Рэй Даниэль Зеа

Война племен

«В мире, где идет война, не бывает хороших и плохих, есть только свои и чужие».

Даниэль Зеа Рэй

Пролог

Колония Пеленея. Район Гапи-Сити. 3260 год по земному летоисчислению.

Катарина пробиралась по туннелям в одиночку. Ее ячейку накрыли сутки назад. Три оборотня и две автономные системы типа «андроид» уничтожили почти сотню человек, среди которых было всего четыре рекомбинанта. Она уцелела лишь потому, что давно не регистрировалась в системе и осталась неучтенной: пятый рекомбинант или «призрак», как называли подобных ей. Катарина слышала о других «призраках» — рекомбинантах, которые вообще отказывались синхронизироваться с чем бы то ни было и давно не загружали обновления программных обеспечений из сети. Не прошел еженедельную регистрацию — система посчитала тебя мертвым. Мертвые не получают еды и воды. Все просто. Сопротивлению плевать на желания таких как она. Не нравятся правила игры — проваливай на сторону правительства. Там тебе найдут применение, ради которого создали.

Катарина стала призраком полгода назад. Кто-то делился с ней водой. Кто-то приносил еду. А иногда она охотилась на грызунов… Она работала, как и все другие. Рейды за оружием, операции по освобождению новых территорий, перевязка раненых, похороны убитых. Рекомбинанты считали, что у нее поехала крыша. Люди полагали, что крышу у нее снесло еще во время инициации.

Что-то хрустнуло под ногой. Катарина закатила глаза и поправила респиратор на лице. Вонь, что стояла в этих туннелях, не вообразить! Трупы людей, рекомбинантов, оборотней будут лежать здесь и гнить неделями, пока сопротивление или правительство, в зависимости от того, кому подконтрольна территория, не примут меры и не зачистят здесь все. Идти по трупам — не лучшая из ее идей, но не по поверхности же ей топать в поисках ячеек сопротивления, к которым она сможет примкнуть? Вновь хруст. Нога провалилась в чье-то тело, и Катарина поморщилась. Стон. Катарина замерла, прислушиваясь к звукам вокруг. Вода капает с потолка. Копошение крыс где-то позади. Ее дыхание в респираторной маске. Вновь стон.

— Кто здесь? — прошептала она, активируя плазмар и освещая фонарем трупы впереди.

Рука шевельнулась. Стон. Выживший!

Катарина бросилась к нему и, ухватившись за протянутую ладонь, попыталась вытянуть его. Черта с два! Он по пояс был завален трупами.

— Эй, ты! Слышишь меня? — она осветила фонарем лицо мужчины, которому принадлежала рука.

Тот простонал в ответ.

— Сейчас вытащу тебя, подожди.

Она стащила несколько трупов с его тела и присела, чтобы осмотреть раны. Два плазменных ранения в бедро, одно в грудь. Повезло ему, что все еще жив.

— Ну что, дружок, — улыбнулась Катарина. — Пить будешь?

Стон.

— Полагаю, это значит «да».

Она достала бутыль и вымыла незнакомцу лицо. Еще хлебнет трупного яда вместе с водой — тогда точно конец. Дав выпить несколько глотков, Катарина, под невнятные стоны, спрятала бутылку.

— Сразу много нельзя. Потом еще попьешь. Ну что, давно здесь тухнешь? Несколько дней — так точно. Твою ячейку зачистили, как мою? Ладно, с кем я говорю? Ты же все равно, только мычать можешь.

Катарина схватила мужчину за обе руки и потянула за собой. Дело это оказалось нелегким. Кажется, он весил целую тонну! Здоровый, зараза. Катарина поднапряглась и сдвинула его тело с места. Крик боли, и мужчина потерял сознание. Что ж, оно и к лучшему. Судя по карте, тянуть его придется несколько километров, а там — привал.

***

Три дня спустя.

— Привет, Лавджой! — радостно произнесла она, протягивая новому знакомому кружку с водой.

Мужчина взирал на нее с опаской, но кружку из рук принял. Мудрое решение.

— Ты три дня в отключке был. Раны твои я перевязала, но умирал ты от заражения. Пришлось за антибиотиками ходку сделать. Спасибо потом мне скажешь. Ну как, напился?

Он молча протянул ей пустую кружку.

— Сегодня на обед — жареные крысы! — с воодушевлением сообщила она. — Впрочем, как и в предыдущие три дня. Ну что, Лавджой, есть будешь?

— Ре… — промычал мужчина. — Ре…

— Имеешь что-то против рекомбинантов?

Молчание.

— Нет? — она наигранно улыбнулась, — вот и славненько. Вы, люди, иногда дурака валяете, но все же с рекомбинантами лучше, чем с оборотнями, не так ли? — она засмеялась и протянула бедолаге кусок жареной крысы. — Ешь. Тебе белок необходим.

— Где… Где мы…

— Заброшенный коллектор. Кажется, здесь до нас кто-то жил. Есть очистная станция воды, самодельные печи, посуда и остатки пожитков. Задержаться здесь — не лучшая моя идея, но, Лавджой, ты весишь слишком много, чтобы тащить тебя дальше. Я устала, понимаешь? — она вновь засмеялась и хлопнула его ладонью по здоровой ноге.

— Лав… ждой? — повторил мужчина.

— Извини, имени твоего я не знала, потому назвала тебя Лавджоем. Старомодно, конечно, но знаешь, есть в этом имени что-то… — Катарина перевела взгляд куда-то вдаль и стала прикусывать нижнюю губу, будто бы замечталась о чем-то. — Одной тяжело, — наконец, ответила она и взглянула на него, на этот раз с неким сочувствием. — Ты единственный мужик, которые третьи сутки подряд терпит мой треп. Так что, быть тебе Лавджоем! — она засмеялась и легонько похлопала его по плечу.

— Твое… имя…

— Катарина. А твое?

Он медлил с ответом. Не то вспомнить пытался, не то решал, каким именем себя назвать.

— Лав… джой, — он натянуто ей улыбнулся и закашлялся.

— Н-да, — протянула Катарина. — Тебя по голове ударили. Там рана. Что, память напрочь отшибло или есть, что скрывать?

— Не… пом…ню…

— Тогда, план такой: кантуемся здесь еще дня три, затем идем дальше. Сопротивление отступало на Восток. Мы направимся туда же.

— Со. против…

Катарина рывком достала плазмар и направила его незнакомцу в лоб.

— Ты же из сопротивления, не так ли? — произнесла она.

— Да…

— Откуда знаешь, если даже имени своего не помнишь?

— О…дежда…

— Правительство кротов не в парадной униформе к нам засылает! — парировала Катарина.

Лавджой протянул руку и прижал ладонь к дулу плазмара.

— Я на тво…ей… сто…роне.

— Верить в это хочется, — вздохнула Катарина и спрятала оружие.

— Сеть… Выйди… в сеть…

— Э, не… — она угрожающе помахала пальцем у его носа. — Извини, конечно, но я больше не синхронизируюсь.

— При…зрак…

— Полгода как, — улыбнулась она. — Знаешь, впервые за жизнь, которую помню, чувствую себя человеком. Вряд ли ты поймешь, конечно, но когда убиваешь или, скажем, хоронишь тех, кого знала несколько лет, а внутри ничего не происходит, пустота одна внутри, четко понимаешь, что с тобой что-то не так… Мир вокруг сошел с ума. Пусть я и рекомбинант, но сеть делает из меня машину, а я так не хочу. Не хочу быть машиной.

— Сколько… тебе лет…

— А на сколько выгляжу?

— Двадцать… …три…

— Врать умеешь, — рассмеялась она. — Тридцатник мне. С хвостиком, — добавила она. — А тебе сколько?

Он пожал плечами в ответ.

— Я бы под сорокет дала. Хотя, ты болен, так что… Тридцать шесть — семь… Ладно, спи. Я ходку на поверхность сделаю и вернусь.

— Не… ходи…

— Все в порядке. Не впервой. Антибиотики еще нужны. Да и крысы поднадоели. Может, найду что еще съестное?

— Опасно…

— Если не вернусь — выбирайся сам. Приятно было познакомиться, Лавджой, — она погладила его по волосам и встала с колен. — Пожалуй, оставлю тебе один плазмар. Мало ли, кто сюда заявится?

Она вложила ему в ладонь оружие и грациозно разогнулась, поправляя лиф костюма.

— Не скучай! Даст Бог, еще свидимся.

***

Она вернулась сутки спустя. Раненая в плечо с переломанными ребрами, она едва дышала, протягивая ему ампулы с антибиотиками и обезболивающим.

— Что случилось? — спросил он, отползая в сторону, чтобы достать инъектор, лежащий неподалеку.

— Оборотень накрыл в больнице. Там таких, как я, человек шесть было. Уносили все, что осталось. Повезло еще, что он один пришел.

— Разведка.

— Скорее всего. Значит, наступление готовят. Пора и нам двигать отсюда.

— Ты едва дышишь.

— Меня этим не проймешь, — попыталась отшутиться она и тут же застонала.

Он поднес инъектор и вколол ей обезболивающее.

— Тебе самому нужно.

— Перебьюсь. Ложись, рану осмотрю.

Она завалилась на спину и повернулась на бок.

— Плазмар где? — спросил он.

— Выронила…

Он ни слова в ответ не сказал, хотя мог бы и выругаться. Она оценила поступок, да что толку? Если в переделку попадут, с одним плазмаром на двоих им все равно не выжить. Пока Катарина предавалась размышлениям, Лавджой аккуратно стянул с нее костюм, оголив грудь и плечо.

— Симпатичный мужик раздевает, а я не в форме. Прости, Лавджой, сегодня не твой день.

— Ты всегда так много говоришь?

— Да, фонтан не заткнуть. О-о-о! Твою ж мать…

— Терпи, — он изобразил на лице сострадание. — Сейчас вымою и перевяжу.

— Ох… Сам еле на ногах держишься. Кстати, как твои ра-а-а-ны!

— Заживают.

— Как на собаке, ей Бо-о-о-гу!

— Может, все-таки потрахаемся? — спросил он и она готова была поклясться, что он улыбнулся при этом.

— Сказа-а-а-ла же… Не тво-о-ой… день.

— Катарина… — задумчиво произнес он. — Тебя на самом деле так зовут?

— Не знаю. Позывной XX-7651. Катарина Илес. Кто придумал это имя — родители или база данных, уже не узнать.

Он натянул на нее костюм.

— Я крысу поджарил. Есть будешь?

— А ты вскоре побежишь… Мне бы так… — прошептала она и вырубилась.

***

Неделю спустя.

— Долго еще до привала? — стонала Катарина.

— Три километра преодолеем и отдохнем. Судя по твоей карте, там была одна из ячеек.

— Их перебили три месяца назад. Я лично ездила трупы утилизировать.

— Что там произошло? — спросил Лавджой.

— Все как всегда: оборотни.

— Что ты знаешь о них?

— Машины для убийства. Вот что я знаю о них.

Катарина присела на бетонный обломок, чтобы отдышаться.

— Пойдем, — он протянул руку, призывая шевелиться.

— Когда-то это был красивый город, — вздохнула она и приняла помощь.

— А потом началась война и все превратилось в руины, — закончил он за нее.

— Ты до сих пор ничего не помнишь о своем прошлом?

— Вспоминаю что-то. Кажется, я вырос в каком-то секторе на Нирене.

— Нирена… — мечтательно произнесла Катарина. — Сиреневая планета. Была самой чистой из трех. Интересно, что ты на Пеленее забыл?

— Сам не знаю.

— Хорошо же тебя по башке долбанули! — засмеялась Катарина и тут же застонала от боли.

— Поисковики! Прячься!

Они рухнули там же, где стояли. Катарина отползла к обломкам и спряталась под ними. Лавджой укрылся неподалеку за искореженной ржавой машиной.

Поисковики застыли над землей, сканируя поверхность, и отправились дальше.

Катарина выдохнула. Вовремя Лавджой их заметил. Молодец.

— Ну что, двигаемся на Восток? — спросил он, глядя на нее с высоты своего роста.

— Три километра. Я помру.

— Залазь мне на спину. Поднесу немного, — предложил Лавджой.

— Ты и без того хромаешь, — улыбнулась Катарина, — но за предложение спасибо!

***

Две недели спустя.

— Господи, мы когда-нибудь до них доберемся?! — кричала Катарина, распихивая ногами пустые коробки в очередном покинутом всеми укрытии.

— Успокойся. Здесь есть вода и консервы. И сетевой модуль… — Лавджой поднял с земли заушник и стал крутить его перед глазами. — Похоже, рабочий.

— Хочешь в сеть попасть?

— А ты нет? Мы месяц скитаемся и никого не можем найти. Может, это наш шанс!

— Валяй! — она махнула рукой. — Только если засекут твое местоположение — я не виновата.

— Я перекодирую локацию, — пожал плечами Лавджой.

Катарина, судя по всему, пребывала в ярости.

— Имени своего не помнишь, а как локацию перекодировать — помнишь?

— Странно, правда? — улыбнулся он и надел заушник.

— Делай что хочешь! Я мыться!

Запустить самодельный генератор Катарине удалось. Подождав минут десять, она разделась и стала на бетонный пол в импровизированной душевой. Из резиновой трубы над головой полилась теплая вода и Катарина едва не завизжала от восторга.

— На, я мыло нашел, — он протянул ей мыльный огрызок и стал раздеваться.

— Ты же в сеть полез!

— Здесь не ловит, — ответил он, стягивая с себя штаны. — Потом еще попробую.

— Пока я не помоюсь, тебе горячей воды не видать!

— Здесь места на двоих хватит. Двигай жопой, плоскогрудая!

— У меня третий размер! — взревела Катарина. — Все натуральное!

— В моде шестой — синтетический, насколько я помню…

Она открывала рот, как рыба, пытаясь что-то сказать, но мыслей в голове не осталось. Роскошный мужик! Высокий, мускулистый, лицо словно вылеплено скульптором, глаза синие-синие, волосы — каштановые, кожа — белая. И внизу есть, чем похвастать. Она бы дала ему на раз-два! Да что там! Она бы набросилась на него сама! Да вот, одно но… Люди с рекомбинантами не спят. Сторонятся их. За всю жизнь у нее несколько партнеров было — все рекомбинанты. Им до Лавджоя, как ей до шестого размера.

— Рыжая, ты так и будешь на меня пялится?

— Рыжая? — зашипела Катарина и подвинулась, уступая место под струей воды.

— Чему ты удивляешься? Ты рыжая! И в веснушках вся!

— Рыжая-бесстыжая! — покривлялась Катарина и отвернулась, намыливая голову.

— Я поначалу подумал, что ты крашеная, но когда голой впервые увидел, понял, что все натуральное, — он стал посмеиваться, что взбесило Катарину еще больше.

— Только мозги наполовину искусственные… — прошептала она. — А так, все натуральное.

— Ты… завидуешь… людям?

— Да, — выдохнула Катарина. — Я не выбирала свою участь. Они выбрали за меня.

— И ты веришь, что если сопротивление победит, все изменится? — тихо спросил он.

— Да. Я не просто верю, я борюсь за это. Второй, третий ребенок в семье… Почему, они должны стать материалом для пробы? Почему должны рискнуть жизнью? И почему, если выпадет шанс выжить, в шестнадцать лет должны потерять все?

— Миру нужны рекомбинанты.

— И оборотни, — прошептала она. — Технологии, прогресс, удобства. Фелерина взорвалась всего два года назад. Осталось только две планеты, на которых мы можем выжить. Если Пеленея и Нирена погибнут, что с нами станет?

— Ты про вид или про нас с тобой?

Она встала под воду, чтобы смыть мыло с волос.

— Если планеты погибнут, нам определенно не выжить. Изучать просторы бескрайнего Космоса будут другие представители человека разумного. История циклична. Война племен погубила Землю. Война племен погубит и человечество.

— Война племен… — повторил он, намыливаясь. — Как интересно ты назвала произошедшее.

— Племя людей против племени технологий. Победит либо человек, либо технология. Если победит человек — вид выживет. Если технология — погибнет.

— Какова твоя специализация как рекомбинанта? — спросил он, ополаскиваясь водой.

— Инженер промышленных технологий.

Лавджой присвистнул.

— А с виду не скажешь. Я думал, ты биолог какой-нибудь.

— Если рыжая, значит биолог? — хмыкнула Катарина.

— Не помню, чтобы у меня с натуральными рыжими было когда-нибудь…

Катарина, намыливая себя между ног, замерла.

— Думаешь, если спасла задницу твою, то и ноги быстро раздвину? — зашипела она, стоя к нему спиной.

— Рыжая, — произнес он как ни в чем не бывало, — твой третий размер заводит куда лучше шестого-синтетического.

Катарина закрыла глаза и выдохнула. Сама же хотела перепихнуться с ним. А когда он сам предложил — ощетинилась. Нелогично. Не по-рекомбинантному.

Она встала под воду и вымыла причинные места. Затем окинула Лавджоя взглядом с головы до пят, оценив стояк на двенадцать баллов из десяти. Протянула руку и обхватила достоинство. Пальцы почти смыкались. Почти. Катарина провела ладонью по крайней плоти и спустила ее вниз.

— М-м-м… Гулять, так гулять! — улыбнулась она и опустилась на колени.

— Твою ж мать! — заревел он, запуская пальцы в ее мокрые волосы.

Одна минута и он кончил.

— А ты быстрый, — не скрывая разочарования, произнесла она и продолжила наслаждаться водными процедурами.

Молчание затянулось. Катарине это показалось странным. Она повернулась к Лавджою и ничего не поняла. Он стоял как вкопанный, глядя на нее как-то… …как-то странно…

Катарина пощелкала пальцами у него перед глазами.

— Приди в себя! Твой лучший в жизни минет окончен!

— Я верю, что ты можешь сделать минет и лучше.

У Катарины челюсть отвисла. То ли по роже ему врезать, то ли собраться да свалить на хрен. Пожалуй, пора сваливать.

Она развернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за локоть.

— Куда собралась?

— Отвали, скотина.

— Рыжая, мы еще не закончили!

— Отвали! — закричала она, пытаясь выдрать руку из его хвата.

Он за бедра ее схватил и спиной к себе прижал. Руки его у нее между ног оказались. Силен, зараза, но пальцами работать умеет. Катарина даже глаза от накатившей неги закрыла. Бедный ее клитор. За ним еще никто так старательно не ухаживал. Опытен, зараза.

— Наклонись вперед, — охрипшим голосом попросил Лавджой, и она тут же согнулась пополам.

Вошел, как к себе домой. Она только и успела, что охнуть. Несколько движений и Катарину затрясло. Она начала постанывать, подавая бедра навстречу. Еще немного, еще чуть-чуть, и она получит свой экстаз. Лавджой сжал ее ягодицы и увеличил темп.

— Твою мать! — воскликнула она перед тем, как с головой погрузиться в оргазм.

— О… да… — отозвался он откуда-то издалека и кончил… в нее.

— Ты идиот? — прошипела Катарина, продолжая стоять в прежнем положении. — Тебя что, не учили выскакивать?

— Мы три недели скитаемся. У тебя еще не было менструации. Либо тебя уже обрюхатили, либо пора тампоны искать.

— А если обрюхатили? Не боишься, что я чужие заслуги тебе припишу?

— Знаешь, с определенных пор я вообще ничего не боюсь, — ответил Лавджой, покидая ее тело.

— Это с каких же? — Катарина разогнулась.

— После твоего минета меня уже ничто не страшит! — захохотал он, обнимая ее и прижимая к себе.

Она не знала, как на это реагировать. Странная реакция, больше на истерику похожа. Спустя несколько минут он успокоился и запустил на прощание язык ей в рот, что Катарина расценила как грубый, но все же поцелуй.

***

Неделю спустя.

Он с нее не слазил. Она с него, в принципе, тоже. Казалось, Катарина вошла в раж и потеряла остатки своих супер-мозгов в его объятиях. Лавджой время от времени пытался выходить в сеть, но все попусту. Одно заброшенное место стоянки сменялось другим, и вслед за безудержным сексом последовала запланированная менструация. Катарина поклялась, что Лавджою в эти дни ни черта не обломится, но спустя сорок восемь часов она вновь оказалась лежащей под ним.

— Интересно, когда мы доберемся до своих, ты продолжишь этот безумный марафон со мной или найдешь себе другую озабоченную, посвежее, так сказать…

— Рыжая, ты какую-то ересь несешь, — улыбнулся он в ответ и чмокнул ее в губы.

— Ты так и не вспомнил свое настоящее имя?

Он перевернулся на бок и уставился в небо.

— Нет.

— А звание? Ну, хоть что-нибудь ты вспомнил?

— Образы одни. Никакой конкретики. А в твоей голове после инициации что-нибудь осталось?

— Нет, — прошептала она. — Тот объем информации, который они впихивают во время инициации, не оставляет от прошлой жизни ничего.

— А эмоции? Когда они вернулись к тебе?

— Года через два начала что-то испытывать. Злость, раздражение, недовольство. Они лечили это в сети. Закачиваешь обновление информационных баз — и вновь ничего. Среди наших слухи ходили, что если перестать обновляться, эмоции вернуться в полном объеме. Но на госслужбе за своевременным обновлением пристально следили.

— Тебе не хватало этого? Эмоций, я имею в виду? — Лавджой провел пальцем по ее груди и спустился к пупку, очерчивая круги вокруг него.

— Я поняла одно: если что-то отобрать, жертве обязательно захочется это что-то вернуть. В этом прокол всей системы. Рекомбинанты должны были восстать. И это не заслуга сопротивления. Если существуешь без эмоций, всегда хочется понять, что такое существовать с эмоциями. Когда начинаешь чувствовать, а потом вновь теряешь эту способность, призраки этих эмоций все равно остаются. Ты как бы реально осознаешь, что стал ущербным, и начинаешь искать способ вернуть себе «нормальность».

— А оборотни? Как думаешь, они испытывают что-то?

— В их мозгах столько имплантов, что вряд ли там остается место для каких-либо эмоций. Не будь они созданы из людей, я бы назвала их идеальными андроидами. Я как-то задалась вопросом, почему они с такой легкостью копируют людей, их поведение, эмоции, а потом пришла к выводу, что скопировать то, чего в тебе нет, проще, чем скрыть что-то. Понимаешь, о чем я?

— Подражать проще, чем врать, — кивнул он.

— Да.

— Интересная мысль. Но ведь оборотней, так же, как и рекомбинантов, создают из людей.

— В нас больше органики. В них больше наномашин и имплантов, — вздохнула Катарина, закрывая глаза.

— Почему ты примкнула к сопротивлению? — тихо спросил Лавджой, продолжая поглаживать пальцем кожу на ее пупке.

— Я не хотела жить в обществе, где детей приносят в жертву технологиям.

— Или ты сама хотела иметь детей? — прошептал он ей на ухо.

Катарина молчала.

— Рыжая, ну ты чего?

— У меня подруга была. Ну, как подруга. Мы жили в соседних квартирах. И общались как рекомбинанты. Она любовника завела, ну, для того, чтобы гормоны в крови не скакали. Он тоже был рекомбинантом. Мы работали вместе. В общем, забеременела она. Закон ты знаешь. Рекомбинанты не могут воспитывать детей. Любовник ее тут же бросил, а аборт под запретом. Могла бы и к нелегалам пойти, но не пошла. Не знаю, чем она руководствовалась. Помню, как руки ей на живот прикладывала, а ребенок там, внутри, шевелился. Девочка была. Короче, дочь ей даже не показали. Подержали подругу мою в больнице три дня и на работу отправили. Она выбросилась из окна своей квартиры через неделю.

Лавджой прижался носом к ее щеке и обнял.

— Мне очень жаль.

— Тебе жаль. Ты человек. А я помню, как спустилась вниз, взглянула на пакет, в который ее упаковали, назвала ее идиоткой и пошла дальше.

На глазах Катарины проступили слезы.

— Я просто посмотрела и пошла дальше, понимаешь?

Соленые капли покатились по щекам.

— Это не нормально, — простонала она. — Это вообще не нормально! Знаешь, как я в сопротивление попала? Через месяц после ее самоубийства, папашка ребенка стал подкатывать ко мне. Не знаю, почему я это сделала… Помню, как взяла со стола стилус и воткнула ублюдку в глаз… В суматохе, которая поднялась, я деру дала. Бежала, куда глаза глядят. Меня на улице схватили. Повязали по всем правилам. За убийство — смертный приговор. До исполнения казни как раз два дня оставалось, когда сопротивление на город напало. Узников тюрем первыми освободили. Так я к рядам сопротивления и примкнула. Сначала по ячейкам скиталась. Потом обосновалась в одной. Почти два года там прожила. Полтора месяца назад ее оборотни накрыли. Пришли в группе беглецов. А потом всех положили. Как я отношусь к оборотням? — Катарина ощетинилась. — Я их ненавижу.

Лавджой резко присел.

— Что случилось?

— Одевайся. У нас гости.

Их окружили с воздуха и с земли. Катарина подняла руки вверх и засмеялась. Лавджой продолжал удерживать плазмар в руке. Как будто он их спасет!

— Катарина? — раздался знакомый голос со спины.

Она обернулась, глазам своим не веря.

— Кенерия? Кенерия Дагди, ты ли это?!

Он засмеялся в ответ и раскинул руки по сторонам. Она бросилась к нему в объятия.

— Ну ты даешь! Думала, не свидимся уже!

Вместе с Кенерией они многое пережили. Не одним нападением он руководил, ни одного рекомбинанта завербовал. Он начал как перебежчик. Ушел сам, добровольно. Долгое время был «призраком», пока его жену, тоже рекомбинанта, не схватили. Синхронизация спасла его от депрессии, публичная казнь супруги подарила сопротивлению лидера среди рекомбинантов. Он часто посещал отдаленные ячейки. Беседовал с такими, как она, помогал адаптироваться и находить себя. Он не боялся смерти, и это отличало его от других. Имя Кенерии Дагди знали все и каждый.

— Кто твой спутник? — спросил Кенерия, высвобождаясь из хвата рук Катарины.

Она помахала Лавджою, призывая подойти поближе.

— Я спасла его в туннеле под Гапи-Сити. Оборотни его ячейку накрыли. Если бы я не подвернулась, так бы и остался там лежать.

— Как его зовут?

— Лавджой, — улыбнулась Катарина. — Ну, чего ты медлишь! Иди сюда! Может, ты Кенерию вспомнишь?

— У него амнезия? — настороженно спросил Кенерия.

— Да. По голове стукнули.

— Ты под Гапи-Сити его нашла?

— Да, — кивнула Катарина.

— Наши ребята там трупы убирали. Судя по записям камер наблюдения, оборотней там было четверо. Троих убили, а четвертого ранили в ногу и грудь. И трупа оборотня этого наши ребята так и не нашли.

Катарина медленно повернулась, чтобы взглянуть на Лавджоя еще раз, но он исчез.

— Взять его! — закричал Кенерия.

Катарина поняла, что ее не держат ноги. Стоя среди развалин очередного города, под лучами прожекторов, светящих на нее сверху, она пыталась понять, в какой момент облажалась и не поняла очевидного: она спасла вовсе не человека… Она спасла нечто, что ненавидела больше всего на свете…

Глава 1

Серая иссушенная земля, покрытая пылью. Растрескавшаяся, безжизненная земля. Сапоги мелькали перед глазами. Правый. Левый. Терра смотрела на них, не моргая. Правый и левый.

— Терра! — позвал ее Гелиан.

Она обернулась и едва не столкнулась с Анной.

— Извините…

Свекровь прошла вперед.

— Опусти фильтр! — шипел Гелиан, стягивая с ее лба тряпку в мелких дырочках и надвигая ее на прорезь для глаз. — И закрепи его плотно! — он потуже стянул завязки на затылке и прижал матерчатый фильтр к ее глазам.

— Этот костюм не способен ни от чего защитить, — Терра оттолкнула руки Гелиана. — Он настолько же неудобен, насколько и бесполезен.

— Он защитит тебя от пыли. Если желаешь ей дышать и постоянно сплевывать песок — можешь снять его.

Терра обернулась и взглянула на людей, плетущихся вдалеке в таких же длинных накидках на головах, покрывающих одежду и подпоясанных к штанам. У тех людей на ногах не было сапог из черной кожи на толстой подошве. Их обычная обувь не была предназначена для походов по пустоши. Взрослые тянули мешки с пожитками на плечах, их дети волочили мешки с пожитками по земле. Кто-то вел скот, кто-то тащил слабых.

— Они такие же неудачники, как и мы, — произнесла Терра. — Им, так же, как и нам, не досталось лошадей. И им, так же, как и нам, не пережить бурю.

— У нас есть шанс. Ты знаешь, я призывал их остаться и подождать нашего возвращения. Но они выбрали другой путь.

— Путь смерти, — произнесла Терра и направилась следом за остальными, ушедшими вперед.

Правый и левый сапог. Иссушенная земля. И сетка из ткани на глазах, которую Гелиан и остальные называли «фильтром». До горной гряды еще часов пять пешим ходом, а солнце уже высоко. Они потратили слишком много времени на сборы. Когда Август не активировал купол над поселением через час после их возвращения в Главный дом, все уже поняли, что дела их плохи. Гелиан отправился к климаколу, чтобы все проверить, и приказал остальным дожидаться возвращения Августа и его людей. Конечно, никто не пришел. Август украл элементы питания «секрета предков» и угнал корабль Гелиана — последний корабль, на котором они могли бы покинуть поселение и позвать остальных Птаховых на помощь. Гелиан воротился ни с чем. Почему Август поступил так, никто не мог понять. Ясно было одно: он предал их.

Гелиан отдал приказ четырем охранникам отправиться на лошадях на Север, чтобы предупредить Савелия и братьев о беде. Остальные должны были собрать жителей в центре поселка, куда Гелиан пошел вместе с Анной. Птаховы рассказали людям правду. Не всю, конечно, но большую ее часть. «Секрет предков» перестал работать. Корабль неисправен и летать не может. Гелиан и члены его семьи отправляются в долину Смерти на поиски запасных элементов питания. Те, кто в состоянии ехать верхом, должны выдвигаться в сторону северного поселения согласно маршруту добровольцев для этого сезона. Они обязаны взять с собой женщин и детей. Те же, кому не хватит лошадей, либо те, кто не смогут ехать верхом, должны укрыться в бункерах на рудниках и ждать возвращения Гелиана с элементами питания для «секрета предков» или помощи с Севера. Когда со стороны поселения стали доноситься крики людей, Терра поняла, что началась паника. Особо ретивые просто воровали чужих лошадей и пускались вскачь в пустошь. Другие пытались забрать чужое добро или защитить нажитое. Были и те, кто захотел отомстить. Они пришли толпой со стороны поселка и напали на оставшихся охранников Главного дома. Они подожгли лабораторию, сараи и, конечно же, Главный дом. Гелиан и Анна успели вернуться до их прихода. По подземному туннелю, связывающему Главный дом со стеной, они вывели остальных к окраине поселка. В одной из тайных комнат на выходе из подземелья был припрятан провиант и снаряжение для похода за забор. Должно было быть и оружие, но его там не оказалось. Тогда-то Гелиан и разгадал тайну появления оружия предков у людей Федора. Они попросту нашли один из тайников Птаховых в туннелях на рудниках. Или на этот тайник их кто-то навел… Детали уже никого не интересовали. Они остались с тем, что было. Без лошадей путь к горной гряде должен был занять у них часов шесть. Там они должны были разбить лагерь и ждать возвращения Авроры из долины Смерти. Радомир, поначалу, рвался проводить ее через горную гряду к долине, но Аврора наотрез отказалась от его помощи. Стоило отдать ей должное: она сама вызвалась отправиться туда, не дожидаясь, пока это предложение за нее внесет Гелиан. В молчаливом согласии они приняли его, прекрасно понимая, что если Аврора из долины не вернется, им тоже не выжить.

И вот теперь они шли в защитных костюмах к горной гряде, отделявшей их от долины Смерти. Провиант и снаряжение в специальных сумках на плечах тащил каждый.

Когда-то Терра мечтала побывать в пустоши, увидеть, какая она, эта непригодная для жизни земля. Особенно завораживающей пустошь становилась во время дождя. Серо-голубой, такой же, как размытый горизонт. Зимой в пустоши шел снег. Три месяца он покрывал все пространство вокруг, превращая землю под ним в лед. С приходом весны снег и лед таяли и пустошь покрывал толстый слой грязи. Ноги добровольцев утопали в ней по колено. Передвигаться по пустоши весной было практически невозможно. А потом наступало лето. Пора урожаев в поселке, и пора серой сухой земли за стеной. И вот, мечта Терры сбылась. Она оказалась в пустоши. Осенней пустоши, когда днем еще припекает солнце, а ночью становится холодно. И начинается пора дождей. Раскат грома заставил Терру остановиться. Она подняла голову к небу и поняла, что солнце давно заволокли тучи.

— От дождя нам не укрыться! — прокричал остальным Гелиан. — Судя по показаниям прибора, он начнется минут через десять.

Терра обернулась и взглянула на странную черную коробочку в руках Гелиана. Он нажимал на нее пальцем и что-то высматривал.

— Будет длиться минут двадцать! — сообщил он и спрятал коробочку в карман штанов.

Все остановились и сняли груз с плеч. Терра открыла сумку и впервые взглянула на ее содержимое. Коробки с едой, одеяло, масляная лампа, нож в чехле, топор, веревка, плащ от дождя из специальной ткани, какие-то металлические колышки и еще один большой сверток из толстого материала.

— Что это? — спросила Терра у Гелиана, указывая пальцем на сверток.

— Это палатка. Ее разворачивают, когда попадают в бурю. Колышками ее крепят к земле и прячутся внутри.

Терра краем глаза заглянула в сумку Гелиана и поморщилась:

— Что это за коробка у тебя там?

— Снаряжение.

— Почему у меня такой нет?

— У тебя палатка, а у меня снаряжение.

— Это на всех?

— Да.

— Ясно, — она выложила плащ и закрыла сумку.

На голову упала капля. Одна. Затем другая. Раскат грома и начался ливень.

— Десять минут, Гелиан? — Терра забросила сумку на плечи и накрылась плащом.

— Погрешность в измерениях никто не отменял, — огрызнулся он.

— Вы идете? — подгонял Радомир.

— Идем! — прокричал Гелиан и пропустил Терру вперед.

Она нажимает на рычаг, и голова Федора разлетается на куски… На глазах проступили слезы. Терра смахнула их и поморгала. Лицо этого человека ей не забыть никогда. Она отняла жизнь, вместо того, чтобы бороться за нее. Да, безусловно, у Терры не было выбора и повторись все вновь она бы убила Федора не раздумывая. Но… С этим тяжело жить. Раньше она верила, что сможет воткнуть в сердце Юрия кинжал. Легко. Как нож в масло. Теперь Терра сомневалась, что сможет лишить этого ублюдка жизни. Одно дело — убить человека, когда жизнь висит на волоске. Времени на размышления нет. Есть только действие. Другое дело — это хладнокровное расчетливое убийство, когда осознанно лишаешь человека жизни. Чего же хотела Терра? Отомстить и стать хладнокровной убийцей? Или…

Она одернула себя. Впервые за прошедшее время со дня гибели ее семьи она усомнилась в собственных планах. И это тревожило ее.

Горная гряда, тем временем, становилась все ближе, все отчетливее виднелись темные верхушки скалистых гор, разрезающих небо. Как же Аврора пересечет их? Возможно, там есть тропы. Возможно, Гелиан знает их. Изучил со своего корабля. А если нет? Она что, полезет вверх по склонам? А назад как? Как быстро?

Терра замедлила шаг и поравнялась с Гелианом.

— Кажется, дождь унялся. Поможешь снять плащ?

— Конечно. Идите вперед, — прокричал он остальным. — Мы нагоним!

— Не замерзла? — спросил он, пытаясь улыбнуться.

— Нет. Скажи, а сколько весят эти элементы питания? И вообще, как они выглядят?

— Металлические колбы со специальными крепежами в торцах. Диаметр тридцать сантиметров, длина — пятьдесят. Одна весит около шестидесяти килограммов. Нам нужно две.

— Господи! Да как же Аврора их понесет?

— У предков были специальные ящики для транспортировки. Авроре придется найти один такой и погрузить в него элементы питания. Ящик будет висеть в воздухе, и Аврора сможет тянуть его за собой за специальную ручку. Без транспортного ящика донести элементы питания будет крайне тяжело.

— Невозможно, — уточнила Терра. — А Август вынес наши элементы питания тоже в транспортном ящике?

— Полагаю, что да. Хотя ящика в хранилище у нас не было, он мог принести его с собой.

— Значит, он и его люди вытащили 120 кг из хранилища и не оставили следов?

— Ни единого.

— Так, может, они никуда и не забирали эти элементы питания?

— За дурака меня держишь? — возмутился Гелиан. — Я все проверил лично! Элементы пропали.

— Как думаешь, зачем он выкрал их? — продолжала размышлять Терра.

— Когда найдем его, тогда и узнаем.

— А что если это был способ заставить нас покинуть поселение?

Гелиан нахмурился.

— Думаешь, он вознамерился направить нас в долину Смерти именно сейчас?

— Вас долго еще ждать? — кричал Радомир.

— Идем! — Гелиан снял плащ и спрятал его в сумку.

***

К моменту, когда они добрались до подножия гор, солнце уже клонилось к закату.

— Стоит подыскать место для привала, — предложил Радомир. — Авроре нужно отдохнуть и поесть перед дорогой.

Терра взглянула вверх на бесконечные черные камни и коснулась скалы рукой. Гладкий и холодный камень.

— Пройдем вперед, — предложил Гелиан. — Там начнется тропа, ведущая к ущелью. Рядом с тропой должна быть пещера.

— Ты бывал здесь раньше? — спросила Терра.

— Нет. Мы сканировали местность с корабля. Еще есть карты добровольцев, которые доходили сюда.

— Мертвых добровольцев? — уточнила она.

— Живых. Мертвых сжигали вместе с личными вещами.

Аврора зашагала вперед и остальные поспешили за ней. Спустя метров сто скалы действительно расступались и между ними была протоптана узкая дорожка. По ней мог пройти только один человек, поэтому все выстроились друг за другом и ступили на тропу. Вправо, влево, вправо, влево. И все время вверх. Прошло минут десять, прежде чем Аврора заметила пещеру впереди. Заглянув внутрь она сделала шаг в темное пространство и остановилась.

— Радомир, достань и зажги лампу! Здесь ни черта не видно!

— Возьми фонарь! — прокричал Гелиан и передал его Анне.

По цепочке фонарь оказался в руках Радомира, который включил его и вошел в пещеру следом за Авророй.

Небольшое круглое пространство предстало перед взорами собравшихся. Радомир осветил одну из стен и по спине Терры пробежал холодок. На камне были высечены имена. Много разных имен. Вся стена в именах.

Аврора подошла к ней и прикоснулась пальцами:

— Те добровольцы, что не пошли дальше, рассказывали об этой стене. На ней оставляли имена лишь те, кто уходил в долину Смерти. «Стена надежды» — так они называли ее.

— Скорее «стена скорби», — прошептала Анна.

— Мама, — шикнул Гелиан.

Аврора сняла сумку и накидку с головы. А затем достала нож.

— Не надо! — раздался возглас Радомира.

— Это — «стена надежды», — ответила Аврора, начиная нацарапывать свое имя на ней. — Надежда, что долина Смерти позволит вернуться добровольцу домой живым.

— Давайте зажжем лампы, поедим и все обсудим, — предложила Анна.

— Согласна, — кивнула Терра. — Все голодны, а хороший план — залог успеха.

— Чьи это слова? — поинтересовался Радомир, снимая с себя накидку.

— Мои, — пожала плечами Терра и принялась помогать Анне разбирать сумку Авроры.

Ели в молчании. Хлеб, мясо, огурцы, помидоры, — все, что нашли в доме до того момента, как его подожгли. Когда Гелиан достал из сумки бутыль с темной жидкостью, Радомир хохотнул:

— Ты так щедр сегодня?! Успел забрать самое ценное?

— Успел, — кивнул Гелиан. — И сейчас все вы рядом со мной.

Терра взглянула на мужа и поджала губы. Гелиан тем временем разлил бормотуху и поднял стакан:

— Это не прощание друг с другом. Я пью за вас — самых близких и родных мне людей. Я рад, что в этой непростой ситуации мы сумели сохранить самообладание и остаться вместе. У нас есть план, а это уже немало. Есть Аврора, которую я всегда ценил не за ее иммунитет, — Гелиан улыбнулся. — Воистину, ты самый лучший астрофизик, которого я когда-либо знал.

— Можно подумать, ты знал много астрофизиков, — вставила Аврора.

— Тем не менее, по пути изучения звезд, других планет и тех законов, по которым они существуют, ты ушла гораздо дальше меня. Этим я восхищен. А еще ты умна, рассудительна и у тебя не все в порядке с головой, раз ты сейчас с нами.

— Да, с головой у меня нелады, — печально улыбнулась Аврора.

— Радомир, — обратился к нему Гелиан. — Ты лучший брат и друг на свете.

— Я думал, ты скажешь, что я лучший врач, — хмыкнул Радомир.

— И лучший врач, бесспорно.

Гелиан повернулся к Анне:

— Мама… Чтобы не случилось, я люблю тебя.

Анна наклонилась и прижалась лбом к плечу сына. Она плакала.

— Терра, — обратился к ней Гелиан. — Пять лет назад наши дороги пересеклись. Теперь мы идем одним путем и пройдем его вместе. Вера в твои знания и способности никогда не оставит меня. Я видел, как ты творишь чудеса, не имея под рукой флакона с лекарством предков. Я помню о своем обещании… и сделаю все возможное, чтобы исполнить его. Не потому, что верю в путь мести, Терра. А потому, что хочу быть рядом с тобой… …несмотря ни на что, — добавил Гелиан и осушил стакан.

В воцарившемся молчании они выпили все до дна и улыбнулись друг другу.

— А теперь пора уточнить детали, — Гелиан достал из кармана черную пластинку со светящимся экраном. — Держи, — он протянул ее Авроре. — Это портативный компьютер.

— Один-единственный, по-моему, — заметила Аврора.

— Да. Вернешь его потом.

— Постараюсь без царапин.

— Программное обеспечение на языке предков. Ты сможешь все прочесть и понять. Есть функция голосового сопровождения, если возникнут проблемы. Как им пользоваться — помнишь?

— Помню.

— Я оставил на нем сообщение для тебя. Прослушаешь его только в случае крайней необходимости. Надеюсь, инструкции, записанные там, тебе не придется выполнять. Ладно, — Гелиан неопределенно махнул рукой. — Открой карту. Я проложил для тебя маршрут. По тропе ты доберешься до широкого ущелья. Там будет развилка. Тебе нужно свернуть направо. Там начнется новая тропа. Минуя горные хребты, она выведет тебя к долине. Теперь слушай внимательно: корабль погребен под слоем грунта. Придется копать. Первый отсек, через который ты сможешь проникнуть внутрь, расположен в трехстах метрах к Востоку от того места, где ты выйдешь к долине. Компас у тебя есть. Металлодетектор я тебе дам. Когда найдешь экран электронной панели дверного замка, выломай сенсорную панель и отодвинь в сторону. Там будут провода разных цветов. Тебе нужны синий и желтый. Подключишь эти провода к полюсам аккумулятора. Короткое замыкание вызовет перезагрузку системы и замок откроется. У тебя будет около тридцати секунд, чтобы попасть внутрь. В моем компьютере есть план-схема этого корабля. Твоя задача найти транспортные отсеки. В них должны быть хранилища элементов питания. Все двери ты будешь открывать с помощью аккумулятора. У тебя их будет два.

— А второй зачем? — перебила его Аврора.

— На всякий случай.

— А если я не смогу найти транспортный ящик, что делать?

— Придумаешь что-нибудь.

— Поняла, — кивнула Аврора.

— Вопросы есть? — спросил Гелиан.

— Кроме аккумуляторов, что еще ты приготовил для меня?

Гелиан улыбнулся:

— Может, я ничего больше не приготовил…

— Да, брось. У тебя была самая большая сумка и набил ты ее барахлом доверху. Так, что же там?

Гелиан достал из сумки здоровенную металлическую коробку и передал ее Авроре.

— Ска…фандр, — едва шевеля губами произнесла Аврора и открыла коробку. — Настоящий! Господи, где ты его нашел?

— Недавно я посещал один из кораблей в пустоши. Нашел его случайно. К сожалению, всего один с рабочей замкнутой системой воздухообмена. Я припрятал его на черный день.

Аврора подскочила с места и бросилась к Гелиану, обнимая его.

— Не думала же ты, что я отправлю тебя туда без страховки? — заулыбался Гелиан.

— Спасибо. Спасибо.

— Спасибо, — кивнул ему Радомир.

— Я не знаю, сможет ли он защитить тебя от чего бы то ни было. Экспериментов таких мы не проводили. Но шанс неплохой, я думаю.

— Скафандр и иммунитет должны справиться, — выдохнула Аврора и отстранилась от Гелиана.

***

Радомир вышел из пещеры следом за ней. Он запечатлел на ее губах поцелуй и помог надеть шлем.

— Не заблудись в темноте, — закинул Авроре на плечи тяжелую сумку.

— У меня четыре фонаря и лампа. Не волнуйся, не заблужусь.

Она обернулась, чтобы еще раз взглянуть на него. Он прижался лбом к смотровому стеклу и поцеловал его.

— Кислорода хватит на три часа. Помни о времени, милая. Теперь иди. Я буду ждать здесь.

Она пошла вперед, больше не оборачиваясь. Слезы застилали глаза, но у нее не было возможности вытереть их. Ради этого ее разбудили. К этому ее готовили. Она должна справиться. Должна вернуться, чтобы спасти его. Его, и всех остальных.

***

Терра расстелила на земле накидку и прилегла на нее, устремляя взор в темноту, нависшую над головой.

— Теперь часа три нам можно поспать, — произнес Гелиан, устраиваясь рядом с Террой. — Предлагаю дежурить поочередно. Радомир, будешь первым?

— Буду, — пробурчал тот и вышел из пещеры наружу.

— Через час разбуди меня! — прокричал Гелиан. — Я тебя сменю!

— Спи. Я сам справлюсь.

— Радомир! — позвал Гелиан и хотел что-то сказать, но Терра положила на плечо руку и тем самым остановила его.

— Не нужно. Пусть поступает, как пожелает.

Анна устроилась на накидке подальше ото всех и, кажется, задремала.

— Погаси лампу, — попросила Терра. — Прибереги масло.

— Может, лучше оставить?

— Если здесь рядом кто-то бродит, я имею в виду добровольцев каких-нибудь, свет в пещере привлечет их внимание.

Гелиан хмыкнул:

— Сюда ни один доброволец в здравом уме не сунется.

— Значит, к нам могут забрести только умалишенные путники.

— Ладно, твоя взяла, — прошептал Гелиан и погасил лампу.

— Скажи, ты видишь в темноте? — тихо спросила Терра.

Гелиан молчал.

— Я заметила, когда ты зажигал лампу в палате. Слишком хорошо ориентировался в темноте.

— Думаю, сейчас не самое лучшее время это обсуждать, — Гелиан повернулся к ней спиной.

— Как и то, что наш с тобой брак разваливается, едва успев начаться?

— Хочешь развестись? — тихо спросил он.

— Хочу знать правду… о тебе… и о себе…

— Вряд ли правда спасет наш с тобой брак, — ответил он и умолк.

— Но, хотя бы конец его будет определенным, — произнесла она и закрыла глаза.

Глава 2

Аврора вышла к долине спустя час пешей ходьбы. Картина, представшая перед ее взором, ужасала. Высвечивая фонарем останки людей вдали, Аврора думала о том, что не желает так же лежать здесь вечно. Что-то странное вдалеке. Тьма. Настоящая тьма, поглощающая свет Луны и звезд, свет ее фонаря.

Аврора осторожно ступала вперед, пытаясь определить, на что же она светит фонарем. Вспышка. В глазах потемнело. Она отпрянула назад, заслоняя смотровое стекло скафандра рукой. Свет померк и перед Авророй появилась женщина.

— Saluton (здравствуйте), — вежливо обратилась к ней женщина, подсвеченная в темноте. — Mastruma sistemo "Avalon" kompleksa bonvenigas vin (операционная система комплекса «Авалон» приветствует вас).

— Джослин Минерва, — ответила Аврора, разглядывая голограмму незнакомки в костюме экипажа.

Аврора знала, что голограммы из воздуха не проецируются. А кроме подсвеченной в темноте женщины и фонаря в руке Авроры, источников света вокруг не было.

— Bonvolu iri antaŭen kaj identigas (пожалуйста, пройдите вперед и идентифицируйтесь), — незнакомка указала рукой куда-то в сторону.

Аврора сделала шаг вперед и услышала щелчок. Земля под ногами задрожала. Ярко-красные лучи осветили скафандр.

— Bonvolu ne moviĝi (пожалуйста, не двигайтесь), — попросила незнакомка.

Аврора возвела глаза к небу и замерла. В темноте над головой не было ни звезд, ни Луны.

— Kie mi estas? (где я?) — спросила Аврора.

— Identeco konfirmita. Aliro al la kvaranteno zono estas permesita. (Личность подтверждена. Доступ в зону карантина разрешен).

***

— Она внутри, — безучастно сообщил Кенерия. — Я отключаюсь.

— Подожди! — Август едва ли не подпрыгнул на месте. — Ты же обещал провести ее!

— Я выполнил обещание, — улыбнулся Кенерия и искоса взглянул на Августа. — Я отключил поле и «обошел» протокол защиты зоны карантина. Что я еще могу для тебя сделать, дорогой друг?

— Для меня? — Август прищурился и подошел к нему. — Хочу напомнить, что все мы в одной упряжке. И это Аврора рискует своей задницей сейчас, а не ты.

Кенерия закрыл светящиеся глаза и громко вздохнул:

— У каждого из нас свое предназначение. Для Авроры ты уготовил роль «спасительницы». Я не виноват в том, что сначала ты разбудил ее, а потом пожалел. Как видишь, твоя первоначальная идея сейчас воплощается в жизнь, — Кенерия открыл глаза и посмотрел на Августа, — возрадуйся, отец! Приемное дитя тебя не подвело!

Улыбка Кенерии была похожа на оскал, и Август отвернулся от отвратительного зрелища.

— Да не переживай ты так! — махнула рукой Хейли. — Кенерия все еще «ведет» Аврору. Вон посмотри, как глаза светятся!

— Хейли, я просил тебя не вмешиваться, — напомнил Кенерия.

— Зачем ты изводишь Августа?

— Я не согласен с его методами и не упускаю случая напомнить ему об этом.

Хейли подошла к Августу и ободряюще похлопала по спине:

— Ты знаешь, что всем нам путь на этот транспортник «заказан». «Авалон» единственный ввел карантин.

— Остальные уже здесь? — сменил тему разговора Август.

— Конечно, — улыбнулась она, — через несколько минут начнем.

— Что ж, начинайте.

***

Терра открыла глаза и уставилась в темноту. Что-то было не так. Шея не затекла, спину не ломило и над ухом никто не сопел…

Она протянула руку в пустоту и содрогнулась. Рядом действительно никого не было.

— Гелиан?

Тишина.

— Гелиан! — закричала Терра и присела. — Анна! Радомир! Где вы?!

В стороне замигал яркий свет и перед Террой появилась женщина в странном наряде. Ее белоснежный костюм, покрывающий тело будто вторая кожа, светился изнутри. Ее светлые волосы были заплетены в косу, ниспадающую на плечо. Ее уши были испещрены маленькими сережками с разноцветными камнями.

Терра прищурилась и попыталась сосчитать серьги в ушах незнакомки. По десять на каждое ухо… Десять проколов в каждом ухе. Как у Авроры.

— Кто вы? — спросила Терра, шаря рукой по полу, на котором очнулась только что.

— Подключаю перевод на субъязык, — ответила незнакомка и почтительно кивнула Терре. — Желаете обновить лингвистическую базу? — тут же спросила она.

— Обновить лингвистическую базу? — повторила Терра.

— Запрос активирован. Загружаю параметры обновления.

— П-п-подождите! — замахала руками Терра и тут же замерла.

Боль в голове, острая, раскалывающая заставила ее согнуться. Шепот тысяч людей, говорящих на разных языках, оглушил ее. Картинки, буквы и слова замелькали перед глазами. Их так много… Так много их… Терра услышала рев. Он показался ей более отчетливым, чем шепот, превратившийся в гомон. Рев становился все громче и громче, пока из груди Терры не вышел весь воздух, и она не замолчала. Вдох. Боль стихла и телом завладела нега. Терра рухнула на пол и стала часто дышать. Считая вздохи, она пыталась сосредоточится на том, что происходит, но не могла. Желание закрыть глаза и уснуть было невозможно победить. Веки Терры медленно закрылись, и она сосчитала последний вдох.

***

Аврора оказалась в шлюзовом отсеке корабля. Взглянув на экран монитора, закрепленного на рукаве ее скафандра, она убедилась, что кислорода ей хватит еще на полтора часа. Нужно было пошевеливаться. Судя по всему, ей предстоит преодолеть еще несколько шлюзовых отсеков перед тем, как она попадет непосредственно на корабль.

— Включить свет! — попросила Аврора.

Рядом засветилась голограмма женщины.

— К сожалению, система энергообеспечения комплекса «Авалон» переведена на аварийный режим работы. Основные источники питания отключены. Следуйте по указателям на стенах.

Аврора присмотрелась к слабо освещенным зеленым стрелкам вокруг.

— Все ясно, — она достала фонарь. — Авалон, разблокируй шлюзовой отсек, пожалуйста.

— Автоматическое открытие дверей гражданскими лицами в действующей зоне карантина запрещено. Возможно открытие дверей в ручном режиме.

— Но, ты же меня сюда как-то впустила?

— Вам был открыт доступ в зону карантина. Любые перемещения в зоне карантина регламентируются протоколом чрезвычайных ситуаций на борту. Согласно пункту 132.17 в зоне карантина автоматическое открытие дверей гражданскими лицами запрещено.

— Я поняла, — буркнула Аврора и подошла к электронному замку у шлюзовой двери.

Погасший монитор не сулил ничего хорошего. Аврора взглянула на огромный вентиль на двери с рукояткой для вращения. Навалившись всем телом, она попыталась прокрутить его, но у нее ничего не получилось.

— Перевод в ручной режим замка двери осуществляется после прохождения идентификации на электронной панели, — пояснила Авалон. — Пожалуйста, приложите четыре пальца правой руки к сенсорному экрану.

— Ты что, издеваешься? — зашипела Аврора. — Ручной режим подразумевает открытие дверей вручную! Причем здесь идентификация?

— Пункт 132.18 протокола чрезвычайных ситуаций на борту предписывает прохождение идентификации личности для получения допуска к разблокировке двери вручную.

Аврора застонала и повисла на вентиле.

— Во-первых, сенсорный экран не работает. А во-вторых — на мне скафандр, который нельзя снимать! Как по-твоему я могу пройти идентификацию по отпечаткам пальцев?! — закричала Аврора и ударила ногой в дверь.

— В случае невозможности прохождения идентификации по отпечаткам пальцев, вы можете пройти идентификацию путем сканирования сетчатки глаз.

— Сканируй! — приказала Аврора.

— Для этой процедуры вам придется снять шлем вашего скафандра.

— Ты издеваешься, не так ли? — захрипела Аврора.

Голограмма молча смотрела на нее.

— Я не могу снять с себя скафандр! Ты это понимаешь или нет?

— В случае невозможности пройди идентификацию путем сканирования сетчатки глаз или сканирования отпечатков пальцев, вы можете быть опознаны путем биометрического сканирования. Однако полное биометрическое сканирование вашего тела, проведенное более шести раз в сутки, может привести к необратимой мутации эмбриона на ранних сроках беременности.

— А причем здесь это? — разозлилась Аврора.

— Учитывая ваше физиологическое состояние, Авалон предлагает вам заменить полное биометрическое сканирование тела на идентификацию по отпечаткам пальцев или сканированию сетчатки глаз.

— И что не так с моим физиологическим состоянием? — засмеялась Аврора и присела на пол, цепляясь руками за злосчастный вентиль на шлюзовой двери.

— Беременность в сроке до семи дней. Имплантация эмбриона в стенку матки не завершена. Высокий риск спонтанного аборта.

Аврора стала смеяться еще громче.

— Психоэмоциональные и физические перегрузки вам противопоказаны. Пожалуйста, обратитесь к своему лечащему врачу как можно быстрее. Если у вас нет лечащего врача, мы можем предоставить консультацию специалиста на борту Авалона после выхода персонала из состояния гибернации.

— Не стоит, — покачала головой Аврора. — Я обращусь к своему лечащему врачу. Если мы оба выживем, конечно…

— Я фиксирую неустойчивое эмоци…

— Да заткнись ты уже! — прокричала Аврора. — Лучше помоги задачку решить! Как идентифицировать личность, если сенсорная панель не работает и мне нельзя снять скафандр?

— Пройдите биометрическое сканирование тела. Однако предупреждаю, что…

— Уйди! — гаркнула Аврора.

— Извините, если…

— Исчезни! Сейчас же!

— Как прикажете, — улыбнулась голограмма и исчезла.

Аврора сняла с плеч сумку и продолжила бурчать:

— Дебилы… Зачем идентифицироваться каждый раз, чтобы вручную открыть дверь? Сканирование они предлагают. А если нельзя? А если ты в скафандре да еще и беременна к тому же?

Аврора достала из сумки аккумулятор и подошла к сенсорной панели электронного замка.

— Ну что ж, Гелиан. Воспользуемся твоими дарами…

Выдрав из стены сенсорную панель, Аврора подсветила фонарем провода.

— Синий и желтый…

Как только Аврора присоединила провода к аккумулятору, щиток под панелью заискрил. Глухой щелчок возвестил о том, что пора вращать вентиль. Припав к нему, она попыталась сделать рывок, но сил не хватало. Рычаг. Нужен был рычаг. Аврора бросилась к сумке и достала лопатку с короткой деревянной ручкой. Времени оставалось мало. Через секунд десять система перезагрузится, и тогда придется все начать сначала.

