Рэй Даниэль Зеа

Наследие предков

Пролог

Они медленно продвигались вперед. Фонарями вырывая из темноты искореженные обломки некогда величественного творения, они осторожно ступали по сожранному коррозией полу. Стон перекрытий под их ногами сменялся скрежетом металла, вынуждая обоих то и дело останавливаться, чтобы перевести дыхание. Спертый пыльный воздух закрытых на столетия залов таил в себе много опасностей. Скафандры должны были спасти их обоих от вдыхания какой-нибудь дряни, но все же риск подцепить древнюю заразу оставался. Брат остановился позади, рассматривая очередной труп. Тело высохло и превратилось в мумию. Даже не понять теперь, мужчина там погиб или женщина. Он подергал за веревку, призывая брата шевелиться, как вдруг что-то хрустнуло под ногами.

Он замер, понимая, что одно неловкое движение способно прикончить их обоих.

— Не двигайся, — раздался голос в передатчике. — Стой на месте. Я подойду и вытащу тебя.

Брат достал из сумки карабин и крюк. Вбив крюк в стену, он пристегнул карабин и стал медленно продвигаться по веревке к нему. Вновь хруст. Брат замер:

— Все хорошо! Аккуратно сними сумку и выбрось ее!

Он потянулся к шлейкам, чтобы скинуть их с плеч, как раздался новый хруст.

— Не шевелись! Ничего не делай. Я сейчас тебя вытащу.

Он чувствовал, как пол медленно и верно прогибается под ним. Брат успел сделать шаг ему навстречу, как перекрытие под ногами проломилось, и он полетел вниз. Рывок за пояс был болезненным. Кажется, у него сломалось несколько ребер. Острая боль, перехватывающая дыхание на вдохе, сменилась чувством облегчения, когда он понял, что веревка его спасла.

Он скинул сумку с плеч, оставив в руке лишь фонарь. Пошарил по ремню на поясе, нащупал чехол для ножа. Кажется, лезвие все еще было внутри. Он поднял голову вверх и увидел брата, свисающего с края металлической плиты, покоящейся на ржавом прогнившем перекрытии.

В микрофон он слышал, как брат шепчет проклятия себе под нос. Дыхание сбилось и казалось, один из них сейчас скончается от удушья, а не от падения с высоты.

— Успокойся, — произнес он в микрофон. — Не нервничай. Отойди немного назад и начинай тянуть.

Брат скрылся в темноте, оставив фонарь на краю плиты. Умный, вроде, а фонарь забыл забрать.

Его дернуло за пояс. Боль сковала тело. Он простонал.

— Потерпи, — голос брата. — Сейчас вытяну.

Стон перекрытия. Фонарь полетел вниз. Он следом за ним. Рывок. Остановка. Он замер, освещая пространство над головой. Брат висел в метрах пяти над ним. Хлопок. Они упали вниз еще на метра три. Кажется, крепеж их подводил.

В молчании, брат аккуратно снял сумку с плеч и сбросил ее вниз. Один — два — гул внизу. Два в квадрате — четыре. Четыре на десять — сорок. Сорок разделить на два — двадцать. Значит, брат на высоте около двадцати метров. А под ним самим метров пятнадцать. Выжить, упав с пятнадцатиметровой высоты в неизвестность… Вряд ли… Вряд ли…

Скрежет металла. Рывок. Боль.

— Веревка рвется… — раздалось в передатчике. — Черт… Черт!

— Тут метров пятнадцать подо мной, — произнес он. — Может, меньше. Выберешься ты — выживем оба.

— Ничего не делай! Я начну подтягиваться вверх.

Скрежет.

— Режь веревку, — простонал он, освещая фонарем скафандр брата.

— Нет!

— Режь веревку. Я упаду — ты вытащишь!

— Нет!

Хруст.

— Дьявол бы тебя побрал! — закричал он во все горло. — Режь веревку!!!

— Мы выберемся! У меня все получится!

Он не мог его винить. Это не трусость. Это желание спасти брата, пусть даже ценой собственной жизни. Другого он от него и не ожидал. Они в одной упряжке. И у одного из них на этой веревке будет гораздо больше шансов, чем у обоих. Время принимать решение. Время падать с высоты вниз.

Он расстегнул чехол и достал нож.

— Нет! — кричал брат ему в ухо. — Нет! Не смей!

— Ты поступил бы так же… — произнес он и перерезал веревку.

Фонарь по-прежнему светил куда-то вверх. Крик брата продолжал звенеть в ушах. Удар. Хруст костей, отраженный эхом от стен. Секундная боль, пронзившая тело, словно разряд электричества. И тишина. Вязкая, сдавливающая грудь тишина. Он хотел пошевелить руками, но понял, что больше их не чувствует. Ноги… Нет… Их он тоже больше не чувствует. Что-то липкое полилось из ушей. Он с шумом попытался вдохнуть, но сделать это оказалось слишком трудно. Кажется, это конец. Кто же доведет начатое до конца? Кто спасет этот чертов мир от гибели? Не важно, кто… Не важно, как… Главное, это будет не он… Однозначно, не он…

Глава 1

За столом как всегда было громко и шумно. Холодный ячменный напиток из запасов хозяина дома лился рекой, мясо вспоротой утром, разделанной к обеду и зажаренной к вечеру свиньи покоилось на огромных глиняных блюдах, расставленных перед дорогими гостями. Свежих овощей было немного, потому не все смогли ухватить помидоры и огурцы из нового урожая. Зато маринованных яств было не счесть: те же помидоры и огурцы, перцы, чеснок, капуста, спаржа, — всего этого могло хватить на прокорм целого отряда добровольцев, который обычно состоял из десяти здоровых мужчин.

Терра опоздала к ужину не в первый раз, за что отец прилюдно отвесил ей хлопок по заду, чем привел в восторг собравшихся гостей. Под всеобщий хохот она заняла место за столом и опустила голову, глядя на тарелку, наполненную плавающими в жиру кусками мяса.

— Извини, — шепнула ей на ухо Лиса, — свежих овощей не осталось.

— А куски получше ты выбрать не могла? — в укор шикнула Терра.

Младшая сестра в ответ пожала плечами и демонстративно отвернулась.

От маринадов у Терры давно болел живот, жирное мясо она тоже едва переваривала, зато овощи и хлеб всегда «шли» на ура! Терра взглянула на тарелку Шанталь и с надеждой вперила взгляд в профиль белокурой старшей сестры:

— Шанти, у тебя помидор стащить можно?

Затаив дыхание, Терра ждала ответа. Шанталь повернулась и состроила на красивом лице ехидную гримасу:

— Любишь помидоры — приходи вовремя!

Терра закатила глаза и отвернулась от сестры, тяжело вздыхая. Что ж, придется больше пить, — подумала она и, схватив наполненную ячменным напитком глиняную кружку, сделала глоток. Горло свело и на глазах проступили слезы. Твою ж мать! Кто это сделал?!

Сестры синхронно захохотали. Терра поставила кружку на стол и медленно выдохнула.

— Хороша бормотуха, не правда ли? — певучим голоском обронила Лиса.

— Убью… — прошептала Терра и уже подняла обе руки, чтобы вцепиться в шею младшей сестры, как та вдруг выдала:

— На тебя Гелиан смотрит!

— Где?

Терра тут же позабыла о своих планах прикончить обеих сестер по очереди и выпрямилась на скамье, выставляя грудь вперед. Безусловно, Терре очень хотелось, чтобы из лифа ее платья приданое родителей едва ли не вывалилось, как у Шанталь, но увы: похвастать перед другими было нечем.

— Смотри, сейчас из платья выпорхнешь! — засмеялись сестры, но ей все было ни по чем.

Под взглядом Гелиана Терра должна была быть на высоте! Чуть наклонившись к столу, она попыталась отыскать глазами зазнобу и, собственно, обнаружила предмет своих грез. Гелиан сидел ближе к торцу стола рядом со своими родственниками и смотрел…

Терра опустила плечи и сгорбилась. Рука потянулась к кружке. Не выдыхая, она глотнула бормотухи, закусив ее жирным куском мяса. Конечно же, Гелиан пялился на бюст Шанталь, который к этому моменту едва ли не лежал на столе.

Теперь род Птаховых, коему принадлежал Гелиан, был одним из самых влиятельных на Земле. Родители Гелиана руководили поселениями, расположенными с четырех сторон от дома Терры. Наместником в северном поселении был Василий — самый старший из четырех сыновей четы Птаховых. Петр — второй по старшинству — был наместником в поселении к Югу от дома Терры. Гелиан — третий сын Птаховых — отвечал за порядок в восточном поселении, а Антон — самый младший из сыновей — в западном. Конечно, род Терры тоже был влиятельным, и когда-то только дому Стелларов принадлежали плодородные почвы на Земле. Однако время текло неумолимо, а нынешний климат не способствовал сбору урожая в срок. Десять лет голода изменили расстановку приоритетов. Самые отчаянные семьи приняли решение уйти с насиженного места в поисках новых угодий. Эти семьи возглавил род Птаховых. И вот прошло двадцать лет с тех пор, как они отделились от общины во главе с домом Стелларов, а вопрос передела мира и смены власти на освоенных землях повис над головами всех членов семьи Терры, как лезвие меча над головой убиенной утром свиньи.

Терра в свои двадцать два прекрасно понимала, почему отец пригласил к себе всю семью Птаховых и устроил недельный праздник с попойками и разгулом по ночам. Единственный способ сохранить шаткое положение дома Стелларов Терра видела только в заключении союза между влиятельным домом Птаховых и сдающим позиции домом Стелларов. Птаховы тоже были заинтересованы в заключении союза, иначе не заявлялись бы с дружественными визитами на протяжении последних пяти лет, да и сейчас бы не приехали в полном составе. Что могли предложить Стеллары дому Птаховых? Владения Стелларов все еще считались самыми плодородными на Земле, а технологии предков, которые род Терры смог сохранить, все еще служили в борьбе с изменившимся климатом и бурями, способными погубить весь урожай за считанные минуты. Заключив брачный союз, Птаховы должны были гарантировать Стелларам их территориальную независимость, а Стеллары должны были предоставить доступ к своим секретным технологиям предков, без которых выжить на изменившейся Земле было крайне трудно.

Терра взглянула на сидящих за столом Гелиана и Антона, единственных неженатых сыновей четы Птаховых, и пригубила бормотухи. Пора бы уже и определиться с выбором. Хотя, представить себе двадцатилетнего Антона женатым Терра не могла: слишком он был еще молод для брака. Но, в отличие от его брата — двадцатишестилетнего Гелиана, — Антон был более приземленным и «близким к люду». Конечно же, Терра понимала, что первым выбор сделает именно Гелиан. И несмотря на все недостатки, которых у Гелиана было немало, именно из-за него Терра потеряла покой пять лет назад.

Тогда ей было семнадцать, а ему двадцать один. Высокий худощавый парень с волосами, черными как копоть, и глазами, серыми как небо перед грозой, взглянул на нее и в качестве подарка протянул книгу со странным названием «Анатомия человека».

— Я наслышан о том, что ты увлекаешься знахарством, и решил в качестве подарка преподнести тебе книгу, которую нашел во время одной из экспедиций, — пояснил Гелиан.

И пускай он был вынужден подарить каждой из дочерей дома Стелларов хоть что-нибудь в знак уважения, именно Терре Гелиан сделал подарок, за который она так толком и не поблагодарила его. Нет-нет… Она сказала «спасибо» в ответ и даже почтительно улыбнулась молодому человеку, которого видела впервые в жизни. Но разве одного «спасибо» достаточно для того, чтобы выразить всю меру признательности за бесценный подарок, который спас не одну жизнь в этом поселении? Эта книга… Эта книга перевернула представления Терры о строении человеческого тела. Благодаря этой книге она взглянула на многие вещи под другим углом. «Анатомия человека» заставила Терру пойти дальше и пересечь грань между простым созиданием болезни и настоящей борьбой с ней… Однако Терра понимала, что рано или поздно ей придется оставить дело всей жизни и заняться тем, для чего ее родили на этот свет: мужем, детьми, домом и управлением всего, на что она сможет наложить руки. Она давно смирилась с этой мыслью, хотя в глубине души все еще надеялась, что будущий муж разрешит ей время от времени заниматься тем, что она умеет делать лучше всего, а именно: лечить людей. Если бы только этим мужем оказался Гелиан Птахов! При мысли об этом у Терры потели ладони, а в груди учащались удары сердца. Пять дней, что семья Птаховых провела здесь, достаточный срок для того, чтобы сделать выбор и предложить одной или двум из трех дочерей Стелларов руку без сердца и заключить долгожданный союз между двумя домами.

Терра пригубила бормотухи и, откусив «попку» маринованного огурца, стала им хрустеть.

— Убери локти со стола, — сбоку шикнула Шанталь.

— Отстань, — Терра откусила еще один кусок от огурца. — Вскоре все напьются и повалятся под стол. Мои локти им в этом не помеха.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Шанталь. — Совсем стыд потеряла?

— Я правду говорю, — укус огурца, — пока они хоть что-то соображают, разглядывают твою грудь, а не на мои локти. А когда дойдут до предела, повалятся на пол недалеко от тех мест, где сидят сейчас.

— Твое общение с рабочими не идет тебе на пользу, — начала отповедь сестра. — Я скажу отцу, чтобы ограничил твое пребывание в поселении до нескольких часов в день.

— Я знахарке помогаю, а не на печи сижу. Кроме того, отец прилюдно хлопнул меня по заду уже третий раз за эту неделю. Потому я очень сомневаюсь, что мои высказывания и мои локти на столе, как-то его заинтересуют.

— Ничего, вот выйдешь замуж, — Шанталь грациозно кивнула головой в сторону братьев Птаховых, — и тогда посмотрим, что ты запоешь!

— Между прочим, в этот раз Гелиан подарил мне новую книгу о науке знахарей прошлого. Кстати, их называли «врачами» и среди них были хиру…

— Никому, кроме тебя, не интересно, как звали знахарей прошлого, — перебила Шанталь. — Мы живем в настоящем, и теперь на Земле дочери управляющего дома положено сидеть тихо и учить науки о ведении хозяйства и быта, а не шататься целыми днями по полям, выискивая сорняки, которыми можно сбить жар.

— Гелиан сказал, что нашел эту книгу на раскопках в долине…

— Гелиан — тот еще придурок, — перебила Шанталь. — Я вообще не понимаю, что ты в нем нашла. Ладно, что он похож на длинную палку, так еще и вид у него какой-то небрежный. Кстати, я ни разу не видела его на тренировочном поле.

Терра искоса взглянула на Гелиана, который в это время беседовал о чем-то с младшим братом, и тяжело вздохнула. Как же вообще кому-то мог не нравиться этот долговязый, сероглазый брюнет? За одну возможность запустить пальцы в его шелковистые волосы, Терра продала бы душу. Ну, не душу, конечно, но что-нибудь бы точно продала. А глаза? Эти глаза… — Терра вздохнула и, не отрывая взгляда от Гелиана, пригубила пойло из кружки.

— Черт, — спохватилась она и спряталась за плечом сестры.

Кажется, Гелиан заметил, как она сверлила его взглядом. И что она делала, когда он на нее смотрел? Хлебала из кружки!!! Черт! Черт!! Черт!!!

Терра разогнулась и вновь выставила грудь вперед. Увы, момент для «выхода» был упущен. Она взглянула на бюст сестры, в котором и Гелиан, и все остальные мужики едва не «просверлили» дыры, и почувствовала, что ее тошнит.

Нет-нет, ее тошнило не от выпитого (бормотуху она научилась пить еще в шестнадцать, когда впервые почувствовала боли в животе). Терру тошнило потому, что за весь вечер Гелиан взглянул на нее всего лишь раз, в то время как на Шанталь он смотрел чуть ли не постоянно.

— Чего притихла? — спросила Лиса.

— Размышляю над долей своей, — вздохнула Терра.

— По-моему, всем и без того уже известно, кого выберет Гелиан.

Терра почувствовала боль в груди и сделала глубокий вдох.

— Кому это известно? — тихо спросила она.

— Да, всем, кроме тебя! — засмеялась Лиса и сжала ладонь Терры. — Ты по нему уже пять лет как страдаешь. Еще с момента их первого визита к нам. И за пять лет он ни разу не дал повода подумать, что как-то по-особенному относится к тебе.

— Он всегда мне интересные книги привозил, — вторила она.

— Он всем книги привозил. А Шанталь в этот раз он подарил одно из изобретений предков. Сказал, что называется «фонарь». Как думаешь, кого из нас троих он предпочтет: девицу, которой из года в год дарит только книги, или первую красавицу в роду, которой подарил такой дорогой артефакт предков?

Терра взглянула на Лису и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. С каких пор ее маленькая (хотя, уже давно не маленькая) сестра пытается разъяснить ей истины, на которые сама Терра когда-то давно приняла решение закрыть глаза?

— Шанталь Гелиана терпеть не может, — прошептала она. — Он-то должен это понимать…

— Шанталь терпеть не может?! — Лиса засмеялась так громко, что не будь вокруг такого шума, все наверняка бы уставились на нее. — Гелиан, конечно, не красавец, но перспектива стать женой хозяина огромных земель вполне справится со всеми претензиями Шанталь к его внешности и повадкам. Ты что, еще не поняла? — Лиса вскинула брови и вопросительно взглянула в глаза Терре. — Возможно, уже сегодня отец сделает объявление о том, что Шанталь станет членом семьи Птаховых. Терра, — Лиса с состраданием покачала головой и отвернулась, — ты не обижайся только. Кто-то должен был тебе это сказать. Так что…

Лиса убрала руку с ладони Терры и вернулась к трапезе. Заиграла музыка и отец встал из-за стола, приглашая мать на танец. Гелиан и Антон тоже поднялись с мест. Терра попыталась взять себя в руки и наигранно улыбнулась, вертя в руках кружку с бормотухой. Она старательно делала вид, что не замечает, куда держат путь братья Птаховы, и конечно же, вовремя оставила кружку с бормотухой в покое, как раз за несколько секунд до того момента, как оба брата оказались рядом с ней и ее сестрами.

Шанталь и Лиса обернулись первыми. Терра же, набрав в грудь побольше воздуха, выставила скупое «приданое родителей» вперед и только после этого удостоила подошедших хитрым взглядом и вежливым кивком головы.

— Могу я пригласить вас на танец? — Гелиан едва улыбнулся, произнося это, и стал протягивать руку вперед.

Терра почувствовала, как кровь приливает к щекам и смущенно улыбнулась, едва ли не подскакивая с места, чтобы отправиться танцевать с Гелианом. Рука Гелиана замерла в воздухе, и Терра почувствовала, как падает в пропасть. Будто в бреду с улыбкой на устах она наблюдала за тем, как Шанталь принимает протянутую ладонь и поднимается с места. С той же улыбкой на устах она провожала взглядом сестру, идущую под руку с мужчиной, который только что превратил саму Терру в ничто.

Где-то рядом поднялась с места Лиса, принимая приглашение на танец от молодого Антона Птахова. Терра продолжала улыбаться. Хохот и музыка вокруг отошли на второй план. Терра оказалась сидящей под колпаком, откуда могла наблюдать за всем происходящим вокруг, но под которым сама стала превращаться в невидимку. Если сейчас она раствориться в пространстве и перестанет существовать, этого никто не заметит. Все они… Все они будут продолжать веселиться… Они будут так же танцевать, не обращая внимание на то, что в мире стало на одного человека меньше…

Терра подняла руку и прикоснулась к щеке. Что-то мокрое попало на кожу. Она смахнула влагу и поднялась с места. Самое время исчезнуть, — подумала Терра и, огибая танцующих людей, с гордо поднятой головой направилась к выходу из этого ада.

Рыдала она молча. Стоя за домом, где танцы были в самом разгаре, она размазывала сопли по лицу и икала. Как он мог… Как он мог… дарить ей такие книги… расспрашивать об успехах во врачевании… рассказывать о своих экспедициях… проводить подле нее столько времени… и ничего не испытывать при этом… Когда же сама Терра утратила связь с реальностью и возомнила, что рано или поздно станет его женой? Почему так? Почему она была уверена, что Гелиан женится на ней? Почему не допускала мыслей, что он может выбрать не ее? Надежды семнадцатилетней влюбленной девицы или слепота двадцатидвухлетней дуры, возомнившей, что он дарит ей особенные книги только потому, что она сама является особенной для него? Как же глупо… Как мерзко все…

Шум со стороны заставил Терру вернуться к реальности и юркнуть в кусты. Зажав рот рукой и затаив дыхание, она пыталась успокоиться и остаться незамеченной в темноте.

— Шанталь, детка, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — отец немного растягивал слова, потому как был пьян. — Вчера у меня состоялся разговор с Савелием Птаховым. Мы обсудили все детали и приняли обоюдное решение. Сегодня вечером Гелиан должен дать мне окончательный ответ и огласить имя избранницы. Но я и без того знаю, кого он выберет.

Шанталь молчала, и Терра, зажмурившись, очень тихо и медленно вдохнула.

— Не молчи, дочка. Ты знаешь, что именно к этому все шло.

— Заставь его выбрать Терру, — произнесла Шанталь.

Отец хмыкнул:

— Терру? Ты в своем уме? Уж Лису, тогда…

— Терра влюблена в него. Она станет ему хорошей женой.

— Вот по этой причине Терра и не станет ему хорошей женой! — отец перешел на громкий шепот. — Интересы нашего рода должны стоять превыше всего! Доверить это дело Терре я никак не могу. Она и так далека от всего, что касается нашей семьи, так еще и влюблена в этого придурка!

— Папа!

— Ни для кого не секрет, что он со своими странностями. Весь этот интерес к истории и поискам артефактов не прокормит голодный люд, а для того, чтобы править, нужны мозги и заинтересованность, не говоря уже о силе… Кроме того и дурню ясно, что из вас троих он предпочтет тебя. Сама же знаешь, что он с тебя глаз не сводит!

— Терра умная и понятливая, — начала тараторить Шанталь. — Если ты надавишь на Гелиана и его отца, они выберут ее.

— Я уже сказал тебе, что Терре в этом вопросе ничего не светит! — перешел на крик отец.

— Тогда я сбегу.

— Что?

— Сбегу и все тут. Я Юрия люблю. За него и выйду.

— Юрия?! — возмутился отец. — Юрий всего лишь…

— Всего лишь начальник твоих воинов, папа. Не самый худший брак в истории нашего рода.

Отец перешел на рык:

— Ты сейчас же вернешься в дом и будешь ждать моего заявления. А через три дня натянешь подвенечное платье и скажешь «да» у алтаря. И только попробуй этого не сделать… Сегодня твой Юрий — начальник моих воинов, а завтра — изгнанный отшельник! Все поняла?!

Терра услышала, как сестра всхлипывает.

— И прекрати реветь! Будешь умной — поставишь Гелиана на колени и сможешь делать все, что душе взбредет! Даже к Юрию бегать на сеновал!

— Па-па… — взвыла Шанталь.

— Я все сказал. Иди умойся и возвращайся в дом. Если через десять минут не появишься перед моими глазами — твой Юрий не жилец! Все поняла?!

— Д-д-да…

Отец и ревущая Шанталь разошлись в разные стороны. Терра же подобрала подол платья и бросилась бежать. Сердце колотилось в груди, как бешенное, слезы текли ручьями, а из горла вырывались сдавленные всхлипы. Терра за что-то зацепилась и рухнула лицом прямо в грязь. Поднявшись, она вытерла щеки руками и прибавила ходу, со всех ног уносясь прочь от родного дома. Единственное место, где ее всегда рады будут видеть, это дом Прокофьи на окраине поселка. Там Терра найдет утешение, там же и обретет свой покой.

***

Терра очнулась ночью. Ее разбудил стук в дверь и отборная брань, которой Юрий сыпал в своей привычной манере. Интересно, что именно в этом мужлане нашла Шанталь? Терра услышала, как Прокофья поднялась с постели и пошла открывать. Нехорошо это, заставлять старую женщину объясняться, но Терра от головной боли даже пошевелиться не могла.

— Где она?! — кричал Юрий.

— Здравствуй, Юра. Кого ищешь?!

— Знахарка, ты мне голову не дури! Где Терра?!

— Девочка у меня, но она сейчас спит. Передайте, пожалуйста, ее отцу, что с ней все в порядке и она вернется домой к обеду.

Звук шагов и скрип половиц заставили Терру натянуть на себя одеяло повыше. Дверь в спальню, где она ночевала, кажется едва не слетела с петель.

— Терра!!! Вставай, идиотка!!!

Терра спрятала голову под одеяло и притаилась.

Рывок, и она в одной ночной рубашке престала перед разъяренным Юрием.

— Скажи «спасибо», что я уговорил твоего отца не идти за тобой лично! Иначе, боюсь, ты бы живой до своего жениха не дошла! — Юра повесил горящую лампу на стену.

Терра скривила лицо и потянулась к кружке с отваром, которую оставила возле кровати заботливая Прокофья. Глотнув отвара, разведенного бормотухой, она присела и схватилась за голову.

— А теперь все сначала, — попросила Терра, глядя на свои голые коленки.

— Вставай, одевайся и пошли! Птаховы тебя ждут!

— С чего бы кому-то из них меня ждать?!

— Дура!!! Твой отец заявление сделал! Тебя в жены берут! И что? Где невеста?! А нет ее!!! Она пьяная валяется у старой знахарки в постели и слюни на подушку пускает!

— Господи, — прошептала Терра. — Только не это…

— Да вставай уже!!! Там все ждут!!!

Терра допила отвар и взглянула на Юрия:

— Дай мне несколько минут. Хоть в порядок себя приведу.

— Я жду за дверью! И не вздумай номер отмочить! Все равно тебя найду и тогда пощады от отца не жди!

— А жених? — спросила Терра. — Это…

— Ждет тебя жених! Все и так в ужасе, а тут еще и твоя выходка!!! Шанталь ревет, а ты…

— Значит, двоих выдают… — прошептала Терра и сделала глубокий вдох. — Выйди. Я оденусь.

Юрий развернулся и вышел, хлопнув дверью. Через минуту в комнату вошла Прокофья. В руках у нее была плотная лента, которую использовали для перевязки раненых.

— Девочка моя, — закачала головой Прокофья, — ногу-то твою совсем «раздуло».

Терра взглянула на лодыжку и поняла, что нога не только отечная, но и синюшная.

— Матушка, принеси мне, пожалуйста, еще отвара, иначе, не дойду.

Прокофья повязала повязку и достала бутыль с мутной бормотухой из-под кровати.

— Девочка моя, как же так… Перед женихом да в таком виде… Я, конечно, охранникам наказала за платьем новым сбегать, но что с лицом-то делать будем?

Терра хлебнула пойла из горлышка трехлитровой бутыли и вытерла рот рукой.

— Дай зеркало, мамуля: на красоту свою дивную погляжу.

Прокофья достала из ящика тумбочки зеркало и вручила Терре. Оценив свою «красоту», Терра погладила пальцами ссадину на щеке и поморщилась.

— Отекла, зараза, — констатировала она и отбросила зеркало в сторону. — Замажь чем-нибудь, мамуля, что б не так видно было.

— А с глазами что делать? Их же совсем не видать!

— Сейчас расхожусь и отек спадет. Лучше дай ленту волосы подвязать. Моя куда-то подевалась…

— Я ее выбросила, — пожала плечами Прокофья. — Еле тебя саму от грязи отмыла. Боже, детка… За что ж тебе это…

— Не мне одной. Да не думаю я, что Антон рад тому, что меня в жены взять придется.

— Антону? — переспросила Прокофья.

— Антону Птахову — младшему из братьев.

— Так он же совсем юнец! — вскинула руки Прокофья.

— Зато на земли его мой папуля руки не прочь наложить. Шанталь за Гелиана выдадут, а я вот и для Антона сгожусь, — Терра хмыкнула.

— Ничего… — покачала головой старая Прокофья. — Ничего, ты у меня умненькая, ты все это переживешь.

— Никуда не денусь, — прошептала Терра. — Придется пережить.

Пока она приводила себя в порядок, в голове крутилась только одна мысль: почему же она ничего не чувствует? Вчера рыдала над своей участью, а сегодня, когда знает, что ей предстоит выйти за зеленого юнца, которого ей никогда не полюбить, она очень спокойна.

— Скажи, матушка, ты мне в отвар капель успокаивающих добавила?

Терра надела платье, которое ей принесли.

— Это чтобы ты не волновалась.

— Так хорошо после них… Так пусто…

— Вечно пить капли не сможешь, а сердце рано или поздно болеть устанет. Тогда и обретешь свой покой, как обрела его я.

Хромая к родному дому, где ее ждала семья и новоявленный жених, Терра обдумывала слова старой Прокофьи. Знахарка не рассказывала ей историю своей жизни. Терра знала, что Прокофья никогда не была замужем. Тогда почему же Терра решила, что в жизни у Прокофьи не было никого? И если был этот кто-то, что же тогда произошло с ним, этим кем-то?

— От тебя разит, как от мужика после пьянки! — снова забухтел Юрий.

— Я, конечно, не мужик, но тоже после пьянки, — ответила Терра и сильнее схватилась за плечо Юрия.

— Господи, когда отец тебя увидит, его удар хватит.

— Пусть лучше удар моего жениха хватит: тогда и замуж выходить не придется, — съязвила она.

— Муж тебе язык быстро укоротит! Вот до первой брачной ночи доживешь и сразу же язык себе откусишь!

Ночь. Первая брачная ночь. Терра резко остановилась и уставилась на Юрия.

— Что, только сейчас поняла, чем дело пахнет? — с издевкой произнес Юрий.

— Господи, что ж ты за человек-то такой?

— Пойдем, Терра, — более мягким тоном произнес Юрий. — Нарадоваться еще успеешь.

Она остановилась у порога, ожидая, когда Юрий отворит дверь перед ней.

— Готова? — спросил он.

— Да, — кивнула Терра и оказалась лицом к лицу с кошмаром наяву.

В прихожей стояло несколько человек из гостей и они, заметив невесту, с изумлением уставились на нее. Разговоры в большом зале тут же стихли и Терра, опираясь на руку Юрия, пересекла холл и вошла в основное помещение дома.

Все присутствующие поднялись с насиженных мест. Отец замер в полусогнутом положении и ухватился за край стола. Мать прижала ладонь к губам.

— А вот и госпожа Терра, — громко заявил Юрий и отошел в сторону, оставляя ее одну посреди зала, где еще несколько часов назад народ плясал под музыку.

Глава дома Птаховых вместе с женой вышли к Терре и с побледневшими от изумления лицами кивнули «невестке». Следующими были старшие из сыновей Птаховых со своими женами. Затем вперед вышел Антон. Терра взглянула на своих сестер, стоящих рядом с Гелианом. Лиса придерживала ревущую Шанталь за локоток, очевидно для того, чтобы та не убежала, а Шанталь стирала слезы со щек, стараясь подальше отклониться от стоящего рядом жениха. Выражение лица Гелиана, стоит отметить, было «что надо!» Кажется, «счастливый» жених уже понял, что невеста по дороге к алтарю зальет слезами и подвенечное платье и его самого. Оттого, наверное, Гелиан и был зол. Терра почувствовала, как злость Гелиана согревает ей душу, и обратила взор на замершего перед ней Антона. Терра одарила сконфуженного жениха вымученной улыбкой и протянула руку, чтобы он помог ей стать рядом перед родителями двух семей. Антон руку ее принял и тут же попытался выдрать ладонь из ее пальцев, из-за чего Терра потеряла равновесие и наступила на больную ногу. Простонав от боли, она вцепилась в плечо Антона обеими руками и повисла на нем, как на дереве.

— Терра… — прошептал Антон, хотя это было бесполезно, ведь в абсолютной тишине его слышали все, — не могла бы ты отпустить меня…

— Конечно, — кивнула Терра, пытаясь сохранить остатки собственного достоинства и выпрямиться перед изумленной публикой.

Она отступила от незадачливого жениха на шаг и стала рядом с ним перед родителями, как того требовали обычаи.

— Спасибо, Антон, — спустя минуту после воцарившегося молчания, произнесла мать Антона. — Гелиан? — будущая свекровь искоса взглянула на Гелиана и едва заметно кивнула головой в сторону Терры.

А, точно… Упырь же еще не поприветствовал ее… Будь он проклят… Что б его порвало…

Терра не посчитала нужным улыбнуться будущему деверю, когда увидела его перед собой. Голова раскалывалась, задирать ее она не собиралась, потому ограничилась пустым взглядом в район его груди и кивком головы. И тут Гелиан повернулся к ней боком и подал руку, предлагая опереться на нее.

— Не думаю, что мы нарушим обычаи, если ты будешь придерживаться за меня, — произнес Гелиан.

В этот момент Терра была вынуждена задрать голову, чтобы взглянуть на нахала, который решил постоять рядом с ней перед родителями вместо брата! Гелиан повернулся к Терре и на этот раз нахмурился.

— Дело недолгое. Свадьба завтра. Раньше начнем — быстрее отсюда выйдем.

И тут до опоенного бормотухой и успокаивающими каплями мозга стало кое-что доходить.

— Так это за тебя я… — еле ворочая языком, промычала Терра.

— За меня, — отрезал Гелиан.

— Мама дорогая, — выдохнула она.

Запах перегара и специфического отвара, которым Терра вне сомнений обдала Гелиана, заставил жениха поморщится. Однако, только этим он и ограничился. Терра же повернулась лицом к родителям и со всей силы вцепилась в предложенную руку Гелиана.

Господи! Господи, он выбрал ее! Ее!!! Терра все еще не могла в это поверить. Неужели сердце не подвело? Неужто оно всегда подсказывало верно? Он что-то испытывает к ней!!! Может, он даже влюблен в нее! Господи! Спасибо тебе!!!

Терра расплылась в глупой улыбке и заставила себя стоять в полный рост ровно. Выкуси Лиса!!! Утри слезы, Шанти! Гелиан Птахов женится на Терре Стеллар!!!

Когда благословения были получены, а щеки Терры и Гелиана зацелованы всех сворой присутствующих, настал момент жениху поцеловать невесту. И тут радость Терры резко сменилась огорчением: она поняла, что сейчас ее стошнит. Гелиан наклонился вперед и застыл на пол пути. Я сдержусь! — подумала Терра и быстро коснулась плотно сжатых губ Гелиана своими.

Когда обряды были исполнены, он рывком схватил ее за локоть и потащил из дома на улицу. Терре показалось, что он вел себя довольно грубо, но толком подумать об этом она не успела.

— Меня сейчас… — пробормотала она, зажимая рот рукой и пытаясь унять спазмы в желудке.

— Только не перед родителями! — зашипел Гелиан ей на ухо.

Оказавшись на улице, Терра рванула в сторону и согнулась над клумбой с цветами.

— Начала за здравие, а закончила у клумбы? — спросил Гелиан, останавливаясь рядом с ней.

Терра молчала, глядя на содержимое желудка, разбросанное по земле.

— Чего молчишь? — повысил тон Гелиан.

— Я… я… Мне…

Терра схватилась за живот и разогнулась.

— Смотреть тошно, — прошипел Гелиан. — Иди проспись. Завтра свадьба.

Терра опешила. Он никогда не говорил с ней так… …такого не говорил ей…

— Тебе то-ш-но? — еле шевеля губами, прошептала она.

— Ты знаешь, что сделка — есть сделка, — вкрадчиво произнес Гелиан. — Поженились — и дело с концом.

Терра смотрела на него и не могла произнести ни слова.

— Иди спать, — повторил Гелиан. — Завтра свадьба!

— Как ты… Как ты… — она стала заикаться и, обогнув Гелиана, направилась к отдельно стоящей жилой пристройке позади дома.

Она зажимала рот рукой, чтобы не разревется. Она стонала молча, не в силах признать, что кое-что в жизни бывает именно так, как говорят другие…

Глава 2

По дороге к пристройке ее стошнило еще раз. На этот раз черной кашей оказались покрыты белые цветы. Терра рухнула на колени там, где остановилась, и вытерев рот рукой, повернула голову в сторону долины, на которую отсюда открывался прекрасный вид. Там, где заканчивались зеленеющие поля, был виден диск восходящего солнца. Ярко-оранжевый, он поднимался из-за линии горизонта и отчетливо выделялся в сереющем небе. Такой красивый рассвет, — подумала про себя Терра и улыбнулась тому, что смогла его увидеть. Возможно, это последний рассвет, который она видит… Как странно все… Еще ночью она рыдала из-за утраты, как ей казалось, самого важного в ее жизни. А теперь она стоит на пороге утраты этой самой жизни, но, почему-то, плакать она больше не может. Возможно, все потому, что так или иначе, ее жизнь, будь она короткой или наоборот, долгой, останется такой же серой, как это небо, ожидающее, что вот-вот взойдет солнце. Гелиан ведь означает «Солнце»… Пять лет она мечтала о том, что настанет день, когда он «взойдет» на горизонте, чтобы принести свет в ее бытие. Увы… Сегодня Терра поняла, что Гелиан никогда не будет «светить» для нее. Никогда… А она… Она просто умирает…

Терра продолжала сидеть на земле и взирать на рассвет, сжимая руками живот, где внутри в желудок изливалась кровь, превращаясь в густую черную кашу, которой ее рвало. Она не раз видела подобное у других людей. Не все из тех страдальцев умирали на ее глазах. Единицы из них выживали…

— Те-е-р-ра?!

Она обернулась и заметила Шанти, бегущую к ней.

— Терра? Что ты здесь делаешь?

— Сижу…

— Тебе выспаться нужно и начать примерки платья! А ну-ка! Быстро спать!

Шанталь помогла ей встать с земли и, обняв за плечи, повела в пристройку, где они ночевали последнюю неделю.

— Шанти, ты меня до кровати доведи да за Прокофьей кого-нибудь отправь. У меня нога жутко разболелась, боюсь, если и дальше так пойдет, завтра сама ходить я не смогу.

— Ну и дура же ты, Терра! — шикнула на нее Шанталь. — Разве можно было так напиваться?! Хорошо, что Гелиан не передумал, да и не выбрал кого-нибудь другого вместо тебя!

— Тебя, например, — прошептала Терра.

— Перестань!

Шанталь остановилась и заглянула ей в глаза:

— Перестань чушь нести! Ты женщина, Терра. Красивая, молодая, умная женщина! А он — мужчина. Каким бы ни был — мужчиной и останется! Это с тобой он будет ночи коротать! Так сделай все, чтобы днем он только и думал о том, как бы ночь поскорей настала! Все ясно?!

— Яснее некуда, — улыбнулась Терра. — Ладно, Шанти, я сама до постели доберусь. Ты лучше за Прокофьей побыстрее кого направь. Нога сильно болит.

Шанталь нахмурилась и перешла на шепот:

— Терра, с тобой все в порядке?

— Конечно, — пожала плечами она.

— Не ври мне. Я же вижу, что с тобой что-то не так!

— Бормотушная болезнь одолела, — отшутилась Терра. — Ты иди давай, дальше я сама.

Она вошла в пристройку и закрыла дверь. До кровати добиралась, держась за стену. Ночной горшок ей понадобился уже через минуту. Сплюнув в него несколько раз, она прилегла на кровать и закрыла глаза. Голова сильно кружилась. Терра слабо верила, что кровоостанавливающая настойка Прокофьи сотворит чудо, но больше надеяться ей было не на что.

***

— Терра, детка, открой глаза…

Она разлепила веки и улыбнулась испещренному морщинами лицу Прокофьи.

— Здравствуй, матушка.

— Дочка, ты белая, как полотно. И сердечко стучит быстро-быстро… Что с тобой, милая?

— А ты в горшок ночной загляни, и поймешь, что со мной…

Копошение рядом с кроватью сменилось громким возгласом старой Прокофьи.

— Что с ней? — где-то вдалеке пробухтел отец.

— Господи Боже! Да это же крови желудочные!!!

— Какие крови? — переспросил Прокофью отец.

— Если не хочешь дочь свою завтра на рассвете хоронить, прикажи своим людям камней небольших в мешочки собрать да остудить их в ледяной колодезной воде. Потом эти камни надобно на живот положить, да на бок голову повернуть, коли рвать ее опять начнет.

— Да объясни ты мне, что с дочерью моей! — повысил тон отец.

— Делай как говорю, коли живой ее видеть хочешь!!! — прокричала Прокофья и прикоснулась рукой ко лбу Терры. — Холодная совсем. Камни, Стеллар, камни холодные на живот неси. А я за настойкой побегу. Кажись, она у меня еще осталась…

— Постой, знахарка, — рявкнул отец, — ты ее до завтра поднимешь или как? Жених-то ждать не будет, пока ее бабские крови пройдут!

— Да не бабские то крови, Стеллар!!! — заревела Прокофья. — Болезнь голодных у нее! Сгинет она, коли крови эти не пройдут!

— Прокофья, ты мне зубы не заговаривай! Камней-то я нанести прикажу, да только ты мне девку к завтрашнему утру подними! Птахов сказал, что коли завтра она за него не выйдет, уговору нашему конец! А если уговору конец — так всем нам конец! Все поняла?!

Терра успела схватить Прокофью за руку и сжала ее так сильно, как вообще могла:

— Молчи, — прошептала она одними губами. — За настойкой иди. И молчи.

— Как же это, — едва ли не плача, засипела Прокофья.

— Нет сделки — будущего нет. Молчи, матушка. Иди и молчи.

Прокофья погладила Терру по голове и запечатлела иссушенными губами поцелуй на лбу.

— Если помрешь, то и мне не жить, милая. Так что постарайся, доченька, не подведи старую матушку.

— Я постараюсь, — прошептала Терра и закрыла глаза. — А теперь иди. И молчи. Только молчи.

***

Терра дожила до рассвета следующего дня. Она слабо помнила, как ее опаивали настойкой, как укладывали ей на живот холодные камни. Однако, открыв глаза в темной комнате, кое-что поняла: она жива и этот день ей тоже предстоит пережить.

— Проснулась уже? — Прокофья склонилась над самым лицом.

— Матушка, — улыбнулась Терра.

— Твой отец только меня к тебе пустил. Мамка твоя да сестры уже поняли, что что-то неладное с тобой творится, но отец охрану к двери поставил и приказал никого, кроме меня, к тебе не пускать. Церемония сегодня по полудни состоится. После того, как вы с Птаховым обеты дадите, родители ваши документ подпишут и тогда договор между семьями вступит в силу.

— Значит, если я после свадьбы помру, отец будет доволен? — осклабилась Терра.

— Перестань глупости языком молоть! — шикнула Прокофья. — Отец твой перед всем нашим людом ответ держит. И коли с тобой что случиться и договор этот сорвется, не мне одной путь за стену будет заказан.

— О чем ты говоришь, матушка?

Прокофья перешла на шепот:

— Вчера отец твой приказ отдал Юрию людей собирать. Если договор между домами сорвется, все Птаховы здесь и полягут…

— Как это… — опешила Терра.

— А ты думала, что игры все? Вчера как плохо тебе стало папаня твой к Птаховым пошел. Просил их свадьбу на несколько дней отнести. Гелиан со своим отцом тут же в отказ пошли. Говорят, мол, водит их за нос дом Стелларов. Тогда отец предложил Гелиану еще раз о невесте подумать да выбрать себе в жены Шанталь или Лису. Расписывал все, какая Шанталь у него красавица, да как Лиса умна не по годам. Но Гелиан опять за свое: дал он, мол, свой окончательный ответ и думать здесь не о чем больше. А если завтра свадьбы не будет, то и договора Стелларам как ушей своих не видать!

— Господи… — вздохнула Терра. — На кой лад я-то ему сдалась!

Прокофья прищурилась и взяла ее за руку:

— Умен твой Гелиан, да и отец за него, видно, двумя руками держится. Коли Шанталь Гелиану твоему по нраву пришлась — никогда он на ней не женится. Иначе, знает, что девица эта будет веревки из него вить да на лад семьи своей настраивать. А это не в их интересах, ты и сама-то понимаешь. Что Лисы касается, мала она еще для него. Девке едва семнадцать стукнуло, а ему с ребенком связываться охоты нету. Зато ты, Терра, годишься ему во всем. И по возрасту, и по тому, что знает он, как вздыхаешь ты по нему.

— Знает? — сдавленно произнесла Терра.

— Конечно знает! Потому тебя и выбрал. Думает, что ты в рот смотреть ему будешь да о семье своей думать забудешь, коли приласкает он тебя умело. Оттого и стоит он на своем как стена нерушимая. Я как увидела его впервой, сразу поняла: хитер твой Гелиан. Улыбается вроде как искренне, а глаза-то с неверием смотрят, будто читает он всех и каждого между строк. Будь осторожна, Терра. Свой интерес у него да всего есть, и ты в этом интересе не последнее место занимаешь. Коли умной будешь, подыграешь ему, да голову свою при себе оставишь, тогда и для семьи, и для люда, перед которым ответ держишь, опорой станешь. Но коли не послушаешь ты меня и в омут ласк мужа своего с головой нырнешь, и сама сгинешь и род свой на дно утянешь. Все поняла? Коли не поняла, я еще раз объясню.

— Да поняла я, — вздохнула Терра и присела на кровати. — Только вот откуда тебе, матушка, известно столько?

— Отец твой дураком умело прикидывается, но точно знает, что делает. Велел он мне вчера вместе с ним на разговор к Птаховым пойти. Послушала я их беседы, да и сама поняла, что к чему. Потом и к Юрию мы вместе с твоим отцом пошли. Вот тогда-то мне совсем все ясно стало.

— Отчего же отец зло помышляет против Птаховых? — шепотом спросила Терра.

— От того, что только ты сейчас от войны наш народ ограждаешь. Если не станет тебя — бойни за земли не миновать.

— Так и со мной те самые бойни могут начаться.

— Могут, но только не сейчас. Ты отцу своему время дашь, которого не достает ему сильно. А там — будь что будет.

— Значит, отец все знал с самого начала…

— Они это тоже знали. Им время так же нужно, иначе не приехали бы сюда сейчас. Да и секреты им наши тоже нужны: без секретов предков несколько урожаев в год им никогда не собрать. А с секретами развязаны у них будут руки.

— И отец, зная это, все равно согласился?

— Будь у него выбор, Терра, он бы погнал их из дома своего еще пять лет назад. Коли помрешь ты сейчас, потянешь и Птаховых за собой. А они следом весь люд свой потянут и родню ближнюю да дальнюю. Так что живи, дочка. Выживай, как можешь.

Терра потерла взмокший лоб и уставилась на трясущиеся руки.

— На вот, настойки выпей, — Прокофья протянула небольшую бутылочку с зеленой жидкостью. — Скоро женщины придут, мы тебя вымоем, оденем. До алтаря тебя отец доведет, а там будь что будет.

— Спасибо, матушка, — кивнула Терра и приняла из морщинистых рук лекарство.

— Я тебе подарок приготовила, — Прокофья достала из кармана платья маленький мешочек, увязанный узлом. — Этот порошок я смешала специально для тебя. Щепотку в воду добавляй и пей перед тем, как спать с ним идти. Ни мыслей у тебя не будет, ни чувств, ни детей от него. Все поняла?

— З-з-зачем же т-т-так… — начала заикаться Терра.

— Если жизнь свою спасти хочешь, да семье и люду своему помочь, делай, что говорю. Держи.

Прокофья забрала бутылочку с настойкой из рук Терры и вложила ей в ладони свой подарок. Терра сжала пальцы и прижала мешочек к груди.

— Значит, не к алтарю меня отец сегодня поведет, а на заклание, — прошептала Терра, закрывая глаза.

— Ты у меня умненькая, Терра. Ты все сможешь пережить.

— Как ты пережила, да? — прошептала Терра.

— Как я, Терра, — ответила Прокофья. — Как я.

***

Мать и сестер она увидела только перед домом Божьим. Свозь марево, стоящее перед глазами, она мельком взглянула на них и тут же потупила взор, уставившись себе под ноги. Все ревели. Терре тоже хотелось завыть, но она изо всех сил старалась держаться на ногах ровно, прихрамывая и сжимая руку отца до боли в пальцах. Отец ввел Терру в помещение дома Божьего и подвел к алтарю, где ее уже ждал Гелиан. Отец соединил их руки и отступил на шаг. Несколько минут они ждали, когда все гости займут места позади них. Затем перед глазами Терры замелькали огни свечей и проповедник, облаченный в рясу, начал читать молитвы.

В детстве мать Терры рассказывала ей, что у предков было много верований и все они преклонялись Господу в разных местах. Но после того, как на Землю обрушились несчастья и выжившим пришлось сражаться с ненастьями и голодом за право существовать дальше, все они стали ходить молиться в одно место. Это место назвали домом Божьим. Каждый разговаривал в нем с Богом на свой лад, но все знали, что Бог еще не оставил их. Постепенно появились люди, желавшие упорядочить обряды. С тех пор все свадьбы и похороны стали проводить именно здесь. В конце концов люди позабыли, во что на самом деле верят. Они начали приходить сюда потому, что так было принято. Терра сама посещала дом Божий по расписанию, потому что вся семья таскалась сюда еженедельно. Произнося молитвы, Терра не особо верила, что таким образом общается с Богом. Коли Бог столь Велик, он может услышать Терру где бы то ни было и на языке, на котором она говорит свободно. Но не гоже дочери столь славного дома озвучивать такие крамольные мысли. Оттого Терра склонила голову и молча слушала речи проповедника, проводившего церемонию.

Проповедник умолк и по воцарившемуся молчанию она поняла, что пора говорить «согласна».

— Согласна, — промямлила Терра и вновь погрузилась в раздумья.

Ее жених… Та же мама рассказывала ей, что раньше все люди были разделены на народы и у каждого народа был свой язык. Однажды Терра слышала, как Гелиан о чем-то беседовал со своим отцом на непонятном языке. Значит ли это, что семья Птаховых и люди, с которыми они ушли искать новые плодородные земли, сохранили наследие предков и разговаривают на другом языке? А если так, как же она будет общаться с людьми, пред которыми престанет как хозяйка дома Гелиана?

Кто-то с силой сжал руку Терры. Это Гелиан. Ах да… Кольца…

Она уставилась на подушку с блестящим кольцами, протянутую ей проповедником. Да они же золотые! Интересно, где семья Гелиана добыла такой раритет? Даже у родителей Терры кольца были серебряными, хотя и этот вариант считался слишком дорогим. Рабочие носили кольца из обычной стали. Со временем они ржавели и их обменивали на новые. Кольца родителей давно поблекли, но все еще оставались светлыми. А какие кольца носят родители Гелиана? Странно, у них на пальцах Терра вообще не заметила колец. Может, у Птаховых не принято носить кольца? Хотя… Дома Божьи и правила для всех одинаковы, вроде…

Терра взяла в руки кольцо, что было размером побольше, и с третьего раза смогла нанизать его на палец жениха. У Гелиана все получилось с первого раза и Терра, ощутив, что только что на нее повесили символ принадлежности кому-то, медленно выдохнула. Проповедник продолжил читать молитвы, и она вновь закрыла глаза. Конечно, в своих девичьих грезах Терра представляла свою свадьбу иначе. В ее мечтах и платье на ней было красивее, и молитвы более проникновенными и Гелиан более счастливый. А так… Она ведь даже не знает, как выглядит на самом деле. Отказалась смотреть на себя в зеркало перед выходом из дома, посчитав, что разглядев себя с запавшими от болезни глазами, помрет прямо на месте. А ведь следовало еще день пережить…

Капли воды, которыми проповедник обрызгал лицо Терры, вернули ее к реальности.

— С этого для и по скончание ваших времен быть вам мужем и женой.

Вот и все. Теперь она жена. Терра только сейчас почувствовала, как по щекам текут слезы. Мерно покачиваясь и не открывая глаз, она повернулась лицом к жениху. Что-то горячее коснулось ее губ, и Терра услышала собственный всхлип. Нельзя… Нельзя плакать. Однако, удержать эмоции в узде у нее не получилось. Слезы брызнули из глаз с новой силой, и Терра прижала трясущуюся ладонь к губам. Боже, наверное, сейчас она очень похожа на Шанталь, которая умеет реветь напоказ по поводу и без него. Но она не Шанталь и в минуты слабости всегда выглядит убого, что у окружающих вызывает презрение, а не жалость.

— Пойдем, — раздался голос Гелиана у нее над ухом.

Слишком жестко он это произнес. Даже грубо. Хотя, чего еще ей ждать от него? Народ расступился, и Терра поняла, что Гелиан, не дожидаясь поздравлений родни, просто выводит ее из дома Божьего под всеобщее молчание. Яркий свет ослепил ее, и она прикрыла глаза рукой.

— Стоять!

Терра встрепенулась от звуков голоса Юрия и по наитию попыталась отойти, но Гелиан схватил ее за талию и с силой прижал к себе, не позволяя и шагу ступить. Сквозь бьющий в глаза яркий солнечный свет она увидела, как перед ними с Гелианом выстраиваются в ряды воины отца. В своих кольчугах, с мечами и топорами в руках они явно не были настроены вести мирные беседы. Впереди них стоял Юрий с двумя кинжалами в руках: его излюбленным оружием, которым он убивал крыс набегу.

Терра повернула голову и взглянула на мужа, который теперь ей казался значительно выше, чем с минуту назад. Гелиан вытянул вперед левую руку с какой-то странной штукой, зажатой в ладони. Эта штука была металлической, покрытой черной краской, и по ней бегали синие огоньки.

— Даже не подождете, когда будет подписан договор?! — рассмеялся Гелиан.

Терра вздрогнула от его злобного смеха и попыталась отстраниться, но Гелиан не позволил.

— Юрий!!! — закричал отец и Терра обернулась. — Что все это значит?!

Отец явно пребывал в недоумении, точно так же, как и высыпавший на улицу люд.

— Шанталь!!! — закричал Юрий в ответ. — Детка, иди сюда!!!

Терра в ужасе смотрела, как сестра отбрасывает руку матери с плеча и, огибая отца, идет к ней с Гелианом. Сестра улыбалась, и Терре эта улыбка не понравилась.

— А вы думали, что все достанется вам? — произнесла Шанталь, проходя мимо Гелиана.

— Шанталь!!! — закричала мать. — Шанталь, что ты делаешь?!

Шанталь ничего не ответила и, остановившись рядом с Юрием, повернулась ко всем остальным.

— Шанталь, отойди от него немедленно!!! — прогремел голос отца.

— Она не послушается вас, — произнес Гелиан, — не так ли, Шанталь?

— А ты оказался более умен, чем я предполагала, — оскалилась Шанталь, обращаясь к Гелиану. — Никогда бы не подумала, что Савелий Птахов станет заглядывать в рот своему сынку!

Савелий захохотал в ответ:

— Не поспешила ли ты с выводами, деточка?

Шанталь прищурилась:

— Это вы продолжаете полагать, что обвели Стелларов вокруг пальца! Если мой отец боится и готов пожертвовать всем, что у него есть, сдав Птаховым без боя то, за что проливали кровь мои предки, я вам этого не позволю!

— Шанталь, остановись, ради Бога!!! — гремел голос отца.

— Папа, не вмешивайся! — прокричала Шанталь. — Итак дел натворил! Лучше уйди отсюда. И маму с Лисой уведи.

— Не лезь в это дело! — гремел голос отца. — Я здесь глава! А тебе Юрий голову задурил и манипулирует тобой!

— Это они голову тебе задурили и манипулируют тобой. Кто в здравом уме поверит, что там выжить можно? — Шанталь помахала рукой, указывая в сторону стены. — Там жизни нет.

— Но мы же выжили, — спокойно ответил Гелиан.

— Может и выжили, но за нашим секретом все-таки притянулись. Или не за секретом? — Шанталь склонила голову на бок и загадочно улыбнулась. — Терра, отойди-ка от своего муженька! — она протянула руку, — давай, иди сюда!

У Терры перед глазами все поплыло. Она хотела было сделать шаг вперед, но Гелиан вновь с силой прижал ее в себе.

— Савелий! — прокричал отец, — это недоразумение! Мы все решим мирным путем!

— Я сильно в этом сомневаюсь, — покачал головой Савелий.

— Шанталь, что ты делаешь? — просипела Терра.

— Защищаю свой род! — огрызнулась она. — В отличие от тебя!

— Терра, иди сюда! — закричал отец.

— Она никуда не пойдет! — раздался рев Гелиана.

— Хочешь ее с собой на тот свет забрать? — прищурился Юрий.

— Не хочу остаться вдовцом, не успев насладиться браком, — улыбнулся в ответ Гелиан. — Кстати, вы всерьез полагаете, что мы пришли сюда безоружными?

Сзади кто-то охнул, и Терра вновь обернулась. Из толпы гостей вперед вышли все члены семьи Птаховых, держа в руках такие же штуки, какая была в руках Гелиана.

— И что вы намерены делать со своими игрушками? — рассмеялся Юрий.

— Сдайтесь добровольно и мы вернемся к тому, на чем остановились! — раздался голос Савелия Птахова.

— Делайте, как он говорит! — кричал отец.

— Трус!!! — зашипел Юрий и выбросил руку вперед.

Гелиан развернулся на месте, утаскивая за собой Терру. Ее коса взметнулась в воздухе и обрезанные клинком волосы рассыпались по плечам. Люди вокруг завопили и стали разбегаться по сторонам. Терра увидела, как Гелиан нажал двумя пальцами на ручку своей странной штуки и из нее вылетели наружу какие-то голубые лучи. Хват Гелиана ослаб, и Терра смогла оттолкнуть его руку. Она упала на землю и поползла назад. Когда подняла голову, увидела отца. Он стоял перед ней на коленях, удерживая руки на груди, из которой торчала рукоять кинжала Юрия.

— Папа? — сквозь общий шум и ор, позвала Терра. — Папа!!!

Ее отец рухнул на землю лицом вниз и Терра, закричав, что было силы, потянулась к нему.

— Оставь его!!! — голосил кто-то над ухом, пытаясь оттащить ее от неподвижного тела.

Терра же вцепилась в плечи отца и повернула его на бок. Кровь пропитала праздничную белую рубаху и оказалась на ее руках. Отец приоткрыл глаза и стал шевелить губами. Терра склонилась к его лицу, пытаясь разобрать, что он говорил.

— Юрию не нужна Шанталь, — шептал отец. — Он знает секрет и предал наш род. Забирай мать, Лису и уводи их отсюда. Ты нужна Гелиану. Он сохранит тебе жизнь. Забирай мать, Лису и уходите с ним.

— А секрет? Папа, где секрет?

— Ключ к секрету… в голове…

— Папа? — позвала Терра. — Папа!

Отец обмяк и больше не говорил. Терра приложила ладонь к его глазам и закрыла их.

— Папа… — прошептала она, приподнимаясь с колен и разыскивая глазами среди ревущих и бегающих вокруг людей мать и сестру.

Птаховы смешались с этими людьми, ведя бой с помощью своего оружия. Попадая в воинов, голубые лучики этих металлических штук оставляли в человеческих телах странные, черного цвета дыры, оплавляя броню и кольчугу, натянутую сверху.

— Мама! — позвала Терра, пригибаясь к телу отца. — Мама, где ты?!

И вдруг Терра увидела Лису. Сестра всеми силами отбивалась от воина, который пытался схватить ее за руку. Мать оказалась рядом с нападавшим. Воин обернулся и как-то странно повел рукой. Терра не уловила, что произошло, но Лиса застыла на месте, глядя на мать. Тело мамы рухнуло на землю там же, и тогда Терра поняла, что произошло. С клинка воина на землю капала кровь, а мама так и осталась лежать в неестественной позе, глядя распахнутыми глазами прямо на яркое солнце.

— Мама! — закричала Лиса и бросилась на воина.

— Лиса, нет!!!

Воин вновь занес руку и лезвие его клинка оказалось целиком погруженным в живот Лисы.

— Н-н-нет!!! — закричала Терра и бросилась вперед.

— Терра! — раздался рев Гелиана где-то позади нее. — Терра!!!

Терра была уже совсем рядом с телами матери и сестры, когда чья-то рука схватила ее за плечо и потянула в сторону.

— За мной, дочка, — просипела Прокофья, волоча ее за собой.

— Мама! Лиса!

— За мной, Терра.

Прокофья стащила ее в поросшему травой оврагу и поползла вперед.

— Быстрее, Терра. Быстрее.

— Куда мы ползем?

— Беги отсюда, дочка. Беги за стену и не возвращайся.

Прокофья схватилась за сердце и села перед Террой.

— Матушка? Матушка!

Прокофья завалилась на бок и стала часто дышать. Терра подползла к ней и приложила ладони к груди.

— Где твои сердечные капли, матушка?

— Дома, — прошептала Прокофья, приподнимая руку и поглаживая Терру по щеке.

— Матушка, все хорошо. Я дотащу тебя.

— Ты сама еле ползешь, милая. Если крови твои опять пойдут, поляжешь здесь вместе со мной.

Прокофья скривилась от боли и застонала.

— Послушай меня, — произнесла она. — Юрий убьет тебя. Ты ему не нужна. Уходи отсюда и никогда не возвращайся.

— Матушка!

— Ты у меня умненькая, Терра. А еще ты очень сильная. Ты все можешь пережить. Все можешь пере…

— Матушка? — позвала Терра. — Матушка!!!

Тело Прокофьи так и осталось лежать на траве в овраге. Тела матери и младшей сестры остались лежать на истоптанной траве возле Божьего дома. Тело отца — там же, рядом с матерью и сестрой. И Богу не было дела до того, что произошло. Богу вновь не было дела до того, что с ними случилось.

Глава 3

Терра не знала, зачем возвращается домой. Плутая окольными путями, она хотела было отправится к стене, но потом поняла, что одна в пустоши не выживет. В доме остались книги. В доме на тумбочке возле кровати стояла ее кровоостанавливающая настойка. В том же доме лежал и подарок, который ей преподнесла Прокофья. Она не может никуда уйти без них. Не может и не должна.

Вокруг дома стояла охрана. Терра, взглянув на них со стороны своего укрытия, нащупала руками в поросли мха ручку и приподняла крышку тяжелого металлического люка, ведущего в подвал.

У дома Стелларов всегда было много секретов. Тайник с секретом предков, принцип работы этого секрета, тайные ходы в дом и из дома к стене. К сожалению, о секрете предков Терра не знала ничего, но вот подземные ходы изучила очень хорошо. Терра сползла по металлической лестнице вниз и стала на холодный земляной пол. Оказавшись в кромешной тьме, она прикоснулась рукой к правой стене и пошла вдоль нее. Будь у Терры с собой горящая свеча, она подожгла бы масло в лампах, висящих на стенах. Но у Терры не было горящей свечи, потому она шла как слепец, наощупь. Спустя минут десять, она оказалась в просторном подвальном помещении, которое освещали лучи света, бьющие сквозь щели в половицах дома. Терра осмотрелась по сторонам и начала медленно подниматься по лестнице наверх.

В доме было пусто и тихо. Сперва Терра наведалась в свою комнату, где собрала припрятанные от родителей по разным углам книги, которые свалила в один большой тряпичный мешок. Перекинув ношу за спину, она снесла книги в подвал и отправилась в пристройку, где ночевала после приезда гостей. В комнате, где еще утром ее мыли и одевали, было темно. Она присела на кровать и взглянула на тумбочку, на которой стояла бутыль с зеленой настойкой и лежал маленький мешочек Прокофьи. Терра поднесла бутыль к губам и выпила все содержимое до дна. Затем взяла мешочек и спрятала его в лифе платья. С улицы стали доноситься крики. Она продолжала сидеть на кровати, прекрасно понимая, что вот-вот перед ней распахнется дверь и в ней окажется либо один из воинов отца, либо один из членов семьи Птаховых. Терра взяла пустую бутыль из-под зелья и, перехватив ее у горлышка, сбила дно о край тумбочки. Кто бы ни вошел в эту комнату, она к этому готова. Она готова ко всему, что произойдет дальше.

Крики стихли. Повисла тишина. Такая странная, зловещая тишина. Ни скрипа половиц, ни чужих шагов в коридоре. Игра теней у ее порога. Кто бы сюда ни пришел, он остановился у двери в ее комнату и выжидал. Терра покрепче сжала горлышко пустой бутылки. Дверь перед ней медленно отворилась и в проеме показался Гелиан. Терра продолжала неподвижно сидеть на кровати, молча наблюдая за тем, как Гелиан входит в комнату и закрывает за собой дверь. Его белая рубаха и штаны были перемазаны кровью, а в левой руке он продолжал сжимать свое проклятое оружие. Ни ссадин на лице, ни синяков. Он даже не запыхался, выбравшись из этого побоища. Как всегда, спокойный, уравновешенный Гелиан, вот только залитый чужой кровью. Он остановился и посмотрел на нее. Лицо внезапно исказилось. Что же он увидел такого, что заставило его замереть с этим выражением ужаса в глазах? Он не двигался и молчал. Как будто чувствовал, что одно неловкое движение или неправильное слово заставит ее пробить собственное горло осколком.

— Ты хочешь жить? — тихо спросил Гелиан, стоя напротив нее.

Терра молчала.

— Если хочешь жить — пойдем со мной, — он протянул руку с золотым кольцом на пальце.

— И кем я стану для тебя и твоих людей, если пойду с тобой? — спросила Терра.

— Ты — моя жена. Женой и останешься как для меня, так и для моих людей.

— Я не знаю, где искать секрет предков и в чем заключена его суть.

Гелиан нахмурился, продолжая смотреть на нее.

— Забудь о секрете. Это уже не важно.

Терра криво улыбнулась и склонила голову на бок, продолжая удерживать осколок на собственном горле.

— Тогда зачем тебе жена, от которой все равно не будет проку?

— Сейчас не время говорить о моих мотивах.

— Значит, мотивы есть! — повысила тон Терра.

— Ты не настолько слаба, чтобы прикончить себя, даже не попытавшись отомстить, — прошептал Гелиан.

Месть. Да, месть — это то, что Терра хотела бы получить. Вспороть брюхо Юрия и оставить подыхать на солнце за стеной… Да, она бы очень этого хотела…

— Я пойду с тобой и сделаю то, ради чего ты выбрал именно меня, но взамен ты должен пообещать мне одно…

— Что именно?

— Настанет день, когда ты и я вернемся сюда, чтобы убить Юрия и вернуть мне то, на что я имею право, как последняя из рода Стелларов.

— Ты не последняя из рода, Терра. Есть еще Шанталь.

— Нет. Шанталь предала семью. А за предательство семья изгоняет члена за стену, лишая его фамилии, корней и жизни. Я — последняя из рода Стелларов. И я хочу, чтобы ты дал мне слово, что исполнишь свою часть нашего уговора.

— Хорошо, — кивнул Гелиан. — Я даю тебе слово.

Терра медленно поднялась с кровати, схватила протянутую руку Гелиана и повернула ее ладонью вверх. Острый край стекла разбитой бутылки вонзился в кожу Гелиана и из раны потекла кровь. Терра протянула руку, на одном из пальцев которой было надето золотое кольцо и полоснула ладонь тем же стеклом.

— Клятву на крови разорвет лишь пролитая кровь, — произнесла Терра и прижала окровавленную ладонь к ладони Гелиана.

— Клятву на крови разорвет лишь пролитая кровь, — повторил Гелиан и сжал ее руку.

***

Гелиан не позволил Терре забрать книги из подвала. Выведя ее на улицу, он убил из оружия нескольких воинов и громко свистнул. Спустя минуту подле него оказался Антон.

— Идем, нас все ждут.

— Они уже за стеной? — прищурился Гелиан.

— Да, — Антон покосился в сторону Терры и тут же обратился к брату, — по твоим расчетам до бури осталось всего двадцать минут.

— Должны успеть, — Гелиан схватил Терру за руку и потянул следом за собой.

— Дорога к главным воротам в другой стороне, — заупрямилась она.

— Главные ворота нам не нужны. Там нас Юрий и будет ждать.

Терра бежала следом за братьями, хромая и спотыкаясь. Волосы прилипли к лицу, грязные от пыли и влажные от пота, грудь болела от нехватки воздуха, а в животе начало сильно колоть. Благодаря Гелиану, который тянул ее за собой, она еще держалась на ногах, но силы покидали Терру так же быстро, как вода дырявое ведро. Перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело, и она почувствовала, что вот-вот упадет. Гелиан успел подхватить ее и, подняв на руки, побежал дальше.

— Сдалась тебе эта дикарка! — шипел Антон, очевидно, не заботясь о том, что Терра тоже его слышит. — Одни проблемы из-за нее!

— Рот свой закрой! — рявкнул Гелиан. — И язык прикуси, пока я его не укоротил!

Антон не спорил с братом, хотя Терре показалось, что именно к перебранке все и шло. «Дикарка». Вот, значит, кто она для них…

Они бежали еще минут десять. Гелиан за это время ни разу не остановился, чтобы перевести дыхание, хотя его брат Антон то и дело отставал от них.

— Антон! Гелиан! — наконец, услышала Терра.

Голос матери Гелиана звенел неестественно громко. Терра повернула голову и подумала, что начинает бредить. Впереди в воздухе висел огромный черный дом. Как он там оказался? Почему парил над землей и из чего был сделан? Анна Птахова, мать Гелиана и Антона, стояла прямо под этим домом и размахивала руками.

— Что это? Что это такое? — зашептала Терра.

— Это корабль, — ответил Гелиан. — Он летает по воздуху, как птицы. И мы полетим на нем домой.

— Вы же приехали сюда на лошадях…

— Путь верхом был для нас недолгим, — пояснил Гелиан.

Терра посмотрела вдаль на небо. Солнце спряталось за бурыми облаками…

— Буря… — прошептала Терра. — Буря совсем близко…

— Буря для нас не страшна.

Терра попыталась отыскать взглядом мать Гелиана, но поняла, что ее нигде нет.

— Твоя мама… Она исчезла.

— Не волнуйся, она уже на корабле.

— Но, как? Как она туда попала?

— С помощью специального прибора, который переместил ее с земли на корабль.

— Господи… Кто вы такие?

— Мы люди, Терра, и ничем не отличаемся от тебя.

Гелиан остановился под кораблем и Терру ослепил яркий свет. Она вскрикнула, когда почувствовала, будто отрывается от земли.

— Все хорошо, — попытался успокоить ее Гелиан, но она вцепилась в его плечи и завизжала. — Терра, все хорошо!

Она прекратила визжать, когда оказалась в каком-то зале, где все было сделано из блестящего металла и ярких огоньков самых разных цветов.

— Значит, все это из-за нее? — спросил Савелий Птахов.

— Обсудим позже, — ответил Гелиан.

— Отпусти… — еле слышно, прошептала Терра.

— Хорошо, — кивнул Гелиан и поставил ее на ноги.

Кружась на одном месте и оглядываясь по сторонам, Терра пыталась понять, где она находится, и кто те люди, которые вернулись из пустоши пять лет назад…

— Терра, это всего лишь корабль, — обратился к ней Гелиан. — Здесь ты в безопасности.

Она попятилась назад и, споткнувшись обо что-то, рухнула на пол.

— Осторожнее! — Гелиан протянул руки, чтобы помочь ей подняться, но Терра начала отползать назад.

— Она напугана, — произнес Савелий.

— Я и сам это вижу, — буркнул Гелиан.

— Кто… …вы… т-та-кие, — заикалась Терра.

— Мы люди, — ответил Гелиан. — То, что ты видишь, всего лишь наследие предков. Один из артефактов, которые наша семья нашла на оставленных землях.

— Всего лишь наследие предков? — переспросила Терра. — Всего лишь артефакт?! Говоришь о летающей доме как об игрушке!!! — закричала она. — А сколько у вас всего таких летающих домов? Сколько оружия, которое убивает людей огоньками?!

— Слушай, она уже достала!

Терра обернулась и увидела Антона. Он замахнулся на нее какой-то черной палкой.

— Не смей! — закричал Гелиан и бросился на брата.

Она закрыла лицо руками и почувствовала, как кто-то кусает ее за плечо. Из-за боли у нее перехватило дыхание на вдохе.

— Терра? — позвал ее Гелиан. — Терра!

***

Отец смотрит на нее и что-то шепчет. Мать падает на землю и больше не двигается. Лиса замерла и прижимает руки к животу. Вот-вот она рухнет там же, где и стоит. Прокофья прикасается к ее щеке и закрывает глаза.

— Матушка? — зовет ее Терра. — Матушка!

— Тш-ш-ш… — произнес кто-то рядом с ней. — Все будет хорошо…

Голос Терре был знаком, но она не могла вспомнить имя женщины, которой он принадлежал.

— Кто вы? — спросила Терра, не открывая глаз.

— Анна. Я Анна Птахова.

Да… Конечно… Мать Гелиана…

— Где я? — спросила Терра, продолжая лежать неподвижно.

— Ты дома. В своем новом доме, — поспешно добавила Анна и прикоснулась ко лбу невестки.

Терра открыла глаза и повернулась на бок, отнимая руку свекрови ото лба. Обстановка вокруг была привычной. Никаких металлических сверкающих штук и огоньков. Окна зашторены, деревянный пол устлан циновками. Она заметила стол, стулья и шкаф, стоящие в дальнем углу. Сама же Терра лежала на кровати под несколькими пуховыми одеялами. Она начала ощупывать себя и даже заглянула под одеяла, чтобы удостовериться, что она одета. Похоже, ее вымыли и переодели в ночную рубашку. Терра оголила плечо и потерла пальцами маленькие круглые следы от укуса. Кожа вокруг них покраснела и болела.

— Извини, — смутилась Анна. — Антон не должен был…

— Кусать меня? — не поняла Терра.

Анна Птахова засмеялась, но тут же откашлялась и приняла серьезный вид:

— Это следы от ожога электрошокером.

— Электро… — задумалась Терра. — Электричество? Антон ударил меня током?

Анна улыбнулась:

— Ты знаешь, что это такое?

— Я не знаю, что это такое, — ответила Терра, вновь прячась под одеяла. — Но я читала об этом. Ожоги электричеством… Электротравмы…

— Правда? — удивилась Анна. — Я не знала, что ты…

— Умею читать? — перебила ее Терра.

— Нет, ну что ты, — нахмурилась Анна. — Я не знала, что ты читаешь книги предков.

— Ваш сын дарил мне эти книги. И сдается мне, что вы об этом знаете, госпожа Анна.

— Просто Анна, — улыбнулась свекровь. — На Антона зла не держи. Он хотел успокоить тебя и…

— Этой штукой можно убить! — повысила тон Терра.

— Ну что ты! — засмеялась Анна.

— Я сознание потеряла! Надолго! Господи, да он мог остановить мое сердце!!!

— Ты драматизируешь, — махнула рукой Анна.

— Что я делаю?! — вновь не поняла Терра.

— Утрируешь.

— Утри… что я?..

— Преувеличиваешь! — Анна глубоко вдохнула и укоризненно покачала головой. — Извини, я должна лучше контролировать свою речь.

— Пять лет вы всех нас за нос водили! — возмутилась Терра. — Хватит лгать! Говорите на своем языке и своими словами! Я научусь вас понимать!

— На нашем языке? — улыбнулась Анна.

— Да! На вашем языке!

— Хорошо, — кивнула Анна.

— А где мое платье? — обеспокоенно произнесла Терра.

— Его пришлось сжечь, — пояснила Анна и встала со стула. — Хочешь пить?

Терра нахмурилась и присела. Да, пить она очень хотела. И на горшок тоже хотела.

— У меня с собой был мешочек с порошком. Где он?

— Мешочек? — переспросила Анна.

— Да. Небольшой… Внутри — порошок серый. Это лекарство. Вы знаете, где он?

— Этот? — Анна протянула ей драгоценный подарок Прокофьи.

— Да… — выдохнула Терра и прижала его к груди.

— Что это за лекарство? — поинтересовалась Анна.

— От болезни голодных.

— У тебя болезнь голодных?

— Да, — кивнула Терра и спрятала мешочек под одеялом. — Этот порошок — все, что у меня осталось.

Анна протянула стакан с водой. Взяв его в руки, Терра нахмурилась и стала внимательно рассматривать тонкое прозрачное стекло, из которого он был сделан.

— Дорогая вещица…

— Дешевая, — хмыкнула Анна, — если, конечно, знать секрет производства тонкого стекла.

Терра осушила стакан и передала его Анне.

— Не могли бы вы оставить меня на несколько минут одну?

— Ты хочешь в туалет?

— Куда? — поначалу не поняла Терра, но потом вспомнила, что на самом деле знает, что означает это слово.

В одной из книг, которые дарил ей Гелиан, встречалось это слово. Так предки называли горшки и отхожие места, куда ходили справлять нужду.

— Туалет, это…

— Я знаю, что такое туалет, — перебила Терра. — Да, я хочу в туалет.

— Он там, — Анна указала пальцем на одну из дверей в комнате.

Терра поднялась с кровати и, прихватив с собой мешочек с порошком, похромала к двери.

— Дочка, — позвала ее Анна, — ты ведь не станешь делать глупости?

Терра обернулась и с опаской взглянула на женщину, которая только что назвала ее «дочкой»:

— Не стану.

Открыв дверь в «туалет» Терра замерла не несколько секунд. Разглядывая белые фигурные камни в свете масляных ламп, она пыталась понять, что ей делать дальше. Анна тихо подошла со спины и, подтолкнув в плечи, завела ее внутрь.

— Это — унитаз, — Анна указала пальцем на небольшую фигурную штуку, стоящую на полу. — Унитаз — это ночной горшок, который не нужно выносить из дома. Он убирает за собой сам.

— И как он это делает? — спросила Терра, у которой отпало всякое желание справлять нужду.

Анна подошла к унитазу и указала на странную металлическую круглую штуку поверх него.

— Это — кнопка слива воды, — пояснила Анна и нажала на кнопку.

Внутрь унитаза полилась вода и тут же убежала в большое отверстие внизу.

— Только что я «смыла воду», — продолжала Анна. — Это — колено унитаза, которое переходит в сток — специальные трубы, по которым смытая вода вытекает наружу. Вот по этим трубам чистая вода поступает в этот бачок. И когда ты нажмешь кнопку снова, вода выльется в унитаз, затем в колено и трубы и…

— Канализация, — произнесла Терра, чем вызвала одобрительный кивок свекрови.

— Это ванна, — продолжала объяснять Анна. — Там тоже есть сток. Это кран, — Анна покрутила одну из странных ручек и в ванную полилась вода. — Это душевая лейка и душевой шланг, — Анна переместила металлическую штуку в сторону, и вода полилась из лейки в ванную. — Вода из крана поступает в ванную и стекает в сток. Это — раковина. В ней тоже есть сток. Это тоже кран. Раковиной пользуются для того, чтобы вымыть руки и лицо. Это — мыло, хотя, ты и так это знаешь. Здесь зубная щетка и зубной порошок. Ну что, — хлопнув в ладоши, произнесла Анна, — давай я повторю, чтобы ты запомнила…

Терра покачала головой и стала указывать пальцем на предметы, которые видела впервые в жизни.

— Унитаз, — палец переместился вверх, — кнопка слива воды, колено унитаза, сток, ванная, кран, душевая лейка, душевой шланг, раковина, кран и остальное, что я уже знаю.

Анна в ответ улыбнулась:

— Ты всегда запоминаешь новые слова с первого раза?

— Это не сложно, — пожала плечами Терра. — Могу я… — она запнулась и покосилась в сторону унитаза.

— Да, конечно! — кивнула Анна и оставила невестку одну.

С трудом справив нужду на унитазе, Терра смыла воду за собой и залезла в ванную. Оставив мешочек с порошком на раковине и сняв с себя рубашку, Терра взяла в руки душевую лейку и включила воду. Горячая, она полилась ей на грудь, и Терра закричала, отбрасывая от себя злополучную лейку. Кожу начало печь, ноги обжигала вода, которую никак не нельзя было остановить.

— Терра?!

— Господи! — взмолилась она. — Остановите ее кто-нибудь!!!

В «туалет» влетела Анна и одним движением руки остановила воду. Терра выдохнула, морщась от боли и растирая обожженную кожу на груди.

— Вы не сказали, что она — горячая!

— Прости, я забыла… Ты обожглась? О Боже, прости меня, дочка.

Анна начала размахивать руками перед грудью Терры в то время как сама Терра, едва сдерживая свой гнев, терпела боль. В этот момент она взглянула в круглое зеркало, висящее над раковиной и встретилась с серыми глазами Гелиана, стоящего в дверях позади и глядящего прямо на нее, то есть, на ее отражение в зеркале.

Терра резко обернулась и Гелиан тут же отвернулся, прикрыв дверь за собой.

— Уходите, — попросила она, обращаясь к Анне. — Оставьте меня одну.

— Дочка…

— Уходите! Прошу вас! — сорвался на крик ее голос.

— Да, конечно… Извини…

Анна вышла, закрыв дверь за собой. Терра присела на край ванной и, взяв в руки, душевую лейку, вновь включила воду. Она не глупая. Далеко не глупая. Если они построили все эти штуки предков, значит и Терра сможет понять, что и как здесь работает. Через несколько минут дверь в ванную распахнулась и в нее вошла Анна. Она поставила на пол плетеную корзину и тут же вышла. Терра сделала вид, что не заметила этого. Она сидела в ванной и крутила между пальцев золотое кольцо. Рано или поздно, ей придется лечь с Гелианом. Наверное, в семнадцать лет или даже неделю назад Терра бы жутко раскраснелась при этих мыслях, но только не теперь. Теперь у Терры ничего нет, кроме обещания Гелиана помочь ей отомстить. Более того, у нее ничего нет, кроме самого Гелиана. Пока он заинтересован в том, чтобы она оставалась его женой, она, вне сомнений, будет желанным гостем в этом доме. Однако, если его мнение на ее счет изменится, она потеряет все.

— Терра, с тобой все в порядке? — прокричала Анна из-за двери.

— Да, я сейчас выйду.

— Я тебе чистые вещи принесла. Надень их, пожалуйста, и потом мы спустимся вниз. Ужин уже подали!

— Спасибо!

Терра выключила воду и вылезла из ванной. В корзине лежали два сухих полотенца и нечто, чего она никогда не видела.

Сбросив мокрые полотенца в раковину, она достала из корзины какую-то рубаху и мягкие мужские штаны. «Рубаху» Терра приложила к груди и сразу же догадалась, что к чему. Либо Птаховы решили сделать из нее посмешище, либо они все тут с ума сошли.

Прикрывшись полотенцем, Терра подошла к двери и громко позвала Анну. Свекровь тут же оказалась подле нее:

— Что случилось?

— Извините, Анна, но не могли бы вы принести мне другую одежду?

Анна нахмурилась и достала из корзины странную рубаху с металлическими полукольцами внутри.

— Терра, у нас принято носить такие наряды.

— На вас надето платье, Анна, — напомнила Терра.

— Это для того, чтобы не смущать тебя сразу же после пробуждения. К ужину я переоденусь и буду выглядеть так, как привыкла.

— Я тоже хочу выглядеть так, как привыкла, — вторила Терра. — По-моему я имею на это право.

— Ну, конечно, но…

— Тогда, принесите мне платье, пожалуйста. Эту одежду, — Терра указала пальцем на рубаху в руках Анны и поморщилась, — я надевать не стану.

Терра не стала добавлять, что похожие рубахи всегда были в почете среди блудниц ее поселения. А носить девице штаны в ее поселке было строго настрого запрещено. «Хочешь ходить в штанах как мужик — надевай защитный костюм и иди с добровольцами за стену!» — кричал отец, когда она в десять лет примерила папины штаны.

— Хорошо, Терра, — кивнула Анна. — Я могу принести тебе одно из своих платьев, но все они будут тебе велики.

Терра взглянула на рослую Анну, которая была на голову выше самой Терры, и смиренно опустила голову:

— Коли нет для меня подходящего платья, я в люди сегодня не выйду.

— Но, Терра…

— Принесите мне чистую ночную рубашку, пожалуйста. Я поужинаю в комнате.

— Но…

— Мама, в чем дело? — раздался голос Гелиана из-за двери.

— Она не хочет надевать костюм! — прокричала Анна. — Платье просит принести!

— Так, принеси ей платье!

— Гелиан, старообрядной одежды на нее у нас нет! А в моих платьях она просто утонет!

— Я не понимаю, почему нельзя надеть костюм!!! — кричал Гелиан.

— Она не хочет его надевать!

— Господи, неужели это так трудно сделать?!

— Я — дочь знатного рода Стелларов, а не блудница! — прокричала Терра, которую эти разговоры через дверь вывели из себя.

Повисло молчание. Терра прикусила язык и отвернулась от раскрасневшейся Анны.

— Извините, Анна… Я не хотела вас оскорбить.

— Ты — жена Гелиана, — очень тихо произнесла Анна. — Его лицо перед всем нашим людом. Если будешь называть наших женщин блудницами из-за того, что они носят наряды, которых ты никогда не носила, они возненавидят тебя.

Терра молчала. Гелиан за дверями тоже.

— Ну так что? — спросила Анна, — наденешь костюм или принести тебе ночную рубашку?

Терра вздохнула:

— Нельзя добиться уважения людей, отказываясь от традиций своего народа. Я — Терра Стеллар. И я ношу «старообрядные» одежды. Вы и женщины вашего народа можете одеваться, во что пожелаете. И я не стану думать о вас или об этих женщинах плохо только потому, что все вы выглядите не так, как я.

— Значит, ночная рубашка, — заключила Анна и вышла из «туалета».

— Мама? — услышала Терра из-за двери.

— Гонору у твоей жены много… Хотя, ума у нее еще больше.

Гелиан засмеялся:

— Я поужинаю вместе с ней здесь.

— А вот этого делать не стоит, Гелиан, — серьезным тоном ответила Анна. — Все ждали твоего возвращения и хотят знать, к чему привело очередное наше путешествие к старообрядникам. Ты должен им все рассказать и успокоить. А отсутствие Терры за столом можешь объяснить ее состоянием: девочка всю семью вчера потеряла и поверь, после того, что произошло, вряд ли ей захочется смотреть на окружающих и улыбаться в ответ.

— Я понял, мама. Я скажу, что ей нездоровится.

— Ладно, пригляди за ней, пока я за рубашкой схожу.

Терра почувствовала, что вот-вот расплачется. Напоминание о вчерашнем дне заставило ее грудь и желудок заныть. Терра сделала несколько глубоких вдохов и зажала нос. Нет, плакать она не будет. Не будет.

— Терра, с тобой все в порядке? — спросил Гелиан из-за двери.

— Да, спасибо.

— Что тебе принести на ужин? Есть овощи свежие и фрукты. Мясо нежирное, да и маринады, хотя, маринады ты не любишь.

— Кашу. Если можно, я бы хотела съесть какую-нибудь кашу.

— Ты уверена?

— Да. Кашу и воды. Спасибо.

— У нас есть свежий сок и компот из сушеных фруктов. А может тебе бормотухи принести?

— Не нужно. Каши и воды. Спасибо.

— Тебе не холодно? — спросил Гелиан. — Ты ведь там нагая стоишь…

— На мне полотенце есть. И тут хорошо натоплено. Даже слишком, наверное.

— Сегодня ночью похолодает, поэтому я попросил натопить получше.

— В комнате нет дымохода, — заметила Терра. — Он спрятан в стене?

— В стенах спрятаны трубы, по которым течет горячая вода, — объяснил Гелиан.

— И как она туда попадает?

— Под давлением насоса. Он в подвале стоит. Там же котел, который воду нагревает.

— А как работает этот «насос»?

— Он электрический. То есть работает от…

— Электричества, — закончила за Гелиана Терра. — Вы овладели способом добычи электричества?

— Да. Я все покажу тебе и объясню. Хочешь, завтра же пойдем в поселок на экскурсию?

— Экску…

— Экскурсию. То есть «смотрины».

— Вряд ли за один день портной успеет сшить мне платье, — ответила Терра.

— А вот и я, — раздался голос Анны.

Свекровь вошла в «туалет» и протянула ей чистую ночную рубашку.

— Спасибо, — кивнула Терра, ожидая, когда же Анна оставит ее одну.

— Мы должны идти, — тихо произнесла Анна. — У двери в твою комнату постоянно будет дежурить охранник. Если тебе что-нибудь понадобиться, дай знать.

— Я поняла.

— Ну, все, тогда? — Анна хлопнула в ладоши и улыбнулась Терре. — Не скучай. Увидимся завтра.

— До завтра, Анна.

Анна вышла из «туалета», и Терра прижалась ухом к двери.

— Я буду внизу, — произнесла Анна, покидая комнату.

— Да, мама.

Терра второпях натянула на себя ночную рубашку и приоткрыла дверь, просовывая голову в проем. Гелиан стоял совсем рядом и внешний вид мужа ее немного потряс. Черная рубаха была слишком узкой, а рукава едва достигали локтей. На этой рубахе не было пуговиц или веревок, и Терра задумалась над тем, как же Гелиан ее надел? Штаны Гелиана были похожи на те, которые Анна принесла ей. Значит, особых различий между мужской и женской одеждой у них нет.

— Не хочешь выйти оттуда? — Гелиан приподнял брови.

Терра спряталась за дверью.

— Я не одета.

— Кого ты стесняешься? Своего мужа?

Терра молчала.

— Я не собираюсь ни к чему тебя принуждать! — раздраженно произнес он.

Терра поняла, что он имел в виду. Взглянув на руку с кольцом на пальце, она вздрогнула и распахнула дверь настежь.

— Не думай, что я боюсь чего-то. Просто, не желаю мозолить тебе глаза, вот и все.

Гелиан обернулся и проводил ее взглядом до кровати, на которую Терра присела. Она вытянула ноги и подобрала подол рубашки, оголяя колени. Прикоснувшись пальцами к своей распухшей, синей лодыжке, Терра поморщилась от боли и опустила подол рубашки вниз.

— С чего ты решила, что мозолишь мне глаза? — обратился к ней Гелиан.

— Ты сам сказал, что тебе смотреть на меня тошно, — пожала плечами она.

— Ты была пьяна, — напомнил он. — Всю ночь пила и пьяной под руку с Юрием престала передо мной и моей семьей! Где ты шаталась?! — повысил тон Гелиан. — Где разодрала себе щеку и ногу поранила?!

— Я не шаталась! — закричала Терра и стукнула кулаком по кровати. — И не смей со мной в таком тоне говорить! Перед тобой не блудная девка!

— Тогда и веди себя достойно! Как подобает!

Прав он был… Не гоже девице добропорядочной напиваться и ночью одной по поселку бродить…

— Я у Прокофьи ночевала, — сбавив тон, объяснила Терра. — Если бы жива она осталась — подтвердила бы слова мои.

Она отвернулась и прижала ладонь к губам. Повисло молчание. Гелиан медленно приблизился и присел перед ней на корточки. Приподняв подол рубашки, он стал разглядывать ее огромный синяк:

— Ты упала?

— Да. Споткнулась обо что-то и рухнула.

— Так и голову могла разбить, — Гелиан опустил рубашку и оставил ногу Терры в покое.

— Могла, но не разбила…

— Но щеке досталось.

— Заживет.

Гелиан опустил голову и исподлобья взглянул на Терру:

— Антон кожу тебе опалил. За это он уже наказан.

— И что ты с ним сделал? — нахмурилась она.

— Ему было больно. Но все заживет.

Дня три назад Терра улыбнулась бы его словам. Сейчас же улыбаться ей совсем не хотелось. Плакать — возможно, но слез не было.

— Могу я взглянуть на твои ожоги? — спросил Гелиан.

— Нет, — отрезала Терра, а он не стал настаивать.

Она слишком устала. Ей не хотелось ни его прикосновений, ни его взглядов. Она хотела лечь на кровать, спрятаться под одеялом и больше никогда оттуда не вылезать. Терра хотела увидеть своего отца живым, хотела поговорить с мамой, посмеяться с Лисой над Шанталь, спросить у Прокофьи, какую пасту приложить к ранам…

— Почему ты не плачешь? — спросил Гелиан. — Зачем сдерживаешься?

Терра поджала губы:

— Слез не осталось.

— Это глупо, ты же понимаешь? — не скрывая раздражения, буркнул он. — Нельзя все держать в себе. От этого можно сойти с ума.

— Ни слезы, ни бормотуха не смогут ничего изменить.

Холодный взгляд Гелиана заскользил по ее телу и замер. Терра опустила голову и увидела, что сквозь тонкую ткань рубашки просвечивает ее грудь. Именно на нее Гелиан и смотрел. Терре стало противно. Еще вчера он пялился на грудь Шанталь, а теперь вот разглядывает ее грудь как товар на прилавке торгашей.

Гелиан, будто услышав ее мысли, поднял глаза. Их взгляды пересеклись. Холодный серый и презирающий фиалковый…

— Завтра же пришлю к тебе врача, — не моргая, произнес Гелиан. — Пусть осмотрит тебя.

— Не нужен мне твой врач, — отчеканила Терра. — Я сама себе врач!

— Я не сомневаюсь в твоих знаниях и опыте, но мой врач может знать то, чего не знаешь ты.

— Так значит, — прошипела она.

— Именно так.

Он продолжал смотреть ей в глаза, не мигая. Как будто бросал вызов и проиграть непременно должна была она. Терра прищурилась, но не моргнула.

— Не я их убил, — вдруг произнес он.

Терра молчала. Она сжала зубы с такой силой, что челюсть свело судорогой.

— Так и будешь играть в игру «кто кого переглядит» или, может, моргнешь, наконец? — спросил он.

Терра ухватилась за вырез рубашки и потянула его вниз, обнажая грудь.

— Так лучше видно, ты не находишь? — прошипела она.

Гелиан продолжал смотреть ей в глаза.

— Решила предложить себя?

— Лучше самой предложить, чем ждать, когда ты захочешь.

Гелиан надменно улыбнулся и опустил глаза. На его челюсти заиграли желваки.

— Будь я скотиной, не стал бы отказываться. Но потерять самоуважение гораздо легче, чем проверить его на прочность, не так ли, Терра? — взгляд вернулся к ее глазам.

Холодный, расчетливый, надменный взгляд, покрывающий ее тело тонкой коркой льда.

— Тебе виднее, — ответила она и спрятала грудь.

Гелиан встал. Несколько секунд он смотрел на нее с высоты своего роста, а затем отвернулся и направился к двери.

Терра продолжала сидеть неподвижно, с ужасом глядя на мужчину, о котором когда-то мечтала. Больше не мечтает.

— Твой ужин скоро принесут. Поешь и спать ложись. Утром я загляну к тебе. Вместе позавтракаем.

— Спокойной ночи, — произнесла Терра и улыбнулась, показав оскал.

— И тебе, — ответил Гелиан и оставил ее одну.

***

Он несколько минут стоял у двери в ее комнату, приходя в себя. Любая оплошность может обернуться для него грудой проблем. Видит Бог, если бы у него был другой выход — он бы выбрал его. Но, увы. Юрий… В данный момент он ненавидел этого сукиного сына, хотя, по большому счету, ему должно было быть все равно.

Гелиан закрыл глаза, складывая руки на груди. Он знал, на что подписался. Путей к отходу у него нет. Сейчас она смотрит на него с презрением и ненависти в ней нет только потому, что он спас ей жизнь. Пять лет коту под хвост. Он сделал ставку, но облажался. Придется все начать сначала. Он даст ей время прийти в себя. Две недели — достаточный срок. Нет, неделя. Да, недели хватит.

Гелиан открыл глаза и тяжело вздохнул. Внешне спокойный, он готов был взорваться в любую минуту и разгромить коридор собственного дома.

— Господин, с вами все в порядке? — спросила Аврора, стоящая на посту охраны чуть поодаль.

— Нет. Но это ведь ничего не изменит, не так ли? — он натянуто улыбнулся и направился прочь оттуда.

***

Кашу и воду принесли спустя двадцать минут. Девушка в узкой рубахе и штанах синего цвета вошла в комнату после стука и полученного дозволения. Терра не сводила глаз с неестественно белых волос незнакомки, пока та несла поднос с тарелкой и стаканом. Когда девушка нагнулась, чтобы поставить поднос на стол, у Терры отвисла челюсть. Штаны девицы будто прилипли к ее заду, отчего казалось, что барышня перед ней и вовсе голая.

— Госпожа, еще чего-нибудь желаете? — спросила девушка.

Терра только отрицательно покачала головой и кивнула, когда девица пожелала ей приятного аппетита и откланялась.

— Мама дорогая… Да она же без белья разгуливает…

Терра подошла к окну и одернула штору, прижимаясь лбом к стеклу, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь за окном. Увы… На улице уже было слишком темно.

Терра присела за стол и долго смотрела на тарелку с овсяной кашей. Проведя по краю тарелки пальцем, она подняла ее вверх, рассматривая дно. Очень легкая тонкая тарелка была абсолютно гладкой и белой со всех сторон. Терра взяла в руки металлическую ложку с тонкой ручкой и отведала овсяной каши, сваренной на молоке. Каша была сладкой, хотя привкуса меда Терра не ощутила. Мед — слишком дорогое удовольствие и в поселении. Только в нескольких домах могли позволить его есть. Терра скривилась, вспомнив, что один из этих домов принадлежал пасечнику, другой Юрию, а третий был ее домом.

Она отодвинула от себя тарелку с кашей и пригубила воды. Покрутив в руках тонкий прозрачный стакан, Терра задумалась о том, почему в ее доме всегда было принято есть и пить из глиняной посуды. Тарелки и кружки были такими тяжелыми, что поднимать их приходилось обеими руками. А если ударить кого по голове металлической ложкой, то можно было и убить несчастного ненароком. Терра вдруг вспомнила, что стеклянный стакан впервые увидела в доме Прокофьи. Он был сделан из того же стекла, что и бутыли для хранения бормотухи. Стаканами разного размера Прокофья отмеряла количество трав, порошков и кореньев для приготовления целебных смесей. Постепенно и сама Терра научилась использовать эти стаканы. Потом она заказала стеклодуву несколько стаканов с нанесенными на них метками меры да подарила один из них Прокофье. Матушка долго не хотела им пользоваться, но потом как-то попробовала и так он ей понравился, что в ход пошли и остальные мерные стаканы Терры.

Наверное, похороны уже прошли. Собрались всем поселением возле дома Божьего, поревели немного да разошлись по своим делам. Добровольцы вынесли тела за стену и сожгли их там. И все. Как и не было никого из них никогда…

Терра не стала тушить масляные лампы, что висели на стенах. Доковыляла до кровати, залезла под одеяло и закрыла глаза. Проснулась посреди ночи от того, что живот заболел. Это была не та боль, которую Терра уже привыкла испытывать. Эта боль полосовала ее живот как лезвие кинжала Юрия, накатывая приступами и отпуская на минуты, словно схватки роженицу. Терра сбросила с себя одеяло и ослабевшими ногами коснулась пола.

Сейчас пройдет — убеждала она себя. Сейчас все пройдет, и она снова ляжет спать. Терра прижала руки к животу и уткнулась головой в колени. «А если не пройдет?» — шептал ей кто-то чужой на ухо, говорящий ее же собственным голосом. «А если это начало чего-то более тяжелого, чего-то, что ты не раз видела?»

Терра встала на ноги и подошла к столу. Протянув руку к стакану с водой, она схватилась за стол, чтобы сохранить равновесие. Стол пошатнулся и поднос, на котором стояли приборы, рухнул на пол.

— Госпожа? — услышала она из-за двери женский голос. — Госпожа?!

— Все хорошо! — крикнула Терра, отступая от стола на несколько шагов и придерживаясь рукой за стену. — Я случайно обронила поднос!

Дверь в комнату отворилась и в нее без спросу вошла девушка.

— Госпожа, вы не поранились? — спросила девушка, подбегая к ней и осматриваясь по сторонам.

Терра попыталась взять себя в руки. Еще не хватало, чтобы девица эта узнала про ее недуг.

— Со мной все в порядке, — выдавила из себя Терра. — Вы можете идти.

Казалось, девушка ее не слышала. Незнакомка прошлась по комнате, заглянула в «туалет», затем одернула шторы и посмотрела в окна.

— Вы можете идти, — повторила Терра.

— Конечно, госпожа, — кивнула девушка. — Сейчас приберу немного и оставлю вас.

Пока девица собирала размазанную по циновке кашу пальцами, Терра внимательно разглядывала незнакомку. Голова девушки была выбрита наголо, на ушах живого места не осталось: металлические колечки покрывали их сплошным слоем. Девушка была одета в уже знакомый Терре наряд темно-красного цвета, однако на бедрах у этой девицы висел широкий пояс с ножнами и странной штукой, которая «выплевывала» голубые огоньки. На запястьях девицы красовались тяжелые металлические браслеты, и на каждом пальце у нее было по широкому кольцу.

— Вы и есть мой охранник? — решила уточнить Терра.

— Да, госпожа. Меня зовут Аврора.

Звонкий голосок девушки никак не вязался с ее обликом. И мужчиной ее назвать Терра не могла, и в работницы блудного дома девушка никак не годилась. Как женщина вообще может сотворить с собой такое? Да и зачем ей это?

— Завтра пришлете сюда кого-нибудь, чтобы прибрал, — стараясь сохранять самообладание, произнесла Терра. — А сейчас я хочу спать.

Аврора поставила поднос с приборами на стол и прошла в «туалет». Терра услышала, как вода льется из крана, и прижалась щекой к холодной стене. Ее трясло, перед глазами все кружилось. Боль не сможет одолеть ее. Только не сегодня, не сейчас.

Аврора вернулась в комнату и подошла к Терре, с прищуром глядя на нее.

— Вам не хорошо, — произнесла она тем тоном, которым делают вывод, а не спрашивают.

— Спокойной ночи, Аврора, — процедила Терра.

— Господин Гелиан еще не лег. Мне стоит позвать его? — Аврора улыбнулась, показав два ровных ряда белых зубов.

— Нет… Не нуж…

Терра прижала ладонь к губам, зажимая рот, но он уже был чем-то полон. Новый позыв на рвоту и ее вывернуло черной жижей прямо на темно-красный костюм Авроры.

— Боже мой! — воскликнула Аврора.

— Извини…те… Изви…

Новый приступ рвоты и Терра уже стояла на коленях. Аврора бросилась к двери и выбежала в коридор:

— Госпоже плохо!!! Немедленно зовите Радомира!!! Господин Гелиан!!! Госпоже худо!!!

Послышались голоса. Много разных голосов. Гелиан замер в дверях. За ним Анна да Савелий.

— Ее вырвало! — тараторила Аврора. — Чем-то черным! Несколько раз!

— Терра? — позвал Гелиан, склоняясь над ней. — Зовите Радомира!!! Он еще не ушел! Немедленно его сюда!!!

Гелиан поднял Терру на руки и перенес на кровать.

— Говори! — закричал он, заглядывая ей в лицо. — Говори, что это! Немедленно!!!

— Кровотечение… — прошептала Терра.

— Она сказала, что у нее болезнь голодных, — вмешалась Анна.

— Болезнь голодных? — переспросил Гелиан. — Это язва? Терра, это язва желудка?

— Или кишки, — простонала Терра и прижала ладони к животу.

— Радомир! — воскликнул Гелиан кому-то.

