми — нигде видно не было. Занесенная снегом дорожка вела меж двух странных домов к основному поселению.

— Хм. Странно. — Воровато оглянувшись, она прошмыгнула к первому дому, сложенному из такого же, как и стена, монолитного камня.

Оба дома — высокие, примерно в три человеческих роста, в многочисленных окнах горит огонь, а из целых двух труб — выходит дым.

Дыма вообще было очень много даже тут, на самых окраинах поселения. Он стелился по земле, рассеиваясь в лучах раннего утра, жадно забивался в чувствительный нос. Эльфийка без труда могла определить, что именно сжигали эти варвары — уголь.

— Так… Если обычные люди могут позволить себе только хворост, значит ли это, что передо мной и есть тот самый замок? Но почему тогда их два? — Вслух задумалась она.

Деревянная дверь ближайшего дома, изнутри обитая войлоком — скрипнула, выпуская наружу мужчину с лопатой, одетого в стеганку.

Эльфийка мгновенно скрылась за домом, оставив ворчавшего на внезапный буран мужчину убирать снег.

Кажется, это не лорд. Лорд же не будет убирать снег сам, верно?

Однако его одежда была довольно хороша. По крайней мере, она воняла куда меньше, чем ее грубо сшитый костюм. Наверное, это один из привилегированных слуг лорда. Один лишь вопрос… Какое именно из этих двух одинаковых каменных зданий, является замком? Может, замка два?

Во всем этом чувствовался какой-то подвох, но единственный способ проверить — это проникнуть внутрь. У каждого лорда должен быть трон, уж трон-то она точно ни с чем не перепутает!

Идти через дверь ей показалось слишком опасно, да и зачем, если в здании так много окон?

Подлетев повыше и наложив заклинание тишины, она протаранила своим телом окно, выбрав то — где было темнее всего, чтобы ее не заметили.

Осколки стекла разлетелись в кромешной тишине, осыпая волчью шкуру, что лежала на полу. Странно, их оказалось больше, чем она предполагала. Девушка поднялась с колен и приблизилась к раме.

Да, зрение ее не обманывало, в окне действительно раньше стояло два стекла, прямо друг за другом, а значит — она на правильном пути. Лишь абсурдно богатый человек будет ставить на окно не одно, а сразу два драгоценных стекла, будто их ему некуда девать!

Воодушевление тут же растаяло, стоило ей только оглядеться. Каменные потолки, настолько низкие, что до них можно было дотянуться рукой, просто подпрыгнув повыше, крохотная комнатушка, где нельзя было даже разбежаться как следует — все это напоминало ей пещеры. Бррр. Кажется, это комната для слуг.

Заглянув в проем, она заметила стол и лежащий на ней железный нож. Девушка с сомнением достала свой бронзовый кинжал и пару раз перевела взгляд с позеленевшего клинка на новенький и железный.

— Так и знала! — Неслышно из-за заклятия тишины, произнесла она. — Думаю, они не будут в обиде… Мне это нужно для маскировки.

Зеленая от времени бронза легла на кухонный стол, а нож занял положенное место на поясе. Девушка провела рукой по искусно раскрашенным чашкам из обожженной глины. Подняла одну из них и несколько минут рассматривала рисунки, прежде чем поняла, что занимается немного не тем, чем собиралась. Хотя посуда вызывала у нее интерес — нужно закончить осмотр комнат и двигаться дальше. Дверь, что вела вглубь здания — она уже нашла, осталась лишь проверить последнюю комнату.

Исходящее оттуда сопение заставило ее насторожиться.

Заглянув туда, она увидела мирно спящую людскую пару. Покраснев и смутившись, она поспешила к двери, не задерживаясь подольше, чтобы внимательнее осмотреть обстановку.

Подергав дверь за рукоять целую минуту, она поняла, что для того, чтобы ее открыть — надо откинуть металлический брусок.

За ней оказался каменный коридор. И множество таких же дверей. Побродив и даже заглянув в некоторые из них, она так и не нашла ничего, похожего на трон. Едва на лестничном проеме послышались шаги, она покинула здание так же, как и вошла. Через ближайшее окно.

Отряхнув шкуру, из которой тут же высыпались обломки стекла, она попыталась подвести какой-то итог.

— Так, это точно не замок, значит второе здание — тоже. Значит, надо искать дальше.

Пусть обстановка внутри дома ей показалась очень странной, но сколько она вообще видела людских домов? Может это все абсолютно нормально… Даже эти комнаты, что отвратительно походили на гномские пещеры, брр. Она мотнула головой, чтобы выбросить мысль из головы. Это все просто сказки. Бояться нечего, никаких гномов тут нет.

Ладно, ей просто надо найти замок. Это такое высокое, каменное здание. Высокое. Каменное.

Повторив про себя несколько раз ориентировку, она по расчищенной дороге направилась в поселение…

Чтобы уже через час впасть в отчаяние.

Абсолютно все здания были высокими и каменными. Даже широкие дороги, в тех местах, что не покрывались снегом — оказались каменными. Один сплошной камень! А как же деревья, трава? Как же природа?

Ей казалось, будто она ходит по гигантской пещере — везде сплошной камень, и даже черный смог дыма над головой словно формирует колоссальный пещерный свод, нависая над ней и давя на психику.

Голова шла кругом, а на улице появлялось все больше и больше людей. Сначала она пыталась прятаться, но, убедившись, что те заняты своими делами — перестала, хотя их взгляды становились все более подозрительными. Люди открывали лавки в каменных домах, убирали снег с каменных улиц, целые бригады тянули катушки с какими-то шнурами и карабкались на каменные шесты.

Лариэль поплотнее закуталась в медвежью шкуру, пытаясь спрятать лицо, но это мало помогало. Она привлекала слишком много внимания, ни один житель города не был одет также примитивно!

Эльфийка бродила меж одинаковых зданий, чувствуя, как постепенно сходит с ума. Если бы не горы и большие трубы в северной части города — она бы решила, что стоит на месте. Куда бы она ни пошла — везде было одно и то же. Будто бесконечный, серый каменный лабиринт, ей даже пришлось остановиться и проверить, не околдовали ли ее иллюзией. Когда она начала проверять себя во второй раз — один из прохожих подозвал стражника в шинели, с железным копьем странной формы и указал рукой на нее.

Она попыталась скрыться в переулке, но стражник направился за ней. Она ускорила шаг, но стражник не отставал. Лишь отвод глаз заставил его потерять эльфийку из виду.

Зачарованный, он крутил головой, но не был в силах заметить девушку, что стояла всего в десятке шагов от него. Когда девушка уже собиралась перевести дух, он вытащил из кармана маленький железный брелок, прислонил его к губам…

По улице города разнесся пронзительный свист, больно резанувший по ее ушам. Все больше и больше стражников поспешили на звук, заставляя девушку опять спасаться бегством.

У нее просто не было времени просто сесть и спокойно все обдумать. Почему здания выглядели так странно? Почему за все время, она не встретила ни одного крестьянина, почему даже рабочие имели одежду, что не сильно уступала по качеству эльфийской?

Все эти вопросы сомнением оседали в ее душе, но она специально гнала их от себя, пытаясь сосредоточиться на поиске замка. Увы, единственное, что возвышалось над всем в городе — это странные крупные здания, из которых торчали гигантские, коптящие небо трубы. От них исходила горючая вонь и страшный грохот. Идти туда не хотелось совершенно, но, похоже, выбора у Лариэль не было.

Тщательно отводя глаза, чтобы за ней не было погони, она подбиралась все ближе и ближе к цели, что оказалась просто циклопической. Изогнутая, словно лист, крыша была создана из металла, кажется, что и каркас здания тоже был металлическим. Она никогда о таком не слышала, но испытала большое воодушевление. Весь этот город был странным, значит вполне возможно, что и замок был вовсе не из камня, а из металла!

Большой каменный забор, что ограждал здания от людей — тоже подтверждал ее мысли. Лорды терпеть не могли, когда простые люди шныряли рядом. Все сходилось!

Обрадованная, она одним прыжком преодолела двухметровый забор и вскоре оказалась на территории плавилен.

Духота. Потоки раскаленного металла и очень много грязных и потных существ. Сначала она испугалась, ведь из-за циклопических размером устройств и механизмом ей показалось, что это гномы, но вроде бы это были все-таки люди. Или не люди… Но в любом случае обстановка намекала, что их низкорослые хозяева где-то рядом. Гул пламени, искры. Маленькая стальная гора выплевывала целые реки лавы, колоссальные ковши летали на цепях, прикованные к потолку… Порыскав вокруг и чуть не свалившись в раскаленный желоб, ей пришлось признать, что лорда тут скорее всего нет.

Более того, она уже не могла гнать от себя мысли, что всем тут заправляли гномы. Коротышки обожали камень, самоцветы и металл!

Согласно гравюрам, их жилье мало отличалось от того, что она видела за последний час.

Вот только самих коротышек видно не было. Может, они спрятались где-то и не показывались? Единственные коротышки, которых она встретила на улицах города — щеголяли в смешных вязаных шапочках и кидались снежками. Но скорее всего, это были дети, а не гномы. Лариэль даже специально их понюхала, от них не пахло пивом! Ей даже пришлось постоять рядом с таверной, чтобы сравнить! (Внутрь она заглянуть побоялась, опасаясь, что там будут гномы).

Впрочем, в ее голове созрела гениальная мысль. Может, она не видела их, потому что они живут под землей? Ведь не зря кто-то недавно взорвал целую гору. Вдруг это была подготовка? Нужно обязательно посетить это место. Недолго думая, она направилась туда, где меж двух хребтов зиял провал.

Плавильни остались позади, а вот грохот становился все невыносимее. Казалось, вокруг гремело вообще всё. Дорожки, что двигались сами по себе, перетаскивая камни, барабаны, величиной с небольшую лачугу, железные телеги, не уступающие размером энту-воину.

Одна из таких телег вдруг вздрогнула и понеслась прямо на нее.

Сжимая руками свои уши, в панике вереща, она кинулась наутек, запинаясь об лежащие на земле железные палки и уворачиваясь от стальных клещей. В воздухе стояла плотная, пылевая взвесь, отчего ее глаза слезились. Под ногами зашуршали камни, она не сразу поняли, что сам пол двигается, норовя скинуть ее во что-то вроде гигантской ступки.

Магический порыв ветра заставляет ее вылететь из здания, вместе с грудой камней, но легче от этого не стало. Впереди перед ней раскинулась настоящий провал, по контуру которого змеилось множество грунтовых дорог. Та самая гора… Если приглядеться, можно было увидеть берег моря на горизонте.

Вот только ни одного гнома, ни одного здания. Куда хуже. На дне ямы сидел однорукий, железный демон. Он фырчал, испускал дым и своей массивной клешней поднимал груды камней, чтобы бросить их на более маленьких демонов. Яростно грохоча, эти нелепые демонята тащили на себе телеги, доверху груженные камнями.

И все двигались к ней.

Коротко пискнув, она кинулась к каменному забору, готовя заклинание расщепления. Удар!

Подняв столб пыли, она впечаталась прямо в него, вместо того, чтобы пройти насквозь. Потирая лоб, она ветром согнала пылищу.

Заклинание сработало как надо, раздробив камень на мелкие кусочки, но внутри забора оказались железные прутья. Кто вообще мог додуматься прятать ценное железо за камнем? Это чей-то тайник?

Эльфийка разогнула руками решетки и кое-как пролезла через них, оставив в проеме клочки бурого меха.

— Безумие, безумие… — Приговаривала она, переводя дух.

Разумно было бы вернуться к Совету и рассказать, какая бездновщина тут творится, но… Это ведь будет провал. Она должна во что бы то ни стало найти лорда и вернуться с ним!

Только где его найти? Вряд ли он жил бы среди этого грохота… По крайней мере, такое оправдание придумала себе эльфийка, чтобы не возвращаться в эти чудовищные, полные опасностей, металлические здания.

Значит, нужно вновь пройтись по городу и поискать строения, что внешне бы отличались от других. Только это может занять целую вечность… Выходит, сделать это лучше всего сверху.

Недолго думая, она залетела на ближайший дом, с нелепой, будто специально сделанной для нее плоской крышей.

Обзор, без сомнения, улучшился. Более того, город оказался меньше, чем ей казалось снизу, будто бы она ходила по нему кругами.

…

Ну, она никогда не ориентировалась хорошо среди пещер…

Среди унылых прямоугольников было несколько зданий, что отличались фасадом. Они не были выше других, даже напротив, прятались в их тени, зато непостижимым образом выглядели более внушительно. Взять хотя бы длинный ряд ступеней и несколько колонн, выставленных, скорее всего, для красоты.

Осталось лишь понять, как к нему пройти.

Эльфийка уже начала загибать пальцы, считая повороты, когда позади на нее опустил гигантская тень. Большой, нелепый мешок, размахивая клинками, плыл по небу, закрывая собой солнце.

Пискнув, она рефлекторно отступает назад. Вместо твердого камня, сапог встречает пустоту. Отчаянно взмахнув рукой, в попытке за что-нибудь зацепиться, она хватает металлическую проволоку. Та в ответ кусает ее, заставив руку сжаться на ней лишь сильнее.

Полет. Приземление.

Эльфийка лежит на спине в сугробе. Далеко в небесах проплывает продолговатый мешок, в корзине под которым сидят крохотные будто муравьи, люди. Ее рука конвульсивно сжимается, на коже ожоги.

Нет, этот город ее точно убьет.

Полежав минут десять и прочитав несколько целительных заклинаний, она поднимается и ковыляет в сторону здания. Ей не хочется даже думать о том, что произошло, все равно она никому не собиралась об этом рассказывать. Да и как возможно объяснить совету, что она упала с высоты восьми людских тел, потому что ее укусил железный шнур, когда она засмотрелась на летающей в небе мешок, что фехтует с облаками?

Если бы она услышала такое, то посоветовала бы сородичу сходить к ментальному целителю на терапию. И продолжать ходить туда этак ближайших лет сто.

К ее удивлению, дорога до здания отпечаталась в ее памяти, будто ее выжгли молнией. Ни разу не заплутав и не свернув ни в то сторону, она добралась до здания буквально за десять минут.

Вокруг каменных хором караулили несколько людских стражников, с железными копьями.

Охрана! Наконец-то! Теперь-то уж это точно… Нет, стоп.

Она уже зарекалась заранее радоваться, чтобы не накаркать.

Отведя всем вокруг глаза, она проскользнула через крупную и внушительную дверь.

Чтобы увидеть внутри еще одного охранника, что сидел за стойкой.

Она точно успела отвести глаза и ему, но почему-то он нахмурился и достал с пояса фигурный слиток металла.

Свинцеплюй — мгновенно определила еще одно доказательство того, что без гномов тут не обошлось. Похоже, тут их логово.

Охранник тем временем встал и направился к ней. Он ее видит?

Окружив себя всеми возможными чарами, она отпрянула в сторону, но человек просто прошел мимо нее.

Ах да, дверь же открылась. Наверное, для человека это выглядело так, будто ее открыл ветер. Почему он так встревожился? Обычное же дело.

Воспользовавшись тем, что человек отвлекся, эльфийка быстро поднялась по большой лестнице в холле. Да, не хотелось каркать, но именно так она и представляла замок! Огромная лестница, на которой могут одновременно подниматься человек пять, высокие потолки, до которых невозможно допрыгнуть без магии даже ей. Это точно походит на жилище лорда…

Но поднявшись по лестнице, она немного разочаровалась. Никакого трона, лишь пусть и просторный коридор и множество дверей. Опять.

— Бездна и луна… Ладно. — Она подергала ближайшую дверь. Заперто.

Прежде чем сломать ее, она решила проверить самую дальнюю. Все же, сломанная дверь прямо напротив лестницы была слишком уж заметна.

Аж надувшаяся от гордости, что ей пришла в голову такая умная мысль, она направилась к самой дальней двери. Окно в коридоре рядом с дверью хорошо освещала ее. Покрытая лаком, с резными узорами — она выглядела как дверь, за которой скрывается что-то важное. Даже было немного жаль ее ломать.

Удар!

И она рассыпается в щепки.

Эльфийка скорбно извиняется перед древесиной и входит внутрь.

Увы, вновь ни лорда, ни трона. Лишь целые кучи бумаг и странных, рисунков. Цифры, шестеренки, детали разной формы. Ничего интересного. Разочарованная, она выходит из комнаты и ломает соседнюю дверь. И еще одну.

Везде одно и то же, менялись лишь рисунки. Кое-где на столах лежали затейливые статуи из металла, но как девушка их не крутила, понять, что они изображают — ей так и не удалось.

Направляясь к очередной двери, она нос к носу сталкивается с низкорослой фигурой, едва ли метра полтора ростом. Красная копна волос и запах алкоголя. Это же гном! Гном!

Взвизгнув, она отталкивает напавшего на нее гнома и бросается наутек. Стена ревущего пламени вмиг возникает прямо перед ней, защитные чары рассыпаются в считаные секунды, но их хватает, чтобы прорваться через заслон и кинуться к окну.

Треск рамы, звон стекла!

Эльфийка кубарем летит со второго этажа, вместе с острыми осколками. От уже порядком истрепанной медвежьей шкуры валит дым и искры пламени. Не успевает Лариэль приземлиться, как часть стены просто разносит вдребезги — преследующий эльфийку огненный шар детонирует об раму.

Думать некогда. Заклинание ускорения, отвода глаз…

Бурый, горящий ком меха со скоростью звука несется по улицам, заставляя людей падать от потока ветра. Горящее здание быстро остается позади.

Она останавливается, только когда убеждается, что оторвалась от погони. Дрожащими руками девушка колдует себе из воздуха немного воды и утоляет жажду. Гном, на нее напал гном! Да еще и маг огня где-то был рядом, хотя она его не заметила. Значит ли это, что они объединились? Даже подумать страшно.

Она не может больше действовать осторожно, это слишком опасно. Нужно как можно быстрее завершить задание и вернуться.

Придется делать то, чего она не хотела делать с самого начала. Надо просто зачаровать какого-нибудь человека и потребовать, чтобы он провел ее к лорду, после чего зачаровать уже его.

Проблема лишь в том, что медвежья шкура все еще испускала зловонный дым. Снять и остаться в легкой одежде? Но так она тоже будет привлекать внимания, вряд ли примитивные люди слышали о чарах для согревания, что вшивались нитями прямо в одежду.

Решив, что почти летнее платье зимой будет привлекать меньше внимания, чем продолжающая тлеть шкура, она с облегчением сбрасывает ее и выходит на улицу, поджидая первую попавшуюся жертву.

Жертва не заставляет себя долго ждать, усталый мужчина в угольно-черной шинели шел по улице, держа в руках железную коробку.

Легкий туман дурмана заставляет его повернуться к ней. Вот только в глазах нет обожания, напротив, его взгляд довольно подозрительный.

Эльфийка удваивает вложенную силу после чего произносит.

— Мне нужно увидеться со здешним лордом. Приведи меня к нему!

Человек окидывает ее задумчивым взглядом, после чего кивает.

— Хорошо, нет проблем, я это устрою… Но сначала мне нужно заглянуть к инженерам и отнести им эту штуку. Можешь пойти со мной, если хочешь. — Произнес он и направился дальше по улице, оставив ее одну.

Эльфийка остолбенела. Кажется заклинание сработало… Или не сработало? Решительно непонятно. На всякий случай повторив его еще раз, она поспешила за человеком, все же он пообещал, что устроит ей встречу с лордом!

Они вместе шли по улицам, но теперь взгляды людей не были подозрительными. Каждый встреченный коротко кланялся и провожал их уважительными взглядами. Некоторые даже предлагали помочь донести груз, но человек неизменно отказывался.

Даже противные стражники, что гоняли ее свистом, будто воробья — теперь кланялись перед ней. Вот, совсем другое дело! Она так и знала, что следовало сразу снять эту отвратительную шкуру, наконец-то достойное отношение!

Повеселев, она даже не заметила, что они вновь пришли к каменному забору, за которым скрывались здания из металла. Проход охраняло сразу двое солдат, но никаких проблем не возникло.

— Она со мной. — Коротко бросил человек и они расступились.

Пусть они и направились в противоположенную сторону от той, в которую шла в прошлый раз — она не могла не подумать, что оказалась не так уж и не права. Он же не посмел бы ее задерживать, если бы занести эту коробку было им не по пути, верно? Значит, лорд где-то там. Кстати, раз уже подвернулся момент…

— А что это у тебя в руках, человек?

— Уменьшенная модель дизельного двигателя, увы, в отличие от полудизеля он все еще недостаточно технологичен для нашего уровня промышленного производства.

— Эм, понятно. — Произнесла она, чтобы не терять авторитет, хотя не поняла вообще ничего. На каком это языке вообще было сказано?

Впрочем, она быстро забыла о своем казусе, ведь впереди раздавались звуки молотов, заставляя ее подобраться, и подготовит заклинания. Где молоты, там и гномы!

Бух-бух-бух! — Гремели машины, опускаясь на раскаленные заготовки. В помещении было лишь несколько людей. Ни одного молотобойца, гигантские молоты сами поднимались и опускались, превращая раскаленную заготовку в деталь странной формы.

Поражало не то, что здесь почти не было людей. Поражало количество. Каждые несколько секунд

Как завороженная она смотрела на ряды деталей, что раз за разом меняли свою форму, прежде чем опускались чан с маслом. Она насчитала уже более ста и это за считаные минуты!

— Это цех горячей штамповки. Долго будешь стоять? Идем. — Подогнал ее человек.

— Да… да… — Неуверенно произнесла она, пока в голове все еще крутилось, сколько кузнецов понадобилось бы, чтобы выполнить эту работу. Получается, неприлично много.

Звуки молотов сменил протяжный визг, заставив ее зажать уши. В следующем помещении людей было гораздо больше. Они сновали от одного механизма к другому, обтесывая металл. Металлические опилки покрывали весь пол, несмотря на усилия подмастерьев, что регулярно их собирали.

Человек не стал в этот раз ждать ее, а быстро прошел в еще одну, довольно просторную комнату, где даже по сравнению с предыдущими — царил полный беспорядок. Количество железа самых невероятных форм, что валялось практически под ногами — поражало воображение. Лишь одно ей было знакомо — латы, что стояли у дальней стены комнаты. Только они были совсем негодные, все в дырках, словно их погрыз древоточец. Напротив них, зажатое в тисках, на столе стояло устройство, похожее на флейту, соединенную с коробкой.

Пока человек о чем-то говорил на своем непонятном языке с сородичем, чье лицо покрывали шрамы, эльфийка принялась щупать странную штуку. Угловатое устройство имело острые края и множество выступающих частей, что прогибались под пальцами.

Тра-та-та-та! — Оглушительно стрекочет оно и заполняет помещение удушливым запахом гари.

Лариэль мгновенно отпрыгивает в сторону, так и не поняв, что произошло. В ушах звенит, из-за чего она пропускает часть разговора.

— … пулемет заряженным? — Недовольно спрашивает ее сопровождающий.

— Регулировал газоотводную систему, он порой закусывает патроны… а еще экспериментировал с различными рунами для охлаждения ствола, слишком уж сильно он раскаляется. Докрасна аж.

— Просто попробуй водяное охлаждение, как я советовал. И… в следующий раз хотя бы ставь на предохранитель.

— Постараюсь не забыть. — Разводит руками он.

— Уж постарайся. Если будут затруднения по механизму работы двигателя — обращайся. — Фыркнул человек и повернулся к эльфийке.

— Так. Теперь ты! — Приказным тоном обратился он к ней.

— Д-да? — Заикаясь, произнесла Лариэль. Почему-то у нее возникло ощущение, что ее сейчас будут отчитывать. Ей даже на секунду показалось, что перед ней не просто человек, а один из членов совета…

— У тебя, кажется, были ко мне вопросы? Задавай.

Глава 16

Прозванный Драконьим Черный замок гордо возвышался на хребте, что отделял земли Королевства от внешнего, мертвого моря.

Когда-то он был серым, как и окружающие его скалы, но драконий огонь оплавил острые углы и покрыл слоем копоти. Ни один смертный не смог бы взобраться по этим скалам, где все щели и выступы стали гладкими, как стекло. Даже самые ловкие пальцы не смогли бы найти за что зацепиться, даже самые сильные руки не смогли бы вбить ледоруб в гладкую, укрепленную драконьим огнем, скалу.

К вершине вели длинные, извилистые тропы, по которым слуги доставляли все необходимое. Путь был тяжел даже в хорошую погоду — узкие мосты, еще более узкие тропки, не смолкающий никогда, пронизывающий и летом, и зимой — ветер.

Даже засушливым летом порой кто-то срывался с пути, обагряя черные скалы своей кровью. Что уж говорить о тех днях, когда погода не была столь благосклонна? Каждую весну сотни тел слуг убирали с подножья Драконьих Скал.

Сегодня погода не благоволила слугам. Последние дни осени выдались дождливыми, а тут, на севере — дождь легко превращался в снег. Одетый в крестьянское рванье слуга пробирался по извилистой тропке. Завывающий меж скал, мокрый снег бил прямо ему в лицо. Налипал на одежду и на тяжелый, железный ящик, что находился прямо за его спиной. Надежно зачарованный, он гарантировал сохранность содержимого, даже если пролетит вниз, до самого подножья. Даже если слуга не сможет его донести… Это сделает другой слуга.

Непосильный груз давил на плечи. Крепкий замок бился об железную крышку ящика, гарантирую, что ни один слуга не сможет ничего своровать по пути. Увы, повальное воровство было самым заметным бичом Первого Герцогства. Вторым же бичом была бедность. Бедность не лорда или его вассалом, ведь они были астрономически богаты, а бедность простых людей.

Слуга осторожно ступал по снегу, налипшему на тропку, тряпичные обмотки, которыми он прикрывал ступни, насквозь промокли, а ноги окоченели до такой степени, что он их не чувствовал. Любой другой лорд счел бы позором, что его замковый слуга выглядит будто нищий крестьянин, но только не Первый Герцог. Он закономерно считал, что раз одежда слуг приходит в полную негодность из-за падения с многокилометровой высоты — значит нет смысла на нее тратиться.

Еще шаг и снежная каша разъезжается под ногами, слуга взмахивает руками, но тяжелый груз не дает ни одного шанса спастись. Вскрикнув, он падает, оставив после себя на тропинки лишь следы.

Долгий полет заканчивается жестоким приземлением.

Вино, что лежало в зачарованном ящике — нисколько не пострадало.

Окровавленный груз отдерут от останков, смешно протрут тряпкой и передадут следующему смертнику, который мало чем отличался от прошлого… Кроме, разве что удачи, ведь несмотря на погоду — ему удастся добраться до вершины. Здесь он передаст свой груз другим куда более прилично одетым слугам. Вино продегустируют и подадут лорду, что стоял перед витражом, откуда простирался вид на все его земли.

Хрупкий бокал смотрелся неуместно в его подобной медвежьей лапе, руке. Выпив его залпом, Герцог передал его коленопреклоненному слуге и сыто рыгнул.

Шли последние дни осени. Здесь, на краю мира, он чувствовал себя в полной безопасности. Драконий замок был построен как неприступный, с тыла его защищало мертвое море, а с фронта — высота. Ни одна армия не смогла бы взять его штурмом, единственным безопасным способом добраться до замка — было прилететь на грифоне.

Но даже если враги прилетят, что могут сделать несколько десятков наездников? Даже собери все лорды королевства своих грифонов — их не наберется больше сотни, причем окажется, что добрая треть из них находится в подчинении у Первого Герцога. Лорд хорошо понимал, что в его родовом замке реальную опасность могут представлять лишь летучие твари и поэтому он не жалел на них денег. Многочисленные замковые башни были снаряжены баллистами и тяжелыми стрелкометами, а магический щит мог выдержать даже налет магов.

Поэтому, Герцог за свою безопасность был абсолютно спокоен.

Возможно бы он понял, что это лишь заблуждение, если бы знал, что в нескольких сотнях километрах от него, всего через неделю, похожая гора превратится в груду дымящихся обломков. И даже если бы на ее вершине стоял замок — это мало что бы ни изменило.

Но пока что рабочие в Рейкланде лишь бурили проходы, засевший в таверне демон истреблял запасы алкоголя и даже ритуальный круг, призванный сконцентрировать энергию от взрыва нестабильного ядра — заложен пока не был.

Тем не менее кое-что все же беспокоило Герцога.

Над его землями витал дух безнадежности. До этого момента каждый раз, когда его армия выступала — она возвращалась с многочисленными трофеями. Верные вассалы получали новые земли. Мастерские и поля получали новых работников. Тех, кто не успел сбежать или думал, что для них ничего не изменится со сменой лорда — быстро учили, что есть большая разница между тем, чтобы быть крестьянином в Первом Герцогстве и тем, чтобы быть в любом другом. Новые ресурсы давали стабильный приток денег в казну. Медленный, но неумолимый каток подпитывал сам себя. Но впервые людская волна наткнулась на цепь крепостей и бессильно отхлынула назад.

Цвет рыцарства сгорел в лесу, обученные солдаты погибали, даже не увидев врага в лицо, даже поддержка венценосного племянника не помогла, магическая дрянь нанесла больше урона самому же Герцогу, чем врагам.

Атака захлебнулась. Впервые Герцог не мог просто собрать свои силы и быть уверенным, что они сметут всех своим числом. Возможно, будь на месте Герцога какой-то иной лорд, но решил бы, что пора менять тактику. Что нужно начать отбирать рыцарей по умению, а не по верности. Что нужно лучше обучать людей, лучше экипировать их. Что возможно, может даже стоит дать немного свободы крестьянам, что в пределах Герцогства иначе как крепостными не называли.

Но нет. Первый Герцог не был гибким человеком. Если он брался за что-то, он доводил дело до конца. Даже если это дело походило на битье лбом об стену.

Он не был тупым. Он понимал, что уже понес столько потерь, что логичнее было отступить… Но также он понимал, что отступление покажет всем его слабость. А слабость ему не простит никто.

Он десятилетиями расширял свое герцогство, покоряя соседние земли. Сколько вассалов были ему действительно верными, а сколько лишь притворялось? Сколько крестьян готовы были продолжать беспрекословно вкалывать на его землях, а сколько втайне мечтают о восстании?

Он не знал. Никто не знал, даже сами крестьяне, ведь даже обсуждение этого неизбежно вело на виселицу.

Пускай его земли всегда были самыми спокойными из всех земель королевства, Герцог понимал этому цену, ведь каждый месяц стражи казнили смутьянов сотнями. Герцогу было плевать, сколько из этих сотен были реальными смутьянами, а скольких повесили по навету. Липкий страх стоял за его спиной, вынуждая приказывать страже работать все усерднее и усерднее. Вскоре несмотря на позднюю осень, на всех деревьях вокруг сел висели человеческие плоды.

Ряд амбаров поразила черная плесень, а для зимнего наступления требовалось зерно. Отряды фуражиров собирали его со всего Герцогства, заставляя целые города жить впроголодь.

На фоне тяжелой жизни набор в армию проходил весьма и весьма успешно, но вот работников становилось все меньше и меньше. Экономика Первого Герцогства держалась на этих руках, что еженощно добывали дерево, уголь, драгоценные камни и металлы. Без постоянной добычи ресурсов он мог обанкротиться и что хуже всего, Герцог понимал — население его врага далеко не столь многочисленно, а значит, даже полная и бескровная победа не исправит ситуацию.

Ему нужны были новые крепостные.

К счастью, нашелся человек, что готов был ему помочь.

— Милорд, ростовщик Авраам прибыл. — С глубоким поклоном сообщил слуга.

— Пусть входит. — Прорычал Герцог.

Он недолюбливал беловолосых, как и любой аристократ, но все же… В его Герцогстве жило больше харданцев, чем во всем остальном королевстве. Ведь в землях, где звонкая монета значила больше, чем древность рода — харданцы чувствовали себя, как рыба в воде.

Или вернее, как древоточец в трухлявом дубе.

— Скольких людей ты готов мне продать? — Грубо рявкнул Герцог, едва пожилой харданец пересек его порог. Властитель не желал тратить время на любезности с этим зазнавшимся от своего богатства, холопом.

— Имею вам предложить почти десяток тысяч душ. — Поклонился и ласково улыбнулся беловолосый.

Спустя полчаса торгов договор был подписан.

* * *

Руки Лена совсем онемели. Неудивительно, ведь они были туго скованы за его спиной. В бок упирался чей-то локоть, больно ударяя его на каждой кочке. Из-за тесноты он даже не мог повернуться, чтобы понять, какого именно из товарищей за это благодарить.

Открытая телега везла его вместе с десятком других к границе Первого Герцогства. Худая как смерть лошадь едва волочилась, с трудом передвигая груз по замерзшей земле.

Телега останавливалась трижды и каждый раз по одной и той же причине. Патрули.

Получив гербовую бумагу и чисто символическую взятку, они пропускали телегу все дальше, вглубь земель Первого Герцога.

Нищие деревни сменялись пустырями, по обочинам дорог выли волки и даже город… Лен признал далеко не сразу. За последнее время его стандарты стали куда более высокими, а этот «город» больше походил на деревню. Кирпичные дома были частично разобраны, другие — перестроены, чтобы вмещать больше людей. Битый кирпич и обломки черепицы скрипели под колесами телеги, и никто не спешил убирать их с дороги. Кругом царило запустение.

— Выгружайтесь. Приехали. — Произнес возница и направился к единственному приличному дому, где, судя по всему, обосновался управляющий.

Лену не дали на это посмотреть, лоснящиеся от жира охранники, чьи кольчуги топорщились на одутловатых боках и тычками копий быстро угнали его вместе с товарищами к кузнице. Такой же бедной и обшарпанной, как и все вокруг.

Одного за другим они подхватывали пленника и волочили его внутрь, после чего оттуда раздавался болезненный крик.

Настала и его очередь. Свиноподобные стражники взяли его под руки и затащили в здание.

Лен не сдержался и поцокал языком. Кузнечные мастера всегда ценились в любом месте. Сильные и крепкие, они были уважаемы в любом обществе, а их голос лишь немногим уступал голосу старосты, но этот… Этот кузнец был самым жалким из всех, которых он видел.

На его костях было больше кожи, чем мышц, но хуже всего был равнодушный ко всему взгляд. Унылые рыбьи глаза, в которых даже не отражался огонь кузни.

Увиденное так поразило Лена, что он даже не заметил, как раскаленный металл впился в его лоб. Челюсть свело от боли, но он сдержал крик.

— Следующий. — Также уныло произнес он, откладывая инструмент в горн и налегая на меха.

— Погоди. — Хрюкнул стражник. — Мне не нравится, что он не кричал. Может прижечь еще раз?

— И что? Ты лорд что ли? Нас кормят за клеймо, а не за крики. Следующий.

Недовольно пошевелил жирной челюстью, стражник кивнул. В Первом Герцогстве было принято делать работу спустя рукава. Если бы он настаивал, его просто бы никто не понял.

Стражник даже сам не понимал, почему вдруг решил сделать лишнюю работу, было ли это дело в плохом настроении или в том, что ему не понравился этот конкретный крепостной?

В любом случае, клейменного бросили в загон к остальным, в яму что сверху закрывалась железной решеткой, но пробыл он там недолго.

Едва Лен закончил потирать ушибленные места, командирский голос велел выбираться наружу.

Пришли надсмотрщики, чтобы разобрать свежее мясо.

Его быстро отделили от товарищей, власть понимала, что чем меньше среди новичков знакомых лиц — тем меньше будет проблем. Никто не хотел допускать даже шанс, что знакомые объединятся.

Еще одно клеймо, теперь уже на руку, что указывало на место, где он будет работать и будущего рабочего привязывают к седлу лошади.

Задачей патрулей была не только поимка сбежавших рабочих, но и доставка их на место. Хмурые лица, тощие клячи.

Конвой ехал медленно, но даже так, Лену было тяжело поспевать за ним. Если он запинался, лошадь просто тащила его за собой по земле, и всадник далеко не сразу останавливал ее, наслаждаясь мучениями Лена.

Сил и времени смотреть по сторонам не было. Он даже не сразу понял простую вещь — его гнали обратно, практически на самую границу. Весь путь, что он страдал в телеге, пришлось совершить заново, и в этот раз он понял, что в телеге было еще довольно комфортно. Почему его просто не выгрузили сразу? Зачем таскать туда-сюда?

Это было бессмысленно. Нерационально. Беспощадно.

Позже он понял, что это была норма для Герцогства.

Глубокой ночью, с отнимающимися от усталости ногами, он рухнул на застеленной соломой пол барака и уснул.

Так и начались первые дни Лена в роли крепостного.

* * *

— Вставай мужик, звать как? Я вот Димитрий, и меня назначали за тобой присматривать.

Лен с трудом продрал глаза. Клейма на лбу и плече до сих пор горели огнем, а в руки больно впилась солома. Будивший его мужчина имел впалые глаза и словно высушенные руки. Сложно было сказать, сколько ему было лет, с равной долей вероятности ему могло быть и тридцать, и пятьдесят.

— Вставай-вставай, понимаю, что ты устал, но пора на работу. Сразу предупрежу, если бежать вздумал, лучше сразу от этой мысли откажись.

— Почему это? — Поинтересовался Лен, хоть и не собирался бежать.

— Дык, если ты накосячишь, я тоже получу, так что это… не подводи меня.

Наказание невиновных, значит. Вот как эксплуататоры герцога связывали рабочих, настраивая их друг против друга, заставляли работать на себя, не позволяя им объединиться против правящего класса. Мерзко, но эффективно. Он запомнит.

Лен поднялся, получив возможность впервые разглядеть барак. Даже в утреннем полусумраке были отчетливо видны щели, что пронизывали строение. Да и какое это строение, разве так строят? Бревна, столбы, прямо с остатками земли, грубо сколоченные, обломанные доски, что были покрыты мхом… вероятно, прежде это был забор. В общем, жилье было собрано из того, что оказалось под рукой.

Внутри жило сразу несколько семей. Мебели почти не было, лишь чурки, что выполняли роль стульев. Люди ели прямо на полу. Даже солома, что вчера показалась мягкой и чистой, на деле же вовсе не была таковой. Кажется, у него уже завелись вши.

Почесывая короткие волосы на голове, он последовал за своим новым товарищем. Живот бурчал от голода, но Димитрий объяснил ему, что еду принесут прямо на рабочее место.

— Какое место?

— Здесь у нас, в Железовке, только одна работа. Лес пилить да возить, больше другой издревле не было. Ты не переживай, тебе очень повезло на самом деле. Вскоре поймешь почему.

Из деревни уже собирался ручеек рабочих. К удивлению Лена, он не заметил ни одного надсмотрщика. Он предполагал, что людей будут гнать на работы силой, но… Они шли добровольно.

Взгляды потухшие, смирившиеся… Но с этим он уже умел бороться.

Почти полчаса толпа брела к месту работу, проходя километры торчащих из земли пней. Никто даже не озаботился их выкорчевыванием, угольные, будто бы обгоревшие пеньки буквально застилали горизонт.

Нерационально. Пусть земля здесь была не очень плодородна, но не использовать ее вовсе — казалось кощунством. Но, похоже, это казалось лишь ему одному, когда он спросил об этом у Димитрия — тот лишь пожал плечами.

— Ты еще и выкорчевывать их хочешь? Кому это надо, это тяжелая работа и за нее тебя не накормят. А сеять или разводить огород самостоятельно у нас запрещено…

Наконец, они добрались до пока еще целых, матово поблескивающих на солнце, стволов.

— Черная древесина. Она же железная древесина! — С непонятной для Лена гордостью заявил Димитрий. — Богачи платят золотом за сделанную из нее ерунду вроде письменных столов или колод для рубки мяса!