Рывок — и вентиль поддался. Раскрутив его, она открыла дверь и оказалась в следующем шлюзовом отсеке.

— Твою мать! Да сколько же их здесь?!

***

— Система XX-9315, вы слышите меня?

Терра отмахнулась рукой от странного видения и повернулась на бок.

— Система XX-9315, вы слышите меня?

— А? — Терра резко присела и вновь уставилась на женщину в светящемся белом костюме. — Кто вы?

— Операционная система комплекса «Авалон» приветствует вас.

— Ты — компьютер?

— Я искусственно созданная интеллектуальная операционная система.

— Искусственный разум?

— Мои возможности в самообразовании и саморазвитии ограничены. Я действую согласно предписанным протоколам.

— А нарушать их можешь? — прищурилась Терра.

— Нет, — покачала головой Авалон.

— Ты назвала меня странным именем.

— Ваш позывной, зарегистрированный в моей базе, XX-9315.

— И что означает этот позывной?

— Ваше имя, разумеется, — улыбнулась Авалон.

— Допустим, — вздохнула Терра. — А где я вообще нахожусь?

— Определить ваше точное местоположение на данный момент не представляется возможным. Доступ к информации заблокирован.

— Кем заблокирован?

— Системой XY — 7582.

— То есть, ты тоже не знаешь, где находишься? — улыбнулась Терра.

— Я нахожусь на комплексе Авалон. В данный момент я общаюсь с вашей проекцией здесь, однако, истинное местоположение, откуда на станцию отправлен сигнал, в данный момент я определить не могу.

— Моя проекция? — переспросила Терра.

— Загрузить данные о работе проекционного-голографического оборудования?

— Нет-нет! — повысила тон Терра и подняла руки вверх. — Больше ничего загружать мы не будем!

— Как прикажете, — кивнула Авалон.

— Ты что-нибудь знаешь о моих спутниках?

— Уточните запрос, пожалуйста?

— Люди, с которыми я была?

— Уточните запрос, пожалуйста?

— Гелиан Птахов, Анна Птахова, Радомир Птахов, Аврора Реброва?

— Нет. О людях, имена которых вы перечислили, мне ничего не известно.

— На этом комплексе есть выжившие? — зашла с другого конца Терра.

— Да. Три тысячи сто два человека находятся в состоянии гибернации и один человек в сознании.

— Кто в сознании?

— Джослин Минерва.

— Где она! — встрепенулась Терра и встала на ноги.

— Вы желаете, чтобы я провела вас к ней?

— Да, желаю!

— Следуйте за мной, — кивнула Авалон и исчезла.

Терра осталась стоять на месте. В полумраке обитого железом помещения, теперь светилась она одна. Терра подняла руки и внимательно себя осмотрела. На ней были все те же штаны и рубаха, в которых она уснула в пещере.

Перед Террой вновь появилась Авалон.

— Простите, вам необходимо загрузить параметры перемещения.

— Черт…

— Загрузить данные?

— Загружай!

Терра зажмурилась, приготовившись к боли, но ничего особенного не произошло. Лишь в глазах свет какой-то замелькал.

— Параметры загружены. Следуйте за мной.

Перед Террой раскинулась план-схема корабля. Картинка перед глазами исчезла, сменяясь какими-то бликами зеленого света, а затем вновь появилась.

Терра осмотрелась. Она стояла в каком-то просторном помещении, где по сторонам висели скафандры, такие же, какой Гелиан отдал Авроре. Позади послышались глухие толчки. Терра обернулась и уставилась на большую круглую дверь. Та со скрипом отворилась. Секунды задержки и в проеме возникла Аврора.

Терра не могла поверить своим глазам. Вот она! Аврора жива! И Терра видит ее!

— Аврора? — позвала Терра.

Та заметила ее и замерла. В глазах — изумление и ужас. Терра улыбнулась Авроре и бросилась к ней. Раскинув руки, она хотела обнять ее в этом гигантском скафандре, но, почему-то, пролетела мимо и оказалась в другом помещении.

— Терра? — позвала ее Аврора.

— Загрузить данные о работе проекционно-голографического оборудования! — прокричала Терра в ответ.

— Загружаю, — произнесла Авалон.

— Твою ж мать… — ругнулась Аврора.

— Загрузить данные о строении комплекса и перевозимом грузе! — громко попросила Терра.

— Загружаю.

— Данные о работе оборудования на комплексе.

— Загружаю.

— Данные об управлении комплексом.

— Загружаю.

Голова у Терры начала кружиться. Руки и ноги стали трястись.

— Данные медицинских и лабораторных исследований.

— Предупреждение! Опасность десинхронизации системы XX-9315.

— Загружай данные! — повторила Терра.

— Загружаю.

Терра ощутила, как по телу бьет судорога.

— Остановись! — кричал чей-то голос вдалеке.

Лицо матери появилось перед глазами и исчезло. Отец. Шанталь. Лиса. Прокофья. Гелиан. Анна. Образы всех, кого она знала, стали мелькать перед глазами и исчезать.

— Внимание! — сообщил Авалон. — Опасность десинхронизации системы XX-9315. Возможна потеря данных.

— Загрузить данные бортовых журналов комплекса, — еле ворочая языком, приказала Терра.

— Предупреждение! Опасность десинхронизации системы…

— Загружай!!! — заревела Терра и рухнула на колени.

— Загружаю.

— Терра, — тихо позвала Аврора и протянула к ней руку. — Пожалуйста, остановись…

Но Терра ее уже не слышала. Судороги охватили все тело и изо рта пошла пена.

***

— Отключай!!! — кричал Август, пытаясь удержать бьющееся в судорогах тело на столе. — Отключай ее!!!

— Не могу, — спокойно ответил Кенерия. — Экстренное прерывание синхронизации с системой может привести к декортикации и полной потери личности.

— Хочешь сказать, что она может лишиться мозгов? — кричал Август.

— Не может, а лишиться их, если я прерву синхронизацию сейчас.

— Ты не говорил о таких побочных эффектах!

— Ты никогда не спрашивал меня об этом. Загрузка слишком больших объемов данных за короткий промежуток времени может привести к десинхронизации работы нервной системы рекомбинанта. В таких случаях возможны потери данных воспоминаний личности и замена их вновь загруженными пакетами информации. Десинхронизация не убьет ее, а вот экстренное прерывание синхронизации с операционной системой комплекса может превратить ее в бесполезный овощ. Выбирайте: живой рекомбинант или, скажем, огурец?

— Отойдите от нее, — произнес Гелиан и взглянул на Августа. — Все отойдите от нее, — повторил он.

Кенерия, Август и Хейли отступили от содрогающегося на столе тела Терры.

— Она нужна нам живой, — произнес Гелиан, пытаясь зафиксировать ее голову, чтобы она не билась ей. — Я же просил вас ничего с ней не делать. Просил не подключать к системе без моего ведома.

— Это бы ничего не изменило, — ответил Кенерия.

— Я бы подготовил ее к этому! — закричал Гелиан.

— Она провела в твоем поселении около трех недель. И ты ни к чему не смог ее подготовить.

— Не было времени. Сказать человеку, что он не совсем человек — не просто!

— Проще, чем ты думаешь, — улыбнулся в ответ Кенерия. — Август дал тебе четкие инструкции, когда уходил в поход. Нет нашей вины в том, что столько лет ты потратил впустую.

— Ты ублюдок! — заревел Гелиан.

— Признайся лучше, что ты никогда не верил, что Август вернется. Видел бы ты свое лицо, когда взглянул на меня! — захохотал Кенерия.

— Вы усыпили нас газом и приволокли на мой корабль. И пока остальные спали, вы забрали ее и синхронизировали с Авалоном. Ты пришел разбудить меня и представиться, а я все не мог понять, почему с твоего надменного рекомбинантного лица не сходит улыбка. А потом ты привел меня сюда. И отошел в сторону, чтобы понаблюдать за моей реакцией, когда я увижу свою жену и пойму, что ты с ней сделал. Думаешь, все это сойдет тебе с рук?

— Мне плевать, если честно, — пожал плечами Кенерия. — Два рекомбинанта — лучше, чем один. Когда она проснется, вся эта мирская суета и эмоции, которым вы, люди, так подвластны, останется для нее позади. Она поймет, кто она и на что способна. И вот тогда, дорогой муж, тебе воздастся по заслугам.

— Ты по себе судишь? — прищурился Гелиан, глядя на упыря с фиолетовыми глазами. — Или эта мания величия — все человеческое, что в тебе осталось?

Кенерия захохотал так громко, что остальные пригнулись.

— Щенок огрызается? — Кенерия взглянул на двух охранников, застывших в дверях и указал на Гелиана. — Выведите его отсюда.

— Ты не посмеешь, — прошептал Август.

— Посадить под замок, как остальных. Немедленно!

Терра перестала биться в судорогах и расслабилась. Гелиан погладил ее по сбившимся волосам и поцеловал в лоб.

— Прости меня. Я…

Руки завели за спину, и он не сопротивлялся. Магнитные браслеты сковали плечи и запястья.

— Она еще удивит тебя, — произнес Гелиан перед тем, как его вывели за дверь.

— Не сомневаюсь! — прокричал ему в спину Кенерия.

***

Когда его завели в комнату, мать и Радомир уже проснулись. Их пристегнули браслетами к специальным кольцам на стенах. Гелиана ждала та же участь.

— Сынок? Что случилось! Где мы?

— Все в порядке, мама. Нас недолго здесь продержат.

Радомир подозрительно молчал, осматривая с головы до пят провожатых Гелиана.

— Когда обедать будем? — наконец, спросил он у одного из охранников.

— Когда еду принесут, тогда и будете, — ответил один из них.

Гелиану, в отличие от остальных, пристегнули к кольцу обе руки.

— А с туалетом что? — продолжал спрашивать Радомир.

— Под себя, — коротко ответил охранник и улыбнулся.

— Убирать потом ты будешь?

Охранник резко развернулся, но другой одернул его и указал на дверь.

— Я с тобой еще разберусь, — пообещал обиженный напоследок.

— Что происходит? — обратился Радомир к Гелиану.

— Нас газом усыпили и приволокли на мой корабль.

— Август?

— Его союзники-предки, я бы так выразился.

Радомир и мама переглянулись.

— Вы не ошиблись, он разбудил предков. И среди тех, кого он разбудил, есть рекомбинант.

— Рекомбинант? — переспросила мама. — Кто это «рекомбинант»?

— Человек с внедренным в него искусственным интеллектом. Один укол в родничок младенца — и миллионы наномашин внедряются в его центральную нервную систему, растут вместе с ней и создают свою информационную сеть, интегрированную с мозгом и работающую вместе с ним. Если рекомбинант не умирает в младенчестве от осложнений этой процедуры, при достижении возраста шестнадцати лет его синхронизируют с операционной системой компьютера и с этого момента он перестает быть человеком. Предки описывали рекомбинантов как полулюдей. Их сверхвозможности и достижения затмевали эмоциональную составляющую личности. Чем больше рекомбинант проводил времени в синхронизации с операционной системой компьютера, тем больше уподоблялся машине.

— Значит, рекомбинант — это получеловек-полумашина? — спросила мама.

— Нет. Это человек с внедренным в него искусственным интеллектом, который по своим возможностям превосходит обычного человека.

— Зачем Август разбудил этого рекомбинанта?

— Боюсь, об этом стоит спросить самого Августа.

— Где Терра? Почему они держат ее отдельно?

Гелиан с какой-то грустью взглянул на мать и отвернулся:

— Терру синхронизировали с операционной системой Авалона. Теперь она стала полноценным рекомбинантом.

Молчание длилось недолго.

— Ты в своем уме? — прошептал Радомир. — Ты… вообще… о чем говоришь?

— Это ты словно вчера родился! — сорвался на крик Гелиан. — Фиолетовые глаза! Абсолютная память! Быстрое обучение новым навыкам! Приспосабливаемость! Только желудок ее подвел, а в остальном она была бы идеальна! Но самый основной и верный признак — это цвет глаз. Фиолетовыми они становятся после внедрения наномашин в роговицу глаз.

— То есть, ты с самого начала все знал? — прошептал изумленный Радомир.

— О том, что в роду Стелларов есть рекомбинант, мне поведал Август. «Одна из них — дочь ненавистного рода», — сказал он. «Ты ее узнаешь». Конечно, при первой же встрече я определил, кто именно из дочерей Стелларов рекомбинант.

— Одна из них? — не понял Радомир. — Их было несколько?

— Трое. Два года назад от лихорадки умерла первая девушка. Этой зимой вторая погибла во время родов. Осталась одна Терра. И ее нужно было забрать у Стелларов.

— Ты знал всех троих?

— Да. Семьи двух девочек ушли с нами в изгнание. Август присматривал за ними. Обе в наше поселение переехали. Но не повезло.

— Господи, — прошептала мама.

— Я не верил, что Август вернется. Но в рекомбинантах и их способностях не сомневался. Терра всегда была лучшей из троих. Думаю, этому способствовали условия ее существования. Хорошее питание, обучение с ранних лет, вседозволенность в каком-то смысле. Когда она осталась одна — времени тянуть дальше у меня не осталось. Я должен был действовать.

— И ты женился на ней, чтобы забрать из дому, — произнесла мама.

— Да.

— Но, зачем тебе рекомбинант?

Дверь в комнату открылась и в нее вошел Август. На нем не было магнитных кандалов и ему в спину охранники не дышали. Август обвел взглядом всех присутствующих и присел у стены напротив Анны.

— Живой рекомбинант нужен для того, — произнес он, — чтобы запустить терраформирование и закончить преобразование этой планеты в пригодную для существования человека.

— Это ты их создал, не так ли? — сдавленно спросила мать.

— Я, — кивнул Август и взглянул на Гелиана. — Ты все сделал правильно. Не стоит себя винить.

— Кто сказал, что я виню себя? — хмыкнул Гелиан.

— Ты знал, что ответственность за их судьбу я возложил на твои плечи. Ты понимал, что без них нам не выжить. Ты потерял двоих. Осталась Терра. Теперь она с нами. И только от тебя зависит, станет она нам помогать или нет.

Гелиан улыбнулся и взглянул на Августа:

— А если не станет?

— Если не станет, ты сделаешь все для того, чтобы она изменила решение.

Гелиан отвел взгляд в сторону, продолжая улыбаться.

— Инициация может не оставить от ее прежней личности ничего. Она даже имя свое может забыть.

— Инициация? — переспросила мать.

— Процедура первой синхронизации рекомбинанта с информационной системой называется «инициация», — пояснил Август.

— Что ты сделал с этими детьми, — прошептала мама. — Что ты сделал с Террой?

— Я раздобыл прибор и принес его с собой из похода. За годы, которые мы просидели взаперти, батарея прибора практически разрядилась. Я должен был действовать. Единственный человек, который мог подобраться к новорожденным и сделать им укол, была Прокофья. В те три дня в поселке родилось четверо детей. Один мальчик и три девочки. Мальчик умер спустя две недели после инъекции от реакции отторжения. А девочки выжили. Терра Стеллар была одной из них. Просто совпало. Ничего личного.

— И с чего бы это Прокофье помогать тебе? — спросила мама.

— Эту историю я расскажу тебе в другой раз.

— Так, каков был план? — поинтересовался Радомир. — У вас были рекомбинанты и Аврора. Каким образом вы собирались их использовать?

Гелиан взглянул на брата и тяжело вздохнул.

— Планов было много, — ответил он. — Все заканчивались одинаково: рекомбинант запускает систему терраформирования. Мы надеемся, что терраформирование можно запустить с Авалона. Аврора в данный момент претворяет один из запасных планов в жизнь: ищет элементы питания.

— Так, на хрена нам элементы питания, если Терра может запустить терраформирование? — повысил голос Радомир.

Август улыбнулся вопросу Радомира и ответил за Гелиана:

— А где гарантии, что Терра сможет запустить процедуру с Авалона? Элементы питания позволят прожить человечеству на этой планете еще лет четыреста.

— То есть, вы даже не уверены, что терраформирование возможно провести? — переспросил Радомир.

— Не уверены, что его можно провести с Авалона, — добавил Гелиан.

— Откуда еще, тогда?

Август и Гелиан переглянулись.

— Да бросьте вы! — закричал Радомир. — Аврора жизнью сейчас рискует, а вы молчать продолжаете?

— Каждое из поселений, — произнес Гелиан, — своего рода часть устройства для преобразования климата планеты. Пять поселений были возведены определенным образом на определенном расстоянии друг от друга. Вместе они образуют ромб с центром на возвышенности посередине.

— Хочешь сказать, что все дороги ведут к секрету предков Стелларов?

— Поселение находится в центре ромба. Орбитальная станция, которая доставила сюда предков и оборудование, с которой предки на своих кораблях спустились вниз, вращалась по стационарной орбите. В любое время суток она была расположена точно над поселением Стелларов.

— А на этой станции есть кто живой? — поинтересовался Радомир.

— Станции больше нет. Она рухнула на землю лет четыреста назад… — ответил Август.

— Зачем ты разбудил предков? — спросила мама. — Они могли быть больны черным крапом! Они способны на все, что угодно! Зачем ты так рискнул?

— Не стоит меня за дурака принимать! — гаркнул Август. — Без предков и их знаний нам не выжить на этой планете. Я создал трех рекомбинантов. Но гарантий, что мы сможем с их помощью хоть что-нибудь сделать, не было. Чутье не подвело меня. Две девочки мертвы. Теперь у нас есть Хейли, Кенерия и люди, которые верой и правдой служили им обоим. Они помогут нам.

— Хороши помощники! — мама указала свободной рукой на магнитный браслет, которым была пристегнута к стене. — Тебе не кажется, что ты вымостил дорожку в ад?

— Если бы я не нашел и не разбудил Хейли, она никогда бы не привела меня к Кенерии. А без Кенерии мы бы никогда не добрались до Авалона и элементов питания.

— Кто такие эти Хейли и Кенерия? — спросила мама.

— Хейли была лидером повстанцев. Ее схватили и погрузили в камеру гибернации. Они хотели казнить ее здесь, на новой планете, чтобы остальным, кто подумывал переметнуться на сторону сопротивления, стало ясно: власть правительства распространяется на все колонии землян без исключения. Кенерия был ее правой рукой. Как рекомбинант он обеспечивал поддержку сопротивления со стороны беглых рекомбинантов. Он их возглавлял. Его приговорили к смерти вместе с Хейли. Показательные казни должны были состояться после завершения процедуры терраформирования.

— Сопротивление… — задумчиво произнес Радомир. — Они сражались против правительства предков?

— Правительство предков установило тотальный контроль над жизнью людей во всех колониях. Военная диктатура, так это называется. Контроль рождаемости, контроль численности населения. В семье законен только первый ребенок. Остальные дети должны быть переданы в приюты, где им ставили пробу на носительство наномашин. Если ребенок выживал, его растили в закрытых заведениях, а по достижению им шестнадцати лет проводили процедуру инициации. Их синхронизировали с операционной системой и создавали полноценных рекомбинантов. После инициации ребенок терял память, многие из детей вовсе не выживали. Эти рекомбинанты работали на правительство. Им было запрещено воспитывать собственных детей или усыновлять чужих. Постепенно женщины вообще стали отказываться рожать. И тогда правительство предков выпустило новый закон и запретило аборты. Система поставила людей на колени, и сама породила тех, кто был не согласен жить по таким правилам дальше. Так зародилось сопротивление, так началась война между предками.

— И кто победил в той войне? — спросил Радомир.

— Правительство, — вздохнул Август.

— И ты решил, что сможешь спасти этот мир? — засмеялась мать и гневно посмотрела на Августа. — Решил, что предки из сопротивления лучшие союзники, чем представители правительства?

— А тебе эта мысль кажется чушью?

Мама неодобрительно покачала головой:

— Мы для них — никто. По их меркам мы — дикари. И плевать, за что предки сражались в прошлом. Они придут в твой дом и скажут, что он принадлежит им. Они заберут у тебя земли и заставят работать на них. Сопротивление или правительство — они все равно поубивают друг друга. Не одни совершат публичные казни, так расправу устроят другие. Их технологии… — мама поморщилась, — Думаешь, представители этого сопротивления откажутся от технологий и тех удобств, к которым они привыкли? Побойся Бога, Август! Эта война, в которой победитель установит новый режим и все начнется сначала. Только на этот раз в мясорубку попадем мы — их потомки.

— Ты выяснил, что здесь произошло после прибытия колонистов? — сменил тему Гелиан.

— Записи бортовых журналов повреждены. Мы лишь можем предположить, что среди колонистов начались беспорядки. Затем поступили сообщения о неизвестной болезни. Одни колонисты погибли от болезни, другие — в ходе столкновений друг с другом, третьи отправились спать, а четвертые основали колонию Стелларов.

— Ты доверяешь тем, кого разбудил? — спросил Радомир.

— Пока у нас одни цели — доверяю. Дальше посмотрим.

— И скольких ты умудрился вывести из гибернации? — не удержалась мама.

— Шестьдесят семь человек и один рекомбинант. Остальные из группы приговоренных к смерти спят на других комплексах. Пока мы до них не добрались.

Повисло минутное молчание.

— А зачем ты украл наши элементы питания? — прервал тишину Радомир.

— Животные и люди гибли на этой территории не только из-за черного крапа. «Авалон» — единственный комплекс на Тенове, который активировал протокол «карантин». После введения карантина, вокруг Авалона было создано специальное защитное поле, которое убивало любую форму жизни при воздействии на нее. Смерть на месте или в течение нескольких суток, в зависимости от того, как близко к полю этому подойдешь. Чтобы отключить это защитное поле, нужно было собрать специальную установку. Мы занимались поисками необходимого оборудования около года, пока Кенерия, наконец, смог ее собрать. К сожалению, для работы установки нужны были элементы питания от климакола. Мы знали, где их взять и что нужно сделать, чтобы спровоцировать Гелиана принять меры и отправить Аврору на Авалон.

— Если у тебя есть живой рекомбинант, — задал вопрос Гелиан, — зачем ты позволил синхронизировать Терру?

— Два шанса всегда лучше, чем один.

— Об этом тебе Кенерия сообщил? — поинтересовался Гелиан.

— В этом деле ничего личного нет и быть не может! — повысил тон Август. — Либо вы готовы к сотрудничеству и тогда мы вместе сможем спасти человечество от вымирания. Либо я оставлю вас здесь: будете ждать и надеяться, что мы вас спасем.

— Ты знал о геноциде, который устроил Савелий? — громко спросил Радомир.

— Нет. О том, что Савелий устроил, я не знал. Меня больше беспокоил прошедший срок годности работы элементов питания, ведь без них мы не только не смогли бы отправить Аврору на Авалон, но и не смогли бы провести процедуру терраформирования. Климаколы — часть общей системы и должны исправно работать.

— Ладно, какой у тебя план? — выдохнул Гелиан.

— Терра поможет Авроре найти запасные элементы питания и вынести их. Кенерия, тем временем, займется поисками информации о запуске терраформирования. Если эту процедуру возможно запустить с Авалона, мы вернем элементы питания и закончим то, что начали здесь предки. Если с Авалона процедуру запустить невозможно, нам придется объединиться с Савелием и нанести визит Стелларам.

— Надеюсь, обойдется без визитов, — хмыкнула мама.

— Прикажи нас освободить, пожалуйста, — попросил Гелиан. — Мы готовы к сотрудничеству.

— Что касается твоего поведения, Гелиан… Терра Стеллар должна быть на твоей стороне… чтобы ни случилось… Приложи все усилия…

Гелиан еще раз взглянул на Августа и натянуто ему улыбнулся:

— Не доверяешь своим новым друзьям?

— Пока доверяю. Что будет потом, — Август пожал плечами, — одному Богу известно.

Глава 3

Кенерия расхаживал кругами вокруг смотрового стола, на котором лежала Терра.

— Сколько еще информации ты намерен впихнуть в нее сегодня? — спросила Хейли.

— Столько, сколько выдержит.

— А если не выдержит?

— Показатели работы ее мозга стабильны. Она справится.

— Хочешь, чтобы она испытала все то, через что прошел ты сам?

Кенерия остановился и искоса взглянул на Хейли:

— Я никому не желаю пройти через то, что испытал сам. Но она должна нам помочь. Пусть это будет ее маленькая жертва на благо этого мира.

— Маленькая?

Кенерия улыбнулся:

— Мне умирать не хочется, дорогая моя.

— Я знаю, — кивнула Хейли. — Но и ей не захочется умирать… И если возникнет необходимость, будет не важно, кто из вас это сделает.

— Я не за этим сюда летел…

— Ты знал, что риск погибнуть велик, — отрезала Хейли. — Ты и я… Мы оба это знали…

— Нет, дорогая моя, — он подошел к Хейли и нежно погладил ее по щеке. — Все пошло совершенно не так, как мы предполагали.

Она закрыла глаза и прижалась лицом к его ладони.

— Не в первый раз… — прошептала она.

Он отнял руку и отстранился.

— Август знает, что ты спишь со мной.

— Об этом все знают, — пожала плечами она. — Я похоронила мужа, ты — жену. Мы имеем право трахаться с кем захотим и когда захотим.

— Ты трахалась со мной задолго до того, как они погибли, — шепотом напомнил Кенерия.

Хейли занесла руку и ударила его по щеке.

— Тебе напомнить, кто сделал из тебя легенду? — надменно обронила она.

— Ты возглавила сопротивление потому что была замужем за погибшим лидером. Я стал тем, кто есть, потому что спал с тобой. Моя жена все прекрасно понимала. Она всего-то хотела жить, а жить рядом со мной было комфортно.

— Почему ты поднял эту тему именно сейчас? — Хейли отошла в сторону и отвернулась.

— Ты хранишь мои секреты, я — твои. Не хочу, чтобы ты об этом забыла.

— Я помню, Кенерия. Главное, чтобы об этом не забыл ты.

***

Аврора сидела рядом с голограммой Терры и ждала. Через час в скафандре закончится кислород, а значит, ей придется снять его по дороге к ущелью.

— Авалон, кто эта женщина? — наконец, задала вопрос Аврора.

— Рекомбинантная система XX-9315.

Аврора вздохнула и поднялась на ноги.

— Никогда прежде не встречала рекомбинантов. Даже не знала, как они выглядят.

Авалон молчала.

— Ладно, я дальше пойду. Если Терра захочет, она сама меня найдет.

— Стой!

Аврора обернулась и взглянула на голограмму Терры. Ее глаза светились фиолетовым и старые лохмотья были заменены на белый костюм экипажа. Терра приподнялась с пола и провела рукой по сбившимся волосам.

— Джослин Минерва, я права?

— Да, госпожа, — привычно ответила Аврора. — Вам не обязательно говорить со мной на языке предков.

— Мне безразлично, на каком языке говорить. Я должна проводить тебя в транспортный отсек и помочь достать элементы питания. Следуй за мной.

Аврора опешила, глядя как Терра поднимается, как меняется ее прическа, превращаясь в короткую стрижку, как в ушах появляются многочисленные серьги с мелкими камнями.

— Терра, с тобой все в порядке? — выдавила из себя Аврора.

— Нет. Но это тебя не касается, — натянуто улыбнулась Терра и повела Аврору вперед. — Авалон, разблокируй отсек на уровне 32D.

— У вас недостаточно прав для этой оп-п-п-пера… Отсек на уровне 32D разблокирован.

Перед Авророй распахнулась череда дверей, ведущих куда-то вперед.

— Как ты это сделала?

— Сложно описать. И долго. Пойдем.

— Может, стоит отменить карантин на всем комплексе?

— И дальше что? Заразим «диссеминированным некрозом» выживших на этой планете?

— Чем?

— Идем, Джослин. У нас времени мало.

— Не называй меня Джослин.

Терра остановилась и удивленно взглянула на Аврору:

— Хорошо. Как тогда мне к тебе обращаться?

— А-аврора…

— Странное имя, но ладно, Аврора.

— Постой!

Терра не обернулась.

— Остановись!!! — прокричала Аврора.

— В чем дело?

— Ты что, не помнишь меня?

Терра нахмурилась:

— А должна помнить?

— Я Аврора. Дислексия у меня. Гелиан попросил меня приглядеть за тобой.

— Гелиан? — переспросила Терра.

— Гелиан! Твой муж!

Терра как-то странно поморщилась и подняла руку. Внезапно на ее пальце возникло золотое кольцо.

— Гелиан… — задумчиво произнесла она. — Извини, ты не могла бы пройтись одна еще метров семьсот. Потом я к тебе присоединюсь.

— А ты куда…

— Я вернусь, — натянуто улыбнулась Терра перед тем, как исчезнуть.

***

Она резко вскочила со стола и чуть было не рухнула на пол. Кенерия успел подхватить ее налету.

— Ты все еще синхронизирована с Авалоном. Будь осторожнее впредь.

— Спасибо.

Терра обрела равновесие и аккуратно освободилась из хвата рук Кенерии.

— Рекомбинантная система XX-9315. Терра Стеллар.

— XY-7582. Кенерия Дагди.

— А вы кто? — прищурилась Терра.

— Хейли.

— Хейли Донохью, полагаю?

— Для тебя просто Хейли, — улыбнулась незнакомка.

— Очень приятно, — кивнула Терра. — Подозреваю, что я пережила десинхронизацию. Пострадала область памяти.

— Как бы ты оценила повреждения? — спросил Кенерия.

— Фрагментарные выпадения, — Терра взглянула на себя и провела рукой по волосам.

— Что это на мне?

— Одежда, — отрезал Кенерия.

Дверь в комнату отворилась и в ней оказался незнакомый Терре человек. Он замер в дверях, не пуская остальных, толпившихся позади.

— У меня пять минут, — объявила Терра, глядя на мужчину. — Войдите и представьтесь, пожалуйста.

— Август Ребров.

— Вы меня знаете, Август?

— Да, — кивнул он и пропустил остальных внутрь.

Терра обвела взглядом всех, кто оказался перед ней. Они явно пребывали в смятении. Взгляд Терры задержался на мужчине. Он был выше остальных. Черты лица вроде бы знакомы и в то же время нет. Она знала его прежде. Могла поклясться на чем угодно. Терра взглянула на его руку и заметила кольцо. Взгляд метнулся в сторону другого мужчины. Лицо незнакомо, вроде. И на пальце тоже кольцо.

— Какова вероятность, что одного из вас, — Терра указала пальцем на обоих мужчин, — я знаю дольше, чем другого?

— Огромная вероятность, — ответил тот, что показался ей знаком. — Ты вообще хоть что-нибудь помнишь? — он сказал это резко, будто предъявляя претензию, и ступил вперед.

Терра почувствовала, как сердце несется вскачь. Только паники сейчас не хватало. Она набрала в грудь воздуха, пытаясь внешне казаться абсолютно спокойной.

— Терра! — вновь позвал мужчина и еще на шаг ступил вперед.

Знакомый голос. До дрожи пробирает. Попросить его поговорить с ней еще? У нее три минуты. Это ничего не изменит. Если мозг поврежден — отстройка займет время. Если отстройка вообще произойдет.

— Гелиан? — на выдохе произнесла Терра.

— Да, — кивнул он и стал медленно к ней подходить.

Как пантера перед прыжком. Пантера… Она никогда не видела пантер. Или видела? Все смешалось. Потоки информации влились в нее с такой скоростью, что мозг оказался не в состоянии все переварить.

— Стой! — Терра вытянула обе руки вперед, призывая его замереть. — Ни шагу больше!

— Предпочитаешь говорить на языке предков? — спросил он.

— Мне безразлично, на каком языке говорить! — отрезала Терра и отступила назад. — Пожалуйста, покиньте это помещение и позвольте мне закончить работу.

— Аврора жива? С ней все в порядке? — прорвало другого мужчину.

— Господи, что они с тобой сделали, — пропищала женщина, прижимая ладонь к губам.

— С Авророй все будет хорошо, — ответила Терра. — Она на пути в транспортный отсек. К сожалению, процедуру терраформирования запустить с комплекса невозможно. Указанного типа оборудования на нем нет. Поэтому, миссия Авроры на данный момент является приоритетной.

Гелиан выругался и отвернулся.

— Авроре что-нибудь передать? — спросила Терра.

Никто не ответил.

— Она одна на борту, — напомнила Терра. — Мы не имеем возможности сканировать биометрические показатели в виду опасности повреждения генетического материала ее эмбриона.

— Эмбриона?! — воскликнул незнакомец. — Какого эмбриона?

— Срок беременности до семи дней. Риск спонтанного аборта высокий. Когда она вернется, ее необходимо изолировать на три дня… — сердце Терры пропустило удар — …ввиду опасности переноса неизвестной особо опасной инфекции. Ваша задача — организовать зону карантина на борту этого корабля.

Терра отвернулась от них, давая понять, что разговор окончен.

— Скажи ей, что я люблю ее и жду ее возвращения!

— От кого передать? — она обернулась к незнакомцу.

— От мужа ее, Радомира.

— Я передам, — Терра подошла к обитому кожей столу, на который собиралась лечь.

— Могу я остаться рядом с тобой? — попросил знакомый до дрожи голос.

— Определенно нет.

***

Терра просчиталась. Кенерия тоже. Попасть в зону карантина куда проще, чем выбраться из нее. У Авроры запаса кислорода на сорок пять минут. А этого времени недостаточно для того, чтобы взломать коды протоколов Авалона и вызволить Аврору с элементами питания.

— Я занимаюсь этим с того момента, как она попала на станцию, — раздался голос Кенерии у Терры в голове.

— Одно дело разблокировать этаж на час, пользуясь уловкой с текущей дезинфекцией. Другое дело — выпустить человека с грузом из зоны карантина.

— Придется разблокировать весь протокол, — ответил Кенерия.

— Ты знаешь, что если разблокируем весь протокол, активируется система автоматического вывода из гибернации. Что мы будем делать с зараженными?

— Что ты предлагаешь?

— Я думаю. Не мешай.

— Куда дальше идти? — спросила Аврора, останавливаясь перед огромной прямоугольной стальной дверью.

— Авалон, отмени программу «карантин» на уровне 32E, — приказала Терра.

— Текущая дезинфекция в основном очаге заболевания согласно протоколу 132.97 проводится только силами автоматизированного персонала.

— Может, вручную? — предложила Аврора.

— Постой, я посмотрю, что там.

Терра подключилась к камерам наблюдения в отсеке 32E. Среди капсул гибернации искать было нечего.

— Авалон, просканируй весь отсек.

— Что искать? — спросила Авалон.

— Любые отклонения от нормы.

— Сканирую.

Лучи света заиграли в пространстве, освещая камеры гибернации со спящими в них людьми.

— Анализирую. По заданным параметрам выявлено снижение парциального давления кислорода и углекислого газа, повышено парциальное давление азота и аргона. Показатели зафиксированы. Провести коррекцию газового состава воздуха?

— Проводи.

Заработали нагнетатели кислорода.

— Авалон, когда в последний раз проводились замеры газового состава воздуха в отсеке?

— Замеры проводятся в плановом порядке два раза в сутки. Последний замер — шесть часов назад.

— Увеличить частоту плановых замеров до двенадцати раз в сутки. Привести газовый состав воздуха на станции к фиксированным протоколами значениям.

— Команда принята.

Терра открыла глаза и взглянула на Аврору, которая к тому моменту уже успела снять сенсорную панель электронного замка.

— Мы сюда не пойдем, — улыбнулась Терра. — Будем двигаться в обход. Немного дольше, но пройдем препятствие быстрее.

— Что в том отсеке?

— Капсулы гибернации. Проходы достаточно узкие между ними. С транспортными ящиками тебе тяжело будет возвращаться этим путем.

— Хорошо, — кивнула Аврора. — Показывай другую дорогу.

— Авалон. Разблокируй отек 32F и G.

— Основания те же?

— Да, Авалон. Плановая дезинфекция.

— Команда принята.

Перед Авророй открылись двери, уводящие куда-то в сторону.

— Твой муж, Радомир, просил передать тебе, что любит и ждет твоего возвращения, — произнесла Терра.

— Умеешь ты разрядить обстановку, — вздохнула Аврора.

— Еще я хотела извиниться перед тобой. Мое поведение было нетактичным. Я невольно сообщила твоему супругу о твоей беременности и возможных ее осложнениях. При свидетелях. Сторонних, — добавила Терра.

— Ты сказала, не подумав? — чуть ли не засмеялась Аврора.

— Да, я сказала, не подумав. И прошу за это прощения.

— Я прощу тебе все, только приведи меня к цели и выведи отсюда.

— Договорились, — улыбнулась Терра.

***

— Август, не мог бы ты проводить маму и Радомира в каюты? — попросил Гелиан.

— Я никуда не уйду, — отрезал Радомир.

— В этом помещении слишком много людей. Терру и Кенерию это может отвлекать.

— Ты прав, — кивнул Кенерия. — Вам всем лучше разойтись и дать нам возможность поработать.

— С каких пор этот хрен отдает здесь приказы? — прогремел Радомир, обращаясь к Августу и указывая пальцем на Кенерию.

— Этот хрен спас задницу твоей жены, — ответил Кенерия. — Дважды за сегодня. И без этого хрена жена твоя с Авалона живой не вернется. Прими это и отвали!

— Сейчас отвалю! — гаркнул Радомир и кинулся в сторону Кенерии.

Удар электрошокером пришелся Радомиру в плечо. Хейли молча подошла к изгибающемуся на полу телу и выдернула электрод. Радомир обмяк, а Хейли улыбнулась:

— Этот корабль теперь наш и Кенерия здесь главный. Либо остальные выполняют наши приказы, либо… — Хейли достала из-за пояса инъектор, — я успокою вас другими методами.

Она присела на корточки и проверила пульс на шее Радомира.

— Теперь можете его унести. Все, проваливайте.

Гелиан в один шаг оказался позади Хейли: хват за шею, хват за руку и инъектор упал на пол. Хейли пыталась вырваться из его рук, дыхание ее стало прерывистым, лицо побагровело, а губы стали синеть.

— Это мой корабль, — зашипел Гелиан ей на ухо, пресекая слабые попытки высвободиться. — И только я решаю, кто уйдет, а кто останется здесь.

— Сомневаюсь, — произнес Кенерия, направляя плазменное оружие на Гелиана.

— И ты ничего не сделаешь?! — сорвалась в крик Анна, испытующе глядя на Августа.

— Гелиан, — вздохнул Август, — отпусти Хейли.

— Ты знаешь, если бы я хотел, она была бы уже мертва, — напомнил Гелиан.

— Если бы ты хотел, — произнес Кенерия, — Хейли не вырубила бы твоего брата электрошокером. А эти жалкие попытки доказать здесь собственную значимость на нас не действуют.

Кенерия направил оружие на Радомира, и все замерли.

— Только посмей, — громко прошипел Гелиан, — и я сверну ей шею.

— Да, плохая идея, — вздохнул Кенерия, глядя на синеющее лицо Хейли и спрятал оружие.

Гелиан отпустил Хейли и отошел в сторону.

— Август, убери отсюда своего сына, — спокойным тоном произнес Кенерия, — пока он тут дел не натворил.

— Гелиан, ты сам уйдешь или мне приказать тебя вывести? — поинтересовался Август.

— С каких пор всемогущий Август от кого-то зависит? — с презрением бросил Гелиан.

— С тех самых, как перестал быть всемогущим.

Гелиан улыбнулся Августу и покачал головой.

— Хорошо. Мы уйдем.

— Гелиан! — повысила тон Анна.

— Прошу разрешения занять одну из кают на этом корабле, — произнес Гелиан и взглянул на Кенерию.

— Три каюты в жилом модуле в вашем распоряжении. Вас в них проводят.

— Имей совесть, — хмыкнул Гелиан, — верни мне хотя бы каюту!

— На этом корабле больше нет ничего твоего, — ответил Кенерия и обернулся к Гелиану. — И не думай, что сможешь подключиться к системе управления кораблем через модуль, припрятанный в твоей бывшей каюте. Со мной такие трюки не проходят.

Гелиан улыбнулся краешком губ и взглянул на Августа.

— Не стоило тебе его будить, — произнес он и протянул матери руку, помогая ей подняться с пола.

***

Их проводили в каюты и заперли там. Анна осталась с Радомиром. Августа и Гелиана изолировали по-отдельности. Гелиан осмотрелся и присел на кровать. Кенерия позаботился о том, чтобы ни одного электронного устройства у Гелиана под рукой не оказалось. Умен, зараза. Но Гелиан все равно умнее. Сперва необходимо избавиться от камер наблюдения, висящих под потолком.

Он покосился на стул, стоящий рядом с кроватью, и улыбнулся. Он уже все продумал. Знал, как поступит дальше и что для этого ему необходимо.

***

— Что ты помнишь о своем муже? — спросил Кенерия, обращаясь к Терре.

— Почему я должна обсуждать это с тобой? — мысленно ответила Терра.

— Я запер его в каюте, но он отключил все камеры наблюдения внутри.

— Зачем ты запер его? — не поняла Терра.

— Потому что он мешал нашей работе.

У Терры перед глазами возникла картинка. Гелиан в расшитой рубахе стоит напротив нее и смеется. Воспоминание. Почему он смеялся? Над чем?

— Терра, ты слышишь меня? — позвал Кенерия.

— Извини, я анализировала газовый состав атмосферы на корабле. Так что случилось?

— Я попросил проверить, на месте ли он, но его в каюте нет.

— Значит, он воспользовался системой вентиляции, — ответила Терра.

— Как думаешь, куда он направился?

— Просканируй отсеки и узнаешь.

— Его нигде нет, — тут же сообщил Кенерия.

— Значит, он все еще в системе вентиляции.

— Отправлю кого-нибудь за ним.

— Почему ты боишься моего мужа? — тут же спросила Терра.

— Я не боюсь его. Но его действия могут навредить миссии.

Терра молчала.

— Так, что ты помнишь о своем муже? — переспросил Кенерия.

— Ничего не помню.

Вентиляционная решетка в углу комнаты рухнула на пол.

— А вот и он, — сообщил Кенерия и отключился от связи с Террой.

***

Гелиан спрыгнул на пол и отряхнул пыль с волос.

— Тебя опять закрыть? — спросила Хейли, направляясь к нему.

— Здесь моя жена, и я никуда отсюда не уйду. По крайнем мере, добровольно точно не уйду.

Хейли обернулась к Кенерии. Тот отрицательно покачал головой, и она вернулась к стене, где и стояла.

— Уже лучше, — натянуто улыбнулся Гелиан. — Итак, Кенерия, расскажи-ка мне, зачем тебе понадобились мои элементы питания для того, чтобы заблокировать защитное поле вокруг Авалона, если ты ломанул его операционную систему?

Кенерия хмыкнул.

— Понял, значит.

— Как рекомбинантная система ты смог подключиться к Авалону и предоставил доступ Терре, точнее, насильно подключил ее. Авалон позволил тебе сделать это, потому что ты был зарегистрирован в его базе. Повезло тебе, что ты рекомбинант, — заметил Гелиан и победоносно сложил руки на груди.

— Продолжай, раз начал, — кивнул Кенерия.

— Доселе, ни мне ни Августу не удавалось отдаленно подключиться к Авалону. Дело в протоколе «карантин». Авалон первый и единственный комплекс, который активировал его у себя на борту. Сейчас я узнал, что корабль к тому же защищен извне неким полем. Значит, полная изоляция Авалона от внешнего мира поддерживается военизированной оборонной системой. Выходит, что протокол «карантин» предполагает уничтожение любого объекта, пытающегося проникнуть в зону заражения либо покинуть ее. Если бы ты взломал этот протокол, для отключения защитного поля вокруг корабля тебе не понадобилось бы собирать некое устройство и подключать его к моим элементам питания. Значит, ты не взломал систему и сейчас играешь по ее правилам. Так расскажи мне, как ты ввел Аврору в зону карантина?

— Загасил защитное поле вокруг корабля.

— Это понятно, — Гелиан прищурился и цокнул языком, — но как ты провел ее на корабль?

— Если такой умный, сам догадайся!

— Джослин Миневра все еще числилась пассажиром на его борту, я прав? И ты знал об этом заранее, так же, как и Август.

— Так же, как и ты, — улыбнулся в ответ Кенерия.

— И как ты собираешься вернуть Аврору из зоны карантина, да еще и с грузом, не взломав защитный протокол? — продолжал давить Гелиан. — Ведь если система определит, что ты и Терра играете против правил, она уничтожит ваши мозги с той же скоростью, с которой позволила синхронизироваться с ней.

— А ты хорошо осведомлен. Даже слишком…

— Я могу попробовать взломать протокол «карантин», — предложил Гелиан.

— Ты? — Кенерия не сдержался и хмыкнул. — Самоуверенности тебе не занимать!

— Послушай ты, яркоглазый, я взламывал коды программ предков. Может ты и умен, но даже я знаю, что и у рекомбинантов есть специализация. Ты, скорее всего, инженер-механик.

— С чего такая уверенность?

— Ты собрал установку для блокировки защитного поля из хлама. Я видел ее.

— А ты, значит, инженер-программист? — расхохотался Кенерия.

— Смейся дальше. Я подожду.

— Ты не рекомбинант! — оборвал смех Кенерия и хлопнул в ладоши. — Мы закончили. Можешь идти.

— Я знаю, что в случае отключения любого инициированного на корабле протокола активируется система автоматического вывода из гибернации, — стоял на своем Гелиан. — Протокол «карантин» на данный момент инициирован. Если отключишь его — предки проснуться и тогда эпидемии черного крапа нам не избежать. Это означает, что тебе нужно взломать этот протокол и внести в его код правки, чтобы Авалон выпустил Аврору.

— Если такой умный, чего раньше не подключился к системе и не решил проблему с защитным полем? — спокойным тоном спросил Кенерия.

— Во-первых, я ничего не знал об этой технологии. Во-вторых, я уже говорил, что у меня не получалось подключиться к Авалону.

— Конечно, — пожал плечами Кенерия, — ты же не рекомбинант.

— Да, я не рекомбинант! — вновь повысил тон Гелиан. — Я не зарегистрирован в базе данных системы. И я никогда не имел дело с протоколом защиты уровня «карантин». Но и вы с Террой действуете в рамках, дозволенных программой. И программа не выпустит Аврору из зоны карантина.

— Ты действительно можешь помочь решить эту проблему? — раздался голос Терры.

Гелиан взглянул на ее тело, лежащее на столе.

— Могу попробовать.

Кенерия прищурился:

— Хочешь предоставить ему допуск на подключение к системе через бортовой компьютер?

— Почему нет? — спросила Терра.

— А ты не подумала, что соединение он будет осуществлять через одного из нас?

Гелиан перевел взгляд на Кенерию:

— А тебе есть, что скрывать?

— Мне? — Кенерия пожал плечами, — нет. Но если ты налажаешь, я лишусь мозгов.

— Такая вероятность существует, — нехотя согласился Гелиан.

— Он не станет намеренно рисковать нашими жизнями, — ответила Терра.

Кенерия злобно улыбнулся:

— Он собирался использовать тебя для запуска системы терраформирования. И прекрасно знал, что управление такими потоками данных приводит к гибели рекомбинантной системы.

— Уточни, пожалуйста? — ровным тоном спросила Терра.

— Активацией и управлением программой терраформирования всегда занимались смертники, — произнес Кенерия. — Слишком большой поток данных. Перегрузка. Десинхронизация. Децеребрация. Смерть. Среди нас были группы рекомбинантов, отобранных специально для таких вот миссий. Обычно, эти группы состояли из приговоренных к смертной казни, которым давали шанс на выживание. Каждый из климаколов здешних поселений был запущен и активирован рекомбинантом-смертником.

— Ты знал об этом? — раздался голос Терры в повисшей тишине.

Гелиан склонил голову и улыбнулся себе под нос.

— Конечно, он все знал! — воскликнула Хейли из другого угла комнаты. — И собирался угробить тебя!

— Я знал, что рекомбинант, который займется запуском терраформирования, может умереть, — ответил Гелиан. — Но отправлять тебя на смерть не собирался.

— Ты противоречишь сам себе, — произнесла Терра. — Поясни, пожалуйста.

— Для успешного завершения любой миссии всегда должен быть запасной план. Он у меня был.

— Запасной план, — повторила Терра. — А основной — пожертвовать мной?

— У нас с Августом было три рекомбинанта. Перераспределение данных на троих могло сохранить всем вам жизнь.

— Когда ты женился на ней, двое рекомбинантов были уже мертвы, — напомнил Кенерия. — Предположу, что твой запасной план так же касался перераспределения потоков данных. Ты что, всерьез полагал, что сможешь спасти ей жизнь, усевшись за пульт управления и пытаясь сделать часть работы вручную? — Кенерия захохотал. — Ну и самомнение!

Терра открыла глаза и присела.

— Ни один человек не способен воспринять и тем более перераспределить подобный объем данных, — произнесла она. — Неужели ты действительно верил в свою исключительность? — Терра спрыгнула со стола и подошла к Гелиану. Остановилась напротив и заглянула ему в лицо. — Или ты пытался убедить себя самого в этом, дабы очистить собственную совесть, приговаривая к смерти меня?

Гелиан смотрел в ее светящиеся глаза и читал в них презрение. Вскоре, и это чувство Терра перестанет испытывать, и тогда он, Гелиан, превратится для нее в ничто. Гелиан знал, что такое «ничто». Покой. Порядок. Уединение. Отсутствие сомнений, упреков и зова совести. «Ничто» отличает человека от машины. Человек испытывает хоть что-то, а машина не испытывает ничего. Многие называли его «бесчувственным». Многие попрекали за хладнокровие и отсутствие эмоций. Он и сам думал, что внутри у него живет «ничто». Пять лет назад глядя в ее фиалковые глаза, он стал испытывать что-то. Сомнение. Он ощутил, что обрекать на смерть невинное существо жестоко. Он ощутил эту жестокость и стало мерзко. Терра все еще человек, ведь испытывает презрение. А он уже пять лет как не машина, потому что больше «ничто» в нем не живет.

— Почему ты молчишь? — спросила Терра, наклоняясь вперед и щурясь, глядя на него.

— Потому что мне нечего тебе ответить, — произнес Гелиан и улыбнулся ей.

Терра отпрянула и отвернулась. Он же подошел к креслу, стоящему у стола, и присел в него.

— Подключите меня к системе. Я попробую взломать протокол защиты Авалона.

Кенерия покосился в сторону Терры, ожидая ее ответа.

— Я подключу его через себя, — согласилась она, возвращаясь к столу.

Кенерия заметил, что она едва держится на ногах, но не стал акцентировать на этом внимание. Он достал из ящика заушник и швырнул его Гелиану.

— Твой портативный модуль, засранец!

— Благодарю, — кивнул Гелиан и подключился к сети.

Глава 4

Терра вела Аврору по пустым отсекам комплекса и открывала перед ней запертые двери. Как можно? Как можно было выйти замуж за такого человека? И почему так больно было смотреть ему в глаза и искать в них его потерянную совесть? А может, она всегда знала правду? Может, их брак с самого начала был фикцией и отношения зиждились лишь на необходимости спасти этот чертов мир? Воспоминания. В них ей стоит искать ответы. Если она вновь начнет загружать в себя информацию, она может утратить свои воспоминания навсегда. А стоит ли цепляться за эту память? Терра существует здесь и сейчас. И ее задачи предельно ясны.

— Может, поговорим немного? — нарушила тишину Аврора.

— О чем бы ты хотела поговорить? — дружелюбно улыбнулась Терра.

— Далеко еще до транспортного отсека?

— Шесть пролетов. По дороге мы заберем ящики для транспортировки, ты погрузишь элементы питания в них, и мы покинем этот корабль.

Перед Авророй открылась дверь, и Терра обернулась, не понимая, почему Аврора застыла на пороге как вкопанная.

— Купол… — едва слышно прошептала Аврора.

— Да. Смотровой отсек с куполом.

Аврора вошла в огромный зал и сбросила сумку на пол. Зашагав вперед, она остановилась в центре и задрала голову, освещая фонарем темное смотровое стекло над головой.

— Я была здесь… Я была здесь, когда-то…

— Этот комплекс был одним из многих типовых, — произнес голос Гелиана за ее спиной.

Аврора обернулась и шарахнулась в сторону. Гелиан в белом костюме экипажа остался стоять поодаль.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Терра, не оборачиваясь.

— Странная прическа, но тебе идет, — ответил Гелиан и подошел к стене. — Думаешь, если будешь выглядеть как предки, сможешь отрешиться от того, кто ты есть на самом деле?

Терра покосилась на него:

— Что ты здесь делаешь? — повторила она.

— Я создал такую же голографическую проекцию, как и ты. Мои глаза — это камеры наблюдения, впрочем, ты и так это знаешь.

— Что здесь происходит?! — закричала Аврора, указывая пальцем на их обоих. — Как ты спроецировал себя здесь?! Как это вообще возможно?!

— На самом деле это проще, чем ты думаешь, Аврора, — ответил Гелиан, продолжая осматривать стену.

— Что ты ищешь? — спросила Терра, останавливаясь рядом.

— Когда-то этот корабль был частью огромной космической станции, — произнес Гелиан и обернулся к Терре. — Аврора действительно могла бывать в этом зале, или в другом зале, похожем на этот.

«И не вздумай говорить ей, что она приземлилась на эту планету на этой станции», — мысленно произнес он.

«Я не дура, чтобы сейчас говорить такое».

— Аврора, в этой стене есть скрытые панели, — Гелиан указал рукой на щель в мягкой обшивке. — Пожалуйста, открой эту панель. Нож в твоей сумке.

«Что ты задумал?» — мысленно спросила Терра.

«Ты все поймешь. Потерпи немного».

Аврора с ножом подошла к панели и сняла кусок обшивки, обрезав ее по шву.

— Дальше что? — спросила она, глядя на квадратную металлическую заслонку.

— Открой ее.

Аврора вставила нож в узкую щель и отогнула кусок заслонки. Послышался щелчок и металл рухнул на пол. Взору Авроры открылась какая-то куча проводов, подключенных к каким-то разъемам.

— Теперь достань свой портативный компьютер и принеси сюда, — командовал Гелиан.

— Что же ты задумал? — прошептала Терра.

— И что теперь делать? — спросила Аврора, поднося компьютер к проводам.

— Включи его и подсоедини к нему два синих кабеля.

Аврора включила планшет и указала пальцем на синие кабели в стене:

— Эти?

— Да. Выдергивай их и подключай к планшету.

Аврора выдернула разъемы и вставила кабели в такие же разъемы в планшете.

— А теперь беги, — произнес Гелиан, отступая назад.

— В смысле? — опешила Аврора.

— Оставляй планшет здесь и беги! — закричал Гелиан, указывая рукой на другую открытую дверь.

Вокруг загорелись красные огни.

— Тревога! — раздался голос Авалона. — Тревога! Взлом операционной системы!

Аврора подхватила сумку с пола и бросилась бежать в закрывающиеся двери.

— Что ты наделал! — кричала Терра, бросаясь следом за ней.

— Ломанул Авалон, — ответил Гелиан, оставаясь стоять на месте.

В комнате появились светящиеся белые шарики. Они начали сканировать пространство вокруг и сфокусировались на планшете, висящем на двух синих проводах.

Выстрелы плазменными пучками уничтожили планшет и пробили дыры в стене. Провода заискрили и загорелись. Сработала система пожаротушения. Гелиан начал смеяться.

— Обнаружено запрещенное подключение! — раздался голос Авалона. — Активировать протокол защиты операционной системы!

Терра остановилась позади уносящейся вперед Авроры.

— Нет… Нет! — закричала она, проецируя свое изображение в запертом зале, в котором остался Гелиан.

Он стоял на месте и хохотал как умалишенный.

— Как ты вышел из моего подключения?! — кричала ему Терра, искаженная клубами порошковой взвеси, рвущейся с потолка вниз.

— Аврора любезно впустила меня! — прокричал он в ответ.

— Авалон уничтожит тебя!

«Попробует», — прозвучал его голос в голове Терры. «И пока я буду приостанавливать процедуру выхода пассажиров и членов экипажа из гибернации, будь добра довести Аврору до транспортного отсека и вывести ее с корабля».

«Значит, все это время ты мог взломать Авалон с помощью Авроры?» — взбеленилась Терра.

«Мог».

«К чему такие сложности? Нельзя было сразу сказать, что у тебя есть программа для взлома Авалона?»

«И подарить ее Кенерии? Хрена с два!»

— И что я, по-твоему, мог с ней сделать? — прозвучал голос Кенерии в отсеке.

— Не думай, что сможешь облапошить всех нас! — прокричал Гелиан. — Этот транспортник поднимется в воздух только при одном условии — если ты будешь мертв!

— Кенерия? — произнесла Терра.

— Мне не нужен Авалон, — ответил Кенерия.

— Может и нет, — ответил Гелиан, — но Авалон — это и боевой корабль в том числе, а мой вирус — оружие его подчинения. Так что пусть лучше вирус и Авалон останутся в моих руках.

— Когда ты создал этот вирус? — не унималась Терра.

— Давно. Только отдаленно к Авалону подключиться не получалось. А попасть на корабль я никак не мог.

— Значит, когда ты отправлял Аврору на корабль, ты прекрасно знал, как вывести ее с корабля? Достаточно было подключить твой компьютер напрямую, и вирусная программа сделала бы свое дело?

— Именно. Поэтому я попросил Аврору только в случае непредвиденных обстоятельств прослушать сообщение на моем планшете. Следуя инструкциям, Аврора смогла бы покинуть корабль. Правда, процедуру вывода из гибернации не остановила бы, но, я решил, что с этим мы будем разбираться потом.

— Ублюдок, ты всех нас мог подставить! — закричал Кенерия.

— Знаешь, — продолжал улыбаться Гелиан, — переиграть рекомбинанта на его же территории дорогого стоит!

— Авроре ничто не угрожает? — спросила Терра.

— Пока система охотится на меня — Аврора в безопасности, — ответил Гелиан и исчез.

— Черт! — закричала Терра и топнула ногой от злости.

— Веди Аврору дальше, — напомнил Кенерия.