— Что случилось? — спросил незнакомый мужчина, склоняясь над лицом Терры.

— Ее вырвало прямо на меня, — произнесла Аврора. — Чем-то черным!

— Я не слепой, — произнес он. — Живот болит? — обратился он к Терре.

— Да.

— Тебя еще рвало?

— Да.

— Когда?

— Позавчера… — прошептала Терра.

— Позавчера черная рвота была? — переспросил мужчина.

— Когда? — не понял Гелиан.

— Ночью, накануне свадьбы, — прошептала Терра.

— Господи! — раздался возглас Анны.

— И ты знала, что с тобой? — возмутился мужчина.

— Мне камни холодные на живот укладывали да настойкой кровоостанавливающей поили.

— И на следующий день ты в дом Божий пошла замуж выходить? — недоумевал мужчина.

— Да…

— Выйдите все отсюда, — попросил мужчина. — Все, кроме Гелиана.

Терра услышала топот ног и все стихло. Мужчина сел на край кровати рядом с ней и рывками стал подтягивать подол рубашки Терры.

— Не стой, Гелиан. Помоги! — раздраженным тоном попросил он.

— Радомир, с ней все хорошо будет? — сиплым голосом спросил Гелиан, помогая стянуть с Терры рубашку.

— Как можно было девку замуж выдавать, когда она едва на тот свет не отправилась? — спросил Радомир не то у Гелиана, не то у себя самого.

Гелиан молчал. Он присел на пол рядом с кроватью Терры и прижал ладонь ко лбу.

— Больно? — спросил Радомир, погружая пальцы в живот Терры.

— Да, — простонала она.

— Когда боли начались?

— Ночью. Я проснулась от них.

— И на помощь никого не позвала?

— Я думала, что пройдет.

— Ты себя-то слышишь? Ты же знахарка! Образованная знахарка! Какого хрена терпела? И почему сразу Гелиану не сказала, что больна?

Терра протянула руку, убирая ладони Радомира со своего живота.

— Оставь меня, — прошептала она. — Сделать все равно ничего не сможешь, так что оставь меня.

— Умирать? — Радомир приподнял бровь и покачал головой.

— Время покажет, — ответила она, отворачиваясь от него.

Радомир схватил ее за плечо и Терру опять кто-то укусил.

Она повернулась и заметила в руках Радомира…

— Инъектор, — прошептала Терра.

— Верно, — улыбнулся Радомир. — Голова сейчас закружится и захочется спать. Не сопротивляйся. Закрывай глаза и спи. Гелиан, кутай ее в одеяло да в больницу мою вези.

Гелиан спохватился с пола и начал укутывать Терру.

— И пока ты еще с нами, Терра, — произнес Радомир, — скажу тебе вот что: рано моему брату вдовцом становиться: мы еще его свадьбу не отпраздновали, как подобает.

Глава 4

— Опять ты здесь околачиваешься?

Терра приоткрыла один глаз и тут же притворилась, что еще спит.

— Велено мне от госпожи моей ни на шаг не отходить, — произнесла Аврора.

— Кем велено? — голос Радомира звучал очень громко.

— Господином Гелианом, — ответила Аврора.

— Как же вы меня достали! Одного спать отправил, тетка пришла. Тетку отправил, Катька пришла. Катьку выпроводил, ты заявилась. И так по третьему кругу! Хочешь охранять покой госпожи — забейся в тот угол и сиди, помалкивай!

— А я и так сижу да помалкиваю, — спокойно ответила Аврора.

— Умную из себя строишь?

Аврора промолчала. Терра вновь приоткрыла один глаз и взглянула на своего врача по имени Радомир.

— С добрым утром, Терра, — кивнул тот в ответ и прикоснулся к ее лбу. — На этот раз надолго к нам или так, поглазеть пару минут?

— Язык бы тебе укоротить, — прошептала Терра и открыла второй глаз.

— Аврора, не сиди, дура! Гелиана зови. Очнулась его ведьма.

— Ведьма? — простонала Терра, пытаясь присесть.

— Ведьма от слова «ведает». А ты у нас, судя по всему, самая умная.

Радомир обернулся и взглянул на стоящую в дверях Аврору.

— Чего ждешь? — гаркнул Радомир. — Забыла, что наказал тебе?

— Я господину расскажу, как ты с госпожой Террой разговариваешь!

— Да хоть Господу нашему Богу докладывай! Убогой родилась, убогой и помрешь!

Аврора отвернулась и вышла за дверь.

— Чем девица заслужила такую грубость? — спросила Терра, вновь пытаясь присесть.

Радомир помог ей, потянув за плечи и сбив подушку за спиной.

— С Авророй-то? Ты еще не знаешь, кого тебе Катька подсунула. Дурная как пробка эта Аврора. Читать к двадцати трем еще не научилась.

— Дитя Божье? — спросила Терра, натягивая на себя одеяло.

— Вроде как.

— А Катька кто такая?

— Начальника охраны нашей.

— Воинов?

— Нет. Воинами у нас Федор ведает. А Катька охрану семьи нашей огромной возглавляет.

— И кто ты в семье этой?

— Брат твой двоюродный. Радомир.

— Кузен, значит, — улыбнулась Терра. — Ну, и как ты меня вылечил, кузен?

— Ишь какая умная! — рассмеялся Радомир. — Хлеб мой у меня отобрать хочешь?

— Ты госпоже своей не дерзи. А то язык точно укорочу!

Радомир расхохотался в голос и поднес к плечу Терры инъектор.

— Укол, — произнесла Терра, почувствовав легкую боль.

— Повезло тебе, ведьма. Лекарства предков от твоего недуга у меня еще остались.

— Значит, не сам ты их сделал.

— Открою тебе секрет: делать лекарства — не мое ремесло. Я людей лечу. А секреты этих флаконов, — Радомир показал Терре две маленькие стеклянные бутылочки, — пусть наши химики разгадывают.

— У тебя они есть… — прошептала Терра и протянула руку к заветным флаконам, но Радомир тут же спрятал их в карман штанов.

— Терра? — раздался голос Гелиана.

— А вот и свет очей наших прибыл! — улыбнулся Радомир.

— Рот закрой! — рявкнул Гелиан, подходя к кровати Терры. — И с глаз долой уйди!

— Ну и манеры, — ответил Радомир и направился к двери. — Даю вам, голубки, десять минут. Потом приду и тебя, Гелиан, взашей отсюда погоню!

— Управы на тебя нету, — покачал головой Гелиан, присаживаясь на край кровати Терры.

Он протянул руку, чтобы погладить ее по щеке, но убрал ее на пол пути и положил себе на колено.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — Терра даже улыбнулась, ощущая, что теперь точно говорит правду. — Сколько я здесь пробыла?

— Неделю.

— Неделю?

— Да. Сегодня седьмой день.

— Интересное место, — вздохнула Терра. — Окон нет, стол да стулья одни. И все белым бело.

— Это палата. Мы сейчас с тобой в больнице находимся.

— Я поняла, — кивнула Терра.

— Ты… прости меня… пожалуйста, — произнес Гелиан, отворачиваясь в сторону.

— За что именно?

— Когда твой отец пришел с просьбой свадьбу нашу отложить, я подумал, что он неладное что-то задумал да время тянет. Если бы я знал, что заболела ты, я бы…

— Ты сам сказал: «Сделка — есть сделка», — перебила она его.

Гелиан повернулся к ней и потупил взор. Терра заметила, что его лицо осунулось, а под серыми глазами залегли настоящие синие тени. Не ожидала она, что дежурить он у ее постели станет. Значит, нужна она ему очень сильно для дела какого-то особенного.

— Радомир — твой кузен? — сменила тему разговора Терра.

— Да. Он хороший человек, но язык у него…

— Такие люди правду в лицо говорят, и козни за спиной не строят. Ты ему доверяешь?

— Ему доверяю, — ответил Гелиан.

— А кому не доверяешь?

— Всем доверяю.

— Врешь мне да в глаза смотришь. Нехорошо…

— Аврора за тобой присмотрит, пока я снова не приду. Мама к тебе позже зайдет: она сейчас спит, а будить ее я не хочу.

— Конечно, — кивнула Терра. — Ты Аврору награди, пожалуйста. Это она на помощь ко мне позвала.

— Уже наградил. Подарил ей кинжал новый.

— Подарок ей понравился?

— Наверное, — пожал плечами Гелиан.

— А кто ее в охранники ко мне выбрал?

— Начальница охраны нашей. Сказала, что Аврора лучшая из женщин, которые у нее служат.

— Понятно.

— Ну что, намиловались уже? — прервал их разговор Радомир. — Закругляйся, Гелиан. Ей пора отдыхать.

Гелиан вновь протянул к щеке Терры руку и вновь ее убрал, так и не прикоснувшись.

— Я позже к тебе приду. А пока отдыхай.

— Хорошо, — кивнула Терра, у которой уже глаза начали закрываться сами собой.

— Ну все! Все! — произнес Радомир. — Видишь, она уже головой кивает!

— Вижу.

Гелиан встал с кровати Терры и поплелся к двери.

— Доведешь ты его… — произнес Радомир, закрывая за Гелианом дверь. — Точно доведешь…

***

— Аврора-дура! Аврора-дура!

Аврора открыла глаза и уставилась на белый потолок. Взгляд тут же переместился на кровать госпожи да на входную дверь. Все в порядке. Почудилось. Аврора встала со стула, на котором приснула, и прошлась по палате, чтобы развеяться. Шаги за дверью. Аврора обернулась, рука у кобуры. Дверь отворилась и в нее вошел Радомир.

— Еще спит? — спросил он, как будто сам не видел, что госпожа спит.

Аврора промолчала и сложила руки на груди, наблюдая за действиями ученого говнюка. Его самоуверенность всегда переливалась через край и с каких-то пор Аврору это начало бесить. Что за мужик такой, который кинжал-то в руках держать не умеет? А еще ее дурой называет. Хотя… Во всем поселении всего несколько человек не называют ее дурой. Если бы была Аврора такой, как все, давно бы замуж вышла да детей родила. Но никто из мужиков ее замуж не позовет, потому что знают, что с изъяном она…

— Чего стала посреди прохода?

Врезать бы ему по небритой роже… Аврора сжала кулак и отступила на шаг, уступая дорогу.

— Правильно делаешь, что молчишь, — хмыкнул Радомир. — За умную сойдешь.

«Аврора-дура!» «Аврора-дура!» Иногда Авроре казалось, что ее и в самом деле зовут так, как некоторые до сих пор на улице кличут. Нет, не в лицо, конечно. За спиной. Шепотом. Потому как знают: если назовут в лицо, по тому самому лицу и схлопочут.

— Франя тебе сейчас обед принесет.

Аврора искоса взглянула на Радомира, обронившего это у дверей.

— Спасибо, — ответила она и вернулась на свое место, то есть на стул в углу палаты.

Не давала покоя Авроре мысль одна. После того, как она пальцами кашу с циновки соскребла, у нее пальцы эти болеть начали. Не сразу. Несколько часов погодя. А на утро на тех самых пальцах волдыри повылазили, как от ожогов. Аврора Катерине об этом, конечно же, доложила, и Катерина обещала «проработать» вариант с отравлением, но так ничего и не выяснила. Катька за Птаховых костьми ляжет, в этом сомнений у Авроры не было, но вот за госпожу навряд ли…

Вновь шаги за дверями. Аврора встала и пальцами кобуры коснулась.

— Это я, Аврора, — шепотом произнесла Франя. — Радомир наказал обед тебе принести.

«Да неужели?» — про себя удивилась Аврора.

— Спасибо, Франя, — так же шепотом ответила Аврора и забрала из рук старухи поднос с едой.

Жирный кусок свинины, вареное яйцо и два помидора. Пусть бы сам этот жир ел… А ладно, на тренировочном поле сгонит потом…

Аврора съела все, что ей принесли, и запила обед стаканом воды. Надо бы посуду отнести… Аврора отворила дверь и услышала знакомые голоса. Катерина разговаривала с Радомиром. Аврора выходить из палаты не спешила: так и осталась слушать разговор чужой в приоткрытых дверях.

— А что, не могу я к тебе на смотр прийти? — кокетливым голоском заискивала Катька.

— Ты на бабий смотр заявилась или так что болит?

— А хоть на бабий!

— Франя тебя осмотрит.

— Не хочу я, чтобы повитуха мной занималась. Лучше ты посмотри!

— Чего я там не видел?! — расхохотался Радомир.

— Там не смотреть, там трогать нужно, — засмеялась в ответ Катька.

— А если серьезно, чего пришла?

— За госпожой приглядеть.

— Так Аврора ж смотрит за ней, — хмыкнул Радомир.

— Авроре отдых нужен. Девка с ночи дежурит.

— А чего ты вообще ее к ней приставила?

— Среди баб она — лучшая.

Радомир громко хохотнул:

— Что ж у тебя за отряд, коли в нем Аврора лучшая?

— Не всем же науками заниматься. Должен кто-то и приказы выполнять!

— Тебе виднее.

Аврора вышла из палаты и кивнула начальнице.

— Можешь идти! — отдала приказ Катерина. — Я тебя сменю.

— Когда вернуться? — спросила Аврора.

— Часа через три приходи.

— Хорошо.

Аврора взглянула на поднос, размышляя над тем, куда его деть.

— На подоконнике оставь, — подсказал Радомир.

Аврора поставила поднос на подоконник и зашагала по длинному коридору к выходу.

— До свидания, — не оборачиваясь, произнесла она.

— Ну так что, Радомир, может, посмотришь меня? — услышала Аврора позади.

— Иди работай, лентяйка, — ответил Радомир.

Аврора вышла на улицу и вдохнула свежий воздух полной грудью. Три часа на сон. Катька так щедра, что аж выть хочется. Осмотревшись по сторонам, она перешла дорогу и направилась к своему дому.

Проходя мимо лавки провизора, она остановилась и, поразмыслив немного, вошла внутрь. Ромка, одноклассник ее, усмехнулся, заметив Аврору на пороге.

— Здравствуй, Аврора! Чего лихая принесла?

Посетители в лавке, которых она знала по именам, расступились.

— Разговор у меня к тебе есть. Уделишь пару минут?

— Отчего ж не уделить? — пожал плечами Ромка.

— Пойдем, тогда, в подсобке твоей потолкуем.

Ромка подозвал помощника и открыл перед Авророй дверь, приглашая войти.

— Это та, что читать не умеет? — прошептал кто-то за спиной.

— Тш-ш-ш…

Аврора вошла в подсобку и подождала, пока Ромка за собой дверь закроет.

— Так что стряслось? — оскалился Роман, с жадностью разглядывая грудь Авроры.

— Катерина меня к тебе направила. Сказала, самый лучший ты в нашем поселке провизор.

— Так и сказала?

— Ото ж! В общем, дала мне поручение Катерина, чтобы пришла я к тебе да про лекарство одно разузнала.

— Какое лекарство?

— Или не лекарство… — нахмурилась Аврора, изображая, что думает. — Может, вещество какое…

— Аврора, ну давай, вспоминай быстрее! У меня дел много, покупатель ждет, а ты думу думаешь!

— Ну… Это вещество такое, от которого кожу на руках печь начинает, а коли долго пальцы в нем подержать, то и волдыри полезут…

— Аврора, не зли меня… Про что Катька разузнать хотела?

— Да про отраву одну, которая плоть палить может!

— Плоть палить? А на черта ей отрава тая сдалась?

— Тебя отравить хочет, — засмеялась Аврора.

— Ну и шутки у тебя! Дурой была, дурой и помрешь.

— Ты не груби мне. Я-то к тебе по поручению пришла. В общем, нужно мне вещество тое.

— Таких веществ очень много, Аврора. Даже кислота лимонная, которой в домах на кухне камень водный сводят, и та сгодится.

— «Лимонка», говоришь… И много ее надо, чтобы кожу попалить?

— Да нет, — пожал плечами Роман. — Уксус тоже может кожу палить, да и пергидроли, коими твоя Катька волосы белит.

— Понимаешь, Ромик, нужно мне в еду тое вещество положить да крысам в подвал отнести. Но ты же знаешь, что крысы в доме господина лишь бы что жрать не будут. Коли почуют запах какой, хвостом мотанут да снова на кухню полезут. Мне яд для них нужен особый, чтобы без запаху, да вкусу какого не было.

— Мышьяк тебе нужон, дура ты набитая.

Ромик порылся на своих полках и достал бутылочку с зеленоватым порошком.

— Держи. Да название запомни, чтобы впредь мне голову не дурила.

— И что? Мне его крысам в еду добавить?

— Только не с молочными продуктами: так он действие свое быстро потеряет. А в остальное добавляй: сдохнут твои крысы все до одной.

— Ой, спасибо тебе, Ромик! — заулыбалась Аврора.

— А что я с того иметь буду? — Ромик вскинул бровь и облизал пухлые губы.

— Коли замуж позовешь, пойду за тебя, — пожала плечами Аврора.

— Да кто ж тебя в жены возьмет-то?! — захохотал Ромик.

— В жены, значит, не гожусь, а на вечерок погулять подойду? — Аврора изобразила на лице обиду и склонила голову.

— Да ладно тебе… — произнес Роман, виновато глядя на нее. — Найдется и для тебя мужик. Когда-нибудь…

— Спасибо, Роман, за слово доброе, — прошептала Аврора и выпорхнула из ловушки, в которой несколько минут назад хотела врезать «охотнику» по роже.

Направляясь домой, Аврора размышляла над тем, что ей делать дальше. К Катерине с этими догадками идти нельзя: все-таки кашу ту впопыхах кто-то вынес, а без каши и доказательств у Авроры нет. Кроме того, Катерине не придется по нраву, что Аврора за ее спиной следы умысла злого ищет. Коли ищет, значит не доверяет начальнице своей. К господину идти тоже нельзя… Он сразу шум поднимет, а это делу не поможет. Сперва нужно разузнать побольше о том, кто на кухню ходил в тот вечер да кашу эту госпоже накладывал. Мышьяк… Да мышьяку этого в доме господина полным-полно. Сама Аврора им крыс гоняла в прошлом месяце… Но человек, который подсыпал отраву эту госпоже (хотя, может и не эту, может другую какую или никто вообще ничего не подсыпал)… В общем, если и подсыпал кто мышьяк госпоже в кашу, не знал тот человек, что с молоком яд свойства свои терять начинает. На том и прокололся… И если задумал кто дело свое темное претворить, обязательно попытается еще раз.

Аврора остановилась напротив дверей своего дома и, вздохнув, пошла дальше. Стоит с кухаркой на кухне поболтать. Глядишь, чего нового узнает…

Ничего нового Аврора не узнала. Придя домой она только и успела, что яд в бутылке припрятать да ванну принять. Возвращаясь в больницу, Аврора все думала, кто мог осмелиться на госпожу руку поднять. Ведь не знал никто, что господин жениться на старообряднице задумает. Хотя… Птаховы это знали наверняка… «Боже, прости за мысли мои черные», — прошептала себе под нос Аврора. Итого, вечером тем злополучным на кухне побывали все, кому не лень. А кашу в комнату несла Стаса. Аврора со Стасой парой слов перемолвилась и разузнала, что кашу ей передала кухарка и она сразу же кашу эту отнесла в комнату госпожи. Значит, отраву мог подсыпать тот, кто был на кухне. А кухня — проходной двор в доме господина. Опять тупик.

Аврора по коридору к палате госпожи шла, когда навстречу ей Радомир вышел.

— Рано ты заявилась. Три часа еще не минуло.

Аврора остановилась и искоса взглянула на небритого говнюка. Может, и заноса он в заднице, но умен, мужик, ничего с этим не попишешь. Да и в ладах с господином… Аврора сжала руку, на которой от ожогов былых мало что осталось, да и говорит:

— Радомир, а ты в болезнях кожных понимаешь?

Радомир вскинул брови, глядя на Аврору как на изваяние Божье.

— Не уж-то болезнь дурную подцепила? — выдал он, приближаясь к Авроре и заглядывая ей в глаза.

Аврора ресницами помахала да улыбку на пол лица изобразила, отчего Радомир багроветь начал. Знала Аврора, что дурости мужик этот терпеть не может, но по-другому разговор у них не состоялся бы.

— Да ну тебя, — махнула рукой Аврора. — Я ж не блудница какая-нибудь…

— А кто вас баб знает…

— Тут пальцы мои волдыри побили на неделе прошлой. Но госпоже тогда худо стало и не до пальцев моих было… А тут все наладилось, вроде… Так я это… спросить тебя хотела… что за дурь на меня напала?

— Показывай пальцы свои!

Аврора протянула руку и показала Радомиру ожоги.

— В какую дрянь ты руки свои совала, что пузырями все покрылось? — зашипел Радомир, хватая ее за плечо да волоча как куклу вперед по коридору.

А силенок-то у него многовато будет! Поди, тренируется с Гелианом разом.

Радомир Аврору в кабинет свой рабочий завел да какой-то жидкостью прозрачной над раковиной стал раны ее поливать.

— Жжется, — скривилась Аврора.

— Заразу в раны занесла вот и жжется. На перевязки каждый день ко мне приходить будешь.

— Э-э-э! Только ты свои повязки не накладывай! У меня работа, а с повязками на руках Катерина мне быстро пинок под зад даст!

— Так уж и даст? — скривился Радомир, вытирая ее руку салфетками.

— Помню, у меня от крысиного яду такие повылазили, когда я его руками без перчаток крысам в корм добавляла, — как ни в чем не бывало начала рассуждать Аврора. — Но, то ж было два месяца назад… А тут я только кашу госпожи с пола руками прибрала, да на утро у меня пальцы волдырями побило… Вот и подумала я, может болезнь у меня какая кожная?

Радомир молчал, глядя ей в глаза да за запястье удерживая.

— Ожоги это! — зашипел Радомир. — Сунула руки куда ни попадя, да и заработала их!

— Да не совала я их никуда! — тоном обиженного ребенка заявила Аврора. — Кашу госпожи прибрала и потом заметила, что пальцы болят!

— Хочешь сказать, что кашей руки попалила?

Аврора начала хохотать:

— Да кто ж овсянкой на молоке руки-то палит! Скажешь тоже!

— На молоке, говоришь, каша была? — переспросил ее Радомир.

— Так для хозяйки ж все самое лучшее! — заулыбалась Аврора.

Радомир запястье ее посильнее сжал да на шепот перешел:

— Или дура ты полная или под дурочку косишь умело…

Аврора ресницами захлопала да обиженно на Радомира исподлобья взглянула:

— Знаю я, что терпеть ты меня не можешь. Но ты пыл-то свой поубавь… Я же и ударить могу, коли сильно ты меня заденешь…

Радомир руку ее отпустил да в шкаф полез за чем-то.

— Вот держи, — Радомир протянул Авроре баночку маленькую. — Мазь эту будешь утром и вечером на пальцы наносить, а ко мне в обед приходи — раны твои промывать антисептиком буду.

— Да на кой мне твой анти… анти…

— Антисептик. А если приходить не будешь — сгниют твои пальцы да отвалятся!

Аврора рот от удивления открыла и на руку свою уставилась:

— Что, взаправду отвалятся?

— Взаправду, — вздохнул Радомир и присел на один из стульев, что в кабинете его стояли.

— Да что ж за хворь эта такая, коли от нее пальцы отвалится могут?

— Аллергия это. Оружие свое химикатами натираешь?

— Ото ж!

— Вот и заработала хворь свою.

Аврора баночку, что Радомир ей дал, в карман спрятала и к двери направилась:

— Спасибо, — вздохнула она, покидая его кабинет.

— Аврора?

— Чего еще? — обернулась она.

— Задница у тебя красивая. Ты в следующий раз штаны на размер поменьше надень, чтобы я мог налюбоваться ею вдоволь.

Аврора изогнулась и на зад свой с невинным видом уставилась.

— А! — засмеялась она и махнула рукой, — ты про штаны мои новые? Так Прохор сказал, что размер-то мне в самый раз!

— Иди с глаз моих долой, дура набитая… — прошипел Радомир и ногу на ногу закинул, отворачиваясь.

Она хмыкнула и вышла в коридор, дверь заперев за собой.

— Что б глаза у тебя из орбит повылазили, — прошипела себе под нос Аврора и направилась в палату к госпоже своей.

***

Радомир сидел неподвижно в течение нескольких минут. Черт бы побрал все эти наряды! Вечно он то на зад, то на грудь дуры этой пялится. А сейчас от духов ее и вовсе повело. Черт, так и штаны лопнут… И будь в ней хоть капля интеллекта? Так нет же: тупая как пробка. Он же дурь в людях терпеть не может, отчего же из-за взглядов на эту девицу ему стало ходить тяжело? Да… Плохо дело… Если Терру на самом деле отравили, все очень плохо. Это же надо! Пальцы Аврора себе пожгла! Не получи Аврора ожогов, так бы и осталось все незамеченным. Не свари кухарка для госпожи своей кашу на молоке — схоронили бы они Терру неделю назад и дело с концом… Если то был мышьяк, значит следы его должны в моче обнаружиться. Нужно мочу ее собрать и к Пологею сходить: пусть попробует реакцию какую поставить, чтобы определить, есть в моче Терры мышьяк или нет его там. Да и у Авроры не мешало бы мочу собрать…

Радомир встал со стула и, поправив штаны, вышел в коридор.

— Франя! Франя!!!

— Здесь я, Радомир, — пробухтела старая и вышла в коридор из дальней палаты.

— Иди сюда! Дело к тебе есть!

Радомир вернулся в свой кабинет и подождал, пока старая к нему доплетется.

— Чего надобно тебе, что ты так орешь?

Радомир нашел в шкафу две чистые баночки от порошков своих и протянул их Фране:

— Вот держи! Попроси в одну из них сходить Аврору, а в другую — слей мочу с судна Терры. Подпишешь, где чья моча и сразу же мне принесешь.

— Как скажешь, — пожала плечами старуха. — Только ты с Авророй сам говори на счет сборов мочи с нее. Эта дурочка не так понять может, а ты знаешь: Аврору лучше не злить.

— Не знаю, — покачал головой Радомир. — Она что — психованная?

— А от дураков никогда не знаешь, чего ждать, — ответила Франя. — Раньше все издевалися над нею, а потом, когда она в отряд добровольцев за стену идти записалась, отец ее к Савелию нашему пошел да в ноги кинулся: тот пожалел мужика и девку в охрану свою пристроил. С тех пор никто ей слова поперек сказать не может: она чуть что, сразу кулаками махать начинает.

— А я и не знал, что она в добровольцы податься хотела.

— Так куда ей еще идти было, если дуру на работу брать никто не хотел?

— А когда она себе голову наголо выбрила да уши свои истерзала?

Франя рассмеялась.

— Ты что ж это, один из Птаховых, а истории Авроры-дуры не знаешь?

— Не знаю.

— Когда в отряд ее взяли было ей всего семнадцать. Конечно ж, мужики там стали руки свои распускать. Однажды двое перебрали да в комнату к ней ввалились. Она на смерть стояла и в бойне той ей волосы с головы повыдирали. После того случая побрила она голову да уши проколола.

— Так они что, Франя, надругались над ней? — не понял Радомир.

— А кто ж его знает, — пожала плечами Франя. — Ко мне на бабий смотр она идти отказалась. А остальным велели помалкивать.

— Странно, что я не знал всего этого.

— Странный интерес у тебя к этой Авроре проснулся, — покачала головой Франя. — Не к добру это, Радомир.

— Это мысли у тебя странные, Франя, а не интерес у меня.

— Держись подальше от этой дуры, Радомир. Жена твоя три года как померла, а ты все никак жизнь новую начать не можешь. Семья тебе нужна, чтобы по дому детишки бегали. А ты в больнице этой дни напролет проводишь и света белого не видишь. Аврора девка, может, и видная по меркам вашим мужицким, да только в жены она никому не годится. Только если дурню, такому же, как сама.

— А скольких детей Божьих старше двадцати пяти лет ты знаешь в общине нашей? — спросил Радомир.

Франя задумалась и пожала плечами:

— Да только Аврору и знаю. Других, обычно, на черновую работу на рудниках берут. А там они быстро конец свой находят.

— Так Авроре ж двадцать три, — засмеялся Радомир. — Время еще есть.

— Каких двадцать три! — махнула рукой Франя. — Поди в году этом ей ужо двадцать восемь стукнет! Она ж на три годка тебя моложе!

— Двадцать восемь? — не поверил своим ушам Радомир. — А выглядит моложе…

— Если бы ты в школу со всеми детьми ходил, знал бы больше о люде, с которым живешь. Но ты ж у нас знатный ребенок.

— Причем здесь это? — не понял Радомир.

— А притом! Люд к тебе простой редко идет: им проще ко мне обратиться или самим лечится, как знают они.

— Это потому, что в методы мои они не верят. Им знахарку подавай, а не врача.

— Все равно им, к кому ноги свои нести, коли беда в дом нагрянет, но к тебе они в последнюю очередь идут, когда выхода другого нет, — тихо ответила Франя. — И не потому, что в методы твои не верят, а потому, что ты человек знатный и далекий от жизни их простой. Не свой ты для них, понимаешь?

— А ты, значит, своя?

— Я из простой семьи, Радомир, а ты — нет.

— Выходит, изгой я для люда нашего, такой же, как и Аврора? — улыбнулся Радомир.

— Ты себя с дурой не равняй! — шикнула Франя. — У нее будущего нет, а у тебя есть!

— У всех будущее есть, — вздохнул Радомир.

— Жаль мне тебя, Радомир. Ты все гибель Елены пережить не можешь. Вон смотри, как Катька на тебя вешается? Она ж тоже мужа своего схоронила, это и объединяет вас. Так ты не глупи, Радомир. Женщина она хорошая, видная. И родить еще сможет.

— Не тянет меня к ней, понимаешь? — ответил Радомир.

— А к кому тянет? — прошипела Франя. — К Авроре-дуре?

— Ерунду не моли языком своим старым! — повысил тон Радомир.

— Я тебя насквозь вижу! Моя б воля, выгнала бы я взашей эту бритую да пусть бы шла восвояси! Толку от бабы такой все равно никакого: порченая она природой и дети порченые от нее будут!

Радомир молчал, глядя в распахнутые двери, в которых застыла Аврора. Франя обернулась и, побагровев до корней седых волос, тут же отвернулась.

— Франя, госпожа проснулась да есть просит, — произнесла Аврора. — Может, вы кашу ей сварите?

Франя откашлялась.

— Да, конечно сварю.

— Только молока не пожалейте. Она ж у нас не привычная кашу на воде еси… — Аврора засмеялась и подошла к Фране, склоняясь над ней и заглядывая в раскрасневшееся лицо. — Франя, вы чего такая хмурая? Случилось что?

Франя вымученно улыбнулась и покосилась на Радомира. Он не двигался и внимательно наблюдал за происходящим.

— Да, ничего со мной не случилось! Опять ты ерунду какую-то городишь!

Аврора разогнулась и надула губы:

— Зачем же вы меня обижаете! Если говорить не хотите, так и скажите: не лезь Аврора не в свое дело!

— Аврора, не лезь не в свое дело! — ответила Франя. — На вот лучше баночку стеклянную возьми да пописай в нее, — Франя протянула ей одну из пустых банок. — И чтобы сюда принесла наполненную! Все поняла?

— А зачем это? — нахмурилась Аврора.

— Вопросов много задаешь! — шикнула Франя. — Иди, давай, работай! Госпожа твоя, небось, совсем одна осталась, пока ты тут шатаешься!

— Да нет, — улыбнулась Аврора. — С ней Катерина пока сидит.

— Давай, иди отсюда! У Радомира дел невпроворот, а ты его задерживаешь!

Аврора баночку в руках сжала да к двери направилась. И остановившись в проеме дверном к Фране обернулась:

— Франя, скажите, мне штаны мои велики?

— Да, нет, вроде… — пожала плечами Франя. — Я бы сказала, что малы они тебе, Аврора.

— А Радомир говорит, что велики! Говорит, что мне меньший размер нужен, чтобы он на зад мой мог налюбоваться вдоволь!

Радомир закрыл глаза и медленно выдохнул. Открыв их, он понял, что Аврора по-прежнему стоит в дверях и ресницами хлопает, в то время, как Франя его взглядом сверлит, да губы от злости поджимает. Будь Аврора обычной женщиной, Радомир сказал бы, что только что его очень ловко подставили. Но Аврора обычной женщиной не была… И тут Радомир прищурился, внимательно глядя на невинное выражение лица Авроры. Да нет… С дураками всегда так: они как дети, простые и прямолинейные.

— Иди, Аврора, — кивнул Радомир. — Работой займись!

Аврора вышла за дверь и стала ее закрывать. Радомир продолжать внимательно на Аврору смотреть и, когда дверь уже практически закрылась, увидел, как губы Авроры искривляются и превращаются в оскал. Дверь захлопнулась, а перед дверью осталась стоять Франя, которая успела к тому моменту упереть руки в бока.

— Да шутка то была, Франя. Пошутил я неумело.

— Ну и шутки у тебя, Радомир. Гляди, дошутишься!

— Ладно, Франя. Ты иди, работай. И кашу Терре свари.

— Я на воде сварю. Так для живота ее лучше будет.

— Свари на молоке: ей сейчас есть хорошо надо. Да и вообще, по стакану молока ей приноси, чтобы на завтрак, обед и ужин пила его. Ей будет полезно.

— Молоко? А ей от него худо не станет?

— Не станет. Все, иди давай, мне работать нужно.

Франя кивнула и оставила Радомира одного. Правда, ненадолго. Спустя с минуту в кабинет вошла Катька.

— На ужин сегодня в Главный дом придешь? — спросила она.

— Приду.

— Правда, что ли? — улыбнулась Катерина. — Тогда я свой лучший наряд надену, чтобы тебе приятнее смотреть на меня было.

Опять двадцать пять… Достало уже…

— Кать, до меня тут слухи дошли, — игнорируя реплику Катерины, продолжил Радомир, — что не все в общине нашей рады появлению госпожи новой.

— Кто слух пустил такой? — насторожилась Катерина.

— Не могу тебе сказать. Тайна это врачебная.

Катерина прищурилась:

— Скажи, кто язык свой распускает: я ему быстро прыти поубавлю!

— Значит, не знаешь ты, о чем люди говорят, — сделал вывод Радомир.

— Тут и знать нечего, — вздохнула Катька. — Любое недовольство мы быстро пресечем, но и госпоже Терре для этого придется силы приложить.

— Твои методы мне знакомы, но как же Терра сможет это недовольство пресечь?

Катерина пожала плечами:

— Красивый наряд, прическа, конфеты детям и пару улыбок все исправят. Главное, чтобы она не в свои дела не лезла, тогда и проблем от нее не будет.

— А тебе какое дело, куда она полезет, а куда нет? — понизив тон, спросил Радомир.

Катерина в ответ рассмеялась:

— Гелиан сказал, что она знахаркой была. Если она свои штучки знахарские здесь применять начнет, народ может подумать, что желает она всех их на свой старообрядный лад настроить. Вот этого я и боюсь. На Гелиана в этом смысле полагаться я не могу: у него одна наука в голове. А вот дядька твой, Савелий, в этом вопросе со мной согласен. Вот и велел он мне присмотреть за Террой да оградить от всего, что связано с ее прошлым. И ты, Радомир, следуй моему примеру. Захочет медициной заниматься, пусть у тебя учится и делает все, как ты делаешь.

— А если Гелиан ей позволит делать все, что она захочет?

— Ты на Гелиана всегда влиять умел, повлияешь и теперь.

Радомир улыбнулся и покачал головой:

— Она — жена его, Катерина. И выбрал он ее добровольно. Не думаешь же ты, что просто так?

— Мотив у него был свой.

— Вне сомнений был. Но ты забываешь, что Терра прежде всего женщина. А вы, бабы, нами, мужиками, крутить умеете.

Катька насупилась:

— О чем это ты?

— О том, что если Терра задастся целью, Гелиан быстро под ее дудку плясать начнет.

— Ага, как же! — хмыкнула Катерина. — Ты же знаешь, что Гелиан у нас не по бабам… Ну, знаешь ты все, в общем…

Радомир рассмеялся Катьке в лицо:

— Если он девок по ночам домой не водил, да к вдовам не бегал, не значит это, что он «не по бабам».

— Правильно делаешь, что брата своего защищаешь. Но иногда, Радомир, стоит смотреть правде в глаза. Если Савелий да Анна виду не подают, не значит это, что не знают они правды.

— К чему ты клонишь?

— Если не будет у Гелиана детей, Савелий твоим детям управу над этим поселением вверит.

У Радомира потяжелели ноги.

— Что за бред ты несешь?

— Вовсе это не бред! Я ведь знаю, почему Савелий всегда благоволил к тебе сильно.

— Отец мой братом Савелию был!

— Не спорю, был. Вот только после смерти отца твоего оказалось, что мать твоя беременна. А когда родила она тебя позже срока, ты недоношенным оказался. Вот тогда-то всем все ясно стало: Савелий-то к матери твоей всегда не ровно дышал, вот и надышал он ей тебя.

— Кто сказал тебе это? — прошипел Радомир, с ненавистью глядя на девку, которая с каких-то пор стала знать слишком много.

Катерина поднесла ладонь к глазам и стала разглядывать кольца на своих пальцах:

— Кто бы ни сказал, не твоего ума это дело.

— Ты как разговариваешь со мной? — зарычал Радомир.

— Как хочу, — Катерина опустила ладонь и улыбнулась Радомиру, — так и буду с тобой говорить! Если Гелиан узнает эту правду, на порог дома его ты больше стать не сможешь. Гелиан матерью сильно дорожит, и глядеть ей на внебрачного отпрыска Савелия не позволит. Да и соперник ему не особо нужен: если случится с ним что, Савелий тебе эту общину вверит и бровью не поведет. Так что, Радомир, делай свое дело дальше да помалкивай. А если что пойдет не так, я шкуру твою спасу, но за это и цену свою потребую. Все понял?

— Да, как ты смеешь, — зарычал Радомир и двинулся на Катерину.

— Руку на женщину поднимешь? — засмеялась Катька.

— Проваливай отсюда! Немедля!

— Знаешь, — Катерина томно вздохнула и подошла ближе к разъяренному Радомиру, — я не так плоха, как кажусь тебе. Особенно тебе понравится, если языком своим приласкаю…

Радомир онемел. Дверь за их спиной распахнулась и в нее без спросу влетела Аврора с двумя банками мочи в руках.

— О, простите… Но, может я потом зайду?

— Чего надо? — оскалилась Катерина. — И чего без стука и дозволения прешься?!

— Так, это… Наказ мне Франя дала банки эти сюда отнести.

— А госпожа с кем? — возмутилась Катерина, с ненавистью глядя на подчиненную.

— С Франей она, — Аврора неопределенно повела плечами и повернулась к Катьке спиной, оглядываясь по сторонам.

— А что это? — не поняла Катерина, глядя на две банки в руках Авроры.

— Да банки это с мочой госпожи, — протянула Аврора, хмурясь и раздумывая над чем-то.

— С чем? — не поняла Катерина.

— Ну, с мочой госпожи. Радомир из нее лекарство для госпожи делать будет.

— Что будет делать? — скривилась Катерина. — Что ты будешь из нее делать?

— Лекарство… — выдавил из себя Радомир, с ужасом глядя на Аврору, которая явно пыталась спрятать от Катьки банки с наклеенными на них бумажками.

— Из мочи? — с отвращением произнесла Катерина.

— Хорошее сырье. Соли и микроэлементы есть… — протянул Радомир, не сводя глаз с Авроры.

— Да поставь ты эту гадость да проваливай отсюда! — гаркнула Катерина.

Аврора вздрогнула и бросилась к одному из столов, что стояли в кабинете.

— Занеси в туалет и поставь на раковину, — подсказал Радомир. — Дверь там, — он кивнул в сторону двери за спиной.

— Ага. Хорошо.

Пока Аврора пыталась отпереть дверь, удерживая наполненные мочой банки, Радомир подошел к другой двери, ведущей в коридор, и распахнул ее перед Катериной.

— Встретимся вечером, — отчеканил он, указывая жестом, что Катьке пора «на выход».

Катерина еще раз взглянула на Аврору, которая все никак не могла попасть в туалет.

— Дура, банки на пол поставь да отвори ее! — рявкнула Катерина.

Аврора обернулась и замерла. Нечто незнакомое Радомиру сквозило во взгляде ее, направленном на Катерину. Нечто такое, отчего внутри у него самого что-то дрогнуло.

— А, ну точно… — ответила Аврора и улыбнулась Катерине такой идиотской улыбкой, что та отвернулась от подопечной и вышла в коридор. — Дурой родилась, дурой и помрешь, — прошептала Катька себе под нос. — До вечера, Радомир.

Он запер за Катериной дверь и остался стоять на своем месте, сложив руки на груди. Он наблюдал за тем, как Аврора ловко открыла дверь, нажав на ручку своим локтем, и проскочила в туалет. Оставив банки на раковине, она быстро вымыла руки и вытерла их полотенцем, после чего вышла из туалета и замерла. Радомир продолжал внимательно на нее смотреть. Аврора прищурилась и, вновь улыбнувшись, направилась к нему, то есть к выходу из его кабинета.

Радомир продолжал стоять спиной к двери, загораживая ее торсом. Аврора остановилась напротив него и нахмурилась, изображая замешательство. Именно изображая, потому что Радомир уже уверился в том, что имеет дело не с простой женщиной, а с очень, очень сложной.

— Если скажешь кому-нибудь хоть слово о том, что услышала, пощады не жди, — с угрозой произнес Радомир.

— О чем это ты? — не поняла Аврора.

— Ты знаешь, о чем я.

Аврора поглазела на него несколько секунд, а потом засмеялась:

— А! Так ты о том, что лекарство из мочи делать собираешься?! — Аврора наклонилась к Радомиру и заговорщицки прошептала: — Или о том, что встречаешься ты тайно с Катькой нашей?

Радомира стали одолевать сомнения. Ну, не может же она в самом деле вешать лапшу на уши всей общине столько лет? Да все вокруг знают, что она не умеет читать. Что если бы не родня ее, из школы бы Аврору выперли. А так закончила она ее еле-еле и…

— Обо всем, — ответил Радомир и отступил на шаг в сторону, уступая Авроре дорогу.

— Да, что ж я, дура что ли, трепаться об этом? — обиженно произнесла Аврора и взялась рукой за ручку двери.

— Ну, тебя ж все дурой называют, вот я и подумал, что стоит тебя предупредить.

Аврора молчала. Радомир обернулся и с издевкой взглянул на Аврору:

— Я прав, «Аврора-дура»?

Радомир заметил, как напряглась рука Авроры, сжимая в ладони несчастную дверную ручку.

— Я не посмотрю, что ты Птахов, — прошипела Аврора, — дам по роже и пойду дальше.

— Тогда, давай по роже и проваливай из моего кабинета!

Ее голубые глаза потемнели.

— Боюсь, что от удара моего ты не поднимешься болей. А госпожу мою нужно кому-то лечить. Так что… Дам тебе по роже, когда госпожу мою домой вернешь.

Аврора вылетела в коридор. Радомир проводил ее взглядом и закрыл дверь на ключ. У него опять встает… Черт… Он в полном дерьме, а у него на Аврору встает, даже когда она собирается рожу ему намылить… Радомир потер взмокший лоб и присел на стул. Стоит о другом поразмыслить: если Катьке известные такие секреты его семьи, кто ж ей тайны эти на ухо шепчет? Радомир хмыкнул. Ну, конечно… Конечно, это все Он…

Глава 5

Радомир пришел на ужин в дом Гелиана раньше назначенного времени. Ровно час назад он вышел из лаборатории Пологея, наказав химику держать рот на замке. Бесцельно побродив по улицам поселения, Радомир собрался с мыслями и направился в дом брата. Двери отворила домоправительница и проводила его в гостиную. Он попросил позвать к нему кухарку, которая готовила кашу для госпожи Терры и присел в кресло.

— Вы звали меня, господин Радомир?

— Да, Мария. Разговор у меня к тебе есть деликатный.

Мария нервно вытерла руки о передник и склонив голову встала перед сидящим в кресле Радомиром.

— Ты присядь, Мария, не стой.

— Господин Радомир, у меня ужин готовится…

— Я надолго тебя не задержу, — Радомир улыбнулся кухарке и указал рукой на соседнее кресло. — Присядь, потолкуем о питании госпожи твоей.

Мария побледнела на глазах и плюхнулась в кресло своим объемным задом.

— Ты же знаешь, что сейчас госпожа Терра в больнице моей лежит? — начал разговор Радомир.

— Да, господин, знаю.

— Болезнь голодных у нее. И она от нее чуть не померла.

— Я знаю, господин, — кивнула Мария.

— Дело в том, что обострение этой болезни у нее развилось после того, как она отведала каши твоей.

Мария уставилась невидящим взором в пол и, кажется, совсем перестала дышать.

— Я человек разумный, — продолжал Радомир, — но если скажу твоему господину, что это после стряпни твоей у госпожи рвота кровью началась, он может не так все понять…

— Господи… — прошептала Мария, прижав ладонь к белому как снег лицу. — Я не виновата… Господин, я ничего не сделала!

— Разве я говорю, что ты что-то сделала? — вкрадчиво произнес Радомир. — Я только говорю, что госпоже худо стало после того, как она каши твоей поела.

— Это все она… — прошептала Мария, кивая головой. — Крутилась здесь да все расспрашивала…

Мария отняла руку от губ и упала на колени перед Радомиром, утыкаясь головой в пол.

— Господин… Я не виновата… Это все она… Взяла в свою голову дурную мысли какие-то неразумные, да теперь желает, чтобы все в ее мысли бредовые верить начали!

Мария начала реветь, шепча мольбы о пощаде и сверля лбом дыру в половице. Радомир наклонился к Марии и положил ладонь ей на плечо:

— О ком ты говоришь?

— Об Авроре! Это же она вас против меня настропалила?!

Радомир прищурился, глядя на ревущую кухарку.

— А причем здесь Аврора? — спросил он.

Мария разогнулась и вцепилась руками в колени Радомира:

— Так приходила она сюда давеча и крутилась возле меня, пока я стряпала. Все расспрашивала про кашу, которую я госпоже готовила, да про то, кто на кухню вечером тем страшным заходил. Я ей все рассказала: и про кашу, которую господин Гелиан наказал сварить, и про рецепт, и про молоко да сахар, которые на кашу ту я пустила. Все хотела знать, дура набитая: кто мне что приносил, кто солил да сахарил, кто на кухню заходил и рядом был, кто кашу тую госпоже в комнату нес. Она даже со Стасой, которая и несла ту кашу госпоже, разговоры вела. Мы-то все подумали, что ей Катька наказ такой дала: все у всех спросить, да доложить потом. А она, оказывается, выслужиться захотела да нас всех обвинить! Не верьте ей, господин Радомир! — взмолилась кухарка. — Дуракам веры нет!!!

— И что же ты Авроре рассказала?

Спустя двадцать минут Радомир узнал имена всех, кто побывал на кухне тем вечером. Гелиан, Анна, Савелий, Антон, Катька, половина служащих дома и еще треть штата охраны. Закончив свой рассказ, кухарка снова начала кланяться и пощады просить.

— Ладно, Мария, — произнес Радомир, откидываясь на спинку кресла. — Вижу я, что ничего крамольного ты не сотворила. Но если не хочешь, чтобы разговор с тобой подобный Гелиан или Савелий вели, запомни наказ мой строгий: отныне будешь готовить для госпожи только сама, и сама же будешь еду эту ей относить. Если госпоже от твоей стряпни снова худо станет, я прямиком к Гелиану пойду и тогда не надейся, что все для тебя только разговором закончится.

— Да, господин Радомир. Буду делать, как вы скажете!

— И еще кое-что: держи рот свой на замке о беседе нашей. И об Авроре помалкивай. Если спросит кто, чего вызвал я тебя, скажешь, что наказ я тебе давал о том, что и как лучше для госпожи твоей готовить, чтобы здорова она была. Ну, а если ума тебе не хватит поступить, как я говорю, ты знаешь, что дальше будет…

Мария разогнулась и уставилась зареванными глазищами на него:

— А если Катька расспрашивать начнет? Что мне ей сказать?!

— А разве Катька уже не расспросила тебя о том, что и как вечером тем было? — нахмурился Радомир.

— Так, нет же, — ответила кухарка. — Я ж думала, что она Аврору за этим прислала…

— А, ну да, — кивнул Радомир. — Она же к тебе Аврору и прислала.

— Так Катька Аврору прислала или эта дура сама решила нос свой куда не просят сунуть?

— Она ж дура, — улыбнулся Радомир. — Она же все по чьему-нибудь наказу делает.

— Ой, не нравится мне все это, господин Радомир.

— Сколько у тебя детей? — вдруг спросил Радомир.

— Пятеро… — ответила кухарка.

— И все, небось, к тебе три раза в день на кухню бегают?

— Ну, так подадут что, помогут чем… — прошептала Мария. — То ж дети, господин…

Радомир наклонился к Марии и заглянул ей в глаза:

— Если хочешь, чтобы и дальше твои дети ели досыта три раза в день, рот свой закрой да помалкивай. Все поняла?

— Д-д-да.

— А теперь ступай, Мария. Скоро вся семья соберется, чтобы стряпни твоей отведать, а ты тут лбом половицы бьешь…

Мария поднялась с колен и, вытерев передником лицо, зашагала к выходу.

— Конечно, господин Радомир. Я все поняла.

***

Гелиан сидел за столом в окружении своей большой семьи. Он пил холодный ячменный напиток из бокала и в пол уха прислушивался к сторонним разговорам. Кто-то рассмеялся. Это Катерина.

— И что, никто из вас действительно не знал, кого господин выберет? — спросила она.

Ответ держал Антон:

— Мы даже ставки сделали. Все на Шанталь поставили, а мама на Терру.

— Госпожа, а почему на Терру? — продолжала смеяться Катерина.

— Потому что среди трех сестер она — самая умная, — ответила мама.

— Не самая, — пробурчал отец. — Шанталь оказалась умнее.

— И то верно! — расхохотался Антон. — Гелиан, в твоей формуле идеальной жены есть ошибка! Придется рассчитать все заново!

— Ты опять по лицу получить желаешь? — приподнял бровь Гелиан.

Антон потер синюшную скулу и умолк.

— Господин Гелиан, — не унималась Катька, — так почему госпожа Терра?

Он устало взглянул на женщину, которой никогда не доверял, и ответил:

— У Терры высокий интеллект. От такой женщины родятся умные дети.

За столом повисло молчание. Отец замер с ложкой во рту, братья переглянулись с женами, мать тяжело вздохнула и отломила кусок хлеба, Катька сникла, а Радомир налил себе еще ячменного напитка.

— А я тебе говорил! — вдруг выпалил Василий, указывая пальцем на Петра. — С тебя тридцать медяков!

— За такую новость могу дать серебряными, — протянул Петр.

— Интересно, каков был предмет спора? — решил уточнить Гелиан.

— Уже не важно, — махнул рукой Васька. — Петр все равно проиграл тридцать серебряных!

— Не серебряных, а медяков! — очнулся Петр.

— Сам же сказал, что серебряных не жалко!

— Условия спора уже не изменить, — пожал плечами Петр. — Гелиан женился всерьез и расторгать брак, судя по всему, не собирается. Так что я отдам медяками.

— Ты что же это, брату старшему своему денег жалеешь?

— Ты старше всего на год, а полагаешь, что на десять! — начал отповедь Петр.

— А ну-ка рты позакрывали! — рявкнул отец.

И Петр и Васька, которые цапались чуть ли не каждый день, умолкли. Подумать только, они ведь старше Гелиана, а ведут себя, как Антон.

— Гелиан, — продолжил отец, — может, хватит уже держать всех нас в неведении?

— Я не хотел бы сейчас обсуждать это, — спокойно ответил Гелиан.

— Здесь нет чужаков! — давил отец. — Все свои! Ну так что, расскажешь нам, на черта тебе сдалась Терра и каким образом она сможет помочь нам выжить?!

Голос отца сорвался на крик и Гелиан не смог сдержать улыбки.

— Из-за чего ты злишься, папа? Из-за того, что ты до сих пор не понимаешь, почему я выбрал Терру или из-за того, что своим выбором я нарушил твои планы?

Отец сжал приборы в руках до того сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Мы потратили на Стелларов пять лет, — прошипел он. — В итоге, того, что искали у нас нет. Ты утверждал, что женитьба на одной из их дочерей откроет перед тобой запертые двери. Какие двери ты имел в виду?! Те, что ведут к «секрету» Стелларов или те, которые спрятаны под юбкой твоей молодой жены?!

Гелиан широко улыбнулся отцу и отсалютовал ему бокалом:

— А ты, видать, надеялся, что обладательницей этой юбки станет Шанталь?

Отец побагровел и стукнул кулаком по столу:

— Да, как ты смеешь, щенок!

— В этой игре мы оба немного лукавили, папа. К чему теперь рвать и метать?

— Что ты хочешь этим сказать?

Гелиан усмехнулся.

— Женившись на Шанталь я бы получил право наследования земель Стелларов. Интересно, что ты испытал, когда я озвучил имя Терры, а не Шанталь?

— Тебе лучше этого не знать, — зашипел отец.

— Ты дал согласие на мой брак с Террой только по одной причине: как и все остальные ты боишься смерти и считаешь, что только я смогу спасти всех нас. Прости, папа, что нарушил твои меркантильные планы, но выживание людей на Земле для меня первостепенная задача.

— Ладно, спрошу по-другому, — засипел отец. — Гелиан, Терра знает, где спрятан «секрет» Стелларов или нет?!

— Нет, — коротко ответил Гелиан.

— То есть как… — опешил отец.

— А вот так, — продолжал издеваться Гелиан.

— И когда ты это понял?

— Не важно.

— Гелиан, ты соображаешь, что говоришь?

— Я прекрасно соображаю, папа. Я соображаю лучше, чем кто-либо из сидящих за этим столом.

Повисло молчание. Как смешно… Отец вновь ничего не может изменить.

— Не смей, слышишь?

Из глаз отца вот-вот посыплются искры. В детстве Гелиана пугал этот взгляд. Потом он вырос и перестал бояться. Не только отца. Он перестал бояться всего, что до сих пор пугает всех остальных нормальных людей.

Гелиан пригубил ячменного напитка из бокала и улыбнулся:

— Теперь, когда ты немного успокоился, я расскажу всем, почему выбрал Терру.

— Мы все во внимании, — буркнула мать.

— В моем плане есть три ключевых фигуры. Я, Терра и Радомир.

— Я? — не понял Радомир.

— Да, ты.

— А причем здесь я?! — возмутился Радомир.

— Ты и Терра займетесь поисками лекарства от черного крапа. Если в течение пяти лет вы его найдете, я отправлюсь с ним в долину Смерти и достану то, что всем нам нужно.

— Ты в своем уме? — отец на этот раз побледнел и схватился рукой за грудь.

— Судя по тестам, мой интеллект отличается от твоего на восемьдесят процентов, папа. Следовательно, мой мыслительный процесс отличается от твоего на восемьдесят процессов. Тебе может показаться, что я не в своем уме. Это логично. Однако, вспомни, благодаря кому все мы сидим за этим столом и едим свежие овощи, фрукты и мясо? Благодаря кому ты перемещаешься из поселения в поселение за считанные часы? Кто помог тебе разгадать загадки наших предков и предсказать будущее? — Гелиан покачал головой и отодвинул от себя наполненную едой тарелку. — Ну вот, ты снова молчишь. Я говорю тебе, что без Терры и Радомира мне не найти решения проблемы, перед которой все мы окажемся через пять лет. Но ты не веришь мне, потому что те восемьдесят процентов отличия между нами мешают взглянуть тебе на старообрядницу из рода Стелларов не как на ограниченную избалованную девочку, а как на потенциального гения, способного синтезировать знания наших предков со знаниями, приобретенными нашим народом за последние четыреста лет. Поэтому я взял ответственность за судьбу Терры на себя и забрал ее из дома. Стоит добавить, что теперь у нее нет ни дома, ни семьи. Если все сложится удачно, именно я заменю ей и дом, и семью. И сделаю я это ради того, чтобы все вы смогли прожить на этой проклятой земле больше пяти лет, — Гелиан бросил салфетку на стол и встал из-за стола.

В молчании он подошел к матери и, обняв ее, поцеловал в щеку.

— Завтра отправь к Терре парикмахера, портного и обувщика, пожалуйста.

— Конечно, — кивнула мама.

— Радомир, ты идешь? — позвал Гелиан, направляясь к выходу.

— Да… — сдавленно произнес брат.

— Тогда пошли.

***

Аврора достала судно из-под госпожи и занесла его в туалет, чтобы вылить содержимое в унитаз.

— Ты не обязана этого делать! — прокричала госпожа из комнаты.

Это был первый раз за два истекших дня, когда госпожа заговорила с Авророй.

— Мне не трудно! — прокричала в ответ Аврора и смыла воду в унитазе.

Помыв судно, она положила его просушиться и вернулась в комнату. Госпожа сидела на кровати и изучала собственные ноги.

— Ты когда-нибудь спишь? — спросила она.

— Сплю, госпожа.

— Терра.

— Госпожа Терра.

— Я бы хотела немного пройтись.

— Радомир не велел этого делать.

Терра скривилась и откинулась на подушки.

— Тогда, просто поговори со мной, — попросила она.

— О чем бы вы хотели поговорить?

— Какая на дворе погода?

— Днем тепло, а ночью холодает.

— Ранняя осень, — вздохнула Терра. — А потом зима. Не люблю зиму. А ты?

— Я тоже.

— Тебе нравится твоя работа? — Терра присела в кровати и сбила подушку под спиной.

— Да, — кивнула Аврора.

— У нас в поселении женщин в воины не брали.

— У нас с этим проще, — пожала плечами Аврора.

— А эта одежда на тебе? Она удобная?

— Вполне.

— Я заметила, что Франя носит длинную юбку. Значит, не все женщины облачаются в такие наряды, как у тебя?

— На мне отличительный костюм Главного дома.

— «Главного»? — переспросила Терра.

— Дома вашего мужа и его семьи, госпожа.

— И кто придумал этот наряд? — продолжала расспрашивать Терра.

— Наш портной. Госпожа Анна одобрила этот костюм и с тех пор все, кто имеют отношение к Главному дому, носят такие костюмы.

— Отличительные.

— Да, отличительные, — кивнула Аврора. — Носить такой наряд — большая честь для меня, госпожа.

— Я рада, — вздохнула Терра. — А с волосами твоими что произошло?

— Я их сбрила, — пожала плечами Аврора.

— Зачем?

— Чтобы в бою не вырвали.

— А ты не боишься, что в бою тебе серьги из ушей вырвут?

Аврора улыбнулась:

— Только если вместе с ушами.

— По-моему, это не разумно. Хотя, тебе виднее.

— У вас красивые волосы, госпожа, — решила сменить тему Аврора. — Цвета спелой пшеницы. А наши женщины обесцвечивают свои чернявые волосы пергидролью, чтобы они белыми стали.

— Что еще делают ваши женщины?

— Ну, то же, наверное, что и вы, госпожа.

— Тогда достань мне где-нибудь бритву.

— Зачем вам бритва? — поинтересовалась Аврора.

Терра подняла руку вверх и указала пальцем на свою подмышку:

— Волосы отросли. Пора брить.

— Вы бреете подмышки? — удивилась Аврора.

— А вы нет?

— Нет, мы пастой волосы с тела удаляем.

— Пастой? Какой пастой?

— Пастой из воска. Ее готовят провизоры и продают кусками. Эти куски плавят на паровой бане и затем густую массу капают на кожу. Как только масса застывает, ее срывают вместе с волосами.

Терра нахмурилась:

— Это больно, наверное?

Аврора усмехнулась:

— Первые два раза. Потом нет.

— Аврора, ты сказала, что пасту эту готовят провизоры?

— Да, — кивнула Аврора.

— Что еще готовят провизоры?

— Лекарства, порошки для чистки всякой утвари, пропитки, яды.

— Как интересно, — произнесла Терра. — И много в поселении провизоров?

— Девять человек. И учеников человек пятнадцать. На нужны люда хватает.

— А врачей сколько в поселении?

Аврора тяжело вздохнула:

— Радомир, три его ученика да еще Франя — повитуха наша.

— У Радомира трое учеников?

— Да, — кивнула Аврора. — Они все в больнице работают.

— Почему я их не видела?

— Да кто ж их пустит к вам? — рассмеялась Аврора. — Пущай только нос свой сюда сунут — Радомир с них три шкуры спустит!

— Строгий он учитель?

— Почем мне знать, — пожала плечами Аврора. — Не я ж у него в ученицах.

— А хотела бы?

Аврора не ответила на вопрос и отвернулась:

— Рассказали уже, значит…

— Что рассказали?

Аврора тянула с ответом.

— Так что мне должны были рассказать? — переспросила Терра.

— Да, ничего, госпожа, — улыбнулась Аврора, глядя в сторону. — Вам бы лучше сейчас отдохнуть, а не то я разговорами вас своими утомила.

— Я не устала, — махнула рукой Терра. — Аврора, как думаешь, если я напрошусь, Радомир возьмет меня в ученицы?

Аврора взглянула на свою госпожу и попыталась не рассмеяться.

— Если господин Гелиан даст на то одобрение, Радомиру придется обучать вас.

— Да, конечно, — кивнула Терра. — Знаешь, я ведь знахарка.

Аврора сделала вид, что удивилась. Только глухой не слышал, как Радомир кричал на госпожу, когда той худо было.

— У нас нет знахарок, — пояснила она. — Франя знает кое-что о врачевании знахарок, но в основном она женщин смотрит да роды принимает.

— А Радомир разве не делает этого сам?

Аврора поразмыслила немного: стоит ли пересказывать госпоже сплетни или пусть госпожа от кого другого потом все узнает? А, ладно, все равно ж узнает…

— Раньше Радомир другим был, — начала рассказ Аврора. — Часто смеялся и шутил. По-доброму, не так, как сейчас. Мне моя матушка сказывала, что интерес к врачеванию у Радомира проснулся еще в детстве. Отец Радомира — брат господина Савелия — помер от болезни кишок, когда мать Радомира только понесла. Как случилась беда эта, все заботы о матери Радомира взял на себя господин Савелий. Радомир родился и вырос среди родных сыновей господина Савелия и больше всего был дружен с господином Гелианом. Радомир как старший всегда поучал господина Гелиана и везде тягал его за собой. Так и росли они вместе. Когда Радомиру исполнилось четырнадцать он отправился к самой старой в поселении знахарке, чтобы в ученики к ней попроситься, но она его за порог выставила и сказала, что не мужицкое то дело науку знахарскую учить. Говорили, что Радомир всех знахарок в поселении обошел, но ни одна из них не согласилась его обучать. И тогда Радомир сказал, что всему научится сам, по книгам предков.

Аврора размяла затекшие плечи и продолжила рассказ:

— Когда Радомиру двадцать исполнилось, он открыл первую больницу. Приходили к нему за помощью только Птаховы да приближенные к ним: остальные сторонились его и кругами на улице обходили. Так несколько лет больница та пустовала, пока одной зимой лихорадка поселение наше северное не одолела. От той лихорадки четверо знахарок в первую неделю померли. Они самыми опытными были и оставили после себя троих молодых учениц. Девушки эти пытались людям помочь, но когда одна из них померла от болезни на второй неделе, оставшиеся двое заперлись в своих домах и отказались к больным идти.

— Отреклись, значит… — прошептала Терра.

— Да, отреклись они от ремесла своего, но это их все равно не спасло. Они померли на третьей неделе того мора. И тогда поселение большое наше осталось без знахарок. Двое повитух, включая Франю, разводили перед больными руками. Людям деваться стало некуда и тогда они пошли к Радомиру. В ту зиму никто из Птаховых не заболел. И среди тех людей, которых Радомир лечил, было мало умерших. Вот так и пошла молва о том, что Радомир наш лечит не хуже знахарки. А то и лучше даже. Два года спустя к Радомиру на обучение пришли первые ученики. Когда господин Савелий всем объявил, что господин Гелиан и его группа добровольцев нашли новые плодородные земли на востоке, Радомир первый вызвался переселиться. Ученики его ехать за ним отказались и Радомир оставил на них свою больницу. Здесь на новом месте он и обосновался. Франя тоже сюда переехала вместе с дочкой своей. С Радомиром Франя тогда не в ладах была. Недолюбливали они друг друга в общем. И вот однажды у дочки Франи живот заболел. Болезнь кишок началась. Когда дело к концу близилось, Франя дочку свою к Радомиру в больницу привезла. И тот спас ее. Никто не знал, как он это сделал. И Франя так никому этого и не рассказала. Только после случая того поклялась она верой и правдой Радомиру служить. Дочка ее давно замуж вышла да на юг переехала. А Франя с Радомиром осталась. Когда ему двадцать семь было, к нам в город новые переселенцы приехали. Одна из них пришла к Радомиру и попросилась к нему в ученицы. Еленой ее звали. Очень красивая была. И умная.

Аврора снова тяжело вздохнула и продолжила:

— Поженились они с Радомиром через несколько месяцев. И понесла она от него. Только тяжко ей было дитя то носить. Роды у нее раньше срока начались. Ребенок уже большой был и выходить не хотел.

Аврора замолчала, глядя на госпожу свою.

— И что дальше было? — спросила Терра.

— Померла она. И ребенок их помер, — ответила Аврора.

— Давно это произошло? — прошептала Терра.

— Три года как…

— И с тех пор Радомир не принимает роды у женщин?

— Нет, принимает. Но если выхода другого нету.

— Что значит, если «выхода другого нету»?

— Ну, когда Франя бессильна что сделать, на помощь Радомира зовут.

— Не договариваешь ты что-то, — прищурилась Терра. — Если Радомир такой врач хороший, чего ж его на роды в последнюю очередь зовут?

— Вы же знаете, госпожа, какой народ у нас суеверный? Дурень какой-то слухи пустил, что Радомир с собой на роды беду приносит.

— И ты в это веришь? — спросила Терра.

— Не Радомир на роды беду приносит. Это беда Радомира ищет. Люди умными себя считают, а в бредни всякие верят пуще дураков. Коль зовут Радомира в последнюю очередь, значит беда в дом уже пришла. Вот Радомир к беде той и приходит. А там, как Бог даст.

— И что Бог чаще дает?

Аврора подпрыгнула со стула и положила ладонь на кобуру.

— Что бы ни давал, на все воля Его, госпожа, — прошептала Аврора. — Эй! — крикнула она, глядя на дверь. — Кто там топчется да уши свои к разговору нашему «клеит»?

Дверь тихо отворилась, а за ней Радомир да господин Гелиан замерли.

— Извините, — прошептала Аврора, кланяясь господам своим. — Думала, чужой кто пришел.

— Да мы только подошли, — пожал плечами Радомир и вошел в палату. — Ну что, ведьма, как чувствуешь себя?

— Ты как к жене моей обращаешься? — возмутился Гелиан.

— Как хочу, так и обращаюсь, — засмеялся Радомир и подошел к кровати Терры. — Она знает, что не со злобы я ей имя такое выбрал. Правда, Терра?

— Твоя правда, — кивнула Терра и откинулась на подушки.

— Ну так что? Как чувствуешь себя?

— Хорошо себя чувствую. На улицу прогуляться хочу.

— Рано еще. Завтра только по палате погулять тебе разрешу. А пока лежи.

Радомир обернулся к Авроре и спросил:

— Она ужинала?

— Ужинала, — кивнула Аврора. — Кашу всю съела да молоком запила.

— Хорошо, — улыбнулся Радомир. — Ну что, оставляю тебя, ведьма, на мужа твоего. Он желание изъявил ночь с тобой провести, — Радомир хмыкнул и взглянул на Гелиана, который в ответ с укоризной покачал головой. — Только без глупостей, — добавил Радомир. — Глупостями дома заниматься будете, а здесь больница. Здесь людей лечат, а не делают.

Аврора не смогла сдержать смешок и отвернулась, прикрыв ладонью рот и сделав вид, что кашляет.

— Ты иди, Аврора, — разрешил Гелиан. — Завтра утром меня сменишь.

— Конечно, господин, — кивнула Аврора. — Спокойной ночи.

Аврора за двери вышла да по коридору к выходу направилась. Как же устала она за последние дни. Сейчас бы рухнуть на кровать какую да в сон провалиться.

— Аврора? — окликнул ее Радомир.

Она обернулась и нахмурилась:

— Да…

— Зайди ко мне в кабинет. Дело есть.

Аврора выдохнула и повернула назад. Он-то, небось, наелся угощений в доме Главном, а у нее в желудке так пусто, что аж голова кругом идет.

Радомир дверь перед ней отворил да внутрь пропустил.

— Посиди здесь, я сейчас приду.

Аврора осталась в кабинете его одна. Покрутилась немного, осмотрелась. Порядок у Радомира кругом идеальный, прибрано все, по местам расставлено, а за собой он следить давно перестал. Волосы свои черные как девица ниже плеч отпустил. Все лентой их в хвост утягивает. Лента его то и дело расплетается, и он как попало ее назад заматывает. А эта щетина на лице? Он же бреется раз в три дня! Потому и видит его народ местный с гладким лицом редко.

Аврора прошлась по кабинету, проводя рукой по высоким столам со столешницами из гладкого металла. На заказ сделаны да полированы на славу. К чему ему столы из металла? Они же холодные всегда. Аврора подошла к большому деревянному столу в углу комнаты. На нем чернила стояли, перья писчие лежали и перчатки из кожи сделанные с темно-синими пятнами на них. Аврора улыбнулась, присаживаясь за этот стол. Взяв перчатку, надела ее на руку, даже колец своих не снимая. Большие у него руки: вон как пальцы в перчатке свободно гуляют. Так вот почему на руках у него никогда чернильных пятен не видать… Потому что в перчатках он пишет.

Аврора взяла в руки перо и стала выводить им по воздуху имя свое. Писать Аврора умела плохо. Если в слове знала все буквы, просто слитно те буквы писала и получались слова. Но не все слова по буквам Аврора выучила. Те, что не знала она, написать правильно не могла. Учителя в школе на это глаза закрывали. Конечно, за подарки от дяди ее, которые тот каждый месяц на повозке в школу привозил.

Аврора улыбнулась, вспомнив дядю. Тот часто Авроре говорил, что вовсе не дура она, особенная просто. И учиться в школе ей придется со всеми, коли особенной школы для нее нету. Когда дядька в пустошь ушел, подарки в школу стало некому возить. Тогда Аврору из школы не выгнали только из уважения к фамилии рода славного дядьки ее. На занятия Авроре позволяли приходить, но спрашивать и оценки ставить перестали. Наверное, все в поселении знают, что Аврора бумагу об окончании школы так и не получила…

Когда время настало работу искать, Аврора не один дом в поселении обошла. Люди ей напрямик не отказывали: каждый придумывал оправдание, чтобы отвадить от себя дуру полуграмотную. Вот тогда-то Аврора и поняла, что жизни нормальной среди люда ей не сыскать. Аврора вздохнула, вспоминая тот вечер, когда вещи для похода в пустошь собирать стала. Это же надо было такому случиться, чтобы в дом к ним сам господин Савелий заехал. Нелады тогда с посевами в парниках случились, и господин Савелий приехал с отцом Авроры об этом потолковать. Господин Савелий Аврору заметил, когда она ему ячменный напиток принесла. Вспомнил господин дядьку Авроры и стал у отца расспрашивать, как дела у нее ладятся. А отец возьми, да и ответь, что Аврора вслед за дядькой своим решила счастье в пустоши поискать. Господин Савелий тогда ничего не сказал, а на следующий день в дом дядьки охрана из Главного дома заявилась. «Ну что, выпросил-таки ты у Савелия место для дочери своей? Пусть вещи собирает — с нами пойдет службу в Главный дом нести».

Аврора господину Савелию за милость ту по гроб жизни благодарна должна быть… И не важно, что отец Авроры после того всем хвалиться стал, что ради дочери своей любимой в ноги к господину Савелию бросился… С тех пор Аврора домой перестала ходить. Так, раз месяц денег матери в лавку принесет да откланяется быстро. С отцом они часто в доме Главном видятся, но тот как заметит ее — сразу же глаза отводит да в сторону отойти пытается. Смешно, конечно… Ну и черт с ними со всеми…

— А ты что здесь делаешь? — раздался гневный возглас.

Аврора бросила перо и быстро стянула с руки перчатку. Митрофан. Один из новых учеников Радомира. Не то, что бы Аврора Митрофана недолюбливала, просто не жаловал он ее в школе, как и остальные ее погодки.

— Так это… — замялась Аврора, — Радомира я жду.

Аврора встала из-за стола и отступила на несколько шагов.

Митрофан вошел в кабинет и направился прямиком к столу Радомира.

— И чего это ты там писала?

Митрофан стал шарить руками по бумагам на столе. Ничего не отыскав, он к Авроре лицом повернулся и зубы скалить начал:

— Что-то часто ты захаживать в кабинет к Радомиру стала. Катьке, начальнице своей, дорожку перебежать решила?

— Да что за глупости ты такие городишь? — обиженным тоном произнесла Аврора.

— Франя сказала, чтобы присмотрел я за учителем своим да тебя от него подальше держал. Как только госпожу нашу домой выпишут, дорога сюда для тебя закрыта будет. А чудить вздумаешь, чтобы внимание к себе привлечь, я быстро к отцу твоему схожу и уж он тогда объяснять будет, что тебе дозволено среди нас делать, а чего нет!

Аврора почувствовала, как закипает внутри у нее что-то. Пальцы на руке сами собой в кулак сложились.

— Что это значит: «что тебе дозволено среди нас делать, а чего нет»? — зашипела Аврора. — Может и не такая я, как ты, но права у меня такие же, как и у всех остальных!

— Аврора, — скривился Митрофан, — я ж не первый день тебя знаю… Если бы не уважение к дядьке твоему, пропала бы ты давно… А так, вон на работу какую тебя взяли, среди людей знатных ходишь. Жалеют все тебя, потому и терпят рядом. Но если прознают они, что к Радомиру ты нашему дышишь неровно, тебя ж заклюют. Работу свою в два счета потеряешь и по миру пойдешь. Радомир-то наш не простой мужик. Птахов фамилия у него. И не тебе, Аврора, лезть к нему…

— Да не лезу я к нему, — тихо ответила Аврора. — Больно надо мне проблем иметь.

— Чего тогда трешься возле него поди весь день?!

За дверями послышались шаги.

— Ничего, — ответила Аврора и отошла подальше от Митрофана и стола рабочего учителя его.

— Митрофан? — позвал Радомир, проходя в кабинет с подносом в руках. — Случилось что?

Митрофан на поднос глянул и тут же на Аврору с ненавистью посмотрел:

— Ничего не случилось. Я сегодня в больнице за старшего остаюсь, вот и решил вечером пройтись, посмотреть, все ли в порядке у нас.

Радомир к столу рабочему подошел и поднос на него поставил.

— Все в порядке, Митрофан. Иди, работай.

Митрофан еще раз злобно глянул на Аврору и, ничего не ответив, пошел вон.

— Садись, Аврора, — произнес Радомир. — Поешь.

— Спасибо, не голодна я.

— А ну-ка немедленно сядь и поешь! — гаркнул Радомир так громко, что Аврора даже вздрогнула.

— Чего надобно тебе от меня? — спокойно спросила Аврора и глянула в глаза Радомиру.

Тот прищурился в ответ:

— Интерес у меня к тебе есть.

Аврора хмыкнула и сложила руки на груди:

— Интерес свой при себе оставь. Толку от твоего интереса все равно не будет, а беду за собой притянуть он может.

— О какой беде ты говоришь?

— Не гоже ученому человеку вроде тебя с дурой водиться.

Радомир начал смеяться.

— Так ты, поди, решила, что я о мужском интересе говорю?

Аврора молчала.

— О научном, Аврора! О научном интересе речь идет!

Что-то дрогнуло внутри у Авроры. Высмеял он предположения ее, как будто и помыслить не мог о том, что к Авроре можно и мужской интерес иметь. Улыбка коснулась губ Авроры. «Аврора-дура!» «Аврора-дура!» — услышала она голоса из прошлого. Аврора взглянула на смеющееся лицо Радомира и сглотнула ком, застрявший в горле. Все равно видный он, хоть и небритый… И волосы у него очень гладкие. Когда солнце на них светит, они всегда блестят. И глаза у него красивые: не то серые, не то зеленые… Нельзя Авроре об этом мужике думать, но мысли разные все равно в голову лезли.

— Что с тобой? — вдруг спросил Радомир, перестав улыбаться и заглядывая ей в глаза.

— Ничего, — ответила Аврора и отвернулась от него. — Домой мне пора. Поди, завтра опять на заре вставать.

— Ужин свой съешь, а потом домой иди.

— Я дома поем, — ответила Аврора и направилась к выходу.

— Аврора?

— До свидания, Радомир.

— Аврора!

Она промолчала, покидая его кабинет. Ну вот, теперь у него к ней научный интерес. Четыре года минуло с тех пор, как он в Елену влюбился. Умной Елена была. И красивой. А Авроре только и оставалось, что пальцы на руках сжимать да из-за углов украдкой на него смотреть.

Глава 6

Терра искоса поглядывала на Гелиана, пока он на стуле книгу какую-то читал.

— Тебе скучно? — спросил Гелиан, не отрываясь от текста.

— Здесь света мало, — ответила Терра, — для глаз вредно читать при таком освещении.

Гелиан хмыкнул:

— И это говорит женщина, которая сама тайком по ночам книги читала?

— У меня возможности ограничены были, — пожала плечами Терра. — А ты можешь читать где и когда пожелаешь.

— Не могу. Времени не хватает.

— Так, о чем эта книга? — не отставала с расспросами Терра.

— О девушке, которая не хотела ложиться спать и доставала мужа своими вопросами, — ответил Гелиан, продолжая читать.

— Ты раньше таким не был…

— Каким, «таким»?

— Когда я с тобой разговаривала, ты на меня смотрел и не отнекивался.

Гелиан приподнял голову и взглянул на Терру:

— Это называется «игнорировать». Сейчас я игнорирую тебя.

— Нет, сейчас ты как раз не игнорируешь меня, — заметила Терра, одаривая Гелиана пытливым прищуром.

Гелиан захлопнул книгу и бросил ее на стол.

— Хорошо. Давай поговорим, — кивнул Гелиан.

— Как в Главном доме дела? — спросила Терра, как ни в чем не бывало.

— Все как обычно. Птаховы ждут твоего возвращения, чтобы отправится по своим домам.

— Говоришь так, как будто сам с нетерпением ждешь, когда вся твоя семья разбежится по разным сторонам.

— Не вся. Ты останешься со мной.

Терра поджала губу:

— Ты не рад, что они гостят у тебя?

— Суета вокруг них отнимает много времени и терпения. Отец целыми днями бродит по поселению со свитой и дает указания. Мать сидит дома и поучает невесток. Братья таскаются по злачным местам и опустошают мои запасы ячменного напитка. Да, знаешь, для меня все это накладно.

Гелиан не улыбался, говоря это, и Терра поняла, что он не шутит. В прошлом, он часто подначивал ее, но Терре казалось, что таким образом он заигрывает с ней, пытаясь обратить на себя внимание, и веселилась вместе с ним. Гелиан не всегда смеялся, когда она отвечала ему той же монетой, но иногда они оба начинали хохотать и тогда Терре казалось, что лучше собеседника, чем Гелиан, быть не может.

— Но они самые близкие для тебя люди, — ответила Терра. — Может, и устал ты от них немного, но потом, когда они уедут, тебе снова будет их не хватать.

— Только матери. Остальные меня нервируют.

Терра от такого заявления опешила. Конечно, и ее иногда родственники нервировали, но Терра никогда не позволяла себе говорить об этом вслух.

— Надеюсь, они об этом не знают, — произнесла она.

— Я периодически напоминаю им об этом.

Терра насупилась:

— Ты сейчас шутишь? Если шутишь — тогда улыбнись, а не то я понять тебя не могу.

Гелиан продолжал внимательно на нее смотреть. И улыбаться, судя по всему, не собирался.

— Не шутишь, — сделала вывод Терра.

— Нет, — покачал головой Гелиан.

— Я тоже тебя нервирую?

— Нет. Вовсе нет.

— Неделю назад мне показалось, что ты меня ненавидишь, — произнесла она.

Гелиан отодвинул книгу и внимательно посмотрел на Терру. В свете лампы его взгляд показался не таким уж и холодным, а выражение лица не таким уж и каменным.

— Ты помнишь, как мы могли часами гулять по поселку и говорить обо всем на свете? — спросил он. — Неужели ты думаешь, что пять лет дружбы могут в один момент потерять для меня значение?

— Зачем ты спас меня, Гелиан? — спросила Терра, в глубине души надеясь, что он даст ей правдивый ответ.

— Почему ты вышла за меня? — задал он встречный вопрос.

— Потому что другого пути не было.

— Всегда есть другой путь, Терра. Хорош он или плох, но другой путь был и у тебя. Ты могла сбежать, в конце концов.

— Куда, — пренебрежительно хмыкнула Терра. — В пустошь?

— Да, в пустошь, — кивнул Гелиан.

— Я вышла за тебя по велению отца и исполнила долг перед семьей! — взвилась Терра. — И тебе это прекрасно известно!

— Я спас тебя потому, что исполнял свой долг, — ответил он. — Достаточно аргументированный ответ?

— Но почему ты женился именно на мне? — прошипела Терра.

Гелиан вскочил из-за стола и громко отодвинул стул в сторону.

— Какой ответ ты желаешь услышать? Ты же все понимаешь!

— Я ни черта не понимаю! — закричала Терра и хлопнула рукой по подушке.

Повисла тишина. Он смотрел на нее, она глядела на него. Воздуха в помещении стало не хватать. Ей было трудно дышать. Слезы навернулись на глаза, но она не собиралась рыдать.

— Мы не свободны в выборе, Терра, — спокойно произнес он. — Ты и я.

Она сжала край одеяла в ладонях:

— Тогда, кто велел тебе жениться на мне?

— Долг, — ответил он и плюхнулся на стул. — Гребаный долг, Терра.

Она несколько минут смотрела на него, а затем отвернулась и откинулась на подушки, накрываясь одеялом с головой. Получила ли она ответ на свои вопросы? О нет. Но вывести его из себя ей удалось. И это хоть немного, да подняло ей настроение.

***

Гелиан подождал пока Терра уснет, после чего встал со стула и потушил несколько горящих ламп. Взяв в руки книгу, он присел обратно и продолжил чтение. Прислушиваясь к размеренному дыханию Терры, он то и дело терял нить повествования. В конце концов он понял, что так и не сможет прочесть все, что намеревался. Тихо положив книгу на стол, он передвинул стул к ее кровати и наклонился вперед, оперев локти на матрац. Откинув одеяло, он долго всматривался в черты ее лица. Сколько времени просидел он вот так, глядя на Терру, Гелиан не помнил. Постепенно, глаза его закрылись сами собой, и он тоже уснул.

Ему двадцать один и он стоит перед огромными стеллажами, заполненными книгами предков. Следовало выбрать по одной книге для каждой из дочерей рода Стелларов. Лисе — двенадцать лет. Отец сказал, что она мало интересуется науками, зато любит рукоделие и увлекается рисованием. Гелиан придвинул лестницу и залез наверх. Книга «История живописи» должна ей понравиться. Шанталь — двадцать лет. Отец сказал, что она очень воспитана и постоянно сопровождает отца, когда тот посещает рабочих поселка. Гелиан спустился вниз и достал книгу «Общение: вербальные и невербальные знаки». Терра. Ей семнадцать лет. Отец сказал, что она очень любознательна и целыми днями пропадает в доме знахарки на окраине поселка. Гелиан положил выбранные книги на пол и передвинул лестницу к самому крайнему стеллажу. Поразмыслив немного, он поднялся наверх и достал книгу «Анатомия человека».

Три дня спустя Гелиан стоял перед толпой собравшихся старообрядцев. Когда-то он был одним из них. Теперь он и его семья другие. Люди, которые ушли следом за его отцом — тоже другие. Они приняли прогресс, они стали изучать науки предков и развиваться, а эти… Стеллары сидели на одном месте сотни лет и полагали, что будут здесь всегда. Они правы: если в течение десяти лет ничего не изменится, они навсегда останутся здесь. Люди смотрят на Гелиана, разглядывают. Кто-то смеется. Неужели внешне он чем-то отличается от них? Нет, рубаха и штаны. Повадки тоже идеально скопированы. Сейчас он старообрядец… Им не раскусить его, не узнать, что скрывается внутри… Смеются не над ним. Это — страх. Просто, он и все члены его семьи для них — чужаки. Мать подзывает его к себе. Гелиан кланяется, как это принято, и смотрит под ноги. Время дарить подарки дочерям Стелларов. Гелиан поднимает голову и смотрит на стоящую перед ним блондинку. Это натуральный цвет волос. У девушки синие глаза. Черты лица тонкие. Взгляд Гелиана скользит ниже. Пышная грудь вдается в лиф платья. Большая… Девушку зовут Шанталь. Гелиан достает из сумки книгу и протягивает ей. Шанталь улыбается в ответ и благодарит Гелиана за подарок. Какая-то заминка. Стеллары в замешательстве. Вперед к Гелиану толкают девочку в льняном платье. Ее зовут Лиса. Она тоже блондинка и глаза у нее ярко-синие, но светлее, чем у Шанталь. Притворная улыбка Гелиана выглядит настоящей. Он достает из сумки книгу. Лиса испуганными глазами смотрит на Гелиана и принимает подарок. Тут же зарабатывает подзатыльник от отца, за то, что забыла сказать «спасибо». Гелиан и все остальные смеются. Мастера лжи этим дикарям не раскусить. Они слишком глупы для этого. Снова заминка. Стеллары нервничают. Сбоку расступается народ. Гелиан оборачивается, чтобы посмотреть, что там происходит. К нему навстречу бежит девушка, подобрав юбку одной рукой. Она запыхалась. Подол ее платья запылен. Стеллар-старший смеется. Все остальные подхватывают. «Наша Терра вечно опаздывает», — шепчет мать Терры. Остановившись рядом со Стелларом, Терра прижимает ладонь к груди, пытаясь отдышаться. Отец шлепает ее по заду, отчего она едва ли не заваливается на Гелиана. Все смеются, но она не обращает на это внимания. Она привыкла к такому обращению. Стеллар представляет дочь семье Гелиана. Терра кланяется и пытается улыбаться. Наконец, отец говорит, что Гелиан привез ей подарок. Терра поднимает голову и глядит на Гелиана. Гелиан тоже смотрит на нее. Она такая маленькая, хрупкая. Щеки красные, дыхание частое. Она глядит на него своими глазами, цвета фиалок, и молчит.

— Я наслышан о том, что ты увлекаешься знахарством и решил в качестве подарка преподнести тебе книгу, которую нашел во время одной из экспедиций.

Гелиан достает из сумки книгу и протягивает ей. Терра, не глядя на название книги, прижимает ее к груди, и продолжает смотреть на Гелиана.

— Спасибо, — произносит она и ее губы растягиваются в улыбке.

Стоит улыбнуться ей, но он не может. Почему он не может заставить свои губы улыбнуться? Она слишком чиста, слишком наивна. В ее глазах нет хитрости, нет насмешки. Она глядит на мир вопрошающе и желает знать, какие тайны мироздания пока не постигла. Она разглядывает Гелиана, не скрывая своего интереса и без стеснений являя его всем остальным. Лицо ребенка с глазами, полными надежд и стремлений. И он, Гелиан, который все равно использует ее… Гелиан заставляет себя улыбнуться в ответ.

Терра входит в дом под руку с Юрием. На ней не то платье, в котором она была вечером. На щеке ссадина и она прихрамывает. Глаза красные и веки отечные. Кажется, она перепила… Нет, она до сих пор пьяна. Ее взор затуманен. Она безразлична к происходящему. Она не смотрит на него. Ей все равно, что будет дальше. Она делает так, как ей велят. Он зол. Он очень зол. На нее. За то, что напилась. За то, что не желает идти за него. За то, что ей все равно.

«Папа! Папа!!!» — кричит Терра, пригибаясь к земле рядом с телом отца. Гелиан направляется к ней, но кто-то нападает на его мать. Он вынужден отвлечься. Когда он вновь находит Терру, она сгибается над телом Лисы. «Терра!»» — зовет он ее. «Терра, нет!!!»

Она сидит на кровати в маленькой комнатушке и держит в руках разбитую бутылку. Ее фиалковые глаза пусты. В них нет ни детства, ни интереса, ни самой жизни. «Режь веревку», — раздается в голове. «Режь веревку». Ему трудно дышать. Практически невозможно. «Кто же доведет начатое до конца?» — спрашивает внутренний голос. «Кто спасет этот чертов мир от гибели?» Он должен что-то сказать. Он должен заставить ее пойти вместе с ним.

— Мама! Лиса!

Кто это говорит?

— Матушка… Матушка…

Гелиан открыл глаза и поднял голову. Голова Терры металась по подушке. Волосы, мокрые от пота, прилипли к лицу. Она снова зовет их. Их всех.

— Терра, — Гелиан, прижал ладонь к ее лбу. — Терра, проснись.

— Папа!!! — прошептала Терра и открыла глаза. — Па…

— Это сон, Терра. Это только сон.

Гелиан стал поглаживать ее по волосам, пытаясь успокоить. Она прижала кулак к губам и застонала. Гелиан понимал, что она хочет заплакать, но вновь не позволяет себе этого.

— Поплачь, — прошептал он, приподнимаясь со стула и склоняясь над ней. — Поплачь, станет легче.

— Не могу, — простонала Терра, отнимая его руку и отворачиваясь в сторону. — Не могу…

Гелиан снова присел и склонил голову, разглядывая измятую локтями простыню. Терра не хочет, чтобы он к ней прикасался. Это не трудно понять. Но от этого ему становится не по себе. Всегда он был хозяином судьбы. Он определял, что и как будет. А теперь он бессилен что-либо изменить и это выводит его из себя.

***

Терра в халате поверх ночной рубашки сидела на стуле, стараясь не шевелиться. Цирюльник, который назвался «парикмахером», стриг ее волосы. Терра попросила цирюльника остричь покороче, так, чтобы не заплетаться. Цирюльник принялся за работу только с дозволения Анны, что Терре весьма не понравилось. Значит, мнение Терры для окружающих ничего не значит? Плохо, но поправимо. Смахнув волосы с плеч, цирюльник поднес зеркало, показывая, что сотворил с ее волосами.

— Челка вам очень идет, госпожа, — улыбался мужчина, пока Терра разглядывала себя в зеркале.

Волосы прикрывали уши, но были недостаточно длинными, чтобы собрать их в хвост. Она коснулась пальцами затылка и поняла, что там волосы значительно короче, чем спереди.

— Мне нравится, — сдержанно заявила она и кивнула цирюльнику. — Спасибо.

— Госпожа, с этой прической очень хорошо будут смотреться выразительные брови…

— Тогда, сделайте их выразительными, — попросила Терра и взглянула на Анну.

Та одобрительно кивнула и улыбнулась. Цирюльник взял какую-то штуковину, похожую на крохотный хирургический пинцет из книжек, и приступил к работе. Терра ойкнула. Раньше она сама ухаживала за бровями. Ниткой пройдется, вырвет пару волосков и дело с концом. Иногда, правда, забывала это делать, но услужливая Шанталь всегда вовремя напоминала об этом. У Шанталь тонкие брови. Сестра подводила их угольком, чтобы они были черными. Ей шло, даже очень.

— Вы можете подвести их угольком? — спросила Терра, обращаясь к цирюльнику.

— Зачем угольком? Я покрашу вам брови и ресницы краской.

— Делайте, как считаете нужным. Если госпожа Анна доверяет вам, я тоже вам доверюсь.

— Спасибо, госпожа, — пропыхтел цирюльник, продолжая выдергивать волоски из бровей Терры.

— А удалением волос с тела тоже вы занимаетесь? — поинтересовалась Терра.

— Нет, — рассмеялась Анна. — Для этого у нас есть мастера-женщины.

— Не могли бы вы прислать одну из этих мастеров ко мне?

— Конечно, — кивнула Анна.

— Спасибо.

Следующим визитером был портной. Терра долго изучала образцы тканей и кружев для своих нарядов, после чего вкратце объяснила, чего хочет. Портной попытался предложить Терре вставить в платья «корсаж», но Терра наотрез отказалась. Были еще предложения углубить вырез, укоротить подол, вставить «молнию», но Терра от этих идей предпочла отказаться. Когда дело дошло до вопроса пошива нижнего белья, Терра смутилась. Рисунки, которые показал ей портной, мало напоминали «трусы». Многие из них вообще представляли собой две веревки, сшитые кое-как.

— Госпожа желает изготовить классические модели, — пришла на помощь свекровь. — Сделайте несколько вариантов из обычной хлопковой ткани и добавьте образцы из кружев разных цветов. Если госпоже Терре понравятся ваши изделия, она закажет еще.

— Конечно, госпожа Анна. А бюстгальтера? Майки? Костюмы? Что с ними решим?

— Сделайте несколько моделей, — кивнула Анна, — госпожа Терра примерит их и определится позже, что ей больше нравится.

Когда портной ушел, в палату заглянул Радомир. Взглянув на Терру, затем на Анну, он осмотрелся и только после этого вошел.

— Ищешь кого-то? — задала вопрос Анна.

— С чего ты взяла, тетя? — удивленно заявил Радомир и остановился рядом с кроватью Терры.

— Я отправила ее за мастером, — произнесла Анна, продолжая сверлить взглядом племянника.

— Кого ты отправила? — нахмурился Радомир.

— Аврору, — ответила Анна.

— И к чему ты мне об этом говоришь?

— Радомир, попроси кого-нибудь подать нам обед, — ушла от ответа Анна.

— Франя уже занимается этим.

— Ты придешь сегодня на ужин?

— Пока не знаю.

— А когда узнаешь? — продолжала давить Анна.

— Вечером узнаю.

— Катька с Савелием с проверкой на рудники ушли. До завтра не вернутся.

— А ты чего с ними не пошла? — с непроницаемым видом спросил Радомир.

— Меня рудники не особо интересуют.

— Гелиана, судя по всему, тоже, — заметил Радомир.

— Гелиан занят более важными делами.

Терра смотрела то на Анну, то на Радомира и пыталась сообразить, в какую игру играют эти двое. Казалось бы, их разговор не имел особого смысла, но по напряжению, возникшему между племянником и теткой, Терра поняла, что смысл какой-то был.

— Ты всегда его оправдываешь, — улыбнулся Радомир.

— Он мой сын, конечно, я оправдываю его, — пожала плечами Анна.

Радомир взглянул на Терру, которая внимательно их слушала, и улыбнулся:

— Проголодалась?

— Не особо, — покачала головой Терра.

— Франя для тебя сегодня мясо отварила. Сейчас, небось, перетирает его, чтобы каша получилась.

— Меня от молока тошнит, — заявила Терра. — Можно мне его не пить?

— Нельзя, — ответил Радомир.

В дверь постучали.

— Войдите! — прокричала Анна.

Аврора заглянула внутрь и, заметив Радомира, тут же склонила голову, стараясь вообще ни на кого не смотреть.

— Госпожа Анна, «мастер» придет к четырем, как вы велели.

— Хорошо, Аврора. Зайди, не стой в дверях.

Аврора вошла в палату и заперла дверь за собой.

— Еще поручения, госпожа? — спросила она, продолжая смотреть в пол.

— Я утром к провизору заходила, — произнесла Анна. — К другу твоему, Ромику.

— Роман не друг мне, госпожа.

— А он сказал, что вы учились с ним вместе.

— Да, госпожа, — кивнула Аврора.

— Скажи, зачем Катька послала тебя отраву для крыс искать, коли в доме нашем ее полно?

— Почем мне знать? — пожала плечами Аврора.

— Может, мне у Катьки спросить об этом, когда она завтра вернется?

Аврора подняла голову и уставилась на Анну:

— Госпожа… Может, это я сама чего напутала?

— Дуру не строй из себя, Аврора, — сорвалась на крик Анна. — Водить за нос Савелия будешь, а меня не смей!

Терра заметила, как Аврора вздрогнула от этого крика. Терра от него сама вздрогнула.

— Говори, на черта ты к Ромику поперлась за мышьяком тем? Охрана сроду крыс в Главном доме не гоняла! Не входит это в обязанности охраны нашей!

— Я не в Главном доме крыс гонять собиралась, а в своем, — ответила Аврора. — Вот и пошла к Ромику за отравой.

— Зачем тогда врала ты ему? Почему сразу не сказала, что для дома своего хлопочешь?

— Если б узнал он, что я для себя хлопочу, взял бы с меня денег много. А так, коль для Главного дома, то…

— Даром… — закончила Анна.

— Да, госпожа…

— Ты уволена, Аврора, — произнесла Анна. — Прочь отсюда!

Аврора прижала ладонь к груди и согнулась пополам:

— Г-г-госпожа… — сдавленно прохрипела она.

— Тетя, — вступился Радомир. — Да что ж она такого сделала, за что ты…

— Не лезь, Радомир, — шикнула Анна. — Ты уволена, Аврора. Проваливай с глаз долой!

— Тетя!!! — повысил тон Радомир.

— Г-г-госпожа, — продолжала хрипеть Аврора.

— Чего заступаешься за нее?! — прокричала Анна, глядя на Радомира. — Думаешь, я подстилку твою в доме своем терпеть буду?!

Аврора рухнула на колени там, где стояла. Ее лицо, бледное, как снег, исказилось отчаянием и ужасом. Терра глядела на Аврору, а в голове зазвенело всего одно слово. «Мышьяк». «Мышьяк». «Мышьяк».

Терра сбросила с себя одеяло и сползла с кровати. Все замолчали. Она подошла к Авроре и стала перед ней босыми ногами.

— Говори, когда за мышьяком ты этим к провизору ходила? — произнесла Терра.

— Два дня назад… — прошептала Аврора.

— Покажи мне руки свои! — приказала Терра.

Аврора медленно подняла руки и протянула их Терре. Покрутив пальцы Авроры со следами ожогов на них, Терра отпустила ее руки и хмыкнула.

— Сколько тебе лет? — спросила Терра.

— Оставь ее, дочка, — произнесла Анна. — Не твои это заботы.

— Сколько тебе лет? — повторила вопрос Терра.

— Двадцать семь, — прошептала Аврора.

— Это правда, что ты не умеешь читать?

— Да, госпожа, — кивнула Аврора.

— А буквы ты знаешь?

— Да, госпожа.

— Сколько тебе было, когда ты говорить начала?

Аврора нахмурилась и склонила голову, падая лбом к босым ногам Терры:

— Не знаю, госпожа…

— Отвечай, Аврора, на вопросы мои. Сколько тебе было, когда говорить ты начала?

— Я не знаю, госпожа! — простонала Аврора.

— Как это не знаешь ты? — опешила Терра.

— Я не помню, что в детстве было со мной. Меня дядька в канаве нашел, когда от голода помирала я. Он меня забрал и выходил. А потом на воспитание отдал в семью брата своего.

— И сколько лет тебе было, когда тебя в канаве нашли? — тихо спросила Терра.

— Дядька говорил, что лет семь мне было… Но, правды никто не знает. То был год, когда наш люд только на новые земли пришел. Многие голодали и помирали тогда. Вот и я чуть не померла.

— И ты ничего о детстве своем не помнишь? Ни родителей, ни родственников?

— Нет, госпожа. Когда дядя меня нашел, я толком говорить не умела. Он год потратил на то, чтобы я хоть как-то с людом общаться смогла.

— А в школу когда ты пошла?

— В восемь, — прошептала Аврора.

— Едва говорить стала и сразу в школу?

— Да, госпожа.

— Ты писать умеешь, Аврора? — допытывалась Терра.

— Да, госпожа, но с ошибками.

— А почему в охранники подалась?

— Господин Савелий меня на эту работу принял.

— Кто поручил тебе меня охранять? — продолжала расспрашивать Терра.

— Катерина, начальница охраны вашей, госпожа.

— Значит, высокого мнения о твоих способностях Катерина, раз тебе задание такое доверила?

Аврора промолчала.

— Или наоборот, низкого слишком… — улыбнулась Терра.

— Да что ты такое говоришь, Терра?! — возмутилась Анна.

Терра сложила руки на груди и повернулась к свекрови:

— Недуг у Авроры интересный. Я собираюсь изучить его и попытаться вылечить.

— Что за недуг? — насупилась Анна.

— Дислексия, — произнес Радомир и присел на кровать Терры. — Избирательная неспособность прочесть текст и понять его смысл. Молодец, Терра. Не ожидал, что ты сможешь поставить ей верный диагноз.

— Значит, ты уже занялся ее лечением? — спросила Терра.

— Что все это значит? — задала вопрос Анна.

— То, что языки у твоего окружения слишком длинные, — ответил Радомир, — а вот мозгов недостает! Плохо же ты обо мне подумала, тетя… Решила, что Аврору в постель уложил да глаза и уши собственные в доме сына твоего приобрел?

Анна молчала, и Радомир хмыкнул.

— Ты лучше за братьями моими приглядывай: это они у тебя ходоки по бабам. А меня ты знаешь, — Радомир на Анну взглянул и улыбнулся, — мне чужого не нужно, у меня свое есть.

— Значит, лечил ты ее? — не поняла Анна.

— Начал лечить. Если получится, Аврора читать научится.

— Я нанимаю тебя, — произнесла Терра, оборачиваясь к Авроре. — Пойдешь служить мне или откажешься?

— По… Пойду, госпожа.

— Тогда встань с пола: не гоже охраннику моему личному лбом половицы околачивать.

— Что значит «ты ее нанимаешь»? — опешила Анна.

— Вы уволили ее, а я нанимаю, — пожала плечами Терра. — Отныне мне она подчиняться будет, а не Катьке вашей. Мои приказы исполнять будет и делать то, что я велю.

— Что за абсурд?! — возмутилась Анна. — Терра, дочка, у нас охранников пруд пруди! Выберешь себе, кого захочешь!

— Я уже выбрала. И все сказала.

— А как Гелиан на это посмотрит? — спросила Анна.

— С мужем я сама поговорю. И дела с ним личные сама решать буду. Спасибо, Анна, что навестили меня сегодня.

— Ну, знаешь… — прошипела Анна, направляясь к двери. — Не думала я, что отвернуться от меня ты захочешь!

— Я не отворачиваюсь от вас, а поступаю так, как хозяйка дома Главного.

Анна еще раз обернулась и, ничего не сказав, вылетела из палаты, хлопнув дверью.

— Господи… — прошептала Аврора, поднимаясь с колен. — Господи, да что же это такое?

— А ты ушлая, — улыбнулась Терра. — Когда поняла, что отравили меня?

Аврора рот открыла и на Радомира покосилась.

— Я с тобой говорю! — повысила тон Терра. — У него помощи не ищи!