Лен сильно сомневался, что богачи рубят на нем мясо, но его новый приятель нисколько не смущался своих слов. Кажется, слово «мясо», как и словосочетание «письменный стол» — для него было одинаково чем-то вопиюще богатым.

Лесорубы уныло разобрали ржавый инструмент, что валялся под открытым небом прямо по всей делянке. Его даже не собрали в кучу, просто бросили, когда началась смена! Такое пренебрежение к рабочему инструменты заставило Лена трястись от возмущения, но лесорубы не обращали на него никакого внимания. Они молча принялись на работу, лениво и медленно, будто сонные мухи.

От вида топора, к обуху которого примерз слой дерна, Лен сначала воодушевился — оружие! Но после поник. Им давали оружие. Надсмотрщика даже не было видно, но они все равно работали. Зачем?

Прямо сейчас они могли просто уйти, даже перехвати их патруль — на делянке работало несколько десятков человек, а в патруле едва ли найдется и пять стражников. Да, стражники вооружены настоящим оружием, у них есть кольчуги, но вряд ли это спасет от топора дровосека!

Странно. Непонятно. Нужно проследить за всем и составить план, возможно все не так просто.

Лен перехватил ржавый топор и обрушил его на ближайшее дерево. Оправдывая свое название, оно мигом отсушило ему руку, будто он ударил по железу, а на стволе осталась лишь небольшая зарубка.

Димитрий сказал, что нормой было свалить и подготовить два дерева в сутки на человека. Очистить от сучков, погрузить и доставить на склад, что находился почти в десятке километром отсюда. Иначе останешься без нормального пайка.

Только вот свалить даже одно — было чрезвычайно сложным делом для обычного человека.

Но Лен никогда не чурался физической работы. Удар! И еще!

— Ты слишком хорошо работаешь. Если не прекратишь, быть беде. — Забеспокоился Димитрий через полчаса.

— Разве мы не должны выполнять ног’му?

— Если выполним норму — ее поднимут. Не надейся даже на полноценный паек, это сказки.

Лен даже не подумал опустить топор, хотя у него уже отнялись руки. Все происходящее вокруг казалось ему странным экспериментом. Никто из присутствующих не работал в полную силу, даже не старался. Людей словно выдрессировали, приучили работать плохо.

Вот только Лен не собирался опускать руки, даже если их опустили все вокруг.

Он покажет, что полноценный паек это не сказки. Покажет, что труд способен изменить мир! Это будет его первый шаг.

Всего спустя три часа и короткий перекус из хлеба и воды, что принесли к делянке чумазые мальчишки — его дерево с грохотом обрушилось на землю. Первое на делянке за этот день.

— Ой, ой. — Посетовал Димитрий. — Я же говорил тебе отдохнуть… Вдруг заметит?

— Кто заметит?

— Надсмотрщик.

Это показалось Лену странным, но когда надсмотрщик прибыл — все стало еще страннее. Его жирная туша в обхват была с трех худосочных лесорубов, а сам он передвигался на повозке, запряженной быком. Вместе с ним не было охраны, даже Лен мог бы в любой момент зарубить эту свинью, но… Лесорубы все как один побросали свои пилы, топоры и опустились на колени. Над делянкой сгустился страх.

— Чей это подопечный? — Указал на Лена надсмотрщик.

Димитрий нерешительно поднял руку.

— Удар кнутом за то, что не растолковал все как следует.

— А тебя… — Обратился он к пленнику, что продолжал работать несмотря ни на что. — Звать как?

— Лен. — Коротко ответил он.

— Значит так, объясняю один раз, как у нас тут все работает. Повторять не буду, поэтому мотай на ус. Я в безмерной своей доброте не просто позволяю вам не выполнять норму, я даже кормлю тех, кто ее не выполняет, целой половиной положенного вам пайка. При любом другом управляющем вы бы все уже подохли с голоду, поэтому будьте благодарны и не лезьте не в свое дело. Поэтому то, куда уходит другая половина пайка — это дело вовсе не ваше, ясно? Свали ты хоть десять деревьев, ты не получишь моего особого расположения или полноценной пайки, они предназначены для других. Склони голову. Не высовывайся. Не мешай большим людям вроде меня, делать свои дела и мы поладим. Ты не лезешь ко мне — я не лезу к вам. Я понятно объяснил?

Лен оглянулся, но не увидев в глазах собравшихся ничего, кроме равнодушия и страха — кивнул. Пока еще было рано выступать против борова.

— Хорошо, теперь простой вопрос. Тебя привезли сюда с семьей… сколько в ней человек?

— Кажется, это ошибка… — Вопрос сбил Лена с толку.

— Запомни, раб. Я никогда не ошибаюсь. Итак, сколько?

И тут он все понял. Понял, как это работает.

— Моя семья очень большая, в ней целых шесть человек… и все в ней малые дети, что еще не могут г’аботать.

Надсмотрщик сипло рассмеялся, его смех походил на хрюканье кабана.

— Молодец, кажется ты довольно умен, а до каждого из этих дурней полчаса доходило. Но шесть — это слишком много, возникнут подозрения. Пусть будет пять. Запомни накрепко, пять! Придумай им имена… И запомни еще вот что — не доставляй мне проблем, и я не доставлю проблем тебе. А пока иди, отдохни. Твой рабочий день на сегодня окончен, срубленное тобой дерево доставят другие. — Ласково произнес надсмотрщик. Казалось, будто он восхищен догадливостью крепостного и готов ему благоволить.

Вот только Лен мгновенно раскрыл его план. Высказывая одобрение, жирный искуситель предлагал ему привилегию. Привилегию переложить часть своей работы на других, ведь он даже не закончил обрубать сучья, а дерево нужно было еще доставить на склад, чтобы выполнить хотя бы половину нормы. Стоит ли говорить, обрадуются ли эти люди дополнительной работе? Под видом одобрения он пытается настроить коллектив против него!

— Благодаг’ю вас. — Коротко произнес он и надсмотрщик, посмеиваясь, уехал.

Лен вновь поднял топор и продолжил свою работу. Даже когда он закончил со своим деревом, он пошел к едва ли наполовину срубленному дереву товарища.

— Зачем? — Удивился Димитрий действиям подопечного.

— Вместе мы сп’гавимся быстг’ее. — Просто ответил Лен.

Димитрий покачал головой, но не стал возражать. Напротив, он стал взмахивать топором гораздо шустрее, словно помощь другого человека воскресила в нем остатки дремлющей совести. И когда второе дерево рухнуло, он даже не удивился, что Лен не собирался останавливаться, взял топор наперевес и отправился помогать другому.

Ведь он не собирался отступать. Ему нужно было завоевать доверие этих людей. Такова была задача, что ему поставил лорд Кондор.

Все ради революции.

Глава 17

Лен постепенно осваивался в безумных порядках Первого Герцогства.

Признаться, не того он ожидал, когда соглашался на это задание.

В Королевстве довольно часто встречались правители, что относились к крестьянам, как к своим игрушкам. Внешне соблюдая пристойный вид, втайне они убивали их ради развлечения.

Магия позволяла сберечь зерно от засух, увеличить плодородие почвы и в целом не беспокоиться за урожай, посему из всех жителей королевства крестьяне… Казались самыми ненужными, особенно если их расплодится слишком много. Всего лишь основа для реально нужных людей — ремесленников, наемников, стражников, а изредка даже рыцарей… Хотя куда чаще одаренные просто исчезали, а их тела использовали в тайных ритуалах либо и вовсе в алхимических зельях.

Конечно, многие из властителей, кому повезло иметь в своих землях ресурсы — эксплуатировали своих поданных, загоняя их до смерти. Однако, даже они старались использовать преступников, зачастую вводя все более и более безумные законы, чтобы этих самых преступников становилось достаточно. Впрочем, в большинстве владений, крестьяне жили достаточно свободно, чтобы уйти к другому лорду… Вот только Первое Герцогство было не из таких. Крепостным запрещалось покидать приписанную деревню под страхом смерти, посему не так уж и много людей было, кто сбегал из него.

Лен ожидал увидеть чахлый, забитый народ, которые угнетали эксплуататоры. Апофеоз всего, с чем он поклялся бороться. Апофеоз того, как аристократия унижает рабочих.

Однако, к его удивлению, народ… адаптировался. Он не считал аристократию своим врагом, а сформировал извращенный симбиоз, словно заимствовав у них худшие черты.

Народ, без сомнения, страдал, но страдал в меру.

Там, где он ожидал увидеть тлеющие угли, что вспыхнули бы от щепотки пороха — булькало болото. Вязкое, вонючее, едва теплое.

Апатия.

Он почувствовал, как она одолевает и его, когда вернулся со смены, сдав норму. Солнце было еще высоко, а работа была закончена. Скудные порции солоноватой каши и полная свобода до следующего утра. Признаться, ему казалось, что это даже мучительнее, чем если бы его заставили работать сутки напролет. Лень убивает разум.

Лень и алкоголь.

Забившись в отдельный барак, мужики достали самодельные фляжки из бересты. Собиралась отметить появление нового жителя в их деревне, но Лену показалось… Что они в любом случае нашли какой-нибудь повод.

Для приличия угостившись странной бурдой, он чуть было не выплюнул ее на земляной пол. Как такое вообще можно пить?

Серая, почти черная мутная гадость на вкус напоминала заспиртованных тараканов. В резком запахе даже спирт чувствовался с трудом.

— Что это за д’гянь? — Прокашлявшись, сипло спросил Лен.

— Ха, ты привыкнешь, как и все мы. — Рассмеялся Димитрий. Его смех подхватили другие лесорубы.

— А нельзя купить что-нибудь получше? От чего не тянет блевать?

— Купить?

— Да. Г’азве нельзя г’аздобыть денег и купить?

— Ну как тебе сказать, раздобыть что-то всегда… — Начал было один из рабочих, но его перебил Димитрий.

— Нет. — Резко ответил он, отхлебнул пойла и добавил. — У нас тут денег никто не видит… но есть кое-что получше денег. Эль — жидкая медь, самогон — жидкое серебро, а золото… Золото я отродясь не видал, но, видимо — это вино. Напиток богачей.

Он мечтательно чмокнул губами, а Лен отметил на полях, что его куратор не так прост. Он одним словом заткнул рабочего, а тот даже не попытался возражать, пока его передали на поруки не последнему по авторитету человеку в деревне.

— Никогда не пил вина. — Посетовал рабочий.

— И хорошо, иначе будешь кровью ссать, как все наши лорды. То-то потому они злые.

Лен недоуменно посмотрел на рабочего. Кровью от вина? Что?

— Чернеет от браги нашей… А вино красное — ну ты дотумкал, да? — Шепнул на ухо Димитрий.

— Из чего вы вообще ее делаете?

— Ну… Полагаю ничего плохого не будет, если я тебе эту тайну поведую. Сок древесный у деревьев наших — сладкий как мед, томко ядовитый. По весне мы его так собираем, вместе с березовым, а коль несезон, как сейчас, ветви рубим мелко-мелко, в стружку, замачиваем на недельку-другую, да закваску туда особую. Варим, черпаками лишнее убираем да разливаем, чтобы отстоялась. После чего вновь варим… Долгая работа в общем, муторная. Весной проще, можно из посевного зерна сварить немного.

Глаза Лена сами собой полезли на лоб. Посевное пускать на брагу?

— … когда излишки были… — Продолжил рассказывать куратор, не заметив удивления Лена. — Но этот год тяжкий. Старые запасы остались только.

— Эм, и вам дозволяли…

— А кто помешает немного в карманах унести? — Подмигнул Димитрий.

Разговор оставил в нем гнетущее впечатление. Все искали, где бы украсть, извернуться, схитрить. Походили не на честных крестьян, тружеников поля, а на вороватых отбросов из трущоб.

Однако, он должен показать им правильный путь, а для этого ему нужен авторитет. Но он чувствовал, просто честно трудясь, авторитета среди этих людей не заработать, лишь репутацию дурачка. А значит, придется другим способом.

— Я кое-что понимаю в алхимии, давайте помогу ва’гку наладить, чтобы эта д’гянь больше на п’гиличный алкоголь походила?

Димитрий задумался, после чего дозволительно кивнул.

— Ну, коль соображаешь в этом деле, почему бы и нет? Пойдем, посмотрим, что скажешь. Только я сразу предупреждаю, дело это тайное, надсмотрщику ни слова. Он только и ждет, чтобы мы на чем-то опростоволосились. — Заговорщическим шепотом произнес куратор.

Проверка на дурачка — тут же понял Лен. Сложно поверить в то, что надсмотрщик не в доле.

Мысли подтвердились, когда Димитрий довел его до подвала в руинах каменного дома. Похоже, раньше это было жилье рыцаря или купца, мало кто мог позволить себе каменный дом вне города. От руин исходил сизый дым и запах скисшей браги.

О, да, чтобы не замечать этого — надсмотрщику явно требовалось проявить усилия!

Дверцы открылись, и в нос тут же ударил тяжелый спиртовой дух и отвратительная вонь клопов. Внутри обливающийся потом от жары молодой парень подбрасывал дрова в печь, на которой стоял крупный, армейский котел. Клеймо нельзя было разобрать под толстенным слоем сажи, но скорее всего котел был краденный, ведь настолько крупные обычно использовали в походах.

Вместо крышки на котел была натянута шкура шерстью вниз, в которой плескалась вода, оттягивая ее полусферой.

Димитрий подошел к котлу и сунул палец в воду.

— Горячая. — Недовольно произнес он.

— Я сейчас уже идти собирался. — Начал оправдывать парень.

— Ну конечно же, так я тебе и поверил. Опять замечтался? — Отвесив парню подзатыльник, начал выговор он.

Парень не стал оправдываться, под грозным взглядом он моментально поник и побрел к выходу, прихватив с собой коромысло.

— Сын, Олаф. — Коротко пояснил Димитрий и, махнув рукой, подозвал Лена к себе. — Подойди сюда, поможешь. Ее давно пора отжимать.

Вместе они сняли шкуру с крюков, что надежно закрепляли ее над котлом. Потоки пара обжигали руки, да сама шкура была весьма горячей. Слив воду в ведро, они перевернули шкуру с которой сочилась жидкость и перекрутили ее, отжав спиртовую жижу в бадью.

— Вот это мы пьем. — Кивнул наставник на бадью, доверху заполненную серой дрянью. Лен без труда заметил несколько волос, что плавали прямо в напитке.

— Почему именно шку’га?

— Шерстью она алкоголь чистит. Так мой дед говорил.

Лен довольно скептически к этому отнесся, но спорить не стал. Тем более что настало время снова накрыть котел.

Димитрий начал закреплять шкуру, а Лен воспользовался случаем и заглянул вглубь котла.

В его самом центре на камне стоял маленький котелок, в котором парила мутноватая, но все же куда более чистая жидкость. Похоже, это та часть, что накапала со шкуры.

— А это — наш запас, на случай если надо будет с кем-нибудь договориться. — Пояснил Димитрий, продевая в шкуру крюки. — Вон в тех закрытых бадьях — сусло, в бочках — брага, так как несезон, только «деревяшка» осталась. Ну так что, посмотрел? Есть что сказать, «алхимик»?

Конечно, Лен не был алхимиком, но зато он следовал одному принципу — учиться, учиться и еще раз учиться. Для его не было зазорным в свободное время посещать занятия в школе вместе с куда более молодыми учениками.

Так как теория без практики мертва, по возможности он посещал заводы, предприятия, ткацкие. Зрелище того, как груда материалов превращалась в продукт с помощью людских усилий — всегда его вдохновляло.

Конечно же, завод по производству медицинского спирта он также посещал, лекарям требовалось большое количество этого продукта для дезинфекции ран. Конечно, трудно было сопоставить этот кипящий, грязный от копоти чан и огромные, сверкающие, стальные баки. Однако, физический принцип всегда один.

Посему у него есть множество идей, как очистить сырье и самогон, но без кое-чего обойтись он не сможет, если хочет сделать качественный продукт. Это змеевик.

— Где я тебе такую трубку достану? — Округлил глаза Димитрий. — Не каждый кузнец такую выкует, может и вовсе томко лорд-маг и справится. Дурная затея. Может тебе еще и стекляшки-колбочки нужны? Чай работаем с тем что есть, алхимической мастерской у нас не водится!

Лен отметил в голове, что крестьянин пусть отдаленно, но слышал, чем пользуются алхимики. Не самое распространенное знание, если так подумать. Еще одна галочка к тому, что его куратор умнее и образованнее, чем пытается это показать.

— Мне не нужна идеальная т’губка, подойдет даже п’гямая, не’говная… Хотя знаешь, добудь мне меди, и я сделаю все сам.

— Сам, хех. Медь дорогого стоит, придется отдать за нее немало литров. А свинец не подойдет? Добыть его будет проще.

— Нет. От свинца это бухло станет еще большим ядом, чем сейчас.

— Допустим. А как ты планируешь превратить медь в трубу? Уж не маг ли ты часом? — Подозрительно сощурив глаза, спросил Димитрий.

— Будь я магом, что бы я здесь забыл?

— И то верно…

Несколько минут он молчал. Казалось даже, что в комнате булькает не только брага, но и его мозги от бурного мыслительного процесса. Наконец, Димитрий медленно кивнул.

— Хорошо. Я дам тебе шанс.

* * *

Каждый день Лен все больше погружался в новый быт. Оказалось, что работы тут всё же две. Помимо ежедневной нормы, довольно значимая доля населения участвовала в производстве древесного пойла.

Вот только работали они из вон рук плохо, что для Лена было особенно странно, ведь платили им этим же пойлом. Так, почему они работали так, будто не для себя делали!

Он видел наплевательство, граничащее с идиотизмом. Видел, как устав строгать щепу, в сусло закинули палки. Видел, человек, следящий за огнем просто уснул, отчего всю работу пришлось делать заново. Видел, как брага протухала просто из-за лени и недосмотра.

Он не вмешивался, у него было свое сложное дело. Однако… В голове Лена закрались мысли, что главная причина, почему пойло выходит таким отвратным — вовсе не примитивность технологий.

Однако сперва он нанесет свой удар именно им.

Металлическая трубка — это довольная простая штука.

Маг огня мог бы вылепить ее руками, не боясь ожогов. Маг металла и вовсе и сделал это мановением руки, но это не значит, что обычный человек ничего не может. Достаточно лишь как следует подумать.

Если у него нет кузнецы, где он мог бы сначала вытянуть слиток в пластину, после чего сковать в грубую трубку и склепать воедино. Нет никаких инструментов, нет даже печи для плавки меди…

Значит, сначала надо ее создать.

Обрывки кожи, палки, камни, камни и глина. Немного работы и примитивный горн готов. Увы, с наковальней сложнее, да и не был Лен уверен в своих навыках кузнеца.

Зато он видел, как отливали самые первые пушки.

Хмыкнув, Лен заложил в горн медное зеркальце и разжег огонь. Требовалось отлить не только трубку, ведь для аппарата требовался еще и сухопарник — емкость, где будут собираться летучие масла. Песчаная форма уже была готова. Чтобы сделать ее — он использовал засохший стебель трубочника, что в обилии рос вокруг. Это мерзкое, похожее на лопух, растение обильно заполонило всё вокруг села, в очередной раз напоминая Лену о чувстве заброшенности.

Дело в том, что этот сорняк был крайне живучим, стоило лишь немного дать ему волю — он заполнял все вокруг. Его корни истощали землю, после чего даже картошка росла довольно неохотно, а злаковые — попросту погибали, не в силах взойти.

Позволить трубочнику дать семена — значит обречь себя на долгие дни работы. Росла эта дрянь крайне быстро.

В детстве Лен обожал сражаться палкой с этими сорняками и терпеть не мог, когда приходилось менять ее на лопату, ведь выкапывать их было куда скучнее. Выросший до человеческого роста трубочник чем-то отдаленно напоминал мечника, что прикрывался щитом. Идеальная мишень. Помнится, раньше он всегда хотел оставить парочку таких где-нибудь, чтобы они выросли побольше…

Теперь он отлично понимал старосту, что грозился высечь любого, кто допустит хоть один созревший трубочник.

Чего он не понимал — так это, то, как здешние жители умудрились запустить округу. Вокруг деревни стоял настоящий лес из двухметровых и засохших трубочников. Их зонтичные шапки, покрытые снегом явно гласили о том, что они уже давно отбросили семена.

Впрочем, если бы он не поставил печь ближе к ручью, на окраинах деревни — они бы не так мозолили ему глаза. Да и топот ног людей, что постоянно спускались к ручью — меньше бы мозолил уши…

— Что делаешь? — Поинтересовался у него Олаф. На плече он нес коромысло.

— Г’аботаю.

— Я тоже. — Ответил парень, но не спешил уходить. Напротив, он поставил ведра на землю и принялся наблюдать за тем, как Лен дул самодельными мехами воздух. Лен чувствовал на себе любознательный взгляд парня.

— Чего тебе? — Спустя пять минут не выдержал Лен.

— В таких печах и плавят сталь, верно?

— Нет. — Ответил Лен, внутренне расслабляясь. Сперва он подумал, что парня подослал шпионить его отец, но похоже, он просто любознательный. — Для того, чтобы плавить сталь — надо жечь куда сильнее.

— Я могу помочь! — Тут же подскакивает он.

— Нет, это…г’аботает не так. Сейчас я дую на угли холодным воздухом, это остужает пламя.

— Остужает? — Недоверчиво ухмыляется он, вслушиваясь в огненный гул. Поток пламени вырывался из печи с каждым разом, когда Лен налегал на мехи. Даже сама мысль о том, что раздувание углей… Охлаждает их — казалось странной.

Это действительно звучало не вполне логично, как и многое из того, что Лен узнал на последние два года. Например, что огонь горит сильнее из-за газов, что присутствуют в воздухе. Это было сложно понять, и еще сложнее объяснить…

— Ве’гно, ведь воздух холодный. Если его подог’геть, г’езультат будет куда лучше.

— Ты был кузнецом раньше? До того, как попал сюда?

— Нет. П’госто немного знаю обо всем этом.

— Можешь… рассказать?

— О кузнечном деле? — Уточнил Лен.

— Обо всем. — Взор парня горел огнем.

Возможно, из него бы вышел хороший дознаватель — подумалось Лену.

Конечно, ему не хотелось отвлекаться от своего занятия, чтобы болтать с парнем, у которого едва обсохло молоко на губах.

Но просвещать других — это его долг. К тому же… Если в этом месте кого-то и можно исправить — так это тех, кто еще не вступил на путь к третьему десятку.

Лен почесал лысину, после чего улыбнулся.

— Слышал ли ты когда-нибудь о слове п’голета’гиат?

Глава 18

Всего несколько дней и десяток попыток позволили ему отлить вполне приличную трубку… с точки зрения гоблина. Неровная и кривая, вся в пустотах, но ему же из нее не стрелять! Самогон будет течь и ладно. Специально для трубки он сколотил короб, в который будет наливать ледяную воду, а когда ручей перемерзнет — насыпать лед и снег. То, что трубка получилась коротковатая — не так страшно. Конечно, лучше было бы, если бы он смог ее завить, аки змею, но она будет работать и так. Главное, чтобы спиртовые пары успевали охладиться и выпасть росой.

— Все работаешь, Лен? Сегодня воскресенье. — Оторвал его от мыслей Олаф. За последние дни они не то чтобы сдружились, но Лен легко сумел завоевать роль наставника. Он и сам не успел оглянуться, как все больше людей приходило, чтобы посмотреть, как он пытается улучшить самогонный аппарат.

— Да, я знаю, что воск’гесенье. И что с того?

— Скоро приедет Глашатай, все должны присутствовать. Отец уже всех собирает.

Лен окинул взглядом медленно остывающее литье будущего сухопарника. Здесь нельзя было ничего оставлять, воровали абсолютно все. Однажды кто-то утащил приготовленный для печи древесный уголь!

Но, если присутствовать должны все… Значит, и своровать будет некому.

— Хо’гошо, идем. Кстати, твой отец… получается ста’госта этой дег’евни?

— Неа, старосты вне закона. Если неблагородный объявит себя главой деревни — его сразу повесят. Так что как бы так сказать… отец подменяет надсмотрщика, вот. Только на словах, это как бы не титул, просто… Ну они договорились, в общем.

— Неофициально. — Вставил Лен.

— Да-да! Вообще-то такого быть не должно, надсмотрщики должны жить в деревне и сами за всем следить, но наш живет в городе, лишь иногда приезжает. Вот на старосту надсмотрщик больше всего походит, ведь он подчиняется лорду. Но Лорда у нас уже давно нет, вот поэтому такой раздрай.

— Нет Ло’гда? А что с ним случилось? — Поинтересовался Лен.

— Погиб, уже полгода как. Его демоны в гоблинском лесу сожгли вместе с рыцарями и двумя наследниками, будь они прокляты. Никого не осталось, так и живем, ждем, когда нового нам назначат. А замок его возле города находится, огромный! — Со сверкающим взглядом произнес Олаф.

Лен кивнул, хотя по его меркам замок был совершенно крохотный, стена, да цитадель. Но для парня, что никогда не выбирался за пределы родной деревни, наверняка и такое вызывало впечатление.

В целом, структура власти становилась все более понятной, но между тем Лен испытал головную боль. Обычно есть тиран, свержение которого в душе поддерживает любой крестьянин. Чтобы уговорить его поднять вилы, нужно задушить страх, вселить уверенность, заразить безумной идеей, что свергнуть тирана возможно, что это реально, но… Скажите, как ему поднять восстание тут, если нет никого, против кого можно было бы поднять восстание? Лорд отсутствует, надсмотрщик по сути, тоже, да и работать не заставляет. Людей в целом устраивает их существование.

Задачка… Он ни разу еще не с такой не сталкивался.

Вместе с болтающим без умолку про сверкающие доспехи Олафом, они подошли к деревенской площади, в центре которой был установлен помост. Лен поморщился, такие места вызывали в нем внутреннюю неприязнь с тех пор, как его самого чуть не казнили на подобной площади. Впрочем, казнить, похоже, никого не собирались. Ни виселицы, ни палача. Но какой-то пленник всё же был.

Из прибывшего фургона пара стражников вытаскивала клетку с кем-то скрюченным внутри.

Толпа расступилась, пропуская к помосту пару стражников, что почтительно охраняли надувшуюся от своей важности, персону. Похоже, это и был Глашатай.

Его одежда напоминала крестьянскую, но с первого взгляда было видно, что он лишь пытается походить на крестьян. Безукоризненно чистая, выглаженная, даже заплатки на ней, сделаны не из нужды, а ради красоты. На груди — серебряная цепь, знак того, что он говорит от имени самого Герцога.

— Приветствую вас, великий народ Первого Герцогства, самый лучший народ королевства! И вновь, неделя за неделей, мы с достоинством противостоим немыслимым трудностям, что осаждают нас и наши земли! — Разнесся его натренированный голос над толпой.

Лен поморщился. Банальная лесть? Кто на такое купится?

Но лица вокруг озарило вдохновение. Некоторые, не сдержавшись, прикрикивали и поднимали вверх кулаки. Вся толпа заражалась энтузиазмом, словно их болото Глашатай всколыхнул лишь своим присутствием.

— Пока несчастные крестьяне других земель невообразимо страдают, поскольку у них нет такого великого, мудрого и могучего — мы не знаем бед, благодаря его благородной щедрости, но увы, сколь ни было широкого и могуче Первое Герцогство, еще есть земли, что пока не перешли под власть нашего лорда. Земли, что страдают и мучаются без его мудрого правления! В прошлый раз я рассказал вам об ужасе, который испытал бедный лодочник Робин, что просто ловил рыбу в озере Лотингема. Ужасе, что он испытал, когда его лодку разорвали на части, а он сам лишь чудом выжил благодаря подоспевшим на помощь грифонам, что прогнали нечестивого демона Кондора! Сегодня я расскажу вам историю про крохотное село Шир, что находилось на границе Святой Теократии и беды, что настигли его из-за зла, что которого отравляет мир… Вы спросите, кто же пускает в наш мир это зло?

— Кондоры! — Послышались крики вокруг, заставляя Лена нахмуриться.

— Нет-нет, не спешите отвечать, мы еще вернемся к этому, и я приведу вам неопровержимые доказательства своей правоты. А пока, послушайте историю об Шире… и о мельнике по имени Яков.

Толпа замерла, будто загипнотизированная, словно выдрессированная собака, чьи слюни начинают течь, едва хозяин выносил из дома миску с требухой.

— Шир! Это нищее и убогое село находилась на границе Священной и Сияющей Теократии. Голод. Эпидемии! Смерти каждый день! Лишь отголоски святого света, исходящие из-за горизонта, были единственной радостью в жизни местных жителей! Бедный Яков был слаб здоровьем, но по наследству ему досталась работа на мельнице, к которой он никак не был приспособлен. Но не было мудрого надсмотрщика, что назначил бы его на подходящую работу, что была бы по силам несчастному мужчине. День за днем, с утра до ночи он вкалывал до изнеможения, пока дух почти не покидал его тело! Он не мог остановиться, ведь жадный до денег староста заставлял его работать без продыху, и никто не мог ему перечить, потому что не было в Шире Великого Герцога и его справедливой армии Света, что повесили бы этого поганца! Яков не мог ничего противопоставить подлому злодею, ведь тот угрожал единственному лучику света, что был в его несчастной жизни! Его красавице-жене и дочери, что едва выживали под гнетом голода! — Глашатай, наконец, замолк, чтобы перевести дух. Стражник тут же поднес ему чарку с водой.

Лен с удивлением обнаружил, что люди вокруг начали шепотом обсуждать и жалеть Якова. Это не укладывалось в голове Лена, ведь Глашатай противоречил сам себе! Если бы у села не было зерна, то у мельника не было бы работы, но никто из присутствующих даже не обращал внимания на эти несостыковки.

— Они еле-еле сводили концы с концами, и зло не преминуло прийти, чтобы искусить их. Однажды в село прибыл странный человек, от которого пахло серой и углем. Он привез с собой богопротивные, грохочущие порождения бездны, что делали всю работу за людей! Рубили дрова, сами доставали колодезную воду и молотили зерно, источая пар и адский огонь! Человек… Нет, демон! Демон обещал все земные блага, стоит лишь отринуть веру в Единого! И наивные люди поддались на уговоры. Солнце зашло над селом и не всходило больше никогда, наступила вечная ночь! Одурманенные жители не замечали, как их жизнь скатилась в бездну, а тех, чьи глаза были открыты, тех, кто противился — зарубил лично староста своим огромным мечом!

Вы спросите, что за демон под видом человека это был? Кто обрушил все несчастья на Шир? Это был сам посланник бездны, которого она, извиваясь от омерзения, изрыгнула в наш мир! Граф Кондор! Демонически хохоча, он летал над деревней как воронье и каждую ночь забирал детей для своих демонических ритуалов, чтобы поддерживать греховную нежизнь в своих стальных чудовищах! Сама земля искажалась от омерзения и, наконец, прокляла всех жителей, так как не понимала уже разницу между жизнью и смертью! Плотью и металлом! Бедные крестьяне обратились в нежить, а плоть слезла с лица старосты, будто шкура с овцы, обнажая его истинную суть — омерзительного некроманта!

Лен мрачнел с каждой минутой. Большего бреда он в жизни не слышал, но страшнее всего то, что люди одобрительно махали руками, даже Олаф. Вся толпа кипела от праведной злости, лишь один Димитрий сохранял равнодушие.

— Поклявшись в верности своему демоническому господину, армия мертвых отправилась в поход на наши земли, чтобы истребить все хорошее и доброе, что только существует! Они идут прямо к нам, чтобы превратить в своих безмолвных слуг! И лишь святое воинство под руководством нашего великого Первого Герцога в силах будет ее остановить! Но! Вы скажете, как же я узнал это всё? Как мы можем быть уверены, что все было именно так? Внимайте же! Эту историю нам рассказал сам Яков!

Стражники открыли клетку, вытаскивая то, что было в нем на свет божий. Толпа прильнула взглядами к крупному существу. Даже Лен далеко не сразу заметил, что облачено оно в одежды кузнеца, а не мельника, как утверждал Глашатай. Впрочем, это казалось несущественной мелочью — отрубленные руки, вырванная челюсть, толстая, покрытая кровью шея, многочисленные дыры в могучей груди. Никто не мог пережить такое, однако все это не мешало мертвецу хрипеть и неровно покачиваясь, ковылять к Глашатаю. Тот равнодушно принял из рук стражника меч и с силой воткнул его в грудь зомби, после чего отшатнулся, позволяя зрителям вдоволь насмотреться на то, как мертвец ковыляет на помосте, не испытывая никакого дискомфорта от вышедшего из спины клинка.

— Спаси Единый нас от этих мертвецов! — Послышались шепот вокруг.

Глашатай простер руки, и драматическим тоном возвестил.

— Не живой и не мертвый! Навечно проклятый бедный мельник! Вот от такой нечисти и их хозяев защищают наши воины. Я напоминаю, что в милости своей Герцог дает каждому шанс бороться со злом! Чтобы присоединиться к его воинству…

— У меня воп’гос! — Поднял руку Лен, отчего Глашатай удивленно запнулся. Он не привык, когда его перебивали.

— Хорошо, я слушаю.

— Вы говог’или, что Яков слаб и немощен, но этот человек п’ги жизни явно был высок и силен, как так вышло?

— Ха-ха, невежа. Демонические силы тьмы искорежили его тело, наполнили нечистивой мощью! — Легко парировал Глашатай. Но Лен специально начал именно с этого вопроса.

— Получается, демонические силы тьмы еще и пе’геодели мельника в кузнеца? — Невинно поинтересовался он.

Глашатай оторопел. Мысль о темных силах, что переодевали мельников — вывела его из колеи.

Фарс. Даже те, кто слушал историю о Якове, открыв рот — прыснули. По толпе прокатились смешки. Магия всеобщего одурманивания рассеялась в один миг.

— Это одежда… — Принялся объяснять он, но Лен крикнул.

— Вся в п’гогалинах от… бвм-бммв!

Договорить ему не дали. Димитрий ловко заткнул ему рот и елейно обратился к Глашатаю.

— Простите моего друга, он новенький и сам не понимает, что несет. Конечно же он перепутал фартуки кузнеца и мельника, дурачок!

— Где ваш надсмотрщик? — Вместо того чтобы принять извинения, поинтересовался Глашатай.

— Он в городе, господин.

— Лентяй. Что ж, тогда придется навестить его и поговорить насчет того, что его крестьяне не умеют себя вести и напомнить, как нужно выполнять свою работу.

Оборвав выступление на полуслове, Глашатай приказал страже запереть мертвеца обратно в клетку, а сам направился в фургон. Толпа постепенно начала рассасываться, но Лен не участвовал, чтобы они сердились на него. Напротив, накрученная злость рассеялась, люди расходились в хорошем настроении. Вероятно, у них было не так уж много поводов посмеяться. Жаль только, одна шутка не способна была поколебать их глубоко укоренившуюся веру в то, что является злом, а что — добром.

— А ты вег’ишь во все это? — Поинтересовался Лен и Димитрия.

Он лишь пожал плечами, но Лен хотел добиться ответа. Ведь Димитрий был единственным, кто не поддался ненависти, что накручивал глашатай.

— Скажи, ты ве’гишь, что все, что он сказал — было пг’авдой? — Настойчиво повторил Лен.

— Какая разница, правда или неправда? Во что верить положено в то и верю. Так живется спокойней. А ты случаем не из Шира?

— Нет, я жил в ба’гонстве Батто’ги. — Соврал Лен.

— Да, слышал о ней. Дура баба, хоть и благородная. Бабе вообще править нельзя! Надо было ей раньше на поклон к Герцогу идти, глядишь и жива была бы…

Но Лен не поддержал разговор. В Рейкланде жило не так много людей, чтобы можно было оставить женщин слоняться без работы. Напротив, сложилась довольно забавная картина, из-за большего количества свободного времени, женщин в школе было куда, чем мужчин, как следствие они быстрее становились грамотными и как следствие, женщины все чаще и чаще занимали чиновничьи должности, к немалому ворчанию мужского пола. Впрочем, Лена это совершенно не тревожило. Тот, кто может работать — должен работать, прикладывая все силы ради светлого будущего. Лишь труд делает человека — человеком и двигает прогресс вперед. Если бы женщинам было по силам работать в шахтах — он их бы и в шахты загнал. Но увы, далеко не всюду они могли хорошо показать себя… Если же им по силу заполнять бумаги — лучше пусть это делают они, чем тот, кто мог бы заниматься более тяжелым трудом. От каждого, как говорится, по способностям.

— Как протекает работа? — Поняв, что Лену это не интересно, Димитрий тут же сменил тему.

— Па’га дней и можно будет испытать. Доб’говольцы только нужны будут.

— Ну, на такое дело целая очередь добровольцев выстроиться, ха-ха. Благостно знать, что уже заканчиваешь, томко ты это… Знай. Ты унизил нашего гостя, он того не простит. Я прикрою тебе перед надсмотрщиком, он мужик понимающий, если ты будешь полезным — он не станет от тебя избавляться. Но если из твоей затеи ничего не выйдет, то не обессудь. Я предупреждал тебя не создавать проблем.

Лен лишь улыбнулся. Димитрий еще не знал, какие проблемы он собирался создать всем им.

* * *

Спустя три дня, плотно закрытый крышкой котел, свирепо бурлил.

Пар шел через медную трубку, опускался в медную емкость, после чего, оставив дрянные, летучие масла — шел дальше. По извилистым медным внутренностям, сквозь ящик, полный ледяной водой — пока каплями не стекал в подставленную кружку.

Димитрий ловко поменял кружку на пустую, не позволив ни капли напитка пропасть даром, и приложился к самогону.

— Очень крепкий, но чистый. — Выдал свой вердикт он.

— Можно попробовать? — Попросил один из крестьян. Кружка быстро пошла по рукам.

— Это можно пить для удовольствия, а не просто чтобы забыться. — Удовлетворенно прокряхтел один.

По всему подвалу разнеслись призыва отметить. Никто даже не хотел ждать, чтобы дать напитку отстояться.

— Неплохо, неплохо. Томко раньше с этой браги три литра получалось, а теперь и литра нет. — Огорчил всех Димитрий.

Лен мог бы указать на то, что теперь его можно разбавлять, делать на основе напитки. Но тогда его победа была бы неполной.

Перед ним стоит еще одна задача. Масштабировать выпуск браги.

Он даже вполне представлял, как это сделать, ведь лично посещал целлюлозный завод. Вот только… Для него это закрытый путь. Он не сможет собрать паровую машину, даже зная, как она устроена.

Однако, у него было еще кое-что. Знание.

Знание того, что гнать брагу можно было из чего угодно, главное, это что-то должно быть сладковатым. Лорд называл это углеводами, но причем тут вода и уголь, Лен так и не понял. Однако зато он знал, где этой штуки вполне прилично. В проклятом трубочнике, что заполонил всю округу! Конечно, чтобы с него получилась брага, придется постараться, однако она должна была получиться, он уверен.

— То есть, мы в самом деле сможем пить… это? — Недоверчиво спросил один из крестьян, не веря своему счастью. Что ж, даже после лишь одного глотка той бурды, что они пили раньше — Лен вполне понимал его радость.

— Как бы надсмотрщик к руке не прибрал, если узнает… — Обеспокоился другой. В его голосе звучала враждебность и готовность костьми лечь ради райского источника.

В голове Лена словно зажглась искра. Вот оно.

С первого дня, как он понял, где оказался — его грызла неуверенность.

Жизнь обычного крестьянина тяжела. Даже если лорд не лютует с оброком, все равно ему приходится очень много работать, всегда держать в уме риски.