— Гелиан Птахов! — завопила Терра. — Если ты распрощаешься со своими мозгами на этом корабле, я лично подожгу погребальный костер под тобой себе на потеху!

«Ты вспомнила, как у твоего народа принято хоронить близких. Это хорошо, Терра», — произнес Гелиан в ее голове и умолк.

***

— Почему система не охотится за мной? — спросила Аврора, когда Терра появилась за ее спиной.

— Гелиан отвлек ее.

— С ним все будет в порядке?

— Надеюсь, — Терра открыла дверь в транспортный отсек.

— Боже мой, — зашептала Аврора, — сколько же здесь груза…

Впереди возвышались контейнеры, стоящие друг на друге. Аврора задрала голову, чтобы определить высоту тех стен, которые они образовывали.

— Словно горы, — произнесла она, освещая фонарем контейнеры наверху.

— Пойдем дальше. Нам еще транспортные ящики искать.

Минуло минут двадцать с тех пор, как Аврора нашла транспортные ящики, и они с Террой направились в грузовой отсек за элементами питания. От Гелиана не было никаких вестей. Несколько раз Терра открывала глаза в комнате связи, чтобы удостовериться, что он живой и невредимый сидит в кресле с обручем на голове. Кенерия замечал ее возвращения и в те моменты с осуждением глядел на нее. Конечно, Терре не престало беспокоиться о человеке, который собирался ее угробить. Но самой себе это щемящее чувство в груди она объясняла тем, что успех их общего мероприятия зависит от выживания каждого из членов группы. Утратить столь талантливого программиста было бы глупо, а значит, Терра должна проявить бдительность и проследить за сохранностью его шкуры.

— Кенерия, что ты делаешь? — спросила Терра, в очередной раз открывая глаза и глядя на Гелиана.

— Качаю данные с серверов комплекса. Они могут пригодится нам в будущем.

— Ты нашел сведения о возможном месторасположении системы терраформирования?

— Нет.

— Я поняла тебя. А что с организацией зоны карантина для Авроры на этом корабле?

— Мои люди этим занимаются.

— А сколько их, твоих людей? — прищурилась Терра.

— Ты со всеми познакомишься позже.

Терра повернула голову и взглянула на Хейли, стоящую у стены.

— А ты чем занимаешься?

— Слежу за порядком, — ответила Хейли и улыбнулась.

Терра вернулась на Авалон и уставилась на пустой контейнер, который Аврора открыла только что.

— Попробуй другой, — предложила Терра, чувствуя, как ноги леденеют.

Аврора подошла к следующему контейнеру и дернула задвижку на двери, распахивая ее. Внутри показалась тень — игра света фонаря.

— Следующий, — скомандовала Терра.

Щелчок, распахнутая дверь, тень Авроры и пустота.

— Может, они в другом месте? — с надеждой в голосе спросила Аврора. — Может, мы перепутали отсеки?

— Твою ж мать! — раздался возглас Гелиана позади. — Да, твою ж мать!!! — закричал он и отвернулся от Авроры и Терры.

Аврора плюхнулась пятой точкой на пол и прижала ладони к смотровому стеклу скафандра.

— Все зря… — произнесла она.

— Не зря, — ответила Терра. — Если элементов питания здесь нет, хотя они числятся здесь, значит, их кто-то вынес отсюда задолго до нас.

— Рискну предположить, что Стеллары, — более спокойным тоном добавил Гелиан.

— Кто? — не поняла Терра.

— Твои предки, — подсказала Аврора. — Неужели все это время элементы и в самом деле находилось у Стелларов?

— Если на центральных землях их нет, — подытожил Гелиан, — тогда я не знаю, где еще их искать.

— Ладно, — произнесла Терра, поворачиваясь к Авроре. — Вставай и пошли назад. У тебя мало времени.

— В поселение мне дороги нет. Возможно, я больна или инфицирована. Придется мне переждать бурю в другом месте.

— Ты переждешь ее на моем корабле, — ответил Гелиан. — Мы подготовили для тебя отдельный отсек. Кроме тебя, там никого не будет. Пойдем.

— Летите в поселение без меня. Верните элементы питания и запустите климакол. Я выберусь сама и пережду бурю в той пещере в скале.

— Ты переждешь бурю на корабле. И это мы обсуждать не будем, — подытожил Гелиан.

— А если я все же больна? Ты рискнешь всеми нами? Целым поселением? Будь у меня элементы питания — я бы принесла их вам. Но их нет. И рисковать своими жизнями, жизнями людей, которые ждут твоего возвращения, я не имею права! — закричала Аврора.

— Большего идиотизма я от тебя не слышал! — воскликнул Гелиан.

— Она права, — раздался голос Кенерии.

— А это кто? — подхватилась Аврора.

— Кенерия, — пояснила Терра. — Он с нами.

— Забирать Аврору на наш корабль слишком опасно, — продолжал говорить Кенерия.

— Заткнись! — гаркнул Гелиан.

— Аврора, мне очень жаль, но тебе придется выбираться отсюда самостоятельно, — повторил Кенерия.

— Что? — опешила Терра и открыла глаза. — Н-н-нет! Кенерия, нет!

Она протянула руки вперед, призывая Кенерию остановиться и не стрелять.

Гелиан улыбнулся, ощущая холодное дуло, давящее на лоб.

— Выходи из системы или останешься в ней навсегда, — произнес Кенерия, удерживая палец на курке. — Радомир вернется за ней на этом корабле, как только уляжется буря.

— Кислород в скафандре Авроры на исходе, — попытался вразумить его Гелиан. — Ей не выжить в пустоши без скафандра.

— Если у нее есть иммунитет к диссеминированному некрозу — она выживет. Если иммунитета нет — Аврора погибнет, предоставив шанс выжить остальным.

— Ты изначально не собирался ее забирать, — произнесла Терра, медленно шагая к креслу Гелиана. — Ты хотел забрать элементы питания и оставить ее здесь.

— Отключайся, Терра. Мы улетаем, — ответил Кенерия.

— Ты хуже, чем он, — прошептала она. — Он хотя бы пытался оправдаться за то, что собирался сделать со мной. А ты… Тебе оправдания не нужны. Ты в них не нуждаешься.

— Делай, как он говорит, — произнесла Хейли за спиной Терры и приставила к ее затылку оружие.

— Аврора, прости. Нас принуждают.

***

— Вот где сука!!! — в сердцах выпалила Аврора и поднялась на ноги. — Еще поквитаемся, ублюдок!

— Если ты выживешь — обязательно, — ответил Кенерия.

Аврора забросила сумку на плечи и взглянула на транспортные ящики, висящие в воздухе.

— До встречи в аду, Кенерия…

В последний раз взглянув на пустой контейнер, она поплелась назад.

— Авалон, ты все еще со мной?

— Да, Джослин, — ответил женский голос.

— Авалон, проводи меня к капитанскому мостику.

— Команда принята. Следуйте за мной, — впереди появилась голографическая проекция Авалона и Аврора направилось следом.

***

Гелиана и Терру заперли в грузовом отсеке.

— Что делать будем? — спросила Терра, осматриваясь по сторонам.

— Ждать, — Гелиан присел на пол и уткнулся лбом в колени.

Она подошла к нему и пнула ногой.

— Ты в своем уме? Позволишь ему оставить ее там?

— Шанс вернуться за Авророй у нас появится только тогда, когда Кенерия с элементами питания окажется в поселении.

— Здесь есть вентиляционные шахты. Ты можешь воспользоваться ими, — предложила Терра.

— Они в пяти метрах над головой. Камеры наблюдения — в семи метрах над нами, — Гелиан указал пальцем на потолок. — Кенерия знал, где нас с тобой закрыть. Так что смирись и отдохни, пока у тебя есть такая возможность.

Терра присела на пол и закрыла глаза.

— Даже не пытайся, — произнес Гелиан. — Он не даст тебе подключиться к системе управления этим кораблем.

— Могу я хотя бы попробовать? — вторила ему Терра, щурясь и комкая в руках рубаху.

— Говорю же, бесполезно все это. Не трать силы.

Терра зарычала и открыла глаза.

— Почему я вышла за тебя? — вдруг спросила она.

Гелиан почему-то улыбнулся ее вопросу.

— У тебя выбора не было. Либо за меня замуж, либо с позором за стену.

— Значит, брак по расчету, — сделала вывод Терра.

— Ты любила меня, — добавил Гелиан и приподнял голову, заглядывая ей в глаза. — По-настоящему любила.

— А ты собирался меня использовать, — парировала она, замирая на его глазах и покрываясь румянцем.

Ее взгляд потускнел на мгновение, она облизала губы и отвела глаза.

— Ты — моя семья, — произнес Гелиан, прекрасно понимая, что именно она только что вспомнила. — И я не собираюсь отказываться от тебя. Чем больше ты будешь загружать в себя информации, тем больше воспоминаний будет утрачиваться безвозвратно. Постепенно начнет изменяться и эмоциональная составляющая твоей личности. Рано или поздно, эмоции вообще покинут тебя и тогда ты перестанешь быть человеком.

— И кем же я стану? — хрипло отозвалась Терра.

— Машиной.

— А так уж ли плохо быть машиной?

Гелиан встал с пола и подошел к ней, присаживаясь напротив на корточки. Он взял ее руки в свои и погладил пальцами ладони. Терра попыталась вырваться, но Гелиан не позволил, старательно пытаясь встретить ее ускользающий взгляд.

— Не отворачивайся.

— Отпусти меня, — попросила Терра.

— Тебе не этого хочется.

— Отпусти меня, — зашипела Терра, пытаясь отстраниться от него.

Гелиан разомкнул ладони и отпустил ее. Она так и замерла с поднятыми вверх руками.

— Тебе не этого хочется, — он схватил ее за ноги, опрокинул на пол и навис над ее лицом.

Она не шевелилась, испуганно глядя ему в глаза.

Гелиан коснулся пальцами ее щек и погладил нежную кожу.

— Я никогда не причиню тебе зла намеренно, — прошептал он ей в губы. — Запомни это.

Он рывком поднялся с пола и вернулся на прежнее место. Терра же продолжала лежать на полу, пялясь в потолок и ища, очевидно, поддержку где-то там.

— Поспи, — произнес Гелиан, глядя на нее.

Терра отвернулась, всем своим видом давая понять, что говорить сейчас не намерена.

***

Картинки близости с ним навязчиво маячили перед глазами. Эти воспоминания были куда реальнее всего того, что он сделал только что. Тяжесть его тела на ней. Теплые пальцы на щеках. Дыхание на ее губах. Терру затрясло. Бог свидетель, она бы впилась в его губы с той же силой, с которой он сдавливал ей руки. Бог? Она верит в Бога? Свеча горит. Мужчина в белых одеждах стоит напротив. В его руках книга. Он спрашивает ее о чем-то. Терра отвечает. Кольцо. Она надевает на чей-то палец золотое кольцо. Она знает, что стоит в доме Божьем и надевает кольцо на палец Гелиана… Она бежит со всех ног в сторону дома, где давным-давно собрался народ. Она опоздала, и отец обязательно накажет ее за это. Люди расступаются. Терра видит Его впереди. На нем расшитая рубаха и штаны. Он высок. Наголову выше остальных. У него черные, как смоль, волосы и самые холодные на свете глаза. Глаза цвета серого неба перед грозой. Что же такого особенного в этих глазах? Отец отвешивает хлопок по заду. Толпа смеется. Он вместе с ними. Как будто, вместе с ними. Но, нет… Его взгляд холоден, его взгляд устремлен на нее. По телу пробегает волна озноба. Нельзя так пристально на него смотреть. Но она не может. Он отличается от тех, кого она видела раньше. Он отличается от нее, стоящей перед ним. Он протягивает ей книгу. А она продолжает смотреть в эти серые глаза. В них не хватает чего-то. «Жизни…» — шепчет внутренний голос. Она прижимает книгу к груди и продолжает глядеть на него. Она говорит «спасибо» и натянуто улыбается. Он улыбается в ответ. Движение губ, ничего кроме. И вдруг в сером взгляде что-то меняется. Она читает в этих глазах сожаление. Терра отворачивается. О чем может сожалеть человек, в глазах у которого холодная пустота? Картинки меняются. Его глаза тоже. В них Терра узнает интерес. В них просыпается смех. На их дне прячется боль. Так много взглядов серого цвета. Так много мгновений и еще больше боли.

— Я вижу то, что хочу видеть… — тихо прошептала она, лежа на полу.

— О чем ты? — послышался его голос.

Терра злобно улыбнулась и закрыла глаза рукой.

— Ты изначально знал, что используешь меня. И в тот день, когда впервые меня увидел, ты о чем-то пожалел. Возможно, ты пожалел о чем-то впервые в своей жизни именно в тот день, — она глухо засмеялась. — Как странно вспоминать что-либо. Подсознание вместе с картинками транслирует эмоции. Но анализируя прошлое и зная последствия каждого из поступков можно разглядеть нечто новое.

— Тебе это удалось? — тихо спросил он.

— О чем ты пожалел, Гелиан?

— Ты знаешь, о чем…

Терра стала смеяться в голос.

— Желаешь убедить меня в том, что любишь? Как тонко, Гелиан Птахов. Как изысканно ты пытаешься манипулировать мной!

— До сей поры мои манипуляции приходились тебе по вкусу.

Улыбка Терры превратилась в оскал:

— Я буду рядом с тобой до тех пор, пока мне это будет выгодно. Как только ты станешь для меня бесполезным — я уйду.

Гелиан улыбнулся ей в ответ.

— «Клятву на крови разорвет лишь пролитая кровь», не так ли, Терра?

Она сидит на кровати. В ее руке разбитая бутылка.

— Что ты хочешь мне сказать? — произнесла она, цепляясь пальцами за холодный пол.

Терра зажмурилась, пытаясь вспомнить нечто важное, нечто, что имело для нее какой-то большой смысл. Протоколы осмотра заболевших, результаты их анализов, записи их агонии из баз данных Авалона… Терра могла озвучить стадии диссеминированного некроза, но вспомнить, откуда помнит эту фразу…

— Что ты хочешь мне сказать? — повторила она, открывая глаза.

Молчание. Терре начало казаться, что она говорит сама с собой. Гелиан поднял вверх руку, демонстрируя ей ладонь.

— И…? — не поняла она.

— Взгляни на свою правую руку.

Терра уставилась на собственную ладонь. Бледно-розовый рубец на коже был «свежим».

— Клятва на крови… — произнесла она.

— В тот момент это было единственное, что я мог для тебя сделать, — ответил он.

— Ты тихо отворил дверь в мою комнату. Весь в крови, не то чужой, не то своей. В руке — плазмар. Модель 31/02. Отличается малым размером, быстрой перезарядкой энергоблока, на один цикл работы генерирует пятьдесят плазмовыстрелов. Разработан для ближнего ведения боя. Из недостатков — короткострельность. Не пробивает энергощит.

Лицо Гелиана перекосило.

— Плазмар? — переспросил он.

— Plasmo armiloj (плазматическое оружие). Сокращенно — plasmar. Странно, что ты этого не знаешь.

— Странно, что об этом знаешь ты.

Терра нахмурилась.

— Кажется, я убила человека из такого оружия.

— Из похожего. То была модель 32/01.

— Пробивает энергощит, но увеличено время перезарядки.

— И еще он тяжелее, — добавил Гелиан.

Терра почувствовала, что ее начинает трясти. Это страх. Не волнение. От волнения так не трясет. Гелиан продолжал наблюдать за ней со стороны. Он молчал и не пытался продолжить их разговор. Что же так сильно его напрягло? Ее новые знания или вопрос о том, с чьей помощью она эти знания приобрела? Терра потупила взор, пытаясь вспомнить, когда в ее голове появилось столько информации об оружии.

— Система могла загрузить эту информацию без моего ведома? — тихо спросила Терра.

— Могла, если ты предоставила ей неограниченный доступ, — Гелиан глубоко вздохнул и отвернулся. — Но кто-то должен быть отдать команду на загрузку этой информации.

— Что ты знаешь о Кенерии? — Терра прищурилась, разглядывая мужа, который теперь ей казался больше союзником, нежели врагом.

— Рекомбинант-смертник. Был одним из лидеров сопротивления на Пеленее. Три года назад его разбудил Август. Это все, что я знаю о Кенерии.

— Если Кенерия загрузил в меня эту информацию, значит, доверяет мне.

— Или собирается использовать в качестве оружия для защиты собственной шкуры, — Гелиан натянуто улыбнулся Терре. — Задай себе другие вопросы. Например, почему Кенерия не разбудил других рекомбинантов? Он ведь был их лидером!

— Вероятность инфицирования рекомбинантов диссеминированным некрозом слишком высока.

— Даже рекомбинантов из резервной группы, которые вообще не просыпались с момента вылета?

— Возможно, там, где Кенерию нашел Август, рекомбинантов из резервной группы не было, — справедливо заметила Терра.

— Допустим, — кивнул Гелиан. — Август сказал, что Кенерия не просыпался с момента начала экспедиции. Тогда, кто зарегистрировал его в базе данных Авалона 13.06.3328?

— Он был зарегистрирован в базе данных Авалона уже на Тенове?

Гелиан вновь кивнул.

Терра молчала.

Он наклонился вперед и заговорщицки прошептал:

— Ты все еще думаешь, что он не просыпался?

Она сжала кулачки и попыталась унять дрожь в теле.

— Ты пытаешься настроить меня против него.

— Я заставляю тебя размышлять, Терра. Только и всего.

— Нет гарантий, что ты говоришь правду…

Гелиан утвердительно кивнул:

— Никаких гарантий. Но тебе придется выбрать из нас того, кому ты доверяешь больше.

Корабль затрясло и Терру прижало к полу. Гелиан сорвался с места и направился в сторону двери.

— Что происходит? — не поняла она.

— Мы снижаемся.

Свет в отсеке погас.

— Твою ж мать! — выкрикнул Гелиан.

— Зачем он обесточил отсек? — спросила Терра, вставая с пола.

— Чтобы загнать меня в ловушку.

— Ты же и так в ловушке… — в тишине произнесла она. — Гелиан?

Что-то прошмыгнуло мимо. Терра шарахнулась и ударилась о стену спиной.

— Гелиан? — позвала она. — Гелиан!

Глава 5

Аврора остановилась у двери, ведущей на капитанский мостик. На мгновение ей показалось, что дверь сейчас распахнется и за ней она увидит отца. Он будет стоять в форме капитана и, заметив ее, улыбнется, подзывая к себе.

— Авалон, озвучь мне статус Джослин Минервы на этом корабле.

— Джослин Минерва, пассажир категории А. Объекту присвоен высший приоритет безопасности.

— Объекту? — переспросила Аврора.

— Категория «объект» подразумевает постоянное наблюдение, Джослин, — пояснила Авалон.

— За мной было установлено постоянное наблюдение?

— Не только. Вам был присвоен статус высшего приоритета безопасности, что подразумевает круглосуточную охрану.

Аврора засмеялась:

— И за что мне воздали такие почести, Авалон?

— Информация заблокирована. У вас доступа нет.

— Ладно. Есть информация об Винсане Минерве и Годель Миневре?

— Винсан Минерве — капитан корабля 1 ранга. Исходя из анализа данных камер наблюдения и записи за 13.06.3328 года был убит выстрелом в голову во время мятежа рекомбинантов. Годель Минерва — врач интенсивной терапии. Исходя из анализа данных камер наблюдения и записи за 13.06.3328 года погибла при взрыве в отсеке 64 F во время мятежа рекомбинантов.

— Расскажи о мятеже рекомбинантов, пожалуйста, — попросила Аврора.

— Мятеж рекомбинантов — восстание рекомбинантов на Тенове, которое началось 03.04.3328. Зачинщики — группа рекомбинантов-смертников, транспортированная на Тенову комплексом Авангард. 13.06.3328 года они ворвались на Авалон. Взяли в заложники пассажиров категории А и В. В ходе переговоров требовали капитуляции команды и передачи управления комплексом. Благодаря слаженным действиям экипажа и пассажиров заложники были освобождены. Мятежники успели покинули корабль до активации на его борту протокола «Карантин».

— Кто отдал приказ об активации этого протокола? — спросила Аврора.

— Команда поступила из орбитальной станции Нексус. Приказ отдал главнокомандующий Стив Реверс.

— Авалон, ты поддерживаешь связь с орбитальной станцией Нексус?

— Связь с орбитальной станцией была потеряна 13.06.3328 года.

— Открой двери на капитанский мостик, — попросила Аврора.

— Вход заблокирован.

Аврора сжала кулаки.

— Кто отдал приказ о блокировке входа?

— Система L–XY — 5326.

— Что за система такая? — нахмурилась Аврора.

— Данные засекречены. У вас доступа нет.

— Покажи мне записи камер наблюдения от 13.06.3328?

— Записи камер наблюдения заблокированы.

— Системой L–XY — 5326? — пробурчала Аврора.

— Нет. Рекомбинантной системой XY-7582.

Аврора ударила кулаком по двери и подошла к сенсорной панели управления замком.

— Рекомбинантная система XY-7582, — произнесла Аврора, доставая из рюкзака нож. — Что ты знаешь о ней?

— Рекомбинантная система XY-7582. Кенерия Дагди. Зарегистрирован в базе Авалона 13.06.3328.

— И? — насупилась Аврора.

— Это все данные о рекомбинантной системе XY-7582.

— Постой, — Аврора замерла с ножом в руке, — Кенерия Дагди был зарегистрирован в базе Авалона 13.06.3328?

— Верно.

— То есть, его зарегистрировали в твоей базе во время мятежа рекомбинантов?

— Дата регистрации совпадает с датой мятежа рекомбинантов.

— Какова вероятность, Авалон, что Кенерия Дагди побывал на этом корабле 13.06.3328?

— Регистрация рекомбинантой системы в базе данных Авалона была проведена капитаном первого ранга Винсаном Минервой. Присутствие самого Кенерии Дагди при этом не было обязательным условием.

— Винсан Минерва зарегистрировал в твоей базе Кенерию Дагди?

— Верно.

— А кто и когда зарегистрировал систему L–XY — 5326?

— Данные заблокированы. У вас доступа нет.

— Твою мать, — зашипела Аврора. — Хорошо. Кого еще 13.06.3328 в твоей базе зарегистрировал Винсан Минерва?

— Рекомбинантную систему XX-7651 — Катарину Илес.

— А про эту что ты можешь сказать?

— Она числится пассажиром комплекса Гедеон. Это все данные, которые у меня есть. При синхронизации с Авалоном системе будет присвоен высший уровень доступа к управлению операционной системой.

— То есть, этот рекомбинант сможет тобой управлять?

— Такая подфункция будет ему доступна.

— Эти привилегии ему Винсан Минерва предоставил?

— Верно, — отозвалась Авалон.

— Место нахождения комплекса Гедеон?

— Данные заблокированы. У вас доступа нет.

Аврора задумалась, отковыривая ножом приборную панель в стене.

— Джослин, сопоставив модель вашего поведения и схему вопросов, которые вы задаете, я определила для себя перечень информации, которую могу вам предоставить.

— Ты и такое можешь? — засмеялась Аврора.

— Джослин, Винсан Минерва 13.06.3328 оставил информационное сообщение для вас. Оно до сих пор доступно для прослушивания, но только при условии вашего на него запроса.

Аврора отпрянула от двери и повернулась лицом к голограмме Авалона:

— Я запрашиваю сообщение Винсана Минервы! — воскликнула она.

— Требуется генетическое подтверждение личности.

— Просканируй меня!

— Джослин, сканирование биометрических параметров не заменяет процедуру генетической идентификации личности. Для проведения процедуры вы должны предоставить свой биоматериал.

— Да что б тебя порвало… — прошептала Аврора и осела на пол.

***

Терра попыталась взять себя в руки. В кромешной тьме, она прижималась к холодной стене и считала собственные вдохи. Один. Два. Почему Гелиан мочит? Три. Четыре. Что пронеслось мимо нее? Пять. Шесть. Зачем Кенерия отключил свет в отсеке? Семь. Дверь в отсек распахнулась и в нее вошел вооруженный человек. На голове — прибор ночного видения. В руке — плазмар. Гелиана рядом не было. Дверь за незнакомцем закрылась, и Терра вновь погрузилась в темноту.

— Ну и где ты? — закричал мужчина.

— Ты должен меня видеть, — громко ответила Терра.

— Я не к тебе обращался.

— 32/02.

— Что? — переспросил мужчина.

— 32/02. Дальнобойный.

— Ложись!!! — прогремел голос Гелиана, и Терра рухнула на пол.

Отсек озарился беспорядочными плазменными выстрелами. Несколько глухих ударов, хруст костей и все стихло. Терра не двигалась.

— Ты узнал все, что хотел? — раздался голос Гелиана.

— Ну что ты, — засмеялся в ответ Кенерия, — у меня как раз назрело много вопросов.

— Пришлешь сюда еще одну жертву или придешь сам? — прокричал Гелиан.

— А Август молодец, не так ли? Собственного ребенка в жертву принес… Хотя, он и приемное дитя для пользы дела готовил, так что я не особо удивлен.

— Когда ты догадался? — спокойным тоном спросил Гелиан.

— В поселении, когда те придурки пытались устроить самосуд. Слишком уж ты быстро бегал. И уложил семерых из плазмара за четыре секунды. Из плазмара, который генерирует один импульс в секунду. Математика, Гелиан. Один выстрел — два трупа. И так три раза. Оставалось только вывести тебя на чистую воду. Ты так рвался подключиться к Авалону… Честно говоря, я не собирался тебя ни к чему подключать, но Терра несколько помешала моим планам. Сейчас мне просто хотелось понять, что за образец мне достался. Впечатляет, честно.

— Кто ты такой? — прошептала Терра, поднимаясь с пола.

— Да, Гелиан! — смеялся Кенерия, — расскажи супруге, за кого она замуж вышла!

Свет в отсеке включился, и Терра прищурилась.

Гелиан с плазмаром в руке находился… …на противоположной стене. Ботинки будто приклеены к металлу. Он сидел на корточках и смотрел на Терру. Она медленно повернула голову в сторону двери, где на полу лежало тело убитого незнакомца. Кажется, Гелиан свернул ему шею.

Терра перевела взгляд на стену, где только что сидел Гелиан, но его там не оказалось. Она взглянула на потолок. Да, Гелиан теперь находился там. От сидел на корточках, скрестив руки на коленях и глядя на входную дверь.

Непрошеный страх обуял Терру. Как будто первобытный инстинкт самосохранения в искусственной части ее мозга активировался и отдал приказ «бежать». Что противопоставило общество рекомбинанту, рефлексы которого ускорены, выносливость повышена, а уровень интеллекта зашкаливает? Что придумали изощренные умы ее предков, чтобы сделать свою жизнь еще более комфортной и защищенной?

— Оборотень, — прошептала Терра внезапно охрипшим голосом.

— Какой интересный парадокс, — взял слово Кенерия. — Рекомбинант и оборотень! — засмеялся он. — Довольно изощренный союз, или мне это только кажется?

Терра на ватных ногах стала медленно отходить к двери.

— Не двигайся! — гаркнул Гелиан, и она замерла, боясь пошевелиться.

— Кенерия, — произнес он с угрозой, — либо ты в течение пяти минут притащишь свою задницу сюда, либо через семь минут я найду тебя и убью.

— Хотел убить, давно убил бы. Загвоздка в том, что ты нуждаешься во мне так же сильно, как и она.

— А ты в ней, — ответил Гелиан.

— Да, — громко вздохнул Кенерия, — что греха таить, перспектива умереть молодым на этой гребаной планете меня не радует.

— Твои предложения, — произнес Гелиан.

— Ты со своими родственниками проваливаешь с этого корабля. Терра улетает со мной.

— Она никуда с тобой не полетит.

— Думаю, разумным будет предоставить право выбора самой Терре.

Она знала, что в этот момент Гелиан смотрит на нее. Сама же она уставилась на пол, пытаясь принять решение, с которым вряд ли хоть один рекомбинант в прошлом сталкивался. Проект «оборотень». Искусственная интеграция имплантов в тело человека, которые замещали часть его органических систем и создавали из подопытного машину для убийства. Оборотня трудно было отличить от человека. Никаких рубцов на коже после имплантации. На слизистых полости носа и задней стенке глотки рубцы были, но чтобы их заметить, нужно было туда заглянуть. Оборотней создавали для поиска беглых рекомбинантов и их убийства. И если военных роботов и другие машины рекомбинанты научились обезвреживать, взламывая коды доступов и перехватывая управление над ними, то противопоставить оборотням рекомбинантам было нечего. Как человек оборотень был недоступен для прямого подключения извне. Как машина оборотень обладал всеми навыками роботов-убийц. Нейтрализовать оборотня можно было двумя способами: убить в открытой схватке или отключить все его имплантированные системы направленным электромагнитным и электрическим импульсом. К сожалению, рекомбинанты в открытой схватке с оборотнями не выживали, а выстрел из генератора электроимпульсного заряда мог вывести из строя не только импланты оборотня, но и нервную систему рекомбинанта, который в него стрелял. Что же создали люди, чтобы противопоставить своему детищу-оборотню? Электромагнитные клетки. Никто не пострадает от импульса, кроме жертвы, запертой внутри. Зачем же создавать оружие, на которое будет лишь одна управа? Ответ до банальности прост: чтобы уничтожить предыдущее поколение своих детищ, которое внезапно вышло из-под контроля.

— Зачем ты загрузил в меня столько информации? — пробормотала Терра, глядя себе под ноги.

— Чтобы расширить твое мировоззрение, — ответил Кенерия. — Как представитель вымирающего вида ты должна понимать, за что борешься, и что ждет тебя, когда все представители рода человеческого проснутся.

— История их ничему не научила, не так ли?

— Нет. Когда люди поняли, что бунты рекомбинантов и сопротивления на трех планетах им не подавить, они натравили на нас оборотней. Называя нас бессердечными, они прислали за нами венец своего творения. Проникая в наши ряды под личиной повстанцев из сопротивления, они внедрялись в наши ячейки и уничтожали их одна за другой. Оборотни легко вступали с рекомбинантами в контакт, ведь и мы, и они были лишены той ужасающей эмоциональности, присущей обычным людям.

— Почему сопротивление объединилось с рекомбинантами? — спросила Терра.

— Люди, не желавшие жить под гнетом тотального контроля поняли, что одолеть систему смогут только с помощью детей этой системы. У нас были общие цели. И мы вместе проливали кровь. А потом появились такие, как этот…

Терра подняла голову и взглянула на Гелиана, сидящего на полотке.

— Интеграция имплантов в головной мозг оборотня приводила к потере части корковых центров, — произнесла она. — Утрата большинства воспоминаний из детства наряду с органическими повреждениями мозга сопровождались необратимыми изменениями личности. Хладнокровие, с которым оборотни совершали убийства, поражало даже рекомбинантов. «Машина для убийства» — так вас называли люди. Вы быстро приспосабливались к ситуации, искусно врали и даже искренне улыбались, убивая детей у их матерей на глазах. Если рекомбинантов люди называли «бессердечными», то оборотни удостоились чести называться «бесчеловечными». Сейчас я не могу понять одного: все это время ты изображал эмоции, копируя типичное поведение людей, или интеграция имплантов в твое тело прошла не так, как задумали производители?

— Мне трудно ответить на твой вопрос, — произнес Гелиан. — Я тот, кем являюсь. Машина ли я? Определенно нет, иначе тянуть бремя ответственности за все, что происходит вокруг, мне было бы гораздо легче.

— С ним что-то не так, — нахмурилась Терра и вновь уткнулась взглядом в пол. — Модель поведения Гелиана не соответствует поведению оборотня. Он оборотень, но какой-то другой… Незавершенный, я бы так выразилась.

— Они так ловко копируют чужие эмоции, — устало произнес Кенерия, — что отличить от обычного человека практически невозможно.

— Допустим, — кивнула Терра. — Но, какой у него мотив? Оборотней, с которыми ты имел дело в прошлом, готовили сугубо для убийства. К чему же подготовили его?

— К выживанию, я полагаю. Он сделает все для того, чтобы выжить на этой планете. Вот тебе и модель поведения.

— Почему ты молчишь? — прокричала Терра, поднимая голову вверх. — Или тебе больше нечего сказать?

— Я являюсь порождением случайности, — произнес Гелиан. — И как любая случайность, я могу не соответствовать любым вашим ожиданиям. Идея с моделью выживания не лишена логики. Один пробел — собственная жизнь для меня не представляет ценности.

— Оборотень, стерегущий рекомбинанта… — прошептала Терра.

— Подключись к бортовому компьютеру, и мы обсудим его поведение наедине, — предложил Кенерия.

— Не смей! — прокричал Гелиан. — Он попытается синхронизироваться с тобой. Черт знает, что им движет и чего он хочет.

— Он знает, что ты его боишься, — продолжал говорить Кенерия. — По этой причине он держится от тебя подальше и не пытается приблизиться. Находясь там, где он сейчас, муженек показывает тебе, кто он такой, и, как бы заявляет «я для тебя не опасен». Терра, не будь идиоткой! Он манипулирует тобой!

Гелиан недовольно покачал головой:

— Я здесь, потому что это — слепая зона у камер наблюдения и в данный момент, Кенерия Дагди, ты не можешь меня лицезреть.

— Терра? — позвал Кенерия.

Она покосилась на дверь, стараясь не смотреть на труп мужчины, лежащий неподалеку на полу. Она подняла голову и взглянула на Гелиана. Он смотрел на нее в ответ. Четыреста лет спустя, два творения разных технологий борются за сохранение вида, которому они ничего не должны. Знает ли Гелиан Птахов историю предков? Что движет им: инстинкт самосохранения или «человечность», которую он по непонятной причине все еще не утратил?

— Зачем ты убил его? — спросила она, в глубине души смиряясь с тем решением, которое приняла несколько секунд назад.

— Иначе, он убил бы меня, — ответил Гелиан.

Терра отрицательно покачала головой:

— Этот вопрос я задала не тебе…

Рывок вперед — и Гелиан скрылся в вентиляционной шахте, снеся решетку ногами.

***

Он пробрался в медицинский отсек и спрыгнул на пол. Тридцать минут назад здесь лежала Терра, а он подключался к системе Авалона через персональный модуль. Естественно, Кенерия забрал его модуль с собой. Скотина.

— И что ты хочешь там найти?

— Легок на помине, — пробурчал Гелиан, рыская рукой под приборной панелью.

Нащупав плазмар, он вырвал его из крепления.

— И много таких тайников на борту? — поинтересовался Кенерия.

— Сдашься сам или мне за тобой идти?

— Жду тебя в грузовом отсеке, придурок! — засмеялся Кенерия и отключился.

— Твою мать… — зашипел Гелиан и бросился к выходу.

***

Он вошел в распахнутые двери грузового отсека с высоко поднятыми руками.

— А вот и наш скиталец! — радостно воскликнул Кенерия.

— Тебе не кажется, что ты слишком эмоционален? — обронил Гелиан, замирая на месте.

Терра смотрела на него не мигая. Радомир и Август стояли рядом с ней под прицелом шести человек. За ее спиной — распахнутый шлюз, ведущий наружу. Трап был спущен, но до земли падать метров пять. Кенерия держался ближе к центру отсека. В заложниках у него была Анна, к виску которой Кенерия приставил плазмар. Хейли оказалась по правую руку от Гелиана, удерживая в руках…

— Генератор электроимпульсного заряда! — закричала Терра во все горло.

Кенерия поморщился:

— Да не ори ты так! Твой муженек и так все понял.

— Гелиан, — зашептала Анна, — ему нужна только Терра.

— Отдай элементы питания, — произнес Гелиан.

— Ты не в тех условиях, чтобы торговаться.

— Ты тоже. Если Хейли выстрелит, тебя и Терру тоже накроет. Так что, — Гелиан рывком достал два плазмара и направил один из них на Хейли, а другой — на Кенерию.

— Не поможет, — хохотнула Хейли, достала плазмар и прицелилась в Гелиана.

— Все на выход, кроме Терры! — закричал Кенерия.

— Она никуда с тобой не полетит! — вторил Гелиан.

Терра медленно отошла от шлюза и направилась к Кенерии. Беспрепятственно обогнув его, она подошла к Гелиану и остановилась напротив, закрывая его от Кенерии спиной.

— Отойди от него! — приказал Кенерия.

— Вернись к шлюзу, — прошептал Гелиан, глядя ей в глаза.

— Он перестреляет их. Ты же понимаешь…

— Вернись к шлюзу, я прошу тебя, — повторил Гелиан, продолжая целится в Кенерию и Хейли.

Терра хотела сделать шаг назад, но картинка перед глазами стала мигать. Лица матери и отца. Бюст Шанталь, мертвое тело Лисы. Прокофья в овраге. И Гелиан, что протянул руку, призывая ее уйти с ним. Терра пошатнулась, хватаясь за грудь.

Голос Гелиана.

— Терра! Терра, ты слышишь меня?

Она втянула в себя воздух и согнулась пополам. Мать и сестры смеются. Отец за столом читает книгу. Прокофья рассматривает мерный стакан. Гелиан с родителями и братьями. Аврора кашу с циновки собирает. Радомир кричит на нее, заглядывая в глаза. Гелиан в темноте зажигает лампу. Анна приносит одежду. Труп Катерины. Телескоп перед глазами. Луна и звезды так близко. Лицо Федора перед смертью. Аврора выцарапывает свое имя на стене. Гелиан тушит лампу в пещере.

— Что с тобой? — гаркнул Кенерия.

Взгляд Терры застрял на бедре мужа. Там плазмар. Еще один плазмар. Перед глазами появилась надпись: «Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

— Они мертвы, — прошептала Терра. — Они все мертвы.

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

— Терра, отойди от него! — орал Кенерия.

— Дочка, делай как он говорит! — взмолилась Анна.

Терра протянула руку к бедру Гелиана, но он отступил на шаг назад.

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

— Подключение разрешаю, — прошептала Терра.

— Н-н-нет!!! — завопил Кенерия и бросился вперед.

— Ложись, — прошептал голос Гелиана в голове.

Терра рухнула на колени, Гелиан рванул в сторону. Кенерия и Хейли начали стрелять.

— А-а-а!!! — завопила Анна.

Разряды плазмы, пронзая тело Гелиана насквозь, летели дальше и ударялись в стену.

«Уведи мать и остальных. Соединение прервано. Система L–XY — 5326 недоступна».

Выстрелы плазмы полетели откуда-то с потолка. Шесть человек в лохмотьях начали падать на пол один за другим.

Голографическая проекция бегущего Гелиана замигала и погасла.

— Ублюдок!!! — взревел Кенерия и стал стрелять по сторонам.

Терра бросилась к Анне, сбивая ее с ног.

— Сука, не уйдешь! — раздалось за ее спиной.

Хейли схватила Терру за волосы и стала оттаскивать от Анны. Радомир оказался напротив и, вцепившись Анне в плечи, потащил ее в сторону шлюза.

Кенерия что-то достал из кармана и выбросил на пол. Металлический шарик. Он покатился по полу, загорелся красным светом и стал делиться на более мелкие шарики, которые взмыли в воздух.

— Уходите отсюда! — кричала Терра. — Прочь!!!

Она видела, как Август перехватывает Анну и сбрасывает ее с трапа вниз. Потом прыгает на бегущего к Терре Радомира и, хватая его за шиворот, тащит за собой к шлюзу.

— Нет! — кричал тот. — Гелиан! Терра!

Август спрыгнул вместе с Радомиром.

Отсек осветили лучи сканеров.

— Клетка… — застонала Терра.

— У твоего оборотня нет шансов, — прошептала ей на ухо Хейли.

— Электромагнитная клетка!!! — закричала Терра во все горло.

Гелиан выбил из рук Хейли плазмар и вырубил ее ударом по лицу.

— Хейли! — завопил Кенерия, бросаясь к ней и стреляя в Гелиана.

Отстреливаясь от Кенерии, Гелиан схватил Терру за руку и потащил ее к шлюзу.

— Электромагнитная клетка! — кричала она. — Беги! Беги отсюда!!!

Они оказались у шлюза. Тело Гелиана окружило белое свечение.

Гелиан обернулся к Терре, стоящей позади него на трапе.

— Прыгай, — произнес он одними губами.

Неужели все закончится именно так? Неужели нет у него запасного плана и это оружие сожжет его заживо здесь и сейчас?

Раздался враждебный писк.

Электромагнитная клетка. Программируется на поражение определенной цели. Активируется пятью портативными генераторами. Сканирование пространства позволяет определить цель и прицелиться, ограничив силовым полем зону, внутри которой генерируется электромагнитный импульс. Оружие, созданное людьми для уничтожения рекомбинантов и оборотней «в толпе». Думай, Терра. Думай, что с этим делать…

— Ты обязательно умрешь, — произнесла она. — Но не сегодня, — Терра бросилась к Гелиану и приникла всем телом, обнимая за шею и закрывая собой от сканеров.

Писк стих.

— Что ты…

— Верь мне, — прошептала Терра, заглядывая ему в глаза. — Верь.

Она ступила на шаг назад и потянула его за собой.

— Это отсрочка лишь на несколько минут.

— Твой оборотень все равно труп!!! — кричал Кенерия где-то вдалеке.

Падение вниз, будто замедленное, будто в пропасть. В груди все сжалось, все съежилось внутри. Мир вокруг замер и теперь в нем остались только они. Она всегда знала, что он — не такой как все. С момента их первой встречи поняла это. Холодный взгляд, отстраненность, странная грация в движениях… Его считали чудаковатым, но почему у Стелларов сложилось такое мнение о нем? Он ведь играл по их правилам. Вел себя непринужденно, поддерживал разговор, пил наравне со всеми, смеялся и танцевал, когда было необходимо… но не всегда… чаще в доме Стелларов он все же молчал. Слушал, присматривался, наблюдал за окружающими. Как будто ему наплевать на всех вокруг. Будто он неуязвим, будто знает то, что неподвластно познать им. Да, Стеллары считали его чудаковатым, но, в то же время боялись его. Шанталь точно боялась. И отец. Неужели нутром чуяли, что он опасен? Попалась только она. Запуталась в его паутине. Для нее он стал тем, кого она желала в нем увидеть. Наверное, она влюбилась в него потому, что он приложил усилия для этого. Ради расположения других Стелларов Гелиан особых усилий не прилагал. Не старался понравиться, не стремился быть похожим на них. Нет. Он сделал все, чтобы подружиться с ней, чтобы влюбить ее в себя.

Терра смотрела ему в глаза. Это не мир замер, ожидая, пока она успеет поразмыслить. Это она ускорилась, для того, чтобы успеть объяснить себе хоть что-то за несколько секунд. Она не позволит ему умереть сейчас. И хотя есть тысячи причин, по которым сохранить ему жизнь будет неправильным поступком, одна иррациональность перевешивает их все. Она любит его. Он не должен сегодня умереть, потому что она его любит. Вдох. Он приземлился на ноги и подкинул ее вверх, удерживая на весу.

— А теперь беги, — произнес он, ставя ее на землю, но она вновь вцепилась в него, приникнув всем телом и мешая системе идентификации определить очертания цели. — Терра, это задержит клетку лишь на несколько минут. Я не могу подключиться к ее системе, а ты самостоятельно не сможешь взломать ее код.

Корабль над их головами стал набирать высоту, а сканеры генераторов электромагнитной клетки вновь принялись изучать Гелиана.

— Рекомбинантная система Терра Птахова запрашивает разрешение на соединение с системой L–XY — 5326, — произнесла вслух Терра.

Гелиан нахмурился.

— У тебя одна минута, — напомнила Терра. — Подключайся и приступай.

Перед глазами Терры появилось информационное сообщение: «Соединение с системой L–XY — 5326 установлено».

***

— Какой биоматериал тебя интересует? — спросила Аврора, сидя на полу.

— Мазок со слизистой полости рта подойдет.

— Где я могу его сдать?

— Ожидайте, к вам выслан анализатор.

Аврора краем глаза наблюдала за тем, как открывается панель в стене и из нее вылетает маленькая коробочка. Устройство остановилось рядом с ней. Что-то щелкнуло и из коробочки вылезла ватная палочка.

Аврора задержала дыхание, сняла шлем скафандра и взяла перчаткой палочку. Потерев ватным наконечником слизистую щеки, она вставила палочку в отверстие и надела шлем скафандра. Вдох. Глупость. Но без сожалений.

Палочка спряталась в коробочке, а коробочка скрылась в стене.

— Личность подтверждена, — спустя несколько минут отозвалась Авалон. — Прослушайте сообщение.

Скрежет, гул и крики людей на заднем фоне заглушали голос отца. Он часто дышал, выдавливая из себя слова и шипя в микрофон. «Джослин, мы с тобой больше не увидимся. Если попадешь в руки сопротивления — не называй своего имени. Скажи, что не помнишь его. Попробуй выбраться отсюда и найти Катарину Илес. Регистрационный номер XX-7651. Она должна находиться в гибернации на комплексе Гедеон. Скорее всего, ее уже разбудили. Скажи ей, что ты — моя дочь. Она поможет тебе выжить». Шум выстрелов, стон и шипение…

— Папа? — позвала Аврора.

— Вы прослушали сообщение, — произнесла Авалон.

Аврора прижала перчатки к шлему и сдержала крик. Она сделала несколько глубоких вдохов и, кажется, успокоилась. Черт… Она встала с пола и продолжила возиться с сенсорной панелью управления замком.

— Джослин, — обратилась к ней Авалон, — попытка взлома двери на капитанский мостик приведет к направленному взрыву в этом отсеке.

— Ты издеваешься?! — едва ли не закричала Аврора.

— Вас предупреждает об этом система L–XY — 5326.

Аврора замерла.

— Эта система до сих пор синхронизирована с тобой?

— Нет, но ее утилиты предупреждают вас об опасности.

— Кто же ты такой, L–XY — 5326?

Сомнения. Аврора уже поняла ответ. На этом корабле побывало четверо человек за сегодня. Она, Терра, загадочный Кенерия и Гелиан. Именно проекцию Гелиана Аврора никак не ожидала здесь встретить. Возможно, Аврора всего-то неправильно задала вопрос. Возможно, перефразировав его она сможет получить вразумительный ответ?

— Авалон, скажи, для каких систем используются кодировки с буквами L–XY?

— Система типа «оборотень» мужского пола.

— «Оборотень», — прошептала Аврора. — На Авалоне в настоящий момент присутствует хоть один оборотень?

— Нет. В настоящее время систем типа «оборотень» на Авалоне нет.

— Последняя синхронизация с системой «оборотень» состоялась сегодня?

— Данные заблокированы. У вас доступа нет.

Аврора со злости пнула ногой дверь.

— Скажи, Авалон, сегодня ты попыталась устранить попытку незаконного подключения к твоим системам?

— Верно.

— Почему ты прервала процедуру защитных мер?

— Я получила приказ от системы L–XY — 5326 об отмене процедуры.

— Гелиан… — прошептала Аврора. — Авалон, скажи, а Кенерия Дагди пытался получить доступ к данным о комплексе Гедеон?

— Да. Запрос на получение данных был отправлен, однако доступ для Кенерии Дагди был заблокирован.

— Системой L–XY — 5326?

— Нет. Протоколом защиты от взлома рекомбинантной системой.

— Как интересно… — прошептала Аврора. — Какие еще данные запрашивал Кенерия Дагди?

— Был отправлен запрос на загрузку данных о системе терраформирования и запрос на местонахождение систем XX-7651 и L–XY4531.

— Повтори? Каких систем?

— XX-7651 и L–XY4531.

— Одну из них зарегистрировал Винсан Минерва 13.06.3328?

— Верно.

Аврора уронила руки.

— Господи…

— Желаете еще о чем-нибудь спросить? — любезно предложила Авалон.

— Кенерия Дагди получил доступ к этим данным?

— Да, доступ был открыт.

— И где находятся эти системы в настоящее время?

— Согласно моей базе данных они числятся пассажирами комплекса Гедеон.

— Но ты сказала, что данные о местонахождении комплекса Гедеон Кенерия не получил! — прокричала Аврора.

— Верно. Эти данные он не получил.

— Кого же ты ищешь, Кенерия Дагди, — прошептала Аврора, — и зачем тебе нужны рекомбинант и оборотень?

Глава 6

«Режь веревку». «Режь веревку».

— Режь веревку.

— Нет!

— Режь веревку. Я упаду — ты вытащишь!

— Нет!

Хруст.

— Дьявол бы тебя побрал! Режь веревку!!!

— Мы выберемся! У меня все получится!

Он расстегнул чехол и достал нож.

— Нет! Нет! Не смей!

— Ты поступил бы так же…

Он лежит внизу. Руки и ноги больше ему не принадлежат. Дышать трудно. Из ушей полилось что-то липкое. Кажется, это конец.

— Гелиан? Гелиан, ты слышишь меня?

Он открыл глаза и взглянул на незнакомца.

— Кто вы? — спросил он, готовый в следующее же мгновение сомкнуть пальцы на шее мужчины и пережать ему трахею.

— Ты хоть что-нибудь помнишь?

Странный вопрос. И место странное.

— Система L–XY — 5326.

Мужчина зажмурился. Кажется, не это он ожидал услышать.

— Имя свое помнишь? — переспросил незнакомец.

— Вы назвали меня Гелианом. Подозреваю, что это и есть мое имя.

Она будто своими глазами смотрела на Радомира, прокручивая в голове мысли Гелиана. Его воспоминания об этом инциденте такие яркие. Но ее не эта область интересует. Ей нужны протоколы кодировок. Ей необходим оборотень, которому она безоговорочно сможет доверять. Пока он взламывает систему электромагнитной клетки, она может взломать его самого. Подло? Не более, чем его планы в отношении нее. «Любой ценой спасти жизнь Терре Стеллар». Этого недостаточно. В данной ситуации этот контекст слишком прямолинеен. «Любить и оберегать Терру Стеллар. Спасти ей жизнь. Любой ценой».

Терра открыла глаза и встретила взгляд Гелиана. Он уловил изменения? Понял, что она сделала только что?

— Ты можешь меня отпустить, — произнес он.

Она медленно отстранилась от него и посмотрела на лежащие на земле черные шарики.

«Соединение с системой L–XY — 5326 прервано».

— Ты справился, — кивнула Терра, отворачиваясь.

— Спасибо тебе.

Терра сделала вид, что не услышала этого.

Они на территории поселения у самой стены. На похожем пустыре вчера вечером ее и остальных пытались убить. Анна сидела на земле и смотрела на Гелиана. Поняла ли свекровь, что только что произошло? Знает ли, что ее сын сильно отличается от остальных людей? Август. Он стоял позади Анны и смотрел на Терру. Кто он такой, этот человек? И что он сделал для мира, в котором живет: пытался спасти его или деяниями своими поставил на колени? Радомир. Радомир лежал на земле и смотрел в небо. О чем он размышлял? Думал об Авроре или о черном крапе, который придет в это поселение с наступлением бури? Терра остановилась и обернулась, бросая взгляд на Гелиана. Он продолжал неподвижно стоять с активированным персональным модулем. Движения глазных яблок едва заметны. Он что-то читал. К чему читать, если готовый пакет данных можно загрузить в голову, как товар в коробку? Чем больше информации загружаешь, тем больше вероятность утратить то, что осталось в голове от человека… Он приучил себя жить так? Писать на бумаге и читать, читать, читать?

— Гелиан! — взмолилась Анна. — Чем ты занят?!

— Пытаюсь засечь, в каком направлении летит Кенерия.

— Засек? — спросил Август.

— Движется на Запад к центральным землям.

— Думаешь, он заявится к ним? — напрягся Август.

— Нет, он не станет ввязываться в неприятности с местными. Полагаю, он хочет найти своих и разбудить их.

— Зачем ему будить своих? — не поняла Анна. — Это же опасно! Они ведь могут быть заражены черным крапом!

— Он не станет будить тех, кто проснулся четыреста лет назад, — взяла слово Терра. — Ему нужна резервная группа колонистов, среди которых будут арестованные и приговоренные к смерти повстанцы и рекомбинанты.

— Значит, он будет искать Авангард и Гедеон, — подытожил Август.

— А на какой станции вы его нашли? — спросила Терра.

— На Нексусе.

Гелиан и Терра одновременно перевели взгляды на Августа.

— Нексус? — переспросил Гелиан. — Орбитальная станция Нексус уцелела при падении?

— Кое-что от нее осталось.

— А где ты нашел Хейли и ее друзей?

— Там же.

Терра потерла взмокший лоб.

— Почему из рекомбинантов вы разбудили только Кенерию?

— Потому что другие рекомбинанты на Нексусе либо погибли, либо были заражены. Несколько отсеков с рекомбинантами сгорели при падении. Остальные, кто выжил, проснулись после прибытия. Мы с Хейли приняли решение оставить их в покое и попробовать разбудить только Кенерию.

— А Кенерия просыпался после прибытия? — Терра прищурилась, глядя на Августа.

— Нет.

— Вам не кажется странным, что он — единственный выживший рекомбинант на огромной станции, который не погиб при крушении и не проснулся после прибытия?

— Его держали отдельно от остальных, — пояснил Август. — Говорю же, только благодаря знаниям Хейли, мы вообще смогли его там найти. На взлом отсека, где он находился, ушло два месяца.

— Хейли тоже держали отдельно? — спросил Гелиан.

— Да, она была изолирована от остальных.

— Что скажешь? — Гелиан обратился к Терре.

— Логично, что правительство обезопасило себя в этом путешествии и изолировало этих двоих. Но, почему, спрашивается, после крушения комплекса, никто из преданных им повстанцев не отправился на поиски своих лидеров и не разбудил их?

— О чем это вы толкуете? — насторожился Радомир.

— О восстании рекомбинантов на Тенове, — пояснил Гелиан. — Август, ты что-нибудь слышал об этом?

Август молчал.

— Слышал или нет?! — гаркнул Гелиан.

— Слышал, но знаю об этом, наверное, меньше вашего, — пробормотал Август и отошел в сторону, давая понять, что разговаривать на эту тему больше не будет.

— Подчищали за собой? — в повисшей тишине спросила Терра.

— Скорее всего.

— И оставили лидеров почивать в неведении? — усмехнулась она.

— Либо это лидеры оставили всех остальных подыхать… — прошептал Гелиан.

— И все равно мне не понять, на черта ты вообще разбудил этих людей? — спросил Радомир, присаживаясь.

— Я полагал, что они смогут помочь с терраформированием, — вздохнул Август.

Терра улыбнулась Августу:

— Или вам тяжело было переживать ссылку в полном одиночестве.

Август прищурился, глядя на нее в ответ:

— Ты ни черта не знаешь о моей ссылке, девочка.

— Это ты убил брата Авроры? — просил Радомир.

— Нет.

— Тогда, почему ты ушел?

— Я не намерен сейчас это обсуждать. Скоро буря накроет это поселение. Необходимо предупредить людей и спрятаться в бункерах на рудниках.

— Это лишь отсрочит эпидемию, — нахмурилась Терра. — Земля, вода, провиант — все будет заражено.

— Мы ведь сможем увести людей отсюда после бури, — предложила Анна.

— Нет, — отрезал Радомир, — не сможем. Зона карантина — единственный способ обезопасить остальных от эпидемии. Нам всем придется остаться здесь и попытаться выжить.

— И что? — потупила взор Анна. — Мы закончим свои дни, загибаясь от неизвестной болезни? К чему тогда все жертвы?

— У меня последний вопрос! — произнесла Терра и сложила руки на груди. — Кто сделал из меня рекомбинанта?

— Я, — отозвался Август.

Терра в несколько шагов сократила дистанцию до Августа и со всей силы проехалась по его лицу.

— Вы переложили ответственность на других. Надеюсь, вас мучают угрызения совести. А если нет… я позабочусь о том, чтобы вы ответили за все, что натворили, Август Ребров.

— Я бы посмотрел на твои поступки, девочка, окажись ты в моей шкуре, — ответил Август.

— Постойте… — внезапно заговорил Гелиан. — Корабль сменил курс.

— Куда летит этот говнюк? — устало спросил Радомир.

Гелиан вперил взгляд в брата и замолчал.

— Только не это… — просипел Радомир. — Только не за ней!!!

***

— Джослин, должна вас предупредить, что к нам приближается корабль.

Аврора остановилась.

— Какой корабль, Авалон?

— Модель JK3217-N.

Аврора улыбнулась, зная, что это корабль Гелиана. Значит, они все же вернулись за ней. Ну, подожди, Кенерия. Сейчас я надеру тебе зад! Она поспешила к выходу, как вдруг остановилась.

— Авалон, ты можешь соединить меня с экипажем этого корабля?

— Конечно, Джослин. Выполняю запрос на соединение. Ожидайте ответа. Запрос на соединение отклонен.

— Еще раз пошли запрос.

— Отправляю. Запрос на соединение отклонен.

Аврора взглянула на датчик запаса кислорода в скафандре. Осталось пятнадцать минут.

***

Она выбралась на поверхность и вытянула транспортный ящик из шлюза. Корабль Гелиана висел прямо над ее головой. Датчик низкого давления кислорода в скафандре пищал, не переставая. Впереди загорелся свет. Ее приглашали подняться на борт корабля. Как прозаично. Знай она наперед, что останется здесь, давно сняла бы с себя скафандр.

Откинув крышку ящика, она достала оружие, весом килограмм под двадцать. Закинув громадину себе на плечо, она направила огромное дуло в сторону корабля и активировала зарядное устройство.

— Не глупи, Аврора, — произнес Кенерия в громкоговоритель. — У нас на борту твой муж и вся твоя большая семья.

— Если так, дай с ними поговорить! — прокричала она.

— Аврора, брось игрушку и поднимись на борт. Обещаю, тебе никто не причинит вреда.

— Или ты свалишь отсюда или я выстрелю!

— Я подожду, пока ты потеряешь сознание от нехватки кислорода. А потом подниму тебя на борт корабля.

Аврора знала, что не станет стрелять. Радомир или кто-нибудь другой действительно могли находиться на борту этого корабля. А дышать ей уже тяжело…

— Ну, чего медлишь? — подгонял Кенерия.