— Когда волдыри на руках появились, после того, как кашу вашу я пальцами прибрала…

— И к провизору пошла узнать, что за яд мне могли подсыпать?

— Да, госпожа.

— Мышьяк, значит… — задумалась Терра. — А ты когда узнал? — обратилась она к Радомиру.

— Два дня назад. Когда Аврора пришла ко мне пальцы свои лечить.

— Значит, это ты, Аврора, загадку чужую разгадала?

— Выходит, что я, — кивнула Аврора.

Терра подошла к кровати и присела рядом с Радомиром.

— Ты Гелиану сказал? — спросила она.

— Нет. Если скажу — он на уши всех поднимет и тогда ждать беды…

— Думаешь, Катька сыпанула? — предположила Терра.

— Возможно, — кивнул Радомир. — Или покрывает кого другого.

— Анну?

Радомир повернулся лицом к Терре:

— Ты больше мыслей таких не озвучивай, ладно?

Терра взглянула на Аврору и указала рукой на стул:

— Присядь, Аврора. Не стой.

— Да, госпожа.

— Аврора, как думаешь, кто отравить меня решил?

Аврора молчала.

— Говори, Аврора. Интересны мне мысли твои.

Аврора покосилась на Радомира и снова перевела взгляд на Терру:

— Зачем госпожа Анна сама к Ромику пошла? Отправить же кого могла…

Радомир прищурился:

— И не боишься ты, Аврора, говорить такое?

— Что ж с дуры-то взять? — пожала плечами Аврора.

— Права она, Радомир, — заключила Терра. — Анна не просто так к провизору пошла. И про визит Авроры к нему не просто так разузнала. Разузнала и избавится от Авроры сразу же решила. Причем, не по-тихому, а так, чтобы я при том присутствовала.

— К чему клонишь ты, понять не могу? — произнес Радомир.

— Савелий и Катька на рудники ушли. А меня Анна в свидетели выбрала, чтобы я заступилась за нее перед мужем, если бы Аврора к нему на поклон пошла назад проситься.

— На верность твою рассчитывала…

— Вот и показала я ей, что верность моя только меня да мужа моего касается.

— Если госпожа Анна про мышьяк знает, почему меня уволить решила? — задала вопрос Аврора. — Могла бы просто мне этой гадости подсыпать и дело с концом. Нет-нет, не Анна это. Она ведь с вами не раз наедине оставалась…

— В чем, тогда, дело? — спросила Терра.

— Иногда, простое объяснение самое верное, — вздохнула Аврора. — Что, если донесли госпоже Анне, что я с господином Радомиром «шашни кручу»? Все знают, что она не жалует вас, господин Радомир. Вот и решила она вам палки в колеса вставить. Катьку госпожа тоже недолюбливает и знает, что когда слух о наших с вами отношениях до нее доползет, Катька рвать и метать начнет. Уверена я, что хотела госпожа Анна насолить вам, господин Радомир. Наверняка решила сама Катьке новость про похождения ваши славные донести. И желала, чтобы Катька тут же выгнала меня из дому, да с шумом таким, чтобы все поселение знало, из-за чего без работы осталась я и как в блудницы подалась. Вас бы, господин Радомир, на смех подняли, и Анна была бы тому рада. А Ромик… Может, подвернулся ей тот Ромик вовремя. Или пришла она к нему по делу своему личному. Мало ли что за лекарства ей нужны… А тот возьми да ляпни, что я к нему два дня как заходила да отраву для крыс искала по поручению Катьки. Госпожа Анна сразу поняла, что Катька меня за отравой той отправить не могла и подумала, наверное, что именем Птаховых я в целях личных пользуюсь. Разозлилась она. И решила наказать сама, да так, чтобы и вы, господин Радомир, и вы, госпожа Терра, при позоре моем присутствовали.

— Складно рассказываешь, — улыбнулась Терра. — Но, что, если сама Анна к Ромику за другой отравой пошла, коль мышьяк не помог? И узнала она, что ты нос свой куда не следует сунула? Вот и решила избавиться от тебя, пока никто не знает ничего.

Аврора развела руками и тяжело вздохнула.

— А Гелиан с Катькой «шашни не крутил»? — спросила Терра.

Повисло молчание.

— Говорите, как есть, — настаивала Терра. — Отец мой по бабам всю жизнь бегал. Так что знаю я, как оно бывает.

— Да, нет, госпожа, — покачала головой Аврора. — Не было у господина ничего такого… с Катькой-то…

— Точно не было, — подтвердил Радомир.

— А с кем было? — быстро нашлась Терра.

— Да, ни с кем, вроде, — тихо ответила Аврора.

— Не «ходок» твой Гелиан, — добавил Радомир. — Ему с бабами общаться все равно, что с детьми: терпим он к ним, но долго выносить не может.

— Что ж это, получается… Не было у него никого, что ли? — удивилась Терра.

— Знаешь, — вздохнул Радомир, — ты лучше сама со своим мужем на эту тему поговори. Я, например, о его похождениях ничего не знаю и никогда в это дело не лез, потому и спрашивать у меня бесполезно.

Аврора кивнула, что с мнением Радомира согласна.

— Так что ж это выходит… — прошептала Терра. — Он что, мужелюб?

— Терра, — мягко произнес Радомир, — не мужелюб Гелиан, это точно. Все поняла?

— Д-да, — запнулась она.

— И мысли эти дурные из головы выбрось. Ляпнешь еще чего, стыда потом не оберешься…

— Кому ж тогда я помешала так сильно?

Радомир задумался.

— О том, что Гелиан собирается жениться, знали только Птаховы. Что тебя он выберет — не знал никто.

— Если Птаховы знали, значит, половина люду местного тоже знала, — вторила Аврора. — В доме Главном много глаз и ушей, которые вы, Птаховы, не замечаете.

— Ты, например? — улыбнулся Радомир.

— Я-то как раз ничего не знала. Но есть же в отряде нашем те, кому поручено информацию собирать.

— Уже не в твоем, — заметил Радомир.

— И то верно, — вздохнула Аврора. — Надеюсь, господин Гелиан позволит вам, госпожа Терра, меня оставить?

— Позволит, — махнула рукой Терра и повернулась лицом к Радомиру: — Аврора, не могла бы ты найти Франю и попросить ее сварить каши для меня? — Терра повернулась к Авроре лицом и улыбнулась.

— Конечно, — кивнула та.

Покидая комнату, Аврора обернулась и взглянула на Радомира, сидящего на кровати. Для Терры это не осталось незамеченным. Между этими двумя что-то происходило, и хотя Радомир во время скандала, устроенного Анной, держался на высоте, Терре прекрасно было известно, что Радомир никогда не занимался лечением Авроры. Скорее всего он так же, как и остальные, считал Аврору дурой. И продолжал бы считать ее таковой, если бы не обстоятельства… Катерина… Наверняка она тоже считает Аврору дурой, но, тем не менее, убедила Гелиана, что Аврора лучшая из женщин отряда охраны. Но, кем считает Аврору сам Гелиан? Той же дурой, как и все остальные? Если так, почему позволил приставить к собственной жене охранника, обделенного интеллектом?

Аврора вышла в коридор и заперла за собой дверь. Подождав с минуту, Терра вновь повернулась к Радомиру и на этот раз прищурилась:

— Тебе известна причина, по которой Гелиан выбрал именно меня? — тихо спросила она.

Радомир молчал, глядя в пол.

— Зачем я ему нужна? — прошептала Терра.

— Иногда простое объяснение самое верное, — повторил Радомир слова Авроры.

— Если бы дело было только в секрете моих предков, Гелиану было бы все равно на ком из троих сестер Стеллар жениться. Если бы дело было только в секрете предков, после провала всех его планов, самым разумным решением с его стороны было бы оставить меня там… Вы другие, Радомир… Вы ушли от нас двадцать лет назад… Двадцать лет изменили вас, в то время как я, моя семья и мой народ остались прежними… Ты специально запер меня в этой палате, где нет ни одного окна, чтобы я прежде времени лишнего не увидела… Гелиан забрал меня для того, чтобы я сделала то, что не может сделать он сам и его люди. Какой прок от меня? Я — знахарка. Но у него же есть врач. Хороший врач. Зачем Гелиану знахарка?

— Может, дело не в твоем ремесле, а в чем-то другом? — спросил ее Радомир.

Терра покачала головой. Нет-нет… Дело именно в ремесле… Из года в год Гелиан дарил ей книги по медицине. Две, три книги… С каждым своим визитом все больше и больше… Гелиан никогда не дарил все подарки прилюдно. Только одну книгу при всех. Остальные он приносил потом. Тоже по одной. Случайная встреча на рынке — одна книга. Прогулка к озеру — другая книга. Поездка к стене на лошадях — третья. В день по книге. Пять — семь дней визита — пять — семь книг. Терре всегда было приятно получать от него столько подарков. И Терра никогда не распространялась о том, что Гелиан дарит ей столько книг. Большую часть из них она хранила в доме Прокофьи. Самые интересные, которые Терра перечитала «до дыр», лежали в комнате Терры, припрятанные по углам.

— Он готовил меня, — произнесла Терра.

— О чем ты? — не понял ее высказывания Радомир.

— Все это время Гелиан готовил меня. Анатомия, физиология, патологическая анатомия, патологическая физиология, фармакология, внутренние болезни, инфекционные болезни, хирургия, травматология, акушерство и гинекология… Все эти книги, что он дарил мне… Он готовил меня. Для чего? Наверное, для решения задачи, с которой не смог справится ты, Радомир.

Радомир встал с кровати:

— Аврора задерживается. Боюсь, что все это время она подсушивала у двери.

Терра улыбнулась:

— Полагаю, это очень тяжело — жить в обществе, где все считают тебя дурой…

— Она прекрасно адаптировалась, — справедливо заметил Радомир.

— А как ее фамилия? — спросила Терра.

Радомир замер у двери и ничего не ответил.

— Ты даже не знаешь, как ее фамилия… — сделала вывод Терра.

— Не думаю, что это важно, — пробурчал Радомир и вышел из палаты.

В распахнутых настежь дверях Терра увидела Аврору, стоящую у стены. Сложив руки на груди, она смотрела куда-то в сторону, откуда бил яркий солнечный свет.

«Окно», — подумала Терра и закрыла глаза. «Аврора смотрит в окно».

Глава 7

Гелиан переписывал результаты расчетов в блокнот, когда его прервал голос матери:

— Гелиан! Сынок! Ты здесь?

— Да, мама! — отозвался Гелиан и отложил перо в сторону.

Скрип дверных петель сменился стоном половиц и шелестом бумаги.

— Мама, только ничего не трогай! — закричал Гелиан, стягивая с рук перчатки и кидая их на стол.

— Господи, Гелиан! Здесь такой бардак! Ты снова разбросал заметки где-попало!

Гелиан понял, что проще забрать мать из проходной комнаты самому, чем ждать, когда она доберется до его кабинета. Он открыл дверь и вышел навстречу матери.

— Ма, оставь бумаги в покое, — устало произнес он, выдернул из рук матери стопку собственных записок и отшвырнул их в сторону.

Желтые листы разлетелись по сторонам, упав на другие исписанные листы, покрывающие равномерным слоем стопки книг на полу. Гелиан сопроводил их падение вздохом нетерпения и взяв застывшую в негодовании мать под руку, повел ее в кабинет. К сожалению, в кабинете бардак был похлеще, чем в проходной комнате, и Гелиану пришлось собственноручно расчищать не только место на диване, чтобы можно было присесть, но и путь к тому самому дивану.

— Что случилось, мам? — он перешел к сути дела, собирая листы с пола и отбрасывая их в сторону.

— Разговор есть серьезный, — отчеканила мать, сверля Гелиана неодобрительным взглядом.

Он замер в полусогнутом положении с протянутой к полу рукой:

— Что-то с Террой?

— Да, что-то с Террой!

Гелиан оставил бардак в покое и разогнулся.

— Говори!

— Похоже, твоя жена возомнила, что никто ей больше не указ!

Гелиан нахмурился и озадаченно потер подбородок:

— Вы повздорили?

— Сегодня я случайно узнала о том, что Аврора вздумала именем нашим добрым воспользоваться, чтобы отравы для крыс у Ромки-провизора взять. Как будто у нее денег своих нет! Ты знаешь порядки, Гелиан. Никто не вправе пользоваться нашим именем себе в угоду, особенно, наши служащие! Конечно, когда до меня дошла эта новость, я обязана была принять меры. Поначалу я попыталась вывести Аврору на чистую воду, но она стала врать, глядя мне в глаза! Какова наглость! Мало того, что правила нарушила, так еще и лгать вздумала! Конечно, у меня не осталось другого выхода, как проучить нахалку. Я сказала ей, что увольняю ее. Конечно, я не настолько бездушна, чтобы и вправду выкинуть эту девицу вон, но все же припугнуть ее как следует намеревалась, чтобы впредь ей неповадно было подобные номера выкидывать! Но твоя жена вдруг воспрянула духом и решила мне наперекор пойти! Выдала она мне в присутствии Радомира, что берет Аврору к себе в услужение: мол, охранник ей личный нужен, который Катьке нашей подчиняться не будет. Какова новость! И бросила она мне это в лицо, как девке какой-то, которой приказ отдала!

— Зачем Терре охранник, который Катьке подчинен не будет? — насторожился Гелиан.

— Ты слышал, что я тебе только что сказала? — повысила голос мать.

— Либо она только Катьке не доверяет, либо всем нам не верит, — продолжал вслух размышлять Гелиан. — Но, почему, тогда, Аврору выбрала? Могла кого со стороны нанять…

И тут он хмыкнул. Затем, уставился на мать и, победоносно улыбнувшись, сложил руки на груди:

— Ты Аврору на чистую воду при свидетелях выводила?

— Что ты пытаешься мне сказать? — понизила тон мама.

— Хороший скандал вышел, вот что я пытаюсь тебе сказать! — произнес Гелиан. — Терра разумно поступила: если ей нужен был личный охранник, кто станет лучше служить, чем человек, который обязан ей чем-то? Ты Аврору проучить хотела, да как всегда палку перегнула. Вот Терра и воспользовалась гневом твоим себе в угоду. Скажи, а кто донес тебе, что Аврора к Ромику за отравой для крыс ходила?

Мать поникла на глазах. Опустив руки, она уставилась в пол и тяжело вздохнула:

— Я порошок, что Терра с собой привезла, к Ромику занесла, чтобы он состав мне его сказал. А Ромик возьми да про Аврору речь заведи.

— Ты про тот порошок, что в коричневом кожаном мешочке у Терры в лифе был припрятан?

— Она сказала, что это лекарство от болезни голодных. Но, я же должна была проверить!

— Я просил тебя об этом? — раздраженным тоном произнес Гелиан.

— Ты как со мной говоришь? — взбеленилась мать.

— Я образцы этого порошка еще неделю назад к химику отнес. И про лекарство это мне все известно!

— Известно?

— Да, известно. Интересно, а что тебе Ромик сказал о его составе?

— Так это… — мама пальцы свои сцепила и на Гелиана исподлобья взглянула, — он сказал, что изучать его будет. На неделе этой обещал ответ дать.

— Пусть дает, раз обещал, — пожал плечами Гелиан.

— Так что это такое?

— Противозачаточное с транквилизатором.

— Что?! — воскликнула мама, прижав ладони к щекам.

— Странно, что тебя это удивляет. По-моему, вполне логично пользоваться подобными снадобьями, если прикосновений мужа выносить не можешь.

Мама побледнела на глазах и прижала ладони на этот раз к губам:

— Да, как же так…

— Я не стану забирать снадобье у нее. Не правильно это, принуждать жену против воли в постель с мужем ложиться. Но нашему браку рано или поздно придется состояться, а с порошком этим Терре легче будет пройти через это.

— И ты… так спокойно об этом говоришь?

— Сейчас я ничего не могу изменить, потому я спокоен.

— Если дело так обстоит, может и не стоит вообще тогда узаконивать этот брак?

— И дальше что? — хмыкнул Гелиан. — Если отец поймет, что я ложе с Террой не делю, думаешь, от этого всем нам легче станет? Как у моей законной жены у нее будут все права рода Птаховых. Наш брак развяжет ей руки, и она обретет ту свободу, о которой раньше ей запрещали думать.

— Свободу ли? — прошептала мама.

— По ее меркам это будет свобода.

— А по твоим?

— Причем здесь я?

— Клетка одна на двоих, Гелиан. Почему ты захотел угодить в нее именно с Террой?

— Тебе известны мои мотивы.

— Не все, — покачала головой мама. — О том, что ты не способен объяснить себе самому, я могу лишь догадываться.

Гелиан рассмеялся. Как быстро его мать позабыла о том, что пришла жаловаться на Терру?

— Мой выбор супруги обоснован расчетом. Терра достаточно умна, чтобы поддерживать разговор со мной, она хорошо относится ко мне и нуждается в моей опеке. Ты знаешь, мама, что мне тяжело находить с окружающими общий язык. С Террой у меня таких проблем никогда не возникало. Она интересна мне как личность, и в этом я вижу залог успешного брака с ней.

— Ты пытаешься свести все к логике, — вторила мама, — но чем больше приводишь доводов, тем более алогичным мне кажется твой брак.

— Я понимаю, почему ты отрицаешь мои мотивы, — улыбнулся Гелиан. — Они кажутся тебе слишком рациональными. Ты по природе натура импульсивная, как и все женщины. Мое восприятие бытия тебя пугает, и ты ищешь другие, более понятные тебе объяснения.

— Гелиан, за фасадом из твоего высокого интеллекта прячется маленький испуганный мальчик, который все еще не понял, что в некоторых вещах он мало чем отличается от других.

— Я отличаюсь от других, и ты это знаешь.

Мать прижала ладонь к виску и закрыла глаза.

— Ты выжил. Да, ты изменился. Да, это было трудно принять. Но, ты выжил.

— За эту жизнь я заплатил высокую цену.

— Память вернулась к тебе. Эмоции тоже! — произнесла мать и открыла глаза, уставившись на него с какой-то надеждой во взгляде.

В чем она пыталась себя убедить? В том, что он обычный человек? В том, что он по-прежнему ее ребенок и все странности в его поведении рано или поздно куда-то испаряться? Знает ли она, каких трудов ему стоит контролировать себя? Как сложно оставаться «нормальным» в глазах остальных людей? Ему известны тайны, от которых она пришла бы в ужас. Его мотивы обоснованы логикой и каждый шаг просчитан наперед. Он улыбается, когда нужно улыбнуться, и прячет смех, когда остальным хочется рыдать. Их проблемы кажется ему напускными, и лишь задача, которую он должен выполнить, является по-настоящему важной. С Террой ему всегда было легко. Знание того, что они больше схожи друг с другом, чем с остальными, словно развязало ему руки. И та легкость в общении, которая возникла между ними пять лет назад, обусловлена не только мотивами его поступков, но и обстоятельствами, которые сыграли с ними обоими злую шутку.

— Да, я стал более эмоционален, чем когда-то, — согласился Гелиан, — но мама… я контролирую свои эмоции с той же легкостью, с которой ты обрушиваешь их на всех остальных.

— Ты больше ни черта не контролируешь, Гелиан! — воскликнула мама и улыбнулась почему-то. — И по непонятной мне причине пытаешься убедить себя в обратном!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что лучше бы ты проводил время со своей молодой женой, чем сидел взаперти наедине с книгами.

— Мама…

— Мы отклонились от темы, — мать уперла руки в бока и на этот раз прищурилась: — На счет выходки твоей супруги: я требую «статисфакции»!

— «Сатисфакции», — поправил Гелиан.

— Ты понял, чего я требую. Никто не вправе вести себя с твоей матерью, как с глупой девчонкой на побегушках! Особенно твоя жена! Пусть извиниться передо мной в присутствии Радомира и Авроры и тогда, возможно, я смогу ей простить унижение.

— Мама, у меня нет времени разбираться в ваших ба… женских перебранках! Уверен, что Терра уже раскаялась и если ты навестишь ее…

— Не думай, что ты как всегда сможешь отмахнуться от всего мирского, что тебя окружает, и вернуться в свой разумный и логичный мир науки и познания! — едва ли не прокричала мать.

Гелиан даже закрыл глаза на несколько секунд, ибо терпеть не мог, когда в его присутствии кто-то переходил на повышенные тона, особенно мать.

— Мама, я уверен, что…

— Пусть извиниться!

Гелиан сжал челюсти, потому как его терпение начало трещать по швам.

— Мама… — монотонно произнес он. — Я поговорю с Террой об этом инциденте, но не сейчас.

— Когда?!

— Вече…

— Вечером меня в твоем доме уже не будет, если она не извиниться до ужина!

— Ужин через два часа, мама…

— Значит, у нее есть два часа, чтобы привести мысли в порядок и вспомнить, как должно вести себя с матерью мужа!

Гелиан сделал глубокий вдох, но понял, что это не помогло ему справиться с накатившим раздражением.

— Почему ты молчишь?! — кричала мама. — Я требую, чтобы ты немедленно…

— Знаешь что, ма… — выдавил из себя Гелиан, гневно сверля глазами собственную мать, — я никуда не пойду. Терра — моя жена, а ты — моя мать. Бегать между вами, чтобы решить, кто из вас и что именно кому должен я не намерен. Если тебя в данной ситуации больше волнует, что о тебе подумает Радомир и Аврора, то меня больше интересует, почему моя жена решила нанять себе личного охранника!

Мама потупила взор и прижала ладони к груди.

— Если ты позволяешь жене разговаривать со мной подобным образом, возможно, мне вообще не стоит больше оставаться в твоем доме… — произнесла она.

— Пока отец на рудниках ты все равно никуда не полетишь.

— Отец вернется завтра.

— Хочешь улететь — улетай. И прихвати с собой моих братьев с женами! Они меня уже достали!

Мама больше ничего не говорила. Опустив руки, она развернулась и поплелась к двери. Гелиан тоже молчал. Никто не смеет манипулировать им, даже мать. Никто не вправе указывать, что ему делать, а чего нет.

***

В четыре часа к Терре «мастер по удалению лишних волос с тела» пришла. Терра то и дело на Аврору косилась, пока женщина в годах утварь на столе раскладывала.

— Госпожа Терра, — обратилась к ней «мастер», — пока я пасту грею, вы рубашку свою снимайте и под одеяло прячьтесь.

— Рубашку? — не поняла Терра. — Зачем рубашку?..

«Мастер» нахмурилась и вопросительно на Аврору глянула.

— Госпожа, — мягко произнесла Аврора, — волосы все удалять будем?

— Д-да, — кивнула Терра.

— Тогда, рубашка только мешать будет.

— Чему мешать? — не могла понять Терра.

Аврора, заметив, что «мастерица» отвернулась, указала пальцем на свой лобок.

«И там?» — произнесла Терра одними губами.

Аврора кивнула, что мол «и там».

Когда «мастер» подошла к Терре с миской и деревянной лопаткой, торчащей из нее, Терра откинула одеяло и приготовилась терпеть. Удаление волос подмышками оказалось «безболезненной» подготовкой к основной части действа. Терра кричать от боли себе не позволила, но рот рукой зажимала постоянно. Когда на ее теле вообще не осталось волос, кроме как на голове, «мастер» сложила утварь и снова обратилась к Терре:

— Госпожа, не желаете ли заняться руками и ногами?

Терра вновь на Аврору взглянула. Получив одобрительный кивок, она согласилась заняться и теми, и другими. «Мастер» заставила Терру попарить стопы в ванночке, после чего стала с них кожу омертвевшую специальным инструментом снимать. Потом ногти ее подпилила какой-то специальной металлической палочкой и ноги кремом обмазала, массируя стопы. С руками нечто похожее было, только без лезвия. «Мастер» на ее ногти какую-то смесь нанесла и палочкой деревянной с них кожу лишнюю убрала. Потом и массаж был. Как только «мастер» откланялась, Терра на ноги с кровати подскочила, да давай по комнате кругами расхаживать.

— Что с вами, госпожа? — спросила Аврора, наблюдая за метаниями прихрамывающей госпожи.

— Как можно… — шептала Терра. — Птаховы ушли с наших земель двадцать лет назад. И теперь у них это… Все это… Паста для удаления волос, стаканы из стекла тонкого, «туалет», канализация, электричество, лекарства предков, провизоры… Как за каких-то двадцать лет можно было достичь такого прогресса?

— Так это семье мужа вашего, госпожа, спасибо сказать нужно. Это же они прогресс этот люду нашему привили. А благодаря стараниям господина Гелиана мы смогли урожай круглый год собирать, и ветряки он построил, чтобы электричество получить.

Терра обмерла:

— Вы собираете урожай круглый год?

— Да, госпожа. Летом засеваем поля, а с наступлением холодов засеваем парники. Они отапливаются горячей водой.

— «Парники», — прошептала Терра. — А «ветряки», что это такое?

— Они на мельницы ветряные похожи. Их сопла ветер у стены крутит, а мы с того электричество получаем.

— «У стены»? — Терра остановилась. — У какой-такой «стены»?

— У обыкновенной, — пожала плечами Аврора. — Куда ж мы без стены, — Аврора усмехнулась, но взглянув на изумленное лицо госпожи, тут же приняла серьезный вид.

— Из чего сделана ваша стена? — Терра даже наклонилась, чтобы лучше Аврору видеть.

— Из сплава какого-то специального. Ее предки возвели, наверное, тогда же, когда и стену в вашем поселении, госпожа.

— Сколько метров в высоту ваша стена?

Аврора не понимающе воззрилась на Терру.

— Тридцать метров в высоту, — произнесла за нее Терра. — Смотровые площадки каждые пятьсот метров. К ним лестницы ведут. Ворота в стене только одни. Я права?

Аврора молчала.

— Я права, Аврора? — повысила тон Терра.

— Да, госпожа, — кивнула та.

— И в каждом вашем поселении есть своя стена.

Аврора кивнула.

— И свой секрет предков, — Терра разогнулась и сделала глубокий вдох, пытаясь с мыслями собраться. — Без секрета предков толку от стены никакого. Пока секрет работает, стена защищает нас.

— Госпожа, — позвала Аврора, — может, приляжете? Устали, поди…

— Сколько раз в месяц к вам бури приходят? — Терра вновь вперила взгляд в Аврору.

— По-разному… Когда вообще не приходят, а когда и три раза придут…

— Так редко, — прошептала Терра. — У нас намного чаще. Иногда по три бури за неделю. А что ты знаешь о секрете предков?

— О нем только Птаховы знают, — стушевалась Аврора. — Глазами своими его никто не видел.

Терра прижала ладони к вискам и зажмурилась. В голове звенел немой вопрос: «тогда откуда знать тебе, что он действительно существует?» Отец перед смертью прошептал: «Секрет в голове». Возможно, стена — это и есть «секрет»? Что, если стена «работает» сама по себе: создает купол в небе над поселением, проницаемый для солнечных лучей, дождя и ветра и защищающий от бурь? Что, если все эти годы Стеллары, а теперь и Птаховы, водят остальных за нос, утверждая, что владеют «секретами предков»? Ведь если «секрет предков» — это только стена, с чего людям служить Стелларам и Птаховым?

— Госпожа? — позвала Аврора.

Терра открыла глаза и попыталась взять себя в руки. Какие бы тайны не хранили Стеллары и Птаховы, это теперь и ее тайны…

— Извини… — Терра похромала к кровати. — Помутилось в голове что-то…

— Позвать кого?

— Нет. Мне уже лучше.

Аврора помогла ей прилечь.

— Заболтала я вас, госпожа.

Терра улыбнулась:

— Лучше разговаривать, чем в потолок смотреть. Ты присядь, Аврора, не стой.

Аврора вернулась на стул и с опаской взглянула на Терру.

— Помню, как в первый раз бурю увидела, — произнесла Терра. — Шанталь не уследила, а я прямиком к стене, на вышку смотровую. Помню, как горизонт размыло и небо от земли уже не отличить. Вокруг сумерки средь бела дня… А там, вдали… воронки… И молнии… Сверкнут, будто в грозу с неба в землю ударяя. Ни грома от них не слыхать, ни ветра с пустоши не почувствовать. Вокруг меня тишина, как будто не там все мертво, а здесь. Воронки все приближались, молнии все сверкали, а я стояла, замерев, среди таких же маленьких зевак, которых воины пустили на бурю поглазеть. И вот воронка перед нами. Все охнули и назад от перил попятились, а я все стояла, смотрела, пока воронка в стену не ударилась и передо мной стена песка не возникла. Я даже руку протянула, чтобы потрогать эту невидимую стену, которая защитила нас, — Терра засмеялась. — Тут меня воин и оттащил. А как оттащил, как под капюшон заглянул, так и браниться перестал. Ужас в его глазах был страшнее той бури. Я быстро нашлась и юркнула в толпу зевак. В дом вернулась, как ни в чем не бывало. Сказала, что на рынок бегала — подарок матери на день рождения искала. В тот вечер всыпали мне по первое число. Зад огнем горел! — Терра вновь засмеялась. — Тот воин, конечно же, не проболтался. Ведь, узнай отец, что на вышку смотровую меня пустили, — изгнал бы из поселения всех, кто на вахте в тот день стоял. Мне всего шесть лет было, а вот это я уже очень хорошо понимала. В следующий раз посмотреть на бурю я пришла с отцом. Мне тогда уже девять было. Я сделала вид, что испугалась, и деру с вышки дала. Отец потом в красках остальным рассказывал, как пятки мои сверкали.

Терра повернулась на спину и уставилась в потолок.

— Мне очень жаль, госпожа… — тихо произнесла Аврора.

— Мне тоже, — выдохнула она. — Скажи, Аврора, а далеко мы от земель Стелларов?

— От восточных и западных земель около пяти недель верхом. От северных и южных — недели три. Дело не в расстоянии, госпожа, а в карте движения бурь. Минуя бурю, до центральных земель очень тяжело добраться. Никто не рискует повторить наш исход: слишком опасно, да и запрещено нашим добровольцам соваться к Стелларам. За такое наказание одно: изгнание. Знаю, что кто-то пытался нарушить запрет, но, судя по всему, до ваших земель те люди так и не добрели. Наши добровольцы ходят по кругу, пользуются проверенными маршрутами и картами движения бурь. В каждое время года маршруты и карты разные. Если буря, вдруг, изменяет свое направление, маршрут для добровольцев становится последним. Если двигаться напрямик, то расстояние между поселениями Птаховых примерно одинаково: шесть недель верхом.

— Получается ромб, не так ли? — удивилась Терра.

— Да, госпожа.

— А центральные земли посредине.

— Да, — кивнула Аврора.

Терра повернулась на бок и взбила подушку.

— Значит, предки не зря построили эти поселения именно так?

— Предки были умны, госпожа. И знали куда больше нашего.

— Как же все вы добрались до северных земель двадцать лет назад?

— Нам повезло, — Аврора развела руками. — Мы нашли маршрут в обход бурь.

— А почему добровольцам запрещено ходить на центральные земли?

— Госпожа, — мягко произнесла Аврора, — Вы знаете, почему когда-то Птаховы покинули земли, принадлежащие вашему роду?

— Десять лет голода заставили их уйти в пустошь на поиски новых пригодных для выживания земель.

— Ваш дед, госпожа, изгнал их за рассеивание среди люда идей, противоречащих общепринятому укладу жизни на землях Стелларов.

— Как изгнал… — прошептала Терра.

— Казнить у старообрядцев никогда не было принято. Вместо казни виновных изгоняли из поселения.

— Я знаю законы своего народа! — раздраженным тоном заявила Терра.

— Извините, госпожа, — кивнула Аврора и отвернулась.

— Какие идеи распространяли среди народа Птаховы? — спустя минуту молчания спросила Терра.

— Думаю, лучше вам об этом расскажет господин Гелиан, — ушла от ответа Аврора.

— И сколько еще родов мой дед изгнал вместе с Птаховыми?

— Около пятидесяти, — прошептала Аврора.

Терра сникла на глазах:

— Слишком много семей, для того, чтобы все они покинули поселения добровольно…

— В той бойне многие полегли…

— Я не помню этого, — покачала головой Терра и вопросительно уставилась на Аврору.

— Вы были слишком малы, госпожа, чтобы помнить это.

— Мне было два, а Шанталь…

Терра осеклась и замолчала.

— Госпожа?

— Как думаешь, пятилетний ребенок способен запомнить, как убивают вокруг людей? — спросила Терра.

— Мне вроде как семь было, но я ничего не помню. Вполне возможно, госпожа, что ваша сестра просто не понимала, что происходит. Кроме того, пятилетней девочке — наследнице знатного рода — вряд ли разрешили бы выходить на улицу, когда там творилось невесть что.

— Ты и впрямь ничего не помнишь? — переспросила Терра.

— Нет, — вздохнула Аврора. — Образы какие-то в голове остались. Пустошь, например. Сухая серая земля в свете заходящего солнца. Моя мама приемная говорила, что люди от жажды чуть дух не испустили. Но Птаховы убеждали остальных, что вскоре они доберутся до заброшенных «живых» земель. И люди верили им. И вера эта их не подвела.

— Выходит, Птаховы знали маршрут…

Аврора в ответ только плечами пожала.

— Значит, и у вас добровольцы погибают, — сменила тему разговора Терра.

— Да. Поэтому их иногда смертниками кличут, — Аврора хмыкнула, — хотя, многие из них возвращаются.

— И что же добровольцы ваши делают, кроме того, что товары перевозят?

— Есть отряды, которые только артефакты предков разыскивают. В долину Смерти за артефактами этими они не суются, но в пустошь копать ходят. Каждые три месяца в поселении собирают группу из таких добровольцев. Люд наш им заказы свои дает: книги, украшения, всякий лом… Чего найдут добровольцы, то и тащат сюда. Потом на рынке торги устраивают. За счет того и живут.

— А корабль летающий? Почему они на нем не летают? — спросила Терра.

— Так кто им его даст! — засмеялась Аврора. — У нас всего четыре корабля и принадлежат они Птаховым. Только Птаховы и знают, как летать-то на них.

— И где они нашли эти корабли?

— Никто не знает, — пожала плечами Аврора. — Кто-то говорит, что здесь, на этих землях, кто-то утверждает, что на Западе.

— А сколько всего семей с Птаховыми в пустошь ушли?

— Все, кого изгнали, и еще многие другие, которые покинули Стелларов добровольно. Всего около пятидесяти тысяч человек, госпожа.

— Пятьдесят тысяч? — сдавленно повторила Терра.

— Да, госпожа, около того… Как только на Севере они осели и прижились, Птаховы снова в поход ушли. Вернулись они спустя полгода и сказали, что нашли новые плодородные земли на Юге, Западе и Востоке. Тогда-то и разделилась наша большая община на тех, кто на Севере остался и тех, кто на новые места отправились.

— Значит, плодородные земли вам достались от предков, — подытожила Терра.

— Птаховы их нашли, госпожа. Птаховы ими и владеют. Они много еще чем владеют, но земли — это самое дорогое, что у них есть.

— И народ им платит за то, что живет на них?

— Конечно, — кивнула Аврора. — А на ваших землях, госпожа, разве не так все устроено было?

— Так же, — улыбнулась Терра. — Все было устроено точно так же.

— Госпожа, а вы часто бывали за стеной? — спросила Аврора.

— Нет, — покачала головой Терра. — За стену мне ходу не было. Ни мне, ни сестрам моим.

— Госпожа, а вы когда-нибудь видели «секрет предков»? — тихо спросила Аврора.

— Нет. Только отцу было известно, где спрятан этот секрет и что это вообще такое. «Секрет»… — задумчиво прошептала Терра. — Информация о нем передавалась в нашей семье из поколения в поколение. Тайну «секрета» открывали только первенцам в роду. Мой отец был первенцем. Он открыл тайну «секрета» моей матери. Братья отца, его сестра и муж ее были наместниками Стелларов. Ума не приложу, откуда Юрий, начальник воинов наших, об этом секрете узнал. Шанталь… Боже, ну и дура же ты Шанталь! — застонала Терра и уткнулась лицом в подушку.

— Шанталь ведь первенец в семье вашей, госпожа?

— Да, — прохрипела Терра и отняла руки от лица.

— И Юрий этот ей голову задурил? — предположила Аврора.

— Задурил, — кивнула Терра. — И тайну секрета узнал.

— Опасно начальнику воинов такие тайны раскрывать…

— А почему у Птаховых есть своя охрана? — спросила Терра. — Разве воины не всех в поселении охраняют?

— Заведено так, госпожа. Воины занимаются наведением порядков в поселении и охраняют территорию у стены. Начальник воинов наших, Федор, подчиняется господину Савелию и господину Гелиану. Он же и споры улаживает, если претензии люди друг другу предъявлять начинают. Воровство, драки, потасовки — для виновных наказание определяет Федор.

— Но охрана Птаховых ему не подчиняется? — предположила Терра.

— Нет, госпожа.

— И сколько человек у Катьки вашей в подчинении?

— Тридцать.

— Не маловато ли?

— Нет. Мы обучены лучше, чем все остальные. И у нас оружие плазменное есть.

— Какое?

Аврора достала из кобуры оружие и предъявила его Терре.

— Это плазменное оружие. Его сделали предки.

Терра протянула руку, чтобы поближе рассмотреть, но Аврора быстро убрала оружие в кобуру.

— Всему свой черед, госпожа. Это опасная штука: не здесь ее вам рассматривать нужно.

— Где тогда?

— На стрельбище. Я отведу вас туда, когда вы домой вернетесь.

— А кинжалами ты хорошо умеешь «пользоваться»?

— Хорошо, — кивнула Аврора.

— Научишь меня?

— К чему вам наука такая? — засмеялась она. — Господин Гелиан и я не дадим вас в обиду!

— А если я читать тебя научу? — прищурилась Терра. — Я тебя читать научу, а ты меня защищаться кинжалами и этим плазменным оружием?

Аврора нахмурилась, очевидно, размышляя над ответом.

— Вы правда меня читать можете научить? — после минутного молчания спросила она.

— Могу, — ответила Терра.

— Тогда и я вас защищаться могу научить.

— Уговор, значит?

— Уговор, — улыбнулась Аврора.

Терра откинулась на спинку стула и забросила ногу на ногу.

— Госпожа, а вы многие недуги вылечить можете?

— Не многие, но какие-то могу.

— И вы травы специальные для этого используете?

— Не только травы, Аврора. Коренья, сушеные ветки кустарников и деревьев, цветы, ягоды и семена, даже ил.

— А черный крап вылечить можете?

— Нет. «Болезнь переживших бурю» я вылечить не могу.

— «Болезнь переживших бурю»? — переспросила Аврора.

— Так ее называла моя наставница Прокофья. Черным крапом болеют только добровольцы и изгнанные, которые в бурю на пути своем попадают.

— А у вас, госпожа, добровольцы за артефактами за стену ходят? — спросила Аврора.

— Ходят.

— И продают?

— Нет, — покачала головой Терра. — Приносят их моему отцу. Он им за это платит. Платил, — осеклась Терра.

— Так что ж это выходит: отец ваш все артефакты себе забирал?

— Да, — кивнула Терра. — Так всегда у нас заведено было.

— Госпожа, а вы когда-нибудь видели, как человек от черного крапа помирает?

— Видела, — вздохнула Терра. — У нас всех добровольцев у ворот в поселение осматривают воины, что в дозоре стоят. Оглядывают руки и ноги. Если замечают воины, что пятна на теле появились, того в поселение не пускают. Обычно, все заканчивается сразу, на месте. Некоторые из заболевших уходят добровольно. Однажды я за одним таким наблюдала. Он недалеко от стены ушел. А я все на вышку бегала да приглядывала за ним. Страшная смерть, Аврора. Мучительная.

— Это правда, что кожа у этих несчастных покрывается черными пятнами, а потом отваливается кусками?

— Да, Аврора. Правда.

— Ужасная болезнь. Из-за нее каждый, кто в долину Смерти за артефактами суется, помирает.

— А где это — «долина Смерти»? — насторожилась Терра.

— К Востоку от нашего поселения залегают горные хребты. За ними долина есть. Те, кто в долину ту уходят, навсегда там остаются.

— Откуда же тогда вы знаете, что они от черного крапа помирают, если никто живым еще не вернулся?

— Многие из добровольцев, которые хребты те горные преодолели, назад сворачивали. Они-то и рассказывали, что кроме земли голой там нет ничего. Только вот судьба у добровольцев тех незавидная: ни один из воротившихся назад так в поселение и не попал.

— Черный крап?

— Да, госпожа. Хоть и сказывают они, что на землю ту голую и шагу не ступили, долина Смерти все равно их из лап своих не отпускает. Некоторые из них просят их сразу у стены убить. Другие уходят умирать туда, откуда болезнь принесли. Не раз господин Гелиан, господин Савелий да Радомир пытались на кораблях до Долины Смерти долететь. Они тоже сказывали, что там место гиблое. Земля черная, будто выжженная. Господин Гелиан даже с корабля животных вниз спускал. Радомир потом рассказывал, что животные те помечутся внизу, побегают пару минут, а затем замертво падают и все. Потому место то и назвали «долиной Смерти». Либо добровольцы там мрут, либо возвращаются с черным крапом.

— Что ж интересного в долине той есть, раз люди смерть свою туда искать ходят? — спросила Терра.

— Раз никто оттуда живым еще не воротился, значит, артефактов там много, — вздохнула Аврора. — Вот за ними-то добровольцы наши и идут. Кто-то даже поговаривает, что в долине той ответ на вопрос есть, почему Земля наша от детей своих отказываться стала…

— Это мы, дети Земли нашей, загубили ее, — ответила Терра.

— Думаете, во всем виноваты предки?

— Думаю, да.

— Почему?

— Растения, животные и птицы дикие вымерли. Климат изменился. На смену болезням предков пришли новые болезни. О них ничего не написано в книгах. Такие изменения не могли произойти мгновенно. Требовались годы. В книгах написано, что когда-то нас на Земле было пятнадцать миллиардов. А теперь… Не зря предки «секреты» создали и стены вокруг поселений построили. Они пытались спастись. Если все произошло мгновенно, не успели бы они этого сделать. Значит, поняли они, что натворили, да планету спасти уже не смогли. Спаслись сами, да и то не все. Теперь у нас ничего не осталось, кроме обрывков истории да артефактов предков. Даже твое плазменное оружие… Разве ты знаешь, как оно работает?

Аврора прижала ладонь к кобуре и опустила плечи:

— Не знаю.

— Вот и я о том же. Артефакты есть, но если сломаются они — никто не знает, как их починить.

— Господин Гелиан знает.

— Гелиан?

— Да, господин Гелиан многое может починить. Говорят, что это он научился на кораблях предков летать и знает теперь как устроены они. И почему стена вокруг поселения защищает нас от бурь, тоже знает. Он даже приход тех самых бурь предсказывает и редко ошибается. Это благодаря господину Гелиану теперь у нас есть парники, ветряки, электричество и туалеты.

— Не знала, что Гелиан так много для людей своих сделал… — задумчиво произнесла Терра.

— Господин Гелиан всегда смышленее остальных был. Говорят, что он в три года читать научился.

— Я тоже в три года читать научилась, — вздохнула Терра.

— Что, правда, госпожа? — Аврора как-то вдруг сникла.

— Да. Читать и писать. Это счастья не принесло. Наоборот, меня сторониться стали. Шанталь отказывалась играть со мной, другие дети на нее глядели и тоже меня стороной обходили. Я к Прокофье — знахарке нашей — случайно прибилась. Как придет она коренья на луг возле нашего дома собирать — я тут как тут. Интересно мне было, откуда болезни берутся и как их можно порошками да настоями вылечить. Прокофья рассказывала мне про травы, про хвори разные, а я названия все с первого раза запоминала. Это как-то само собой получалось. Помню, однажды Прокофья погладила меня по голове и сказала, что я самая умненькая в нашем поселении уродилась. А если я умненькая самая, то не стоит мне остальным показывать это, чтобы не завидовали они уму моему.

— Странный совет наставница вам дала… — прошептала Аврора.

— Странный, но действенный. Как только перестала я стишки да сказки наизусть пересказывать, меня родители хвалить больше начали, — Терра улыбнулась, не скрывая горечи.

— Вы книги предков читали? — спросила Аврора.

— Да. Книги мне отец выдавал. По одной. Как только одну верну — другую даст. У нас люди были, которым отец книги переписывать дозволял. Были и те, кто сами книги писали.

— А мы книги печатаем на станках специальных.

— Книги печатаете?

— Да. Для детей, для взрослых. О науках предков, о законах, которые предки наши открыли. Книги для развлечений с рассказами и картинками. Потому для человека, который читать не умеет, многие дороги в жизни закрыты. Такой человек для всех остальных — дурак.

— Но, ты ведь не дура, Аврора? — улыбнулась Терра.

— Это потому, что мне книги дядя вслух читал. Сама их прочесть я не могла.

— А кто выбирал, что твоему дяде тебе прочесть?

— Он сам же и выбирал. Что ему было интересно, о том он и читал.

— А о том, что было интересно тебе, он спрашивал?

Аврора отвернулась в сторону и начала изучать стену.

— Кем работает твой дядя? — спросила Терра.

— Дядя мой в пустошь ушел, когда мне четырнадцать было. Оттуда он не воротился…

— Мне очень жаль, Аврора.

— Мне тоже, — кивнула Аврора.

— Так кем работал твой дядя? — переспросила Терра.

— Охранником в Главном доме.

— Значит, ты по стопам дядьки своего пошла?

— Да, — улыбнулась Аврора.

— А кем отец твой работает?

— Он фермер. Под его началом все парники в поселении этом.

— Значит, о фермерстве ты знаешь все?

Аврора засмеялась и на Терру взглянула:

— Я знаю все о парниках. О почвогрунте, гидро- и аэропонике. О методах орошения. О посевах и сборе урожая. Спросите что угодно: я все вам расскажу!

— Расскажешь-то все, но интереса к этому у тебя нет, — подытожила Терра.

— Нет, — покачала головой Аврора.

— А к чему есть?

— Пустое то, госпожа, потому и говорить о том не стоит.

Аврора встала на ноги и прошлась по комнате, разминая плечи.

— Научишься читать — тогда все дороги жизни перед тобой открыты будут, — произнесла Терра. — Станешь, кем захочешь.

— Боюсь, госпожа, что даже если читать научусь, это ничего не изменит, — не скрывая горечи, усмехнулась Аврора. — Утомила я вас, госпожа, разговорами своими. Вы днем не спали вовсе, а уж вечер настал. Может, поспите часок? А я вас разбужу.

— Может и посплю, — ответила Терра, натягивая на себя одеяло. — Скажи, Аврора, а мужчины ваши тоже волосы со своих срамных мест удаляют или это только женщинам вытерпеть под силу?

Аврора засмеялась в ответ:

— Есть те, кто удаляют волосы, и те, кто нет.

Терра исподлобья на Аврору взглянула:

— А тебе откуда столько известно?

— Я ж среди мужиков службу несу, госпожа. А им все равно, кто перед ними: девка неопытная или блудница. Коли в баню они идут — непременно хозяйством своим потрясут себе на потеху. В общем, многих я повидала, госпожа. И волосатых, и лысых.

— Понятно, — вздохнула Терра. — Повидала много, а толку все равно никакого.

— Ваша правда, госпожа. Толку от этого никакого.

Глава 8

Терру никто не разбудил. Она проснулась посреди ночи сама. В палате царил полумрак. Гелиан сидел за столом и в тусклом свете лампы читал книгу. Он не заметил ее пробуждения и спокойно перелистнул очередную страницу. Терра в свою очередь не хотела тревожить его, потому продолжала неподвижно лежать на кровати, наблюдая за ним.

Когда-то Гелиан казался ей воплощением идеального мужчины. Терру привлекало в нем так много, что сама она, порой, затруднялась ответить на вопрос, почему полюбила именно его? В семнадцать лет она не могла налюбоваться им. Его темно-серые глаза, в которых Терра то и дело утопала, его гладкие черные волосы, к которым Терре постоянно хотелось прикоснуться, его тонкие губы, четко очерченные рукой Господа, — все в его внешности привлекало Терру своей необычностью. Гелиан был очень высок, но никогда не сутулился. Он расхаживал по поселку с гордо поднятой головой, чаще изучая макушки других людей, чем их лица. Его плечи были настолько широки, что за ними Терру могли не заметить. Все его движения были такими грациозными, как будто он долго тренировался для того, чтобы отточить их до совершенства. И Терре оставалось только восхищаться им, задирая голову, чтобы взглянуть на него и тут же опуская ее, чтобы он ничего не заметил.

Шли годы, и Терра узнавала о Гелиане Птахове все больше и больше. Общение с ним всегда доставляло ей радость. Он был умен. Даже больше: он был настолько умен, что это восхищало Терру. Разговаривая со своими родными, с людьми из своего поселка Терра очень часто чувствовала, что они не способны ее понять. Ее интересовало так много вещей в жизни! Кто она, кем были ее предки, почему вокруг поселения возведена стена, каким образом кусок железа защищает ее народ от бурь, откуда приходят те самые бури и почему Земля превратилась в пустошь? Кто такой Бог и есть ли он на Свете? Почему нужно молиться ему в доме Божьем и нельзя поговорить с ним лежа на кровати в своей комнате? Почему люди умирают? Что такое болезнь и почему она возникает? В голове у Терры всегда было так много «почему»! Но, этих «почему» в головах других людей не было. Они жили так, как жили. Их не интересовал мир за стеной, им не были интересны даже они сами. Работа, дом, обязанности, посевы, сбор урожая, попойки…

Гелиан не был похож на всех них. В его взгляде Терра читала отстраненность от всего, что его окружало. Казалось, он все на этом свете уже изучил, и теперь лишь наблюдал со стороны за копошением вокруг. Общаясь с ним, она чаще слушала, чем говорила сама. Будто в голове у Гелиана был ответ на любой вопрос и нужно было только спросить, чтобы он озвучил его. Рядом с ним Терра не чувствовала себя «не такой, как все». Она понимала, что им с Гелианом слишком тесно в мире, в котором они живут. Они с Гелианом были «оторваны» от этого мира, но оторваны вместе, что означало, что все-таки не одиноки.

Теперь Терра понимала, что по отношению к Гелиану Птахову во многом заблуждалась. Гелиан слишком часто не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Пожалуй, эту отстраненность Терра связывала с его врожденным хладнокровием, потому полагала, что ему не все равно… На самом же деле ему, похоже, действительно было все равно. Он не скрывал этого. Не юлил, не пытался показать, что это не так… Сидя за столом Гелиан редко вступал в общий разговор, во время попоек по вечерам он всегда держался своих родственников и изредка смеялся, когда смеялись они. А может он смеялся не с ними, а над ними? Почему раньше Терре в голову не приходила эта мысль? Однако, отстраненность Гелиана от происходящего вокруг не мешала ему то и дело поглядывать на Шанталь. Его «непохожесть» на всех остальных не мешала ему разговаривать с Шанталь и улыбаться, глядя на нее. Когда Гелиан беседовал с Террой, он редко смотрел ей в глаза. Чаще изучал ее макушку, или руки, или свои руки. Когда Терра задавала ему «глупые» вопросы Гелиан иногда подтрунивал над ней, называя «почемучкой».

— Ты говорил, что до вашего поселения больше двух недель пути верхом. Как же вы добираетесь сюда и обратно, минуя бури?

— По дороге есть горные хребты и ущелья, в которых мы пережидаем их.

— Но там ведь нет стены, за которой можно спрятаться? Неужели, в ущелье так безопасно?

— Опасно, конечно, но другого пути у нас нет.

— К чему так рисковать, чтобы добраться сюда?

— Чтобы тебя увидеть! — смеялся Гелиан.

— Ага, как же! Без «секрета предков» трудно вам выживать там, на землях своих!

— Если «почемучка» задает мне глупые вопросы, она получает на них такие же глупые ответы.

— Кто здесь «почемучка», так это ты! — хохотала в ответ Терра, толкая Гелиана локтем в бок. — Думаешь я не знаю, почему ты и твои родственники любят прогуливаться по поселку без сопровождения и совать носы во все дыры?

— Если знаешь, чего меня об этом спрашиваешь? — продолжал смеяться Гелиан.

— А вдруг ты сам признаешься?

— Но ведь так будет не интересно?

Да, так бы ей не было интересно. Не было бы весело.

— Скажи, тебе понравились книги, которые я привез тебе в прошлый раз? — меняя тему разговора, спрашивал Гелиан.

— Конечно! На прошлой неделе благодаря твоей книге «травматология» я вправила вывихнутое плечо нашему лесорубу.

— А разве Прокофья не умеет вправлять вывихи? — спрашивал Гелиан.

— Нет. У нас есть костоправ Енки, но вчера он был пьян в стельку, как, впрочем, и позавчера…

— И поза-позавчера? — улыбнулся Гелиан.

— Да, и всеми днями ранее, — смеялась Терра.

— Теперь ты будешь хлеб у него отбирать?

— Пусть только слово мне поперек скажет! Я быстро его приструню!

— Ты или отец твой? — издевался Гелиан.

— Или отец, если у меня не получится.

— А ты, оказывается, еще и ябеда!

— Я? — хлопала ресницами Терра. — О чем ты! Я вообще тебя не понимаю!

Терра тогда думала, что Гелиан заигрывает с ней. Она-то ведь заигрывала. Но потом Гелиан протягивал Терре новую книгу и, сославшись на то, что он и так уже задержался, быстро откланивался. Терра оставалась одна, прижимая новый подарок к груди, словно дурочка, и грезя дни напролет о Гелиане Птахове.

— Ты никогда не задумывалась, почему в книгах предков написано, что луна белая, а мы с тобой смотрим на синюю луну?

— Почему? — смеялась Терра.

— Потому что изменился газовый состав атмосферы Земли и свет, который отражается от поверхности луны проходя через измененную атмосферу кажется нам синим, а не белым.

Кто из людей, с которыми Терра общалась каждый день, задавал себе этот вопрос? Чего греха таить, сама Терра никогда не задумывалась над этим. А Гелиан задумался и нашел ответ. Этот разговор с ним состоялся три года назад в ночь перед его отъездом домой. Тогда он тоже подарил Терре очередную книгу… «Венерические болезни». Разве это нормально, сидя под деревом при свете луны дарить девушке книгу о «блудных болезнях»? Как будто предупреждение, чем могут закончиться для Терры подобные ночи, проведенные в мимолетной беседе наедине с другими молодыми людьми. Три года назад Терра не уловила подтекст. Три года назад Терра была слишком юна, чтобы читать между строк, она была слишком влюблена, чтобы задавать себе вопросы о том, почему Гелиан Птахов даже не пытался ее поцеловать, хотя Терра сидела к нему ближе, чем следовало и даже намеренно касалась его плеча своим. Теперь ей был известен ответ на этот вопрос: Гелиан не пытался ее поцеловать, потому что не хотел этого.

На протяжении последующих лет Терра всегда вспоминала ту ночь с особым трепетом. Конечно, ведь именно в ту ночь глаза Гелиана в свете луны казались ей неестественно темными, а черные как смоль волосы блестели так ярко, будто их покрыли пылью, сделанной из звезд. От созерцания его профиля в этом свете у Терры замирало сердце. Глупо… Глупо было не заметить, как быстро он ушел после того, как подарил Терре книгу. Глупо было не понять, почему он вернулся ко всем остальным, сидящим в доме и слушающим, как волшебно звучит голос Шанталь, исполняющей любимую песню отца… Гелиан выполнил задачу, хладнокровно впихнув Терре очередной подарок, не проявляя интереса ни к чему, кроме ее познаний в медицине. Песня Шанталь куда больше привлекала его, чем Терра, которая желала получить поцелуй.

Она ощутила, как в груди что-то кольнуло. Странное чувство, ведь на протяжении минувших дней она полагала, что внутри у нее больше ничего не осталось.

Гелиан перевернул страницу и продолжил чтение. Недосягаемый Гелиан. Воплощение девичьих грез и фантазий о мужчине, которого никогда не существовало… Может и влюбленности Терры никогда не существовало? Может, то была болезнь? Одержимость образом, который она придумала сама и вложила в него черты Гелиана Птахова? Понадобился всего один вечер, чтобы Терра излечилась от этой болезни. Понадобился всего один день, чтобы она выросла и потеряла все.

Гелиан вновь перевернул страницу и на этот раз взглянул на Терру. Снова что-то неприятное кольнуло внутри. Она больше не любит его. Она больше не больна им.

— Давно проснулась? — он потер веки и положил книгу на стол.

— Нет.

— Пить хочешь?

— Нет.

— В туалет сходить?

— Нет.

— Тогда, чего ты хочешь? — тихо спросил Гелиан, продолжая пристально на нее смотреть.

— Ничего не хочу, — прошептала она в ответ и отвернулась, устремляя взор в потолок.

— Потушить лампу?

— Можешь не тушить.

Щелчок ручки и тусклый свет погас. Терра продолжала смотреть в поток. Погруженная во мрак этого помещения, пребывая во мраке своего бытия она желала лишь одного: закрыть глаза и снова уснуть. Терра услышала шорох. Гелиан встал со стула. Шаги. Он подошел к ее кровати. Тишина. Он остановился рядом и не двигался. Зачем он подошел? Куда он смотрит и что может рассмотреть в этой кромешной тьме?

— Поплачь, — произнес он очень тихо. — Поплачь… Станет легче…

— Слезы не вернут мне близких.

— Слезы помогут тебе отпустить их…

Терра ничего не ответила. Возможно, Гелиан был прав и ей давно стоило выплеснуть страдания потоком соленой боли. Но в распахнутых глазах по-прежнему не было слез, и сама она уже не понимала, почему их нет.

Раздался шорох. Его сменил скрип. Гелиан присел на стул.

— Попробуй уснуть, — произнес он.

Терра закрыла глаза. Мрак внутри был гораздо гуще того, что царил в этой комнате. Она почувствовала, как проваливается в эту темноту. Она давила на нее тяжестью одеяла, которым Терра была укрыта. Темнота душила ее спертым воздухом, которым Терра дышала. И некуда от темноты этой бежать, и нигде от нее скрыться.

— Зажги лампу, пожалуйста, — едва слыша собственный голос, попросила она.

— Конечно.

Она открыла глаза и повернула голову, пытаясь во тьме различить силуэт Гелиана, однако ничего рассмотреть не смогла. Очертания его фигуры растворились во мраке, царившем в помещении, и Терре оставалось только догадываться, каким образом Гелиан мог ориентироваться в этой кромешной тьме. Наконец, раздался щелчок и комнату осветил тусклый свет.

Гелиан стоял к ней спиной и возился с чем-то у стола. В комнате стало заметно светлее. Терра поняла, что Гелиан зажег лампу. Вновь раздался щелчок, похожий на клацанье металла о металл. Света стало меньше. Как же Гелиан зажег лампу? Звук чирканья спички о серную палочку другой, а Терра слышала именно щелчок. Она хотела было спросить его об этом, но заметив, как он замер у стола, промолчала.

Гелиан не двигался в течение нескольких минут, загораживая собой огонек, мерцавший внутри лампы. О чем он думал? Что видел в свете полыхающего перед его глазами огонька? Он думал о ней, Терре? О своих планах на ее счет? Или, возможно, он думал о женщине, которую любил? Вспоминал, как добровольно отказался от нее. Или в очередной раз прокручивал в голове воспоминания о том, что сделала эта женщина и к чему это привело?

Терра почувствовала, как к горлу подступает тошнота. В груди защемило с новой силой. Это Терра прокручивала в голове воспоминания о том, что сделала Шанталь… Это Терра не могла простить сестру за то, что та натворила… А он… Наверное, глядя на полыхающий фитилек лампы он разгадывал очередную тайну мироздания, сетуя на то, что у него нет ответов на вопросы, которых в его голове слишком много… «Солнце»… Так его назвала мать. Красивое имя. Гелиану оно под стать. Не то, что ее собственное имя. «Терра». «Самое дорогое, что может быть у человека — его земля», — любил повторять отец. «Тот, кто женится на нашей Терре, получит самое дорогое, что может быть в жизни любого человека», — смеялась Лиса. ««Терра» пишется с большой буквы, а не с маленькой… Ты — это нечто большее, чем земля, по которой мы ходим», — утешала ее мать, когда Терру в очередной раз дразнили сестры. «Отец не мог придумать ничего лучше, чем назвать тебя этим странным именем, дабы потешить свое самолюбие», — в укор тыкала Шанталь. «Не имя создает человека, а человек создает себе имя», — улыбалась Прокофья, поглаживая маленькую Терру по голове.

Гелиану двадцать шесть. Он владеет плодородными землями, у него есть книги предков, их оружие, корабли, и он сделал для своего народа больше, чем ее предки за все поколения…Терре Стеллар двадцать два. Она потеряла все: семью, дом, землю… Она одна и в этом месте ей кланяются только потому, что Гелиан назвал ее женой. Сейчас бы Терра написала свое имя в Истории Земли с маленькой буквы и поставила бы за ним три точки. Гелиан выбрал ее в жены, отказавшись от женщины, которую любил… Выбрал ее, имя которой следует писать с маленькой буквы… «Что же тебе нужно, Гелиан Птахов? Ради чего ты пожертвовал своими чувствами, женившись на мне?»

— Черный крап… — тихо произнесла Терра и прижала ладонь к губам.

Гелиан обернулся и поднял лампу вверх, освещая белую комнату и свое лицо.

— Ты что-то сказала? — спросил он, глядя на нее.

Удар сердца отозвался эхом в горле Терры. Она поняла… Разгадала загадку… Ему не жена нужна… Ему нужна знахарка, которой известны лекарства от новых болезней. Знахарка, которая вместе с Радомиром, хранящим знания предков, сможет победить черный крап…

— Я не умею лечить черный крап, — прошептала Терра. — Я вообще не знаю, что эта за болезнь.

— Почему ты заговорила об этом?

— Какая разница «почему»? Итог один: я поняла, зачем нужна тебе!

— Думаешь, только для этого?

Терра обернулась к Гелиану, смиряя его гневным взглядом. Гелиан по-прежнему стоял посреди комнаты, держа лампу в руках. Его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций, а голос как всегда был спокоен. Холодный, сдержанный Гелиан. Раньше вся эта отстраненность привлекала ее. Но сейчас… Сейчас Терру бесило то безразличие, с коим он заглядывал ей в глаза. Она хотела застонать от безысходности и бессилия, но вместо стона получился невнятный смешок.

— Скольких знахарок ты обошел перед тем, как прийти ко мне? — спросила Терра. — Сколько порогов обил, утыкаясь носом в отказы и проклятия? Все эти женщины, а их, наверняка, было много, не желали иметь ни с тобой, ни с Радомиром ничего общего. Я права?

— Закон, по которому живут знахарки, придумал не я, — ответил Гелиан, продолжая смотреть на Терру.

— Да, его придумали блудницы, которых никто не хотел лечить. Женщины, которые умирали от обычной лихорадки только потому, что их, заболевших, попросту изгоняли за стену. Больше ста лет назад эти женщины приняли решение лечить себя сами. Не лекарствами предков, которых в ту пору на Земле уже не осталось, а травами, которые они стали собирать и изучать. Эти женщины основали Общество Знахарок и приняли Закон, по которому знания могут быть переданы только от одной женщине другой. Спустя годы лекари вообще исчезли. А у знахарок были травы и ремесло, которым они могли заработать себе на хлеб не в блудном доме, а в своем собственном. Понадобилось всего сто лет, чтобы лекарей не стало, и целых сто лет, чтобы этих женщин признали среди люда и стали почитать. Радомир никогда бы не смог постичь знания знахарок, потому что родился мужчиной. И ты бы никогда не смог убедить ни одну из них в том, что знахарство и медицина — это все-таки не одно и то же.

Гелиан улыбнулся Терре и она, перестав сдерживать свой гнев, с ненавистью взглянула на него.

— По-твоему это смешно? — напряженным тоном спросила Терра. — Смешно, когда люди умирают по причине чужой безграмотности?

Гелиан перестал улыбаться и поставил лампу на стол.

— Я улыбнулся тебе, Терра. Твоим рассуждениям и мыслям. А к чужой безграмотности я давно привык. В конце концов люди живут за стеной не одну сотню лет, не задаваясь вопросом, что же привело их туда. Пока они свободно могут существовать в пределах этой клетки, в их жизнях ничего коренным образом не меняется.

— Ты словно рассуждаешь о стаде овец, запертом в загоне пастухом!

— И в блеянии этих овец не слышно человеческих голосов…

— Люди — не овцы, Гелиан! И ты — не их пастух!

— Нет, не я. Их пастухом был твоей отец. Перед твоим отцом — твой дед. Перед ним — прадед. И так далее, на протяжении долгих веков.

— Да, как ты смеешь! — возмутилась Терра.

— Смею, — ответил Гелиан, — ибо знаю правду, в отличие от тебя.

— Изволь объясниться!

— Не думаю, что стоит сейчас затевать этот разговор, — покачал головой Гелиан.

— Это ты назвал моих предков «пастухами»! Если сейчас же не объяснишься, я буду считать, что только что ты намеренно оскорбил мою семью и мой род!

— Теперь я — твоя семья Терра. Остальное не имеет значения.

— Для тебя, может, и не имеет, но я не позволю тебе говорить о Стелларах все, что вздумается! Если дед и изгнал твой род из поселения, то наверняка у него были на то веские причины!

Гелиан хмыкнул.

— Значит, теперь ты знаешь, что Птаховы ушли не добровольно… Похвально, Терра. Но скажи мне, какие «причины» для изгнания ты называешь «вескими»?

— Я не знаю, что сделали Птаховы, но если дед изгнал ваш род, у него были на то особые причины!

— Вот, значит, как ты рассуждаешь… Ладно, я расскажу тебе об «особых причинах» изгнания Птаховых с земель твоих предков. Долгие годы Стеллары управляли землями, пригодными для жизни и выживания многих тысяч людей. Подобно пастухам, они заперли этих людей в загоне и указывали им, как жить и что делать. Люди превратились в блеющих овец, ведомых изо дня в день Стелларами по одному и тому же пути: работа, дом, работа, вынос тела за стену. И овец такое положение вещей, в общем-то, устраивало. Они остановились в своем развитии, предпочитая жить так, как жили их предки на протяжении веков. Но, около пятидесяти лет назад в стаде появились другие овцы. «Паршивые», так сказать. Поначалу, их было немного, но пастухи их заметили. Эти овцы не блеяли, как все остальные. Они задавали вопросы и пытались найти выход из загона, в котором их заперли. И тогда пастухи поняли, что эти овцы опасны для них, ведь они учат стадо думать и размышлять, а управлять людьми, которые размышляют и думают намного труднее.

Гелиан присел на стул и, облокотившись о стол, продолжил рассказ.

— Более двадцати лет пастухи пытались изжить этих овец, отправляя их детей за стену и с гордостью называя их «добровольцами». Птаховы, Ребровы, Измаиловы, Германы, Эйбены, Лейвданы… Тебе знакомы эти фамилии, Терра?

— Я знала, что твои предки прославились тем, что были в числе наиболее активных добровольцев. Фамилии остальных родов мне не известны.

— Я не удивлен тому, что ты не знаешь их. Таких родов было много, но их дети погибали в пустоши ежегодно и преемственность поколений многих из них была прервана. Пастухи надеялись, что рано или поздно изживут всех «паршивых овец» и искоренят заразу под названием «познание». Однако, сами того не подозревая, пастухи дали этим овцам все, что те искали долгие годы в загоне, но смогли найти только за пределами стены.

— И что же они нашли? — спросила Терра.

— Книги предков, конечно же, — усмехнулся Гелиан. — Книги предков, а в них — знания.

— Но, моя семья всегда забирала артефакты себе! И книг среди этих артефактов всегда было очень мало!

— Ты думаешь, их было мало? Их было много, Терра. Что делали с ними твои предки — одному Богу известно. Но знаешь, единожды прочитав что-либо интересное человек вряд ли когда-нибудь это забудет. Ты же помнишь, о чем читала в книгах, которые я тебе дарил?

— Помню, — тихо ответила Терра.

— Вот и добровольцы помнили о том, о чем читали. Кроме того, за долгие годы походов они научились прятать артефакты от сторонних глаз. Так и жили они, тихо, не высовываясь, погибая и оставляя после себя тайное наследие предков, которое их родственники передавали одной семье — моей семье.

— Значит, все эти спрятанные от Стелларов книги Птаховы хранили у себя?

— Многие из них. Огромная коллекция, запертая в подвалах нескольких домов.

— И что же было дальше?

— А дальше была ошибка, допущенная молодыми, полными надежд умами. Тридцать лет назад мой отец и его друг детства Август Ребров пришли к твоему деду с предложением провести в поселении канализацию и водопровод. И эти двое знали, что нужно делать, чтобы больше не выносить горшки в выгребные ямы, а мыться не в лохани, а в ванной, где будет горячая и холодная вода. Твой дед ответил, что подумает над их предложением. Он забрал у них все чертежи и эскизы, поблагодарив за проделанный труд. На следующий день в мой дом пришли воины твоего деда и сказали, что Стеллары оказали моей семье честь, доверив Савелию Птахову и Августу Реброву очень важную миссию: поиски новых плодородных земель на Севере. На сборы им дали ровно час. Отец попрощался с моей беременной матерью и отправился в пустошь в пеший поход: без лошадей, без сопровождения и с недельной провизией в сумке за спиной.

— Господи… — прошептала Терра.

— Да… Все знали, что самый долгий поход в истории, из которого добровольцы вернулись живыми, длился 18 дней. За эти 18 дней добровольцы не смогли отыскать ничего плодородного в пустоши. Моему отцу и Августу не дали даже этих 18 дней. Спустя три недели Птаховы и Ребровы устроили церемонию прощания со своими сыновьями, и моя мать надела на себя траурный наряд. А спустя еще полгода мой отец и Август вернулись в поселение, притащив с собой новые книги и артефакты на повозке, запряженной лошадями. Никто не мог поверить, что они выжили. Никто не мог знать, что они действительно найдут новые плодородные земли на Севере. Убей твой дед моего отца и Августа еще на подходе к воротам, или оставь он их там, за стеной, ничего бы не случилось. Но в ту пору твой дед подцепил лихорадку и встречать добровольцев явился молодой Стеллар.

— Папа?

— Да, Терра, твой отец. Выслушав их рассказ, он забрал все артефакты и приказал нарисовать карту тех земель, на которых побывали Птахов и Ребров. Когда карта оказалась у него в руках, твой отец отправил добровольцев по домам, предупредив их: если распустят среди людей языки о том, что на Севере есть плодородные земли — их попросту казнят.

— Но, почему? — негодовала Терра. — Почему он поступил так?

— В ту пору все плодородные земли на Земле принадлежали Стелларам. И Стеллары считали, что вправе решать, кто будет жить на новых землях, а кто — нет. Твой отец вполне мог убить их двоих. Но он не сделал этого. Знаешь, почему?

Терра задумалась:

— У отца было трое братьев и сестра. Наверное, он рассчитывал расширить владения нашей семьи, но собирался добраться до новых земель не с помощью карты, а с помощью живых провожатых?

— Правильный ответ, Терра, — кивнул Гелиан. — Когда родственников слишком много, удержать власть среди огромной кучи ближайшей родни можно только двумя способами: расширить владения или убить конкурентов.

— «Конкурентов»?

— «Соперников». Твой отец убийцей никогда не был, потому решил с помощью Августа и моего отца добраться до новых земель. Хотел, но сделать этого так и не успел. Пока твой дед болел, он не мог оставить поселение на длительный срок без присмотра, а когда твой дед выздоровел, на земли Стелларов обрушилось несчастье.

— Голод?

— Да, голод. Плодородные земли, которые кормили всех на протяжении веков, истощили запасы. Урожаи не вызрели, животные отощали, а людям стало нечего есть. Отец и Август обивали порог твоего дома изо дня в день, пытаясь убедить твоего деда в том, что у них есть решение проблемы. Всего-то нужно было отправить большой отряд добровольцев на Север, чтобы подготовить там все для переезда части поселения. Но, твой дед ничего не желал слышать. Он запретил Птаховым и Ребровым покидать поселение, обрекая свой народ на гибель от голода. Конечно, твой дед мог убить моего отца и Августа, но, к тому времени в поселении они уже сыскали молву «любимцев пустоши», ведь чудом смогли выжить там на протяжении полугода.

— Почему же дед поступил так? — возмутилась Терра. — Почему не позволил людям добраться до новых земель?

— Твой дед прекрасно понимал, что как только голодных ртов станет меньше — его земля восстановится и еды хватит на тех, кто выживет. А если его старший сын уйдет на новые земли, род Стелларов расколется, ведь сохранить власть на слишком большой территории гораздо труднее, чем на клочке земли, окруженной стеной.

— Нельзя бесконечно расширять загон, — произнесла Терра, — овцы разбредутся и некому будет их контролировать.

— Да, именно так… В итоге, голод поставил твой народ на колени. Численность населения уменьшилась вдвое, а еды по-прежнему на всех не хватало. Запреты, ограничения, тотальный контроль над тем, кто и что говорит, кто и что делает довели людей до крайности, до того состояния, когда им стало нечего терять. Уйти, хоть куда, хоть в пустошь на погибель — вот о чем они стали говорить. И за помощью эти люди пришли к тем, кого сами же и назвали «любимцами пустоши».

— К твоему отцу и Августу Реброву…

— Когда до твоего деда дошла молва о том, что люди ищут помощи у Птаховых и Ребровых, были приняты меры. Твой дед обвинил наши семьи в рассеивании среди люда идей, противоречащих укладку мирной жизни на земле Стелларов, и вынес приговор: «изгнать Птаховых и Ребровых из поселения вместе с остальными, причастными к заговору родами». Мы бы ушли добровольно, но изгнание означало, что мы ничего не можем взять с собой: ни еды, ни воды — вообще ничего. И тогда мои родители пошли на крайние меры. Резня на улицах поселения длилась около трех дней. Уставшие, изможденные люди бросались на воинов, защищая свои дома и все, что нажили за годы жизни. Через три дня, когда бои сменились всеобщим молчанием, нам позволили взять с собой провиант и часть нажитого добра. Так произошел раскол на тех, кто ушел вместе с нами и тех, кто остались со Стелларами. Связь была прервана и обе стороны были тому рады. Мы выжили, Терра. Мой отец и его друг Август привели народ на новое место. И не боялись они того, что Стеллары заявятся к нам рано или поздно, ведь карта, переданная твоему отцу, была неправильной.

Терра молчала. Уставившись в потолок, она пыталась представить себе, через что пришлось пройти этим людям ради того, чтобы обрести спасение. Помнит ли Гелиан те времена? Наверное, что-то помнит, ведь тогда ему было шесть лет…

— Почему ты молчишь, Терра? — тихо спросил Гелиан, поднимаясь из-за стола. — Размышляешь о том, что было много лет назад, или пытаешься понять, почему мы, Птаховы, все же вернулись к Стелларам?

— Почему вы вернулись, Гелиан? — прошептала Терра, обернувшись к нему.

— Потому что настало время вернуться к Стелларам, чтобы поговорить с ними на равных и обсудить изменения, произошедшие за пятнадцать лет обоюдного безмолвия.

— Первыми к нам пришли ваши представители, — Терра прищурилась и покачала головой. — Отец знал, что они — обученные воины, тем не менее, он принял решение впустить их на территорию поселения.

— Да, первыми в твое поселение мы направили группу наших воинов. Твой отец встретил их как подобает: напоил, накормил, выслушал и предложил заключить мир.

— У него не было другого выхода…

— Не было, и обе стороны это прекрасно понимали.

— Но все же… Зачем вы вернулись туда, откуда вас изгнали?

— Маленькая «почемучка» задает слишком много вопросов, — улыбнулся в ответ Гелиан.

— Земли Стелларов не представляли для вас интереса, — вслух начала рассуждать Терра. — Иначе, вы бы не потратили на общение с нами целых пять лет, а сделали бы все быстро: либо брачный договор либо война.

— Возможно, — кивнул Гелиан.

— Наш секрет предков… Мог ли он интересовать вас? Возможно, — утвердительно кивнула Терра. — Хотя, сомнительно, ведь у вас самих такие же стены и «секреты».

Гелиан засмеялся:

— А ты довольно быстро нашла общий язык с Авророй!

Терра натянуто улыбнулась в ответ и присела в кровати.

— Не знаю, Гелиан, похвала то или издевка, но звучит как издевка.

— Это похвала, — поспешил заверить он.

— Что из себя представляет секрет предков и как он работает?

— Интересный вопрос, Терра, — улыбнулся Гелиан.

— И ты не ответишь на него сейчас, не так ли?

— Сейчас нет, — покачал головой Гелиан.

— Хорошо, — кивнула Терра и, спрыгнув с кровати, стала расхаживать по комнате взад и вперед, прихрамывая на больную ногу. — Итак, что мне известно…

— Ты собралась разгадать тайну нашего появления на центральный землях прямо сейчас? — спросил Гелиан.

— Именно!

— Тогда, с твоего позволения, я присяду.

— Конечно! — пожала плечами Терра.

Гелиан, к ее величайшему удивлению, присел не на стул, а на кровать. Сделав вид, что ничего странного не произошло, Терра продолжила мерить шагами комнату.

— Итак… Мне известно, что твой отец и Август Ребров нашли плодородные земли на Севере. Более того, оттуда они вернулись с повозкой, запряженной лошадьми. Значит, стена вокруг северных земель была возведена до их прихода. А за стеной были вода, пища и лошади.

— Возможно, — кивнул Гелиан.

— Не «возможно», а «точно»! Рассказ Авроры о том, что стены были возведены вокруг всех поселений нашими предками, подтверждает мое предположение.

— Вот оно как, — хмыкнул Гелиан.

— Да, как-то так… Значит, — продолжала размышлять Терра, — вместе со стеной на северных землях остался и «секрет предков». Так же, как и на всех остальных землях, окруженных стенами.

Гелиан молчал. Терра остановилась и повернулась к нему лицом:

— Или никакого секрета предков никогда не существовало?

— В смысле? — нахмурился Гелиан.

— Когда отец умирал, я спросила его, где искать секрет предков. Знаешь, что он ответил мне? «Секрет предков в голове».

— Так и сказал? — насторожился Гелиан.

— Да, так и сказал.

— Он еще что-нибудь говорил?

— Нет, Гелиан. Это были его последние слова.

— И теперь ты думаешь, что секретов предков на самом деле не существует? Что нас защищают стены, а Стеллары, а теперь и Птаховы, водят остальных за нос, чтобы удержать власть на землях?

Кажется, настал черед Терры молчать.

— Поверь, — улыбнулся Гелиан, — секреты предков существуют. И они работают на всех пяти территориях, огороженных стенами. Секрет предков — это механизм, а стена — одна из частей этого механизма. Без стены секрет работать не будет. Без секрета стена ни от чего нас не защитит.

— Тогда, почему отец сказал именно это?

— Возможно, потому что твой отец не знал того, что знаю я?

Она пошатнулась и отвернулась от Гелиана.

— Терра, с тобой все хорошо? — заботливым тоном спросил он и встал с кровати.

— Хочешь сказать, что Стеллары всегда думали, что стена и «секрет» — это одно и тоже? — прошипела она.

— Терра, тебе лучше прилечь.

— Что ты, такой великий, смог разгадать загадку предков и раскрыть обман Стелларов?

— Я думал, что Стеллары знают, как работает секрет.

Терра обернулась и, не скрывая гнева, спросила:

— Но ты пришел и понял, что мы ни черта не знаем?

— Твой отец всегда уходил от прямого разговора на эту тему. Я не умею читать мысли, Терра. Однако, на данный момент его знания о секрете не имеют больше никакого смысла.

— Да, — кивнула Терра. — Потому что мой отец мертв, а Шанталь, которой он передал знания о секрете, жива и заправляет на моих землях, как будто имеет на это право!

Гелиан закрыл глаза и покачал головой.

— Не кричи, пожалуйста.

— Уши заложило? — тихим певучим голоском спросила Терра.

— Не смей мне дерзить! — гаркнул Гелиан и у нее подкосились ноги.

Она схватилась за край стола и злорадно улыбнулась:

— Какого черта вы приперлись к нам пять лет назад? — зашипела она. — Что вы искали на центральных землях?

— Терра, успокойся, пожалуйста.

— Похоже, успокоиться стоит тебе.

Гелиан взглянул на нее как-то странно, не злобно, а с каким-то нетерпением, которого раньше она в нем не замечала.

— Птаховы никогда не желали зла Стелларам. И если бы мы хотели свершить злодеяние против вас — давно бы сделали это!

Терра отвернулась от него и уставилась на горящую лампу.

— Пять лет назад ты не мог доподлинно знать, что женишься на мне в конце концов, не так ли?

— Нет.

— Но, тем не менее, ты попытал счастье и забросил наживку для ловли знахарки. «Анатомия человека» была твоей наживкой. И я проглотила ее. Наверное, только после этого ты понял, что можешь попробовать научить меня хоть чему-то из того, что знает твой брат Радомир. И ты начал дарить мне книги… Стал общаться со мной… Ты не мог знать, что однажды женишься на мне… Ты лишь пытался дать мне необходимое образование и сблизиться со мной ради того, чтобы я в один прекрасный день согласилась тебе помочь. Минуло пять лет. И тут, наконец, Птаховы созрели для женитьбы. Условие заключения союза — доступ к секрету предков на землях Стелларов. Выходит, что-то от нашего секрета вам было нужно. Секрет Стелларов и знахарка. Знахарка должна помочь найти лекарство от черного крапа. Предположу, что черный крап стоит на твоем пути в долину Смерти. Секрет Стелларов, знахарка, путь в долину Смерти и…

Терра обернулась к Гелиану и вновь прищурилась:

— И книги, которые остались в тайниках Птаховых… Все пять лет вы вывозили книги из тайников у нас из-под носа?

— И это тоже, — кивнул Гелиан.

— Ладно… Но, в чем же заключена загадка… — прошептала Терра, уставившись на лампу. — Секрет, знахарка, долина Смерти…

— Возможно, на земле Стелларов меня интересовала только знахарка? — нарушил тишину Гелиан.

— Такой риск и пять лет ожидания ради меня? — Терра не сдержалась и начала смеяться.

— Не можешь поверить, что я мог рисковать и пять лет ждать тебя?

— Нет! — воскликнула она и взглянула на него. — У твоей семьи есть все основания ненавидеть мой род. И привести вас обратно к моему роду могла только очень веская причина, жизненно важная, так сказать. Знахарка, — Терра надменно усмехнулась, — не цель всего мероприятия. Она, скорее, побочный продукт.

— Твоя речь все больше и больше напоминает мне измышления предков.

— Я начитанна, Гелиан, ты знаешь об этом.

— Может, приляжешь уже? Нога, поди, разболелась?

— Я потерплю. Итак, — продолжила Терра, — если исключить меня из возможных причин появления Птаховых на землях Стелларов, останется только наш «секрет» и долина Смерти.

— И книги, — напомнил Гелиан.

— Книги исключаю. Они тоже побочный продукт мероприятия.

— В итоге, у тебя нет ответа, — Гелиан победоносно улыбнулся и сложил руки на груди.

Терра отвернулась и поджала губы. Она не могла проиграть. Только не сейчас. Только не ему.

— Не спеши делать выводы. Мне нужно время поразмыслить… Немного времени… Времени…

Терра протянула руку, взяла лампу и поднесла ее к лицу.

— Когда пройдет время, масло в лампе закончится, и она погаснет. Ничто, кроме времени, не может длиться вечно… Секрет — это механизм. Ты сам мне об этом сказал. Механизм, который работает. И ему больше трехсот лет.

Терра поставила лампу на стол и повернулась лицом к Гелиану:

— Время течет неумолимо и секрет рано или поздно перестанет работать. Я права?

Гелиан молчал.

— Зачем рисковать и заключать мир с врагами, более того, зачем жениться на дочери рода Стелларов, если для этого не было жизненно важной причины?

— Причин было много, Терра.

— Но самая главная — одна. «Секрет» рано или поздно перестанет работать. И ты ничего не можешь с этим поделать. Возможно, пять лет назад ваша семья приняла решение обратиться за помощью к своим врагам. Вы полагали, что мой отец может знать, как починить секрет. Но отец мой родился Стелларом и черта с два вам что сказал. Тогда вы решили поискать ответ в книгах, которые прятали в тайниках долгие годы. И снова ничего, наверное. Каждый раз, приезжая в наше поселение, вы искали ответы на свои вопросы, но так и не нашли их. Знахарка — это побочный продукт мероприятия. Кто в здравом уме променяет первую красавицу в доме, с которой глаз не сводит, на ее чудаковатую сестру?

— Терра! — неодобрительно повысил тон Гелиан.

— Ты променял Шанталь на меня, Гелиан, — продолжила говорить Терра. — Отец поставил условие: союз двух родов в обмен на ваши требования. К тому времени ты уже утратил интерес к нашему секрету, не так ли, Гелиан? Ты уже понял, что Стеллар не знает о нем ничего, а сам секрет вряд ли чем отличается от тех, которые есть в поселениях Птаховых. Тем не менее, ты согласился на брак с одной из дочерей Стелларов, потому что выхода другого у тебя не было. И когда настал черед выбирать, ты выбрал знахарку, которая могла бы тебя привести в долину Смерти за…

Терра умолкла, продолжая вопросительно смотреть на Гелиана.

— За новыми элементами питания для генераторов, на которых работает «секрет», — ответил он.

— «За новыми элементами питания для генераторов, на которых работает «секрет»», — повторила Терра и присела на стул, стоящий у стола. — Выходит, что ты знаешь, как работает «секрет»?

— Не совсем, — покачал головой Гелиан. — Точнее, я знаю, как он работает, но не до конца.

— То есть всего о «секрете» не знаешь даже ты, — подытожила Терра.

— Не знаю. Вот взять эту лампу, например…

Терра протянула руку и взяла в руки лампу.

— Ты знаешь, как работает лампа, — продолжил объяснять Гелиан, — но у тебя нет масла. Когда масло в лампе закончится, тебе придется долить его, но, как ты сделаешь это, если не знаешь, где взять то самое масло?

Терра поставила лампу на стол и повернулась лицом к Гелиану.

— В «секретах» заканчивается «масло», и ты не знаешь, где его взять?

— Знаю, где взять.

— В долине Смерти, — вздохнула Терра. — Но, откуда тебе знать, что там есть то, что ты ищешь?

— В долине Смерти под песками погребен один из самых больших кораблей предков. Судя по информации, которой мы владеем, именно этот корабль доставлял материалы, из которых предки строили стены и «секреты».

— Доставлял откуда? — нахмурилась Терра.

— Оттуда, где их делали.

— И где же их делали?

— Мы не знаем. Возможно, даже не на Земле.

— Не на Земле? — переспросила она.

— А почему нет?

Терра сглотнула и утвердительно кивнула.

— Значит, если я и Радомир не найдем лекарство…

— Если вы не найдете лекарство в течение пяти лет — на Земле не выживет никто.

Терра прижала ладонь к губам и с неверием уставилась на Гелиана.

— Пять лет? Почему пять лет?

— Потому что через пять лет элементы питания для генераторов выйдут из строя. Закончатся, можно так сказать.

— Как масло в лампе.

— Как масло в лампе, — кивнул Гелиан.

— А ты не можешь сделать новые элементы питания или придумать что-нибудь еще?

— Придумать новый «секрет»? — улыбнулся Гелиан. — К сожалению, Терра, у меня нет ни материалов, ни способов их обработки, чтобы создать новый «секрет» или сделать новые элементы питания для него.

— Как же так…

— Терра, люди умирают, и ты не всегда можешь им помочь, даже если знаешь, как это сделать.

— Потому что у меня «нет ни материалов, ни способов их обработки», — прошептала Терра.

— В запасе у нас пять лет, — повторил Гелиан.

— Пять лет назад в запасе было десять лет. Почему тогда ты ничего не сказал моему отцу? Почему не попытался рассказать все мне? Я бы помогла тебе, по крайней мере, попыталась бы!

— Пять лет назад я полагал, что смогу найти элементы питания на центральных землях.

Терра онемела. Она открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но потом закрыла его, осознав, что сказать нечего. Прошло несколько минут и Терра, воспрянув духом, задала новый вопрос:

— И все пять лет ты искал эти «элементы питания» в нашем поселении?

— Это был план «А». Вся моя семья искала эти элементы на территории твоего поселения.

— А планом «Б», выходит, была я?

— Да, ты была моим планом «Б».

— И когда же ты осознал, что придется прибегнуть к плану «Б»?

— Год назад твой отец впервые намекнул, что пора бы Стелларам и Птаховым породниться. Тогда-то я и понял, что плана «А» не будет.

— То есть? — стушевалась Терра.

— Твой отец часто спрашивал нас, как нам живется без «секрета предков». Сколько раз в год мы собираем урожаи. Как переживаем бури. Мы врали ему, конечно. Придумывали небылицы. Горы вокруг, особое место, защищенное со всех сторон… Но, твой отец не был дураком, Терра. Он делал вид, что верит, но все равно каждый раз продолжал задавать нам одни и те же вопросы.

— Хочешь сказать, что отец знал, что у вас тоже есть «секреты предков»?

— Думаю, что знал.

— Если знал, что «секрет» Стелларов вам не нужен, зачем же тогда он предложил нам породниться?

— Предложил, потому что догадывался: мы ищем на его землях то, чего нет ни у него, ни у нас, — Гелиан вернулся к кровати и присел на нее.

— И поэтому он решил обезопасить себя, отдав в жены Птаховым одну из своих дочерей, надеясь, что породнившись со Стелларами вы не станете предъявлять права на его земли.

— Не просто одну из дочерей, Терра, а за первенца, которая по закону рода унаследует земли после смерти отца.

— Шанталь…

— Если бы я выбрал Шанталь, твой отец остался бы при своих интересах. Он бы правил землями до скончания своего века и передал бы наследие мне, а через меня своим внукам, в которых бы текла кровь Стелларов.

— Но тебе не нужны были земли, ты нуждался в элементах питания или знахарке, — прошептала Терра.

— Выдав замуж за Птаховых тебя или Лису, твой отец не получал никаких гарантий мира, ведь ни ты, ни Лиса не являлись прямыми наследницами земель Стелларов.

— Отец все понял, когда ты сделал выбор.

— Понял и изо всех сил пытался меня переубедить, ведь уже тогда он точно знал, что ничего, кроме земли, не сможет предложить Птаховым.

— Но переубедить тебя не получилось.

— Нет.

— Как думаешь, чем бы закончилось дело, не вмешайся во все Юрий?

— Ничем. Мы бы взглянули на «секрет» твоих предков и уехали, а твой отец стал бы готовиться к войне.

Терра сложила руки на столе и опустила на них голову. Гелиан же встал с кровати и подошел к ней, присаживаясь на корточки и заглядывая ей в глаза.

— О чем ты думаешь? — тихо спросил он.

— О том, что мне предстоит сделать.

— Это страшит тебя?

— Да. Ответственность, которую ты взвалил на мои плечи, непомерно тяжела.

— Я верю, что вы с Радомиром справитесь.

— А каков план «В», Гелиан? — спросила Терра.

— План «В»? Его пока не существует.

— Сомневаюсь, — улыбнулась Терра. — В твоей голове так много идей, что план «В» наверняка где-то спрятан среди них.

— У всех нас есть пять лет. Возможно, за эти пять лет я придумаю еще что-нибудь.

— Постарайся придумать, ибо не уверена в том, что черный крап можно победить.

Терра закрыла глаза и почувствовала, как проваливается в сон. «А нога все-таки очень сильно болит», — подумала она и, тяжело вздохнув, отдалась во власть Морфею.

***

Гелиан подождал, пока ее дыхание станет размеренным, и только после этого поднял на руки и уложил в кровать. Он присел рядом с ней и, просунув руку под одеяло, сжал пальцами ее ледяную стопу.

— Совсем замерзли, — прошептал он и просунул под одеяло другую руку, чтобы согреть холодные ноги теплыми пальцами.

— Расскажи, почему твоя семья ушла с насиженных мест двадцать лет назад?

— Был голод, и кто-то должен был сделать шаг за ворота, чтобы что-нибудь изменить.

— И они отважились уйти вот так, неизвестно куда?

— У них выбора не было, Терра. И вообще, почему мы, вдруг, заговорили с тобой на эту тему?

— А чем эта тема плоха?

— Твой отец просил мою семью не вспоминать былые времена. Мы живем сейчас и впереди нас ждут новые события.

Этот разговор состоялся между ними пять лет назад. Потом Терра не раз пыталась вернуться к нему, но он всегда уходил от ответа. Теперь она знает правду, однако, все еще не догадывается, через что ей придется пройти…

Глава 9

Аврора сидела на подоконнике и смотрела в окно. Солнце давно встало из-за гор и теперь нещадно светило ей в глаза. На улице началось «шевеление». Взрослые отправились на работу, дети в школу. Аврора смотрела на этих прохожих, знакомых и незнакомых ей, и думала о том, насколько же она далека от всех них… «Аврора-дура» — говорят они за спиной… А сами… Замечают ли, что дни их похожи один на другой? Понимают ли, что вся их жизнь ограничена стеной? Завтра солнце вновь взойдет из-за гор… И послезавтра… Дети повзрослеют и вместо школы отправятся на работу. Взрослые состарятся и умрут… Родятся новые дети, подрастут и отправятся в школу, чтобы вырасти и пойти на работу, родить новых детей и затем тоже умереть. И вся жизнь их ограничена стеной… Аврора вспомнила лицо дяди… После его ухода в пустошь, в доме перестали говорить о нем. Как будто похоронили. Как будто не существовало его никогда. Многие считали, что он подался в добровольцы не по собственной воле, что его отправили туда, потому как слишком много он знать стал о жизни и секретах главной семьи. Но Аврора верила, что дядька ушел добровольно, потому, что хотел найти ответы на вопросы, которые другие люди себе не задавали. Аврора улыбнулась сама себе и вздохнула.

— Чего под дверями сидишь?

Она обернулась и увидела Радомира. Кажется, он только что пришел.

— Чужой покой сторожу.

— Гелиан еще там? — осведомился Радомир.

— Да.

— Хм… Может, пора ему уже откланяться, как думаешь?

— Не мне думы подобные думать, — улыбнулась Аврора.

— Зайди ко мне: я пальцы твои осмотрю.

Аврора ладонь к глазам поднесла и на пальцы свои взглянула.

— Пальцы как пальцы, — пожала плечами она. — Ничего особенного.

— Аврора, не доводи меня, — прошипел Радомир.

Аврора нехотя встала и поплелась к Радомиру в кабинет. Он дверь перед ней отворил и тут же командовать стал:

— К мойке подойди. И кольца с браслетами сними.

— Они мне не мешают.

— Мне они мешают. Снимай давай!

Радомир стал к раковине боком и включил воду. Аврора же подошла к железному столу и стала снимать с себя украшения. Звяканье металла о металл Радомир сопроводил победоносной улыбкой. Аврора сделала вид, что не заметила этого. Освободив запястье от последнего браслета, она подошла к Радомиру и протянула ему руки.

— Зачем тебе столько побрякушек? — поинтересовался Радомир, беря ее ладони в свои.

— Чтобы ты спросил, — улыбнулась она.

— Почти зажили, — кивнул Радомир и взял в руки мыло.

— Странно… Ты говорил, что пальцы почернеют и отвалятся… — сжав губы, чтобы не рассмеяться, Аврора попыталась изобразить на лице серьезное выражение.

— Не сдерживайся, — улыбнулся Радомир, намыливая ее ладони — И ресницами понапрасну не хлопай: я тебя теперь насквозь вижу.

— Да ну тебя, — невинным голоском заявила Аврора. — Кто ж это прямо насквозь видеть может?

Радомир, едва сдерживая смех, ее намыленные руки сунул под струю воды.

— А на твои уловки действительно все клюют?

— Я рыбу не люблю ловить, — пожала плечами Аврора, — но поклев на мои приманки обычно неплохой.

— Ты на мой вопрос так и не ответила. Что за страсть у тебя странная: железо на себя килограммами навешивать?

Радомир сжал ее запястья и резко повернул ее руки ладонями вверх. Аврора молчала. Радомир тоже.

— Все рассмотрел, что хотел? — с издевкой бросила она и, перехватив его запястья ловко выкрутила Радомиру руки.

Аврора знала, что ему больно. Ей тоже было больно. Давно, но было. Ослабив хват, она отпустила Радомира и выключила воду. Вытерев руки полотенцем, она вернулась к столу и стала надевать на пальцы кольца.

— Ты сама сделала это? — спросил Радомир, продолжая стоять у раковины.

— Нет. Это сделал мой старший брат. Таким образом он пытался научить меня писать мое имя правильно.

— Вырезав его на твоих запястьях?

— Ему было семнадцать тогда. И он со своими друзьями был пьян.

— А сколько было тебе?

Аврора улыбнулась:

— Четырнадцать.

— И что же ты сделала с ним, когда подросла?

— Я не успела подрасти, Радомир. Отец избил брата и выгнал его из дому. Несколько дней спустя его нашли мертвым в переулке. Кто-то проломил ему голову в пьяной драке.

Аврора поднесла исполосованные запястья к глазам и вновь улыбнулась:

— Знаешь, я ведь научилась писать свое имя, когда мне было семь лет… Но брат позабыл об этом и поплатился жизнью…

— Тебе было его жаль? — не скрывая удивления, спросил Радомир.

— Нет. Мне было жаль отца.

— Твой брат со своими друзьями только это с тобой сделали?

Аврора поджала губы и покачала головой:

— Да, только это.

Натягивая на запястья браслеты, Аврора улыбалась. Как много в жизни ее было плохого? Как много повидала она за свою жизнь? Но она выжила. Она смогла подняться с колен и пойти дальше. Так же, как и ее дядя…

— Но, был ведь кто-то, кто сделал это с тобой? — произнес Радомир, продолжая на нее смотреть.

Аврора усмехнулась.

— Что именно сделал?

— Отбил у тебя желание быть похожей на женщину.

Аврора вскинула брови и намеренно выставила пышную грудь вперед:

— Мне кажется, я похожа на женщину.

— Ты бреешь голову, а женщины так не поступают.

— Некоторые мужчины полагают, что, если женщина обделена мозгами, она — легкая добыча. При этом они пытаются приструнить жертву, хватая ее за волосы.

— С тобой поступили так же?

— Да. И прежде чем порезать ублюдков, я лишилась волос на голове.

— С тех пор бреешь голову?

— С тех пор каждый знает, что на голове у меня нет волос, за которые меня можно схватить.

Аврора достала из голенища сапога кинжал и стала играть с его лезвием, перекидывая его между пальцев. Металл колец звякал о металл лезвия, не позволяя острым краям исполосовать Авроре кожу. Затем она перехватила кинжал другой ладонью и резко вытянула руку вперед. Ее браслеты наползли один на другой, превращаясь в сплошной металлический нарукавник. Аврора провела лезвием кинжала по этой защите и спрятала оружие обратно в сапог.

— Я ответила на все твои вопросы, или ты хотел спросить меня еще о чем-нибудь? — улыбнулась Аврора, складывая руки на груди.

— А серьги в ушах? Зачем их столько?

— Для красоты.

— Странные у тебя понятия о красоте.

— Странный у тебя интерес «научный».

— Я понять пытаюсь, с кем дело имею.

— Радомир, я тебя с малых лет знаю. И в доме Главном на посту за твоей спиной не раз стояла. Что ж тебе вдруг интересно стало, с кем дело ты имеешь?

— Лучше поздно, чем никогда, Аврора, — пожал плечами Радомир.

— В твоем случае лучше «никогда», чем «поздно».

Аврора к двери зашагала, но он ей путь преградил.

— Ты знаешь, кто мог Терре яд подсыпать?

— Я догадываюсь, кто это сделал. Но если хоть слово об этой догадке вымолвлю, даже Терре меня не спасти.

— А мне? Мне тебя спасти?

— Не хватало еще, чтобы ты на гнилой плод покусился!

— Странная метафора, Аврора. Не лестная в твой адрес.

— Безродную девку с изъяном Птаховы в своем роду не потерпят. Ты уже понял, к чему общение мое с тобой привело. Если бы не госпожа Терра, я бы уже снаряжение собирала, чтобы в пустошь идти. Так что не дай повода своему роду усомниться в тебе, Радомир. Иначе, за стену не сама я уйду, а вынесут меня туда добровольцы.

— Кто тебе угрожает?

— Не кто, а что, Радомир. Уйди с дороги: мне на пост охраны пора возвращаться.

— Кто плода гнилого в роду не потерпит, Аврора? — продолжал допытываться Радомир.

— Ты и сам ответ знаешь. А теперь отойди: я пройти хочу.

— Черта с два я тебя в покое оставлю!

Аврора в глаза Радомиру взглянула и улыбнулась ему.

— Я работала в Главном доме потому, что меня считали дурой. Я не задавала лишних вопросов и держала рот на замке. Эти качества твоя семья ценит в своих подчиненных превыше всего. Я с судьбой своей давно смирилась. Не нужна мне грамота и книги. Я работать хочу и только. Вчера из-за тебя я работы прежней лишилась, и теперь одному Богу известно, как долго я продержусь возле госпожи Терры. Если думаешь ты, что опасность ей одной здесь грозит — ошибаешься. Коли с госпожой что случиться — мне живой за стену не уйти. Поэтому, оставь меня в покое и не давай повода остальным понять, что я из себя представляю. Этим ты и себе поможешь, и нас с госпожой Террой не подведешь.

— Я в своем выборе свободен, Аврора. Если захочу время с тобой проводить — никто на тебя и взглянуть не посмеет, не то, что руку поднять.

— Ты себя-то слышишь? — засмеялась она. — Как дурак влюбленный, ей Богу!

Радомир от ее слов в сторону шарахнулся. Аврора же головой покачала и к двери спокойно прошла.

— До свидания, врачеватель. Надеюсь, ты все понял.

Радомир ничего не ответил, и Аврора была тому рада.

***

— Ты весь день собираешься здесь провести? — спросила Терра, зажигая лампы на стенах.

Она проснулась около часа назад, успела помыться в ванной и переодеться в новую ночную рубашку. Гелиан все это время восседал за столом и смотрел на противоположную стену. Терре показалось, что он и вовсе не спал всю ночь, но потом она заметила розовое пятно на его щеке и поняла, что несколько часов он все же вздремнул, уложив голову на руки.

— Нет, я сейчас пойду, — ответил Гелиан. — К полудню Катька и отец вернутся в дом. Придется объяснить им, почему мать улетела вчера.

Терра опешила.

— Как это «улетела вчера?»

— Или не улетела. В общем, не знаю я, улетела она вчера, как намеревалась, или нет.

Терра подошла к стулу и совсем не грациозно на него плюхнулась, оказавшись сидящей напротив Гелиана.

— Значит, ты не видел ее вечером?

— Нет. Я в лаборатории переоделся и сразу к тебе пошел. Отпустил Аврору и не стал тебя будить, хотя она просила.

— Ясно… — задумчиво протянула Терра.