Крестьянская семья — не так уж сильно отличалась от ремесленников. Община во главе старосты решала, какие излишки продавать, сколько оставить на посевную, лорд очень редко вмешивался в такие дела. Те, кто пытался воровать у общины — получали затрещину у самой общины, ведь все понимали — что выжить в этом мире можно лишь сообща. Кто прикроет твою спину, если нападут гоблины? Кто отправится вместе с тобой искать пропавшего ребенка? Крестьяне привыкли брать ответственность за свою жизнь даже в большей степени, чем наемники. Напротив, наемниками зачастую были те, кто бежали от ответственности перед своей общиной, перед своей семьей.

Эти же «крестьяне»… Совершенно не походили на своих собратьев по рабочему классу. Слишком привыкли вредить общине, ради крошечного кусочка себе. Они готовы были не просто попытаться зарезать чужую курицу ради мяса, они были готовы умереть в этой попытке и сами. Ведь жить им было настолько противно, что они сознательно топили свою жизнь в алкоголе.

Они не видели ценности в своей жизни, и тем более не видели ее в чужой. Взаимопомощь? Пустой звук. Лен был уверен, если на деревню нападут гоблины, каждый спрячется в своем бараке, а не попытается совместно дать отпор.

Таким людям невозможно дать свободу, они не понимают, что это. Напротив, дать ее им насильно — обернется катастрофой. Слишком уж они привыкли паразитировать, оставь им запас на посевную, они перегонят его на брагу и умрут с голода. Привыкли, что лорд позаботится о них и не даст им умереть. Оставить все как есть, лишь сменив руководство… И они начнут подтачивать и его.

Но почему так происходило?

У этих людей не было ничего. Они получали еду, что валилась на них практически просто так, потому что надсмотрщик провернул мошенническую схему. Все, что им было нужно — это не поднимать голову и молчать. Им не платили деньги, поэтому они не могли накопить и что-то поменять в своей жизни. Единственная их валюта — это алкоголь. Единственная радость — бессмысленная гордость за успехи Герцогства, ведь своих успехов у них не было. Бессмысленная ненависть ко всем вокруг, ведь на самом деле теми, кого они в глубине души ненавидели — были они сами.

Он нашел ответ на вопрос, что мучил его почти с первого дня — «как заставить их бороться»? Ведь у них нечего отнять, им не за что было бороться. Ответ оказался прост. Надо сделать жизнь людей лучше. Только так, когда у них появится то, что можно отнять — они начнут за это бороться. Нет ни малейшего смысла рассказывать им, что работник может жить в тепле и сытости. Им надо это показать.

Пусть даже первый шаг — это все лишь приличное пойло, что не пахнет клопами.

Месяц пролетел незаметно. Деревню засыпало снегом. Каждый день Лен старался провести на благо общины, залатал щели в бараке, срубил неопрятные стебли травы, что выглядывали из-под снега. Прочищал тропинки и дорожки, чтобы по ним можно было легко пройти. Разумеется, он не делал это просто так. Его цель была не обслуживать погрязших в лености людей, а заразить их своим примером. Показать, что может быть лучше. Грубым словом, матом, упреками, угрозами, спорами, пари и добрым словом — постепенно он добился того, что все больше людей выходили с ним заниматься полезными делами.

Вскоре каждую субботу он выводил на морозные улицы почти половину деревни. Конечно, не всем это пришлось по вкусу, но видя улучшения вокруг, эти люди могли лишь ворчать и напиваться.

Качественный спирт позволил Димитрию разжиться новыми вещами для деревни, выменивая их через патрули или изредка проходившие караваны торговцев. Постепенно люди даже заговорили о том, не стоит ли им приобрести наковальню. Конечно, это были лишь мечты, для этого требовались бы целые бочки алкоголя, но… раньше у них не было даже фантазий об этом.

Надсмотрщик не мешал этой идиллии, хотя требовал все большую и большую долю за то, что закрывает на это глаза. Лен видел зреющее недовольство людей, когда те отдавали борову свой алкоголь, полученный с таким большим трудом. Видел и потирал руки.

Все шло по его плану.

По крайней мере, пока из города не прибыла весть.

Герцог назначил нового лорда, взамен погибшего. Сезон раздолья для надсмотрщиков закончился.

Как только Барон Манус закончит обживаться в замке — он посетит с инспекцией каждую из своих деревень.

Глава 19

— … сегодня я жду от вас полной отдачи… и только попробуйте мне лодырничать! — Прошипел Надсмотрщик, тщательно пытаясь втянуть свое пузо. Получалось плохо. Расстегнутая кираса топорщилась на животе, подпирая подбородок. Застегнуть ее не было не никакой возможности, ремни давным-давно стали коротки для тела надсмотрщика.

Впрочем, сама кираса была начищена до невыносимого блеска и слепила глаза даже лучше, чем снег в солнечный день.

Обычно надсмотрщик ее даже не надевал… Да что уж там, обычно он вообще не посещал делянку, но сегодня был особый случай.

Услышал топот копыт вдалеке, надсмотрщик взялся за хлыст и яростными криками принялся подгонять лесорубов. Правда, больше мешая им работать, чем мотивируя.

Он весь взмок от непривычных усилий… а, быть может — от банального страха. Его маленькие глазки бегали туда-сюда, но надсмотрщик боялся обернуться к приближающимся шагам, предпочитая имитировать бурную деятельность.

Зато Лен без труда улучил секунду, чтобы оторвать взгляд от дерева и оценить прибывшего лорда.

На первый взгляд, Барон Манус был довольно типичным представителем своего социального класса. Расфуфыренная свита, что состояла скорее из бандитов, чем воинов. Крупный конь, однако не детриец. Трудно было определить рост барона, пока он был в седле — однако, он точно выше среднего. В меру мускулистый, однако едва ли кто-то счел бы его красивым. Уродливые, бугристые шрамы ветвились по шее, нос словно обрублен и щека неправильной формы. Сложно было разглядеть больше — кафтан и меховой плащ, скрывали не только шрамы, но и толстый доспех… Хм. Странно. В доспех была облачена лишь правая рука и почему-то стопа. Когда Барон повернулся другой стороной, Лен без труда заметил, что она вовсе не закрыта доспехом.

Какой смысл надевать лишь половину доспеха?

Поняв, что бездействует слишком долго, Лен опустил голову и сделал несколько ударов топором. Ему не следовало привлекать к себе много внимания.

— Работников меньше, чем полагается, согласно численности деревни. — Сухим голосом произнес Барон, заставив надсмотрщика трястись еще сильнее.

— Они… Они ра-работают на дру-дру-другой деляне. — Замявшись, выдавил из себя он.

— Вот как? Тогда пойдем, проведаем и их?

— О, ваше б-б-благородие, это дальняя деляна в г-г-глубине леса, вам не стоит тратить своего дра-дра-драгоценного времени!

— Хм. Хорошо. — Кивнул Барон, заставляя надсмотрщика облегченно выдохнуть и вытереть пот. Преждевременно.

— Тогда мы поедем в деревню и посчитаем всех жителей.

— В-возможно произошла ошибка и количество…

— Хватит! Я уже все знаю. Твой друг, что помогал тебе обманывать герцогство, уже висит в петле. Твое последнее слово, прежде чем ты к нему присоединишься?

Вместо ответа Надсмотрщик бросился бежать. Конечно, у него не было и шанса. Его повалили в снег практически сразу, спустя десяток шагов.

— Я-я отдам всё серебро! Пощадите! — Кричал он, пока его вели к барону.

— Мне не нужно серебро, мне нужно мясо. А из-за таких как ты, оказалось, что мяса у меня меньше, чем я думал. Это ставит меня в неловкое положение перед нашим Герцогом. — Спокойно ответил Манус.

— Я запишусь в армию!

— Какой от тебя толк? В тебе больше жира, чем мяса. — Фыркнул Барон и достал из седельной сумки веревку, явно подготовленную заранее. — На ближайшее дерево его!

Визжащего надсмотрщика поволокли к дереву, закинув петлю на шею. Стук топоров прекратился, лесорубы оставили работу, чтобы молча наблюдать за казнью.

Двое стражников безуспешно тянули веревку, пытаясь поднять бывшего надсмотрщика в воздух. Лишь когда к ним присоединилось еще двое — у них это удалось и, болтая ногами, толстая груша начала подниматься на дерево. Складки жира были столь велики, что казалось, будто петля не причиняет ему никаких неудобств. По крайней мере, надсмотрщик не затыкался ни на секунду, умоляя барона о снисхождении.

Вдруг раздался треск! С глухим ударом туша упала в снег и слегка отпружинив, быстро поползла в сторону Лена. На массивной шее болталась оборванная веревка, она просто не выдержала вес надсмотрщика.

Хмыкнув, Барон слез с коня и быстрым шагом нагнал беглеца и нанес сокрушительный удар латной перчаткой. Череп вмяло внутрь, а Лена обрызгала горячая кровь.

— Эх, хотел же не марать руки… — Посетовал барон и принялся неуклюже вытирать перчатку об одежду покойного.

Лишь взглянув на руку, Лен сразу все понял. У Барона попросту не было ее.

Пустой доспех, вместо стопы и правой руки… Да и шрамы с правой стороны лица были крупнее. Нетрудно было понять их причину.

Взрыв. И едва ли взрыв огненного шара, а не артиллерии.

Это был ветеран, искалеченный орудиями Графа и отосланный в тыл.

Калека, пусть на первый взгляд это было сложно понять.

Каждый рыцарь тренировался использовать магию металла, чтобы облегчать свой доспех, усиливать свои удары, а то и вовсе управлять им, если рука, например, сломана.

Но вот почему Барон использовал свой доспех для замены конечностей, а не отрастил новые у целителя?

Лишь на первый взгляд стальные протезы казались идеальными, но на деле — серьезно уступали человеческим рукам. Даже самый искусный маг покажет лучший результат магией вместе с руками, чем просто магией.

Похоже, в Первом Герцогстве была тотальная нехватка целителей.

Хорошо новость.

— Так. Вам нужен новый надсмотрщик, верно? Рик, возьмешь этих дармоедов под присмотр?

— Да, ваша милость!

— Итак, смерды, слушайте меня. Это Рик. — Произнес Барон, похлопав стальной рукой по плечу довольно молодого стражника, бандитского вида. — Теперь Рик является вашим надсмотрщиком, и вы должны слушать его как меня, вам ясно?

Лесорубы издали нестройный, но согласный гул.

— Отныне норма повышается в десять раз. — Спокойно объявил он.

Тишина. Было слышно лишь то, как кровь бывшего надсмотрщика капает на мерзлую землю.

— Ваше благородие, это древо не так просто срубить… — Осмелился подать голос Димитрий.

— Мда?

Шелест клинка. Удар!

Меч звонко врубается в древесину на четверть ствола. Потрясающий результат, что показывал сила Барона, но…

Манус гневно сдвигает брови. Он ожидал срубить эту деревяшку одним ударом. Какой позор.

Вытянув магией застрявший клинок, он совершает еще удар. И еще!

Ровно шесть взмахов и дерево валится на землю, с оглушительным хрустом ломаются ветки.

— Думаю, даже каждый из вас, отбросов, сможет свалить по десять штук к концу смены. Рик. Жду от тебя хороших новостей. — С трудом вложив погнутый меч в ножны, Барон взобрался на коня и уехал, оставляя нового надсмотрщика работать.

Димитрий облегченно выдохнул, он ожидал худшего. Лен же молча анализировал надсмотрщика. Заросший, неухоженный, но достаточно молодой, а значит, не окостеневший. Станет ли он их союзником или будет врагом?

— А когда покушать принесут? — Спросил один из лесорубов.

— Во-первых, обращайся ко мне, «господин». — Мгновенно подскочил к нему Рик и наградил ударом под дых, от которого рабочий скорчился у его ног. — Во-вторых, из-за вашего борова с едой возникли проблемы. Если вам повезет, ее привезут вечером, в деревню. А пока — за работу! Норма — пятнадцать деревьев с рыла!

— Но барон сказал…

Удар заставил заткнуться еще одного рабочего.

— У вашего надсмотрщика была свои способы заработка… У меня — свои. Норма — пятнадцать деревьев с каждого, не выполните — спущу шкуру. Всем ясно?

Ответом ему стал неуверенный стук топоров по древесине. С двух до пятнадцати! Норма увеличилась в семь с половиной раз! Мало кто верил, что это вообще возможно. Кто-то отчаянно принялся рубить деревья, кто-то заранее опустил руки. Лен же хладнокровно подсчитал свою скорость. Он успеет, но работать придется до самого вечера. А ведь наверняка будут еще и отстающие.

Работа продолжалась до потемок. Короткий перерыв, чтобы сходить в деревню за факелами и работа продолжилась вновь.

В отличие от прошлого надсмотрщика, Рик не отлучался с делянки, даже перекусывал прямо там, достав сухари из котомки. Пусть это и была невесть какая снедь, даже она вызвала зависть у обессиленных рабочих. Над горизонтом взошла луна, когда последнее дерево упало.

— Ну наконец-то. Работаете, будто ленивые каракатицы. Кто из вас главный? Организуй тут все, чтобы они утащили мою долю в город. До утра чтобы там была!

Прежде чем усталые люди сумели осмыслить это, Лен вышел вперед.

— Это невозможно. — Уверенно ответил он. Удар под дых не заставил себя долго ждать.

— Так сделай, чтобы это было возможно!

— Нужны… Лошади… Повозка… — Выдавил из себя Лен, несмотря на боль.

Надсмотрщик замахнулся вновь, но перед ним выбежал Димитрий и замахал руками.

— Я этим займусь, все попробую организовать!

— Другое дело. Если не выполнишь — получишь плетей. — Бросил Рик и сев на лошадь, уехал, подсвечивая дорогу факелом.

Огонек скрылся в темноте.

Димитрий выдохнул:

— Ну и денек, а, Лен?

— Зачем ты пообещал доставить дег’евья в гог’од? Ты же знаешь, что это невозможно.

— А зачем ты вышел вперед? Ведь главный тут все еще я. — Напомнил ему Димитрий.

Лен промолчал. Да, он знал, что этот день настанет. Пускай, ему нравился Димитрий… Он обязан перехватить власть. Не ради себя. Ради всех. Но к его удивлению, куратор не стал ему угрожать, а напротив, подал руку и помог подняться.

— Я не сержусь. Чувствую, наступают хреновые времена и… Твоя помощь мне понадобится. Но знай, я присматриваю за тобой. Хоть ты и прожил тут месяц, ты еще мало что понимаешь, как тут все устроенно. Наш новый друг не хуже нас знал, что это невозможно, ему нужно лишь утвердить свою власть. Не беспокойся, я уже через это проходил, с ним мы тоже договоримся. — Улыбнулся Димитрий.

Лен кивнул. Живот бурчал, под ложечкой сосало.

Первый рабочий день был окончен глубокой ночью. Люди, сложив инструмент, устало побрели в деревню, едва перебирая ногами. Кто-то пошутил про полный паек, и все приободрились. Действительно, быть может теперь их хотя бы начнут нормально кормить?

Последний рывок на пределе сил и вот уже деревня. Несмотря на поздний час, все оставшиеся жители стояли вокруг телег и что-то обсуждали.

Почуяв неладное, Лен с Димитрием ускорили шаг. Увидел возвращающихся с работ мужчин, им навстречу, из толпы побежали женщины и дети. Была среди них и Оливия, жена Димитрия. Она тут же накинулась на мужа, взяла его за руку и потащила к телегам.

— Ты видел, что они нам привезли? Это ужасно!

В свете факела влажно блестело зерно, пораженное агатовыми пятнами. Черная плесень.

* * *

Их лишили еды. Пришедшая в субботу телега привезла зерно на целых три недели вперед, а это значит, что еще целых три недели еды не будет совсем.

Что хуже всего, в деревне просто не было больших запасов. Сказывалось и то, что еды всегда было впритык и то, что люди слишком привыкли, что кто-то всегда позаботится о них. Лишь немногие держали небольшие запасы на случай, если телега где-то застрянет из-за бурана. Даже они не думали, что в какой-то момент им просто привезут настолько негодное к пище, зерно.

Есть что-то, что было поражено черной плесенью — не просто опасно, это был смертельный яд. Не помогала ни обмывка, ни варка.

Но могло помочь кое-что другое. Каким дрянным не был бы материал для браги — с него можно было получить спирт, если только дрожжи выживут. Впервые пристрастие к алкоголю сыграло деревне на руку.

Пожив здесь какое-то время Лен понял, что люди пили не только потому что хотели забыться, но и по строго практическим причинам. Алкоголь давал силы. Старый надсмотрщик урезал пайки, из-за чего алкоголь стал приемлемой заменой для многих. Они адаптировались и могли существовать, но… Жить на одном лишь спирте невозможно.

Даже если Лен добьется успеха и спирт из испорченного зерна можно будет пить — это лишь отсрочит их гибель.

Лен высыпал новую партию зерна бродить и хотел было зажечь огонь, чтобы перегнать брагу, но остановился.

Бездна! Ведь у них есть еще одна проблема. Старый надсмотрщик мертв, а значит, мертвы и все их договоры. С одной стороны, они могут больше продукта оставить себе. С другой — им жизненно необходимо сохранить производство втайне, иначе все станет еще хуже, если новый надсмотрщик наложит на него лапы.

Лен вышел из подвала и нос к носу встретился с Димитрием.

— Как идет варка? — Первым делом поинтересовался он.

— Пока никак. — Лен махнул рукой на выходящую из подвала трубу. — Мы должны что-то с этим сделать, иначе даже идиот поймет, что тут что-то скг’ывают.

Димитрий мигом помрачнел. Он не был дураком и тут же понял, что имеет в виду Лен.

— Можно использовать древесный уголь… — Предложил он, но Лен покачал головой.

— Все г’авно будет заметно. Я думал над тем, чтобы слепить из глины тг’убу и пг’овести ее к баг’акам, но… Пг’оклятый снег г’астает от тепла и выдаст нас, а закопать тг’убу в землю мы уже не сможем. Слишком уж промег’зла. Похоже, пг’идется постг’оить над подвалом дом. Это будет подозг’ительно, но дег’и меня бездна, не так подозг’ительно, как коптящая из-под земли, тг’уба!

— Хорошо, я приведу ребят, чтобы пока что развели тут костер и начали работу. Но… Может зайдем в подвал? Надо поговорить.

Лен вернулся к котлу, параллельно заметив, что его соперник спускается по ступенькам как-то излишне неуклюже.

— Упал?

— Почти. Я уже встретился с Риком. Он утверждает, что сегодня тоже рабочий день.

— В воскг’есенье? — Подняв бровь Лен. Сам он нисколько не удивился таким новостям, но для местных это было чуть ли не святотатство.

— Да. Он приказал всем быть на делянке после обеда, а сейчас он уехал в город вместе с парнями. Разжигай огонь, нам нужно поспешить и как можно больше наварить до обеда. Можешь пренебречь качеством.

Лен потянулся к бересте, но его рука остановилась на полпути.

— Погоди, ты сказал с паг’нями?

— Да. Ростославом и Кином. Они отправились к вербовщику.

— Что? — Оторопел Лен.

— Они умные ребята, почуяли куда ветер дует.

— Ты их не остановил!

— А должен был? На нас надвигается дерьмо таких масштабов, что поверь, им будет куда лучше, чем нам. Ты что, даже не пожелаешь им удачи?

— Нет. — Отрезал Лен. — Они уже живые мег’твецы. Мег’твецам ни к чему удача. Нам она больше пг’игодится.

— Брось. Я согласен, что военная кампания зимой — это сущая преисподняя, уж поверь мне, я знаю это по своему опыту, но…

По подвалу раздался громкий звон — это Лен с силой удар рукой по котлу.

— Бездна!

Это он виноват. Да, он не мог прямо начать рассказывать им все как есть, его бы просто записали во враги и не стали бы слушать, но… Он должен был заметить их мысли и переубедить. Теперь уже поздно.

Им конец. Их попросту сотрут в порошок, без единого шанса. Они даже не узнают, что их убило, смерть просто обрушится с небес.

Новое оружие становилось все более смертоносным и ужасающим. Когда Лен покидал Графство, он слышал, что одно новое ружье может заменить целый полк стрелков. Возможно, слухи преувеличивали, но… Будем честными, даже прошлого оружия хватило бы, чтобы новая попытка Герцога атаковать захлебнулась кровью. У тех, кто записываются в армию Герцога — просто нет шансов уцелеть.

И… Узнав их поближе, Лен испытал противоречивые эмоции. Впервые он немного жалел, что у них нет этих шансов. Они… Были не так уж и плохи. Обычные люди.

Голос Димитрия вывел его из размышлений.

— Знаешь, в прошлом году Олаф тоже собирался. Тогда я рассказал ему, как ужасны зимние походы. Ну знаешь, историю, как лекарь отрезал мне два пальца на каждой ноге и что я не хочу, чтобы такая же участь постигла и его. Тогда я его отговорил, но сейчас ушли его друзья… Сегодня, когда я встал у порога и сказал, зимой он никуда не пойдет, я не верил, что он меня послушает, но…

— Он тебя послушал? — Поднял бровь Лен,

— Он сказал, что здесь он нужнее и уйдет весной. Мне кажется, я могу тебя пока что благодарить, но… не мешай ему сделать свой выбор.

Лен облегченно вздохнул, пропустив слова Димитрия сквозь уши. Конечно, он помешает сделать Олафу ошибку, что будет стоить ему жизни. Пусть он не сумел спасти Ростославом и Кином, это не значит, что все потеряно. Нельзя отступать, нельзя опускать руки — иначе погибнет еще больше. Может стоит устроить Глашатаю несчастный случай?

Лен задумчиво запалил огонь. Ярость разгоралась в нем вместе с печью.

— Бездна, неужели эти двое испугались тяжелой г’аботы? — Воскликнул Лен, пытаясь заглушить внутренний голос.

— Послушай, дело не только в тяжелой работе. — Мотнул головой Димитрий и тяжело вздохнул. — Видишь ли, Рик говорит, что нормального зерна мы не получим. Вообще. Ни через неделю, ни через месяц. Барон похоже сильно осерчал на эту аферу с пайками и такое чувство, что решил заморить нас голодом. Пока знаешь лишь ты и я. Нам нужно придумать выход в ближайшие недели, до того как приедет новая партия порченого зерна. Когда это случится — начнется паника, а люди склонны делать глупости, когда паникуют. Так что Рос с Кином еще удачно отделались, по крайней мере их будут кормить, в отличие от нас.

— Но сына своего ты не пустил. — Мигом ударил в брешь Лен.

Димитрий кивнул.

— Ты прав, не пустил. Но если мы не справимся, я лично свяжу его и утащу к вербовщику. Лучше так, чем от голода помирать.

— Г’азве ты не понял, что именно этого и добивается баг’он⁉ — Фыркнул Лен. — Он об этом почти пг’ямо сказал на делянке, бездна тебя дег’и!

— Я понял. Прекрасно понял, но что мы можем сделать? Ну и вот.

Брага закипела. Самогон начал по каплям конденсироваться и стекать в емкость.

— Хочешь обменять все, что у нас есть на еду? Чег’ез патг’ули?

— Да, но не через патрули. Они не занимаются такими объемами, это не отрез ткани с города привезти. Нам нужна еда на всю деревню. — Серьезно произнес Димитрий и улыбнулся.

Эта улыбка заставила Лена шевелить мозгами. Значит у него есть план. Стоп, наварить как можно больше до обеда. В обед новый надсмотрщик погонит всех на деляну, так как нормы в этот день нет — заготавливать они будут исключительно для него, а пока его нет, потому что он уехал в город… Уехал за телегой?

Все встало на свои места.

— Патг’ули пг’опустят телегу в дг’угую дег’евню? — Задал один-единственный вопрос Лен и Димитрий улыбнулся еще шире.

— Не зря я сделал тебя своей правой рукой. Да, обычно они не пускают крестьян, но если договариваться будет надсмотрщик… Проблем быть не должно. Мы воспользуемся этим и купим зерно у соседних деревень на обратном пути. Это единственное, что я могу придумать.

План был хорош.

Им повезло, Рик не собирался тратить свое время, чтобы контролировать каждую отправку древесины в город. Едва груженная повозка исчезла с его поля зрения, как на нее добавился новый груз в виде глиняных кувшинов с очищенным самогоном.

— Не пролейте, не пролейте! — Нервно ворчал Димитрий, помогая укладывать кувшины рядом с черными стволами.

Деревенские провожали импровизированные продуктовые караваны с надеждой и слезами на глазах. Из-за половинчатых пайков у них практически не было запасов на черный день. Над ними всегда висел призрак голода.

Спустя четыре часа первая телега вернулась из города.

— Едет! — Крикнул чумазый парень и побежал к ней прямо по снегу, оставляя босые следы.

Целая толпа тут же высыпала на улицу. Все с восхищением и радостью осматривали мешки, которыми была нагружена телега.

— Сбрасывайте, только быстро! Мне надо ехать на деляну. — Резко воскликнул Димитрий. Вид у него был чрезвычайно мрачный. Люди не обратили на это внимания.

Зря.

Один спешно развязал мешок и запустил туда грязную руку. По морозному воздуху тут же разнесся затхлый, мокрый запах. Запах гнили. Запах плесени. Крепостной неверяще смотрел на свою руку, в которой чернела горсть зерна.

Дело оказалось не в махинации с продовольственными пайками. Это было не наказание за вороватого надсмотрщика.

Все деревни в округе тоже получили лишь черное зерно.

Глава 20

Первую неделю все просто проедали запасы. Наиболее ответственные оставляли еду детям, но таковыми были не все.

Голод подступал все ближе. Даже в городе не осталось пригодного зерна. Злые языки поговаривали, что все пригодное зерно Барон Манус спрятал в своем замке. Возможно, поговаривали не просто так, но какой смысл? Даже небольшой замок был неприступной крепостью для любой толпы.

На вторую неделю люди рыскали по округе, пытаясь найти хоть что-то съедобное. Прошлогодняя засохшая крапива, была вырвана с корнем. У всех берез в окрестностях — срезали кору. Всё хоть сколько-то съедобное шло в ход.

Многие начали вырезать из веток черной древесины палочки и посасывать их. Сладкий вкус позволял отсрочить голод.

— Ты говог’ил, что сок железного дег’ева без пеu’егонки ядовит. — Закономерно поинтересовался Лен у Димитрия, когда впервые увидел его с черной палочкой в зубах.

— Верно. Но все же он убивает не так быстро, как Черная Плесень. — Мрачно посмеялся тот.

Черная Плесень… Лену уже начиналось казаться, что это не яд, а настоящее проклятье. Он пытался очистить зерно всеми возможными способами, что только мог придумать. Варка. Вымораживание. Фильтрация. Ничего не выходило… Кроме спиртового брожения. Это было единственное утешение и то, что позволяло им хоть как-то держаться.

Прошло три недели.

Руки работников тряслись, даже подготовленный организм не мог жить на одном лишь спирте без последствий. Говорят, без еды можно прожить месяц… Но вряд ли имелся в виду месяц, когда ты батрачишь, как вшивый кобольд!

Проклятый Рик хоть и снизил норму до одиннадцати деревьев, выполнять ее становилось попросту невозможно. У работников просто не было на это сил.

— В стор’ону! — Крикнул Лен и в прыжке сшиб засевавшегося лесоруба.

Спустя миг на его место с грохотом свалился ствол дерева.

Несчастных случаев становилось все больше, люди больше не могли поддерживать темп. Более того, с каждым днем их становилось все меньше и меньше.

Сегодня Лен недосчитался еще одно.

— Димитг’ий, а куда делся Вал? — Спросил он у своего товарища, поднимаясь с земли и отряхивая снег.

Его куратор тоже серьезно сдал. Мешки под глазами, рыбий взгляд.

— Он мертв. — Мрачно ответил Димитрий. — Украл немного зерна, сварил и…

— Я понял. Бездна! — Выругался Лен. Голод тоже не обошел его стороной, он и раньше не был жирным или мускулистым, но за время жизни в Герцогстве все больше и больше походил на скелета.

Сегодня был последний день надежды. Суббота. Из города должна прибыть телега с зерном. Если Димитрий прав, то… Ничего съедобного там не будет, но вдруг он ошибся?

На это надеялись все. Даже Лен немного надеялся несмотря на то… Что ситуация была ему выгодной. Даже Глашатай побоялся приезжать, на прошлой неделе его чуть не закидали камнями, когда он начал рассказывать про временные трудности с едой.

Он оказался довольно умен, а вот Рик…

— Ну что встали, бараны? За работу, мать вашу! За работу! Вы нихрена не выполняете мою норму! Совсем осмелели что ли? — Кричал на них надсмотрщик, но его крики уже мало помогали. У людей просто не было сил на тяжелую работу.

Однако в этот раз они встали не из-за усталости. К делянке сквозь снег пробиралась Оливия. Люди побросали ставшие неподъемными топоры и побрели к ней навстречу, надеясь на хорошую новость. Иначе зачем бы она пришла?

— Телега прибыла сегодня раньше! — Крикнула она.

Все затаили дыхание. Над делянкой повисла гнетущая тишина.

— Не тяни! — Не выдержал один из лесорубов.

— Ну… Все так же. — Замялась она.

— Так же, в смысле?

— Плесень. — Потупила взгляд Оливия.

— Ну все, все! Поговорили и хватит, за работу! — Замахал руками Рик.

Но народ не расходился. Зревшее возмущение готово было выплеснуться. Надежды людей на чудо обрушились в один момент. Те, кто верил, будто прошлый раз был ошибкой — получили холодный душ реальности. Учитывая зиму, он вполне мог оказаться смертельным.

Конечно, оставались еще наивные люди. Один из таких предлагал сходить к барону на поклон, чтобы рассказать ему о том, какие беды творятся на его землях. Чтобы он жестоко наказал всех возниц, что развозили негодное зерно и все исправил.

Но Лен не бил баклуши эти три недели. Большинство в толпе были уверены, что это барон виноват в их бедах. Это было действительно так, но не совсем.

Ирония судьбы, впервые, когда Глашатай говорил что-то похожее на правду — его чуть не закидали камнями. Никто уже ему не верил. Мальчик и волки…

Лен прикусил губу, перехватил топор и направился прямо к надсмотрщику, но путь ему преградил Димитрий. После покупки испорченного зерна в другой деревне — на него вылилось много словесных помоев.

Люди не понимали, зачем отдавать хороший алкоголь на ядовитое зерно, несмотря на то, что он был прав. В их селе был достаточно хороший аппарат, чтобы суметь гнать даже из пораженной черной плесенью, ржи. Другие села получили хоть какой-то источник энергии, а они получили сырье. Это было выгодно всем. Однако Димитрий не мог объяснить это, не разрушив веру людей. Он держался до последнего, что вызывало у Лена уважение.

Наверное, из-за этого уважения он и решил дать ему еще один шанс. Последний шанс.

— Ублюдок. — Проворчал Димитрий, не давая ему пройти. — Погляди на них, они готовы броситься на надсмотрщика! Наверное ты доволен, а? Все вышло как ты и хотел!

— Нет, я хотел бы по-другому… — Покачал головой Лен. — Не бойся. Я не подниму бунт… прямо сейчас.

Пусть это и было его задачей, он предпочел бы, чтобы это действительно произошло по-другому. Возможно, сейчас последний шанс, чтобы все произошло по-другому. Чтобы люди понимали, что делают, а не вели себя, как попавший в капкан зверь.

Он хотел… чтобы они боролись не за еду, а за нечто большее.

Отстранив Димитрия, что совсем опустил руки, Лен приблизился к надсмотрщику.

— Г’ик! — Крикнул он, перекрывая гул толпы.

— Для тебя я господин, смерд. — Сжал кулак надсмотрщик, но бить не стал.

Пусть он был дураком, но атмосферу чувствовал тонко, народ сейчас походил на тлеющие угли. Только дунь — разгорится пламя. Глупое, нерациональное, просто чтобы выместить злость. Но даже десяток ослабевших от голода людей с топорами… Это все еще десяток людей с топорами.

— У меня пг’едложение. Пг’ойдешься со мной?

— Глубже в лес? — Усмехнулся он. — Я тебе сразу скажу, в моей котомке еды нет и не надейся.

Скорее всего, это было правдой, в последние несколько дней Рик перестал жрать у всех на виду, чтобы не провоцировать людей, однако объемистую котомку почему-то все еще с собой таскал.

— Нет. Пойдем в дег’евню. Хочу тебе кое-что показать… И поговог’ить.

— Хм. — Надсмотрщик демонстративно проверил, легко ли выходит меч из ножен и кивнул. — Ну пойдем, прогуляемся. А вы все — принимайтесь за работу!

Снег хрустел под ногами. В деревне вновь собралась толпа. Возницу стащили с телеги и щедро награждали кулаками. Лен отвернулся и повел своего гостя прямо к подвалу. Сейчас у него нет возможности отвлекаться.

— Знаешь… Я тут подумал, что если ты заг’абатываешь на том, что мы г’аботаем больше ног’мы, быть может тебе было бы выгодно, чтобы мы г’аботали больше и лучше?

— Вы работаете как кули с дерьмом. За последнюю неделю норма не была выполнена ни разу. Неудивительно, что вам поставляется худшая еда, лучшей вы и не заслужили! — Фыркнул надсмотрщик, заставив Лена поджать губу.

Этот ублюдок еще и смел обвинять их в том, что они плохо работали?

С трудом сдерживая гнев, Лен открыл вход в подвал и отстранился, пропуская гостя. Если он хочет с ним договориться, придется постараться выглядеть дружелюбнее.

— Иди вперед. — Подозрительным голосом приказал надсмотрщик, но скоро все его подозрения рассеялись.

Несмотря на вонь плесени, подвал был настоящей сокровищницей… По меркам Первого Герцогства, конечно.

— Ого, у вас тут настоящая винокурня! — Воскликнул надсмотрщик и легонько ударил мечом по котлу.

— А еще хог’оший самогон. — Добавил Лен, протягивая гостю кувшин.

— Сперва ты выпей. — Вновь перестраховался надсмотрщик. Боялся, что они его отравят? Глупо.

Но после проверки и нескольких глотков надсмотрщик расслабился.

— Хороший сэм, однако. Обычно в деревнях такое дерьмо варят, хоть стой, хоть падай. — Похвалил он напиток и Лен понял, что это удачный момент.

— Мы тут всей деревней подумали… Вам ведь, господин надсмотг’щик, невыгодно, чтобы мы голодали. Мы не сможем выполнять но’гму, вы не получите пг’ибыль. Как вы видите, у нас есть чем вам платить, если вы найдете еды…

— Пфф. Где я ее найду? Из задницы достану? Вы должны благодарить нашего барона, что он не просто оставил часть тела на поле боя, ради вас, неблагодарных скотов, но еще и дает хоть какое-то зерно! Хотя мог бы не давать вообще ничего. Времена сейчас тяжелые.

— Вы можете покинуть баг’онство и…

— Во-первых, не могу. Во-вторых, ты чо, думаешь я совсем тупой? Что против барона пойду? Один вон пошел, сам видел, он ему череп проломил. Он своего места не знал, а вот я — прекрасно знают, так что — Нет уж. Я лучше вас просто заложу и получу награду. За винокурение — наказание одно, смертная казнь, а меня, быть может, переведут в город получше. — Надсмотрщик наставляет на него свой клинок.

Лен и не думал, что этот парень до такой степени тупой!

Сделка ведь была выгодна всем…

— Ты действительно идиот. — Вздыхает Лен, спешно осматриваясь в поисках оружия. Но увы, все что у него было — это глиняный кувшин с самогоном в руках.

Замах!

Рик на автомате разбивает летящий кувшин ударом меча. В отличие от своего предшественника — он не понаслышке знал, что значит держать в руках оружие. Вот только с его стороны глупо было это делать рядом с кипящим котлом.

Брызги вспыхивают, а за ними — и облитая крепким самогоном, кираса.

Яростно вскрикнув, горящий воин бросается на него, наплевав на огонь. Лишь с большим трудом, ему удается увернуться от взмаха меча. Лен, сокращает дистанцию, хватает руку с мечом, пытаясь лишить Рика оружия. Горящая кираса обжигает оба тела, Лен пытается повалить надсмотрщика, но он стоит как скала. Сила… Он слишком ослаб от голода!

Кольчужный кулак надсмотрщика уже занесен.

Удар! В голове Лена звенит колокол, он падает, как подкошенный.

В честном бою у него нет шансов. А значит, нельзя сдерживать себя.

Он опрокидывает бадью с брагой, хватает еще кувшин и швыряет в надсмотрщика. Пламя разрастается, оно уже повсюду.

Надсмотрщик пытается потушить себя. У него есть все шансы, все же самогон — это далеко не огнеметное топливо. Поскальзываясь на слизком полу, Лен бросается к котлу и сшибает его плечом. Потоки пара и огня заполняют подвал, обжигают легкие.

Сзади раздается истошный крик, но Лен не обращает внимания. С закрытыми глазами, чтобы не ослепнуть, он пытается добраться до выхода. Ступенька! Лен запинается и падает. Клинок разрезает воздух совсем рядом, настолько, что он чувствует дуновение ветра на своей залысине. Если бы он не упал — то лишился бы головы. Бронированная туша падает на него, прижимая к ступенькам. Лен наудачу тыкает рукой, пытаясь добраться до глаз, но понимает… Что добираться уже ни к чему. Под рукой — кровоточащие веки. Он пропускает удар. Еще один. Пусть Рик не может воспользоваться мечом, но это не мешает ему просто избивать куда более слабого противника.

— Лен! — Слышится со стороны выхода из подвала.

Несколько секунд и его окружает целая толпа. Каждая из рук слаба в отдельности, но вместе они стягивают с него надсмотрщика, а после и вытаскивают Лена из горящего подвала. Языки пламени тянутся за ними, не желая отпускать.

Звуки ударов по кирасе и по телу надсмотрщика. Люди с огромным удовольствием мстили за все, что только накопилось. Димитрий помогает ему подняться. Рядом с ним Олаф, он держит трофейный меч, завернув руку в тряпку, чтобы не обжечься.

Вдоволь почесав кулаки, толпа ставит избитого надсмотрщика на колени. Снег вокруг красный от крови. Все смотрят на Лена и Димитрия и ждут. Некоторые привычки так просто не сломить.

Олаф протягивает меч отцу. Тот принимает его, со знанием дела взмахивает им, проверяя баланс, но… передает клинок Лену.

— Ты этого хотел больше всех. Ты победил. — Признает Димитрий.

— Мы все победили. — Отвечает Лен, принимая жгущий руку меч. Он оглядывает крепостных… нет, свободных людей и обращается к ним.

— Вы все знаете, никто этого не хотел. Видит Единый, все мы хотели жить как г’аньше. Спокойно г’аботать и получать свой паек. Г’астить детей и любить жен. Но нам объявили войну. Они объявили войну нашим близким. Скольких мы потег’яли за этот месяц? Яг', что покончил с собой, не в силах выдег’жать голод, его жена, что задушив дочь, последовала за ним. Вал, что умег' в муках от ядовитого зег’на… Зег’на что преподнес нам баг’он! Такова была его благодаг’ность за наш честный тг’уд! Он отправил сюда этого головог’еза, чтобы измываться над нами! Восстановим же справедливость. Снимите котомку с этого ублюдка, посмотг’им, что он там пг’ячет от всех нас!

Разгоряченная толпа с энтузиазмом принимается исполнять приказ, не забыв отвесить еще пару тумаков надсмотрщику. Застежку на катомке попросту рвут, чтобы поскорее добраться до содержимого. Все мечтают увидеть еду, но…

На окровавленный снег сыпятся монеты. Серебро… Даже золото!