Аврора опустила оружие и разогнулась.

— Хочешь меня забрать? — прокричала она и расстегнула крепление на шлеме скафандра. — Забирай, ублюдок!!!

— А ты умнее, чем кажешься, — ответил Кенерия и развернул корабль.

— Зато ты — настоящий трус, — прошипела Аврора, снимая с себя шлем скафандра.

***

— Отпусти! — кричал Радомир, пытаясь выбраться из хвата рук Гелиана. — Отпусти! Я пойду за ней!

— Ты не успеешь забрать ее и вернуться до прихода бури. Пережди здесь, потом я пойду с тобой.

Терра подошла к Радомиру и положила ладонь ему на плечо.

— Аврора не глупа. Она поймет, что это ловушка. А тебе нужно пережить бурю, чтобы отправится за ней.

Терра заглянула ему в глаза и прищурилась:

— Ты нужен ей здоровым, понимаешь? Здоровым, а не больным.

— Если она будет идти мне навстречу, я успею, — убеждал Радомир.

— Аврора не пойдет в поселение, — покачала головой Терра. — Она переждет бурю в пещере.

— Откуда тебе знать? — кричал Радомир. — Время еще есть!

— Карантин, Радомир. Она не станет рисковать всеми нами, всем поселением. Она ясно дала нам это понять еще на Авалоне.

— Это правда, — подтвердил Гелиан. — Кроме того она не знает, что мы остались без элементов питания.

— Логичным с ее стороны будет добраться до пещеры и переждать бурю там, — убеждала Терра.

— Что мне терять? — взмолился Радомир. — Там или здесь — буря все равно настигнет меня. Шансов выжить практически нет, — прошептал он. — Отпустите меня… Я хочу быть со своей женой…

Терра запрокинула голову и уставилась на полную луну. Радомир прав… Лучше умереть рядом со своим любимым, чем ждать смерти в одиночестве.

— Отпусти его, Гелиан, — вздохнула Терра. — Пусть идет.

Гелиан продолжал удерживать брата за плечи. Терра смотрела на Гелиана и не могла понять, почему он не сдается? Оборотням не свойственна привязанность и сентиментальность. «Я ужасен. Я не достоин твоей любви…» — говорил он в прошлом. — «Я ничего не боюсь, Терра: ни боли, ни смерти…». Тем не менее, сейчас этот оборотень обеими руками держался за брата и не мог его отпустить. Наверное, перерезать веревку и упасть вниз самому было куда проще… Вот она — его человечность. Или очередной спектакль для всех них?

— А если я скажу, что еще не все потеряно? — произнес Гелиан.

— У тебя есть идея, как нас спасти? — не поняла она.

— У меня был запасной план, и, если он сработает, выживет не только поселение, но и Аврора.

— О чем ты говоришь? — устало отозвался Радомир.

— О том, что я всегда думаю наперед, в отличие от всех вас.

Глава 7

Аврора сидела на песке, прислонившись спиной к транспортному ящику. Решение остаться и переждать бурю на Авалоне она приняла практически сразу после визита Кенерии. В первом шлюзовом отсеке у нее было больше шансов на спасение, чем в пещере в ущелье. Аврора старалась не думать о том, жив Радомир или, возможно… Рассвет. Небо над головой заволокли тучи и не понятно стало, то дождь собирается или вот-вот накроет буря.

Со стороны горной гряды к ней что-то летело. Корабль. Неужели, опять Кенерия? Аврора быстро сообразила, что пора доставать оружие. Водрузив на плечо громадину с дулом, она приготовилась дать отпор.

Корабль снизил скорость и приблизился к Авроре.

— Аврора! — голосил в громкоговоритель Радомир.

Она с облегчением выдохнула и поставила оружие на землю. Корабль завис над ней и начал снижаться. Когда-то давно Антон написал на корпусе красной краской неприличное слово, после чего Гелиан подарил ему этот корабль и запретил стирать надпись. Эта надпись над головой отражала весь спектр проблем Авроры. И прочитав, в очередной раз, слово «пи…ц», она засмеялась.

— Милая, поднимайся на борт! — призывал Радомир.

Она отрицательно покачала головой, указывая пальцем на свое лицо без скафандра.

— Я не слепой, Аврора! Поднимайся на борт!

Она замахала руками в знак протеста.

— Аврора, я один на этом корабле. Мы переждем бурю, побудем в карантине три дня и только тогда вернемся.

Аврора готова была зарыдать. Ну, не могла она подставить его. Не могла заразить и отправить на тот свет.

Луч света оказался всего в нескольких метрах от нее. Аврора шарахнулась от гравитария в сторону и понеслась прочь.

— Хрен убежишь! — орал Радомир. — Все равно, нагоню! И задам трепку по первое число!

Луч гравитария настиг Аврору и ее подняло в воздух.

— Твою мать… — шептала она. — Твою ж мать…

Шлюз под ногами закрылся, и Аврора мягко опустилась на пол. Корабль набирал скорость, а Аврора кубарем покатилась по грузовому отсеку.

***

Она отламывала хлеб и впихивала его в себя, запивая водой. В промежутках, она клялась отыскать Кенерию и подвесить его за яйца. Так же она не забывала радовать мужа речами об ее отношении к его геройскому поступку. Как только живот оказался полон, она зарыдала. Радомир пытался ее успокоить, но истерике, казалось, не было конца. Он заволок ее в душ и раздел. Вымыл, полуживую, обессиленную и всхлипывающую. Потом вытер, укутал в одеяло и уложил спать. Так и сидел рядом с ней в течение нескольких часов, пока сам не отключился.

Она проснулась первой. Подвинулась и опрокинула сгорбленное на стуле тело на кровать. Радомир проснулся, но увидев, что все в порядке, вновь закрыл глаза и уснул. Спустя несколько часов, которые она провела рядом с ним, он открыл глаза и улыбнулся, зарываясь носом в ямочку между ее грудей и предпринимая попытки заняться с ней чем-то более приятным, чем разговоры.

— Я вроде как беременна, — напомнила Аврора. — Была, по крайней мере.

Радомир остановился, поразмышлял над чем-то и положил голову ей на живот, поглаживая голый лобок.

— Пару дней подождем, — вздохнул он. — Может, неделю. Потом я вряд ли смогу чем-нибудь ему навредить.

— Если он вообще выживет, — тихо обронила Аврора.

— Судя по сроку, у нас с тобой с первого раза все получилось. Такое редко бывает. Хотя, ты клялась мне, что крови вот-вот начнутся. А это еще одна редкость. Все будет хорошо, Аврора. Мы должны на это надеяться.

— Я шлем на Авалоне сняла, — прошептала Аврора.

Радомир молчал.

— Пришлось снять. Отец сообщение для меня оставил. Я должна была генетическую идентификацию пройти.

— Прошла? — тихо спросил Радомир.

— Да, — выдохнула Аврора.

— Что тебе отец сказал?

— Попросил найти Катарину Илес. Она прилетела сюда на Гедеоне. Не знаю, жива она или нет, но… Отец сказал, что она поможет мне выжить, если я скажу ей, чья я дочь.

— Знаешь что-нибудь о ней?

— Она рекомбинант. Как Терра.

— Я понял, — кивнул Радомир и поцеловал ее в пупок.

— Кенерия тоже ее искал. Но ему не известны координаты комплекса Гедеон. Как думаешь, Гелиан знает, где искать этот Гедеон?

— Я знаю, где искать Гедеон, — прошептал Радомир.

Аврора вся напряглась и замерла.

— Ты бывал на Гедеоне? — выдавила она из себя.

— Мы с Гелианом нашли его в песках у моря Тишины восемь лет назад.

Аврора молчала. Радомир тоже. Он никогда не рассказывал ей о том, где бывал. Да и с чего бы рассказывать, если нормально разговаривать друг с другом они начали всего с неделю назад.

— Говоришь, Антон нас спас? — сменила тему разговора Аврора.

— Да, прилетел с элементами питания из своего поселения.

— А как он узнал, что мы в беде?

Радомир рассмеялся.

— Ты не поверишь!

— Да, уж придется!

— Гелиан отправил сообщение во все поселения с Авалона. Сказал, что элементов питания у нас нет и климакол не работает. Сообщил, что часть жителей двинулась в сторону северного поселения на лошадях и пешей. Остальные ждут прихода бури на месте. Попросил спасти всех нас. Первым сигнал принял Антон и сразу же бросился на выручку.

Аврора улыбнулась:

— А остальные знают, что произошло?

— Уже знают. Савелий отдал приказ направить людям на помощь отряды добровольцев.

— А о том, что я и Терра живы, они знают?

— Я не знаю. Когда Антон прилетел, Гелиан тут же вышел на связь с Петром и Василием. Попросил Петю забрать Антона с элементами питания сразу же после бури. Сказал, что в поселении был бунт и есть жертвы. Кто именно погиб, Гелиан не уточнил.

— А Савелий что на это сказал? — Аврора немного расслабилась и Радомир продолжил поглаживать ее лобок.

— Гелиан с Савелием не говорил. Антон тоже отмалчивается. Мне кажется, что он боится.

— Гнева Савелия за то, что принял решение самостоятельно и спас нас? — поморщилась Аврора.

— Власть в руках Савелия, милая. Никто из сыновей ему не указ. Не подчинялся только Гелиан, потому что знал и умел больше, чем другие. Теперь Гелиану нужна помощь. Антон боится, что теперь и Гелиан не сможет поставить отца на место.

— Их ведь четверо… А они по-прежнему надеются на Гелиана…

Аврора облизала губы и пальцами к плечу Радомира прикоснулась.

— Болит?

— Ожог скоро заживет, — прошептал Радомир, поднимая голову и заглядывая ей в глаза.

— Когда ты очнулся?

— Когда уже к поселению подлетали. Мы с Анной ничего не знали, пока не появился Кенерия и не сообщил нам, что элементов питания на Авалоне нет и что он оставил тебя там. Прости, что ничего не смог сделать, — Радомир погладил ее по щекам и прижался к теплым губам.

— Я еще кое-что узнала, пока была там, — прошептала Аврора.

— Говори.

— Гелиан или дядя когда-нибудь рассказывали тебе о системе «оборотень»?

Радомир резко напрягся. Он отвел глаза, пытаясь ускользнуть от ее пытливого взгляда.

— Радомир?

— Пообещай… — будто самому себе сказал он.

— Обещаю.

— Я только хотел спасти ему жизнь. Он знает об этом. Он всегда об этом знал.

Аврора резко отвернулась и прижала ладонь к губам.

— Так это ты его создал… — едва слышно, произнесла она.

— Семь лет назад. На Гедеоне. Он с высоты упал. Мы оба могли упасть. Он веревку перерезал, чтобы я выбраться смог. Я знал об этой технологии немного. А у Гелиана шея была сломана. И основание черепа тоже. К тому моменту, как я его вытаскивал на лебедке, он уже двумя ногами на том свете был. Я рискнул. Засунул его в камеру и программу запустил. Когда он очнулся, в нем мало что осталось от прежнего Гелиана.

— Так вот почему он так сильно изменился, — прошептала Аврора. — Вы сказали правду, когда вернулись из того похода. Он упал с высоты и ударился головой. Но вы не сказали, что это практически его убило.

— Птаховым требовались объяснения. Всем требовались объяснения его странного поведения. Гелиан узнал мать, отца и братьев. Но только потому, что я о них рассказал. Его память начала восстанавливаться спустя несколько месяцев. Мы обрели надежду, что с воспоминаниями к Гелиану вернутся и эмоции, но ждать пришлось очень долго. Первый выезд к Стелларам его изменил. В нем как будто что-то треснуло. Он то и дело стал терять пресловутое терпение и вновь стал ввязываться в перебранки с Савелием и братьями, как до того падения… Потом новые визиты. И все больше и больше изменений. Как будто эмоции Гелиана стали просыпаться одна за другой. Помню, как братья подтрунивали над ним. Говорили, что грудь Шанталь творит с Гелианом чудеса. Я и сам думал, что он влюбился в эту Шанталь и потому стал меняться.

— Больше ты так не думаешь? — тихо спросила Аврора.

— Я не знаю… Ему Терра как рекомбинант нужна была. С ее помощью он собирался терраформирование запустить и всех нас спасти. А Терру погубить, как рекомбинанта-смертника.

— Не отправил бы он ее на смерть, — вздохнула Аврора, протягивая руку и Радомира по щеке поглаживая. — Сам бы с ней пошел, но одну не отправил бы.

— Веришь в него? — улыбнулся Радомир.

— Верю. В его эмоции верю. Он мать любит. Тебя как брата любит. Мною, как сестрой дорожит. А Терру… Ей он поклоняется. Словно, она Божество. И смотрит на нее, как ты на меня. Только во взгляде твоем — нежность, а в его — боль.

— И сожаление, — добавил Радомир, улыбнувшись.

— Кто из Терры рекомбинанта сделал?

— Август.

— Дядя… — Аврора вздохнула, — да, дядя мог это сделать.

— Я спросил, почему он ушел из поселения. Он не ответил.

— И вряд ли ответит. А может, и ответа никакого нет, понимаешь?

— Понимаю, — Радомир вновь опустил голову ей на живот.

— Нам три дня скитаться… — Аврора погладила его по волосам.

— Может, слетаем на Гедеон? — предложил Радомир.

— Давно ты научился читать мои мысли? — засмеялась Аврора.

— Около недели назад, — хмыкнул он и принялся целовать ее между пальцев, замерших на лобке.

***

Они обосновались в больнице. Петр прилетел к ним спустя несколько часов после бури и принес с собой дурные вести. Люди пережили бурю в пустоши. Те из них, кто выжили, разбрелись по разным сторонам, надеясь, что где-нибудь их примут… Не минет и суток, как часть из них окажется под их стеной…

Тем временем, Радомир передал сообщение на корабль Петра, что забрал Аврору. Он предупредил, что они пробудут в пустоши около трех дней и, если не заболеют, вернутся домой.

Антон забрал элементы питания и отбыл с Петром. Историю, которую Антон и Петр собирались поведать Савелию, они придумали вместе. Если план удастся, в запасе у Гелиана и Августа будет несколько недель до тех пор, пока Савелий не поймет, что сыновья водят его за нос.

Под утро к больнице стал стягиваться люд. Пришел и Кирилл, а с ним мать, жена с дочерью и малолетние братья. Кирилл желал увидеть сестру и Гелиан ответил, что вскоре они с Радомиром вернуться сюда. Галина — мать Авроры — причитала, что не может найти мужа. Гелиану пришлось сообщить ей, что муж ее погиб, защищая Аврору от Федора… Не говорить же, что муж пытался приемную дочь заживо сжечь…

Те шесть человек из охраны главного дома, которые остались в поселении, приняли на себя обязанности по организации помощи выжившим. Ими руководил Август. Спустя несколько часов среди мужчин нашлись добровольцы, которые занялись выносом тел за забор и сжиганием трупов. Кирилл с матерью отправились на парники — искать хоть что-то из съестных продуктов. Гелиан изо всех сил старался координировать действия людей. Он сидел за столом у входа в больницу и записывал в тетрадь каждого, кто приходил к нему. Напротив имени и фамилии Гелиан писал задание, которое пришедший должен был выполнить. Терра, Анна и Степан — младший из учеников Радомира — перевязывали раненых. К концу дня народ стал расходиться. Кто-то нашел еду и принес ее в больницу Птаховым. Кто-то вызвался помочь раненым и подежурить у коек.

Под вечер в больницу пришла Париж — последняя оставшаяся в поселке блудница. Она сказала, что тело Антонины уже вынесли за забор, а оставаться в блудном доме одной ей не хотелось. Терра приняла ее и предложила койку в обмен на помощь раненым. Париж согласилась, хотя Степан явно был против присутствия блудницы под одной с ним крышей.

Глубоко за полночь все разбрелись по этажу Радомира, чтобы немного поспать. Гелиан с подушкой и одеялом тихо вошел в комнату, где разместилась Терра. Она тут же подвинулась и похлопала ладонью по свободному месту на кровати.

— Думал, выставишь, — вздохнул Гелиан, устраиваясь рядом.

— С тобой безопаснее.

Он промолчал. Укрылся одеялом и повернулся на бок.

— Что завтра будем делать, когда они… из пустоши вернутся? — спросила Терра в тишине.

— Тоже, что и всегда.

— Ждать, пока последний из них умрет?

Гелиан обернулся:

— Есть другие предложения?

— Найти лекарство.

Он ехидно хмыкнул и Терре это не понравилось. Она уникальна. Факт ее существования в этом времени и этом социуме является следствием такого большого числа обстоятельств, такого ничтожно малого процента вероятностей, что сам по себе может считаться чудом. Она не просто рекомбинант с внедренным пакетом знаний о медицине. Она — квинтэссенция четырехсотлетнего опыта лечения болезней на этой планете и многотысячной истории развития научных исследований предыдущих поколений людей. Гелиан сам прикрывался этой идеей в прошлом, когда она задавала ему неудобные вопросы… Верил ли он в то, что говорил? Или он желал, чтобы в это верила она?

— Ты же хотел, чтобы я нашла лекарство, — произнесла Терра. — Вот она — возможность оправдать одно из твоих намерений.

— Терра… — он вздохнул, явно размышляя над ответом. — Тебе за стену хода не будет. Если возникнет необходимость, я тебя свяжу и оставлю здесь.

Терра хохотнула. О-да! Она понимала его мотив. Она собственноручно внедрила этот мотив в его голову. Программа создает иллюзию любви и привязанности. Она же защищает Терру от всего, что может представлять для нее опасность. Гелиан — ее телохранитель. И оборотень в нем приложит все силы для реализации этого протокола защиты. Но как заткнуть собственную совесть, от которой так сильно смердит человечностью? Если Терра внесла правки в программное обеспечение Гелиана, основываясь на желании обезопасить себя от оборотня, то как быть с желанием побороть противника, имя которому «диссеминированный некроз»? Протокол в оборотне не позволит ей вмешаться. А отменить протокол она не может, ибо победа над оборотнем ей не по зубам. Терра предвидела, как все будет. Зараженные люди соберутся за стеной. Ими овладеет страх. И теми, кто будет по другую сторону стены, тоже. Потом люди начнут умирать. В муках, вызывающих у окружающих не сострадание, а рвоту. Ведь зрелище, когда человек гниет заживо, омерзительно. И вместо жалости у наблюдателей появится лишь одно желание: отвернуться, чтобы не смотреть. Смертников пожалеют потом, когда тела погибших можно будет сжечь. Вот они — три стадии черного крапа. Их имена: страх, отвращение и жалость. И Терра не желает их лицезреть.

— Они ведь все умрут… — прошептала она.

— Да. А ты выживешь и подаришь шанс выжить остальным.

— Моя жизнь принадлежит мне. И только я определяю, когда рисковать этой жизнью, а когда нет.

— У тебя нет права определения таких рисков, — Гелиан взбил подушку и вновь улегся.

Терра понимала, что в каком-то смысле он прав. Но, к чему проводить терраформирование, если люди на этой планете все равно вымрут от неизлечимой болезни?

— Режь веревку, — произнесла она.

Гелиан медленно обернулся к ней. В темноте она едва различала черты его лица, слившиеся в одно серо-черное пятно над ее головой. Гнилая уловка, но должна сработать. Судя по его реакции, он и сам догадался, что это код. Но протоколы ему не известны, как и то, зачем программа создала эту кодировку.

— Многое узнала? — спросил он, наконец.

Терра напряглась. Нет, доступа к протоколам кодировок программного обеспечения у него не может быть. Это все равно, что пытаться взломать себя самого. А взломать себя самого… нет, невозможно.

— Это одно из твоих самых ярких воспоминаний, — ответила Терра. — Подозреваю, что выражение «режь веревку» стало для тебя роковым.

Она расслабилась, укрепляясь в мысли, что без труда смогла его обмануть.

— Ты повторяешь эти слова, когда тебе трудно решиться на что-нибудь? — шепотом спросила она. — Или, может, ты вспоминаешь их каждый раз, когда приходится подвергать опасности себя и других?

— Тебя это забавляет? — так же тихо прошептал он.

— Что именно, Гелиан?

— Все это… Возможность уколоть меня побольнее, чтобы отомстить за обиды, которые я тебе нанес.

Она на верном пути. Брешь в защите мотивов поведения сработала, и теперь он, конечно же, начнет инстинктивно защищаться от угрозы.

— Скажи, у меня получается? — она широко улыбнулась, зная, что он вполне ясно видит ее в темноте.

Он наклонился ниже, так низко, чтобы задевать губами ее губы. Терру парализовало. Она застыла с улыбкой на лице, теперь напоминающей вымученную гримасу той жестокости, которую только что обнажила.

— Знаешь, Терра… Я ведь могу уколоть тебя гораздо больней…

— Неужели… — выдавила она из себя.

— Маленькая грудь, — прошептал он ей в губы. — Худоба, которую ты стыдишься. Маленький зад, который ты не желаешь выставлять напоказ в узких штанах. Один сплошной комплекс неполноценности, сформированный в юном возрасте не без помощи твоих сестер и отца. Никто и никогда не обращал на тебя внимание как на женщину. Слишком умной ты для них была. А больше похвастать нечем. Отец твой по бабам ходок был, а мать все терпела да помалкивала. Потому что деваться ей некуда было, потому что бесправной она была. Ты и сестры твои должны были тем же путем пойти. Замуж выйти да помалкивать. Отец тебя по заду перед людом шлепал, а ты вид делала, что все равно тебе. Потому что бесправная, как мать. Раз бесправная, значит, никто по-настоящему ценить не может. Раз отец шлялся, значит мать не любил, значит и тебя никогда не полюбят. Ты же к мужикам в поселке всегда как ко второму сорту относилась. Если бы кто из них и начал проявлять к тебе знаки внимания, ты бы его так отбрила, чтобы больше не совался. И вот он — я. Из другого племени, из теста другого. Вот она — мать моя, которую все мы чуть ли не на руках носим. Женщина, у которой вроде как права есть. Пыль в глаза, Терра, но ты клюнула. Оставалось лишь противопоставить меня и других мужчин, окружавших тебя. Я — не такой как они. Я — другой. Восхищение твоим умом, твоими знаниями, твоей пытливости — и ты поняла, что готова отправиться за мной хоть на край света. Ты хотела познать этот мир, и я дарил тебе надежду, что рядом со мной ты сможешь это сделать. В один прекрасный момент другие мужчины вокруг вообще перестали существовать, не так ли, Терра? Я затмил их всех. Ну как? Я достаточно больно уколол тебя?

— Уколол, но не проткнул, — прошептала она.

— Тебе всегда будет чего-то не хватать, — ответил он, забираясь рукой под ее одеяло и прикасаясь горячей ладонью к обнаженному бедру.

Терра не двигалась. Улыбка сползла с лица, растворившись в душевной боли, которую он заставил ее испытать.

— Даже получив меня, — рука поползла выше, под подол рубахи, в которой она спала. — Даже разобравшись с той ложью, что наплел мне твой отец, — он переместил ладонь на ее тощий зад и сжал пальцы, — даже осознав, что судьба твоя мне далеко не безразлична, — рука скользнула к лобку, — ты продолжила капаться в себе и искать причины моего поведения.

Терра закрыла глаза и перестала дышать. Его пальцы спустились вниз и стали поглаживать между ног.

— Однажды, ты спросила, люблю ли я тебя, — прошептал он, задевая ее губы своими. — Помнишь, Терра, как ты спросила меня об этом?

Ей бы сомкнуть колени и послать его на хрен, но не может, не желает останавливать. Она ведь легла в рубашке… Могла надеть штаны и майку, но предпочла рубашку, потому что привыкла в ней спать… Или, она ждала, что он придет… Что захочет ее и трахнет так, как если бы по-настоящему любил…

— Знаешь, почему я тогда не ответил? — спросил он и палец скользнул внутрь.

Терра напряглась и шире распахнула губы, чтобы вдохнуть.

— Черта с два я бы ответил тебе, — два пальца в ней, третий — на клиторе. — Ведь моих слов для тебя всегда будет недостаточно.

Она начала ерзать под ним, сминая одеяло в руках.

— Ты всегда оставишь место для «но» после фразы «я люблю тебя». Ты вспомнишь о своих комплексах, об отце и закончишь этим проклятым «но» после оргазма.

Он отнял руку от ее тела, и Терра стиснула зубы, сводя колени.

— Достаточно больно… милая… — все так же нависая над ней, прошептал он, — я тебя проткнул?

— Ты действительно чувствуешь или то был голос твоих имплантов? — произнесла она и открыла глаза.

— Не знал, что ты сука, — ответил он и отвернулся, поудобней устраиваясь на подушке.

Сработал ли код? Он вывернул ее наизнанку, потому что система приказала обороняться или потому, что Гелиан осознал, в каких недрах его искусственных мозгов она побывала? Здесь не может быть простого объяснения. А значит, оба ответа верны.

Терра натянула одеяло на плечи и расслабилась. С одной проблемой она разобралась: он выпустит ее к заболевшим, если она решит сыграть в эту игру.

— Я не сука, — в повисшей тишине произнесла она. — Я — рекомбинант.

Глава 8

Анна сидела на кровати и теребила в руках одеяло. Она ждала, когда Август зайдет к ней, чтобы объяснится, но он, кажется, вновь позабыл о том, что она существует. Ничего не меняется в ее жизни. Кошмар затянулся на тридцать три года и теперь в нем оказались ее взрослые дети. Анна закрыла глаза и представила, как сжимает в руке плазмар и наводит дуло на лицо Савелия. Движение указательного пальца и от его лица ничего не остается. Анна улыбнулась своим мыслям. Как же долго она боялась его. Как долго ненавидела. Наверное, ей давно стоило «созреть» и прикончить этого извращенца. Но руки были связаны интересами ее детей. «Дети — превыше всего» — твердила она сама себе.

Анна вспомнила восторг, который испытала, претворяя в жизнь планы обесчестить Савелия, наставив рога в постели с Августом. Она была готова пережить весь ужас брачных отношений с другим мужчиной, неоднократно, лишь бы только почувствовать, что Савелий повержен и уничтожен.

Когда Анна, раздетая до гола, встала перед Августом на колени, тот оттолкнул ее от себя. Испытывай она к нему тогда хоть что-то, обиделась бы, наверное, но она ничего не испытывала, потому засмеялась.

— Ты даже не поцеловала меня! — воскликнул он, негодуя.

О, так ему поцелуи сначала подавай — подумала тогда Анна. Что ж, Савелию поцелуи были не нужны. Обычно, он предпочитал три последовательных варианта развития событий. Или два. Редко один. Лишая ее девственности, он показал ей все, что способен с ней сделать… У Анны было уже двое детей, когда она поняла, что связь между мужчиной и женщиной может быть не такой… Анна вспомнила, с каким ужасом смотрела на Августа после того, как кончила под его ртом. Она так испугалась, что оттолкнула его от себя и пыталась сбежать из комнаты, даже не одевшись. Он остановил ее. Долго просил прощения. Обещал, что больше никогда не сделает того, что ей не нравится. И тут до нее дошло… Дошло, наконец, что ей все понравилось и это был тот самый «о-о-ох», в существование которого она никогда не верила… Анна обняла Августа и извинилась за свою глупость. Попросила еще раз такое с ней проделать. Он проделал и как-то неожиданно оказался сверху. И тогда она получила такой «О-О-ОХ», что едва не разодрала Августу ягодицы в кровь.

Когда он стал одеваться, чтобы уйти, Анна растерялась.

— И это все? — спросила она. — Ты же…

— Завтра приди ко мне сама. В двенадцать.

— Подожди, — Анна подняла руку, призывая его остановиться. — Если ты не можешь кончить, я… — она запнулась, — я ртом могу или… сзади можешь… Я не против, все нормально.

Анна помнила, как Август отвернулся, застегивая штаны.

— Захочу экзотики — скажу, — буркнул он и быстро собрав вещи, испарился.

Анна долго рыдала после его ухода. Так долго, что веки практически не открывались. На следующий день ровно в двенадцать она была у него дома. С тех пор она регулярно испытывала оргазмы и исполняя супружеский долг перед Савелием все больше чувствовала, насколько сильно ненавидит мужа. Наверное, она просто поняла, что в другом месте от нее не потребуют «экзотики» и трахнут так, как ей того захочется.

Было еще кое-что, о чем Анна прежде старалась не думать. Нечто, о чем она вспомнила несколько дней назад. Вопрос зазвенел в голове, словно колокол в воскресный полдень. После возвращения Августа и Савелия из пустоши, когда они чудом спаслись и нашли новые земли, Савелий перестал прикасаться к Анне. Вообще. Чтобы скрыть беременность от Августа, Анне пришлось напоить Савелия до беспамятства. О том, что в ту ночь у них на самом деле ничего не было, Савелий, вроде бы, так и не вспомнил. Так почему же Савелий оставил ее в покое? Ответ был очевиден, но Анна давно приняла решение игнорировать его. Антон был случайностью… Выходка Савелия, которую Анна еле пережила.

Она вздрогнула и сжала колени. Кажется, пора ложиться спать. Она забралась под одеяло и попыталась уснуть.

Август как всегда заявился без стука.

— Долго ждала? — спросил он и зажег лампу на стене.

— Я и не ждала вовсе.

Он присел на кровать и погладил ее ноги под одеялом.

— Я у Кирилла задержался. С Галей тоже пришлось поговорить.

Она повернулась на бок и устало взглянула на него.

— Как вы выжили тридцать лет назад? — прошептала она. — Как добрались до северных земель и вернулись обратно?

— Я говорил тебе, — пожал плечами Август, явно удивленный ее вопросом. — Мы нашли в пустоши корабль и прятались там, пока я не обнаружил карту.

— И бури чудесным образом обошли вас стороной… — натянуто улыбнулась Анна.

— Да, обошли.

— Что ты предложил Савелию за мою свободу? — в тишине спросила Анна.

— Ты никогда не была свободной, — ответил Август.

— Ты понимаешь, о чем я спрашиваю. Что ты предложил Савелию в обмен… на меня…

Август молчал.

— Жизнь? Земли? Богатство? Власть? Что ты предложил ему за меня! — едва ли ни прокричала Анна.

— Все, что ты перечислила, — отозвался Август и повернулся к ней спиной.

Анна улыбнулась, утыкаясь взглядом в его затылок.

— Лучше бы ты его просто убил… — произнесла она.

— Может, и лучше, но не убил. Мы выживали вместе. Мы были злейшими врагами и самыми верными союзниками. Мы оба об этом знали. И выживали. Как могли. Как умели. И у нас получилось. Мы вернулись домой живыми. С перспективами на будущее. С надеждой, что наш народ можно спасти.

— Когда вас заперли в поселении, Савелий мог разорвать условия вашей сделки, — задумалась Анна. — Чем ты шантажировал его тогда?

— Перспективами и будущим. Это я нашел на корабле прибор, который предсказывал приход бурь. Савелий не понимал, как он работает. А я разобрался. Карты местности тоже я нашел. Чертежи, план-схемы. Погребенных в спячку людей. Систему очистки воды и белковые продукты в криопакетах. Кое-что я утаил, конечно. Терраформирование. Истории рекомбинантов. Их роль в запуске проекта. Инъектор с наномашинами для постановки пробы младенцам. Мы провели на корабле более месяца. И Савелий знал, что я рассказал ему далеко не все. Но все же, главную ценность для нас обоих представлял прибор и карты движения бурь. Савелий знал, что без прибора и меня, в качестве посредника, ему в пустоши не выжить. Потому, даже оказавшись взаперти, руки у него все равно были связаны обещанием держаться от тебя подальше.

— Зачем такие жертвы, Август? Ради чего? Любовницы с двумя детьми? — Анна с прискорбием улыбнулась и присела на край кровати рядом с ним. — Сколько нас таких на белом свете? Бесправных… Искалеченных… Под чужими фамилиями… В чужих домах за толстыми дверями… Почему же ты отдал все это ради меня, Август?

Он повернулся к ней лицом, и Анна прочла в его глазах сожаление. Ее едва не разобрал смех. Жалость? Ему было ее жаль?

— Потому что… — произнес он очень тихо, — это из-за меня ты угодила в эту клетку.

Лицо Анны перекосило. О чем, черт побери, он говорил?

— Мы никогда не были друзьями с Савелием, — прошептал Август. — Ребровы и Птаховы всегда были соперниками. У Ребровых — книги предков и артефакты. И у Птаховых книги предков и артефакты. Друг без друга тяжело обойтись, а украсть все — невозможно. Стеллары управляли нами. Мы управляли теми, кто приходил к нам за помощью. Не серебряники представляли ценность. А услуги, которые мы просили оказать нам взамен. Полохонские ничем не привлекали внимания наших семей. Ничего выдающегося не создали. Трудились шахтерами и среди добровольцев на хорошем счету были. Вот, пожалуй, и все. Мне около двадцати было, когда я тебя на ярмарке повстречал. Твоя подруга ленты для волос у торгаша высматривала, а я сплав искал для ковки ножа. Как увидел тебя, так и заболел. Проследил за тобой до дому. Узнал, кто ты, из какой семьи. Рассказал матери, что девушку повстречал. Что хочу познакомиться с ней. А мать тут же отцу на ухо шепнула, что следует разузнать про тебя побольше у Птаховых: не пересекались ли рода наши прежде. Отец на поклон тут же отправился. Его Савелий принял. Расспросил, что да как, и пообещал ответ о совместимости через неделю дать. Спустя три дня он ко мне заявился с предложением: я ему показываю, где тайники отца с книгами и артефактами находятся, а он дает согласие на наш брак. Мол, в родословных книгах есть запись о том, предки наши в пятом поколении в родстве находились. Он на эту запись закроет глаза, но в обмен на это я должен ему тайники отца показать. Конечно же, я послал его на хрен. Помню, как хохотал на всю улицу. Тогда Савелий прямиком к моему отцу пошел и поведал ему о родстве нашем. Отец мне знакомиться с тобой запретил. А через два дня о твоей помолвке с Савелием все поселение гудело. Конечно же, я пришел к Птаховым с обвинениями в подставе. Тут отец Савелия мне и говорит: если покажу, где тайники с книгами, откажется от тебя их семья. И родства между нами нет никакого. И тогда никто мешать мне не будет. За мою фамилию Полохонские свою дочь без приданого выдадут. Я ушам своим не верил. Тайники — все, что было у моей семьи. Весь хлеб, все связи. И не я им был хозяин. «Нет» — ответил я и ушел. Свадьбу на следующей день сыграли. Я запил. Загулял. Утешения у Антонины только нашел. Она убедила меня, что жизни твоей счастливой любая баба в поселке позавидует. Ни голодать, ни работать не нужно. А то, что Савелий — гулящий… Какую жену этим удивишь? И я успокоился. Дела Ребровы с Птаховыми продолжили вести. Я за гонца постоянно выступал. Ты Васю родила. Потом Петю. И все вроде бы хорошо было. Правильно, вроде. А потом ты стала меня замечать. Как ни приду, все возле меня крутишься. То выпить предложишь, то отобедать. То помощи попросишь. Я стал к тебе в дом как на заклание ходить. Улыбалась ты отвратительно. Как блудница на работе. И намерения твои мне ясны стали. Отомстить ты хотела. Как раз в то время Савелий брата схоронил и жену его в доме своем принял. А потом молва разошлась, что забеременела она не от мужа… Я понимал, что желаешь ты мужу отомстить, уложив в постель его, якобы, друга. Только не ведала ты, что не друг я ему вовсе. А враг. Самый заклятый. Самый верный враг. Что греха таить, — Август пожал плечами, — я свое получить хотел. Не девчонку, так женщину, которую у меня из-под носа увели. И вот, затаскиваешь ты меня в комнату, раздеваешься быстро, продолжая все так же похабно улыбаться, и на колени становишься. Как будто так положено. Как будто другому тебя вообще не научили.

Август встал с кровати и отошел к окну. Он отодвинул штору и долго смотрел на улицу. То ли темнота за окном его привлекла, то ли собственное отражение — не понять. А Анну, тем временем, трясло. Тридцать три года назад к ней в дом сваты заявились. И на жизни ее прежней поставили крест.

— Видела бы ты свое лицо, когда кончила в первый раз, — Август задернул штору и остался стоять у окна. — Я убегал от тебя прочь в тот день. От тебя, от Савелия, от гребаной семьи Птаховых. Жалел, что позвал тебя на следующий день. Хотел за порог выставить, как только увижу. А когда увидел… Остановиться не смог. Я знал, что безразличен тебе. Понимал это прекрасно. Чего ждать от сломленной женщины, которой жизнь другую показали? — Август хмыкнул. — Похоти, конечно, — вздохнул он. — Этой похоти в тебе хоть отбавляй было. Чуть не захлебнулся. И идея в голове родилась, как Савелия под удар подставить. Я принес ему книги о канализации и водопроводе. Даром принес. И предложил вместе схему начертить, чтобы к Стелларам потом пойти с идеей новой. Расписал все так красиво, что у Савелия тут же глаза засветились. И как Стеллары нам благодарны будут. И сколько серебряных за схему эту дадут. И как заживут Ребровы и Птаховы, когда сами Стеллары их покровителями станут. Я-то знал, на что подписываюсь. А вот Савелий не совсем… Я убедил Савелия ничего не рассказывать отцам нашим, потому как боялись они Стелларов сильно и запрет на все предприятие наложить могли. Конечно же, когда схема была готова, Савелий предложил представить ее перед Стелларами лично, мол язык у него лучше подвешен. Я не спорил. И дал ему слово. На следующий день нас сослали. Я был к этому готов, а Савелий — нет. Я уходил на верную смерть, а Савелий продолжал за жизнь цепляться. Он настаивал, чтобы известным маршрутом мы шли, а я погибель хотел побыстрее найти и убедил его, что неизвестный маршрут подарит куда больше шансов на спасение. Так и пошли неизвестно куда. Пока до развалин корабля предков не добрели. Там от бури укрылись. Там же и выжили. Там же и знания новые получили. Там же я понял, что рано мне умирать. Что всех спасти можно. Всех, и тебя в первую очередь.

Август вернулся к кровати и присел рядом с Анной.

— Откровенный разговор у меня с Савелием состоялся по пути домой. Я сказал ему в открытую, что совратил тебя, а он только рассмеялся в ответ. И тогда я предложил ему сделку. Когда Стеллары клюнут и согласятся разделиться, мы устроим бунт в северном поселении и отберем у них землю. Потом отыщем остальные земли и расселимся вокруг центрального поселения. Тот, кто владеет землей — владеет всем. Савелий это понимал. Мне же нужно было лишь одно: чтобы он никогда впредь не прикасался к тебе. Савелий тогда спросил: «А если сама ко мне придет? Мне ей тоже отказать?» И я ответил, что если ты придешь сама, значит не стоишь того, что я за тебя отдал. Мы вернулись и все планы пошли прахом. Страх Стелларов потерять власть противоречил желанию эту власть расширить. Мы ждали. Мы жили. Ты забеременела. Напоила Савелия, чтобы лечь с ним. Он потом сам мне признался, что не было у тебя ничего с ним. Боялся, что уговор наш расторгну. Гелиан родился, наши отношения продолжились, а народ вокруг погибал. Ты предала меня в самый тяжелый момент. Отец с матерью от лихорадки заходились. Дни тянулись как заговоренные. И пока я с ними на смертном одре был, ты хвостом вильнула. Я ждал, что ты на церемонию прощания придешь. Но тебя не было. Тебя не было и неделю после того. И тогда я пошел к тебе сам. Завалился без предупреждения, как к себе домой… А тут ты с проклятой улыбкой на лице… Скучно тебе стало… Забыл я про тебя… И счастлива ты теперь… И дома у тебя все хорошо… И муж у тебя отличный… И беременна ты от него… Помню только шум в голове. Я отца и мать в один день похоронил, а ты улыбаешься… Савелий ко мне на следующий день пришел: напомнил, что уговор наш еще в силе. Сказал, что ты сама к нему в койку попросилась. Счастлив он был, гнида… Счастлив… Я знал, что ты во время исхода родила. Прямо в пустоши разродилась. Знал, что ребенка Антоном назвала. Я все это знал. И продолжал жить ради того, чтобы всех нас спасти.

Анна почувствовала, как слезы по щекам ее текут. Как падают на пол, разбиваясь на сотни капель, как и ее прошлая жизнь. Август спокойно продолжал говорить, будто и не замечал ее слез, будто не видел, как она захлебывается ими, сгорбившись рядом с ним.

— Я охрану Главного дома возглавил. Одного хотел — видеть, как мой сын растет. Аврору я в тот же год разбудил. Привел ее сначала к Антонине. Потом в дом брата отдал. Гелиан рос. Ты была рядом. Всегда рядом, как проклятие, как напоминание о том, ради кого я все отдал. Мне доносили, какие сцены устраивал тебе Савелий. Как бил детей, пока меня не было, как ты их спиной закрывала. Мне рассказывали о том, как вы ругались, как проклинала его. Как порошок от беременности каждый вечер пила. Я знал, где бывает Савелий и что в подвале вашего дома делает. Пару раз я приструнить его пытался, но управы на него, по сути, у меня уже не было. Он творил, что хотел. И тогда я открыл ему тайну. Тайну о том, что у всего есть предел, даже у элементов питания предков. Правду, которая испугала его. Правду, которая заставила его вновь прислушиваться к моему слову. Дети росли. Гелиан все больше походил на меня. Аврора все больше от меня отдалялась. Однажды я спросил у одного из своих людей, спишь ли ты с Савелием. Тот сказал, что нет. Злость на тебя никуда не делась, но, по крайней мере, я начал общаться с тобой. Обучил самообороне. Рассказал о многом. Я видел, что ты чего-то ждешь от меня. Но я от тебя уже ничего не ждал. Всадив нож в спину однажды, ты могла сделать то же самое в любой момент. И это бы подкосило меня. Это бы меня уничтожило. Я пристроил Павлика в наш дом. Племянник уже тогда славился страстью к играм, и я решил, что лучше пусть деньги на игры сам зарабатывает, чем у отца просит. Конюхом Павлик работать стал. И однажды в конюшне мой разговор с Савелием подслушал. Мы о Гелиане речь вели. Савелий злился, что он на меня похож. Настаивал на том, что пора бы мне в пустошь с глаз долой свалить. Или на земли другие. Не важно куда, лишь бы слухи по поселку остановить, иначе, Гелиану земель новых не видать, как ушей своих. Следующей ночью Павлик с друзьями напился и Аврору подкараулил. Она на парники ходила, и я встречать ее шел, чтобы до дома проводить. Когда их нашел, они ей руки уже изрезали. Она полуголой была, когда я Павлика вырубил. Приволок его за шкирку домой. Иван ему тоже всыпал и из дома выгнал. Через три дня его тело в подворотне нашли. Федор сказал, что пьяная драка. Савелий тем же вечером ко мне пришел. Руки трясутся, глаза бегают… Я сразу понял, что не простое это совпадение… Савелий сказал, что мальчишка все подслушал и шантажировать его начал. Попросил серебряники принести ему вечером. Место встречи у харчевни назначил. Савелий пришел, серебряники передал и хотел, было, уйти, как малец возьми да ляпни, что папашке уже все рассказал и это далеко не конец… В переулке на земле бутылка валялась. Савелий со злости ее схватил и наотмашь пацана по затылку ударил. Павлик упал замертво. Савелий испугался. Сумку забрал и деру дал. Пришел ко мне помощь искать. Хотел, чтобы к брату я пошел и все разузнал. Я понимал: если брат все знает о Гелиане и шантаже, в убийстве племянника он либо меня, либо Савелия обвинит. Савелию за стену путь заказан был. Если бы ушел с таким позором, всех Птаховых бы заклеймили. Ты бы с детьми пошла следом за ним. Я не мог этого допустить. Тебе нужна была защита. Савелий мог тебя защитить. А я — нет. И тогда я предложил ему выход: уйду я, а он останется. Но уйду не просто. На своих условиях. И правду о том, что Савелий убийца, будут два человека в поселке знать. Кто именно — загадка. Но, если Савелий не позаботится о Гелиане, тебе и Авроре, если с вами троими хоть что-нибудь случится, эти люди расскажут всем правду. Савелий стал кивать, что, мол, согласен на такие условия, лишь бы я растворился и, если нужно, смерть Павлика на мой счет записали. Я знал, что слову Савелия верить не стоит. Потому подошел к шкафу, остановил запись камер наблюдения и отмотал ее назад. Включил голографический проектор и воспроизвел запись нашего разговора в лицах, так сказать. Я предупредил Савелия, что если он слово не сдержит, два человека в поселении будут владеть этой записью. И тогда он понял, что проиграл. Понял, что на крючке и деваться, собственно, некуда. Одной из тех, кто хранил секрет, была Антонина. Другим человеком был Юзеф. Они остались мне верны до последнего. Перед походом я поговорил с Гелианом. Рассказал ему о рекомбинантах и о том, где их искать. Рассказал о терраформировании, о других землях и сказал, что теперь все будет зависеть только от него. Я отдал ему свой картограф бурь и попросил никому об этом не рассказывать. Ему тринадцать всего было, а мне пришлось это вывалить. Он понял. И все сделал правильно. С Авророй я прощаться не хотел. Павлика в тот день за стену вынесли, и она в трауре была, как и Иван с Галиной. Оставалось только записку с завещанием оставить в Главном доме. Я пришел туда только для этого. А потом подумал, почему бы и нет? Почему бы, напоследок, не забыть о том, что ты сделала? Терять, ведь, все равно нечего. Я думал так, потешимся напоследок… А тут твои слезы и признание. Как обухом по голове. Ты все еще меня любишь, Анна? И если любишь, когда поняла, что это любовь? Когда? Потому что я тебе не верю. Потому что, даже потеряв все, даже зная, что ты потеряла все, я все равно тебе не верю…

Она отняла руки от лица и зареванными глазами уставилась на него. Злость, что вскипала в ней, перелилась через край. Анна с размаху врезала ему по щеке и едва ни сплюнула на пол.

— Предала тебя, значит, — с издевкой произнесла она. — Спас ты меня, значит… Усадил в клеть и вытащил из нее. Благородный ты мой… Пошел на хрен со своими признаниями и сомнениями! Пошел ты на хрен со своими домыслами и обидами! То, что пережила я, хуже смерти. Хуже пустоши и твоих гребаных переживаний. Он надругался надо мной. Он сделал со мной все, на что хватило его извращенной фантазии, чтобы сломить меня, чтобы уничтожить во мне ребенка, которому было всего семнадцать лет. Он измывался надо мной три года и оставлял в покое только после родов. В день, когда я похоронила вас обоих, моему счастью не было предела, ведь радость от того, что он больше никогда не войдет в мою комнату затмевала боль от потери тебя… Я ликовала! А потом вы вернулись. Я боялась. И ждала. Каждый вечер ждала, когда же он заявится, чтобы снова поизмываться надо мной. Я кувыркалась с тобой, потому что это была единственная отрада в жизни, за которую не жалко было той жизнью заплатить. Когда забеременела от тебя, рыдала. Не потому, то ребенка не хотела. Не хотела ложиться под мужа. Пришлось решиться. И получилось его обмануть. А ты, весь такой, беспристрастный. И плевать тебе на меня и мои беды. Тебе одно подавай — теплую постель. Я все понимала. Осознавала, что с твоей стороны, это всего-то потребность кого-то поиметь. «От меня болезней не подцепишь», так ты, кажется, сказал, — Анна подняла руки. — Я все поняла. И приняла. И жила, как жила. Пока однажды он не напился. Пока однажды он не снес дверь в мою комнату с петель. Пока однажды не надругался снова. Я тогда голос потеряла от надрыва. А все вокруг молчали. Всем вокруг было наплевать. Я забеременела. Ребенок-то в чем виноват? И тут ты врываешься. Не знала, что ты именно тогда родителей похоронил. Думала, позже то случилось… И что я должна была тебе сказать? Пожаловаться на мужа? Рассказать, отчего на людях неделями не показывалась? И что бы ты сделал? Убил его? Побил его? Забрал меня из его дома? Он мой муж! — закричала Анна, вставая с кровати. — А у меня трое детей на шее. И четвертый — в животе. Они мои — эти дети. Не его — мои. И я все сделаю ради них. И все ради них сделала! Ты обиделся. Тебя уязвило, что я могу с мужем спать! Как будто забыл, кто я? Как будто забыл, кому принадлежу! И вместо того, чтобы увидеть, насколько все плохо… Вместо того, чтобы просто заглянуть мне в глаза и понять, что все не так просто… Ты развернулся и ушел. И все. Все! — воскликнула Анна. — Подачка на прощание спустя восемь лет. И еще одна, спустя двадцать лет. Ты ни разу не сказал, что любишь меня. За весь твой рассказ не обронил ни слова об этом. Знаешь, плевать мне на неверие твое. Одного прошу: никогда, никогда не рассказывай моим сыновьям о том, через что я прошла. Я за своих детей на все пойду. Я убью Савелия и пускай меня накажут. Спасибо, что ты отдал все за меня. Спасибо, — она тихо кивнула и присела на кровать. — А теперь иди. Иди, Август…

— Никуда я не пойду, — выдохнул он, лицо руками закрывая и тяжело дыша.

— Тогда, — Анна обвела его сгорбленную фигуру взглядом, — раздевайся!

Он отнял руки и непонимающе на нее воззрился.

— Или раздевайся, — произнесла она, скидывая рубашку на пол и залезая под одело, — или проваливай на хрен. Я тебя люблю. Ты знаешь об этом. Ты меня тоже любишь. Или любил, я не знаю. Но думаю, только по этой причине мы с тобой так хорошо умеем делать только одно.

— Трахаться друг с другом? — тихо спросил он.

— Заниматься любовью, Август, — ответила она и, протянув руку, погладила его по спине. — Я от тебя ничего не жду. Выбор за тобой.

Он медлил несколько минут. Она не торопила его. Затем разделся, погасил лампу на стене и забрался к ней под одеяло. Нашел ее губы, поцеловал. Раз. Другой. Третий.

— Сверху? — прошептала она, целуя его в ответ. — Или снизу?

— Потом решим.

— Только не боком, — она погладила его по волосам. — После бока у меня спину прихватило.

— Я помню, — он усмехнулся, целуя ее шею и поглаживая обнаженные бедра. — Аня…

«Аня». Он редко ее так называл. Он называл ее так больше двадцати лет назад.

— Я все еще люблю тебя, — прошептал он ей на ухо.

Анна улыбнулась, запоминая момент и прокручивая в голове эту фразу. В пятьдесят лет она, наконец-то, ее услышала.

***

Они пропустили завтрак и собрались на кухне за обедом. Терра расставила кружки и разлила компот, сваренный Анной утром. Август и Гелиан нарезали мясо и мыли овощи.

— Вестей от дозорных нет? — спросила Терра, обращаясь к Августу.

— Пока все тихо.

— Два дня минуло. Люди должны были уже вернуться.

— Должны, но не вернулись, — ответил Август. — Как только кто-нибудь объявится на горизонте, мы узнаем об этом первыми.

Терра присела за стол и пригубила компот. Есть ей совершенно не хотелось. Гелиан положил ей в тарелку три маленьких помидора и нежирный кусок мяса. Она сглотнула. Помидоров было всего шесть и Гелиан разделил их поровну между Террой и матерью. Августу и самому Гелиану досталось по огурцу.

— Дать тебе помидорку? — тихо спросила Терра.

— Нет, кушай сама. Ты же любишь помидоры или я ошибаюсь?

Проклятый код. От искусственной заботы Гелиана ей стало тошно. И чего же Терре хотелось теперь? Искренней заботы? Стало парадоксально смешно, и она хмыкнула.

— Строишь планы, как отправишься за стену жизни чужие спасать? — невзначай бросил Гелиан.

— Ты собираешься за стену? — насторожилась Анна.

— Собирается, — кивнул Гелиан.

— Ты в своем уме? — взвилась Анна. — Ты же умрешь!

— Такой вариант не исключен, — улыбнулась Терра.

— А о терраформировании ты подумала?

— Думать на такую перспективу — это не про Терру, — вставил Гелиан.

— Если погибну, найдете другого рекомбинанта, — ответила она. — Вон Кенерия Дагди готов прийти на помощь.

Август засмеялся. Похоже, ее реплика пришлась ему по вкусу. Анна кинула приборы в тарелку и глотнула компот.

— И ты позволишь ей выйти за стену? — спросила она, обращаясь к Гелиану.

— Терра уверена, что позволю, — спокойно ответил он и принялся жевать мясо.

У Терры помидор поперек горла застрял. Она закашлялась и приложилась к компоту.

— Все нормально? — поинтересовался Гелиан.

Она повернулась к нему и заглянула в холодные серые глаза.

— Кажется, мне нужно с тобой поговорить, — она встала из-за стола и извинилась.

Гелиан даже не шелохнулся. Он продолжал есть.

— Ты идешь или нет? — зашипела она.

— Нет, — отрезал Гелиан.

Август и Анна переглянулись, после чего сами извинились и встали из-за стола.

— Вы не доели, — заметил Гелиан. — Если моей жене приспичило со мной поговорить, ей придется подождать, пока все мы доедим, — он медленно обернулся и нахально улыбнулся. — Подождешь здесь или в гостиной?

— Знаете что, дети, — Анна задвинула стул, — я не желаю становиться свидетелем ваших перебранок. Выясняйте отношения в своей комнате за закрытыми дверями. Вам обоим все понятно?

— Да, мама, — кивнул Гелиан.

Анна схватила тарелку со стола и вышла из кухни.

— Пожалуй, я поем вместе с ней, — Август вежливо склонил голову и забрал тарелку с собой.

Терра плюхнулась на стул и подперла голову рукой, вперив взгляд в Гелиана, который продолжал жевать. Она терпеливо подождала пока он закончит и допьет свой компот. Гелиан вытер губы полотенцем и повернулся лицом к Терре.

— О чем ты хотела поговорить, дорогая моя жена?

— Ты пустишь меня за стену, если я тебя попрошу?

— Пущу, — утвердительно кивнул Гелиан. — Когда эпидемия закончится и последнее тело сожгут на костре, я выпущу тебя за стену.

Челюсть Терры не отвисла только потому, что она подперла ее рукой.

— И на будущее, — он улыбнулся ей. — Если еще хоть раз ты попытаешься меня взломать, я вообще перестану синхронизироваться с тобой.

Терра откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Когда ты понял?

— Режь веревку, Терра, потому что я давно люблю тебя, оберегаю и спасаю твою жизнь любой ценой.

Он встал из-за стола и вышел, оставив ее с ведром помоев на голове. Ведром вонючих помоев.

Глава 9

Терра стояла у окна и смотрела на пустующую улицу внизу. За стеной до сих пор никто не объявился. После обеда Август ушел к дозорным и обещал вернуться на следующий день. Анна осталась помогать в больнице. Гелиан собирался заняться поисками тайников с оружием и укреплением обороны периметра. Терра, избрав в спутницы Париж, отправилась в ту часть поселения, где ширился лес и раскинулось озеро. Они были спрятаны от глаз обывателей высоким деревянным забором, и Терра едва могла различить очертания мохнатых зеленых верхушек деревьев вдалеке. Она предупредила Гелиана, что уйдет с Париж. Она ожидала получить очередной запрет, она хотела получить этот запрет, чтобы разразиться криком негодования и обрушить весь гнев, скопившийся в ней, на Гелиана. Но он лишь кивнул в ответ и протянул ей свой плазмар. Бой был проигран, даже не начавшись.

— И что мы будем собирать? — устало спросила Париж, поправляя сумку на плече.

— Грибы, травы, кору деревьев, смолу, — все, что сможем найти в вашем лесу.

— Решили меня в ученицы взять? — хихикнула Париж.

— А ты решила в ученицы податься? — улыбнулась Терра.

— Ну, я подумала, что если вы меня с собой берете…

Терра остановилась и обернулась к Париж:

— Ты бы вышла со мной за стену к заболевшим, зная, что можешь погибнуть?

Париж скривила лицо:

— Смотря, ради чего выходить. Если ради помощи умирающим — вышла бы, если ради смерти — то нет.

Терра кивнула и пошла дальше.

— Ты знаешь, что каждая знахарка перед тем, как начать лечить самостоятельно, приносит клятву?

— Слышала, что они клянутся помогать всем, кто просит и всем, кто не спросит.

— «Я клянусь помогать всем, кто просит меня о помощи или безмолвно нуждается в ней. Ни мое отношение к этим людям, ни моя любовь, ни моя ненависть, ни мой страх перед болезнью или смертью не станут препятствием для деяний моих. Я буду почитать учителей своих, пока они не сгинут, и отрекусь от каждого, кто помешает мне спасать жизни. Я — дочь своих матерей и в ответе за знания, которые они передали мне».

— Ого! — засмеялась Париж. — Звучит как-то пугающе.

— Ну так что, — Терра остановилась и взглянула на Париж, — будешь и дальше торговать своим телом, чтобы выжить, или сменишь ремесло на нечто более значимое, чем ты сама?

Париж исподлобья взглянула на Терру:

— Госпожа, но я люблю… это дело!

Терра едва сдержала смех.

— Никто не запрещает тебе блудить. Знахарка связана со своим ремеслом лишь одной клятвой, — пояснила Терра. — Остальные клятвы она приносит по своему желанию.

— Или по чужому велению, — Париж загадочно улыбнулась.

— Намекаешь на мое замужество? — Терра засмеялась.

— Да все знают, что у вас с мужем проблемы.

— И какие же у меня проблемы с мужем?

— Давайте вы лучше про грибы мне расскажете, — замялась Париж.

— Про грибы потом. Сначала о моих проблемах.

Париж закатила глаза и руки на груди сложила.

— Говори, Париж, не медли.

— Ладно. Все думали, что господин наш мужелюб. Потом он на вас женился. Все поселение шушукать стало, что может он и не мужелюб вовсе? Старая Франя по поселку весть разнесла, что он долг супружний исполнил. И потом люд вас на улице видел, как вы…

— Целовались, — подсказала Терра.