— Ничего не хочешь мне рассказать? Объяснить, например, что здесь вчера произошло?

— Аврора оплошала немного, — пожала плечами Терра, — твоя мать узнала об этом, разозлилась и уволила ее. Я Аврору пожалела и наняла. Вот и все. Делу конец.

— То есть дурой мою мать перед Радомиром и Авророй ты не выставляла?

Терра молчала, потому как в отказ пойти не могла.

— Ясно, — вздохнул Гелиан. — И зачем тебе охранник личный? Только не лги мне, ибо в жалость твою я не верю: хотела бы пожалеть Аврору, попыталась бы мать мою смягчить и уговорить. А судя по произошедшему, это в твои намерения не входило.

— Не верю я Катьке твоей, Гелиан. А Аврора мне точно верна будет.

— Что ж, как я и предполагал, — кивнул Гелиан. — Только учти: Аврора любит людей в заблуждение вводить и дуру из себя корчить.

— Значит, ты об умственных способностях Авроры высокого мнения?

Гелиан хмыкнул:

— А ты, полагаешь, что я бы позволил к тебе в охранники дуру приставить?

— Значит и Катька знает, что Аврора не дура?

— На назначении Авроры я настоял. Мнение Катерины при этом я не учитывал.

— Вот оно как… — протянула Терра. — Но, почему именно Аврора?

— Сама на этот вопрос ответь, пожалуйста.

Терра откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Аврору все считают дурой. Ее назначение на пост моей охраны не привело бы к лишним вопросам со стороны твоей семьи, ведь чего тебе беспокоиться о моей безопасности, если в кругу твоих родных мне ничто не угрожает? Но и здесь ты все просчитал. Аврора не дура, более того, ума ей не занимать. И она верна тебе. Почему ты в этом уверен? Это уже другой вопрос.

Гелиан улыбнулся:

— Я всегда восхищался твоей сообразительностью.

— Спасибо за похвалу, — кивнула Терра.

Гелиан прищурился и внимательно на нее посмотрел:

— Почему мне кажется, что ты что-то не договариваешь?

Терра улыбнулась в ответ:

— Я матери твоей нагрубила. Это-то тебя и беспокоит.

— Извиняться будешь перед ней?

— Нет.

— Терра, — мягко произнес Гелиан. — Я свою мать почитаю и люблю. И не позволю никому обижать ее, даже тебе.

— Извини, Гелиан, но я свое слово уже сказала.

— И что мне прикажешь делать? Ты — моя жена. Она — моя мать. Извинилась бы ты, да и делу конец. К чему из-за дребедени какой-то в позу становиться?

— Если сейчас характер не проявлю и на попятную пойду, уважения матери твоей, точно так же, как и людей твоих, не сыщу.

Гелиан локти на стол поставил и голову руками подпер:

— Значит, ты грубостью собралась уважение заслужить?

— Плясать под дудку твоей матери, как это делают жены твоих братьев, я не стану.

— Ты на жен братьев моих не равняйся: они тебе и в подметки не годятся.

Терра улыбнулась его реплике:

— Ты собираешься меня похвалами умаслить?

— И похвалами тоже. Но все же… Ты не должна вести себя с моей матерью так, как тебе заблагорассудится. Я муж твой, Терра, и как муж прошу тебя усмирить свой гонор и с матерью моей отношения наладить.

Терра обреченно вздохнула и опустила плечи:

— Для этого мне нужно время.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы престать перед моей матерью и извиниться?

Западня… Ловко же он в угол ее загнал. Но Терру так просто не пронять. Давить на жалость она давно научилась. И врать, не краснея, тоже… Изобразив на лице усталость, Терра подтянула колени к груди и одернула подол рубашки, чтобы прикрыть их:

— Сейчас я очень устала. Дай мне несколько дней в себя прийти да поразмыслить над тем, как разговор с твоей матерью на эту тему завести. Кроме того, если она на самом деле уехала, то и прощения сейчас попросить я не смогу.

— У тебя красивые глаза, — произнес Гелиан. — Ты немного щуришься, когда врешь.

Терра окаменела. У нее не получилось! У нее не вышло его обмануть! Почему? Всегда ведь срабатывало! Всегда!

— В общем так, — произнес Гелиан, убирая руки со стола. — Если моя мать никуда не улетела, тебе придется попросить у нее прощения. Присутствие Радомира и Авроры при этом я считаю излишним, но решать, безусловно, тебе.

Гелиан наклонился и достал из голенища сапога небольшой клинок. Уколов им палец, Гелиан убрал клинок и подошел к кровати, на которой спала Терра.

— После ухода моего позови Франю белье постельное сменить, — он прикоснулся окровавленным пальцем к белоснежной простыне.

Терра от изумления дар речи потеряла.

— Так нам обоим проще будет, — пояснил Гелиан. — Франя язык свой длиннющий сегодня же распустит и молва о том, что брак наш состоялся, все поселение к утру обойдет.

Гелиан смял одеяло Терры и сбил подушки на кровати.

— Теперь все, — кивнул он и сунул окровавленный палец в рот.

— А что с Авророй ты решил? — тихо спросила Терра. — Позволишь ей служить лишь мне?

— Позволю, — Гелиан взглянул на свой палец: — Ну что ж, вполне сносно.

— А жалованье? Ты сохранишь его в прежнем размере?

— Сохраню.

— Спасибо, — с облегчением вздохнула Терра и опустила ноги на пол.

— Пожалуйста, — ответил Гелиан и направился к двери.

***

После его ухода Терра позвала к себе Аврору:

— Прошу тебя, сходи к Фране и попроси ее белье свежее постелить.

— Конечно, госпожа.

— И завтрак накажи, чтобы принесли. На двоих. Молоко пусть цельное дадут, а к каше пущай мяса нежирного добавят.

— Я распоряжусь, госпожа.

— Аврора, — в последний момент окликнула ее Терра, — принеси мне одежду какую-нибудь. Хочу в коридор выйти, но в рубашке не могу.

Аврора кивнула и направилась искать Франю. Терра закрыла дверь и подошла к кровати. Сбросив с нее одело на пол, уставилась на измятую, перепачканную кровью простынь.

— Быстро же ты нашел способ избавиться от меня в своей постели, — прошипела Терра. — Что ж, Гелиан Птахов, я принимаю твои условия.

Аврора вернулась к Терре спустя минут пять.

— Франя обещала подыскать вам что-нибудь из одежды, госпожа. И белье сейчас сменит.

От Терры не ускользнула ухмылка на лице Авроры, когда та мельком взгляд на простыню кинула.

— Еще какие-нибудь поручения будут? — поинтересовалась Аврора, почтенно склоняя голову.

— Отправь посыльного к портному. Пусть передаст, что первое платье должно быть у меня сегодня к обеду. Черное, как мы и договаривались. К обувщику тоже пошли кого-нибудь: пусть явится ко мне немедля и заготовки тапочек из кожи с собой возьмет: ходить босая я не собираюсь. Ты запоминаешь, Аврора?

— Конечно, госпожа.

— Хорошо. Еще одного человека направь в школу: пусть возьмет два букваря и несколько книжек детских. Если спросят его, зачем мне книги эти — пусть ответ даст, что госпожа его детям в больнице читать собирается. Кстати, дети здесь есть?

— Есть.

— Прекрасно. Так, что еще… — Терра задумалась, сверля взглядом Аврору.

— Извините, госпожа, — пропыхтела Франя, врываясь в палату без стука. — Я нашла вам накидку чистую…

Франя на кровать покосилась и тут же к Терре подошла, накидку ей протягивая.

— Спасибо вам, — кивнула Терра.

— Бельем я сейчас займусь. Завтрак через минут десять принесут. Вы, госпожа, присядьте пока… Устали поди…

— Немного устала, — вздохнула Терра, — но сидеть не хочется. Аврора, проводи-ка меня к Радомиру. Разговор у меня к нему назрел.

Франя злобно на Аврору покосилась. Аврора взгляд тот заметила, но виду не подала. Наоборот, улыбнулась как-то по-дурацки и ресницами захлопала:

— Конечно, госпожа. До его кабинета рабочего рукой подать!

Терра накидку на плечи надела и полы на груди стянула.

— Пойдем, Аврора. Не будем Фране мешать.

Аврора двери распахнула и первой в коридор вышла. Терра вышла следом и глаза зажмурила от света яркого дневного. Аврора ее за руку придержала, пока глаза к свету привыкли.

— Спасибо, — кивнула Терра, когда видеть нормально стала.

Они находились в конце длинного коридора почти у самого окна. Терра к окну этому обернулась и замерла. Она была готова к тому, что увидит нечто новое. Но никогда не думала, что увиденное заставит ее почувствовать себя такой ничтожной…

— Госпожа, вам нехорошо? — забеспокоилась Аврора.

— Со мной все в порядке, Аврора, — прошептала Терра и подошла к окну, утыкаясь лбом в стекло.

Она смотрела на поселение, которым управлял ее муж, с высоты третьего этажа. Больница Радомира стояла, очевидно, на холме, потому возвышалась над всеми остальными домами. Перед Террой раскинулось поле из одно- и двухэтажных построек. В отличие от домов в поселении Терры, эти постройки не были похожи одна на другую как две капли воды. Каждый домик был возведен на свой манер. Разных цветов черепица покрывала крыши этих домов. Печные трубы разных диаметров и кладок устремлялись ввысь. Флюгера, один краше другого, указывали одно и то же направление ветра. А там, далеко-далеко, за всеми этими домами, печными трубами и флюгерами виднелся высокий деревянный забор. Он стоял на возвышении, как и больница Радомира, но за ним, за этим высоким забором, за огромными трубами, которые вздымались в небо за забором, за черным дымом, который клубами вырывался из этих труб, за металлической стеной, поблескивающей в лучах солнца, Терра видела то, о чем раньше читала лишь в книгах. Поначалу она подумала, что это — облака. Темно-серые облака, которые наплывают друг на друга в преддверии грозы. Облака цвета глаз Гелиана. А потом Терра поняла, что облака эти не движимы. Что они не плывут по небу, а разрезают его.

— Горы… — прошептала Терра и улыбнулась, ощутив одновременно внутренний трепет и собственную ничтожность перед этим творением Божьим.

Аврора подошла к Терре и остановилась рядом с ней:

— Красивый вид, не правда ли? — произнесла она.

— Да.

— Больница Радомира стоит на одном из самых высоких холмов поселка. Ваш дом, госпожа, построен на самом высоком холме. Из окон вашей гостиной вид еще более красочный, а окна спальни вашей смотрят на лес.

— А что видать из окон твоего дома? — спросила Терра.

— Из моих окон виден только деревянный забор, — едва слышно ответила Аврора.

— Зачем его построили?

Аврора отошла на несколько шагов и ничего не ответила.

Терра обернулась к ней:

— Почему ты молчишь? Я задала странный вопрос?

— Забор — это цена, которую мы заплатили за удобства, госпожа. Поля, леса, сады и парники занимают лишь треть пространства за деревянным забором. Остальная территория принадлежит наследию наших предков. Рудники, электростанция и ветряки, отстойники для воды, фабрики, заводы… Мне кажется, что деревянный забор куда красивее, чем все они.

— Но к чему ограждать все? Зачем лишать возможности смотреть на поля и леса?

— За вашим домом, госпожа, есть лес.

— Один лес перед деревянным забором? — не поняла Терра.

— Поля и леса принадлежат Птаховым, госпожа. Они оберегают их, потому и оградили.

Терра нахмурилась и вновь отвернулась к окну. Стелларам тоже принадлежала земля, на которой жили все остальные. Поля, леса, озеро, пруд — все это тоже было достоянием семьи Терры. Но никому из ее рода никогда не приходило в голову оградить эти территории и запретить людям смотреть на них. Они, вроде бы как, были общими… Вроде как… Так почему же Терре стало неприятно от того, что она услышала? Разве не владеть всем этим она намеревалась? Терра остро ощутила несправедливость. Почему Стеллары? Почему Птаховы? Кто определил, что земля принадлежит кому-то и почему все остальные согласились с этим?

— Потому что выбора нет… — прошептала Терра.

— Вы что-то сказали, госпожа?.

— Нет… Ничего.

— Госпожа! — воскликнула Франя, выходя из палаты с охапкой постельного белья в руках. — Аврора, почему твоя госпожа посреди коридора босая стоит?! — начала причитать Франя. — Немедля ей тапки принеси да в кабинет Радомира проводи!

— А где ж мне тапки эти взять? — возмутилась Аврора.

— Если не знаешь, где взять — сними с себя сапоги и госпоже своей отдай!

— Так она ж в них утонет!

Франя перешла на угрожающий шепот:

— Ты что это, девка, препираться со мной вздумала?! Забыла, с кем говоришь?

Взглянув еще раз на горы, Терра повернулась к Фране и улыбнулась:

— Оставьте ее, матушка. Ногам моим не холодно, а сапоги Авроры мне действительно велики будут.

Франя покачала головой и злобно уставилась на Аврору:

— Сходи к Митрофану и тапочки у него стребуй! Я госпожу сама к Радомиру отведу. Чего смотришь на меня? Думать потом будешь! А сейчас живо к Митрофану!!!

— Госпожа? — промямлила Аврора.

— Иди, — кивнула Терра. — Меня матушка проводит.

— Конечно, госпожа, — ответила Аврора и изобразила кивок.

***

Франя остановилась напротив белой деревянной двери и постучала:

— Радомир, ты здесь?!

— Да, Франя. Входи!

— Я к тебе госпожу Терру привела!

Дверь резко распахнулась сама. За ней оказался Радомир, который с осуждением взглянул на Терру.

— Заходи, раз пришла, — произнес он, указывая рукой на стул возле железного стола.

Она прошла в кабинет и поблагодарила Франю за то, что та проводила ее. Франя кивнула и с охапкой грязного белья в руках осталась стоять посреди кабинета.

— А Аврора где? — спросил Радомир, присаживаясь за рабочий стол.

— Я дала ей наказ к Митрофану за тапочками для госпожи сходить, — пробухтела Франя, — но эту дуру только за смертью и посылать.

— Скажите, матушка, — обратилась к Фране Терра, — за что Аврору вы так не любите?

Франя на глазах побледнела и в отказ пошла:

— Да что вы, госпожа! Девчонка ж выросла на глазах моих! Если не жалею я ее, как все остальные, разве значит это, что недолюбливаю? Аврора, когда старается, все наказы исполняет. Но для того, чтобы постаралась она, прикрикнуть на нее надо, госпожа…

— Я вот голос не повышаю, — задумчиво произнесла Терра, — и мои наказы она все исполняет.

— Так это потому, госпожа, что побаивается она вас. Вы же хозяйка ее теперь и только ваши приказы ей исполнять и велено.

Повисло недолгое молчание. Терра улыбнулась и покачала головой:

— Так вы и об этом знаете, матушка…

Франя на шаг назад отступила и на Радомира уставилась, ожидая, наверное, что защитит он ее. Но Радомир молчал, сидя за столом и в упор глядя на Франю.

— Что ж вы говорите такое, госпожа… Обвиняете меня в умысле злом против девки, которую сам Бог умом обделил?

— Это же вы, матушка, госпоже Анне рассказали, что Аврора с Радомиром много времени проводить стала? — напрямую спросила Терра.

— Госпожа, я же не со зла госпоже Анне о том поведала! Аврора-то наша хоть и дура, но природа-то в ней все равно свое берет! Если не ровно дышит она к нашему Радомиру — беду на него навлечь может!

— Хотите сказать, матушка, что Аврора собралась Радомира совратить?

— Не со зла она, — прошептала Франя. — От ума своего небольшого!

— Значит, вы решили Радомира защитить и госпоже Анне обо всем доложить, чтобы она своим наказом отвадила Аврору от Радомира?

— Да, госпожа, — ответила Франя и на глазах сникла.

Терра взглянула на Радомира, неподвижно сидящего на прежнем месте. Почему он ничего не говорит? Неужели власти не имеет над длинным языком Франи? Или попросту не желает в дело это лезть? А ведь он Франю давно знает и действия старухи мог заранее предугадать… Отчего же не предпринял ничего? Или, может, только сейчас у него глаза на это «открылись»? В каком мире тогда ты живешь, Радомир? В этом или своем собственном?

Терра вздохнула и с презрением на Франю воззрилась:

— Из-за сплетни вашей Аврора пострадала. И неприятности ее только начались.

Франя согнулась пополам, кланяясь перед Террой:

— Простите меня, Госпожа! Не думала я, что так все для Авроры обернется… Хоть и безродная она, но в доме мужа вашего всегда на хорошем счету была!

— А причем здесь безродность ее? — переспросила Терра. — Сирот в поселениях отродясь много было и брать на воспитание ребенка чужого — дело благое. За это среди люда уважение и покровительство сыскать можно.

— Не знаете, госпожа, вы правды всей о безродии девки этой.

— Тогда расскажите мне правду, коль вы ведаете ее.

Франя голову подняла и жалобно на Радомира уставилась.

— Говори, Франя! — повысил тон Радомир. — Я тоже сплетни твои послушать хочу.

— Не сплетни то, Радомир, — вздохнула Франя. — Правда, которую все вокруг знают, да молчат.

Франя голову склонила и рассказ свой начала:

— Аврора — дочь блудницы. Когда народ наш в пустошь за Птаховыми ушел, блудница та с ребенком своим с нами подалась. Только болела она срамной болезнью и в пути померла. Дите ее одно осталось и в канаве смерть свою ждало. Когда отец ребенка узнал об этом, нашел он незаконную дочь и спас. А потом позор свой в семью брата на воспитание отдал. Безродная Аврора, потому как от срамного союза родилась. Народ вокруг-то историю ту знает, но молчат все, потому как отец ее, которого Аврора всю жизнь дядькой звала, знатным человеком был. И детей у него законных не было. Аврору семья приемная воспитала как дочь родную и фамилию ей дала. Когда отец настоящий Авроры за стену с добровольцами ушел, он письмо оставил: все добро дуре неразумной завещал. Поговаривали, что поступил он так, дабы брата родного заставить девчонку вырастить, ведь пока та малая была, имуществом ее приемная семья распоряжалась. Когда Авроре семнадцать исполнилось, закончила она школу и отправилась работу искать. Конечно, с изъяном таким да с прошлым чернее копоти, ничего не осталось ей, кроме как в добровольцы за стену уйти. Тогда-то отец ее приемный и пошел на поклон к господину Савелию нашему. Жалко ему девку было, ведь как бы ни было, он ее вырастил да воспитал. И милостивый господин наш, Савелий, сжалился над дурой неразумной и в охранники ее к себе пристроил.

Франя рассказ закончила и замолчала.

— Так, как же дядьку Авроры звали-то? — спросил Радомир.

Франя разогнулась и удивленным взглядом вопрос тот встретила:

— Так, это… Августом звали его. Августом Ребровым…

— «Ребров»? — переспросил Радомир, с места своего поднимаясь. — Ты сказала: «Август Ребров»?

Франя голову опустила и едва ли не молиться начала:

— Я думала знаешь ты историю эту… — прошептала Франя. — Август же, «покойся он с миром», правой рукой Савелия был… Охрану дома Главного сколько лет возглавлял, пока смерть искать не ушел…

— Так ты его знал? — не поняла Терра.

— Выходит, что нет, — покачал головой Радомир. — О том, что Аврору Ребровы воспитали, я впервые слышу.

— Это потому, — вставила Франя, — что не принято было среди Птаховых о позоре друга семьи говорить.

— А зачем Авроре за стену идти было, — спросил Радомир, — если ей Август все свое состояние завещал?

Франя разогнулась и вновь головой покачала:

— За два года от того состояния и медяка не осталось. Приемный отец Авроры все добро в игры промотал.

— Господи Боже… — не сдержала возгласа Терра.

— Раньше Ребровы под стать Птаховым были, — шептала Франя. — Августа все уважали, ведь это он Птаховым помог народ на новые земли привести. И когда прознали все, что Август дочь незаконную от блудницы прижил, никто ему слова злого не сказал. Аврору люд принял как одну из Ребровых. Даже в школу девку на обучение взяли, хотя едва она два слова вместе связать могла. Кто ж виноват, что от греха она дурой уродилась? Не смотря на изъян ее, Август Аврору очень любил. Часто в Главный дом ее приводил, сам мастерству ее военному обучал. Но отцом его никогда не разрешал называть. Господин Савелий девку от погибели спас только в память о друге своем. Другой на его месте махнул бы рукой на судьбу дуры незаконной, но господин Савелий всегда милостив к людям был. А Аврора, вместо того, чтобы за милость эту благодарностью платить, решила, что ты, Радомир, ей в мужья сгодишься. Потому и крутится подле тебя днями напролет да проходу не дает!

— Что за бред ты, старая, языком своим мелешь? — разозлился Радомир. — Неужели жизнь тебя ничему не научила? Вместо того, чтобы сплетни по селу разносить, лучше бы вопрос себе задала: а правда ли, что люди вокруг говорят? Август Ребров человеком чести был. И если бы и нажил он дочь незаконную, то на матери ее, кем бы та ни была, женился! Да и откуда знать тебе, старая, что Аврора от блудницы родилась? Если дитя от голода в канаве помирало, значит от блудницы родилось оно?

— Если не дочь блудницы она, тогда спроси у Авроры, откуда она всех девок из блудного дома по именам знает?

Радомир со стула подскочил и к Фране направился:

— Я вот тоже всех девок там по именам знаю! — прокричал Радомир. — И что с того?

— Так ты ж осматриваешь их каждый месяц да болезни блудные лечишь. А Авроре откуда их знать?

— Мало ли откуда знает она их?! Может, честь семьи нашей знатной охранять в блудный дом ходит, пока братья мои с бабами там якшаются!

— Ты что ж это, — прохрипела Франя, глядя на разъяренное лицо Радомира, — честь братьев чернить вздумал, чтобы имя девки этой от грязи отмыть?

Дверь в кабинет тихо отворилась и в нее Аврора вошла. По выражению ее лица бледного, Терра поняла, что Аврора многое слышала из того, о чем они только что говорили. Терра хотела было со стула встать и Франю с колен поднять, чтобы ситуацию хоть как-то смягчить, но Аврора Терру опередила:

— Франя! — воскликнула Аврора, наклоняясь к стоящей на коленях старухе и отрывая ее от пола. — Говорила же вам, что сердце вас подводит! И ноги совсем ослабли! Радомир, чего смотришь?! Принеси Фране стул! Видишь же, что худо ей совсем.

Франя молчала, белье грязное к груди прижимая и с неверием в лицо Авроры заглядывая. Радомир осуждающе головой покачал и стул Фране принес. Франя на стул тот плюхнулась, продолжая лицо Авроры изучать. Аврора на корточки присела и Франю за руку взяла:

— Франя, давайте я бельем займусь. Пусть Радомир осмотрит вас. Капли сердечные вам даст…

— Аврора… — прошептала Франя, глядя, как Аврора охапку белья из рук ее берет. — Что же ты творишь, дура ты безмозглая…

— Франя!!! — заревел Радомир.

Аврора же на ноги встала и белье к груди своей объемной прижала.

— Вы не волнуйтесь… С бельем ничего не станется: я его прачкам тотчас занесу и новое чистое госпоже Терре постелю… А вы отдохните…

Аврора медленно отвернулась и на распахнутую входную уставилась.

— Откуда сострадания в тебе столько? — сдавленно произнес Радомир, к Авроре свой взор обращая.

— «Lasu bone sufiĉe sole», — обронила в ответ Аврора. — Пойду я, бельем займусь…

— Не знает, что несет, — прошептала Франя, как только дверь за Авророй закрылась. — На языке предков только это, видать, и знает.

— А что сказала она? — не поняла Терра.

— «От добра — добра не ищут», — перевел Радомир.

— Нашла, перед кем умную из себя строить, — зашипела Франя. — Все ее насквозь видят и ты, Радомир, рано или поздно, поймешь, с кем дело имеешь, — Франя к Радомиру повернулась и прищурилась, — главное, чтобы не совсем опоздал ты…

— А не то что, убьют меня, как названного брата Авроры убили, за то, что тот надругаться над ней пытался?

Терра обомлела. Франя за сердце схватилась и на Радомира глаза свои распахнутые «выпучила».

— То ж слухи… Не убивал Иван Ребров сына своего…

— Слухи, значит… А кто ж тогда убил сына его?

— Темное то дело, Радомир. Правды никто не знает.

— Уверен я, что правду все знают, только молчат почему-то.

— Не лезь в дела семьи той, Радомир, — произнесла Франя. — Пускай себе живут и грехи свои на себе тащат…

— Если слухи обо мне и Авроре по поселку поползут, ее в покое не оставят.

Франя слезы с щек обвислых стерла и со стула поднялась:

— Извини меня, Радомир… Ты как сын мне… Сам знаешь… И вы, госпожа, зла на меня не держите… Я вину свою искуплю. Вот увидите! Я все искуплю!

— Все из-за языка твоего длинного! — разозлился Радомир. — Если еще раз его распустишь, я не посмотрю, что много лет мы с тобой бок-о-бок работаем. Уйдешь из больницы моей и дороги назад не будет! Я тебе ничего плохого в жизни не сделал, так и ты зла не твори людям, которые перед тобой ни в чем не виноваты!

— Ступайте, матушка, — кивнула Терра. — Зла на вас никто держать не будет, коли поступите вы мудро.

— Да, госпожа. Спасибо. Извини меня, Радомир. Прости…

— Иди, — вздохнул Радомир и присел на стул, с которого Франя встала.

Старая в коридор вышла и Терра, сложив руки на груди, на Радомира уставилась:

— И что ты теперь делать будешь?

Радомир ей в глаза заглянул и усмехнулся почему-то:

— Хоть ты, ведьма, душу не трави!

— Значит ли это, что ты собираешься поступить так, как надлежит?

— Собираюсь, — прошептал Радомир и закрыл глаза, медленно выдыхая. — А теперь говори, зачем пришла ко мне с утра самого?

— Сообщить тебе хотела, что домой завтра уйду.

— Я против. Ты еще не окрепла.

— Пока я крепнуть буду, твоя тетка «любимая» меня из дома Главного изживет.

Радомир скривился и головой покачал:

— Не тетки моей бойся, Терра. Анна за Гелиана любого порвет, а уж коль Гелиан на твою сторону стал, то и ей придется в ладах с тобой быть.

Терра прищурилась:

— Тогда, кого мне бояться стоит, Радомир?

— Дядьку моего, Савелия. У Гелиана с ним отношения натянутые: если повод дашь, Савелий тебе нож в спину всадит и глазом не моргнет.

Терра поморщилась, но говорить ничего не стала.

— Еще Катерины опасайся, — продолжил Радомир. — Она по наказу Савелия охрану возглавляет. Доносит ему обо всем, что в доме Главном происходит. Гелиан не особо на то внимание обращает, но тебе я совет такой дам: как только возможность убрать Катерину из дома у тебя появится, действуй. Ты, Терра, девка ушлая, хотя по внешнему виду и не скажешь. Умом Господь тебя тоже наградил. Если к Гелиану верный подход найдешь — вся община перед тобой колени преклонит. Не знаю, правда, как справишься ты с властью этой, но если в характере у тебя за справедливость горой стоять — хозяйка дома Главного из тебя хорошая выйдет.

— Зачем говоришь мне все это? — произнесла Терра. — В союзники ко мне метишь или умысел другой у тебя есть?

— Нет у меня умысла никакого, Терра. Я за Гелиана костьми лягу, если потребуется. И пока он жизнь твою превыше всего ставит, я тебе помогать буду. Но если вздумаешь ты Гелиану навредить или по твоей вине пострадает он, я, как и дядька мой, Савелий, нож тебе в спину всажу и не моргну при этом.

Терра улыбнулась словам Радомира. Прямолинейность она всегда в людях ценила, а Радомир сейчас говорил не виляя.

— Наставления твои мне по душе пришлись, — кивнула Терра. — Позволь, и я тебе совет дам.

— Позволяю.

— Приведи себя в порядок. Не гоже мужику знатному, да еще и врачу уважаемому, с патлами, как у девки, ходить.

— Ты патлы мои не трогай! — шикнул Радомир. — Без тебя решу, как мне среди люда ходить!

Терра вздохнула и на стол железный облокотилась:

— Думаешь, если слухи поползут, так ты к отцу Авроры сходишь и проблемы все решишь? Как бы не так! Аврора не из тех, кто протянутую из жалости руку примет…

Радомир нахмурился:

— Если в позу Аврора станет, значит, верно говорят, что дурой родилась.

Терра рассмеялась и с нисхождением на Радомира взглянула:

— Сколько лет ты Аврору знаешь?

— Давно ее знаю, — пробурчал Радомир. — С детства самого, наверное.

— Правильней сказать, что ты знаком с ней с самого детства. Но что ты знаешь о ней? — Терра пожала плечами и тяжело вздохнула: — Ничего ты о ней не знаешь. Для тебя Аврора, так же, как и для всех остальных, просто дурой была.

— Я жизнью своей жил и до нее мне дела никакого не было! — оправдывался Радомир.

— Вот и она о том знает. И ничего ей от тебя не нужно: ни жалости, ни исполнения долга. Разговоры рано или поздно утихнут, а Аврора как была для людей дурой, так ей и останется.

Радомир от Терры отвернулся и на дверь входную уставился:

— Это не она дура, а все, кто окружают ее — дураки.

— Прежде, чем дел благих натворить, Радомир, вспомни, чем вымощена дорога в ад…

— Она все равно пострадает, — прошептал Радомир. — Не сейчас, так потом… Рано или поздно она ошибку совершит, и тогда остальным ясно станет, с кем дело они имеют. Ты же сама знаешь, как сильно люди не любят, когда их за нос водят… И без того она не в почете, а узнай остальные правду — ее разорвут. Когда этот день настанет, у Авроры только два пути будет: либо за дядькой своим на смерть идти, либо назвать меня мужем. Она понимает это так же хорошо, как и я. Потому, примет верное решение.

В дверь постучали:

— Войдите! — ответил Радомир.

В кабинет вошел мужчина и, поклонившись Терре и Радомиру, протянул тапочки. Терра поблагодарила его и обулась.

— Митрофан, а куда Аврора подевалась? — спросил Радомир.

— Да там она… в коридоре стоит… В окно, как обычно, смотрит, — мужчина усмехнулся. — Сдались ей эти горы… Хотя, кто ж дурных этих поймет?

— Действительно, — хмыкнул Радомир, — дуракам умных не понять: они в каждом дурость ищут, чтобы тупость свою оправдать.

Митрофан на Радомира угрюмо покосился, но слова в ответ не вымолвил.

— Ступай, Митрофан, — устало произнес Радомир. — Книгу дочитай, которую я велел. Потом расскажешь мне, что нового узнал.

— Да, господин.

— Ну что ж, — улыбнулась Терра после ухода Митрофана, — и мне пора.

— Иди, — кивнул Радомир. — Я кого-нибудь к Гелиану отправлю весть хорошую о твоем возвращении домой передать.

— Отпускаешь, значит.

— Можно подумать, ты моего дозволения попросишь. Сама сказала, что уходишь завтра. Вот и иди!

— Спасибо тебе, что жизнь мою спас, — произнесла Терра и склонила голову в знак уважения.

— Не меня благодари.

Терра непонимающе нахмурилась.

— Гелиана, — ответил Радомир и осуждающе покачал головой.

Глава 10

За день Аврора с госпожой Террой всего несколькими словами перемолвилась. Видать было, что госпожа знает о том, что Аврора разговор их с Радомиром и Франей подслушала, но ничего спрашивать и выяснять не стала. Госпожа Анна всегда Аврору недолюбливала и не было у Авроры сомнений, что вскоре все поселение ее имя с грязью смешает. К сплетням досужим о себе она давно привыкла, но ни разу не называли ее за спиной блудницей.

Шаги за дверями. Аврора встала со стула и как всегда ладонь к кобуре прижала. В палату вошел господин Гелиан и, кивнув Авроре, улыбнулся:

— Иди уже. Я с госпожой до утра побуду. Потом ты меня до полудня сменишь, пока я не вернусь, чтобы Терру домой забрать.

— Хорошо, господин. Мне к восьми приходить?

— Да, приходи к восьми.

На том Аврора откланялась и направилась домой.

Приняв ванну, она сразу на кровать завалилась. Проснулась, когда за окном уже темно было. Расходилась немного, поела, молока выпила и стала в доме прибирать. Стук в дверь застал ее с мокрой тряпкой в руках.

— Кого неладная ночью принесла? — прокричала Аврора, бросая тряпку в ведро и к двери направляясь.

— Свои, — послышался голос Катерины. — Открывай!

Аврора припрятала нож в кармане штанов широких и пошла открывать. Дверь отворяла с камнем на сердце. Знала, что добра от визита Катерины ждать ей не придется.

Катька вошла в дом Авроры как к себе домой. Разуваться тоже не стала, хотя то дурным тоном считалось. По намытым полам в запыленных сапогах прошлась, грязь разнесла и в спальню Авроры юркнула.

— Может, выпьешь чего? — громко спросила Аврора к двери в спальню приближаясь.

— Не нужно. Я на несколько минут.

Аврора нож из кармана достала и сжала рукоять в ладони, руку за спину пряча. Толкнула дверь ногой и медленно вошла внутрь. Катерина в грязных сапогах стояла напротив застланной кровати и разглядывала узоры на покрывале.

— Знаешь, — произнесла Катька, — от кого угодно ожидала, но только не от тебя…

— О чем это ты?

— Я тебя многому научила. Защищала от языков злых. Хвалила перед Птаховыми. А ты мне нож в спину всадила и бровью не повела?

— Слухи то пустые, Кать. Нет у меня с ним дел никаких.

Катерина обернулась и злобно улыбнулась:

— На грудь твою да на задницу пялится он, как на собственность свою! Хочешь сказать, что столько лет подле него ты прожила, а он только сейчас заметил, что не дура ты, а болезнь у тебя редкая?

— Не жила я подле него. И повода говорить с собой о болезни моей не давала.

— Все дурочкой прикидываешься… — зашипела Катерина. — Тошнит от тебя.

— Ты закончила? — спросила Аврора.

— Я всегда считала, что на лысую уродину с металлическими ушами ни один мужик не позарится. Тем более такую ограниченную, как ты. Но, видать, даешь ты быстро и легко! Запомни, Аврора: мужики либо сразу женятся, либо не делают этого никогда. Кольца на пальце твоем я не вижу, так что удачи тебе, Аврора, на поприще твоем блудном. Да, и на счет госпожи твоей новой: Анна все силы приложит, чтобы дикарку эту на место поставить. А как на место хозяйка твоя новая станет, так и ты в блудный дом пойдешь. Или в добровольцы. Вторые, кстати, зарабатывают больше.

— Еще раз госпожу мою «дикаркой» назовешь, и я к господину Гелиану на поклон схожу, чтобы передать ему слова твои, — прошипела Аврора.

Катерина в ответ рассмеялась:

— Дом твой на окраине расположен. Тихо здесь, не людно… Если заявится кто с визитом к тебе ночью, пару мужиков, например, из отряда нашего, так даже криков твоих не слышно будет…

— Убирайся отсюда!

Катька на полы начищенные сплюнула и к двери направилась.

— До свидания, Аврора. Спокойной тебе ночи.

Аврора дверь за ней на засов заперла и по двери той на пол сползла. Катерина слов на ветер никогда не бросала. Черт… Черт-черт-черт!!! Только этих проблем ей в жизни не хватало!

Аврора собралась с мыслями и встала с пола. Оставив нож на столе, она достала из ведра тряпку и принялась по новой полы в доме мыть. Ни для кого не секрет, что Катка по Радомиру давно слюни пускает. Как только мужик ее помер, сразу же стала на новую жертву поглядывать. В браке детей у нее не родилось, и многие поговаривали тогда, что Катькина то вина, а не мужа ее. Хотя, кто там разберет? У люда всегда женщина виновата… И вот теперь Аврора поневоле дорогу Катьке перебежала. Если бы Радомир из простых был, на интерес Катькин в деле этом всем наплевать бы было. Мало, что ли, мужиков в округе, чтобы из-за одного войну начинать? Но, Радомир не простой мужик. За фамилию его любая незамужняя душу дьяволу продаст, и Катька в их числе. Вот только никогда Аврора не думала, что Катька до угроз подобных опуститься может… Сама ведь всю жизнь среди мужиков жила, знает, какого это — ночами не спать и ждать, что вломится из них кто-нибудь…

Аврора в руках тряпку выкрутила и услышала, как ткань от натяга рвется.

— Думаешь, меня твои мужики испугают? — зашипела Аврора себе под нос. — Пошла ты на хрен, Катерина, с угрозами своими! Пошла на хрен!!!

***

Терра не могла уснуть. События вчерашней ночи и сего дня не давали ей покоя. Она взглянула на Гелиана, спокойно читающего очередную книгу за столом, и отвернулась.

— После твоего прихода мы практически не говорили, — произнесла Терра, пряча руки под одеялом.

— Мне показалось, что за день ты слишком устала, потому я решил, что лучше будет оставить тебя наедине со своими мыслями.

— Эти мысли не дают мне покоя, Гелиан.

— Значит, этой ночью ты желаешь продолжить нашу беседу?

Терра обернулась и утвердительно кивнула.

— Ладно, — пожал плечами Гелиан и захлопнул книгу. — Если «почемучка» не может уснуть, придется мне ее развлечь.

Произнося это, он снисходительно улыбнулся, и ее это разозлило:

— Если я нервирую тебя, так и скажи! Не стоит проявлять милосердие и отвечать на мои вопросы!

Гелиан вскинул брови и развернулся на стуле так, чтобы сидеть к ней лицом.

— Если бы мне претило отвечать на твои вопросы, я бы об этом тебе сообщил. И смени тон своего обращения ко мне, пожалуйста: я терпеть не могу, когда со мной говорят на повышенных тонах, особенно женщины.

— Извини, — осеклась Терра.

— Итак, о чем ты хотела меня спросить? — тяжело вздохнул Гелиан.

— Твоя мать осталась дома или покинула поселение?

— Она дома, Терра. После возвращения отца, она рассказала ему о последних новостях и сплетнях, касающихся нашей семьи, и теперь отец не доволен не только моим поведением, но еще и твоим. Беседу с Радомиром о его отношениях с Авророй отец отложил на завтра, так что брату своему я уже не завидую.

— Как думаешь, что он скажет Радомиру?

— Рискну предположить, что отец станет настаивать на скорой женитьбе Радомира. Не на Авроре, конечно же, — добавил Гелиан.

— На Катьке?

— Возможно, и на ней.

— Расскажи мне о дядьке Авроры, Августе Реброве.

— Что ты хочешь знать?

— Ты веришь, что Аврора — его дочь?

— Вопрос не имеет смысла, Терра. Август относился к Авроре как к своему ребенку. Более того, Аврора стала единственной наследницей его состояния. И хоть приемный отец Авроры спустил все за два года, факт остается фактом: Август был привязан к Авроре как к собственному ребенку. В небылицы о том, что Август прижил дитя от блудницы, я не верю. Если бы ребенок был от него, Август не позволил бы ему родиться вне брака. Но все это — мое личное мнение. Правда об истории происхождения Авроры так и останется в пустоши вместе с Августом.

— Объясни мне, Гелиан, почему поселением на северных землях стал управлять твой отец, если эти земли он нашел вместе с Августом?

— Хороший вопрос, — кивнул Гелиан. — Насколько я помню, Август никогда не претендовал на управление северными землями. Ежегодно он получал доход от прибыли Птаховых. Это устраивало всех.

— Тебе не кажется это странным? Почему Август отказался от возможности управлять частью земель в обмен на прибыль?

— Август всегда был далек от управления землями. Вне Главного дома его интересовала только пустошь и все, что связано с ней. В общении Август был достаточно тяжел. Он возглавлял охрану Птаховых и даже мы с Радомиром, порой, побаивались его. Человек незаурядного ума, он был слишком оторван от насущных проблем, чтобы замечать, что происходит вокруг.

— Хочешь сказать, что глава охраны из него был никудышный?

Гелиан засмеялся:

— Ну, что ты! Он был лучшим воином, которого я знал. Это он научил меня и Радомира вести бой, пользоваться плазменным оружием и предугадывать маневры противника наперед.

— Если человек этот был столь велик, почему же он оставил все и ушел в пустошь?

— Ответ на этот вопрос не знает никто. Просто, в один прекрасный день Август пришел к моему отцу и сказал, что уходит в долгосрочный поход. Оснований не отпускать Августа у отца не было, ведь тот постоянно ходил в одиночные походы. Никто не мог предугадать, что на этот раз Август возвращаться не собирается.

— Когда же твой отец понял, что Август не вернется?

— Когда нашел письмо Августа у себя на столе. «Пустошь — мой дом, — писал Август, — и я принял решение вернуться домой. Все, что нажито мной, прошу передать Авроре как единственной моей наследнице. Пригляди за ней, Савелий, как обещал. Прощай».

— Звучит ужасающе, — прошептала Терра.

— Таким он был, Август Ребров. Умен, силен и далек от всех остальных.

— Если Август был так дружен с твоей семьей, почему тогда Аврору твоя мать и отец недолюбливают?

— С чего ты взяла, что они недолюбливают ее?

— Ну, как же… Анна Аврору «подстилкой» Радомира в моем присутствии назвала…

Гелиан насупился:

— Так, что ли, и назвала?

— Ну, да… — пожала плечами Терра.

— Странно, моя мать, обычно, сдержанна в выражениях.

— Может, дело не в Авроре, а в Радомире?

— Ну, Радомира моя мать точно недолюбливает. Они с теткой моей — матерью Радомира — вечно грызлись по пустякам. Когда тетя умерла, мама не скрывала, что с облегчением вздохнула.

— Радомир со своей матерью в твоем доме жили?

— Конечно, — пожал плечами Гелиан. — А куда им было идти? Тетя ведь так замуж и не вышла после смерти отца Радомира, а мой отец зарок на могиле брата дал, что позаботится о ней.

— Пусть так, — вздохнула Терра. — Но почему Савелий Аврору не жалует?

— Не говори ерунды! Отец Аврору спас из дома приемной семьи забрав. Неужели ты думаешь, что зла он ей желать может?

— Ты сам сказал, что когда мать твоя ему новости последние донесла, Савелий разозлился. Если бы Аврору жаловал он, то наказ бы Радомиру тотчас дал на девке жениться, чтобы ни род Птаховых, ни фамилию Ребровых не позорить.

— Ты о слухах говоришь, которые Франя распустила?

— Значит, распустила, карга старая, — зашипела Терра.

— Да кто ж ей поверит! — рассмеялся Гелиан.

Терра в кровати присела и на Гелиана с неверием взглянула:

— А ты, выходит, в человеческой природе плохо разбираешься…

— Да ну тебя, — махнул рукой Гелиан и рассмеялся. — Радомиру Аврора как третье колесо в телеге нужна! Все знают, что он забыть жену свою, Елену, не может. А к Авроре у него научный интерес: если задался он целью болезнь Авроры вылечить — так оно и будет.

— И потому твой отец решил быстренько Радомира на ком-нибудь женить?

— Радомиру давно пора жениться, Терра. Слухи о его непотребных отношениях с Авророй только славные имена семей наших подпортят.

— Тогда, почему бы Савелию Радомира на Авроре не женить?

— На Авроре? — нахмурился Гелиан. — О чем ты? Отец подобного союза в роду Птаховых не потерпит.

— То есть, как служить — Аврора хороша, а как замуж ее за племянника выдать — не годиться?

— Если ты моего мнения спрашиваешь, то предубеждений у меня никаких нет. Аврора — смышленая девица, рот на замке держать умеет и службу несет как подобает. Если бы встретила она мужчину хорошего, все бы в жизни ее само собой устроилось. Но, ты же видела, как ведет она себя странно. Кроме того, прошлое Авроры очень сильно на жизнь ее влияет: кто захочет породниться с девицей, которая читать не умеет? В роду Птаховых случайных союзов никогда не заключали. О правильном браке есть наука целая.

— Эта наука была запрещена предками, — вторила Терра. — Люди — не животные, чтобы выводить из них лучший вид!

— Запрещена была, но твои и мои предки руководствовались именно ей, выбирая себе жен и мужей.

— О чем это ты толкуешь?

— О том, что при особом сочетании генов в потомстве рождаются умные и красивые дети. Такие, например, как ты, Терра.

— Я не воплощение научных измышлений моих предков! — вторила Терра. — Если хочешь знать, мои родственники никогда не считали меня лучшей в их помете!

Гелиан ни с того ни с сего рассмеялся:

— «Помет»? Господи, Терра, ты как выдашь!

— Если мы говорим о «Евгенике», то слово «помет» как раз более уместно, нежели «поколение»! — воскликнула Терра.

— Я знаю, что люди — не горох и не дрозофилы, Терра. Но и ты не отрицай, что браки по расчету — привычная практика для наших семей. Есть ли разница: жениться на более состоятельном представителе поселения или на более умном? Разница есть, Терра, если в основу выбора положено не желание разбогатеть, а желание родить более умных детей. Издавна мои предки давали людям советы, на ком жениться стоит, а на ком — нет. Стеллары часто приходили к ним за советом, когда выбирали себе жену или мужа. И поверь, богатство для них стояло на последнем месте, нежели страх родить больных детей. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— О генетическом однообразии ты говоришь! Но кровнородственные браки на земле Стелларов давно запрещены!

— А откуда тебе знать, кто твой дальний родственник, а кто — нет?

— Каждый знает историю своего рода! — вторила Терра.

— Не каждый и далеко не всю. Вот поэтому на земле твоих предков всегда были те, кто вели родословные книги. И Птаховы были одними из этих людей.

— Ты говоришь ужасные вещи, Гелиан. И ужасней этих вещей только то, что ты сам в них веришь!

— Больные дети — вот что ужасно. Благодаря моим предкам в наших родах больные дети не рождались в течение последних пятидесяти лет!

— Меня ты тоже за родословную выбрал? — спросила Терра. — Подошла я тебе по всем признакам или были сомнения?

— Сомнений не было, — ответил Гелиан. — Генетически мы абсолютно разные и рода наши доселе никогда не пересекались. Это — хороший союз. Отличный, я бы сказал.

Терра почувствовала, как ее тошнит, как воротит от всего, что Гелиан говорит.

— И что же… Из трех схожих родословных ты выбрал одну, вполне сносную…

— Не могу уловить ход мыслей твоих.

— Ты все делал с умыслом, — произнесла она. — Все и всегда… Знаешь, то хладнокровие, с которым ты раскрываешь мне тайны прошлого моей семьи, с которым объясняешь мне, почему женился на мне и какие на то были причины, вызывает у меня отвращение. Все твои основания и доводы логичны, но среди них нет ни капли эмоций. Ты вообще умеешь чувствовать, Гелиан Птахов? Ты знаешь, что это такое: «испытывать эмоции»?

— Безусловно, я испытываю эмоции, Терра. Но не проявляю их в той мере, в которой ты, очевидно, ждешь.

Терра почувствовала во рту горький привкус желчи. Если бы у нее в желудке было хоть что-то, ее бы уже вырвало. Терра сглотнула желчь и встала с кровати. Она подошла к Гелиану и, наклонившись вперед, заглянула ему в глаза:

— Я смотрю на человека, уму и интеллекту которого нет равных, — прошептала она, — но, в то же время, этот человек обделен всем, что касается проявления эмоций и чувств.

Гелиан нахмурился:

— Терра, ты оскорбляешь меня?

— Думаешь? — приподняла брови Терра.

— Да. То, что ты говоришь похоже на оскорбление.

Терра вытянула вперед указательный палец и ткнула им Гелиана в лоб:

— Я воздаю хвалу тому, что заперто здесь, — прошептала Терра. — А тому, что здесь, — Терра опустила руку и указала пальцем на грудь Гелиана, — мне сказать нечего, ибо там ничего нет.

Выражение лица Гелиана из недоуменного превратилась в разъяренное:

— Я говорю тебе правду, которой больше никто не скажет! — зашипел он. — Предпочитаешь жить во лжи и обитать в своем вымышленном светлом мире, где есть только больные люди, которым ты, славная добрая Терра, сможешь помочь? Очнись! Мир вокруг тебя — другой. Неприятно слышать о «Евгенике»? О разумном выборе? О грехах твоих предков? Мне очень жаль, но это и есть правда, с которой тебе придется жить. Привыкай, Терра. Другого пути у тебя нет.

Терра поняла, что ей нечего на это ответить. Гелиан говорил о вещах, которые вполне могли произойти. Он рассказал ей о событиях, которые Стеллары никогда не упоминали в беседах между собой. Терра всегда гордилась своими предками. Терра впитала в себя гордость за свой род с молоком матери. Во что она верила? В каком мире жила? Дочь погрязшей в грехах семьи… Паршивая овца в роду жестоких пастухов…

Терра развернулась и молча направилась к кровати. Воспоминания о днях, когда никому не было дела до того, чем она занята, стали возникать перед глазами, словно вспышки молний в ночном небе. Блик — лица девчонок — ее ровесниц — которые с ужасом в глазах ждут, что Терра попросится с ними поиграть. Вспышка — жалость в глазах матери, когда Шанталь с подружками собирается идти купаться, но Терру с собой брать не хочет, потому что она «больная на голову». Яркое ночное небо — недовольство отца поведением Терры, которая собирается в дом Прокофьи вместо того, чтобы встретить праздник начала весны со всей семьей. Темнота — Терра ревет в своей комнате, потому что отец запретил ей держать в доме книги. Снова блик — смех сестер, когда Терра пыталась рассказать отцу о новом рецепте смеси для лечения лихорадки, а тот ответил, что лучше бы Терра придумала смесь для лечения дури в своей голове. Вспышка, яркое ночное небо и темнота. Вся жизнь, как череда одних и тех же повторяющихся картинок. Молнии бьют в землю, освещая небо и тут же гаснут, будто не было их никогда. Терра остается одна, в темноте, в глухоте, в немоте окружающего мира.

— Терра, — позвал ее Гелиан.

— Мне нечего тебе ответить, — она присела на кровать и взбила подушку.

— Я был предельно откровенен с тобой. Не станешь же ты злиться на меня за то, что я открыл тебе правду?

— Горькую правду… — прошептала Терра. — Странно все, Гелиан: понятно с одной стороны, а с другой — непонятно вовсе. Ты притащил в свой дом последнюю из рода Стелларов, обязав своих людей кланяться мне — представителю ненавистного им рода. Что может быть хуже этого? Пожалуй, хуже этого только одно: я — не самый выдающийся член своей некогда большой и знатной семьи.

— Перестань нести чушь!

— Да не чушь это, Гелиан, — с прискорбием отметила Терра. — Женись ты на Шанталь, все равно бы смог убедить меня помочь тебе в борьбе с недугом, ведь ты как никто другой знал, что я не разделяю убеждений знахарок о том, кому должны быть переданы знания об их ремесле. Но ты женился на мне, потому что…

Терра подняла голову и вновь взглянула на Гелиана:

— Потому что пожалел бедную овцу, обреченную на одиночество в своей большой и знатной семье пастухов.

Гелиан встал со стула, подошел к Терре и присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза:

— Я никогда не испытывал жалости к тебе. Наоборот, твой незаурядный ум, твоя тяга к познанию всегда восхищали меня. Мне было интересно проводить с тобой время. С тобой я мог поговорить, о чем угодно, и не страшился быть непонятым.

— Значит, вот чего ты боялся… — прошептала Терра и протянула руку, прикоснувшись пальцами к его щеке. — Ты боялся, что она не поймет тебя…

Гелиан повернул голову и уткнулся носом в ладонь Терры.

— Кто меня не поймет, Терра? — спросил он, закрывая глаза.

— Уже не важно, — тихо ответила она и отняла руку от его лица.

Гелиан медленно открыл глаза и, взглянув на Терру еще раз, поднялся в полный рост.

— Я не понимаю, Терра, чего ты хочешь от меня…

— Ничего, — прошептала она. — Я ничего от тебя не хочу…

Терра забралась под одеяло и повернулась к нему спиной.

— Спокойной ночи, Гелиан Птахов.

— Спокойной ночи, Терра Стеллар, — ответил он в тишине.

***

Без пятнадцати минут полдень Терра стояла посреди палаты, поправляя рукава черного траурного платья. Согласно традициям ее народа, черные наряды она будет носить еще несколько дней, а затем, в течение месяца, станет повязывать черную ленту на запястье.

— Как я выгляжу? — обратилась Терра к Авроре.

— Хорошо, госпожа.

— Правду говори, врать не стоит.

Аврора отвела взгляд и улыбнулась:

— Черный вам не к лицу, госпожа. Но, таковы традиции ваших предков.

— А у вас как траур соблюдают? — поинтересовалась Терра.

— Ленту черную на руке носим с неделю, на том и трауру конец.

— А День Поминания у вас есть?

— Есть, — вздохнула Аврора. — По весне будет.

Терра заметила, как Аврора перестала улыбаться. Взгляд ее словно потускнел и затем она вовсе отвернулась от Терры.

— Тебе ведь тоже есть, кого поминать, Аврора… — вздохнула Терра, присаживаясь на стул.

— В нашем поселении, госпожа, каждому есть кого поминать.

— Ты говоришь о тех, кто так и не добрался до плодородных земель вместе с остальными?

— О них тоже, госпожа.

— Мне очень жаль, Аврора…

— Не стоит жалеть о том, госпожа, к чему вы не причастны.

— Спасибо за слово доброе, Аврора, — улыбнулась Терра. — Как только господин Гелиан за мной явится, ты можешь идти. Придешь в Главный дом часам к восьми: не думаю, что ужин начнется раньше. И надень что-нибудь приличнее… — Терра неопределенно махнула рукой, — …этого костюма.

— Госпожа, этот костюм — самый приличный наряд, который у меня есть.

— Ну, тогда платье надень какое-нибудь. Пусть оно и простым будет, но все же лучше, чем этот… …костюм.

— Госпожа, вы считаете мой костюм бесстыжим? — откровенно спросила Аврора.

— Не то, чтобы… — уклончиво ответила Терра.

Аврора улыбнулась:

— Госпожа, извините, что я напоминаю об этом, но мой долг — охранять вас. А охранник в платье — не лучший боец в строю…

Терра нахмурилась, услышав подобное:

— Аврора, я тебя на ужин зову, а не на пост охраны.

— Извините, госпожа, я неверно истолковала…

— Тебя что, на ужин в Главный дом никогда не приглашали? — удивилась Терра.

— В доме вашего мужа, госпожа, не принято за стол охранников усаживать. Только Катерина, начальница охраны вашей, пользуется этой привилегией, потому как близка она сильно семье Птаховых. Остальные соблюдают правила и стоят на своих постах: либо у дверей в столовую либо в коридоре, если их просят удалиться.

— В моем доме было принято ужинать с теми, с кем проводишь дни напролет.

— Не стоит, госпожа, гневить родителей ваших…

— Мои родители мертвы! — повысила тон Терра. — И не тебе перечить слову моему! Придешь к восьми в Главный дом в платье! Все поняла?

— Да, госпожа, — поникла Аврора.

— Скажи, когда мне наряды новые принесут? — понизила тон Терра.

— Остальные ваши наряды, госпожа, будут готовы завтра после обеда. Портной сказал, что все доставит в Главный дом лично.

— Обувщик тоже обещал мне туфли новые завтра принести.

Аврора ладонь к кобуре прижала: спустя несколько секунд в дверь постучали.

— Это я, Терра!

— Входи, Гелиан!

Дверь отворилась, и Терра кивнула Авроре в знак того, что та свободна.

— Добрый день, господин, — вымолвила Аврора, кланяясь Гелиану и покидая палату. — До свидания, господин.

— До свидания, Аврора.

Гелиан молча оглядел Терру с головы до пят и утвердительно кивнул:

— Черный тебе не идет.

Терру подобная прямолинейность обескуражила:

— В таком случае, мог бы просто промолчать!

— Не вижу причин молчать, когда и так очевидно, что ты можешь выглядеть лучше.

— Я соблюдаю траур.

— Пятнадцать дней, я помню, — кивнул Гелиан.

— Ты повязал черную ленту? — удивилась Терра, заметив на левом запястье Гелиана символ скорби.

— Извини, я только сегодня сообразил, что ее стоит надеть.

— Не стоит, — покачала головой Терра. — Тебе не о ком скорбеть.

— Ты — моя жена. Твои родственники были и моими родственниками. Так что…

— Утром ты ушел даже не попрощавшись, — прервала его Терра.

— Ты спала, и я не хотел тебя будить.

— Я так и подумала, — натянуто улыбнулась она.

Гелиан осмотрелся по сторонам и, предложив ей руку, повернулся к двери.

— Только ничего не бойся, — произнес он. — Помни, что я рядом с тобой.

Терру смутили его слова. Но она промолчала. Гелиан вывел ее из палаты и вместе они направились по длинному коридору вперед. В конце коридора их встретил мужчина в узкой темно-красной рубахе и такого же цвета штанах. Охранник — сделала вывод Терра.

Гелиан помог Терре спуститься по лестнице. Охранник следовал за ними. Внизу их встретил другой мужчина в форме. В отличие от первого охранника, он кивнул Гелиану и направился вперед по коридору, уводящему в круглый холл.

— Белый свет режет глаза, — заметила Терра, озираясь по сторонам.

— Радомир утверждает, но на белом фоне лучше видна грязь. В этом я с ним согласен.

— На светло-желтом или светло-зеленом тоже будет видна грязь.

— Вечером за ужином не забудь об этом сказать Радомиру, — улыбнулся Гелиан в ответ.

— Я пригласила на ужин Аврору. Надеюсь, ты не будешь «против»?

— К чему спрашивать, если ты уже пригласила ее?

— Действительно, — согласилась Терра. — Тем не менее…

— Желаешь пойти против воли моего отца?

— О чем это ты? — праведно возмутилась Терра.

— В сваху решила поиграть… Что ж, посмотрим, насколько тебя хватит…

Они остановились в большом просторном холле, где за столом напротив двери сидела молодая девушка. Ее чернявые волосы были коротко острижены и подвивались на концах. У девушки была темная кожа и Терра улыбнулась, вспоминая, что в ее поселении жителей с темной кожей было очень мало. Заметив господ, девушка подскочила со стула и поклонилась в пол.

Гелиан оставил этот жест без внимания, в отличие от Терры, которая приветливо кивнула незнакомке.

— Она тоже служит в Главном доме? — тихо спросила Терра, обратив внимание на темно-желтый «знакомый» наряд девушки.

— Радомир — тоже Птахов, — пожал плечами Гелиан. — Все, кто служит ему, имеют право носить отличительные костюмы Главного дома.

Тем временем охранник распахнул перед Гелианом и Террой входную дверь. Первой, кого увидела Терра снаружи, была Катерина. С этой женщиной Терра имела честь познакомиться, пока та дежурила несколько часов у ее постели. Высокая, статная Катерина с белыми, словно снег, волосами и приятными чертами лица поклонилась Гелиану и Терре.

— Добрый день, госпожа, — вымолвила она, разгибаясь.

— Добрый, — ответила Терра, изучая широкую улицу, перед которой оказалась. — Почему здесь нет людей?

— Их попросили не тревожить твой покой, пока ты полностью не окрепла.

— Ты разогнал люд? — не поняла Терра.

— Не разогнал, а попросил их разойтись по домам.

Терра ничего на это не ответила, хотя упрекнуть Гелиана ее так и подмывало.

Он подвел ее к повозке и помог подняться. Устроившись на мягком сидении, обитом темно-красной тканью, Терра расправила подол платья и выпрямилась. Гелиан сел рядом и спустя несколько секунд кучер погнал лошадей. По левую руку от Терры верхом ехала Катерина. Грива ее белой в яблоках лошади была заплетена в косички, на которых красовались блестящие маленькие заколки.

— Красивая лошадь, — прошептала Терра.

— Хочешь такую же? — тут же спросил Гелиан.

— Ты знаешь, что я плохо держусь в седле.

— Я так вообще в женском седле не удержусь!

— А ты пробовал? — подначила Терра.

— Намеревался, — засмеялся Гелиан. — Возможно, тебе будет проще ездить в мужском седле?

— В платье это очень трудно сделать.

— Так надень штаны.

— Чтобы на мой зад все, кому не лень, таращились? — возмутилась Терра.

Гелиан покосился на нее и улыбнулся:

— Оправдание принимается.

Дорога то спускалась вниз, то поднималась вверх. Случайные прохожие, облаченные в одежду самых разных цветов и кроя, останавливались и кланялись вслед проносящейся мимо повозке. Терра пыталась разглядеть их получше, но они ехали так быстро, что она не успевала провожать их взглядом. Наконец, череда разноцветных домов закончилась, и они выехали на мощеную камнями дорогу, уводящую в сторону высокого холма. Этот холм сплошняком был покрыт зеленой травой, а на самой его вершине виднелся огромный дом, выложенный из камней. Рядом с домом возвышалась башня со странной полукруглой темной-синей крышей и несколько деревянных пристроек.

— Это и впрямь башня? — спросила Терра, указывая на нее рукой.

— Да. В ней расположена моя лаборатория. Я рассказывал тебе о ней.

— Ты не говорил, что она находится в настоящей башне!

— Не говорил?

— Нет, — покачала головой Терра.

— Я покажу тебе ее. Позже. Сейчас мы вернемся в дом, и я провожу тебя в твою комнату. Ужин состоится в восемь, так что у тебя будет время немного отдохнуть.

Повозка остановилась на широкой подъездной площадке. Терра еще раз взглянула на шеренгу служащих в одинаковой одежде разных цветов. Эти люди стояли вдоль дороги перед домом, покорно склонив головы. Таков обычай ее народа: встречать новую хозяйку дома у дверей.

— У вас тоже принято встречать хозяйку дома? — тихо спросила Терра.

— Нет.

В замешательстве Терра взглянула на Гелиана. Кажется, он тоже не понимал, что происходит и был этим обеспокоен.

— Тогда, какого черта все они здесь делают? — зашипела Терра ему на ухо.

— Я не знаю. Возможно, это сделал отец.

Терра онемела. Савелий что, не в своем уме? Зачем выгонять всех этих людей на улицу, зная, что многие из них достаточно взрослые для того, чтобы помнить традиции народа, к коему когда-то принадлежали? Если только… Если только Савелий не сделал это специально…

Терра вновь осмотрелась. Господи, здесь не меньше тридцати человек. И все эти люди вынуждены стоять на улице, склонив головы. О чем они думали? Вспоминали ли свои страдания? Свои скитания? Помнили ли они тех, кто не выжил в том походе? И что теперь? Теперь они живут на новом месте и по другим законам. И спустя столько лет вынуждены кланяться в землю одной из рода Стелларов и клясться служить ей верой и правдой…

Гелиан спустился вниз и подал Терре руку, помогая вылезти из повозки. Служащие не смотрели на нее. Они пялились себе под ноги, смиренно ожидая, когда Терра станет перед ними.

Она отпустила руку Гелиана и стала напротив этой длинной шеренги людей. Волна поклонов разошлась в обе стороны от Терры. Безропотно эти люди гнули спины перед ней. Терра почувствовала, что ей становится дурно. Согласно все той же традиции, она должна была назвать девичье имя и спросить их, клянутся ли они служить ей верой и правдой? Но, как она могла назваться перед ними девичьим именем, если ее род многие из них могли просто ненавидеть? Терра взглянула на Гелиана и поняла, что происходящее его тоже беспокоит. И хотя он как всегда казался собранным и отстраненным, на его щеках то и дело появлялись желваки — признак нетерпения и злости.

— Мое имя, — громко произнесла Терра и осеклась. — Мое имя…

Она вновь повернулась к Гелиану. На этот раз он смотрел на нее. Что же ей делать? Как выбраться из этой западни? Губы Гелиана едва заметно шевельнулись. Терра продолжала молчать. Вновь шевеление губ: «Пта-хо-ва».

— Мое новое имя — Терра Птахова! — громко произнесла Терра, глядя при этом на Гелиана. — Клянетесь ли вы служить мне верой и правдой, как законной хозяйке этого дома?

Терра повернулась лицом к служащим и поняла, что все они разогнулись и внимательно смотрят на нее. Повисло молчание.

— Клянемся! — раздался чей-то голос из шеренги.

— Клянемся! — подхватили несколько голосов.

— Клянемся! — ответили все остальные.

Терра понимала, что это еще не все. Она знала, что должна сделать что-то еще, чтобы показать свое расположение к этим людям и не позволить им заклеймить ее, как одну из тех, кто повинен в их бедах. И тогда Терра протянула руку и поклонилась в пояс им, стоящим перед ней.

И снова молчание. Разогнувшись, Терра поняла, что все вопросительно на нее смотрят.

— Я пришла сюда не для того, чтобы жить прошлым. Я пришла сюда для того, чтобы построить будущее. И я надеюсь, что вы поможете мне обрести новый дом там, где обрели его вы.

Люди стали переглядываться друг с другом. Волна шепота прокатилась по шеренге.

— Да, госпожа! — прокричал кто-то.

— Да, госпожа!

— Да, госпожа!!! — хором ответили служащие.

— Спасибо! — с облегчением вздохнула Терра и взяв Гелиана под руку позволила ему увести ее в дом.

В распахнутых дверях их встретил отец Гелиана. Рядом с ним стояла Анна, за ней — братья Гелиана и их жены с детьми. Савелий Птахов заглянул Терре в глаза и усмехнулся.

— С возвращением домой!

Терра поклонилась родителям Гелиана и, разогнувшись, в упор взглянула на Савелия. Терре не показалось: Савелий действительно потешался над ней и ее появлением здесь. Безусловно, все это представление — его рук дело.

— Спасибо, — выдавила из себя Терра. — Наконец-то, я дома! — она натянула на лицо некое подобие улыбки и взглянула на Анну.

Почему Анна ничего не предприняла? Не смогла или не захотела?

— Извините, я очень устала и хотела бы прилечь, — произнесла Терра, вновь беря Гелиана под руку.

— Пойдем, я отведу тебя наверх, — тихо ответил Гелиан и, обогнув своих родственников, повел Терру к лестнице.

Терра уже ничего не видела перед собой. Она хотела как можно быстрее оказаться в пустой комнате, где ее никто не сможет потревожить. Третий этаж. Конец коридора. Дверь справа. Терра вошла внутрь и тут же бросилась к кровати. Присев на нее, она прижала ладонь к груди и попыталась унять дрожь во всем теле. Гелиан закрыл дверь и остановился рядом с ней.

— Зачем он поступил так?! — в сердцах выпалила Терра.

— Ты здесь ни при чем. Дело во мне.

Терра поднял голову:

— В тебе?

— С отцом у меня отношения натянутые, так что ничего удивительного.

Гелиан присел рядом и упер локти в колени.

— Прости. Ты пострадала по моей вине. Я не предусмотрел подобного развития событий и не смог ничего предотвратить.

— Скажи, а ты рассказывал отцу о наших с тобой ночных беседах?

— Нет.

— Значит, Савелий полагал, что правды я до сих пор не знаю?

— Возможно, — ответил Гелиан. — Еще во время нашего первого визита в твое поселение мы условились с твоим отцом, что никогда больше на его землях не станем вспоминать прошлое. Мы и не собирались перечить его воле. Честно говоря, я всегда думал, что ты знаешь о том, как именно Птаховы ушли с земель Стелларов… — тихо произнес Гелиан.

— Вот почему ты всегда менял тему разговора, когда я спрашивала о путешествии по пустоши… — вздохнула Терра.

— Твоя любознательность всегда граничила с бестактностью, поэтому вопросы касательно путешествия по пустоши нашей семьи меня не удивляли.

Терра вновь опешила:

— «С бестактностью»? — повторила она.

Гелиан повернулся к Терре лицом и вскинул брови:

— Я могу процитировать тебе некоторые вопросы, которые порядочная девица не стала бы мне задавать.

— И какие же это вопросы?!

— Среди обескураживших меня? Что ж… Например, есть ли в наших поселениях блудницы?

— Нормальный вопрос! — возмутилась Терра.

— Нормальный? — хмыкнул Гелиан. — Ты задала его мне спустя три дня знакомства! Извини, конечно, но ничего нормального в подобном вопросе я не усмотрел.

— Ладно, оставим тему блудниц. Какие еще из моих вопросов показались тебе бестактными?

Гелиан, почему-то, улыбнулся:

— Ты злишься?

— Нет, я спокойна, как никогда! — отчеканила Терра. — Ну же! Мои вопросы, Гелиан!

— Мою ли я руки после того, как справлю нужду?

Терра насупилась.

— Этот вопрос я задала тебе, когда мы вели беседу о глистах, если ты помнишь. И он был вполне уместен в той ситуации!

— То есть ты полагаешь, что это — нормально, разговаривать о глистах с мужчиной, который пригласил тебя на прогулку в сад?

— Мы собирали яблоки с земли и ели их немытыми. Конечно, я должна была напомнить тебе о глистах!

Гелиан отвернулся и начал смеяться.

— Итак, два вопроса отмели, — серьезным тоном ответила Терра. — Продолжай!

— Почему мужчины могут себе позволить ходить «по бабам», а порядочная девушка должна выходить замуж девственницей?

— Мы вели речь о равенстве полов и эма… эман… эма…

— Эмансипации, — подсказал Гелиан.

— Да, о ней. Так что, не принимается, Гелиан.

— То есть, ты считаешь, что этот вопрос порядочная девушка вправе задать неженатому мужчине?

— Если она знакома с ним четыре года — вполне, — глазом не моргнув, ответила Терра.

— Ты прищурилась, — захохотал Гелиан, указывая на Терру рукой. — Ты соврала и прищурилась!

— Я часто щурюсь, — пожала плечами Терра. — Наверное, зрение подводить начинает.

— Твои вопросы могли застать меня врасплох, удивить, обескуражить, — тихо произнес Гелиан. — Многие из них были откровенно бестактными, но ты задавала их без задней мысли, без стеснений и мне всегда это нравилось.

Терра молчала, глядя ему в глаза. Гелиан тоже замолчал, глядя на нее. В голове Терры промелькнула мысль о том, что сейчас — самое время для поцелуя. Терра почувствовала нечто, вроде предвкушения. Нечто подобное она испытывала в своей жизни не раз, но, помнится, в те разы ничего не происходило. Терра все ждала, пока Гелиан продолжал внимательно на нее смотреть. А потом он отвернулся и встал с кровати:

— Ты устала… Постарайся немного поспать.

Терра не двигалась. Сидела на своем месте и продолжала смотреть в пространство, где только что было его лицо. Шаги. Дверь открылась и закрылась. Все, он ушел. Вот так: взял и ушел. Поморгав немного, чтобы избавиться от наваждения, Терра все же сдалась и опустила веки.

Она сидела под деревом в саду рядом со своим домом. И бьющий с неба голубой свет освещал его, сидящего рядом с ней. Гелиан спросил ее, знает ли она почему луна теперь синяя? И тут же сам ответил на свой вопрос. Тогда он тоже смотрел на нее. Долго смотрел. А потом отвернулся и произнес:

— Я кое-что тебе принес…

— Что ты мне принес?!

— Вот, держи. Потом бумагу с нее снимешь и название прочтешь.

— Зачем ждать? Я сейчас же его прочту!

Его рука легла на ее руку и остановила трясущиеся от волнения пальцы.

— Нет, Терра. Потом прочтешь… Что-то мы засиделись. Пора идти…

— Да, наверное, пора, — улыбалась Терра, прижимая подарок к груди.

— Ты первой иди. А я следом. Не волнуйся, я пригляжу, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Это же моя земля! Что здесь со мной может случиться?

— Иди, Терра… Я пригляжу.

Она поднялась с места и, обернувшись, напоследок, взглянула на него. Что же за книгу он ей подарил? И почему не позволил прочесть название сразу?

Терра зашагала к дому, сжимая подарок в руках.

Пустота внутри сменилась болью. Эта боль Терре была хорошо знакома. Эта боль сдавливала грудь, когда Гелиан смотрел на Шанталь. Эта боль не позволяла дышать, когда Гелиан протягивал руку Шанталь, чтобы пригласить сестру на танец. Этой болью Терра захлебывалась, подслушивая разговор отца с сестрой.

Терре следует сфокусировать взгляд, но она не может этого сделать. Ей девятнадцать лет, и она идет к своему дому. Ноги утопают в мягкой земле, и она достаточно далека от Гелиана, чтобы, наконец, развернуть обертку и прочесть название книги. Пальцы дрожат. Что же он подарил ей? Терра срывает бумагу и читает название. «Венерические болезни». Терра открывает книгу посредине и смотрит на картинку. Ком застревает в горле. Ее тошнит. Слышен голос… Шанталь… Сестра поет любимую песню отца. Позади шаги. Гелиан идет следом. Терра захлопывает книгу и мнет в руке обертку. Нет-нет… Она не вернется в дом сейчас… Терра сворачивает в сторону и движется вниз по холму. Куда она идет? Слезы… Она ревет… Ей обидно… Ей больно… Но она все еще верит, что Гелиан что-то чувствует к ней. Она надеется, что он тоже хотел ее поцеловать, просто побоялся это сделать. Терра останавливается и смотрит назад. Мимо проносится Гелиан. Он едва ли не бежит в сторону дома… Терра отворачивается и идет вперед. Она уже ненавидит эту книгу. Ее уже тошнит от нее…

Терра распахнула веки. Нет, она не забыла. Она все помнит. Будто очнувшись ото сна, она вдохнула полной грудью и впервые со дня трагедии почувствовала себя живой. Терра поняла, что ее переполняют эмоции. Печаль, тоска, злость, ненависть, разочарование, страх, безысходность… Нет, это не все эмоции, которые Терра испытывала. Были еще и другие: надежда, волнение, предвкушение, нетерпение, ожидание… «Ожидание» чего? Чего?

«Его поцелуя», — подсказал внутренний голос.

Терра почувствовала, как вновь цепенеет. Как осознание очевидного сдавливает грудь и душит ее.

Она медленно поднялась с кровати и начала расхаживать по комнате взад и вперед. Как будто движение могло вернуть ей силы… Как будто в движении крылся ответ на вопрос: почему она до сих пор его любит?..

— Господи… — прошептала Терра. — Господи, помилуй…

К чему молить, если Бог давно ее не слышит? Зачем просить, если он все равно ей ничего не даст?

Терра остановилась посреди комнаты и взглянула на свое черное платье. Все знают, что Терре нечем хвастать перед другими. Ростом не вышла, зад тощий и грудь невелика. Мужики в ее поселении всегда на тех засматривались, у кого взяться за что было… Терра стянула с плеч платье вместе с рубахой нательной и прошла в туалет, где на стене зеркало висело. Став перед зеркалом, Терра платье с бедер спустила. Когда нагая она осталась стоять, руки ее сами собой к торчащим ребрам потянулись. Проведя по ним пальцами, Терра опустила их к впалому животу. На кого она больше похожа? На женщину или девочку-подростка, которую от парня-то трудно отличить, если в рубаху до колен облачить?

Терра сжала губы и опустила руки. Повернувшись к зеркалу боком, она поняла, что от зада ее тощего вообще ничего не осталось… Болезнь сожрала ее… …обглодала до костей…

Терра вздохнула и к раковине подошла, на которой мешочек с порошком Прокофьи лежал. Никто не тронул его, не убрал с того места, где она его оставила. Терра развязала узел на нем, заглядывая внутрь. Может, и не понадобиться этот порошок ей вовсе… Может, муж ее к ней вообще никогда не прикоснется… Она завязала узел на мешочке и припрятала его под раковиной. Она еще не знает, что ей со всем этим делать. Она пока не может найти ответов, но… рано или поздно она это сделает… Она найдет решение и в любом случае… она выживет… даже если он никогда не прикоснется к ней… даже если он никогда не полюбит ее… она все равно выживет… Выживет и отомстит.

Глава 11

— Привет, Аврора! — улыбнулась Париж, открыв дверь.

Аврора быстро проскочила внутрь, задев девицу плечом.

— Эй, ты чего?!

— Я случайно, извини, — пробормотала Аврора и направилась вперед.

Блудный дом или «бордель», как называли его предки, никогда Аврору не прельщал ни своей обстановкой и тем ремеслом, которым зарабатывали на жизнь в нем девицы. Темные занавески на окнах, колокольчики на дверях и безобразные картины, рисованные рукой пьяного Кузьмы, — все напоминало о том, что в этом месте нет ни благочестия, ни пристойности.

— Аврора, ты чего это посреди дня заявилась? — спросила Париж, нагоняя ее в коридоре.

— Не было б нужды — не заявилась бы, — шикнула Аврора, на лестницу ступая.

— Антонина сегодня о тебе вспоминала, — невзначай заметила Париж. — Сказала, что как придешь, чтобы к ней обязательно зашла.

Аврора остановилась и искоса на Париж взглянула:

— Что с лицом? — спросила она.

— А сама как думаешь? — улыбнулась Париж, проведя пальцами по синей щеке, припудренной белилами.

— За ущерб заплатил или так ушел?

— Заплатил, — кивнула Париж и самодовольно улыбнулась.

— И чему ты рада? — скривила лицо Аврора. — Тебе ж только двадцать, а ты на «черновую» уже соглашаешься.

— За «черновую» платят больше. И синяки не всегда остаются.

Аврора отвернулась от избитой Париж и стала спускаться вниз.

— Аврора, а сколько за карту новую дашь? — прокричала Париж.

Аврора остановилась:

— Что за карта?

— Тропа к морю на Севере.

Аврора обернулась:

— Кто нарисовал?

Париж обнаженными плечами пожала и хихикнула:

— Клиент один.

— Когда вернулся?

— Пару дней назад.

— Сколько хочешь?

— Трешку серебряную, — заулыбалась Париж.

— Один серебряный.

— Ладно, предложу еще кому-нибудь.

— Он таких карт мог с десяток нарисовать, — хмыкнула Аврора.

— Да, но не с указанием звезд на ней.

Аврора поджала губы:

— А ты хорошо, видать, обслужила, раз даже звезды нарисовал.

— Так ты берешь за трешку или нет?

Аврора достала из кармана мешочек с монетами. Три серебряных и десять медяков. Тяжело вздохнув, Аврора протянула монеты Париж и спрятала мешочек в карман.

— Карту в мою комнату занесешь.

— Как скажешь, милая, — захихикала Париж и быстро скрылась с глаз долой.

Аврора знала, что Париж, как и все остальные, ее дурой за спиной кличут. Но, пока Аврора платит серебряными, все они будут продолжать разговаривать с добровольцами и просить их нарисовать хоть что-нибудь ради возможности разуть Аврору-дуру на несколько монет.

Аврора спустилась в подвал и зашагала по темному туннелю. Когда оказалась перед дверями в свою комнату, достала из кармана ключ и открыла замок. Протянула руку к стене и переключила тумблер. В комнате зажегся приглушенный свет.

Она заперла дверь и разулась. Отстегнув кобуру, бросила ее на диван. Как же ей самой хотелось завалиться на этот диван, вытянуть ноги и ничего не делать! Как же она устала за последние недели! Аврора подошла к рабочему столу и включила проигрыватель. Дядя притащил его вместе с компьютером и голографическим экраном, когда Авроре едва восемь исполнилось. Благодаря этим «игрушкам предков» как их называл дядя, Аврора прослушала столько книг, сколько не прочел ни один из ее сверстников за всю свою жизнь.

Аврора не сразу услышала, что в дверь колотят.

— Аврора!!! Открой немедленно!!! Слышишь меня?!

— Началось… — прошептала она и выключила проигрыватель. — Что опять, Антонина? — скривив лицо, спросила она и распахнула дверь настежь.

— Ума не приложу, как ты еще не оглохла! — воскликнула Антонина и без приглашения вошла в комнату.

Аврора со злости пнула тяжелую железную дверь ногой, и та с громким щелчком захлопнулась.

— Только быстро, Тоня. У меня дел невпроворот.

— Ага, как же! — хмыкнула Антонина и уселась на диван, забрасывая ногу на ногу. — Если бы не звукоизоляция, я бы давно выперла тебя отсюда.

— Твой бордель проектировал дядя, построен он был на его деньги и процент от дохода принадлежит мне. Ты помнишь уговор, так что… — Аврора улыбнулась и развела перед Антониной руками.

— Уговор-то я помню, Аврора! Но и ты вспомни, кому обязана тем, что у тебя осталось!

Аврора сложила руки на груди и обреченно вздохнула:

— Кого на этот раз проучить?

— Я не по этому поводу пришла.

— По какому, тогда? — она вопросительно приподняла бровь.

— Что с тобой происходит, детка? Во что ты вляпалась?

Аврора глаза в сторону отвела и губы поджала:

— Не знаю, о чем ты речь ведешь.

— Ты что, и впрямь легла с ним? — прошептала Антонина.

Аврора рот открыла, чтобы ответить, но Антонина уже подскочила с места и стала на нее кричать:

— Ты что, девка, совсем из ума выжила?! Он же Птахов! Если бы Август здесь был, он бы быстро с него три шкуры спустил да жениться на тебе обязал! Но дядьки твоего здесь нет! И тебя защитить от молвы дурной некому!

Антонина к Авроре подошла и, схватив ее за плечи, начала трясти:

— А если ребенка приживешь? Что делать будешь?! Об этом думала, дура набитая, когда ноги раздвигала?!

— Да нет у меня с ним дел никаких! — закричала Аврора, Антонину от себя отталкивая. — Нет, не было и не будет никогда!

Антонина на шаг назад отступила и ладони к щекам прижала:

— Аврора, ты же фамилию Августа носишь. Пусть не твоя она, но позорить-то род знатный зачем? Если отвернутся все от тебя, ты знаешь, что двери дома этого для тебя всегда открыты. Но, ты же не сможешь здесь жить… Тебе умереть проще, чем якшаться среди нас… Август тебя спас, в семью брата жить отдал… Вон, смотри, работа у тебя какая теперь… Черт с ним, с наследством твоим, ты и так с голоду не помрешь. Увлечение у тебя есть свое, пусть и странное, но все же ночи коротать в одиночестве помогает. Ну так зачем же ты крест на всем этом поставить решила? Ни один мужик того не стоит, Аврора. Ни один, даже такой знатный, как он!

— Да, нет между нами ничего! — вторила Аврора, но Антонина будто и не слышала ее.

— Коли нет ничего, почему об этом на каждом углу собаки лают? — прошипела Антонина.

— На то они и собаки, чтобы лаять!

— Нет дыма без огня, Аврора! Слухи все поселение еще утром обошли и тебе, моя дорогая, стоит серьезно подумать над тем, что дальше ты делать будешь!

— Поговорят и умолкнут! — настаивала Аврора.

— Умолкнут, когда тебя блудницей заклеймят!

— Ну и черт с ним! Не помру я от этого!

— Ни один мужик на тебе не женится, даже если и не было у тебя ничего с Радомиром Птаховым!

— А ни один из них и так на мне не женится! — кричала Аврора. — Мне двадцать семь, Антонина, и я с изъяном!

Антонина к Авроре вплотную подошла и в глаза ей заглянула:

— Тебе удобно жить, прикрываясь своим недостатком и выставляя всех остальных дураками. Да, они невежды, но и ты никогда честна с ними не была!

— Ты знаешь, через что мне пришлось пройти, Тоня, — прошипела Аврора.

— Мне тоже через многое пришлось пройти, Аврора. Но я жива и буду жить до тех пор, пока не помру. Разница лишь в том, что я закончу свои дни здесь, в этом презренном доме, а ты можешь прожить жизнь так, как тебе захочется.

— Как?! — простонала Аврора, наклоняясь к лицу Тони. — Как это сделать, Тоня, если выбора у меня нет, так же, как и у тебя?

— Для начала, разберись в том, чего ты хочешь, Аврора. Разберись и действуй!

Аврора обреченно улыбнулась:

— Может, я тоже хочу в этом доме помереть…

Хлопок и лицо Авроры заалело от пощечины.

— Будь ты ребенком простым, — прошипела Антонина, — коих много погибало, не стал бы Август возиться с тобой. Отдал бы на воспитание в семью какую, да и дело с концом. Но он тебя ко мне привел, к девочкам моим, потому как знал, что мы вопросов ему не зададим и секрет его сохраним.

— Если дорожил он мной так сильно, отчего одну оставил и за стену ушел?

— А ты до сих пор ему простить этого не можешь?

Аврора ладонь к щеке прижала и голову опустила.

— Девочка моя… — прошептала Антонина, за плечи ее обнимая и к себе притягивая, — если Август оставил тебя одну, значит, причины веские на то были.

Аврора оттолкнула ее и к углу комнаты отошла, слезы со щек стирая:

— Лучше бы я в канаве лежать осталась…

— Не смей так говорить! Дядька на тебя годы жизни потратил! Хочешь сказать, что впустую?!

— Да, Антонина, вот именно, что впустую! Что я представляю из себя теперь?! Что умею, кроме того, что чертить да оружие в руках держать?!

— На это тоже талант нужен! Если вокруг слепые одни живут, что ж взять-то с них?

— Он все знает. И госпожа тоже.

— Кто и что знает, Аврора?

— Радомир и госпожа Терра знают, что не дура я вовсе, а недугом больна. Они меня лечить собираются.

Антонина руку к груди прижала и начала хохотать:

— Господи, Аврора, и ты им веришь?

— Верю, — ответила Аврора.

Антонина перестала смеяться и на нее с укоризной взглянула:

— Я могу предположить, что молодая госпожа, которую знахарка обучала, могла твоим недугом заинтересоваться. Но, Радомир? Столько лет ты возле него околачивалась, а он только сейчас прозрел, что ли?

— Если бы не обстоятельства, он бы по сей день считал меня дурой.

— И что за обстоятельства?

— Не спрашивай: все равно не скажу.

— Допустим, — махнула рукой Антонина. — Допустим, все было так, как ты говоришь, и наш Радомир, которого ты с малых лет знаешь, вдруг прозрел. Хорошо, — кивнула Антонина. — Но дальше что, Аврора?

— Ничего. С Радомиром я дел никаких иметь не буду. На том и конец.

— Если бы мне сказали, что ты шашни с кем другим закрутила, я бы плюнула ему под ноги и ответ дала, что вранье то! Но, когда имя Радомира всплыло…

— Не пори чушь, Антонина!

— Аврора, только мне не ври, пожалуйста. Ты же Елену его не просто недолюбливала, ты ненавидела ее!

— Не было такого, — покачала головой Аврора.

— Ага, как же!

— Я с Еленой дел никаких не имела! — оправдывалась Аврора. — И если не нравилась она мне, то только потому, что в школе она надо мной пуще остальных издевалась!

— Одно дело в школе издеваться, а другое — мужика из-под носа увести!

— Да он и не смотрел на меня никогда! Причем здесь «увести»? — возмутилась Аврора.

— Ты права, Аврора. Это ты на него глядела, а не он на тебя. Напомни мне, где твой постоянный пост был в Главном доме?

— Где говорили, там и стояла, — пробурчала Аврора.

— А Савелий хорош, не так ли? Дочь Ребровых у двери на кухню держал, пока все остальные до отвала животы набивали!

Аврора молчала.

— Тоже мне, добродетель, — оскалилась Тоня. — Запомни, Аврора, если бы Савелию нечего было бояться, ты бы давно за стеной оказалась среди добровольцев.

— О чем это ты толкуешь, Антонина? — насторожилась Аврора.

— Я не удивилась, когда Савелий тебя из дома твоего забрал. Но, зачем ему тебя в охранники брать?

— Замолчи… — прошептала Аврора.

— Это Савелий Елену в больницу к Радомиру привел. Это Савелий попросил Радомира девицу в ученицы принять. Это Савелий усадил ее в Главном доме напротив Радомира. Не думаешь же ты, что просто так он все делал?

Аврора почувствовала, как слабеют ноги.

— Я не знала о том, — прошептала она.

— А ты помнишь, кем отец Елены был?

— Добровольцем он был…

— Не простым добровольцем, — вкрадчиво произнесла Тоня. — Его отряды занимались поисками артефактов на Севере. И о находках своих он только Августу докладывал: с Савелием дел никаких иметь не хотел. Ты и сама знаешь, кому Елена обещана была. Но уговор тот в силе был, пока Август за стену не ушел.

— Умолкни, Тоня…

— Видать, слишком заинтересован Савелий в артефактах отца Елены был, раз решил Радомира своего с семьей той породнить.

Аврора молчала, пережевывая информацию и проглатывая ее по частям. Когда-то она и впрямь Елену ненавидела. Но не за то, что Елена за Радомира замуж пошла. Нет, не за это… За другое…

— Чего молчишь?! — гаркнула Антонина.

— Потому что сказать нечего.

— Послушай меня, Аврора. У Савелия руки до сих пор связаны. Уж не знаю причины для этого, но если бы мог он — давно бы от тебя избавился. Так вот, Аврора, если и впрямь Радомир твой мужик честный, не станет он сидеть сложа руки, пока тебя помоями на каждом углу обливают! И Савелий ему слова поперек не скажет!

— Не желаю я жизнь чужую ломать, Антонина, — прошептала Аврора.

— Ну тогда и помрешь в одиночестве, зато с совестью чистой! — ответила Антонина и к двери направилась.

— Ты не понимаешь… — едва слышно, произнесла Аврора.

Антонина обернулась и на Аврору с сожалением взглянула:

— Такая девка… умная… красивая… Перестань на других смотреть и на прошлое оглядываться: Август не вернется, а ты за стеной спасения никогда не найдешь. Если выйдешь замуж за Радомира, через пару лет люди твою историю как сказку пересказывать будут. Но если сглупишь, Аврора, — от позора вовек не отмоешься.

Дверь захлопнулась, и Аврора осталась одна.

— Ты не понимаешь… — прошептала она. — Не понимаешь…

Она присела на диван и голову в колени уперла. В дверь вновь постучали.

— Кто?! — прокричала Аврора.

— Это я, Париж!

Аврора нехотя поднялась и, приоткрыв дверь протянула наружу руку. Париж, как всегда, попыталась голову внутрь просунуть, чтобы комнату Авроры рассмотреть, но Аврора ей нос пальцами зажала и толкнула назад:

— Карту давай и проваливай!

— Злыдня ты! — хмыкнула Париж и вложила в ладонь обещанный рисунок.

Аврора карту в руке сжала и дверь ногой закрыла. Хлебом их всех не корми, дай свой нос в дела чужие сунуть. Достали. Одни на жизнь телами зарабатывают, другие знания используют, чтобы жить лучше остальных. И все в одной упряжке, в одном большом капкане.

Аврора бумагу помятую расправила и на карту взглянула. Твою ж мать, Париж! И за это говно три серебряных стребовала?! Звезд таких, какие этот засранец-доброволец нарисовал, в том районе отродясь не было! Вот бы найти этого говнюка да карту эту ему в глотку запихать!

Аврора в грудь медленно воздух набрала и от беспомощности в голос застонала. Взглянув на карту еще раз, Аврора лист в руках скомкала и в стену метнула. Рухнув на диван, она прикрыла веки ладонью и устало произнесла:

— Joslyn, kapo de la alarmo por sesa (Джослин, заведи будильник на шесть вечера).

— Voĉo komando estas akceptita (голосовая команда принята), — ответила Джослин.

— Kaj la lumo estas dampita. Okuloj doloras. (И свет приглуши. Глаза болят).

— Voĉo komando estas akceptita (голосовая команда принята), — повторила Джослин.

***

Анна накинула на плечи плащ и спрятала голову под капюшоном. Ромик обещал, что лекарство будет готово сегодня. Она должна была успеть забрать его до закрытия лавки. Анна взглянула на часы: без пятнадцати шесть. В шесть лавка закроется и потом Романа ищи-свищи.

Анна спустилась в подвал и пошла по туннелю. Она покинет дом через один из тайных ходов, и ни одна из крыс Катерины не заметит ее исчезновения. Поскорей бы Савелий уехал из поселения. Анна с ним никуда не полетит: вчера она совершенно ясно сообщила ему об этом, но он, кажется, опять полагает, что может указывать ей, что делать.

Интересно, как бы сложилась ее жизнь, если бы отец отказал Савелию тридцать три года назад? Но отец не отказал и продал Анну Птаховым. «Она — одна из немногих, кто подходит Савелию», — убеждал отца Птахов-старший. Ни слезы Анны, ни мольбы не смогли отвести глаза отца от артефактов предков, которые притащил с собой Савелий. На деньги, полученные от продажи этих вещиц, вся семья Анны могла есть досыта годами. Вот так был заключен союз между бедной семьей Полохонских и Птаховыми, которых к тому времени побаивались сами Стеллары.

— Ты же не любишь меня, — шептала Анна, сидя на кровати в комнате Савелия после того, как свадьба была сыграна.

— Я уважаю тебя, Анна. Этого вполне достаточно для того, чтобы ты была счастлива.

— Но, почему я? — шептала Анна, размазывая слезы по щекам. — Разве мало вокруг девиц было, которых ты уважаешь?

— Наука о правильном браке, Анна, сложная штука. Не тебе перечить мне в выборе моем. И не стоит сетовать на судьбу: лучше быть моей женой, чем пухнуть от голода.

— Лучше пухнуть от голода, чем жить с тобой, — прошептала Анна, отворяя тяжелую дверь и поднимаясь по лестнице вверх.

Анна отомстила Савелию в свое время. Отомстила и сама же от мести своей чуть не сгинула. Теперь все это в прошлом. После того, последнего случая, когда Савелий надругался над ней, он больше ни разу ее не тронул. Антону уже двадцать, а Анна до сих пор пьет свое лекарство и перед сном запирает дверь на ключ. Когда бабьи крови оставят ее, Анна вздохнет спокойно: больше ей лекарство не понадобится. Несмотря на обстоятельства, Антон получился у них ладным мальчишкой. Он всегда веселит ее, даже когда хочется сдаться и наложить на себя руки.

Анна улыбнулась, вспоминая заразительный хохот сына, и отворила дверь на улицу. Подворотня — не самое лучшее место для прогулок госпожи по вечерам. Анна сгорбилась и пошла вперед, в сторону центральной улицы.

Когда Петр и Василий подросли, Савелий понял, что у Анны появились заступники. Сколько оплеух и подзатыльников они получили, защищая ее? Сколько раз Савелий стегал их ремнем, пока Анна, закрывая детей спиной, рыдала и умоляла его прекратить издевательства. Когда Август был в поселении, Савелий никогда не позволял себе подобных выходок. Все-таки, побаивался он его. Всю свою жизнь, наверное, его боялся. И ненавидел. После ухода Августа, жизнь Анны стала разваливаться. Гелиан перестал быть управляемым. Она будто утратила невидимую нить, связывающую ее с сыном. Петр и Васька махнули на брата рукой, а Антон был слишком мал, чтобы что-либо понимать. Пока Савелий жил, как хотел, Анна прятала на людях лицо под капюшоном и старалась вообще ни с кем не общаться. Старшие выросли, женились и оставили Анну с Антоном на попечение Гелиана. Чем старше Гелиан становился, тем больше стал походить на отца. Анна видела это сходство в серых глазах сына, в его улыбке, в голосе, жестах и словах. Даже после того случая… Даже после того ужасного случая ее сын все равно остался копией своего отца. Когда Гелиан заявил, что только ему под силу найти решение проблемы выживания, Анна вздохнула с облегчением. Власть как будто бы переменилась и Гелиан получил возможность диктовать Савелию свои условия. Савелий, безусловно, сопротивлялся: никто не смел указывать ему, что делать, даже сыновья. Тем не менее, Гелиан — единственный, кому Савелий оказался не в состоянии перечить. Теперь дом Гелиана — убежище для Анны. Она редко покидает его и всегда на короткое время. Петя и Вася жалеют ее, постоянно приглашают погостить у них, но в их домах Анна не чувствует себя в безопасности: если Савелию взбредет в голову что-нибудь с ней сделать, ни Петя, ни Вася не смогут ее защитить. А Гелиан сможет. И Савелий о том знает.

Анна подошла к лавке Ромика с черного входа и постучала в дверь. Открыл один из помощников Романа:

— Позови ко мне учителя своего.

— Кто спрашивает его? — спросил парень, пытаясь заглянуть под капюшон Анны.

— Роман ждет меня, — отрезала она и отвернулась от пытливого ученика.

Спустя пять минут к Анне вышел Роман.

— Госпожа, — шепотом произнес он, — я вас уже не ждал сегодня.

— Лекарство готово? — спросила Анна, протягиваю Роману серебряные монеты.

— Конечно, госпожа!

Взяв монеты, Роман достал из кармана халата темную склянку.

— Принимать как обычно, госпожа.

— Спасибо, Роман.

— Госпожа, я тут порошок проверил, который вы мне принесли.

Анна нахмурилась и к Роману лицом повернулась:

— И что скажешь?

Роман руку вперед протянул и по сторонам оглядываться стал.

— Я же заплатила уже! — прорычала Анна.

— За такие вести, госпожа, скупиться не стоит.

Анна, стиснув зубы, положила в ладонь серебряный.

— Госпожа… — с обидой в голосе прошептал Ромик.

— Ладно, — вздохнула она и достала еще один серебряный. — Говори, что нашел!

Роман деньги в карман сунул и к Анне наклонился, на ухо шепча свой ответ.

— Что?! — ладонь метнулась к губам.

— Как на духу говорю, госпожа, — поклялся Ромик и к двери повернулся. — Ежели что, приходите снова. Вы знаете, госпожа: я вам никогда отказать не смогу.

— Спасибо, Роман, — сквозь зубы ответила Анна и направилась по переулку в сторону центральной улицы.

Господи… Да что же это…

Анна склянку в сумку под плащом припрятала и вышла на центральную улицу. Склонив голову, она смешалась с толпой и направилась в сторону переулка, где был тайный проход. Какой-то прохожий задел ее плечом, да так сильно, что Анна чуть не рухнула на мостовую.

— Простите, госпожа, — произнес кто-то на ухо.

Анна резко обернулась, пытаясь отыскать в толпе владельца этого голоса. Все тщетно: его здесь нет. Стряхнув с себя наваждение, она поправила на голове капюшон и направилась дальше. Вопреки желанию успокоиться, она поняла, что ее трясет. Слишком многое произошло за последние недели. И она уже не так молода, чтобы без последствий переживать все это. Ей померещилось. Просто померещилось и все.

Анна прижала сумку к животу, когда поняла, что на сумке что-то есть. Она шмыгнула в подворотню и достала сумку из-под плаща. Мягкая кожа была проколота толстой булавкой, на которой висел небольшой листок бумаги.

Анна достала острие булавки и прочла надпись на бумаге:

«Ĉu vi ankoraŭ min amas, Anna?»

— Нет… — прошептала Анна, прижимая записку к груди. — Господи, что же это…

Она спрятала листок и булавку в сумку, прислонилась к стене и прижалась лбом к холодной каменной кладке.

— Защити… Господи, помилуй меня…

«Ты все еще любишь меня, Анна?» — шептал его голос на ухо. «Ты все еще любишь меня, Анна?»

***

Аврору разбудила тихая музыка, которую включила Джослин. Потерев глаза, она присела на диване и размяла затекшие плечи. Стоит подыскать приличный наряд: госпожа Терра будет недовольна, если Аврора заявится на ужин в костюме.

Она встала и направилась к шкафу с одеждой. Взгляд ее упал на валяющийся на полу бумажный шарик. Это же надо быть такой идиоткой, чтобы не попросить Париж сначала показать ей карту, прежде чем деньги платить!

Аврора подняла с пола карту и расправила измятый листок, с прискорбием разглядывая намалеванные звезды над тропами. С первого взгляда карта показалась простым издевательством над теми, кто хоть раз видел карту троп к морю на Севере. И вдруг, картинка перед ее глазами сложилась сама собой.

Аврора бросилась к столу и схватив перо стала выводить линии на бумаге, соединяя звезды между собой. Взглянув на то, что получилось, Аврора едва сдержала вопль.

«Aŭroro». Ее имя на языке предков. Это имя изгибалось на карте, огибая тропу, ведущую к морю через горную гряду. Но, на пути к морю на Севере нет горных перевалов. Там вообще нет гор. А здесь, с обеих сторон, они были…

— Господи… Это же…

Аврора прижала листок к груди и стала часто дышать. Нужно спрятать его. И загрузить в базу данных Джослин. Господи…

Спустя пять минут, Аврора шагала по туннелю, ведущему к лестнице на первый этаж борделя. Оказавшись в коридоре первого этажа, она осмотрелась по сторонам: Париж нигде не было видно. Что ж, придется идти к ней в комнату.

Аврора тихо поднялась по лестнице на второй этаж и, шмыгнув по переходу над увеселительным залом внизу, оказалась в коридоре с комнатами девиц. Остановившись перед дверью в комнату Париж, Аврора позвонила в колокольчик. Не нужно было обладать чутким слухом, чтобы слышать, что делается внутри. Париж, похоже, отрабатывала хлеб на славу (судя по громким стонам и вздохам ее клиента). Аврора медленно выдохнула и отступила на шаг назад: вскоре все это закончится и Париж освободится. Звук глухого удара и последовавшие за ним вопли заставили Аврору передумать.

— Потаскуха дрянная! Рот свой закрой!

Аврора с ноги вынесла дверь и спокойно вошла внутрь.

— А-а-а!!! — завопила Париж, стоящая на коленях и пристегнутая кандалами к железной спинке кровати.

Ее клиент, Прокопей, которого Аврора хорошо знала и который жил на соседней улице с ее родителями, замер позади Париж с черной палкой в руке.

— Какого… — пробурчал он, отстраняясь от Париж и пытаясь прикрыть «хозяйство», которое при виде Авроры сдулось и рухнуло вниз.

Аврора присела в кресло напротив кровати и, грациозно закинув ногу на ногу, указала Прокопею пальцем на дверь:

— Жене и детям вашим ничего не скажу, но посрамились бы, дядя Прокопей… Ей же двадцать лет всего… Как дочери вашей старшей…

Прокопей молча поднял с пола штаны и стал их натягивать.

— Только рот раскрой, и я всем расскажу, где ты подрабатываешь, потаскуха хренова!

Аврора с кресла поднялась и к Прокопею подошла. Голову на бок склонив, она улыбнулась. Звякнули браслеты и кольца Авроры отпечатались на щеке мужика, как на горячем сургуче. Он рухнул на пол и стал отползать к стене. Париж заверещала, как резанная. А Аврора скривилась и, сплюнув под ноги Прокопею, повернулась лицом к Париж.

— Рот закрой, пока я его не заткнула!

Париж умолкла, а Прокопей, схватив рубаху, стал отползать к двери.

Аврора к нему повернулась и бровь вскинула:

— А ты деньги заплатил?

— Заплатил! — проревел Прокопей, бросаясь в дверной проем.

— Заплатил? — переспросила Аврора у Париж.

— Да, — ответила Париж и присела на пол, отстегивая кандалы. — Ну и дура же ты! Хороший ж мужик! Всегда на прощание пару монет оставлял!

— Вместе с чем-то еще в твоем заду, — скривив лицо, ответила Аврора и с ноги дверь в комнату закрыла.