— Деньги, что были ук’гадены у нас! — Восклицает Лен. — Это наш тг’уд! Единый создал нас г’авными, но этот человек г’ешил, что имеет пг’аво кг’асть у нас. Кто он такой? Он не маг! Не аг’истокг’ат! Он всего лишь пг’исосавшийся к ним паг’азит! Мы выг’вем свободу из его хладных г’ук!

— Убить его! — Разносятся многоголосые крики.

Росчерк меча. Одобрительный гул. Димитрий молча качает головой, наблюдая царящее вокруг безумие.

Лен вытирает меч и отдает приказ.

— Скиньте тело в подвал! Пусть он сгог’ит в пламени, что сам и г’азжег! Но не спешите думать, что спг’аведливость востог’жествовала. Г’азве баг’он не знал об этом? Г’азве он случайно обг’ек нас на голодную смег’ть? Он знал! Чем же тогда баг’он отличается от него? Его благог’одная кг’овь будет такой же кг’асной и я обещаю вам, мы вымажем в ней наш стяг! Отомстим же за все годы, когда они жили в г’оскоши, пока мы копошились в гг’язи! Он зажег этот огонь! Он сгог’ит в нем, как сгог’ел его слуга!

От криков закладывает уши. Несмотря на хаос, Димитрий выходит вперед.

— Не хотелось бы портить твой триумф… Но что теперь будем делать, староста?

Толпа тут же взрывается предложениями.

— Может, нападем на патруль? Лошади — вкусные. Нам нужна еда, иначе мы все просто умрем с голода!

— Нам они не по зубам…

— Мы должны попробовать! У нас уже нет пути назад, за убийство надсмотрщика нас в любом случае убьют, так заберем побольше уродов с собой в могилу!

— Лен, что будем делать, Лен?

— Вы пг’авы. Пути назад у нас нет! Отныне мы все связаны, как кг’овные бг’атья. Если вы довег’яете мне, то идем со мной, я покажу вам новый путь. — Пошатываясь, Лен направляется к окраине деревне. К тракту.

Он идет не наобум, а к заранее подготовленному месту. Надеясь, что его в самом деле подготовили харданцы…

Он тщательно считает шаги от дороги, осматривается в поисках елки. Вот оно! Под кроной — деревянный ящик.

— Еда? Это еда? — Заголосила толпа.

— Нет. Это не еда. Нельзя жить на чьи-то подачки, мы должны сами обеспечивать себя. — Лен открывает ящик и достает оттуда затейливый механизм, от которого идут провода. — Олаф, можешь помочь? Вот эту штуку надо повесить на вег’хушку.

Олаф кивает, берет в руки антенну и карабкается с ней на сосну.

Лен сверяясь с инструкцией, соединяет прибор. Отщелкивает рукоятку и начинает крутить. Динамомашина гудит, вырабатывая электричество. Поддерживая обороты, он замыкает контакт. Раздается треск. Несколько минут он выбивает указанный в инструкции ритм, пока прибор не отвечает хриплым писком.

Сигнал подан.

Глава 21

Далеко не так Ростолав представлял себе священный поход против мертвяков, демонов и предателей человечества. Доблестные бои! Стена щитов и рыцарская кавалерия, что молотом разбивает врага, пока пехота сдерживает его, выступая наковальней.

Слава, почет и… хорошая выпивка, конечно же. Возможно даже вино!

А в итоге…

Холод и тотальная скука.

После выдачи символической серебряной монеты, ржавой кольчуги со следами крови, которую чинили не менее десятка раз, и хорошего обеда — их снова посадили в фургон. Полдня пути и возница просто бросил их с Кином посреди сожженной деревни у самой границы Герцогства.

Тут не было практически ничего необходимого. Даже палаток, что защищали бы от снега и ветра. Лишь обгорелые тонкие, черные бревна, присыпанные белоснежными шапками и почти сотня таких же потерянных новобранцев.

Понять, что тут раньше была деревня — с каждым днем становилось все тяжелее. Ежедневно повозки привозили новых людей и каждому нужен был костер, чтобы не помереть от холода. Новобранцы весьма быстро пустили на дрова большую часть деревянных руин. Они десятками ютились у тлеющих, смрадно чадящих костров, варили безвкусную кашу. Лица и доспехи будущих воителей медленно, но неуклонно покрывались сажей, как и снег вокруг. Вскоре вся деревня напоминала собой серое кострище, даже снег было не отличить от золы и пепла. Ростославу это даже отчасти нравилось. Вместо коричнево-ржавых цветов их армия приобретала зловещий черный вид.

Порой на инспекцию приезжали рыцари, тогда всю их толпу строили неровными рядами, пока

Когда это произошло в первый раз, Рост думал, что скоро начнут тренировки, но нет. Посчитав по головам и записав количество, всадники просто удалились, оставив рекрутов заниматься своими делами.

Контроль за ними велся довольно условный, строго настрого запрещалось лишь покидать деревню, а в остальном — их предоставили самим себе.

Кто-то даже пытался тренироваться самостоятельно, но Рост лишь фыркал, наблюдая их нелепые попытки. Он всю жизнь рубил самое крепкое дерево в мире, неужели мертвецы и демонопоклонники сравнятся с ним по прочности? Трижды ха. Всех гадов порубит!

К тому же пока что самой реальной опасностью было не проснуться поутру. Даже не от поножовщины, что тоже случалась довольно часто, а просто из-за холода.

На всю деревню было лишь два более-менее целых строения. Амбар, где хранилось зерно и куда никого не пускали, а также конюшни.

Можно было прикорнуть на конюшнях, среди теплой соломы и теплых лепех, но солдат оттуда гоняли. По-видимому Герцог считал, что коням крыша над головой была нужнее, чем им. Хотя, скорее всего, он попросту не думал о таких мелочах. Большой человек, о стратегии думает. Не его величины вопросы — какой-то там мороз.

Холод, что и так пробирал до костей — из-за ржавой кольчуги становился еще сильнее. Кин уже давно ее снял, а вот Ростослав боялся, ведь так ее могли легко украсть. Да и вдруг кто-то решит воткнуть нож в бок? Конфликты случались все чаще, не из-за еды, а из-за скуки. Эх, правильно говорил Димитрий, в зиму воевать — только пальцев лишаться. Но с другой стороны, а какой выбор? В деревне голодом мориться? С каждым следующим привозом новобранцы становились все худей и худей, а он напротив, даже чуть жирка набрал. Лепота.

Сунув валенки практически в костер, он потянулся. Жалобно заскрипели слипшиеся от холода кольчужные кольца. Эх, скорей бы в поход, хоть можно будет в человеческом жилье потчевать, а не в яме от костра, как собака!

— Смотри, охрана от амбара отошла. — Пнул его по ноге Кин.

И правда, дружины у амбара не было.

— Хм, интересно, куда это они смылись…

— Какая разница, идем, идем! — Растормошил его Кин и бочком начал пробираться к амбару.

Рост последовал за ним. Он понял намерения товарища с первого шага. У него даже не возникло вопроса «зачем», несмотря на то, что в армии их весьма хорошо кормили. Ведь дело не в «зачем».

Если возникла возможность что-то украсть, надо украсть. А куда приспособить — это уже дело десятое! К тому же, зерна никогда не бывает много, запас карман не тянет!

Утвердившись с мыслью, чего ради он за это взялся, Ростослав широко улыбнулся. На его памяти даже всплыли слова чудаковатого новичка, что недавно объявился в их деревне. Что-то там про общую собственность… На самом деле Рост не слишком допер, что там имелось в виду, но, кажется, смысл был в том, что если ему что-то нужно, он может брать у того, у кого этого много. Хорошая мысль. Дельная.

Амбар был самым новым строением в сожженной деревушке. Глинобитные стены делали его похожим на гигантский горшок. Так и тянет разбить…

Пока товарищ ковырялся возле дверей, Рост зашел сзади, оглянулся пару раз и со всех сил вдарил ногой по стене! Та вмялась, но выдержала. Неудача лишь раззадорила вора, выхватив топор, он несколькими ударами сокрушил стену. Россыпь золотистого зерна обрушилась к его грязным ногам. Приятно!

Но не успел он набить им карманы, как услышал странный звук. Что-то неприятное, вроде писка комара.

— Э, Кин, слышь? Будто свистит кто. Ты что ли свистишь?

— Чо делаю?

Но ответа ему не суждено услышать.

Яркая вспышка бьет по глазам и Роста сметает золотой поток. Пшеничная лавина подобно бурной реке уносит его на десяток метров в сторону. Шелуха забивает нос, зерно лезет в рот, не давая вдохнуть, а уши звенят колокольным звоном.

Грохот. Запах гари. Спина болит, будто по ней сержант бил доской. С большим трудом Рост выбирается из-под завала. Костры разметало по округе, то там, то сям тлеют угли. Сизый дым поднимается от них, окутывает поле и медленно стекает в испещренную черными воронками землю. Неведомая сила будто разорвала ее, разбросав по округе куски замерзшей почвы. От земли будто исходит пар, неприятный, резкий на запах. Сквозь дымку слышны крики и зловещий гул, пока отдаленный, но неумолимо приближающийся.

Атака? Чудовище?

Рост оглядывается в поисках топора, но найти его уже невозможно.

Звуки все ближе. Слишком уж быстро они приближаются, будто их обладатель несется галопом… Даже нет, еще быстрее!

В дымке виднеются два горящих глаза, она лучами пронзают смог, шарят вокруг. Миг и закованная туша выползает из дыма. Крупное, размером с фургон, чудовище, облаченное в доспехи. Ее броня, казалось, не имела стыков и покрывала ее целиком, словно неподвижную статую. А форма… Что за химера была под стальной скорлупой? Горбатая, подобная гусенице, насекомое? Улитка? Цилиндрическая голова с двумя торчащими из нее то ли усами, то ли шипами. Глаза, горящие столь ярким светом, что смотреть на них было больно. А вместо лап, тварь попирала землю широкими колесами, будто телега.

Истошный крик раздается неподалеку. Не выдержав ужаса, что внушает чудовище, к нему бросается новобранец. Размахивая мечом, запинаясь о части тел, он пытается перебороть страх. Вряд ли ржавый клинок представлял серьезную угрозу монстру, но тот все равно реагирует мгновенно. Его голова чуть поворачивается в сторону и один из коротких усов вспыхивает огнем.

Барабанная дробь, а сразу за ней резкие, сухие щелчки. Серый снег взлетает фонтанчиками в воздух, будто поднятый невидимыми пальцами. Воина сметает в сторону, словно щелбаном, ржавый клинок вырывает из его руки.

Рост тут же падает на землю и пытается отползти подальше.

Нет уж. Он подписывался доблестно бить слабосильных демонологов, что за свою жизнь не держали ничего тяжелее пера, худосочных стариков-некромантов и разваливающихся на части мертвецов, а не стальных химер!

Он даже не пытается найти свой топор, ему уже очевидно, что тот ему не поможет. Зато не прерывая движения, он спешно набивает карманы зерном, даже загребает его за пазуху. Светящиеся глаза шарят кругом, пронзая дымку. Но та уже постепенно рассеивается, снижая его шансы скрыться живым. Руки греет огонь, сам того не заметив, Рост доползает до остатков костра, в котором довольно бодро горело полено.

Решение находится мгновенно. Если дыма мало — надо, чтобы его было больше. Без всяких колебаний он хватает обжигающее полено и швыряет его в зерно. Шелуха вспыхивает мгновенно, зерно чернеет, испуская запах гари… напоминает о старых временах, когда горелую кашу выкидывали собакам…

Ах да, Кин. Возможно, он тоже был где-то под зерном. Ну…

Коль не дурак — сам выберется.

С такими мыслями Рост продолжил ползти к лесу, пока все новые и новые чудовища, гулко рыча, собирались в деревне.

Если бы он задержался подольше, то увидел бы, что следом за ними прибывают самые обыкновенные повозки, с точно такими же людьми. Но увидеть ему этого было не суждено. Лес, к которому он так стремился — облюбовала баронская дружина, что первее всех узнала о приближении врага и оказалась достаточно труслива, чтобы этим знанием воспользоваться не по назначению. Прямо сейчас они обсуждали, как объяснить Манусу то, что они выжили несмотря на полный разгром.

Стоит ли говорить, что они очень обрадовались дезертиру?

Связав Роста покрепче, доблестные дружинники, что до последнего стояли грудью супротив врага и пытались остановить трусливых новобранцев, (из-за трусости которых, разумеется и была проиграна битва), направились к замку Барона.

* * *

— Я к этой штуке не подойду. — Категорично заявил Димитрий и закрыл поплотнее дверь, через которую только что выглядывал наружу.

Звуки мотора, рычащего на улице тут же стихли, заставив всех чуть успокоиться.

— Хотите, чтобы я один пошел? — Поинтересовался Лен.

Остальные набившиеся в барак люди согласно закивали.

Вздохнув, он отворил дверь и сквозь снег побрел к остановившейся махине. Пусть размерами броневик существенно уступал поезду, даже так его было достаточно, чтобы заставить крестьян впасть в ступор.

Чувствую на себе множество взглядов, Лен демонстративно постучал по холодному металлу.

— Кто там? Пароль! — Гулко донеслось изнутри.

— Какой еще пароль? — Удивился он.

— Пароль! — Требовательно повторил голос, едва слышный из-за работы мотора.

— Хм. Свобода?

— Пойдет. — Ответил голос.

Люк на башне открылся и оттуда появилась улыбающаяся голова полковника Курта.

— Это наземный дракон? — Крикнул издали Олаф, увидев человеческое лицо, торчащее из стальной махины.

— Еще какой! Работает на горячительном, как твой батька. — Рассмеялся Курт.

— Это механизм. — Внес ясность Лен, пока веселящийся солдат всех не запутал.

— А… Его маги металла сделали?

Курт яростно замотал головой.

— Разве человеку под силу создать такое? — Недоверчиво спросил Олаф.

Лен подумал, что Курт сейчас начнет объяснять про то, что помощь магов была важна, но когда-нибудь они смогут и сами производить такое, но к его удивлению тот уверенно и без капли сомнения произнес.

— Запомни, человеку под силу все.

Лен кивнул. Спустя несколько секунд он и сам понял, что Курт прав. Многое из того, что раньше делали маги — казалось невозможным, но сейчас это делают простые люди. Маги лишь ускорили процесс, не более того. Обычный человек может куда больше, чем все привыкли думать. Нужно лишь объединить усилия.

— Ну что, остальные так и будут там стоять? — Он кивнул в сторону крестьян, что выглядывали из бараков.

— Разве вы не сами боялись подойти к этой штуке, когда в первый раз ее увидели? — Укоризненно донесся голос водителя из глубины машины.

— Помолчи, Пузырь, не рушь авторитет. — Шикнул Курт.

— Может и подойдут… — Пожал плечами Лен. — Если еда есть.

— Еда-то есть, но караван отстает немного. У них-то лишь пара лошадей запряжена, а у нас целый табун.

Впрочем, отстал караван немного. Не успел Курт договорить, как на окраине деревни показался крытый фургон, целиком обитый металлом. Кучер держал поводья одной рукой, в другой придерживая револьвер. За ним следовал еще один и еще…

Лен замахал руками, призывая кучеров остановиться ближе к баракам. Двери фургонов открылись, выпуская наружу несколько солдат. Лен бы даже сказал, что подозрительно мало солдат. Заглянув внутрь, он увидел, что большая часть фургонов забита ящиками, бочками и мешками.

— Разгружайте, но пока только еду. — Крикнул им Курт, вылезая из люка бронемашины.

Солдаты вновь исчезли в фургоне, а крестьяне, услышав слово еда — столпились вокруг. К обычным лошадям, которые везли практически обычный фургон, они не испытывали такого страха. Первый мешок с картошкой люди разорвали почти мгновенно, клубни быстро пошли по рукам, кто-то даже впился в них зубами.

— Нет, нет! После долгой голодовки нельзя много есть! Сыг’ое тем более! Тащите котел из самогонной, ваг’ить будем сг’азу на всех!

Но даже голос Лена с трудом пробивался сквозь поднятый гам. С каждой новой передачей толпа раззадоривалась лишь сильнее.

Курт покачал головой и на всякий случай положил руку на револьвер.

— Да, я много раз видел балаган, который случается, когда фуражиры обирали деревню, но ни разу не видел, чтобы происходило наоборот.

— И вы никогда не делились едой с крестьянами, когда квартировались на постой? — Поинтересовался спокойным голосом Димитрий.

— За постой или за другие, кхм, услуги — делились. А просто так? До этого никогда. — Курт сделал паузу, чтобы расставить акценты, но…

— Хотелось бы узнать сразу, что мы должны. — Проигнорировал его слова собеседник и окинул раздачу продовольствия красноречивым взглядом.

— Повторю, если кто-то из солдат захочет… дополнительного тепла за свой паек — обращайтесь сразу ко мне. Я с ними разберусь.

— Это частности. Я имел в виду — что требуется от всех нас?

В толпе вспыхнула драка, которую быстро прекратил Лен. Из подвала тем временем выкатили самогонный котел, весь закопченный пуще прежнего из-за пожара, но все еще целый.

— В наемниках был или ополчении? — Поинтересовался Курт.

— Это неважно. Важно то, что армии обычно фураж по деревням собирают, а не раздают.

— Большая часть груза — это оружие. Для вас. Такой ответ тебя устроит? — Курт снял с пояса фляжку и протянул нестаросте. Тот отмахнулся.

— От алкоголя воротит уже.

— Чай. Крепкий. Сладкий.

Димитрий принял фляжку и сделал глоток.

— Ну и дрянь. Горькая, как редька.

— Возможно. Но иного напитка у меня нет.

— Иного нет… — Повторил Димитрий, явно имея в виду что-то другое.

Солдат тем временем плеснул из канистры немного горючего на дрова. Костер, на который водрузили котел, вспыхнул мгновенно.

Из фургона вытащили последний мешок картошки и принялись разгружать ящики. Одни — короткие и толстые, другие — тонкие и длинные.

— Дим, пг’оследи, чтобы они не пег’еели, иначе утг’ом будем считать погибших. — Крикнул Лен и нестароста согласно кивнул.

— Хорошо.

Все знали, что наедаться после голодовки едва ли не опаснее, чем сам голод. Но устоять перед искушением — тяжело.

Лен, делегировав полномочия, подошел к полковнику.

— И это вся еда? Этого едва хватит на неделю… и то, если экономить.

— Да. Говорят, в замке барона есть еще. — С намеком ответил Курт. — Оружие раздадим, когда все поедят.

— Сколько у нас вг’емени на подготовку?

— Отправляемся утром.

— Утг’ом? Ты хочешь, чтобы я научил этих людей стг’елять за одну ночь?

— В фургоне нет пуль для мушкетов, только картечь. Я не требую от них гвардейских нормативов по скорости и точности. Все, что нужно — это направить ствол в сторону противника и нажать на спуск.

Лен с сомнением покачал головой.

— Штуг’мовать замок лишь с гог’сткой к’гестьян и даже без аг’тилег’ии… Сколько ты п’гивез настоящих солдат? Десять?

Курт подошел в бронемашине и похлопал ее по стальному боку.

— Еще две таких малышки присоединяться к штурму из соседних деревень. Каждая такая по огневой мощи заменит стрелковый полк. Будь у тебя под началом три полка, ты бы поставил хоть медяк на то, что замок устоит?

— Стены. Г’ов. Стальная г’ешетка… Цитадель, котог’ую в любом случае пг’идется бг’ать ногами. Солдат не хватит для осады, даже если у них ог’ужие нового обг’азца…

— Если сделаем все быстро — пройдем как нож через масло. Они и опомниться не успеют. — Отрезал Курт. — Ты сомневаешься в успехе?

— Я не сомневаюсь, что мы возьмем замок. Я сомневаюсь, какой ценой… Эти люди не должны погибнуть.

— Они не погибнут. А если погибнут — такова их судьба. Нельзя бороться, не рискуя жизнью.

Лен вздохнул и повернулся к толпе.

— Они стоят на пороге.

— Ты привязался к ним. Я понимаю. Знаешь, сколько нас было, когда я повел людей из земель Баттори? Сотни. Ее надзиратели гнались за нами. Нас травили собаками, а даже когда мы добрались до Гоблинского леса, нас там перехватил какой-то аристократик. Знаешь, сколько дожили до сегодняшнего дня из тех, кто бросал факел в ее особняк вместе со мной?

— Десятки? — Предположил Лен.

— Это неважно. — Жестко ответил Курт.

— Что?

— Неважно сколько выжило. Это того стоило и точка. Запомни это.

Несколько минут они молчали, лишь рокот мотора и взбудораженный шум толпы нарушал тишину.

— Кхм. Ладно, не будем заканчивать разговор на печальной ноте, у меня есть для тебя кое-что. Эй, Пузырь! Достань ту штуку. — Курт постучал кулаком по броне.

Машина яростно взревела, заставив толпу крестьян упасть с ног, и кинуться в стороны.

— Бар-р-р-ран лупоглазый, повыделываться решил?

— Случайно рычаг задел, командир. Не бухти. Вот.

Из люка показалась рука, в которой лежала довольно объемная кожаная кобура.

Подпрыгнув, Лен схватил ее и тут же заметил, что тесненная кожа замазана чем-то маслянистым, с острым химическим запахом.

— Да, тут такое дело… Патрубки после стоянки задубели. Ну их и сорвало, а там и масло потекло. Как могли оттерли… В общем, вручаем.

Лен повертел кобуру в руках. На внешней стороне, в кармашках лежали два металлических прямоугольника, из вершины каждого торчали желтоватые цилиндры. Патроны. Уже не скрученные кое-как, бумажные, а гладкие, металлические.

Он открыл кобуру, и достал на свет странный пистолет. Непривычно прямоугольный, легкий и плоский. Без выпирающего, одутловатого барабана, но куда более сложный. Некоторые его части двигались, под ними были видны пружины.

— Экспериментальный образец, собранный лично лордом. Таких меньше десятка на всё графство. Пока что… В будущем и до нас такие доберутся. — Курт завистливо похлопал по поясу, где висел обычный револьвер.

Лен продолжил вертеть в руках новое оружие.

На серебряной рукояти было выгравировано «За заслуги перед Рейкландом». А на обратной стороне слово «Равенство».

Сперва он не понял, почему лозунг выгравирован не полностью, даже покрутил пистолет, пытаясь найти недостающие слова, но вскоре его озарило.

Свободу нельзя даровать, ее можно лишь завоевать. Братство нельзя навязать, его можно лишь взрастить самому, а равенство… Равенство он держал в руках.

Глава 22

Ворон, что удобно устроился на плече повешенного с крепостной стены, тревожно поднял голову. Из заснеженного леса, окружившего замок с трех сторон, взлетают его сородичи. Их все больше и больше. Соседние вороны, облепившие висящие со стен крепости тела — тоже беспокоятся. Взлетает первый и следом за вся стая поднимается в воздух, на секунду перекрывая рассветное солнце.

— Бездновы птицы. — Выругивается стражник, прикрываясь руками от стаи воронья.

Сколько он не кричал на них вчера, пытаясь отогнать от тел казненных дезертиров — наглым пернатым всегда было наплевать. А тут вона, сразу все улетели! Что же их так напугало?

Едва шум хлопанья крыльев стих, он сразу понял, что слышит какой-то гул. Или рев… Что-то странное, что-то, что до этого он никогда не слышал.

Но он мог точно сказать, что это что-то приближалось.

Очень быстро приближалось.

Не прошло и минуты, как на лесной дороге, поднимая за собой вьюгу, проносится что-то, напоминающее железную карету. Стражник не успевает не то что крикнуть, даже разглядеть эту штуку. За считаные секунды она пролетает пустырь и врезается в массивные ворота не хуже заправского тарана.

Древесина разлетается с треском, словно промерзший чурбан от удара колуна. Стальные полосы корежит, гвозди выдирает с корнем, петли вырывает из кладки, даже стена чуть дрогнула, заставив стражника схватиться за зубцы.

Нарушитель замер во внутреннем дворе крепости, но рев становится лишь громче. Высунув голову в бойницу, стражник видит, как еще две подобные штуки несутся следом.

— Решетку! Опустить решетку! Поднять мост!

В донжоне мгновенно выбивают упор с шестерни, и массивное заграждение падает вниз. Карета пролетает по мосту и подпрыгивает на остатках ворот. Она движется так быстро, что не ясно, что же успеет первым.

Железо сталкивается с железом. Решетка не успевает считаные доли секунды, чтобы встать в пазы, а машине не хватает их, чтобы проскочить. Вдребезги разбиваются фары, гнутся стволы орудий, толстые зубцы решетки вонзаются в радиатор, но и у бронемашины теперь есть рычаг. Невообразимая сила удара обрушивается на стену, каменные пазы разносит вдребезги, а вместе с ними обрушивается часть донжона. Замерзшая кладка не выдерживает, каменные блоки осыпаются, градом обломков, а пострадавшая машина затаскивает за собой погнутую решетку во внутренний двор.

Стража крутит чудом уцелевший ворот, не замечая, что часть стены донжона за ними попросту обвалилась, но вдруг рукоять вырывается у них из рук. Сколько бы усилий они ни прилагали, они не могут поднять мост ни на миллиметр. Туго натянутые цепи того и гляди, расклепаются под напряжением.

Один из стражников бросает ворот и высовывается в бойницу, пытаясь понять причину. И находит ее. Третья карета невозмутимо стоит на мосту, своим весом не давая его сдвинуть. Цилиндрическая голова поворачивается к бойнице. Вспыхивает огонь.

Стены донжона забрызгивают кровью. Стражники тут же пригибаются, пытаясь отбежать от плюющихся металлом бойниц, но со стороны внутреннего двора даже нет стены.

Попав под перекрестный огонь, лишь нескольким удается выбраться на стену. Металл визжит, рикошетя от камня. Сухими щелчками он выбивает крошки с зубцов, вылавливая тела между ними. Секунда тишины и тут же грохот. Поняв, что пулеметом стражу со стен не достать, наводчик переключается на автопушку.

Один за другим зубы разносит вдребезги, будто под ударами кувалды великана. Стена лишается укрытий одно за другим. Пять. Десять. Тишина. Знойная марь идет от разгоряченного ствола, и чудовище на время замолкает.

Второе чудовище тщетно пытается сбросить с себя решетку. Синеватая жидкость стекает из разбитого переда на каменную брусчатку. Ранено. Пока неопасно. Стражник осторожно выглядывает из-за укрытия и спускает крючок.

Первый болт нерешительно тренькает об железную броню. За ним еще один. И еще. Вскоре десятки железных игл барабанят по броне с нулевым результатом. За их звонкими ударами совсем неслышно, как на место встает новая обойма. Бах!

Пушка вновь начинает стрельбу, выбивая целые куски из стен цитадели, разнося вдребезги каменные зубцы стен. Вскоре к ней присоединятся вторая — оставшаяся машина, пусть и с трудом пробравшись через завалы, присоединяется к зачистке. Через мост уже проходят люди, черные фигуры с ружьями и вооруженные чем попало крестьяне, от качественных фабричных мечей и мушкетов до топоров лесорубов.

Все больше и больше пуль летают в воздухе… Но и у противника еще оставались козыри. В проеме одной из башенки сияет свет. Миг и оставляя за собой синеватую полосу, к металлической карете несется болт. Он скрежещет по наклонной броне, заставляя ее мгновенно покрыться инеем, но рикошетит и падает к колесам другой машины, что все еще пыталась скинуть с себя решетку. Толстая покрышка накрывает голубое острие и раздается звонкий хруст, заметный даже в гуще боя.

Колесо втягивается само в себя и лопается под весом, разбрасывая замороженные куски резины по всему внутреннему двору. По металлическому диску змеится глубокая трещина.

— Восточная башня! Сейчас! — Из бронемашины доносится приказ, искаженный громкоговорителем.

Голова чудовища поворачивается, стрекочет пулемета и башенка на стене, из которой прилетел зачарованный болт, накрывает свинцовый шторм.

Расталкивая бестолковую толпу, туда уже бегут несколько солдат. Выстрел в упор, разносит дверной засов и следом летят гранаты. Раздаются взрывы, а следом из башни вырываются потоки огня, слишком сильные, чтобы они могли быть вызваны простыми гранатами.

Еще один арбалетчик показывается в полуразрушенном проеме цитадели. Солдат вскидывает оружие, выстрел! Пуля мгновенно щелкает по кладке рядом, а болт еще почти секунду лениво летит вниз и вонзается в брусчатку между двумя бронемашинами.

Долгие несколько секунд наконечник болта разогревается, пока не становится ослепительно-белым. Даже крестьяне, что никогда не слышали о зачарованных болтах — пользуются моментом и бросаются врассыпную.

Взрыв! Не успевших отбежать достаточно — сбивает с ног.

Бронемашину шатает, два колеса на короткое время открываются от земли. Солдат падает на колени, но тут же поднимает ружье.

На первый взгляд, после доработки его оружие мало изменилось. Но лишь на первый. Удар ладонью!

Табакерочный затвор открывается вверх, выбрасывая крупную, стальную гильзу. Новая тут же занимает ее место. Единым движением он закрывает боевой упор и взводит курок. Цель! Выстрел!

Струйки дыма вырываются из дульного тормоза. Приклад лягается даже сквозь доспех, обратная сторона возросшей мощи.

Арбалетчик еще натягивает арбалет, а крупнокалиберная пуля уже летит к его груди. От нее не защитит даже хорошая кираса, что уж говорить о кольчуге?

Тело падает из полуразрушенного проема. Грохочет автопушка.

Внутренний двор заволакивает удушливый дым — болт умудрился поджечь жижу, стекающую из разбитого радиатора. Морда пострадавшей машины занялась огнем. Водитель, не обращая внимания на еще свистящие вокруг болты, выбирается через люк и пытается затушить машину, поливая огонь чем-то вроде белой пудры из металлического бочонка.

Выстрелов становится все меньше, несмотря на превосходство в высоте и укрытиях — стрелков цитадели становится все меньше. Едва в бойнице показывается арбалет, туда тут же стучится крупный калибр.

С каждой минутой боя центральное здание замка приобретает все больше и больше новых дыр, не так уж прочная была его кладка… в отличие от ворот.

Цельножелезные створки цитадели казались даже более надежными, чем те, что стояли у стен. Короткая лестница не позволит выбить их бронемашиной, как тараном, но и надо ли?

Не обращая внимания на дым, ругань и продолжающийся бой, Лен взбирается на броневик.

— Бочку с пог’охом сюда!

Сразу два бочонка устанавливают аккурат перед металлическими створками, чтобы наверняка прорваться через них.

Еще целая бронемашина Курта сдает назад, колеса буксуют на скользкой от крови брусчатке. Крестьяне и так державшиеся в тылу, отходят еще дальше. Лен убеждается, что рядом никого нет и лично поджигает запальный шнур.

Взрыв!

Ворота вминает в глубины цитадели, крепость содрогается и частично обрушивается, засыпая внутренний двор своими обломками.

Едва грохот падающих камней стихает — наступает тишина. Солдаты водят стволами по бойницам крепости, но там ни души. Словно взрыв смел последних защитников крепости… Хотя вероятнее они просто отошли в ее глубь.

Санитары оттаскивают раненых, среди них Димитрий. Солдат туго перебинтовывает впившийся в колено болт.

— Пг’омойте самогоном! — Приказывает Лен.

— Я уже ненавижу этот самогон… — Бормочет Димитрий, пока бинты на его ноге пропитываются кровью.

— Но он все еще полезен.

Люк бронемашины открывается и оттуда высовывается Курт, с револьвером в руке. Он смотрит на горящий броневик и хмурится.

— Бездна, похоже, придется доложить о потерях. Как думаешь, передатчик лучше всего разместить на вершине цитадели?

— Бой еще не закончен. — Напоминает Лен.

— Для нас почти закончен. Остальное уже ваша работа, но мы прикроем вам спину. Ну как, идете? — Он приглашающе машет в сторону пробитого взрывчаткой пролома.

Лен поджимает губу, но согласно кивает. Они должны сделать это сами, не перекладывая на других. Взмахивая добытым у Рика мечом и пистолетом, он призывает людей сплотиться. Влекомые речами, крестьяне один за другим входят в пролом, прикрываясь руками от падающий сверху каменной крошки.

Внутри все покрыто серой пылью. Красный ковер, порванные взрывом гобелены, разломанная мебель, тела…

Кто-то из крестьян тут же опускает меч, чтобы подобрать серебряный подсвечник. Другой шарится в обломках, пытаясь найти что-то ценное. Лен морщится от неодобрительного хмыканья Курта, чьи солдаты вели себя более дисциплинированной, но останавливать сограждан не пытается.

Это ведь не мародерство. Это экспроприация неправедно нажитого имущества буржуя-эксплуататора в пользу трудового коллектива. Проще сказать, они просто забирают свое.

Только почему никто их не останавливает? Все погибли от взрыва?

Они отошли достаточно далеко от места взрыва, но им все еще встречались мертвые тела слуг и стражников, но ни одного живого. Лен опускается на колени перед очередным телом, на первый взгляд у него вообще не было повреждений. Что-то тут не так… Он поднимается и взмахом руки приказывает сломать одну из боковых дверей.

Дверь из черной древесины довольно крепкая и с трудом поддаются топорам, однако она не способна противостоять орудию, что рубило такую древесину каждый день! Спустя пару минут, вся измочаленная от ударов, она проламывается и открывает проход. Стоящий рядом солдат перехватывает гранату, готовый забросить ее в комнату, но… нет нужды. Даже за дверью — никого живого.

Лен заглядывает внутрь. Похоже, это комната слуг, но почему-то внутри тела именно стражи. Один, два… Четверо человек. И кровь. Много крови.

Не нужно быть гением, чтобы понять — их зарезали, и взрыв тут был совершенно ни при чем. А судя по тому, что кровь уже свернулась — зарезали их далеко не пару минут назад.

В коридоре грохочет выстрел, эхом отражается от стен. Свистит картечь, со звоном разбиваются керамические вазы. Лен тут же выбегает в коридор и натыкается на крестьянина, в его руках дымится мушкет, а глаза навыкате, словно он сам испугался своего же выстрела.

— Там был кто-то! В конце коридора! — Тут же сообщает он.

— И я бы предпочел, чтобы вы больше не стреляли! — Отвечает ему громкий голос.

— Вы знакомы с огнестг’ельным ог’ужием? — Молниеносно отмечает Лен.

— Разумеется.

— Наверное, это связной. — Шепчет Курт и опускает револьвер.

— Можете показаться! Мои люди больше не будут ст’гелять! — Кричит Лен и уже тише добавляет — Опускайте, опускайте стволы.

Ощетинившаяся мушкетами толпа, неохотно убирает оружие, но мечи держит наготове. Убедившись, что те убрали оружие, в коридоре показывается высокий, почти в два метра, харданец.

Он облачен в одежды слуги, но своими идеальными чертами лица скорее напоминал мраморную статую. Он кивает головой, призывая толпу следовать за ним.

— Не будем терять время. Барон лютует в тронном зале и никуда не может из него уйти, ведь мы спрятали от него протезы. Это было тяжело, мы с трудом уговорили отправить их на ремонт. Увы, из-за его паранойи отравить барона не вышло, хотя наши алхимики подобрали очень интересный состав, что на время лишил бы его сил. Так что убейте его быстро и без капли сомнений, несмотря на то, что он калека — он все еще старший адепт, полностью владеющим своим даром и легко размажет пару сотен крестьян.

— А как же…

— Его стража? Кто-то куплен, о ком-то… мы позаботились. Сопротивление осталось лишь на верхних этажах цитадели, но и там скоро закончат. Сейчас барон как дурак сидит на своем троне и все, что он может — лишь требовать вернуть ему протезы…

Харданец рывком открывает двери в тронный зал и выругивается.

— Вот дерьмо…

Барон Манус стоит вполоборота перед троном без верхней одежды и увлеченно душит слугу. Ремни, что шли от металлической руки, опоясывают мускулистую грудь. На каменном полу зала лежит его фамильный щит и меч, и даже металлическая стопа была на месте, позволяя ему ходить.

С хрустом ломается шея и он отбрасывает тело в сторону.

— Вот как… — Спокойно произносит он, увидев харданца и насмешливо добавляет. — Если принесешь мне еще и доспех, я награжу тебя, так же как этого глупца… Быстрой смертью за предательство своего господина!

Но все его насмешливое спокойствие тут же испаряется, едва барон замечает мушкеты в руках крестьян.

— Вы… Вы… — Он не может найти слов, его лицо краснеет, а тело трясет от бешенства.

— Стг’еляйте, стг’еляйте! — Тут же приказывает Лен, вскидывая пистолет.

Но толпу парализует страх. Глубоко вбитый поколениями, пропитавшая кровь, выученная беспомощность. Оказавшись перед Бароном, толпе нужно время, чтобы пересилить себя. Его яростное возмущение их неподчинением кажется таким естественным и правильным, что некоторые даже сомневаются в себе. С большим запозданием толпа следует примеру Лена…

Но секунда задержки, секунда страха, поразившего толпу, не дает сделать это вовремя.

Импульс! Мушкеты вырывает из рук, залп разносится в воздух, сбивая свечи с люстры и рикошетя по высокому потолку. Курт хватается за запястье, вывернутое револьвером. Сила хватает солдат за металлические кирасы и отбрасывает их, перемешивая толпу в кучу-малу. Лишь Лен с удивлением обнаруживает, что пистолет хоть и рвется из руки — но его вполне можно удержать. Он перехватывает его двумя руками, ведь меч Рика, что он держал в другой — уже улетел куда-то под потолок. С трудом наводит ствол на барона и нажимает на спусковой крючок.

Выстрел! Тут же еще один!

Первая пуля впивается в ключицу, выше необходимого, а вторая встречается с металлической рукой и выбив из нее искры — рикошетит в сторону. Манус мгновенно меняет позу, прикрываясь железной рукой, будто щитом. Еще несколько выстрелом наудачу не приносят успеха, отдача слишком задирает ствол. Лен тратит доли секунды, чтобы восстановить прицел, но и Манус не теряет из зря. Лежащий на полу щит взмывает, прикрывая голову.

Лен прикусывает губу и отправляет пулю в неприкрытую ногу, в короткий отрезок бедра между стальной рукой и протезом стопы. Пуля пронзает мышцы насквозь. Неудача, нужно было попасть в кость!

Но даже так барон падает на колено, полностью защищая себя от обстрела.

Толстый щит прошила бы пуля мушкета, но пистолету он не по зубам, даже если стрелять под прямым углом. Единственный выход — обойти его. Приняв решение, Лен с места переходит на бег, пытаясь обогнуть противника! Но не успевает сделать и пять шагов, как видит перед собой щит, приближающийся с огромной скоростью.

Барон делает свой ход.

Медленный, растянутый стук сердца. Лен лихорадочно перебирает варианты. Ему не уклониться, барон просто донаправит щит на него. Да и с учетом того, с какой скоростью несется щит — это невозможно. Сможет ли он принять удар и выжить? Нет… Неважно, убьет ли его снаряд на месте или переломает кости — барон просто добьет его следующим ударом. Выстрелы в щит тоже не замедлят его достаточно, он уже несется как поезд…

Значит, вариант лишь один. Нужно сохранить пистолет.

Лен изо всех сил сжимает рукоять так, что слово Равенство отпечатывается на его ладони. Пистолет сделал их равными с бароном. Дал шанс на честный бой. Если бы он целился лучше и попал первым выстрелом в голову — он бы выиграл.

Но это неважно. Ни барону, ни любому другому аристократу уже не победить, ведь аристократов единицы, а их — сотни. Его оружие подберет другой и закончит дело. Даже если один солдат выпадет из строя, другой всегда встанет на его место.