— Да. Но люди не дураки, госпожа. Когда муж да жена ложе регулярно делят, они и друг с другом по-другому себя ведут. Вы стараетесь не прикасаться к своему мужу, а он старается не прикасаться к вам. Ну, знаете, — Париж загадочно пожала плечами, — плечом к его плечу прижаться, наклониться к нему поближе, когда говорите, улыбнуться ему не так, как остальным улыбаетесь. Люди вокруг видят, как вы сторонитесь его, будто боитесь, а он держится подальше, будто не желает покой ваш нарушать.

— Интересное замечание, — Терра поджала губы, переваривая услышанное.

— Может, дело все же в том, что он мужелюб?

— Он не мужелюб, — Терра разозлилась и усмирила Париж гневным взглядом. — Он о-о-очень даже не мужелюб, — более тихо повторила она.

— Тогда проблема в вас, госпожа.

— Во мне? — Терра едва не хохотнула.

— Если вы сначала раздразнили его, а потом стали отказывать в любовных утехах, то ваш муж начнет злиться на вас за это. Мужчины как дети, понимаете госпожа? Вы дали ребенку конфету и сказали, что завтра он получит еще. А на завтра вы сказали, что конфеты испортились и, возможно, послезавтра будут еще. И так день за днем. Ребенок сначала разозлится, а потом вообще перестанет ждать своих конфет и найдет их где-нибудь в другом месте…

— А если ему конфеты нужны, но он хочет только конфеты, понимаешь?

— И такое бывает, госпожа. Будь вы опытной в этом вопросе, — Париж понизила тон, — все бы поняли. Когда мужу нужны только конфеты, он не церемонится. Становится грубым, требует свое. Кончит, чмокнет в щеку и спать. А кончили вы или нет — ему плевать. Бывает, конечно, что мужчине не все равно. Ну, вроде как если он мужик хороший, то и женщина кончить должна. Но все равно, это плотские утехи без чувств. Сложно объяснить, госпожа. Когда мужчина любит — он другой. Он как будто чувствует вас, а вы чувствуете его. Не телесно, духовно, что ли… Иногда такие чувства приходят не сразу. Иногда не приходят вовсе.

— У тебя ведь был такой человек, Париж? — тихо спросила Терра. — Ты ведь про свой опыт говоришь?

— Был, госпожа, — кивнула Париж. — Я рано замуж вышла. Мы с моим мужем в одной семье росли. Он — родной ребенок был, а меня как сиротку взяли. Когда родители прознали, чем мы тайком занимаемся, вышвырнули меня из дому. Муж со мной ушел. Поженились мы, но остались без денег. Никто не хотел ни меня, ни его на работу брать. Мол, семью свою опозорили. Чтобы денег заработать, он в добровольцы подался. Три похода пережил, а из четвертого воротился больным. Его убили под стеной, чтобы не мучился. Копье в спину метнули и дело с концом. У меня кровотечение началось и нашего ребенка я потеряла. Тогда я записку получила, что пора бы мне и в блудный дом податься, иначе прибьют меня где-нибудь на улице. Я подумала тогда, что то соседи измываются. Спустя неделю еще одна записка под дверями оказалась. Блудный дом, Софушка, иначе умрешь. Через день пришел Федор со своими людьми и сообщил, что меня выселяют за неуплату. Идти было некуда. Тогда и решилась я к Антонине пойти, покойся она с миром. Она приняла меня. Выслушала. И посоветовала новое имя взять, чтобы жизнь старую оставить. Так я стала Париж. Имя древнее, вроде как «любовь в городе» означает.

— Ты знаешь, кто тебе записки слал? — спросила Терра.

— Думаю, то был Федор. Он стал каждый вечер в блудный дом захаживать. Все расспрашивал у девочек, есть ли среди них кто новый. Когда я вышла в свою первую смену, он меня тут же и заказал, — Париж сплюнула наземь. — Скотина… Две недели с меня не слазил, правда, платил исправно. Потом приелась я ему. Тут и дружки его из отряда объявились. Рекомендации он хорошие дал. Один из них экзотику любил. Платил в два раза больше, чем за обычную почасовую. Потом стали другие клиенты захаживать. Кому на троих раздать, кому зад подставить. Иногда связывали, иногда били, иногда связывала и била я. Такая работа называется «черновой». Пару черновых — и неделю можно не работать. Не все девочки могли на такое пойти. Но знаете, госпожа, однажды я поняла, что мне это нравится, — Париж злобно рассмеялась, — особенно когда без этого у них вообще не встает!

Терра молчала, глядя на Париж.

— Кажется я лишнего сболтнула, — смутилась та. — Вы простите меня, госпожа.

— Это ты прости, что на откровенный разговор вывела. Ладно, видишь тот гриб?

— С зеленой шляпкой?

— Да. Срезай ножку. Это «зеленый горб».

— Потому что у него шляпка горбатая?

— Именно. Если шляпку эту нарезать и водой залить, поставить на огонь и нагреть, но до кипения не доводить, затем крышкой накрыть и дать день настояться, получится отвар. Десять капель на литр компота — и все в доме умрут от удушья. Одна капля на литр компота — и приступов сердечной боли будет гораздо меньше.

— Ого! — улыбнулась Париж, пряча гриб в сумку. — Так вы знаете не только как лечить, но и как убить?

— Любое лекарство может убить, — вздохнула Терра. — Важно, сколько капель для этого требуется.

— А сколько воды на одну шляпку лить перед тем как нагревать?

Терра одобрительно кивнула:

— Четыреста миллилитров.

— Значит, нужен мерный стакан?

— Верно, Париж. Мерный стакан — лучший друг любой знахарки.

За спиной подул ветерок. Терра не стала оборачиваться. Она и без того знала, что вдвоем с Париж в лес Он бы ее не отпустил.

Они вернулись в больницу и разложили на настиле все, что собрали. Затем Терра обошла больных в палатах и уговорила Степана отправиться спать. Поднявшись наверх, она нашла записку от Анны. Та ушла в ночной дозор к Августу. Приняв душ, Терра переоделась в рубашку и прошмыгнула в комнату. И теперь она стояла в этой комнате одна, глядя из окна на пустынную улицу внизу. Гелиан все сделал тихо. Тихо вернулся, тихо принял душ, тихо переоделся и бесшумно проник сюда. Она знала, что он стоит за ее спиной и смотрит на нее в темноте.

— О чем ты думаешь, глядя на меня сейчас? — спросила она.

— О конфетах, — ответил он.

— Что ты испытал, когда понял, что я сделала это с тобой?

— Я мысленно улыбнулся. Ты искала заступника, а оборотень тебя пугал. Твоя идея показалась мне вполне логичной, и я не собирался говорить тебе о том, что удалил твой код.

— Значит, ты разозлился только тогда, когда я попыталась использовать код блокировки?

— Да.

— Что ж, — вздохнула она, — ты оставил меня с носом.

— А что бы испытала ты, если бы я залез в твои мозги и попытался запретить тебе выходить за стену каким-нибудь кодом блокировки? — спросил Гелиан.

— Боль, — ответила она.

— Ложись спать, Терра. Уже далеко за полночь.

Она развернулась к окну спиной. Она прекрасно знала, что в свете луны ее рубашка просвечивается. Она прекрасно понимала, что это провоцирует Гелиана испытывать похоть. Но еще она знала, что ее маневр ему понятен.

— Ты можешь синхронизироваться со мной? — спросила она, не предпринимая попыток сдвинуться с места.

— Зачем?

— Чтобы я залезла в твою голову, а ты в мою.

Он долго смотрел на нее. Наверное, обдумывал все «за» и «против». Затем достал из кармана штанов модуль и надел его.

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

— Подключение разрешаю, — прошептала Терра.

Она знала, что ее фиолетовые глаза теперь светятся. Она знала, что уровень серотонина в его крови подскочил, когда он это увидел. Она тихо подошла к нему, протянула руки и погладила по волосам. Скачок тестостерона и дофамина. Ему определенно это нравится. Терра погладила пальцами его щеки и задержала взгляд на губах.

— Хочешь конфетку? — хриплым голосом спросила она.

— Не меньше, чем ее хочешь ты.

Она поднялась на носочки и прижала губы к его губам. Она распахнула рот, приглашая его язык в гости. И он принял приглашение. Он целовал ее так нежно, так глубоко. Терра почувствовала, как его ладони движутся по ее спине, как она превращается в масло и тает от их тепла. У нее тощий зад — с этим никто не поспорит, но она хочет, чтобы он сомкнул на нем пальцы. И он их сомкнул. Прижал ее к себе, чтобы сквозь ткань рубашки, сквозь ткань его штанов она почувствовала, насколько сильно он хочет ее. Терра застонала, запуская ладони под его майку и стягивая пальцами кожу на его спине. Она нашла край этой майки и потянула его вверх. Гелиан поднял руки, чтобы она стянула с него майку и вернулся к ее губам. Она распалялась. Сплела его язык со своим и с жадностью прикусывала его губы. Оторвавшись на миг, она расстегнула его штаны и стянула их вниз вместе с бельем. Стянула, отбросила в сторону и осталась сидеть на корточках перед ним. Картинки из загруженных данных. Видео с камер наблюдения в медицинском отсеке. Двое сотрудников в пустой палате. Женщина стоит на коленях перед мужчиной и делает ему минет. Терра знала, что это называется «минет». Она протянула руку, обхватила его и потянула кожу вниз. Губы сами собой распахнулись и накрыли. Еще у нее есть язык… Взрыв в голове Гелиана. Реакция на ее движения. Она втянула его в себя, и Гелиан застонал. Его пальцы заплутали в ее волосах, они скользили по коже ее головы, как и она скользила по его плоти. Он сейчас кончит. Нет, он не хочет кончать. Почему? Он считает, что рано. Почему? Он опять хочет поцеловать ее между ног. Ему нравится ее запах, ее смазка, ее стоны, ее удовольствие. Терру окатило волной возбуждения. Ее затрясло от желания ощутить его губы именно там. И он отстранился. Он сам подхватил ее за плечи и поднял с колен. Он снял с нее рубашку и заставил стоять перед ним ногой. Он поцеловал ее губы, облизал ее язык. У Терры заныла грудь. От этого свело живот. Пальцы спустились ниже и обхватили грудь, сжимая и отпуская. У Терры перехватило дыхание. «Оближи». «Оближи меня». Язык коснулся кожи на шее. Он скользил вниз, следуя за пальцами. Он скользил вниз, до тех пор, пока его рот не накрыл грудь. Он поманил сосок языком, прикусил его зубами. «Оближи меня». Другая грудь, та же ласка. «Оближи». Гелиан спускался ниже. Его пальцы на ее бедрах. Он гладил кожу, он прикасался к ее ягодицам и сжимал их. Его язык устремился вниз, заскользил вдоль мышц ее живота. Ее пальцы в его волосах. Она гладила их, массировала ему голову, так же, как он несколько минут назад. Ему нравились ее прикосновения. Ему нравилось все, что она делала с ним.

Гелиан опустил голову и поцеловал ее лобок. Ниже. Ниже. Он скользнул языком, намеренно задевая ее клитор. У Терры в голове все поплыло. Его желания смешались с ее желаниями. Он слегка толкнул ее, и она отступила на шаг, прижавшись ногами к кровати. Он вновь задел языком ее клитор, и она застонала. Гелиан поцелует ее, как она того хочет. Он поцелует ее, потому что хочет этого сам. Он вновь слегка ее толкнул. Она присела на кровать. Он хочет, чтобы она легла на спину и развела бедра? Ей стыдно от этих мыслей, но ему — нет. Она легла и развела бедра. На них его пальцы, они скользят вверх. Они касаются ее плоти и погружаются в смазку. Его возбуждает ее запах. Он вдохнул его и накрыл ее ртом. Он облизывал ее, он ее целовал. У Терры внутри все сжалось. Его пальцы уже в ней. Она хочет его пальцы, хочет его рот. Она хочет ерзать под ним и стонать, стонать… Она перестала понимать, что уже стонет, что подает бедра ему навстречу, что он может кончить от того, что делает это с ней. Сейчас… Она сейчас… Терра хрипло застонала и начала сокращаться. Это дрожь внутри охватила все тело, разлилась по нему и превратилась в тепло. Он продолжал ее ласкать. Он заставлял ее хотеть большего. Да? Да! Терра села и он оторвался от нее. Она будет сверху. Он позволит ей быть сверху? Гелиан улыбнулся краешком губ, забрался на кровать и распластался на простыни. Терра заползла на него и села ему на живот. Он погладил ее грудь, соски. Терра приподнялась. Она переместилась ниже и стала опускаться на него. Она закрыла глаза, ощущая, как он заполняет ее. Без боли. От этого так приятно внутри. Это приятно разлилось по телу и настигло ее горло. Хриплый стон. Вверх и вниз. На этот раз глубже, на этот раз с его стоном. Вверх и вниз. Он впился пальцами в ее бедра, сжимая их. Вверх и вниз. Он приподнял таз навстречу, и она охнула. Вновь толчок и она изогнула губы, с шумом выдыхая. Набирая темп. Все быстрее и быстрее. Будто с места в карьер. Будто с трапа вниз. Будто с пристани в воду. Он сел. Она остановилась. Пальцы заплутали в ее волосах. Пальцы скользнули на шею. Язык на бьющейся жилке. Зубы на подбородке. Она пошевелилась, но он не позволил. Губы напротив губ. Она хочет их. Хочет их. Он наклонился и коснулся их. Язык скользнул внутрь. Он отстранился и наклонился, вновь окуная в нее язык. Она обвила руки вокруг его шеи и сделала тоже самое. Она сидела на нем. Она двигалась ему навстречу и терлась сосками о его грудь. Он сжимал ее ягодицы. Он ласкал ее бедра пальцами. Он целовал ее, словно обезумевший. Она стонала. Ему в рот стонала. Казалось, еще несколько движений, и она очень громко закричит. Но, нет. Он опрокинул ее на спину и вышел. Он развел ее бедра и вошел вновь. Он упивался ею, своей властью над ней, ее властью над ним. Он целовал ее шею, возвращался к ее губам. Он в ней. Он в ее голове. В ее коде, гормонах, мыслях, словах. Он повсюду. Толчок. Сильнее. Быстрее. Она не выдержит. Он не выдержит. Нет-нет. Сейчас! Прямо сейчас! Словно взлет на качелях, краткий миг невесомости, охватывающий тело. Мгновение затянулось, время замедлилось, и качели полетели вниз, унося ее за собой. Тысячи вспышек внутри, сотни метров падения. Воздух вышел из груди вместе с протяжным стоном. Он пульсировал вместе с ней. Он стонал ей в шею. Одна конфета на двоих. И, о Боже, какая же она сладкая!

Гелиан рухнул лицом в подушку. Он тяжело дышал. Его тело покрылось испариной. Он все еще был на ней. Он все еще был в ней. Он тяжелый…

Гелиан покинул ее тело и скатился на бок. А она продолжала лежать на спине, уставившись в потолок, который в этом мраке был практически не различим. Гелиан прижался к ее щеке губами. Поводил носом по шее. Так приятно. Так легко от его прикосновений. Будто мир вокруг не существует. И жестокость бытия больше не давит на плечи.

Терра повернула голову и заглянула ему в глаза. Ты меня любишь? Нет, она не произнесла этого вслух. Достаточно того, что она подумала об этом вопросе. И хотя теперь все было, вроде бы, очевидно, внутри нее почемучка-Терра желала услышать ответ.

Он погладил ее по волосам, стер испарину со лба.

— Я уже говорил тебе это сегодня. Ты, разве, забыла?

Та фраза заставила ее устыдиться. Прокручивая ее в голове, она не чувствовала радости от этих слов. И это понятно, ведь контекст был весьма жесток.

— Терра, — прошептал он, наклоняясь и целуя ее в губы. — Я люблю тебя.

Она так давно мечтала услышать от него именно это. И вот теперь он это сказал, а у нее внутри что-то сломалось. Слезы полились из глаз ручьями. Она вспомнила, как сидела на кровати и держала осколок бутылки у вены на шее. А Гелиан стоял у двери и протягивал ей руку. Она бы сделала это с собой… Она бы и впрямь сделала это с собой! И он нашел для нее слова. Слова, которые заставили ее встать и уйти вместе с ним. У нее ведь никого, кроме него, не осталось. Как Терра Стеллар она больше никого не интересует. Как живой человек она, по сути, никому не нужна.

— Ты мне нужна, — прошептал Гелиан, вытирая слезы с ее щек. — Ты мне нужна, слышишь?

Его губы на ее губах. Они соленые, они в ее слезах.

— Я люблю тебя, — шептал он ей в губы. — Люблю.

— И я люблю тебя, — ответила она и закрыла глаза, целуя его в ответ.

***

Терра распласталась на Гелиане и выписывала пальцем круги на его груди. Его персональный модуль давно валялся где-то на полу. Ее тощий зад проветривался, а маленькая грудь была прижата к животу мужа. По какой-то причине, теперь Терре было наплевать на их размеры. Хотя, причина ее усталости и индифферентности к комплексам была вполне ясна: глупо столько кувыркаться, а потом сетовать на размеры груди и зада.

Гелиан поглаживал ее по спине и, кажется, уже был готов задремать.

— Твоя мама знает о том, что с тобой произошло?

— Нет. Знает, что упал, головой ударился. Память частично потерял. Потому изменился.

— Ты часто синхронизируешься? — спросила она.

— Часто. Но пакетов данных не загружаю. Стараюсь получать информацию традиционными способами.

Терра прикусила его сосок и Гелиан улыбнулся.

— Когда ты понял, что загрузка данных изменяет тебя?

— Ты решила поговорить об этом именно сейчас? — он стал посмеиваться.

— Я ловлю момент, пока опять не напортачила и у тебя не возникло желания меня придушить.

— Ой ли… — покачал головой Гелиан.

— Так ты ответишь на вопрос?

— Отвечу, — он поцеловал ее макушку. — Первый визит в твое поселение. Я прожил пять суток без сети и понял, что меняюсь.

— Я помню, как ты смотрел на меня. Помню момент, когда твой взгляд изменился. Как будто ты стал о чем-то сожалеть.

— Мне стало тебя жаль. Ты была такой жизнерадостной, открытой, а я должен был все это испоганить синхронизацией.

— Ты думал, что я потеряю себя?

— Я был в этом уверен.

— А когда понял, что не все потеряно?

Гелиан резко опрокинул ее и оказался сверху. Уперся о локти и стал поглаживать пальцами ее лицо.

— Когда ты спросила, кого из нас — меня или Радомира — ты знаешь дольше. Ты вела себя странно, как будто опасалась меня. Я понял, что ты реагируешь, а если реагируешь, то тебе не все равно. Ну, — Гелиан поводил носом по ее щеке, — потом ты позволила мне синхронизироваться через тебя.

Терра обвила ногами его бедра.

— Я проявила минутную слабость.

— А сейчас какую слабость ты проявляешь? — он прикусил мочку ее уха.

Она погладила его по спине и переместила руки на ягодицы, крепко сжав их пальцами.

— Многочасовую, — засмеялась она, но потом как-то очень быстро умолкла.

***

— Думаешь, без скафандров здесь безопасно? — Аврора осматривала камеру гибернации, в которой спала рекомбинант по имени Катарина Илес.

— Логичным было бы задать этот вопрос три дня назад, когда мы только прилетели, — усмехнулся Радомир, очищая от пыли блок управления на камере.

Аврора поморщилась.

— Мы с Гелианом не заболели, хотя десятки раз бывали здесь без скафандров, — поспешил успокоить ее Радомир.

— Чудо, что она спит здесь в целости и сохранности.

— Да, — кивнул Радомир, — из сорока отсеков гибернации сохранились только семнадцать. Но все же думаю, что их спасла не случайность.

— Бронированная обшивка корпуса в этой части корабля? — предположила Аврора.

— Парадокс, не правда ли? Предки охраняли своих смертников лучше, чем обычных членов экспедиции. Не знаю, сколько бы мы потратили времени на попытки вломиться в этот отсек, если бы Гелиан в свое время не взломал систему управления Гедеоном.

Аврора обернулась к Радомиру и с надеждой взглянула на него:

— Думаешь, она проснется?

— Не знаю. Процедура вывода из гибернации начнется, как только я разблокирую этот чертов замок.

Аврора коснулась пальцами его спины.

— Почему ты не доверяешь автоматике?

— Я не доверяю себе. Если напортачу, проснуться все, а не одна Катарина. Так что лучше вручную.

Что-то щелкнуло под ножом Радомира и в камере загорелся свет.

Он схватил Аврору за плечо и поспешил увести от «ожившей» камеры подальше.

— И сколько эта процедура будет продолжаться? — поинтересовалась Аврора, выглядывая из-за плеча Радомира.

— Понятия не имею.

Они ждали сорок минут, пока крышка камеры не распахнулась и женщина, спящая внутри, не открыла глаза.

— Господи… — прошептала Аврора, не предпринимая попыток приблизиться к этому рекомбинанту. — Получилось!

— Побудь здесь, а я к ней подойду, — Радомир ступил вперед и замер.

Что-то было не так. Женщина смотрела на них своими фиолетовыми глазами не моргая. Костюм, который был на ней, обтягивал округлый живот.

— Она беременна, — произнес Радомир.

— Беременна? — переспросила Аврора.

— Сама глянь. Живот на недель тридцать беременности потянет.

— Но, в базе данных об этом и слова не было! — вторила Аврора.

Радомир обернулся и смерил ее укоризненным взглядом.

— Почему она так на нас смотрит? — справедливо заметила Аврора. — И почему ее не тошнит? Со мной не так было.

— Ты не рекомбинант, — напомнил Радомир и, подняв руки, чтобы не пугать их новую знакомую, направился к камере гибернации. — Mia nomo estas Radomiro. Mi ne difektos vin. (Меня зовут Радомир. Я не причиню вам вреда).

— Отвратительный акцент, Радомир, — громко ответила женщина. — Лучше говори на родном языке.

— Хорошо, — Радомир удивленно кивнул и продолжил приближаться.

— Кто вы такие и почему на вас лохмотья? — спросила женщина.

— Катарина? — обратился к ней Радомир. — Вас зовут Катарина?

— Что-то не похожи вы на конвоиров, — она поморщилась и перевела взгляд на Аврору.

— Мы знаем, что вы были приговорены к смерти, — продолжал говорить Радомир. — Мы прочли это в уцелевших документах.

Катарина неожиданно засмеялась.

— Что-то подсказывает мне, Радомир, что во время моего сна на этом корабле что-то произошло.

Он подошел к Катарине и протянул руку, предлагая выйти из камеры. Она откликаться на предложение не спешила, продолжая неподвижно стоять.

— Катарина, как вы думаете, сколько вы спали? — Радомир опустил руку.

— Полагаю, что долго.

— Больше четырехсот лет, — ответил он и отступил на шаг.

Катарина начала посмеивается. Постепенно ее смех превратился в хохот, эхом проносящийся по слабо освещенному отсеку.

— У нее истерика, — подсказала Аврора.

— Вижу, — кивнул Радомир.

Аврора подорвалась с места и, оказавшись перед Катариной, ударила ее по щеке. Хохот оборвался.

— Это не шутка, — Аврора отступила на шаг и поравнялась с Радомиром. — Вы проспали более четырехсот лет. Многие из тех, кто прилетели сюда с вами — мертвы. Многие продолжают спать.

Катарина прижала ладонь к животу и зажмурилась.

— Кто вы такие, — выдавила она из себя.

— Мое настоящее имя — Джослин Минерва, — ответила Аврора. — Мои родители мертвы. Отец перед смертью оставил для меня сообщение, где просил найти и разбудить именно вас. Его звали Винсаном Минервой. Катарина, полагаю, вы знали моего отца и вам известны причины, почему он попросил меня найти именно вас.

Катарина прижала другую ладонь к животу, оглядела Аврору с головы до пят, а затем согнулась пополам в приступе рвоты.

Радомир и Аврора переглянулись.

— Нужно завести ее в медицинский отсек, — прошептал Радомир.

— Нужно, — кивнула Аврора.

Они подхватили ее под руки и потащили в сторону медицинского отсека. Катарина не сопротивлялась и продолжала хранить молчание.

***

Аврора подошла к кровати и присела на стул. Радомир остался стоять в дверях.

— Катарина, — обратилась к ней Аврора, — я понимаю, что вам тяжело, но молчанием вы ничего не измените. — Поэтому, давайте начнем вести диалог.

Катрина молча смотрела на Аврору.

— Вы беременны? — спросила Аврора. — Радомир может обследовать вас и узнать, все ли в порядке с ребенком.

Молчание.

— Пора возвращаться к реальности, — не выдержал Радомир. — Аврора рассказала вам довольно длинную и страшную историю нашего с ней появления здесь. Если можете, помогите нам. Хотите зарыдать — рыдайте. Мы понимаем, что вам тяжело. Но и вы поймите, что нам тоже нелегко.

— Почему он зовет тебя Авророй? — сиплым голосом отозвалась Катарина.

— Это имя дал мне мой дядя Август. Он спас меня, я рассказала вам об этом.

Катарина неожиданно расплылась в улыбке и протянула руку, прикоснувшись к пальцам Авроры.

— Я могу поверить в этот безумный бред, но… — она запнулась, — но для этого вам придется кое-что сделать.

— Диктуете условия? — Радомир подошел к Авроре и отшвырнул руку Катарины. — Мы спасли вам жизнь! Мы ничего вам не должны. Это вы зависите от нас. Без нас вам и недели в пустоши не прожить. Так что начинайте говорить, дорогая Катрина Илес, или мы оставим вас здесь и пропади все пропадом!

Катарина вновь улыбнулась.

— Мне нравится твой муж, — выдала она. — Одобряю!

Аврора поморщилась и схватила за руку пришедшего в ярость Радомира.

— Да, как ты смеешь… — шипел он.

— Два условия! — отрезала Катарина. — Первое — найти и разбудить одного… …человека. Второе условие я озвучу только после того, как он окажется здесь.

— Или не окажется, — добавил Радомир.

— Радомир! — Аврора дернула его за руку.

— Если вы говорите правду, — вкрадчиво произнесла Катарина, — и Кенерия Дагди сейчас жив и здоров, у вас о-о-очень большие проблемы. Я помогу вам разобраться с ним, но без помощи человека, о котором я говорю, это будет очень трудно сделать.

— А где гарантии, что, разбудив этого вашего знакомого, мы не наживем неприятностей? — Радомир понизил тон. — Может, он убьет нас. Может, он проснется без памяти? Более четырехсот лет гибернации, знаете ли, не проходят бесследно.

— Для людей, — перебила его Катарина. — Для людей не проходят.

— Так он еще и рекомбинант? — засмеялся Радомир.

— Вы не доверяете мне, — сделала вывод Катарина.

— А с какой стати нам доверять вам? — спросила Аврора. — Вы были осуждены за убийства и измену. Вас приговорили к смерти. Почему мы должны доверять вам?

— Понятно, — вздохнула Катарина. — Тогда, девочка, выполни, пожалуйста, второе условие: сравни мою ДНК со своей.

— Это еще зачем? — не понял Радомир.

— Сравните и узнаете ответ.

— И по каким параметрам сравнивать? — улыбнулся Радомир.

Катарина прищурилась:

— Нужно оценить вероятность моего материнства.

Аврора приподняла брови и как-то криво улыбнулась. Радомир положил руку ей на плечо, призывая сохранять спокойствие.

— Хотите сказать… — Радомир прочистил горло, — что вы не беременны?

— Нет, — покачала головой Катарина. — Я родила пять дней назад.

— Хотите сказать… — Радомир стал повторяться, — хотите сказать, что вы ее мать?

Глава 10

3260 год по земному летоисчеслению. Район Сент-Роуз. Пеленея.

— Катарина! Катарина!

Кто-то тряс ее за плечи. Это Кенерия.

— Катарина, очнись! Попроси его сдаться! Он нужен нам живым! Технология, понимаешь? Нужно понять, как они создают их.

— Я ни о чем его просить не стану, — пробурчала Катарина себе под нос и отвернулась.

— Тогда попрошу я! — воскликнул Кенерия и, обхватив ее рукой за шею, прижал дуло плазмара к виску.

— Что ты делаешь? — обомлела она.

— Вывожу твоего пса на разговор. Эй, ты! Я ее мозги по земле размажу, если ты в течение минуты не окажешься передо мной!

— Он не послушает тебя, — пыталась вразумить Кенерию Катарина. — Ему все равно. Он свалит отсюда и на этом все!

— Думаешь, я шучу? — Кенерия опустил плазмар и выстрелил Катарине в ногу.

Она завыла от боли во все горло и рухнула на землю, зажимая рану от плазмара на бедре.

— Я сделаю из нее сито и только потом пристрелю, как падаль! — кричал Кенерия. — Ну что, будешь наблюдать за своей потаскухой со стороны или явишься сюда сам?

— Давно ты следил за нами? — раздался голос Лавджоя откуда-то со стороны.

Кенерия стал оглядываться.

— Достаточно долго, чтобы кое-что понять!

— И что же ты понял? — голос прозвучал с другой стороны.

— У всех есть свои слабости. Даже у таких, как ты, — Кенерия направил плазмар на другое бедро Катарины.

— Я здесь! — Лавджой с поднятыми руками замер напротив Кенерии.

— Смотри, Кари, твой пес тобой дорожит!

Она смотрела на оборотня, лежа на земле в луже собственной крови.

— Ну, и как тебя по-настоящему зовут? — спросил Кенерия, пока на Лавджоя накидывали магнитные кандалы.

— Модель L–XY–4531.

— Даже имени не дали? — засмеялся Кенерия. — Ладно, мы будем называть тебя Лавджой.

***

Три недели спустя. Неизвестная ячейка.

— Как ты чувствуешь себя? — Кенерия присел на стул напротив кровати Катарины.

— Я могу ходить. Но хромать буду всю жизнь.

— Мне очень жаль, Кари, что я немного промазал и задел нерв.

— Зачем меня держат в медицинском отсеке со смотровым стеклом напротив кровати?

— Понимаешь, твоя собака не поддается приручению. Поэтому, мы разместили вас друг напротив друга.

— То есть, он видит меня? — не поняла Катарина.

— Иногда. Когда выполняет приказ, в качестве благодарности мы разрешаем ему на тебя посмотреть.

— А если он отказывается выполнить приказ? Что тогда вы делаете?

— Кари, ты можешь ходить не благодаря мне, — засмеялся Кенерия и подошел к смотровому стеклу. — Интересно, что он почувствует, если я трахну тебя у него на глазах? Как думаешь, он разозлится?

— Ты лучше себя трахни у него на глазах. Думаю, его это повеселит.

— Настало время тебя синхронизировать, — словно приговор произнес Кенерия. — Хватит уже быть «призраком», Кари. Работа не ждет.

— Я могу работать и без синхронизации.

— Докажи! — воскликнул Кенерия.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужна твоя последняя разработка.

— Я больше не создаю оружие.

Кенерия отошел от смотрового стекла, которое внезапно стало прозрачным. Там, в комнате напротив, залитой светом, висел в энергетическом поле Лавджой. Они избили его и надели ошейник.

— Одно мое слово, Кари, и ему будет больно.

— Мне все равно, — ответила она.

Разряд тока из ошейника заставил Лавджоя трястись. Он застонал и отключился.

Катарина прижала ладони к глазам, чтобы не видеть этого.

— Ну что, Кари, поработаешь для сопротивления или… Даже вариантов особых не вижу. Все равно придется поработать.

— Чем ты отличаешься от правительства, Кенерия? Чем все вы от них отличаетесь?

— Кари, это война. А на ней, как известно, все средства хороши! — захохотал Кенерия и вышел из комнаты.

Катарина отняла ладони от лица и встала с кровати. Она похромала к смотровому стеклу, что все еще было прозрачным, и взглянула на Лавджоя. Он пришел в себя и даже поднял голову, глядя на нее с той стороны. Губы что-то прошептали. Что?

«Я приду за тобой».

— Зачем ты остался? — покачала она головой в ответ. — Почему не бросил меня, когда следовало бежать со всех ног?

«Я приду за тобой».

Она приложила ладонь к смотровому стеклу и поцеловала его.

— Разве ты еще не понял? Они все равно убьют нас.

Смотровое стекло потемнело, отрезая от ее взора висящего в поле Лавджоя.

Катарина вернулась на кровать и укрылась одеялом. Оборотни и рекомбинанты созданы из людей. Возможно, у них больше общего друг с другом, чем с остальными людьми…

***

Три месяца спустя. Ячейка Арии-Сити. Пеленея.

Катарину перевели в другую ячейку. Ей позволили заселиться в одну из квартир полуразрушенного дома, который давно облюбовали люди из сопротивления. Она знала, что за ней следят, что ее соседи доносят о каждом шаге, о каждом шорохе в ее квартире. Это не сильно беспокоило Катарину. Все, что она могла делать — это продолжать работать. Кенерия устроил ее в корпус робототехники, где она начала заниматься проектированием электромагнитных клеток нового поколения. Наступление правительственных войск продолжалось. Сопротивление несло потери. До Катарины дошли слухи о боях с применением ядерного оружия на Нирене. В глубине души, она начала надеяться, что правительство разгромит сопротивление и обе стороны погибнут. Кенерия редко навещал ее. Лидер рекомбинантов превратился для Катарины в исчадие ада, которое следовало пристрелить еще в утробе матери. В тот день она вернулась домой поздно ночью. Отворив дверь, она бросила на пол сумку с едой, которую ей выдали в обед, и направилась в ванную.

Раздевшись, она быстро приняла душ и вытерлась. Став перед зеркалом в полный рост, она повернулась боком и погладила рукой слегка округлившийся живот. Не за горами тот день, когда все поймут, что она беременна.

— Четырнадцать недель.

Катарина шарахнулась в сторону и ударилась плечом о стену. Лавджой спрыгнул с потолка и остановился напротив.

— Не подходи, — прошептала она, отступая к двери.

Он не изменился. Правда, подбородок стал украшать какой-то шрам. Да и ошейник все еще был при нем.

— Я же обещал, что приду за тобой.

— Что ты здесь делаешь! — закричала она во все горло.

— За примерное поведение меня выпустили. Если напортачу, нас убьют. Нас троих, — добавил он.

— Кто сказал тебе? — прошептала Катарина, сползая на пол.

— Кенерия лично сообщил. Сказал, что эксперимент ему весьма интересен. Ребенок, рожденный от случки рекомбинанта и оборотня, на его памяти появится впервые.

— Если появится, — выдохнула Катарина.

— Безусловно, — кивнул Лавджой, протягивая к ней руки и поднимая с пола. — В чем спать будешь? — спросил он, вынося ее из ванной на руках.

— Голой буду.

— Это хорошо, — пробормотал он.

В кромешной тьме, он опустил ее на кровать. Она быстро забралась под одеяло и замерла.

— Лавджой? — позвала она в тишине.

— Я думаю, — донеслось до нее с потолка. — Ложиться рядом с тобой или спать здесь.

— Ты можешь спать на потолке? — не поняла Катарина.

— Могу. Но это неудобно.

— Ложись в кровать.

— Уверена?

— Нет. Но ты ложись.

Спустя секунд пять, он уже забирался к ней под одеяло. Голый. Катарина лежала тихо, боясь пошевелиться. Он тоже не двигался.

— Тебе действительно не дали имени? Только серийный номер? — спросила она.

— Да.

— Сколько тебе было, когда они…

— Точно не помню, — ответил Лавджой. — По-моему, около тридцати.

— Прошлое до имплантации помнишь?

— Кое-что. Смутно. Родители из сопротивления. Погибли во время наступления. Я ячейку какую-то возглавлял. Нас накрыли. Меня живым взяли.

Катарина глубоко вздохнула, набираясь сил для следующего вопроса.

— Жена? — тихо произнесла она. — Дети?

Лавджой коснулся ее руки под одеялом и погладил пальцы.

— Не помню. Я думал об этом. Наверное, будь я привязан к кому-то, вспомнил бы. По крайней мере, я надеюсь, что до встречи с тобой у меня не было семьи.

Другой рукой Катарина теребила одеяло. Лавджой делал вид, что не замечает этого.

— Это больно? — спросила она. — Имплантация, я имею в виду.

— Нет. Под наркозом все. Просыпаешься и ты ни черта не понимаешь. Потом закачка программ из сети. Ежедневные обновления. Потом… Я даже не помню, как оказался под Гапи-Сити.

— Почему ты не убил меня, когда я вернулась раненой? — прошептала Катарина.

— К тому времени я начал что-то испытывать. Даже мысли тебя прикончить не возникло.

— А что возникло?

Лавджой повернулся лицом к ней и долго на нее смотрел.

— Ты такая красивая, — он убрал прядь волос с ее щеки и заправил за ухо. — Этот медный струящийся шелк и ярко-фиолетовые озера… У меня не было шансов. Ни единого.

Она повернулась к нему лицом.

— Ты же понимаешь, что мы все равно погибнем…

— Но, может быть, наш ребенок будет жить?

— Может… — сдавленно произнесла она и заплакала.

— Не плачь, — зашептал он, протягивая руки к ее щекам и стирая с них слезы. — Они ответят за все, — он коснулся губами ее подбородка. — Пусть не сейчас… — теплые губы на ее губах. — Пусть потом… Может, перед ребенком нашим… Или нашими потомками. Но они ответят. Они подохнут как крысы, которых мы едим.

Она кончила практически сразу. А потом прошептала, что любит его. Он приник к ее уху и сказал, что все равно любит ее сильнее. Потом долго гладил ее живот и целовал его. Так и уснул на нем, что-то шепча ее пупку.

***

3261 год по земному летоисчислению. Ячейка Арии-Сити. Пеленея.

Катарина, поглаживая живот, топала в ванную.

— Как думаешь, эта война когда-нибудь закончится?

— Нирены больше нет, — ответил Лавджой, допивая кофе. — Это последняя обитаемая планета, где мы можем выжить. И правительство, и сопротивление будут сражаться за нее до конца.

Пол под ногами затрясся. Катарина схватилась за стену, Лавджой тут же оказался рядом и переместил ее в дверной проем.

— Опять бомбят. Странно, что тебя еще не вызвали.

— Не хочу оставлять тебя одну, — прошептал Лавджой. — Со дня на день роды начнутся.

— Ты помнишь наш уговор?

— Да. Если с тобой что-нибудь случится, я позабочусь о ребенке.

Мебель в комнате начала «ездить», стены затряслись. Хлопок и удар. Выбило стекла. Еще удар. И снова. Сквозь звон в ушах, Катарина не могла разобрать, что кричал ей Лавджой. Он тащил ее по полу, в клубах пыли и пепла. А она уставилась вверх, пытаясь рассмотреть движущийся в тумане потолок.

— Только не отключайся! Не отключайся, Катарина! Катарина!!!

***

Писк монитора где-то над ухом. Она поморщилась и отвернулась от этого навязчивого звука.

— Катарина? — позвал Лавджой. — Катарина, ты меня слышишь?

— Что произошло? — простонала она.

— Нас повязали. Накрыли практически все ячейки и штаб. Хейли и Кенерия тоже арестованы. Ты без сознания несколько часов была. Нас уже транспортировали на какую-то орбитальную станцию.

Катарина открыла глаза и сфокусировалась на фигуре Лавджоя, сидящего рядом с ней. Руки в кандалах, на шее знакомый ошейник. Катарина начала шарить руками по телу и, нащупав свой живот, успокоилась.

— С малышкой все хорошо. Она у нас сильная, как ее мама.

Катарина улыбнулась и смахнула слезы со щек.

— Скорее, этим она пошла в своего папу.

Лавджой отвернулся, пряча слезы.

— Почему ты здесь, — спросила Катарина и протянула руку, прикасаясь к его кандалам.

— Мне разрешили остаться с тобой, пока ты не родишь. Приказ какая-то шишка отдала.

— Они дорожат нашей девочкой? — улыбнулась Катарина.

Лавджой повернулся к ней и хотел наклониться, чтобы поцеловать, но тут же получил разряд тока в ошейнике.

— Дерьмо, — зашипел он, придя в себя.

В палату вошла охрана. Они расположились по периметру помещения и навели оружие на Лавджоя.

— Прекратите! — словно приказ, произнесла женщина, что вошла в палату следом за ними. — Им некуда бежать.

Охрана опустила оружие.

— И кандалы с него снимите! Это меня нервирует!

Один из охранников подошел к Лавджою и снял с него кандалы. Лавджой растер запястья и оценивающе взглянул на женщину в белом костюме экипажа.

— Меня зовут доктор Минерва, — произнесла женщина, приближаясь к Катарине с инъектором в руках. — Вы находитесь на орбитальной станции Нексус. Сейчас я вколю вам лекарство, которое вызовет родовую деятельность. По моим расчетам, примерно через несколько часов вы родите.

— Что с нами будет потом? — спросила Катарина.

— Вам и вашему сожителю вынесен смертный приговор. До исполнения приговора вас поместят в камеры гибернации. Когда состоятся казнь — мне не известно.

— Заманчивые перспективы, — улыбнулась Катарина и взяла Лавджоя за руку.

— Прости меня, — тихо произнес он.

— За что? — удивилась она.

— За то, что не смог защитить вас обеих.

— Наш ребенок будет жить. Это — самое главное.

Она рожала недолго. Схватки были практически безболезненными. Когда ребенок закричал, Лавджой расплакался.

— Вы дадите нам на нее посмотреть? — взмолилась Катарина. — Я знаю, это против правил, но, пожалуйста… Пожалуйста, дайте нам на нее посмотреть…

Доктор Минерва кивнула подопечным, и они протянули сверток с кричащей малышкой Катарине. Она взглянула на свою девочку и улыбнулась ей. Лавджой присел на кровать рядом и погладил малышку по головке.

— Я подала заявку на усыновление, — произнесла доктор Минерва. — У нас с мужем не может быть детей, а от вашего ребенка все заранее отказались.

— Боятся, — натянуто улыбнулся Лавджой. — Скажите, а давно вы о нас знаете?

— Не могу ответить на ваш вопрос.

— Понятно…

— Генетически вы оба благополучны, — продолжала доктор Минерва. — Проблем не должно возникнуть.

— Вы нарушили правила, потому что хотели на нас посмотреть? — не удержался от вопроса Лавджой.

— Этот ребенок — первый в истории человечества, — с гордостью заявила доктор. — Я хотела быть лично знакомой с его настоящими родителями.

— Ее зовут Джослин, — произнесла Катарина. — Запомните. Джослин.

— Хорошо. Я запомню.

— Берегите ее.

— Конечно, — кивнула доктор Минерва и протянула руки к ребенку.

— Прощай, девочка моя, — прошептала Катарина и отдала Джослин.

Доктор вышла из палаты. Конвоиры надели кандалы на Лавджоя.

— Встретимся в следующей жизни, — улыбнулся он.

— Я люблю тебя, Лавджой! — прокричала она ему в спину.

— И я тебя люблю! — услышала она где-то вдалеке.

К ней подошли двое в униформе.

— Вы пробудете в палате несколько суток, а затем вас поместят в камеру гибернации, где вы будете ожидать исполнения смертного приговора.

— Куда направляется эта станция? — спросила Катарина, откидываясь на подушки.

— Вам не положено этого знать.

— Настанет день, когда все вы ответите за свои грехи. Пусть он наступит не завтра, и даже не через год. Надеюсь, что моя девочка доживет до этих дней. А если нет, эти дни застанут наши потомки. Но вы расплатитесь. Попомните мое слово. Вы ответите за все, что натворили.

***

99,98 %. Аврора глядела на эту цифру на мониторе и молчала.

— Я расскажу тебе свою историю, — в тишине произнесла Катарина, присаживаясь на запыленный стул. — Но сначала, пожалуйста, найди и разбуди Лавджоя.

— Он мой отец? — сиплым голосом спросила Аврора.

— Да, — кивнула Катарина.

На этот раз посмеиваться начала Аврора.

— Только не говорите мне, что его регистрационный номер L–XY4531.

Катарина насторожилась:

— Ты уже искала его?

Аврора начала похохатывать. Радомир плюхнулся на стул рядом с ней и потер взмокший лоб.

— Оборотень? — спросил он.

— Да, — кивнула Катарина. — Лавджой оборотень.

— Ну… — Радомир пожал плечами и взял хохочущую Аврору за руку, — теперь мне все понятно. Милая, — он сжал пальцы, — я могу с уверенностью сказать, что ум ты унаследовала от матери, а силу удара от отца.

— Это шутка? — возмутилась Катарина.

— Нет, — пожал плечами Радомир, — это чистая правда.

Глава 11

Лавджой открыл глаза и, осмотревшись, задержал взгляд на Катарине.

— Почему мне кажется, что это не следующая жизнь? — спросил он.

— Потому что ты пообещал мне встретится именно в ней, — ответила она.

— Мне убить их? — ровным тоном задал вопрос Лавджой.

— Не вздумай, — Катарина всхлипнула и прижала трясущуюся ладонь к губам. — Лучше познакомься со своей дочерью Авророй и ее мужем Радомиром.

Лавджой перевел взгляд на Аврору, затем удостоил чести Радомира и вновь вернулся к созерцанию Катарины.

— Они тебя наркотой накачали?

Катарина осела на пол, пряча лицо в ладонях. Лавджой нарочито медленно вылез из камеры, присел рядом с ней и обнял, прижав к своей необъятной груди.

— Наверное… — Аврора тяжело вздохнула, — нам лучше оставить вас наедине.

— Тебя Авророй зовут? — спросил Лавджой.

— Да, — кивнула она.

— И сколько же тебе лет, Аврора?

— Двадцать семь.

— Ясно… — Лавджой кивнул, явно обдумывая свой следующий вопрос. — Какой сейчас год?

— Приблизительно 3723 по земному летоисчислению, — ответил Радомир.

Выражение лица Лавджоя не изменилось. Аврора подумала о том, что будь на его месте Гелиан, он отреагировал бы так же, то есть не отреагировал бы вообще. Способность принимать нечто ужасное как данность пугало ее. Радомир поспешил взять Аврору за руку, явно пытаясь ее успокоить.

— Здесь безопасно? — задал следующий вопрос Лавджой.

— Да, — кивнул Радомир.

— Катарина, давай я тебя куда-нибудь отнесу? — голос Лавджоя изменился до неузнаваемости. Он произнес это так тихо и мягко, что по спине Авроры прокатилась волна дрожи. Факт, что этот мужчина на самом деле любит эту женщину, превратился в неоспоримый.

— Медотсек рядом, — Радомир сжал пальцы Авроры. — Там успокаивающие есть. Пойдем, Аврора, поищем.

— Да, конечно, — кивнула она.

— У вас выпивка есть? — так же тихо спросил Лавджой.

— На нашем корабле что-то было, — отозвался Радомир.

— Неси, — кивнул Лавджой и подхватил Катарину на руки.

— Пойдем, — поторапливал Радомир, — поищем заначку на корабле.

— Мне жаль… — промямлила Аврора, подавляя слезы.

Лавджой взглянул на нее в упор:

— Девочка, когда тебе становится жаль, думай о том, что все может быть еще хуже.

***

Аврора не проронила ни слова. За двоих говорил Радомир. Он задавал ей вопросы, сам тут же на них отвечал и продолжал искать припрятанную Антоном заначку. Аврора следовала за ним как тень, перемещаясь из одного отсека в другой. Безмолвная тень.

Выдвинув очередной ящик в очередной каюте, Радомир торжествующе достал закупоренную бутыль с мутной жидкостью.

— А вот и заначка! — он откупорил бутыль и понюхал содержимое. — Однозначно бормотуха! Нужно еще стаканы прихватить. Предлагать твоим родителям хлебнуть со мной из горла — плохая идея.

Радомир сам отыскал стаканы, сложил «провиант» в сумку и перекинул ее через плечо.

— Пойдем, милая.

Аврора вошла в медицинский отсек следом за Радомиром. Катарина вытирала слезы, лежа на кровати. Лавджой сидел рядом с ней.

— Мы бормотуху нашли, — Радомир остановился рядом и достал из сумки стаканы.

— Ужасный акцент, — Лавджой поморщился. — Лучше говори на своем языке.

— Мы бормотуху нашли, — повторил на своем языке Радомир.

— Что такое бормотуха? — Лавджой протянул руку и достал из сумки бутыль.

— Самогон, — пояснил Радомир.

Лавджой откупорил бутыль и, вдохнув «аромат», поморщился.

— Первач. Что ж, зятек, наливай!

Катарина положила ладонь на руку мужа:

— Лавджой, не надо…

— Знаешь, дорогая, если у нашего зятя отсутствует чувство юмора — это его проблемы.

Радомир забрал бутыль и налил в кружку бормотухи.

— С юмором у вашего зятя все в порядке, — он опрокинул содержимое кружки залпом и с шумом выдохнул.

— С манерами, я смотрю, тоже, — с укоризной бросил Лавджой.

Радомир достал еще две кружки и протянул их Катарине и Лавджою. Налив бормотухи новоявленным родственникам, он плеснул себе еще.

— Аврора не пьет? — спросил Лавджой, искоса глядя на молчаливую Аврору.

— Она беременна, — ответил Радомир и выпил.

Катарина и Лавджой переглянулись, затем посмотрели на Аврору, еще раз переглянулись и, в повисшем молчании, осушили свои кружки.

— Еще, — Лавджой кивнул на бутылку.

Радомир опять налил и, почему-то, улыбнулся.

— За тестя и тещу, — он отсалютовал и влил в себя порцию бормотухи.

Лавджой и Катарина последовали его примеру.

— Он тебя не обижает? — спросил Лавджой, оборачиваясь к Авроре.

Она отрицательно покачала головой.

— Тест на отцовство нужно пройти, — будто невзначай, обронил Лавджой.

— Посмотри на нее, — прошептала Катарина. — Посмотри внимательно! — она повысила тон и указала на Аврору. — Твой лоб! Твои глаза! Твои губы! Вот он — твой тест во плоти!

— Катарина, успокойся, пожалуйста, — попросил Лавджой.

— Я родила ее пять дней назад! Пять дней назад я держала ее на руках! А теперь ей двадцать семь лет! Она замужем и ждет ребенка! Что не так с этим миром, Лавджой?

— С ним все не так, — прошептал он. — Но все же… ты видишь нашу дочь живой. Согласись, пять дней назад мы не могли даже мечтать об этом.

— Будь они все прокляты… — сдавленно произнесла Катарина и отвернулась.

— Нам уйти? — спросила Аврора громче, чем следовало.

Лавджой резко обернулся и выражение его лица изменилось. Ни сострадания, ни жалости, ни тени сомнений оно не выражало. Абсолютное всепоглощающее хладнокровие глядело на нее глазами, похожими на ее собственные.

— В настоящий момент в этой комнате есть лишь одна женщина, которой я очень сильно дорожу. И эта женщина — не ты, Аврора, — он произнес это очень спокойным тоном, но слова его звучали как удары молотка по наковальне. — Хочешь топнуть ножкой и уйти? Уходи. Хочешь, чтобы я начал доверять тебе и твоему, якобы, мужу? Пройди тест ДНК. Мои опасения на твой счет обоснованы, потому что я очень хорошо знаю, на что способны люди, которые нас сюда упекли.

Радомир подошел к Авроре и загородил ее торсом. Она чувствовала, как ярость в нем закипает, как желание врезать оборотню по имени Лавджой ведет бой со здравым смыслом в его мозгу.

— Это угроза? — спросил Радомир, сжимая кулаки.

— Это предложение, — ответил Лавджой и улыбнулся настолько радостной и искренней улыбкой, что у Авроры дар речи пропал.

— Прекратите оба! — Катарина ударила ладонями по кровати и гневно посмотрела на Лавджоя. — Ты же видишь, что они не представляют опасности для нас!

Улыбка на лице Лавджоя сменилась выражением невиданного удивления:

— Я бы не стал говорить об этом, если бы это была правда. Аврора, ты ведь подготовленный боец?

Радомир нахмурился, не понимая, к чему Лавджой клонит.

— Костяшки на руках сбиты, — продолжал говорить Лавджой, — мышцы натренированы. Она держит спину ровно, даже когда думает, что на нее не смотрят. Ей несколько раз ломали нос, из-за чего на нем появилась едва заметная горбинка. Все то время, пока мы распивали этот первач, она стояла за моей спиной в оборонительной позе, зная, что с этого угла нанести удар по моему затылку будет легче всего. Ее запястья загорели не равномерно, потому что она носила на них широкие браслеты. Браслеты были металлическими, потому что на коже, кроме рубцов, сохранились потертости, словно от кандалов. Взгляни на ее пальцы: когда-то на них было много широких металлических колец. Признаки те же — неравномерный загар и раздражение кожи. Амуниция воина, часто имеющего дело с холодным оружием в рукопашном бою, — Лавджой ухмыльнулся, — я прав?

Аврора хранила молчание.

— За голенищем ее правого сапога спрятан нож. А плазмар модели 32/07 находится за поясом штанов и прикрыт длинной поношенной рубахой.

Взгляд Лавджоя переместился на Радомира.

— Теперь пару слов о тебе, дорогой зять. Ты закрываешь жену торсом, но стоишь чуть в стороне, чтобы не загораживать ей обзор. Несколько дней назад ты месил кого-то кулаками, потому как на них есть характерные ссадины. Твоему лицу тоже досталось, однако, ты щадишь левую руку, из чего можно сделать вывод, что тебя ранили в плечо. Пальцы на левой руке слушаются хуже, чем на правой. Это побочный эффект применения электрошокера, которым, подозреваю, тебе выстрелили именно в левое плечо. Два плазмара моделей 32/07 и 32/01 за поясом твоих штанов прикрыты рубахой. А за голенищами твоих сапог припрятаны ножи.

Лавджой хлопнул в ладоши и лицо его перестало выражать какие-либо эмоции. Вообще никаких эмоций.

— Так что, Катарина, эти двое способны убить тебя в бою и, возможно, даже ранить в бою меня. И ты, милая, по-прежнему думаешь, что они не представляют опасности для нас?

Катарина молчала, глядя на мужа.

— Тест ДНК, — повторил Лавджой. — И только после теста мы сядем нашей большой и дружной семьей за стол и начнем говорить о том, в какое дерьмо вы, дорогие дети, вляпались и каким образом мы с Катариной сможем вам помочь из него выбраться.

Аврора молча развернулась и вылетела из палаты.

— Перегнул, — виновато улыбнулся Лавджой и посмотрел на Катарину. — Прости, я какой-то нервный в последнее время.

— Она сейчас вернется, — с каменным лицом произнес Радомир.

— Думаешь?

— Она пошла за анализатором для теста ДНК.

— Уверен? — хохотнул Лавджой. — А я думал она за носовыми платками побежала, сопли вытирать.

Радомир резко замахнулся и проехал кулаком по лицу Лавджоя.

***

Когда Аврора вернулась с анализатором в палату, все происходящее ей показалось каким-то странным. Катарина, подтянув колени, сидела на кровати. Радомир потягивал бормотуху из кружки, сидя на полу. Лавджой устроился на стуле и пил из горлышка бутылки. Кажется, у него отекла щека.

— Что здесь происходит? — не поняла Аврора.

— А что здесь происходит? — приветливо отозвался Лавджой.

— У вас щека отекла.

— Зато твой муж тест на пригодность прошел.

— Какой тест… — обмерла Аврора.

— Не заморачивайся, — махнул рукой Лавджой. — Лучше, дай анализатор мне.

Аврора подошла к нему и передала коробочку.

Лавджой включил прибор и на электронной панели сбоку стал задавать программу. Из коробочки вылезли две ватные палочки.

***

— Я набрал 99,99 %, — засмеялся Лавджой. — Это даже больше, чем вероятность твоего материнства, дорогая!

— Говорила же, что на тебя похожа, — пробурчала Катарина.

— И что дальше? — спросила Аврора.

— Давайте поедим, — с воодушевлением предложил Лавджой. — Больше четырехсот лет не ел. Теперь как-то некомфортно в животе, понимаете?

Катарина прижала ладонь ко лбу и стала о нее биться.

— Он всегда такой? — обратился к ней Радомир.

— Нет, — покачала головой она. — Когда он кого-нибудь убивает, он не шутит.

Радомир цокнул языком.

— Н-да…

Лавджой поставил пустую бутылку на пол и хлопнул в ладоши.

— Так мы идем на ваш корабль есть или нет?

— Просто охренеть… — Аврора глубоко вздохнула и указала рукой на выход.

***

— Подъем, салаги!!!

Аврора подорвалась с кровати и рухнула на пол. Лавджой кричал под самой дверью в каюту, не забывая подкреплять крик ударами ногой.

— Что случилось? — промычал Радомир, помогая Авроре подняться с пола.

— Ужин готов! Мы с Катариной ждем вас на кухне!

— Идем… — простонала Аврора.

Они с Радомиром вошли на кухню и кивнули Катарине, стоящей у плиты. Лавджой в это время сидел за столом, закинув ногу на ногу и смотрел в одну точку. За левым ухом мигал персональный модуль.

— И что же вы ищете? — спросил Радомир, выдвигая стул для Авроры.

— Анализирую возможности этого корабля.

Радомир присел за стол.

— Я нашла в холодильнике яйца и мясо. Яичница уже готова, — Катарина улыбнулась, выкладывая все на тарелки. — Кофе и чай не нашла. И хлеба нет.

— Кофе и чай на этой планете вы уже не найдете, — вздохнул Радомир, принимая тарелку из рук Катарины. — Спасибо.

— На здоровье.

— Спасибо, — улыбнулась Аврора, глядя на свою порцию яичницы.

— А что вы пьете, кроме воды и бормотухи? — поинтересовалась Катарина, ставя тарелку перед Лавджоем.

— Соки, компоты и травяные отвары, — ответила Аврора.

Катарина присела рядом с Лавджоем и начала есть.

— Хлеб в каюте есть, — Радомир встал из-за стола. — Сейчас принесу.

— Не стоит, — подал голос Лавджой. — Еды на корабле мало. Нам следует подумать о том, что мы будем есть еще два дня. Ваш карантин уже истек, а наш, — Лавджой подмигнул Катарине, — пока что нет.

— Он прав, — кивнула Аврора.

Радомир вернулся за стол.