— Так с чего шум такой подняла? — спросила Париж, вставая на ноги и халат на плечи накидывая.

— Расскажи мне про клиента, который карту тебе нарисовал.

Париж засмеялась и покрутила пальцем перед обнаженной грудью, давая понять, что так просто ничего говорить не станет.

— Хочешь, чтобы я каждый раз к тебе в комнату вламывалась? Я ж могу, Париж! Буду сидеть, караулить тебя и мужиков твоих! Вот тогда к тебе клиент пойдет!

— Тебе ума на это хватит, — задумчивым тоном произнесла Париж. — Ладно, что ты хочешь о нем знать?

— Кто такой, как звать? Что делал здесь и как платил?

Париж к тумбочке подошла и взяла портсигар в руки. Достав папироску, она закурила и на кровать присела.

— Странный он был, мужик тот. Пришел с утра. Выпил пару рюмашек. Попросил кого-нибудь из девиц. Ты знаешь, я мужиков зрелых люблю. Вот и пошла.

— Сколько бы ты лет ему дала?

— Не знаю, — пожала плечами Париж. — Волос его темный седина знатно побила, но морщин на лице не много. Лет сорок пять дала бы, может, пятьдесят. Красивый мужик, не из рабочих. Я даже поначалу удивилась, когда он сказал, что пару дней назад из похода воротился.

— Почему ты решила, что он не из рабочих?

— Руки холеные у него были, без мозолей. Ногти аккуратно пострижены, грязи под ними не видать. Зубы белые, ровные. Одежда да обувь чистые. Да и вообще, — хмыкнула Париж, — пахло от него хорошо: не то мылом пахучим каким, не то травами какими-то.

— Во что он одет был?

— Штаны да майка черные. И еще плащ у него был. Тоже черный.

— Оружие с собой у него было?

— Нет, оружия я не заметила.

— Что из услуг он попросил?

Париж папироску затушила и в сторону отложила.

— Привела я его в комнату, разделась перед ним, а он смеяться начал. Говорит: «Думаешь, у меня на ребенка встанет?» «Чего шел, тогда?» — спросила я. А он и заявляет, мол выспаться ему нужно, чтобы никто не тревожил. Мне-то наплевать, сама понимаешь. Я с него плату как за «черновую» потребовала, и он согласился. Монетами заплатил и карту мне в руки сунул, мол дорога это к морю на Севере: если продам эту карту, смогу из дома блудного уйти и достойно на жизнь зарабатывать. Я от подарка такого отказываться не стала: взяла молча да свалила на пару часов. А когда вернулась, его и след простыл.

— И ты карту эту мне решила «толкнуть», — вздохнула Аврора.

— Аврора, милая, ты же знаешь: для «своих» мы задешево отдаем.

Аврора языком цокнула и Париж улыбнулась:

— Мужик-то какого роста был?

— Высокий такой, на две головы тебя выше. Худощавый немного, но плечи широкие.

— Кожа светлая?

— Да, из белых он.

— Глаза темные или светлые?

— Светлые.

— А приметы какие особые заметила? Может, шрамы или еще что?

— Нет, — покачала головой Париж. — Ничего такого.

— Ладно, — задумчиво произнесла Аврора. — Куда пошел он — ты тоже не знаешь.

— Если он доброволец, то должен был в халупу к Кузьме идти: там же все добровольцы останавливаются, там же и заказы на работу принимают.

— Кузьма со мной говорить не станет, — поджала губы Аврора. — Я ему руку в прошлом году сломала, когда он меня лапать пытался.

— Да, с тобой он речи не поведет, — улыбнулась Париж, — но мы с Кузьмой давние знакомые. Если хочешь, я могу потолковать с ним.

— Сколько? — напрямую спросила Аврора.

— Ну, Кузьма поблудить любит. Сама понимаешь, придется обслужить.

— Сколько, Париж?

— Три серебряных.

— Ты в своем уме? — повысила тон Аврора.

— Ну, если хочешь, можешь сама перед ним ноги раздвинуть! — захохотала Париж. — Только не забудь, что у него встает только после того, как пососешь немного!

Аврора воздуха глотнула, приступ рвоты подавляя.

— Ну что? — улыбалась Париж. — Три монеты — и я у Кузьмы!

— Спасибо, Париж, но я как-нибудь сама разберусь, — Аврора дверь отворила.

— Подожди! Две монеты!

— Нет, Париж.

— Ну, ладно! Одна монета! Один серебряный — и я сейчас же к Кузьме пойду.

— Хорошо, — согласилась Аврора. — Только монету я тебе вечером принесу.

— Ну, как принесешь, так и пойду, — развела руками Париж.

— Уговор, — вздохнула Аврора и оставила Париж одну.

И где же ей взять эту проклятую монету? Господин Гелиан за службу заплатит только через две недели. А Антонина только рассчиталась, и Аврора все монеты матери отдала. Черт! Черт-черт-черт!!!

Она со злости кулаком в стену ударила. Звякнули колокольчики на дверях, и Аврора поспешила покинуть бордель.

Глава 12

Гелиан зашел за Террой без двадцати восемь. Предложив руку, он вывел ее в коридор и повел в сторону лестницы.

— Ты хоть немного поспала? — спросил он.

— Да, прилегла на несколько часов.

— Это хорошо.

Терра врала. Она и глаз сомкнуть не смогла после его ухода. Пролежала в ванной с час, пока вода не остыла, затем просто по комнате ходила, в окно на верхушки деревьев смотрела.

Терра понимала, что сейчас ей не следует молчать. Она должна разговаривать с Гелианом как можно больше, как можно больше расспрашивать его обо всем и вся. Только знание способно подарить ей ответ на вопрос: «что делать дальше?» Но говорить Терре не хотелось, точно так же, как и смотреть на Гелиана.

— Что-то ты молчалива, — заметил он, поддерживая ее за руку.

Она отвела взгляд и медленно выдохнула.

— Разве здесь нет электричества? — она указала рукой на масляную лампу, висящую на стене.

— Электричество есть, но нет лишних ламп.

— А те огни на твоем летающем корабле… Они работают тоже от электричества?

— Да.

— И как ты его получаешь?

— Ты все узнаешь, Терра. Всему свое время.

Когда-то глава «электротравмы» далась Терре очень тяжело. Понять, что такое «электроток», «розетка», «провода», «трансформаторы» она так и не смогла. Но что у предков лампы были «электрическими», догадалась. И оказалась права.

Вместе с Гелианом они миновали второй этаж и остановились на первом. Терра повернула голову, глядя на лестницу, ведущую дальше вниз.

— Там подвальные помещения, — пояснил Гелиан и провел ее в гостиную.

Там их ждали Птаховы и Катерина. Не хватало детей Петра и Василия, которых, наверное, отправили играть на улицу. Радомира тоже не было.

К Терре подошел Савелий и, оглядевшись по сторонам, потер руки:

— Что ж, подождем Радомира еще несколько минут и пойдем в столовую.

— Конечно, — кивнул Гелиан.

Терра попыталась отстраниться от Гелиана и отойти, но он с силой прижал ее руку к себе, давая понять, что бегство невозможно.

— Может, присядем? — радостно предложил Антон и плюхнулся на один из диванов, стоящих здесь. — Радомир может и через час заявиться! Так что ж нам, все это время стоять?

— Мы не только Радомира ждем, — произнес Гелиан.

— Не только? — удивилась Анна, сверля недовольным взглядом Терру.

— Терра не могла оставить старания Авроры без внимания, и в качестве благодарности за ее труды, пригласила Аврору отужинать этим вечером с нами, — пояснил Гелиан.

— Что значит «отужинать с нами»? — повторила Анна.

— То есть поесть с нами за одним столом, — раздраженным тоном ответил Гелиан.

— Неслыханная наглость! — выпалила Полина — жена Василия.

— Язык прикуси… — шикнул на нее муж.

— И что же вы, Полина, наглостью зовете? — спросила Терра.

— Не начинай, — прошептал Гелиан.

— У нас не принято подобное… — стушевалась Полина.

— Ясно, — кивнула Терра.

В гостиную вошел Радомир и поклонился:

— Добрый вечер! Извиняюсь за опоздание!

Повисло молчание. Все замерли на местах за исключением Антона, который встал с дивана, чтобы лучше разглядеть кузена.

— Ну, ни хрена себе… — прошептал Петр, за что получил от жены локтем в бок.

— Ты не опоздал, — улыбнулся Гелиан. — В запасе еще десять минут.

Радомир старательно делал вид, что не замечает, как остальные его разглядывают. Насколько сильно человека может изменить стрижка? Казалось, Радомир помолодел.

— Наконец-то, ты расстался с этими ужасными патлами, — заявил Савелий. — Интересно, что подвигло тебя на такой серьезный шаг?

— Мне сказали, что не гоже мужику моего положения с длинными волосами ходить.

— Мы говорили тебе это тысячу раз, но нас ты не слушал, — ворчал Савелий.

— Видать, не готов был в жизни своей что-то изменить, — пожал плечами Радомир.

— А сейчас, выходит, готов?

— Ответ на твой вопрос в моей прическе, дядя.

— И кто же это правдивое замечание тебе сделал? — не отставал Савелий.

— Терра, про тебя свекр спрашивает! — засмеялся Радомир, кивая в ее сторону.

Все уставились на нее.

— Я сделала Радомиру замечание и рада, что он внял моему совету.

— Совету? — переспросил Гелиан.

— Она посоветовала мне в порядок себя привести, — пояснил Радомир.

Гелиан взглянул на Радомира и прищурился:

— Какое совпадение странное…

Радомир осмотрелся по сторонам и вскинул брови:

— Если все в сборе, может, пойдем?

— Мы ждем Аврору, — подсказала Терра. — Я пригласила ее на ужин к восьми.

— Аврору? — удивился Радомир. — Что ж, подождем Аврору.

Для Терры не осталось незамеченным то недовольное выражение лица, коим Катерина выразила «восторг» по поводу приглашения Авроры на ужин. Внезапные изменения во внешности Радомира радости у Катерины так же не вызвали. И дураку понять, что здесь к чему. Терра, подумав об этом, ехидно улыбнулась.

— Я рад, что ты получаешь удовольствие от вечера, — тихо заметил Гелиан.

— Получаю, — хмыкнула она.

В дверь постучали.

— Войдите! — разрешил Гелиан.

Терра с прискорбием подумала о том, что Аврора вновь удивила ее. Почему Терра укрепилась в мысли, что Аврора наденет «обычное» «простое» платье? Ничего «обычного» и «простого» в Авроре, судя по всему, не было и не будет никогда. Черный балахон, которые она напялила на себя, чем-то напоминал платье: у него были длинные рукава и полы его прикрывали колени. К сожалению, под этим балахоном явно скрывался отличительный наряд Главного дома, потому как на ногах Авроры по-прежнему были темно-красные штаны.

В воцарившейся тишине звякнули браслеты: Аврора поклонилась и извинилась за опоздание.

— Ты не опоздала, — Радомир подошел к ней и предложил руку.

Аврора разогнулась и обмерла, уставившись на него с нескрываемым ужасом в глазах.

— Что-то случилось?

— Нет, — поспешно ответила она и отошла в сторону.

— Ну что ж, давайте пройдем в столовую, — предложил Гелиан.

— Конечно, — Радомир опустил руку.

Просторное помещение столовой без окон, но с несколькими дверями, разительно отличалось от «столовой» дома Терры. Здесь не было лавок: только стулья с большими резными спинками. Длинный широкий стол из полированного дерева был заставлен тарелками с угощениями. Оранжевые шарики большие и поменьше, странные красные плоды, похожие на сердечки с зелеными хвостиками на концах Терра никогда не видела прежде. На мясо она старалась не смотреть: при виде его ее начинало мутить.

Гелиан отодвинул один из стульев в торце стола и предложил Терре присесть. На соседний стул сел он сам. Напротив них, в другом торце стола, разместились родители Гелиана. Радомир усадил Аврору со стороны Терры, а сам сел напротив, рядом с Гелианом.

Терра не сразу заметила, что молчание затянулось. Пока остальные наполняли тарелки яствами, она пыталась определить, что будет есть на ужин. В столовую вошла женщина в годах в синем наряде и поставила напротив Терры тарелку с кашей, сваренной на молоке.

— Спасибо, — кивнула Терра.

Гелиан наполнил странный стеклянный стакан на длинной узкой ножке водой и поставил его напротив.

— Твой бокал, — тихо пояснил он.

«Бокал», — про себя повторила Терра.

Себе Гелиан налил какой-то сок, судя по его цвету — яблочный. Остальные пили бормотуху, даже Анна, которая вообще старалась в сторону Терры не смотреть.

Подняв бокал, Гелиан громко произнес:

— За мою жену! За Терру Птахову!

— За Терру Птахову! — ответили остальные и пригубили бормотухи.

Терра сделала глоток воды и поставила бокал на стол.

— Кролик сегодня удался! — заметил Радомир, прожевав кусок мяса.

— Мы рады, что тебе нравится, — негромко ответила Анна.

— Аврора, ты почему ничего не ешь? — спросил Радомир.

Она вымученно улыбнулась и положила себе в тарелку небольшой кусок мяса.

— Петя, плесни ей ячменного из запасов Гелиана, — Радомир кивнул Петру, сидящему рядом с Авророй.

Аврора накрыла бокал рукой и вежливо улыбнулась:

— Спасибо, я ограничусь соком.

— Да брось, Аврора, — скривился Радомир. — Когда все разъедутся по домам, ячменный напиток Гелиан закроет в подвале и достанет не скоро! Попробуй, уверяю тебя, в этом году он удался на славу!

— Попробуй, Аврора, — кивнул ей Гелиан.

— Только немного…

— А много никто не нальет! — засмеялся Петр, наполняя бокал Авроры.

— Только если себе самому! — подхватил Василий.

Все засмеялись. Аврора из бокала пригубила и утвердительно кивнула:

— Действительно, очень хорош.

— Спасибо, — ответил Гелиан.

— Терра, — обратился к ней Савелий, — расскажи нам, как ты себя чувствуешь? Понравился ли тебе дом Гелиана? Что нового ты узнала за эти дни?

— Чувствую себя хорошо, — ответила Терра. — Мой новый дом мне нравится, хотя я толком и не видела его.

— Я покажу тебе все, — перебил ее Гелиан. — Завтра погуляем и ты все осмотришь.

— Конечно.

Терра вновь взглянула на свекра. Она не ответила на третий его вопрос (о том, что нового узнала за эти дни). Гелиан весьма вовремя ее перебил, предоставив возможность промолчать.

— Так, что нового ты узнала, Терра? — повторил Савелий.

— Боюсь, мне понадобятся годы, чтобы узнать все, что знаете вы, господин Савелий.

— Девочка моя, перестань звать меня «господин». Просто Савелий.

— С вашего дозволения, Савелий, — кивнула Терра.

— Анна сказала, что ты заказала у портного много новых нарядов. Почему одни платья?

— Я привыкла носить платья. Когда надоест — сменю наряды на какие-нибудь другие.

— Зря ты так, — вступила в разговор Полина. — Штаны — это очень удобно. Попробуй как-нибудь надеть их и поверь: носить платья тебе расхочется.

Терра улыбнулась Полине:

— Возможно… Когда-нибудь…

— Госпожа Терра, — обратилась к ней Катерина, — господин Гелиан рассказывал нам о том, что вы занимаетесь врачеванием. О! Нет, простите, знахарством!

— Да, я знахарка.

— И вы знаете все о травах и целебных порошках?

— Я знаю многое о лекарствах, в том числе и о целебных травах. А в состав лечебных порошков, которые я готовлю, могут входить не только травы.

— А о других болезнях… — продолжала расспрашивать Катерина. — О тех, которые нельзя вылечить травами, вы что-нибудь знаете?

— Вы о хирургических заболеваниях говорите?

— Да, о них.

— Кое-что знаю, — улыбнулась Терра.

— Но, рану-то зашить можете?

Что бы Терра могла, так это зашить Катерине рот.

— Она может все, — взял слово Гелиан. — Наложить швы, вправить вывих, нарыв вскрыть и даже зуб вырвать.

— Как интересно… Но больших операций вы не делаете, не так ли?

— Нет, — вдохнула Терра, — не делаю.

— А почему? Боитесь?

Терра пригубила воды из бокала и вновь улыбнулась нахалке, которая начала засыпать ее вопросами:

— Недугов и методов их лечения много. Например, люди называют «болезнью кишок» так много болезней органов брюшной полости, что мне пальцев на руках не хватит, чтобы все перечесть. Для того, чтобы оперировать, нужны инструменты, нужны специальные нитки и, самое главное, необходимо лишить человека сознания и затем вернуть его в это сознание. У меня нет лекарства, способного это сделать.

— А наш Радомир занимается хирургией, — выдала Катерина.

Терра взглянула на Радомира, но тот сделал вид, что реплика прозвучала не в его адрес. Терра заметила, как Гелиан нахмурился и вперил недовольный взгляд в Катерину. Та пожала плечами и отвернулась.

— Я очень надеюсь, — продолжила разговор Терра, — что Радомир окажет мне честь и примет меня в ученицы.

— Можно подумать, у него будет выбор! — захохотал Антон.

— В таком случае, — ответил Радомир, — я тоже надеюсь, что ты окажешь мне честь и примешь в ученики меня.

— Я научу тебя всему, что знаю сама, — кивнула Терра.

— Прекрасно! — провозгласил Савелий. — Терра, как ты думаешь, сколько времени вам с Радомиром понадобиться для того, чтобы найти лекарство от черного крапа?

Она взяла в руки ложку и попробовала кашу, намеренно медля с ответом. Все покорно ждали, когда она проглотит угощение и сможет вновь открыть рот.

— Полагаю, что для решения этой проблемы нам с Радомиром понабиться все время, которым мы будем располагать.

Терра заметила, как Гелиан самодовольно улыбнулся. Кажется, ее ответ пришелся ему по вкусу.

— Значит ли это, что пяти лет вам должно хватить? — продолжал спрашивать Савелий.

— Папа, — прервал его Гелиан, — в данный момент Терра приходит в себя после случившегося. Как только она окрепнет, они с Радомиром смогут начать поиски лекарства от черного крапа.

— Меня беспокоит, Гелиан, что ты взваливаешь на плечи Терры и Радомира слишком большую ответственность. Нельзя полагаться на удачу, сынок, даже если удача часто тебе благоволит.

— Ты прекрасно знаешь, папа, что я не склонен полагаться на удачу. Обратный отсчет для всех нас начался давно. Через пять лет время истечет. На сегодняшний день я — единственный человек, который разбирается в электронной системе управления комплексов предков. Конечно, дело твое: ты можешь верить моему слову и рассчитывать на мои силы, а можешь начать искать другое решение проблемы нашего выживания. Чтобы ты ни выбрал, я пойду тем путем, который считаю правильным. И твое мнение принимать в расчет не буду.

Савелий бросил приборы на стол и откинулся на спинку стула, складывая руки на груди.

— Я позволяю тебе делать все, что ты хочешь, но помни, сынок, что в любой момент я могу изменить свое решение.

— И что дальше? — хмыкнул Гелиан, как и отец, бросая приборы на стол. — Выкинешь меня за стену?

— Не зли меня, Гелиан…

— Похоже, только это мне и остается. Кстати, когда ты возвращаешься домой?

— Когда пожелаю — тогда и полечу.

— Вся эта беготня вокруг меня уже достала. Вы не даете мне нормально работать.

— Думаешь, женитьба облегчит твою участь? Терра молода, а вникать в тонкости управления твоими землями и твоим народом времени у нее не будет, ведь ты уже водрузил на ее плечи очередное задание. Сам ты тоже отстранился от всех дел, переложив обязанности на помощников. Позавчера мы с Катериной были на рудниках: так вот, добыча ископаемых сократилась на тридцать процентов за последние три месяца. Но, тебе ведь нет до этого дела, сынок, не так ли?

— Я разберусь с этим, когда все вы отсюда улетите.

— Боюсь, что когда все мы отсюда улетим, ты как всегда закроешься в лаборатории и наплюешь на все вокруг.

— В данный момент мои земли приносят самый большой доход среди владений нашей семьи. Это факт, папа. Помоги лучше моим братьям, которые вместо того, чтобы заниматься делами своих общин, опустошают запасы моих погребов.

— Стоп-стоп-стоп!!! — засмеялся Петр. — Ты это что, братец, жалеешь пойла для нас?

— Жалею. Это пойло готовится годами, а вы выдуваете его за минуты!

Аврора едва не поперхнулась и, прижав ладонь к губам, поставила бокал на стол.

— Ну и засранец же ты, Гелиан! — выпалил Петр.

— Я, может, и засранец, но ты сидишь в моем доме, на моем стуле и за моим столом. Так что заткнись и продолжай пить: это у тебя получается лучше всего!

— Это еще большой вопрос: в чьем доме он сидит и на чьих стульях! — повысил тон Савелий.

— Эти земли принадлежат мне, — сквозь зубы процедил Гелиан. — Так что никаких вопросов здесь нет, папа.

— Ты пей, Аврора, — обратился к ней Савелий. — Не стесняйся, девочка. Август был бы рад новости о том, что его дочь пригласили к столу.

Терра медленно перевела взгляд на Аврору и задержала дыхание.

— Вы правы, господин Савелий, — с каким-то безразличием обронила та. — Узнай дядя об этом, он был бы рад за меня.

— Хороший был человек, твой дядя. Надежный. Верно я говорю, Анна?

Анна искоса взглянула на мужа и ничего не ответила.

— Аврора, твой отец по-прежнему в карты играет? — продолжал расспрашивать Савелий.

— Не знаю, господин. Я давно не разговаривала с ним.

— Отчего ж так? — будто бы удивился Савелий.

— Работы много. Времени семью навестить не хватает.

— О! Аврора, детка, я вспомнил, о чем хотел поговорить с тобой. Всем за этим столом известно, что произошло в больнице позавчера.

Терра сглотнула ком, подступивший к горлу, и взглянула на Анну. Свекровь, заметив, что Терра на нее смотрит, выразительно изогнула бровь, давая понять, что извинений все еще ждет. Терра отвела взгляд, и на этом их немой диалог с Анной был окончен.

Тем временем, Савелий продолжал говорить:

— Госпожа Анна была очень расстроена и, как это свойственно всем женщинам, немного перегнула палку. Верно я говорю, Анна?

— Наверное, — пожала плечами Анна.

— Так вот, Аврора, мы давеча поговорили с Анной и обоюдно приняли решение снова взять тебя в штат охраны Птаховых. Катерина с радостью восприняла эту новость. Да, Катерина?

— Да, господин, — кивнула Катька.

— Конечно, это не значит, Аврора, что все забыто, но мы надеемся, что ты оправдаешь наши ожидания и станешь так же преданно, как и прежде, нам служить.

Натянутая улыбка не покидала лица Савелия, а Аврора, вновь побледнев, склонила голову и положила приборы на стол.

— Господин Савелий, госпожа Анна… Мне искренне жаль, что я подвела вас. Злых намерений у меня и в мыслях не было… Я… Мне…

— Извинения приняты, — перебил ее Савелий.

Аврора голову подняла и взглянула на него в упор:

— Спасибо за ваше великодушное предложение. Для меня это очень многое значит. Но, к сожалению, я не могу его принять.

С лица Савелия медленно сползла улыбка, в то время как Анна стала улыбаться себе под нос.

— Постой! Ты что же это… …отказываешься?

— Госпожа Терра приняла меня на службу. Я же не ветряная девица какая-нибудь, чтобы бегать туда-сюда, — обиженным тоном выдала Аврора.

— Терра не будет «против»! — настаивал Савелий. — Верно я говорю, Терра? Ты же не будешь «против»?

Терра сглотнула.

— Гелиан дал мне свое дозволение нанять Аврору. В моем доме у меня никогда не было личного охранника. Вы знаете, к чему это привело, — Терра склонила голову и стала говорить тише: — Так тяжело теперь доверится кому-то… Но, если Гелиан хочет, чтобы Аврора вернулась в основной штат, я противится его воле не стану.

Взгляды собравшихся переместились на Гелиана.

— Я против.

Повисло молчание. Очевидно, все ждали, что к этому лаконичному ответу Гелиан добавит что-то еще.

— И-и-и? — нарушила тишину Анна.

— Что «и-и-и», мама? — нахмурился Гелиан, наполняя бокал соком.

— Ты ничего не хочешь добавить к тому, что сказал?

Он пригубил из бокала и пожал плечами:

— Мне нечего добавить, мама. «Я против» — это все, что я хотел сказать.

— Господин, — обратилась к нему Катерина, — вы не доверяете мне и моим людям?

— Разве я это сказал?

— Но, господин, если вы желаете, чтобы Аврора служила только госпоже Терре и не слушала советов и наставлений ее старших и более опытных собратьев по оружию, то я подумала, что…

— Ты подумала, — хмыкнул Гелиан. — Строить домыслы, Катерина, — самое неблагодарное дело, ведь никогда нельзя быть уверенным в том, что они оправданы. Я когда-нибудь давал повод усомниться в твоей преданности служению нашей семье?

— Нет, — потупила взор Катерина.

— Тем не менее, первое, что пришло тебе на ум — это мысль о том, что я не доверяю тебе.

— Извините, господин Гелиан.

— Аврора останется во служении Терре только потому, что Терра доверяет ей больше, чем тебе и твоим людям. Если учесть, что семью Терры предал человек, который занимал в ее поселении тот же пост, что и ты здесь, не вижу в недоверии Терры ничего странного.

— Ясно… — протянул Савелий. — Как скажешь, Гелиан.

— Госпожа Терра, — тихо произнесла Катерина, — могу я кое-что сказать?

— Можешь, — кивнула Терра.

— Госпожа, прежде, чем доверить свою безопасность и жизнь Авроре, я должна предупредить вас: Аврора несколько отличается от других, обычных людей.

На этот раз Радомир не сдержался:

— И тебе хватает наглости говорить об Авроре в третьем лице, когда она сидит с тобой за одним столом?

Катерина хитро улыбнулась:

— Аврора, ты ведь не обижаешься на меня за то, что я хочу рассказать госпоже немного о тебе?

Аврора пригубила бормотухи:

— Ну, что вы, госпожа Катерина. Вы бы никогда не стали говорить обо мне плохое, такое, что могло бы обидеть меня или оскорбить.

— Конечно, не стала бы, Аврора. Госпожа Терра, наша Аврора очень трудолюбива, вынослива, она хорошо управляется с оружием и кулаками машет не хуже любого из наших мужиков, но и у нее есть слабые стороны. Аврора, — Катерина повернулась к ней с наклеенной на уста улыбкой: — никто из нас не безупречен, не так ли? У тебя, как и у других, есть свои недостатки. Ты согласна со мной?

— Конечно, госпожа Катерина, — голосом наивного ребенка молвила Аврора. — Я не умею читать и об этом знают все. Но, кому нужно это умение, когда мне платят за то, что я хорошо дерусь и управляюсь с оружием не хуже любого мужика из охраны?

— Согласна, ты хорошо исполняешь чужие приказы, но, что будет, когда приказы станет некому отдавать и тебе придется принимать важные решения самостоятельно?

— Почему самостоятельно? — насупилась Аврора. — Госпожа Терра скажет, что мне делать.

— Да, я скажу, — кивнула Терра, подыгрывая Авроре.

— Если что-то случиться, не приведи Господь, конечно, и вы, госпожа, не сможете отдать Авроре приказ, что тогда станется? Аврора должна будет принимать важные решения самостоятельно. Но, логика, госпожа, неподвластна тому, кто даже школу не смог окончить…

— Да, как ты смеешь? — зашипел Радомир, сжимая кулаки на столе.

— Это правда, Радомир, — продолжала Катерина, — Авроре так и не дали бумагу об окончании школы. Госпожа Терра должна об этом знать, ведь она желает доверить свою жизнь Авроре, а господин Гелиан не желает огорчать госпожу Терру отказом.

— Чего желает господин Гелиан, — громко произнес Гелиан, — ведомо лишь господину Гелиану! И впредь, Катерина, будь более осмотрительна в высказываниях: я не терплю, когда из меня дурака делают.

Гелиан наклонился вперед и с угрозой в голосе произнес:

— Или ты настаиваешь на том, что порекомендовала мне приставить в охранники к Терре девицу, которая по природе своей тупа, как пробка?

На этот раз все остальные пожирали глазами внезапно побледневшую Катьку:

— Нет, господин… Это же вы сами ве…

— Госпожа Катерина, — ласково пропела Аврора, не дав ей договорить, — не беспокойтесь обо мне. Ежели что, так я у вас совета доброго спрошу. Вы ж мне как наставница!

— Спасибо, Аврора, — кивнула Катерина.

Аврора взяла в руки бокал и осушила все содержимое залпом. Затем она потянулась к бутыли с бормотухой и, налив себе полный бокал, вновь знатно приложилась.

— «Дислекия» — интересный недуг, — взял слово Радомир. — В книгах предков написано, что обучение детей с этим недугом должно проводиться в школах специальных. К сожалению, у нас таких школ нет.

— И что же это, — произнесла Катерина, — предки всех детей Божьих с «дислексией» этой в школах специальных обучали?

Радомир сжал губы и натянуто улыбнулся:

— Не путай, пожалуйста: «дислексия» и «дебилизм» — разные понятия, хотя и пишутся с одной буквы.

— Оставим школы, — предложил Савелий. — Аврора, так сколько лет минуло с тех пор, как дядька твой в пустошь ушел?

— Тринадцать, — ответила Аврора и еще бормотухи глотнула.

— Жаль его, конечно. Кстати, мы ведь библиотеку его личную так и не нашли, правда Гелиан?

— Правда.

— Ты бы, Аврора, может возобновила ее поиски в свободное время? Глядишь, нашла бы что-нибудь.

— Отец говорит, что бесполезно все это. Если дядя и оставил книги какие, то наверняка закопал их где-нибудь в пустоши.

— Да, наверное… Раз отец твой так говорит — так оно и есть.

Аврора допила бормотуху и, поставив бокал на стол, улыбнулась остальным.

— Спасибо, что честь мне оказали за одним столом с вами отужинать. Все было очень вкусно, особенно ячменный напиток господина Гелиана. Ну а теперь, прошу разрешить мне откланяться.

— Аврора, детка, куда ты так спешишь? — спросила ее Анна.

Вопрошающие взгляды обратились в сторону Анны.

— Посиди с нами еще немного. Знаешь, нам действительно редко выпадает шанс сидеть за одним столом с теми, кто охраняет наш покой, — Анна откинулась на спинку стула и нахмурилась, — Аврора, милая, скажи, а где обычно ты стояла на посту охраны?

Взгляды переместились на Аврору.

— Вон там, госпожа, — она указала рукой за спину Радомира.

Он обернулся и уставился на дверь позади спины, которая вела на кухню.

— Выходит, когда у нас были званые обеды, ты стояла лицом к Елене? — спросила Анна.

Терра почувствовала, как воздух в столовой потяжелел.

— Возможно, госпожа… Если честно, я не особо помню.

— Да, ты права: давно это было. Знаешь, — Анна засмеялась, — последние три года на этом месте никто не сидел. Я рада, что сегодня оно занято.

С лица Авроры сошла краска. Она потянулась к бокалу с бормотухой и даже попыталась сделать глоток, когда опомнилась: бокал был пуст. Аврора поставила его на стол и сложила руки на коленях.

— Пожалуй, мне будет лучше…

— Выпить! — засмеялся Антон. — Аврора, тебе лучше выпить! Петька, налей-ка бормотухи! Видишь, девку совсем заклевали!

— Прикуси язык, Антон, — прохрипел Савелий.

— Мне действительно пора…

— Да успокойся же ты! — засмеялась Анна. — Выпей немного, клубники отведай. Из парников твоего отца, кстати. Новый сорт. Твой папаня ею очень хвалился.

Петр налил Авроре бормотухи, и она тут же глотнула пойло из бокала, закусив неизвестной Терре «клубникой».

— Суховата, — произнесла Аврора, оставляя зеленый хвостик на тарелке.

— Думаешь?

— Да. Но, зато хранится дольше будет.

— И то верно, — улыбнулась Анна. — Знаешь, Аврора, а я тебя помню еще совсем маленькой. Август тебя часто в наш дом приводил, и ты вечно по углам пряталась, чтобы никто тебя не видел. Однажды Радомир тебя в подвале не заметил и дверь за собой на ключ запер: ты, бедная, полдня там просидела, пока Август шумиху не поднял, и мы тебя не нашли.

Радомир нахмурился:

— Не помню я такого…

— Где уж тут все упомнить! — засмеялась Анна. — Аврора, а ты, по-моему, с Еленой в одном классе училась?

— Нет, госпожа. Мы в одну школу ходили, но не в один класс.

— Не мудрено, — вздохнула Анна. — Школ-то до сих пор по одной на поселок. Скажи, с родителями Елены ты знакома была?

— Нет, госпожа.

— Жаль, — огорченно заявила Анна. — Хорошие были люди. Отец Елены в пустоши сгинул, а мать от лихорадки померла. Елена тогда беременна была и все это сильно ее подкосило…

— Может, хватит уже былое вспоминать? — напрягся Савелий.

— Да вот, нахлынуло что-то… Аврора, скажи, а как брат твой старший поживает? — продолжала Анна.

— У него все хорошо, — она пригубила бормотухи.

— Он же старше тебя на несколько годков?

— На год, госпожа.

— Я слышала, у него недавно ребенок родился?

— Да, госпожа.

— Как назвали?

— Сашкой, — вздохнула Аврора.

— Александр Кириллович Ребров, — улыбнулась в ответ Анна. — Хорошо звучит, гордо!

— Александра… — тихо поправила Аврора.

— Девочка?

— Да, госпожа. Александра.

— Александра Кирилловна, — продолжала улыбаться Анна. — Когда-то Елена с твоим братом дружны были… Но потом, жизнь все иначе устроила…

— О чем это ты речь ведешь? — раздался голос Радомира.

— Да пустое то, — махнул рукой Савелий.

— А она не рассказывала тебе? — оживилась Анна.

— О чем она должна была мне рассказать?

— Ты ж ее мужем был! Можно сказать, что ты невесту увел у Кирилла Реброва из-под носа! — засмеялась Анна.

Терра почувствовала, что только что произошло нечто ужасное. Она поняла это по жестокому смеху Анны, уловила в застывшем взгляде Радомира, в бледном лице Авроры, в странном жесте Гелиана, который внезапно накрыл ладонью пальцы Терры.

— Мама, — спокойно произнес Гелиан, — мне кажется ты немного устала. Позволь, я провожу тебя в комнату.

— Я вполне хорошо себя чувствую!

— Что значит «невесту увел»? — громко переспросил Радомир.

Анна наклонилась вперед и заговорщицки произнесла:

— Ну, Елена же была обещана брату Авроры…

Анна повернулась к Авроре и тут же обратилась к ней:

— Помнится, твой брат тяжело это переживал. Пить, вроде бы начал… В Блудный дом шатался…

— Давно это было, госпожа, — ответила Аврора. — Теперь он примерный семьянин, дочь у него родилась…

— Тяжело тебе, наверное, было в глаза Елене смотреть, когда она за этим столом сидела.

Радомир резко к Авроре повернулся.

— Не мое то дело было, — прошептала Аврора. — Я службу несла.

Все замолчали. Кажется, только что Анна вскрыла какой-то глубокий нарыв и гноем забрызгало всех, кто сидел за столом.

— Ну что ж, — произнес Радомир, вставая из-за стола, — кажется, мне уже пора. В пол десятого лекарства в больницу привезут — опоздать не хочу.

— Кто ж это лекарства ночью возит? — спросил Савелий.

— Добровольцы. Я давно заказ этот из Северных земель жду. Спасибо за прекрасный ужин. Всем до свидания.

Радомир задвинул стул, на котором сидел, и, улыбнувшись Терре, покинул столовую.

— Какой интересный вечер у нас получился, — засмеялась Анна, — тебе так не кажется, дорогой?

Савелий искоса на Анну взглянул и ничего не ответил. Петр, тем временем, подлил Авроре еще бормотухи и та, кивнув в знак благодарности, опустошила очередной бокал.

— Аврора, попробуй еще что-нибудь, — забеспокоилась Терра, глядя на ее позеленевшее лицо.

— Спасибо, госпожа, но мне действительно пора. Разрешите откланяться, господин Гелиан?

— Конечно, — кивнул Гелиан.

Аврора отодвинула стул и встала. Слегка пошатнувшись, она ухватилась за край стола, чем вызвала беспокойство.

— Может, лучше переночуешь в доме? — предложила Терра. — Куда ж тебе на ночь глядя домой возвращаться?

— Не стоит, госпожа. Я дорогу и с закрытыми глазами найду.

Больше ничего не говоря, Аврора медленно дошла до двери и вышла из столовой.

— Ну, и чего ты этим добилась? — спросил у Анны Савелий.

— Тебе самому не надоели эти игры? — скривила лицо Анна. — Или ты думал, что сможешь всю жизнь держать его под колпаком?

— О чем это ты толкуешь?

Анна широко улыбнулась мужу и ответила:

— Настало время пожинать плоды, Савелий. И получать по заслугам, — добавила она.

Савелий из-за стола поднялся и на жену свою с ненавистью посмотрел:

— Вздумала мне дорогу перейти? Что ж, еще посмотрим, кто кого!

Савелий покинул столовую. Следом за ним откланялась Катерина. Только после этого из-за стола встала Анна. После их ухода, все остальные сделали вид, что ничего особенного не произошло.

— Ты не устала? — тихо спросил Гелиан, продолжая удерживать ладонь на руке Терры.

— Скорее, я запуталась.

— Честно говоря, я тоже.

— В вашей семье все ужины такие? — поинтересовалась она.

— Ну что ты! Обычно, все намного веселее.

Терра улыбнулась и отвернулась.

— А Аврора-то наша напилась! — с гордостью заявил Петр. — Не меньше трех полных бокалов бормотухи уговорила. И ячменного напитка тоже прилично приняла. Кабы девке плохо по дороге домой не стало.

— Радомир о ней позаботится, — махнул рукой Антон.

— Ты видел, с каком состоянии он уходил? — спросил его Василий.

— Конечно видел! — Антон отодвинул от себя тарелку и сложил руки на груди. — А причем здесь вообще брат Авроры?

— Не стоит в чужом грязном белье копаться, — ответил Гелиан.

Василий покачал головой:

— В свете слухов последних сейчас все поселение только этим и занимается.

— Так что же наша маменька задумала? — задал вопрос Антон.

— А ты не в свое дело не лезь! — Василий указал пальцем на Антона. — Мать с отцом сами разберутся, что к чему.

— Лучше бы ей отца не доводить, — покачал головой Василий.

— В этом доме ей нечего бояться, — произнес Гелиан и встал из-за стола. — Пойдем, Терра, я тебя провожу.

— Конечно. Спасибо за ужин, — улыбнулась она всем остальным.

— И тебе, — засмеялся Антон. — Если бы ты не пригласила Аврору — такого спектакля мы бы вовек не увидели!

— Рот свой закрой! — рявкнул Гелиан, отчего у Терры холодок по спине пробежал.

— А что я такого сказал?

— Пойдем, Терра, — произнес Гелиан и помог ей подняться.

Глава 13

Аврора пришпорила лошадь и погнала вперед. Голова шла кругом, но тело обрело какую-то свободу. Она разогнулась на лошади и отпустила поводья, расставляя руки по сторонам. Закрыв глаза, Аврора представила себя летящей на детской карусели. Фрагмент воспоминания из прошлого, когда она каталась на карусели, парящей в воздухе, раскинув руки по сторонам. А вокруг детский смех и огни, слепящие глаза.

— Куда прешь, дура!!!

Аврора распахнула веки и едва успела схватиться за поводья, чтобы разминуться на узкой дороге с повозкой.

— Идиотка!!! — прокричал кучер ей в спину.

— Пошел ты!!! — гаркнула Аврора и засмеялась.

Господи, сколько же лет она жила в страхе? Сколько лет хранила свои и чужие секреты? Каждый день похож один на другой. Стена и забор, одни и те же истории, пересказанные новыми людьми на разный лад. Конец у всех историй печальный. Конец этих историй спрятан за закрытыми дверями чужих домов, он таится в глазах чужих детей, его выносят за забор добровольцы.

В голове возник голос Елены: «Ты ведь никому не скажешь о том, что видела?» «Оставь меня и в жизнь мою не лезь — это все, что ты можешь сделать, как его сестра». «Он все знает и говорит, что ему это не важно». Голос Кирилла: «Не лезь не в свое дело, иначе пожалеешь!» «Откроешь рот — и я убью тебя, все поняла?». «Если он придурок — пусть женится на этой потаскухе!»

Мир слишком тесен для всех них, для их секретов, для их тайн и той грязи, в которой они копошатся. Их всех ждет пустошь: рано или поздно она поглотит их, как поглотила ее родителей.

В голове возник голос дяди: «Это — твоя тайна, Аврора. Если остальные узнают о ней, тебя станут бояться. А если будут бояться, могут и убить».

— Я больше не боюсь смерти, дядя!!! Я хохочу, заглядывая ей в глаза, как это делал всю свою жизнь ты!!!

Аврора пригнула голову и пришпорила лошадь. Ей нужен серебряник. Кажется, Аврора знает, где его можно взять.

Она спешилась у своего дома. Бросив поводья, Аврора застыла напротив окон… Разбитых окон своего дома.

— Вот где суки! — прокричала она и направилась внутрь.

Там все было перевернуто. Посуда на кухне валялась на полу: битые тарелки, кружки и стаканы превратились в хлам. Аврора прошла в гостиную и зажала нос рукой. Кто-то помочился на циновку, которую она купила совсем недавно. Аврора прошла в спальню и прислонилась плечом к стене. Все было перевернуто вверх дном. Ее белье, одежда искромсаны и раскиданы по полу. Постель разворочена. И все обмочено.

Аврора развернулась и направилась в ванную. Там, в полу, у нее был тайник. Забравшись под ванную, она достала из тайника кинжал, подаренный Гелианом. За кинжал дадут как минимум пять серебряников.

Аврора выползла из-под ванной и отправилась на улицу. Оказалось, что лошадь уже удрала. Аврора свистнула и позвала ее, но, очевидно, сегодня очередной неудачный день. Махнув рукой, она направилась в ломбард пешей.

К тому времени, как Аврора доковыляла к центру поселка, приличные ломбарды уже закрылись. Оставались те, которые скупали у пьяниц и игроков всякий сор задешево. Аврора вошла в один такой и улыбнулась Николе — хозяину заведения.

Выложив ему на стол кинжал, она спросила:

— Сколько?

Никола взял кинжал в руки, повертел его, потом сменил очки и снова повертел кинжал в руках.

— Девяносто медяков, — огласил Никола.

— Ты издеваешься? — мерно покачиваясь, спросила Аврора. — Он стоит не меньше пяти серебряных!!!

Никола протянул Авроре ее кинжал и дал свой ответ:

— Один серебряный. Больше не дам.

— Четыре серебряных.

— Один.

— Ладно, давай три! Я же все равно его выкуплю на следующей неделе!

— Один, Аврора.

— Никола, — жалобно запищала Аврора.

— Один и ни медяком больше.

— Давай один, — сдалась Аврора.

Никола вложил в ладонь Авроры серебряник и тихо произнес:

— Так и до блудного дома недалеко…

— Пошел ты, Никола, — развязно обронила Аврора и покинула ломбард.

Итак, дальше она собиралась навестить Париж и вручить ей плату за услуги. Поплутав по улицам, Аврора вновь оказалась на краю поселения перед «черным» входом в Блудный дом.

Ударив по двери рукой, Аврора приготовилась ждать. Сейчас вечер — самое время для работы. Вряд ли кто-то быстро откроет. Аврора снова ударила по двери рукой. Наконец, щелкнул замок и дверь распахнулась.

— Не повезло, — прошептала Аврора, стараясь стоять перед Антониной ровно.

— Ты что, пьяна?! — зашипела Антонина, пропуская Аврору в дом.

— Ну что ты, Тоня… Я ж вообще не пью!

— Ты пьяна! Господи, Аврора! Где ты так набралась?

Хлопнула дверь, и Аврора обернулась к Антонине:

— Мне Париж нужна. Немедля приведи ее ко мне.

— Тебе проспаться нужно! — шипела Антонина. — Ты же на ногах не держишься!

— Приведи сюда Париж! А нравоучения будешь девкам своим высказывать, а не мне! Все поняла?!

Оплеуха по щеке была ответом Антонины на это заявление.

— Иди к себе. Париж я сейчас пришлю.

— Спасибо, я здесь подожду.

— Как скажешь, — ответила Антонина и пошла к лестнице.

Аврора присела на пол там же, где и стояла. Голова сильнее кружиться стала. Хорошо еще, что не тошнит.

В дверь постучали. Аврора закатила глаза к потолку: кого еще лихая вечером в бордель через «черный» вход принесла? Идти открывать Аврора не собиралась. Мало ли кто там мог быть? Вновь стук. На этот раз, похоже, колотили ногой. Встав с пола, Аврора шмыгнула на лестницу и спустилась вниз, чтобы настырный ночной посетитель ее не заметил.

Тем временем, по двери продолжали колотить.

— Да, иду уже! — гаркнула Антонина, из ниоткуда появившаяся на лестнице.

— Ты ждешь кого-то? — шикнула ей Аврора, высунув голову в пролет.

Антонина отрицательно покачала головой.

— Тогда будь осторожна. Если что — я здесь стою.

— Хорошо.

Среди общего гула и хохота, доносившихся из увеселительного зала, Аврора едва различила шаги Тони. Снова раздались удары по двери.

— Кому это так не терпится? — закричала Антонина.

Кажется, Тоня открыла незваным гостям.

— Г-г-господин?! — услышала Аврора возглас Тони.

— Собственной персоной!

***

Гелиан проводил Терру до ее комнаты и остановился у двери.

— Если ты позволишь, я войду первым и осмотрюсь.

— Меня настолько ненавидят, что даже в собственном доме ты не можешь быть уверен в моей безопасности?

Дверь в комнату отворилась сама собой. Гелиан ринулся вперед, заслоняя Терру торсом, когда стоящая внутри Анна громко зашипела:

— Сюда! Оба! Немедля!

Гелиан и Терра только переглянулись. Анна заперла за ними дверь и прижалась к ней спиной.

— Что ты здесь делаешь, мама?

Анна смотрела на Терру. Было видно, что свекровь очень взволнованна и напряжена, но Терра не собиралась оставлять без внимания тот факт, что Анна пробралась в ее комнату без спросу.

— Где твой порошок?

— О чем вы, Анна? — нахмурилась Терра и выдернула поледеневшую руку из ладони Гелиана.

— Говори, где этот чертов порошок, — медленно и вкрадчиво повторила Анна.

Гелиан вновь заслонил Терру торсом и оказался между ней и матерью:

— Для начала, мама, успокойся и объясни, что ты здесь делаешь?

Гелиан говорил более громко, чем обычно, из чего Терра сделала вывод, что он так же возмущен появлением матери здесь, как и она.

— Пусть твоя жена отдаст мне порошок или «лекарство от болезни голодных» как она его называет. После этого я объясню, что здесь делаю и зачем вообще пришла.

Гелиан повернулся к Терре и с высоты своего роста взглянул на нее:

— Отдай моей матери порошок.

— Ты приказываешь мне или просишь? — стараясь сохранить самообладание, спросила она.

— Прошу. Пожалуйста, отдай моей матери порошок.

— Для начала, пусть объяснит, зачем он ей нужен, — ответила Терра и сложила руки на груди в знак того, что только что начала торговаться.

— Ты желаешь, чтобы я приказал тебе, а не попросил?

— А ты можешь мне приказать?

— Я знаю, что это за лекарство и зачем оно тебе.

Терра опешила. Нет-нет… Он не шутил… Он действительно знал…

— И когда же ты понял… то есть, узнал, что…

— На прошлой неделе я занес образец этого порошка химику. Ответ получил два дня спустя.

— Понятно… — протянула Терра.

Она ощутила боль в груди. Сердце сильно сжалось, как будто только что ее тело обуял жуткий страх. Он все знал… И ни словом не обмолвился об этом… Как можно сохранять хладнокровие, зная, что жена собирается «засыпать» каждый раз, когда ей придется ложиться с ним? Неужели подобный факт не вызывает в нем никаких эмоций, пусть даже проявления самолюбия, в конце концов!

— А теперь, — с угрозой произнес Гелиан, — скажи, куда ты его дела. Немедля!

Терра вздрогнула:

— В «туалете» под раковиной… Лежит на трубе, которая из стены торчит.

Анна тут же бросилась в «туалет», а Терра, прижав ладонь к груди, присела на кровать.

— Тебе плохо? — поинтересовался Гелиан, продолжая стоять напротив нее.

— Нет. Мне хорошо.

— Ты позеленела. Мне это не нравится.

— Главное, чтобы не посинела, — ответила Терра и отвернулась, дабы не лицезреть Гелиана.

Анна вышла из ванной, сжимая мешочек со снадобьем в руке. Она подошла к окну, но продолжала молчать.

— Мама? — нарушил тишину Гелиан.

— То, что я сейчас скажу, должно остаться в этой комнате, — произнесла Анна. — В особенности, это касается тебя, Гелиан. Если ты поднимешь шум — виновник может остаться безнаказанным.

— Виновник чего, мама?

— В этом мешке мышьяка столько, что хватит убить всех обитателей этого дома.

Терра почувствовала, что ужин просится наружу. Она поднялась с кровати и молча направилась в туалет. Склонившись над раковиной, она ополоснула лицо холодной водой и присела на край ванной. Она не сразу заметила, что Гелиан стоит рядом. Он протянул ей полотенце и забрал его, когда она вытерла лицо.

— Мышьяк… — произнес он. — Мы храним его в подвале и подкармливаем им крыс. На этой неделе Аврора ходила к Ромику за ядом для крыс. Она сослалась на имя Птаховых, чтобы получить его бесплатно, за что моя мать уволила ее. Но, зачем Авроре брать крысиный яд у Романа, если можно взять его здесь, в этом доме? Я задавал себе этот вопрос Терра. И не раз…

— Это не Аврора, — выдавила из себя Терра.

— Я знаю, — ответил Гелиан и присел на край ванной рядом с ней. — Если бы Аврора пожелала отравить тебя, она бы украла яд, а не стала бы подставляться, обращаясь за помощью к Роману. Тем не менее она пришла к нему и взяла отраву для крыс, из-за чего едва работу не потеряла. И ты, Терра, защитила ее.

Гелиан наклонился и заглянул ей в глаза:

— А теперь ответь мне: зачем Аврора к Роману за ядом пошла?

— Спроси у нее сам, — прошептала Терра.

— Я хочу услышать правду от тебя. С Авророй я поговорю позже.

Терра закрыла глаза и прижала ладони к лицу:

— Она ходила к провизору, чтобы узнать…

— Что узнать, Терра?

Она глубоко вдохнула, чтобы произнести это:

— Каким… …каким ядом… …меня отравили…

***

Радомир караулил Аврору под деревьями возле «черного» входа. Он знал, что после его ухода, Аврора надолго в Главном доме не задержится. Заметив, как она выходит, Радомир хотел сразу броситься на нее и потребовать объяснений. Но, что-то остановило его. Что-то, чего он не понял. Аврора смеялась, седлая лошадь. Искренне смеялась, до слез. Сняв с себя балахон, она бросила его на землю и стала топтать ногами. Затем Аврора запрыгнула на лошадь и со всей дури пришпорила ее. Лошадь лягнула, и она едва не вылетела из седла. В тот момент Радомир почувствовал, что его сердце остановилось. Она могла убиться. Разбить голову, свернуть себе шею… Аврора могла…

Пока Радомир опомнился от невеселых мыслей, Аврора уже гнала по дороге в сторону поселения. Запрыгнув на гнедую, Радомир погнался следом. Господи, что же Аврора вытворяла по пути? Бросила поводья и несколько минут скакала, раскинув руки по сторонам. Радомир хотел ее нагнать и всыпать за подобное ребячество по первое число, но побоялся ее испугать: того и гляди, на такой скорости точно из седла вылетит. Его сердце вновь перестало биться, когда он увидел впереди повозку.

— Куда прешь, дура!!! — кричал кучер.

Аврора схватилась за поводья и разминулась с повозкой.

— Идиотка!!!

— Пошел ты!!! — гаркнула она и снова захохотала.

Радомир с дороги съехал и пропустил повозку. Он нагнал Аврору уже в поселке. Она держала путь куда-то на окраину, где жили, в основном, рабочие. Она остановила лошадь у небольшого одноэтажного домика, недалеко от которого начинался деревянный забор. Радомир спешился и привязал поводья к одному из деревьев. Подкравшись поближе, он увидел Аврору, стоящую напротив разбитых окон какого-то дома.

— Вот где суки!

Она вошла внутрь, оставив лошадь без привязи. Радомир заглянул в распахнутые двери и увидел, как Аврора прошмыгнула в какую-то комнату. Стоило увести лошадь и привязать где-нибудь, чтобы хозяйка никуда не вздумала на ней удрать. Радомир взял поводья и тихо отвел гнедую в сторону. Пару раз животина фыркнула, но лягаться не стала. Радомир привязал ее к дереву в чужом дворе и вернулся к дому.

К тому моменту Радомир уже начал «остывать». Разбитые окна в доме и странное поведение Авроры явно не способствовали хорошей выволочке. Тем не менее, он был намерен хотя бы просто поговорить с ней, чтобы удостовериться, что все в порядке и завтра, когда она проспится, он сможет воздать ей по заслугам.

Радомир вошел в дом и осмотрелся. Все перевернуто вверх дном. Все разбито, разбросано и растоптано. Чья это работа? Катькина, что ли? Или еще кого? Радомир услышал шаги в конце коридора. Аврора вышла из комнаты и, не заметив его, стоящего поодаль, вошла в другую комнату, оставив дверь открытой. Это ванная. На черта ей понадобилось лезть под ванную?

Радомир прислонился к стене и стал наблюдать. Аврора довольно долго там копошилась, а потом отползла в сторону, пряча за пазухой какую-то безделушку. Радомир прошмыгнул в открытую дверь за своей спиной и едва не ступил на обмоченную кем-то циновку. Аврора прошла мимо него по коридору. А если бы здесь был не он? Если бы здесь были те, кто все это учинил? О чем она думает? У нее же сноровка, опыт есть, в конце концов!

Радомир почувствовал, что вновь начинает «накаляться». И куда это она посреди ночи собралась? Ему было наплевать, что это — не его дело, и что на улице далеко не ночь, а все еще вечер.

Хорошо, что он увел лошадь. Аврора посвистела, чтобы позвать ее, но та, очевидно, даже откликаться на зов пьяной хозяйки не стала. Оно и к лучшему: пешей в поселении за Авророй угнаться куда проще, чем верхом.

Радомир следил за ней до дверей в ломбард. Спустя минут десять она вышла и направилась по центральной улице вниз. Долго не раздумывая, Радомир вошел в ломбард и исподлобья взглянул на Николу — владельца заведения. Никола, судя по его внезапно побледневшему лицу, знал, зачем явился Радомир. Он молча протянул ему какой-то кинжал и дрожащим голосом произнес:

— Я дал ей серебряник, как она и просила…

Радомир взглянул на кинжал и нахмурился:

— Этот кинжал стоит не меньше десяти серебряников, — произнес он, доставая из кармана две монеты и бросая их в лицо Николе.

— Господин, если бы я знал, то…

— Забудь, — отрезал Радомир, пряча кинжал. — Скажешь кому — Федьку к тебе с проверкой направлю. Все понял?

— Да, господин, — начал кланяться Никола.

Радомир выбежал на улицу и рванул следом за Авророй. Слава богу, она не смогла далеко уйти. Когда центр поселения остался позади, Аврора шмыгнула в переулок. Радомир не отставал. На черта она заложила кинжал? Неужто денег совсем нет? Она ж неплохо зарабатывает! На что она тратит эти деньги?

Тем временем Аврора шла вперед, минуя один трактир за другим. Дальше только гостиница Кузьмы для добровольцев и…

Когда Аврора остановилась напротив «черного» входа в блудный дом, Радомир еще сомневался в том, что она знает, куда притащилась. Когда Аврора постучала в дверь — перед глазами Радомира повисла белая пелена. А когда ей открыла Антонина и пропуская внутрь выдала: «Ты что, пьяна?!» — Радомир понял, что сейчас ее просто разорвет.

— Ну что ты, Тоня… Я ж вообще не пью!

— Ты пьяна! Господи, Аврора! Где ты так набралась?

Дверь закрылась и Радомир остался посреди темной улицы один, наедине со своими вопросами, своим гневом и желанием придушить девицу, о которой знать ничего не знал всего пару дней назад.

Он старался взять себя в руки. Он старался не думать о том, чем может зарабатывать себе на жизнь Аврора в этом месте. Он старался не вспоминать слов Франи о том, что Аврора всех девок в этом доме по именам знает. Нет-нет. Радомир хотел найти разумное объяснение тому, что только что видел… Но… Что может делать незамужняя девица посреди ночи в блудном доме? Откуда она может знать хозяйку этого заведения и разговаривать с ней на «ты»? На хрена ей закладывать кинжал, если у нее есть деньги? Или нет… Или у нее нет денег и потому она подрабатывает здесь?.. За долги… За долги своего приемного папаши…

Радомир подошел к двери и заколотил по ней рукой. Ничего. Похоже, открывать ему и вовсе не собирались. Радомир стал бить в дверь ногой.

— Да, иду уже! — услышал он голос Антонины спустя несколько минут.

По меркам Радомира она шла слишком долго, потому он еще раз стукнул по двери ногой, дабы поторопить неповоротливую Тоню.

— Кому это так не терпится? — закричала Антонина.

Дверь перед Радомиром распахнулась и он, не дав Тоне сообразить, что происходит, вцепился рукой в ее шею и прижал хозяйку борделя к стене. Губы Антонины стали синеть и Радомир отпустил ее.

— Г-г-господин?! — едва ли взвизгнула Тоня и тут же закашлялась.

— Собственной персоной! — гаркнул Радомир и ногой закрыл дверь за собой. — Ну что, Тоня, — оскалился он, прижимаясь спиной к противоположной стене и складывая руки на груди, — сама скажешь, где она, или мне обыскать твой дом и все перевернуть вверх дном?

— Радомир, милый, — попыталась улыбнуться Антонина, — о чем ты вообще толкуешь?

— Одно мое слово, Тоня, и через час здесь будет Федька со своим отрядом. Хочешь учинить проверку посреди ночи?

— Ты что же это: пугать меня вздумал?

— А утром сюда заявлюсь я: буду осматривать твоих девок. Ты же понимаешь, Тоня, я ведь могу у них какую-нибудь особенную болезнь найти и тогда всем лечится придется. А это — убытки. Это поиски мужиков, которые здесь были, разговоры с их семьями и тому подобное, — Радомир наигранно вздохнул: — Помнишь, сколько шума в прошлом году поднялось из-за гонореи?

— Чего ты хочешь от меня? — тянула время Антонина.

— Дурой не прикидывайся, — рассвирепел Радомир. — Какого хрена она сюда посреди ночи заявилась?

Антонина подняла обе руки в воздух и покачала головой:

— Даже не помышляй об этом! Аврора не блудница!

— Если бы на счет этого у меня были сомнения, — процедил Радомир, — я бы на хрен этот дом уже разнес. Так что, Тоня, говори, какие у тебя дела с ней!

— Аврора деньги с мужиков взымает, если те просто так отсюда уходят или чудят сильно…

— Разве этим не Федькины люди заниматься должны? — прищурился Радомир.

— А она как раз с людьми Федьки, обычно, дело и имеет.

— С людьми Федьки должен разбираться сам Федька.

— Должен, но не разбирается! — запротестовала Тоня. — Я Авроре хорошо за эту работу плачу! И о том, что их Аврора разукрасила, мужики помалкивают.

— У нее доход хороший! На черта ей дело с тобой иметь и на работу эту соглашаться, если в деньгах она не нуждается?

— Она, может, и не нуждается, — улыбнулась Тоня. — А вот долги отца своего приемного по сей день оплачивает. Если бы не Аврора да брат ее, Ребров давно бы по миру пошел. А у него ведь два рта голодных дома сидят: одному — семь лет, а другому — девять.

— Неужто Кирилл Ребров папаню своего приструнить не может? — язвительно заметил Радомир.

— Как видишь, не может, — вздохнула Тоня и вновь потерла шею.

— Так, куда она делась? — более спокойным тоном спросил Радомир.

— Кто? А! — опомнилась Тоня, — так это… Я спать ее отправила в свою комнату.

Радомир «отклеился» от стены и к Тоне вплотную подошел:

— Запомни, Антонина: если я узнаю, что ты ей работу подкинула после нашего с тобой разговора, закрою твой дом и девок твоих в шахты отправлю: там за «черновую» платят больше, чем здесь. Усекла?

— Да, — кивнула Тоня, затаив дыхание.

— А теперь отведи меня к ней: не гоже знатной девице в таком месте ночь коротать.

— Ты ведь домой ее отведешь? — тихо спросила Тоня.

— Конечно, — оскалился Радомир и уступил Антонине дорогу.

Тоня прошла к лестнице и стала спускаться вниз.

— Твоя комната разве в подвале? — не понял Радомир.

— Там комната для отдыха, а не для работы.

— Ясно, — надменно кивнул Радомир.

Они пустились вниз и свернули направо, двигаясь по слабо освещенному туннелю мимо хранилищ с выпивкой и едой. Радомир заметил тень вдалеке и прищурился: точно, это была Она.

Аврора сидела на полу около двери и спала.

— Спать отправила, а дверь не отворила? — хмыкнул Радомир, обгоняя Тоню и приближаясь к Авроре.

— Аврора! — гаркнула Тоня, но Аврора и не думала просыпаться.

Радомир присел напротив спящего тела и улыбнулся:

— Домой сама пойдешь или мне тебя на плече нести?

Она не отреагировала. Тогда Радомир наклонился к ее уху и с жадностью втянул мочку вместе с серьгами в рот.

Аврора от неожиданности чуть не подпрыгнула на месте и, как ни странно, тут же «проснулась».

— Какого хрена? — заверещала она, отталкивая его от себя.

— Не зря проверил, — хмыкнул Радомир и поднялся на ноги. — Ну что, пьяница, пошли домой!

— Отвали! — зашипела Аврора, хватаясь руками за стену и отрывая зад от холодного пола.

— Отвалю, когда ты дома окажешься!

— Я никуда с тобой не пойду!

— Пойдешь! — рявкнул Радомир и, схватив Аврору за руку, потащил ее к выходу из подвала.

Аврора не особо сопротивлялась. Радомир это прекрасно понимал. Если бы она действительно не хотела никуда с ним идти, он бы, скорее всего, валялся уже на полу.

— До свидания, Тоня. Спокойной ночи! — прокричал Радомир оставшейся позади Антонине.

Антонина ему ничего не ответила.

***

Как только он выволок Аврору на улицу, она тут же выдернула руку и сама зашагала вперед.

— Ты не туда путь держишь, милая, — спокойно сообщил Радомир, вновь беря ее за руку и уводя в другую сторону.

— Мой дом — там, — Аврора остановилась и указала пальцем на темный переулок.

— Переночуешь в больнице, а утром домой пойдешь.

— Да пошел ты!

Чаша терпения Радомира, наконец, переполнилась, и он, хорошенько одернув Аврору, заставил ее заглянуть себе в глаза.

— У меня к тебе вопросов столько, что целого дня не хватит, чтобы их задать.

— А мне какое до этого дело? — зашипела Аврора.

— За что ненавидишь меня?!

— Ненавижу?

— Ты же меня и всю мою семью ненавидишь, не так ли? Это я Елену у какого-то Кирилла увел. Это из-за меня некий Кирилл едва не спился. Это он обвинил меня в ее смерти. И это я избил его едва ли не до полусмерти… Оказалось, он брат твой названный.

Аврора молчала, глядя на него.

— Что еще ты знаешь? — прищурился Радомир. — Как много тайн хранится здесь, — Радомир указал пальцем на лоб Авроры, — в твоей голове? Интересно, а ты знала, что она к нему и после нашей свадьбы бегала? — вдруг спросил Радомир.

Глаза Авроры неестественно расширились, но она продолжала молчать.

— Я даже не знал, моего ребенка она носила или нет. С этим трудно жить, Аврора. Любовь умирает от этого. Но деваться все равно было некуда, ведь женаты мы уже были. Когда я понял, что мертва она, я ей живот порезал, чтобы попытаться ребенка спасти. Об этом ты Терре не рассказала, хотя вокруг только дети не знают подробностей той ночи… То, что я сделал называется «кесарево сечение». Ребенка я не спас. Потом мне кошмары сниться начали, о том, как я его из живота своей мертвой жены достаю и по рукам моим кровь течет… Это не отпускало меня на протяжении трех лет. Даже лекарства не особо помогали. Теперь вроде бы прошло. Так что не нужно, милая, из меня дурака делать. И жалеть меня тоже не стоит. Если бы не хотел, не шлялся бы за тобой, как проклятый, по всему поселку.

Радомир достал из кармана кинжал и вложил его Авроре в руки.

— И выкупать его бы не стал, если бы мне все равно было. Так что ответь мне сейчас честно, не виляя: ты меня все еще ненавидишь?

Аврора кинжал в руках сжала и глаза опустила:

— Нет во мне ненависти. Ни к тебе, ни к семье твоей.

— А что есть?

Аврора тяжело вздохнула и вновь на него глаза подняла:

— Чего ты хочешь от меня?

— Много чего, — пожал плечами Радомир. — Если расскажу тебе обо всех желаниях, ты ударишь меня по лицу.

Аврора вскинула бровь:

— Я тебя с интересом выслушаю.

— Извини, милая, но проверять на прочность твои нервы посреди улицы я не намерен. Лучше пойдем в больницу. Проспишься. А поутру, если будет желание, мы с тобой об этом потолкуем, — Радомир хитро улыбнулся и протянул руку, предлагая опереться.

Аврора усмехнулась и зашагала вперед одна. Так и шли они по темным улицам поселения порознь: Аврора — чуть впереди, покачиваясь из стороны в сторону, Радомир — позади, готовый в любую минуту подхватить ее.

Три года Радомир одной работой жил. Когда же он присутствие Авроры рядом заметил? Он усердно пытался вспомнить тот миг, но не смог. Он вроде бы всегда Аврору знал. Знал, что она дурочкой была. Но тихой дурочкой, такой, какие по большей части молчат. Когда же у него к ней эта похоть проснулась?

Аврора споткнулась и едва не рухнула.

— Э-э-эй! — воскликнул Радомир, за руку ее подхватывая. — Рано падать. Еще идти порядком.

— Отвали, — простонала Аврора и оттолкнула его от себя.

Радомир не сопротивлялся. Отпустил ее и вновь поплелся следом. Так, когда же его к ней тянуть стало?

Радомир вспомнил, как однажды среди дня пришел к Гелиану в лабораторию. Дверь ему отворила Аврора и, хмыкнув неопределенно, заявила:

— Господин Гелиан никого не ждет.

— А я гость незваный. Таких не ждут.

Она тогда хохотнула в ответ на его шутку, и он даже обернулся, чтобы понять, так оно в самом деле или нет. В тот момент он ощутил какой-то приятный аромат. Духи. Дорогие духи, которые мог сделать только один химик в поселке. С тех пор он стал определять присутствие Авроры рядом только по этому аромату. Если она была в комнате, аромат витал в помещении еще несколько минут. Если проходила мимо — этот аромат непременно тянулся за ней следом.

Потом Радомир стал ее разглядывать. У Авроры была большая грудь. Иногда ему казалось, что она использует ее как броню. Потом Радомир стал замечать, что на ее грудь пялится не он один. А зад? Господи, кто подарил ей этот зад? Не тощий, нет. Пухлый такой… упругий… Сжать бы пальцы на нем, чтобы почувствовать в руке… Радомир ощутил напряжение в паху. Он явно не о том думал. Тем не менее, взор его был устремлен именно на ту часть тела Авроры, о которой он только что размышлял.

— Se vi permesas al mi, mi mordos vin en la pugo kaj tiam lekis al vi de kapo al piedfingro (если бы ты позволила, я бы укусил тебя за задницу, а потом облизал бы тебя с головы до пят), — себе под нос произнес Радомир.

Аврора резко остановилась и обернулась к нему:

— Ты что-то сказал?

— Тебе показалось.

Аврора отвернулась и пошла дальше. Сомнения закрались в голову Радомира. Уж слишком возмущенной показалась ему Аврора только что.

— Mi ŝatas kiel vi flaras. Mi kredas ke se vi estas ekscitita, la odoro de via korpo ĝenerale forpelos min freneza (мне нравится, как ты пахнешь. Думаю, если ты возбудишься, запах твоего тела вообще меня с ума сведет), — на этот раз более громко произнес Радомир.

Аврора вновь остановилась и обернулась к нему. Кажется, она была в гневе.

— Ты определенно что-то бормочешь себе под нос!

— Ты пьяна, Аврора, вот тебе и мерещится, — снисходительно улыбнулся Радомир.

Она насупилась и вновь отвернулась, прибавляя шаг.

— Mi kelkfoje imagi kiom mi stroke via brusto kaj kisis ŝin cicoj, kaj vi tremas de ĝi (я иногда представляю, как глажу твою грудь и целую соски, а ты дрожишь от этого), — продолжал говорить Радомир.

На этот раз Аврора не обернулась. Она просто прибавила шаг и почти перешла на бег.

— Geedziĝi min! (Выходи за меня!) Kial vi silentas? (Почему ты молчишь?) Mi pensas, ke mi havas por vi ne nur volupto (мне кажется, что я испытываю к тебе не просто похоть). Vi diris mem, ke mi kondutas kiel idioto en amo! (Ты сама сказала, что я веду себя как влюбленный дурак!)

Аврора остановилась напротив дверей в больницу.

— Ты смотри, уже пришли, — улыбнулся Радомир, отпирая дверь.

Аврора вошла внутрь и направилась к лестнице:

— Я прилягу в палате госпожи. Утром разбуди меня, пожалуйста.

— Аврора, там пациент новый. Вечером положил.

Аврора остановилась:

— Тогда найди для меня другую кровать! — шипела она.

— Поднимайся на четвертый этаж.

— Там ты живешь!

— Это — моя больница, милая. Кто ж виноват, что я в ней живу?

— Ладно, только не думай, что сможешь распустить руки, — проворчала Аврора и поплелась наверх.

— Кто там? — раздался голос Степки — младшего из учеников Радомира.

— Это я, Степа! — откликнулся Радомир. — Иди спать!

— А на лестнице кто с вами, господин?

— Спасть проваливай! — повысил тон Радомир.

— Извините, господин, — ответил Степка и испарился.

Аврора подождала, пока Радомир следом за ней поднимется и отворит ей дверь.

— Проходи, не стесняйся, — улыбнулся Радомир, пропуская ее вперед.

Он благоразумно запер дверь на замок и спрятал ключ в карман. Аврора быстро осмотрелась и, указав пальцем на диван в гостиной, заявила:

— Я сплю здесь.

— Как хочешь, конечно, но у меня много свободных комнат, где есть нормальные кровати.

— Зачем тебе так много комнат с кроватями?

— На случай эпидемии лихорадки.

— А где ванная?

— Там, — Радомир указал рукой на дверь.

Ему показалось странным, что Аврора не переспросила его, что значит слово «эпидемия». Либо она не стала заострять его внимание на этом, либо знала смысл этого термина и полагала, что он в ходу у люда.

— В ванной есть чистые полотенца и халаты. Все сложено в шкафу.

— Хорошо, — ответила Аврора и хлопнула дверью.

Радомир осмотрелся и присел на диван в гостиной. Достав из кармана ключ от двери, он спрятал его под ножкой дивана и самодовольно усмехнулся. Его птичка угодила в клетку. И она достаточно пьяна, чтобы не покалечить его, если такая мысль придет ей в голову.

Радомир подошел к бару и плеснул себе в стакан бормотухи.

— За тебя, милая, — произнес он и осушил стакан.

Затем Радомир подошел к двери в ванную и, убедившись, что Аврора включила воду, распахнул дверь настежь.

— Я хотел спросить тебя, что ты будешь кушать? Есть мясо, овощи и каша на молоке. Но, боюсь, от каши на молоке тебя вскоре начнет тошнить.

При этом Радомир настойчиво рассматривал обнаженную Аврору, стоящую в его ванной.

— Пошел на хрен отсюда со своей кашей!!! — закричала она, указывая пальцем на дверь.

— Попалась, — улыбнулся Радомир. — Кстати, ты чертовски хорошо говоришь на языке предков. Кто обучил? Дядя? Да, наверное, он.

Радомир подловил ее именно тогда, когда она была к этому не готова. Он застал ее голой и задал глупый вопрос на языке предков. И Аврора клюнула, ответив ему на том же языке.

По правде говоря, Радомир ожидал, что Аврора набросится на него с кулаками и в этой «честной» схватке он позволит ей ударить его по лицу несколько раз. Ну, а потом, когда она выплеснет гнев, он набросится на нее с поцелуями и затащит в постель. Утром придет Франя, чтобы убраться, и начнет колотить в дверь, зная, что Радомир вернулся вчера поздно ночью. Безусловно, старая будет об этом знать, ведь Степка непременно доложит Фране, что видел господина с кем-то на лестнице. Ни Степка, ни Франя не усомнятся в том, что это была Аврора. И Франя, как женщина, которая постоянно сует свой нос, куда не следует, захочет разузнать все лично. Радомир так и видел мечущаяся по его дому Аврору, которая все никак не может найти одежду, столь неосмотрительно оставленную на полу в его ванной… Радомир предложит Авроре надеть халат и попросит ее посидеть в комнате несколько минут. Затем он выпроводит Франю и вернется к Авроре, чтобы поставить «невесту» перед фактом: замуж за него сегодня же! У нее не останется выбора, тем более, что к тому времени они оба в полной мере оправдают те слухи, которые обошли поселение накануне.

План хороший, да вот только пока Радомир проигрывал его в голове, Аврора молча стояла в его ванной и бросаться на него с кулаками, судя по всему, не собиралась. Радомир вопросительно вскинул бровь, продолжая плотоядно пялится на ее восхитительную грудь.

— Могу задом повернуться, чтобы ты все рассмотрел, — произнесла Аврора и повернулась к нему спиной. — Ну, как тебе товар? — спросила она, оборачиваясь к нему и глядя на него с ненавистью. — Годится?

— А сама как думаешь? — прошептал Радомир.

— Судя по твоим штанам — вполне, — кивнула Аврора и присела на дно ванной. — А теперь выйди вон и дай мне помыться.

— Тебе же не впервой все это? — предположил Радомир.

Она хмыкнула:

— Мыться при мужике? — переспросила она. — Забыл, что ли, где я работала? Вас хлебом не корми — дай посмотреть.

Радомир почувствовал, как начинает «закипать»:

— И кто смотрел на тебя?

— Половина нашего отряда точно все видела. Даже Федька — и тот не гнушался подглядеть.

— И ты ничего не предприняла, чтобы не допустить этого? — повысил тон Радомир.

Аврора засмеялась:

— И что, по-твоему, я должна была предпринять? Не мыться?

— Могла бы и придумать что-нибудь!

Аврора вновь обернулась и в недоумении уставилась на него:

— А с каких это пор ты возомнил, что имеешь право высказывать мне свое недовольство? Чем ты сам отличаешься от всех них? Думаешь, я не поняла, зачем ты притащил меня сюда?

— Если поняла, то знала, на что идешь! — в гневе выпалил Радомир.

— Конечно знала! — захохотала Аврора. — Только посмотреть хотела, до чего ты опустишься, чтобы получить свое!

— Посмотрела?

— О, да!!!

— Тогда вставай и пошли! Посмотришь, как я опускаюсь еще ниже!

Аврора застыла, глядя на него:

— Думаешь, я лягу с тобой? — спросила она.

— Ляжешь как миленькая! — отчеканил Радомир. — Каждый день ложиться будешь, пока живот к земле клонит не начнет!

— У меня?! — воскликнула Аврора.

— Да, у тебя! Кстати, я отправил записку твоему отцу, что завтра утром зайду к нему с визитом. Как только он благословение на наш брак даст — мы с тобой в дом Божий пойдем.

— Может, ты и кольца уже купил? — насмехаясь, спросила Аврора.

— Завтра вместе купим.

— А платье где я возьму? На его пошив не меньше двух дней уйдет!

— Платье? — стушевался Радомир.

— Да. Белое платье, в котором, обычно, к алтарю невесты идут!

— На черта тебе платье?! Ты и в костюме хороша!

Аврора отвернулась от него:

— Ты прав… Для меня и костюм сойдет…

Радомир подошел к ней и присел на край ванной.

— Извини, — произнес он. — Я не думал, что для тебя платье что-то значит. Знаешь, два дня мы вполне можем подождать. Завтра я к отцу твоему схожу, потом вместе кольца выберем и платье закажем. Франя по всему поселку разнесет, что помолвлены мы с тобой… Два дня в невестах походишь, а там и в жены… Как тебе такой план?

— Хороший план, — вздохнула Аврора.

— Вот и отлично! — воодушевился Радомир. — Ладно, ты тут мойся, а я тебе в гостевой постелю.

— Что, передумал меня в свою постель укладывать? — усмехнулась Аврора.

— Если ты настаиваешь, то я с радостью!

— Радость свою получишь, когда мужем моим станешь, — ответила Аврора и отвернулась в сторону. — А теперь, иди… Хочу одна побыть…

— Могу я тебя поце… — запнулся Радомир.

— Нет, не можешь, — отрезала Аврора.

— Как скажешь, — он пожал плечами и оставил ее одну.

Как-то все коряво у него получилось. И просто слишком. Уж не задумала ли она сбежать от него, пока портной ей платье шить будет? Да нет, вряд ли — убеждал себя Радомир. Куда ей бежать? Он ведь из-под земли ее достанет, если потребуется!

Радомир постелил ей в гостевой и, ожидая, когда она, наконец, освободит ванную, присел на диван. В прошлый раз он два месяца «зрел», чтобы предложение женщине сделать. В этот раз он «созрел» за два дня. Не совершает ли он непростительную ошибку, пытаясь защитить честь девицы, голый зад которой половина охранников Главного дома видели?

Радомир тяжело вздохнул и закрыл глаза. Теперь дело не только в ее теле. Ее незаурядный ум и непредсказуемость подстегивают его игривое настроение. Интересно, на сколько всего этого хватит? Поспешный брак еще никому не сулил добра. С другой стороны, его прошлый брак тоже добром не кончился… Так может и не стоит сомневаться в том, что голый зад Авроры Ребровой воистину достоин его преклоненных колен?

Глава 14

Аврора вылезла из ванной и накинула на плечи халат. Собрав одежду и украшения с пола, она аккуратно сложила все на стуле. Итак, у нее есть два дня на то, чтобы найти дядю и уйти вместе с ним. Ловко она историю с платьем придумала… Когда Савелий узнает, на ком задумал жениться Радомир, время для Авроры начнет обратный отсчет. Почему Аврора была уверена в том, что Савелий не пощадит ее? Просто Аврора знала, что Савелий не позволит своему сыну смешать кровь Птаховых с кем-попало.

Она вышла из ванной и взглянула на Радомира. Вытянув ноги и откинувшись на спинку дивана, он преспокойно спал. Аврора подошла к нему и, не став будить, присела рядом. С улыбкой на устах она рассматривала его умиротворенное лицо. Когда-то давно она мечтала, что однажды Радомир Птахов взглянет на нее и влюбится до беспамятства. Как странно, что Аврора никогда не мечтала о том, что Радомир сделает ей предложение и женится на ней.

«Аврора-дура!» «Аврора-дура!» — закричали далекие детские голоса. Ну, конечно же… Аврора и представить себе не могла, что Радомир может жениться на ней. А о чем еще она мечтала, оставаясь наедине со своими мыслями? О детях. Аврора всегда любила детей, любила возиться с ними, играть… Она иногда представляла, как укачивает на руках собственное дитя, мальчишку с чернявыми волосами. Кто бы мог быть отцом крохи, Аврора никогда не задумывалась. В ее фантастическом мире мужа вообще рядом не было. А кто был? Кто? «Никого», — подсказал внутренний голос.

Она протянула руку и коснулась волос Радомира. Мягкие, как она всегда и предполагала. Аврора погладила Радомира по голове и провела пальцем по щеке, на которой появилась щетина. Радомир даже не шелохнулся — настолько крепок был его сон. В одном удовольствии Аврора не хотела себе отказывать. В удовольствии поцеловать его. Самой коснуться его губ, легко, мимолетно, запечатлев момент в своей памяти, чтобы потом, когда-нибудь потом закрыть глаза и вспомнить его.

Аврора привстала и повернулась к Радомиру, чтобы наклониться к его лицу. Она уже поняла, что никогда не выйдет замуж. Она знала, что никогда в ее жизни не будет мужчины, который скажет, что любит ее. Аврора понимала, что под «мужчиной» она имеет в виду его, Его, спящего сейчас перед ней. Так же, как Аврора понимала, что никогда в жизни не сможет держать на руках собственного ребенка. У нее не будет ребенка. Вообще не будет детей.

Осознав это, вопреки всему, она почувствовала облегчение. Это больно — терять надежду. Но ведь свою надежду она потеряла не сегодня, и даже не вчера. Аврора вспомнила смеющееся лицо Елены, выходящей под руку с Радомиром из дома Божьего. «Нечестно» — думала тогда она. «Это нечестно». Да, нечестно, когда женщина, перед свадьбой коротает ночь в постели другого… Несправедливо, когда другая, которую кличут «дурой», вынуждена хранить эту тайну. Елена все смеялась, принимая поздравления собравшихся гостей, а до Авроры, наконец, стало доходить, что она, Аврора, так и проведет свою жизнь в одиночестве, охраняя покой тех, кому на нее наплевать… Да, потерять надежду было очень больно. Но вот сейчас осознать, что надежд никаких нет, оказалось легко.

Она наклонилась и, закрыв глаза, запечатлела на губах Радомира свой единственный поцелуй. Вот и все, — подумала Аврора, открывая глаза. Теперь ей будет, о чем вспоминать.

— Разве так целуют мужчину?

Она отпрянула от Радомира и в испуге прижала ладонь к губам. Радомир открыл глаза и, улыбнувшись, стал потягиваться.

— Так целуют мужа, когда прощаются с ним навсегда, — продолжал говорить Радомир. — Потом, обычно, кто-то из близких факел добровольцам передает, чтобы те тело за стеной подожгли. Ты что же это, решила попрощаться со мной, чтобы потом живьем сжечь?

Аврора отняла ладонь от лица и опустила руку. В последнее время его шутки перестали ее веселить. Может, стоит сказать ему об этом? Хотя, он так смотрит на нее, что наверняка догадался об этом сам.

— Ладно, — вздохнул Радомир, продолжая сидеть на диване. — Я дам тебе второй шанс. Только на этот раз ты уж постарайся, пожалуйста.

— Извини, я лучше пойду, — промямлила Аврора, продолжая сверлить его взглядом.

— Куда? — улыбнулся Радомир. — За факелом? Нет-нет, дорогая. Сначала поцелуй меня так, чтобы я не чувствовал себя трупом на смертном одре, а потом иди. Нужно же мне хоть чем-то приятным мысли занимать, пока я два дня ждать тебя буду? — Радомир вновь улыбнулся. — Пускай это будут мысли о твоих губах, которые целуют меня…

Аврора почувствовала себя девчонкой, которую ухажер зажал в углу. Она знала: если попробует поцеловать его еще раз — он непременно распустит руки и тогда придется отбиваться от него. Но ведь она может и не отбиться, если его прикосновения будут слишком приятны… Она может дать слабину и тогда… А что тогда? Что страшного случиться тогда? Она познает мужчину? Узнает, что это вообще такое? Завтра она покинет поселение. Так, что ей терять? Беременность? Нет-нет… Через неделю у Авроры должны крови пойти, значит, не понесет она от него в любом случае. Так, что ей терять? Девственность? Он лишит ее девственности. Он — мужчина, которого она любила столько лет.

— Не слишком ли долго ты размышляешь над тем, целовать меня или нет? — засмеялся Радомир. — Иди сюда: я покажу тебе, как нужно целовать своего мужчину.

— Моего мужчину? — переспросила Аврора.

— Твоего жениха, если угодно.

— Моего мужчину, — тихо повторила Аврора. — Хорошо. Я поцелую тебя снова, но…

— Что «но»? — нахмурился Радомир.

— Но… как ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя? В смысле… что я должна делать?

Радомир расплылся в улыбке:

— Для начала, ты должна сесть мне на колени, — произнес он. — Так тебе будет удобнее. Ну же! — Радомир протянул руки, зазывая ее присесть ему на колени.

Она приблизилась к нему и попыталась присесть боком, но он запротестовал:

— Не так, Аврора! Ты же не в женское седло садишься!

— Хочешь, чтобы я села в мужское седло?

— Хочу, чтобы ты меня оседлала. Лучше быть жеребцом, милая, чем седлом.

— Ладно, — вздохнула Аврора и повернулась в Радомиру лицом, залезая ему на колени.

Пришлось ноги широко раздвинуть и теперь ее голый зад покоился на его штанах, прикрытый по сторонам полами халата. Радомир положил руки ей на талию и уткнулся взглядом в ее грудь, оказавшуюся как раз на уровне его глаз.

— Удобно? — спросил он.

— Да, вполне, — кивнула Аврора.

— Хорошо. А теперь наклонись к моим губам и нежно прикоснись к ним. Только не сжимай их так плотно, как сейчас сжимаешь. Распахни. Они должны быть мягкими, податливыми, чтобы не мешать твоему языку прикасаться ко мне и гладить мои губы так, как тебе захочется. Ты даже можешь укусить меня, если такое желание у тебя возникнет, но помни, что все твои прикосновения должны быть нежными. Поняла?

Теперь он смотрел на ее губы. Аврора почувствовала, как мурашки пробегают по спине, как волоски на руках поднимаются вверх. Она заерзала на его коленях, пытаясь совладать с внезапно обрушившимся на нее предвкушением чего-то приятного. Радомир напрягся. Мышцы на его ногах затвердели, и Аврора ощутила, что чем больше ерзает по его штанам, тем теплее становится у нее между ног… Мамочки…

Радомир сжал пальцы на ее талии и заставил замереть, с силой прижимая ее к своим ногам.

— Поцелуй меня, — произнес он охрипшим голосом.

Аврора подняла обе руки, чтобы положить ему на плечи, но потом подумала о том, что слишком сильно желает прикоснуться к его лицу. Ее пальцы коснулись его щек и пробежали по скулам, поднимаясь вверх, к его лбу. Он закрыл глаза и запрокинул голову, то и дело поворачивая лицо туда, где были ее пальцы. Он пытался прижаться к ним, пытался заставить их замереть на его лице, но они постоянно ускользали от него по велению Авроры, то и дело прячась от его губ.

— Поцелуй меня, — вновь прохрипел Радомир.

Аврора прижала ладони к его щекам и заставила его самого замереть. Наклоняясь к его губам, она уже не думала о том, что будет дальше и как проживет свою жизнь после этой ночи. Это для него наступит рассвет и с приходом нового дня жизнь начнется сначала. Она же останется здесь, в этой полутьме, существуя в воспоминаниях о времени, проведенном с ним.

На глаза Авроры навернулись слезы и она, лишая их возможности пролиться, коснулась его рта губами. Как он и велел, она не сжимала их и прикасалась с нежностью. Он сказал провести языком по его губам? Аврора провела, прикусив на прощание его нижнюю губу и отстранившись от него.

— Так? — едва слышно спросила она, ожидая, когда же он, наконец, откроет глаза и взглянет на нее.

Но он не шевелился и молчал. Аврора улыбнулась, потому что по одухотворенному выражению его лица поняла: Радомиру этот поцелуй понравился.

— Так? — переспросила Аврора и он, наконец, открыл глаза.

— Почему мне все равно кажется, что ты прощаешься со мной?

— Извини, — она стушевалась, — ученица из меня никакая…

Аврора отняла ладони от его лица, но он перехватил ее руки в воздухе и вернул их на прежнее место. Он повернул голову и прижался губами к ее исполосованному запястью. Сначала к одному, затем к другому. Никто и никогда не целовал ее руки. Господи, да что там говорить: от пьяных лиц, которые пытались поцеловать ее, Аврору выворачивало наизнанку.

— Пообещай мне, — прошептал Радомир, — что ты никогда в своей жизни никого не будешь так целовать… никого, кроме меня. Дай мне слово, что ни один мужчина, чтобы ни случилось, не познает того, что ощутил только что я…

— Даю слово, — невольно улыбнулась Аврора.

— Хорошо, — кивнул он, протягивая ладони к ее лицу. — Это хорошо, — повторил он, прикасаясь пальцами к ее щекам и поглаживая ее скулы.

Он потянулся к ней и коснулся ее губ своими. Так же нежно, как это сделала только что она. Так же медленно, как это удалось ей. Он провел языком по ее нижней губе, но не стал ее прикусывать. Нет, он сомкнул губы на ней и вновь провел по ней языком у себя во рту.

Она с шумом выдохнула, но получилось нечто, вроде стона. Радомир отпустил из плена ее губу и вновь припал к ее рту. На этот раз его язык проник внутрь и коснулся ее языка. Господи… Господи, да что же это…

Его руки оказались на ее затылке, притягивая голову к себе и не позволяя шевелиться. Аврора вновь заерзала. Она коснулась его языка в ответ и ощутила, будто коснулась чего-то сокровенного, скрытого в его теле. И все… Все, она пропала…

Целуя ее, все требовательней, все тверже, он развязал завязки ее халата и коснулся руками ее обнаженного живота. Ладони поползли вверх, поглаживая кожу, и коснулись ее набухшей груди. Аврора ощутила нечто, вроде боли, когда его ладони прижались к ее соскам, растирая их вместе с ноющей кожей.

Голова пошла кругом. Аврора не успевала следить за всем, что с ней происходит. Она перестала контролировать язык, который уже исследовал его рот. Она перестала следить за руками, которые переместились на ее спину и спускались к обнаженным ягодицам. Она даже не смогла понять, что бесстыдно трется уже вовсе не о его ноги.

Он внезапно оставил ее губы и прижался носом к ее шее, безжалостно целуя жилку, бьющуюся там. Аврора запрокинула голову, продолжая держать глаза закрытыми. Она все еще в халате, но, в то же время, уже нагая перед ним. Он говорил, что желает поцеловать ее грудь и почувствовать, как она дрожит от этого. Она дрожит. Вся дрожит, пока он целует ее грудь, пока облизывает ее сосок и посасывает его, будто младенец.

Голова Авроры уже закружилась, и она упала спиной на диван, повинуясь прихоти его рук. Он раздвинул ее бедра и лег между ними. Он целовал ее живот, он скользил по нему ладонями. Не важно, что будет дальше. Авроре было достаточно того, что она получила. Слезы покатились из ее глаз, и она прижала руку к лицу, закрываясь от всего мира рукавом халата.

Его ладонь у нее между ног — это нечто совсем новое! Аврора встрепенулась, но руку с лица убирать не стала. Что он делает? Его губы на ее лобке, а пальцы гладят там, между ног. Он прижался носом к ее коже и с шумом втянул в себя воздух.

— Твой запах сводит меня с ума, — услышала Аврора его сдавленный голос и почувствовала у себя между ног вовсе не пальцы.

— А-а-а… — едва ли не взвизгнула Аврора.

Ее бедра сами собой выгнулись, но он не отставал. Волны тепла расползались от его поцелуев по всему телу и теперь Аврора уже не дрожала, она тряслась в ознобе собственной похоти.

— О-о-о… — услышала Аврора собственный стон.

Ей хотелось, чего-то большего хотелось. Она изогнулась, пытаясь получить это от его губ, как вдруг почувствовала нечто совершенно новое. Его палец! Господи, он внутри! Боль. Аврора сжалась, ощутив ее.

Радомир оторвался от нее и приник губами к бедру.

— Моя девочка, — прошептал он, поглаживая ее ноги. — Моя девочка, что же ты делаешь со мной?

Он приподнял ее ногу и прижался носом к ямке под коленом, оставляя влажный след от языка.

— Я всю тебя буду целовать, — прошептал он. — С головы до пят. Я все узнаю о тебе, ни одного секрета от меня ты не сможешь утаить.

Он опустил ее ногу, и Аврора открыла глаза. Радомир раздевался. Быстро стягивал с себя майку и штаны. Он красивый. Ладный такой. Авроре захотелось прикоснуться к его груди. Захотелось погладить ее, поцеловать. Радомир встал на колени и навис над ней, заглядывая в распухшие от слез глаза. Лицо его стало обеспокоенным.

— Почему ты плачешь? Я что-то не так сделал?

— Нет, — покачала головой Аврора. — Все так…

— Испугалась, значит, — сделал вывод Радомир, наклоняясь к ее лицу и нежно целуя ее в висок. — Не бойся… Тебе же нравилось все, что я делал? Нравилось?

— Да…

— Если ты не хочешь, мы можем на этом остановиться, — прошептал Радомир, касаясь губами ее щек. — Будет еще время… Я подожду…

— Нет.

— Что «нет»? — улыбнулся Радомир.

— Продолжай. Я хочу узнать, как это… Хочу понять, какого это…

— Это приятнее, чем было.

— Правда? — улыбнулась она.

— Правда, — он погладил ее по голове и коснулся губами ее лба, — в первый раз, это может быть не очень приятно.

— Я знаю, — едва ли не засмеялась Аврора. — Не боюсь я боли.

— А чего, тогда, боишься? — спросил Радомир, целуя кончик ее носа.

— Мне кажется, что я больше вообще ничего не боюсь, — прошептала она.

Радомир опустил руку и погладил ее внизу.

— Готова? — сиплым голосом прошептал он.

— Да, — улыбнулась она.

— Тогда, сними, наконец, этот халат…

Аврора высвободила руки и, обвив его шею, потянулась к нему всем телом.

Радомир улыбнулся ей в ответ и накрыл ее губы.

«Аврора, ты дура», — прошептал ей внутренний голос, но она не обратила на него внимания.

Это было похоже на хлопок, который раздался у нее в ушах. Хлопок и боль, от которой она зажмурилась. «Ну, все…» — подумала тогда Аврора. Ни звука, ни писка не вырвалось из ее рта. Она не врала, когда говорила, что не боится боли.

— Чувствуешь меня? — голос Радомира срывался.

— Да, — выдохнула ему в губы Аврора.

— И я тебя чувствую… Господи, как же хорошо я тебя чувствую…

Так вот, что это такое… Вот, почему некоторые относятся к этому с трепетом, а другие платят деньги за то, чтобы получить это. Равнодушных нет и быть не может. Одни превращают сокровенное ощущение слияния с другим человеком в нечто святое, а другие — очерняют это пороками. Аврора никогда бы не продала свое тело за деньги. Никогда бы не позволила кому-нибудь быть в ней против ее воли. Аврора вдруг поняла, что вообще никогда и никому не позволила бы быть в ней, кроме него.

Она закрыла глаза, смиряясь с тем, что ее первый раз так и останется последним, и сильнее прижалась к Радомиру. Он не шевелился несколько минут, только дышал тяжело и прерывисто. А потом Аврора ощутила, как он проникает в нее еще глубже.

— О-о! — вырвалось из нее.

— Это еще не все, — зашептал Радомир, склоняясь к ее уху и втягивая мочку, испещренную серьгами, в рот.

— А-а-а… — застонала Аврора, когда кроме боли почувствовала волнующие движения внутри.

Она не хотела стонать, это получалось непроизвольно, против ее воли. Она просто вдыхала воздух, когда он двигался в ней, а получались стоны.

Радомир приподнялся и наклонился к ее шее, вжимаясь в нее носом и с жадностью вдыхая воздух. Он был прав: это приятнее, чем было. Несмотря на боль, это все же намного приятнее, хотя… Все, что он делал было очень приятно.

Скованность внутри живота прошла, и Аврора ощутила прилив теплоты. Будто волны, эта теплота накрывала ее живот в ответ на каждое его движение вперед и отступала, когда отступал он. Радомир замирал каждый раз, будто бы переводя дыхание и набираясь сил для следующего шага. Аврора поняла, что он просто медлит, борется с собой, пытаясь подвести ее к тому, что блудницы кличут «кончить».

— Не медли, — прошептала Аврора. — Делай так, как тебе хочется.

— Господи, Аврора…

— Тебе же хочется быстрее? — простонала Аврора свой вопрос. — Тогда, пусть будет быстрее.

— Я сейчас… Ты не сможешь…

— В следующий раз, — соврала Аврора, чем заслужила от него поцелуй в губы.

Он стал дышать слишком часто. Его спина покрылась испариной, и Аврора прижалась щекой к его груди, слушая, как гулко бьется его сердце. Он задвигался быстрее, от этого стало больно, но Аврора молчала, слушая стук его сердца.

— Аврора… — наконец, застонал он и застыл над ней.

Она почувствовала, как он пульсирует внутри. Она все ощутила и улыбнулась тому, как долго он продолжал стоять на локтях, не покидая ее тела.

— Прости, — в конце концов прошептал он и рухнул сверху.

Пряча лицо у нее за ухом, он целовал ее голову, на которой уже успели появиться короткие волоски. Он был тяжелее, чем Аврора могла подумать. Ей даже пришлось несколько раз постараться, чтобы вдохнуть. Радомир, заметив это, отстранился от нее и покинул ее тело. Как странно, без него она ощутила пустоту внутри. Он прилег на бок, и Аврора была вынуждена повернуться к нему спиной, потому как места на диване было совсем мало. Он прижался к ее спине и еще долго поглаживал ее плечо, ее живот, прикасался к ее груди. Он даже просунул ногу между ее ног, не обращая внимания на то, что ее бедра были измазаны.

— Теперь ты моя, — прошептал он ей на ухо. — И я за тебя в ответе.

— Спи, — улыбнулась Аврора. — Завтра тебе права на собственность заявлять.

— Я уже их заявил и все присвоил, — засмеялся Радомир. — Остальное — детали.

— Как скажешь, — вздохнула Аврора, закрывая глаза.

— Аврора?

— М-м-м?

— А когда у тебя крови будут?

— Скоро будут.

— Как скоро?

— Через неделю.

— Ясно, — вздохнул Радомир. — А они у тебя всегда в срок идут?

— Да, — хмыкнула Аврора.

— А через сколько дней?

— Двадцать восемь.

— А ты позволишь тебя завтра осмотреть?

— В смысле, — насупилась Аврора.

— В прямом, — ответил Радомир. — У меня кресло для этого специальное есть.

— Не позволю, — отчеканила Аврора.

— Аврора…

— Даже не думай. Единственный человек, которому я позволю себя осмотреть — это моя госпожа. Если неладное что со мной будет, я попрошу ее, и она меня посмотрит.

— Терра?

— Да, госпожа Терра.

— А как же я? Я же должен узнать, что натворил?

— Работу между ног будешь искать у других баб в поселке, а между моих ног тебе дозволено только удовольствие получать. Все понял?

Радомир стал посмеиваться, а потом и вовсе захохотал в голос:

— А когда понесешь? Кто приглядывать за тобой будет?

— Госпожа Терра, — вздохнула Аврора.

— А когда рожать будешь?

Радомир, вдруг, оборвал смех и замер за ее спиной.

— Когда рожать буду, ты будешь держать меня за руку.

Радомир ничего на это не ответил и больше не смеялся. Он, почему-то, положил ладонь на ее живот и с силой прижал Аврору к себе. Она догадалась, о чем он думает и чего боится. Но лишь одной ей было известно, что сейчас бояться ему нечего. Если и будут у него дети, то от другой женщины, которую он найдет себе после того, как поймет, что Аврора никогда не вернется.

При мысли о другой женщине стало неприятно. Но она приказала себе не думать об этом и, расслабившись, поняла, что засыпает.

***

Терра сидела на кровати, пока Анна причитала и расхаживала ко комнате взад и вперед.

— В собственном доме… У нас под носом… Почему Аврора промолчала? Почему Радомир покрывал? А Катька? Как доверять ей после такого!

— Я прикажу усилить охрану дома, — наконец, произнес Гелиан и повернулся к ним лицом.

Он стоял у окна последние минут десять, и Терра уже не надеялась, что сегодня он заговорит с ней вновь.

Анна остановилась посреди комнаты:

— Нет, сынок. Если ты охрану дома усилишь, по поселению слухи разойдутся, что Птаховы бояться чего-то. А чего нам бояться, как ни покушения на Терру?

Гелиан поморщился:

— Предлагаешь мне сидеть сложа руки?

Терра прервала их диалог:

— Радомир и Аврора не хотели тебе говорить, потому как знали, сколько шума ты можешь поднять. Мы все понимаем: если начнутся пересуды, у того, кто отравил меня будет два пути: первый — спрятаться, второй — повторить попытку, но на этот раз не травить меня, а убить другим способом.

— С Авророй и Радомиром у нас разговор отдельный состоится, — отрезал Гелиан. — Завтра я прикажу усилить охрану дома. Это не обсуждается.

— Гелиан…

— Не обсуждается, мама!

— Хорошо, — согласилась Анна. — А что с Катькой делать? Она беде позволила случиться и злого умысла не учуяла, хотя даже Аврора поняла, что нечисто дело это. Может, это Катька все подстроила? Хотя, какой ей с того прок?

— Катьке прока нет никакого, — задумался Гелиан. — И с Катькой я сам разберусь, мама. Сейчас нужно подумать о том, кто мог учинить все это.

Анна на Гелиана исподлобья взглянула и тут же отвернулась. Терра заметила это и в упор на Анну уставилась:

— Либо меня сильно ненавидят, либо мешаю я кому-то, — озвучила Терра.

— Либо то и другое сразу, — добавил Гелиан.

— Не знаю я, кому ты мешать можешь, — задумчиво произнесла Анна. — А ненавидят тебя многие…

— Ладно, мама, — вздохнул Гелиан. — Терра устала, и я тоже, если честно. Пора спать ложиться.

Анна сжала в руке злосчастный мешочек и к двери направилась:

— Я поняла. Завтра поговорим.

— Спокойной ночи, мама.

— Спокойной ночи, Анна, — прошептала Терра.

— И вам спокойной… — ответила свекровь и покинула комнату.

Гелиан подошел к столу и присел на стул:

— Одна ты спать не будешь. Так что, прими ванную, переоденься и пойдем ко мне.

— Спорить смысла нет? — на всякий случай поинтересовалась Терра.

— Никакого, — подтвердил Гелиан.

— Хорошо.

Терра поплелась в «туалет» и спустя недолгое время выползла из него. Они вышли в коридор и Гелиан резко остановился, заслоняя Терру спиной. Взор его устремился к едва освещенному углу в противоположном конце коридора. Охранник, что сидел там на стуле, тут же спохватился и в почтении склонил голову.