Внезапно каменные блоки под ногами приходят в движение и подбрасывают его, как из катапульты. Лен отлетает в сторону, щит врезается в невесть откуда взявшуюся каменную стену. Его владелец открыт.

Лен выпускает весь магазин, прежде чем гравитация впечатывает его в каменный пол. Удар! Не обращая внимания на перехватившее дыхание и отбитый бок, он встает и на ходу перезаряжает оружие. Пустой прямоугольник из легкого сплава ударяется об каменный пол. Вставить новый. Сдвинуть металлическую рамку.

Лен приближается к истекающему кровью Манусу. С трудом целится. Пистолет дергается в руках в Лена, будто взбесившийся, то и дело задирая ствол. Не от волнения, это Барон пытается воздействовать на оружие, но серебристый сплав на удивление мало подвержен его силам.

— От… ребье. — Рычит он сквозь зубы, его лицо искажено черной ненавистью. Не по отношению к Лену, но к оружию, что он держал.

Выстрел. Желтая гильза звонко скачет по камню.

Незримая сила отпускает пистолет, пасуя перед новой силой. Силой, что оказалась способна уравнять людей и магов. Силой пороха.

Однако бой не только его заслуга. Кто-то же спас его, отбросив с линии удара щитом? Лен оборачивается и видит харданца, что стряхивает каменные крошки с ладоней. Перед ним каменные блоки разворочены, будто под ними прополз невидимый червь. Харданец-маг. Маг земли, если точнее. Большая редкость, даже в обычной крестьянской семьей маги встречались в сотню раз чаще, чем среди харданцев.

— Хорошая работа… Если не считать ту часть, когда вы упустили момент снести его дружным залпом. Но может это и к лучшему? — Спокойно произносит харданец и приближается к телу барона.

Он нагибается, касается ладонью пола и вынимает каменный блок так легко, словно он прилип к его руке! Хотя стоп, он и прилип…

Камень течет, превращаясь в клинок. Взмах! Голова барона отделяется от тела.

— Возьмем ее с собой. Полковник Курт, ваш связной ждет вас на крыше цитадели.

— А вы тогда кто? — Бурчит командир, потирая пострадавшую кисть.

— Меня зовут Давид. И я тот, кто оборвался связи в ритуальном зале, тем самым отключил магический щит, а еще ослабил кладку этого замка. Вы же не думали, что он на самом деле такой хрупкий? Этот замок в составе Герцогства не так уж и долго, и еще не успел обветшать, как все прочее, под управлением Первого… Идем наверх, я слышу через камень, что верхние этажи уже зачищены.

Прихватив с собой голову, он направился к лестнице, Лен последовал за ним. Каждый новый этаж пропитался запахом крови, но там были и живые люди. Слуги и стражники, замковые ремесленники и даже несколько рыцарей. Почти все держали в руках мечи с очень знакомыми клеймами Рейкланда. Похоже, часть оружие действительно пошло на дело.

Лестница привела их на крышу. Двое харданцев в облачении слуг выставляли телескопическую антенну, рядом с ними лежала коробка. Передатчик, точно такой же, каким Лен отправил свой сигнал. Курт хмыкнул и, достав блокнот из внутреннего кармана мундира, принялся искать нужную последовательность для отправки.

Далеко в облаках виднелась то, куда должен был отправиться сигнал. Исполинское, мешкообразное нечто, что медленно плыло в их сторону. Дирижабль.

— Водрузите ее на пику. — Приказал Давид своим соратникам, передав им голову.

— Я сомневаюсь, что из города разглядят голову на таком расстоянии. — Возразил один из слуг.

— Это неважно. Им не нужно будет видеть черты, чтобы понять, чья это голова. Подготовьте флаг.

С большим почтением харданцы развернули заранее подготовленный штандарт. Белоснежное, как их волосы, знамя, на котором красовалось золотая звезда… Что ж, золото — это извечный символ харданцев.

Флаги баронства Мануса были сброшены с вершины цитадели, а вместо них гордо реял бело-золотой флаг Хардании.

Лен нахмурился. Они вместе штурмовали замок, однако харданцы выставляют флаг, будто это их единоличная собственность. Он шепчет одному из крестьян приказ и вскоре рядом с бело-золотым флагом появляется еще один. Кроваво-красный.

По сути, это была обычная простыня, пропитанная кровью барона, однако вместе с тем это был важный знак. Знак, что не только харданцы подняли свое долгожданное восстание.

Порыв ветра бросает кровавое знамя на белое, и тот покрывается кровью. Давид спокойно кивает, показывая, что принимает это. Зачем портить отношения с союзниками, если они могут иметь взаимную выгоду?

— В нашем мире пока еще есть страна под названием Содружество, но… Месье Лен, что вы скажете, если мы назовем нашу — «Союзом»?

Глава 23

Обеденный зал Графства Сурей был непривычно пуст. Огромный стол на сто персон занимало лишь несколько десятков человек — сам Граф и его приближенные. Аристократ скучающие бил костью по серебряной тарелке, в попытках вытащить спинной мозг, пока советник, в свою очередь, пытался достучаться до разума повелителя.

— В землях к югу бунт, Ваше Сиятельство. — Во второй раз повторил он.

— Да, да, я слышал… Барон Манус разберется с ним, я уверен. Лучше скажи, почему еще не подали десерт? Где мой безднов слуга? Почему все еще нет управляющего Сербара? И что под моим столом делает это винная бочка?

— Бочка? — Изумленно переспросил советник и, нарушая этик, заглянул под стол.

Щепотка чего-то бурого, что высыпалось из бочки — ясно показывала, что там не вино. Рецепт дымного пороха не был сложным, а у харданцев всегда были лучшие шпионы.

Взрыв!

Стол мгновенно разнесло на куски, как и всех сидящих за ним гостей. Обеденный зал заволокло огнем.

Как и многие залы по всему герцогству…

Аристократы хватались за горло, отведав яд. И им сильно везло, если яд был смертельным. Одуревших, потерявших контроль над силой, тащили на эшафот. Слуги, что многие десятки лет верно служили — ополчились против них. Ножи убийц из обсидиана перехватывали горло. Баррикадировались и поджигались хозяйничьи спальни. Управляющие падали из окон, надзиратели получали мешки с золотом и молча отворачивались, когда прямо на рабочие места харданцы привозили целые телеги с оружием.

Холодный расчет. Выплеснувшая на улицы ярость.

Не все шла гладко. Слуг вешали по любому подозрению, информаторов вскрывали, опытная стража вырезала необученных бунтовщиков. Восстания пытались пресечь истеричными, массовыми казнями всех подряд, не разделяя виновных и невиновных. Но проще было затушить горящий дровник кружкой воды…

Ведь не только харданцы подняли свое восстание.

Герцогство захлестнула кровавая волна. Красная волна.

Огнеметчик в крестьянской одежде, с покрытыми ожогами руками, с обычным красным платком вместо противогаза, щедро заливает пламенем казарму. Крестьянин размахивает флагом, стоя на перевернутой карете. Ее владелец лежит в луже крови, изрешеченный пулями. Выживший после стычки со стражей бунтовщик пытается зажать обрубок руки, не отпуская меч. Брусчатка усеяна телами как стражников, так и товарищей. Крики и пулеметные очереди не стихают по всему городу.

Словно рыцарь на химере нового времени, броневик медленно едет по городу. Раскаленные докрасна стволы испускают дым. У стены здания — искореженный собрат. Стальной доспех брони вспорот, металлические внутренности обагрены кровью экипажа.

Истерзанная автопушкой химера грудой мяса лежит рядом, не везде местного лорда удалось застать врасплох. Теперь его не отличить от своего могучего скакуна, крупный калибр смешал их воедино. Замок горит. На площади города караван раздают оружие и еду. Завидев броневик, солдаты хватают канистры и спешат ему навстречу. Заправить. Пополнить боезапас и ехать дальше. В следующий город.

На бездорожье между двумя городами, в заснеженном кювете стоит еще один броневик. Сломан. Не все выходили из марафона, пав в бою. Его командир поднимает глаза к облакам и отдает честь.

В небесах парит непомерно распухший дирижабль, целый летающий замок, ощетинившийся стволами орудий и антеннами связи. Покрытый металлом корпус ярко блестит на солнце, восемь винтов захватывают воздух, позволяя титану уверенно ползти вперед. Невидимые глазу сигналы поступали и исходили из него.

Кровавая волна, что захлестывала Герцогство — шла за ним. А он шел прямо на замок, что никогда за свою историю не был взят штурмом. Неприступный замок Первого Герцога.

* * *

За окном капитанской каюты плывут облака, а крупный винт, чем-то напоминающий мельницу, крутится так быстро, что за ним невозможно уследить глазом. Восемь электрических двигателей, размером с голову химеры, толкали дирижабль вперед, словно ленивую самку гиппопотама. Будь они поставлены на планер — то подняли бы в воздух и небольшой бомбардировщик, но огромная парусность и никакущая аэродинамика дирижабля не давала ему разогнаться даже до уровня кукурузника. Однако все, что нужно для создания полноценного цеппелина — у нас было, а также был и экипаж, что уже привыкли к воздушным шарам. Нужно было лишь увеличить воздушное судно в размерах. Сильно увеличить.

Сделать с нуля бомбардировщик, быть может, мы и смогли бы, но кто им будет управлять? Научить человека кое-как стрелять можно за день. Научить кое-как водить машину — за неделю. Нужен штурман на пароход? Это еще легче, ведь есть чертовские опытные моряки, а паровой двигатель даже проще в управлении, чем парусное вооружение.

А вот подготовить пилотов, которые были бы способны не только взлететь, но и отбомбиться, а главное — приземлиться в целости и сохранности… это многие месяцы работы. И это еще не учитывая то, сколько их разобьется во время тренировок, пытаясь постичь полет без инструкторов, без долгой теоретической подготовки, лишь на собственном опыте. Кое-как тут готовить не получится, каждого нужно готовить идеально. Недаром пилоты считаются элитой.

Звенит телефон, отвлекая меня от мыслей. Чтобы взять его со стойки, приходится переступить через эльфийку, что распласталась на бронестекле будто муха и с интересом наблюдала за раскинувшимся под ней пейзажем. Честно сказать, я ей даже был немного благодарен, пусть я и был тем, кто распорядился сделать в полу каюты окно для наблюдения — оно меня несколько нервировало.

Я поднимаю трубку. Внутренняя связь — наше все, большая часть помещений дирижабля ради экономии веса были связана между собой лишь проводами.

— Еще пять машин вышли из строя. В Первой на ходу не осталось ни одной машины. Четвертая и шестая группа докладывает об исчерпании припасов. Графства Сурей, Неман и Шрамбургер пали, как и весь северный Маркизат. В Графстве Кертон, в Баронствах Гретланд и Драговен — бои, в баронстве Зимоньевых восстание подавлено. Ячейки в Баронствах предгорья ждут приказов. — Бубнит радист, искаженным угольным микрофоном, голосом.

— Принято. — Я быстро сверяюсь с картой на стене каюты. Во многом импульс угас, люди слишком устали, техника ломалась, а запасы топлива и снарядов — иссякали. Волна восстаний уже не успевала за нами, оставшись в десятках километрах позади. А значит…

— Телеграфируй, пусть Предгорье продолжает ожидать особого сигнала.

— Сэр, но у нас нет никакого особого сигнала на этот случай.

— Они его узнают. — Подытоживаю я и водружаю хрипящую трубку обратно на постамент, среди множества других.

Увы, технология была еще недостаточно доработана, чтобы применять ее где-то помимо внутренней связи. Впрочем, сигнал, о котором я говорил — они не пропустят. Никто не пропустит.

— Кажется, на площади кого-то казнят. — Заявила Лариэль.

Я бросил взгляд под ноги. Мы так высоко, что даже замок кажется игрушечным, а люди — меньше муравьев. У нее отличное зрение, если она может разглядеть такие детали.

— О-о-о, у лорда интересная химера. Это же лорд, верно? — Продолжила эльфийка, и я понимаю, что она уже не замолчит. Когда Лариэль начинала говорить, она вообще редко замолкала.

— Лучше скажи, как там продвигаются дела с обещанной мне встречи с вашими старейшинами? — Перебил я. Не то, чтобы я этого не знал, просто это был действенный способ ее заткнуть, когда Лариэль начинала комментировать все подряд.

— Так как вы не подчинены магии, согласование встречи займет некоторое время…

— Уже прошло больше месяца — Напомнил я.

— Ну… я пытаюсь торопить их как могу, но не надеялась бы на срок скорее, чем пара лет. Допуск не подчиненного человека в сердце леса — это очень серьезное решение, а мои сородичи не очень быстры, когда дело касается серьезных решений. Ой, кажется там что-то взорвалось. Это огненный шар?

— Может поднимешься к штурману? — Устало махнул рукой я, указывая наверх. Гондола штурмана находилась примерно в двадцати метрах над нами.

— Эм, ладно. — Ответила она, и я слышу горестный вздох Найка из настенного динамика. В отличие от остальных постов — пост штурмана был соединен со мной постоянной связью.

И не только ей. Эльфийка открыла люк в потолке и полезла по узкой веревочной лестнице вверх. Тонкие листы металла, укрепленные ребрами, что держали конструкцию дирижабля воедино — прогнулись, в одной месте прорезиненный баллон вспучился пузырем, почти перекрывая проход. Грыжа, что ли? Нехорошо.

Было бы глупо иметь один большой шар, слишком уж просто его повредить. Дирижабль был собран из десятков воздухоплавательных отсеков и имел несколько систем, чтобы противодействовать легким повреждениям. Все же мы не на прогулку собрались.

Однако, конкретно этот баллон меня тревожил. Сверяюсь с настенной схемой, чтобы узнать его порядковый номер. Бездна, так и знал, что нужно было рисовать их прямо напротив баллонов!

Я подхожу к стойке и звоню в моторное отделение… Моторным оно являлось весьма условно, но именно благодаря ему мы все держались в воздухе.

— Чего надо? — Раздраженно бросает Аша.

— Кхм-кхм.

— Чего надо, господин капитан? — Чуть вежливее произносит она, но я чувствую, что девушка весьма зла.

— Тринадцатый номер. Опусти температуру и впрысни литр жидкой резины.

— Пробило что ли?

— Пока нет, но лучше укрепить стенки заранее.

— Ладно… — Вздохнула она, но ее перебивает мужской голос.

— Я сделаю, а ты отдыхай. Тебе нужно восстанавливаться.

— Нет, нет и нет! Как же ты достал! Я не для того покинула Ашир, чтобы ты читал мне лекции. Эй, Рен, ты еще не связи? Как мы приземлимся, я тебе за это отомщу!

Вздохнув, отключаю связь. Возможно, запереть ее с отцом в тесной гондоле — было не самой хорошей идеей, но я не мог ставить все на одного мага. На судне не было ни грамма топлива, я экономил вес как мог. Было бы безумием идти против плюющегося огнем дракона, начав баллоны водородом. Так что нас дирижабль, по сути оставался монгольфьером и держался в воздухе исключительно на силе магов огня. Лишь они прогревали всю эту махину, и главное, весили совсем немного! Даже боюсь считать, сколько бы грузоподъемности мы потеряли, если бы пришлось заменить их керосином.

К тому же вряд ли удалось с помощью горелок так ювелирно управлять высотой полета. Однако были и минусы, человек устает, ему нужно есть, спать.

В таких случаях я не мог не продублировать систему, несмотря на громкие возражения одной низкорослой особы. Нельзя из-за гордости одного человека рисковать всем экипажем. Даже если этот человек будет какое-то время будет дуться.

Я собираюсь отойти от настенной стойки, как еще один телефон звенит. Подношу к нему руку, но звенит еще один. И еще. Вскоре вся каюта наполняется нестерпимым звоном.

Срываю их один за другим.

— Третий наблюдательный пост, наблюдаю неприятеля…

— Второй орудийный! Грифоны прямо по курсу!

— Восьмой! Прямо на двенадцать часов, там…

Из люка показывается ушастая голова Лариэль.

— Эй, у меня отличная новость! Там дракон! Я думала, они все вымерли!

* * *

Первый Герцог натянул поводья, вынуждая дракона сделать вираж. Его воздушные рыцари кружили рядом, напряженные, как пружины в тяжелых стрелкометах, что они везли на грифонах.

Герцог не решался нападать бездумно, пусть он уже и встречался с подобными летающими мешками, но этот отличался от них. Не только тем, что его бока были обшиты железом, а сам он походил на гигантскую морковку.

Он был больше.

Намного, намного больше. Настолько крупный, что все его летучие войска могли уместиться на нем, если бы приземлились. Такой размер вызывал сомнения, как и застекленные башенки то тут, то там — торчали из него. Некоторые из них были особо крупными и вооружены гигантскими мечами, размахом с крыло грифона. Они взмахивали ими с такой скоростью, что возможно, перерубили бы летучее чудовище пополам.

Но медлить было нельзя. Родовой замок, с которого они взлетели — был все ближе. Не обращая внимания на то, что его окружили — конструкция медленно плыла к замку, и Герцог не желал проверять, что произойдет, если противник достигнет цели.

— Ваша Светлость! Мы атакуем? — Крикнул капитан, перебивая свистящий ветер.

Герцог покрепче сжал поводья дрожащими руками.

— Да. Начинаем.

Первые трассеры рассекают небо. В ответ с небес обрушиваются тяжелые болты. Хрупкие наконечники зачарованных холодом — ломаются от столкновения с броней, их инеевые осколки сметает потоком воздуха, прежде чем они успевают проморозить цель. Огненные стучат по броне, сминаются, но их проблема еще серьезнее. За время, необходимое им, чтобы взорваться — их уносит далеко. Серия взрывов гремит под дирижаблем, заставляя его трястись.

Пули показывают себя эффективнее, порой выбивая перья из носящихся вокруг грифонов, но и стрелкам тяжело поймать в прицел небольшую лавирующую цель. Потоки гильз стекают по железным бокам дирижабля и летят к земле. Крестьяне, наверное, будут изумлены металлическим дождем!

По сути это пат. Находясь в отдалении, грифоны несут небольшие потери от огня, но и их болты не могут попасть в уязвимые места или хотя бы пробить довольно тонкие листы.

Герцог поджимает губу и опускает забрало, направляя дракона в пике.

Дождь становится кровавым.

Пулеметная очередь легко сбривает летящего прямо на нее грифона. Зачарованный болт попадает в стекло бронекапсулы и застревает в нем. Наконечник раскаляется добела. Стрелку просто некуда деться, веревочная лестница по которой он забирался в ячейку еще на земле — промерзла и оборвалась. Времени, чтобы вылезти и попытаться выдернуть болт уже нет. Не придумав ничего лучше, он хватает пустой ящик из-под боеприпасов и бьет им по наконечнику, пытаясь выбить стрелу наружу.

Взрыв.

Звенит тревога. Дирижабль сбивает с курса. Часть внутренних баллонов мгновенно лопается, но пожар быстро гасят маги.

Все смешалось. Дракон выпускает струю огня, но пламя рассекается надвое и огибает дирижабль. Едва ли кто-то слабее Архимага мог провернуть такое, следует быть осторожнее. Герцог отворачивает чешуйчатую тварь для нового захода. Он не спешит присоединиться к своим рыцарям, что направили грифонов прямо дирижабль.

Сбитое пернатое чудовище врезается в корпус, заставляя листы глубоко прогнуться. Рыцарь пытается освободиться, обрезать ремни, которым пристегнут к агонизирующему грифону, но один точный выстрел из автопушки прекращает его попытки. Другой разрывает крыло мелькнувшего рядом летуна. Того мгновенно заваливает набок, прямо на двигатель. Грифон пытается вырулить, но поток ветра буквально засасывает его прямо на лопасти. Удар!

Винты ломаются, тяжелый движок чуть не отрывает от корпуса, но грифону гораздо хуже. Его можно хоть сейчас подавать к столу. Огромная часть стального борта цеппелина покрывается кровью. Но не только кровью грифонов покрывался дирижабль.

Скрежет металла, от впившихся в него когтей. Надежно зафиксировав себя, чудовище нависло над орудийной башенкой, пока стрелок внутри спешно меняет ленту. Затвор издает металлический лязг. Выстрел! Чудовище получает пулю за пулей, но его остекленевший указывает, что в нем уже столько зелья, что грифон не чувствует боли. Удар клювом пробивает и стекло и спрятавшегося за ним стрелка.

Наездник понукает грифона взлететь, он понимает, что тот скоро умрет, а если он не успеет приземлиться на земле — то и он умрет вместе со своим грифоном.

Выстрел! Крупнокалиберная пуля заставляет его шлем раскрыться розочкой. Рыцарь обмякает, а следом за ним затихает и грифон, уложив свою окровавленную голову внутрь разбитой бронекапсулы.

Над ними пролетает коричневый грифон, чье тело почти полностью покрыто ярко-красной туникой. Пассажир перезаряжает крупнокалиберное ружье, из которого выходит дымок. Охота продолжалась.

Наверное, еще ни одном воздушном бою грифоны не теряли так много и так стремительно. Требовались десятилетия, чтобы вырастить и собрать хотя бы один летучий отряд. Потребовались минуты, чтобы его потерять.

Лаура уклоняется от потоков драконьего огня и, отчаянно взмахивая крыльями, уходит под дирижабль, под прикрытие еще целых зенитных установок. Рой свинца заставляет дракона отступить, а эльфийку, под чьей гондолой он пролетел — завизжать от восторга.

Тяжелые пули легко пробивают перепончатые крылья. Несмотря на то что герцог знал об этой проблеме — он никак не мог на нее повлиять. Крылья просто невозможно забронировать. Он взмывает над уже порядком искореженным дирижаблем и окидывает взглядом поле боя. Враг дымился, был исцарапан и побит, но все еще продолжал двигаться в сторону Драконьего замка. Придется рискнуть, чтобы его остановить.

Герцог направляет дракона в самую поврежденную часть. Он складывает крылья, выпрямляется как стрела и со всей массы врезается в дирижабль. Заставляя тот качнуться всей огромной тушей. К удивлению Герцога, он оказывается куда менее прочным, чем он думал. Дракон легко проламывает тонкие листы, под его лапами взрываются баллоны, рушатся металлические трубки, что составляют каркас. Наверху единственное орудие открывает огонь, но дракон быстро зарывается вглубь дирижабля, круша все на своем пути. А если…

Герцог улыбается, дает команду своему питомцу и дракон изрыгает огонь. Попробуйте отразить с такого расстояния!

Глава 24

Поток пламени пронзает дирижабль насквозь и озаряет небо. Металлические листы оплавляются, грузоподъемность падает так сильно, что вскоре мы врежемся в Драконьи скалы, ведь они были уже совсем близко. Нам срочно надо подняться выше и… избавиться от дракона.

— Перевести все двигатели на режим взлета! — Приказываю я, одновременно взбираясь в люк.

Благодаря внутренней связи, команда разлетается по воздушному кораблю мгновенно. Крутятся приводы, фиксируются рычаги. Винты задираются вверх, выигрывая нам там необходимые килограммы тяги.

Жар ударяет в лицо. Баллоны оглушительно взрываются один за другим по мере того, как дракон приближается к нам. Он просто решил растерзать дирижабль изнутри! Хотя резиновая крошка и подобие каучука из Черного леса неплохо позволяли баллонам пережить попадания болтов, просто закупоривая дыру — но от драконьих когтей и клыков они не спасут!

Нужно было немедленно что-то делать, если мы не хотим разбиться об подножье Драконьего замка.

И у меня даже была идея — что именно делать. Я хватаю рукой часть несущей конструкции дирижабля и сосредотачиваюсь.

Я чувствую, как двигатели загребают воздух, поднимая нас вверх. Чувствую, как трещит металл. Чувствую, как дракон, почуяв магию, меняет направление и ползет прямо сюда, с легкостью разрывая баллоны и корежа металлические фермы. Чувствую, но мало что могу сделать.

Проклятая дюраль! Она практически не поддается моей силе. В этот момент я жалею, что несущие конструкции сделаны не из стали. Однако будь они из стали, мы бы вообще взлетели?

Несмотря на все усилия, я могу лишь заставить их изогнуться, что совершенно не мешает дракону.

Но план еще не провален. Многие маги используют этот прием, но благодаря таланту скульптора я в нем никогда особо не нуждался.

До сегодняшнего момента.

Взмахом когтей я вспарываю руку и заливаю дюралевые фермы своей кровью. Серый металл белеет и подчиняется моей воле.

Теперь дракон — это лишь паразит, что по своей глупости забрался в мое совершенное творение.

Дюралевые ребра изгибаются и обхватывают чешуйчатое тело. Герцог мгновенно понимает, что к чему и пытается противостоять, но вот незадача… Дюраль слабо подвержена силам магов металла.

Несущие конструкции обвивают лапы, обхватывают хвост. Дракон словно кошка пригибается и пытается ползти дальше. Укус!

Последний баллон между нами обмякает, повисает на нескольких металлических ребрах. Гигантская голова заполняет все пространство. На клыках ошметки баллонов. Дракон не может двигаться, не может дотянуться до нас, но ему уже не нужно.

Он открывает пасть. В ее глубине горит огонек.

— На дирижаблях курить запрещено! — Бросаю сквозь зубы я и металлическая труба обвивает горло дракона.

Я давлю со всех сил, но не так-то просто пересилить многотонного, чешуйчатого монстра. Мы замираем в хрупком балансе. Дракон не может поджечь нас, но и я не могу удушить его.

Эльфийская рука касается моего плеча и чувствую прилив сил. Я перетягиваю горло туже, заставляя дракона захрипеть, но силы тут же пропадают.

— Нет! Не убивай его!

— Ты спятила? Он хочет нас сожрать!

— Он не хочет, это ему приказывает человек. И вообще, драконы очень важны для экологического баланса мира, та мана, что они вырабатывают…

— А к черту! Просто помоги мне.

Силы возвращаются.

С трудом пересилив искушение сломать чешуйчатому гаду шею, я выталкиваю его наружу своими металлическими руками. Герцог что-то орет, но мне некогда его слушать. Над корпусом дирижабля появляется хвост, потом покрытая чешуей задница. Стрекочет пулемет, что не собирается терять такую возможность. Пули в основном рикошетят от драконьей брони, но все же это наверняка неприятно. И прямо скажем, унизительно.

Дракон рычит и наконец-то перестает сопротивляться, вытаскивает свою тушу наружу.

Я вытираю текущую из носа кровь и выдыхаю. Это было тяжело.

Под градом пуль дракон ползет по проминающемуся корпусу, взмахивает хвостом и планирует с него, не обращая внимания на то, что Герцог в ярости колотит его кулаками.

Похоже, дракон сделал верный выбор.

Грохочет ружье и Герцог прекращает колотить своего питомца. Он мотает головой из стороны в сторону и хватается за шлем. Увы, его броня столь хороша, что даже пуля Долана не смогла пробить ее. Зато наверняка подарила отменный звон в ушах.

Лишившись многотонного пассажира, дирижабль медленно набирает высоту.

Под нами, меж скал пробегает узкая тропка, по которой поднимаются слуги. Перед нами — Драконий замок, черный, будто оплавленный. Воистину, брать его штурмом было бы тяжелой задачей. Но я не собирался его штурмовать.

Я спускаюсь в каюту капитана и сверяюсь с бомбовым прицелом. Вот для чего мне нужен был остекленный пол. Наш дирижабль слишком поврежден, мы держимся в воздухе во многом за счет двигателей. Герцог может прийти в себя в любой момент и вновь помешать нам. Мы не можем тратить время на второй заход. Не можем дать ему шанс все испортить.

Поднимаю трубку. Связываюсь с бомбовым отсеком.

— Да, сэр.

— Выставить задержку взрыва на максимум. Приготовиться к бомбометанию.

Створки под дирижаблем открываются, показывая металлический корпус бомбы, размером с небольшого дракона, а весом… Весом многим больше. Львиная доля полезной нагрузки была занята этим малышом. Почти десяток тонн тротила и особо прочный, закаленный носовой обтекатель.

А ведь я еще специально поджидал наиболее морозный день, чтобы наша грузоподъемность была как можно больше. Вероятно, летом бы пришлось брать бомбу поменьше.

Я вновь сверяюсь с прицелом. Под ним проплывает крепостная стена. Прочная, массивная. Узкая тропа не даст подвести таран, высота не позволит закинуть снаряд требушету, а сотни воинов с легкостью отобьют любой штурм. Взломать такую стену можно лишь чарами тактического уровня и то, если у нее не найдется защитников из числа теократов или магов.

Башни. Столько же крепкие, приземистые. Толстая кладка, многочисленные бойницы и крупная баллиста на крыше, которая смотрит прямо на нас. Выстрел! Каюта взрывается осколками, рассекая мою кожу. Снаряд крепостной баллисты пронзил каюту насквозь, к счастью, он не был зачарован. Черт, нам не хватало высоты, чтобы отбомбиться безопасно… Но зато мы могли отбомбиться чертовски точно.

Внутренний двор, на котором по тревоге прямо сейчас собирается стража… Грифоньи стойла, уже пустые. Цитадель. Главное строение замка. Обитель Герцога. Именно из его окон он наблюдал, как муравьи-слуги тащили по узкой тропе припасы в его замок. Как они падали вниз. Защищенная магическими щитами, крупнейшими воздушными силами королевства, сосредоточение его власти. Как жалость для Герцога, что его магические щиты легко пропустили столь медленный объект, как наш цеппелин, не видя в нем угрозы. Компетентные маги такого бы не допустили.

Дергаю рычаг. Оглушительно звенит сирена. Клешни разжимаются, отправляя бомбу в полет. Тут же дирижабль подбрасывает вверх и новые снаряды баллист просто проносятся под нами.

Две минуты.

Избавившись от десятка тонн груза, мы стали очень быстро подниматься. Но недостаточно быстро. Герцог, наконец, приходит в себя и поворачивает сопротивляющегося дракона на нас. Он пытается преследовать, но еще не знает, что убегаем мы вовсе не от него.

— Форсировать двигатели! Мощность на максимум!

Получив сигнал по внутренней связи, машинисты подключают к двигателям дополнительные аккумуляторы с громовыми камнями. Едва проверенная ненадежная технология. Так же как и стрелкам, им некуда деваться, если что-то пойдет не так. На расстоянии вытянутой руки от них завывает махина в сотни и сотни киловатт, разгоняясь до максимума. Но иначе никак, если мы не уберемся достаточно далеко — нам конец.

Полторы минуты.

Стальной нос бомбы легко пробивает цитадель этаж за этажом, пока не вламывается в тронный зал. Груды камней заваливают золотой трон и кажется, что все затихло. Шорох камней, медленно опускается пыль. Лишь небольшой пропеллер крутится у хвостовика бомбы и с каждым оборотом замедляет свой ход. Телохранитель Герцога вынимает меч и осторожно подходит к стальной громадине.

Минута.

Обмотки двигателей дымят. Громовые камни в аккумуляторах перегреваются, корпус пробивает и воздухе пляшут разряды. Гул двигателей перерастает в свирепый вой.

— Третий двигатель горит! Первый на пределе! — Надрываются телефоны.

Тридцать секунд.

Вспыхивает еще один двигатель. Лопасти уже не гудят, они визжат, пытаясь отвоевать у воздуха еще хотя бы метр. Дым валит почти из всех двигателей.

Двадцать. Десять. Девять…

Я покидаю каюту, чтобы подняться в глубину дирижабля. Все же, не хочется проверять устойчивость каюты к взрывной волне — на себе. Хватаюсь за остатки несущих конструкций и советую эльфийке сделать так же. Надеюсь, дракон не сумел повредить их достаточно, и взрыв не разорвет нас на части. Надрезаю запястье и связываю обрывки конструкций. Больше я ничего не могу сделать.

Три… Два… Один…

Рыцарь осторожно тычет бомбу мечом.

ВЗРЫВ.

Огненная волна разносит цитадель за доли секунды. Стена, башни, все перестает существовать. Ничто в стенах замка не имеет шанса выжить. От высоких покоев до глубоких подземелий — все превращается в пыль. Обломки разлетаются на многие километры, даже скальное основание трескается и качается. Сила взрыва прокатывается по скалам и уходит вверх. Волна подхватывает Дракона и отбрасывает в сторону. Он моментально складывает крылья, чтобы их не сломало. Лишь невероятная прочность твари позволяет ему сохранить свои кости в целости, а вот ремни Герцога оказываются не столь крепкими. Его выбивает из седла и лишь чудом ему удается зацепиться за гребень дракона и удержаться на нем. Но никогда любоваться, ведь следом взрывная волна бьет и по нам. Дирижабль сотрясается, скрипит, металлические фермы ломаются, он трещит по швам, но конструкция выдерживает. Поток разгоряченного воздуха несет нам все выше и выше, тогда как Герцог падает вниз.

Да, короткий взгляд ясно дает понять, что оглушенный взрывом дракон просто скинул своего седока и теперь улетает подальше от этого страшного места. Потрепанный. Израненный. Но зато живой. А вот Герцог…

Каким бы талантливым наездником ни был Первый Герцог, небеса нельзя покорить, не имея крыльев. Он падает прямиком на тропу слуг. Удар! Зачарованный доспех корежит, но чары позволяет ему сохранить форму и не превратиться в лепешку.

Но, вряд ли они в силах сохранить то, что внутри. Даже самым лучшим чарам это не по силу.

Герцога убил его же доспех.

Тело катится и падает еще ниже, обрушиваясь со скал точно так же, как падали тысячи слуг за время существования Драконьего замка. Долгие минуты полета и властитель замирает среди истлевших остатков целых поколений слуг. Его доспех весь измят, с большим трудом в нем можно было узнать прежнюю.

По драконьей скале змеится трещина. Медленно и величественно тысячи тонн камня обрушиваются к подножью. Среди них черные, бесформенные и оплавленные куски — останки фундамента Драконьего замка.

Каким бы крепким доспех ни был, такого не выдержит ничто. Обломки его же замка стали для Первого Герцога саркофагом.

Тирания пала. Лучшего сигнала для всех и быть не могло, чем разрушенный миф о неприступности Драконьего замка. После этого ни один местных властитель не сможет удержаться у власти. Даже боюсь представить, какое сейчас воодушевление царит среди восставших… Если, конечно, они видят, что замок пал, потому что горы пыли застилают землю на многие километры. Но рано или поздно пыль рассеется и всем станет очевидно, что Первое Герцогство больше не существует. А что будет на его месте… Кто знает?

Сквозь пробитое остекление каюты внутрь с завыванием врывается ветер. Воздух становится разреженным, им тяжело дышать, даже несмотря на немалое облечение. Цель выполнена и мы живы, что может быть лучше?

— Хорошо что дракон выжил. Они очень важны для магического баланса этого мира, без них барьеру было бы тяжелее. — Невпопад радуется эльфийка, пока я проверяю телефоны.

Вот только все телефоны молчат. Похоже, кабели перебиты, а может накрылась сразу вся внутренняя связь. Я хватаюсь за веревочную лестницу и взбираюсь в гондолу штурмана. Может, там связь работает?

Забравшись внутрь, я помогаю залезть эльфийке и вижу весьма встревоженного Найка. Бывший штурман контрабандистов безуспешно пытается дозвониться до магов огня. Похоже, со связью тут тоже не все в порядке.

— Капитан? Вы можете передать сообщение? Нам нужно сбавить высоту, мы поднялись слишком высоко. — Обеспокоенно спросил он.

— Не волнуйся так, чем более разряженный воздух вокруг, тем меньше наша подъемная сила. Мы скоро замедлимся сами по себе, только вот… Двигатели тоже не отвечают?

— Связь вся накрылась. Ничего не работает.

— Ладно… мы…

Не успеваю я договорить, как резкий толчок сбивает всех нас с ног.

Хруст! Скрежет металла, звон ударов винтов обо что-то. Такое чувство, будто на всем ходу во что-то врезались, только… над нами было лишь небо.

Едва я встаю на ноги, как чувствую что-то нехорошее. Крайне нехорошее. Сквозь штурманский иллюминатор не видно всего, но даже то, что видно — заставляет замереть.

Двигатель, находящийся над нами — едва проворачивается, пока его винт скрежещет и высекает искры из чего-то невидимого прямо в небе. И это невидимое расступается перед ним, словно ткань, прорезанная ножом.

— Еб…

За ним что-то. Или ничего… Или все же что-то? Стоит мне закрыть глаза, как перед ними возникают картины щупалец, что проникают через прорехи, чтобы обвить дирижабль. Но взгляд не видит ничего. Лишь невыносимую черную тьму, что скрывается за иллюзорной картинкой неба.

Мир теряет краски. Я чувствую исходящий из прорехи голод и то, как остатки магической силы буквально вырывает из тела.

— Астарот? — Спрашиваю я, но в ответ лишь гробовая тишина. Демон в ужасе забился в самые отдаленные глубины сознания.

Мы бьемся об невидимый купол, как муха о натяжной потолок. Но в отличие от мухи, купол растягивается, полнится прорехами от наших острых винтов. На моих глазах лопасть, что попала за его пределы — просто исчезла, словно она никогда не существовала. Лишившийся винтов двигатель бессильно загудел, бесконтрольно набирая обороты. Волна холода облизывает дирижабль, будто лакомство. Невесть откуда появившиеся снежинки летают вокруг.

Такое чувство, что нас вот-вот затянет туда, на другую сторону. Туда, где не хотел бы оказаться даже демон.

Вдруг наше судно падает камнем вниз!

Не могу поверить, что говорю это — но впервые кораблекрушение вызывает во мне такое облегчение.

Сквозь люк я вижу, что все баллоны сморщились, покрылись инеем и нет, это дело рук вовсе не чего-то, что пряталось в небесах за иллюзией. Уж колдовство Аши я легко отличу от прочей щупальцевой паранормальщины!

Девушка даже не имея информации о том, с чем мы столкнулись — приняла единственно верное решение.

Как можно скорее опуститься.

Ладно, она хотела отомстить за то, что я посадил ее вместе с отцом? Плевать, за такое я ее хоть вокруг замка на спине покатаю!

— Слава богу, что я не набираю в команду идиотов… — Облегчено улыбаюсь я.

Найк рядом складывает руки в жесте мольбы к Единому, не понимая, что именно к нему на стол мы чуть не попали.

— По крайней мере, обычно. — Добавляю я, скосив глаз на Лариэль.

Но та не дурачится. Напротив, она в первобытном ужасе.

— Б-б-барьер настолько слаб? Я… мы должны лететь к Совету. Я добьюсь для вас аудиенции немедленно!

Мы с Найком переглядываемся, от вида паникующей эльфийки даже нам становится тревожно, но вскоре Лариэль выдыхает и добавляет:

— Ну, может, не прям немедленно… Но, по крайней мере, в течение недели… Или, двух… Наверное.

Обгрызенный пустотой дирижабль замедляет свое падение. Баллоны вновь расправляются под действием нагретого воздуха, а Барьер над нашими головами медленно смыкается, скрывая и сдерживая находящуюся за ним голодную пустоту.

Но надолго ли?

Глава 25

В подземелье под Королевским замком царила тишина.

Вернее, почти тишина, ведь тихое шипение магического барьера подтачивало ее, так как же как сам барьер подтачивал артефакт Теократии.

Принадлежащий святому клык, слишком вытянутый, чтобы быть человеческим — парил над столом, отделенный от столешницы лишь слоем прозрачных барьеров. Множество магических приборов окружало его, тщательно замеряя потери энергии. Крошечный кусочек пустоты, пропитавший костяную реликвию, истончал барьеры один за другим и заставлял клык медленно опускаться всё ниже.

Король не особо доверял голым расчетам. Любой расчет должен быть подкреплен практикой. Особенно в столь важном деле.