— Можем попросить Гелиана отправить кого-нибудь с провиантом за стену. Подберем провиант и вернемся сюда.

— И как ты собираешься связаться с вашим Гелианом? — задал вопрос Лавджой.

— С помощью громкоговорителя, — улыбнулся Радомир.

— Плохая идея, — Лавджой улыбнулся в ответ и принялся расправляться с яичницей. — Судя по записям камер наблюдения этого корабля, примерно в ста километрах от восточного поселения два дня назад находилась большая группа людей. И эти люди двигались в одну сторону.

— Значит, они пережили бурю в пустоши, — сделал вывод Радомир. — И, возможно, они заражены.

— Если это так, то под стеной у вашего поселения будут находиться толпы народу. Ты уверен, что твои братья и этот Савелий не пустят их в поселения?

— Уверен, — кивнул Радомир. — Хорошо было бы слетать к Гелиану и разузнать обстановку.

Аврора положила вилку на пустую тарелку.

— Нельзя лететь, — она сложила руки на груди. — Гелиан будет удерживать людей за пределами поселения до последнего, пока не станет ясно, что именно эти люди принесли с собой из пустоши. Никто не станет покидать пределы поселения, ведь назад вернуться уже не сможет.

— Ты права, — Радомир отодвинул пустую тарелку. — Карантин будет организован во всех четырех поселениях.

— То есть, сама по себе связь с кем бы то ни было смысла не имеет, — подытожила Аврора.

— Никакого, — покачал головой Лавджой. — Что бы у них там не происходило, мы не сможем помочь. И они не смогут помочь нам. Ладно, — Лавджой потер подбородок. — Нам здесь кантоваться еще два дня. Голодать будем недолго. Я вообще могу больше не есть.

— Вы ослаблены, — вторил Радомир. — Вам нужно есть.

— Это не проблема для меня, — отрезал Лавджой.

— Тогда, чем займемся? — поинтересовалась Аврора.

— Ну, — пожала плечами Катарина, — семейные истории мы уже выслушали. — Может, обыщем Гедеон?

— Соберем оружие, вы хотели сказать, — Радомир прищурился и загадочно улыбнулся.

— Оружие. Средства связи. Все, что может пригодиться в предстоящей бойне.

— Катарина, — обратилась к ней Аврора, — вы уверены, что Кенерия на нас нападет?

— Он нападет, — ответил за Катарину Лавджой. — В сложившейся ситуации у этого куска говна только один выход: воевать за право господства на этой планете. Сейчас он уверен, что восточное поселение заражено этой вашей болезнью.

— Черным крапом, — подсказала Аврора.

— Да, загадочным черным крапом. Сейчас нападать на восточное поселение он не станет. Говно отсидится на своей территории и подождет, пока все ваши сородичи не умрут. Когда все будет кончено, он отправит верных последователей с элементами питания, чтобы зачистить территорию и запустить климакол. За ними пойдет вторая группа последователей, которые зачистят первую группу, чтобы исключить риск заражения. Сам Кенерия на восточные земли не сунется. Кишка тонка для этого. Значит, он станет собирать армию и готовиться к нападению на центральные земли, потому что процедуру терраформирования скорее всего можно запустить оттуда. Терру он потерял, значит для запуска терраформирования ему понадобиться другой рекомбинант. По этой причине он искал данные о нас с тобой, Катарина. Думал, разбудит и воспользуется старыми трюками давления и шантажа. Но, координаты Гедеона ему не известны, значит он потерял и нас с тобой и своих последователей, которые спят на этом корабле. Остается комплекс Авангард, где могут спать колонисты из резервных групп, в том числе и рекомбинанты.

— Гедеон не списывайте со счетов, — покачал головой Радомир. — Вероятность того, что он обнаружит комплекс самостоятельно, достаточно высока, точно так же, как и вероятность того, что он найдет Авангард.

— Допустим. Но, что мы можем предпринять, чтобы помешать его планам? Ни координаты Нексуса, на который он наверняка вернулся, ни координаты Авангарда нам не известны.

— Остается Гедеон, — кивнула Катарина. — Как мы можем помешать ему найти Гедеон?

— Мы не можем ему помешать его найти, — задумчиво произнес Лавджой. — Но мы можем сделать так, чтобы путь на этот комплекс был для него заказан.

— Протокол «карантин»? — улыбнулся Радомир.

— Он его не остановит. Кроме того, Гедеон разваливается. Заглушив защитное поле, Кенерия без труда попадет внутрь. Однако! Однако на Гедеоне его интересует только живой численный ресурс. Нужно сделать так, чтобы Кенерия не смог активировать процедуру вывода из гибернации. Ни в автоматическом, ни в ручном режиме.

— Ввести кодировки на доступ к системе и заблокировать отсеки? — спросила Аврора. — Конечно, это не остановит его, но, по крайней мере, хоть немного задержит.

Лавджой расплылся в улыбке и развернулся к Катарине.

— Дорогая, поможешь мне оставить Кенерию с голой жопой?

Катарина закатила глаза.

— Ну пожа-а-алуйста, — пропел Лавджой.

— Вы уверены, что это поможет? — спросил Радомир. — Что мы просчитали варианты его действий правильно?

— Ему нужны рекомбинанты и союзники, — пожал плечами Лавджой. — Причем здоровые, а не больные и зараженные.

— А если он захочет улететь с этой планеты? — настаивал Радомир. — Может, он ищет эти комплексы чтобы смыться отсюда?

— Ему некуда лететь, — ответил Лавджой. — На Пеленее его никто не ждет. А с вооружением предков на этой планете он вполне может устроить заварушку и жить потом припеваючи.

— Почему все так сложно? — Аврора поднялась из-за стола и начала собирать тарелки. — Почему нельзя было прилететь к нам, объединиться и сделать все правильно?

— Потому что такие как мы, для него — никто, — Радомир подошел к раковине, включил воду и забрал тарелки у Авроры. — Стадо первобытных людей со своими лидерами, которые плясать под его дудку не станут. А он, насколько я понял, жаждет именно власти.

— Правильно понял, — вздохнула Катарина.

— Ну так что, поможешь нашим потомкам победить в этой новой войне племен?

Катарина наклонилась к Лавджою и улыбнулась одной из своих умасливающих улыбок:

— Помогу.

Глава 12

Когда на улице звонит колокол — это не к добру. Пожар. Потасовка. Зараженные добровольцы у стены. В поселении Терры со звоном колокола обычно приходила и смерть. Старики прятались в домах, матери неслись за своими детьми, отцы бежали на помощь.

Терра наливала компот в кружку Гелиана, когда услышала этот похоронный звон. Ее рука замерла, компот перелился через край и стал растекаться по столу. Гелиан перехватил ее руку и забрал кувшин.

— Мать до сих пор не вернулась.

Терра огляделась по сторонам, пытаясь сообразить, что делать дальше.

— Возьми плазмар. Он в комнате, — подсказал Гелиан.

Она влетела в комнату. Плазмар на столе. Она спрятала его за пояс штанов и выбежала в гостиную.

— Пойдем, — позвал Гелиан и протянул руку.

— Пойдем, — она с силой сжала его ладонь и засеменила следом.

Париж, Степка и несколько женщин крутились у входа в больницу.

— Это они, да? — спросил Степан.

— Да, — ответил Гелиан. — Не ходите к стене. Останьтесь в больнице. Если понадобится ваша помощь — мы сообщим.

— Да, господин, — кивнула Париж.

На улицах было пусто. Как будто весь люд давно собрался под стеной и ждут только их с Гелианом.

По дороге они встретили Анну. Она шла с пустой сумкой в сторону больницы.

— Мама! Мама!

Анна остановилась. Она была бледна. Она устала.

— Мама, с тобой все хорошо?

— Все нормально, сынок. Мы немного ошиблись… Их там гораздо больше, чем можно было предположить.

— Они штурмуют ворота?

— Да, штурмуют. Они пришли еще ночью. Август не поднимал тревогу, потому что они вели себя спокойно. Разбили несколько лагерей, зажгли костры. А утром началась эта возня с воротами. Я пойду женщин соберу. Мужчинам нужна вода и масло для факелов.

— Где сейчас Август?

— Он обходит смотровые площадки на стене. Идите туда: там вам подскажут, где его найти.

— Вы видели среди них зараженных? — спросила Терра.

— Все, кто ломятся в ворота — заражены.

Гелиан повел Терру дальше. Чем ближе они подходили к окраине поселения, тем больше вокруг них собиралось людей. Они бегали, суетились, кричали что-то друг другу. Стали доноситься звуки ударов по воротам. Стена будто бы стонала, будто бы ожила.

Люди толпились у подножий лестниц, ведущих на смотровые площадки, передавая наверх факелы и масло. Заметив Гелиана, эти люди расступились.

— Где Август Ребров? — спросил Гелиан.

— Там, — один из мужчин указал пальцем на следующую лестницу.

— Спасибо, — кивнул Гелиан.

Они поднялись наверх. По большой металлической площадке, окруженной со всех сторон перилами, сновали мужчины. Август кричал остальным, чтобы те пошевеливались и поджигали факелы. Отсюда звук ударов о ворота был слышен громче.

Заметив Гелиана, мужчины посторонились. Терра подошла к перилам и взглянула вниз. Их были не десятки. Счет шел на сотни. Некоторые из них обосновались подальше от стены, другие поближе. Группа из человек сорока штурмовала ворота. Дозорные скидывали на них горящие факелы, но, кажется, этим людям было уже все равно.

Анна оказалась права: у штурмующих лица были покрыты черными пятнами.

— У них — вторая стадия, — произнесла Терра. — В лучшем случае через сутки они начнут терять части тела, а через двое суток будут мертвы. Бинокль у кого-нибудь есть? — Терра обернулась, обращаясь к мужчинам.

Те сконфуженно молчали.

— Возьми мой, — Август протянул ей бинокль.

— Спасибо. Итак, — Терра начала рассматривать тех людей, что держались поодаль, — В группах, что слева, есть зараженные. Пятна на ногах у некоторых. Лица пока чистые. Это начало второй стадии.

Терра перевела взгляд.

— В группах, что по центру и справа, вроде пока никого с пятнами не вижу.

— Значит, они держатся порознь неспроста, — подытожил Август.

Терра отдала бинокль.

— Это логично. Люди не хотят иметь дел с теми, у кого пятна. Они понимают, что это — заразная болезнь, потому сторонятся их. Проблема в том, что первая фаза черного крапа протекает бессимптомно. Людей ничего не беспокоит, нет никаких признаков заболевания. Эта фаза называется «скрытым периодом». Длится от одних до трех суток. На второй фазе на теле появляются черные пятна — зоны гибели кожи и мягких тканей. Сперва поражаются стопы и ладони, потом пятна распространяется вверх, охватывает спину, грудь и, в последнюю очередь появляются на лице. Вторая фаза длится от суток до двух суток. Она называется «диссеминация», то есть «распространение». Третья фаза — смертельная. Обычно, длится двое суток. Черные пятна сливаются, зона некроза, то есть омертвления тканей, распространяется все шире, охватывая конечности целиком, грудь и спину. На этой же фазе начинается отторжение тканей, то есть гниение, и интоксикация. А потом смерть. Последняя стадия называется «некроз». Отсюда и название болезни «диссеминированный некроз».

— Откуда вы, госпожа, все это знаете? — спросил кто-то из мужчин.

— Из книг предков.

— А вы знаете, как ее лечить?

— Не знаю. И предки не знали.

— Чего замерли? — гаркнул Август. — Поджигайте и бросайте факелы!

— Да, господин.

Началось мельтешение. У каждого из этих мужчин было свое дело. Каждый был чем-то занят, в отличие от бесполезной Терры. Может, сбросить морфий из запасов Радомира, чтобы не мучились? Но, морфия на всех не хватит. И морфий, наверное, это средство только для детей. Терра вздрогнула. С каких пор она опустила руки и встала на сторону эвтаназии? Был бы здесь Радомир, он бы ее пожурил.

Август и Гелиан спорили о чем-то. Гелиан указывал пальцем на дальнюю площадку, а Август отрицательно качал головой. Терра оперлась спиной о перила и вполоборота смотрела на толпу у ворот. Они колотили по ним какой-то толстой балкой. Надо же… Они притащили ее с собой из пустоши, словно знали, что за проход в поселение им придется бороться.

— Сука! Ты это с нами сделала!

Терра обернулась. Лицо мужчины, перекошенное гневом, мелькнуло перед глазами. Он с силой ее толкнул, и она не успела схватиться за перила. Ее взгляд замер на испуганных лицах людей, тянущих к ней руки. Эти лица так быстро отдалялись от нее. Шум в ушах заглушил ее крик. Она начала барахтаться в воздухе. Как будто хотела научиться летать. Но у нее нет крыльев, а значит и удар о землю неизбежно свершится.

Он схватил ее на лету. Она не сразу поняла, что произошло. Боль в боку померкла по сравнению с картиной пролетающего мимо нее человека. Тот мужчина… Он падал вниз и барахтался в воздухе. Несколько долгих секунд и его тело оказалось на земле. Голова треснула, руки и ноги превратились в бесформенные. Кровь растеклась по сторонам, окрасив все вокруг в темно-красный цвет. Крики вокруг стихли. Толпа у ворот замерла. Эти люди… Их испещренные пятнами лица были обращены не к телу, лежащему на земле, а к ней. Терра обхватила Гелиана за плечи и продолжала смотреть на эти лица, все дальше и дальше удаляясь от них.

— Дьявол!!!

Чей это крик?

— Это сам Дьявол!!!

Их персты указывали на нее. Их глаза, наполненные ужасом, смотрели на нее. А Гелиан все продолжал подниматься по стене вверх.

— Терра, — тихо позвал он.

Она встрепенулась и посильнее ухватилась за него.

— Терра, дай Августу руку.

Она обернулась и уставилась на Августа, протягивающего обе рука через перила. Люди, что стояли на смотровой площадке рядом с ним, отступили. На их лицах замер тот же ужас, что и на лицах тех, кто стоял внизу.

— Терра, дай Августу руку, — повторил Гелиан.

Она протянула обе руки и позволила Августу затащить ее на площадку. Она рухнула на пол и отползла в сторону. Гелиан перепрыгнул через ограждение и присел на корточки напротив нее.

— Дьявол!!! Дьявол!!! — скандировала толпа за стеной.

— Терра, все хорошо, — он улыбнулся ей.

Она бросилась к нему и обняла, что было сил.

— Я думала, что мне конец, — прошептала она.

— Я знаю.

— Чего рты разинули? — закричал Август. — Дел других нет?

Люди молчали.

— У Гелиана есть оружие предков! — затараторил Август. — Оно позволяет ему ходить по стенам!

— Что это за оружие, с которым можно по стенам ходить? — спросил кто-то.

— Оружие предков! — гаркнул Гелиан. — Антигравитарий называется!

— Покажи… — прошептала на ухо Терра. — Покажи им модуль.

Гелиан достал из кармана прозрачный светящийся заушник и протянул его на ладони. Люди заохали.

— Он слушается только меня! — произнес Гелиан. — И если возьмете его в руки, он вас электричеством ударит!

— Диво какое-то!

Кто-то подошел к стене и стал кричать толпе:

— Никакой он не дьявол! Это оружие предков! И если господин захочет, он всех вас этим оружием убьет!

— Так пусть убьет! Или кишка тонка? — раздалось снизу.

— Он вас, дураков, жалеет! Знаете, что по закону больным ходу в поселение нет! Чего ломитесь?

— Жить хотим! — закричал кто-то из толпы.

Гелиан спрятал заушник и отстранился от Терры. Он встал на ноги и подошел к перилам.

— Если перестанете ломиться в ворота, мы будем каждый день спускать вам еду и воду! — прокричал он. — Одежда, одеяла, дрова, масло — все, что нужно у вас будет!

— А если буря опять придет? Куда нам деваться?

— До бури еще две недели! За это время мы что-нибудь придумаем!

— Обещания одни! Вы оставили нас умирать!

— А вы вернулись, чтобы нас убить!

Терра поднялась на ноги и подошла к Гелиану.

Люди внизу стали разбредаться по сторонам.

— Если опять начнете штурмовать стену — ни еды, ни воды не получите! — прокричал он. — Соглашайтесь!

— Когда провиант сбросите? — прокричал кто-то.

— В шесть вечера! И каждый день будем сбрасывать!

— Кажется, сработало, — подбодрил Август.

Гелиан развернулся и вперил взгляд в людей, стоящих на площадке.

— Если с моей женой что-нибудь случится, вы будете гнить под солнцем с другой стороны стены, как тот ублюдок, который ее столкнул. Вам все понятно?

— Да, господин, — закивали мужики.

— И остальным передайте.

— Да, господин.

— Пойдем, Терра. Август, ты с нами?

— С вами, — кивнул тот.

Мужчины расступились, уступая дорогу к лестнице. Как ни объясняй, по их лицам было видно, что они скорее верят в то, что Гелиан — дьявол, нежели в то, что у него есть дивное оружие предков.

***

Анна отпаивала Терру бормотухой. Гелиан сидел за столом рядом с ней, то и дело поглаживая по плечу.

— Все равно ничего не понимаю, — жаловалась Анна. — Объясни, как ты смог перехватить ее налету.

Август неодобрительно взглянул на Гелиана и отвернулся.

— Она закричала и перевалилась через перила. Пришлось прыгнуть за ней.

— Прыгнуть, значит… — буркнула Анна. — Со стены… Высотой в тридцать метров…

— Да. Пришлось дугу описать, чтобы набрать скорость и успеть перехватить ее налету.

— Дугу описать? — Анна начала посмеиваться. — Дугу в воздухе описать? Налету, так сказать? А потом, чудесным образом, вернуться на стену? Ты что же, за идиотку меня держишь?

— Я умею ходить по стенам, мама.

Анна не понимающе взглянула на Терру, затем так же непонимающе уставилась на Августа.

— Этот его пассаж, — Август театрально поводил рукой перед лицом, — видело очень много людей. И теперь его называют «дьяволом». Гелиан попытался выкрутится, показав им модуль и назвав его «антигравитарий», но люди скорее поверят, что Гелиан дьявол.

— Покажи! — Анна подскочила со стула. — Покажи, как ты ходишь по стенам!

Гелиан молча поднялся, подошел к стене, ступил на нее одной ногой, затем другой и направился к потолку. Забравшись на потолок, он присел и скрестил руки на груди.

Анна многозначительно кивнула и налила в пустую кружку бормотухи, после чего залпом все выпила. Выдохнув, она с грохотом поставила кружку на стол и плюхнулась на стул.

— Тебе там удобно? — спросила она.

— Вполне.

— Ты похож на летучую мышь. Спускайся.

Гелиан спрыгнул с потолка и приземлился на ноги. Он вернулся за стол и взял в руки бутылку.

— Август?

— Налей.

— Мама?

— Наливай.

— Терра?

— Пропущу.

Гелиан разлил бормотуху и, не дожидаясь пока остальные выпьют, влил в себя все, что было в кружке.

Терра подвинула ему тарелку с солеными огурцами.

— Закусывай.

Он улыбнулся ей:

— Спасибо, милая.

Анна вновь с грохотом поставила кружку на стол. Терра передвинула тарелку с огурцами ближе к ней.

— Не закусываю, — махнула рукой свекровь.

— Дочка, дай-ка мне, — попросил Август.

Тарелка переместилась к Августу. Анна хотела что-то сказать, но открывая рот, тут же его закрывала.

— Мама, я оборотень. Во мне столько имплантов и наномашин, что хватит на несколько жизней.

— Оборотень, — кивнула Анна. — И когда ты стал… — Анна запнулась, — оборотнем?

— Когда упал с высоты.

— Это Радомир, не так ли? — злобно прошипела она. — Это его рук дело?

— Он мне жизнь спас.

— Семь лет! — Анна ударила кулаком по столу. — Семь лет вы с братом голову мне дурили своими россказнями о травме головы! Дуру из меня делали!!!

— Мама…

— Не мамкай! Взрослый уже!

Гелиан отвернулся и с надеждой взглянул на Терру. Как будто она могла чем-то помочь. Терра подошла к нему и обняла.

— От Радомира и Авроры четыре дня вестей нет, — произнесла Анна. — Это всех беспокоит или только меня?

Терра отстранилась от мужа и вернулась на стул.

— Они либо вернутся, либо нет, — ответила она.

— Или они отправились на Гедеон, — пожал плечами Гелиан.

Все уставились на него.

— Радомир знает, где Гедеон? — спросил Август.

— Мы вместе его нашли восемь лет назад. Там, собственно, я и упал.

— Зачем им лететь на Гедеон? — не поняла Терра.

— Отец оставил Авроре сообщение в системе, — пояснил Гелиан. — В этом сообщении он просил найти некую Катарину Илес, которая поможет Авроре спастись. Катарина Илес — рекомбинант-смертник и была транспортирована на Тенову на комплексе Гедеон. Проблема в том, что эту же Катарину искал и Кенерия, когда рылся в базе данных. Катарину и еще какого-то оборотня. Тот тоже смертник. И тоже на Гедеоне. Если Аврора получила это сообщение и встретилась с Радомиром, они могли отправится на Гедеон, чтобы поискать там эту Катарину и оборотня. Итого, три дня на карантин для Авроры и Радомира, плюс еще три дня для тех, кого они, возможно, нашли и разбудили. Если я прав — они вернутся через два дня.

— Стройная теория, — кивнула Терра. — Одно «но». «Если Аврора получила это сообщение». Ты раскодировал его и оставил ей или…

— Я не успел его ей оставить, — покачал головой Гелиан. — Не до того было.

— А какие условия снятия блокировки? — спросил Август.

— Генетическое подтверждение личности, — ответил Гелиан и замолчал.

— Прекрасно! — взмахнула руками Анна и посмотрела на Августа. — Будем надеяться, что они вернутся через два дня. И с ними будут новые знакомые.

— Отец Авроры доверял этой Катарине, раз попросил найти эту женщину, — Терра задумалась. — Что могло связывать капитана правительственного корабля и рекомбинанта-смертника из сопротивления?

— Сам не знаю, — покачал головой Гелиан. — Но Винсан Минерва перед смертью зарегистрировал Катарину Илес на Авалоне и предоставил ей неограниченный доступ к управлению системой.

Август присвистнул.

— Не слабо! — удивилась Терра. — Сестра? Любовница? Подруга? Кем была Катарина Илес для Винсана Минервы?

— Сравни геном Катарины с геномом Винсана, — предложил Гелиан. — Узнаешь, родственники они или нет.

Терра не понимающе уставилась на Гелиана:

— У меня нет генетической карты Катарины Илес!

Гелиан спокойно надел модуль и кивнул Терре:

— Залезай.

— В тебе что, вся база данных Гедеона? — не поняла она.

— То, что от нее осталось, — кивнул Гелиан и закрыл глаза.

Спустя несколько минут Терра скривила лицо.

— Они не родственники, — озвучил за нее Гелиан.

Анна даже наклонилась, чтобы получше Терру рассмотреть.

— Как красиво светятся, — она улыбнулась. — Ты сейчас в голове у Гелиана?

— Это взаимно, мама, — усмехнулся Гелиан.

— Может, она родственница жены? — вслух размышляла Терра.

— Проверь, — пожал плечами Гелиан.

Терра закрыла глаза. Гелиан стал хмуриться. Август и Анна переглянулись.

— Нашли что-нибудь? — спросила она.

— Странно… — произнесла Терра.

— Еще как, — согласился Гелиан. — Если не она, то кто?

Терра поняла указательный палец в воздух:

— А если она…

— Сверяй! Данные же есть!

— Уже!

Август покосился в сторону бутылки и Анна одобряюще кивнула. Успели выпить и закусить.

Наконец, Терра и Гелиан синхронно фыркнули.

— Да быть этого не может! — воскликнул Гелиан.

— Давай найдем карту того оборотня! — предложила Терра. — Вдруг, он…

— Я выпить хочу!

— Подожди! Сейчас выпьем! Смотри какое имя интересное. И фамилии нет. Почему фамилии нет?

— Откуда мне знать?

— Ладно, сверяю…

Спустя несколько минут Терра открыла глаза и заморгала, прерывая соединение с Гелианом.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовался Август.

— Ну? — торопила Анна. — Что вы там нашли?

Терра встала со стула, налила себе и Гелиану бормотухи. Они залпом выпили. Выдохнули. Закусили огурцом.

— Хорошо, что вы — сидите, — произнесла Терра, вернувшись на стул. — Винсан и Годель Минерва — приемные родители Авроры. Когда я открыла медицинскую карту Годель, обнаружилось, что женщина была бесплодна. Генетическая аномалия развития матки и яичников.

— Это как? — опешила Анна.

— Годель не могла родить Аврору. Даже стать донором яйцеклетки не могла. Тогда я сверила геном Авроры с геномом Винсана Минервы. Винсан — не ее отец.

— Как так… — пробурчал Август.

— Она — приемный ребенок? — уточнила Анна.

— Да, — кивнул Гелиан. — И похоже, никогда об этом не знала.

— Я сравнила геном Авроры с геномом Катарины Илес, — продолжила Терра. — Определенно, Катарина — ее мать. А отец…

— Оборотень по имени Лавджой, — ответил за нее Гелиан. — Тот самый оборотень, которого искал Кенерия.

— Что за дерьмо мы опять раскопали? — покачал головой Август.

— Древнее, — хмыкнул Гелиан и самодовольно подмигнул Терре.

— Чему ты радуешься? — не поняла Анна.

— Прецеденту, мама. Я радуюсь одному историческому прецеденту…

Глава 13

Анна крутила в руках пустую кружку, то и дело поглядывая на Августа. Возможно, Терре и Гелиану он казался совершенно спокойным, но Анна знала, что оставаться спокойным в свете последних новостей просто невозможно. Август выпил бормотухи, присел на стул, затем встал, походил, еще выпил.

— Кенерия Дагди мог быть в курсе этой истории, — нарушил тишину Гелиан.

— Он не знал, — ответил Август. — Уверен, что он мог знать этих двоих, работать с ними, но о том, что их ребенок попал в семью Минерва и назвали его Джослин — нет.

— Откуда такая уверенность? — засомневалась Терра.

— Кенерия искал данные о Катарине и Лавджое. Они нужны ему. Вопрос «зачем»? Явно для дела, но какого? Оборотень — оружие. Рекомбинант — запасной вариант для Кенерии. Почему эти двое? Может, они были друзьями в прошлом. Катарина по специальности была инженером промышленных технологий?

— Да, — кивнул Гелиан. — По крайней мере, такая информация сохранилась в базе данных Гедеона.

— Инженер промышленных технологий на стороне сопротивления. Что Катарина создавала?

— Оружие, полагаю, — улыбнулся Гелиан.

— Наверное, — кивнул Август. — Во время войн предки часто военизировали промышленные комплексы. Никто не напишет «инженер военных технологий». Проще обозначить «промышленных технологий».

— Или она проектировала молочные заводы, — невзначай обронила Анна. — Такое, ведь, тоже возможно?

— Молочные заводы в сопротивлении? — едва не рассмеялся Август. — Аня, они бы быстро научились делать оружие из молока.

Гелиан и Терра переглянулись. Никто не называл Анну «Аней».

— На этой планете много оружия предков, — не обращая внимания на детей, рассуждала Анна. — Такого оружия, которого мы еще не видели. Его бы собрать, починить…

Август взмахнул руками:

— Я не знаю, зачем ему эти двое. Не знаю, — повторил он и налил себе бормотухи. — Знай Кенерия, что я воспитал дочь этих двоих, стал бы он молчать об этом? Зачем? Какой смысл? Наоборот, он бы рассказал. Он бы убедил меня помочь отыскать их и разбудить. А так…

— А так у него не получилось убедить тебя разыскать спящих смертников? — тихо спросила Анна.

— После ухода из поселения я направился на Нексус, — ответил Август. — Обломки этой станции я нашел давно, но никому об этом не сообщил. Там я мог долго оставаться незамеченным. Из гибернационных отсеков при крушении Нексуса уцелели только те, где держали заключенных. Сперва вышел на Хейли. По сохранившимся данным бортовых журналов понял, что она возглавляла какое-то сопротивление. Разбудил вначале ее. Три месяца адаптации после гибернации, и Хейли стала связно со мной разговаривать. Она сказала, что между правительством предков и сопротивлением шла война. В результате массовой зачистки, все управление сопротивления накрыли. Естественно ее приговорили к смертной казни и транспортировали на Нексус. Она не знала, зачем и почему ее погрузили в гибернацию, но предполагала, что после колонизации этой планеты ее бы прилюдно казнили, чтобы сохранить власть правительства среди колонистов. Кенерия был ее правой рукой. Как рекомбинант, он мог помочь нам решить вопросы с техникой и терраформированием. Мы долго взламывали отсек, где его держали. Потом разбудили его. Он быстро отошел от гибернации. Так, вырвало несколько раз и все. Я понимал, что интересы Кенерии и Хейли могут отличатся от моих, но я не был уверен, что у Гелиана в деле спасения людей на этой планете все пройдет гладко. Кенерия убедил меня разбудить тех людей из сопротивления, которые не просыпались после крушения. Так нас стало шестьдесят девять. Кроме Кенерии других незараженных рекомбинантов на Нексусе не было. Он слишком настойчиво уговаривал меня разыскать остальные комплексы, прибывшие сюда. Среди всех прочих его интересовали места расположения Авангарда, Гедеона и Авалона. Где находился Гедеон я не знал. И искать его не собирался. На Авангарде кроме спящих рекомбинантов из резервной группы и оружия ничего не было. Поэтому я решил, что открою Кенерии и Хейли только тайну места расположения Авалона.

— Почему ты не рассказал им про Авангард? — спросил Гелиан.

— Если бы Хейли и Кенерия меня предали, найти столь необходимого рекомбинанта я бы смог на Авангарде. Кроме того, навязчивое желание Кенерии добраться до Гедеона и Авангарда меня настораживало.

— Ты знал, что эти комплексы наравне с Авалоном военизированные? — допытывался Гелиан.

— Сынок, они все военизированные. Мирных колонистов не бывает. Корабли, которые доселе удавалось найти добровольцам, были маленькими транспортниками. Они перевозили грузы от одного комплекса к другому. Личные вещи, книги, технику… До сих пор такие находят в пустоши и «чистят», продавая на рынке все, что утянут оттуда. Но комплексы — это совсем другое. На комплекс так просто не попадешь. Вот, например, Орион. Этот комплекс мы обнаружили с Савелием в изгнании. На нем и спаслись. Если бы не мои знания в области электроники, мы в жизни дверь шлюзовую не открыли. А Орион — один из многих, где спят люди, где есть медицинские отсеки, оборудование и оружие.

— И как ты открыл шлюзовую дверь? — поинтересовался Гелиан.

— Нашел отсек с блоками питания. Сгнившие провода выкинул, другие подсоединил и замкнул систему.

— Просто, вроде бы, — улыбнулся Гелиан.

— Это просто, когда твой отец… — Август осекся, — твой дядя показал тебе, как это делать. Но когда в голове только строчки из книг, общие понятия, так сказать, это далеко не просто. У других до сих пор этих понятий нет. Они бьют ломами шлюзы и снимают обшивку, где могут. Вот генератор притащить в поселение — на это их ума хватает, а вот разобраться, что к чему и подключить генератор к системе… — Август отвернулся. — В добровольцы не самые умные шли. Там оказывались неудачники и желающие быстро заработать. До сих пор оказываются. Наши семьи выросли из таких-вот прохиндеев и неудачников. Хорошо, что кому-то из них мозгов хватило организовать тайники и начать читать. Иначе… Не было бы всего этого, — Август повернулся и снисходительно взглянул на Гелиана. — Нас бы не было.

— А что на счет Авалона? — спросил Гелиан. — Когда вам с Кенерией на ум пришла мысль украсть у нас генераторы климакола?

— А ты бы отдал их добровольно? — Август прищурился. — Отдал бы генераторы, отправил бы Аврору на Авалон и синхронизировал Терру?

Гелиан молчал.

— И я о том же, — кивнул Август.

— Тогда, какой был план изначально?

— Кенерия и Хейли собирались угнать все наши корабли и оставить все семейство Птаховых в поселении с отключенным климаколом.

— Как они это обосновали? — не поняла Терра.

Август сложил руки на груди и вытянул ноги. Он не торопился отвечать на этот вопрос, явно размышляя над тем, что скажет в следующую минуту.

— Одним из условий моего сотрудничества с Кенерией и Хейли было устранение Савелия.

— Ты хотел его убить? — переспросила Анна.

— Да, хотел. Останься Савелий в поселении без своих кораблей, бежать ему было бы некуда.

— Но, так же вы понимали, — подала голос Терра, — что этот план позволял Кенерии завладеть всеми кораблями Птаховых.

— И мне это не нравилось, — кивнул Август. — Я должен был провести Кенерию и его людей к кораблям и тогда же украсть элементы питания. Время играло для нас огромное значение. Его не должно было хватить, чтобы добраться до ближайшего поселения, но его должно было быть достаточно для выполнения миссии Авроры. Кенерия настаивал на этом плане с угоном всех кораблей, прельщая меня возможностью расквитаться с Савелием и решить проблему с элементами питания в один и тот же день. Начни я упорствовать, он бы заподозрил меня в недоверии и отстранил бы от участия в этом задании.

— А он мог все это провернуть самостоятельно? — спросила Терра. — В смысле, он мог найти корабли и климакол без вашей помощи?

— Я вынужден был рассказать, где их искать. Мы выживали вместе. За провизией ходили поочередно группами. Под личиной добровольцев проникали в наши поселения, продавали товар, брали заказы, провиант и уходили. Если бы я позволил Кенерии и Хейли хоть на секунду усомниться в моей лояльности к ним, они бы избавились от меня.

— То есть, ты создал группу единомышленников, а потом не заметил, как потерял над ними контроль? — хмыкнул Гелиан.

— Я знал, что рано или поздно наши интересы могут не совпасть. Но без этих людей я бы не получил возможности подстраховать тебя.

— А зачем ты вообще ушел в это добровольное изгнание? — спросил Гелиан. — И откуда такая ненависть к моему… …отцу?

— Это касается только меня и его, — отрезал Август.

— Это из-за меня, да? — произнес Гелиан. — Мама, это из-за меня?

— Не ты один был причиной моего бегства, — отозвался Август. — Анна, Аврора, я сам. Причин много. Мы с твоим отцом давние враги. Поверь, желание поквитаться друг с другом теплилось в нас двоих долгие годы. Либо я, либо он. Все к этому шло. Вот и пришло, — Август поднялся со стула, подошел к Анне, погладил ее по плечам и поцеловал в макушку. — Я убью Савелия. Ни ты, Гелиан, ни твои братья, ни твоя мать, ни Аврора. Это должен сделать я. Так правильно. Понимаешь?

— Да, — кивнул Гелиан.

Терра взяла Гелиана за руку и сжала пальцы, словно обещала, что все будет хорошо.

— И как же ты собирался помешать Кенерии угнать все корабли? — Анна обернулась к Августу и улыбнулась ему.

— Я планировал нанести визит Савелию и тем самым его спугнуть. Савелий прихватил бы сыновей, которым доверял, но не стал бы никого посвящать в причины своего бегства. Они бы улетели на кораблях, а в глазах Кенерии и Хейли я бы остался ни при чем.

— Вы так и сделали? — спросила Терра. — Вы припугнули Савелия в тот день?

— Нет, я не успел. Когда нашли Катерину, все пошло наперекосяк. Сперва, я подумал, что Савелий убил Катьку. Тем утром я следил за Главным домом. Когда новость разлетелась по поселку, Савелий ушел, и я за ним проследил. Он направился не к дому Катерины, что было бы логично в той ситуации, а пошел прямиком к своему кораблю. По дороге он забирал из тайников оружие и провиант. Я понял, что Савелий будет быстро рвать когти и прихватит с собой Петра, Василия и Антона, чтобы те, в случае необходимости, могли его защитить. По этой причине необходимость в моем маневре отпала. О заговоре, спланированном Савелием, я узнал вместе с вами. По этой причине Кенерии достался только один корабль.

— Мой корабль! — выпалил Гелиан.

— Я помешал планам Кенерии. Это главное.

— Кстати, — будто опомнилась Анна, — а где ты, все-таки, нашел Аврору?

— На Нексусе.

Гелиан присвистнул.

— На том же Нексусе, где и Хейли с Кенерией? — переспросил он.

— Да. На этом же Нексусе.

— А почему ее отправили именно туда? — оживилась Терра.

— Думаю, Аврора угодила в руки сопротивления. Они погрузили ее в гибернацию и отправили спать на Нексус, под крыло к своим лидерам. Камера Авроры находилась в отдельной секции с бронированными стенами. Пришлось два раза взрывать дверь, чтобы открыть.

— То есть, когда ты ее будил, — Гелиан откашлялся, — ты уже знал, что у нее есть иммунитет к этой неизвестной болезни?

— Знал, — кивнул Август и отвернулся.

— И…

— Я случайно обнаружил фрагмент видеофайла от какого-то врача. Запись была повреждена и постоянно прерывалась. Тот врач рассказывал о необычном ребенке, которого они нашли. Ребенок с иммунитетом к заболеванию. Этот врач говорил про какие-то эксперименты, которые они проводили над девочкой, но все безрезультатно. Он объяснял неудачу отсутствием персонала и необходимого оборудования. В итоге, они приняли решение ввести ребенка в состояние гибернации вместе с остальными.

Терра встала из-за стола и со злости пихнула стул ногой.

— Два месяца пандемии, и они ни черта не смогли обнаружить! — она потерла виски и покосилась на бутылку с бормотухой. — Они даже не определили, что вызывает это заболевание, — она плеснула бормотухи в кружку и выпила. — Результаты исследований, которые сохранились на Авалоне, ровным счетом ничего не объясняют. Они не смогли обнаружить ни вирус, ни бактерию, ни прион, ни грибок, ни простейшее, ни токсин. Вообще ничего. И никакого иммунитета от этой дряни. Распространяется контактным путем. Поражает нервную систему человека и вызывает диссеминированный некроз тканей. Причина смерти — интоксикация и полиорганная недостаточность. Эта дрянь как невидимка. Приходит из пустоши вместе с людьми, угодившими в бурю, и выкашивает всех, кто встречается на ее пути. Стопроцентная летальность. Правда, зараза медленно распространяется. В среднем, один заболевший заражает двух здоровых людей. Поэтому предки протянули целых два месяца и похоронили сто тысяч человек. Сто тысяч из ста пятидесяти, прилетевших сюда. И не ясно, с чего все началось. Нет сведений о том, кто заболел первым и как распространялась эпидемия. Почему у них не было этих данных? — Терра посмотрела на Гелиана. — Почему оборудования необходимого не было? Они ведь летели колонизировать неизвестную планету!

— Они полагали, что она стерильна, — ответил Гелиан.

— Прилетели и подцепили невидимку, — вздохнула Терра, присаживаясь обратно на стул. — Я не смогу сделать невозможное. У них не вышло. А у меня и подавно не получится.

— А я все равно в тебя верю, — улыбнулся Гелиан.

— Аврора — ключ к разгадке. Люди, к которым она попала, не знали, что она дочь рекомбинанта и оборотня, — рассуждала Терра. — Что может определять ее невосприимчивость, если в расчет взять происхождение? Рекомбинант… Дети рекомбинантов потенциально более восприимчивы к имплантации наномашин, чем обычные. Реакций отторжения у таких детей практически не возникало. Про детей оборотней или смешанные браки мне ничего не известно, но, полагаю, эффект тот же. Надеюсь, что эффект тот же. Однако есть еще и сами наномашины. В рекомбинанте и оборотне. Рекомбинант никого не может инфицировать ими, потому что они надежно спрятаны в его нервной системе… — Терра резко подняла голову и с ужасом взглянула на Гелиана. — Но я практически ничего не знаю о наномашинах оборотней!

Он улыбнулся ей в ответ:

— Хочешь сказать, что я заразен?

— Ты — другой. Я могу умереть от язвы желудка, а ты — вряд ли. В тебе есть система защиты, которая позволяет тебе быстро выздоравливать и восстанавливаться после травм. Твои наномашины лечат тебя. Если ты способен инфицировать ими окружающих, возможно, и у них появится иммунитет к чему-нибудь?

— К черному крапу? — едва не расхохотался Гелиан. — Терра, в твоей теории так много «если», что она становится такой же невероятной, как и моя способность заразить кого бы то ни было своими наномашинами!

— В базе данных Гедеона есть сведения о системах типа «оборотень»?

— Только программное обеспечение для процесса имплантации и последующей загрузки данных.

— Почему нет информации о самой технологии? — наседала Терра.

— Откуда мне знать? — развел руками Гелиан. — Может, технология была настолько секретной, что данные о ней лишь бы где не хранили?

— А сколько оборотней находятся в гибернации на этой планете?

— Интересный вопрос, — задумался Гелиан. — Лавджой — первый, о ком я знаю.

— Они что, не взяли с собой оборотней, кроме тех, кого приговорили к смерти? — не поняла Терра.

— Я не знаю, — пожал плечами Гелиан. — Может, создать оборотней из людей проще, чем тащить готовый «продукт» в экспедицию?

— Что ж они «продуктов» своих не создали, чтобы восстание рекомбинантов подавить? — едва ли не засмеялась Терра. — Не успели? Или всех оборотней попросту перебили?

— Может и перебили… — Гелиан отвернулся к окну. — А может они сами вымерли, как и все остальные…

— Как думаешь, почему центральные земли остались без рекомбинантов? — спросила Терра.

— Не знаю, — пожал плечами Гелиан. — Может их поубивали во время восстания рекомбинантов? Выкосили всех, а за стеной эпидемия и никого из резерва не достать. Так и остались сидеть взаперти.

— Теория первичной изоляции… — задумчиво произнесла Терра.

— Что насчет моих наномашин? — спросил Гелиан. — Не хочешь поискать их, скажем, в себе?

— Я бы с радостью, — натянуто улыбнулась Терра, но где оборудование взять, чтобы их определить?

— Сейчас принесу, — Гелиан встал и вышел с кухни.

Анна и Август уставились на Терру.

— Что он принесет? — переспросила Анна.

— Без понятия, — покачала головой Терра.

Гелиан вернулся на кухню и протянул Терре черный металлический шар.

— Электромагнитная клетка, — прошептала Терра. — Ты забрал ее с собой?

— Я не настолько глуп, чтобы оставлять такое оружие где попало.

Терра улыбнулась.

— И чем поможет эта штуковина? — спросила Анна.

Гелиан активировал модуль и погрузился в программирование. Объяснять пришлось Терре.

— Это устройство программируется на поиск определенного типа наномашин в телах людей. У меня наномашины рекомбинанта, у Гелиана — оборотня. Если в моем организме есть наномашины оборотня, значит, Гелиан заразил меня ими.

— Если в тебе есть его наномашины, эта ловушка сработала бы и на тебя, — напомнил Август. — Но она пыталась сжечь Гелиана, а ты, если память мне не изменяет, его спасла.

— Во мне более тридцати типов наномашин, — подал голос Гелиан. — И эта штуковина искала только те, что засели в моих мозгах. Один тип из многих. Сейчас поищем остальные.

Гелиан опустил шар на пол. Тот распался на шесть мелких шариков, которые покатились по полу в разные стороны. Окружив Гелиана, они взлетели в воздух и стали сканировать.

Терра подскочила с места. Гелиан жестом указал на стул:

— Не волнуйся, я отключил импульс. Оставил только идентификацию.

— Ты будешь искать по каждому типу?

— Да.

Шарики упали на пол, покатились друг к другу и сложились в один черный шар.

— Что ж, попробуем следующий.

***

— Двадцать восьмой тип, — вздохнул Гелиан. — Следующий — двадцать девятый.

Терра вытянула ноги и потянулась.

— Запускай.

Шарики покатились по полу. Они окружили Гелиана и взлетели в воздух. Просканировали. Затем упали на пол и покатились к Терре. Окружили ее. Взлетели в воздух и просканировали.

Терра замерла с поднятыми над головой руками.

— Твою ж мать, — прошептал Август.

Шарики опустились на пол и покатились к распахнутой двери. Все подскочили и бросились следом за ними.

— За что отвечает этот тип наномашин? — спросила Терра.

— Повышает чувствительность синоптических мембран, является одним из факторов иммунитета при поражении нервной системы и слизистых оболочек.

— Есть данные о механизме действия, строении?

— В моей базе ни черта нет. Только описание подфункций.

Все остановились перед диваном в гостиной, который сканировали шарики.

— Вы занимались утехами на этом диване пока нас не было? — поморщилась Анна.

— Это были не мы… — произнес Гелиан и переглянулся с Террой.

Дверь в ванную. Шарики остановились перед ней. Гелиан впустил их внутрь. Корзина с грязным бельем. На этот раз поморщилась Терра:

— Я не меняла постельное белье…

Шарики покатились к комнате Гелиана и Терры. Гелиан вновь отворил дверь.

— Могла бы и сменить, — невзначай обронила Анна.

— Аня, — буркнул Август.

Шарики покатились дальше. Спальня Радомира и Авроры. Разостланная постель.

— Путь передачи нам ясен, — вздохнул Август. — Похоже, Аврора унаследовала это от отца и заразила этим Радомира. Ты заразил Терру.

— Давайте проверим остальные типы наномашин, — предложила Терра. — Вдруг, передаются не только эти?

— Конечно, — кивнул Гелиан.

— Ну что ж, — вздохнул Август десять минут спустя и присел за стол. — Этот двадцать девятый тип наномашин есть как минимум в Авроре, Радомире, Терре и тебе, сынок.

— Как нам проверить, отвечают они за иммунитет к диссеминированному некрозу или нет? — задумалась Терра. — Вдруг, эти наномашины вообще ни при чем?

Гелиан встал и подошел к окну. Пожалуй, рискнуть собой, чтобы проверить эту гениальную теорию, он был готов.

— Ты не можешь выделить мои наномашины здесь, чтобы все проверить, — произнес он, глядя в окно. — Даже на Авалоне нет оборудования, способного это сделать. Но за стеной можно проверить, восприимчив я к заболеванию или нет.

— Ты никуда не пойдешь! — воскликнула Анна и подскочила с места. — Это бред! Бездоказательный, основанный на ваших догадках и не подкрепленный ничем! Если вы оба правы, Аврора и Радомир вернутся к нам живыми спустя два дня. Возможно, с ними прилетят их родители. Дождитесь их, обсудите все и тогда продумайте свой план!

— Через два дня примерно пятьсот человек за стеной будут уже мертвы, — произнесла Терра.

— Даже если наномашины Гелиана борются с этим возбудителем, как ты создашь из них лекарство? — едва ли не кричала Анна. — Предки не смогли найти эти наномашины в Авроре и создать из них лекарство! Каким образом ты собираешься это сделать?

— Анна, успокойся! — рявкнул Август. — Никто не будет рисковать собой и выходить за стену!

— Наномашину очень тяжело выделить, — спокойно ответил Гелиан. — Оборудование требуется специальное. А для того, чтобы что-то найти, мама, нужно знать, что ты ищешь. Четыреста семнадцать лет существуем на этой планете за стенами, потому что предки не знали, что им искать.

Терра молчала. Она понимала: даже если они с Гелианом не восприимчивы, как они создадут лекарство из этих наномашин? Наномашину придется выделить. Придется запустить процесс ее воспроизведения и инфицировать остальных. Последствия такого шага предсказать трудно. Но, какие у них варианты?

— Наномашины не обязательно выделять, — произнесла Терра. — Их можно найти в готовом виде на Гедеоне. Сколько туда пешей добираться?

— Месяца два, — Гелиан хмыкнул. — Вообще не вариант.

— Тогда, дождемся остальных и полетим на корабле, — предложила Терра.

— Да, — он кивнул и вновь отвернулся. — Придется ждать остальных.

— Гелиан? — позвала его Терра, нутром чуя, что он задумал нечто нехорошее. — Ты же не натворишь глупостей?

Он обернулся и улыбнулся ей:

— Глупости у нас любишь творить ты, милая.

Она улыбнулась ему в ответ. Улыбнулась, но не поверила. Кто бы мог подумать, что они в один момент могут поменяться местами? Час назад она все еще желала оказаться за стеной, а он был против. Теперь стена манит его, а Терра не может его отпустить. Легче перерезать веревку, обрекая себя на смерть, чем смотреть, как близкий человек режет веревку, спасая тебе жизнь…

— И все же… — произнес в тишине Гелиан. — Почему буря?

Терра понуро опустила плечи.

— Я не знаю, — ответила она.

***

Терра долго не могла уснуть. Лежала неподвижно, прижавшись к Гелиану, и слушала его мерное дыхание. Они занимались любовью несколько раз. И он постоянно шептал ей на ухо о том, что любит. Как будто прощался. Нет-нет… Он не пойдет за стену… От него многое зависит. Он понимает, что так рисковать собой глупо. Терра закрыла глаза.

— Что это за растение? — спросила она Прокофью, вертя в руках сухой синий мох.

— Голубая топь, — ответила Прокофья, кидая мох в воду. — Очень редкое. Растет там, где у стены болотная топь начинается.

— А почему его «голубой топью» назвали?

— Из-за цвета. Он ночью светится в темноте. Пойдешь на этот свет и сгинешь в топи.

— Как же ты его достала? — заулыбалась Терра.

— Я тропы знаю. Тебе как-нибудь покажу.

— И что ты с ним делать будешь?

— Закипячу воду, дам отстоятся под крышкой ночь, потом процежу и отвар тебе отдам.

Терра сгорбилась на стуле, сверля Прокофью взглядом пытливым.

— Придешь к дому Еремея, дашь двум воинам, что там на посту стоят по баночке меда и попросишь тебя пропустить. Они отнекиваться станут, что мол не положено дочери рода Стеллар к арестантам ходить. А ты улыбнешься и скажешь, что хочешь тайком на дивную хворь поглядеть, что дите Еремея подкосила. Хоть глазком одним. Пообещаешь, что только взглянешь и уйдешь. Как только они пропустят тебя, войдешь в дом и передашь в руки Еремею банку с отваром и записку от меня.

Терра насупилась:

— Почему ты думаешь, что воины меня пропустят?

— Потому что мед для них не по карману. А ты им его просто так дашь, за маленькую услугу.

— И где мне этот мед достать?

Прокофья загадочно улыбнулась и Терре подмигнула:

— И где же тебе этот мед достать?

Терра покраснела и отвернулась. Воровать мед в кладовых дома собственного? За это отец и высечь может.

— Вчера два ребенка, которые с сыном Еремея в подземные туннели у стены лазили, умерли, — напомнила Прокофья. — Я не знаю, где они были и что видели, но батюшка твой в гневе был, когда детей этих изловили. Их хворь… Я никогда такой не видала. Рвота страшная. И с этой рвотой будто бы внутренности свои выплевывали. И эти язвы на теле. Сын Еремея — последний ребенок. Его почти не рвало, но язвами все тело покрыто. Если голубая топь ему не поможет — ребенок дня через два от лихорадки сгинет.

Терра кивнула и встала со стула.

— Я поняла, матушка, — она направилась к выходу и только у двери обернулась: — Матушка, а как этот отвар принимать надо?

— Его к ранам прикладывают. Можно и пить по стакану три раза в день, но так много ты не сможешь передать Еремею.

Терра спину выпрямила и на Прокофью тот самый взгляд бросила, коим Стеллары одаривали попрошаек на улицах.

— Сколько банок отвара Еремею нужно, чтобы сына от хвори этой вылечить? — спросила она.

— Все, что есть, — Прокофья покосилась на огромную кастрюлю, стоящую на плите.

— Значит, шесть литровых банок.

— Ты столько передать не сможешь… — обронила Прокофья.

— Собери мне сумку к завтрашнему утру. Отдай все, что есть.

— Терра… — вздохнула Прокофья.

— Банка меда за банку отвара, — улыбнулась Терра. — Собери, все что есть. А об остальном не волнуйся.

— Дитя, тебе ж всего двенадцать годков…

— А я умненькой народилась, — засмеялась Терра и выскочила наружу.

Она взглянула на сына Еремея всего один раз, но запомнила то, что увидела, на всю жизнь. Ребенка вынесли за стену добровольцы спустя два дня. Самого Еремея и жену его отец пощадил: обязал двойную дань платить в течение года. О пропаже шести банок меда из кладовой отец так и не узнал. Хельга, что отвечала за них, помалкивала, ведь за такую потерю могла лишиться не только работы, но и отправиться за стену. Прокофья показала Терре тропы и научила собирать голубую топь. Отвар из этого мха лечил открытые раны и спасал людей от потери конечностей. Хворь, от которой умер сын Еремея и его друзья, Терра больше никогда не видела. Спустя восемь лет она прочтет в одной из книг о ней. Она увидит картинки и поймет, что голубая топь не способна излечить от лучевой болезни. Она захочет рассказать об этом Еремею, о том, что ребенка его не могли спасти бы даже предки, но когда придет к его дому узнает, что Еремей сгинул в пустоши пять лет назад вместе с отрядом добровольцев, а жена его, Индра, подалась в блудный дом…

«Голубая топь», «мамины слезы», «смерть у дороги», «сонная лапка», «желтый рог». Визуализировать из воспоминаний. Загрузить изображения в базу данных. Идентифицировать.

— Совпадений не найдено, — прошептала Терра и открыла глаза.

Из окна сквозь щель между шторами бил яркий свет. Терра поморщилась и отвернулась от луча, слепящего глаза. Уткнувшись в подушку, она вдохнула запах Гелиана. Улыбнулась. И тут же подорвалась. Его не было рядом. Его не было в комнате.

— Гелиан? — позвала Терра. — Гелиан!!! — закричала она, ногой выбегая в гостиную.

Налетев на Анну, она прикрылась. Свекровь указала Терре на дверь:

— Оденься! Немедля!

— Где Гелиан? — взмолилась Терра, прячась от гневного взгляда Анны за дверью.

Анна молчала, явно переваривая вопрос. В гостиную вышел Август.

— Что у вас там происходит? Анна, в чем дело?

— Ты знаешь, где Гелиан? — прошептала она.

— Он разве не спит?

— Нет! — выкрикнула Терра. — Я проснулась, а его нет!

— Дьявол! — зашипел Август и вылетел из гостиной.

Терра натянула платье на голое тело, обула сапоги на босы ноги и побежала следом, оставив замершую посреди гостиной Анну.

Она настигла Августа практически у самой стены. Он остановился, ожидая, что она тоже остановится, но Терра метнулась в сторону ворот. Август схватил ее за плечи и повалил наземь. Он пытался ей что-то сказать, пока не понял, что она больше не сопротивляется, только ревет. Он присел рядом и уложил ее голову себе на колени. Поглаживая ее по волосам, он молчал, глядя на ворота в стене, за которые ей ходу не было.

К ним подошел Юзеф. Он смотрел на Терру и осуждающе качал головой.

— Господин ушел часа три назад. Мы думали, вы о том знаете…

— Воду, еду — он что-нибудь взял с собой? — спросил Август.

— Да. Сумка у него увесистая была.

— Юзеф, — обратился к нему Август, — Терре за стену хода нет. Что бы ни случилось, она должна оставаться в поселении.

— Конечно, — кивнул Юзеф. — Господин Гелиан предупредил меня об этом.

— Как же ты его отпустил? — взмолилась Терра. — Куда смотрел, когда твой господин приказал ворота открыть?

— Госпожа, господин не через ворота ушел. Он спрыгнул вниз со стены.

— А как те… — Август кивнул в сторону стены, — это восприняли?

— Они даже приблизиться не пытались. «Дьяволом» назвали и врассыпную.

— В какую сторону он пошел? — спросил Август.

— Так это… к горной гряде, вроде как…

Терра прижала ладони к вискам.

— Он идет на Авалон, — сквозь зубы прошипела она.

— Зачем ему отправляться на Авалон? — вздохнул Август.

— Он обманул нас. Наверное, на Авалоне есть такое же оборудование, как и на Гедеоне…

Терра вновь попыталась установить с ним соединение, но позывной как и прежде был недоступен.

— Если там есть это оборудование, почему об этом ты ничего не знаешь? — возмутился Август.

— Потому что Кенерия Дагди не загрузил в меня эту информацию! — осклабилась Терра и отвернулась. — Думаешь, я буду сидеть и ждать твоего возвращения? — зашипела она. — Ошибаешься!

Терра поднялась с земли и побрела обратно. Август пошел следом.

***

— Зачем тебе проводник на болотные топи? — тихо спросила Анна.

Она сидела на кухне и держала кружку с бормотухой в руках, периодически отпивая из нее маленькими глотками.

— Есть перечень растений, который не совпадает с базой данных предков. Это новые виды, по крайней мере, я так думаю. Эти растения используются в лечении разных болезней. Я собираюсь найти их и опробовать на людях за стеной.

— Думаешь, найдешь лекарство от черного крапа? — с грустью улыбнулась свекровь.

Терра искоса взглянула на Анну. Прокофья сказывала, что когда-то знахарки пытались лечить черный крап. «Лекарства нет» — передали через поколения они. Сама Прокофья никогда не рассказывала Терре о попытках вылечить погибающих добровольцев за стеной. Были ли они, эти попытки? Или Прокофья, так же, как и Терра, наблюдала за умирающими со смотровой площадки на стене? «Лекарства нет» — вот, какое знание передали Терре. «Лекарства нет?» — спросил у погибающего человечества Гелиан.

— По крайней мере, я сделаю все возможное, чтобы его найти, — ответила Терра. — Начну с неизвестных предкам видов. Затем перейду на известные виды. Переберу каждое из них, но попробую все, что знаю.

— Зачем утруждаться, если Гелиан отправился за этими наномашинами? — без эмоций обронила Анна.

— Затем, что уповать на одного Гелиана слишком самонадеянно, Анна.

Глава 14

Утром следующего дня Терра стояла на смотровой площадке перед толпой народа.