— Давно ты на своем посту? — спросил Гелиан.

— Нет, господин. Госпожа Анна попросила меня здесь ночью подежурить.

— Иди на первый этаж. Здесь ты не нужен.

— Да, господин.

Охранник еще болей склонился, затем разогнулся и на Терру уставился. Она и не заметила, как выглянула из-за спины Гелиана. А на ней ведь рубашка ночная только… Гелиан понял, что не так что-то. Обернулся к Терре, но она уже успела спрятаться за его спиной и скрестить руки на груди. Ну вот… Дала повод охране Главного дома ее бесстыжей назвать. Наверное, щеки ее от стыда так сильно заалели, что Гелиан тут же все понял. Он к охраннику обернулся и не скрывая злобы прокричал:

— Да что ты себе позволяешь?!

Охранник согнулся пополам:

— Извините, господин. Я ухожу уже.

Терра краем глаза проследила, как мужчина в том же полусогнутом положении семенит к лестнице.

— Егор! — окликнул его Гелиан.

— Да, господин, — промычал охранник и остановился.

— Пусть только слух пройдет о том, что видел ты или слышал, не пощажу!

— Да, господин. Извините, господин.

— Все. Иди.

Терра стояла как вкопанная.

— Думаешь, он подслушивал? — прошептала она.

Гелиан ничего не ответил. Достал из кармана ключ и отворил следующую дверь.

— Пойдем.

Терра вошла внутрь.

— Подожди, я лампы зажгу.

В свете, проникающем в эту комнату из приоткрытой двери, она смогла разглядеть только книги. Стопки книг, большие и маленькие, отдельно валяющие книги, исписанные чернилами листы бумаги и тетради, — все они нашли свое пристанище прямо на полу. Гелиан пробирался сквозь эти залежи аккуратно, ступая между рядами из стопок, как будто заведомо проложил там тропы. Зажигая одну лампу за другой, он продвигался вглубь комнаты, то и дело отшвыривая ногой очередную тетрадь или листок.

Чем больше света появлялось в комнате, тем больше Терре начинало казаться, что она вышла замуж за невежу. Ее взору пристали стеллажи, заставленные книгами от пола до потолка. Рядом с ними стояла приставная лестница. Одинокий шкаф затесался между стеллажами в дальней стороне. Спустя несколько метров была дверь. «Туалет» — подумала Терра. Затем вновь стеллажи с книгами, рядом с ними небольшой письменный стол и стул. Еще спустя несколько метров стояла кровать. Терра нахмурилась, глядя на эту кровать. Она была широкой, очень широкой, шире кровати в ее комнате, даже шире кровати ее родителей… …покойся они с миром…

Гелиан запер дверь за ее спиной.

— Извини, я давно не прибирал.

— А белье постельное ты давно менял? — не смогла удержаться от вопроса Терра.

— Его сегодня сменили, — нахмурился Гелиан. — Оно чистое.

— Как же они пробрались к кровати твоей, чтобы его сменить?

— С трудом, наверное.

Терра наклонилась вперед, подбирая с пола небольшую потрепанную книгу.

— «Оптика», — прочла она.

Гелиан деликатно забрал у нее из рук книгу и отбросил ее в сторону, как тряпку какую-то.

— Что ты делаешь?! — возмутилась Терра. — Это же книга! Разве можно так обращаться с книгами предков?

— Если у тебя их тысячи — можно.

— Да будь у тебя их миллион — что бы это изменило?! — воскликнула она. — Сколько труда было вложено в написание этих книг? Сколько мыслей, знаний, гения человеческого! А жизней сколько забрала пустошь, прежде чем кто-то смог отыскать эти книги и принести их тебе? Это… — Терра стала оглядываться по сторонам, — это же голоса предков, которые ты слышишь сквозь время! Разбрасывая книги по сторонам, оставляя их лежать на сыром полу ты выказываешь неуважение к чужому труду и стараниям, плюешь в душу тем, кто не может позволить себе прочесть их! Опомнись, Гелиан! Что же ты творишь?!

Он осмотрелся по сторонам и пожал плечами:

— Пол не сырой. Я проверял.

— Никогда бы не подумала, что ты — невежа, — выпалила Терра.

Гелиан нахмурился. Кажется, услышать это оказалось неприятно.

— Ты собираешься попрекать меня за беспорядок? — спросил он. — А позволять стороннему мужику разглядывать тебя в рубахе ночной — это как называется?

— Я же не специально! — в сердцах воскликнула Терра. — Или думаешь, мне это по нраву пришлось?

Гелиан глядел на нее с осуждением.

— Прежде чем сделать что-то, и уж тем более сказать — думай головой, Терра.

— Как думаешь ты? — зашипела она.

— Как думают все Птаховы! — парировал он. — И не смей оскорблять меня словом в моем же доме! Я этого не потерплю!

Терра прищурилась, сверля его пытливым взглядом:

— Так что же тебе больше не понравилось: бесстыдство мое или слова мои колкие в адрес твой благочестивый?

— И то, и другое, — с угрозой произнес он. — Моя жена — мое лицо. Твое поведение — мое поведение. Твой промах — это мой промах. Так не черни меня ни словом своим, ни поведением!

— Тогда приберись в комнате, чтобы повода для осуждения у меня не было! — гаркнула она.

— В своем доме и в своей комнате я буду жить так, как мне удобно! И где держать книги я тоже решу как-нибудь сам! Посему, дорогая жена, — Гелиан глубоко вздохнул и сбавил тон, — лучше замолчи и ложись в постель. Я приму душ и тоже лягу.

Терра сложила руки на груди и с гордостью победившего в бою воина заявила:

— Ты собираешься жить по своим правилам, а меня принуждаешь смотреть тебе в рот? Запомни, Птахов, я не раба твоя, я — твоя жена! Твое лицо — мое лицо. Твое поведение — мое поведение. Твой промах — это мой промах. Так не черни меня ни словом своим, ни поведением!

Гелиан молчал, исподлобья глядя на нее.

— И перед тем, как умолкнуть, добавлю: спать посреди этого бардака я не собираюсь, а вот в постель ложиться пойду.

Терра развернулась и, распахнув дверь, вышла в коридор.

— Куда ты собралась? — закричал Гелиан ей вслед.

— Я ложусь в постель, муж мой, как ты мне и велел!

Отворив дверь в свою комнату, Терра хлопнула ей со всей силы, на которую была способна. Она не разгневалась, нет. Она спокойна, ну, почти спокойна, почти сдержанна.

Она подошла к кровати и, откинув покрывало, забралась под одеяло.

— Я замолчу, Гелиан. Ты еще посмотришь, как долго я могу молчать, — прошипела Терра и, сбив подушку под головой, закрыла глаза.

Она слышала, как дверь отворилась вновь и так же громко захлопнулась, как несколько минут назад.

— Ты решила потрепать мне нервы?! — громко спросил ее Гелиан. — Ничего не выйдет: они у меня железные!

Гелиан прошел в «туалет» и вновь громко хлопнул дверью. Терра приподнялась, осмотрелась по сторонам и снова легла. Черт! Кровать не такая широкая, как у него в комнате. Об этом Терра не успела подумать, пока проявляла характер.

Гелиан мылся недолго. К сожалению, она даже не успела задремать. Он вышел из «туалета» и, потушив несколько ламп на стенах, подошел к ней:

— Двигайся к стене, — недовольным тоном приказал он.

Терра молча передвинулась к стене и утащила за собой одеяло. Гелиан лег и рванул край одеяла на себя. В итоге, прижатые к животу колени Терры, так же, как и сгорбленные плечи остались «проветриваться». Нет, ну какова наглость! Мог бы и одеяло с собой притащить! Или на эту мысль его гениального ума не хватило?

Терра потянула одеяло обратно. Гелиан промаху не дал, и сразу же ответил тем же. Она не сдавалась: дернув посильнее, Терра быстро подмяла одеяло под себя так, чтобы «выдрать» было сложнее. Гелиан потянул раз, другой — не получилось. Терра победоносно улыбнулась сама себе и сжала губы, чтобы в голос не рассмеяться.

— Да какого хрена вообще! — ругнулся он и встал.

Его не было с минуту, после чего он вернулся, лег на кровать и устало произнес:

— Если тебе противно даже лежать рядом со мной — так и скажи: я попрошу поставить в твоей комнате еще одну кровать и не стану посягать на твою территорию.

Терра не сразу уловила всю суть его слов. «Противно»… Причем здесь «противно»?

Она привстала и взглянула в полутьме на Гелиана: он лежал к ней спиной, почти на самом краю перины, укрытый другим одеялом.

— Почему ты решил, что мне «противно» лежать рядом с тобой?

— Это логично, если жена мужа на дух не переносит.

Терра нахмурилась. В его голосе звучало сожаление, возможно, это даже была грусть… Терре стало неуютно, неприятно ей стало от его слов.

— На дух не переношу? — переспросила она.

— Если думаешь, что я ничего не понимаю, то лучше промолчи.

— Тебе же все равно, как я к тебе отношусь, — пожала плечами Терра. — Ты узнал про порошок Прокофьи и ни словом об этом не обмолвился. Ты настолько великодушен, что позволил бы мне им пользоваться…

— Хочешь дрянь всякую глотать, чтобы в облаках витать, глотай. Наверное, и мне легче будет, если ты ничего понимать не будешь.

— Тебе будет легче? — возмутилась Терра. — Тебе легче? Может, тогда это тебе стоит дряни какой выпить, чтобы постель со мной разделить! Глядишь, ты в полудреме и не разберешься толком, кто под тобой лежит!

Гелиан резко присел. Одеяло сползло с его обнаженной груди, и Терра невольно уставилась на его торс, как голодный зверь на добычу.

— Не разберусь?! — с угрозой повторил Гелиан. — Я не разберусь, кто лежит подо мной?!

— Прикройся, — Терра махнула рукой в сторону одеяла, — а не то замерзнешь!

— Сама прикройся! Грудь из выреза торчит!

— Там торчать нечему! По старшинству все Шанталь досталось!

— О-да! Твоей сестре рубаха эта точно бы тесна была!

Терра занесла руку и ударила его по щеке. Гелиан стерпел пощечину и опустил глаза.

— Ты закончила? — произнес он спустя несколько мгновений.

— Да! — гаркнула она и легла, отвернувшись к стене и натянув одеяло повыше.

— Я думал, что дружба — это самая крепкая основа для брака, — раздался его голос в тишине. — Жаль, что я допустил ошибку.

Терра зажмурилась и приказала себе молчать. Ничего нельзя исправить. Остается только плыть по течению и надеяться, что рано или поздно она избавится от этой сводящей с ума боли…

Глава 15

Радомир повернулся на спину и раскинул руки по сторонам. Давно он так хорошо не спал: никаких кошмаров, никаких воспоминаний страшных.

Открыв глаза, он резко присел на диване. Радомир не ошибся: Авроры рядом не было.

— Аврора? — позвал он, вставая на ноги и поднимая с пола штаны. — Аврора, милая, ты уже встала?

В доме было так же тихо, как в комнате с покойником. Радомир оделся и осмотрелся. Кажется, ее действительно нигде не было. Он почувствовал себя нехорошо. Он прошел в ванную: полотенце, оставленное Авророй, валялось на стуле. Радомир потрогал его: оно было практически сухим. Значит, она ушла еще ночью.

Он бросился к дивану, под ножкой которого вчера припрятал ключ от двери. Ключ остался на месте. Радомир обошел весь дом, прежде чем подошел и вставил ключ в замок.

Стук в дверь заставил его отпрянуть.

— Радомир! Радомир, это я, Франя! Завтрак тебе принесла!

Он попытался повернуть ключ в замке, но было уже открыто… Аврора… Радомир аккуратно приоткрыл дверь:

— Чего так рано? — настороженно спросил он.

Франя, ничего не ответив, сунула нос в дверной проем.

— Ищешь кого-то? — с угрозой прошипел Радомир.

— А стоит поискать? — так же шикнула в ответ Франя и попыталась войти внутрь, но Радомир толкнул дверь и выставил ее обратно за порог.

— Есть сейчас не буду, а комнату придешь убирать позже.

— У тебя там кто-то есть? — повысила тон Франя.

Радомир захлопнул дверь и повернул ключ в замке. Он вдруг отчетливо понял, что Аврора больше не вернется. По крайнем мере, она сделает все возможное, чтобы они с ним больше никогда не встретились.

— Поигралась и за порог? — прошипел Радомир, руки в кулаки сжимая. — Нет, дорогая, так просто ты от меня не отделаешься…

***

Гелиана разбудила Терра. Она показалась ему слишком взволнованной, хотя, возможно, это ему только показалось.

— Радомир пришел. Кажется, что-то серьезное случилось.

Гелиан присел и размял затекшие плечи.

— Где он?

— В гостиной с твоим отцом ругается. Матушка твоя попросила тебя разбудить и вниз спуститься.

— Я понял. И все же, черный тебе не к лицу, — решил напомнить Гелиан и направился в ванную.

Терра промолчала. Когда Гелиан вышел из ванной, она стояла у двери, задумчиво глядя куда-то в сторону.

— Ну что, пойдем?

— Да.

Ее черное платье совсем ей не шло. Этот цвет придавал ее коже какой-то зеленоватый оттенок и становились заметны круги под ее огромными фиалковыми глазами.

По мере того, как они спускались вниз, все отчетливее становились слышны голоса, доносившиеся из гостиной дома. Мать встретила их внизу и тут же бросилась к нему, игнорируя появление Терры рядом.

— Это просто ужасно! — шипела ма. — Еще немного, и твой отец сорвется!

— А братья где?

— На рынок утром поехали. Не все же спят до десяти, как ты!

Гелиан смирил маму грозным прищуром и взглянул на Терру, которая стояла поодаль.

— Терра, если тебе не трудно, сходи на кухню и попроси Марию — кухарку нашу — холодных закусок нарезать. Минут через десять вместе с мамой принесете чаю да поднос с едой в гостиную, ладно?

— Конечно, — кивнула Терра.

— Что ты задумал, Гелиан? — насторожилась мать. — Терру под удар решил подставить?

— Почему под удар? — Гелиан свел брови, призывая мать к ответу.

— Как знаешь, — ответила мама и отошла в сторону, уступая Гелиану дорогу. — Пойдем, Терра. Попросим Марию закусок нарезать.

Он вошел в гостиную и застал отца посреди комнаты, размахивающим кулаком перед носом Радомира, который сидел на диване, скрестив руки на груди.

— Доброе утро папа, Радомир, — поздоровался Гелиан и присел на диван рядом с братом, намеренно вытягивая ноги вперед, чтобы отец отступил на несколько шагов назад.

И Радомир, и отец молчали.

— Вы, кстати, жену мою разбудили своими криками, — вздохнул Гелиан, руки на груди складывая. — Она полночи уснуть не могла, а тут вы со своей перебранкой.

Радомир и отец продолжали молчать.

— Так, в чем дело? Помер кто?

— Твой брат жениться на дуре собрался! — закричал отец.

— На дуре? — улыбнулся Гелиан. — А впрочем, она точно дура, раз за Радомира пойти согласна, — устало вздохнул Гелиан и хлопнул брата по бедру.

— Еще раз ее дурой назовешь, — зашипел Радомир, — и я твою рожу по стене размажу!

Гелиан вскинул брови. Похоже, все намного серьезнее, чем он ожидал.

— Больше не повторится, — извинился он.

— Нашел за кого заступаться! — закричал отец. — Этой девке место в борделе, откуда ее Август прижил!

Радомир хотел с дивана подскочить, но Гелиан не позволил, выставив руку и осадив его.

— Если Радомир желает жизнь свою с Авророй связать, это его право, — спокойно произнес Гелиан. — Ты ведь на Авроре собрался жениться? — решил уточнить Гелиан.

— Да, — гаркнул в ответ Радомир.

— Запомни! — отец наклонился вперед и пригрозил брату кулаком, — ноги моей на этой свадьбе не будет! Если женишься на ней — в этот дом и во все другие наши дома дороги тебе и жене твоей вовек не будет! Ублюдков своих будешь сам растить и обучать, а когда поймешь, что от больной девки и детей больных нажил — будешь сам люду в глаза смотреть и подарки в школу возить, чтобы дебилов твоих грамоте научили!

— Недуг Авроры детям не перейдет! — шипел Радомир.

— А откуда тебе о том знать?! — ревел отец. — Если бы она читать умела, я бы глаза закрыл на происхождение ее темное, но она же и двух слогов без запинки прочесть не может! Август столько времени убил, чтобы научить ее читать, но даже у него ничего не вышло! Я другу слово дал, что о девчонке позабочусь, но это не значит, что я разрешу ей детей от тебя наплодить!!!

— При дислексии интеллект не страдает! — вторил Радомир.

— Да все вокруг знают, что обделена она умом! — настаивал отец. — Ты слышал, как вчера она говорила? Она всегда так говорит! И ни хрена не соображает!

— Аврора прекрасно соображает!

— Гелиан, ты скажи ему! — гаркнул отец.

— А что мне сказать? — пожал плечами Гелиан. — Аврора беседу поддержать умеет, если хочет, конечно. Шутить любит, особенно над теми, кто за дуру ее принимает. Да и на языке предков она прекрасно говорит, лучше тебя, кстати…

— Так ты знал… — прошептал Радомир, удивленно на Гелиана глядя.

— Знал. А что в этом такого?

— И про язык предков ты знал…

Отец на несколько шагов назад отступил и за сердце схватился. Прекрасный маневр, но ни Гелиан, ни Радомир на него не клюнули.

— Она на языке предков говорит? — переспросил отец.

— Да, говорит! — подтвердил Радомир. — И очень даже хорошо говорит!

Савелий отвернулся от них и к окну подошел.

— Господи… — вздохнул он. — Господи, что же ты натворил…

— Ты о чем это? — повысил тон Радомир.

— Как же я упустил… — продолжал бормотать Савелий. — Она же на моих глазах выросла… Как же я упустил?

— В чем дело, папа? — насторожился Гелиан.

В дверь постучали.

— Войдите!

В комнату вошли Терра с матерью.

— Извините, не помешаем? — напряженно заулыбалась Терра. — Мы решили, что вы еще не завтракали. Вот, принесли закусок холодных с напитком ячменным…

Терра с подносом в руках прошла к столу, стоящему в углу, а мать, тем временем, закрыла дверь.

— Савелий, — обратилась мама к отцу. — Что-то ты бледен… Уж не плохо ли тебе часом?

— Не дождешься, — шикнул отец и отошел от окна.

Он присел в кресло и, забросив ногу на ногу, улыбнулся Терре, подавшей ему тарелку с угощениями и стеклянный стакан, наполненный до краев.

— Спасибо, милая, — кивнул он и пригубил напиток.

— На здоровье, — улыбнулась Терра и направилась к подносу за очередной порцией еды.

— Радомир, ты чего молчишь? — спросила мать, присаживаясь в другое кресло. — Случилось что?

— Я жениться собрался, тетя.

Мама заулыбалась:

— Так ведь это же прекрасно, милый! На ком, если не секрет?

— На Авроре, — ответил Радомир.

Мама улыбнулась еще шире:

— Ты к отцу ее уже ходил? Руки дочери его приемной попросил?

— Я решил сначала дяде да тебе все рассказать. Но дядя не рад новости.

Мама махнула рукой и засмеялась:

— Ну что ты, милый! Он рад, просто Авроры нет в его тетрадях, потому он и злится! — Мама перешла на шепот: — Боится кровь Птаховых с ядом смешать!

— Ты о его тетрадях с родословными говоришь? — переспросил Радомир.

— Ну, конечно же о них! — улыбалась мать.

— Я думал, дядя, что ты свою науку давно забросил…

— Я не глупец, чтобы бросать ее! В будущее смотреть нужно, а не идти вперед наощупь!

— «Гнилой плод в роду не потерпит», — произнес Радомир.

— Что? — переспросила мама.

— Дядя понял, о чем я говорю, — улыбнулся Радомир. — Верно я говорю, дядя?

— Верно, — кивнул отец.

Тем временем Терра подала тарелку с угощениями и стакан Гелиану.

— Спасибо, — Гелиан хлебнул напитка и начал есть.

— Я свое слово сказал, — не унимался отец, — девке этой не место среди Птаховых.

— Думаю, — взяла слово мама, — Август не согласился бы с тобой…

— Август давно мертв! — взъерепенился отец.

— А ты тело его мертвое видел? — спросила мать. — Погребальный костер поджигал?

— Ты что-то хочешь мне сказать? — с опаской произнес отец.

— Я всего-то напоминаю тебе, кто за именем девочки этой стоял и по чьей воле она фамилию Ребровых приняла.

— Грехи Августа — только его грехи! — продолжал отповедь отец. — Я для девки этой сделал все, что в моих силах было!

— А все ли? — улыбнулась мама. — У совести своей спроси, все ли ты сделал для девочки этой?

Отец побагровел. Терра подала тарелку матери, но мама отказалась есть.

— Я свое слово сказал! — прогремел отец, с кресла поднимаясь.

Он передал тарелку и пустой стакан Терре, поблагодарив ее за угощение, и покинул гостиную. С его уходом все остальные вздохнули с облегчением.

— Он примет ее, — улыбнулась мама. — Придется принять.

— Мне плевать, тетя, примет он ее или нет!

— Ну-ну… — засмеялась мама. — Не заносись, милый! Ладно, когда свадьба?

— Завтра, — ответил Радомир.

— Прекрасно. Ты в Дом Божий уже ходил? Время уточнил?

— Нет еще, — пробурчал Радомир.

— Ясно… Если не возражаешь, мы с Террой сами туда сходим. А столы где накроем?

— Не будет никаких столов, — ответил Радомир. — Поженимся и домой пойдем.

— Нет-нет, — покачала головой мама. — Ты что же это, желаешь имя свое тайной свадьбой очернить? Столы можно и у дома Божьего накрыть. Мы с Террой все организуем, правда, дочка?

— Конечно, — кивнула Терра, протягивая тарелку и стакан Радомиру.

Брат напиток принял, но есть отказался. На этот раз слово решил взять Гелиан:

— Радомир, не гоже ведь тебе одному к родителям Авроры идти? Будет выглядеть так, что и посватать тебя некому…

— Есть предложения? — пробурчал Радомир и залпом осушил стакан.

— Я с тобой пойти могу. Я — твой брат, как-никак, женатый уже… Можем Петьку да Василия с собой взять.

— Этих обалдуев брать с собой не надо, — махнула рукой мама. — Вдвоем вы справитесь.

Гелиан бросил взгляд на Терру и понял, что она думает о чем-то своем, стоя у стола с тарелкой в руке.

— Терра? — позвал ее Гелиан.

— Авроре платье нужно подобрать, — произнесла она. — Анна, вы поможете нам?

— Конечно, — кивнула мать.

— Тогда, сперва стоит к ней домой сходить, — предложила Терра.

— С платьем помогать не надо, — спокойным тоном произнес Радомир. — Мы уже были у портного и заказали платье.

— Уже были? — удивилась Терра. — Когда вы успели?

— С утра самого, — пробурчал Радомир.

— Так это же хорошо! — заулыбалась Терра.

— Да, хорошо.

Гелиан видел, что с братом что-то неладное твориться. Радомир казался слишком взволнованным и напряженным, хотя, перед поспешной свадьбой жених и должен быть таким…

Гелиан решил подытожить встречу:

— Ну, если мы обо всем договорились, то нам с тобой, дорогой брат, пора в дом невесты идти. Дары на откуп по дороге купим.

— Конечно, — Радомир поднялся и пустой стакан Терре протянул. — Спасибо за угощение. И вам, тетя, спасибо. Не ожидал, если честно…

Мама Радомиру улыбнулась:

— Ты прости меня за то, что я обидела вас с ней.

Гелиан напрягся. Неужели мать вздумала сейчас вопрос с ядом поднять? Радомир ошарашенно на нее уставился, не веря ушам своим, наверное.

— И вы меня, Анна, простите, — произнесла вдруг Терра, — за то, что при Радомире и Авроре неуважение к слову вашему выказала…

Терра протянула руку и поклонилась матери в пол.

— Я принимаю твои извинения, дочка, — кивнула мама.

Ловко Терра разговор в другую сторону увела. Гелиан мысленно ее похвалил.

— Пойдем, — позвал Радомир и к двери направился.

Гелиан подошел к матери и поцеловал ее в макушку. Взглянув на Терру, он отвернулся и пошел следом за Радомиром.

— До свидания, Гелиан! — услышал он недовольный тон своей маленькой жены.

Гелиан обернулся. В этот момент Терра показалась ему как никогда похожей на одну из Стелларов. Гордость сделала ее спину ровной, гордость приподняла ее подбородок, гордость одаривала Гелиана снисходительным взглядом.

— До свидания, Терра, — он почтительно кивнул и тут же отвернулся.

Все-таки уязвил… Что ж, это за вчерашнее…

***

— Очень интересно… — произнесла Анна.

Терра обернулась и увидела, как свекровь наливает в пустой стакан ячменный напиток.

— Вы что-то сказали?

Анна подняла стакан и, отсалютовав Терре, осушила его до дна.

— Мне одной показалось, — Анна выдохнула и поставила стакан на поднос, — или Радомир действительно не хотел, чтобы сегодня мы виделись с Авророй?

Терра пожала плечами:

— Возможно, это Аврора не желает видеть нас, а Радомир лишь защищает ее интересы.

Анна прыснула смехом:

— Интересы? У нее один интерес и завтра Радомир его удовлетворит.

— Если только Аврора не сбежит…

— О чем это ты? — насторожилась Анна.

— Да так… Мысли вслух. Анна, скажите, а почему старая Франя Аврору недолюбливает?

— Почем мне знать?

— Да и почему сама Франя доподлинно не знает, кто Аврору на свет родил? Повитухи такое знать должны…

— О чем толкуешь ты, Терра?

— О том, что повитухи на наших землях всегда тетради вели, куда записывали всех, кто на свет появился. Прокофья, наставница моя, роды принимать умела и когда звали ее на помощь, она всегда потом к Марфе — повитухе главной нашей — на поклон шла и ребенка записывала в эту книгу. Я сама так же делала. Если Франя обучалась ремеслу у Марфы или ее учениц, она сама должна вести книгу такую о рождении детей. И знать доподлинно, кто Аврору на свет родил, тоже должна.

— Но, Аврора родилась еще до исхода нашего люда, — напомнила Анна.

— Блудницы не рожают детей, Анна. Это закон для них. Если зелье не помогает, они роды преждевременные вызывают, чтобы дитя погибло.

Лицо Анны от отвращения перекосило:

— Любой закон можно нарушить…

— Можно, — кивнула Терра. — Но если Аврора родилась, то ее должны были в книгу записать и Франя, как повитуха, должна была запись ту прочесть и доподлинно знать, нарушил кто закон или нет. Кроме того, Авроре семь было, когда господин Ребров ее нашел. Где-то же жила она до тех пор?

— Может, в доме блудном она жила? — предположила Анна.

— Анна, что вы знаете о Евгенике? — вскинула бровь Терра.

Свекровь в ответ рассмеялась:

— На счет бреда этого спроси Савелия: он с малых лет науку эту изучает.

— И тетради родословных ведет?

— Какие-то тетради он ведет, — кивнула Анна. — Но сейчас люди к нему за советом редко приходят. Раньше, когда я только замуж вышла, от ходоков отбоя не было.

— А детей больных много в ваших поселениях живет?

Анна подбоченилась:

— Достаточно! А к чему вопросы ты свои странные задаешь?

— Господин Савелий не желает узами брака Аврору и Радомира связывать, потому что родословной Авроры не знает. И боится он, что недуг от нее детям может передаться. Франя не знает, кто родил Аврору и сплетни на ее счет по поселку распускает. Выходит, что ни тот, кто ведет тетради родословные, ни та, кто роды принимает, понятия не имеют, кто такая Аврора Реброва.

— Ну, — нахмурилась Анна, — выходит, что так… А какой тебе до всего этого интерес?

— Анна, а расскажите мне, откуда вы знаете язык предков? И если язык предков отличается от того, на котором мы с вами говорим, почему книги, которые приносят из пустоши добровольцы, не написаны на языке наших предков?

Анна опустила руки и присела на диван:

— Говорить на языке предков меня научил Август Ребров. И не все книги, которые приносят добровольцы, написаны на языке, на котором все сейчас говорят.

— Тогда на каком языке мы говорим сейчас?

— Я не знаю, Терра. Август предполагал, что это был нераспространенный язык, который прижился среди выживших предков.

— Но, зачем переходить на какой-то нераспространенный язык, если проще общаться на языке, который знали раньше все?

— Терра, тебе не кажется, что ты задаешь вопросы, не связанные по сути? Напомню, что сегодня нам предстоит решить много проблем, и времени на размышления о происхождении Авроры Ребровой и языка предков у нас нет.

Терра прикусила губу и свела брови:

— Гелиан и Радомир утверждали, что Аврора знает язык предков. Вы стояли рядом со мной под дверями и их разговор с Савелием прекрасно слышали.

— Терра, собирайся и пошли.

— Не стоит отклоняться от темы, Анна. Завтра Радомир женится на Авроре Ребровой, о которой даже самая знатная семья в округе ничего не знает. Ответьте, мне, Анна, с каких пор в вашем доме работают люди, о которых вы ничего не знаете?

— Ты же сама Авроре Ребровой охрану свою доверила! — возмутилась Анна. — Сама же ты и задумала Радомира на Авроре женить! Иначе, не пригласила бы девицу к столу на ужин!

— Несмотря ни на что, я Авроре доверяю, — натянуто улыбнулась Терра. — А Радомир поступает так, как должно поступить мужчине. И вообще: всю эту кашу не я заварила… — Терра многозначительно вскинула бровь.

— На меня намекаешь? — взвилась Анна и с дивана поднялась. — Думаешь, эти слухи я распустила?

— Их распустила Франя. Но…

— Да как ты смеешь?!

— Извините, если обидела вас, Анна, словом своим неразумным, — произнесла Терра и смиренно голову вниз опустила.

Сработало. Анна постояла напротив Терры да, махнув рукой, направилась вон из гостиной.

— Собирайся, Терра. Нам еще в дом Божий ехать!

— Конечно, Анна, — тихо ответила она и глаза закрыла, выдыхая с облегчением.

Только что она увлеклась и влезла туда, куда ее не просили. Почему Терру так сильно задело, что Аврора Реброва знает язык предков, а она — дочь рода Стелларов — не знает его? Еще Терра не могла понять, почему Гелиан знает об Авроре то, чего не знает даже сам Савелий Птахов? И именно Гелиан доверил Авроре охранять ее — знахарку, которую он пять лет готовил к чему-то важному… Гелиан поддержал брата и пошел против воли отца, чтобы женить Радомира на Авроре. Но, совсем недавно он сам утверждал, что Аврора Радомиру не пара! Что же изменилось за один день?! У Гелиана появилась возможность насолить отцу? Или в заключении союза между Авророй и Радомиром Гелиан узрел новые перспективы для себя самого?

Терру передернуло. Кажется, только что она встала на очень опасную тропу…

— Терра, дочка, ну сколько можно ждать?!

— Извините, Анна. Я уже иду.

***

Покупка даров для семьи Авроры заняла у Радомира и Гелиана добрый час. Обходя одну лавку за другой, Гелиан то и дело встречался с недоуменными выражениями на лицах присутствующих там покупателей. Все эти люди кивали ему и брату, а потом отворачивались в сторону и начинали шептаться. Гелиан не сомневался, что Радомир слышит их шепот так же отчетливо, как и он сам. Оттого, наверное, брат старался как можно быстрее определиться с покупками и поспешно покинул лавку, чтобы направиться в следующую.

«Как думаешь, у него самого крыша не поехала?» «Видишь, даже постригся: неужто за дарами для сватовства пришел?» «Если он на ней женится — точно из ума выжил!» «А она девка видная, хоть и странная слишком». «Да что он в ней нашел? Мало, что ли, девок в округе?»

Гелиан заметил одну особенность, которой решил поделиться с братом.

— Зато никто из них не назвал ее дурой, — тихо произнес он, когда они с Радомиром покинули очередную лавку.

Радомир все же улыбнулся:

— Твоя правда.

***

Никто не мог знать, что твориться на душе у Радомира. Он переживал за нее, боялся, что вопреки всем предпринятым мерам, она умудриться удрать из поселка. С этими мыслями он пришел в дом Гелиана, с теми же мыслями он покупал подарки для будущей родни. Эти мысли не оставляли его, пока они шли к дому родителей Авроры, с этими мыслями он поднял руку и постучал в чужую дверь.

Им открыли сразу же. Радомир узнал женщину, стоящую на пороге: она торговала утварью в одной из лавок на центральной улице. Странно, но он никогда не знал, что ее фамилия Реброва.

— Доброе утро, господа, — поклонилась женщина и пригласила гостей в дом.

На ней была длинная юбка из некогда цветастой ткани и желтая блузка, так же потрепанная жизнью, как и худое лицо. Радомир и Гелиан замерли на пороге. Гелиан взял слово первым, как и положено свату:

— Мы пришли в ваш дом с дарами в надежде, что в доме вашем рады будут нас видеть.

— Мы рады вас видеть, — улыбнулась женщина и проводила их в гостиную.

Гелиан и Радомир присели на старый диван, в обивке которого протерлись дыры, и стали ждать появления хозяина дома.

— Ивану не здоровится сегодня, — натянуто улыбнулась женщина и предложила гостям выпить чего-нибудь.

Отказываться было непринято. Спустя минут десять, проведенных в гробовом молчании, перед Радомиром и Гелианом накрыли небольшой стол с выпивкой и закусками. Хозяин дома выходить не спешил и это тревожило Радомира.

— Дети в школе, — произнесла женщина, наполняя стаканы бормотухой и соком. — Обычно в доме более шумно, — улыбнулась она.

— Галя, ты питье принесла?! — раздалось в коридоре.

— Принесла! — крикнула Галина и присела на диван рядом с Радомиром.

В комнату вошел мужчина, которого Радомир иногда видел в Главном доме. Его звали Иван Ребров и он отвечал за парники и сбор урожая в них.

Гелиан и Радомир встали, чтобы поприветствовать хозяина жилища.

— Рад видеть вас, господа, — поклонился Иван и присел в кресло напротив стола.

Радомир обратил внимание на внешний вид Ивана: рубаха была чистой, но измятой, как будто он успел в ней поспать, штаны так же сильно потрепаны жизнью, как и наряд Галины.

— Я отправил вам записку давеча, — начал разговор Радомир. — Вы получили ее?

— Конечно получил, — хмыкнул Иван, наливая себе в стакан бормотухи. — Если бы не получил — был бы уже на работе.

— Конечно, — сдержанно кивнул Радомир.

— Ну, чего сидите? Давайте выпьем, наконец! — предложил Иван и, не дожидаясь, пока гости поднимут стаканы, быстро глотнул бормотухи.

Радомир и Гелиан едва пригубили пойла, а Галина и вовсе не стала пить.

— Мы пришли к вам, — продолжил Радомир, — чтобы…

— Я знаю, зачем вы пришли, — перебил его Иван. — И вот, что я скажу тебе, сынок: выпей еще стаканчик, а потом забирай свои подарки и уходи из этого дома: здесь тебе счастья все равно не сыскать, а горе, если понадобиться, отыщет тебя само.

— Иван, — прошептала Галина.

— А что я должен ему сказать? — повысил тон Иван. — Пожелать счастья с этой идиоткой?!

Радомир едва не подпрыгнул на месте: его остановила рука Гелиана.

— Господин Ребров, — обратился к нему Гелиан, — мы пришли, чтобы благословения у вас на брак Радомира и Авроры попросить. Кроме благословения нам ничего не нужно.

Иван налил себе еще и на этот раз гостям выпить не предложил.

— Радомир, — произнес он, ставя пустой стакан на стол, — ну, погулял ты с ней, время провел хорошо, наверное… Такое с молодыми случается… Сейчас народ этим не удивишь вовсе, — усмехнулся он. — Ну, узнал кто-то об этом… Заговорили… Посудачат и забудут, делов-то!

Радомир вновь попытался подорваться и вновь рука Гелиана остановила его.

— Вы о дочери своей говорите, — сквозь зубы процедил Радомир, — а не о блуднице какой… — выдавил он из себя.

— Нет у меня дочерей, — ответил Иван. — Сыновья одни. А воспитанница моя — блудница и есть, если с тобой легла, пока в девках ходила…

— Замолчи! — воскликнула Галина, прижав ладонь к губам. — Замолчи, прошу тебя… — застонала она, слезами умываться начиная. — Аврора — хорошая девочка. Не смей ее имя в грязи валять…

— Что хорошего она сделала за свою жизнь? — закричал Иван. — Что хорошего она принесла в этот дом? Пересуды? Насмешки? Смерть?!

— Господи, замолчи! — ревела Галина.

— Не вздумай судьбу свою с этим проклятием связывать! — шипел Иван к Радомиру через стол наклоняясь. — И дело даже не в том, что с головой она не в ладах… Несчастье за ней по пятам ходит и всех, кто отношение к ней имеет, в пустошь изгоняет. Сначала сына моего вынесли, затем Август сам ушел, потом Елену схоронили…

— А Елена здесь причем? — едва сдерживая гнев, спросил Радомир.

— Да ненавидела ее Аврора лютой ненавистью! Может и не знал ты, но мы-то все видели, что Аврора неровно к тебе дышит! Катерина сказывала, что после того, как ты о помолвке своей объявил, Аврора в кровь руки на тренировочном поле себе разбила. Она и с Кириллом моим ругалась из-за Елены твоей. Ты же знаешь, что сыну моему обещана Елена была, но вышло так, что тебя она полюбила… Вот и не сложилось у них… Аврора Елену скверными словами называла, и Кирилл за то Авроре по лицу врезал.

— Он ударил ее? — не понял Радомир.

— Он не хотел! — взвилась Галина. — И Аврора о том знает!

— Каждый место свое знать должен, и дочь блудницы в том числе! — ревел Иван.

— Что ты говоришь такое?! — взвыла Галина с дивана поднимаясь. — Все, что есть у тебя — Аврора тебе дала! Кириллу дом помогла построить! Детей наших одевает по сей день! Как язык у тебя поворачивается о дочери своей такое говорить!

— Не дочь она мне! — Иван встал. — Воспитанница моя, но не дочь!

— Господи! — рыдала Галина. — Ты из ума выжил! Бормотуха тебя отравила! Не слушайте вы его! Не слушайте!!! Ступайте к Кириллу! Если согласие на брак получить хотите, идите к брату ее, и он вам даст благословение, как старший!

— Где живет Кирилл? — спросил Гелиан, с дивана поднимаясь.

— Три квартала вниз по улице. Десятый дом у него. Я предупредила его поутру, что гости к нему явиться могут! Он будет ждать!

— Если Кирилл ей свое согласие даст, пусть в дом этот больше не приходит! — закричал Иван.

— А он и так в него больше не ходит! — голосила Галина. — Ты же сына своего родного три года как в глаза не видел! Ни сына, ни внучку! А теперь и Авроре зло пытаешься учинить! За что? За что ты так?!

— За то, что сына моего на тот свет свела… — зашипел Иван.

— Это того, который надругаться над ней со своими дружками пытался? — голос Радомира не дрогнул, и все вокруг застыли: Иван с ужасом в глазах, Галина со страхом, а Гелиан — с неверием.

— Это она тебе рассказала? — просипел Иван, обратно в кресло плюхаясь. — Вот где сучка!!!

— Он не хотел… — прошептала Галина. — То друзья его хотели, а он не хотел…

— Ей же четырнадцать было, — произнес Радомир, на ноги вставая. — Совсем еще ребенок. А они ей руки порезали…

— Красивой она уродилась, — зашипел Иван. — Красивой, как смертный грех. Как двенадцать ей исполнилось, мужики вокруг замечать ее стали. Мальчишки на улице проходу не давали. А Ярик… Кто ж виноват, что на красоту ее он тоже поддался? Болел ею сын мой… Напился однажды и с дружками ее на улице встретил. Она грубо ответила ему, и он разозлился, что нос, убогая, от него воротит. На счастье девчонки, их Август заметил. Спустя три дня моего сына мертвым у харчевни нашли. Ему голову проломили. Сказали, что в драке пьяной то было. Но она-то знала, кому местью такой обязана… Тогда-то мой брат и ушел за стену. Понял, наверное, что кровь племянника с рук уже не смыть…

— Думаете, он его убил? — спросил Гелиан.

— А кому ж еще то надо было?! — закричал Иван. — Я-то сына своего наказал: мозги ему вправил и из дома выгнал, чтобы неповадно было! Но убивать-то зачем?

— Затем, чтобы на сестру свою залезть больше не пытался, — произнес Радомир и, обогнув стол, направился к двери.

— Да как ты смеешь, паршивый ублюдок! — закричал ему вслед Иван.

— Рот свой закрой и бормотухи еще пригуби! — Радомир к Ивану обернулся и кулак поднял. — Ты свою жизнь сам загубил, так не лезь теперь в чужую… Потому как если влезешь, я тебя уничтожу.

Иван стал посмеиваться:

— А она умело ноги пред тобой раздвинула, раз ты там даже голову свою позабыл!

***

Радомир не помнил, что было дальше. Из дома семьи Авроры его выволок Гелиан. Радомир пришел в себя только на улице, когда Гелиан ему руки заломил:

— Успокойся, — шипел брат на ухо. — Люди вокруг смотрят. Хочешь, чтобы все знали, как ты едва со свету отца ее не сжил?

— Убью… — сипел Радомир, пытаясь отдышаться. — Убью эту тварь…

— Он свое уже получил. Успокойся и в руки себя возьми.

Радомир высвободился из хвата Гелиана и поправил рубаху, перепачканную кровью.

— Нужно переодеться, — произнес он, пятна на груди рассматривая.

— И переодеться, и помыться, — добавил Гелиан.

Радомир посмотрел на свои руки со сбитыми в кровь костяшками и сжал пальцы.

— Не знаю, хватит ли меня на дом Кирилла, — произнес он. — Не знаю, смогу ли попросить у него…

— Тебе решать. Но, если никто Аврору к алтарю из близких не поведет, все еще хуже будет.

Радомир сделал глубокий вдох и разогнулся.

— Ты прав. Моя девочка достойна того, чтобы я за нее попросил…

— «Твоя девочка»? — удивленно переспросил Гелиан.

— Заткнись и пошли переодеваться. Больница в двух кварталах отсюда.

Глава 16

На этот раз в дверь стучал Гелиан. Открыли не сразу. И на пороге, на этот раз, стоял хозяин дома. Радомир не видел его три года кряду. В последнюю их встречу Радомир бил его ногой в живот, после чего слабо что помнил.

— Если вы здесь, значит отец послал вас на хрен, — сделал вывод Кирилл и распахнул дверь своего дома. — Проходите. Кристина стол уже накрыла.

Радомир медлил. Стоя с мешком в руке, он смотрел на мужчину, с которым ему было что делить в прошлой жизни…

— Ты здесь ради моей сестры, — напомнил Кирилл. — Я здесь тоже ради нее. Так что протяни мне свои чертовы дары и заходи в дом, пока я тебя сам сюда не заволок!

Радомир молча протянул мешок с дарами и вошел с дом. Навстречу им вышла молодая девушка с ребенком на руках. Девушка улыбнулась гостям и помахала рукой малышки, которая держала в другой руке деревянную игрушку.

— Поздоровайся с гостями, Саша! — лепетала улыбчивая Кристина.

Радомир кивнул хозяйке дома и последовал за Гелианом и Кириллом. Их приняли в гостиной. Налили бормотухи, Кристина разложила мясо по тарелкам. Саша вела себя тихо и все время улыбалась, глядя на Радомира. Она была темненькой, как и ее мама.

Кирилл поднял стакан и встал. Радомир и Гелиан тут же поднялись следом.

— За союз, который я, как старший брат, благословляю! — торжественно произнес Кирилл и осушил стакан.

Радомир и Гелиан выпили все до дна и сели на свои места.

— Попробуйте мясо, — мягко предложила Кристина. — И овощи берите: все свежее — только сегодня с парников принесли.

— Спасибо, — кивнул Радомир и попробовал мясо. — Очень вкусно.

— Ешьте, — вздохнула Кристина. — А ты еще гостям налей, — обратилась она к Кириллу, — утро у них, видать, тяжелым было…

Кирилл налил бормотухи.

— За хозяев этого дома, — озвучил Гелиан, и все выпили до дна.

— Ну что, — вздохнул Кирилл, наливая третью порцию в стаканы. — Разукрасил морду отцу моему или сдержался?

Радомир медленно выдохнул:

— Разукрасил.

— Жаль, меня там не было, — ответил Кирилл. — Я бы добавил…

— Я мать твою напугал, наверное, — продолжил разговор Радомир.

— Ее этим не напугаешь. Я давно звал ее переехать, но она все на людей смотрит, что те скажут… Как хочет, главное, чтобы он место свое знал и не высовывался.

— Тяжело на себе два дома тянуть? — спросил Радомир.

— Тяжело, — кивнул Кирилл. — Но не я один в упряжке. Если бы не Аврора, мы бы с Кристиной по сей день по ночевкам тягались.

— Тебя в доме с женой не приняли? — набрался смелости спросить Радомир.

— У нее кожа красивая, — улыбнулся Кирилл. — Моему отцу по нраву пришлась, — Кирилл протянул ладонь и сжал пальцы жены. — Мы по ночевкам скитались, пока нас Аврора не нашла и в дом свой не привела. Как оказалось, сестре моей наплевать, какого цвета кожа у моей жены. Это Аврора денег нам дала, чтобы дом этот построить. И мать мою с братьями младшими она кормила, пока отец в запоях дни коротал.

— Расскажи мне про брата своего старшего, — попросил Радомир.

— Отец сболтнул, значит, — улыбнулся Кирилл. — Больше некому, — тут же пожал плечами он. — Аврора никогда Ярика плохим словом не вспоминала. Даже странно, если учесть, сколько бед он ей принес даже после смерти своей.

— Думаешь, его Август убил? — спросил Гелиан.

— Нет. Дядя мог бы ему причиндалы отрезать, или еще что… Но племянника своего он бы вряд ли убил, да тем более так, в подворотне, из-за спины…

— Тогда, кто это сделал? — спросил Радомир.

— Почем мне знать? — пожал печами Кирилл. — Мой брат в конюшнях дома Главного подрабатывал. На деньги заработанные в карты поиграть любил. Может, проигрался в прах… Может, и впрямь его в пьяной драке прикончили…

— Но, Август покинул поселение сразу же после его убийства? — переспросил Радомир.

— Да. На похоронах его уже не было. Послушай, если тебе интересно, почему Август ушел, спроси об этом госпожу Анну.

— Мать мою? — переспросил Гелиан.

— Да. Думаю, она лучше знает, почему Август ушел.

Радомир и Гелиан переглянулись.

— Ну что, третью выпьем? — предложил Кирилл.

— Конечно, — кивнул Радомир и поднялся на ноги. — За невесту мою, Аврору!

— За Аврору, — произнесли остальные и присели на свои места.

Радомир доел мясо и подождал, пока закончит трапезу Гелиан.

— Спасибо, что приняли нас, — закивал Радомир, вставая из-за стола.

Задерживать их никто не стал. Радомир был тому рад.

— Я пришлю записку вечером о том, во сколько церемония завтра состоится, — вспомнил Радомир у самой двери.

Кирилл, вопреки всему, рассмеялся:

— А ты быстрый. Сестре моей даже времени одуматься не дашь?!

— Не дам, — пробурчал Радомир и вышел на улицу.

***

— Ну что? — спросил Гелиан. — Куда теперь?

— Кольца заказать нужно.

— А ты размер Авроры знаешь? — поинтересовался Гелиан.

— Семнадцатый.

— О! Ну, тогда пойдем.

Радомир знал размер кольца на четвертом пальце Авроры только потому, что, когда перевязывал ее пальцы, определил его наугад. Если то количество колец, которое он поснимал с воспаленных и сломанных пальцев своих больных не сделало из него знатока размеров колец, то завтра он опозорится перед невестой и гостями. Радомир потер подушечки пальцев, вспоминая момент, когда удерживал руки Авроры под струей воды… «Семнадцатый» — тогда подумал он. Непроизвольно определил и все.

Они заказали кольца, и мастер обещал принести заказ в Главный дом к девяти утра. За это пришлось приплатить медяками. Хотя, если посчитать, сколько Радомир выложил за заказ, кольца могли бы доставить и бесплатно прямо в дом Божий!

— Ну, спасибо тебе, — кивнул Радомир Гелиану, когда они вышли из мастерской. — Теперь я должен откланяться.

— К Авроре пойдешь? — улыбнулся Гелиан.

— А к кому ж еще! — засмеялся Радомир и, обняв брата, похлопал его по спине.

Да, Радомир собирался пойти к Авроре. Только загвоздка была в том, что он не знал, где теперь ее искать. А ведь у него в запасе не так много времени, чтобы найти свою невесту, устроить взбучку, заказать ей платье и притащить Аврору за руку к Божьему дому в назначенный час.

***

Гелиан вернулся домой и сразу направился в комнату Терры. Постучав, он попытался открыть дверь, но было заперто.

— Терра? — позвал Гелиан. — Терра, это я!

— Господин!

Гелиан обернулся и увидел одного из служащих, переминающихся с ноги на ногу у лестницы.

— Да, Юзеф?

— Госпожа на втором этаже в библиотеке.

— В библиотеке?

— Да, господин.

— А что это у тебя в руках? — Гелиан указал пальцем на трость в руках Юзефа.

— Так это я на чердаке нашел. У госпожи Терры нога разболелась, и госпожа Анна отправила меня трость отыскать, с которой господин Савелий в прошлом году ходил после того, как с лошади упал.

Гелиан подошел к Юзефу и забрал трость.

— Иди. Я сам занесу.

— Как скажете, господин, — кивнул охранник и пошел вниз.

— Юзеф, а маманя моя где? — опомнился Гелиан, окликая служащего.

— Кажись, на кухне я ее видел. Они с Марией списки угощений на завтра составляют.

— А с Террой кто?

Юзеф пожал плечами:

— Под дверями Егор стоит.

— Ясно…

— Я могу идти, господин?

— Можешь, — кивнул Гелиан и подавил злость, посильнее сжав в руке отцовскую трость.

В его библиотеку никто не имел права входить без дозволения. Мать прекрасно о том знала, но все равно взяла ключ из его комнаты и пустила туда Терру. С каких это пор в его доме каждый делает все, что захочет?

Гелиан спустился на второй этаж и направился в другое крыло дома. У двери в библиотеку стоял на посту Егор. Гелиан еще не остыл после вчерашней выходки этого наглеца, и Егор, очевидно, все понял.

— Добрый день, господин, — поздоровался охранник и склонил голову перед Гелианом.

— Ты свободен.

Гелиан подождал, пока Егор удалится, и только после этого открыл незапертую дверь. Терра стояла у одного из стеллажей и нервно перелистывала страницы книги одну за другой, даже не пытаясь прочесть текст. Она не заметила появления Гелиана здесь, а потому даже не обернулась, когда он тихо прикрыл дверь за собой.

Захлопнув книгу, Терра поставила ее на место и взяла в руки следующую. Вновь пролистав страницы, она захлопнула и эту книгу. Вместо того, чтобы вернуть ее на место, Терра прислонилась лбом к книжному ряду и хлопнула ладонью по стеллажу. Кажется, она была очень расстроена…

— Я принес тебе трость, — произнес Гелиан.

Терра в испуге отпрянула от полок и, оступившись, едва не рухнула на пол.

— Осторожнее! — воскликнул Гелиан.

Терра вернула книгу на место и отошла в сторону. Интересно, ему показалось или она действительно не собирается с ним разговаривать?

— Я принес тебе трость, — повторил Гелиан.

Терра взглянула сначала на трость, затем перевела взгляд на него и тут же отвернулась.

— Ну, здравствуй, Гелиан, — не скрывая злости, произнес он. — Спасибо, что принес трость для меня. И хотя Радомир не раз предлагал мне повязку на ногу наложить, я всегда отнекивалась и утверждала, что боль в ноге меня не беспокоит. Что ж поделать, если я упертая, как баран?

Терра злорадно ухмыльнулась и взглянула на него:

— Здравствуй, Терра, — ответила она. — Я вошел тихо и без стука, чтобы напугать тебя. И теперь очень горд тем, что принес тебе трость. Ну что же ты, жена, не благодаришь меня за труд! Или у тебя сердце в пятки ушло, когда я обратился к тебе?

— Извини, не хотел тебя напугать.

— Извинения приняты! — выпалила она и поклонилась в пол.

Гелиан вкинул брови:

— И что это значит?

— Здесь полно книг на языке предков! — будто в укор воскликнула Терра. — Боюсь ошибиться, но, по-моему, они все здесь на этом проклятом языке!

Гелиан подошел к Терре и протянул ей трость. Она молча приняла ее и захромала к креслу.

— Ты права: все книги в этой библиотеке написаны на языках предков.

— Языках?

— А ты думала, что предки разговаривали только на одном языке?

— Я думала, что у них был один, всеобщий язык. И еще я думала, что на этом всеобщем языке мы все разговариваем!

Гелиан невольно улыбнулся. Она разозлилась…

— Как видишь, все немного не так, как тебе казалось, — произнес он.

— Немного?! — повторила она. — Сегодня утром я узнаю, что все вы, Птаховы, да еще и Аврора Реброва, говорите на языке предков! А язык, на котором разговариваю я — какой-то особенный!

— Этот язык действительно особенный, ведь на нем говорят все вокруг. Это всеобщий современный язык.

— А что на счет всеобщего языка предков? — громче, чем следовало, спросила Терра.

— Понизь тон, пожалуйста.

— Извини. Так что на счет этого языка?

— Этот язык знают немногие, — уклончиво ответил Гелиан.

— И откуда они знают его?

— Из книг, конечно же, — Гелиан расплылся в улыбке и присел в кресло напротив Терры.

Она оперлась ладонями о трость и наклонилась вперед:

— Сомневаюсь, что можно выучить незнакомый язык по книгам, если только не знать дословный перевод этих книг.

— Вот видишь, ты сама ответила на свой вопрос.

— Тогда откуда этот язык знает Аврора Реброва, если она не умеет читать? — зашипела Терра.

— Аврора умеет читать, — пожал плечами Гелиан. — Очень плохо, правда, но все же кое-что прочесть может.

Терра поморгала немного и отклонилась назад, продолжая с прищуром глядеть на него:

— Это ты обучил ее этому языку, не так ли?

— Этому языку ее обучил Август Ребров.

— А кто научил его?

— Книги.

Терра закрыла глаза и глубоко вдохнула. Гелиану на ум пришла странная мысль и он решил ее озвучить:

— Почему ты злишься на меня? Уж не из-за того ли, что Аврора Реброва знает всеобщий язык предков, а ты — нет?!

— Ты мог бы научить меня ему! — Терра разогнулась. — Ты мог бы объяснить мне, что все мои представления о предках далеки от истины! Сколько раз я спрашивала тебя об их истории? Сколько раз пыталась узнать, откуда произошел наш язык? Возможно, тебе даже известен ответ на вопрос, что произошло со всеми нами много лет назад! Почему Земля погибает, и мы гибнем вместе с ней?

— Земля не погибает, Терра. Она уже погибла. Мы — лишь выжившие, которые пытаются спасти свою шкуру и сохранить тем самым вымирающий вид.

— Земля погибнет, Гелиан, когда секреты предков перестанут работать. И даже тогда, наверное, она все равно останется жить, только уже без нас. Пройдут миллионы лет и в пустоши, возможно, появится новая форма жизни, приспособленная к выживанию в таких условиях. Но это уже будет другая история. И она будет не о людях.

— Веришь в эволюцию, — хмыкнул Гелиан. — За стеной жизни нет, Терра. И вряд ли она появится там вновь спустя миллионы лет.

— А вот в этом я с тобой не соглашусь, — произнесла Терра, замерев напротив Гелиана с тростью в руке. — Там есть жизнь. И эта форма жизни вызывает заболевание, которое мы называем «черный крап».

— Совершенно не обязательно, что «черный крап» вызывается возбудителем, — вторил Гелиан.

— Уж лучше бы ты был не прав, — покачала головой Терра, — ибо бороться с токсическим поражением мы будем не в состоянии.

— Вот видишь, ты уже задумываешься о природе происхождения «черного крапа», — Гелиан поднял руки вверх в знак того, что сдается. — Обсудишь этот вопрос с Радомиром, когда он вернет свою голову на место. Думаю, недели для этого ему хватит.

— Ты недавно стал циником, — осклабилась Терра, — или я просто не замечала этого раньше?

— Ты грубишь мне, жена?

— Твой брат женится завтра на женщине, о которой ничего не знает! Думаешь, это хороший повод для насмешки, или ты смеешься над чем-то другим?

Гелиан встал на ноги и приблизился к Терре, склоняя голову, чтобы заглянуть ей в глаза:

— Мой брат — взрослый мужчина и решение это принял самостоятельно. Мой долг — поддержать его и оградить от неприятностей. Я не знаю, как сложатся их с Авророй отношения и будет ли их брак счастливым, но сейчас размышлять об этом бессмысленно.

Терра прищурилась, глядя на него:

— Ты ведь знаешь Аврору куда лучше него… — прошептала она.

Он изогнул губы в подобие улыбки:

— Думаешь?

— Ты приставил ее ко мне не только ради того, чтобы пустить пыль в глаза остальным. Ты всецело доверял ей. Доверяешь и сейчас. Значит, ты хорошо ее знаешь.

Гелиан наклонился ниже. Близко. Слишком близко он оказался от нее. Едва не касаясь носом, едва не прижимаясь губами… Как будто заглядывал в душу без дозволения, как будто готовился к нападению на слабую жертву. — Что это, Терра? — произнес он ей в губы. — Забота о Радомире или…

— Или «что»? — еле ворочая языком, прошептала она.

— Ревность?

Ему знакомо это чувство. Оно железной хваткой цепляется в плоть и отдирает ее от костей. Оно скручивает внутренности, вызывая позывы на рвоту. Ему бы сейчас ревновать… но ревность уступила дорогу похоти. Той самой, которой на все наплевать. Той самой, которая заставляет предвкушать момент радости, погружая сознание в иллюзии мира желаний и наслаждений. Все из-за нее… Ему бы на шаг назад отступить, ему бы отстраниться… …но взгляд застрял на глазах цвета фиалок. Губы так близко. Вожделенные губы совсем рядом… Три миллиметра, сотканных из соблазна. До них всего три миллиметра. Но эти миллиметры словно пропасть. Двинется вперед и навсегда сгинет. Она закрыла глаза. Три миллиметра длинной в целую жизнь. Три миллиметра ценой многих жизней. Режь веревку, Гелиан… Время падать вниз…

Движение. Прикосновение. Губы зацепились за ее губы. Он сделал это… Он прыгнул… Нежные прикосновения. Сладкие прикосновения. Ему бы застонать. Ему бы закричать. Терра распахнула губы и впустила его язык. Что дальше? Что же будет дальше? Хочется большего. Неимоверно большего! Шаг вперед. Ее грудь так близко. Дотронуться бы до нее… Коснуться, хотя бы пальцем… Безвольные руки обвили талию Терры. Пусть не коснуться ему ее груди, но хотя бы прижмется к ней… Рывок. Да, он чувствует ее… Его руки на бедрах Терры. Смяли как собственность. Как будто права заявили. И она позволила. Его рот. Ее рот. Все смешалось. Все еще больше запуталось. Неужели он настолько слаб? Три миллиметра погубят его.

Знала ли она, с каким рвением целовала его в ответ? Понимала ли, насколько сильно возбуждает его? Ему плевать на того, другого. Ему все равно, что в ее жизни был тот, другой… Ее язык у него во рту. Ее тело у него руках. Так, какая к черту разница, что ей движет? Какая к черту разница, что движет им? Он подхватил ее за бедра. Он понес ее к книжным стеллажам. Она опять позволила. Она запрыгнула на него и обвила своими ногами. Господи, Терра, что же ты делаешь?

Ладони под нижним платьем. Пальцы ласкают кожу ягодиц. Губы ласкают кожу на ее шее. Мир завертелся вокруг. Бормотуха вожделения отравила мозг. Не важно, что дальше. Не ему с этим бороться. Природа давно победила в этой борьбе. Терра вцепилась руками за книжные полки. Не найти ей там спасения. Больше никто ее не спасет. Его рука на лифе платья. Она стянула его вниз. Губы на груди. Губы на соске. Книги с грохотом посыпались вниз.

— Господин! Госпожа! С вами все в порядке?

Гелиан замер.

— Господин! Госпожа! — голос Егора за дверью звучал словно громкий писк.

Убить бы его сейчас… Обезглавить… Разорвать на куски…

— Я же сказал тебе свалить отсюда! — гаркнул Гелиан.

— Го… Господин… Такой грохот!

— Проваливай, Егор!!!

Момент упущен. Терра прижала руки к обнаженной груди и потянула лиф платья вверх. Она отвернулась, старательно избегая его взгляда. Он все понял. Он спокойно убрал руку у нее из-под юбок и позволил Терре опуститься на пол. Она тут же юркнула в сторону, поправляя платье. Подошла к трости, что лежала на полу. Пригладила волосы. Подняла трость и побрела к двери.

— Я… — она что-то пыталась выдавить из себя, но кроме «я», ничего не получалось.

— Только не говори, что тебе жаль! — пренебрежение в голосе он скрывать не собирался.

Терра искоса на него взглянула и тут же отвернулась. У Гелиана затряслись руки.

— Ты — моя жена, — захрипел он, словно убеждая себя самого в этом. — Я имею право…

— Конечно, — произнесла она. — Имеешь право…

И вновь эта невинность. Она будто бы опять безгрешна и лишь на нем одном лежит вина за то, что ей рано или поздно придется исполнить свой долг…

В повисшей тишине Терра открыла дверь и вышла. И вот, он опять один. Это не так уж и плохо в конце концов. Одиночество его не тяготит, не заставляет испытывать вину, не позволяет копаться в себе, выискивая очередные недостатки человеческой природы, столь непредсказуемые с некоторых пор.

Гелиан прижал ладони к вискам и закрыл глаза. Как жаль, что у нее больше нет того порошка… Выпей она его и приди к нему в постель добровольно, он бы наверняка не испытывал к себе того отвращения, которое пожирало его теперь. Будь ей все равно, он бы перестал трястись над ней и сделал бы то же самое, что делают другие мужчины вокруг: взял то, что дают.

***

Аврора собирала вещи, когда в дверь ее комнаты постучали.

— Эй, милая! Это Париж!

Аврора отворила дверь и вышла в темный подвальный коридор.

— Ну, что скажешь?

— Он не приходил туда, этот мужик. Его вообще из добровольцев никто не знает. Хоть я и описала его с головы до пят, но такого никто не встречал.

— Вот дерьмо! — зашипела Аврора, отворачиваясь.

— Аврора… Тут слухи по поселку пошли…

— Нашла, чем удивить!

— Ну, тогда поздравляю тебя, милая! — радостно пропела Париж и полезла к Авроре обниматься.

— Погодь… Подожди… С чем это ты меня поздравляешь? — не поняла Аврора.

— Так это… — стушевалась Париж. — Ты ж завтра замуж выходишь… Церемонию на двенадцать в доме Божьем назначили. И столы там же накрывать будут… Повезло же тебе, дурочка! — завизжала Париж и снова бросилась обнимать Аврору. — Такого мужика отхватила! Думаешь, я не слышала, как он вчера тут орал? Девочки сегодня только о том и судачат, что из-за тебя Радомир чуть Антонину не прибил. Скажи, — перешла на шепот Париж, — а как он в постели-то? Хорошо приласкал тебя, девку неопытную?

— Ты в своем уме? — зашипела Аврора.

— Да, ладно тебе! — махнула рукой Париж. — Если не чурался сюда за тобой прийти, если женится на тебе после всего, значит, понравилась ему ягодка твоя спелая!

Лицо Авроры перекосило:

— Что, прости?

— Ну, ягодка твоя…

— Что?

— Дура ты, Аврора! «Ягодка спелая» — это когда мужик тебя смакует, как ягоду спелую!

По спине Авроры волна дрожи прокатилась. Она ничего не ответила Париж и быстро ретировалась в комнату, заперев массивную дверь на засов. Ноги больше Аврору не держали. Она сползла на пол и уткнулась лбом в колени.

Он с ума сошел… Когда все поймут, что на свадьбу она не пришла — его засмеют… Его смешают с грязью и скажут, что даже Аврора-дура побоялась за него замуж выходить… Рано или поздно, его перестанут на роды звать. И без того молва по селу идет, что он может и животы женщинам порезать… Если люд его сторониться начнет, к нему в больницу лечиться тоже перестанут ходить…

Молва… Кому, как ни Авроре знать, что такое злая людская молва? Неужели ему все это невдомек? Аврора посмотрела на собранную сумку и снаряжение для похода в пустошь. Что может быть дороже жизни? За что не жаль жизнь свою отдать? За придурка, который на ней жениться собрался? Или за мужчину, который не чурался в блудный дом за ней пойти, который «ягодку ее спелую» попробовал и после того, как она бросила его, еще ждет, что она вернется?

Аврора запрокинула голову и издала жалобный вопль.

В дверь за спиной заколотили:

— Аврора, это я, Антонина!

— Проваливай, Тоня!

— Если ты не откроешь, я сейчас же к нему пойду и скажу, где ты прячешься!

Аврора поднялась с пола и открыла дверь.

— Если собралась бежать к нему и докладывать, учти: пять минут и ноги моей здесь не будет!!!

— Опомнись, Аврора! Он уже был здесь! Искал тебя по всем комнатам! Завтра весь поселок на уши встанет, если ты на свадьбу собственную не придешь! Его же засмеют! Кто к нему лечиться пойдет после такого? Ты понимаешь, что сгубишь мужика?

— А ты понимаешь, что если я выйду за него — сгину сама?

— Аврора… — застонала Тоня, лбом к двери прижимаясь. — Тебе не кажется, что ты палку перегибаешь? Ну, кто станет замахиваться на тебя, если за спиной твоей один из Птаховых стоять будет?

— Савелий Птахов сделает это и бровью не поведет!

— А если ты Радомиру правду обо всем расскажешь?

— О чем, Тоня, мне ему рассказывать? О горстке людишек, слепо верящих, что они вправе решать за других, кому жить, а кому умереть?

— Но, я же тебе верю! — вторила Антонина.

— Ты одна из тех, кого приговорили, — напомнила Аврора и отвернулась от побледневшего лица Тони.

— Я сама была виновата… Мне предложили выбрать, и я выбрала жизнь.

— Какую жизнь, Тоня, ты выбрала? Эту?

— Да, эту. И не тебе меня судить, девочка.

— Он не поверит… — прошептала Аврора. — А если поверит, ничего не сможет изменить. И это рано или поздно его погубит.

— А ты попробуй, для начала, все ему рассказать.

— Проще сказать, чем сделать, — хмыкнула Аврора. — Я пыталась открыть глаза господину Гелиану, но он сказал, что у меня крыша едет.

— Как думаешь, будет ли господин Гелиан и дальше молчать, если на кон они поставят жизнь его молодой жены?

У Авроры воздух на вдохе перехватило.

— В роду Стелларов больных никогда не было… — промямлила под нос Аврора. — Союз господина Гелиана и госпожи Терры принесет здоровые плоды…

— Аврора, для тебя не секрет, какие слухи о господине Гелиане по поселку ходили. Никто не верил, что он женится когда-нибудь… Но, господином Гелианом все дорожили, потому и помалкивали. Теперь он женат, да еще и на девице из рода Стелларов. Так что, кто знает, что Савелию и всем остальным на ум придет, когда госпожа Терра понесет? Если понесет, конечно же… — тихо добавила Тоня.

— А что им на ум придет, когда понесу я? — прошептала Аврора и приложила ладонь к губам.

— Решать тебе, Аврора, — ответила Тоня. — Вот держи, — Антонина протянула Авроре бумагу, исписанную чернилами.

— Что это? — не поняла Аврора.

— Это Радомир тебе написал. И еще просил передать, на случай, если я тебя увижу, что он все равно будет ждать тебя в двенадцать у дома Божьего.

Аврора забрала листок и заперла дверь на засов. Зачем он написал это? Знает же, что она читать с трудом может!

Аврора присела на диван и развернула лист бумаги.

«Аврора», — это первое слово она прочла без особых проблем. А остальные… Аврора начала заикаться, произнося слоги и пытаясь слить их в слова. А потом повторяя слова, чтобы понять их смысл и осознать, в конце концов, что пути назад у нее все равно не будет. Ее ждет стена. Определенно, стена ждет ее…

Глава 17

Вечером в Главном доме начался кошмар. Анна пыталась уговорить Савелия явиться на свадьбу Радомира, Василий и Петр попивали бормотуху и играли с детьми в гостиной, их жены помогали Марии и остальным на кухне, Антон руководил мужиками на улице, которые разгружали продукты, а Гелиан ушел в лабораторию и попросил его не беспокоить. Поначалу, Терра пыталась найти себе полезное занятие, но потом поняла, что это бесполезно. Птаховы объединились и превратили Главный дом в улей, где у каждой рабочей пчелы было задание. Оставалась только одна «матка», то есть Терра, которую все оберегали и щадили.

Побродив по первому этажу, она решила не испытывать судьбу и намеревалась отправиться в свою комнату. Сообщив о своих намерениях Анне и Савелию, она получила одобрение и быстро ретировалась. Следом за ней направили Юзефа.

Простояв напротив окна до тех пор, пока на улице не стемнело, Терра, наконец, поняла, что ей следует делать. Она приняла ванную, переоделась в ночную рубашку и, набросив на плечи халат, выглянула в коридор.

Юзеф тут же встал со стула, на котором сидел рядом с дверью.

— Господин уже вернулся из лаборатории? — улыбнувшись, спросила Терра.

— Да, госпожа. Я видел, как он шел к себе.

— Хорошо.

Терра вышла в коридор и направилась в комнату мужа.

— Ты свободен, Юзеф, — бросила она через плечо. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, госпожа, — ответил охранник, но уходить не спешил.

Терра постучала в дверь:

— Это я, Гелиан!

Она терпеливо ждала, пока он откроет. Ожидание затянулось и в какой-то момент она даже подумала, что в комнате никого нет.

Щелкнул замок и дверь перед Террой приоткрылась.

— Что-то случилось? — голос Гелиана был спокоен.

Терра обернулась и, вновь улыбнувшись Юзефу, повторила:

— Спокойной ночи, Юзеф.

Гелиан тут же распахнул дверь настежь и втащил ее внутрь.

— Что ты задумала? — зашипел он.

Терра обратила внимание, что книг на полу в его комнате стало заметно меньше и сделала вывод, что ее вчерашний упрек пошел Гелиану на пользу.

— Что ты здесь делаешь? — продолжать сопеть над ухом Гелиан.

Он был не одет. Штаны — не в счет. На голой груди виднелись капли воды. Терра взглянула на его волосы: он плохо вытер голову и теперь с волос на грудь капало.

— Ты простудишься, если будешь расхаживать по дому с мокрыми волосами.

— Ты достала меня из ванной. Думал, случилось что серьезное.

— Для начала ты вытрешь насухо голову, а затем мы сядем и поговорим.

Гелиан нахмурился, но возражать не стал. Терра прошла в глубь комнаты и присела на край его кровати.

— Я жду, Гелиан, — напомнила она, стараясь при этом на него не смотреть.

— Ладно… Я сейчас.

Он зацепился ногой за одну из стопок книг и едва не упал. Ругнувшись себе под нос, он скрылся в ванной и не выходил оттуда минут пять. Когда он вернулся в комнату, на нем была его тесная черная рубаха и те же штаны, в которых он открыл ей дверь.

— Ты решила сегодня провести ночь рядом со мной? — напрямую спросил он и остановился напротив.

— Да. Твоя кровать шире моей: думаю, спать вдвоем на ней будет удобней.

— Ты боишься спать одна?

— Не то, чтобы… — поморщилась Терра.

— Тогда, в чем причина твоего появления здесь?

Терра сцепила руки на коленях и подняла на него глаза:

— Если и дальше мы будем продолжать вести себя в том же духе, ничего хорошего в браке нас не ждет.

Он молча смотрел на нее в течение нескольких минут, затем отвернулся и, поразмыслив еще немного, присел на кровать рядом с ней.

— У тебя есть предложения, как все изменить? — спросил он.

— Полагаю, прежде чем решать проблему стоит ее обозначить.

— Разумно, — согласился Гелиан. — И в чем же, по-твоему, заключена суть нашей проблемы?

— В том, что мы разговариваем на разных языках, Гелиан. Я не понимаю тебя, а ты, судя по всему, не понимаешь меня.

— Возможно, причина в недосказанности, Терра? В том, что каждому из нас есть, что сказать, но мы все же молчим?

— По этой причине я хочу поговорить с тобой. Не как твоя жена. И не как знахарка, на которую у тебя далеко идущие планы. Я хочу поговорить со своим другом, который на протяжении пяти лет понимал меня с полуслова. Я хочу спросить у него совета, чтобы он подсказал мне, как жить дальше и что делать.

— Не уверен, что смогу это сделать.

— Я не стану настаивать, Гелиан. В конце концов, мой друг предал меня, и мне трудно его в этом не винить.

Гелиан повернулся к ней лицом:

— Предал тебя? Я?

— Не ты, Гелиан. Мой друг.

— Значит, ты полагаешь, что твой друг тебя предал… — голос Гелиана звучал надменно и Терру, как ни странно, это нисколько не удивило.

— Да.

— Расскажи мне о нем, о своем друге, — попросил Гелиан.

Терра невольно улыбнулась и уставилась на свои руки, сцепленные на коленях.

— Мы познакомились с ним пят лет назад. Он приехал со своей семьей в гости к моему отцу. Он подарил мне книгу. Я сказала ему «спасибо» за этот дорогой подарок, но, боюсь, не смогла в полной мере выразить ту признательность, которую испытала по-настоящему. Эта книга впечатлила меня даже больше, чем его познания об окружающем нас мире. Хотя, сейчас мне трудно оценить, что именно впечатляло меня больше: книги, которые он дарил мне, или его незаурядный ум, по сравнению с которым я чувствовала себя жалкой бездарностью.

— Ты не бездарна, — перебил ее Гелиан.

— Я буду считать, что это похвала, — кивнула Терра. — Спасибо.

— Пожалуйста.

— Могу я продолжить?

— Конечно. Я внимательно слушаю.

— Мы с моим другом часто оставались наедине и разговаривали обо всем на свете. Я спрашивала — он отвечал. Он спрашивал — отвечала я. И все было просто в общении между нами. Наверное, усложнять — это задача любой женщины. Мой друг никогда не оказывал мне знаков внимания, говорящих о том, что он испытывает ко мне нечто большее, чем чувство дружеского, духовного родства. Это я влюбилась в него и желая оградить себя от боли разочарования стала искать в каждом из его поступков намек на то, что мои чувства ответны. Я настолько погрузилась в этот мир взаимной любви, что перестала здраво анализировать все, что происходило между нами.

Гелиан молчал, сидя рядом, и Терра, стараясь не тянуть со своим признанием, продолжила рассказ:

— Пять лет промчались для меня незаметно. Я выросла и по меркам моего окружения «засиделась» в девицах. Мой друг все эти годы был рядом со мной: если не сам, то по крайней мере мыслями своими я всегда возвращалась к нему. И, безусловно, я верила, что недалек тот час, когда мой друг придет в мой дом для того, чтобы попросить у отца моей руки. В день, когда он пришел в мой дом для того, чтобы выбрать себе спутницу жизни, я, наконец, прозрела. Он никогда не любил меня. Все пять лет он смотрел в сторону моей старшей сестры, пока я свято верила, что его взгляд обращен на меня. Осознать это было очень больно. Я будто бы потеряла и друга, и любимого одновременно. Я стала копаться в себе, пытаясь объяснить, где, когда именно я ошиблась и свернула на тропу самообмана и пустых фантазий. И я вспомнила тот день. Три года назад мы с моим другом сидели в саду, и он подарил мне книгу в обертке. В тот вечер я ждала, что мой друг поцелует меня, но он не стал этого делать, и когда возник неловкий момент, он просто встал и сказал, что нам пора возвращаться. Книга, которую он подарил мне, называлась «Венерические болезни». Он словно преподал мне урок, вручив свой подарок и откланявшись так быстро. Вспомнив тот день, я стала припоминать и другие дни. Пелена будто бы спала с моих глаз, и я смогла здраво оценить все его поступки. Мой друг никогда не давал мне повода думать о том, что мои чувства к нему взаимны. Он был честен передо мной, в то время как я врала себе сама. Когда мой друг пригласил мою сестру на танец, обещая тем самым, что в жены он выберет именно ее, я сломалась. К тому моменту я и без того изрядно набралась, потому и бежать в пьяном угаре было все равно куда. Ночью меня нашел Юрий — начальник воинов моего отца. Он сказал, что меня выдают замуж. У моего друга был неженатый брат, и потому я решила, что меня выдают замуж на его брата, ведь друг-то мой невесту себе уже выбрал. Было все равно, если честно. Оказалось, что я жестоко ошиблась. Оказалось, что мой друг выбрал в жены не мою сестру, а меня. Помню, как обрадовалась, узнав об этом. К сожалению, моя радость длилась недолго. Как только мы с моим другом вышли за порог родительского дома он не преминул сообщить мне, что его воротит от меня. Услышать подобное от друга — больно. От человека, которого любишь — еще больнее. Он недвусмысленно дал мне понять, что женится на мне по расчету. Он был достаточно груб, сообщая мне это. Теперь я плохо помню события, происходившее далее. Моя наставница Прокофья рассказала мне о причинах, которые вынудили моего друга жениться на мне. Хуже расчета было только то, что он прекрасно знал о том, что я влюблена в него, и надеялся использовать это в своих целях. Вот тогда-то я и поняла, что мой друг давно предал меня. Влюбленность в мою сестру, отсутствие теплых чувств ко мне, его брак на мне, — все померкло перед тем фактом, что он прекрасно знал о моих чувствах к нему и собирался этим воспользоваться. В итоге наш брак состоялся. Это был самый худший день в моей жизни. И не стоит объяснять, почему. Оказавшись в новом месте, я потеряла все: и свою семью, и лучшего друга. Теперь у меня есть муж. Теперь я знаю, что все пять лет мой друг водил меня за нос. Я приняла его мотивы. Простила ли я его? Нет. Вчера мой муж утверждал, что мне противно лежать рядом с ним. Мне, а не ему! Я не поняла, почему он сказал так, откуда все это взял. Но вчера он и пальцем меня не тронул. А сегодня я чуть не отдалась своему мужу в библиотеке… Вне сомнений, он намеренно соблазнил меня. Воспользовался моментом, чтобы получить то, на что право имеет. Я испугалась. Ведь теперь оказалось, что в его власти сделать со мной все, что он захочет. И я отдам ему все это добровольно. Не честно, — Терра покачала головой. — Не честно использовать меня, когда любишь другую. Но, разве выбор есть? Он открыто заявил, что имеет на это право. Как будто в упрек, как будто это я виновата во всех его несчастьях. Я знаю, что прошлого не воротишь и друга своего мне уже не вернуть. Хотя, к чему возвращать того, кого никогда не было? Сейчас мне ясно одно: если я не смогу наладить отношения со своим мужем, моя жизнь превратится в ад. Я не желаю жить в аду. Потому я обращаюсь к человеку, которого на протяжении пяти лет считала другом. Возможно, этот человек все же существует, и он сможет ответить на мой вопрос: что мне со всем этим делать?

Терра повернула голову и встретила недоуменный взгляд серых глаз.

— Ты… — он набрал в грудь воздуха, но тут же выдохнул его, — ты… Ты любишь меня?

— Не тебя, — прошептала Терра. — Я любила своего друга.

— Ты любишь меня? — будто не слыша ее ответа, повторил он. — Значит, это из-за меня ты напилась? И ночь ты провела не в постели Юрия?

У Терры речь отняло. Она моргнула несколько раз и лицо ее при этом перекосило:

— Ты… …в своем уме?

— Твой отец утверждал, что ты в Юрия влюблена. Что свадьба ваша — вопрос времени. Что ты обещана ему и Бог знает, чем ты сейчас занята, ведь покинула дом в неизвестно направлении вместе с ним!

Терра приложила ладонь к груди и стала часто дышать:

— Ты что же это… Думал, что я с ним ночь коротала, а потом он привел меня в дом, чтобы тебе вручить?

— Да, именно так я и думал! — едва ли не прокричал Гелиан.

— Меня сейчас вырвет, — Терра отвернулась и прижала ладонь к губам.

— Людей легко обмануть, если знать, что для этого нужно сделать.

Терра медленно повернула голову и с опаской взглянула на Гелиана:

— О чем это ты?

— Когда вокруг было много людей, я просто старался смотреть на нее. Я больше ничего не делал: не пытался заговорить с ней, не проводил с ней свободное время, я просто смотрел — и этого оказалось достаточно для того, чтобы все уверовали, будто я влюблен в нее. При этом, я постоянно общался с тобой, приглашал тебя на прогулки, привозил тебе книги… Но никто из твоих родных даже не вспомнил о тебе до того момента, пока я не озвучил твое имя той ночью.

До Терры, наконец, кое-что стало доходить…

— Ты не был влюблен в Шанталь… — произнесла она.

— Нет, — пожал плечами Гелиан.

— Тогда, зачем? Почему ты…

— Самый выгодный союз для обоих наших семей был самым желанным для наших с тобой отцов. Женись я на Шанталь, центральные земли отошли бы моим детям, и твой отец мог бы спать спокойно, зная, что никто не явится к нему под стену с армией. Жениться на тебе таких гарантий не давала, ведь ты не наследовала земель, в отличие от Шанталь. А это не вполне устраивало моего отца, да и твоего тоже. Но мне на земли было наплевать: ты сама об этом знаешь. Пока остальные свято верили в мою влюбленность в Шанталь, я мог спокойно проводить время с тобой, не боясь, что тебя, от греха подальше, выдадут замуж за кого-нибудь другого, пока меня не будет рядом…

По спине Терры пробежал холодок. Раньше она никогда об этом не думала… А ведь он прав! Отец запросто мог выдать ее за кого-нибудь, пока Птаховых не было в поселении… Да, даже если бы и были они, что бы они смогли изменить? Женитьба Гелиана на Терре вовсе не гарантировала ее отцу спокойной жизни и независимости, а вот брак Шанталь с одним из Птаховых такие гарантии давал…

— Значит… — вымолвила Терра, — ты в Аврору все это время был влюблен?

Гелиан поморщился и даже потряс головой:

— Терра Стеллар, прекрати бред нести!

— Отчего же? Вполне разумное предположение!

— Терра, ответь мне, пожалуйста: на черта тебе порошок нужен был?

— Мне подарила его Прокофья. Ты по расчету меня в жены выбрал, вот и не хотела она, чтобы мучилась я от твоего расчета.

— Значит, ты все же меня любишь?

— Это не любовь, Гелиан, — покачала головой Терра. — Это — болезнь, от которой лекарства у меня пока нет.

Он вздохнул и отвернулся. Наверное, сейчас он переваривает все то, что она ему наговорила. А потом он станет испытывать чувство вины перед ней, как всегда бывает с теми, кто не может ответить взаимностью на чужие чувства. Ей не нужна его взаимность. Она не нуждается в ней. Она достаточно сильна, чтобы принять правду такой, какая она есть: Гелиан Птахов никогда не был ей другом, потому как Гелиан Птахов изначально намеревался использовать ее в своих целях. И с этим им обоим придется жить дальше. Она просила ответить его на вопрос, что же ей со всем этим делать? Но на самом деле Терра давно знала ответ: ничего не делать, жить так, как получится.

— Пожалуй, сейчас мне лучше уйти, — она встала с кровати и посмотрела в сторону двери из комнаты.

— Подожди! — очнулся он и схватил ее за руку. — Постой.

Он смотрел в пол, сидя с протянутой рукой, и сжимал запястье Терры.

— Поверь, я бы хотел, чтобы все сложилось по-другому, — тихо произнес он. — Родиться в другом времени, в другой семье и встретить тебя при других обстоятельствах. Но, мы с тобой живем здесь и сейчас, и прошлого нам не изменить, — он поднял голову и взглянул ей в глаза. — Я допустил ошибку и не предусмотрел все варианты. Я не смог спасти твою семью, но спас тебя. Конечно, этого недостаточно, я понимаю, но бывают ситуации, Терра, когда одно неверное решение способно загубить не только планы на будущее, но и само будущее. Ответственность, которая лежит на моих плечах, очень тяжела. И роль, которую мне подготовила судьба в этой игре на выживание, дается с трудом. Решается судьба человечества, Терра. Никто не поможет. Никто не решит проблему вместо нас. Я знаю, что ты ни черта не понимаешь из того, что я хочу тебе сказать. Просто выслушай меня, молча, не задавая вопросов и ничего не произнося в ответ. Каждый мой поступок продиктован необходимостью. Знакомство с тобой, наша дружба, наша женитьба. Но, есть среди этой необходимости нечто, что заставляет меня двигаться дальше и не опускать руки. Это ты, Терра. Моя отдушина, мой глоток свежего воздуха. Я ужасен. Я не достоин твоей любви. Но, все же ты любишь, и это очень многое значит для меня. Я ничего не боюсь, Терра: ни боли, ни смерти. Рано или поздно, ты тоже перестанешь бояться. Я знаю, что однажды, в будущем, ты узнаешь правду обо мне, моих поступках и мотивах. Я знаю, что после этого ты взглянешь на меня по-другому. То будет страх, или ненависть, или, что еще хуже, абсолютное безразличие. Ты взглянешь на меня и поймешь, что излечилась от своего недуга. И тогда для тебя я превращусь в «ничто». Незавидная перспектива, — Гелиан с прискорбием улыбнулся, — но и к ней я готов. Запомни, Терра, что бы ни случилось с тобой, где бы ты ни оказалась, пока я жив — я буду рядом. Если ты действительно любишь меня, люби. Здесь. Сейчас. Не растрачивай время на пустые рассуждения и разгадывание головоломок. Просто, люби меня. Будь со мной. Я никогда этого не забуду. Никогда не пожалею об этом. Обещаю. Даю тебе слово.

Он посмотрел на нее с такой тоской, с такой обреченностью, что у Терры к горлу подступил ком.

— Ты пугаешь меня… — еле шевеля губами, прошептала она.

— Я знаю.

Он обхватил ее обеими руками и притянул к себе. Прижался лбом к ее животу и стал часто дышать. Она никогда не видела его таким. Она никогда не знала, что он может быть таким. Терра прикоснулась пальцами к его волосам и погладила их, успокаивая Гелиана, словно ребенка.

— Мне нельзя было целовать тебя, — заговорил он. — Нельзя было прикасаться к тебе. Я читал книги… Я прочел много книг о том, как люди занимаются любовью. Я стал представлять, как делаю это с тобой. Знаешь, сколько раз я заглядывал в вырез твоего платья, когда ты наклонялась вперед? Сколько раз я подглядывал, как ты купаешься в озере в одной рубашке? Когда ты выходила из воды, она прилипала к твоему телу, будто вторая кожа. Я слишком часто думал о тебе и прекрасно понимал, что от мыслей моих ты пришла бы в ужас.

Терра почувствовала, как сердце несется вскачь. Как внизу живота становится тепло.

— Каких-таких мыслей? — зашептала Терра.

— Непристойных.

— Каких именно… …непристойных? — сдавленно повторила она.

Он отнял голову и заглянул ей в лицо, продолжая удерживать в объятиях.

— Как я целую тебя…

— И что тут непристойного?

— …между ног, — добавил он.

«Запретный плод сладок»… Болтовня кухарок, сплетни служанок, перешептывания девиц из блудного дома во время осмотров… У Терры были уши. И любопытство так часто заставляло ее прислушиваться… Губы мужчины между ног… Такое трудно представить. Губы Гелиана между ног… О таком запрещено было думать… Но от постыдных желаний не так легко избавиться. Они рождались по утрам, когда тело млело в неге под теплым одеялом… Они приходили с наступлением ночи, когда она долго не могла уснуть… Признаться в таком постыдно даже себе самой. А он сказал об этом вслух.

Выражение лица Терры не изменилось. Она продолжала смотреть на него.

— Ты так легко об этом говоришь… — прошептала она.

— Думаешь, мне легко? — спросил он, глядя ей в глаза.

Нет. Гелиан не врал. Сейчас ему трудно. Ему так же трудно, как и ей.

— Тогда, поцелуй меня… — голос, похожий на шепот, будто бы принадлежал не ей. — Поцелуй меня, как тебе того хочется.

Гелиан коснулся ее лодыжек, погладил стопы, заскользил теплыми пальцами по коже ног, все выше, минуя колени, минуя бедра, все дальше и дальше, под полы халата, под подол рубашки. Он коснулся ее обнаженных ягодиц и сжал талию в ладонях. Он задрал подол рубашки под халатом. Он поставил ногу Терры на край кровати. Затем опустился на колени и спрятался под ее халатом.

Губы коснулись гладкой кожи ее лобка. Терра вздрогнула и закрыла глаза. Шершавый язык заскользил вниз, к ее бесстыдству, к ее фантазиям. Ниже. Еще ниже. Вздох. Его дыхание… Его губы между ног.

По телу забегали пузырьки, лопаясь на поверхности кожи. Терра запустила пальцы в его волосы. Шелковистые… Тело закипало, оно испарялось, превращаясь в дымку над кромкой леса на заре, в туман над гладью озера поутру, в облако, парящее высоко в небе. Тело под его губами больше ей не принадлежало. Оно служило его пальцам, бесстыдно блуждающим во влаге, что там собралась. Клитор… Клитор у него во рту. Горло свело. Блик молнии перед глазами и Терра разбилась о стену, превращаясь в песок. Его развеет ветер поутру… Его поглотит пустошь поздно ночью…

Гелиан отстранился, продолжая удерживать руки на ее обнаженных ягодицах. Терра открыла глаза и взглянула на него с высоты своего роста.

— «Скажи, почему…» — очень тихо произнес он. — «Расскажи, как…» Задавала бы ты столько вопросов, зная, что может наслаждаться моим молчанием, а не ответами? Насколько быстро ты бы убегала от меня в ту злосчастную ночь, если бы знала, что я могу с тобой сделать?

Каждое его слово, словно кол в сердце. Но не ей одной в этом тонуть. Не ей одной…

Она коснулась пальцами его щеки и заскользила ими по коже к губам. К влажным губам. Палец застыл на них. Гелиан приоткрыл рот и сомкнул губы на нем.

— Ты бы все равно бежал быстрее, — произнесла она.

Взгляд Гелиана схлестнулся с ее взглядом. Она бросила ему вызов, и он его принял.

Руки Гелиана заскользили по ее обнаженным ягодицам, по спине, коснулись ее живота. Это приятно. Приятно ощущать, как он ласкает языком ее палец у себя во рту. Терра отняла руку и коснулась этим пальцем бедра. Провела по внутренней поверхности, оставляя влажный след на коже. Гелиан наклонился и лизнул след, запечатлев на коже поцелуй. Один. Другой. Третий. Губы поползли вверх, по складке у бедра, по лобку, по животу. Следуя за ее пальцем, следуя за ней. Пояс халата оказался под грудью. Терра развязала завязки и скинула с себя махровую ношу. Что дальше? Где она хочет, чтобы он поцеловал ее? Терра внезапно растерялась. Гелиан же поднял ее рубашку выше и проследовал губами за ее краем. Терра закрыла глаза. Грудь на свободе. Его губы оказались на ней. Терра стала задыхаться, словно в приступе астмы. Кожа на теле покрылась мурашками. Бесстыжий… Он сосал ее грудь, как клитор только что. Губы двинулись вверх, к ключицам, к бьющейся жилке. И все вокруг скрыто рубашкой, прижатой к ее лицу. Он стягивал ее, нарочито медленно, высвобождая сначала подбородок, затем губы, нос, пока не замер у самых глаз. Терра распахнула рот, чтобы глубже вдохнуть. Язык коснулся подбородка, губы приближались к губам. Терра глотала воздух ртом, ожидая, когда же, наконец, он подарит ей поцелуй. Язык коснулся губы. Одной. Другой. Терра последовала за ним, но он отстранился и тут же коснулся ее вновь. Ее руки подняты, рубашка сковала их, рубашка скрыла от нее весь окружающий мир. Есть только здесь и сейчас, где она не движима и слепа по его воле.

— Хочешь меня? — прошептал он, прикасаясь языком к уголку ее рта.

Терра задыхалась и молчала. Он прикусил ее губу и стал посасывать. Терра едва не застонала в голос, подавая лицо навстречу и пытаясь поцеловать его.

— Скажи мне… — хриплым голосом попросил он и замер.

Изощренная пытка, ждать, когда он поцелует ее. Ей мешала рубашка. Ей мешала его одежда. Ей мешал воздух между их телами. Она ждала его так долго… Так долго, что даже надежд в ней никаких не осталось.

— Да… — выдохнула Терра.

— Что «да», Терра? — язык коснулся уголка ее губ.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

Терра распахнула губы и язык проскользнул внутрь. Она прижалась к Гелиану всем телом, проникая в его мир, в его рот, проглатывая воздух и сминая его губы под натиском своих желаний. Она в плену рубашки, связана его волей, подвластна его желаниям. Где же ее свобода? Почему он все еще сдерживает ее?

Гелиан толкнул Терру на кровать. И она легла, повинуясь его воле. Он раздевался. Она слышала, как он скидывает с себя одежду. Ей бы взглянуть на него, прикоснуться к нему, но не может. Рубашка все еще надвинута на ее глаза, а руки скованны. Гелиан лег сверху. Он тяжелый, он горячий. Он упирается ей в живот. Гелиан коснулся ее губ, он сжал в ладонях ее грудь. Из глаз посыпались искры. Она прижалась к нему животом и начала бесстыдно тереться, все настойчивее и настойчивее проникая в его рот языком.

И вот она — свобода! Он стянул рубашку с ее глаз, он освободил ее и вновь вернулся к губам. Руки Терры обвили шею, погладили плечи, спустились по спине вниз, чтобы сжать ягодицы, чтобы сильнее прижать их к себе.

Терпения не осталось. Он выжал ее без остатка. Своими глазами, губами, телом своим, вопросами, загадками, тайнами, гневом и страстью. Он не предупреждал ее, не спрашивал дозволения, не извинялся и не просил прощения. Он просто развел ее бедра и вошел одним толчком. Ни крика, ни всхлипа, ни следов от ногтей на его спине. Она только с шумом вдохнула. Она только что поняла, какого это — по-настоящему чувствовать его. Плавное движение и Терра простонала. Снова. Еще. Она извивалась, она прижималась к нему. Стоны в губы. Непроизвольные. От того, что так хорошо, от того, что так невообразимо приятно.

Жертва, спасительница, друг, жена, любовница, блудница. Выбирай, что хочешь — конец все равно один. Любовь к нему ее погубит. Похоть к нему ее уничтожит. Эти плотские ощущения не сотворить воображению. Их невозможно представить, пока не испытаешь хоть раз. Гелиан в ней. Гелиан на ней. Он в ее мыслях, в ее удовольствии. Ветер гонит песок… Тучи заволакивают небо… Молнии ударяют в землю… Это все он. Гелиан — буря, что пришла за ней из пустоши. И не спрятаться, не укрыться от него, ведь никакая стена ему не страшна. Терра выгнулась и застонала. Она сокращалась. Вокруг. Везде. Быстрее. Сильнее. Он застонал от этого. От этого он кончил.

И нечего больше сказать. Слезы застыли в глазах. Им не пролиться, им не выскользнуть против ее воли. «Здесь и сейчас», — сказал он. «А что после?» — следовало спросить у него.

Гелиан убрал влажные от пота волосы с ее лица. Он поцеловал ее веки, ее нос, щеки, заалевшие румянцем, ее губы и вжался носом в ее шею.

— Только не говори сейчас, что ты жалеешь… — очень тихо произнес он. — Лучше, промолчи.

И она промолчала. Она не жалела, но все же промолчала…

Гелиан медленно покинул ее тело и скатился на бок. Он накрыл ее одеялом.

— Зато я ни о чем не жалею, — произнес он. — Поняла? — он склонился над ее ухом и прошептал: — Я ни о чем не жалею.

Гелиан отстранился, лег на край кровати и повернулся к ней спиной. «Даже одеялом не накрылся», — подумала Терра, закрывая глаза.

***

Стук в дверь разбудил ее. Когда она уснула?

— Гелиан, Терра, пора вставать! Уже восемь утра!

Возгласы Анны были настолько громки, что их наверняка слышали все в доме.

— Да, мама! — прокричал Гелиан. — Мы уже проснулись!

— Буду ждать вас внизу!

Терра высунула голову из-под одеяла и взглянула на мужа. Он сидел на стуле и смотрел в окно. Он был одет. Он был собран.

Терра прикрылась одеялом и поднялась, утаскивая его за собой. Он и слова не проронил. Как будто вчера ничего не случилось. Как будто вчера его вообще здесь не было.

Справив нужду, Терра залезла в ванную. Между ног саднило, как будто ей туда кол вогнали… Сама виновата. Надкусила запретный плод — и крышу снесло. Терра зажмурилась, осуждая себя. Почистив зубы, она вымыла голову и вылезла из ванной. Взяв с полки халат Гелиана, она замотала влажные волосы в полотенце и вернулась в комнату.

— Сегодня не отходи от меня далеко, — произнес Гелиан, продолжая смотреть в окно. — Я всегда должен видеть тебя и знать, где ты находишься. Юзеф с тебя глаз не спустит.

— Он хороший охранник? — спросила Терра.

— Один из лучших.

— А Егор?

Заминка.

— Егор отстранен.

— За вчерашнее? — сохраняя хладнокровие, спросила Терра.

— Мои приказы должны исполняться незамедлительно. Он ослушался.

— И что его ждет?

Гелиан неопределенно повел плечами.

— Потаскается в рейды на рудники пару месяцев. На стене в дозоре постоит. Когда вспомнит, на кого работает, Катерина его вернет на пост охраны в дом.

— А обязательно Юзефу со мной весь день в няньку играть?

— Это не обсуждается, — отрезал Гелиан.

— Слушай, а если, к примеру, я в туалет соберусь идти: мне охранника с собой позвать? — не удержалась от сарказма Терра.

Гелиан резко обернулся и взглянул на нее.

— Позови с собой меня, — он едва заметно улыбнулся.

— И что мы с тобой вдвоем там будем делать? — настороженно спросила Терра, прекрасно понимая, что уже угодила в ловушку.

— Даже не знаю… — пожал плечами Гелиан. — Может быть, трахаться?

Терра отвернулась и, ничего на это не ответив, покинула его комнату.

Глава 18

В полдень Радомир стоял у дома Божьего в окружении родственников и топы зевак, которая собралась со всех сторон. Свидетелями чего они станут? Его позора или, может быть, триумфа? Какое странное слово предков… Терра, наверное, и вовсе его не знает…

— Радомир, — напряженно улыбаясь, склонилась к нему тетя, — что здесь происходит? Ты сказал, что она придет в дом Божий к двенадцати!

— Невеста вполне может припоздниться, — улыбнулся в ответ Радомир.

— Двенадцать десять, — недовольным тоном озвучил дядя. — Если она не явится через минуту, я отправлю на ее поиски Катькин отряд, и они приволокут ее сюда за уши!

— Успокойся, отец, — взял слово Гелиан. — Радомир знает, что делает.

Радомир взглянул на Ивана Реброва, стоящего поодаль со своей женой и детьми. Все-таки, явился, ублюдок… Кирилл тоже то и дело поглядывал на отца, но держался ближе к Радомиру. Кристина порывалась подойти к Ивану и познакомить его с внучкой, но Кирилл запретил ей это делать.

— Двадцать минут первого, — произнес Антон. — Мне уже не смешно!

— Заткнись, — шикнул Васька.

— Может, послать за ней кого? — спросил Петр.

— Она придет, — произнес Радомир, надежда которого уже начала таять под палящими лучами полуденного солнца.

— Половина первого, — вздохнула Терра, которая сменила цвет наряда с траурного на темно-синий. — Господи, если она не придет, я сама найду ее и выпорю.

— Она придет, — произнес Радомир.

Вокруг поднялся шум. Кто-то из зевак стал расходиться, кто-то наоборот, подходить. Радомир взглянул на толпу и заметил Антонину, стоящую у края дороги. Радомир улыбнулся ей, а она отвернулась, сделав вид, что они не знакомы. За спиной Антонины толклись остальные девицы из блудного дома. Одетые в обычные одежды, они не привлекали всеобщего внимания, хотя кто-то, Радомир в этом не сомневался, наверняка узнал их.

«Милая, ты же не оставишь меня здесь одного, правда?» — он мысленно обратился к Авроре и закрыл глаза.

— Без двадцати час, — голос Кирилла звучал сдавленно. — Она не может так поступить…

— Она придет, — не открывая глаз, произнес Радомир. — Она придет.

Вдруг всеобщий гул стих. Радомир открыл глаза и стал оглядываться по сторонам. Люди, стоящие вдоль дороги, стали указывать куда-то пальцами и кивать друг другу. Кто-то прижимал ладони к лицу и качал головой. Они явно были удивлены чем-то, и Радомир искренне надеялся, что они удивлены появлением Авроры в костюме Главного дома на собственной свадьбе.

Свет на мгновение ослепил Радомира, и он прищурился. Это был блик. Солнечный зайчик, попавший ему прямо в глаза. Радомир увидел этих «зайчиков» на дороге. Они «забегали» вокруг, ослепляя собравшихся зевак. Толпа охнула. Хороший ли это знак?

И тогда он увидел ее. Она шла к нему по дороге в белом платье, расшитом сверкающими камушками. Это от них отражался свет, ослепляя всех вокруг.

— Пришла, — прошептал Радомир, оставляя своих родственников и направляясь по дороге вниз, чтобы встретить невесту.

Ее голова была покрыта пышной фатой, за которой никто не мог разглядеть ее лица. Радомир прищурился, увидев под фатой темные волосы. Он замедлил шаг, внимательно вглядываясь в женщину, идущую ему навстречу. У нее была коса. Точно! У этой женщины была длинная коса, которую она перекинула через плечо!

Радомир остановился. Стало дурно. В глазах потемнело и только одна мысль завертелась в голове: «это не она», «это не она», «это не она».

Тем временем женщина в белом платье подошла к нему и остановилась напротив.

— Здравствуйте, господин Радомир.

Он прищурился, услышав знакомый голос.

— Вам просили передать, что получили ваше послание.

— Что все это значит?

— Поднимите фату, господин. Если невеста вас устроит, мы продолжим это представление.

Радомир медленно протянул руки и поднял фату.