Это был уже не первый эксперимент на модели Купола. Под столом собралась лужа, а сама столешница почернела от огня… и к удивлению Короля, огонь справился с барьерами куда хуже воды.

Наклонившись над столом, он быстро проводит ногтем по барьеру.

Магические поля расступаются, но тут же пытаются сомкнуться. Слишком поздно — реликвия без каких-либо проблем падает прямо в ладонь Короля.

— Похоже, простое физическое воздействие все еще наиболее оптимально. Неудивительно, вряд ли его создатели думали, что кто-то поднимется на многие километры в небо, чтобы рубить его мечом… — Задумчиво произносит Дастан.

Он убирает клык в шкатулку и тщательно записывает результаты. Осталось лишь подсчитать, насколько меньше ему понадобится сил при таком подходе… Хм. Похоже, это прорыв, но потребуется сила пустоты, чтобы не дать барьеру просто сомкнуться. Интересно, если использовать комбинацию льда и взрывных рун, можно ли достичь…

Тук-тук-тук.

Громкий стук в укрепленную дверь сбивает его с мыслей.

— Я же просил не отвлекать меня! — Шипит он и слышит извиняющийся голос своей помощницы.

— Глубочайше прошу прощения, Ваше Величество. Но… следящие артефакты засекли аномальное падение выработки маны по всему Первому Герцогству.

— Насколько большое? — Подозрительно спрашивает он. Согласно планам, это должно было произойти лишь весной. Неужели Некромант отбился от рук и начал раньше времени, не дождавшись, пока войска Герцога ослабят Графство?

— Де… девяносто два целых и шесть десятых процента от среднегодовой нормы. — Чуть запнувшись, произносит помощница. — Это плохо, да?

— Заходи. — Коротко произносит Дастан, стирая с лица улыбку и натягивая обеспокоенную гримасу.

Дверь открывается почти бесшумно, впуская бледную помощницу. Она поправляет очки, прежде чем протянуть кожаную папку с бумагами.

— Я проверила дважды, но… Ошибки нет. Магический потенциал Первого Герцогства просто рухнул, это произошло буквально за несколько дней.

— Да, это безусловно проблема… В регионе присутствует магия смерти?

— Нет, Ваше Величество. Ничего подобного. Судя по локализации, армия нежити все еще остается у северных границ Королевства, недалеко от Графства Кондора.

— Странно, очень странно…

— Верно, поэтому я и решилась потревожить вас.

— Есть ли доклады от наших шпионов?

— Боюсь, что нет, Ваше Величество. Ни один из них не вышел на связь, возможно почтовых химер перехватывают. Но наблюдатели докладывают, что на пограничных землях беспорядки, они говорят о бунтах в регионе, порой даже о восстаниях… Мне кажется, это преувеличением или возможно следствием какой-то случившийся катастрофы. Я боюсь показаться… излишне… пессимистичной, но возможно болезнь, охватившее Содружество, разнеслась и по Первому Герцогству?

— Это исключено. — Отмахивается Король.

— При всем моем уважении, это очень серьезный вопрос для безопасности всего Королевства… Может мне стоит распорядиться послать отряд рыцарей для исследовательской миссии? Из числа доверенных людей, которые не станут болтать… И потеря которых не сильно ослабит боевой потенциал Королевского Домена.

— Дозволяю. Оставьте бумаги на столе и займитесь этим. — Фыркает Король и указывает помощнице на дверь. Глубоко поклонившись, та уходит, но взгляд, который она бросает напоследок, заставляет Дастана отметить, что возможно, придется от нее избавиться. Она слишком много на себя берет. Когда он был принцем, она не позволяла себе такое… Впрочем, вскоре все кончится.

Он листает оставленные помощницей бумаги и хмыкает.

— Хм, резкий рост магического напряжения в Четвертом Герцогстве… Чую, на этой недели шпионы сообщат интересные новости. А ты, моя дорогая тень, можешь больше не прятаться. Прошла с помощницей через мою защиту? Молодец.

За спиной Короля тень чернеет. Всего лишь миг и позади него стоит фигура.

— Твой флот стал больше. В нем много кораблей Содружества, но моряки Королевства. Как ты убедил продать тебе столько кораблей? — Непринужденно спрашивает магичка.

— Природное обаяние. — Улыбается Король, не собираясь рассказывать о том, что корабли были угнаны из вымерших от магической чумы, доков Содружества. — Говори, зачем пришла. Я вообще-то работаю.

— Над тем, чтобы скормить нас пустоте? — Фыркает убийца и швыряет на стол мешок с чем-то округлым внутри. — Подарок от Самаила.

Мешок сносит часть приборов, заставляя их разбиться об каменный пол, но Дастан не высказывает недовольства.

— О, подарок от моего врага. Звучит настолько интригующе, мне даже на секунду захотелось выбросить его в костер. — Усмехается он, развязывая мешок.

На свет появляется голова. Ее глаза закрыты черной тканью, а рот забит кляпом. Даже несмотря на потерю тела, она гримасничала и пыталась выплюнуть кляп, Вознесенные были очень живучи.

— Ба, да это же мой брат-Понтифик, немного иссох, бедняга. Идеальный предмет для фокусировки ритуала и мне даже не надо будет отправлять экспедицию за реликвиями в главный храм Теократии. Воистину, это в самом деле полезный подарок, я даже удивлен. Что нашло на Самаила? Неужели он думает задобрить меня, чтобы я пощадил его братьев?

— Вовсе нет. Поступайте так, как считаете нужным. — Пожимает плечами убийца.

— О, а когда я поступал иначе? — Смеется он и подхватывает голову.

Дастан достает с полки подходящий размером сосуд, небрежно вылив прямо на пол хранящиеся в нем реагенты, после чего наполняет его охлажденной кровью из колб. Плеск!

Голова плюхается в сосуд.

— Я знаю богов достаточно, чтобы перестать пытаться понять их мотивы, но… меня интересует твои мотивы. — Дастан поворачивается лицом к своей гостье.

За время, пока он ходил по лаборатории, он совершенно случайно оказался рядом со своей короной, что лежала на письменном столике. Теперь он поглаживает ее, готовясь применить силу, если ответ ему не понравится.

— С каких пор тебе стали заботить мои мотивы? Раньше у нас были отличные деловые отношения и ты не жаловался.

— Да, вот только раньше мои шпионы не докладывали мне, что ты подработаешь на обе стороны.

— Брось, это всего лишь подработка. Как и ты сам. Ты ведь знаешь, что я работаю прежде всего на Самаила.

— Хм…

— Разве этот подарок не показывает, что я на твоей стороне? — Воркует девушка и соблазнительно облизывает губы, на секунду показав клыки, чуть более длинные, чем у людей.

— Кто знает. — Отмахивается Король. — Терпеть не могу последователей Самаила, вы просто непоследовательные психи. Вдруг ты решишь вонзить кинжал мне в спину в решающий момент?

— Так атакуй, если этого так боишься. — Руки убийцы скользят по ее кожаным брюкам и ласково гладят ножны с обсидиановыми клинками.

— Тогда ты точно ударишь в спину, если я не сумею убить тебя здесь. — Прикидывает шансы он, после чего убирает руку с короны. — Пожалуй, не буду искушать судьбу.

— Правильный выбор. Кстати, кажется, понтифик избавился от кляпа.

— Хм, в самом деле. Как плавается, брат? — Дастан весело стучит по стеклу.

— Ты чудовище! — Булькает в ответ голова.

— Мда… Буквально живая голова говорит мне, что я чудовище. Эй, дорогая, скажи, кто из нас чудовище?

— Оба.

— Как некрасиво. Эй, брат. Благодари эту ведьмочку, что приручила свою совесть и наконец, приняла верную сторону. Теперь у тебя будет место в первых рядах на конец этого мира!

— Пфф, просто Самаил обещал мне за это жизнь. — Недовольно бурчит себе под нос убийца и садится прямо на стол, скрещивая руки.

— Ты не собираешься уходить? — Раздраженно интересуется Дастан, стягивая шелковое полотнище с хрустального шара и закрывая им колбу с головой.

— Посижу тут.

— Я вообще-то работаю.

— Незаметно.

— Ну ладно. — Улыбается он, но тут его улыбка перекашивается в гримасу. — Слезь хотя бы с документов… Или я разрублю тебя на части, а мне бы не хотелось этого делать, ведь тогда они запачкаются кровью… если только она у тебя вообще есть. Хм. Может мне проверить?

Девушка со вздохом спрыгивает со стола и берет в руки папку, но прежде чем она успевает ее открыть — ее перехватывает королевская длань.

— Если мы на одной стороне, почему бы тебе не дать мне почитать, что там? — Воркует она.

После некоторого сомнения Король разжимает ладонь. Все равно там нет ничего действительно важного, зато можно проверить, не всплывут ли эти данные где-то еще.

— Хорошо, можешь посмотреть. Проверим, действительно ли мы на одной стороне. Скажи, не замечала ли ты чего-то необычного в Первом Герцогстве?

Подземелье наполнилось шорохом листов, девушка не планировала отвечать не подумав. Убедившись, что она полностью погрузилась в попытку разобраться в диаграммах, Король незаметно кладет руку на хрустальный шар. Раз Первое Герцогство вышло из игры, нет больше смысла держать мертвецов на севере.

Короткий всплеск магии смерти, заставляет убийцу вздрогнуть.

Приказ некроманту был отдан.

Она оглядывается, пытаясь понять, что произошло, пока Дастан, улыбаясь, подходит и нежно забирает доклад из ее рук.

— Я ничего не поняла. — Признается она. Неудивительно, ведь это был не упорядоченный доклад, а сырые данные прямо с приборов.

— Не беда, тогда я скажу прямо. Лорд Кондор сделал за нас всю работу. Магическая сила Первого Герцогства уничтожена, Третье и Второе — ослабли в гражданской войне, Содружество вымирает. Лишь Четвертое все еще чувствует себя хорошо, разве это справедливо?

В хрустальном шаре бушует вьюга. Ряды смерзшейся плоти приходят в движение, хрустя костями. В воздух поднимается пар, и морозный день наполняется трупной вонью. Собранный из человеческих тел, костяной дракон сбрасывает с себя заснеженных мертвецов, как птенец — скорлупу. Фигура в капюшоне напоследок осматривает застывшие навечно статуи простых восставших. При попытке пошевелиться, один из них просто ломает себя, становясь бесполезным обрубком.

Суровая зима, коей никогда не случалось в Великой Пустыне, легко поймала в капкан львиную долю армии. Однако… Всегда можно найти новые мясные оболочки. Взмах костлявой руки вырывает из тысяч тел подобие жизни. Собрав силу в свой посох, некромант заковылял на юг, в сопровождении горы плоти черного рыцаря.

Хозяин приказал двигаться к Четвертому Герцогству.

* * *

Черные переплетения щупалец передо мной даже не думали сдвигаться, хотя по моим ощущениям, полдень уже прошел. А вот людям было не очень-то и приятно стоять в снегу, ожидая, когда эльфы откроют «врата». Что интересно несмотря на снегопад, щупальца оставались мокрыми, но не обледенелыми. Так что внутри мы скорее всего погреемся… Когда чертовы эльфы, наконец, впустят нашу делегацию!

— Время? — Спрашиваю у Мейстера Орина, что напросился в состав переговорщиков.

— Двенадцать десять, господин. — Отвечает старик, сверившись с хронометром.

— Полагаю, у наших друзей просто нет часов. — Вздыхаю я, заставляя Лариэль покраснеть.

— Люди… Просто недостаточно ценят терпение. — Пытается оправдаться она. — Для гармонии с природой просто необходимо чтобы…

Договорить ей не удается. Щупальца приходят в движение, открывая проход. Изнутри дыхнуло теплым, влажным болотом — закрытие леса, судя по всему, не очень хорошо повлияло на его вентиляцию… Хотя темно было точно так же, как и обычно.

Вот только там уже не нужны были факелы.

Солдаты разделяются по парам, один несет мощный прожектор, а другой держит наготове винтовку. Яркие столбы света освещают внутренности Черного леса.

Вернуться сюда… Навевает воспоминания.

Черные бугры корней все так же путаются под ногами. Мейстер возносит руки, но его останавливает эльфийка.

— Пожалуйста, без огня.

— Бросьте, юная леди. Эти палки горят просто отвратительно! Уж поверьте мне, я-то знаю.

— Все же… Я вынуждена настаивать.

— Бездна… — Ругается он и ускоряет шаг, чтобы держаться поближе ко мне.

Некоторое время мы идем молча. Большинство солдат вертят головами и едва сдерживают вопросы, в то время как остальные — непривычно мрачны и постоянно поглядывают наверх. Почти половина прожекторов постоянно осматривает потолок.

Я могу их понять…

Вскоре мы дошли до открытой поляны. Проем над нами уже давным-давно зарос и лишь более тонкие ветви указывали на то, что когда-то тут бушевала ледяная буря. Они… и еще куча выпотрошенных тел древесных пауков. Вырезав из них ядра, мы просто бросили их на месте, отчего сейчас они медленно погружались в корни, будто поглощаясь лесом.

— Где-то тут остатки моего котла… — С ностальгией произносит старик.

Я с уважением киваю. Его медный котел сослужил нам хорошую службу в критический момент… И не только он. Я сбавил шаг и отошел в сторону, чтобы погладить древесно-хитиновую тушу, прожженную алхимическим огнем.

Жаль, Тила не было с нами, он бы оценил труд своих рук.

Но увы, его нынешнее задание было куда важнее и опаснее, чем гулять с нами по лесу. Хотя он, наверное, рад, что пока я тут занимаюсь дипломатией — у него есть шанс погеройствовать, да еще и опробовать новую игрушку.

Проклятые эльфы назначили самое неудобное время из всех, из-за чего я не могу к нему присоединиться.

Но хотя бы могу поностальгировать. Даже спустя столько времени мне достаточно было один раз оглянуться, чтобы без труда вспомнить, где что происходило.

Наша процессия замедляется сама собой, не только на меня нахлынули воспоминания. Тихие голоса заполняют лес. Ветеран, положив винтовку на плечо, показывает менее опытному солдату на место рядом с корнем, а после — на свою грудь. И вряд ли он имел в виду ряд медалей на своей кирасе…

Разговоры прерывают крики дозорных. Лучи прожекторов выдирают из кромешной тьмы многолапые тени.

— Они не нападут! — Кричит Лариэль. — Просто удивлены, что вы остановились, может пойдем дальше, а?

Старик морщится и машинально проверяет наличие бутыля с керосином в глубинах своего балахона.

— Признаюсь мне как-то не по себе. Может нам все же… — Алхимик кивает головой на связиста, что нес ранцевый радиопередатчик за своей спиной.

— Мы пришли не воевать… По крайней мере, пока что. — Отвечаю я, но тоже проверяю, надежно ли сидит в кобуре пистолет. — Выше нос! Зато сегодня мы посмотрим на то, что скрывалось в глубине леса.

Теней становится все больше. Чем дальше мы проходили вглубь, тем меньше они скрывались, пока наконец сразу два паука-воина не возникают на нашем пути. Не дойдя до делегации всего десяток шагов, они останавливаются. Останавливаемся и мы. Огнеметчик, щелкает латунной зажигалкой, чтобы запалить огнемет. Пара солдат достает базуки, вряд ли винтовки нанесут толстой, хитиновой броне достаточно урона.

— Ты говорила, что они сами нас пригласили. — Интересуюсь я у эльфийки, расстегиваю кобуру. Да, чудовища пока не нападали, но какого хрена они вообще преградили нам дорогу?

— Эм… Может этих просто не успели предупредить… Или забыли. — Оправдывается эльфийка и замечает. — Но, кажется, они не враждебны… Так что все нормально!

В ответ на ее слова один из пауков переминается с лапы на лапу и вертит хитиновой головогрудью, словно сам не понимает, что здесь делает.

— Это нормальное поведение? — Спрашиваю я.

— Думаю да… Нет, конечно бывает, что они порой выходят из-под контроля, но в этом случае они больше заботятся о распространении семян древа, а не нападении.

Наш разговор прерывает эльф, появившийся словно из ниоткуда. Взмахивая своим луком и стегая древесных пауков по бокам, он угоняет их в сторону, как пастух своих замечтавшихся коров. Конечно, если представить, что коровы имеют размеры с танк…

Спустя пару минут проход уже свободен.

— Поторопитесь, совет вас ждет. — Строго произносит эльф и скрываются в проеме меж двух щупальцевидных ветвей. Если приглядеться, то это чем-то напоминало сторожку, выращенную прямо в деревне.

Похоже, так оно и было, всего пара десятков шагов — и такие проемы встречались все чаще. Некоторые уходили под землю, другие напоминали полноценные дома… Если, конечно, кто-то захотел бы жить на двадцати метрах над землей. Вскоре фонари можно было выключить за ненадобностью, от поселения исходил мягкий свет, что вполне сносно освещал округу.

Но не только свет исходил от поселения, но и отчетливый запах болота. Земля под ногами практически чавкала, а воздух был столь влажен, что казалось, будто его можно было отжимать. На рукояти пистолета тут же осела роса, как и на оружии солдат. Хорошо, что порох в унитарных патронах не может отсыреть, иначе осечек было бы не избежать.

— Нам вон в то здание. Которое самое большое. — Помахала рукой Лариэль, выбежав вперед.

Конечно, здание это можно было назвать весьма условно. Просто громаднейший черный и по-видимому полный внутри, ствол. Хотя, стоило ли ожидать чего-то иного?

Два эльфийских стража, что держали в руках подобие гвизарм, казалось, будто вросли в древо, но стоило мне сделать шаг к проему, как древки скрестились, перекрывая мне путь.

— С оружием в зал совета нельзя. — Абсолютно равнодушно произносит страж, указывая на… мой меч. Ха.

— Это символ благородного лорда… — Начинает было спорить Орин, но я останавливаю его взмахом руки.

— У вас претензии лишь к моему мечу или еще к чему-то?

Страж медленно обводит нашу ощетинившуюся всевозможным оружием толпу и кивает.

— Да. Сдайте клинок.

Прыснув со смеху, я сую ему в руки меч и спокойно прохожу через арку. Первый же шаг поднимает брызги воды. Пол здания совета покрыт водой по самую щиколотку. Интересно решение…

— Вода залила корни, поэтому здесь более сыро, чем обычно. — Извиняюще шепчет Лариаэль.

— И вы не догадались отчерпать воду к приходу гостей?

— Старейшины считают, что к лету проблема рассосется сама собой и что не надо вмешиваться, ведь так можно нарушить естественный ход вещей.

— Мда-а-а. — Комментирую я, чувствуя в этом воистину эльфийский подход. Я бы даже сказал, что этот подход буквально заливался мне в сапоги ледяной струей.

Возможно, из-за этого я пропустил почти все объявление делегации.

— … и Барон Рейкландский. — Торжественно заканчивает мастер Орин, гордый тем, что ему досталась роль церемониймейстера.

— С большим удовольствием приветствуем вас в сердце Древа. Я бы предложила вам сесть, но увы, в Зале совета не предусмотрено стульев для гостей. — Произносит эльфийка, сидящая в центре зала. Наверное, это была глава совета или что-то вроде того. Несмотря на ее молодой вид, я буквально чувствовал аппетит Астарота. Демон от столь выдержанного деликатеса начал отчетливо истекать слюной.

— Цыц. — Шепчу я ему и продолжаю осматривать остальных членов совета.

Все гладко выбриты, хотя, может у них и вовсе не росла борода. Моложавы, стройны, длинноухи и чертовски похожи друг на друга. Быть может, следствие малой популяции и близкородственных браков, а может, просто человеческому глазу сложно было определить между ними разницу. К счастью, благодаря демону, я мог ориентироваться «по вкусу», легко определяя, кто их них старше.

Поэтому я слегка удивился, когда слово взял самый младший из них. Причем он обратился даже не ко мне, а к старейшей эльфийке!

— Прежде чем мы начнем, я бы хотел выставить на повестку дня свой вопрос к здесь присутствующей делегации гномов!

— У меня нет веских причин запрещать вам. — Кивает Старейшая, хотя судя по ее резко похолодевшему тону, она бы хотела это сделать. — Можете задать, но я напоминаю, что наш гость имеет полное право на него не отвечать.

— Кхм-кхм. Гномы! Взгляните на эту личинку энта! — Торжественно произносит он и достает откуда-то с пола древесную гусеницу, размером с кота. Фасеточные глаза и два крупных жвала, хитиновые пластины, что делали ее похожим на броненосца. Фу, мерзость какая.

— Я бы хотел показать это всем присутствующим членам Совета! Пока вы старательно не замечаете, как гномы режут наши беззащитные ветви дерева для добычи сока, наши личинки страдают от недоедания! — Патетично взмахивает руками он, пока гусеница, опровергая его слова, сыто срыгивает чем-то резиноподобным, от чего исходит запах кислоты. Ну, хоть что-то будет перебивать сырость и плесень!

Погодите… Сок, значит? Так вот, оно что.

Глаза мейстера Орина загораются, он тоже понял, что это значит.

— Получается, то, чем плюется взрослый древесный паук, зависит лишь от того, голоден он или нет! Это открытие! — Восклицает он, но я качаю головой.

— Вряд ли оно будет кому-то интересно.

— Да… К сожалению. Но я должен записать это в книгу…

Эльф тем временем не унимается. Более того, он, совершенно забыв про нас, рассыпается претензиями в сторону фракций Совета, что не обращали внимание на сцеживание сока. Ему начинает отвечать другой эльф и все грозит скатиться в полный балаган.

— … я считаю это не просто воровство, а самое настоящее вредительство нашему оборонному потенциалу!

— Быть может, вы забыли, что именно ваша семья обязана следить за энтами?

— Согласно пятой хартии, ветви великого Древа не считаются энтами…

— Да, но третья поправка ясно гласит что…

— Это надолго. Если хотите, я могу принести вам перекусить. — Шепчет Лариэль мне на ухо.

— Нет уж, я пришел сюда для поиска ответов, а не чтобы есть или слушать бесконечные препирательства. — Отвергаю предложения я и громко хлопаю в ладоши, чтобы обратить на себя внимание.

— Господа! Верно, мы и поныне добываем сок, но я бы не сказал, что масштабы добычи заметны на фоне размеров леса. Впрочем, необходимость в резине быстро растет, а увеличение масштабов производства требуют увеличения добычи. Но раз уж мы установили дипломатические отношения, я готов предложить торговый договор.

— Ха. Торговля. Гномы обожают торговлю. Поглядите, разве можете вы предложить что-то? — Гордо произносит защитник личинок и пафосным жестом обводит зал совета.

— Вот-вот, у нас есть все, что только нужно для жизни! — Почти хором отвечают остальные спорщики.

— Неужели? Я могу предложить насосы. — Невзначай поднимаю брызги я. — Или стулья. Средство от плесени. Может даже ковры или нормальных домашних питомцев, что отрыгивают шерсть, а не кислоту.

— На проработку такого договора уйдут годы, возможно, десятилетия. — Дипломатично уточняет Старейшая.

— Хорошо, тогда я увеличу добычу сегодня же, а вы можете хоть сто лет совещаться, что с этим делать. — Подытоживаю я.

В зале наступает тишина. Спорщики переглядываются, уже без большого желания продолжать политические склоки. Похоже, я завладел их вниманием.

— Полагаю, вы прибыли сюда не обсуждать торговлю. — Спустя длительную паузу произносит Старейшая. Хотя она делает вид, будто ничего не слышала, ее голос похолодел.

Зря. Ведь по большому счету, они мало что могли предложить мне.

В начале своего пути я был бы заинтересован в договорах, мире, чтобы прикрыть свой тыл и защититься от нападения. Сейчас же их анклав уже не представляет для меня угрозы, я мог уничтожить его в любой момент. Даже резиновый сок пусть и является важным, для промышленности, но ничто не помешает мне взять его силой.

Лишь в одном эльфы оставались для меня полезны.

— Верно. Торговлю обсудит мой посол, а мы обсудим наши общие проблемы с Куполом.

Глава 26

— … Итого исходя из замеров, уже через тысячу лет его ткань начнет рваться в самых слабых местах, предположительно трещины пойдет от Пика Центра Мира, и еще несколько десятков лет не будут значимо влиять на жизнь людей. Исключая изменение климата, холода, природные катаклизмы…

— Звучит не так уж и страшно. — Комментирую я.

— Всего тысяча лет! — Повторяет Старейшая. — Хотя на прошлых замерах, которые мы проводили всего триста лет назад, его прочность оценивалась в десяток тысяч лет! Требуется срочно что-то предпринять.

С кресла поднимается один из эльфов.

— Мы уже собрали пять срочных собраний, что единогласно выпустили эдикт о необходимости что-то срочно решить. — Берет слово он, вынуждая мою ладонь встретиться с моим лбом.

— Так, а какой-то конкретный план у вас есть?

— Он есть, но еще не прошел все стадии обсуждения. — Произносит Старейшая. Эльфы в зале тут же начинают шушукаться, похоже, они про этот план слышат впервые.

— Ну так поведайте его. — Призывая я, скрестив руки на груди, ведь судя по ее рассказу, наши дела будут умеренно плохи, даже если остановить Дастана. Тысяча лет, конечно, весомый срок, и десятки поколений людей успеют умереть от старости раньше, чем случится апокалипсис, но все же неприятно жить в мире, который в обозримом будущем перестанет существовать.

— Как и во всем, требуется комплексный подход. Разведение магических зверей должно быть поставлено на поток, люди должны покинуть большую часть земель и тем более перестать истреблять своих менее разумных сородичей…

— Сородичей?

— Я имею в виду гоблинов, полагаю они ваши дальние родственники, ведь появились в этом мире вместе с вами. Хотя потолок их магического потенциала низок, зато в среднем они более магически-активны, чем люди. Увеличение их численности благоприятно подействует на барьер.

— Оке-е-ей… — Протягиваю я.

— Также я направлю оставшегося Матриарха посеять новые семена Древа. Вам нужно будет его защищать от других лордов, ведь я полагаю, что они будут против, если их владения превратятся… в Черный лес, как вы это называете. В идеале — нужно покрыть ими весь мир, но я понимаю, что это невозможно. Внесите карту!

Пара эльфов-стражей вносят в здание совета что-то, напоминающее древесный барельеф. В его изгибах угадываются очертания кольцеобразного острова, больше похожего на бублик. Нет, эта карта точно не отражает реальные перепады высоты!

Эльфийка пытается подняться с кресла, но терпит неудачу. Царственный поклон головы и страж берет в руки гвизарму и делает круговые насечки на барельефе. Вау, черт побери, да его точность не хуже циркуля! Таких помощников бы нам в отдел чертежей…

— Как вы видите, с помощью Древа образуем два кольца, что будут опоясывать наш мир.

— Допустим. И что нам это даст?

— Даст время. Если все пойдет без эксцессов, мы выиграем почти полтысячелетия. Наше древо является самым лучшим преобразователем материи в ману, что только есть в этом мире, но даже так, его эффективность весьма сомнительна, но главное — оно не способно на осмысленные магические действия. Поэтому финальной точкой нашего антикризисного плана станут люди.

— Полагаю, их нужно будет принести в жертву? — Складываю руки на груди я. После планов превращения мира в черно-щупальцевую рощу, выведения гоблинов и монстров — я уже ожидал чего угодно.

— Нет, конечно, нет. Напротив. Мы разделим мир на четыре сектора и в каждым вырастим башню магов…

— Моя семья настаивает, что архитектурный проект должен быть отдан именно ей! — Поднимается со своего места эльф средних лет. Тут же встает следующий

— Нет, даже не думайте! Именно моя семья…

— ТИХО! Продолжим… за каждой башней мы закрепим наставника…

А Зале совета все эльфы навострили длинные уши. Каждый был готов вскочить со своего кресла.

— Которого я назначу позже… — Заключает Старейшая.

Зал взрывается гомоном. Кто-то говорит о тирании и необходимости выборов для каждого наставника, кто-то предлагает систему испытаний и экзаменов, а кто-то просто нахваливает себя и очерняет других, припоминая промахи тысячелетней давности.

— Ну теперь это точно надолго. — Кричит мне в ухо Лариэль, потому что шепот я бы просто не расслышал. — Принести еды?

Вынимаю пистолет, движением пальца снимаю с предохранителя.

Выстрел! В закрытом зале совета он бьет по ушам не хуже эльфийского гомона. Пуля врезается в древесный потолок, заставляя его истекать белесым соком, автоматика выбрасывает горячую гильзу и та с шипением плюхается в воду.

— Вернемся к теме. Я хочу знать, чем вы планируете заниматься в этих башнях? — Произношу я, убирая пистолет в кобуру, но не застегивая ее.

— Ничего плохого для вашей расы. В башни будут свозить одаренных детей с людских земель, где они проживут всю жизнь. Им будут переданы наши знания о фундаментальной магии, включая самые тайные и запрещенные. Даже незаконченную теорию Триединства — триединой манипуляцией магии, энергии и материи. Чистый переход материи в энергию, энергии в магию и магии в стабильную материю. Проще сказать, мы должны подготовить хотя бы одного Старшего Архимагистра. Существо, с максимально возможным интуитивным единением с магией, возможно оно сумеет закончить эту теорию и с ее помощью наложить новый купол. Шансы на это не очень велики, поэтому придется использовать негуманные методы, включая химмерлогию, принудительную селекцию, магические стимуляторы. Возможно, конечный продукт не будет человеком, даже не будет походить на него, но главное, чтобы он сумел провести необходимый нам ритуал по переналожению Купола… Это наш единственный шанс.

— Знаете, я такой подход уже кое-где слышал. Селекция, химмерология. Содружество увлекалось всем этим. — Подчеркнуто нейтрально произношу я, контролируя злость от упоминаний экспериментов над людьми.

— Осколки Империи магократов? Они были мудры и двигались в нужном направлении. Мы надеялись, что они достигнут успеха. Жаль, что у них не было наших знаний.

— Так почему вы не поделились с ними знаниями? — Задаю я закономерный вопрос обвиняющим тоном.

— Чтобы они использовали нас в своих экспериментах, а потом уничтожили? Мы планировали поделиться знаниями, если ситуация ухудшилась… Именно это мы делаем прямо сейчас, если вы не заметили.

— Да, большое спасибо, это чертовски полезно, вот только я вижу несколько ма-а-а-аленьких изъянов в вашем плане. Для начала вы правда думаете, что из ребенка скажем, с потенциалом Старшего Мага можно вылепить Архимагистра, даже с помощью… ваших бесчеловечных методов?

— Вы упоминали, что Содружество пользовалось такими же методами, так что они вполне «человечны». Но я рада, что у вас возник именно этот вопрос, и вы нисколько не сомневаетесь в нашей способности подготовить ритуал, что сможет наложить новый Купол вместо существующего. — Голос старейшей тоже наполняется эмоциями.

— То есть в вашем гениальном плане есть еще один изъян?

— Скажем так, Купол — это не просто барьер, что отделяет нас от пустоты. Он создает тепло. Воздух. Свет. Это практически вершина магического искусства, повторить его будет невероятно сложно с точки зрения фундаментальной магической науки.

— Но тем не менее через него просачивается магия, верно? Значит, он не так уж и хорош.

— Из него просачивается магия, потому что он имеет брешь. Огромное количество энергии каждую минуту покидает наш мир через нее. Век за веком…

— Так может, просто закроем ее и дело с концом? — Вношу рациональное предложение я.

— Это невозможно. Если попытаться закрыть ее, купол начнет разрушать заплатки. В конечном итоге, попыткой починить — мы лишь разрушим его. Купол спроектирован так, чтобы иметь эту брешь.

Мейстер Орин поднимает руку, прося слова. Я ободряюще хлопаю его по плечу. Очень вовремя, мне нужно время, чтобы подумать.

— Простите, но ради науки я хочу спросить… Кем спроектирован Купол?

— Кем-то, кто почти достиг уровня богов в магии. Людьми.

— Нами? — Удивляется старик.

— Нет конечно. Вы всего лишь их деградировавшие потомки. Было бы оскорблением приписывать их заслуги вам, вы не имеете к ним никакого отношения.

— Да, это… справедливо. — Кивает мейстер.

— Мне жаль было слышать ваш вопрос, ведь он доказывает, что представители расы гномов не выжили. Полагаю, вы нашли их архивы? Так что этот вопрос стоит задать вам, мы с ними были во вражде и не обменивались точками зрения на историю.

— А это разве не гномы? — Шепотом спрашивает член совета с гусеницей у своего соседа.

— Нет, это люди. — Так же шепотом отвечает ему сосед.

— Кхм-кмх. — Возвращаюсь в диалог я. — А с чего вы решили, что у нас есть доступ к их архивам?

Старейшая взмахом руки обводит нашу делегацию.

— Жарометы, питающиеся подземным маслом, свинцеплюи… По-моему очевидно, что вам досталась часть их знаний. Не волнуйтесь, давняя вражда не повлияет на наше сотрудничество. Мы готовы сотрудничать даже с демонами, несмотря на то, сколько боли они нам причинили, вынудив бежать в этот обреченный мир. — С намеком произносит она. Похоже, она без труда считала мою связь с Бездной.

А вот в зале вновь поднимается гомон.

— Мы правда будем сотрудничать с Бездной? — Вопрошают члены совета.

— Бездна — это комар, что пьет кровь. Он делает это чтобы жить, кровь не исчезнет, но станет потомством комара. Пустота же — это знойная пустыня, в которой мы капля воды в почти высохшем оазисе. Сотни миллиардов лет и, возможно, в пустыне пройдет дождь, ознаменуя новый цикл… но в этом цикле она поглотит все. И комара в том числе.

Я массирую виски, пытаюсь уложить все это в голове. Наверное, не стоит их переубеждать? Пусть лучше думают, что во всем тут замешаны гномы, а не один шаловливый бог Игр. Хрен ведь его знает, как они относятся к богам. Надо бы вернуть их в конструктивное русло, пока мейстер Орин не засыпал Старейшую вопросами по истории!

— Ладно, хватит теорий об устройстве мироздания. Допустим, с куполом мы сладим, но я бы хотел все же услышать ответ на свой вопрос — как вы из детей простых магов сделаете Архимагистра?

— Это будет тяжело, ведь ныне человеческий материал не очень-то качественный. Это не ваша вина, магический фон нашего мира ослаблялся тысячелетиями, что привело к деградации магической науки и падению силы магов. В условиях этого мира будет невозможно создать даже Старшего Магистра, слишком низок магический фон. Но с этим можно бороться. Башни придется окружить множеством барьеров и магических ядер, чтобы сформировать внутри магический фон в сотни раз выше привычного вам. Не одномоментно. Мы будем постепенно поднимать фон внутри, пока не добьемся желаемого показателя при котором даже просто выжить в башнях будет сложной задачей. Однако у нас будет примерно полторы тысячи лет на селекцию и отбор. У нас есть шансы добиться цели. Я верю в это.

Какое-то время я молча стучу пальцами по кобуре. Картина выглядела крайне дерьмовой, даже если мы прямо сейчас остановим вредительство Дастана, не дав ему совершить ритуал. Своими действиями он уже подгадил на тысячи лет вперед и картина, которую рисовала передо мной Старейшая — меня не радовала. Заполнить половину мира черными щупальцами, монстрами и гоблинами, совершать эксперименты над детьми, в попытках вырастить убермага. Причем впервые я не мог предложить никакого технического решения проблемы. Будь за куполом обычный вакуум, а не всепожирающая хтонь, было гораздо проще. Перевести поселения под землю, гидропоника, ультрафиолетовые лампы, регенерация кислорода… Пожалуй, я бы мог создать мир, в котором потомки бы развивались, даже оставшись на безжизненном камне, плывущем посреди ничего.

Однако, увы, эта дрянь — это не просто вакуум. Стоило винту дирижабля попасть в ее вотчину — оно сожрало стальные лопасти за считаные мгновения. От нее ничто не защитит, камень исчезнет так же быстро, как свет и воздух.

Стоит барьеру пасть, и мы все просто исчезнем…

Однако Дастан знает больше всех нас. Быть может, в его голове скрыт секрет, как этого всего избежать и при этом выжить?

Пока что это единственная надежда, а значит, надо не просто скинуть на него бомбу, как я собирался сделать после полной починки дирижабля, а пленить и выпытать всю информацию… или хотя бы сожрать душу.

Задача в очередной раз усложняется, но у нас еще есть время. На подготовку одного лишь ритуального круга у него уйдут многие месяцы, если не годы. А ведь потребуется не только голый круг, но и собрать огромное количество энергии для него. Причем я уже догадывался, с помощью кого он ее собирает и более того, прямо сейчас это должен был пресечь Тил. А пока что… Пусть эльфы думают, что я согласен с их безумным планом по спасению мира.

— Хорошо, вижу, что у вас план… но что если у нас не будет тысяч лет?

В зале воцаряется тишина.

— Я бы хотела услышать, что вы имеете в виду. — Вопрошает Старейшая, хотя она прекрасно все расслышала, но отрицает услышанное.

— А что, если купол упадет, скажем через год?

— Его запас прочности… — Гневно начинает она, ударив кулаком по столу.

— Неважен. Допустим, есть один человек, что хочет уничтожить купол.

— Вряд ли такой человек существует, это верная смерть и для него тоже. Мы все умрем в этом гипотетическом случае, только и всего. Сомневаюсь, что разумный человек пойдет на такое самоубийство. — Пытается торговаться с судьбой Старейшая.

— И вы не будете пытаться ничего сделать, если такой человек найдется? — Невинно спрашиваю я.

В ее старых глазах поселяется страх, я чувствую, что она не просто представила такую ситуацию, она словно прочитала, что такой исход вполне возможен и реален. А возможно, действительно увидела будущее… Принятие. Для столь тормозных существ она пролетела все стадии меньше чем за минуту. Похоже, когда прижмет, они способны выпадать из сонной летаргии.

— Я… Придется собрать человеческих магистров со всех земель. Если купол начнет рушиться, потребуется жертвы, чтобы стабилизировать его. Надеюсь, тридцать шесть Магистров нам хватит, чтобы выиграть время.

— Боюсь, во всем нашем мире не найдется столько Магистров.

— Двенадцать? Хотя бы шесть? — Паникует она.

— Боюсь, где-то на такое число полноценных Архимагов мы и может рассчитывать. Но не магистров.

— Тогда нам понадобятся все, кто есть! Им придется пожертвовать собой, иначе в считаные дни мир перестанет существовать. — Кричит она и ее глаза закатываются, вызывая у сидящих рядом эльфов панику. Стража наставляет на нас гвизармы, солдаты в ответ вскидывают ружья. Поднимается гомон, а я молча смотрю на тело старейшей, что дергается в конвульсиях, будто ее уже пожирает пустота.

Привести всех сильных магов и прирезать их на алтаре? Она даже не берет в расчет, что сделать это почти невозможно. Магистр Игни ни за что не согласится пожертвовать собой. Даже Архимаги… Ха.

Архимаги — это властители огромных земель, ведь сила архимага открывала доступ в высшим органам власти в любой стране. Будь то наше Королевство, где они носили титул Герцога, или Содружества, где они могли стать членом Ложи — они были на вершине.

Такие люди не пожертвуют собой, они привыкли жертвовать другими. А значит, если Дастан сумеет завершить ритуал — у нас не будет шансов чтобы выбить себе еще хотя бы десяток лет жизни.

Старейшая прекращает дергаться и открывает глаза.

— Этот человек… Он носит корону. Вы должны остановить его. — Слабо произносит она.

— Я знаю. И в отличие от вас, мы занимаемся этим прямо сейчас…

Зал совета разрезает резкий, механический писк. Его источником служит радиопередатчик на спине связиста. Три коротких. Три длинных. Три коротких. Я поджимаю губу, пока связист листает книжечку в поисках расшифровки. SOS. У войск, что отправились разбираться с некромантом — возникли проблемы.