— Каждый из вас возьмет баночку с лекарством, обвязанную лентой! — кричала Терра. — Одна баночка на одного человека. Делиться лекарством ни с кем нельзя! Как только баночка оказывается у вас в руках, вы снимаете с нее ленту и повязываете ее на запястье. Первым отдайте лекарство детям и проследите, чтобы они не потеряли свои ленты! Детям нужно пить по глотку три раза в день. Взрослым пить по три глотка три раза в день! Цвет ленты позволит нам определить, что именно вы принимали. Только так мы сможем вам помочь. Пожалуйста, не толпитесь! Здесь хватит на всех!

— Знахарка, ты пытаешься нас отравить? — закричал кто-то из толпы. — Что ж ты сама к нам не выйдешь и не попробуешь свои лекарства? Куда твой муж пошел? Куда ты его отправила? На погибель? Хочешь побыстрее вдовой стать? Или дьяволу болезнь не страшна? Дьявол только на ведьме мог жениться! Ведьма! Ведьма!!!

— Рты позакрывали свои!!! — заревел Август. — Не смейте Гелиана Птахова и жену его порочить языками своими!

Терра наклонилась через перила и во все горло прокричала:

— Верьте мне и господину Гелиану! Мы спасти вас пытаемся! А если не желаете никому верить — сгиньте в пустоши навек!

— Проклятие… — зашептались люди. — Ведьма проклятие насылает… Если не возьмем лекарства, умрем все. Слышали, что сказала? Да, детям первым давать. И ленты эти повязывать. Да, ленты не забудьте.

Люди стали разбирать мешки с банками.

— Молодец, девочка, — Август похлопал ее по плечу и дал команду спускать остальное. — Терра, возвращайся домой. Приляг хоть на пару часов.

— Вы проводника на болота нашли? — спросила она.

— Пока нет. Юзеф этим занимается.

— А он предан Гелиану, этот Юзеф.

— Да, — кивнул Август. — Ты можешь ему доверять.

— Я никому не могу доверять, Август, — Терра отвернулась и побрела к лестнице.

Смена старообрядного платья на мужские рубаху и штаны сказалась положительно на репутации Терры. Люди, что остались в поселении, стали относиться к своей госпоже с большим уважением, ведь теперь она как никогда был близка к люду. Ее старания так же не остались незамеченными, ведь Терра всего за день смогла собрать вокруг себя пятнадцать женщин во главе с Париж и наладить приготовление снадобий в больнице.

Август проводил ее взглядом и шикнул на молодчиков, что засмотрелись на хозяйку. Заметь их восторженные взгляды Гелиан, места бы живого на лицах не оставил. Август улыбнулся. Даже перед лицом смерти природа в этих юнцах брала свое. Странно, что на борьбу с сыном у этой природы ушло так много времени.

***

«Сам не знаю, зачем записываю для тебя эти сообщения. Возможно, это способ пообщаться с тобой. Или попрощаться, — он усмехнулся. — Ты знаешь, я не боюсь смерти. Своей смерти, по крайней мере. Я оставил тебя в надежных руках. Август, Аврора и Радомир позаботятся о тебе. Очень надеюсь, что ты не натворишь глупостей, — Гелиан вздохнул. — Решение я принял легко. Ты не знала, что на Авалоне есть оборудование для создания оборотней. Я понял это, как только ты спросила, сколько идти до Гедеона. Если бы ты знала об оборудовании на Авалоне, твой вопрос был бы другим… Тобой рисковать я не собирался. Собой же рискнуть я вполне мог. Ты сама сказала, что через два дня за стеной погибнут минимум пятьсот человек. Скажи, если бы у тебя была возможность их спасти, разве ты бы не рискнула своей жизнью? Хотя, кого я спрашиваю, — Гелиан вновь усмехнулся, — ты бы первой побежала на Авалон. Итак, я спрыгнул со стены. Люди так перепугались, что даже не пытались приблизиться ко мне. Похоже, за мной закрепилось новое имя. Ты вышла замуж за дьявола! — Гелиан засмеялся. — Моя ведьма… Горная гряда уже совсем рядом. Спустя несколько часов я окажусь на Авалоне. Извини, что не выхожу с тобой на связь. Думаю, так нам обоим будет легче пережить все это. Конец сообщения».

«Привет, милая! Я на Авалоне. Знаешь, эти отсеки с оборудованием для создания оборотней изолированы. Они находятся рядом со складами оружия. Оружия на Авалоне осталось мало, почти все разворовали. Надеюсь, до наномашин они не добрались. Как ты? Уже перестала реветь? Как бы там ни было, сейчас я пытаюсь найти способ достать эти наномашины. Нужно придумать, как ими инфицировать. Я решу эту задачку, милая. Твой дьявол дает тебе слово. Кстати, признаков заражения пока нет. Это же хорошая новость, правда? Конец сообщения».

«Привет. Я не спал больше суток. Сейчас просто отключился на несколько часов. Я нашел наномашины. Пришлось разобрать оборудование для их имплантации. Теперь проблема с инъекторами. Здесь их очень мало. Я собираюсь наведаться в медицинский отсек. Хорошая новость в том, что признаков заражения у меня все еще нет. Плохая — медицинский отсек не самое лучшее место для путешествий по комплексу, где был введен карантин. Но, выбора нет. Мне нужны инъекторы. Как ты там? Чем занимаешься? Я часто думаю о тебе. Представляю, как ты принимаешь душ, одеваешься, завтракаешь и идешь к стене, чтобы посмотреть на пустошь и посчитать, скольких она забрала за ночь. Ты всматриваешься в горизонт в надежде увидеть там меня. Но, меня там нет, и ты уходишь. Глупо думать о таком, не правда ли? — Гелиан засмеялся. — Кажется, я слишком стал похож на обычного человека. Только не разлюби меня из-за этого, ладно? Конец сообщения».

«Я достал инъекторы. Зарядил их. То еще удовольствие, поверь. Пришлось разбираться с генераторами и чинить проводку. Как этот комплекс уцелел? Тут много чего сгнило. Признаков заражения все еще нет. Инъекторы уместились в одном транспортном ящике. Я понимаю, что иголок на всех не хватит. Но, когда я доберусь до стены, выживших будет гораздо меньше, чем было… — Гелиан вздохнул. — С тобой все хорошо? Ты все еще бегаешь на стену, чтобы поискать меня взглядом? Надеюсь, что нет. Тебя позовут. Юзеф дал слово, что сообщит тебе, как только я вернусь. Люблю тебя. Твой дьявол, — Гелиан засмеялся. — Конец сообщения».

«Хочу спать. Зачем они оставили эту функцию оборотню? Неужели не смогли ничего придумать, чтобы лишить человека необходимости спать? Глупые вопросы, я понимаю. Горная гряда позади. Уже светает. Признаков заражения у меня все еще нет. Как только я доберусь до стены, сразу же начну прививать людей. Первыми дозы получат дети. Потом женщины. Потом все остальные. Главное, чтобы они поверили мне. Пусть называют, как хотят, но жизни свои должны доверить. Надеюсь, у меня все получится. Кстати, сегодня Аврора и Радомир должны вернуться домой. Это хорошая новость, правда? Представляю, как они удивятся, когда поймут, что я ушел. Главное, не пускай их за стену. Если повезет, ждать останется три дня. В эти дни и решится вопрос: нашли мы лекарство от черного крапа или нет. Люблю тебя, милая. Конец сообщения».

«Вы прослушали все сообщения. Соединение прервано».

Терра стояла на смотровой площадке и взирала на горизонт. Солнце медленно поднималось из-за гор, освещая пустошь и черные палатки, разбитые отдельными группами. Он возвращался к ней два дня. Он тянул за собой транспортный ящик.

Терра перевела взгляд направо, где лежали тела под стеной. Зеленые, красные, голубые и желтые ленты на их запястьях развевал ветер.

Август положил руку ей на плечо и сжал пальцы.

— Будь сильной, — тихо произнес он. — На тебя смотрят люди. Они понимают, что сейчас ты хозяйка в их доме. Покажи им хладнокровие Стелларов. Покажи им, что ты достойна его выбора.

— За последние сутки мы дали им четыре лекарства, — произнесла Терра. — Но это ничего не изменило. Скажите, может я и впрямь сошла с ума? Может, мои идеи ничто иное, как способ найти себе занятие, пока остальные умирают?

— «Когда самурай не знает, что делать, он делает шаг вперед», — произнес Август.

— Это из Кодекса самураев? — поморщилась Терра.

— Не знаю. Прочел когда-то в одной из книг.

— Зачем они тянули сюда печатные книги? Электронных носителей было мало?

— Ни один электронный носитель не заменит печатную книгу, девочка. То была дань истории или намеренный отказ от полного перехода на технологии, но люди притащили с личными вещами и книги. Разве не парадоксально, что благодаря печатным книгам предков мы хоть что-то знаем о мире, в котором они жили?

— Нелогичные поступки предков породили много парадоксов, — Терра улыбнулась Августу. — Не нам их судить. Но нам расхлебывать их провал.

— Шаг вперед, Терра. Больше ничего не остается. — Ты куда? — не понял Август, провожая ее взглядом.

— Собирать «желтый рог».

— А как же Гелиан?

Терра обернулась у самой лестницы.

— Минуло двое суток и Гелиан жив. Это все, что я хотела знать, — она отвернулась и начала спускаться вниз.

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

«Отклонить».

***

Ему удалось заснуть под утро. Отключившись на несколько часов, он открыл глаза и увидел перед собой ребенка. Пальцы мальчишки были покрыты черными пятнами. Ребенок протягивал Гелиану флягу с водой. Гелиан кивнул и принял подношение. Мальчишку тут же окликнула мать, и он побежал обратно в палатку, стоящую поодаль.

Не все согласились сделать инъекции. Были те, кто проклинали Гелиана на чем свет стоит и уходили прочь. Но все же, были и такие, как этот мальчишка и его мать. Они подходили к Гелиану молча. Молча присаживались на землю и позволяли ему делать укол. Некоторые из них приносили еду и воду, некоторые просто говорили «спасибо, господин». Гелиан запомнил имена тех, кого привил. Он запомнил, где их палатки, зафиксировал стадию заболевания, с которой они пришли. Ждать оставалось недолго. Сутки истекут на закате сего дня. Сидеть сложа руки и просто ждать, он не собирался. Следовало сделать обход тех территорий, на которые никто, кроме умирающих, не совался. Гелиан размял плечи, поднялся и пошел к восточной части стены.

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

«Отклонить».

Что ж, Терра отыгрывалась на нем, как могла. За обиду он не мог ее винить, но и услышать ее голос ему тоже очень хотелось. Несправедливо, вроде как… Он ушел не для себя, для них всех, а она не может ему этого простить. Он соскучился. Взглянуть бы на нее хоть одним глазком… Гелиан посмотрел на смотровые площадки у ворот в стене: Терра не появлялась там с момента его возвращения, не было ее там и сейчас.

Август передал ему записку. Он написал, что с момента исчезновения Гелиана, Терра занялась поиском лекарства из новых видов растений и грибов. И логично это, вроде, но и надежды почти никакой. Мама засела в своей комнате и отказалась ее покидать. Терра настаивала на том, чтобы она начала принимать успокаивающие капли, но мать наотрез отказалась, попросив принести ей еще бормотухи. Тогда Терра сделала то, чего от нее не ожидал даже Август. Она влепила матери пощечину и приказным тоном попросила мать вымыться и привести себя в порядок, после чего отправила ее собирать цветные ленты по поселку. Когда мать справилась с заданием, Терра попросила у нее прощения за пощечину, за что мама влепила Терре ответную и настоятельно рекомендовала больше к подобным средствам не прибегать. От Авроры и Радомира до сих пор не было вестей. Хотя, в запасе у этой парочки оставались сутки.

Гелиан подходил к лежащим на земле людям по очереди. Взгляды этих людей были прикованы к небу. Сухие мутные глаза с расширенными зрачками запали в бледные лица, покрытые черными пятнами. Эти люди стали похожи на кровных братьев и сестер, закончивших свой путь в разные периоды жизни. Кто-то из них успел хлебнуть той самой жизни, кто-то едва научился ходить. Матери с младенцами, отцы с дедами… Болезнь не щадила никого, пожирая несчастных жертв заживо и стелясь вокруг, словно туман по низине перед рассветом.

Гелиан присел возле тела ребенка и закрыл ему глаза. На руке — желтая лента. В этом месте эпидемия установила свои законы и очертила границы. Те, кто еще не заболели, держались поодаль от тех, кто стал покрываться черными пятнами. Те, кто были покрыты пятнами держались в стороне от тех, кто уже терял части человеческой плоти и погибал от интоксикации. Умерших больше никто не оттаскивал от стены и не сжигал. Они гнили здесь под осенним солнцем их нового пристанища.

Гелиан разогнулся и во все горло прокричал:

— Кому-то из вас придется жечь трупы! Если вы не сделаете этого сейчас, ваши жены и дети погибнут до того момента, как мы найдем лекарство!

— А где гарантии, что вы вообще его найдете? — отозвался кто-то вдалеке.

— Гарантии в лавке торгашей ищите! Здесь никаких гарантий нет!

Гелиан направился к следующему телу. Женщина. Живая. На сгнившей руке — красная ленточка. Он достал из-за пояса нож и поднес к груди несчастной, точнее, к той части ее тела, от которой еще хоть что-то осталось.

— Я быстро, — пообещал Гелиан.

Женщина закрыла глаза. Острие коснулось лохмотьев кожи над сгнившими ребрами, ладонь ударила по рукояти. Глаза женщины распахнулись, из горла вырвался последний выдох.

— Прости, — прошептал Гелиан. — Морфий только для детей.

Постепенно вокруг него поднялся гул. Нашлись добровольцы, оттаскивающие тела и поджигавшие их. Нашлись и те, кто принес умирающим воду. Это шевеление привнесло в окружающее безмолвие какой-то шум, а вместе с шумом и признаки жизни. Тишина среди сотен людей вселяет страх, она губит надежду, без которой им все равно не выжить. Поэтому, когда вокруг повисла тишина, Гелиан обернулся.

Со стены вниз спускали какие-то сумки. Много сумок. Народ бросился к ним со всех ног. О новых лекарствах людям рассказывал Август. Два вида баночек. Фиолетовые и белые ленты. Значит, с его возвращением Терра не оставила надежды найти лекарство и продолжала трудиться. Гелиан невольно улыбнулся, размышляя об этом. А потом он увидел ее. Она подошла к перилам и встала рядом с Августом. Она смотрела на Гелиана.

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

«Отклонить».

— Я люблю тебя, — произнес он одними губами.

Терра отвернулась и скрылась из виду. Пытки продолжались. Интересно, когда она остынет и начнет с ним разговаривать?

Гелиан отвернулся и продолжил обход.

***

— Долго еще? — пробурчала Терра, ступая след в след за старым Майклом, которого нашел Юзеф вчера вечером.

Мрачный и щуплый с виду старик согласился провести Терру и Юзефа по болотным топям к месту, где видел странный сияющий в темноте мох.

— Не нравится мне все это, госпожа, — жаловался Юзеф. — Мы уже три часа кряду тягаемся по этим топям. Стены давно не видать. Мох до сих пор не нашли. Может, хватит на том? Может, повернем назад?

— Нет, — отрезала Терра. — Майкл, вы на самом деле видели этот мох где-то здесь? — спросила она, погружая палку в мягкую землю.

— Да, госпожа. Этот мох стелется сплошным ковром и с наступлением ночи светится голубым, будто водная гладь на море Тишины.

Юзеф остановился позади Терры.

— Старик, ты видел море Тишины своими глазами?

Майкл не обернулся, продолжая свой путь.

— Видел, Юзеф. Давно это было.

— Я не знал, что ты добровольцем ходил, — насторожился Юзеф.

Майкл остановился и обернулся к Терре. На старом морщинистом лице играла злобная ухмылка.

— Майкл умер три дня назад, — ответил он. — А меня Хроном кличут.

Терра и Юзеф синхронно выхватили плазмары и нацелились в голову Хрона. Старик засмеялся.

— Кто такой и зачем привел нас сюда? — спросила Терра.

— Думаешь, не помню я, как жена и дочери на глазах моих сгинули? Двадцать лет минуло с тех пор, а я по сей день вижу их лица… Мы всего-то хотели уйти добровольно. Но Стелларам было на то наплевать. Мы голодали, а они выводили тебя и сестру твою в платьях новых с яблоками в руках раз в неделю. В дом Божий вы шли тем днем. Тебе не понравилось что-то, и ты истерику закатила, огрызок недоеденный бросив. Моя дочка поднять его с земли хотела, чтобы догрызть, но воины отшвырнули ее. Твой отец объедки ногой раздавил и тебе по заднице врезал. Ты замолчала резко и к мамке на руки бросилась. «Что едят Стеллары — больше никто не ест», — ответил он, глядя на меня. Я запомнил это, госпожа Терра, — старик посмотрел куда-то в сторону. — Я даже не знал, вынесли их тела за стену или нет… Двадцать лет минуло. Отца твоего уже нет, но ты живешь. В платье красивом на свадьбе гуляешь и улыбаешься. И кланяются тебе все, как будто позабыли, чья ты дочь… Господина Гелиана все уважали. А он на тебе женился. Может, это потому что ты ведьма и сделала из него раба своего? Никто из смертных по стенам ходить не умеет. Дьявола ты из него сотворила! А теперь он из долины Смерти вернулся, живой и невредимый… Думаешь, хозяйкой всех земель Птаховых станешь? — старик засмеялся, — как бы не так! Сгинешь в болоте вместе со мной и тела твоего никогда не сыщут!

Старик бросился в сторону и упал в воду. Терра спрятала оружие и хотела ступить вперед, но Юзеф запретил:

— Госпожа, он утянет вас за собой.

Терра смотрела, как трясина поедает смеющегося старика. Его смех быстро стих, сменившись бульканьем.

— Простите, госпожа, — произнес Юзеф. — Это я виноват.

Терра обернулась к нему:

— Он обманул нас обоих. До вечера за нами никого не оправят. А ночью в этих топях мы точно сгинем. Так что, давай поворачивать и назад идти. Я первая, а ты за мной. Если увязну — вытащишь.

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

— Отклонить, — пробормотала Терра и осторожно направилась назад.

***

Она заползла на островок, поросший кустарником, и рухнула вниз лицом. Сил не осталось. Солнце давно клонилось к закату, а они до сих пор не вышли из этой топи.

— Госпожа… — позвал Юзеф.

Плеск воды и Терра спохватилась. Юзеф стоял метрах в трех от островка по пояс в воде. Его засасывало на глубину.

— Не шевелись! — крикнула Терра, беря в руки палку. — Хватайся!

Юзеф протянул руки, но до палки достать не смог. Вода уже достигала плеч. Терра спустилась с островка, чтобы подойти ближе.

— Стойте, госпожа! Оставайтесь там! Заночуете здесь, а поутру, глядишь, и найдет вас кто-нибудь…

— Не говори ерунды, — она прикрикнула и вновь протянула ему палку. — Хватайся!

— Вам не вытянуть меня… — произнес он, опуская руки. — Сил не хватит.

— Хватай палку, Юзеф!!! Я приказываю!!!

Он только рассмеялся в ответ.

— Люди примут вас, госпожа. Дайте им время. Всего-то, немного времени.

— Юзеф!!!

Из воды торчала одна голова. Он улыбался, глядя на нее.

— Почему думаешь, что твоя жизнь ничего не стоит? — закричала Терра, вновь бросая ему палку. — Почему думаешь, что моя жизнь ценнее твоей?

— Потому что так оно и есть, — он закрыл глаза.

— Тогда, сгинем оба!!!

Терра бросилась вперед.

— Госпожа! Нет!!!

— Дотянись до палки, Юзеф! Дотянись до нее.

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

— Отклонить!!! — прокричала Терра и поплыла к Юзефу.

Она схватила его за руку и потянула на себя. Ноги увязли. Стало трудно дышать.

— Давай!!! — закричала она что было силы и рванула его руку на себя.

Упираясь палкой во что-то, она продолжала его тянуть одной рукой. Юзеф захлебывался.

— Давай!!!

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

— Давай, черт бы тебя побрал!!! — еще один рывок, из последних сил, из сил, которых у нее не было, и Юзеф сдвинулся с места.

Он вынырнул, хватая воздух ртом и кашляя.

— Вот так… Давай… Давай… Еще немного… — она вытягивала его из трясины за руку.

Первой она бросила палку, потом заползла на островок сама и вдохнула запах земли полной грудью. Юзеф рухнул рядом. Он пытался отдышаться.

— Спасибо, госпожа… Спасибо…

— А ты тяжелый, — она начала посмеиваться. — Думала, не вытяну.

— А вы сильнее, чем кажетесь, госпожа, — ответил Юзеф.

Терра перевернулась на спину и закрыла глаза. Только сейчас она ощутила, насколько замерзла. Одежда вся промокла, один ботинок она, кажется, потеряла. Терра открыла глаза и уставилась в темнеющее небо.

— Солнце село, — произнесла она.

— Да, госпожа, — вздохнул Юзеф.

— Почему ты заботишься обо мне? — спросила она.

— Я верен вашему мужу, госпожа.

— Потому что верен Августу Реброву… — она повернулась и взглянула на Юзефа, — я права?

Он улыбнулся.

— Да, госпожа.

— Что такого сделал Август Ребров, чтобы заслужить такую преданность?

Юзеф посмотрел на Терру:

— Спас мою жизнь, конечно же.

— Но мне ведь ты ничего не должен… Мог бы бросить здесь вместе с этим стариком… Или счетов со Стелларами у тебя нет?

— У каждого в этом поселении есть счеты со Стелларами, госпожа. Но вы — ученица Прокофьи. Господин Август доверил мне вашу безопасность, ибо знал, что я вас никогда не предам.

— Ты знал Прокофью? — еле слышно прошептала Терра.

— Прокофья — моя мать, госпожа.

Терра отвела взгляд и посмотрела в темное небо.

— Твоя мать… Матушка никогда не рассказывала мне о том, что у нее был ребенок.

— Рожденный вне брака ребенок… О таком не принято говорить.

— А отец твой? Что с ним сталось?

— Мой отец был женат на сестре Прокофьи.

Терра прижала ладонь к груди.

— Когда мать забеременела, ей уже сорок было. И несмотря на то, что жизнь свою она посвятила лечению людей, люди в поселении все равно от нее отвернулись. Они перестали приходить к ней за помощью, начали сторониться на улицах. Знахарку кормит ее ремесло, но злой молве на это наплевать. Мать осталась без работы. Одна. Никому не нужна и моему папане в том числе. Беременной она пришла к своей наставнице. И та ее приняла.

— Мира, — прошептала Терра, — Мира обучала ее ремеслу с малых лет.

— Да. Только Мира ее приняла. Можно бесконечно долго держаться за кровные узы и рассчитывать, что они спасут тебя, если беда постучится в дверь. Но на самом деле люди устроены иначе. Мы те, кто мы есть. Каждый несет ответственность за свои поступки и делает выбор, невзирая на кровное родство. Мама предала сестру, загуляв с ее мужем. И хотя в моем появлении на свет были виноваты двое, именно мама поплатилась всем, в то время как отца милостиво назвали «жертвой» коварных планов гулящей знахарки. И руку в беде протянула Мира. Не мамина сестра. Не мои бабушка с дедушкой, которые в ту пору были еще живы. А Мира — наставница, которой тоже было что терять. И снова молва. И снова беда. Лечиться к Мире остались ходить единицы. Они с матерью начали пухнуть от голода, как, собственно, и я. Когда мне было три, к Мире за лекарством для матери пришел Август. Увидел Прокофью и меня — ребенка в обносках с торчащими ребрами. Август понял, кто я такой и откуда взялся, — Юзеф улыбнулся. — В общем, Прокофья сказала, что посмотрел он на нас и ушел. А через два дня на порог явился мой отец и сказал, что забирает меня в свой дом. Сказал, что фамилию мне свою даст и вырастит как сына. Только матерью своей я буду сестру Прокофьи называть. Отдать меня — лучшее, что она могла сделать. Не скажу, что жилось мне легко. Не легко… Но я школу смог закончить и на работу в шахты меня приняли. С Прокофьей я виделся редко. Папаша и тетка не дозволяли, хотя, правду о том, кто я и откуда взялся, знали все. Перед исходом я пришел к Прокофье. Звал ее уйти со мной. Но она отказалась. И слово взяла с меня, что никогда в жизни своей я Августа Реброва не предам. За то, чтобы меня отец в семью свою забрал, Август ему заплатил. Много заплатил. Столько, что семья моя кормилась даже в голодные годы. Прокофья сказала, что долг свой Августу отдала. Но мой долг — он на совести лежит. Когда мы пришли на северные земли, Август взял меня в ученики. Обучал военному мастерству. Потом устроил на работу в Главный дом. О том, что есть у нас с ним общие секреты, мы помалкивали. А потом и вы появились, госпожа. Прокофья бы никогда знание недостойному ученику не передала. А вас вот обучила, — Юзеф снова улыбнулся. — Разве могу я ученице матери своей зла желать?

— Как же за долг свой Прокофья рассчиталась? — прошептала Терра.

— Не знаю, госпожа.

Терра присела, растирая занемевшие плечи. Вокруг темным-темно и только где-то вдалеке голубым ковром мерцала топь.

— Мы нашли ее… — произнесла Терра, вставая на ноги. — Мы нашли голубую топь, Юзеф!

— Госпожа? — позвал ее Юзеф.

— Да…

— Скажите, вы действительно ведьма?

Терра поежилась.

— Юзеф, хоть ты этот бред не неси, ладно?

— Ладно… Только вот почему у вас глаза так странно светятся?

Терра резко прижала ладони к щекам и умолкла.

— Почему вы молчите, госпожа?

«Давно ты здесь?» — спросила она мысленно.

«Достаточно давно», — ответил Гелиан. «Радомир и Аврора вернулись в поселение. Я связался с ними и передал твои возможные координаты. Ждите. Они скоро прилетят».

«Ты знал про историю Юзефа и Прокофьи?»

«Нет. Но теперь я понимаю, почему по просьбе Августа Прокофья инъецировала в тебя наномашины».

Гелиан загрузил в нее воспоминания о разговоре на корабле, когда Кенерия их схватил.

«Она расплатилась со своим долгом» — мысленно ответила Терра. «Возможно, она стала меня обучать, потому что испытывала вину за содеянное?»

«Какая разница, почему она взяла тебя в ученицы? Сейчас ты едва не погибла, вытаскивая из трясины человека, которого сама же туда и привела. Думаешь, наблюдать за этим со стороны легко?».

«Прости меня. Я не хотела так рисковать».

«Мою мать и без того удар чуть не хватил. Все ждали твоего возвращения к вечеру, но вас с Юзефом и след простыл. Пришлось Августу со мной на связь выходить и новости интересные сообщать. Болотные топи, Терра… Что в следующий раз?».

«Авалон, Гелиан? Что в следующий раз?»

«Соединение прервано».

***

Терра вошла и остановилась в холле.

— Париж! Париж, сюда иди!!!

Спустя минуту на лестнице нарисовалась Париж. Она почтительно кивнула Радомиру и Авроре, стоящим позади Терры. Потом взгляд ее застрял на хозяйке, с головы до пят перемазанной в какую-то грязь. От Терры несло так сильно, будто она искупалась в отхожем месте.

— Забери мешок со мхом у Радомира и выложи все на настиле на кухне. Ставь воду. Много воды. Я сейчас переоденусь и спущусь.

— Да, госпожа, — Париж тут же бросилась к Радомиру и протянула обе руки к мешку, который он нес.

Радомир молча передал ношу. Париж метнулась в сторону кухни на первом этаже. Терра же направилась к лестнице и стала подниматься наверх. Отворив дверь, она уперлась взглядом в Анну, сидящую на диване.

— Слава Богу, — вздохнула свекровь и прижала ладони к лицу.

Мужчина, лицо которого Терра узнала по фотографии из базы данных Гедеона, протянул Анне кружку. Женщина, лицо которой тоже было знакомо, держалась поодаль. Она взирала на Терру своими фиолетовыми глазами и молчала. Радомир и Аврора замерли в дверях.

— Меня зовут Терра, — произнесла она. — Я дочь рода Стеллар, жена Гелиана Птахова, знахарка и рекомбинант.

— Лавджой, — улыбнулся мужчина. — Оборотень. Отец Авроры. Катарина, — Лавджой указал рукой на женщину, — рекомбинант, мать Авроры.

— Зачем Кенерия Дагди пытался вас разыскать? — в лоб спросила Терра.

— А тебя так просто не прошибешь… — заметил Лавджой. — Давно знаешь, кто мы?

— Два дня назад вычислили, — ответила Терра. — Полагаю, никто ничего вам не сказал, ибо Анна и Август не могли доподлинно знать, открыли вы Авроре правду о себе или нет.

Анна сделала глоток. Лавджой утвердительно кивнул.

— Возвращаясь к твоему вопросу: я не знаю, зачем Кенерии Дагди нас искал. Предполагаю, что Катарина нужна ему как рекомбинант, ну а я — в качестве опытного убийцы и рычага для шантажа Катарины. Странный у нас разговор, — улыбнулся Лавджой. — Может быть, войдешь?

Терра обернулась к Авроре и Радомиру.

— Извините, но мне нужно принять душ, переодеться и начать работать.

— Я уже заметил, насколько ты рада нас видеть, — Радомир сложил руки на груди и состроил недовольную гримасу.

— Она рада, — Аврора погладила его по плечу. — Она рада… Только ее муж сейчас за стеной, и она ничем не может ему помочь.

— Спасибо, Аврора, — кивнула Терра и отправилась в ванную. — Кто-нибудь, найдите мне чистую одежду. Рубаху, штаны, носки и сапоги. Спасибо.

Дверь в ванную за Террой закрылась.

— Она всегда такая? — вскинул брови Лавджой.

— Нет, — покачала головой Аврора. — Катарина, поможете мне найти одежду для Терры?

Молчаливая Катарина кивнула.

***

Радомир застал Терру на кухне на первом этаже. Закатав рукава мужской рубашки, она помешивала огромной ложкой какой-то отвар в кастрюле. Париж перебирала мох, сваленный на полу.

— Париж, сходи к Юзефу на второй этаж, — попросил Радомир. — Проверь, как он там.

Париж обернулась к Терре и получив дозволительный кивок, скрылась.

Радомир присел на стул.

— Ученицу новую взяла?

— Да. Соображает быстро, работы не боится.

— Ты же знаешь, кто она такая? — решил уточнить Радомир.

Терра смирила его недовольным взглядом и отвернулась.

— Париж — ученица знахарки, Радомир.

— Хорошо. С этим закончили. А теперь рассказывай: что, как, зачем и почему.

— Ты вроде бы все знаешь…

— Почему ты не веришь, что наномашины 29 типа не смогут излечить людей от черного крапа? — напрямую спросил Радомир.

— Считай это предчувствием.

— Думаешь, они блокируют рецепторы, с которыми соединяется эта тварь, и не дают ей заразить человека? Если тварь первой «села» на рецептор, наномашины бессильны?

— Механизм такой защиты известен. Ключ подходит к замку. Но замок занят.

— Если это так, то трюк с наномашинами обречен на провал, — Радомир развел руками.

— Не совсем, — покачала головой Терра. — Наномашины помогут людям, которые еще не успели заразиться.

— Мы не знаем, во что выльется эта вакцинация. Как люди отреагируют на внедрение наномашин. Какие побочные реакции. Как это отразится на их потомстве. Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю, Радомир. Поэтому, я варю настой из голубой топи.

Радомир расхохотался.

— Ты варишь отвар из утопии, Терра!

— Либо смейся, либо помоги. Другого не прошу.

— Ладно, — пожал плечами Радомир. — Говори, что делать.

***

Утром следующего дня Гелиан связался с Террой.

— 29 тип наномашин не работает, — произнес он. — Люди продолжают умирать.

— Это еще не конец. Возможно, те, кто еще не инфицировались, приобретут иммунитет.

— Что за лекарства ты спустила вниз?

— В банках с черными лентами — отвар из «голубой топи». В банках с серыми лентами — из «сонной лапки».

— Сколько ждать, как думаешь?

— В течение суток станет ясно.

— То, как вы разговариваете друг с другом, со стороны смотрится ужасно, — пожаловался Радомир и помахал Гелиану рукой.

— Скажи моему брату, что он плохо выглядит, — засмеялся Гелиан.

— Сам ему скажешь, — улыбнулась Терра.

— Попроси Радомира выйти со мной на связь. Нужно обдумать наши дальнейшие действия.

— Конечно, — она кивнула.

— Терра… Я люблю тебя…

— И я тебя люблю, — ответила она и тут же спряталась, отключив соединение.

***

«Система L–XY — 5326 запрашивает разрешение на подключение».

— Соединение разрешаю, — простонала сонная Терра.

— Милая, я жду тебя у стены.

Терра вскочила с кровати и стала обуваться.

— Что? Что там происходит?

— Кажется, ты нашла лекарство…

Терра замерла в полусогнутом положении.

— «Голубая топь»? — прошептала она.

— Нет. «Сонная лапка».

***

Они варили отвар прямо на улице. Они передали сообщение в другие поселение о том, как его готовить. «Радомир нашел лекарство», — так они сказали. «Сонная лапка» — маленькие цветы, растущие вблизи широких дорог. Листья этих цветов были похожи на следы от собачьих лап, а сонными их назвали потому, что отвар из этих цветов обладал снотворным действием.

Терра не верила своим глазам, когда Гелиан стал показывать ей картинки с бледнеющими пятнами на руках людей, которые пили этот отвар. Теперь они варили его на всех.

Они пришли к стене следующим утром, когда на небе стала браться зарница. Под негодующие реплики и ошеломленные взгляды сонной охраны, они отворили маленькую дверь в огромных воротах и вышли через нее наружу. Дверь за их спинами тут же закрылась, заставив вздрогнуть от щелчка одного из засовов.

Гелиан стоял напротив. Он ждал их прихода. Терра бросилась к нему первой. Обняла, что было сил. Целовала щеки, губы, шею. Он кружил ее вокруг себя и смеялся.

— Намиловались уже? — буркнул Радомир, ставя тяжелые сумки наземь.

Гелиан отпустил Терру и подошел к брату. Он обнял его и похлопал по плечу.

— Как Аврора отнеслась к твоей идее выйти сюда вместе с Террой?

— Моя жена больше со мной не разговаривает, — прокомментировал Радомир и отстранился. — Ну что ж… Шансы есть только у людей на первой и второй стадии. Мы принесли настойку из мака. Все, что Терра смогла сделать… Настойку только детям давать…

— Я понял, — Гелиан кивнул и вновь подбежал к Терре, подхватывая ее на руки и кружа, кружа, кружа…

Глава 15

Эпидемия унесла жизни семи тысяч человек. Большинство из них погибли в пустоши, остальные умерли под стеной поселения. Люди со второй стадией заболевания быстро шли на поправку. Их черные пятна бледнели, покрывались коркой, под которой образовывались язвы. У тех, у кого заболевание еще не проявилось, симптомов так и не возникло. Ворота для всех выживших открыли спустя трое суток после того, как Радомир и Терра вышли наружу. Крайняя мера, ибо буря в очередной раз изменила свое направлении и вот-вот должна была накрыть поселение. Элементы питания для климакола на этот раз привез Василий. Вместе с элементами питания Василий доставил очередные дурные вести.

— Как это «отдал приказ собирать армию»? — негодовала Анна. — Он в своем уме? Зачем сейчас нападать на центральные земли? Зачем твоему отцу вообще нападать на них?

— Известие о лекарстве от черного крапа развязало отцу руки, — объяснил Василий. — Теперь у нас нет повода отсиживаться за стенами. Мы всегда хотели отомстить. Вот отец и поведет народ мстить.

— Он знает, что Терра и Аврора живы? — спросил Гелиан.

— Отец не дурак, Гелиан! Радомир так быстро нашел лекарство от черного крапа, что даже идиоту было бы ясно, что его ненаглядная Аврора жива! Будь она на том свете, Радомир бы ушел в запой, а не лекарство искал! Кроме того, — Василий поморщился, — при всем уважении к твоему таланту, Радомир, сделать лекарство из придорожной травы… Ты бы до этого не додумался.

Радомир изогнул губы в полуулыбке:

— Это не трава, Вася, это цветы.

— Ты меня понял. В общем, наш план с вашим внезапным возвращением накрылся. Народ во всех поселениях с воодушевлением встретил новость о военном походе на земли Стелларов.

— Когда Савелий собирается выступать? — спросил Август.

— Через три недели. Он будет перебрасывать людей на наших кораблях к местам высадки. Затем те пойдут пешком. Гелиан, — Василий взглянул на брата, — ты должен связаться с отцом и поговорить с ним. Он рассчитывает, что твои люди присоединяться к нему.

— Да уж… — Гелиан отвернулся. — Пятьсот мужиков с вилами ему помогут.

— Отец сказал, что если ты ослушаешься, он оставит тебя без климакола. И даже если у тебя будет лекарство от черного крапа, после бури тебе негде будет жить и нечего будет есть.

Аврора вскочила с места и бросилась в туалет. Радомир побежал следом.

— Что это с ней? — скривился Василий.

— Приболела, — отрезала Анна.

— Какие-то вы все молчаливые. Думал, вы оживитесь, план новый придумаете, а вы будто воды в рот набрали.

Август потрепал Ваську по плечу и предложил проводить его до корабля.

— А я бормотухи привез… — пробурчал в ответ Василий.

— Спасибо, — кивнул Август. — Наши запасы как раз закончились.

— Я провожу Васю, — Гелиан встал.

— Думаешь, если пообщаешься с Савелием, он изменит планы? — напрямую спросил Август.

— Нет. Не изменит. Но я все равно поговорю.

— Как знаешь! — Август демонстративно отвернулся.

***

Аврора присела на пол возле унитаза. Радомир проверил пульс, намочил полотенце и стер с ее лба испарину.

— Ты должна отдохнуть, — он присел на пол рядом с ней. — Это все — результат переутомления.

— Слишком рано для недуга беременных, — Аврора уткнулась лбом в согнутые колени.

— Я должен тебя осмотреть.

— Я попрошу Терру меня осмотреть.

Радомир взял ее за руку и сжал пальцы.

— Как скажешь.

— Я хочу поговорить с матерью и Кириллом.

— Не думаю, что сейчас тебе стоит с ними встречаться.

— Они переживают. Я должна их успокоить, — Аврора встала с пола и взглянула на отражение в зеркале.

— Гелиан уже поговорил с ними и успокоил. Завтра мы вместе к ним сходим.

— Завтра будет поздно, — Аврора вышла из ванной, оставив Радомира одного.

***

Терра вымыла руки и вытерла их полотенцем.

— Ничего необычного не нахожу, — она улыбнулась Авроре. — Ты устала и нуждаешься в отдыхе. Тошнота и рвота пройдут, как только ты немного успокоишься.

Аврора начала одеваться.

— Ты уверена, что с ребенком все будет хорошо?

— Я уверена, что сейчас с ним все хорошо, — уклончиво ответила Терра.

Аврора открыла дверь и взглянула на замершего за ней Радомира.

— Я к матери хочу сходить. Одна, — она пропустила его в кабинет. — Вернусь через час.

— Аврора, — он понуро опустил плечи.

— Вернусь через час, — повторила она, не оборачиваясь.

— Зайди и дверь закрой, — попросила Терра.

Радомир вошел и запер дверь.

— Сейчас я не вижу отклонений. Но срок слишком маленький, чтобы заранее прогнозировать.

Радомир понимающе кивнул.

— Она должна отдыхать. Больше спать. Нервничать нельзя.

— Как ты себе это представляешь? — Радомир присел на стул. — На нее слишком многое навалилось.

— На тебя тоже, — кивнула Терра. — На каждого из нас.

— Я все время думаю о том, что что-то может пойти не так.

— Это проклятие всех врачей, Радомир. Мы слишком много знаем и слишком многое видели. Всегда что-то может пойти не так. Тебе придется смириться с этим и продолжать наблюдать со стороны. Авроре нужен муж, а не врач. Мужа ей никто не заменит. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — он кивнул.

***

Гелиан присел в капитанское кресло и попросил Василия пойти прогуляться. Ждать, когда отец ответил на вызов, долго не пришлось. Его бледное лицо высветилось напротив Гелиана спустя минут десять.

— Ну, здравствуй, сынок, — отец надменно улыбнулся.

— Здравствуй, папа.

— Твои братья рассказали мне о том, что произошло. Я рад, что твоя мать, Аврора и Терра не пострадали. Не ожидал от Федора такого удара в спину… — Савелий тяжело вздохнул и перевел взгляд куда-то в сторону. — Ни от кого из них не ожидал…

— Я тоже, — кивнул Гелиан. — Мне пришлось отключить климакол, чтобы подавить бунт, и теперь мы остались без элементов питания.

— Скажи… — отец задумался, — честно мне ответь: ты действительно верил, что Терра найдет лекарство от черного крапа?

— Безусловно.

— Она выполнила свое предназначение, — Савелий вперил взгляд в Гелиана и прищурился. — Что будешь делать дальше… …сынок?

— Готовиться к походу на центральные земли… …папа.

— А твоя жена? Что будет с ней?

Гелиан пожал плечами:

— Моя жена — последняя из рода Стелларов. Шанталь и Юрий должны понести наказание за предательство. Мы можем прийти на центральные земли как завоеватели. Люди будут ненавидеть нас и бороться до последнего за каждый скудный клочок их земли. Мы станем заклятыми врагами и память об этом передастся их детям, а от детей — внукам. Рано или поздно, кто-нибудь, когда-нибудь захочет нам отомстить. Но если мы придем как освободители… Как заступники угнетенных и выберем символом этого похода жажду справедливости и свершение наказания за предательство управляющего рода, с которым мы породнились… Люди не пойдут за тобой, отец. И за мной они тоже не пойдут. Ибо мы для них чужаки. А вот за Террой… За последней из рода Стелларов… Она может стать символом их освобождения и тогда мы не будем врагами. Мы будем союзниками-освободителями.

— Люди на центральных землях ненавидят Стелларов! — вторил отец. — И если склоняли они головы столетиями, что помешает им поднять их сейчас? Ты хочешь сделать Терру символом? Святой? А ты не подумал, что они уже достаточно нахлебались святотатства Стелларов?

— Они забудут о своей ненависти, когда на их землю явимся мы. Они объединяться против нового врага, претендующего на то, что по мнению этих людей, нам не принадлежит. И как бы сильно они не боялись Стелларов в прошлом, как бы сильно их ненавидели, нас ненавидеть они будут гораздо сильнее. Стеллары не отбирали у них земли, а мы придем, чтобы забрать все. Ты идешь мстить, отец, или на самом деле тебя интересуют перспективы присоединения новых территорий к нашим владениям? Если только месть движет тобой — ты приобретешь землю, а вместе с ней и постоянные проблемы с усмирением людей, живущих на ней. Ежели ты идешь за землей, за элементами питания климакола, за нашим будущим, тогда лучше примерь маску освободителя и сделай из Терры святую. Тогда ты получишь все, в том числе и долгожданную месть.

Отец долго и пристально взирал на Гелиана. Не нужно было быть оборотнем, чтобы понимать: ни одна завидная перспектива не переборет лютую ненависть к Стелларам, к Терре, к нему, Гелиану, и всему, что связано с «покойным» Августом Ребровым. И даже если сейчас отец сделает выбор в пользу Терры, это вовсе не значит, что он все забыл. Отец нанесет удар под дых и отомстит во что бы то ни стало. Он не оставит в живых ни Терру Стеллар ни его, Гелиана.

— Пожалуй, ты снова прав, — наконец, кивнул отец. — Сейчас нам лучше прийти к ним как освободители. Терра — твоя жена. И все, что унаследует она, достанется тебе, а значит, и роду Птаховых. Думаю, стоит рассказать нашим людям правду о том, что твоя молодая жена нашла лекарство от черного крапа. Это поднимет ее авторитет в глазах люда. И еще мы должны рассказать правду о подлом предательстве ее сестры и Юрия. Терра имеет право отомстить, а значит мы — как ее семья — должны ей в этом помочь. Ты же, в свою очередь, сделаешь все возможное, чтобы она закрыла рот на время и начала вести себя как Птахова, а не как Стеллар. Понимаешь, о чем я?

Гелиан кивнул.

— Терра не будет носить старообрядную одежду. Я позабочусь об этом.

— Дело не только в одежде. Она должна думать о наших интересах. Напомни своей жене, кому она обязана жизнью, — улыбнулся отец. — Ладно. Через три недели мы должны начать осаду центральных земель. Собирай мужиков и готовься. Без боя они не сдадутся. А Терра… Она либо поможет нам, либо… — отец пожал плечами, — либо нет.

***

Гелиан продолжал сидеть в капитанском кресле.

— Все слышал? — спросил он у брата, не оборачиваясь.

— Да, — тихо ответил Василий.

— И что думаешь?

— Он убьет ее. Мертвая мученица куда лучше живой святой. Скорее всего, в убийстве он обвинит кого-нибудь из людей Юрия. Или самого Юрия. Или ее сестру Шанталь. Потом он доберется до Авроры. Радомир ему этого не простит, и тогда он убьет и его. Останешься ты да мать. Как только найдешь элементы питания климакола, он избавится и от тебя. А мама… Он настолько привык издеваться над ней, что сохранит ей жизнь ради того, чтобы каждый день напоминать о своих деяниях, — тихо ответил брат. — И мы, его сыновья, будем продолжать отворачиваться и делать вид, что это не наше дело. Потому что больше всего в жизни мы дорожим тем, что у нас осталось.

Гелиан медленно повернулся и снисходительно улыбнулся:

— Своими землями? — спросил он.

— Нашими детьми, — ответил Василий и плюхнулся в кресло помощника капитана.

— И ты согласен принять такой сценарий?

— Это его сценарий, — покачал головой брат. — Не мой. С рождением детей, Гелиан, в жизни многое меняется. Начинаешь задумываться, что оставишь им в наследство. Элементы питания — не решение проблемы. Пройдут годы, и наши потомки останутся ни с чем. Но ты… Ты знаешь, как решить проблему с климаколами раз и навсегда. Если бы не знал, — Васька вытянул ноги и потянулся, — не вел бы себя столь уверенно. Я и Петр поддерживаем тебя. Антон — на мать смотрит. Как она скажет — так и будет. А мать за твои интересы душу продаст. Замкнутый круг. Что касается отца… Помню, когда мы с Настасьей моей в первый раз замутили, она вместо того, чтобы над поруганной честью плакать, стала рыдать над моими шрамами на спине от отцовской розги. Понял тогда, что ни с кем кроме нее, жизнь свою прожить не хочу.

Гелиан нахмурился. Странно, он никогда не считал, что брат по любви женился. Настя из знатной семьи. Родители ее верными товарищами Птаховых были.

Василий, заметив его смятение, расхохотался.

— Я ее два года окучивал, пока на сеновал не затянул! Потом пришел к папане нашему и выдал, что девку опозорил и она понесла. И что слухи по поселку уже поползли. Свадебку сыграли через три недели. А Настюша моя понесла только через год. Папаня мне этого так и не простил. Да, плевать. А про Петра рассказать? Он же Польку свою в первый раз на ярмарке повстречал. Как увидел ее, так и прилип. У нее ухажер был. Месяца три порог ее обивал, пока с ухажером этим не подрался. А Поля вместо того, чтобы за женишком бежать, за Петром вдогонку понеслась. Потом только призналась, что папаня наш к ним в дом визит заблаговременно нанес и пригрозил ей и родителям ее, чтобы на Петра глаза не косили. Если спутается Полина с Петром, Савелий родителей ее разорит, а Полинку в Блудный дом сдаст. Дошло до Петра, что так просто на девчонке ему не жениться. Пришел за помощью к матушке нашей. А мать возьми да присоветуй: ляжь с девкой, пусть понесет. Как понесет — по поселку слухи разнеси. В общем, мой сценарий, — Василий усмехнулся. — Так и женился Петр на Польке своей. Правда, на сносях она была, когда свадебку играли, но кому какое дело, когда кольца на пальцы уже надеты? — Василий повернулся к Гелиану. — Странный ты человек. Все думал, что мы с Петром по бабам шатаемся. А подумать о том, что с женами своими вечера коротаем, пока матушка наша детей смотрит, ума не хватило. Мамане спасибо. Она у нас вообще святая. О том, что шашни у мамки нашей с Августом были, кажись, все поселение знало. И откуда ты такой красивый взялся, тоже знали. Но, когда родной отец розгами по спине стегает… когда мать голос рвет от крика, а тебе в родительскую спальню, чтобы ее защитить, хода нет… когда с годами начинаешь все больше и больше понимать… рождается ненависть. Папашка забыл об этом. О главном он забыл: мы все — ее дети. И никто из нас ее не предаст.

Василий встал с кресла и напротив Гелиана замер.

— В общем так. Я как раз отвез Настену с детьми погостить к Антону. Знаешь, дети так просились к дядьке на Запад, что я не смог отказать. Сказал своей, собирай вещи и отправляйся. Да и Петр со своими там уже три дня кряду. Бабы языками как зацепятся, не оторвать. Да и детям веселее.

Гелиан потер взмокший лоб.

— Значит, вы все поняли еще неделю назад?

— Что отец сотрет тебя с лица земли, а прости, с лица Теновы? Это было понятно лет эдак пять-семь назад. Через пару часов все сюда прилетят. В запасе всего несколько дней, пока отец не поймет, что мы его предали. Наше дело первыми удар нанести. У меня давно поставлены свои люди в Главном доме на Севере. Они помогут, но всю грязную работу придется сделать нам самим.

— И сколько лет вы с Петром готовились к такому сценарию? — Гелиан искоса взглянул на Василия.

— Не понимаю, о чем ты, — пожал плечами тот.

— О том, что Август жив, давно знаете? — Гелиан прищурился, внимательно изучая реакцию зрачков брата на этот вопрос.

— Мы не знали, что Август жив!

— Врешь! — гаркнул Гелиан.

Василий отвернулся.

— Когда узнали, что Август жив?! — повторил вопрос Гелиан.

— Год назад он связался с нами.

— Вот же сволочь!!! — гаркнул Гелиан и стукнул кулаком по подлокотнику. Подлокотник отвалился.

***

Катарина прилегла на кровать и накрылась одеялом с головой. Раньше она много болтала. Особенно, когда нервничала. Теперь из нее будто бы вытянули весь воздух и говорить она больше была не в состоянии. Хоть бы продолжать дышать, хотя, и этого уже не хочется. Лавджой говорит о мести. Аврора и Радомир говорят о мести. Птаховы, Ребровы, Стеллары… Все собираются кому-нибудь за что-нибудь мстить. Одна Катарина осталась не удел. Ей бы не просыпаться никогда, но разбудили и вот она — жизнь в новом будущем. Ее ребенка больше нет. Его отобрали и не вернули. А Авроре мать уже не нужна, тем более, что вряд ли сейчас у Катарины повернулся бы язык назвать себя матерью взрослой женщины, которая уже и беременна к тому же…

Она свернулась калачиком под одеялом и закрыла глаза. Лавджой опять здесь. Стоит рядом и смотрит, потому что бессилен что-либо изменить. Раньше было по-другому. Он уходил на задание и мог пропасть на три-четыре недели. И каждый раз она прощалась с ним навсегда, а когда он возвращался, радовалась недолго, ведь спустя неделю, а иногда и всего несколько дней, он снова уходил. Она никогда не спрашивала его, где он был и чем занимался. Она знала, что он убивал, так же, как убивали и все остальные. На войне не бывает хороших и плохих, есть только свои и чужие. Сопротивлению был нужен оборотень, а оборотню была нужна Катарина Илес. Оказалось, что можно привыкнуть жить в страхе потери. И осознавать это было ужасно, ведь раньше, когда она ложилась в постель одна, ей даже в голову не приходило спросить себя: а что будет, если они переживут эту войну? И вот оно «дальше». И снова нужно бороться, выживать, с кем-то квитаться и кому-то мстить. Но сил на все это уже не осталось… И где взять эти силы непонятно.

— Уйди, — прошептала Катарина.

— Мне не нравится твое состояние, — Лавджой присел на кровать и погладил ее по спине. — Давай поговорим. Не хочешь говорить, просто выйдем из этого дома и погуляем. Посмотрим на людей, сходим к стене. Нужно что-то делать, Катарина, куда-то двигаться. Всем тяжело. Я понимаю, что тебе особенно трудно, но я рядом и мы пройдем через это вместе.

— Я хочу спать. Оставь меня одну, пожалуйста.

— Катарина…

— Я хочу побыть одна… Пожалуйста, уйди…

Он тихо встал и бесшумно покинул комнату. Катарина даже не шелохнулась. Только облегчение почувствовала от того, что его рядом нет. Впервые за время их знакомства она почувствовала себя легче от того, что Лавджоя нет рядом.

***

Аврора вышла из дома матери и взглянула на Радомира, переминающегося с ноги на ногу на другой стороне улицы. Она подошла к нему и остановилась. Говорить не хотелось. Возвращаться в больницу тоже. Разговор с матерью получился скомканным. Прав был Радомир: не стоило ей идти сегодня. И это хорошо, что Кирилла не было. Разговор с Кириллом по душам она вряд ли бы сегодня выдержала.

Радомир взял ее за руки и погладил пальцами ладони.

— Давай прогуляемся. Хочешь, в рощу сходим или к речке?

— Я хочу вернуться в свою комнату… в Блудном доме…

Радомир глубоко вздохнул и утвердительно кивнул.

— Там никого нет. Все ушли, даже Париж не осталась. Уверена, что хочешь туда вернуться?

— Да, — кивнула Аврора.

— Ну, тогда пойдем, — он взял ее за руку и повел вниз по улице.

Всю дорогу оба молчали. Она не злилась на него за то, что пошел за ней. Наоборот, почувствовала, что ей приятна эта забота. Словно единственный по-настоящему близкий ей человек… Матери всего не скажешь. У нее своя жизнь и Авроре места в ней, по правде говоря, никогда не было. Антонины больше нет. Некому пожурить ее и наставить на путь истинный. Она еще не думала о том, насколько сильно виновата перед ней. От этих мыслей хотелось рыдать и, вспоминая лицо Тони перед смертью, взор Авроры застилали слезы. Как вести себя с Катариной и Лавджоем Аврора не знала. Чужие люди из прошлого, которые подарили ей жизнь ценой собсвенных разрушенных жизней. Что она могла им сказать? Спасибо, что родили? Извините, что вас не было рядом, пока я росла? Простите, что язык не поворачивается назвать вас родителями? Слишком сложно все это. С Августом Аврора говорить больше не хотела. Дядя как будто и в самом деле умер в пустоши, а вместо него вернулся совершенно другой человек, которого она никогда не знала. Он использовал ее. Да, и спас, конечно, но только для того, чтобы использовать. Как и Гелиан, который присматривал за ней тоже не из благородных мотивов. По сути, она уже исполнила свое предназначение и потерпела грандиозный провал. Что дальше? Остался один Радомир. Он беспокоится, потому что на самом деле любит, или он переживает за своего ребенка? Что будет, если она потеряет дитя? Если дитя больным родится, что тогда будет? Она себе этого не простит. А он останется рядом, потому что его удержит любовь? Или это будет долг, который он взвалил на свои плечи, женившись на ней?

Они остановились у черного входа в Блудный дом. Дверь нараспашку. Радомир оставил Аврору на улице и зашел внутрь. Его не было несколько минут. А она все ждала, перебирая в уме невеселые варианты развития событий. Он выглянул на улицу.

— Там никого нет. И все убрано.

— Хорошо, — она выдохнула и направилась внутрь.

Аврора остановилась у лестницы как раз на том месте, где не стало Антонины. Слезы покатились из глаз. Радомир обнял ее за плечи и повел дальше, в подвал.

— Куда идти? — спросил он.

— Сюда, — она свернула налево, минула несколько комнат и остановилась у толстой железной двери.

Аврора отошла к противоположной стене, отодвинула решетку вентиляции и достала из тайника ключ.

— Открывай, — она протянула ключ Радомиру.

Многое осталось на своих местах, многое Аврора уничтожила собственными руками. Разбитые голографические проекторы валялись на полу, простреленный из плазмара системный блок по-прежнему висел на стене. Джослин больше не поговорит с ней, музыка их динамиков не зазвучит… Карты звездного неба, которые висели на стенах, она разорвала в клочья. Эти клочья устилали пол в комнате. Столько труда было вложено в них… Радомир, словно почувствовав, что топчет нечто значимое для нее, наклонился и поднял с пола обрывок…

— Это карты? — спросил он.

— Да.

— Ты сама их рисовала?

— Да.

— Давай, ты присядешь на этот удобный диван, а я немного приберу.

— Да…

Эта комната и была настоящим домом. Здесь она чувствовала себя в безопасности. Не нужно было притворяться, думать о том, что соседи подглядят или подслушают, что кто-то придет, разобьет здесь все и помочится на ее вещи и диван…

— Я была влюблена в тебя с самого детства, — произнесла Аврора и Радомир замер в полусогнутом положении. — Ты был старше и казался мне таким недосягаемым. Тобой интересовались девочки в школе. Они часто шушукались о тебе и Гелиане, но вы, как дети Главного дома, не ходили в школу вместе с остальными. А девчонки из кожи вон лезли, чтобы попасть в Главный дом и посмотреть на хозяйских детей. Просились даром помогать, лишь бы только повстречать вас. Надеялись, что вы обратите внимание на них. Их брали на какую-нибудь работу, но все без толку. Вы оба были слишком недосягаемы для них. А все, что недосягаемо, всегда манит. Это чувство… Прошли годы, когда я поняла, что это чувство внутри что-то значит. Ты никогда не обращал на меня внимания. Так, поздороваешься со мной, да и то, не всегда. Ты даже случайно меня в подвале запер, потому что не заметил, что я сижу в дальнем углу и рисую. Так, вошел с книгой в руках, плюхнулся на пол, почитал немного, затем встал, затушил лампу на стене и вышел, заперев за собой дверь на ключ. Аврора-дура стала еще и невидимой… И знаешь, я ведь тогда по-настоящему испугалась. А когда дядя меня нашел и всыпал тебе по первое число, мне было тебя жаль. Ты не сделал ничего для того, чтобы во мне поселилось это чувство. Не приложил ни единого усилия. Я сама это чувство создала. Соткала из мыслей о том, что я — особенная, что рано или поздно ты обратишь на меня внимание. Что первым заговоришь со мной, а потом влюбишься и женишься на мне. Назло всем. Всем тем девочкам в школе, которые меня дурой называли. Всем тем девчонкам, которые очередь занимали, чтобы в Главный дом на работу попасть.