«Аврора, милая… Я знаю, что тебе будет трудно это прочесть. Но, сейчас, я могу только так поговорить с тобой. Если ты получишь это письмо, значит, мое чутье меня не подвело, и Антонина действительно знает, где ты прячешься. Я так много хочу тебе сказать… Я могу долго перечислять все те эмоции, которые испытал за последние дни и за последние четыре месяца своей жизни. Ты помнишь тот день, когда я пришел к Гелиану в лабораторию и ты открыла мне дверь? Я не понял тогда, что произошло, но в жизни моей с тех пор все изменилось. Это были твои духи. Я почувствовал их аромат и оглянулся, чтобы посмотреть на тебя еще раз. Ты улыбалась, стоя у двери и провожая меня взглядом. Я отвернулся от тебя тогда, потому что увиденное мне понравилось. Потом были долгие недели, когда я приходил в Главный дом и чувствовал твой аромат. Он витал в столовой, в гостиной, в коридоре, куда ты выходила, чтобы открыть дверь. Каждый раз, когда я видел тебя саму, я отворачивался. Отворачивался, потому что мне слишком сильно хотелось на тебя смотреть. Не стану скрывать: меня пугало, что я могу засматриваться на дурочку. Это ведь ненормально: глазеть на женщину, которая обделена интеллектом! Все равно, что глазеть на ребенка! В конце концов, я устал бороться с собой. Ты не видела, как я за тобой наблюдаю. Я приходил в Главный дом не потому, что хотел поужинать со своей семьей. Я на тебя хотел взглянуть и очень расстраивался, когда тебя, по какой-то причине, там не было. Это было тяжело. Я отказывался признавать, что меня тянет к женщине, с которой мне даже не о чем поговорить… В тот день, когда с Террой случилось несчастье, ты звала меня на помощь и я бежал по лестнице наверх, не зная, что увижу тебя перемазанной в нечто очень плохое… Сперва, я подумал, что это тебя тошнило кровью. Но потом, когда я понял, что тошнило Терру, я испытал облегчение. Это ужасно, Аврора… Я вздохнул с облегчением, приговаривая жену брата, а не тебя. Ты помнишь день, когда Терра очнулась? Я ругал тебя. Прости меня за те слова. Прости меня за все слова, которые я наговорил тебе… Я был зол. На себя зол, потому как понял, чего именно хотел. Я хотел заниматься с тобой любовью, Аврора. И этому желанию было наплевать на мой разум, на твой разум и весь остальной мир. Я не знаю, до чего бы докатился, если бы не осознал, однажды, что ты — самая необыкновенная женщина из всех, живущих на этой земле. Я люблю тебя, Аврора. Я очень сильно люблю тебя, милая. И нет во мне сомнений в том, что я хочу разговаривать с тобой, слушать твой голос, смотреть на тебя, вдыхать твой аромат и заниматься с тобой любовью до скончания своих дней, пока добровольцы не подожгут погребальный костер подо мной.

Завтра в полдень я буду ждать тебя у дома Божьего. Я буду стоять там до часу дня, Аврора, и, если ты не придешь ко мне, я сам отправлюсь за тобой. За стену. И поверь мне, моя милая, моя желанная, любимая моя девочка, что я все равно найду тебя: не в этом мире, так в другом.

Твой Радомир».

Он долго смотрел на нее. Все насмотреться никак не мог. Господи, до чего же она красива… Только сейчас он понял, почему она сбирала волосы на голове. Сейчас, когда ее лоб был прикрыт челкой, а темные с медным отливом, волосы, заплетенные в косу, ниспадали с плеча… Все дело в ее лице… У нее очень выразительные черты лица, а лысая голова просто отвлекает внимание тех, кто смотрит на нее.

— Это парик? — спросил Радомир, протягивая руку и прикасаясь к ее щеке.

— Да, — кивнула Аврора.

— Тебе не жарко в нем? — забеспокоился Радомир.

— Нет, — покачала головой Аврора.

— А платье? Где ты взяла такое красивое платье?

— Тебе лучше об этом не знать, — улыбнулась Аврора.

— Все ясно, — вздохнул Радомир. — Девочки нарядиться помогли…

— Помогли. А кольца? — спросила она. — Ты заказал кольца?

— Обижаешь, милая… Конечно, я заказал кольца.

— Ты же размер мой не знаешь.

— Семнадцатый.

Аврора на глазах побледнела.

— Что? Не тот размер? — испугался Радомир.

— Да тот! Но, откуда ты знаешь?

Радомир с облегчением выдохнул:

— Это профессиональное. Я потом тебе расскажу.

— Вы жениться собираетесь или нет?! — прокричал кто-то из толпы.

— Заткнись и жди! — закричал в ответ Радомир.

— Не злись только, — улыбнулась Аврора и тогда Радомир заметил слезу на ее щеке.

Он подошел к ней ближе и наклонился вперед, заглядывая в глаза:

— Ты плакала, милая?

— Больше не буду, — прошептала она и соврала.

Ручьи потекли из ее глаз. Радомир прикоснулся пальцами к ее щекам и стер с них слезы.

— Я люблю тебя, Аврора.

— И я тебя люблю, — прошептала она.

Он прижался губами к ее губам и поцеловал ее.

Вокруг повисла тишина.

— Радомир, Божий дом здесь! — закричал позади Антон. — Скоро час дня! Время на исходе!

— Мой брат — невоспитанный придурок, — прошептал ей в губы Радомир.

— Весь в тебя, милый, — улыбнулась Аврора.

— Доля правды в твоих словах, конечно же, есть, — ответил Радомир, опуская ее фату на лицо и предлагая ей руку. — Но сегодня же я собираюсь подискутировать с тобой на эту тему.

— А я думала, что сегодня мы будем любовью заниматься, — пролепетала Аврора. — Но, если ты настаиваешь, я могла бы и в дискуссию с тобой вступить.

— Ты еще расскажешь мне, откуда знаешь эти сложные слова, — засмеялся Радомир.

— О, да. Расскажу, если не забуду.

Радомир подвел Аврору к Кириллу и передал руку невесты ему.

— Поступим, как положено, — вздохнул он и направился вперед, к дверям в дом Божий.

— Ну, здравствуй, Кирилл, — прошептала Аврора.

— Здравствуй, сестренка. Не ожидала, наверное, меня здесь встретить?

— Ты сам пришел?

— Я бы и сам пришел, но все же… …он меня об этом попросил.

— И что ты обо всем этом думаешь?

— Если честно, то я думаю, что твой жених — влюбленный придурок! Хотя, хорошему браку это не помеха.

— Еще раз назовешь моего жениха «придурком», и я набью тебе рожу, — шикнула Аврора.

— Пошли уже, забияка. Пора тебя из девок в жены отдавать.

***

Терра присела на лавку в тени дерева и, с натянутой на лицо улыбкой, продолжила кивать незнакомым людям, мерно прохаживающимся мимо нее. Юзеф, которого приставил к ней Гелиан, топтался в стороне, даже не пытаясь завести разговор со своей госпожой. Гуляние только набирало силу и Терре, уставшей и измотанной, оставалось только посочувствовать Авроре и Радомиру, которые провели на ногах уже более трех часов. А впереди еще танцы.

Терра обернулась назад и заметила в стороне мужчину в темно-красном костюме Главного дома. Он стоял поодаль, прислонившись к дереву, и смотрел на Терру. Заметив ее взгляд, он почтительно склонил голову и широко улыбнулся. Интересно, скольких еще человек Гелиан приставил следить за ней?

— Госпожа, что-то случилось? — поинтересовался Юзеф.

— Ничего, — ответила Терра, отворачиваясь. — Принеси мне воды, лучше.

— Сейчас дам наказ.

— Да сам принеси! Быстрее будет, — махнула рукой Терра.

— Госпожа, мне приказано не покидать вас.

— За мной приглядит тот, другой, — Терра указала рукой за спину и тяжело вздохнула.

Юзеф выпрямился и огляделся.

— Кто другой за вами приглядит, госпожа?

— Да тот, — она обернулась, но незнакомца и след простыл. — Странно, — вздохнула Терра, — он только что был там, у дерева стоял. Быстро же он ушел.

— А как он выглядел, тот мужчина, госпожа?

— Высокий, худой, волосы темные с сединой. Он в костюме охраны дома Главного был. Таком же, какой на тебе.

Юзеф призадумался:

— Может, то Тихон был?

— Я не знаю Тихона.

— Я покажу вам его, госпожа, как только увижу.

— Ты за водой собираешься идти? — нетерпеливо напомнила Терра.

— Сейчас наказ дам и ее принесут.

Она поджала губы, осознав, что без дозволения Гелиана Юзеф от нее не отлипнет, и встала с лавки.

— Сама справлюсь, спасибо! — отчеканила Терра и побрела к одному из столов с угощениями.

***

Анна вошла в свою комнату и заперла дверь на ключ. Гулянья возле дома Божьего все еще продолжались, хотя новобрачные давно покинули мероприятие и скрылись в неизвестном направлении. В комнате царил полумрак. Кто-то оставил зажженную лампу в дальнем углу. Наверное, Наталья, когда убиралась.

Анна сняла серьги и бросила их вместе с браслетами на стол. Стянув с себя брюки, она стала расстегивать корсет, в котором провела целый день. Вдохнув воздух полной грудью, Анна всерьез задумалась о том, что готова напялить на себя старообрядное платье, лишь бы ребра к вечеру так не болели. Оставив одежду на полу, она направилась в ванную. Приняв душ, она натянула на себя старую рубаху Гелиана, в которой любила спать, и вернулась в комнату, чтобы расстелить постель и, наконец-то, прилечь.

— Время как будто не властно над тобой, — произнес до дрожи знакомый низкий голос.

Анна шарахнулась к стене и схватилась за грудь, пытаясь унять внезапный приступ боли.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — он вышел из тени, царившей возле задернутых штор, и остановился. — Или нет? — темная бровь взлетела вверх. — Может, как раз напугать тебя я и намеревался? Как сама думаешь, Анна? — он изогнул узкие губы в полуулыбке и сложил руки на груди.

Анна продолжала стоять у стены. В груди по-прежнему щемило сердце, но теперь эту боль стала заглушать ярость.

— Что ты здесь делаешь? — наконец, выдавила она из себя.

Он неопределенно повел плечами и хмыкнул.

— И кого ты обчистил, чтобы спереть костюм охраны?

— А это имеет сейчас значение? — спросил он.

— Наверное, нет, — ответила она и опустила глаза в пол.

Смотреть на него было больно. Он сильно изменился за эти годы, как впрочем, и сама она. Некогда черные как смоль волосы побила седина, серые глаза окружили морщины, а промеж бровей залегли следы его вечного упрямства.

— Ты знала, что я обязательно приду навестить тебя, — он приблизился к ней и остановился напротив. Протянул руку и прикоснулся пальцами к щеке. — Бьюсь об заклад, что в глубине своей изовравшейся души ты ждала, что я появлюсь именно в твоей комнате и именно ночью.

— Тешь свое самолюбие этой надеждой, Август. Я это как-нибудь переживу.

Анна отняла руки от груди и призывно улыбнулась ему, как часто делала когда-то. Какая месть мужу может сравниться с изменой? Да еще и с какой изменой! Ближайший друг и соратник Савелия, которому никто и в подметки не годился, оказался в ее постели! Анна так часто улыбалась Августу этой пошлой улыбкой, что, в конце концов, и сама поверила, что желает не просто отомстить мужу, а действительно хочет узнать, что это такое: спать с Августом Ребровым. Узнала. И проиграла. Он видел ее насквозь. Все эти годы он изучал ее, как одну из своих книг, чтобы однажды прочесть, закрыть и вернуть на полку. Это она ревела, когда он сказал, что как женщине ей нечем перед ним похвастать. Это она смеялась Августу в лицо, когда он предположил, что она понесла от него. Это она рассказала ему, как напоила Савелия, чтобы лечь с ним и понести. Но забыть того, как он спокойно выслушал ее и улыбнулся в ответ было воистину невыносимо. Когда Август ответил, что ему все равно, от кого у нее в пузе завелся ребенок, Анна поняла, что имеет дело с ходячим куском льда. Да вот только ледоруб из Анны был никакой.

— Давай расставим точки на «и», — тогда сказал он. — Либо ты спишь со мной, потому что тебе этого хочется, либо и дальше запираешься в комнате, ожидая, когда твой «верный» супруг оторвется от очередной потаскухи и придет порадовать тебя.

— Готов спать с женщиной, в животе которой растет чужой ребенок?

— Я же не с ребенком собираюсь спать, в конце концов, — он улыбнулся. — Тем более, что тебе, похоже, тоже все равно, перед кем ноги раздвигать, лишь бы не перед мужем. От меня болезни не подцепишь, да и следить за тобой, когда я рядом, никто не будет. Хорошая сделка, по-моему.

— А тебе какой прок со сделки этой?

— Такому мужчине, как я, тяжело найти женщину, не претендующую на знатную фамилию. А от Антонины я давно устал. Приелась.

— Мне казалось, что Савелий тебе друг, — ехидно заметила тогда Анна.

— У меня нет друзей, дорогая. Да и у тебя, впрочем, тоже. И в этом мы с тобой несомненно похожи.

— Тогда раздевайся, — ответила она, стягивая с плеч ночную рубашку.

— Я знал, что ты примешь правильное решение…

Эти «отношения» длились так долго, что и сама Анна перестала вести счет дням, месяцам и годам. Она родила Гелиана и уже спустя месяц вновь оказалась с Августом в постели. Ни молоко, сочащееся из ее грудей, ни ее испещренный растяжками живот его нисколько не смущали. Он трахал ее при каждом удобном случае и ей это нравилось. Однажды терпение Савелия, который к тому моменту слыл по поселку знатным рогоносцем, иссякло. Тогда же он и Август серьезно поругались, но, к удивлению Анны, на этом все и закончилось. Савелий продолжал жить своей жизнью, а Анна оказывалась в постели Августа с завидной частотой и постоянством. Шли годы. Как-то ночью Савелий напился и вломился к ней в комнату. Никто не пришел ей на помощь. Вопли Анны стихли лишь тогда, когда она сорвала голос. А Савелий кончил спустя много минут после того, как она, потеряв веру в себя, просто расслабилась и закрыла глаза. Она не выходила из дому несколько недель. Она отказывалась принимать гостей. Когда Август, заподозрив неладное, явился к ней без спросу, она уже знала, что понесла от Савелия. Расскажи она любовнику, каким образом все это на самом деле произошло, что бы он сделал? Избил Савелия? Убил его? Зачем, ведь ему, по сути, было все равно с кем спать? Анна прекрасно понимала свое шаткое положение и отдавала себе отчет в том, что в жизни этой другой муж у нее появится только в одном случае: если Савелия вынесут за стену первым. Как только Август стал задавать вопросы, Анна не преминула сообщить ему, что беременна от мужа. С улыбкой на устах она рассказала, как Савелий вдруг изменился и воспылал к ней страстью, и она, в общем-то, была не против провести несколько ночей в его кампании. Нежданная беременность осчастливила ее, потому что в ее возрасте зачать уже далеко не просто, а тут такой подарок Божий.

Август выслушал ее молча, а затем так же молча развернулся и ушел. Больше он к ней не прикасался. Анна знала, что он захаживает в блудный дом к Антонине, и ревность, которую Анна не хотела испытывать, стала душить ее горло пуще брачной петли, повязанной на шее Савелием. Анна родила Антона и смирилась с тем, что остаток дней проведет в одиночестве. Воспитание сыновей стало для нее смыслом жизни. Тем временем Гелиан становился старше и все больше и больше стал походить на родного отца. Анна не раз заглядывалась на сына, узнавая в его серых глазах взгляд Августа. В одном она только молилась: чтобы ни Август, ни Савелий не заметили этой очевидной правды. Годы брали свое и однажды настал день, когда Август вновь оказался в ее комнате. Он пришел предупредить, что Савелий знает, чья кровь течет в жилах ее сына. Август дал слово, что Савелий никогда и ни при каких обстоятельствах не заикнется об этом. Почему он поступит так, Анна и сама догадалась: лучше растить ублюдка как собственного ребенка, чем стать посмешищем в глазах остальных людей. Анна продолжала отрицать очевидное, пытаясь убедить Августа в том, ребенок не его, но он стал хохотать в голос и назвал ее идиоткой.

— Он похож на меня больше, чем на тебя, Анна. И я горжусь своим сыном. Ну, а теперь я намерен трахнуть тебя, если ты не против.

— Антонина обслужит тебя лучше…

— Раздевайся, Анна. Поутру мне в поход идти.

— Решил напоследок былое вспомнить? — засмеялась она.

— А почему бы и нет? Или мне стоит занять очередь в толпе мужиков, атакующих твой порог? Я бы занял, но ведь мы оба знаем, что передо мной никого нет…

— Гореть тебе в аду, ублюдок! — прошипела тогда Анна и стала раздеваться.

Той ночью она призналась ему, что давно любит. И с годами одиночества это проклятое чувство никуда не делось. Но, ледоруб из Анны никакой, и замороженный Август ответил ей: «Вообще-то, я сейчас в тебе и это не самое лучшее время, чтобы жевать сопли. Расслабься и кончи, наконец, ибо меня надолго не хватит».

Проснувшись поутру, она поняла, что он ушел. Савелий прочел вслух его прощальное письмо и Анна, махнув рукой, стала ждать возвращения Августа. Ждала. Долго ждала. Пока в один прекрасный день спустя много лет не поняла, что больше никогда не увидит его. Образ этого мужчины стал стираться из памяти временем, и лишь Гелиан не давал ей возможности окончательно забыть, как выглядел Август Ребров.

И вот, спустя столько лет, она вновь смотрела на него. Ей бы закричать, заплакать бы, но от безысходности сил даже на это не было. Он как всегда видел ее насквозь. Знал, что получив его письмо, она станет жить лишь одной надеждой — повстречать его вновь.

Август погладил ее по щеке и скользнул пальцами вдоль шеи, поддевая расстегнутый ворот рубахи.

— Надолго явился или так, на пару минут заглянул? — осклабившись, спросила Анна.

— Раздевайся, — прохрипел Август и отступил от нее на несколько шагов. — Раздевайся, я сказал! — повысив тон, приказал он.

Анна отняла руки от груди и стала медленно оголять плечи.

— И прекрати улыбаться, как шлюха… — добавил Август. — Тебе не идет.

Анна остановила руку и хмыкнула:

— Знаешь, что… — произнесла она, поднося палец к губам и делая вид, что усиленно над чем-то размышляет. — А не пойти бы тебе на хрен, дорогой?

— Не стоит строить из себя недотрогу, милая. Лучше меня в твоей жизни мужика не было. Так что не тяни время и предоставь возможность нам двоим получить то, ради чего я сюда приперся.

Анна ухватилась за подол рубахи и скинула ее с себя. Пробежав пальцами по набухшей не то от возбуждения, не то от холода, груди, она прикусила нижнюю губу и вновь хмыкнула:

— А теперь проваливай, Август. Я хочу спать.

Обогнув его, она откинула с кровати покрывало и улеглась под одеяло.

— И погаси лампу, пожалуйста. Не люблю спать при свете.

Повернувшись на бок, она закрыла глаза, прислушиваясь к своему дыханию. Она будет плакать, будет рыдать… Потом… Не сейчас… Раздался щелчок и свет в комнате погас. Анна распахнула веки и уставилась в эту темноту. Ни шороха, ни звука. Он ушел так же незаметно, как и пришел.

Глаза Анны наполнились слезами, и она вжалась головой в подушку, чтобы заглушить собственные рыдания.

— Ты еще большая дура, чем я всегда предполагал, — раздался его голос в тишине.

Анна замерла на мгновение, после чего резко обернулась, пытаясь рассмотреть его в темноте. Скрипнула кровать, и Анна поняла, что он устраивается рядом с ней, как ни в чем не бывало!

— Да, какого хрена! — зашипела она, прижимая к обнаженной груди одеяло.

Он выдрал его из рук и оказался напротив.

— У тебя три секунды, чтобы поднять крик. Один, два, три. Все: время истекло. Значит, ты вовсе не хочешь, чтобы я уходил. Желаешь наказать меня? Твое право. Но, давай ты приступишь к пыткам после того, как мы обо всем поговорим. И поскольку говорить с тобой обо всем я намерен не раньше завтрашнего утра, тебе остается лишь расслабиться и получить удовольствие.

— Думаешь, все так просто? — спросила обескураженная Анна.

— Нет, что ты, — Анна услышала смешок, — секс — это просто, а со всем остальным мы с тобой в полной заднице, милая. Но, давай вопросы говна оставим на потом и займемся тем, что мы с тобой умеем делать лучше всего.

— Трахаться? — не скрывая сарказма, заметила Анна.

— Да, если угодно. Трахаться друг с другом.

— Гореть тебе в аду, ублюдок!

— Кажется, я когда-то уже слышал подобное…

Анна не сопротивлялась. Распластавшись под ним на кровати, она предавалась похоти так же просто, как дышала. Давно забытые чувства, давно утраченные ощущения и он, затыкающим ей рот своими губами, — она будто бы вернулась в прошлое, где безысходность бытия красила лишь одна надежда на то, что он всегда будет рядом с ней.

***

Аврора перебирала пальцами в воздухе и любовалась золотым кольцом.

— Я рад, что тебе нравится, — засмеялся Радомир, поглаживая ее обнаженный живот и играясь языком с серьгами у нее в ушах.

— И сколько же мастер содрал с тебя за эти кольца?

— Тебе не понравится эта сумма, — ответил Радомир и укусил ее за ухо.

— Ой! — поежилась Аврора. — Мы же только из ванной, а ты снова начинаешь?

— Я продолжаю, — прошептал Радомир, целуя ямочку за ее ухом.

— Так сколько? — не унималась Аврора. — Ну, скажи! Мне интересно!

— Шесть.

Аврора поморщилась:

— Шесть?

— Десятков, — добавил Радомир.

— Шестьдесят серебряников?! — воскликнула Аврора, поворачиваясь к нему лицом. — Ты в своем уме? Шестьдесят серебряников за два кольца! Мама дорогая, это же грабеж!!!

— За одно, милая, — прошептал ей на ухо Радомир.

— За одно кольцо шестьдесят?! — сиплым голосом повторила Аврора и умолкла.

— Для моей девочки все только самое лучшее, — улыбнулся Радомир, подминая Аврору под себя.

— Твоя девочка дороговато тебе обходится, — шептала Аврора.

— О, да, милая… И поверь, я стребую с тебя за каждый серебряник, оставленный в лавке ювелира. И за каждый седой волос, появившийся сегодня на моей голове.

— Вчера. Уже утро, — напомнила ему Аврора.

— Плевать. Сейчас я собираюсь кое-что сделать с моей девочкой, пока она к телу своему волшебному меня допускает.

— И что же ты будешь делать?

— Для начала, я приласкаю ее грудь. Ох, какая у нее грудь… — Радомир сжал ее в ладонях и благоговейно застонал. — Потом я поцелую ее живот и спущусь ниже. Дождусь, пока моя девочка начнет постанывать и просить меня о чем-то большем. Я, вне сомнений, немного помучаю ее губами, но потом, все же, поддамся соблазну и войду в нее, чтобы она начала стонать еще громче. Я буду двигаться медленно, очень медленно… Моя девочка повернется на бок и прижмет коленки к груди. Ей понравится это, и она начнет стонать еще громче. Потом я переверну свою девочку на живот и лягу на нее сверху. Так мы с ней уже делали, и ей это тоже очень понравилось. Но, закончить на этом я ей не позволю. Сбавлю темп и переверну ее на спину, чтобы видеть ее лицо, когда она будет… Ох, как же громко она будет кричать! И только тогда, ни секундой раньше, я позволю себе расслабиться. Как тебе мой план? — спросил ее Радомир и приник к ее соску.

— От твоих рассказов бесстыжих у меня кровь к лицу прилила.

— Это от возбуждения, милая. Ведь тебе уже нравится то, что я с тобой собираюсь сделать?

— Господи, да хватит болтать! Делай уже!

— Тш-ш-ш, — прошептал Радомир. — Уже целую… Сейчас, моя милая…

Аврора застонала, поднимая бедра вверх, навстречу его губам.

— Нравится, моя сладкая?

— Да!

— Я так и думал, — улыбнулся Радомир и продолжил терзать ее тело, смакуя его, как спелую ягоду.

Спустя много минут она затряслась в ознобе и глухо простонала его имя в забытьи. Почувствовав его судорогу, она протянула к нему руки и позволила рухнуть на нее сверху.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо и перекатился на бок.

— И я люблю тебя, — ответила она, обнимая его и целуя в висок. — Очень сильно тебя люблю.

Стук в дверь почти не прервал их любовных утех.

— Кого лихая принесла! — прокричал Радомир, подрываясь с постели и накидывая на плечи халат.

— Это я, Радомир, Франя!!!

Авроре не понравился голос старой и она, словно почуяв беду на расстоянии, поднялась следом за Радомиром.

— Подожди, Франя! Сейчас отворю!

Аврора вышла в гостиную и увидела Франю, с лицом, белее простыни. Радомир пригласил ее войти, но она лишь покачала головой.

— Катерина…

— Что с Катькой? — не понял Радомир.

— Катерину в доме ее нашли…

— Что случилось с ней, Франя? — спокойным тоном спросил Радомир.

— Повесилась она…

Глава 19

Анна открыла глаза и замерла. Август зажал ей рот ладонью и прижал указательный палец к губам.

— Анна, мать твою, открывай немедленно!

Савелий ударил в дверь не то кулаком, не то ногой, и вновь стал голосить.

Август тихо поднялся с кровати и, бросив рубаху Анне в руки, быстро подобрал вещи с пола и спрятался в ванной.

— Да открою сейчас! Не голоси только!

Анна отворила дверь и уставилась на мужа. Он был белее снега. Странно, обычно, когда Савелий злился, он багровел, а не белел.

— Почему сразу не отворила! — гаркнул Савелий и, оттолкнув Анну в сторону, вошел в комнату.

— Я приняла отвар, чтобы заснуть. Так что…

— Лучше бы ты яду какого приняла, а не снотворное.

Савелий уселся на разостланную кровать и указал пальцем на распахнутую дверь. Анна молча закрыла ее и подперла спиной, сложив руки на груди.

— Что случилось, Савелий?

— Катька повесилась… Ее люди Федора обнаружили… Ночью они должны были в рейд идти. Но она не явилась.

Анна глубоко вздохнула и поджала губы.

— Не молчи, Анна! Скажи хоть что-нибудь!

— А что тут скажешь? — пожала плечами Анна. — Не думала, что у Катерины нашей найдутся причины счеты с жизнью сводить.

— Видать, не смогла пережить девка женитьбы Радомира на Авроре.

Анна покачала головой:

— И ты в это веришь? Не спорю, лить слезы по ее кончине я не стану, но и сказать, что все равно мне — тоже не скажу. Пусть Радомир тело ее осмотрит. Вдруг, не сама она это с собой сделала?

— Я за ним людей уже отправил.

— Савелий, — Анна прищурилась и искоса на мужа взглянула, — ты же с Катькой спал вроде…

— Ты в своем уме, женщина! — гаркнул Савелий. — Мне Катерина как дочь была!

— Ну да, конечно… — вздохнула Анна и отвернулась. — А почему наши люди с рейдами на рудники так зачастили? И сам ты к стене ездил несколько раз в этом месяце?

— Подозрение есть, что кто-то приворовывает у нас за спиной.

— Ладно, Савелий, подожди меня внизу. Я переоденусь и спущусь.

— С каких это пор я тебя смущать стал? — взбеленился Савелий.

— С тех самых, как мужем мне быть перестал, — осклабилась Анна.

— Знай с кем говоришь! — Савелий с места подскочил и к Анне подошел.

Его рука на плечо ей легла и пальцы кость хрупкую сжали. У Анны ноги от боли подкосились, и она в Савелия обеими руками вцепилась:

— Уйди прочь, а не то я…

— А не то что? Ублюдка своего на помощь позовешь? — прошипел Савелий ей на ухо и оттолкнул от себя.

Анна о дверь спиной ударилась и застыла, с ужасом взирая на фигуру Августа, стоящую позади Савелия. Казалось, еще мгновение, и Август Савелия просто на месте пришибет.

— От Гелиана жизнь твоя зависит, — произнесла Анна взгляд на Савелия переводя. — И если с головы моей хоть волос упадет, он тебя не пощадит.

— Ну, давай, — зарычал Савелий, — беги сынку своему жалиться!

— Какому из четырех, Савелий? Каждый из них за меня тебе глотку перегрызет!

— Это они сейчас к тебе так относятся. Но если узнают про прошлое твое славное, быстро мнение свое изменят.

Анна почувствовала, как боль сердце сковывает.

— Ты перед Августом годами ноги раздвигала, а он все равно тебя бросил, — продолжал измываться Савелий. — Теперь ты сыновьями прикрываешься, но помни, Анна, что это я твой секрет храню, и от меня зависит, будут тебе люди в поселениях в ноги кланяться или же под ноги тебе плевать.

— Чего же ты за помощью сейчас ко мне явился, а не к люду своему пошел?

Савелий от Анны отпрянул и застыл. Август медленно на шаг от спины его отступил и тоже замер.

— Если спросит кто, скажешь, что ночь я в твоей комнате провел.

Анна прищурилась:

— Сказать-то скажу… Но, где же ты был, Савелий, ночью этой?

— Не твоего ума то дело.

— А чьего ума? Федора?

Савелий вновь к Анне шагнул и со злобой в глаза ей заглянул:

— Столько лет минуло, а ты до сих пор меня боишься… Слабость то, Анна, или знаешь ты куда больше остальных… Запомни, если я за стену пойду, то за собой всю семью нашу утяну. Никто не выживет. Ни один из нас.

— А есть причины тебе за стену идти? — прошептала Анна, глаз своих не отводя.

— Катерина опытным бойцом была. Если кто и убил ее, то только тот, кто сильнее ее был.

— Или хитрее, — добавила Анна.

— Хитрее?

— Чтобы яду подсыпать — сила не нужна.

— Яду… — промычал Савелий и дверь за спиной Анны отворил. — Яду… — тихо повторил он и вышел в коридор.

Анна быстро дверь за ним затворила и обернулась к Августу, стоящему в комнате. Они смотрели друг на друга несколько минут, после чего Август подошел к окну и отодвинул штору, выглядывая на улицу.

— Это не я, — произнес Август к Анне оборачиваясь.

— Я о том и не думала.

Он как-то надменно улыбнулся и покачал головой.

— Катерина, значит… Неожиданно, конечно…

— Ты хотел рассказать мне что-то, — напомнила Анна.

— У тебя нет времени выслушивать меня. Савелий ждет.

— Подождет!

— Не повышай голос. Ты знаешь: я этого не люблю.

— Так значит… — прошипела Анна.

— Именно так, — кивнул Август.

Он достал из кармана сложенный в четверо листок бумаги и протянул его Анне.

— Передай это Авроре. Можешь сама прочесть, если поймешь, о чем там говориться, конечно.

Анна взяла записку в руки и тут же развернула ее, бегло изучая текст.

— Что это за язык? И как Аврора сможет…

Август подмигнул Анне и ничего не ответил.

— Кто она, Август? Дочь твоя?

— Считай, что моя дочь. Аврора знает, что я вернулся. Остальным об этом пока лучше не знать.

— И Гелиану?

— Гелиану — в первую очередь. Чем позже он меня увидит, тем позже поймет, чья кровь течет в его жилах. Так будет лучше для всех. Лучше для тебя, Анна.

— Когда я тебя вновь увижу? — напрямую спросила она, сверля пытливым взглядом Августа и пытаясь прочесть ответ в его серых глазах.

— Я приду сам. Намеренно ждать меня не стоит. Передай записку Авроре и попроси, чтобы язык за зубами попридержала от мужа своего новоявленного в том числе.

— А Радомир чем тебе не угодил?

— Родословной, — улыбнулся в ответ Август. — Не хотелось бы, чтобы родословная эта Аврору подвела.

Он подошел к Анне и, наклонившись, запечатлел поцелуй на ее темени.

— Будь осторожна.

Она закрыла глаза, пытаясь поднять ослабевшие руки и прикоснуться к нему еще раз… Еще хотя бы один раз… Но он тут же отстранился и отошел. Когда за ним затворилась дверь, Анна открыла глаза и, подавив желание прокричать ему в спину слова проклятия, направилась в ванную.

— Все равно твое возвращение ничего хорошего не сулит.

***

— Ничего не трогайте! — кричал Федор — пожилой мужчина, которого Терре представили вчера на свадьбе. — Аркадий! Я кому сказал?!

— Ну, я ж только посмотреть!

— Вон отсюда!

Терра вздохнула и покрепче сжала плечо Гелиана, за которое цеплялась с тех самых пор, как им сообщили о беде. Гелиан подошел к отцу и кивнул ему. Терра сделала тоже самое и быстро перевела взгляд на Анну.

— Гелиан! — укоризненным тоном произнесла свекровь. — Зачем ты Терру с собой привел?!

— Она сама желание изъявила со мной пойти.

— Дочка…

— Я хочу на тело взглянуть.

— Для этого Радомир есть, — пробурчал Савелий. — А тебе, сынок, я бы посоветовал хорошенько думать перед тем, как потакать капризам жены. Нечего Терре здесь делать. И смотреть не на что.

Терра почувствовала, как под пальцами напрягаются мышцы на руке Гелиана.

— Я знахаркой была, — понизив тон, напомнила она. — И в поселении моем за мной в таких случаях гонцов всегда отправляли.

— Здесь не земли Стелларов, — произнес Савелий.

Анна молча покосилась на Терру, но ничего не добавила. Взяв Савелия под руку, она увела его в сторону, предоставив Гелиану и Терре свободу действий.

— Где тело? — спросил Гелиан, обращаясь к Федору.

— Ребята его сразу сняли. Надо бы вынести как-нибудь.

— Подождите, — произнесла Терра, отпуская руку Гелиана. — Сначала, я должна на него взглянуть.

— Госпожа, — скривился Федор.

— Хочу знать, что сталось с ней. И если не сама она это сделала, то это вам, Федор, грешника искать придется.

— Радомир во всем разберется, госпожа. Если заподозрит он умысел чужой, непременно скажет.

Терра на Гелиана вопрошающе взглянула и прищурилась. Гелиан молчал, но затем медленно перевел взгляд на Федора и произнес:

— Если моя жена желает взглянуть на тело Катерины, то только я могу ей это запретить, а не ты.

Удовлетворение, которое Терра испытала, услышав эти слова, отразилось на ее лице. Федор вновь на Терру взглянул и, покорно кивнул:

— Извините, госпожа. Если желаете посмотреть на тело, не мне вас отговаривать.

Федор развернулся и быстро отошел в сторону.

— Спасибо, — прошептала Терра.

— Каждый должен знать свое место, — ответил Гелиан. — Федор не исключение.

— Аврора, я не запрещаю тебе идти, просто…

Терра обернулась на знакомый голос. Аврора вышагивала в костюме охраны Главного дома впереди Радомира и пыталась выдрать из его хвата руку. Неубедительно, конечно, но все же…

— Я должна ее увидеть, — отвечала Аврора. — Это — мое право.

— Милая, ты потом ее увидишь.

Аврора резко остановилась и обратила гневный взор на мужа:

— Я должна увидеть ее сейчас!

— Хорошо. Только первым взгляну я, договорились?

— Договорились.

— Доброе утро, дядя, тетя, — поздоровался Радомир, приближаясь к ним.

— Доброе утро, господин, госпожа, — прошептала Аврора, голову склоняя.

Савелий и Анна кивнули и перевели взгляды на Гелиана. Радомир тут же изменил первоначальный маршрут и направился прямиком к нему.

— Доброе утро, Гелиан, Терра.

— Госпожа, господин, — Аврора вновь склонила голову, что Терре совсем не понравилось.

— Ты сестра нам теперь, — ответил Гелиан. — К чему эти почести?

Было видно, что Аврора стушевалась. Она извинилась и тут же спросила о главном:

— Она сама это… …или… помог кто?

— Мы пока ничего не знаем, — пояснил Гелиан. — Ее нашли люди Федора. Они вместе с нашей охраной собирались ночью с рейдом на рудники идти.

— А братья наши где? — не понял Радомир.

— Их никто не будил. После такой попойки они вряд ли к обеду проснутся.

— Радомир, давай тело осмотрим, — предложила Терра. — Потом нужно его к тебе в больницу перенести.

Радомир нахмурился:

— А ты разбираешься в таких делах? — уклончиво спросил он.

— Немного.

Он вопросительно на Гелиана взглянул, но тот пожал плечами в ответ.

— Ладно, пойдем, — согласился Радомир и направился в дом.

Терра несколько раз глубоко вдохнула и пошла следом.

Тело Катерины накрыли простыней. Рядом валялся стул. Обрезанный ремень висел на крюке, торчащем из потолка. На такие крюки обычно вешали туши перед тем, как начать разделывать их.

— Зачем ей крюк в комнате? — поинтересовалась Терра.

Радомир указал пальцем на мешок, набитый соломой, который лежал в углу:

— На него она мешок вешала, когда тренировалась.

Терра присела на корточки и откинула простыню. Радомир наклонился над телом и начал осматривать следы от ремня на шее Катерины.

— Сними его, — попросила Терра.

— Федор, дай мне нож!

Радомир срезал с шеи Катерины ремень и положил его ей на грудь.

— Что скажешь? — тяжело вздохнул он.

Терра встала на ноги и взглянула на Аврору, замершую перед Гелианом в дверном проеме.

— Ее убили, не так ли? — произнесла Аврора.

— Да, — кивнула Терра.

Аврора развернулась и, обогнув Гелиана, отправилась прочь из дома.

— Аврора! — позвал ее Радомир, направляясь следом. — Аврора, подожди…

Гелиан взглянул на Терру и протянул ей руку в знак того, что им тоже пора.

— Прикажи перенести тело в больницу, — попросила она. — Как только ее доставят туда, нам с Радомиром нужно будет…

— Пойдем, Терра. Люди Федора все сделают.

Терра обернулась и вновь взглянула на след от ремня на шее Катерины. Вне сомнений, Катька была уже мертва, когда ее подвесили…

***

Аврора глотала воздух ртом, пытаясь унять дрожь в руках. Рядом, откуда не возьмись, оказалась Анна.

— Убили девку, не так ли? — спросила госпожа и тут же сунула в трясущиеся руки записку. — Спрячь и никому не показывай, особенно мужу своему.

Аврора с неверием на Анну взглянула и тут же обернулась на крик:

— Аврора!

Сунув записку в сапог, она разогнулась и наклонилась к Анне:

— Спасибо, госпожа, — нарочито громко произнесла она. — Радомир обо мне позаботится.

— Спасибо, тетя.

Радомир тут же оказался подле них и, кивнув тетке, увел Аврору в сторону.

— Ты как? Может, прилечь тебе стоит?

— Да. Думаю, мне стоит прилечь.

— До дому дойти сможешь или…

— Смогу. Пойдем.

Аврора напоследок обернулась к Анне, но госпожа сделала вид, что не заметила этого.

***

Достать записку Аврора смогла только в ванной. Бегло изучив почерк, она уже не сомневалась в том, кто автор этого послания. Значит, госпожа Анна знает, что дядя жив. Неспроста она попросила ничего не говорить Радомиру. Значит, Анна лишь посыльный. Значит, на все воля дяди.

Аврора дождалась, пока в больницу не перенесли тело, после чего Радомир, Терра и Гелиан заперлись в кабинете. Аврора смотреть на то, что творит ее муж с телом Катерины, не желала. Разные слухи на сей счет по поселению ходили. Аврора на них внимания особого не обращала. А теперь вот задумалась о том, что ее муж куда более хладнокровен, чем мог показаться на первый взгляд. И умен. Очень уж он у нее умен.

Аврора оделась и проскользнула по лестнице на первый этаж. Времени на все у нее не больше часа: раньше они свое «исследование» не закончат. Аврора накинула на плечи капюшон и пригнула голову. Франя, вечно сующая нос, куда не просят, на счастье Авроры понесла молву о гибели Катерины по поселку. Глядишь, может к вечеру и вернется, старая. А может, и до утра языком кости перемалывать будет. В любом случае, пока старой в больнице нет, отсутствие Авроры может остаться незамеченным.

Долго стучать не пришлось: Антонина возникла на пороге так же быстро, как пьянчуги в корчме, если наливали задарма.

— Аврора? Ты вообще в своем уме?

Она оттолкнула Антонину, пытающуюся преградить ей дорогу, и направилась, куда шла.

— Ты вообще головой думаешь или задницей? Аврора Реброва! Я к тебе обращаюсь!

Она обернулась к Антонине только у лестницы.

— Катерина мертва, Тоня. Ее убили ночью, а тело подвесили, чтобы остальные подумали, что сама она на себя руки наложила.

Антонина ладонь к губам прижала и к стене прилипла.

— Как… убили…

— Если хочешь мне помочь, отправь кого-нибудь из девочек на пост охраны у ворот в стене сходить. Необходимо выяснить, сколько добровольцев за последнюю неделю в поселок приехало. Желательно, чтобы у меня их список поименный был.

— Аврора… Зачем тебе то…

— Затем, Тоня, что следующей могу быть я. Не стой! Как только список у тебя окажется, в больницу его принеси. Скажешь, что живот у тебя болит, попросишь, чтобы Радомир тебя осмотрел. Там и я подле окажусь: тогда-то ты мне список тот и передашь.

— Аврора… Я девочек попросила дом твой прибрать. Завтра окна новые поставят и дверь отремонтируют.

— Спасибо, Тоня. Ты знаешь, я в долгу не останусь.

— Будь осторожна, Аврора.

— И ты. Если Радомир вдруг сюда нагрянет, проводи его ко мне.

— Ты уверена?

— Нет. Но ты все равно проводи.

— Хорошо, — кивнула Антонина и оставила Аврору в покое.

Отворив дверь, Аврора скинула с себя плащ и включила «Джослин». Когда текст письма был просканирован, «Джослин» озвучила перевод на языке предков:

«Мы просчитались. Я просчитался. Предки указывали сроки годности оборудования исходя из новых условий существования. Теперь время работает против нас. Ты была права: ответ 346 дней. Передай данные Гелиану. И перестань меня искать: я сам тебя найду, когда сочту нужным».

Аврора присела на диван и попросила «Джослин» зачитать сообщение еще раз. Когда приятный женский голос стих, Аврора уже точно знала, что ей следует делать дальше.

***

Гелиан беспристрастно наблюдал за всем, что происходило в кабинете Радомира. Его Терра, его маленькая жена с легкостью и без отвращения помогала Радомиру кроить Катерину. Гелиан с трудом мог понять, о чем она говорит, изредка выуживая знакомые слова из потока непонятной речи. Тем не менее, он покорно продолжал записывать под диктовку все, о чем просил его брат.

— Ну что, — наконец, подытожил Радомир, — образцы тканей я занесу химику, а теперь давай приведем ее в порядок.

— У тебя бальзамический раствор есть или надо готовить? — спросила Терра.

— Есть. В подвале. Сейчас принесу.

Радомир снял грязный халат и бросил его на пол. Затем вымыл руки и вышел в коридор. Терра молча взяла нитку с иглой в руку и стала зашивать тело.

— Как вы с Радомиром поняли, что она не сама это сделала? — тихо спросил Гелиан.

— На ее шее не было кровоизлияний от ремня. Если бы она сделала это сама — остались бы кровоподтеки. А у нее на шее только борозда.

— «Борозда»?

— Странгуляционная борозда — след от сдавления.

Гелиан положил перо и повернулся лицом к Терре.

— Ты это в книгах прочла или сама видела?

— И читала и видела. У нас в поселке каждый год кто-нибудь руки на себя накладывал. Вешаться любили, иногда топились. Пару раз было, что не сами они это делали. Если я видела, что не так что-то, сразу же Юрию докладывала и с этим разбирался он.

— А вскрытия? Как ты…

— В сарае Прокофьи. К похоронам тело обычно она готовила. У нее даже комната там была специальная для этого. В первый раз я сделала это сама, без ее ведома. Когда она все поняла, выгнала меня и неделю на порог не пускала. А потом парень молодой в поселке помер. Прокофья не могла понять, что сталось с ним, ведь здоровый вроде был. Тогда я и предложила ей посмотреть, что же с ним случилось.

— И от чего он умер?

— У него аневризма передней мозговой артерии была большая. Она-то и разорвалась. К сожалению, тому парню никто не был в состоянии помочь.

— После того парня Прокофья стала тебе в этом деле помогать?

— Не только. Прокофья стала книги читать, которые ты мне дарил. Обо многом мы узнавали с ней вместе.

— Ты никогда не рассказывала, что Прокофья эти книги тоже читала.

Терра закрыла глаза и улыбнулась:

— Боялась, что ты переметнешься и станешь ей книги дарить, а не мне.

— Неужели думала, что я променяю тебя на Прокофью? — улыбнулся Гелиан.

— Не нужно, — предупредила Терра и покосилась на него. — Я не развалюсь и не сломаюсь, если ты озвучишь правду.

— О чем это ты?

— Расскажи я тебе о том, что Прокофья читает твои книги, не пришлось бы тебе жениться на мне. Заручился бы поддержкой самой опытной знахарки в поселке и дело с концом.

— Терра?

— Лучше промолчи, Гелиан. И без того мне тошно.

— И что я должен ответить на это? — он развел руками.

— Я все сказала. Тебе стоит промолчать.

— Ладно. Сменим тему. Расскажи мне о том, чему научили тебя все те мертвые, которых ты…

— Которых я вскрыла? Или которых препарировала?

Гелиан не скрывая удивления, улыбнулся.

— А ты и этим занималась?

— Если бы хоть кто-нибудь узнал о том, чем я занималась, меня бы обвинили в надругательстве над телом человеческим и изгнали за стену.

— Ну, это вряд ли, — хмыкнул Гелиан. — Отец бы тебя защитил.

— От обезумевшей толпы и подлого слуха защитить никто не может. Я знала, чем рискую и на что иду, когда делала это.

— Значит, желание познать оказалось сильнее инстинкта самосохранения?

Терра обернулась и взглянула на него.

— Желание познать победило мою нравственность.

— «Нравственность», — прошептал Гелиан. — Откуда тебе известно значение этого слова?

— От Шанталь. Она любила называть мое поведение «безнравственным». Однажды, я поинтересовалась, что это значит. Сестре пришлось мне объяснить.

— И много таких непонятных для тебя слов знала Шанталь?

— Достаточно, — кивнула Терра.

— А тебе не казалось странным, что твоя сестра знает эти слова, а ты — нет?

— Шанталь много времени проводила в беседах с отцом. Так что, ничего странного.

Гелиан встал со стула и подошел к Терре.

— Очень часто познание сталкивается с нравственностью. И если нравственность побеждает, познание утрачивает возможность превратиться в знание.

— Но если побеждает познание, то человек утрачивает нравственность, — вторила Терра.

— Согласен. Вопрос лишь в том, насколько далеко человек может зайти.

— Некоторые из ученых заходили так далеко, что переставали быть людьми, Гелиан.

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Ты не одна из них.

— Я делала то, что делала, потому что ведала больше, чем люди из моего поселения. Окажись я в прошлом, среди предков, мои действия никто бы не счел «безнравственными».

— Вот видишь, ты не преступила черту. Но, почему мне кажется, что ты все равно осуждаешь себя?

— Потому что чувствую, что могла бы ее преступить, — она повернулась к нему, заглядывая в глаза. — С тобой никогда так не было? Ты задаешь себе вопрос и понимаешь, что сможешь на него ответить, если сделаешь нечто ужасное.

— Каждый, кто стремится что-то познать, рано или поздно задает себе этот вопрос. Но, задать вопрос и сделать нечто ужасное — это разные вещи, Терра.

— А ты? Ты преступал когда-нибудь черту?

Терра с иглой в руке ждала его ответа.

— Нет, — ответил он и улыбнулся ей.

— Однажды, я наблюдала со смотровой вышки как от черного крапа умирает доброволец за стеной. Три дня подряд я приходила туда на рассвете и уходила, когда темнело. И пока он погибал на моих глазах, в моей голове не возникло мысли о том, чтобы выйти к нему и попытаться хоть чем-нибудь помочь. Желание увидеть, как развивается болезнь лишило меня человечности, Гелиан. Это как раз-таки и была та черта, за которую я заступила. Тот несчастный умер и его тело поглотила буря. А я сделала запись в тетрадь о том, что видела, и поставила точку.

— Тебе бы все равно не позволили к нему приблизиться. Ты просто знала об этом, поэтому у тебя не возникло мысли помочь страдальцу.

— Не все так просто, Гелиан. Я была поглощена этим зрелищем и с интересом впитывала новые знания. Тот человек… То был живой человек. Вот Катерина. Она мертва. Смерть изменила ее. Я вижу эти изменения и описываю их словами. Мне неприятно то, что я делаю. Но, я должна найти ответы на вопросы о том, что же с ней произошло. Сегодня, когда мы уйдем отсюда, я проведу в ванне не меньше часа соскребая с кожи и волос запах ее смерти. Но, тот человек был жив. Смотреть на его страдания было волнительно и страшно. А соскребать с кожи, когда он умер, было нечего. Снаружи я осталась чистой. А внутри меня что-то изменилось. Я изменилась. Ты просишь меня найти лекарство от черного крапа. Ты же понимаешь, что для этого кому-то придется принести себя в жертву?

— Эти жертвы умирают под стеной каждый месяц, — махнул рукой Гелиан, возвращаясь к стулу. — Вот он — твой шанс помочь им.

— Я не о том говорю, — покачала головой Терра. — Ты же понимаешь, что мне придется выйти за стену, чтобы попытаться помочь им?

Лицо Гелиана застыло, словно маска. Внезапная очевидная правда только что обрушилась на его плечи.

Дверь в кабинет отворилась и в нее вошел Радомир.

— Вот, держи.

Радомир передал Терре в руки стеклянную бутыль и пристально взглянул на Гелиана:

— С тобой все в порядке?

— Да, — кивнул Гелиан и тут же отвернулся, глядя на исписанный чернилами лист бумаги.

— Ну что ж, Терра, — вздохнул Радомир, — твое заключение?

— Отдай препараты химику. Думаю, он найдет следы мышьяка.

— Радомир, — позвал его Гелиан.

— Да?

— Сегодня вечером приходите с Авророй ко мне в лабораторию. Разговор назрел.

— А сейчас поговорить мы не можем?

— Нет. Лучше вечером.

— Ладно, — пожал плечами Радомир. — Терра, ты иди. Я все сам закончу.

— Уверен?

— Конечно. Спасибо за помощь.

***

Терра вышла из больницы первой, проигнорировав предложенную руку Гелиана.

— Мы можем поехать верхом, — напомнил он, нагоняя ее и подавая знак Юзефу, чтобы тот следовал за ними.

— Хочу пройтись. На людей посмотреть. Небо над головой увидеть, в конце концов.

Она остановилась и запрокинула голову, любуясь причудливыми бликами на защитном поле, экранирующем небо. За этим экраном были облака. Белые, пушистые, наплывающие друг на друга и стелющиеся вплоть до линии горизонта.

— «Когда все смотрят вверх, только глупец глядит себе под ноги», — произнесла она и повернулась к Гелиану, смотрящему на нее.

— Зачем мне смотреть на небо, если я могу смотреть на тебя?

Терра ощутила, как ее щеки становятся пунцовыми.

— Значит, ты глупец?

— Наверное. Только остальным об этом не говори: расстроятся.

Терра невольно улыбнулась и тут же отвернулась, пряча улыбку.

— Господин, госпожа…

Гелиан и Терра кивнули прохожим и направились дальше.

— Здесь не все женщины ходят в штанах. И юбки у них разной длины, — заметила Терра.

— Первое, что сделала моя мать, попав на новые земли, это сменила наряд. Сначала она надела мужские штаны в знак своего протеста против правил, обязывающих женщин прятать ноги. Затем нашла портного и попросила его сшить ей костюм. Тот костюм не был похож на нынешние костюмы Главного дома. Он был…

— Скромнее?

— Да, скромнее. Когда мода на штаны среди женщин расползлась по всему поселению, мама продолжила эксперименты с одеждой и тканями. Женщины продолжали раздеваться, выпячивая части тела напоказ, а терпение мужчин начало трещать по швам.

— Они желали видеть жен голыми только в спальне, а не на улице? — предположила Терра.

— Безусловно. Конец спорам положил Август Ребров. Он объяснил матери, что мода на откровенные наряды приведет лишь к одному: мужчины станут думать, что им позволено не только смотреть на незнакомых женщин, но и прикасаться к ним. Мама пошла на попятную, но было уже поздно. Женщины не желали облачаться в длинные юбки. Тогда, мама придумала костюм, который обязала носить всех женщин, имеющих отношение к Главному дому. А всем остальным рекомендовала не надевать на себя ничего похожего на этот наряд, дабы жители и служащие Главного дома могли опознать друг друга издалека.

— То есть, она запретила остальным носить облегающие штаны и эти…

— Корсеты, — кивнул Гелиан. — Да. В итоге, проблема была решена. На женщин из Главного дома мужчины вообще старались не смотреть — боялись, а на остальных столь откровенных нарядов увидеть они не могли. Разве что, в спальнях, наверное.

Терра вновь улыбнулась и отвернулась в сторону, делая вид, что рассматривает дома.

— Судя по книгам, которые ты мне дарил, а особенно одной…

— Венерические болезни?

— Да, они самые. В общем, насколько я поняла предки не были приверженцами заключения браков.

— Они вступали в браки, Терра. Но полагали, что это — не обязательное условие получения плотских удовольствий. Брак узаконивал отношения между партнерами. Но если партнеры не желали жить в браке, они разводились.

— Я так и поняла, что их женщины и мужчины были похожи на наших блудниц.

— Нет, не были. Они проще относились к сексу. Вот и все.

— «Секс». Это слово даже в твоем поселении не в ходу.

— Если у женщины до вступления в брак были партнеры, никто ее за это не осуждал. Тоже самое и с мужчинами.

— По-моему, мужчин и сейчас никто не осуждает, — заметила Терра.

— Считаешь, что это несправедливо?

Она всерьез задумалась над его вопросом.

— Почему женщины прошлого могли заводить отношения до вступления в брак, а я, например, не могла себе этого позволить?

— Почему же не могла? — вздохнул Гелиан. — Вполне могла. Многие заводят, кстати, только не распространяются об этом: мужья не желают прослыть болванами, а жены — блудницами.

— Почему же взаимоотношения между мужчинами и женщинами так изменились?

— Потому что в новых условиях обитания люди могли выжить только группами. Группа более прочна, если она состоит из нескольких семей. Брак для наших дедов стал залогом создания успешных групп, способных отстаивать и защищать интересы близких людей. Почему мы ушли от свободных добрачных отношений? Потому что вернулись к праву наследования нажитого. Умирающий хотел передать свое имущество детям, а не сторонним людям. Точнее, первенцу, как было принято в твоей семье. А как мужчине удостовериться, что первенец — его кровный ребенок?

— Жениться на девственнице, — поморщившись, озвучила Терра.

— Совершенно верно. Потому девственность вновь приобрела ценность в нашем обществе, а заключенный брак стал залогом создания семьи. Разводы канули в лету, ибо разводясь люди должны были делить имущество, а делиться никому не хотелось. Нужно было выживать.

— Но с течением прогресса и улучшением условий жизни люди рано или поздно вернутся к тем отношениям, которые вели предки. Нельзя обрекать людей на существование под одной крышей только потому, что это не принято сейчас в обществе.

— Я согласен с тобой. Думаю, рано или поздно среди нас появятся пары, которые пожелают расстаться добровольно и объявить себя свободными. Но, пока что официально никто о разводах не заявлял. Так что…

— А если бы ты ввел «развод» как один из законов, по которым живет твой народ?

— В данный момент популярности мне этот закон не сыщет, — улыбнулся Гелиан.

— Также, как и женитьба на дочери рода Стелларов?

Гелиан остановился и взял Терру за руку, принуждая обернуться к себе.

— Люди не понимают, почему я выбрал именно тебя. Объяснять им мотивы я не намерен. Ты права: мой выбор в хозяйки Главного дома дочери рода Стелларов не сыскал одобрения. Но это пока. Люди внушаемы, Терра. Им хочется верить в сказки, они желают разукрашивать свою жизнь в яркие цвета и жить иллюзиями о том, что этот мир — настоящий. Достаточно подарить им повод это сделать, и их мнение о том, кого они недолюбливают, изменится кардинальным образом.

— О чем ты говоришь? — нахмурилась Терра.

Гелиан поднес палец к ее подбородку и приподнял его вверх.

— Достаточно дать им повод, а остальное они придумают сами, — улыбнулся Гелиан и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Его поцелуй был медленным. Терра застыла и, не удержавшись, закрыла глаза. Он поглаживал ее щеки и целовал. Ветерок подул на лицо, и она протянула руку, чтобы прикоснуться к его волосам. Гелиан отстранился и подмигнул ей.

— Теперь у людей есть повод. Историю о любви двух разлученных сердец, принадлежащих к враждующим родам, они придумают сами. Блестящий ход, ты не находишь?

Терра перевела взгляд на людей, замерших вокруг. Их было немного, и они явно спешили по своим делам, до тех пор, пока не повстречали на своем пути Гелиана Птахова и его молодую жену. И их господин, не смущаясь и позабыв обо всем, поцеловал жену у всех на виду. И она ответила ему. Вне сомнений, блестящий ход, но, в то же время, такой бездушный…

— Ты прав, теперь они все придумают сами, — кивнула Терра и, приняв его руку, последовала за ним.

— Почему ты молчишь? — спустя несколько минут спросил он. — Устала?

Терра остановилась и повернулась к нему лицом, продолжая удерживать за руку.

— Скажи, ты меня любишь? — спросила она.

Он оторопел. Она почувствовала это. Мышцы под рукой напряглись, как от судороги, серый взгляд потускнел, как будто Гелиан мысленно уже отстранился от нее…

Терра отпустила его руку. Она отвернулась, глядя на дорогу, на прохожих, кивающих ей.

— Я устала, — издалека услышала она собственный голос. — Давай поедем верхом.

— Конечно, — ответил он.

Гелиан свистнул. Спустя минуту рядом с ними стояли две гнедые, на которых они приехали в больницу.

— Давай я помогу, — он протянул руки, чтобы помочь ей запрыгнуть в седло, но она не приняла помощи. С силой сжав поводья, она пришпорила жеребца и понеслась в сторону дома.

Глава 20

Аврора вошла в больницу и стремглав понеслась наверх. Ее не было чуть больше часа, и она всерьез опасалась, что Радомир заметил ее отсутствие. Отворив дверь, она вошла в гостиную и остановилась. Что-то было не так. Паранойя или предчувствие: Аврора и сама уже не могла разобраться в этих чувствах. Достав из кобуры оружие, она медленно обошла весь этаж, поочередно заглядывая во все комнаты. Ничего. Пусто. Она спрятала оружие и присела на диван в гостиной. На этом диване они с Радомиром предавались любви всего несколько дней назад. Аврора улыбнулась, припоминая подробности. В замке повернулся ключ и дверь отворилась.

— А вот и я, — устало вздохнул Радомир, запирая за собой. — Ты не переоделась?

— Нет, — покачала головой Аврора.

— Ела?

— Нет.

— Аврора…

— Не голодна я.

— Ты что, так здесь и сидела с того момента, как я ушел?

— Так и сидела, — кивнула Аврора, стараясь на Радомира не смотреть.

Он подошел и остановился напротив. Он был спокоен, но все же… Все же, что-то было не так.

— Гелиан пригласил нас сегодня вечером в лабораторию. Сказал, что разговор у него серьезный назрел.

— У Гелиана других разговоров не бывает, — справедливо заметила Аврора.

— Думаю, Терра проболталась о яде.

— Не мудрено.

— Я ванную приму, потом что-нибудь приготовлю поесть. Франя куда-то пошла, а то обязательно бы горячего чего принесла.

— Новости по поселку разносить понеслась, — хмыкнула Аврора.

— Не надо так…

— Правда это. Сам знаешь.

— Извини, я хочу ванную принять. Наверняка, от меня несет.

— Иди.

Радомир медлил. Аврора подняла на него пытливый взгляд, но он промолчал и ушел в ванную. Полилась вода. Аврора встала с дивана и пошла на кухню: есть подавать теперь ее обязанность, а не Франи, и уж тем более не Радомира. Нарезав хлеб, вяленого мяса и свежих овощей, она уселась за стол. Налила себе в кружку компота из графина и поднесла ее ко рту. Хотела было глотнуть, но потом передумала. Поставила кружку и макнула в компот пальцы. Подождала несколько минут — ничего. Где же кроется подвох: совсем рядом или только в ее голове?

Аврора с места подскочила и весь компот в раковину вылила. Вымыла графин, кружку и налила себе воды из крана. Так и стояла с кружкой в руке, пока Радомир на кухню не вошел.

— Ты все нарезала?

— Да, присаживайся.

— Там компот должен был остаться…

Радомир взглянул на пустой графин возле раковины, затем перевел взгляд на Аврору с кружкой в руке:

— Попрошу Франю еще сварить…

— Я вылила его. Извини.

— Вылила? Зачем?

Повисло молчание. Аврора пригубила, наконец, воды и села за стол первой, не дожидаясь, когда усядется Радомир. Взяв в руки огурец, она начала хрустеть им. Затем потянулась к хлебу, потом и мяса черед пришел:

— Не знаю, кто его вялил, — заметила она, — но получилось жестковато.

Радомир отодвинул стул и плюхнулся на него, продолжая пристально глядеть на Аврору:

— Знаешь, я был здесь недавно.

Рука Авроры замерла над тарелкой с овощами.

— Заглянул узнать, как у тебя дела. Не знаю, почему не заметил тебя, сидящую на диване. Наверное, невнимателен был.

Очередной огурец оказался у Авроры в руке. Она долго рассматривала его, как будто пыталась найти какой-то изъян, а потом надкусила. Радомир, наблюдая за ее действиями, продолжал молчать. Он взял кусок мяса и тоже стал его жевать.

— Действительно, жестковато. Мавра его принесла в оплату лечения своего Павлика.

— Я не знаю, кто такая Мавра и ее Павлик, — вздохнула Аврора.

— Ее муж на рудниках работает, а она в скобяной лавке трудится.

— Как убили Катерину? Ты все еще не рассказал мне, как ее убили?

— Отравили… — выдавил из себя Радомир, — скорее всего…

— Отравили и подвесили тело, чтобы все скрыть, — подытожила Аврора.

Радомир вытер руки о полотенце и встал из-за стола. Он подошел к окну и, не глядя на Аврору, произнес:

— Ты не сможешь избегать ответов на мои вопросы каждый раз, когда я их задаю. И молчать вечно тоже не сможешь, ведь и у моего терпения есть предел.

— Что конкретно ты желаешь знать? — откинувшись на спинку стула, спросила Аврора.

— Для начала, где ты была сегодня?

— Ходила к Антонине.

— Я, кажется, запретил тебе наведываться в блудный дом? — он повысил голос.

— Кажется… — едва слышно ответила она.

— Почему пошла тогда?

— Дело неотложное появилось. Нужно было его решить.

Радомир повернулся к ней лицом и пригвоздил к стулу яростным взглядом:

— Я так и буду вытягивать из тебя правду по слову, постоянно выискивая новые правильные вопросы или ты, наконец, соизволишь рассказать мне все!

— Ты беспокоился обо мне? — прошептала она, обратив на него взор.

— А сама как думаешь?! — произнес Радомир и тут же отвернулся.

— Я вылила компот потому что боялась, что он может быть отравлен. Даже сунула в него пальцы, чтобы проверить, не покраснеют ли они.

— Покраснели?

— Нет.

И вновь молчание. Он ждал, тянул время, желая услышать от нее признание. У всего есть предел: у терпения, доверия или умения держать себя в руках. Аврора знала, что дальше терпеть ее недомолвки Радомир не станет. Когда-то судьба уже сыграла с ним злую шутку и женщина, на которой он был женат, предала его. Границы доверия сузились. Если Аврора продолжит шагать по краю периметра, Радомир просто вытолкнет ее за пределы круга доверия и уйдет. Время решать. Время расставлять все по местам.

— Меня всегда привлекали звезды. Из чего они состоят? По каким законам существуют? Как была создана Вселенная и сколько жизней нужно потратить, чтобы постичь ее совершенство? Астрономия… Гелиан лишь увлекался этой наукой. Я же потратила годы жизни на ее изучение. В северном поселении Август построил телескоп не для Гелиана. Дядя создал его для меня. Гелиан перевез его сюда. Девочки в Блудном доме выкупают карты звездного неба у добровольцев, а затем мне втридорога впихивают. Думают, это блажь у меня такая, мол, надо же дуре на что-то деньги тратить. Так пусть на рисование звезд их тратит. Мне от их глупости лишь прок. Я данные с этих карт оцифровываю и в базу данных вношу. Анализирую. Три года назад Гелиан подарил мне блок бесперебойного питания для моего компьютера: больше он из-за перепадов напряжения не отключался. А компьютер мне дядя собрал. Еще на Севере. Я привезла его с собой и установила в своей комнате в доме Антонины. Комната в подвале находится. Там меня никто не трогает, да и я глаза никому не мозолю. Иногда я просто прихожу туда: поваляться на диване, поспать, музыку послушать… Мне музыка предков нравится. Она разная и я в ней неплохо разбираюсь…

Радомир продолжал смотреть в окно и молчать.

— Еще мне живопись предков нравится… И скульптура… А сегодня утром мне госпожа Анна записку передала. Она на одном из языков предков была написана. Почерк дядин. Я его почек из тысячи узнаю. Пришлось идти к Антонине, чтобы загрузить послание в базу и перевести его. Прослушала я послание несколько раз и вся радость от того, что дядя жив и вернулся, куда-то исчезла… В расчетах дяди и Гелиана ошибка есть. Сроки эксплуатации элементов питания для генераторов истекли семнадцать лет назад. То есть, у нас нет пяти лет, чтобы достать эти новые элементы питания. И нет времени искать лекарство от черного крапа.

— Продолжай говорить, — произнес Радомир, не оборачиваясь, — я тебя внимательно слушаю.

— Я…

— Откуда ты знаешь язык предков?

Аврора молчала.

— Хорошо, перейду к следующему вопросу: ты действительно только сегодня узнала, что Август жив и вернулся в поселение?

— Нет. Он передал мне послание через Париж три дня назад. Клочок бумаги, где нарисовал горные хребты и звезды над ними. Я линией звезды соединила и получилось мое имя.

— И ты подумала, что он вернулся за тобой…

— Да.

— Значит, в ту ночь, когда ты легла со мной, а потом исчезла, в планах у тебя было найти Августа и уйти с ним в пустошь?

— Да.

— А если бы ты его нашла? — повысил тон Радомир и обернулся к ней. — Если бы смогла взглянуть на него так же прямо, как смотришь на меня сейчас, ты бы ушла? Оставила бы меня, охмуренного тобой придурка, помирать здесь в одиночестве?

— Не говори так! — повысила тон Аврора и встала из-за стола. — Я сама не знаю, как бы поступила! Я не нашла дядю и собиралась уйти одна. А потом твое письмо… Думаешь, легко мне было, после всего, что мы сделали… …уйти от тебя?

— Почему тогда ты вообще со мной легла?! — едва ли не прокричал Радомир.

— Потому что люблю, — прошептала она.

— И давно любишь? — он нахмурился, будто бы пытался прочесть ответ в ее глазах.

Аврора замолчала и отвернулась.

— С момента зачисления на службу в охрану Главного дома? — не унимался Радомир.

— Зачем ты делаешь это? Какой теперь смысл копаться в прошлом?

— Потому как твое прошлое, как и ты сама — тайна для меня!

— Я не помню конкретный момент, понятно тебе? — она обернулась и взглянула на него. — Не помню!

— Если ты так долго любила меня, зачем решила оставить, когда я сам к тебе пришел? Почему удрала после того, как я тебя соблазнил? Думала, что игры все это? Что обману тебя и не стану жениться?

— Нет-нет… — покачала головой Аврора. — Я знала, что твоя совесть не позволит тебе бросить меня после всего, что произошло.

— Тогда, в чем причина твоего бегства? Чего ты боялась тогда и боишься до сих пор, будучи уже моей женой? К чему макать пальцы в свежий компот, а потом и вовсе выливать его, Аврора?

— Потому что с изъяном… — прошептала она. — От девки с изъяном тебе детей плодить не позволят…

— Кто вбил тебе этот бред в голову? — он подошел к Авроре, заглядывая ей в глаза. — Ты боишься за свою жизнь потому, что я женился на тебе?

— Именно. Я боюсь, потому что ты женился на мне. Я думала, что если дядя вернулся, то для того, чтобы забрать меня с собой. А он вернулся для того, чтобы предупредить всех нас. Это значит, что забирать меня некуда. За стеной действительно ничего нет, кроме пустоши.

— А ты надеялась, что там что-то есть? — вкрадчиво спросил Радомир.

— Да. Я думала, что он найдет способ жить свободно.

— Свободно от кого, Аврора? От того, кто может убить тебя за твой изъян и желание рожать от меня детей?

— Да… — прошептала она свой ответ. — Свободно от всех тех, кто управляет нашими жизнями здесь.

Радомир прищурился и погодя несколько секунд задал следующий вопрос:

— А кто управляет нашими жизнями здесь, Аврора?

Она отвела взгляд и прижала ладонь к губам.

— Говори… Я слушаю!

— Я не знаю, сколько их, этих людей. Твой дядя Савелий — один из них. Эти люди контролируют численность поселений, влияют на судьбы людей и управляют ими. Я пыталась разобраться в том, как работает эта система. Сопоставляла события и факты, пыталась найти доказательства, но… Знаешь, я думаю, что твой дядя один ничего не решает. Как и Гелиан… Кстати, Гелиан не желает даже говорить на эту тему. Считает, что я строю теории заговора от скуки… — Аврора хмыкнула, — как будто дел других у меня нет. Правда в том, что Гелиан тоже живет в мире иллюзий, так же, как и все остальные.

— Значит, ты говорила с Гелианом об этом…

— И не раз.

Радомир нахмурился.

— Мне кажется, или у тебя с Гелианом доверительные отношения? Он подарил тебе блок питания для компьютера, он знал, что ты владеешь языком предков, он прекрасно понимал, что ты не дура, когда давал тебе поручение охранять Терру. Что еще Гелиан знает о тебе такого, о чем я не догадываюсь?

— Мы с Гелианом терлись рядом друг с другом с самого детства. Естественно, он знает меня достаточно хорошо.

— Лучше, чем я, ты хотела сказать, — добавил Радомир.

— Гелиан относится ко мне, как к сестре. Он уважает меня и иногда прислушивается к моему мнению. Хорошо ли он знает меня? Достаточно хорошо для Главы дома. Но он не знает меня с той стороны, с которой знаешь ты. В этом смысле, никто не знает меня лучше, чем ты, — она взглянула ему в глаза и вновь отвернулась.

— Расскажи мне о тех людях, которые, по твоему мнению, вершат суд в нашем поселении.

— Эти люди есть не только в нашем поселении. И свой суд они вершили еще на земле Стелларов. Остался ли кто-нибудь из них там? — Аврора пожала плечами, — откуда мне знать?

— Что ты знаешь о них?

— Немного. Обрывки информации, сопоставив которые я пришла к выводу, что такие люди существуют.

— Откуда эта информация?

— Это истории. Истории из жизни блудниц. Истории из жизни добровольцев и их семей.

— Расскажи хоть одну из них, — приказным тоном произнес Радомир.

— Антонина. Если хочешь, я могу рассказать ее историю.

— Я слушаю.

— Антонину приговорили, когда ей было двадцать. Жизнь в браке у нее не клеилась. Родители ее против того союза были: вроде как Антонина и муж ее в дальнем родстве состояли. В общем, у Тони несколько выкидышей было. А потом повитуха ей сказала, что у Антонины вообще детей никогда не будет. Муж Тони в добровольцы подался и домой спустя два похода не воротился. Тогда-то Антонина письмо свое и получила. В нем говорилось, что, либо за стену она пойдет, либо в блудный дом. Ей выбирать. Но решение она принять должна к концу недели. Антонина подумала, что шутка то злая и махнула на все рукой. Спустя неделю к ней в дом посреди ночи трое в масках ворвались. Повязали они ее и к стене потащили. Она упиралась. Они бросили ее у самых ворот и сказали, что третьего предупреждения не будет. Ей на помощь никто не пришел: ни охрана, ни прохожие случайные. Поутру Тоня собиралась с жалобой к Стелларам пойти, но не дошла она. Кто-то ее по голове стукнул. Провалялась она до утра в канаве с пробитой головой. Вылезла сама и до дома добралась. Болела с неделю. За эту же неделю ее с работы уволили. А потом кто-то дом ее поджег. Родные ее на порог не пустили, а соседи даже хлеба не подали. Одна. Без денег. Без крова над головой. На работу не брал ее никто. Никому не нужна. Только пустоши и дому Блудному. Ее девочки на улице ночью подобрали. У себя приютили. Но ведь хлеб чужой за бесплатно вечно есть не будешь, а люди в поселке к тому моменту уже наслышаны были о том, куда Антонина подалась. То письмо странное сгорело вместе с домом Тони. Вот такая грустная история. И историй таких в Блудном доме много. Одна на другую похожи, как две капли воды. Краеугольный камень везде один: бездетные женщины, которые по краю ходят. Антонина не раз рассказывала эту историю другим, но никто, кроме девочек, ей не верил. Клиентам-то что? Штаны застегнул и пошел. А с людьми на улице Антонина даже не заговорит.

— А что говорил Август по этому поводу? — спросил Радомир, продолжая пытливым взглядом изучать Аврору.

— Когда он ушел, я историй тех еще не знала.

— Почему тогда думаешь, что дядька Савелий принимает во всем участие?

— Именно он родословные книги вел. И в поселении Стелларов, и здесь, на новых землях.

— Ты сводишь все к бракам, деторождению и численности населения?

— Господин Савелий знает генетику и составляет родословные. Это ни для кого не секрет.

Радомир злобно усмехнулся.

— В чем же еще ты собираешься обвинить моего дядю? Возможно, в отравлении Терры? Или, скажем, в убийстве Катерины?

Аврора перевела взгляд на него:

— Ты же понимаешь, что он вполне мог это сделать.

— Побойся Бога, Аврора! Что же ты несешь?!

— Гелиан — сын Августа. Думаю, ты сам давно об этом догадывался. Да все вокруг догадываются, ведь Гелиан — копия моего дяди. Уверена, что господин Савелий знает эту правду. Только он, как и все вокруг, полагал, что Гелиан никогда не женится. Если молодой господин по девкам не ходит, значит, не такой он, как все. Мужелюб, в общем. Господина Савелия мужелюбство Гелиана вполне устраивало. Бездетный Гелиан не мог оставить наследникам земли Птаховых. И главным претендентом Гелиану на смену был ты. Но, Гелиан оказался хитрее. Он всех обвел вокруг пальца. И женился на Терре. Они узаконили брак еще в больнице. Помнишь, как Франя пошла белье к Терре менять? Безусловно, она разнесла эту новость по всему поселку. О-па! А Гелиан-то не мужелюб! А значит, представительница ненавистного рода, новоиспеченная жена мальчишки, которого твой отец ненавидит, родит Гелиану наследников. Эти земли достанутся не тебе — сыну Савелия, и не твоим детям, а потомку Августа Реброва, которого он ненавидел так же сильно, как ненавидит Гелиана.

Радомир стиснул зубы и глазами, полными гнева, уставился на Аврору.

— Повтори, что ты только что сказала!

— Гелиан не знает, кто его отец настоящий, но ты, Радомир… Ты знаешь, кто твой кровный родитель.

— Ты разговор мой с Катериной подслушала. Потому и знаешь!

— Я часто чужие разговоры подслушиваю. И поверь, твое происхождение во всех поселениях ни для кого не новость.

— А твое происхождение? — внезапно, спросил он. — Что скажешь на счет него?

— Я — не его дочь, Радомир.

— А почему нет? Антонина тебя в доме своем принимает. Комнату тебе особую выделила. Покрывает тебя да помалкивает. Ты знала, что твой дядя Август часто захаживал к ней?

— Антонина — не моя мать! — взъерепенилась Аврора.

— Почему тогда она помогает тебе?!

— Потому что дядя долю мне в деле оставил! На его деньги Антонина в этом поселении свой дом построила! И часть прибыли дядя мне завещал!

— Точно так же, как и все нажитое, — добавил Радомир.

— Я тебе душу открыла, а ты подвох везде ищешь? — зашипела Аврора.

— Ты дядьку Савелия в страшных делах обвиняешь! То, о чем ты речи ведешь, называется «геноцид»!

— Да! Геноцид — как основа Евгеники!

— Ты сошла с ума… — тихо произнес Радомир.

— Нет. Это ты сходишь с ума. Все поселение медленно теряет рассудок. Стена для вас — спасение. Вы ушли от Стелларов, чтобы изменить жизнь. А чего добились? Ничего нового! Воскрешение технологий предков позволяет вам всего лишь улучшить комфорт. Вода — в кране, туалет — в доме. Брак, дети, работа, вынос тела за стену. Не нужно бороться за выживание: все и так уже есть. Гелиан найдет способ всех спасти! Всесильный Гелиан! А сами-то что сделали? Чего добились за столько лет? Да, ничего… Все приняли, как подачку, и «спасибо» не сказали. Дядя ушел. Никто не заплакал. Годы прошли — и все забыли о нем. Тоже самое ждет и Гелиана. И Терру. И даже тебя. Открой глаза, наконец! Мы живем в загонах, где численность населения годами не меняется! Почему, Радомир?

Он надменно хмыкнул:

— И почему же, Аврора?

— Потому что есть те, кто следят за нами. Здоровое ограниченное общество — вот их цель. Постоянная численность населения — их метод. Чтобы еды на всех хватило. Чтобы работать было кому. Чтобы в Блудном доме девки для развлечений были. И так из года в год, поколение за поколением. Им не нужно лекарство от черного крапа. Зачем искать лекарство от страха, который удерживает всех взаперти? В добровольцы идут не самые сильные и выносливые, а те, кто не вписался в эту идеальную жизнь. Большинство из них не утруждаются даже новые маршруты искать. Бредут по старым картам, в надежде дойти до очередного поселения, где денег заработают, а затем все на баб и питье спустят. Какие книги читают наши дети? Чему они учатся в школе? Как урожай вырастить? Как руду добыть? Как сдачу посчитать? Они даже не знают, где теперь живут… У них даже не хватает мозгов спросить себя об этом…

— Вот, значит, что ты обо всех нас думаешь, — усмехнулся Радомир. — Аврора Реброва, умело выдающая себя за дурочку, попросту ненавидит всех тех, кого за нос столько лет водила. Ты ведь на самом деле считаешь себя выше всего этого, не правда ли? Об одном только позабыла: без еды, воды и стены ты и недели в пустоши не протянешь. А все те, кто ниже тебя по развитию и «Авророй-дурой» кличут, жизни свои положили на то, чтобы ты ела, пила и жила за этой стеной. Кому-то звезды на небосклоне рассматривать интересно да интриги чужие разгадывать, а кому-то пахать в поле днями приходится, или руду в шахтах добывать, или людей лечить за кусок жесткого вяленого мяса, от которого ты нос воротишь!

Хруст. Стержень самолюбия Авроры только что треснул. Она отвернулась, чтобы слабости не показать. Он не понял ее. Да и вряд ли вообще когда-нибудь поймет…

— Не спорю, нет любви во мне к людям, которые всю жизнь за изъян меня травили, — произнесла она. — Но и ненависти у меня к ним нет. Наверное, мне их попросту жаль. Ты прав: кому-то звезды на небосклоне рассматривать да интриги чужие разгадывать, а кому-то людей лечить.

В повисшем молчании раздался громкий стук в дверь.

— Господин! Господин Радомир! Франя прислала гонца за вами. Роды там тяжкие. Помощь нужна!

Радомир взглянул на Аврору и направился к двери.

— Иду, Митрофан. Инструмент собирай!

— Да, господин!

— Что ж, — вздохнула Аврора. — Разговор можно считать оконченным.

— Продолжим, когда вернусь, — ответил он и тихо запер дверь за собой.

***

Анна прошла в столовую и присела за стол.

— Гелиана и Терры, я так понимаю, не будет? — промычал Савелий.

— Нет.

Анна взглянула на сыновей, ковыряющих мясо в тарелках, и бросила салфетку.

— Сколько можно пить? Вскоре глаз на лице видно не будет!

— Ма… — застонал Петр. — Не начинай.

— Полина, Настя, в чем дело? Вы что управы на мужей найти не можете?

Поля с Настей переглянулись и виновато опустили головы.

— А дети где? — не поняла Анна. — Я их уже дня два не видела.

— Аркадий повез их парники смотреть, — ответила Полина.

— Ты ешь, лучше, — посоветовал Савелий. — А то разошлась что-то.

Анна прищурилась и со злобой глянула на Савелия. Как же она ненавидела его. Вцепилась бы отросшими ногтями в его глазенки и выцарапала бы их.

— Наглядеться не можешь? — хмыкнул Савелий.

— Ты лучше детям своим расскажи, что с Катериной случилось. А то они, судя по всему, еще не в курсе.

— Мы в курсе, — прохрипел Антон. — Весь дом на ушах стоит.

— Убили начальницу охраны нашей. Меня одну это, что ли, беспокоит?

Повисло молчание.

— Пора Федора сюда вызвать и поговорить с ним начистоту. Оставить это злодеяние безнаказанным мы не можем: потеряем и лицо, и уважение среди людей!

— С Федором я уже поговорил, — как ни в чем не бывало, заметил Савелий. — Его люди сделают все возможное, чтобы найти того, кто это сделал. Сегодня вечером мы улетаем, пора возвращаться домой: и без того нас там два месяца не было.

— И оставить Гелиана решать проблемы самому? — не поняла Анна.

— Гелиан — взрослый мальчик. Он справится.

— Отец прав, мама, — взял слово Петр. — Пора нам и честь знать. Терра в себя вроде бы пришла. Радомир тоже. Пусть разбираются.

— И вы туда же?

— У нас тоже есть земли, мама, — напомнил Василий. — Мы не можем постоянно отсутствовать на месте: мало ли что случится?

— Антон? — Анна глянула на сына с надеждой, что тот примет ее сторону.

— Не смотри на меня так, — простонал Антон. — Я здесь вообще ничего не решаю.

— Ну и проваливайте тогда восвояси! — взбеленилась Анна и встала из-за стола. — Скатертью дорожка!

— Ты полетишь вместе со мной! — прогремел голос Савелия.

Анна обернулась и, надменно улыбнувшись, ответила:

— Не смей указывать, что мне делать. Я остаюсь здесь. А вы все, — Анна указала на каждого из сыновей пальцем, — поступайте так, как велит вам совесть.

— Мама, — вновь застонал Антон.

— Хватит ныть, как баба! — гаркнула Анна. — Пора самому решения принимать, а не в рот отцу глядеть!

— Как Гелиан? — вставил Василий.

— Как я!

Анна вылетела из столовой, хлопнув дверью напоследок. Вовремя они собрались по домам, ничего не скажешь. Наверняка, все это дело рук Савелия. Решил хвост поджать и спрятаться? Ну что ж, беги, трус, беги.

***

— Папа?

Никто не ответил. Терра повернулась в кровати. Тишина. Конечно же, здесь никого нет.

Она встала, прошлась по комнате и выглянула в коридор. Пусто. Странно… Юзеф должен был дежурить.

Терра надела платье и покинула комнату. Она собиралась пойти в библиотеку, когда услышала разгневанный голос Савелия, доносившийся с первого этажа дома.

— Препираться с тобой больше никто не будет! — кричал Савелий. — Мы улетаем немедля!

— Вы покидаете поселение в момент, когда требуется присутствие всех членов семьи! — возмущался Гелиан. — Охрана Главного дома осталась без начальника, а по поселку разгуливает убийца Катерины!

— Ты возглавляешь общину этого поселка! Вот и решай свои проблемы самостоятельно!

— Как быстро ты вспомнил, кто здесь хозяин, — с угрозой в голосе, произнес Гелиан.

— Не смей тявкать на меня, щенок, — ответил Савелий. — Ты приволок в дом дочь Стелларов и пока что ничего не получил взамен. Твоя уверенность в ее способностях больше напоминает одержимость. И это не только мое мнение. Твой брат женился на девице сомнительного происхождения, за именем которой тянутся пересуды и дурная слава. Ничто так не способствует потере статуса главенствующего рода, как странное поведение его сыновей. Убийство Катерины — первый камень, брошенный в сторону нашей семьи. Теперь люди считают, что мы не так уж и неприкосновенны. Присутствие здесь всех членов семьи ничем тебе не поможет. Люди только продолжат шептаться о том, что ты уже не тот Гелиан, в которого они всегда верили. Я не могу и не стану решать твои проблемы. Вернуть себе имя и статус хозяина ты должен сам. И пусть твоя умная жена и еще более умный брат тебе в этом помогут. А мы поедем по своим домам, чтобы быть на месте, когда волна пересудов и дурных новостей пронесется по всем нашим поселениям. Если ты утратишь контроль над ситуацией, мы поможем тебе восстановить порядок. Но для этого все члены семьи должны быть на своих местах. Ты понял меня… …сынок?

— Да, папа…

— Если хочешь сохранить мир, ты знаешь, к чему тебе стоит подготовиться.

Терра выглянула на лестницу и увидела Анну. Она стояла на ступеньках и обернулась, услышав шорох. Внимательно взглянув на Терру, она приложила указательный палец к губам. Терра кивнула и, подобрав подол платья, тихо спустилась к ней.

— Сейчас мы попрощаемся, — прошептала Анна на ухо Терре.

Терра вновь кивнула.

— Дорогая, — громко произнесла Анна, — прости, что пришлось разбудить тебя, но Савелий и твои братья должны улетать немедля. Какие-то срочные дела. Мы все решили, что мне лучше будет остаться здесь, с тобой и Гелианом. Учитывая ситуацию с Катериной, мое присутствие рядом будет весьма кстати.

— Конечно, Анна, я все понимаю. Спасибо, что согласились остаться с нами. Я еще не совсем окрепла и ваша помощь сейчас нам с Гелианом просто необходима.

— Конечно, дорогая, я все понимаю.

Они спустились вниз и остановились у подножия лестницы. Савелий и Гелиан стояли у дверей в гостиную и внимательно смотрели на них.

— Гелиан, Савелий, я привела Терру. А где остальные?

— На улице, — сквозь зубы процедил Савелий.

— О! Ну так чего же вы стоите? Пойдемте!

Гелиан подошел к Терре и предложил ей руку.

— Тебе удалось поспать?

— Да, конечно, — улыбнулась она в ответ.

Все сделали вид, что никто ничего не слышал. Но Терра знала, что ушей у этого дома гораздо больше, чем четыре пары, стоящие здесь. Вне сомнений, Савелий хотел, чтобы их перепалку с Гелианом слышали все. Чтобы породить смуту много сил прилагать не надо. Достаточно одной емкой речи главы рода о незавидном будущем его большой семьи.

Они прощались недолго. Терра поцеловала детей Василия и Петра, обняла Настю и Полину, улыбнулась и кивнула каждому из братьев Гелиана. Савелию Терра поклонилась, на прощание. Проводив взглядом лошадей, уносящих всадников прочь, Терра вздохнула с облегчением.

— Скатертью дорожка, — гневно прошептала Анна и вернулась в дом, хлопнув дверью.

— Я думала, что летающие корабли находятся где-то здесь, — произнесла Терра.

— Нет. Ангары расположены на границе наших земель, — объяснил Гелиан.

— Что ж. Уже почти темно. Пора ужинать, я полагаю.

— Сегодня ужин подадут в десять. Сейчас я бы хотел показать тебе кое-что.

— Хорошо, — кивнула Терра, но предложенную руку принимать не стала.

Глава 21

Гелиан отворил дверь в лабораторию и пригласил Терру войти первой.

— Будь осторожна. Там везде…

— Книги, — прошептала она.

На полу, на тумбах, на столах, в прихожей, в коридоре, в просторной комнате, в высоких стеллажах по периметру комнаты, — везде были книги. Терра ступала осторожно, выбирая для каждого шага клочок свободного пространства на полу, и двигалась вперед. Она никогда не видела столько книг. Терра остановилась перед дверью в следующее помещение и обернулась к Гелиану. Он кивнул, и она открыла дверь. Терра оказалась в круглом зале. В центре помещения была установлена огромная труба.

— Что это?

— Это и есть телескоп, Терра.

— Это он? — не поверила своим глазам Терра.

В ее представлении телескоп Гелиана должен был быть похож на подзорную трубу. Но это… Эта труба была больше Терры в несколько раз. Она была больше самого Гелиана во много раз!

— Господи… Он же огромен!

Гелиан лишь усмехнулся ее замечанию. Терра подняла голову вверх и замерла. Там, на большой высоте, виднелся купол. Он был выкован из железа и подсвечен маленькими огоньками, словно россыпью звезд. Так красиво! Она начала кружиться, глядя на эти огоньки и едва не оступилась.

— Осторожней, Терра! — Гелиан обнял ее за плечи и указал рукой на скамью возле телескопа. — Присядь сюда.

Терра подошла к скамейке и села. Она даже наклонилась к трубе телескопа и заглянула в окуляр, но ничего не увидела.

— Подожди, здесь слишком светло и закрыты ставни.

— Ставни?

— Да, Терра. Ставни. Трикью, malŝalti la lumon, bonvolu (выключи свет, пожалуйста).

— К кому ты…

Гелиану в лицо засветил луч света. Он исходил откуда-то из стены. Спустя несколько секунд луч света погас.

— Komando estas ricevita (команда принята), — ответил женский голос и свет вокруг стал меркнуть.

По спине Терры пробежал холодок.

— Кто это, Гелиан? С кем ты говоришь?!

— Терра, я разговариваю с компьютером. Помнишь, я рассказывал тебе о том, что у предков были компьютеры?

— Искусственный интеллект, — прошептала Терра.

— Не совсем. «Трикью» — это название операционной системы моего компьютера. Это не искусственный интеллект. Это программа, написанная человеком для работы с компьютером.

— Ты ее создал?

Гелиан улыбнулся:

— Нет, Терра. Эту программу написали предки.

— Написали?

— Создали.

— И где она, эта программа?

— Я потом покажу тебе, где она, — продолжая улыбаться, ответил Гелиан. — Трикью, fermi la fenestrajn kovrilojn, bonvolu (открой ставни, пожалуйста).

— Komando estas ricevita (команда принята).

Звук скрежета металла заставил Терру поморщиться. Она подняла голову вверх и увидела, как железные панели купола начинают наползать одна на другую.

— Ставни… — прошептала Терра.

В ночном небе, открывающемся взору Терры, практически не было облаков. Блики света, отраженные от защитного купола над поселением, мешали рассматривать это небо.

— Сейчас слишком много огней, — пояснил Гелиан. — Но, когда народ уляжется спать, поселок погрузится во мрак. Тогда и настанет время смотреть в телескоп.

— А сейчас я ничего не смогу увидеть?

— Давай посмотрим, — предложил Гелиан. — Возможно, что-то мне удаться тебе показать.

Терра немного подвинулась и Гелиан смог присесть на скамью рядом с ней.

— Трикью, kalkuli la koordinatojn de la luno ĉe la momento kaj enfokusigi ŝin (рассчитай координаты Луны в данный момент и сфокусируйся на ней).

— Komando estas ricevita (команда принята).

Послышался скрип металла. Телескоп перед носом Терры стал отклоняться в сторону.

— Твой компьютер управляет им?

— Сейчас — да. Раньше мне приходилось делать все вручную.

— La temo estas koncentrita (объект сфокусирован).

— Трикью, minimuma pliigo, bonvolu (минимальное увеличение, пожалуйста).

— Komando estas ricevita (команда принята).

Гелиан заглянул в свой телескоп и улыбнулся.

— Все. Можешь смотреть.

Терра подалась вперед и заглянула в окуляр. Синяя неровная поверхность, будто бы присыпанная серебристой пылью, престала перед взором Терры.

— Господи… Я ее вижу! Вижу, как на ладони!

— А на звезду хочешь посмотреть?

— Хочу! — воскликнула Терра. — Конечно, хочу!

— Трикью, Koordinatoj: 10 Hrs 32 minutoj, plus 17 gradoj (координаты: 10 часов 32 минуты, плюс 17 градусов). Enfokusigi la temon (сфокусируйся на объекте).

Он заглянул в телескоп и, утвердительно кивнув, предложил посмотреть Терре.

Яркая, как огоньки в его куполе, она светила ровным холодным белым светом на черном фоне. Одинокая и недосягаемая, она будто бы позволяла остальным на себя смотреть, зная, что никто и никогда не сможет добраться до нее и украсть этот свет.

— Как она называется?

— Я не знаю, — произнес Гелиан. — Я назвал ее Анной.

Терра отстранилась от телескопа и непонимающе взглянула на Гелиана:

— Разве в книгах предков ты не нашел ее названия?

— В книгах предков, Терра, этой звезды нет.

— Нет? Выходит, ты открыл новую звезду?

— Нет, Терра. Кто-то до меня открыл эту звезду и дал ей название, но у меня нет сведений о том, кто это был и какое название дал. Поэтому я взял на себя смелость переоткрыть эту звезду и назвал ее в честь матери.

Терра нахмурилась. Она не поняла сути того, что он хотел сказать.

— Подожди… Так предки открыли эту звезду, но у тебя нет книг, в которых они рассказывают о ней?

Гелиан взял ее за руку и тяжело вздохнул.

— В каком-то смысле ты права, Терра. Книг, в которых было бы описание этой звезды, у меня нет. Так же, как нет описаний других звезд, их созвездий, других планет, как нет описания нашей Луны и той звезды, которую мы называем «Солнцем». Но в книгах есть описания других звезд и созвездий, другого Солнца и другой Луны, которых я не вижу в телескоп.

Терра широко распахнутыми глазами смотрела на Гелиана. Она не была дурой. Луна предков была белой, а они смотрят на синюю Луну. И дело, очевидно, не только в измененном газовом составе атмосферы, дело в самой Луне…

— Мы… Мы живем не на Земле?

— Нет, — покачал головой Гелиан.

— Тогда… Тогда, где мы живем?

— Предки назвали ее «Тенова». Слово построено из сочетания «Nova Tero», то есть «Новая Земля».

Терра отвернулась от Гелиана и уставилась в пространство перед собой.

— Это многое объясняет, — прошептала она. — Измененный климат, быструю смену времен года, новые болезни, отсутствие большинства видов растений и животных. Мы в этом Мире гости, а не коренные жители. И этому Миру мы не нужны… А что с Землей? — встрепенулась Терра. — Где она? Ты знаешь? Где наши предки? Они там? Они ищут нас? Знают, что мы здесь?

— Судя по фрагментам записей бортовых журналов, Земли, Терра, больше нет.

— Как это «нет»…

— Земля погибла много лет назад. Наши предки покинули ее и обосновались на трех других планетах.

— И где эти планеты?

— Понятия не имею. Мы располагаем немногими фактами, а деталей и вовсе не знаем. Есть надежда, что ответы кроются под слоем грунта в долине Смерти, но это всего лишь надежда.

— А эти элементы питания для генераторов… Если мы их найдем, это коренным образом ничего не изменит. Мы одни на этой планете. Рано или поздно, эти элементы питания тоже закончатся. И что тогда?

Гелиан молчал.

— У тебя нет ответа, не так ли?

— Ты в меня веришь? — он, вдруг, улыбнулся.

— Конечно, я верю в тебя.

— Тогда не стоит и сомневаться во мне. Все, что зависит от меня, я сделаю. А дальше… Кто же знает, что будет дальше?

Терра встала и отвернулась от Гелиана.

— Мой отец… Он знал правду?

— Полагаю, что нет. А даже если и знал? Рассказать такое остальным? Что бы это изменило?

— Мы бы знали!

— Ты знаешь! — повысил голос Гелиан. — И что теперь?! Побежишь открывать глаза людям? А дальше что?

Терра поняла, что ей нечего ему ответить. Он прав: такое знание ничего бы не изменило. Они заперты на этой планете. Они выживают. Посеять панику среди людей, заставить их бояться и творить глупости — проще простого. А расхлебывать как?

— Твои летающие корабли. На них можно улететь отсюда?

— Они не предназначены для дальних полетов в Космосе.

Терра прижала ладонь ко лбу и зажмурилась.

— Тебе не страшно жить вот так, зная, что это — не твой настоящий дом, что ты здесь — чужак?

— Чужак? Я родился на этой планете. Мои родители появились на свет здесь же. И их родители. И так далее, и далее, и до того момента, как ноги предков ступили на грунт этой планеты. Нет, Терра. Я здесь не чужак. Я — коренной обитатель Теновы. Мне не страшно думать об этом. Я пытаюсь выжить. Ежедневно. Ежечасно.

— Жить чтобы выжить? — глухо спросила Терра. — Это не жизнь, а существование.

— Я бы не стал так говорить. Все же, есть в этом существовании нечто, ради чего хочется продолжать жить.

— И что же это «нечто» для тебя?

— Дело не в моем «нечто», Терра, а в твоем. Это ты его потеряла, а не я.

Терра закрыла глаза и обняла себя за плечи:

— Ошибаешься. Я помню, ради чего продолжаю существовать.

— Месть не вернет тебе близких.

— Не говори мне очевидных вещей. Я хочу отомстить. Это — мое желание! И право на это у меня тоже есть!

— Не повышай голос, пожалуйста, я этого не люблю, — напомнил Гелиан.

— Тогда и ты тему эту в разговоре не затрагивай.

— Мы вернемся к ней позже, — он кивнул, — после того, как заменим элементы питания.

Терра обернулась и взглянула на него.

— Ты на самом деле веришь, что я смогу победить черный крап?

— Верю.

— Мне кажется, ты сам себя обманываешь.

— Возможно, — улыбнулся он в ответ.

Терра долго смотрела на него. Почему-то ей казалось, что именно сейчас он намеренно обманывает ее. Обманывает всех их. Не слишком ли самонадеянно он повел себя, возложив на Терру столь большие надежды?

— Гелиан, Терра, вы здесь?

Гелиан поморщился, выдавая недовольство.

— Что случилось, мама? — прокричал он в ответ.

— Беда, дети! Беда! Скорее идите сюда!

***

— Госпожа Аврора! Госпожа Аврора!

— Госпожа… — хмыкнула Аврора и встала с дивана, на котором бесцельно провела оставшийся день. — Что случилось, Степа?

— Там Антонина пришла. Вас требует!

— Так сюда ее отправь!

— Хорошо, госпожа!

Аврора обулась и подошла к двери. Антонина верна своему слову: небось список добровольцев уже у нее.

— Добрый вечер, Тоня. Что-то ты бела, как простыня.

— Беги…

— Ан…

— Беги, Аврора, — шепотом повторила Тоня и вцепилась ей в плечи. — Федор и люди его за тобой идут. Тебя в убийстве Катерины обвиняют.

Аврора замерла, в глаза Антонины глядя.

— Не стой. Беги. В дом мой иди. Вещи собери. Париж тебе денег даст и через туннель к стене выведет. А там уж ты сама, девочка моя.

— Тоня, я не могу.

— Они убьют тебя еще до того, как Радомир или Гелиан узнают. Толпа растерзает. Понимаешь?

— Какая толпа…

— Та, что у деревянных ворот собралась, чтобы за тобой идти, — прошептала Тоня.

— В чем они могут обвинить меня, если я всю ночь с мужем провела?

— Это Франя все. Старая карга к Федору пришла и сказала, что видела, как ты ночью из больницы уходила и вернулась только на заре. Федор словам дуры старой не поверил, но опрашивать людей начал. Три свидетеля нашлось, которые видели тебя ночью в городе, недалеко от дома Катькиного. Потом к Федору Митрофан явился и вести донес о том, что Катерину отравили. Слухи по поселению тут же поползли. А где слухи, там и добродетели найдутся. Ромик к Федору сам пришел и сказал, что ты за мышьяком к нему приходила. И еще сказал, что ты к нему за снотворным каждый месяц ходишь. Подставили тебя, Аврора. Права ты была: дорога одна у тебя — за стену, живой или мертвой.

— Найди Радомира, Тоня. Его на роды позвали. Найди его и расскажи ему все, как мне рассказала.

— С-с-стоять! — закричал слабый голосок.

Аврора на лестницу взглянула и Тоню медленно торсом своим загородила. Степан, младший самый из учеников Радомира, с ножом на лестнице стоял и Авроре грозить пытался. Ручонки тряслись, того и гляди, сам поранится.

— С-с-стой! Не пущу тебя никуда!

— Оружие убери и с глаз моих убирайся, — рыкнула Аврора.

— У… Убийца!!! Ты Катьку убила! Учителя моего окрутила и жениться на себе заставила! Что же ты за человек такой, Аврора? Дура ты или за дураков остальных держишь?

Аврора вперед кинулась и мальцу промеж глаз ногой всадила. Нож на лету вырвала и в стену воткнула рядом с головой ошалелого Степана.

— Знай, на кого поклеп взводишь. Коли б убийцей была, тебя бы точно не пощадила.

Степка затрясся весь, рукавом кровь с лица стирая.

— Я все Федору расскажу. Антонину за помощь тебе из поселения изгонят!

— Расскажи лучше, в чей дом Радомир пошел!

— Не… Не скажу!

Аврора нож из стены достала и к шее худой поднесла:

— Говори, Степан… Я ждать долго не буду.

Неглубокий порез выдавил из Степана правду.

Аврора нож о его рубаху вытерла и за ремень спрятала. Затем ловко Степу по ушам хлопнула и тут же подхватила, чтобы с лестницы кубарем не покатился.

— Он жив? — запищала Тоня.

— Жив. Очухается скоро. Пойдем, Тоня. Тебе еще Радомира искать.

***

Терра взглянула на перепуганную Анну, сжимающую оружие предков в руке.

— Мама? Что происходит? — спокойным тоном спросил Гелиан, приближаясь к ней.

— Аврору в убийстве Катерины обвинили! На улице толпа собирается. Люди к больнице идут.

— Кто на посту охраны в больнице дежурит?

— Карл сказал, что там один Тихон остался. Ты же приказал охрану Главного дома усилить, вот и оставили они больницу.

— Ты направила группу к больнице?

— Да, Юзеф десятерых с собой повел. Семеро в доме, трое на подъездной дороге к дому и еще двое здесь, у лаборатории. Остальные в дозоре у стены.

— А к Федору гонца направила?

Анна на сына обреченно посмотрела и отвернулась.

— Людей к больнице люди Федора ведут. Это он приказ отдал всем там собраться.

— Федор не осмелился бы на такое в одиночку решиться, — покачал головой Гелиан.

— Франя по всему поселку разнесла, как видела Аврору ночью. Якобы она из больницы уходила и вернулась только на рассвете. Потом и свидетели нашлись, которые Аврору возле дома Катерины видели.