— Но, кажется, что-то пошло не так. — Хмыкаю я и повышаю голос. — Я должен идти. Построение!

Мейстер поднимает руку.

— А я могу остаться?

— Если готов, к тому, что они заговорят тебя до смерти. — Мрачно шучу я и направляюсь к выходу.

— Вы должны объяснить мне, кто этот безумец и почему он хочет разрушить купол? — Летит мне в спину крик Старейшей.

Не получив моего ответа, здание начинает дрожать. Арка, через которую мы вошли, быстро зарастает черной древесиной. Не замедляя шага, наношу по ней сокрушительный удар, заставляя рассыпаться щепой. Импульс магии и меч вырывается из рук стража и возвращается ко мне. Я пропускаю своих людей и оборачиваюсь к Совету и мнущемуся перед ними Орину.

— Я пришлю послов в течение недели… или года.

Глава 27

Сколько нужно человек, чтобы победить армию мертвецов?

Правильный ответ, артиллерийский дивизион, корректировщик и один маленький танк на случай непредвиденных проблем.

Ну, как маленький… Размером с локомотив.

Огромная махина легко вмещала в себя десяток человек. Широченные гусеницы опоясывали ее ромбовидное тело. Широкий ствол артиллерийского орудия торчал из передней башни, а многочисленные спонсоны и башенки имели столько пулеметов, сколько не имела даже пулеметная рота! И это если забыть о парочке тяжелых огнеметов, установленных в боковые спонсоны в самый последний момент.

Вот только сейчас танк стоял с заглохшими двигателями, а его командир тыкал саперной лопаткой замерзшую фигуру мертвеца, что стояла и равнодушно смотрела на него, не делая никаких попыток пошевелиться. Рядом валялись разбитые пулями статуи. И ни одного движения…

Тил замахивается лопаткой, удар!

Голова мертвеца отваливается от тела и падает в снег. Вновь никакой реакции. Словно это был обычный труп, замороженный стоя, по чьей-то безумной прихоти.

— Командир, может, приступим к выполнению миссии? Нам приказали уничтожить их, а не изучать. — Увещевает его лейтенант.

— Нам приказали уничтожить некроманта, а не его марионеток. Тут что-то не так… Позови-ка Пита.

Лейтенант бежит обратно к танку, а Тил, задумчиво бросив взгляд на поле с заставшими мертвецами, дает знак наводчику. Боковой спонсон поворачивается и из сопла с гудением вырывается струя огня!

Пламя окутывает ряды мертвецов. Тает снег, сгорают и трещат обноски. Смрадный, тухлый запах поднимается к небу, но вскоре вонь сгорающей плоти перебивает запах разложения. Тил достав наградной пистолет внимательно следит за мертвецами… но ни один не бросается на него. Напротив, едва их суставы отмораживаются — они просто падают на землю и горят без единого движения.

Да, тут явно что-то не так!

Огнемет замолкает. От его раскаленного раструба поднимается дымок.

Шуршит снег за спиной, конечно же это был не восставший мертвец, хотя человек безусловно на него походил. Граф Питтенруаль, в замасленном комбинезоне и полным комплектом мешков под глазами, собственной персоной. Без его навыков, скорее всего, экспериментальный танк не проехал бы и десяток километров от Рейкланда… И уж точно не имел бы столько оружия на борту.

— Да?

— Из экипажа вы — наш единственный маг. Можете поискать следы магии смерти в этих телах?

— Эй, я не говорил, что разбираюсь в некромантии! Ну, может, что чуть-чуть интересовался… Просто ради расширения кругозора.

— Можете или нет? — Повторяет Тил, пытаясь не допустить в голос раздражение.

— А, вы поможете раздобыть немного изолита? Не для меня, для моего Стального Дракона. В смысле, я хотел сказать, для НАШЕГО Стального Дракона! Разумеется, для нашего, да…

Тил глубоко вздыхает.

— Я спрошу у лорда.

— Отлично, нам вдвоем он точно не откажет. Так, кого именно из этих чучел надо осмотреть?

— Всех.

— Ну… Ладно. Но тогда вы еще достанете нам хотя бы десяток базук. Хочу прицепить их на главную башню, на случай, если придется противостоять какому-нибудь голему, а главное орудие будет перезаряжаться!

Тил закатывает глаза. Ехать в одном танке с этим парнем было сплошным мучением. Пит тем временем снимает перчатки и ощупывает ближайшие статуи.

— Хм. И правда, тела как тела. Никакой некромантии. Думаю, они безопасны. Может продолжим миссию? Это же просто целое поле мишений! Можем как следует испытать пушку. Ее откатные устройства теперь точно просто идеальны!

Тил даже не стал напоминать магу, что прошлый выстрел чуть не сорвал башню с ее погона. Его больше заботило то, что в телах не было магии… Возможно, им устроили ловушку и таким образом отвлекают их внимание. В таком случае они обязаны принять этот вызов, как делают все герои.

— Вон те, что горят — тоже просто тела? — На всякий случай уточняет Тил.

— Ага. Ну и вонь, кстати. Не стоило их отмораживать. Надо будет загерметизировать танк на привале… Ха, тогда мы можем использовать мортиры с газовыми снарядами! Мы будем непобедимы! Интересно, на складах еще остался хлор… Нужно будет сделать запрос в министерство химической промышленности…

— Возвращаемся в танк. Заводи двигатели! — Командирским голосом прерывает его поток фантазий Тил.

— Есть, командир!

Стальная махина ревет, как взбешенный зверь, выбрасывая в атмосферу клубы дыма. Широкие гусеницы приходят в движение, легко давя замерзших мертвецов. Возможно, их тела хрустят, но из-за шума монструозной спарки двигателей — этого неслышно. Железный монстр проходит через замерзшую армию, как рыцарь через пшеничное поле. И все так же не одной попытки их остановить…

Усеянное статуями поле сменяется разрушенной деревней. В снегу видны чьи-то следы.

— СТОП МАШИНА! — Кричит Тил.

Внутри что-то невыносимо хрустит и танк замирает.

— Трансмиссия. Я починю! Пара минут и все будет в порядке! Бездна… — Доносится ругань Пита, а Тил через люк выбирается из танка, чтобы рассмотреть следы.

Они появляются будто из ниоткуда. Ни кострища, ни палатки… Хотя некроманту не нужен костер, чтобы греться. Похоже тут, на околице деревни он и сидел. Яма в снегу указывала на это.

Перед глазами Тила возникла картина, как скелет в обмотках просто садится на землю и ждет. День за днем, когда снег просто засыпает его, образуя сугроб. Было в этом что-то и зловещее, и комичное одновременно…

В любом случае от ямки в снегу вели четкие следы двух ног, а рядом — еще двух. Тут был кто-то еще. Кто-то массивнее, тяжелее. Возможно, облаченный в доспех. Страж?

Но что по-настоящему беспокоило Тила — это ледяная яма на земле в десятке шагов от того места, где обустроился некромант. Тут лежало что-то теплое и очень большое, размером не меньше их танка. Огромная снежная колея вела из ямы в сторону юга. Нечто прошло прямо через деревню, давя заборы и сараи, снося дома со своего пути.

И это что-то явно было в одной компании с некромантом.

Все три следа отчетливо вели на юг. Они опоздали.

— Телеграфируйте в штаб, что у нас проблемы. Цель ушла.

* * *

Сэр Трей поднял взгляд к массивным часам, висящим над балконом. Массивный циферблат из серебра ясно показывал, что ученика опаздывает уже на полчаса. Великолепие, что осталась от театра, которым являлось это здание до того, как превратиться в школу. Похоже, представления сегодня не будет. Быть может, только школьники придут бегать по партеру, отжиматься и прыгать через козлы. Наверное, не такое планировали видеть архитекторы, что строили этот театр, но именно так их унизил Граф Кондор, превратив обитель искусства в богадельню. Поднявшись с кресла, рыцарь подхватил меч и покинул спортзал.

Стоит проверить расписание, может, его ученица ведет урок?

По пустым коридорам прозвенел колокольчик. Вскоре целая толпа детей окружила рыцаря. Невзирая на разный возраст и социальное положение, каждый имел одинаковую форму, закупленную городом. Это даже создавало иллюзию, будто они равны.

Смешная шутка…

— Эй, мелюзга, не видели нашу директрису? — Спрашивает Трей у снующих рядом учеников.

— Леди Мира вон там! — Указывает пальцем в конец коридора одна из девочек.

Хвостатая выходила из кабинета с мечтательной улыбкой. Даже появление Трея никак не испортило ей настроения.

— Ты не пришла на тренировку.

— Да, мне жаль, но у меня новое назначение. Боюсь, мы не сможем больше заниматься. — Мурчит она.

— Может, что-нибудь можно придумать? Как далеко ты уезжаешь?

— Не выйдет, туда… не попасть просто так.

Приехали. Похоже, его план с подопытной кошкой полностью накрылся.

— Разве ты не хотела быть сильной?

— Я хотела быть полезной. — Качает головой она. — А там я принесу много пользы… как мне кажется.

Похоже, без шансов. Но ничего, он может найти и другого идиота, уж чего-чего, а идиотов в мире на всех хватит.

— Пока ты еще директор школы я хочу подать заявление на увольнение. Я помог тебе, помоги и ты мне. Думаю, ты сможешь добиться, чтобы Лорд меня отпустил.

— Что? Почему? Это довольно неожиданно… — Восклицает девушка.

— Благодаря тебе я вспомнил, как хотел учить людей сражаться на мечах. Не думаю, что я смогу отказаться от этого.

— Хм. Я могу организовать класс прямо тут. Я думаю, множество захотят заменить скучные пробежки и подтягивания — боем на мечах. — Предлагает Мира, раздраженно взмахнув хвостом.

— Учить детей драться на мечах? — С сомнением фыркает рыцарь.

— Почему бы нет? Мир изменился, теперь нет смысла прятать техники от посторонних. Положение в обществе больше не зависит от того, насколько хорошо ты машешь мечом. Теперь это просто еще один вид физкультуры для всех желающих, а целители позволят избежать серьезных травм.

— Я бы все же хотел стать бродячим мастером меча.

— Зачем? Вы могли бы добиться большего, если бы преподавали тут.

Трей замялся. Не мог же он ответить «чтобы найти нового идиота, что испробует на себе книгу безумного мага»?

Не дождавшись ответа, Мира вздыхает.

— Алуин будет разочарован. С моим уходом на вас и так ляжет увеличенная нагрузка, а с твоим так вообще. Дети в вашем классе лучше всего понимают математику, особенно сложные штуки, вроде производных, которые я сама очень плохо понимаю… быть может, вам не стоит уходить? Честно сказать, бродячих мастеров много и не думаю, что вы как-то будете выделяться на их фоне, но хороших учителей… У нас очень мало тех, кто с ходу смог разобраться во всех этих книгах, что дал нам Лорд Кондор. Тех же, кто не просто разобрался, но способен помочь разобраться другим и вовсе по пальцам пересчитывать. Я… Довольно средний учитель и надеюсь посол из меня выйдет лучше, но вы… Вы нужны нам тут.

— Ну-у… — С сомнением тянет Трэй, но ему в ноги врезается один из его учеников.

— Учитель! Вы тоже уходите?

Детский голос заставляет его сомневаться.

Он стремился к силе ради достатка и уважения, но быть может, теперь сила и не нужна? Инерция мышления заставляла его по привычке искать силу, но нужно было остановиться и подумать.

Государственное устройство уже слишком изменилось и продолжает изменяться, города обрастают чиновниками, как леса обрастают грибами после дождя. Оружие развивается так быстро, что уже сейчас крестьяне могут на равных соперничать с лордами. Такими темпами, вскоре вообще не останется лордов…

Ха, хотя кого он обманывает?

Лорды будут всегда, просто сменят доспехи на костюмы… Костюмы чиновников, а быть может, и на костюмы учителей, как например бывший Барон, Алуин.

— Я подумаю. — Произносит он, но внутренне Трей уже решил, что остается.

Он просто принял рациональное решение. Место директора свободно, а стать им будет проще и выгоднее, чем пытаться получить силу из книги безумного мага. Просто взвешенное решение, ничего больше — подумал он и потрепал по голове ученика.

* * *

Опустевшие деревни. Выгоревшие остовы домов, частоколы, развалившиеся в труху от магии смерти. И ни одного человека, лишь кучи босых следов на подмерзшей грязи. И все они вели на юг.

Чем дальше к югу мы продвигались, тем теплее становилась погода. Снега все меньше, порой даже встречалась слякоть. Оставалось лишь надеяться, что танк не завязнет в грязи.

К счастью, наш потрепанный дирижабль не зависел от дорог, хотя и выглядел так, что может в любой момент развалиться. Стальные заплатки. Пустые гнезда на месте поврежденных двигателей. Их пришлось демонтировать, чтобы избежать разбалансировки. Броневые листы покрывали вмятины и царапины. Часть орудийных башен тоже отсутствовала, а внутри гондол все еще витал стойкий запах горелой резины. Несмотря на все это, дирижабль уверенно плыл вперед, в Четвертое Герцогство.

План был прост.

У меня не возникало ни малейших сомнений, что за действиями некроманта стоит Король. А значит, его замысел читался легко. Убить как можно больше магов Четвертого Герцогства, а в нужный момент прийти на помощь, затребовав с него все золотые запасы, необходимые для подготовки ритуального круга.

Однако, почему бы нам просто не опередить его и не снять самому все сливки?

Вот только мне нужно было не золото, а доступ к докам. Я даже готов был за него заплатить, пусть не золотом, но парой тонн керосина, что вез с собой.

Поход к Пику Мира будет непростым и для этого мне нужен самый лучший корабль. Причем такой, чтобы можно было разместить крупнокалиберную артиллерию. Всегда лучше разнести противника издалека, особенно если учитывать, что Король где-то раздобыл целый флот и вряд ли спокойно пропустит мой корабль к Пику.

Хотя, идеальным вариантом было бы, если бы я не просто арендовал доки, но и сумел подписать союз с Четвертым против Короля. Хотя убедить Герцога в том, что Король спятил — может оказаться непросто. С другой стороны, кто знает? Четвертый создавал стойкое впечатление, что у него самого с головой не все в порядке.

Но в данный момент я об этом не думал, а просто наблюдал, как Аша застегивает балахон.

— Лады, прощаю. Но если бы в прошлый раз не притащил сюда отца, прошлый полет тоже был бы приятнее.

— Он сами навязался… к тому же, смогла бы ты одна отразить огонь дракона?

— Ар-р-р-р. — Издает недовольные звуки она.

— Кхм-кхм. — Из корабельной связи доносится искаженный голос штурмана. — Мы снизились до семисот метров. Может, уже поднимете нас?

— Подслушивать нехорошо. — Замечаю я.

— Да бездна с ним. Сейчас поправлю.

Вскоре дирижабль отчетливо потянуло вверх, а Аша забралась на стул и подобрала ноги. Она наблюдала за далекой землей через небольшое окно в полу. Поправив камзол, я присоединился к ней и приобнял за плечи.

Внизу было так же погано, как и полчаса назад. На многие километры вокруг царило запустение. Нам потребовалось меньше недели, чтобы собрать войска и подлатать дирижабль, но за это время некромант успел уйти минимум на полкоролевства от нас. Похоже, он спешил. А может, оседлал тут тварь, про которую докладывал Тил… В любом случае мои надежды на то, что вот-вот мы увидим жилые деревни — пока не оправдывались. Внизу царила смерть.

— Мир — дерьмовое место. — Произносит Аша, похоже проникнувшись атмосферой. — Но чем сильнее ты, тем менее дерьмовым она кажется. В Ашире процветает культ силы, мне там никогда не были рады, едва стало понятно, что силой не вышла… Но погляди, стоило мне стать младшим Архимагом, как бывшие враги перестают быть врагами и отзываются с уважением, а отец, который всегда избегал меня — липнет, как муха на мед и не дает прохода.

— Когда станешь сильнее отца, он тебя и вовсе боготворить начнет. — Приободряю я ее, но она лишь фыркает.

— Вряд ли. Моя мать была старшим магом, так что, скорее всего, я достигла своего предела. Однако речь не обо мне, а о мире. Я смотрю вниз и думаю… Что было бы, если бы я родилась простой крестьянкой в одном из этих сел?

Я не отвечаю, и так ясно — что. За все время полета мы не встретили ни одного человека. Даже не одного мертвеца, лишь опустевшие села. Некромант всех увел с собой. И то, что мы до сих пор не встретили новую армию мертвецов — меня не на шутку тревожило. Похоже, девушку тоже, иначе я не мог объяснить ее уныние. Обычно она бы предложила что-то вроде того, чтобы обрушиться некроманту на голову и надрать ему костлявый зад.

— Я ценю то, что ты делаешь. Без тебя Рейкланд был бы деревней, которую периодически вырезают древесные пауки. Простые люди могут жить как зажиточные купцы, у всех есть работа, а разбойников и вовсе почти не осталось…

— Но?

— Как ты угадал, что я скажу но? — Фыркает она.

— Интуиция.

— Пфф, ненавижу тебя.

— Ты хотела сказать, любишь?

Аша тяжело вздыхает и больно щиплет меня за бок.

— Но… — Продолжает она. — Если прямо сейчас под нами вместо разрушенных домов, появится еще живая деревня, в которой некромант прямо сейчас убивает крестьян… мы же просто пролетим мимо него?

Вот оно что… Теперь ясно, почему она так приуныла.

— Ты знаешь мой план. — Скупо повторяю я.

— Я знаю… Но там внизу — чистое зло. Это то, из-за чего в нашем мире царит культ силы, который я люблю и ненавижу. Давай убьем его. Просто в бездну все переговоры с Четвертым, прикончим его прямо сейчас.

— И как ты это представляешь? Запульнешь огненным шаром с высоты?

— Мы везем тонны керосина, просто откроем баки и…

— Слишком высоко, придется опуститься, чтобы он долетел до земли, а так мы подставимся под удар.

— Тогда скинем сами баки, ты можешь в любой момент отрезать их от креплений. А потом я просто все сожгу!

— Для начала, если там будут жители деревни, их тоже сожжешь? А если не выйдет? Если он просто сбежит? В любом случае мы должны дождаться Тила, для совместной атаки, а он отстает от нас часов на пять. Как раз это время у нас есть, чтобы договориться с Герцогом, а мне очень нужны его доки. Король собрал большой флот, а наш Эсплуар слишком мал, чтобы установить на него по-настоящему мощные орудия. Я сомневаюсь, что у высших аристократов есть слово «благодарность» в лексиконе. Избавившись от нависающей угрозы, Герцог может предпочесть встать на сторону Короля, и тогда мне придется тратить время на войну с Четвертым Герцогством. А это значит, что погибнут люди. Захват доков не пройдет бескровно.

— Я все это понимаю, просто… Ты становишься похожим на Герцогов.

— Это называется «ответственность». — Напоминаю я ей как звучит слово, о котором она, наверное, никогда не слышала.

— Я понимаю. Но раньше разве ты бы так поступил? Оставил бы людей умирать?

Я почесываю подбородок. Ах, дьявол!

— К черту. Хорошо, если мы действительно встретимся с некромантом, разрешаю использовать один бак из трех. С безопасного расстояния. Если у тебя не выйдет убить некроманта — продолжим по моему плану.

— Ура! — Восклицает она и, воспрянув духом, бьет меня кулаком в грудь. — Я знала, что Рэндал еще там!

— Все, все, не начинай. Мне теперь нужно подумать, как в этом случае принудить Герцога к сотрудничеству и избежать лишних жертв…

— Я могу подсказать? Просто скинем бомбу в поле, пусть полюбуется.

— Союзы на страхе не имеют никакого сравнения с союзом на основе взаимной выгоды.

— Но это все еще союз, верно? Ай! — Восклицает она, получив щелбан по лбу.

— Лучше следи за землей и не пропусти момент. Я не хочу терять время на повторный заход на цель.

— Ха, тогда и ты готовься к веселью!

Но за следующие три часа мы так и не встретили ни одной целой деревни. Даже небольшие города были разрушены и опустошены. Дирижабль плыл к портовой столице Четвертого Герцогства, а меня все больше терзали тревожные предчувствия.

Глава 28

Эмпориум. Столица Четвертого Герцогства.

При нынешнем Герцоге он прошел путь от небольшого портового городка до второго по величине порта в стране. Высокие стены, доки для ремонта кораблей. Из всех портовых городов он уступал лишь столице Королевства.

Но Четвертый пытался не отставать. Понадобились тонны золота, чтобы создать искусственную реку, что соединила бы Эмпориум с Ренвелом.

Множество магов воды неутомимо искали подземные течения, а маги земли раздвигали почву, формировали дно канала, что стал настоящей торговой артерией для Эмпориума…

Но теперь канал был забит трупами, а ледяная вода в нем пропиталась гнилью. На колоссальной решетке, что преграждала путь по воде прямо в город — висели куски тел. Высокие, белоснежные стены вокруг — обагрены кровью и осквернены сажей от сгоревших трупов.

Уже почти неделю город осаждали мертвецы.

Их стертые в мясо, босые ноги неловко ступали по пепелищу. Их обломанные ногти скребли по каменным стенам, а руки стучали по кладке, пока не сломаются кости. На первый взгляд, они никак не могли повредить толстым, даже несмотря на то, что холм из тел становился больше с каждым днем… Но лишь на первый взгляд.

Эманации смерти пропитывали стены, ослабляли чары и заставляли крепкий мрамор крошиться, будто жалкий песчаник.

Стрелы и болты вонзались в мертвые тела без видимого эффекта, даже став похожими на ежей — мертвецы не спешили повторно умирать. Удачный выстрел мог их упокоить, но честная сталь все была куда надежнее. Сталь и магия.

Мертвецы нападали волной за волной. Некромант не спешил кинуть в бой все силы, врага следовало обессилить, довести до полного физического и морального истощения. Мертвецы не уставали, а вот люди…

Каждый раз, когда под стенами собиралось несколько сотен мертвецов — перед людьми вставал выбор. Тратить драгоценную магию, чтобы отбиться или отправить против мертвецов стражу. И хотя на первый взгляд, выбор был очевидным, с каждым днем все чаще приходилось использовать магию.

В этом раз дозорная башня вновь озаряется огнем.

Внутри нее, дежурный маг с осунувшимся от усталости лицом, поддерживает круг, пока его ученик открывает шкатулку с огненной руной…

Взмах ножа, кровавое подношение и руна вспыхивает.

Огненный вал отбрасывает мертвецов от стены, сжигает плоть, опаляет кости и прокатывается на километр вперед, поднимая в воздух золу и пепел…. Что еще неделю назад был пригородом, но сгорел дотла уже после третьей руны. Минута и лишь треск огня и витки дыма напоминают о том, что очередная волна мертвецов пыталась атаковать город.

Гаснет свет в дозорной башне, маг валится на пол без сил. Слуги тут же уносят на постель, а ученик выбрасывает пустую шкатулку прямо в окно, к десяткам других, что валялись у подножья башни.

Еще одна волна отбита.

Звенит колокол. Усталая стража сменяется на стенах, а те храбрецы, что осмеливались делать вылазки за стены — могут отправиться в казармы… Но у начальника стражи было свое мнение.

— Отбой! Всем отбой… Кроме Капитана Лоуренца. Вас я попрошу остаться. — Прогрохотал он голосом, таким же массивным и низким, как и он сам.

Высокий, но тщедушный капитан портовой стражи остановился, пока его сотня направилась в казармы. Впрочем, от сотни мало что осталось… Да и он сам, честно сказать, представлял собой лишь тень себя прежнего. От главы Золотой гильдии, что когда-то была третей по богатству торговой организацией Королевства — осталась лишь нервная оболочка.

Однако Лоуренц не унывал. В конце концов он все еще был жив и даже не бедствовал.

Благодаря деньгам он легко получил должность капитана… И получил ее не абы где, а во втором по размеру порту Королевства, а где порт — там и контрабанда! А уж если совместить нужные связи, знание торговых дел и толику капитанских полномочий при осмотре груза… В общем, зарплата не была для него основным источником дохода.

Конечно, для человека вроде него, это был не предел мечтаний и порой ему казалось, что он перестраховался и слишком рано вышел из игры… Однако лучше выйти раньше, чем тебя позже вынесут вперед ногами.

— Чем могу быть полезен, глава? — Подобострастно поинтересовался Лоуренц, отвесив поклон.

— Есть задание для тебя. Опасное задание. — Недобро проворчал командир.

— Конечно, мы готовы выполнить любое задание, но моя сотня только что вышла из боя и…

— Я сказал для тебя, а не для твоей сотни. — Оборвал его начальник стражи. — И я прекрасно знаю, что ты дрых в казарме, пока твои люди выполняли всю работу за тебя.

— Это всего лишь правильное делегирование полномочий. Они подчиняются мне и выполняют приказы, разве не главное?

Хмыкнув, начальник невозмутимо проводил взглядом людей Лоуренца. Татуировки, бандитская внешность… Подчиненный не терял время даром и набрал лояльных себе людей.

— Мне нужен человек, что совершит вылазку за стену.

— О, я знаю множество кандидатов… — Нарочито воодушевленно произнес он.

— Это будешь ты, Лоуренц.

Приказной тон. Кажется, он все решил, но Лоуренц не понаслышке знал, что Начальник стражи тоже берет взятки.

— Мы можем договориться? — Предлагает он, едва заметно скосив глаза на свой кошель.

— Не в этот раз. Я не беру денег от проблемных людей.

— Вас это не интересовало, когда вы продали мне эту должность. — Тихо напомнил Лоуренц, пуская в голос угрозу, но командир был тверд.

— Именно поэтому ты и пойдешь за стену. Поэтому и… еще поэтому. — Начальник опустил пухлую пятерню в карман и достал оттуда пустой флакон.

Сердце Лоуренца пропустило удар, его рука рефлекторно потянулась к поясу, где был приточен такой же флакон. К счастью, он оказался на месте. Пронесло. Внутренне издав вздох облегчения, Лоуренц тут же обругал себя. Разве пару лет назад он бы допустил такую потерю самообладания? Проклятые зелья…

Начальник тем временем бросил флакон к его ногам. Со звоном он разбился вдребезги, распространяя незабываемый, травяной аромат, то которого Лоуренц шумно сглотнул.

— В обычное время я бы это проигнорировал, Лоуренц. Мне так-то плевать на какую гильдию ты работаешь, пока я получаю свою долю. Однако, мать его, ситуация поменялась. Наш город осаждают орды мертвецов, гвардия герцога рыщет везде и мне не нужны потенциальные шпионы, которых я самолично посадил на должность. Так что ты пойдешь за стену и если у тебя есть мозги, то не вернешься.

Лоуренц нервно забарабанил пальцами по древку своей алебарды.

Это смертный приговор. И даже напасть на начальника — не выход. В отличие от него, он получил должность не за золото, а за силу, как и полагается и являлся воином четвертого ранга. Такому неодаренному, как Лоуренец, понадобится яд и время, чтобы избавиться от своего командира. Первое он может достать, а вот второе, похоже нет.

— Я бы хотел взять с собой своих людей.

— Нет. Пусть они и головорезы, но они опытные бойцы и еще пригодятся городу. Возьмешь с собой новобранцев. — Отрезал глава, почесав седой подбородок.

— Суть задания? — Смиренно спросил бывший гильдиец.

— Объясню, когда покажу тебе твой отряд… и выше нос, Лоуренц! Если ты пропадешь на нем… Никто не будет тебя искать.

— Благодарю за милосердие, Глава. Я буду счастлив, если меня никто не будет искать после «героической смерти» — Натянул на лицо улыбку Лоуренц упорно сделав вид, будто пропасть без вести на кишащей мертвецами пустоши — это не верная смерть.

— Славно. Идем за мной.

Начальник стражи повел его вдоль стены, пока не свернул в одну из казарм. Внутри готовился к бою десяток человек. Некоторые из них даже не получили форму стражи.

Беженцы.

Счастливцы, что успели прибыть в город, пока его не окружили мертвецы. Тысячи таких чудом спасшихся сейчас скитались по улицам города, ночевали в канавах и создавали проблемы для стражи.

Иронично, что они стали частью стражи, но… лучше уж пусть послужат городу, чем разрушают его изнутри. Двух зайцев одним махом.

— Значит так, новобранцы. Это капитан Лоуренц и он будет вами командовать. Всем ясно?

Часть разношерстной команды закивало, а мужчина в одежде охотника и вовсе никак не отреагировал, продолжая снаряжать обойму стрелкомета бронебойными стрелками.

— Отвечать, да, командир или нет, командир! Еще раз. Всем ясно?

— Да, командир… — Вяло ответили бойцы.

— Слушать задачу. В пригороде застряла повозка с очень важным грузом. Вам надо найти ее и сопроводить до города, все просто.

— Но… мне обещали, что я буду на стенах. — Неуверенно произнес новобранец в одежде горожанина.

— Да? А мне обещали, что когда мне исполнится семьдесят, я уйду на пенсию. Только вот проклятый некромант срать хотел на то, кто что кому обещал. Еще вопросы? — Рявкнул на него начальник стражи, отчего тот мгновенно заткнулся.

— У меня есть вопрос. — Поднял рукой другой. — Мы должны сделать это таким маленьким отрядом?

— Скоро придет маг и наложит чары, чтобы мертвяки принимали вас за своих. Большой отряд не понадобится.

— А если некромант поймет…

— Молитесь, чтобы не понял. Еще вопросы?

— Снаряжение…

— Скоро принесут. Все?

Лоуренц наклонился к начальнику и понизив голос, спросил.

— Среди них есть воины?

Он в ответ указал кивком головы на охотника.

— Вот этого парня постарайся мне вернуть. Я впустил его с детьми в город только потому что он хороший стрелок и пригодится на стенах. А детей у него было до неприличия много…

— Да? А я думал, что в этом помогли те клыки демонических зверей, что я вам подарил. — Усмехнулся охотник, полностью умолчав о том, что в противном случае предлагал тому стрелу промеж глаз.

Тренированное ухо гильдийца легко распознало в речи охотника легкий акцент, характерный для глухих деревень Теократии.

— Ну все, оставляю их на тебя, Лоуренц. Королевство надеется на вас и все такое. — Бросил напоследок Начальник и поспешно ретировался, пропуская внутрь интенданта и нескольких слуг, что несли недостающее оружие.

Помещения заполнил звон металл и шорох одежды.

Видя, как новобранцы неумело надевали кольчуги прямо поверх одежды, забыв про поддоспешник.

Видя, как похожий на вышибалу тип с сомнением осматривал палаш, будто не знает, за какую сторону его брать.

Видя, как охотник отказывается от своей кольчуги, бормоча что-то про зверей…

Лоуренца охватило мрачное предчувствие.

Ему точно конец.

Начищенная до блеска алебарда мелко задрожала в руках. Тремор.

Не только из-за страха, давала знать ломка. Ему нужно заправиться.

Прислонив алебарду к стене, он незаметно вышел из помещения на подкашивающихся ногах. Оглянувшись, убедился, что никому нет до него дела и трясущимися руками достал флакон с зельем.

Это зелье обычно использовали шпионы Гильдии, и Лоуренц, как глава Золотой Гильдии — тоже имел к нему доступ. Он никогда не забудет день, когда впервые его принял… Сперва это была необходимая мера, чтобы его махинации не раскрыли, но после… Он просто не смог от нее отказаться.

Даже когда надобность обманывать госпожу полностью отпала.

Это зелье не просто даровала приятные чувства, она позволяла убедить самого себя. Всего капля и внутренний голос станет реальностью. Опасная дрянь, что легко может свести тебя с ума. Но разве у него есть выбор? Такой как он просто не выживет за стеной. Сражаться с мертвецами? Спасать повозку? Какой бред! Будь этот груз действительно важен, его бы перевезли по воздуху! Нет уж… Он тут не умрет.

Бывший глава Золотой гильдии трясущимися руками откупорил пробку и вдохнул дурманящий аромат.

Чудесное, дорогое и опасное зелье… грез.

Ты настолько погружаешься в созданную им картину мира, что даже будешь чувствовать то, во что поверишь. Совершенно искренне. Идеальное средство против людей, умеющих чувствовать ложь.

Капля в день позволяла обмануть себя, забыть о тревогах, и о врагах, о неудачах и о провалах…

В этот раз он выпил сразу весь флакон. Пустая бутыль выпала из его рук.

— Ветеран… надежный воин… опытный… я должен стать тем, кто сможет выполнить задание и выжить… — Неслышно шептали его губы, пока гильдиец погружался в самовнушающий транс.

Он впервые использовал зелье настолько радикальным образом, но весь опыт говорил ему, что это должно сработать.

Или он умрет.

Но он не может умереть, не показав беловолосой сучке ее место!

Капитан Лоуренц открыл глаза.

Руки тут же потянулись к верной алебарде, но она осталась внутри казармы. Какая немыслимая оплошность, как можно было оставить свое оружие? В голове роились странные мысли о краже… чушь какая.

Решительным шагом он вернулся в казарму. Его боевое братство продолжало подгонять снаряжение, один лишь охотник все еще игнорировал кольчугу. Это хорошо, можно будет потом загнать ее на черном рын…

Стоп. Недостойные мысли для воина. Откуда они вообще взялись у такого многоопытного ветерана, как он?

Капитан не стал ничего спрашивать у охотника. Если тот действительно охотился в лесах Теократии и выжил — то он знает, что делает. Даже когда заряжает бронебойные стрелки вместо срезней…

А вот похожий на вышибалу парень, что придирчиво взвешивал в руке палаш — вызывал вопросы.

— Ты откуда, солдат?

— Я не солдат… в таверне работал.

— Явно не пиво разносил, верно?

— Ну да… Потом правда была забастовка… ну знаете, права рабочих, верно?

— Да. Права рабочих… это верно. — Задумчиво произнес капитан, после чего встрепенулся и вырвал из рук амбала палаш, сунув взамен алебарду.

— Вижу, рука больше к дубинке привычна. Бери мою красотку, тебе с ней подручнее будет.

А мне с палашом будет легче бежать… — пронеслось в его голове.

Наверное. Хм. Опять эти мысли! Он ведь не собирался бежать. Такие закаленные воины как он, не бегут.

— А вы… и с мечом умеете обращаться?

— Я одинаково владею любым оружием, солдат. — Уверенно произнес капитан и направился к следующей жертве. Напялившему кольчугу поверх рубахи, горожанину.

— Ты отсюда, да?

— Да…

— Записался в стражу, да?

— Да…

— Готов умереть за королевство, да?

— Да… — На автомате ответил он, и тут же замялся. — То есть… ну…

— Отличный ответ, новобранец! Так держать. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы все вернулись с миссии в полном составе… но ты гамбезончик-то под кольчугу вздень!

— Какая банальность — прошептал внутренний голос Лоуренца, прежде чем он растворится в новом себе.

— Выступаем через десять минут! — Выпятил колесом худощавую грудь капитан. — Покуда каждый будет прикрывать друг другу спину, нам ничего не грозит. Уж поверьте мне!

* * *

Уже через полчаса из их десятка осталось лишь четверо.

Первый погиб по глупости. Просто пнул руку, что торчала из груды горелых костей? Кто же знал, что это запеченная до углей дрянь сначала повалит его на землю, а после свернет шею, пока остальной отряд тщетно пытался изрубить скрытого в горе костей, мертвеца?

Второму не повезло наткнуться на собаку. Мертвую собаку. И в отличие от мертвецов — она оказалась бездново быстрой и за секунду перегрызла ему горло.

Третий попытался бежать. Скрепя сердце, капитан отдал приказ его пристрелить, а после лично расчленил тело. Миссия должна быть выполнена. Любой ценой.

Четвертый, пятый и шестой погибли в бою.

Бездново колдовство не помогло. Казалось, оно вообще не сработало. Лоуренц даже засомневался, что оно было…

Когда они достигли горелых руин пригорода — их окружили мертвецы.

Дохляки только с виду были простыми противниками, однако сражаться с уже мертвыми… Простому человеку это было почти не по силам. Они сильнее живых. Они не устают, не чувствуют боли. Их невозможно убить, а чтобы упокоить нужно либо расчленить на части, либо поразить сосредоточение чар и далеко не всегда некромант размещал его в голове.

Когда десяток мертвецов накинулся на них, капитан уже не успевал следить за бойцами. Все, что он видел — это гнилые руки и свои неумелые удары палашом.

Зелье легко могло заставить его думать, что он опытный воин, но не могло сделать его опытным воином.

Меч проносится мимо, срубив лишь пару облезлых до мяса, пальцев.

На синюшном лице мертвого крестьянина не возникает даже тени эмоций от искалеченной кисти. Он заносит ее над головой.

Удар!

Подгнившая кость с влажным хрустом ломается, а капитана отшвыривает на землю. Наплечник доспеха глубоко вмят, рука онемела, а в ушах звон. Кто он… Что он бездна его возьми тут делает? Он торговец… или воин.

Пытаясь собрать мысли в кучу, капитан ползет по горелой траве. Мертвец равнодушно бредет за ним.

Меч. Надо найти меч.

Но под рукой лишь покрытый сажей, камень. Он швыряет его из всех сил, уверенный в том, что вышибет дохляку мозги, но…

Камень лишь рассекает бровь мертвеца, заставляя гнойное содержимое стекать по его лицу.

Звенит пружина. Мелькнувшая в воздухе стрелка насквозь прошивает плечо мертвеца и тот падает замертво… Как и положено мертвецу.

Позади него охотник быстро крутит ворот стрелкомета, натягивая пружину. Вокруг валяются трупы. Свежие и новые. Бой окончен. На ногах лишь четверо.

Бездна, они с трудом справились со всего лишь десятком…

И то, кажется, большинство из них пристрелил охотник.

— Откуда ты знал, куда стрелять? — С трудом сдерживая позывы к рвоте, спрашивает капитан.

Но охотник вместо ответа он меняет обойму.

— Лошади впереди, я их слышу. Близко. А еще целая орда мертвецов. Новая волна идет. Мы должны торопиться. — Не дожидаясь приказа, он подхватывает оружие и спешит к уцелевшей деревне неподалеку.

Капитан с оставшимися в живых следует за ним. Алебарда вышибалы сломана, превратив ее в топор, а горожанин заметно хромает. Его рука повисла плетью, а кольчугу разорвана.

Деревня перед ними тоже выглядит потрепанной. Многочисленные волны жара лишь чудом не спалили ее, но все вокруг покрывал толстый слой копоти.

— Эй! Это вы мертвяков отвлекли? — Доносится с чердака одного из домов живой голос, а следом показалось закопченное лицо кучера. — Молодцы! А то тут грифон пролетал… Он даже не спустился, представляете!

— Спускайся ты, давай. — Рявкает капитан. — Где груз?

— Груз? А, повозка. Повозка в сарае. Я запер вместе с конями, думал просто подожду, пока мертвяки пройдут… Но они все толпились и толпились, дюжина поганцев. Конину чуяли. Хорошо хоть дверь не снесли! И хорошо, что они ушли… Вы же всех положили?

— У нас нет времени. — Напоминает охотник. Он напряжен.

Капитан оглядывается, но не видит ничего подозрительного. Приходится взять лестницу и забраться на крышу сарая, пока кучер открывал двери, выводил и запрягал коней.

Горизонт кишел от мертвых тел. Их были тысячи… Десятки тысяч.

Такую силу нельзя победить простому человеку. Просто невозможно. Каким бы ветераном он ни был, как бы хорошо не обращался с мечом, такая толпа разорвет любого на части. Вся надежда лишь на силу магии и прочность стен… Но до них еще надо добраться.