— Что за бред! — Гелиан поморщился. — Аврора не могла там быть!

— Я верю, что она здесь ни при чем, — вздохнула Анна. — Девочку подставили. И мы знаем, кто за этим стоит.

Терра поняла, о ком идет речь. Только с дозволения Савелия Федор мог на такой шаг пойти. Савелий поселение покинул, чтобы руки умыть и не причастным к делу быть.

— Значит, Федор предал нас, — выдала Терра, на ступень винтовой лестницы присаживаясь. — А старая Франя с ним заодно.

Гелиан обернулся к ней:

— Федор выполняет приказ отца. Воинов Федора мы сдержим, но против разъяренного люда мы в меньшинстве.

— Люди как стадо, Гелиан. Куда пастух их погонит, туда и пойдут.

— Господи! — взмолилась Анна, — да ты послушай себя! Они растерзают всех нас!

— Разогнать толпу можно не только силой, Анна, — Терра покачала головой.

— Ты собралась их ненависть словом добрым замолить?

— Нет. Страхом. Они живут на земле Птаховых. Стоит напомнить им, что без «секрета предков» они издохнут.

Гелиан нахмурился:

— Отключить генераторы?

Терра кивнула:

— Как только купол над их головами исчезнет, ты сможешь начать диктовать им условия.

— Ты уверен, что сможешь перезапустить систему после того, как отключишь ее? — спросила Анна.

— Нет, мама.

— Сколько дней до следующей бури?

— Два дня.

— Если система не перезапустится, нам придется бежать на Север. Это риск, Гелиан. Стоит ли Аврора Реброва того, чтобы так рисковать?

— Аврора нужна этому поселению так же, как и Терра. Так же, как нужен ему я.

— Ты знаешь что-то, чего не знаем мы с ней? — Анна указала пальцем на Терру и вскинула бровь.

Терру разобрал нервный смех. Она прикрыла ладонью рот:

— Да, его мотивы — настоящие загадки!

Анна отвернулась от них и затрясла в воздухе своим оружием:

— Господи, как же я устала от твоих тайн, Гелиан!

— Мама, уведи Терру в дом. Я направлюсь к «климаколу» и отключу его генераторы. Когда все будет кончено, я перезапущу систему. Если не вернусь через два часа, уводи Терру по подвалу к стене. Забирайте корабль и улетайте.

— Куда? — воскликнула Анна. — Куда нам лететь, если ты не вернешься? — она обернулась и вновь указала пальцем на Терру. — Ее жизнь без тебя не представляет никакой ценности! Если сгинешь ты, а она останется в живых, никому ее не спасти, понимаешь?

— Анна права, — кивнула Терра. — Без тебя мне некуда идти и негде спрятаться. Так что… — Терра сделала глубокий вдох, — возвращайся поскорее. Я буду ждать тебя дома.

— Есть еще один вариант, сынок, — подала голос Анна. — Я могу отвести Терру к Антонине — хозяйке Блудного дома. Антонина Терру спрячет, и, если с нами что случится, попросит помощи у Августа Реброва. Август твою жену в беде не оставит.

Гелиан медленно обернулся к матери и вскинул брови:

— Ты забыла мне что-то рассказать?

— Август жив и вернулся в поселение. Они с Антониной давние друзья, уверена, что Тоня знает, как с ним связаться.

— Очень интересно! А что еще ты забыла мне рассказать?

— Тоня поможет Терре.

— С чего, вдруг, ей помогать Терре?

— Терра — знахарка. Одна из их племени, в каком-то роде. Кроме того, она жена твоя законная. Антонина поможет, можешь быть уверен.

— Тогда сейчас же отведи Терру в Блудный дом!

— Через два часа отведу, если ты не вернешься.

— Нет, — отрезал Гелиан, — в доме не безопасно. Отведи ее к Антонине сейчас же! Я заберу вас оттуда, когда все закончится!

Гелиан обернулся к Терре. Сожаление и бессилие сквозили в его тяжелом взгляде. Он, как никто другой, понимал, что Терре некуда бежать. Август Ребров, восставший из мертвых, ее последняя надежда на спасение, если с самим Гелианом что-то случится. Как странно… Еще несколько часов назад она полагала, что ее жизнь принадлежит ей. Увы, она как всегда поторопилась с выводами.

— Терра, мама отведет тебя в блудным дом.

— Я поняла, — натянуто улыбнулась Терра.

— Скажи Антонине, что я за помощь хорошо отблагодарю.

— Конечно.

Гелиан подошел к Терре и обнял ее. Обнял так сильно, что у Терры ребра под его руками затрещали.

— Я вернусь за тобой, даю слово, — он поцеловал ее в макушку и отстранился. — Я в дом. Охранников уведу с собой. Никто не должен вас видеть. Отправляйтесь пешей, в конюшню даже не суйтесь. Я же пойду по туннелю, — он подошел к матери и, обняв ее, так же поцеловал в макушку.

— Оружие взять не забудь.

— Не забуду, мама.

***

Аврора набросила на плечи плащ и рассталась с Антониной у черного входа. Путь ее пролегал по переулкам, минуя большие улицы и перекрестки. Прячась в тени домов, под крики собирающейся толпы, она медленно пробиралась к окраине поселения. Даже если Антонина успеет предупредить Радомира, он ничем не сможет ей помочь. Против толпы, без поддержки охраны Главного дома и самого Гелиана, он бессилен. А у нее времени ждать помощи нет. Нужно уходить отсюда. Бежать со всех ног в пустошь. Если повезет, она успеет до восхода добраться до горной гряды.

Спустя минут тридцать, Аврора оказалась у дома Антонины. Дверь отворила Париж. Увидев Аврору на пороге, она протянула руку и затащила ее внутрь.

— Люди Федора здесь, — прошептала она. — Расспрашивают девочек и клиентов о тебе. Быстро дуй к себе. Как только сплывут отсюда, я сообщу.

Аврора кивнула и тут же рванула в свою комнату. Заперев дверь изнутри, она сползла по стене вниз и сжала голову ладонями. Как в клетке. Если они станут обыскивать дом и придут сюда… Дверь долго не выдержит. Нужно уничтожить информацию. Нужно все уничтожить, пока они не догадались.

***

Анна вела Терру окольными путями. Как только они покинули лабораторию, Терра услышала крики в стороне. Они принадлежали служащим, бегущим по склону холма вниз. Анна резко остановилась и попятилась назад, заводя Терру себе за спину.

— Вот и вся их хваленая преданность… — зашипела Анна.

— Они боятся. Нельзя их за это винить.

Следом за служащими неслись лошади. Кто-то наведался в конюшню и разогнал их.

— Пойдем, Терра. Нам в ту сторону.

Терра еще раз взглянула на поселок. Там, внизу, среди огней, освещающих темные улицы, текли пламенные ручейки, движущиеся в одном направлении с разных сторон поселка и сливающихся в одно русло большой огненной реки. Терра назвала бы это зрелище «красивым», если бы не знала, что река эта и притоки ее до краев наполнены жаждой чужой крови.

— Терра, не отставай!

— Я бегу, бегу… — шептала под нос Терра, ведомая Анной в дом блудниц этого поселка.

***

Радомир очнулся и попытался хоть что-нибудь рассмотреть в кромешной тьме. Голова его кружилась, приступ тошноты тут же вызвал рвоту. Радомир повернулся на бок и сплюнул куда-то, закашлялся, и еще раз сплюнул.

Он помнил, как шел следом за Митрофаном в дом некой Глафиры, которая с утра разродиться не могла. Свернув в переулок, Радомир заметил двоих за спиной, но среагировать не успел. Митрофан набросился на него с какой-то тряпкой и прижал ее к лицу. Знакомый запах эфира — это последнее, что Радомир помнил.

— Митрофан? — позвал он ученика. — Митрофан, ты здесь?

— Да, учитель, — раздался голос где-то совсем рядом.

— Куда ты меня притащил? И что вообще все это значит?

— Где мы, учитель, не важно. Когда заря начнет браться, я вас отпущу.

Радомир повернулся на спину. Он явно лежал на матраце. Нащупав рукой железную перекладину рядом, он понял, что лежит на кровати.

— Зажги лампу, Митрофан. Тут совсем темно.

— Нельзя. Они поймут, что неладно что-то.

— Кто поймет?

— Люди Федора. Они стерегут вас на улице. Если прознают, что вы проснулись, заставят меня вас вновь усыпить.

— А ты не желаешь меня больше травить эфиром? — едва ли не рассмеялся Радомир.

— Вы и так долго спали. Боюсь, ваши мозги могут пострадать.

— Кто приказ тебе отдал меня усыпить?

— Федор.

— А Глафира рожает или…

— Глафира разродилась на днях.

Скрип. Митрофан, кажется, встал со стула. Шаги. Три в одну сторону. Два в другую.

— Зачем Федор приказал меня до утра здесь держать?

— Чтобы вы не мешали ему суд вершить.

Радомир напрягся.

— Над кем он суд вершить собрался?

Митрофан не ответил.

— Знаешь, лучше отпусти меня, пока еще больших дел не натворил. Если с кем-нибудь из моей семьи что-нибудь случиться, ты не жилец, понимаешь?

— Я всего-то сказал ему правду. Вам меня не в чем винить.

Радомир повернулся на бок и присел. Голова продолжала кружиться.

— Какую правду и кому ты рассказал?

— Что Катерину мышьяком отравили. Я рассказал об этом Федору.

— Мы не знаем, что это был за яд. И с каких пор ты доносишь Федору обо всем, что подслушаешь в больнице?

— Вы не знаете ее, учитель. Вы понятия не имеете, что она за человек.

Радомир молчал. Он почему-то сразу догадался, о ком ведет речь Митрофан. Догадался и застыл, чувствуя, как леденеют стопы в сапогах.

— Она не достойна всего этого. Нельзя вам с дурою дел иметь, нельзя детей от нее плодить.

Радомир зажмурился и стал сжимать пальцы в кулаки.

— Мы учились с ней вместе, — продолжал Митрофан. — В один класс ходили. Тогда она другой была. Всегда в стороне держалась да помалкивала. Волосы такие длинные у ней всегда были. Медные, блестящие. Она их в косу заплетала и через плечо перекидывала. Все в школе знали, что с головой у нее непорядок. Конечно, они подтрунивали над ней, обзывали. А мне ее жалко было. На уроках ее не спрашивали, работы письменные она не сдавала. Учителя у нее контрольные устно принимали, когда не видел никто. Оставят после уроков и ждут, когда телега с провиантом приедет. В том и заключалась «контрольная». Однажды, я подошел к Авроре на перемене. Хотел ее печеньем угостить, которое мать моя ко дню рождения моего испекла. Так она смеяться надо мной стала, что мол не съели все, а выкинуть мне жалко, так я решил ее подкормить. Но она ведь не свинья, чтобы объедки подъедать? Она гоготала так громко, что вокруг нас все собрались. Остальные подумали, что дышу я к ней неровно. И чем громче она смеялась, тем больше они подначивали меня. Тогда я понял, что кроме дурости в ней еще и злоба живет. Она ненавидит нас. Ненавидит тех, кто нормальный.

— Ты ей последней печенье съесть предложил? — внезапно спросил Радомир.

— Не в том суть.

— Значит, жалко тебе ее было. Потому ты объедки ей принес?

— Я не был виноват в том, что все целые печенья разобрали. Но какая разница? Я единственный к ней подошел за долгие годы!

— Над тобой смеялись всего раз. А над ней — каждый день по многу раз. Она сказала тебе правду. В глаза. Не таясь. И рассмеялась тебе в лицо в знак презрения к поступку твоему. А ты не ожидал. Даже не подумал о том, что будь она не дурой, никогда бы не понес ей предлагать объедки.

— Вы защищаете ее, потому что влюблены.

— А ты пожалел ее, потому что влюблен был.

Митрофан молчал.

— И предложи ты ей одной из первых угощение, она бы с радостью его приняла. Но ты не стал этого делать, боясь прослыть болваном, в дуру влюбленным. Потому ты сначала других накормил, а потом к ней, как к свинье, подошел.

— Она была красивой. И мне было ее жаль.

— Ты хоть сейчас не ври себе, ладно? Ты был влюблен, а она над тобой посмеялась. И ты обиду затаил. Думаю, после того случая ты подтрунивал над ней пуще остальных. И обзывал, наверное, не за углом, а в глаза, да так, чтобы остальные видели, чтобы никогда не подумали, что ты можешь любить Аврору-дуру.

Два шага. Митрофан приблизился к Радомиру.

— Я правду Федору сказал. Катерину отравили мышьяком. Франя тоже правду сказала. Она видела, как Аврора ночью из больницы выходила. Ромик вспомнил, как Аврора за ядом к нему приходила. Это она убила Катьку. Вы любите ее, потому поверить в это не можете.

— Да, я люблю ее. И знаешь, даже если бы это сделала она, я бы все равно ее защитил. Потому что люблю. Но ты, в отличие от меня, поклеп на нее возвел, чтобы в убийстве обвинить. Ты знал о мышьяке. Ты знал, за что госпожа Анна уволила Аврору. В тот день ты возле палаты Терры крутился. И все подслушал. Ты сдал ее, потому что до сих пор любишь. Потому что она в меня влюблена. Потому что интерес мой к ней заметил. И понял, что я на досужие разговоры внимания не обращаю. Что мне все равно. А ты струсил. Побоялся чувства ей открыть, потому что не хотел быть осмеянным. Ты трус, Митрофан. И теперь она моя жена. И мне принадлежит. И ночи со мной проводит. И нравится ей это. И понесет она от меня. И родит она детей мне. Здоровых детей. Потому что «дислексия» и «дебилизм» разные понятия, хоть и пишутся с одной буквы. А ты, мой бывший ученик, никогда не займешь мое место. Потому что, в отличие от меня, ты трус.

— А-а-а!!! — закричал Митрофан и сделал то, на что Радомир его спровоцировал.

Подсечка, удар в живот, другой в грудь — и Митрофан лежал на полу.

— Если из поселения не свалишь, я найду и убью тебя. Все понял?

— Д-д-да…

Шум в стороне. Радомир бросился в сторону и врезался в стену.

— Сюда! — закричал Митрофан. — Сюда! Он здесь!!!

Луч света ослепил Радомира. В помещение ворвались двое. Он бросился на одного и сбил его с ног. Другой ударил его по спине.

— Сволочь! — закричал Радомир и с разворота всадил ногой в живот противнику.

Потасовка длилась недолго. Не зря Август обучал охранников и детей главного дома отдельно от других. Они знали приемы ближнего и дальнего боя. Они владели техникой ударов в болевые точки. Они умели ломать кости и вывихивать суставы ловкими движениями рук. Радомир никогда не был выдающимся учеником. Но и среди отсталых он тоже не значился.

Разоружив двоих людей Федора, Радомир приставил к горлу одного из них нож и стал задавать вопросы:

— Куда вы меня приволокли?

— Этот дом пустует. Мы на самой окраине поселка.

— Кто приказ отдал меня здесь держать?

— Федор.

— Кто обвинил мою жену в убийстве Катерины?

— Федор.

— Что он собирается делать?

— Я не знаю. Нам велено вас до утра тут держать. Там толпа к больнице идет. Она-то все и сделает.

— Толпа? — переспросил Радомир.

— Да. По поселку слух пошел, что жена ваша — убийца. Вот люди и собрались все сами решить.

— А Федор где?

— Почем нам знать? Пощадите, господин. Не убивайте! Мы всего лишь приказ исполняем.

— С каких пор Федор может приказать вам на меня и жену мою руку поднять?

— Ему господин Савелий приказ отдал. Господин Савелий так поступить велел.

Удар в лицо заставил его заткнуться.

Радомир вышел на улицу и осмотрелся. Блудный дом недалеко. Аврора сказала, что там у нее есть комната. Если Аврора в беде, она может прийти за помощью к Антонине. Значит, ему стоит идти туда же.

Глава 22

Аврора тихо приоткрыла дверь, прислушиваясь к происходящему. Сквозь визг девочек, она отчетливо разобрала ор Федора:

— Выходи, сволочь, иначе она не жилец!

Аврора прижалась головой к стене.

— Ее здесь нет! — кричала Антонина. — Никто не знает, где она!

— Аврора, если ты не выйдешь к нам в течение минуты, для начала я перережу горло твоей покровительнице! А потом примусь за девок! По одной потаскушке за каждую минуту ожидания! Ты же понимаешь, что мы все равно тебя найдем! Ты просто потратишь наше время на обыск всех подвальных туннелей в этом гадюшнике.

Аврора зажмурилась. Нужно выходить. Господи, помоги…

— Ты идешь или я могу начинать резать?

Аврора вышла на ступеньки, подняв обе руки вверх.

— Н-н-нет!!! — закричала Тоня, пытаясь вырваться из крепкого хвата Федора.

Движение рукой и глаза Антонины неестественно расширились. Аврора закричала и бросилась вперед. Тоня упала на колени, сжимая горло, из которого лилась кровь. Их взгляды пересеклись. Она попыталась вдохнуть и кровь вспенилась на ее горле. Глаза закатились, и Антонина рухнула лицом вниз.

— Н-н-нет!!! — голосила Аврора, пытаясь оторвать окровавленное тело от пола. — Н-н-нет!!! — кричала она, пока ноги ее скользили по полу, измазанному кровью. Тело Тони удалялось от нее. Аврора попыталась вырваться из хвата рук, волочивших ее под плечи в сторону выхода. И вдруг она замерла. Оцепенела, увидев лица людей, склонившихся рядом.

— Вот ты и допрыгалась, — улыбнулась старуха и наотмашь ударила ее палкой по виску.

***

Услышав вопли, доносящиеся из блудного дома, Анна притормозила.

— Плохо дело, — прошептала она. — Люди Федора там.

Терра молчала. Она не представляла, что им дальше делать.

— Приближаться к дому нельзя. Ладно. Подождем здесь. Долго громить бордель они не будут. Порыскают да уйдут.

Крик Авроры Анна и Терра услышали одновременно. Терра хотела на ноги подняться, но Анна остановила ее, положив руку на плечо.

— Тихо. Не шевелись.

Группа вооруженных людей во главе с Федором прошла в десяти метрах от них. Тело Авроры двое военных волокли по земле. Франя и неизвестный Терре мужчина замыкали процессию. Как только они оказались поодаль, Анна повернулась к Терре и взяла ее за плечи.

— Сиди здесь. Тихо сиди.

— А вы?

— А я Аврору пойду из беды вызволять.

Шум за спиной заставил Терру подскочить на ноги и броситься бежать. Кто-то сбил ее с ног. Крик Анны в стороне. Терра пыталась подняться с земли, но удар в затылок лишил ее чувств.

***

— Ее здесь нет! — кричал кто-то в толпе.

— В больнице нет никого! Она не здесь!

— Расходитесь по домам! — вторил остальным Юзеф.

Он и другие охранники заняли позиции по периметру крыльца, целясь из плазменного оружия в тех, кто пытался их оттеснить.

— Аврора Птахова находится под охраной Главного дома! Никому не позволено вершить суд над ней, кроме как господину Гелиану!

— Гелиан не осудит ее! Он с Радомиром заодно! Они прячут ее!

Гелиан двигался вперед сквозь толпу, огибая людей, удерживающих факелы в руках. Прикрывая голову капюшоном плаща, он методично пробирался к крыльцу больницы, где концентрировались воины Федора. Самого Федора Гелиан пока не приметил. Значило ли это, что он не здесь? Если Радомир и Аврора успели покинуть больницу и скрыться, Федор мог отправить ищеек на их поиски и возглавить отряд.

Сбоку на Гелиана кто-то попытался накинуться. Он выставил блок рукой и ударил нападавшего локтем в грудь. Тот потерял сознание и завалился на остальных, сбивая их с ног.

— Эй! Куда прешь?!

Гелиан понял, что пора брать ситуацию в свои руки. Он сбросил капюшон и поднял руку с сжатым в ней оружием в воздух. Предупредительный залп плазмы заставил всех пригнуться.

— Я, Гелиан Птахов! Пропустите меня вперед!

Народ начал расступаться. Гелиан опустил оружие и в тишине добрался до крыльца. Повернувшись к толпе лицом, он осмотрелся.

— Итак, вы собрались здесь, чтобы совершить суд над Авророй Птаховой, которую обвиняете в убийстве Катерины.

— Она убила! — крикнул кто-то из толпы, остальные тут же подхватили.

— Молчать!!! — закричал Гелиан. — Я говорю!

Люди умолкли.

— Аврора Реброва не могла убить Катерину, так как всю ночь провела в больнице, в доме мужа своего!

— Франя видела, как ночью она уходила из дома! — закричал кто-то.

— Да-да, и другие ее на улицах видели!

— У меня есть основания полагать, что против Авроры был подстроен заговор! — вторил Гелиан.

— Господин, Аврора убийца!

— Да-да! Аврора — убийца!

— Молчать!!! — гаркнул Гелиан. — Я повторю: против Авроры и всей семьи Птаховых был построен заговор! Зачинщиком является Федор Архилов — начальник воинов в поселении. Он и его люди выдвинули ложные обвинения против одной из представительниц дома Птаховых и тем самым решили подорвать авторитет нашей семьи!

— Вы сами во всем виноваты! — закричал кто-то со стороны. — Приволокли на наши земли отродье из дома Стелларов!

— Да-да! Вы сами предали свой народ, женившись на этой девице!

— А потом Радомир женился на дуре-Авроре! Так та еще и убийцей оказалась!

— Отойдите, господин, мы сами разберемся, кто тут прав, а кто виноват.

— Взгляните на небо! — Гелиан указал пальцем вверх. — Вы ничего не замечаете?

Молчание.

— Смотрите внимательно! Все ли на месте?

— Купол! Купол! Его нет!

— Как нет? Купола нет?

— Господи, где купол?

— Я отключил «секрет предков»! — громогласно заявил Гелиан. — Буря придет на эти земли спустя два дня. Те из вас, кто желают покинуть мое поселение, рекомендую отправится в путь немедля. Тем же, кто собирается остаться здесь, напоминаю: эта земля — моя, она принадлежит мне как первооткрывателю и только мне во всем поселении известен принцип работы «секрета предков». Для тех, кто забыл: я здесь хозяин и мое слово здесь — закон! Те, кто не согласен с этим — проваливайте с моей земли немедля!

Люди молчали.

— Итак, повторяю! Федор и его люди являются заговорщиками! И я, как хозяин этих земель, как законодатель на этой территории, приказываю людям Федора сдаться, оружие передать охранникам Главного дома. Вас отведут на допрос. Те, кто виновен, будут изгнаны из поселения за стену, те же, кто по неведению исполняли приказ начальника, после дознания смогут остаться в поселении на испытательный срок. Федора и всех участников заговора я приказываю найти и привести ко мне. Над ними будет вершиться суд.

— А что с Авророй будет? — раздался возглас из толпы.

— Аврора Птахова вернется домой. И, да будет вам известно, мою жену две недели назад пытались отравить. Кто-то подсыпал ей отравы. Дважды! Полагаю, то же лицо, что убило прошлой ночью Катерину, которая искала преступника. Федору предстоит ответить на вопросы нашей семьи.

— Значит, все это сделал Федор?

— Я не говорил этого! Я сказал, что Федор учинил заговор против нашей семьи, но он просчитался в одном: Аврора не раз доказывала нам свою преданность. Аврора спасла жизнь моей законной супруги. И тех из вас, кто называет Терру Птахову «отродием», предупреждаю сразу: я не позволю даже взглядом оскорбить свою жену, не говоря уже о слове! Наказание за подобные речи одно: изгнание за стену! Повторюсь, если кто-то не согласен с моими условиями — стена там. Все остальные должны повиноваться немедля! Если вы прислушаетесь к голосу разума, сможете остаться здесь. В противном случае, я не включу «секрет предков» до прихода бури, и вы все издохните, вместе со мной и моей семьей!

Гелиан увидел, как люди стали расходиться. Воины Федора, стоящие впереди, медлили сдаваться. К ним направились охранники Гелиана и стали по одному их «скручивать». Кажется, у него получилось. Кажется.

Гелиан повернулся к Юзефу и набросил на голову капюшон.

— Ты за главного здесь. Тащите их в тюремные подвалы. Потом с ними разберемся.

— Господин, когда вы включите секрет предков?

— Когда время придет, тогда и включу.

— А Федор? Думаете, он знает, кто убил Катерину?

— Когда найду эту крысу, тогда и узнаю, — процедил Гелиан и развернулся, чтобы уйти.

— Господин! — окликнул его Юзеф.

— Да!

— Аврора вырубила Степку, ученика Радомира, и бежала из больницы. Ее пришла о беде Антонина предупредить. А Радомира на роды тяжелые к Глафире Суменьковой вызвала Франя. Пришел за Радомиром Митрофан. Это еще засветло было. Больше Радомира и Митрофана никто не видел. И Егор наш пропал. Когда мы пришли, его здесь не было.

Гелиан нахмурился.

— К дому Глафиры этой отправь двоих людей. Нужно Радомира найти, где бы он ни был. Поисками Егора потом займемся. Я в блудный дом. Надеюсь, там ничего плохого не случится.

Гелиан нырнул в расходящуюся по сторонам толпу. Пройдя метров пятьдесят, он почувствовал, как его пытаются схватить за руку. Гелиан обернулся и замер.

— Нам в другую сторону, сынок.

— Август? — прошептал Гелиан.

— Нам в другую сторону, — шикнул Август, накидывая на голову капюшон. — Быстрее, времени нет.

***

Радомир остановился напротив распахнутых дверей черного входа в блудный дом. Одна из девочек, стоящих в коридоре, обернулась. Она плакала. Радомир вошел в дом и стал продвигаться вперед. Девочки расступались молча, пока перед взором Радомира на оказалось тело Антонины. Он подошел к нему и присел на корточки, чтобы закрыть распахнутые глаза. Вне сомнений, Антонина была мертва.

— Кто это сделал? — спросил Радомир.

— Федор, — ответила Париж. — Они забрали Аврору с собой. Потащили ее к стене в сторону восточных вышек.

— Сколько их всего?

— Федор, Иван Ребров, Франя старая и человек двадцать с ними. У них оружие предков есть.

— Откуда оно у них?

— Я не знаю, — прошептала Париж и присела напротив Радомира, протягивая ему плазменный пистолет. — Аврора оставила его в коридоре у лестницы.

Радомир взял оружие и встал на ноги.

— Отправьте кого-нибудь в Главный дом за нашей охраной. Приведите сюда всех, кого найдете. И еще кого-нибудь к больнице пошлите. Наверняка, Гелиан там. Расскажите ему все как есть.

— А вы?

— А я… — Радомир запнулся. — А я…

Он развернулся и направился к выходу.

— Гореть им всем в аду, — сквозь зубы процедил он и покинул блудный дом.

***

Аврора пришла в себя на земле у стены. Федор осмотрелся по сторонам и приказал своим людям охранять периметр. Перед Авророй осталось трое лиц, освещаемых факелами в темноте: Федор, старая Франя и приемный отец, дядя Иван.

— И что же дальше? — промычала Аврора. — Сразу прибьете или поиздеваетесь немножко? — она попыталась улыбнуться, дабы выказать им презрение, но не смогла.

Дядя Иван подошел к Авроре, достал из кармана штанов флягу. Он откупорил ее и вылил вонючее пойло Авроре на голову.

— Живьем сжечь решили? А не тонковата ли кишка у тебя для этого, дядя Иван?

— Знаешь, мы все, все поселение долгие годы гадало, кто же родил тебя на этот свет? И почему Август, всеми любимый Август, приволок тебя именно в мой дом?

— Рассчитывал, наверное, что совести у тебя хватит ребенка воспитать.

Удар ногой в лицо был болезненным. Аврора сплюнула на землю кровь из разбитой губы и улыбнулась сквозь слезы.

— Ну, дядя Иван, насчет твоих мотивов мне все ясно. Ты так долго желал отомстить мне за смерть сына, что давно уже пора было это сделать. А вот что привело сюда нашу уважаемую повитуху, мне не понятно.

Франя подошла к Авроре и осветила пламенем факела ее разбитое лицо.

— В этой жизни у нас нет права выбора, Аврора. Мы должны поступать так, как велено. А вот крутиться рядом с Радомиром, да еще и совратить его, чтобы замуж выскочить, тебе не велели.

— Кто не велел?

— Ты знала, чем рискуешь. И подставила не только себя, но и его.

— Что вы с ним сделали? — прошипела Аврора.

— Люди Федора о нем позаботятся, — ответила старая.

— Ты же понимаешь, что он не оставит все это безнаказанным?

— Может и попытается что-то предпринять, но ничего не сможет изменить. Он оправился после смерти Елены. Переживет и тебя.

— А что на счет мести господина Гелиана? Думаете, он не поймет, что это ваших рук дело?

— Господин Гелиан будет занят спасением всех нас, если, конечно, захочет увидеть мать живой, — Франя указала рукой в сторону и Аврора повернула туда голову.

Анна лежала на земле и не шевелилась. Двое из отряда Федора стояли рядом с ней и ухмылялись.

— Госпожа! — позвала Аврора. — Госпожа!

— Она без сознания! — победоносно заявил Федор. — Сама к нам заявилась, мы ее не звали. И невестку с собой приволокла. Кстати, тащите ее сюда! Пусть с подругой смерть встретит!

— Госпожа Терра? — не поняла Аврора.

Двое появились со стороны. Они волокли Терру за шиворот платья. Ее голова свесилась на бок, а босые ноги волочились по земле.

— Терра! — закричала Аврора, пытаясь подняться с земли. — Терра!

Иван навел на Аврору оружие предков.

— Только шелохнись, и мозги по стене размажу! — он отвел руку в сторону и направил оружие на Терру.

Аврора была вынуждена замереть.

— Так-то лучше, — хмыкнул Иван и отошел.

Терру бросили на землю рядом с Авророй.

— А вы знаете, что без госпожи Терры, господин Гелиан никогда не сможет нас спасти? — тихо произнесла Аврора. — Она должна найти лекарство от черного крапа, а это — основная преграда на нашем пути к спасению.

— Нам приказали избавиться от нее, — ответила Франя. — И мы выполним приказ.

— И кто же вам это приказал?

Франя обернулась и взглянула на Федора. Тот отрицательно покачал головой, и старая вновь сосредоточила внимание на Авроре.

— Говорить не велит, — улыбнулась Аврора. — Ну, уж коль судьба меня незавидная ждет, а у вас, как я посмотрю, время еще есть, может, ответите еще на несколько вопросов?

— Задавай.

— Кто отравить госпожу Терру пытался?

Франя улыбнулась иссушенными губами:

— О, это очень интересная история.

— Ну так повесели меня перед смертью, Франя! — закричала Аврора.

— Ты же всегда в хороших отношениях с Егором Шерметом была, не так ли?

— Причем здесь Егор?

— Ну, господина Гелиана всегда либо ты, либо Егор охраняли.

— И?

— И все считали, что господин Гелиан — мужелюб.

— Ну и что дальше?

— А то, что Егор наш в господина своего влюблен был.

Аврора ртом воздух глотнула, чтобы приступ тошноты заглушить.

— Егорка-то наш уверен был, что господин Гелиан никогда не женится. Чем он думал? — вздохнула Франя. — Ну, в общем, когда господин одну из дочерей Стелларов в дом приволок, у Егора в голове помутилось. Сыпанул он яду в кашу госпоже новоявленной.

— А вы откуда знаете о том?

— Он сам Катьке покойной в том признался. Когда госпожа выжила, а ты свой нос куда не следует совать начала, Катька стала охрану дома расспрашивать. Егор странно вел себя. А ты ведь знаешь, нашу Катерину так просто нельзя было провести. Она его припугнула, а он возьми, да признайся. Катерина пощадила его. Тем более, что отродье из дома Стелларов никто здесь видеть не желал.

— Ясно, — кивнула Аврора.

— О, так ты еще про порошок ничего не знаешь?

— Какой порошок?

— Был еще один доброжелатель, который мышьяку госпоже Терре в ее лечебный порошок подсыпал.

— Ты о чем сейчас речь ведешь? — нахмурилась Аврора.

— Катерина наша покойная сделала это.

— Зачем?

— Чтобы тебя подставить и от Радомира навсегда отвадить.

— Меня?

— Зря ты к Роману ходила про яды узнавать. Мы тогда не поняли, зачем тебе знания такие. Только потом догадались, что ты нос свой куда не следует суешь. Хороша, дуреха, не правда ли? Первой прознала, что Терру отравили. И тут же кинулась виновного искать. Да, как ловко-то! Все под дурочку смахивала, а сама постель Радомиру расстелить пыталась. Тогда-то Катерина наша и поняла, что за змея в доме Главном прижилась. Она предупредила тебя, но ты не послушала. И тогда Катька решение приняла подставить тебя. Насыпала мышьяку в мешочек с лекарствами Терры да госпоже Анне на ухо шепнула, что у невестки новоявленной какой-то странный мешочек в ванной припрятан, мол, не собирается ли та с дуру отравить Гелиана, к примеру? Терра тогда еще в больнице была, а Анна тут же понеслась к Роману лекарство проверять. Катерина думала, что после всего госпожа Анна к Терре разбираться пойдет, а та ей признается, что отравили ее саму. Тут-то тебя Катерина и должна была на чистую воду вывести. Обвинили бы тебя в попытках отравления Терры и на этом жизнь твоя была бы кончена.

— Что ж не обвинили, тогда? — улыбнулась Аврора.

— В подруги к госпоже Терре ты записалась. Разговор между Анной, Гелианом и Террой состоялся, только Терра тебя оправдала. Разговор тот Катерина сама подслушала.

— Значит, господин Савелий не причастен к отравлению госпожи Терры?

— А твоя черная душонка думала, что это он сделал, не так ли? — заулыбалась Франя.

— Откуда вы так много знаете?

— И у стен есть уши, Аврора. Особенно у стен Главного дома.

— Это Катерина вам все доносила, не так ли?

— Когда связан одними грехами с кем-то, выпутаться сложно. Это я ей посоветовала мышьяку в лекарство насыпать и потом госпожу Анну побеспокоить.

Аврора сплюнула наземь.

— И что же у вас с Катькой за грехи такие общие были?

— Мы все в одной упряжке.

— А кто еще с вами?

— Это не важно, — заулыбалась старая.

— Раз ты все знаешь, подскажи, кто Катьку-то убил?

— Да все Егор успокоиться никак не мог.

— Егор?! — повторила Аврора. — Егор ее убил?

— Струсил, что Катерина расскажет всем о поступке его. Вот и воспользовался моментом, когда Радомир женился на тебе. Все знали, то Катька за Радомиром бегает. А тут такой удар… Они на рудники идти должны были. Егор за Катериной раньше зашел и в чай ей отравы насыпал. А потом подвесил ее в комнате, чтобы подумали все, что сама она на себя руки наложила.

— Это он вам рассказал?

— Федор его на чистую воду вывел. Когда Митрофан весть об отравлении Катерины донес, Федор ко мне пришел за советом. Тут-то я про Егора нашего вспомнила и рассказала ему, что знаю. Он Егора нашел и тот признался.

— Егор жив? — спросила Аврора.

— Мы закопали его недалеко отсюда.

— Его закопали, а меня подставить решили?

— Достала ты всех нас, дрянь…

Аврора рассмеялась.

— А когда вас Гелиан достанет, его вы тоже под стеной закопаете?

— Когда достанет, тогда мы подумаем над этим. А пока Гелиан должен найти свои элементы питания, иначе никто не выживет.

— Значит, в заговоре этом всего пятеро лиц. Господин наш Савелий, Катерина, Федор, дядя Иван и ты, Франя. У каждого счеты со мной имеются. С господином Савелием все ясно — я ему как кость в горле. Катька с теми же претензиями была, правда вот не дожила до сего момента. Хотя, сама виновата. У Федора давно зуб на меня, не так ли, Федя? Не думай, что забыла я, как ты с дружком своим залезть на меня пытался! Твое имя я ни разу не упомянула, но ты все трясешься за славу начальника охраны поселения нашего. Дядя Иван. Такого папаню, как вы, дядя, еще поискать нужно. Кстати, сына вашего не я убила. И сомневаюсь, что это дядя Август сделал. Наверняка ублюдок сам в переулке на неприятность нарвался!

— Замолчи, тварь! — проревел Иван.

— И ты, Франя. Старая карга Франя. Кто бы мог подумать, что у тебя так много секретов? Ты же повитуха. Думаю, Катька тебе все рассказывала, потому что ты тайны ее черные хранила. Ходили слухи по поселку, что загуляла наша Катерина с господином Савелием. А ты ведь знаешь, как проблемы с детьми нежеланными решать, не так ли, Франя? Думаю, ты помогла Катерине. Убила ребенка в чреве ее, пока тот еще не вырос. За это она тебе должной и осталась. Так у тебя свои глаза и уши в доме Главном появились. Что еще ты делала, Франя? Может, решала, кому на свет родиться, а кого вместе с мамашами за стену вынести?

Франя поднялась во весь рост и отвернулась.

— Чего молчишь, старая? — кричала Аврора. — Неприятно, когда убийцей в глаза кличут?

— Я не за себя, — ответила Франя. — За дочь свою. Если ослушаюсь хоть раз, ее казнят.

— Так и живешь, да? — продолжала давить Аврора. — Руки по локти в крови, а ты все продолжаешь вершить чужие судьбы? И как ты делаешь это? Как всех вокруг пальца обводишь?!

— Замолчи! — закричала Франя.

— Они не сняться тебе? Не спрашивают во сне «за что, матушка»?

— Больные они! Нельзя им на свет появляться!

— И ты за палача, Франя, не так ли? Им хоть не больно, а? Ну, скажи, — простонала Аврора. — Им хотя бы не больно?

— Думаешь, легко мне все это дается? — прошептала Франя. — Это мне больно, а не им… Им все равно. То пуповину вокруг шеи обмотаю, то пережму ее во чреве. Они даже вдохнуть не успевают. Засыпают и все.

У Авроры слезы на глаза навернулись.

— А матери их? — спросила она. — Что с ними делаешь?

— Матери — то другое! — взъерепенилась Франя. — Они виноваты! Каждую предупреждают, но им все невдомек! Думают, шутки то! Но и к ним я великодушна! — зашипела Франя, будто змея. — Я их смесью опаиваю, чтобы не мучились долго.

— Как же ты Радомира все это время вокруг пальца обводила? — едва сдерживая слезы, спросила Аврора.

— А его на роды всегда в последнюю очередь звали. Умерли все — да дело с концом. А после того, как Елену свою он схоронил, то вообще проще стало. Он не задает вопросов, а уходит да пьет. Поутру тела за стеной оказываются. И никому дела до них нет.

— И кто же определяет, кому жить, а кому помереть?

— Я определяю! — осклабилась Франя.

— Мозгов для этого у тебя маловато! — сквозь слезы рассмеялась Аврора. — Ты ж в генетике — как свинья в огороде! Хотя, прости! Ты не знаешь, что такое генетика.

Франя занесла руку и наотмашь ударила Аврору по лицу.

— И это все? — Аврора сплюнула кровь на землю. — Да не уж-то вы даже поглумиться по-настоящему не можете? Что за пытки? Федор! — Аврора повернулась к нему. — Ну, хоть ты в грязь лицом не ударь! Сломай мне ребра, что ли! Или пару пальцев вывихни! Что пялишься со стороны? Ты ж по бабам знаток! Наверняка определяешь, кого в блудный дом, кого к дружкам в постель, а кого и за стену не жалко!

— Зря ты мне не дала, — произнес Федор. — Ходила бы по поселку с Катериной на равных и бед бы не знала!

— Да что ты! — скривилась Аврора. — А потом ты бы меня по кругу пустил и к девкам в дом Блудный сдал? Нет уж, извини.

— Что, рожей не вышел? — гаркнул Федор. — Или ты только Птаховым даешь?

Аврора засмеялась:

— Птахову! — прокричала она. — Радомиру Птахову!

— Ну, это уже в прошлом, — хмыкнул Федор и подошел к ней, цепляясь пальцами за ее лицо. — Красивая бы из тебя потаскуха вышла. Даже жаль, что напоследок не побалуюсь, — произнес он и оцарапал ей кожу ногтями.

— Не судьба, видать! — показала зубы Аврора. — А ты, папаня названный, чего молчишь? Ты что, тоже с ними заодно? Интересно, какая им от тебя польза?

Иван отвернулся от нее.

— Ах, да! Я ж забыла, что ты за продовольствие отвечаешь! Что ж ты сыну своему, Кириллу, куска хлеба не дал, когда тот голодал?

— Не хрен было на чернокожей жениться! — рявкнул Иван.

— Так ты еще и расист?! — захохотала Аврора. — Да ты даже слова такого не знаешь, не так ли? Я объясню тебе, дядя Иван: так предки тех уродов звали, которые других людей ненавидели за то, что те внешностью на них самих не похожи. Ну что, понял, или еще раз объяснить?

— Да заткнись ты уже! — заревел Иван.

— Заткнусь, когда пришибешь! Так что же они тебе приказывают делать?

— Не твое дело, потаскуха!

— Неужели, диктуют, кому продать товар, а кому нет? Постой, кажется знаю я, кто приказы вам отдает!

— Голоса предков, — перебила Франя и повернулась лицом к Авроре. — Они отдают приказы!

— Это тебе господин Савелий рассказал или ты сама придумала?

— Это ты живешь и думаешь, что все подвластно тебе! Предки всем управляют вокруг. Только с их позволения Савелий правит здесь. Только с их дозволения Гелиан ищет путь спасения!

Аврора сделала глубокий вдох.

— И вновь эти загадочные предки. Ему в угоду их именами прикрываться и вам приказы отдавать. И где сейчас ваш господин Савелий? Ах да, время ужина в главном доме. Ему наплевать на вас и ваши судьбы. Вы как марионетки, которыми он управляет от имени предков. Всего-то кучка уродов, которым собственная шкура дороже всего на свете.

— Убейте ее! — закричала Франя, указывая пальцем на Аврору. — Убейте ее немедля!

— Кишка тонка, — улыбнулась Аврора, глядя на Франю.

— Тогда, я сама, — прокричала она и занесла руку с факелом, чтобы бросить его на Аврору.

— Остановись!..

***

Радомир пробирался вдоль стены в сторону трактира Кузьмы, как сказала ему Париж. Наконец, он заметил огни вдалеке. Радомир пригнулся и достал нож. Их двадцать человек. Кто-то должен охранять периметр. Действовать следует тихо, не поднимая шума.

Движение в стороне. Радомир приготовился напасть. Сдавленный стон и тишина. Движение за спиной. Радомир обернулся, готовый перерезать горло противнику, но увидел перед собой Гелиана. Тот приложил палец к губам и указал Радомиру на свой нож. Радомир кивнул и присел на корточки. Со стороны он смотрел, как двое каких-то людей в лохмотьях пробираются вперед. А вот и новые жертвы. Одна была повержена ударом ножа в сердце, другая — под затылок. Все тихо, как будто и не было их никогда там.

Радомир услышал какой-то шум позади. Он обернулся. Не видно ни черта. Гелиан тоже напрягся. Кто-то оказался совсем рядом. Радомир достал плазменный пистолет и приготовился стрелять.

— Да, спрячь ты, — зашипел Август. — Огни от зарядных блоков увидеть могут.

Радомир накрыл оружие ладонью.

— Где носило, засранец? — прошептал Август.

— Роды тяжелые были.

— Ты знаешь, что происходит?

— Да. Антонина мертва. Аврору забрали.

— Терру и Анну тоже забрали. Двое моих людей следили за ними. Они с другой стороны.

— А эти кто? — Радомир кивнул в сторону двоих в лохмотьях.

— Они тоже с нами. Ладно. Аккуратно окружаем их и выжидаем. Если не убили сразу, значит, захотят позабавиться.

***

Аврора лежала на земле у самого забора. Отец только что облил ее чем-то из фляги и ударил ногой по лицу. Радомир прицелился, чтобы выстрелить, но рука Августа легла на оружие и опустила его. Рано. Конечно, еще рано. Аврора не знает, что они здесь. Она станет тянуть время, пытаясь разговорить своих палачей. Начала с приемного отца. Перекинулась на Франю. Уловка сработала, и Франя подошла к ней поближе, освещая факелом разбитое лицо. Она может поджечь ее, если Иван полил ее пойлом!

Радомир навел оружие и вновь рука Августа. Рано.

— В этой жизни у нас нет права выбора, Аврора. Мы должны поступать так, как велено…

Звон в ушах сменялся рвотными позывами. Радомир не раз поднимал руку с оружием, целясь в голову то Федора, то Ивана, то старой Франи. И каждый раз Август останавливал его. Радомир не знал, что хуже: выслушивать все это или жить в неведении. Аврора предупредила, но он не поверил. А теперь его воротит. От них. От Савелия. От себя самого. У Радомира зазвенело в ушах. Он прижал к ним кулаки, чтобы больше ничего не слышать. Руки тряслись. Где же все это время был он сам? Почему не видел ничего? Почему? Кто-то положил руку на кулак. Радомир повернул голову. Это Август. Он указывает пальцем на Аврору. Пора? Развязка близко? Радомир взглянул на жену.

— …Вы как марионетки, которыми он управляет от имени предков! Всего-то кучка уродов, которым собственная шкура дороже всего на свете.

— Убейте ее! Убейте ее немедля!

— Кишка тонка!

— Тогда, я сама, — прокричала Франя и занесла руку с факелом.

Радомир прицелился.

— Остановись! — прохрипел голос Терры в стороне.

***

Франя и Аврора обернулись. Терра поднялась с земли и стала на колени. Люди Федора направили на нее оружие.

— Остановись, дура старая… — вновь прохрипела Терра и откашлялась. — Взгляни на небо, для начала. Ничего не замечаешь?

Все обратили взор к небу.

— И что? — закричал Иван. — Что нового мы должны там увидеть?!

— Кажись, в хлопотах своих вы кое-чего не заметили! — Терра сплюнула. — Что? И впрямь ничего не замечаете?

— Переливов нет, — отозвался Федор. — Купола нет!

Терра засмеялась и начала хлопать:

— Молодец, Федор! Ты самый сообразительный сегодня!

— Где купол? — встрепенулась Франя, факел свой опуская и к Терре направляясь. — Где купол, дрянь!

— А н-нет его! — Терра медленно поднялась с колен и разогнулась. — И вам его больше не видать.

— Она блефует! — кричал Иван. — Федор, разберись с ней!

— Да, Федор, — Терра засмеялась, — разберись со мной! А потом разберись с Авророй! И сдохни от руки Гелиана.

Федор прищурился, глядя на Терру:

— Говори, что хотела.

— Гелиан отключил секрет предков и отправил меня с Анной за Авророй и Радомиром. Мы знали, что в случае беды они могут укрыться в Блудном доме. Сам Гелиан должен был пресечь беспорядки в поселке и встретиться с нами. Взгляните в сторону поселка. Не замечаете, что там, на холме, где стоит больница, больше не горят огни?

Все обернулись и взглянули на холм, на котором стояла больница.

— Огней нет! — шикнул Иван. — Там никого нет!

— Успокойся, — прищурился Федор. — Это еще ничего не значит.

Терра продолжила говорить.

— Когда Гелиан придет в блудный дом и никого из нас там не найдет, что он подумает? Федор, как ты думаешь, что Гелиан подумает?

Федор молчал.

— Это ты обвинил Аврору в убийстве Катерины. Это ты собрал толпу и направил ее на расправу.

Терра повернулась к Фране и покачала головой:

— Это ты, карга старая, растрепала по всему поселку, как видела этой ночью Аврору, уходящей из дому.

Терра улыбнулась:

— Предположим, вы убьете меня и Аврору, а Анну оставите в заложниках. Дальше что? Думаете, Гелиан и Радомир вам это простят? Всерьез полагаете, что они станут плясать под вашу дудку и кого-нибудь из вас спасать? Савелий знал, что ни один из вас не выживет после того, что вы сделаете. А когда вы будете мертвы, Савелий скажет, что был ни причем. И кто сможет доказать обратное? Слово трех мертвых дураков против его слова? А теперь хотите, я расскажу вам, как все было на самом деле?

Остальные молчали.

— Позавчера Радомир сообщил Савелию, что женится на Авроре. Не стоит говорить, что глава дома Птаховых был против этого союза. Но, что он мог изменить? Как убрать Аврору из семьи Птаховых? Убить, конечно. И сам Савелий не желал быть причастным к ее гибели, ибо знал, что Радомир ему такого не простит. Была еще я — дочь ненавистного всем вам рода, которую Гелиан притащил в Главный дом. От моего присутствия Савелий тоже не был в восторге, однако, руки у него были связаны. Когда Катерину мертвой нашли, Савелий понял, что может избавиться от нас обоих и выйти сухим из воды. Как это сделать? Приказать всем вам разыграть спектакль. Обвинить Аврору в убийстве Катерины и устроить самосуд. Савелий знал, что Гелиан оставит меня в Главном доме и отправится в поселок, чтобы попытаться усмирить толпу. Думаю, Федору было наказано прийти в Главный дом и избавиться от меня там. Таков был первоначальный план, Федор?

Тот молчал.

— Но, первым, кто вставил палки в колеса Савелию, была Анна, — Терра подошла к свекрови и присела на землю возле нее. — Анна решила остаться в Главном доме и никуда оттуда не уезжать. И тогда Савелий изменил план, приказав тебе, Федор, расправиться со мной, а госпожу Анну оставить в живых и первым же делом отправить ее с провожатым к нему в северное поселение, — Терра улыбнулась Федору. — А теперь подумайте, с чем бы вы остались? Гелиан и Радомир убили бы вас. Растерзали. И никто из них не поверил бы, что во всем виноват господин Савелий. Нет. Это вы в сговор вступили против семьи Птаховых и принесли в жертву двух новоиспеченных ее дочерей. И госпожа Анна подтвердила бы эту версию, ведь она бы видела только вас — убийц ее молодых невесток. Безусловно, Гелиан и Радомир рано или поздно оправились бы от произошедшего. И жизнь в поселении потекла бы своим чередом. Но уже без вас. А теперь, вернемся к реальности. Гелиан будет здесь с минуты на минуту, ведь он уже ищет меня и мать, а в Блудном доме ему укажут направление, куда вы потащили Аврору. Если вы убьете меня и ее, — Терра указала пальцем на Аврору, — вам не жить. Если пощадите — Гелиан изгонит вас за стену и сохранит ваши жалкие жизни.

— Не тебе диктовать условия, стервотина! — закричала Франя, размахивая по сторонам факелом.

Терра протянула руку и погладила Анну по спине.

— Может быть. Но и вам все это с рук не сойдет.

Терра повернулась и медленно поднялась с земли. Нога подкосилась, и она чуть было не завалилась на Анну, но, сохранив равновесие, поднялась, развернулась и выстрелила Федору в голову из оружия предков. Тот даже не понял, что произошло. Тело без головы замерло на мгновение, а потом рухнуло наземь.

Анна подскочила с земли и бросилась наперерез Фране, замахнувшейся факелом на Аврору. Аврора выставила подсечку и сбила с ног одного из воинов, бросившихся за Анной. Что-то пронеслось мимо нее. Поток воздуха. И вдруг, все вокруг стали падать. Чья-то голова разлеталась на глазах у Авроры как спелый арбуз, упавший на землю с высоты второго этажа. Другому воину плазменный пучок угодил в шею. Нечто закружилось вокруг Терры, поднимая пыль вокруг. Анна повалила Франю и выдернула у нее из рук факел. Иван плюхнулся на землю и стал отползать в сторону. Голубые плазменные пучки рассекли пространство, угодив Фране в голову, Ивану в спину, в головы, в животы, в ноги тех, кто пытался сбежать с места преступления, в тех, кто из победителей в один момент стали проигравшими.

Аврора обернулась, чтобы взглянуть на Терру, но ее на месте не оказалось. Взгляд Авроры скользнул левее. Анна сидела на земле, сплевывая пыль на землю. Дядя Август подошел к Анне со спины. Он положил руку ей на плечо. Анна обернулась и, кажется, выдохнула. Дядя вновь протянул руку и помог ей подняться. Анна встала, оттолкнула его и пошла прочь. Дядя стоял на месте и смотрел ей вслед. Кто-то затряс Аврору за плечи. Кто-то выкрикивал ее имя на ухо.

— Он действительно сделал это, — прошептала Аврора, переводя усталый взгляд на Радомира. — Он убил Антонину…

— Я знаю.

— Дураки, они забыли разоружить Анну, и Терра воспользовалась этим.

— Я знаю.

— Она выстрелила в Федора, когда тот не ожидал.

— Я знаю.

— Она спасла нас.

— Да, спасла.

— Кто-кто, но она?

— Сильнее, чем кажется, — произнес Радомир, обнимая Аврору.

— Они хотели сжечь меня заживо, — обронила Аврора, утыкаясь лбом в его грудь. — Насколько нужно было меня ненавидеть, чтобы желать такой смерти.

— Они мертвы, — произнес Радомир, целуя ее затылок. — Никто больше не причинит тебе зла.

— Они — нет. Но за всем стоит Он. И Он не остановится, пока я не исчезну.

— Значит, придется исчезнуть ему.

Глава 23

— Терра, все хорошо. Отдай мне оружие.

Она не отреагировала.

— Терра, это я. Отдай мне оружие.

Терра не двигалась. Тогда он протянул руку и забрал оружие сам. Он наклонился и заглянул ей в глаза. Пустые глаза. Мгновение. В глазах мелькнул страх. Терра моргнула и шарахнулась от него.

— Терра?

— Как…

Она отступила еще на шаг.

— Все хорошо. Я не причиню тебе вреда.

— Как я здесь оказалась… Что… Что произошло?

— Они мертвы, — ответил Гелиан.

Терра отвернулась и согнулась пополам. Ее вырвало. Раз. Другой. Не черной кашей. Какой-то водой. Гелиан спрятал оружие и подошел к ней. Осветил фонарем ее затылок и рану на нем.

— Твари, они голову тебе разбили.

— Уйди… — простонала Терра, сгибаясь в очередном приступе рвоты.

— Почему? — тихо спросил он. — Почему я должен уйти?

— Потому что ты… ты не тот, кем хочешь казаться…

— Тогда, кто я?

Терра разогнулась и выхватила фонарь у него из рук, освещая его лицо.

— Я не знаю, кто ты, — зашипела она, делая шаг ему навстречу. — Вообще ничего о тебе не знаю!

— Ты знаешь меня лучше остальных, — ответил он и отвернулся.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — закричала она.

— Сейчас ты все равно не поймешь.

— Может, я хотя бы попробую?

— Здесь нечего объяснять, — отрезал он. — Я тот, кто я есть. Ты знаешь меня таким, и никаким другим для тебя я никогда не был. Ты можешь меня бояться. Бояться того, чего не понимаешь. Но, рано или поздно… ты все поймешь, — он как-то странно усмехнулся, продолжая глядеть куда-то вдаль.

Терра опустила фонарь и уставилась себе под ноги.

— Можешь быть уверен: так оно и будет, — злобно произнесла она. — И если уж начистоту: если ты такой опытный воин… что смог их всех убить… …почему семью мою не спас? Почему умереть им позволил?

— Сохранность твоей жизни стоит превыше всего остального, Терра. Я не могу потерять тебя. Любой необдуманный шаг с моей стороны в подобной ситуации может закончится для тебя плачевно.

Терра сплюнула и вытерла губы рукавом.

— Хочешь сказать, что пожертвовал моей семьей только ради того, чтобы я не пострадала? Или ты пожертвовал ими… — Терра запнулась, — намеренно?

— В той заварухе тебя могли убить множество раз. И каждый раз из этого множества я оказывался на их пути. То была мясорубка. Юрий метнул кинжал мне в шею. Я просто увернулся. Всего-то увернулся от него и кинжал пролетел мимо. Твой отец оказался позади. Возможно, Юрий не намеревался его убивать. Возможно… Но убил. И его люди сорвались. Извини, но спасти твою мать и Лису я не успел. На тебя нападали со всех сторон. Я многое могу, Терра, но далеко не все. Сейчас в тебя могло выстрелить четыре человека. Они находились на разном расстоянии от эпицентра событий, но я должен был устранить их в первую очередь.

— Твою мать могли убить… — прошептала Терра. — Аврору могли убить… А ты занимался устранением тех, кто хотел выстрелить в меня?

— Спасением Авроры и моей матери занимались Август и Радомир. Твоя безопасность — моя забота.

— Господи! — взмолилась Терра. — Ты себя-то слышишь? Ты видишь, что происходит вокруг? Люди гибнут! Моя семья! Ее больше нет! А ты занимаешься спасением моей шкуры? — прохрипела она. — Все началось с тебя, Гелиан! Начиная с того утра, когда ты выбрал меня, я будто бы живу взаймы! Одна случайность, другая, и я выживаю вновь. Ты спасаешь меня? Нет! Это я играю со смертью, а ты только наблюдаешь за нашей схваткой со стороны!

Гелиан резко обернулся и схватил ее за шиворот, заглядывая в глаза:

— Если бы я наблюдал за всем со стороны, ты была бы уже мертва.

— Если бы не ты, меня бы не пытались убить!

— Если бы не я, ты бы умерла от язвы желудка, которая практически сожрала тебя.

Терра прижала ладонь к животу и скривилась:

— Меня отравили…

— Без отравы ты бы тоже долго не протянула. Это я оставил поселение без элементов питания на сутки, чтобы возобновить подачу энергии на корабле предков и включить установку для синтеза нужных лекарств. Это я привез необходимые лекарства предков для твоего лечения. Так что не говори мне, что это я во всем виноват. Я сделал для тебя больше, чем кто-либо другой.

— Ты ничего не сказал мне, — прошептала она.

— Я рискнул тысячами жизней, чтобы тебя спасти. Здесь нечем гордиться. И не о чем говорить.

Он отпустил ее и отвернулся.

— Почему моя жизнь так дорого стоит? — произнесла она в тишине. — Почему ты готов принести в жертву кого угодно и что угодно, лишь бы меня спасти?

Она поняла, что он не ответит. Поняла по тишине, которая повисла между ними, по плотно сжатым губам, по взгляду, едва различимому в темноте, но, тем не менее, направленному куда-то вдаль.

Он повернулся к ней и в свете гаснущего фонаря улыбнулся:

— Настанет день, когда все для тебя станет простым и понятным. День, когда ты по-другому взглянешь на мир вокруг тебя, — произнес он. — Ты поймешь каждый из моих мотивов. Ты осознаешь, кто я такой и почему защищаю тебя.

Вдалеке замаячили огни. Лошадиный топот. Гелиан достал оружие, схватил Терру за руку и загородил ее торсом.

— Кто такие? — закричал он.

— Господин, это Юзеф! Нас на подмогу отправили!

— Хороша подмога, — процедил Гелиан и убрал оружие.

Он подхватил Терру на руки.

— Я в состоянии идти, — попыталась воспротивиться она.

— Босая ты далеко отсюда не уйдешь.

***

В Главном доме не было никого. Пустые коридоры освещал свет, передники валялись на полу, на кухне выкипал суп и горело мясо на сковородках. Служащие покинули это место, оставив хозяев Главного дома самих разбираться со своими проблемами. Охранники обошли все помещения, пока не удостоверились, что там никого не осталось. Гелиан отдал им приказ прочесать периметр, и они тут же высыпали на улицу и разбрелись.

Анна остановилась у лестницы:

— Думаю, пока Август и его спутники запускают климакол, нам всем сейчас стоит принять душ и переодеться.

— Лично я хочу выпить, — Радомир свернул на кухню и спустя минуту воротился оттуда с бутылкой бормотухи и стаканами.

— Пойдемте в гостиную, — предложил Гелиан, и все побрели туда.

Радомир разлил выпивку по стаканам и раздал их. В тишине, без речей и тостов они выпили все до дна и расселись по разным углам.

— Что дальше будем делать? — спросила Анна, потирая ноющий затылок.

Радомир встал и подошел к шкафу, открыв его нараспашку.

— Пока вы тут от головной боли не зашлись и от заражения ран не слегли, стоит уколоть регенерат. Кажется, заначка где-то здесь…

Радомир надавил на заднюю панель в шкафу, щелкнул затвор и панель выпала ему на руки. Радомир достал из тайника инъектор и флакон с прозрачной жидкостью.

— Ты же сказал, что ничего не осталось? — возмутился Гелиан.

— Я сэкономил препарат.

Гелиан разъярился:

— Ты сэкономил на моей жене?

Радомир обреченно вздохнул:

— Если бы я всадил ей все дозы, что ты привез, она бы на третий день уже побежала! Первой, кто бы задал лишние вопросы, была бы сама Терра. А так, у нас есть заначка, благодаря которой Терра, тетя и моя жена восстановятся после травм!

— Регенерат, значит, — хмыкнула Терра. — Что ж, давай свое чудо-лекарство.

Первой инъекцию Радомир сделал Авроре. Игла в устройстве сменилась автоматически. Второй на очереди была Терра. Последней Анна.

— Там еще осталось? — спросила Терра.

— Две дозы, — ответил Радомир. — В больнице — 5 доз. На этом — все.

Радомир вернул инъектор и флакон в тайник.

— Так что делать будем? — повторила вопрос Анна.

— Дождемся возвращения Августа и его спутников, — ответил Гелиан. — Тогда и решим, что делать дальше.

Терра прикоснулась к затылку и потрогала слипшиеся от засохшей крови волосы:

— Нужно обработать раны и перевязать их.

— Не нужно, — покачал головой Радомир. — Ванну через час примешь и на том все.

— Так быстро? — удивилась Терра.

— Да, довольно быстро.

— Почему тогда нога меня до сих пор беспокоит?

— А переломы вообще медленно заживают.

Терра скривила лицо и погладила лодыжку.

— Что ж, спасибо.

— На здоровье, — кивнул Радомир.

— Странно, но боли я совсем не чувствую, — пожала плечами Аврора, ощупывая оцарапанное лицо и рану на виске.

— Это адреналин, милая, — Радомир налил себе еще бормотухи и пригубил. Итак, — он поставил стакан на стол и присел на диван, — что с Савелием делать будем?

— Ублюдок… — прошептала Анна и отвернулась. — Вы же понимаете: он не оставит нас в покое. Если попытаетесь напасть — он прикроется вашими братьями и тогда ничего хорошего нашу семью не ждет.

— Может, сыграем в его игру? — неожиданно для всех, предложила Терра.

Анна нахмурилась и взглянула на нее в упор:

— Предлагаешь сделать вид, что ничего страшного не произошло?

— Предлагаю сделать вид, что Савелий к заговору был не причастен. Так мы выиграем время и подготовимся.

— Дело говоришь, — кивнул Радомир. — В данный момент у нас нет ни сил ни людей, чтобы диктовать дядьке условия. Но, это вовсе не значит, что мы не отомстим, — Радомир протянул руку и погладил Аврору по щеке.

— В данный момент, — произнес Гелиан, — у нас есть куда более важная проблема, чем месть моему отцу.

— Да, ты прав, — кивнула Аврора и взяла Радомира за руку. — Дядя передал мне послание. Он нашел ошибку в наших расчетах. Срок службы элементов питания уже истек.

— Как это — истек? — не поняла Анна.

— Гелиан, — вздохнула Аврора, — я не знаю, как объяснить всем то, что я хочу сказать.

— Все знают про Тенову. Так что, — Гелиан развел руками и откинулся на спинку дивана, — говори, как есть.

Аврора обернулась к Радомиру:

— Так, ты все знал?

— Знал.

— А Терра?

— Гелиан рассказал мне сегодня.

— Понятно, — вздохнула Аврора. — Ну, что ж… Предки рассчитали сроки эксплуатации элементов питания, приняв за основу количество лет на этой планете. 346 суток за один оборот вокруг солнца, в то время как на Земле он длился 365 суток. Это значит, что на этой планете с момента установки оборудования минуло 417 лет, в то время как по земным меркам — только 395.

— Четыреста семнадцать лет? — сдавленно переспросила Терра. — Четыреста семнадцать лет мы живем на этой планете?! — едва не воскликнув, повторила она.

— Да, — кивнула Аврора.

— То есть, мы перебрали семнадцать лет? — спросила Анна.

— Боюсь, что так.

— Если элементы питания протянули семнадцать лишних лет, — взял слово Гелиан, — это вовсе не означает, что их хватит еще хотя бы на день. Отказ систем энергообеспечения климатического контроллера приведет к полному его отключению.

Радомир нахмурился:

— Помнишь, мы обсуждали вариант с переподключением системы на другой источник питания?

— Не выйдет, — покачал головой Гелиан. — На сегодняшний день уровень развития наших технологий не позволяет нам создать достаточное количество энергии для запуска «климакола» в случае его отключения.

Терра обвела взглядом присутствующих и натянуто улыбнулась:

— Хочешь сказать, что предки прилетели сюда в поисках нового жилища, построили пять поселений и на этом все?

— Да, — кивнул Гелиан. — Эпидемия неизвестного заболевания выкосила большинство прилетевших сюда. Те, кто не умерли, стали бороться за выживание, довольствуясь тем, что у них осталось.

— Неизвестное заболевание… — задумалась Терра. — Черный крап?

— Судя по сохранившимся описаниям, это был он, — ответил Радомир.

— Мы ни черта доподлинно не знаем, кроме одного, — добавил Гелиан, — часть предков выжила и обосновалась на землях, принадлежащих Стелларам.

— Но, почему на них? — спросила Терра. — Наверняка, выжившие были и в других поселениях. Однако, твой отец и Август никого из других людей так и не нашли?

— Нет, — покачал головой Гелиан.

— Интересно, — задумчиво произнесла Терра, — кто в здравом уме оставит убежище со всем нажитым и отправится неизвестно куда?

— Терра, на этих землях никого не было, — поспешил заверить ее Гелиан. — Да, люди когда-то жили здесь. В железных ангарах, которые погребены под землей на территории рудников. Вещи, которые остались от этих людей, добровольцы до сих распродают во всех поселениях. Здесь были одичавшие животные, непроходимые заросли и несколько крупных источников воды.

— А тела? — настаивала Терра. — Скелеты давно умерших людей? Если предков выкосила неизвестная болезнь, вряд ли бы выжившие успевали выносить их тела за стену и сжигать. Должно было остаться хоть что-то, кроме притянутого с собой барахла.

— К чему ты ведешь? — Гелиан нахмурился.

— Я верю, что Август вместе с Савелием нашли покинутые людьми земли, — кивнула Терра. — Но что же произошло с людьми, которые на них жили? Куда все подевались?

— Мы сошлись во мнении, что люди ушли на земли Стелларов, — пожал плечами Гелиан.

Терра улыбнулась в ответ:

— «Сошлись во мнении». Жители этой планеты тоже «сошлись во мнении», что живут на Земле. Но кое-кто знает другую правду. Поэтому сейчас у меня есть все основания не верить вашему «сошлись во мнении».

— «Нашему»? — переспросил Гелиан.

— Ты не ослышался. Вашему.

— Значит, теперь ты противопоставляешь себя и нас?

— Я не одна из вас. Я знахарка, которую ты спас и привел в свой дом ради того, чтобы я помогла всем вам выжить. Мне терять нечего, — вымолвила она, — у меня ничего не осталось, кроме жизни, которая может прерваться в любой момент, и обещания отомстить, которое так и может остаться обещанием. Почить в неведении, на которое вы так старательно меня обрекаете, я не стану. Мы в одной упряжке. И если желаете, чтобы я помогла вам, извольте начать говорить правду.

Повисло молчание. Терра напряженно улыбнулась и в упор взглянула на Радомира:

— Лекарь, победивший эпидемию лихорадки… Откуда ты знал, как ее лечить?

— От предков.

— А где ты раздобыл чудо-лекарства в стеклянных баночках?

Радомир взглянул на Гелиана и тут же перевел взгляд на Терру:

— Это запасы с кораблей предков. Они уже на исходе.

— Запасы, говоришь? — заулыбалась Терра. — Этим запасам четыреста с хвостиком лет. Не староваты ли лекарства, Радомир?

— Если знаешь, как мы их добываем, к чему вопросы свои задаешь? — прищурился Радомир.

— Ладно, — кивнула Терра. — А как ты смог победить болезнь кишок дочери Франи?

— Я удалил ей воспаленный аппендикс.

— В твоей больнице, — кивнула Терра.

— Совершенно верно.

— То есть, возможность создавать лекарства предков у тебя есть, а других изобретений, которые они использовали для лечения больных, нет?

— Кое-что есть. Но использовать их в своей работе я не могу.

— Почему?

— Потому что для их работы требуется огромное количество энергии, которой у нас больше нет, — ответил Радомир.

— Если у тебя есть некоторые изобретения предков, значит, ты видел и другие их устройства. И из всех тех устройств, которые ты видел, ты забрал только те, которые мог использовать здесь.

Радомир заметно напрягся.

— Допустим, — процедил он сквозь зубы.

— Тогда, объясни мне, как люди из четырех поселений могли оставить все свое барахло и испариться?

— Я же сказал, что мы пришли к мнению… — перебил ее Гелиан.

— Хватить лгать! — раздался возглас Терры. — Мы решили во всем разобраться! Так извольте, наконец, говорить правду! Если бы эти люди пришли на земли Стелларов, знания о том, что есть еще пригодные для выживания земли сохранились бы! И уж конечно же, мой дед и мой отец наверняка знали бы где эти земли и как до них добраться!

Повисло молчание.

— Куда испарились предки, Гелиан? — Терра задала этот вопрос громко и четко, как будто вела допрос преступника и готова была пойти на крайние меры, чтобы вытянуть из него правду.

— Один из вариантов, — ответил Гелиан, — они могли покинуть эту планету.

— Возможно, они так и поступили, — кивнула Терра. — Но все же… Если бы они собирались улететь, наверняка забрали бы с собой вещи. Но, они не взяли ничего. Так, куда они отправились и зачем?

Гелиан молчал.

Радомир улыбнулся в ответ на это и покачал головой. Он никогда не верил в непогрешимость близких ему людей. Еще меньше он верил в совпадения. Аврора поведала ему многое. Многое, но не все. На главный вопрос: откуда она знает язык предков, — Аврора так и не ответила. Этот простой вопрос ставил ее в тупик, а ведь она могла ответить, что языку предков ее научил Август. Если бы она сослалась на Августа, Радомир знал бы точно, что его жена в очередной раз ему соврала. Август обучал языку предков его и Гелиана около пяти лет. Основой обучения была грамота. Учитывая дислексию Авроры, Август никогда бы не смог обучить ее языку предков за пять лет, ведь Аврора не могла свободно читать и писать.

Август нашел Аврору, когда ей было около семи. Она плохо говорила и не умела читать. Это знали все. Но никто не задал другой вопрос: на каком именно языке Аврора умела плохо говорить? По мере того, как Радомир задумывался над этим, нестыковок становилось все больше. Память человека — сложная штука. Лишить его памяти полностью — практически невозможно. Правда, можно удалить лобные доли обоих полушарий, но у Авроры они явно были на месте и работали куда лучше, чем у многих других. Оставалась только фрагментарная потеря памяти. Это означало, что Аврора, как бы она не пыталась доказать остальным, что ничего не помнит из своего прошлого, все же должна была помнить хоть что-то. Тем более, что когда ее нашел Август, основные «базовые навыки» у Авроры были сохранены: она умела ходить, пить, есть и хоть как-то общаться. Сохранные «базовые навыки» свидетельствовали в пользу того, что память Авроры была утрачена не полностью.

— Ну, так что? — с вызовом бросила Терра. — Ты ответишь на вопрос, куда отправились предки и почему не взяли с собой вещи?

— Они оставили вещи, потому что не собирались покидать эту планету, — ответил Радомир. — Предки отправились в камеры гибернации, чтобы уснуть. Проведя долгие годы во сне, они могли дождаться того момента, когда кто-нибудь найдет лекарство от новой болезни, либо пока кто-нибудь не прилетит за ними, чтобы забрать с собой. Эту правду ты желала услышать, Терра?

— Думаю, что да.

— И как же ты догадалась? — прошептала Аврора.

— Дети не рождаются сами по себе, — Терра повернулась лицом к Авроре и улыбнулась. — Их имена, имена их родителей заносят в книги повитух. Если бы твое имя было хотя бы в одной из этих книг, Савелий знал бы, кто ты такая и чья кровь в тебе течет. Но Савелий знал о твоем происхождении не больше моего. Знаешь, какая между нами с Савелием разница? Он верил, что тебя от Августа прижила блудница. Он верил, что по этой причине Август опекал тебя. Аврора-дура не представляла для Савелия никакого интереса, кроме одного: держа тебя на побегушках в своем доме он таким образом мстил Августу. Не мне вникать в тайны дома Птаховых, но грязного белья здесь не меньше, чем в доме Стелларов. Если оставить тему мести и ненависти, итог один: Савелий посчитал, что ты — дочь Августа. Он ошибся. Думаю, свою ошибку он осознал в тот день, когда Радомир заявил, что собирается жениться на тебе, — Терра тяжело вздохнула. — Это был день, когда Савелий понял, что ты вовсе не дура. Полагаю, что в тот же день он разгадал тайну твоего происхождения. Итак, вернемся в прошлое. Август Ребров нашел тебя, Аврора, когда тебе было около семи лет. Ответь, откуда дитя, страдающее дислексией, может знать язык предков? Кто обучил это дитя языку и как, если ребенок не способен обучиться по книгам?

Повисло молчание. Радомир медленно протянул руку к Авроре и прижал жену к себе.

— Это ничего не изменит, милая, — прошептал он. — Я люблю тебя. И это главное.

— Значит, — вздохнула Аврора, поворачиваясь лицом к Терре, — настало время и мне рассказать свою историю.

***

Аврора сжала ладонь Радомира и, глубоко вдохнув, начала говорить:

— Мое настоящее имя — Джослин Миневра. Я родилась в 3261 году по земному летоисчислению на космической станции Нексус на орбите колонизированной планеты Пеленея. К сожалению, я практически ничего не помню из того «раннего» детства. Остались лишь образы: силуэт матери, размытое лицо отца, звезды над головой в комнате с прозрачным куполом. Я знаю, что планета Земля была признана непригодной для обитания еще в начале третьего тысячелетия Новой Эры. К моменту гибели Земли, людьми были колонизированы три планеты в других Солнечных системах: Пеленея, Нирена и Фелерина. Согласно сохранившимся записям бортового компьютера одного из кораблей, на котором другие люди прибыли на эту планету, мы покинули орбиту Пеленеи в 3261 году, то есть, практически разу после моего рождения. Люди, вылетевшие сюда, были участниками программы колонизации и должны были заселить эту планету. Предки назвали ее «Тенова» или «Терра Нова», то есть «Новая Земля». В путешествие, длиной в шестьдесят семь лет, отправились около ста пятидесяти тысяч человек, — Аврора улыбнулась и взглянула на мужа. — Меня погрузили в камеру гибернации, когда мне исполнилось семь. Тогда вахта моих родителей закончилась, и они уснули вместе со мной. Шестьдесят лет в камере гибернации… Когда мама разбудила меня, я едва ее узнала. Помню, что у меня жутко болела голова. Я не знаю, что происходило вокруг, но понимала, что это нечто нехорошее. Меня и других детей держали взаперти. Мы играли друг с другом, те, кто постарше, пытались выбраться на волю и узнать, что происходит. Свою мать я видела редко: она заходила проведать меня один раз в день, отец заглядывал ко мне еще реже. Не знаю, сколько времени мы провели взаперти. Может, месяц, может два… Помню день, когда всех нас собрали вместе и сопроводили в зал совещаний. Там мы увидели своих родителей и обрадовались, поначалу. Но затем слово взял один из руководителей колонистов, и вся радость сошла на нет. Я не помню, о чем говорил тот человек. Но собственный страх, который испытала, когда в огромном зале повисло молчание, засел в воспоминаниях прочно. Я взглянула на отца — он стоял рядом с человеком на трибуне — и даже хотела поднять руку, чтобы он заметил меня, но в той абсолютной тишине я боялась пошевелиться. А потом кто-то закричал, и через минуту я оказалась лежащей на полу. Люди бросались друг на друга, словно звери. Не знаю, сколько длилась потасовка. Меня вытянул оттуда какой-то парень. Оставил на полу в коридоре и приказал тихо сидеть. Больше я того парня не видела. Потом меня заметила какая-то женщина. Кажется, она узнала меня и сказала, что отведет к матери. Я вопросов не задавала. Молча поплелась за ней. Эта женщина провела меня в какой-то отсек, где были еще дети. Моей матери там не было. На меня, как и на других, надели скафандры и повели дальше. Я не знаю, что двигало теми людьми. Наверное, они хотели спасти нас, своих детей. Помню, как мы остановились перед последним шлюзом. Двери распахнулись и яркий солнечный свет ослепил всех нас. Мы бросились наружу. Мы оказались посреди пустоши. Бежать в скафандре было неудобно. Я задыхалась, а кто-то, сзади, все время подгонял вперед. Не знаю, сколько времени прошло. Много. А потом все остановились. Они поняли, что солнце что-то заслонило. Очертания горизонта размылись и там, вдалеке, поднялась сплошная стена пыли.

— Буря… — произнесла Терра.

— Я не знала, что такое «буря», — вздохнула Аврора. — Но, наверное, это знали те, кто увел нас с корабля.

Аврора замолчала. Терра медленно подошла к ней и присела рядом.

— Вы не успели вернуться на корабль, — произнесла она.

— Нет, — прошептала Аврора, поворачиваясь к ней.

— Как же ты пережила бурю?

— Не знаю. Помню, скалы какие-то. Я вроде к ним побежала и в ущелье забилась. Потом темнота. Когда я пришла в себя, лежала на земле посреди пустоши. Думаю, меня спас скафандр.

— Скафандр? — переспросила Терра.

— Защитный костюм, — усмехнулась Аврора. — В общем, скафандр меня спас. Спас и забрал мою жизнь одновременно. Что-то пробило дыру в экране моего шлема. Спустя несколько часов меня обнаружил поисковый корабль. Поначалу, меня хотели поднять на борт, но когда увидели, что экран моего шлема пробит, приказали мне оставаться на месте и улетели.

— Как это, улетели… — не поняла Терра.

— Они бросили меня в пустоши. Оставили умирать.

— Постой! — воспротивилась Терра. — Может, они просто полетели за помощью?

Аврора с прискорбием улыбнулась:

— Я тоже так думала. С наступлением ночи я поняла, что никто за мной не вернется. Терять было нечего: я встала и пошла, куда глаза глядят. К утру я добрела до высокой металлической стены. Замерзшая, уставшая, я рухнула на колени перед ней и стала ждать. Я понимала, что люди за стеной знают о моем приходе. Понимала, что вряд ли они оставят меня умирать. Ведь одно дело бросить ребенка в пустоши, и совсем другое смотреть, как этот ребенок умирает у них на глазах. Солнце начало клониться к закату, когда ко мне вышли люди в скафандрах. Они попросили меня раздеться и назвать свое имя. Джослин Миневра выполнила приказ. Они осмотрели меня, взяли кровь на анализ, оставили мне воду, еду, и ушли. С наступлением ночи, они вернулись за мной. Сказали, что проводят меня в специальный отсек на «обеззараживание». Я не сопротивлялась. Пыталась расспросить их о том, что произошло. Просила найти моих родителей. Но в ответ одно молчание. Меня проводили в шлюз «дезинфекции». Раздели догола. Сначала сами мыли, затем побрили голову, а потом провели в другой отсек, где я мыла себя сама. Мне принесли чистую рубашку и проводили в комнату с зеркальными стенами. Ежедневно у меня брали кровь на анализ, клеили ленты липкие на кожу, кололи иголками и просили писать только в их баночки. Так прошло около недели. Я все просила привести ко мне родителей, но все они будто не слышали меня. А потом ко мне пришла женщина. Она отличалась от остальных. На ней не было скафандра и это поразило меня. Женщина вела себя свободно. Погладила меня по щеке и присела на мою кровать. «Ты уже взрослая девочка, Джослин. И мне придется поговорить с тобой, как со взрослой девочкой». Кэтрин — женщина представилась этим именем — сказала, что новая планета не приняла нас с распростертыми объятиями. Люди стали болеть неизвестным заболеванием. Началась эпидемия. И теперь Кэтрин не знает, как им всем помочь. Я спросила у Кэтрин, где мои родители, но она проигнорировала мой вопрос. Тогда я заревела. Я поняла, что моих родителей больше нет. Кэтрин молчала и ждала, когда же я, наконец, успокоюсь. Потом она уговорила меня поесть и ушла. Больше Кэтрин я не видела. Спустя неделю меня навестила другая женщина. На ней тоже не было скафандра. Она сделала мне укол, после которого меня стало клонить в сон. «У меня нет лекарства от неизлечимой болезни», — произнесла она. «Ты не больна этой болезнью. Мы приняли решение спасти всех, кого еще можно спасти. Я не знаю, сколько продлится твой сон. Но очень надеюсь, что мы с тобой когда-нибудь проснемся». Это все, что я помню из своей «прошлой» жизни. Я проснулась, когда мне все еще было семь лет. У меня жутко болела голова и меня рвало несколько дней. Я едва понимала, что говорил мне мужчина, который меня разбудил. Его речь была ужасной, слова исковерканы, он неправильно расставлял ударения, и я постоянно поправляла его. Мужчина сказал, что его зовут Август. Я была первой, кого ему удалось разбудить. Те, кто были до меня, так и не проснулись. Я спросила, сколько их было, людей «до меня», но Август мне не ответил. Более трехсот лет в камере гибернации не могли пройти «незаметно». Повреждения мозга после такой длительной «спячки» оказались необратимы. Я была ребенком. И даже при условии более высоких способностей к регенерации, чем у взрослых, я все равно пострадала. Память: она вернулась не сразу. Навыки чтения и письма: я перестала узнавать буквы, с трудом могла прочесть слова по слогам и не понимала их значение. Сознание: иногда я «отключалась» на несколько минут, а когда приходила в себя не могла понять где я и что делаю. Мы с Августом провели на корабле больше месяца. За это время я узнала, что люди выжили на этой планете. Выжили, но позабыли, кто они и откуда пришли. Август рассказал мне о том мире, в котором я проснулась. Стеллары, Птаховы и огромные территории, на которых невозможно жить. Августа интересовали мои родители; кем они были, что делали. Я не могла ответить на его вопросы. Ничего не помнила о том, о чем он спрашивал, или, возможно, я никогда об этом и не знала. За то время, которое мы провели на корабле, Август больше не попытался никого «разбудить». Не знаю, в чем было дело… Может, он боялся их убить… Мы никогда об этом не говорили. Тем временем мне становилось лучше. Я перестала ежедневно «отключаться». Но остальное… Август начал обучать меня новому языку. Почему все люди на планете стали говорить на этом языке — понять до сих пор не могу. Август утверждал, что большая группа выживших на центральных землях были носителями этого языка. Создав общину, они стали общаться на нем между собой, очевидно, для того, чтобы остальные их не поняли. Теперь этот язык понимают все, — Аврора усмехнулась, — даже я теперь думаю на нем. Когда Август посчитал, что я готова к появлению в поселении, он собрал провиант и мы отправились в путь. Об одном он настоятельно попросил меня: никогда и никому не рассказывать о том, кто я такая. Август всерьез опасался, что правда может стоить мне жизни. Я поняла, что это так, не сразу. Поначалу молчала, потому что осознавала, что завишу от Августа. А потом… Потом я стала бояться сама.

— Чего же ты боялась? — спросила ее Терра.

Аврора неопределенно повела плечами.

— Всех. Людей, которые меня окружали. Приемного отца, старшего брата, одноклассников, господина Савелия. Меня попрекали за то, что я не такая как все. Меня стали называть дурой. Прослыть еще и сумасшедшей я не хотела. Учеба в школе давалась мне тяжело. Друзей, кроме взрослого Августа, у меня не было. В Главном доме меня никто не обижал, но никто и не радовался моему присутствию. Я старалась не высовываться. Научилась изменять речь, старалась использовать больше устаревших слов и подстраиваться под других. Любила проводить время в лаборатории Августа, где целыми днями пропадал и Гелиан. Как-то он разговаривал с дядей на моем родном языке и я, утратив бдительность, поправила его. Гелиан, безусловно, обратил на это внимание, но расспрашивать меня ни о чем не стал. Более того, он никому не рассказал о том случае. А потом он разрешил мне пользоваться его телескопом.

— Телескоп был не мой, — вставил Гелиан.

— Твой, — кивнула Аврора. — Я подарила его тебе.

Радомир повернулся к Гелиану и прищурился:

— Значит, ты все знал еще с детства?

— Я догадывался. Правду рассказал мне Август незадолго до своего ухода. Он попросил меня присмотреть за Авророй. И я сдержал слово.

— Хочешь сказать, что дядя Савелий не просто так Аврору на службу в Главный дом принял?

— А ты полагал, что он вдруг стал испытывать жалость и сострадание?! — повысил тон Гелиан. — И хоть я к этому решению отца не имею никакого отношения, все же мне кажется, что отец дал слово Августу позаботиться об Авроре.

— В обмен на что? — задал встречный вопрос Радомир.

— Откуда мне знать? — развел руками Гелиан.

— Ты пережила бурю, — произнесла Терра и с неверием взглянула на Аврору.

В этот момент Гелиан и Радомир перевели взгляд на нее.

— Ты пережила бурю! — повторила Терра и подскочила с дивана. — Ты выжила и не заболела!

— Я была в скафандре, — напомнила Аврора.

— Но он был испорчен, когда ты очнулась.

— Совершенно верно. Я понимаю, к чему ты клонишь, Терра. Из-за пробоины в скафандре я едва не сгинула в пустоши. Меня обследовали, предки доили кровь из меня, как молоко из коровы. Если бы они нашли хоть что-нибудь, меня бы убили. Усыпили, как больное животное.

— Но, они ведь усыпили тебя, — перешла на шепот Терра. — Откуда тебе знать, почему они не пустили тебя к остальным? Тебя ведь усыпили в той комнате и больше ты ничего не помнишь.

— Если бы я была больна, или заражена чем-то, например, черным крапом, я бы не дожила до сего дня. Август мог не знать, на что идет, когда будил меня. Но, будь со мной что-то не так, мы бы умерли с ним вместе еще на корабле…

— Терра права, — задумчиво произнес Радомир.

Аврора подскочила с дивана, но Радомир успел схватить ее за руку и усадил на место.

— Не спеши делать выводы, — покачал он головой. — Давай мысленно вернемся в прошлое и попробуем взглянуть на происходящее глазами предков. Они прилетели сюда в надежде обрести новый дом. Они высадились на поверхности этой планеты и организовали жилые зоны. У них были технологии, оружие, провиант, животные и, конечно же, связь с остальными людьми, которые живут на других планетах. Они начали обустраивать новое место для своего обитания. И вдруг кто-то заболевает. Вначале один человек, затем еще один, два, четыре, восемь… Эти люди умирают и даже технологии не могут их спасти. Когда речь начинает заходить о тысячах зараженных неизвестной болезнью, началась паника. Борьба за выживание у нас в генах, Аврора. Человек стремится выжить во что бы то ни стало. И если где-то опасно оставаться, он пытается оттуда бежать. Куда бежать, если болезнь повсюду? К людям на другие планеты? Обратно, на орбиту Пеленеи? Еще шестьдесят семь лет сна? Возможно. А теперь подумай, Аврора. Кто захочет принять корабль с людьми, который покинул зону эпидемии неизвестной неизлечимой болезнью?

Аврора смотрела на Радомира не моргая. Она знала ответ, но молчала.

— Никто не захочет принять его, милая, — ответил за нее Радомир. — Основная задача врачей во время эпидемии — организовать зону карантина. Там будут находиться те, кто заболел, те, кто инфицирован и те, кто вступал в контакт с заболевшими и инфицированными. А если зона карантина — целая планета? Если каждый из тех, кто прилетел сюда — потенциальная жертва болезни или ее переносчик?

— Хочешь сказать, что остальные люди бросили нас здесь умирать? — сдавленно произнесла Аврора.

— Тебя ведь бросили умирать в пустоши, не так ли? Так почему бы и людям с других планет не бросить каких-то сто пятьдесят тысяч человек умирать на этой планете?

— Это многое объясняет, — кивнул Гелиан.

— Это объясняет, почему предки остались здесь, а не покинули планету, — добавил Радомир. — Теперь представим, что бежать некуда. Корабли с людьми нигде не примут. Всем приказано оставаться на планете до разрешения ситуации. Люди понимают, что это — конец. Никто не прилетит им помочь. Они одни и предоставлены сами себе. Паника. В панике люди пытаются объединиться и найти выход. Оружие. Безусловно, те, у кого оружие, возьмут его в руки и не побоятся его применить. Какие варианты есть у этих людей?

— Улететь с планеты во что бы то ни стало, — произнес Гелиан.

— Согласен, — кивнул Радомир. — Эта группа отчаявшихся попыталась бы захватить корабль и покинуть планету. Возможно, у них это даже получилось. А, возможно, и нет.

— Уйти туда, где еще нет болезни, — предположила Терра.

— Согласен, — улыбнулся Радомир. — Почему бы не найти место, где можно организовать новое поселение? Место, где примут всех, кто еще не заболел? Если бы это место было где-нибудь в центральной части зоны, где высадились предки? Оплот надежды на выживание, куда может добраться каждый, кто выжил?

— Либо, это была территория, где еще никто не заболел, — продолжила развивать мысль Терра. — Территория, которая закрыла свои ворота для посещения.

— Первоначальная изоляция, — кивнул Радомир. — Принимается. Как бы там ни было, мы знаем, что люди выжили именно в центральной части зоны высадки. Поселение, в котором мы родились, стало домом для предков на века. Полная изоляция способствовала деградации общества. Изменился язык. Культура. И теперь мы имеем то, что имеем. Но, что с остальными? Куда деваться тем, кто инфицирован, тем, кого больше не ждут дома и кого не примут даже в соседнем поселении?

— Уйти спать, — прошептала Аврора. — Лечь в камеры гибернации и уснуть, в надежде, что когда-нибудь кто-нибудь их разбудит и спасет…

— Они не были трусами, — произнес Радомир. — У них просто не осталось другого выхода. Ты сказала, что тебя и других детей вывели в скафандрах с корабля и приказали бежать, указывая направление. От чего спасали детей? От потасовки на корабле или от болезни, которую могли принести с собой те, кто заявились к вам со своей речью?

— Я не знаю, — покачала головой Аврора.

— Но тем, кто пытался вас спасти не повезло. Буря. Я еще не встречал людей, которые бы пережили бурю и выжили после этого. А ты, Терра?

— Нет. Те, кто переживают бурю, остаются за стеной и погибают от черного крапа.

— В точку, — улыбнулся Радомир. — Но оказывается, что у нас есть человек, который пережил бурю и остался жив. Этот человек — еще ребенок. Ему семь лет, и он пришел со стороны пустоши в пробитом скафандре. А у нас эпидемия неизвестной болезни. И мы готовы пойти на все, чтобы найти от нее лекарство. Что бы мы сделали, Терра, попав в подобную ситуацию?

— Изолировали бы ребенка и начали его обследовать.

— Верно. И вот, мы обследуем его и ничего не находим. Ребенок не болен, он не инфицирован и все еще жив. И тогда перед нами встал бы выбор. Чем мы готовы пожертвовать ради того, чтобы найти лекарство? Что будет с девочкой, пережившей бурю, если она встретится с человеком, инфицированным неизвестной болезнью? Девочка заболеет? Или она выживет? Скажи, Терра, на что бы ты могла пойти ради спасения тысяч своих людей?

Терра молчала.

— Ребенок ни в чем не виноват, — покачал головой Радомир. — Ты не была ни в чем виновата, Аврора. Ты просто выжила в то время, когда остальные погибали.

— Что ты хочешь этим сказать? — еле шевеля губами, произнесла она.

— Женщина, Кэтрин, пришла к тебе без скафандра. Я думаю, она была больна. Ты сама сказала, что больше ее не видела. Они ждали еще неделю, Аврора. Наблюдали за тобой. И ты вновь выжила. Но лекарства от болезни с твоей помощью они так и не нашли. Что делать с таким ребенком? То же, что и со всеми остальными.

— Усыпить, — выдавила из себя Аврора.

— Ты сказала, что после тебя Август никого не пытался разбудить. Возможно, в его поведении был более разумный смысл, нежели боязнь погубить кого-то?

— Хочешь сказать, что дядя не просто так разбудил именно меня?

— Август никогда и ничего не делал просто так. Из всех, кто спал в камерах гибернации, он пробудил только тебя.

— Были и другие, — воспротивилась Аврора. — Август сказал, что я — первая, кто выжил после такого долгого сна!

— А откуда тебе знать, что Август сказал правду?

Аврора отвернулась от Радомира и с надеждой взглянула на Гелиана.

— Скажи им, что это не так… — словно молитву, прошептала она. — Скажи им, что я — не подопытное животное, которое разбудили только потому, что я пережила бурю…

— Ты должна была выжить, — отчеканил Гелиан и отвернулся.

— Гелиан! — взмолилась Аврора. — Скажи мне, что это не так?!

— Это были не мои слова, Аврора. Августа.

— Твой план «В»… — раздался сдавленный голос Терры.

Она обернулась к Гелиану и, прижав ладони к груди, отступила на шаг назад.

— Долина Смерти — не твоя цель. Это была цель Августа Реброва. Среди всех людей, кто окружал его, только тебе он доверил свои тайны. Тебе он поведал историю девочки по имени Джослин и привел этого ребенка в твой дом. Аврора — ваш с Августом план «В». Предки не смогли разгадать загадку выживания Авроры. Они даже не смогли найти лекарство с ее помощью. Это значит, что если я и Радомир так же не сможем найти лекарство от черного крапа, в долину Смерти вместо себя ты отправишь Аврору…

— Если вы не найдете лекарство, у меня не будет другого выхода, — ответил он и взглянул Терре в глаза.

— Это омерзительно! — выпалила она.

— Ты правда так думаешь? — он смотрел на нее пристально, и Терра в этот момент почувствовала себя обманщицей.

Голос Авроры нарушил повисшее молчание:

— Значит, я нужна была дяде и тебе только для этого?

Гелиан с укоризной взглянул на нее:

— Аврора, ты слишком умна для того, чтобы делать столь однозначные выводы.

— Спасибо за слово доброе, — хмыкнула Аврора. — И за место у двери в столовой тоже «спасибо».

— Не утрируй, — настороженно заявил Гелиан.

— Ты хранил мой секрет все эти годы не просто так, — осклабилась Аврора. — Что ты задумал, Гелиан? Что вы с дядей задумали?

— Спасти всех нас. Ради этой цели лично я готов пожертвовать собой. А ты готова принести себя в жертву, если понадобиться?

— А пожертвовать Террой, если понадобиться, ты готов? — раздался голос Радомира.

Гелиан поморщился:

— Он готов… — тихо пробурчала Терра и начала отступать назад. — Он готов пожертвовать каждым из нас… и собой тоже…

Она зацепилась за угол дивана и едва не рухнула на пол.

— Осторожнее! — вырвалось из Гелиана.

— Не стоит, — покачала головой Терра. — Падение с высоты моего роста вряд ли способно кого-нибудь убить…

— Свернуть шею можно и при падении с меньшей высоты, — напомнил Гелиан.

— Верно подмечено, — попытался разрядить обстановку Радомир.

— Почему Август не пошел с нами? — спросила Терра и уставилась на загадочно молчащую Анну.

— Он активирует климакол, — напомнил Гелиан.

— Или это предлог, чтобы не общаться с нами и не отвечать на наши глупые вопросы, — подытожила Анна.

Терра прищурилась:

— Или он вернулся в поселение с другой целью.

— В смысле? — возмутилась Аврора.

— Не для того, чтобы нас предупредить.

Тут не выдержал Гелиан:

— Куда-то не туда твоя мысль ускользает. Если бы ты знала Августа, как мы…

— Но я не знаю его как вы, — перебила Терра. — Вы все верите ему. В непогрешимость деяний его. А я вот в Августе Реброве сомневаюсь.

— Злого умысла в его поступках не ищи! — отрезал Гелиан.

— Желаете жить в неведении и идти у него на поводу? Пожалуйста! Я себе подобного позволить не могу!

— Гелиана он не предаст, — покачала головой Анна и спрятала лицо в ладонях.

Терра нахмурилась:

— Откуда такая уверенность?

— Гелиан его сын и Август знает об этом.

Повисла гробовая тишина. Терра в изумлении глядела на Анну, потом перевела взгляд на Гелиана:

— Аврора — сестра Бога Солнца, — произнесла она. — Вот почему он назвал приемную дочь этим именем.

— Н-да, — вздохнул Радомир. — Еще новости будут или на этом пока все?

— Тебе тоже есть в чем признаться! — Анна вскочила с кресла и указала пальцем на Радомира. — Только дурак не знает, кто твой настоящий отец!

— Тетя, — с угрозой произнес Радомир, — не надо…

— У меня под носом! В моем доме! Никого не стесняясь и ни от кого не скрываясь!

— Мама, не надо! — рявкнул Гелиан.

Анна осунулась и опустила руку:

— Выходит, ты знал, что Радомир сын Савелия?

— Он мой брат. Был им и останется. На этом мы поставим точку.

Анна зажмурилась и завертела головой. Было видно, что она едва сдерживает слезы.

— Мама…

— Не смей меня осуждать! — сорвалась на крик Анна. — Ты не был в моей шкуре!

Она обогнула Гелиана и выбежала из гостиной.

— Мама…

— Думаю, сейчас нам лучше разойтись, — Терра кивнула Радомиру и Авроре, после чего проследовала за Анной.

— Будь моя воля, — произнес Гелиан и взглянул на Аврору, — я бы сделал все сам. Но ты же понимаешь, что шанс найти лекарство за один день столь же ничтожен, сколько и шанс, что у меня есть иммунитет к черному крапу.

Аврора, как ни странно, улыбнулась его словам:

— Наконец-то я слышу от тебя правду. Спасибо, Гелиан, — выдавила из себя она и встала. — Я пойду в гостевую комнату, с твоего позволения.

— Мы пойдем, — поправил Радомир.

— Конечно.

Аврора медлила, но осознав, что Радомир уходить пока не собирается, пошла одна.

— Я всегда знал, что твоя идея привлечь к поискам лекарства знахарку — очередная утопия, — монотонно произнес Радомир. — Если кто и сможет победить черный крап, так это предки. Их знания и технологии. Когда-то я предложил тебе попробовать разбудить хоть одного из них, но ты наотрез отказался от этой затеи. Конечно, теперь я понимаю твои мотивы. Зачем будить кого-то, чтобы найти лекарство, если иммунный предок у тебя уже есть?

— А если вместе с предками ты бы пробудил черный крап? Что было бы тогда, Радомир?

— Мы бы погибли с ними на их корабле и поисками решения всех проблем занялся бы кто-нибудь другой.

— Кто? — повысил тон Гелиан.

— Август. Аврора. Твои братья. Стеллары в конце концов. Незаменимых нет, Гелиан. Об этом ты позабыл.

— Ты ни черта не знаешь о предках, об их планах, методах и технологиях. Они прилетели сюда как колонизаторы, чтобы обуздать природу этой планеты и выкачать из ее недр все богатства, которые найдут. Думаешь, их заинтересует кучка одичавших людей, скатившихся в развитии на сотни лет назад? Предки между собой разобраться не смогли, думаешь, они станут выслушивать нас, дикарей по их меркам?

— Но, мы же их потомки… — стушевался Радомир.

— Когда отец понял, кто такая Аврора и что сделал Август, чтобы она оказалась здесь, он испугался. Это был неподдельный испуг. Теперь ты знаешь, что он сделал для того, чтобы избавиться от нее.

— Не только от нее…

Гелиан молчал.

— Знаешь, почему Савелий не поверил в твою историю о необходимости знахарки? — спросил Радомир.

Молчание.

— Почему не поверил я, твоя мать, наши братья?

— Почему? — спросил Гелиан.

— Потому что каждый из нас подумал, что ты в нее влюблен, — улыбнулся Радомир, но улыбка его тут же померкла. — Мы видели, как ты меняешься. Понимали, что поездки к Стелларам возвращают тебе нечто, что ты утратил по моей вине… Я не знал, Гелиан… Я не хотел поступать с тобой так… Это давило на меня. Все семь лет, что минули с тех пор. Знаешь, я ведь поверил, что она изменила тебя. Все поверили в это. А теперь… Зная тебя… Твою историю… Зная, на что ты способен… Теперь я думаю, что все мы ошиблись.

— Не лезь в мои отношения с женой, — прохрипел Гелиан.

Радомир поднял руки и едва не расхохотался:

— Твои отношения? Господи, Гелиан! А ты вообще на отношения способен?

— Уйди, — прорычал Гелиан.

— Что же ты задумал на самом деле? — прошептал Радомир, приближаясь к нему и заглядывая в лицо. — Зачем привел в дом Терру Стеллар?

— Оставь меня одного! — проревел Гелиан.

— Как скажешь, — Радомир покачал головой и направился следом за Авророй.

Гелиан остался в гостиной один. Он оперся руками о колени и спрятал лицо в ладонях. Он вспомнил миг, когда впервые увидел Терру. Маленькая девушка с глазами цвета фиалок. Он не ожидал, что, глядя на нее, испытает хоть что-то. Ведь она лишь объект. Одна из трех. Да, с безусловно большим потенциалом, чем другие, ведь она еще и знахарка. Но…Не этот факт определил его выбор.

В груди защемило. Гелиан глубоко вздохнул и встал. Когда же он заболел ею? Когда она перестала быть объектом и превратилась в олицетворение его возможного будущего, о котором он даже не задумывался?

Гелиан взял со стола бутылку с бормотухой и приложился к ней. Несколько глотков обжигающего пойла притупили боль за грудиной. Он погряз в собственной лжи и в чувствах, которых никогда не желал познать. Он влюбился в женщину, которую должен был использовать.

Гелиан метнул бутылку в стену: стекло вдребезги, остатки бормотухи на мебели. Будь проклят мир, и Гелиан Птахов вместе с ним. Будь прокляты все, если он не найдет способ спасти Терру от участи, которую сам же для нее и определил.

***

Терра тихо подобрала подол платья и неспешно поднялась наверх. Что ж, ее имя — Терра Стеллар. Она — последняя из рода, по колени стоящего в крови. Грехи предков — ее приданное. Ложь предков — ее наследие. Гелиан Птахов — ее новый пастух. Что изменилось за последние двадцать лет? Ничего по сути своей. Овцы стали пастухами, а пастухи — овцами. Все ложь. И его мир ничем не отличается от мира, из которого он забрал ее. Знахарка — это «побочный продукт мероприятия». Значит, Терре Стеллар уготована другая участь. Что ж, Гелиан Птахов, твои планы — воистину загадка. Одно хорошо: рано или поздно она все равно разгадает их.

Конец I части «Наследие предков».

Content

Рэй Даниэль Зеа Наследие предков

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23