Он спускается вниз. У них полчаса в лучшем, прежде чем гниющая волна погребет их под собой… А проклятый кучер едва шевелил руками!

— Давай быстрее! Что ты возишься? — Накидывается на кучера капитан.

— Думаешь я тут загорал? Больше суток без воды да и на коней глянь, им тоже непросто было, ели на копытах стоят… — Огрызается он.

Но высказать все свои претензии ему не удается.

— На землю! — Разрезает воздух громкий крик охотника.

Капитан ищет его взглядом, но видит лишь ноги, мелькнувшие за забором. Сразу же после этого он замечает мертвеца, что раскинув руки для объятий, бежал прямо на них. Дохляк казался… даже не тучным, распухшим. Обрывки одежды передавливают пухлые телеса.

Это не походило на жир, ведь будь это он — то его тело колыхалось бы, будто холодец, но мертвец казался надутым, как кузнечные меха.

Или как труп, плавающий в море больше недели.

Осознав это, он отталкивает вышибалу в сторону, и сам падает на землю. Он слышит топот совсем рядом.

И взрыв.

Смрадный туман окутывает все вокруг. Лошадиное ржание переходит в хрип. Скрипит, а после обрушивается соседний дом.

Лишь когда все стихает, он позволяет себе оторвать морду от земли и сделать короткий вздох, чтобы тут же зайтись в рвоте.

Все вокруг было облеплено гниющей массой. И если бы только это…

Древесина превратилась в труху, дома выглядели так, словно их покинули столетия назад, а кучер с лошадьми… Тяжело было понять, где кончалось одно и начиналось другое. Закончив блевать, капитан принялся ощупывать себя. Доспех осыпался ржавчиной, а пластина на спине прогибалась под пальцем, истончившись до уровня сраного пергамент… Но, по крайней мере, он все еще живой.

— Живые есть? — Осипшим голосом спросил он.

В ответ послышались стоны и подозрительное шуршание под рухнувшим забором. Что ж, по крайней мере, он не один.

С кряхтением поднялся вышибала. Его голова была седой, а кольчуга буквально рассыпалась. Следом из-под забора выбрался охотник, казалось, он бы в полном порядке. А вот горожанин уже не встал…

Их осталось трое.

Подойдя к повозке, охотник легонько пнул мешанину из трупов.

— Ну, что будем делать? Орда скоро будет тут.

— Задачу надо выполнить. — Отрезает капитан.

— Мы даже не знаем, что внутри!

— Все равно нас не пустят обратно без повозки. — Произносит он и пытается сдвинуть ее с места. Колеса натыкаются на мертвые тела, скользят на потрохах.

— А успеем? — Сомневается охотник.

— Если будете думать, а не тащить, точно не успеем.

Мертвецы двигаются медленно, но и запряженная людьми повозка — тоже едва катится. Усталые люди не очень-то и хорошо заменяли лошадей. С каждым шагом толпа все приближалась и что самое страшное, учуяв живых — мертвецы ускорили шаг.

— Быстрее… Немного осталось. — Пытается подбодрить людей капитан, обливаясь потом.

— Зат…кнись. Видим… сами. — Сбивая дыхание, выплевывает охотник.

Дозорная башня вспыхивает голубым сиянием. Тучи над Эмпориумом темнеют прямо на глазах.

— Они же… не ударят… по нам… — Выдыхает вышибала.

— Просто. Тащи.

Выжженная пустошь под ногами сменяется костями, скорость телеги тут же падает. А следом с хрустом костей падает и она сама. Колеса глубоко увязают в мешанине обгорелых останков.

— Бездна! — Рычит капитан.

Троица пытается вытащить повозку, но она намертво застряла. Небеса становятся почти черными, среди них вспыхивают золотистые разряды, пока еще далеко, слабые… Но раскаты грома уж достигают поле боя.

Ворота впереди распахиваются, и оттуда высыпает несколько десятков человек. Его сотня.

Бегом они добираются до них, с раскачки выталкивают повозку и тянут ее в город. Со стен взмывают тучи стрел и болтов, пронзая ближайших мертвецов. Несколько стрел врезаются в крышу повозки.

Из последних сил повозка врываются в город. Тут же закрывают врата. Всего лишь миг и в них уже врезаются толпы мертвецов. Сотня за сотней. В какой-то миг кажется, что их соберется столько, что они просто перевалятся через стену.

Ярчайшая вспышка выжигает глаза, а следом по ушам бьет оглушительный гром.

Разряд молнии ударяет в дозорную башню, а из нее — разветвляется за стены. Молния проходит через нежить, заставляя их тела выгибаться с такой силой, что ломаются кости. Миг и ближайшие мертвецы падают, их глазницы дымятся, а сосредоточение — выжжено.

В башню ударяет еще разряд. И еще.

— Спасибо, что вытащили. — Переведя дух, капитан благодарит своих людей. Их бандитские рожи наполняются непониманием.

— А кто бы нам тогда платил? — Усмехаются они, оставив капитана в замешательстве. А как же… Боевое братство?

Лоуренц хватается за голову.

В его голове бурлят разрозненные мысли, возникая там, будто вспышки молнии. Бред… Все бред. Но кое-что ясно.

Он выжил, но надолго ли? Выполнение миссии не решало все его вопросы, а лишь дарило ему время. Хотя…

Может, груз настолько важен, что его пощадят?

— Эй? А что мы доставили? — Спросил он у конюха, что вел новых лошадей к повозке.

— Да я почем знаю? — Пожал плечам он, но вскоре воскликнул. — Хотя нет, знаю… Это же оливки, что должны были еще вчера привезти.

— О…ливки? — Непонимающе произносит Лоуренц.

— Ну да. Знаешь, такие вроде слив штуки, богачи их жрут. Сегодня же бал во дворце, Герцогу нужно продемонстрировать всем, что он контролирует ситуацию и даже мертвецы ему не помеха. Политика, мой друг, политика. — Сочувственно произносит конюх, пока запрягает лошадей.

Ветеран-гильдиец прислоняется к стене и буквально стекает по ней, оставив на белом камне ржавый след.

Зелье постепенно отпускало, по всему телу прошла тряска. Мысли путались. Оливки… Столько погибло просто ради оливок. Смешно.

— Эй. Помнишь то восстание, что вспыхнуло почти во всех портовых городах, что мы подавляли несколько месяцев назад?

— Ну да. — Равнодушно отвечает конюх.

— Мне кажется, они не так уж и были неправы.

— Скажешь тоже, ха. Может тебе выпить? Выглядите вы все трое, дерьмово.

— Идет\Воздержусь. — Одновременно ответили вышибала и охотник.

Лоуренц же промолчал.

Он знал, где ему нужно было выпить. На балу, где наверняка будет и начальник стражи. Но попасть туда простому капитану… почти нереально. Придется напрячь все свои связи, взыскать долги. Кажется, он знает одного торговца, что серьезно задолжал ему на этой недели, когда в порту швартовался линкор Содружества. А еще требовалось найти подходящий яд.

Он обязан попасть на бал.

Но если он не убьет начальника сегодня — то начальник убьет его завтра.

Тревожный звон разнесся по стенам, в такт его мыслям. Дозорные били в колокола так громко, как не били при волне мертвецов. Лоуренц завертел головой, но не мог.

Вскоре над головой захлопали крылья — грифоны поднялись в воздух.

И лишь тогда он понял, что смотреть надо в небо.

Неведомое воздушное чудовище, чем-то похожее на закованного в латы кита, приближалось к городу.

Глава 29

— Кажется, они сами справились. — Заключаю я, когда молниевые разряды перестают гулять по полю боя.

— Так нечестно… И мне кажется, что основная орда находится к востоку отсюда. Может мы…

— Да, ты права… — Я снимаю трубку, — Прием. Телеграфируйте ударной группе об изменении курса. Пусть сворачивают на Ренвельский торговый тракт, а после… Нет, мне плевать, чьи это земли. Тил в курсе, как решать такие вопросы. Конец связи.

Кладу трубку и поворачиваюсь к Аше.

— Вот и все, как ты и хотела, я сообщил им куда ехать, так что злодей от нас никуда не денется. Если он попытается отойти вглубь королевского домена — его перехватят.

— Я имела в виду, может, мы сами туда повернем?

— Уговор был, если мы будем пролетать над ним. Увы, не повезло.

— Нечестно! Он же совсем близко, может час полета, не больше! Это…

Наш разговор прерывает гигантская тень, мелькнувшая за иллюминатором. Вскоре, внутрь заглядывает желтый глаз грифона. Да, если такой воробушек постучит в окно…

— Все, проехали. Чем скорее закончим с переговорами, тем быстрее попробуем твой план. Так что не мешай. — Отмахиваюсь я, одновременно проделывая в каюте проем.

Как-то я не догадался раньше сделать дверцу для общения с гостями…

Стена откидывается в сторону и гондолу заполняет свистящий ветер, чуть не сбивая меня с ног. Выглядываю наружу и тут же встречаюсь взглядом с удивленным наездником.

Как бы ни хотелось спросить у него классическое «Кто вы такие? Я вас не звал!», чтобы довести абсурдность ситуации до максимума — я умудряюсь себя сдержать.

— Кхм. Передайте Четвертому Герцогу, что Граф Кондор требует аудиенции… и разрешения на посадку! — Кричу я, перебивая ветер. Проклятые маги воздуха, пока они не начали швыряться молниями, отличная же погода была!

К счастью, наездник не стал задавать дурацких вопросов и повернул грифона к городу, пока остальные продолжали кружить вокруг. Ах, да. Надо бы заглушить двигатели, пока кого-нибудь из них не затянуло под винты, неудобненько бы вышло.

— Спорим, теперь он будет полдня думать, разрешать ли нам сесть? — Произносит она, взбираясь на стул и болтая ногами.

— На что спорим?

* * *

Уже спустя полчаса Аша потирает получивший щелбан, лоб, а наш дирижабль спускается в парке, прямо напротив дворца. Кругом уже собралась стража, что впрочем, почтительно толпится на мраморных дорожках.

Собранный на коленке якорь врезается в ровненький газон и пропахивает в нем траншею, пока я не загоняю его глубоко в почву импульсом магии. Надеюсь, Герцог не обидится за подпорченный вид?

Учитывая то, что вокруг царила зелень и натуральное лето — он немало вложился в этот парк. Юг-югом, но сейчас, в самое холодное время года — даже на юге Королевства царит ранняя осень. Даже подумать страшно, сколько маны тратится, чтобы поддерживать летнюю погоду в парке, размером с пару футбольных полей!

Скидываю веревочную лестницу вниз, приземлять дирижабль на брюхо было не только несолидно, но и попросту небезопасно.

Закончив манипулировать с баллонами, Аша тычет меня кулаком в плечо.

— С тобой пойти?

Хм. С одной стороны, младший архимаг был бы весомым аргументом на переговорах, но с другой… Вдруг что выкинет?

— Как хочешь. — Произношу я, так и не сумев определиться.

— Тогда пододвинься, я первая. Не хочу, чтобы ты заглядывал под балахон.

— Правда не хочешь?

— Нууу… — Задумчиво произносит она и массирует пострадавший лоб. — Не. Сейчас не хочу.

Дав ей пару минут, спускаюсь следом. Занято, но веревка дергается лишь из-за спускающийся ниже Аши. Царит полный штиль, хотя над нашими головами ветер стремительно разгонял грозовые тучи.

Ах да… Если пропускать воздушные массы, это увеличит нагрузку на барьер. Я даже замираю на пару секунд, осматривая окрестности дворцы магическим зрением, но не вижу ни одного якоря или фокуса. Хорошие щиты у Четвертого… Действительно качественные, не чета той поделке, что были у Первого.

Сдается мне, такие щиты смогли бы остановить дирижабль, если бы я захотел десантироваться с него на дворец. Хотя, что-то я пессимистичен, вполне возможно, переговоры пройдут как по маслу.

Ноги касаются мягкой травы. Даже потрогать ее захотелось. Земля!

Аша тем временем отряхивает балахон, у коленей подозрительно-зеленые пятна… Бросив на меня пристыженный взгляд, она щелкает пальцем, и лишь легкий дымок напоминает о том, что балахон был замаран.

— Ты этого не видел. — Быстро шепчет она, чтобы приближающийся к нам дворецкий не услышал.

— А что не увидел-то? — Успеваю спросить я, но увы, ответ услышать мне не было суждено.

— Граф Кондор со… спутницей. Ваши приглашения на бал, прошу. — Произносит холеный слуга, протягивая два золотых прямоугольника.

Увесистые, десяток унций минимум.

— Ба-а-ал? Настоящий бал? — Удивленно протягивает девушка.

— Бал-маскарад. Ваши маски уже ждут вас у входа во дворец. Прошу за мной.

Быстро наклоняюсь к ней, чтобы шепнуть.

— Ты раньше не была на балу? Волнуешься?

— Волнуюсь… Я не уверена, что там будет что пожрать. На балу вроде танцы в основном?

— В основном политические игры под видом веселья, хотя, легкие закуски точно будут, не переживай. Вот только…

— Вот только, что?

— Эти переговоры важны. — Серьезным тоном напоминаю я.

— Брось. Даже если я сделаю что-то не так, мне простят. Когда человек типа силен — любое безумство будут называть эксцентричностью и спускать с рук… ай! — Замолкает она, прикладывая руку ко лбу, в который прилетел второй щелбан.

— До окончания переговоров веди себя прилично.

— Хорошо, хорошо… Единый, ну и скука, зачем тогда становится сильнее, если даже нельзя повеселиться? — Вздыхает она, пока я изучаю окрестности.

К счастью, Четвертый не был страстным любителем живых изгородей, как все до этого встреченные мною аристократы. Напротив, парк выглядел слегка пустынным. Отдельные кусты, искусно обрезанные, чтобы напоминать зверей, клумбы с цветами… Пространства довольно открыты. Если придется бежать до дирижабля — укрыться от стрел будет негде. Вряд ли кустик в форме фламинго послужит хорошей защитой!

Впрочем, не обязательно отступать на своих двоих. Возле самого дворца стояло весьма приличное количество карет и чем ближе мы подходили — тем лучше я мог различить гербы.

Множество стягов, гербовых знаков, эмблем. Некоторые я не мог опознать, а некоторые напротив — были весьма знакомы… Похоже, даже Клаусы посетили прием. Аристократы из Королевского Домена… И Второго Герцогства тоже, вполне возможно с Герцогом или Герцогиней, хотя я не видел их личных гербов. Не было видно и Королевских стягов, ну и стягов Первого Герцогства, конечно… По понятным причинам, кхе.

Если подытожить, уже сейчас ясно, что внутри собралась большая часть света Королевства.

И это вызывало смутную тревогу.

Мы останавливаемся у дверей из красной древесины, из-за которых доносятся отголоски классической музыки.

— Ваши маски, господа. — Глубоко кланяется дворецкий и к нам подходят двое слуг.

На шелковых подушках они несут две маски; бронзовую, стилизованную под пламя, и серебряную, в виде чего-то среднего между птицей и облезлым червем.

Аша не задумываясь хватает и примеряет первую. Вытянутые языки пламени напоминают щупальца и делают ее похожей на Ктулху.

Она разочарованно мотает головой.

— Не, по задумке-то норм, но как сделали… Безвкусица. А еще эти наплывы обзор перекрывают!

— Не беда, давай сюда, поправлю. — Протягиваю руку я, но она делает шаг назад.

— И что ты из нее сделаешь? Лису?

— Ну, могу и лису…

— Неа, а что хотел?

Хм. Вообще-то я собирался просто обрубить лишние «щупальца», но если речь зашла о животных…

— Волка, пожалуй.

— Неплохо, но у меня есть идея получше. — Весело произносит она и прикладывает ладони к маске.

Поток жара заставляет слуг отшатнуться. Бронза плывет, раскаленные капли стекают на мраморные ступени. Девушка разглаживает пальцами бронзу, пытаясь повторить черты лица.

— Вижу, ты не оставила идею покупаться в лаве. — Комментирую я, беря с подушечки свою маску.

— Ага, тренируюсь. Когда-нибудь у меня точно получится… — Булькает она раскаленным металлом, чем приводит слуг в ужас.

Вздохнув, примеряю свою маску к лицу. Довольно точно, но… серебряная голова кондора закрывает нос и, спускаясь вниз, перекрывает часть рта. Да и напоминает эта голова, прямо скажем не то, что задумывалось. Или может, в том и был смысл?

Еще одна шутка Четвертого.

Провожу пальцем по маске, срезая все лишнее. Серебро падает на мрамор. Чуть рихтую форму… Готово и нос свободен. Пусть остаются лишь крылья у висков, такая полумаска меня более чем устроит.

— Эй, как думаешь, какое выражение лица мне лучше оставить? Улыбку или может грозный оскал? — Спрашивает девушка. Она почти закончила, но была проблема — маска получилась довольно точной, вот только бровей не было вовсе. Да и с формой губ возникли проблемы, похоже, из-за того, что она ими шевелила.

— Давай помогу.

— Будь осторожнее, маска может обжечь. — Игриво напоминает она.

Всё дурачится.

Несколькими движениями разглаживаю металл, стираю с него следы ее пальцев. Ногтем размечаю брови, нежными поглаживаниями углубляю скулы, очерчиваю переносицу и убираю лишний метал с ноздрей и глаз.

Теперь губы. Не так просто будет повторить каждый изгиб…

Вдумчиво провожу по ним пальцем. Из-под маски слышится между стоном и писком.

— Просто было щекотно. — Поясняет она и ощупывает лицо. — А ты не хотел бы делать статуи вместо своих железных штук?

— Идем уже.

Дворецкий с поклоном открывает двери, и воздух прорезает скрипка.

Просторный зал, размером пусть и не футбольное поле, но на небольшую хоккейную площадку точно тянет. Сходство подчеркивает и глянцевый пол, в котором отражаются разноцветные кристаллы, инкрустированные в потолок. Их яркие, разноцветные блики чем-то напоминают ночной клуб. Довольно необычно для обычно сдержанных и пафосных собраний Королевства… Впрочем, Рэндал за свою жизнь максимум видел бал у Графов, кто знает, как развлекаются аристократы повыше?

К слову, самих аристократов оказалось меньше, чем я ожидал. Впрочем, это вина размером зала, людей внутри было сотни. Несколько десятков кружились в танце посреди зала, другие — разбившись на группы, обсуждали что-то. Кто-то стоял с бокалом и со второго яруса наблюдал за танцующими… Ах да. Судя по знакомой мне маске кролика — это был сам Герцог.

Ищу взглядом лестницу, чтобы подняться к нему, но Аша дергает меня за рукав.

— Чую сдобу! Может мы перекусим, прежде чем поднимем тут… О Единый! — Восклицает вдруг она так громко, что я от неожиданности вздрагиваю.

С быстротой молнии она ныряет мне за спину и выглядывает из-за моего плеча. Проследив за ее взглядом, я легко понимаю причину ее паники — мужчина в похожем красном балахоне и золотой маске волка целенаправленно идет к нам.

— Это отец! Я так и знала, что был какой-то подвох в том, что он просто взял и уехал… я когда-нибудь от него избавляюсь?

— Милая, он тебя уже заметил, так что… пожалуйста, прекрати рвать мой камзол.

Бурча, что не надо было менять маску, она покидает укрытие, хотя и продолжается цепляться за руку.

— Граф. — Приветствует меня Детлаф.

— Архимаг.

— Не только. Тут я в основном, как член Огненного совета. К слову, хочет моя дочь или нет — она тут тоже как часть совета. Так что, вы не против, если я украду ее?

— Против. — Резко отвечаю я.

— Хм. Тогда я как минимум бы предпочел, чтобы дочь не танцевала с нами. Это могут неправильно истолковать. Ашир будет недоволен, если все вокруг начнут судачить о его особых отношениях с Графством Кондоров.

— Сплетники в любом случае извратят все что угодно. — Равнодушно отмахиваюсь я.

— Возможно. Но зачем давать им лишний повод? Прав не тот, кто говорит правду, а тот прав, кто прав в глазах людей.

— Ауф. — Не сдерживаюсь и добавляю я.

Кажется, даже волчья маска Детлафа принимает удивленный вид.

— В горле запершило. — Поясняю я, с трудом подавив смешок.

— Будьте здоровы, тогда. К слову, Торн хотел с вами поговорить. Он у карточных столов… А для тебя, малышка, в буфете есть отличная, свежеиспеченная сдоба.

Намек был ясен.

«Малышка» в ответ издает раздраженный рык, но отпускает мою руку.

— Бездна! Ты умудрился испортить даже мое решение самой туда сходить! — Восклицает она, всплеснув руками, после чего добавляет уже шепотом. — Рэн… Постарайся закончить всё прежде чем старик меня достанет до такой степени, что я взорвусь… А я не думаю, что даже самая вкусная сдоба заставит меня терпеть его дольше двадцати минут.

— Двадцать минут. Идет. — Произношу я, сверившись с часами.

Она с сожалением проводит пальцами по моей груди и спешит вслед за отцом. Прежде чем она уходит, я замечаю взгляд, что девушка бросает в сторону танцующих пар. Что ж, намек ясен. Было очевидно, что запрет отца для нее, как красная тряпка для быка.

Даже удивительно, что она сдержалась и не потащила меня сразу туда…

Сделав заметку в памяти, потанцевать с ней — я направился в противоположную сторону, к стоящим у стены столам. Людей там было не так уже много, лишь несколько аристократов играли в карты, причем колода состояла из золотых листов. Не думаю, что это удобно…

Пройдя мимо них, почти в самом углу я обнаружил нужную мне чету фон Штейгеров. Хотя развалившийся на софе Торн послушно носил золотую маску змеи, его супруга своей маской пренебрегла.

Золотая пластина лежала лицом вниз на карточном столе, рядом с пустыми бутылками из-под вина и сложно было определить, что на ней изображено… Хотя, торчащие рожки было видно и так.

Впрочем, Герцогиню можно было понять. С маской на лице пить было затруднительно, а бутылки осушила скорее всего она.

Едва завидев меня, она громко фыркнула и подтянула к себе еще наполовину полный бокал.

— Дорогая, мы договаривались. — Мягко произнес Второй Герцог.

— Даже допить не дашь? — Зло рявкнула она в ответ и залпом опустошила бокал.

— Итак, ты допила…

В ответ она просто щелкнула пальцем, и услужливый слуга тут же наполнил ее бокал вином.

— Мы договаривались, что я не буду мешать, а не на то, что я убегу, поджав хвост.

— Так не мешай… — Раздраженно бросает Герцог и обращается ко мне. — Простите нас, за это Граф. Прошу вас, присаживайтесь.

— Плохое настроение? — Спрашиваю я, присаживаюсь на кресло, после чего перевожу взгляд на золотую маску. — Или не повезло с образом?

— Если вам интересно, там буйволица, но больше похоже на корову. Шуточки от Четвертого… Но маска тут ни при чем, просто моя супруга просто вас на дух не переносит.

— Довольно неожиданно. — Поднимаю бровь я и обращаюсь к Герцогине. — Разве вы забыли, что ваш супруг обязан мне жизнью?

— Поэтому я вас терплю, Граф, а еще не разорвала вам глотку. — Бурчит она и отпивает еще вина.

— Только поэтому? — Усмехаюсь я.

Ее глаза вспыхивают, всё тело напрягается, отчего мускулы становятся заметны даже через платье. Несколько секунд она злобно пялится на меня, после чего вздыхает и обессиленно облокачивается на стол.

— У вас новое оружие. — Устало замечает она, потирая шею.

Откуда она это узнала, черт возьми? Пистолет едва выступал из кобуры.

— Прогресс не стоит на месте… И все же, чем я вам так не угодил?

Она не отвечает, зато за нее это делает супруг.

— Видите ли, ей однажды приснилось, что вы станете причиной конца света. — Улыбаясь так, что это видно даже через маску, со смешком произносит Герцог.

Ариэль недовольно ворчит себе под нос и вновь щелкает пальцем, требуя налить еще.

— Любопытно. — Поддерживаю беседу я. — И каким же образом я вызову конец света?

— В том-то и дело, что она не знает. Но кажется что-то яркое и горячее, как солнце… Вы не планировали уронить на нас солнце, Граф?

— Пока нет, но с удовольствием оповещу вас, если надумаю… — Улыбаюсь я.

— На вашем месте я бы так не шутила, Кондор. — Неожиданно серьезно перебивает меня Герцогиня.

Шестеренки в голове начинают ход. Это не просто досужий разговор, не шутка. Достаточно посмотреть на ее реакцию, она относится к этому слишком серьезно. Должна быть причина…

— Как часто эти сны сбывались? — Уже без тени на улыбку спрашиваю я.

— Всегда. — Фыркает она, а Герцог взмахивает руками и добавляет.

— Но не всегда так, как мы думаем, так что…

— Тогда это хороший знак. — Спокойно произношу я, заставив их замереть. — Пока что конец света предполагается холодным, я бы даже сказал леденящим и опустошающим. Так что огонь — хороший знак.

Герцогиня тяжело и поднимается с софы.

— Развлекайся, но не говори потом, что я не предупреждала. — Обвиняюще бросает она то ли мне, то ли Герцогу, прежде чем уйти.

— Кхм. — Несколько обескураженно прочищает горло Герцог. — Ну, выпьем же за это.

— Откажусь. О чем вы хотели поговорить?

Он ставит бокал обратно на стол и отодвигает от себя.

— Признаюсь, когда в последнюю нашу встречу мы говорили, что предоставления Первому коридора в Дациге не сыграет роли, я скептически к этому отнесся… Признаюсь, был неправ.

— Все мы ошибаемся.

— В связи с этим я хотел бы оповестить вас, что сторонники вашей… идеологии объявлены в моем Герцогстве вне закона. Я не буду казнить их, в знак наших союзнических отношений, однако все они будут высланы к вам в Графство. Прошу отнестись к этому с пониманием, я не хочу повторения судьбы Первого.

— А много ли людей знает… о его судьбе? — Уточняю я.

— Слухи распространяются, но пока лишь слухи. В такие новости сложно поверить. Официального объявления еще не было, пока что все считают, что он не смог прибыть из-за крупнейших бунтов за всю историю Первого Герцогства… Точнее, все кроме Четвертого Герцога. Я ему сообщил о смерти, когда зондировал почву на предмет союза против Короля.

— Значит, вы здесь за тем же, зачем и я. Как успехи?

— Боюсь, не знаю. Тяжело понять, что у него на уме, но желаю вам удачи. Быть может, у вас получится склонить чашу весов на свою сторону… Теперь мой вопрос. Вас пригласил Четвертый?

— Нет. Я сам себя пригласил.

Второй Герцог заметно расслабляется.

— Хорошо. А то на какой-то момент мне показалось, что это ловушка. Слишком уж много тут определенного рода людей. Клаусы, маги из Содружества… Теперь и вы. Конечно, вряд ли кто-то решится действовать прямо на балу, это противоречит всем традициям, но… в наше время не все следуют традициям.

Я поднимаю взгляд к стоящему на втором ярусе Четвертому Герцогу.

Он явно внимательно смотрит в нашу сторону

— Он пригласит вас на разговор, когда решит, что готов… Если решит, что готов. — Комментирует Торн, но я уже встаю из-за стола.

— Мне не впервой приглашать самого себя. Прощайте… и желаю вам примириться с супругой.

— Ссоры — это ерунда. Помните, главное лишь то, прикроют ли вам спину в трудный момент. За удачу в наших начинаниях. — Поднимает бокал он.

Чувствуя на себе взгляд Четвертого, поднимаюсь по лестнице на второй ярус. Музыка становится громче, совсем рядом надрывается скрипка, но я не обращаю внимание на оркестр. Мой взгляд ни на секунду не отрывается от Герцога, что расслабленно облокотился на перила, держа в руке бокал шампанского. Ну-с, деваться ему некуда. Хочет он или нет, ему придется выслушать мое предложение.

Еще несколько шагов и…

Герцог невозмутимо ставит бокал на перила и также невозмутимо перелезает через них. Прыжок. Пара секунд и передо мной остается лишь его бокал.

Какого…

Я протираю глаза, чтобы убедиться, что мне это не привиделось.

— Ах ты лысый хрен! — Бормочу я и тоже перепрыгиваю через перила.

Мраморный пол больно отдается в ногах, стоящие рядом аристократы отшатываются с руганью, слышится звон разбитого бокала… Что ж, видимо не на каждом балу гости вытворяют такие акробатические номера.

Внимательно осматриваю место, куда спрыгнул Герцог, но увы, танцующие пары закрывают обзор. Разглядеть что-то за пышными тканями и мелькающими локтями невозможно даже с магическим зрением. Маги… Адепты. Снова маги — их источники вспыхивают энергией, но ни одной яркой звезды Архимага.

Грубо распихиваю их, но Герцога нигде не видно.

— У столов. — Шепчет Астарот, что в отличие от меня — отлично чует его душу.

Направляюсь по подсказке, но… Пусто. За столами никого нет.

Ушел?

Стоп.

Наклоняюсь и вижу Герцога, что спокойно сидел на корточках и ждал, пока я уйду.

— Хм. Не кажется ли вам, что убегать и прятаться под столом — недостойно для Герцога?

— Ха. Герцог тут я и я решаю, что для меня достойно, а что нет. — Логично парирует он и вылазит из-под стола, задев золотыми ушами маски столешницу.

Оглянувшись, он щелкает пальцем, подзывая слугу.

— Бездна, дайте мне уже бокал!

— Пересохло в горле? — Спрашиваю я, на всякий перегородив ему путь отхода.

— Бросьте. В светском рауте бокал вина — все равно что щит в бою. В нужный момент можно просто выпить и выиграть время для оценки ситуации… Чему вас только дед учил?

— Тому, что грамотно зафиксированному собеседнику уловки не помогут.

— Значит — ничему. Иначе бы вы поняли мой намек, что пока что я не собираюсь с вами говорить… к слову, с чего вы вообще взяли, что я Герцог?

— Эм. Черт побери, так ли много в нашем Королевстве лысых архимагов? Или вы правда думали, что маска вам поможет?

— Вы не поняли смысл масок, Граф Рэндал фон Кондор. — Разочарованно покачивает головой он и указывает пальцем на стоящего недалеко спиной к нам мага огня.

Мне даже не нужно не нужно гадать, кто он. Вволна силы, исходящая от него — говорит сама за себя. Магистр Игни лично посетил бал, приплыв из Содружества.

— Маски позволяет сделать вид, что вы не узнали собеседника, не потеряв лица. Вы и не поверите, сколько мирных договоров благодаря этому было подписано в этих стенах! Спорим, если мы подойдем к нему, он сделает вид, что не узнал вас? И я надеюсь, вам хватит ума притвориться, что вы тоже его не узнали… Это называется этикет.

— Я пришел сюда не ради этикета, а ради дела. Полагаю, ваши увиливания значит лишь одно — вы отрицательно смотрите на наш возможный союз.

— Не все так просто. — Он берет бокал с подноса слуги и указывает на хрустальную вазочку с оливками. — О, хотите оливок? Свежайшие, прямо из столичного парка, если вам о чем-то это говорит.

— Мне плевать на оливки, не тратьте мое время. Да или нет?

— Воистину, некоторые не понимают намеков. Тогда, как насчет того, чтобы этим вечером разложить колоду-другую в Стюарта? Там все и обсудим.

— Почему не сейчас? — Требовательно произношу я, едва сдерживаясь от того, чтобы не начать угрожать.

— Рэн? — Раздается позади женский голос. Мы с Герцогом оборачиваемся.

— Графиня фон Клаус? — Немного неуверенно протягивает Герцог, но тут же весело восклицает. — Вы очень вовремя! Заберете своего кавалера на танец?

— Всенепременно. — Отвечает девушка в маске мантикоры и делает шаг ко мне.

Странно.

Может дело в маске, а может, в мимолетной неуверенности Герцога.

Может — в ее голосе, а может в движениях. Я не могу обосновать свои подозрения…

Но я хватаю ее за горло прежде, чем отдаю себе в этом отчет.

Девушка хрипит, но я лишь сильнее сжимаю пальцы, убежденный в своей правоте.

Это не Эрин.

Она бы уклонилась.

В бок упирается обсидиановое острие, камзол пропитывается кровью.

— Без-дна. Пус-ти!

— И не подумаю. — Я пытаюсь вытолкнуть ее подальше от теней, но в какой-то момент ее шея просто проходит сквозь мою руку, будто потеряв плотность. Пальцы смыкаются на пустоте, а убийца отшатывается в сторону.

— От твоих пальцев тоже есть тень. — Замечает она, потирая шею. — Бездна, а я так надеялась увидеть твое лицо, когда ты поймешь, что танцуешь с другой! Чтоб ты сквозь землю провалился, со своей привычкой всех сканировать!

Сканировать? Ах да, точно.

С запозданием делаю это и понимаю, что дар у личины передо мной едва достигает уровня младшего адепта. Пожалуй, стоит сделать вид, что именно так я ее и раскусил…

— Кидаешься на людей, прямо как настоящий obsessi. — Разносится в голове тихий смех демона.

— А ну цыц. — Одними губами произношу я и пальцем проверяю, насколько глубокая рана на боку. Не так уж всё и плохо, но стоило бы прижечь — мраморный пол уже пачкают первые капли крови.

— Ты вообще знаешь, что за бесцеремонное сканирование могут и на дуэль вызывать? — Продолжает возмущаться убийца, предусмотрительно держась в нескольких шагах от меня.

Игнорируя ее, жестом подзываю официанта. Тот послушно протягивает поднос с различными бокалами и стопками. Беру наиболее крепкую на запах бурду с подноса и выливаю прямо на рану.

— Довольно неуважительно к драконьей настойке. Знаешь, сколько она стоит? — Комментирует девушка, но я не могу ей ответить.

Просто потому что прикусил губу, чтобы сдержать стон. Крепкая дрянь, однако.

Бочину жжет не слабее, чем жег бы настоящий дракон!

— И для чего ты пыталась ко мне подобраться? Решила устроить покушение? — Ворчу я, когда дыхание перестает перехватывать.

— Покушение? Не на тебя, ха. Откуда мне было знать, что ты тут тоже будешь?

— Для чего? — Повторяю я.

— Я же сказала — потанцевать ну и… предложить сделку, раз уж ты тут.

— И для этого ты убила девушку, похожую на Эрин?

— Ну да, одну из оруженосцев Клаусов. А еще подсыпала Графине слабительного в вино и украла маску. Было бы неудобно, если бы в зале шлялось две Графини, верно?

— Ясно. — Коротко отвечаю я, закатывая глаза. Одна другой безумнее…

— Брось, как будто ты убил меньше! Знаешь, Король был чертовски рад, когда узнал, что все аристократы Первого Герцогства познакомились с плахой.

— Я не убиваю ради развлечения.

— Пфф, как будто мертвецам не плевать, убили их ради великой цели или развлечения! К тому же, все равно скоро все умрут… Если Дастан осуществит свой план. — Тихо произносит она и протягивает руку, приглашая на танец.

На всякий случай оборачиваюсь. Разумеется, возле уже столов пусто, Четвертый благополучно слинял, воспользовавшись шансом.

Кивком головы указываю в сторону стола.

— Присаживайся и рассказывай.

— Та-а-а-анец! — Протягивает убийца.

Ну да, ну да, сожгут-то меня за такое, а не ее…

Хотя, может и ее заодно.

— Да не бойся, твоя спутница сейчас опустошает буфет. — Фыркает убийца. — Ты ее не кормишь, что ли?

— Она просто прожорливая. Если ты так стоишь на своем капризе, возможно твое предложение не столь уж и важно. — Пройдя мимо фальшивой графини, я присаживаюсь за карточный стол.

Но едва я делаю это, как на стол падает металлический амулет в форме руны.

— Что это?

— Дотронься и узнаешь. — Предлагает девушка и садится прямо на картежный стол. Мда, Эрин бы точно себе такого не позволила.

Проверяю амулет на чары, но ничего опасного не обнаруживаю.

А раз так — осторожно касаюсь пальцем.

— … ти маги металла слишком много о себе возомнили. — Раздается голос прямо в ухе.

Я верчу головой, пытаясь найти источник. Второй этаж!

— Он прав. Мы будем прислуживать этим недомагам? Мы что придворные шуты? — Маг стоял в сотне метров от меня, но его голос был слышен четко.

— Одно мое слово и ты станешь настоящим шутом. Выполняй приказ. — Веско пресекает разногласия голос магистра.

Отвесив короткий поклон, маги спускаются по лестнице к нам на первый этаж, а магистр Игни поворачивается и смотрит в мою сторону. Понял, что я их подслушиваю?

Тут же убираю палец с амулета, а убийца спокойно забирает его и прячет под платьем.

— Значит цель покушения — магистр Игни? И в чем сделка?

— Та-а-нец! — Нараспев воркует она.

— Ты мне вообще-то бок продырявила!

— Органы не задела, так что потерпишь. Ну? Или я ухожу.

Вздохнув, беру ее за руку.

Мы вливаемся в хаотичные ряды кружащихся пар, вот только… Я никогда не умел танцевать классические танцы.

— Ты специально мне ноги отдавливаешь?

— Если не нравится танец, переходи к делу.

— Злодей! — Ворчит она и прижимается всем телом, чтобы шепнуть. — Самаил решил подыграть королю и я вынуждена ему помогать, однако…

— Однако ты хочешь работать на обе стороны. — Легко считываю я ее замыслы.

— Я просто максимизирую свои шансы на выживание. Итак, я не помогаю Дастану убить магистра, а взамен ты закрываешь глаза на то, что я… немного зашла на его сторону. Как тебе?

— Магистр мне не друг, у нас с ним плохие отношения. Благодаря тебе, кстати.

— Да брось, я же помогла тебе выбраться из Содружества в тот раз! К тому же… Он все еще может быть твоим союзником, как и я. Просто будь ко мне помягче, я лишь пытаюсь выжить.

Несколько минут мы молча танцевали, а точнее — топтались на месте в объятиях, пока я оценивал ситуацию. Черт, по сути она говорит «Да, я работаю на врага, но доверяй мне, пожалуйста! Не обращай внимания, что я могу ударить тебе в спину в любой момент!» — поразительная смесь честности, наглости и лицемерия.

— Думай быстрее, а то твой запах крови вызывает во мне аппетит. — Поторапливает девушка.

— Что именно тебе обещал Самаил?

— Если я помогу Дастану, то он даст мне новое тело в другом мире. Вот только мне нравится и это тело и этот мир. Так что, постарайся его сохранить.

Я медленно киваю головой. Что я получу, если откажу? Открытого врага? Уж лучше плохой союзник, чем хороший враг.

— Хорошо, но никаких покушений на моих близких…

— Без проблем.

— А также подробно докладывай обо всех его планах.

— С этим сложнее. Ты его в последнее время видел? Мне кажется, он и сам о своих планах ничего не знает!

— Докладывай.

— Ну… что смогу. — Сдается она, впервые смутившись за время нашего разговора.

Музыка внезапно обрывается. Пары какое-то время кружатся по инерции, но вскоре все движения на балу замирают. Слышатся пересуды, недовольные аристократы не понимают, почему оркестр перестал играть.

— Ну, я пошла, будет нехорошо, если он увидит нас вместе. — Произносит она, игриво прикусывает меня за шею и растворяется в тенях.

На втором ярусе появляется Четвертый Герцог. Он бьет золотой ложечкой по бокалу, привлекая к себе внимание.

Двери позади меня открываются, но мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто прибыл на бал.

— Господа, дамы! — Возвещает Герцог и галантно кланяется в сторону входа. — Его Величество, Дастан Первый оказал нам большую честь, посетив наш бал!

Content

Алекс Котов
Виконт Линейных Войск 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29