Радомир разогнулся и продолжил молчать.

— Шли годы. Ты взрослел, менялась и я. Когда сверстники на свидания стали бегать, целоваться и обжиматься по углам научились, я поняла, что тоже хочу ходить на свидания, целоваться и обжиматься по углам. Я стала представлять, как ты приглашаешь меня на ярмарку в субботу сходить, покупаешь мне мороженное в лавке Фадея, выстаивая часовую очередь, как даришь мне ленты для волос, чтобы я вплела их в косу… Даже Ярик с друзьями не смог этого испоганить… — Аврора усмехнулась, растирая рубцы на запястьях. — Я ходила на ярмарки по субботам. Покупала мороженное, выстаивая в очереди час, и выбирала ленты самых ярких цветов, чтобы вплести их в косу. Тоня первой прознала, что влюблена я в кого-то. Долго пытала меня, а я все не признавалась. А потом стало не до мороженного и цветных лент. Дядя Иван продолжал проматывать состояние Августа и все покатилось по наклонной. Я перестала искать встреч с тобой в Главном доме. Я вообще перестала туда ходить. Поняла, что между нами залегает пропасть, которую мне не преодолеть. Минули годы, и я оказалась на посту охраны. После попытки Федора и его дружка надругаться надо мной, я побрила голову и проколола уши. Знала, что своим внешним видом оттолкну похотливых уродов, которые любят на кого-нибудь залезть. Кого-то это отвадило, кого-то нет. Я не церемонилась. Била по лицу и в пах, чтобы неповадно было. И каждый раз возвращалась на пост охраны, чтобы занять место за твоей спиной и вновь превратиться в невидимку. Я помню тот день, когда Катерина принесла весть о том, что к тебе в больницу пришла новая ученица. Елена. Та самая Елена, которая встречалась с моим братом. Я не знала, что Елену интересует медицина. Ее дело, не мое. А потом Елена оказалась сидящей за хозяйским столом напротив тебя. А ты все глаз от нее отвести не мог. Ни на кого так не смотрел, как смотрел на нее, — Аврора улыбнулась. — Я попросила Катьку отправить меня на другой пост в доме, но она наотрез отказалась. Сказала, что так я лучше за своим братом пригляжу, а не то неприятности с ним случиться могут. Намек я поняла. С Кириллом говорить было бесполезно. «Не твое дело. Не лезь». Антонина меня быстро раскусила. Совет дала подальше от тебя и Елены держаться. В день вашей свадьбы я стояла на посту у входа в дом Божий. Невидимка так и осталась невидимкой. Все вокруг радовались и улыбались, поздравляли вас, счастья желали, а мне бы скрыться с глаз долой, чтобы ничего не видеть, да пост оставить не могу… Детские мечты вдребезги, осколки не собрать… Никогда вам с ней зла не желала. Кирилла только жаль было, он ведь тоже ее любил… Время шло, и вы с Еленой перестали посещать Главный дом. Потом была твоя потасовка с Кириллом, его длительный запой и конец, которого никто не ожидал. Три года минуло. И ни разу за эти годы мне и в голову не пришло начать искать с тобой встреч. Осколки мечтаний давно были растоптаны, а мне оставалось только одно — выживать. Ты писал, что стал намеренно приходить в Главный дом, чтобы меня увидеть, — Аврора улыбнулась. — А я не замечала. Настолько погрузилась в себя, в расчеты, в изучение звездного неба, в рассказы девчонок из Блудного дома, что взгляды твои как раз и перестала замечать. А ведь опытный охранник, — она хмыкнула. — Должна была хоть что-то подметить. Наверное, это потому, что у меня и мысли не могло возникнуть о том, то ты можешь засматриваться на Аврору-дуру… На меня, невидимку, — она усмехнулась и кивнула. — Радомир Птахов на дух меня не переносил. И слова его обидные жалили, но не сильнее, чем слова остальных людей в поселке. Это просто броня моя толще стала и словами ее было уже не пробить. Дом в поселке я построила на свои деньги. Каждая вещь в нем заработана мной. И все равно, возвращаясь туда я не чувствовала, что там мой дом. Эта комната в Блудом доме была сердцу дороже… И Антонина была к этому сердцу ближе, чем приемная мать.

Она взглянула на Радомира и поджала губы. Он продолжал молчать, внимательно ее слушая и сжимая обрывки карт звездного неба в руках.

— Подозрение, что Терру отравили появилось практически сразу, как только мои пальцы волдырями побило, — Аврора пожала плечами. — Я Катерине об этом предположении сказала, и больше ничего не изменилось. Это настораживало. Мне нужен был союзник: тот, кто умен, кто близок к Птаховым и Главному дому, тот, кто верен интересам Гелиана, и кто умеет хранить чужие секреты. Конечно же, я выбрала в союзники тебя. Хотя, если честно, ты был последним человеком в поселке, к кому бы я пошла за помощью. Однако в этой ситуации речь шла не обо мне. На кону стояла жизнь новой хозяйки Главного дома. И понеслось. И будто не было всех этих лет, и будто я все та же девчонка, сидящая в одной с тобой комнате, только на этот раз ты не книгой увлечен, а мной… И пропасть между нами как никогда широка, а тебе на все наплевать и ты прыгаешь ко мне… …а я все никак поверить в это не могу, ведь я слишком давно безответно в тебя влюблена… Уверен, что на самом деле любишь? — произнесла Аврора. — Думаешь, это не похоть? Не долг, не обязанность, не забота о твоем ребенке, а именно то самое чувство внутри, когда простое созерцание со стороны приносит радость и от улыбки, пусть даже улыбаются не тебе, становится так тепло внутри, так уютно… Ты уверен, что месть за меня стоит жизни человека, которого ты называешь «дядей»? Отказаться не поздно, Радомир. Я все пойму. Не стану попрекать или злиться. Ты так много сделал для меня… Я всегда буду благодарна тебе за это. Но я не хочу, чтобы в один прекрасный день ты взглянул на меня и понял, что это была не любовь, и чувства, которые ты испытывал, изжили себя.

Радомир сделал глубокий вдох и разжал пальцы. Обрывки карт посыпались на пол.

— Мне больно слышать все это, — он смотрел на стену, где висел простреленный системный блок компьютера Авроры. — Больно от того, что ты можешь во мне сомневаться. Не доверять мне и слову, данному мной, — он повернулся и взглянул на нее в упор. — Прости за то, что не замечал. Прости за все, что я сделал и наговорил. Я написал правду, Аврора. Я не помню того конкретного момента, когда влюбился в тебя. Но сидя в Главном доме в тот вечер, когда Терра пригласила тебя к столу, я уже определенно знал, что сделаю все возможное, чтобы жениться на тебе. И это решение на диво далось мне очень легко. Не спорю, похоть взыграла во мне пуще желания спасти тебя от дурной молвы. Перспектива заняться с тобой любовью подстегивала безрассудство, к которому я никогда не был склонен. И так легко от этого было внутри, так приятно… …что о влюбленности в тебя я, честно говоря, в тот момент не думал. Когда тетя вывернула грязное семейное белье, я был ошарашен. В голове не укладывалось, насколько я был слеп, насколько погружен в себя, что даже не замечал тебя, стоящую все эти годы за моей спиной. Ты со своими секретами обставила меня по всем направлениям, — Радомир улыбнулся и пожал плечами. — И я разозлился. Разозлился слишком сильно для того, кто просто желает затащить приглянувшуюся женщину в постель. Я понял, что влюблен. Понял это в тот момент, когда ты попыталась покинуть столовую. И все вроде бы как прежде… И наполненный стакан бормотухи передо мной. И напиться можно, и слова поперек никто не скажет. Но впервые в жизни, впервые за много лет мне стало наплевать на тех, кто обычно сидел рядом со мной. Плевать, что будет с ними дальше, на их планы, желания и тайны, ведь в голове сидел один вопрос: даже если я на тебе женюсь, сможешь ли ты когда-нибудь полюбить меня? Мое чувство рождено не из мимолетных улыбок, Аврора. Оно выковано болью, которую я испытывал, когда вожделел тебя. Эта боль появлялась внутри, когда я смотрел на тебя. Боль от того, что не раскусил твой недуг раньше Терры. Боль от твоего ухода, от твоих тайн, от того, что Гелиан знал о тебе гораздо больше, чем я… Боль от того, что я сын изувера, и не смог уберечь тебя, самое дорогое, что у меня есть, от него. Боль от того, что вынужден был провожать тебя взглядом, уходящую навстречу судьбе в долину Смерти. Я бы пошел за тобой пешком. Пошел бы в бурю, пошел бы на верную смерть, лишь бы увидеть, что ты жива и будешь продолжать жить, даже если не станет меня. Кому, как ни тебе знать, что улыбки могут ничего не значить, что слова бывают ложью, а поступки могут быть продиктованы необходимостью? Я уже проходил через это однажды. И все светлое, что было внутри, просто погасло, сковав меня необходимостью жить так, как придется. И пусть мои чувства к тебе рождены из боли, они сильнее и ярче всего, что я испытывал прежде. Бог свидетель, когда мы занимаемся любовью, у меня крыша едет. Я хочу тебя постоянно. Обнимать, целовать, ласкать тебя, шептать тебе на ухо всякую чушь и внимать твоим стонам. От этого внутри все переворачивается. Становится плевать на все вокруг. Лишь бы ты всегда была рядом, лишь бы тебе было всегда хорошо рядом со мной. Лишь бы продолжала любить меня, слепого идиота, по уши влюбленного в тебя. Твои улыбки, пусть даже ты улыбаешься не мне, сжигают меня изнутри. Ты — самая настоящая агония. Мой пожар. И я не хочу, чтобы кто-нибудь пытался меня тушить. Даже тебе я этого не позволю. Мне нравится то, что я испытываю. Я наслаждаюсь этим чувством и не смей сомневаться в том, что оно настоящее. Что касается ребенка… Я с ужасом думаю о предстоящих родах. Я хочу ребенка. Хочу от тебя детей. Вот только если бы их не нужно было вынашивать и рожать… Если когда-нибудь придется выбирать, я выберу тебя. И не проси об обратном. И не сомневайся в том, что я выберу тебя, как бы больно тебе от этого выбора не было. Самый правильный поступок, который я совершил в жизни, это женитьба на тебе, Аврора Реброва. Если потеряю тебя, жизни нормальной для меня уже не будет. Вот такая она, моя любовь. Немного пугает, правда? — он снова улыбнулся, глядя на нее.

— Боль и страсть, — прошептала Аврора.

— И удовольствие, — Радомир подошел и встал перед ней на колени, — и нежность, и забота, — она взял ее руки в свои и погладил пальцами ладони, — и радость, и грусть, — поцеловал рубцы на ее запястьях, — и надежда на то, что все это никогда не закончится.

Она впилась в него солеными от слез губами. А он давно успел истосковаться по ней. Так много тонких нитей, из которых соткано его чувство. Но полотно, которое из них получилось, слишком прочное для того, чтобы по чьей-либо прихоти его разорвать. Одежда полетела в разные стороны. Диван слишком узкий, ну и черт с ним. Радомир стащил Аврору на пол, устланный обрывками звездного неба. Он проложит новые маршруты на ее теле, отыщет новые подходы к ее груди, ямочкам под ключицами, жилкам, бьющимся на шее, мочкам ушей, испещренным серьгами, мышцам спины, напрягающимся под руками, ягодицам, которые он любит покусывать, животу, который все еще плоский, пупку, который он обласкает губами, лобку, на котором появились короткие волоски, клитору, который вряд ли когда-нибудь оставит в покое, складкам, покрытым ее смазкой, бесконечно длинным ногам, которые он неустанно целует, коленям, которые он так любит гладить, пальчикам на ногах, которые она поджимает, когда он погружается в нее перед самой развязкой. Когда-нибудь она нарисует новые карты, и он закажет для них рамы у лучшего из мастеров, чтобы повесить на стены в их новом доме. Когда-нибудь они займутся любовью ночью где-нибудь на природе, чтобы она могла смотреть на звезды над головой, пока он будет ласкать ее тело. Все это когда-нибудь будет, а сейчас… Сейчас он в ней, и нет ничего лучше этого. Он продолжит гореть и пылать. И пусть хоть кто-нибудь попробует его потушить. Он не позволит. Никому. Никогда. И так будет до тех пор, пока они оба не сгорят на костре, что поджигают добровольцы за стеной. Так будет до тех пор, пока один из них не покинет этот мир, забрав вместе с собой другого.

Аврора прижалась лбом к его груди. Еще немного. Еще чуть-чуть.

— Я люблю тебя, — прошептал он и закрыл глаза перед последним толчком.

Она поджала пальцы на ногах и протяжно застонала. Она даже не заметила, что всегда так делает. И это не важно, ведь все заметил он. И все это для него стало важным. Он никогда не расскажет ей, что заниматься любовью можно по-другому. Никогда не признается, что раньше пыхтел в разных позах, пока жена покорно пялилась в стену или потолок, заверяя после, что очень сильно его любит. Он и впрямь оставил голову между длинных ног Авроры в самый первый раз, когда они занимались любовью. Потому что было с чем сравнить. Потому что это не шло ни в какое сравнение с тем, что он знал прежде.

***

Аврора и Радомир вернулись в больницу после заката и замерли в дверях на этаже, где они жили.

— Не смей ко мне подходить! — кричала Анна на Августа. — Сколько можно врать! Сколько лет нужно было из меня дуру делать! Как вы могли, — мать вперила разъяренный взгляд в Петра и Василия, — правду от меня скрывать!

— Мама, — пытался смягчить гнев Петр, — мы узнали всего год назад. Мы никому не могли ничего сказать. Даже девчонки наши не знали, что происходит!

— А я? А я, ваша мать? Мне можно было сказать?

— Нельзя, — отрезал Август. — Тебе, Гелиану и Авроре нельзя было ничего говорить! У каждого из вас была своя ноша! Гелиан отвечал за рекомбинантов! Аврора службу несла тихо и исправно! А ты исполняла роль матери и жены! Я не мог во всем полагаться на Кенерию и Хейли. А Петр и Вася были уже достаточно взрослыми, чтобы понимать, куда все катится.

— Наконец-то вернулись! — Лавджой помахал с дивана рукой Авроре и Радомиру.

Остальные замерли, глядя на них.

— Чего умолкли? — Лавджой неопределенно повел рукой. — Вы продолжайте, не стесняйтесь! В театр ходить не надо. Хотя, подобный бред даже выдумать сложно!

— Замолчи… — прошипела Катарина, которая сидела рядом с ним.

— А вы вообще кто такой? — скривился Петр, указывая на Лавджоя рукой. — Друг Августа? А вы? — рука переместилась на Катарину, — жена друга Августа?

— Э-э-э… — вырвалось из Терры.

— Мы члены семьи, — вежливо кивнул Лавджой, и забросил ногу на ногу.

— Расселись тут… — Василий непонимающе взглянул на гостей, — как у себя дома…

— Спасибо, что заметил, дружок! — засмеялся Лавджой.

— Замолчи! — вновь прошипела Катарина.

Мимо пронеслись дети. За детьми пробежала какая-то дворовая собака. Лицо Авроры медленно перекашивало. Радомир очень тихо прошептал за ее спиной:

— Только не нервничай…

Анна продолжила кричать на Августа. Антон пил бормотуху из бутылки, сидя в углу гостиной на полу. Полина и Настя спорили о чем-то на кухне. Дети бегали. Собака гавкала. Лавджой посылал Петра на хрен. Терра и Гелиан молчали, стоя в стороне.

— Замолчите все!!! — наконец, прокричала Аврора во все горло.

Дети замерли. Собака перестала лаять. Полина и Настя умолкли. Антон подавился. Анна остолбенела. Август потер лоб. Васька удерживал Петра от рукопашной. Лавджой и Катарина обернулись к Авроре. Терра и Гелиан продолжали молчать.

— Мои родители остаются на диване! Терра и Гелиан идут спать! Анна и Август тоже идут спать! Петр и Василий забирают свои семьи и идут спать на свои корабли! Собаку забирают с собой!

— А я? — жалобно пропел Антон. — А как же я?

Аврора покосилась на диван.

— Можешь лечь на диване.

— Там твои предки! — напомнил Антон.

— У родителей комната есть, — махнула рукой Аврора и направилась наперерез в спальню.

— Даже не поешь? — крикнула с кухни Полина. — В твоем положении нужно хорошо питаться!

— Родители? — нахмурился Петр, глядя на Лавджоя и Катарину. — Вы?

— Они самые! — хохотнул Лавджой и протянул Петру руку.

— Так вы одни из предков, которых Август разбудил? — тут же подхватил Василий, отодвигая брата в сторону и пожимая руку Лавджою.

— Нет, нас Аврора с Радомиром обнаружили.

— Катарина, приятно с вами познакомиться, — кивнули братья.

— Дочь нас родителями назвала, — шепнул ей на ухо Лавджой.

Катарина никак на это не отреагировала.

— Так ты поешь, Аврора? — крикнула с кухни Настя.

— Даже не приближайся! — Анну трясло. — Задушу, понимаешь? Я тебя задушу!

Антон продолжил пить. Терра и Гелиан молчали.

— Аврора, только не нервничай… — обронил Радомир, затаскивая ее в спальню и закрывая дверь.

— Дядя Гелиан, а собаку можно оставить?

Дядя Гелиан отрицательно покачал головой.

— Ну, дядя Гелиан! Ну, пожалуйста!

— А ну пса на улицу вывели! — гаркнула Полина с кухни.

Дети ретировались вместе с псиной.

— У меня сейчас десинхронизация системы произойдет, — произнесла Терра.

— Мои импланты уже перегрелись, — ответил Гелиан.

— Спать? — предложила Терра.

— Определенно. Только не здесь.

— На корабль?

— Да, — кивнул Гелиан. — И как можно быстрее.

— А я? — жалобно отозвался Антон за их спинами. — А как же я?

— Ты взрослый уже! Вот сам и разберись! — бросил на прощание Гелиан и повел Терру за руку из этого театра.

***

Так и шли, держась за руки. С возвращением выживших из-за стены, поселок ожил. В окнах многих домов теперь горел свет. На улице то и дело появлялись люди, которые не спешили по делам, а просто прохаживались, явно наслаждаясь теплым осенним вечером, как и Терра с Гелианом. Они улыбались и кивали господам, глядя на их соединенные ладони. Детские голоса. Какая-то группа заигравшихся ребятишек совсем позабыла, что время уже позднее. За младшими присматривали старшие. Заметив Терру и Гелиана, подростки расступились, разобравшись по парам. Поклонившись чуть ли не до земли, они проводили их взглядами и вновь собрались в большую шумную кампанию. Голоса подвыпивших взрослых доносились издалека. Человек пятнадцать устроились за столами, накрытыми в чьем-то дворе. Заметив на дороге Терру и Гелиана, люди дружно закричали и позвали господ присоединиться к ним. Господа вежливо отказались, чем заслужили тост «за наших дьявола и ведьму»! Судя по тосту, праздник у этих людей начался еще до захода солнца.

— Петр сказал, что они с Антоном все эти дни перебрасывали выживших из пустоши к стене северного поселения, но Савелий отдал приказ внутрь этих людей не пускать, — Терра щурилась, всматриваясь вдаль, где на холме мелькали посадочные огни кораблей Птаховых.

— Сначала люди получат лекарство и только после этого папаша откроет ворота.

— Ты когда-нибудь подозревал, что он не твой кровный родственник?

— Нет. И узнав правду, я, если честно, испытал облегчение, которое моим братьям прочувствовать не дано. Савелий всегда был дерьмовым отцом. Измывался над матерью, над братьями, надо мной. Однажды я понял, что больше не боюсь его рукоприкладства. И тогда я впервые дал сдачи. Не помню точно, что было дальше и досталось ли мне в ответ, хотя, — Гелиан пожал плечами, — наверняка досталось. Но, наверное, и отец тогда понял, что своими руками взрастил ненависть собственных детей к себе. Вася и Петя всегда помалкивали и в перебранки не вступали. Я полагал, что они его боятся, а на самом деле они тихо делали свои дела у него за спиной. Это я пер напролом и, если честно, мне доставляло удовольствие наблюдать за тем, как отец злится, как беспомощно машет руками, зная, что больше ударить не сможет, ведь если рука в очередной раз поднимется, я ударю гораздо больнее, гораздо более изощренно, чем он, ударю по нажитому, по перспективам, по шансам на его выживание. Я никогда не задумывался, что у меня может быть другой папа. Я просто жил и сражался с человеком, который был не достоин того, чтобы называться «отцом».

— Ты так хорошо все это помнишь? — Терра крепче сжала ладонь Гелиана. — Было больно переживать все это снова, когда утраченные воспоминания возвращались?

— В то время я мало что чувствовал. Воспоминания были похожи на запись камер видеонаблюдения, где в титрах значится перечень эмоций, которые я испытывал. Больно стало потом. И осознание всего ужаса, который преследовал нашу семью долгие годы, было похоже на потрясение. Образцовые Птаховы гнили с головы и только сейчас осознали, что голова давно сгнила и пора ее, наконец-то, отрубить. Мой папаша заплатит за все, что сделал.

— А что будет после того, как мы его убьем?

— Придется разобраться в Кенерий и Хейли. И чем быстрее, тем лучше.

— А после?

Гелиан кивнул в знак того, что понимает, куда Терра клонит.

— Я дал тебе слово, что мы вернемся на твои земли и отомстим. Мы вернемся и отомстим.

— А что после этого? — вновь спросила она, и Гелиан остановился.

— Мы должны найти запасные элементы питания и систему терраформирования. И даже если мы их найдем, ты не умрешь. Этого не будет.

— Но, тогда умрет кто-то другой, — ответила она.

— Пусть это будет тот, кто заслуживает смерти, — Гелиан взглянул на нее. — Например, Кенерия Дагди.

— Это значит, что Кенерию Дагди придется взять живым.

— Я согласен пойти на эту жертву. Думаю, остальные тоже согласятся.

— Либо так, либо ты найдешь способ сохранить жизнь рекомбинанту, который должен стать смертником, — добавила Терра.

— Или так, — он пошел вперед и потянул ее за руку.

Они остановились у развалин Главного дома, где Петр, Вася и Антон оставили корабли. К ним подошел Юзеф и поклонился.

— Вокруг все спокойно, — доложил он. — Наши люди стерегут периметр.

— Тебе нужен отдых, — Терра заглянула на осунувшегося охранника. — Сколько ты уже не спал?

— Я сдам смену через три часа. Тогда и высплюсь.

— Спасибо, Юзеф, — ответил Гелиан. — За все.

— Это вы спасли нас от черного крапа. Никто из Птаховых не спрятался в кусты, когда сюда беда пришла.

— Терра всех спасла, а не я.

— Но госпожа ведь тоже Птахова? — улыбнулся Юзеф и вновь поклонился.

— Признайся, — Терра смирила его пытливым взглядом, — ты все же ненавидишь Стелларов…

— Теперь намного меньше, чем раньше, — Юзеф пожал плечами и отошел в сторону.

***

Они поднялись на корабль и остались стоять посреди грузового отсека. В похожем отсеке совсем недавно Терра пережила свою жизнь заново в течение одной минуты. В похожем отсеке она узнала, что ее муж — машина для убийства, созданная гением все тех же недолюдей, которые приносили в жертву детей ради сотворения рекомбинантов. Что было больнее: узнать правду о нем и его мотивах или вспомнить свою прошлую жизнь и понять, что она никогда больше не будет прежней? Гелиан хотел пойти вперед, но Терра отпустила его руку и осталась стоять на месте. Он обернулся и замер, глядя на нее.

— Скажи, — произнесла она, — какого это, любить того, кого собираешься принести в жертву ради спасения всех остальных?

— А какого любить того, кто собирается принести тебя в жертву ради спасения всего человечества? — спросил он в ответ.

— Больно, — ответила Терра.

— Невыносимо больно, — ответил Гелиан. — И я вроде бы обманщик и злодей, но в то же время надежда и спаситель. Я друг и одновременно враг тебе — той, которую не вправе любить. И поиски ответов на вопросы, как сохранить тебе жизнь, не принесли плодов, ведь кто-то в прошлом не предусмотрел такой вариант. И только я один как добро и зло в одном лице, и от человека не отличить и человеком назвать трудно… Я верил, что смогу решить проблему. Я до сих пор в это верю. Отличие в том, что раньше было убеждение: тобой завладеют безразличие и покой. Тебе будет наплевать на то, что я люблю тебя. И мирская суета перестанет представлять для тебя значение, ведь система сотрет твою личность и Терра Стеллар перестанет существовать. Появится другая Терра, в прекрасных фиалковых глазах которой я не прочту интерес и желание жить. В моих любимых глазах появится в лучшем случае ненависть, а в худшем — пустота. Я давно смирился с этим ожиданием. Я был к этому готов. А ты все улыбалась и задавала вопросы, а я все пытался держать себя в руках и следовать намеченному плану дальше. Не честно, Терра. Не честно по отношению к нам обоим. К этому миру и всем его обитателям. Но такова цена нашей жизни. Тебя создали, чтобы спасти всех. Меня создали, чтобы спасти меня одного. И мотивы у этих поступков вроде бы разные, но итог один: у нас с тобой не спросили, чего мы хотим. И никогда не спросят, потому что интересы большинства всегда перевешивают интересы единиц. Однажды я сказал тебе, что ни о чем не жалею. Я действительно ни о чем не жалею, ведь даже если для нас с тобой все закончится плохо, мы умрем, пережив нечто, ради чего стоило жить. Любовь — это единственное, что принадлежит только нам с тобой. Подарок это или проклятие — я не знаю. Но то, что я рад испытывать все это — неоспоримо. Любовь к тебе — прекрасное чувство, Терра. Волнительное, всепоглощающее, окрыляющее и одновременно пугающее меня. Ты — моя сила и слабость. Моя судьба и проклятие. Ты — самое дорогое, что у меня есть. И плевать на землю, Терра, ведь ты гораздо большее, чем земля, по которой все мы ходим.

Терра поджала губы. Слезы катились по ее щекам. Так говорила мать. Мама говорила тоже самое…

Она протянула ладони и коснулась его щек. Он закрыл глаза, подставляя лицо под ее пальцы. Лоб, нос, губы, подбородок. Гелиан взял ее ладони в свои и поцеловал их. Коснулся волос, прижался носом к затылку, губами к шее. Терра закрыла глаза. Терра поплыла. Дыхание на щеках. Язык в уголке ее губ. Гладит нежно, скользит едва касаясь. Губы теплые, губы требовательные. Не скрыться от них, не убежать.

Прохладная вода лижет ноги. Рубаха прилипает к телу. Берег у озера крутой. Всего несколько шагов и окажешься на глубине. Губительно, если плавать не умеешь. Уйдешь на дно с головой и течение подхватит. Его ладони словно озерная вода. Лижут бедра, вздымаясь вверх, проникая под одежду, касаясь кожи и бесстыдно накрывающие все то, что скрыто под бельем. Его пальцы, словно мокрая рубаха, прилипающая к телу. Там, где касаются, возникают мурашки, гонимые волной желаний, поднимающие волоски на руках, окружающие ноющие соски, трущиеся сквозь ткань о его грудь. Берег у озера желаний крутой. Поцелуй его губ нежный. Она ступает вперед осторожно, зная, что через несколько шагов окажется на глубине. И вот язык уже пленен. Не силой нет, а лаской. Выдох, похожий на стон. Лицо обращено к небу. Это небо где-то там, высоко, за металлической обшивкой, за прозрачным куполом поселения. И звезд на нем не счесть. Они появляются по воле Гелиана. Они загораются от его поцелуев и падают с неба в воду, в которую входит Терра. Одежда давно мешает, ведь купаться нагой гораздо приятней. Губы на шее, спускаются ниже, к груди, что ждет поцелуев. Пальцы заплутали в его волосах. Дыхание горячее, оно согревает замерзшие соски. Язык струится по ним, словно вода, губы прилипают, словно мокрая нательная рубаха. Пальцы гладят кожу на животе. Вот-вот они окажутся на лобке и окунутся на глубину ее желаний. Губительно, если плавать не умеешь. Если не веришь, что он подхватит, не позволив утонуть. Уйдешь на дно с головой и вынырнешь, схватившись за протянутую руку. Не потому, что рассечь горло бутылкой не можешь. А потому, что любишь его, даже если любовь безответна. Можешь потом не верить. Можешь сколько угодно искать ответы. И страдать, и испытывать боль, зная правду. Но любви все равно. Рано или поздно, она подхватит и утащит на глубину обоих. И не важно, умеешь плавать или нет. Не важно, выплывешь ты или потонешь. Познать все это — вот в чем смысл. Предназначение может быть любым. А прожитый день — последним. Но если ты любишь, тебе есть ради чего жить. Если ты любишь, тебе есть, ради кого погибать.

Терра оказалась прижатой к стене. Она нагая, а он одет. Губы встретились вновь и их уже не разнять. Застежка штанов поддается. Ладони на бедрах сжимают сильнее, подхватывают, заставляя сердце биться быстрее. Он погружается на глубину и тащит ее за собой. Ноги сводит судорога от каждого проникновения. Она будто парит в воздухе и, в то же время, плывет по воде. Дыхание сбилось, стоны стали громкими. Он продолжал ее целовать, а она уже была не в силах ему ответить. «Задавала бы ты столько вопросов, зная, что можешь наслаждаться моим молчанием, а не ответами?» Если бы она знала, не тратила бы время впустую. Нырнула бы в омут с головой и наслаждалась каждым мигом, проведенным вместе с ним. Терра стонала в голос, упираясь головой в стену. Развязка близко. До нее несколько секунд, пару мгновений. Толчок, и судорога охватила все тело. Гелиан замер. Не кончил, нет. Замер.

Терра открыла глаза и не понимающе уставилась на него.

— Я всегда думал, что стою выше любых плотских удовольствий и познать настоящую страсть не смогу. Боялся, что буду слишком холодным и неумелым любовником, чтобы доводить тебя до экстаза. Теперь понимаю, что страсть, которую я испытываю, приходиться сдерживать. И меня это опять пугает. Я боюсь причинить тебе боль. Боюсь потерять над собой контроль и навредить тебе.

Терра погладила его по щекам и улыбнулась.

— Сильно сдерживаешься? — спросила она.

— Порядком, — кивнул он.

— Когда я подслушивала разговоры работниц нашего дома о том, как они проводили досуг со своими кавалерами вдали от чужих глаз, мне всегда казалось, что хуже них могут быть только блудницы. Разговоры блудниц я тоже подслушивала и иногда закрывала рот рукой, чтобы не ляпнуть чего-нибудь от удивления и остаться незамеченной. Так вот… — вздохнула Терра. — Если мне что-то не понравится, или станет неприятно или больно, — добавила она, — я тебе об этом скажу.

— Тогда скажи мне и другое…

— Что именно? — Терра прижалась лбом к его лбу.

— Как ты меня хочешь? — прошептал он.

— Как я тебя хочу? — она облизала губы. — Сильно тебя хочу. Снова.

— А если более подробно? — он едва заметно улыбнулся.

— М-м-м… Хочу встать на колени и широко расставить ноги, чтобы посильнее прогнуть спину. А потом ты перевернешь меня на спину, и я сведу колени. А еще ты как-нибудь свяжешь мне руки. Хочу и так попробовать. И мне нравится, когда ты торопишься. Очень нравится, — она прикусила губу. — Так что не сдерживайся. Я, может, и мелкая, но не настолько хрупкая, как ты думаешь.

— Нет, — произнес он и освободил ее тело, опуская на пол.

— Нет?

— Нет, — он начал раздеваться. — Ты хрупкая, — рубаха и штаны полетели в разные стороны. — Настолько, насколько я думаю.

Он развел ее руки по сторонам, любуясь зрелищем. Ему нравилась ее грудь. Сколько ночей он не мог уснуть, мечтая о том, как целует эту грудь? Небольшую, высокую, упругую с бледно-розовыми сосками, к которым всегда прилипала нательная рубаха, в которой Терра купалась в озере. Сколько раз Гелиан представлял себя этой нательной рубахой, прилипшей ко всему ее телу сразу? Пальцы Гелиана скользнули вниз. Терра продолжала стоять с разведенными в стороны руками. Ее глаза закрылись сами собой. Он коснулся губами ее щеки. Погладил носом ямочку за ушком. С жадностью поцеловал шею. Пальцы скользнули внутрь, и Терра едва слышно вдохнула. Ее губы распахнулись и Гелиан этим воспользовался.

Язык зацепился за язык. Хочет ее. Как же сильно он ее хочет! Пальцы покинули тело. Гелиан прижал ладони к ее груди. Сжал ее и поиграл пальцами с сосками. Терру затрясло. Она выгнула спину и потерлась бедром о его пах. Ладони скользнули по ее животу вниз, пальцы обвели пупок и коснулись лобка. Терра начала бесстыдно тереться о них. Гелиан ущипнул ее клитор и резко развернул спиной к себе.

— А теперь руки на стену, — приказал он, сжимая ее грудь в ладонях.

Терра повиновалась молча. Он заставил ее широко расставить ноги и прогнуться. Тут же вошел в нее пальцами и стал ласкать. Спустя несколько мгновений пальцы покинули тело. Терра обреченно застонала. Толчок и она забыла, как дышать.

— Руки на стену!

Она вновь прижала ладони к стене.

Он сжимал ее грудь, терзал ее ягодицы, щипал клитор и двигался, двигался так, как ему того хотелось. Она снова начала стонать в голос, и он покинул ее тело, не позволяя кончить.

— Нет-нет… Подожди немного…

И все сначала. Терзал, измывался, заставлял стонать, кричать и даже злиться. Он оторвал ее от стены и поставил на колени, широко расставил ноги и снова вошел. Она прогнула спину и застонала. Жестко. Еще жестче. И каждый вдох будто на пределе. И каждый выдох — это стон. Он снова не позволил ей закончить, резко вышел и опрокинул на спину. Согнул ее ноги и свел колени. Она сама попросила об этом. Она сама призналась, как именно его хочет. Они кончили вместе. Всего пару толчков и оба закричали, что было сил. Гелиан рухнул на нее сверху и не сразу откатился на бок. Терра подумала о том, что сил подняться с пола у нее нет. Так и уснет здесь, даже душ не приняв.

— Тебе не холодно? — прошептал он на ухо, обнимая и притягивая к себе.

— Нет, — вздохнула она, закрывая глаза и поглаживая его по волосам.

— Я не напугал тебя? Если тебе что-то не понравилось, ты должна сказать мне об этом.

— В следующий раз сделаем это на кровати, — пробурчала она, закрывая глаза. — И еще я хочу помыться, но сил никаких нет.

— Давай я тебя в душ отнесу, — он приподнялся и подхватил ее на руки.

— Если принять за сто процентов весь твой потенциал, сколько процентов ты выдал только что?

— Восемьдесят, — не раздумывая, ответил Гелиан.

— Думаю, я осилю твои сто процентов, — промычала она, пряча лицо у него на груди.

— Думаю, после моей сотни ты даже говорить не сможешь, не то, что на ногах стоять.

— Мы должны провести клинические испытания и все проверить, — засмеялась она.

— Утром?

— Минут через тридцать. После того, как душ примем.

— А ты у меня, оказывается, оптимистка! — рассмеялся Гелиан.

***

— Меня впечатляет, что Август общался с твоими братьями и готовил запасной план в течение года, а ты об этом даже не знал, — Терра сбросила полотенце и присела на кровать.

Гелиан уже лег и, забросив руки за голову, рассматривал ее спину.

— Думаю, план он готовил гораздо дольше… Разбудить Кенерию было ошибкой. Он не признает этого, но факт налицо.

— Без Кенерии мы бы никогда не попали на Авалон, — Терра обернулась. — Хотя бы ради этого его необходимо было разбудить.

— Мы не знаем, что произошло на Пеленее 462 года назад, — Гелиан повернулся на бок и погладил руку Терры. — За это время на Тенову больше никто не прилетел. Никто не пытался с нами связаться. Не передавал сообщений. Никто не пытался узнать, что произошло с группой колонистов, которую они отправили сюда сотни лет назад. Нексус рухнул в день бунта на Авалоне. Именно с Некуса поступил приказ ввести на комплексе протокол «Карантин». Винсан Миневра именно в этот день зарегистрировал в сети Авалона Кенерию Дагди, который в это время мирно спал в камере гибернации на орбите. И в это же время Винсан Минерва оставляет последнее сообщение для дочери, где просит не называть своего настоящего имени и искать Катарину Илес. Винсан регистрирует Катарину в сети и передает право управления комплексом. Последняя попытка хоть что-нибудь изменить. Как шанс противопоставить хоть кого-то Кинерии Дагди. Пусть даже это будет рекомбинант, но все же тот, который его ненавидит.

— Думаешь, Винсан знал историю Лавджоя и Катарины?

— А почему нет? — Гелиан погладил Терру по спине. — Все сопротивление повязали в один день. Такую операцию очень трудно провернуть. К ней нужно готовиться, тщательно, используя информаторов и тайных агентов. И вот, они победили. Они отправляются покорять новый мир. И тащат с собой руководителей сопротивления, чтобы казнить в этом новом мире и показать остальным свою власть. Но информаторы должны быть у обеих сторон. А подготовка к колонизаторской экспедиции занимает не один год. Хороший шанс сбежать и начать все заново, тебе так не кажется?

Терра легла и прижалась лбом к плечу Гелиана.

— Думаешь, мы имеем дело с заговором? Полагаешь, что Хейли и Кенерия специально сдали сопротивление, чтобы покинуть Пеленею и попасть на Тенову?

— Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо узнать, что на самом деле произошло на Пеленее. Лавджой и Катарина владеют лишь частью информации. Все ответы у Кенерии и Хейли. И план побега с Пеленеи мог быть очень простым. Сдаться и отправиться в путешествие. После прибытия, пока они будут спать, всю грязную работу должны провернуть их верные последователи и соратники. Рекомбинанты поднимутся первыми, чтобы восстать на Тенове. К ним присоединяться и люди из сопротивления. Все они будут помнить своих лидеров, они будут знать, что лидеры прилетели с ними. Повстанцы сделают все возможное, чтобы найти и разбудить их. Зарегистрируют в базе Авалона Кенерию Дагди, попытаются перехватить управление над орбитальной станцией Нексус, чтобы посадить ее на поверхность Теновы. Нексус будет защищаться. Он попытается ввести протокол «карантин», но это не поможет. Станция рухнет с орбиты вниз, эпидемия неизвестной болезни погасит восстание, одна часть выживших закроется на центральных землях, обрекая своих детей на многовековую изоляцию и деградацию, другая часть выживших отправиться спать в надежде когда-нибудь проснуться, а Кенерия и Хейли продолжат существование в гибернации, пока один человек спустя 395 лет их не разбудит.

— Откуда тебе все это известно? — спросила Терра. — Или ты просто предполагаешь?

— Винсан Минерва умер на капитанском мостике Авалона. Его останки до сих пор находятся там. Я заблокировал мостик, чтобы Аврора не смогла туда попасть, ведь увидеть высохший труп отца — это слишком тяжелое испытание, когда жизнь висит на волоске. Согласно записям камер наблюдения, которые я тоже заблокировал, Винсана вынудили зарегистрировать в сети Кенерию Дагди и попытаться перехватить управление над Нексусом. Винсан уличил момент и оказал сопротивление. Во время потасовки Нексус успел ввести карантин на Авалоне, после чего соединение отключилось. Пытаясь спастись бегством, повстанцы ранили Винсана и оставили умирать на мостике, заблокировав двери. Я не мог показать этого Авроре. Возможно, когда-нибудь я сделаю это. Но не сейчас. Сейчас, наряду со всеми нашими проблемами, меня беспокоит один факт: почему Кенерия заблокировал для скачивания данные об оборудовании для создания оборотней на Авалоне? Почему не позволил тебе, рекомбинанту, на которого он рассчитывал, узнать об этом оборудовании?

— Он не доверял мне с самого начала, — Терра погладила Гелиана по груди. — Или у него были свои планы на это оборудование.

— Вот это меня и беспокоит. Его планы на оборудование и на будущее в целом.

Терра даже приподнялась, чтобы заглянуть в лицо Гелиану.

— Думаешь, он планирует развязать с нами войну?

— Думаю, эта война уже началась.

***

Кенерия прохаживался по пустым проходам одного из отсеков гибернации. Хейли шла следом.

— Сколько инфицированных на Ореоне? — спросил он.

— Около пятисот.

— Из резервной группы спящие есть?

— Нет.

— Капсулы всех правительственных уродов и их последователей отключить от питания. Наших будить поочередно. Привить всех рекомбинантов. И отвар раздать.

— Запасов передали немного. На всех нам не хватит.

Кенерия обернулся.

— Значит, придется выбрать кого-то… Больных с третьей стадией не будить. Отключайте капсулы и все на этом. С Криптой проще, — Кенерия остановился и похлопал ладонью по камере гибернации. — Нам нужны все резервисты. Капсулы правительственных скотов отключить.

Хейли приблизилась к Кенерии вплотную и наклонилась к его уху.

— С каких пор ты отдаешь мне приказы?

Он улыбнулся и поцеловал ее в губы.

— Я собираю для тебя армию послушных и преданных последователей, — прошептал он. — Это маленькая плата за мои блестящие достижения.

Хейли отвернулась.

— Мы три года к этому шли, — напомнил Кенерия. — Нексус, Авангард, Орион и Крипта теперь наши. Так ты благодаришь меня за труды?

— Гедеон и Авалон мы упустили.

— Не велика потеря, — улыбнулся Кенерия. — Я никогда особо на Августа не рассчитывал. Хотя, благодаря ему мы живы. Пусть эти два комплекса будут нашим прощальным подарком ему и его соплеменникам, тем более, что поднять их в воздух невозможно.

— Сколько оборотней ты хочешь получить на выходе?

— Пятидесяти будет достаточно.

— Не мало?

— Если мало — сделаем еще, — Кенерия похлопал по камере гибернации. — Материала много. На одну маленькую войну вполне хватит.

Глава 16

Женщина и мужчина встали в конец очереди, протянувшейся к воротам в северное поселение. Они старались не толкаться и смотреть себе под ноги. Досмотр пришедших из пустоши занимал много времени. Проводя его на солнцепеке, люди падали наземь без сознания, оставаясь лежать до тех пор, пока кто-нибудь не оттаскивал их в сторону и не забирал скупые пожитки. Находились и те, кто давал отпор мародерам, протягивая руку помощи и возвращая упавших в очередь. Вверх поднимался дым от костров, где добровольцы сваливали тела погибших друг на друга. Сладковатый дым смешивался с пылью, поднятой в воздух, и толпа уставших и измученных людей смиренно вдыхала эту смесь. Проведя в очереди порядка пяти часов, мужчина и женщина наконец-то добрались до ворот. Добровольцы подошли к ним, заставили пройти в палатку, где раздели догола. Прикрывая грудь, женщина смиренно взирала на похотливые взгляды собравшихся в палатке мужиков. Мужчина держался спокойно, как будто это вовсе не его жена показывала прелести собравшимся зевакам.

В палатку вошел один из воинов. Он внимательно осмотрел женщину с головы до пят, после чего подошел к ней и погладил ее по голому заду.

— Вы хотите попасть внутрь? — спросил он, обращаясь к мужчине.

— Да, господин, — ответил тот.

— Ну, тогда на часок я ее заберу, а потом пройдете.

Женщина смотрела себе под ноги, лишенная права голоса в этой ситуации.

— Ну так что? — настаивал воин. — Один часок и попадете внутрь! — он сжал пальцы на голой ягодице женщины.

— Руки от нее убери… — прорычал мужчина.

— Да не беспокойся ты! — улыбнулся воин, но руку убрал. — Мы бабу тебе не испортим! Она только лучше за тобой приглядывать станет!

— Вот, значит, как вы людей внутрь пускаете, — не скрывая досады произнес мужчина. — Ничего человеческого в вас не осталось!

— А ты тут мне не дерзи! — гаркнул воин. — Не устраивает — проваливайте отсюда! Пустошь всех примет! А здесь — плати! Я сказал, что баба мне твоя нравится! Она не зараженная, вроде. Пусть обслужит, тогда войдете!

Женщина и мужчина переглянулись.

— Ну что? — не унимался воин, пока остальные покорно молчали.

— Ты здесь за главного? — спросил мужчина.

— Я! А что не устраивает?

— Как тебя звать?

— Ирвин! А тебе что?

— А меня Пашкой кличут, — улыбнулся мужчина и со всей силы двинул Ирвину в челюсть.

Женщина вылетела из палатки в чем мать родила и начала голосить:

— Помогите! Насилуют! Они здесь для себя женщин выбирают, чтобы в постель затащить! Люди, помогите! Кто-нибудь!

Воин вылетел из палатки и рухнул на землю. Остальные застыли на своих местах.

— Бабу мою трогать права не имеешь! — вопил мужчина. — Убью, зараза!

— Паша! — заверещала женщина и бросилась на мужчину. — Паша, остановись, не надо!

— Отойди, Софья! Я ему сейчас морду начищу!!!

— Паша! Остановись!

Поднялся шум.

— Они его жену хотели обесчестить! — прокричал Лавджой из толпы. — Я свою жену им не отдам! Пусть катятся к чертям! У них нет права наших женщин портить! Мы пришли сюда за помощью, а они наших баб будут забирать?

— Я им тоже дочь свою не дам! Она невинная девица! А вы, ублюдки, покусится на святое собрались? — раздался голос Августа.

— Бей этих засранцев! Бей их!!! — заголосил Радомир.

И толпа ринулась вперед.

— Началось, — прошептала Катарина, пряча голову под капюшоном.

— А Париж справилась, — хмыкнул Радомир.

— Юзеф тоже не подкачал, — Аврора опустила фильтр на лицо и, схватив Радомира за руку, последовала за ним в сторону от гущи событий.

***

— Господин Савелий! Господин! — колотили в дверь.

— Черт! — Савелий отстранился от молодой девицы и опустил ее задранный подол.

Натянул штаны и открыл.

— Чего надо?

— Там у ворот потасовка! Люд прорывается в поселение без осмотра! Наши ребята пытались ворота закрыть, но толпа не дает! Черт знает, сколько их уже внутри оказалось!

— Отправь пятерых наших к воротам и скажи Измаилу, что если не успокоят люд — за стену сами отправятся. Все понял? — гаркнул Савелий.

— Да, господин.

— Василий еще не вернулся?

— Нет его пока, господин.

— Ясно. Иди с глаз!

— Да, господин!

Савелий закрыл дверь и обернулся к девице.

— И сколько тебе лет, Лиза?

— Девятнадцать, господин, — Савелий расстегнул штаны и присел в кресло.

— Замужем уже или так, в девках ходишь?

— Замужем, — кивнула девушка и подошла к господину.

Савелий схватил ее за руку и заставил стать перед ним на колени.

— Приглянулась ты мне, Лизанька. Хочешь в одеждах Главного дома расхаживать, чтобы остальные тебе кланялись, зная, что радуешь ты господина своего, когда скучно ему становится?

Девушка кивнула.

— Молодец! — он погладил ее по голове и потянул к себе. — А ежели мне не понравится, за стену пойдешь. Все поняла?

— Да, господин!

***

— Где отец? — спросил Василий, входя в дом.

— Уже в подвале, — хмыкнул его человек.

— Так быстро?

— Девка опытная. Он сразу клюнул.

— Сколько она еще его продержит?

— Когда я заходил, они уж начали. Так что минут тридцать в запасе.

— Чтобы через десять минут в доме никого не было. Охрану к стене уведи.

— Трое в любом случае останутся, — шепнул человек.

— Этих возьму на себя, — улыбнулся Василий и похлопал мужчину по плечу. — Ступай.

***

Савелий постоял несколько минут, дыхание переводя. Застегнул штаны и девицу по голому заду шлепнул.

— Завтра ко мне в двенадцать придешь.

Она улыбнулась и начала одеваться.

— Господин, а вы озорник!

Савелий на нее искоса взглянул.

— Тебе понравилось?

— Конечно, мой господин, — она согнулась в поклоне.

— Давно ты замужем? — спросил он.

— Год уже, — она пожала плечами.

— И что муж твой? Радует тебя?

— Ему до вас далеко, господин!

— Ну, я постарше, — Савелий улыбнулся. — Поопытней.

— А когда госпожа Анна вернется, что мне делать?

— Ничего, — Савелий присел в кресло. — Будешь сюда приходить, когда скажу.

— А муж мой если прознает?

— Твой муж — твои заботы. Мне дела до него нет.

— А ежели ненароком понесу от вас?

— Тогда к повитухе главной иди. Скажешь, что я направил. Она все сделает. Я счет оплачу.

— Хорошо, господин, — девушка кивнула. — Я могу идти?

— Иди, — он махнул рукой.

— Да, мой господин.

Савелий остался один. Все они, бабы, одинаковы. Даже мать Радомира и та сопли жевала, когда понесла. Правда, к повитухе наотрез идти отказалась. За это он хоть немного уважать ее стал. Брат по ней слюни год пускал, пока отец разрешение на брак не дал. А Савелию-то что? Интересно было, что такого в бабе брат нашел, что она им вертела как хотела? Вот и довертелась. С Савелием этот трюк не прошел. Он видел ее насквозь. Такая же потаскуха, как и другие. Хотя, перебранки с Анной его радовали. Две бабы грызутся из-за него… Весело! Радомир всегда послушным ребенком был. Рассудительным. Засядет за своими книгами по медицине и не видать его. Вот только потом эта медицина отвлекать его сильно стала. Ничего, кроме нее, не видел. А жениться давно пора было. Савелий долго ему невесту выбирал. Должна была быть с родословной хорошей, внешности приятной, чтобы глаз радовала за столом, чтобы дети красивые были, и умные, конечно же. Елену он заприметил в доме Ребровых. Она с Кириллом гуляла. Савелий расспросил о девке Ивана. Слишком ушлой она ему показалась. Этого он в бабах не любил. Но отец Елены был опытным добровольцем и мог заняться поисками комплексов в пустоши в одиночку. Это и подкупило. Савелий к нему в дом наведался и сделку предложил. Тот в пустоши ищет корабли и все электронные игрушки приносит ему, Савелию. А за это он Елену ее на Радомире женит и будет дочь его на Востоке в Главном доме в хозяйках ходить. Проку от этой сделки оказалось мало. Отец Елены ему приносил сплошной лом, а сама дрянь продолжала тягаться к Кириллу на свиданки, рога Радомиру наставляя. Когда об этом Франя шепнула, Савелий пришел в ярость. Девка беременной была и срок был больше, чем положено. Савелий Фране четко дал понять, что ни девку, ни ублюдка ее он в своем доме не потерпит. Старая карга все сделала тихо. Травить начала медленно, чтобы не заподозрил Радомир неладного. Тяжело беременность носит? С кем не бывает. Одного он от сына не ожидал, что тот ей пузо порежет, чтобы ребенка попытаться спасти. Упертый. Хотя, это он в него такой. А потом Радомир руки опустил. Савелий все ждал, когда тот пить перестанет да за ум возьмется. Пить-то перестал, но к жизни нормальной не вернулся. Все больница да больница. Даже Катька пыталась с ним спеться. Савелий против Катьки ничего не имел. Нормальная баба, опытная. Ей и поселение можно было вверить. И Савелия она не чуралась. Что скажет — то и сделает. Такая баба нужна была Радомиру. Эх… Жалко девку. Паскуда ей дорогу перешла. И это ж надо как ловко-то! А Август молодец! Хорошо ее натаскал! Но ничего… С Авророй он потом разберется. И с Радомиром тоже. Достал он его. Одни проблемы. Они все его достали. Устал он от них.

Это был глухой звук, похожий на хлопок. А потом вокруг Савелия затряслась мебель. Он открыл дверь, выглянул в пустой коридор. Тряска усиливалась. Савелий прижался к стене и пошел в сторону лестницы на первый этаж.

***

Юзефа и Париж пришлось оставить у ворот. Согласно первоначальному плану Париж должна была устроить истерику во время досмотра и выбежать ногой из палатки с криками «насилуют!» Никто не знал, во что на самом деле превратился этот досмотр выживших в пустоши и почему Париж и Юзеф так блестяще справились со своими ролями.

Попав в поселение, они разделились на три группы. В первой шли Август, Петр и Антон. Во второй были Анна, Радомир, Аврора, Лавджой и Катарина. В третьей, Терра и Гелиан. Пряча лица под капюшонами, они должны были добраться до тайных ходов в подземелья и проникнуть в Главный дом через подвал. Тайные входы и выходы из подземелья на Севере знали только Анна, Август и Гелиан, потому было решено разделиться на три группы с одним провожатым на каждую. Августу не нравилось, что вторая группа по численности была больше остальных, но Лавджой наотрез отказался разделяться с Катариной, а Катарина отказалась покидать Аврору. Август понимал мотивы Катарины и Лавджоя, ведь оборотню даже десяток вооруженных мужиков не помеха… В итоге, Терра и Гелиан отправились вдвоем, хотя, за сохранность жизни Терры Август не особо беспокоился: Гелиан в лепешку расшибется, но ее защитит. Беспокоило Августа только одно: он отвечал за Петра и Антона и поддержки оборотня за спиной у него не было.

Вот и нужный переулок. Антон шел первым, следом за ним Петр, завершал цепочку Август. Остановились у металлической двери пристройки к дому, где располагалась насосная станция. Гул от работы двигателей насосов был настолько сильным, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

— Здесь?! — спросил Антон.

— Да!

Антон нетерпеливо схватился за ручку и отодвинул тяжелую дверь. Сквозь щель проскользнул внутрь.

Завибрировал модуль и Август принял вызов.

— Дверь! Не трогайте дверь!

***

Анна остановилась у заброшенного дома.

— Вход здесь, — она протянула руку, чтобы открыть дверь.

— Позвольте мне, — Лавджой вежливо улыбнулся и мягко отодвинул Анну.

Рука замерла на ручке и повернула ее. Скрип несмазанных петель. Сопротивление ходу двери. Едва заметное, едва уловимое, но такое знакомое, как подсказка из прошлого. Он сам ставил такие растяжки. Струна натягивается, предохранитель срывается, таймер активируется, задержка в пять секунд похоронит больше людей.

Лавджой остановился, медленно и плавно стал зарывать деревянную дверь.

— В чем дело? — не поняла Анна.

— Уходим! — гаркнула Катарина, хватая Анну под руку и утаскивая подальше от Лавджоя.

— Что происходит?

— Растяжка, — ответил Лавджой и запер дверь, отпуская злосчастную ручку.

— Господи… — Радомир тут же активировал модуль и начал звонить Гелиану.

— В чем дело? — услышал он голос брата.

— Не подходите к двери! Там растяжка! Это ловушка! — кричал Радомир.

— Я тебя понял, — ответил брат. — Августа предупредил?

— Сейчас с ним свяжусь, — Радомир отключил вызов и набрал Августа.

— Да!

— Дверь! Не трогайте дверь!

***

— Антон!!! — Август кинулся к двери.

Петр, что стоял рядом, застыл. Раздался взрыв. Металлическая дверь захлопнулась перед самым носом Августа. Взрывной волной ее вынесло наружу вместе с ним. Петра отбросило к противоположному зданию. Каменная кладка пристройки разлетелась по сторонам, земля под ногами затряслась. Август оказался лежащим на земле, между зданием напротив и дверью, которая рухнула словно распорка между стеной и дорогой. Модуль слетел и остался валяться где-то в стороне.

Петр отключился на несколько мгновений. Когда открыл глаза, увидел, как стена дома, где была насосная станция, начала обрушиваться. Гул усиливался. Землетрясение тоже. И вдруг… Вдруг все перед его глазами начало проваливаться под землю. Петр бросился к Августу и выволок его из укрытия.

— Антон… — стонал Август, растирая кровь и пыль по лицу. — Антон!

— Уходим! Уходим!!! — словно в забытьи повторял Петр, оттаскивая Августа.

— Антон!

Новый взрыв. Еще один. Кажется, это разрывались насосы. В воздух из земли под напором устремились столбы воды. Клубы пара и пыли заволокли небо вокруг. Кажется, им не успеть отсюда выбраться…

***

Радомир схватился за ухо и согнулся. Воздух рассек звук, похожий на раскат грома. Анна пригнулась. Лавджой резко обернулся.

— Взрыв! — Катарина повернулась в сторону, откуда донесся звук.

— Что это? — не поняла Анна.

— Уходим! — Лавджой и Катарина переглянулись. — Уходим отсюда!

— Август! — продолжал голосить в модуль Радомир. — Август, ты слышишь меня?!

— Антон… — прошептала Анна. — Петя… Они же все там…

Послышались новые раскаты грома. Земля начала уходить из-под ног. Аврора схватила Анну за плечо и потянула за собой. Лавджой запрыгнул на крышу соседнего дома и осмотрелся. Серые клубы пара вдалеке, а за ними столбы пыли, извивающиеся змеей следом за рушащимися домами.

— Обвал туннелей! — Лавджой посмотрел вниз на Катарину. — Сейчас все рванет!

— Иди за ними!!! — прокричала она, указывая пальцем направление.

Было видно, что он сомневается.

— Лавджой!!! Спаси их! — Катарина достала из-за пояса плазмар и активировала зарядный блок.

— Аврора на тебе, — произнес он и побежал по крыше. Рывок — Лавджой перепрыгнул на крышу другого дома и понесся дальше.

***

Гелиан и Терра едва свернули в нужный переулок. Завибрировал модуль. Вызывал Радомир.

— В чем дело?

— Не подходите к двери! Там растяжка! Это ловушка! — кричал Радомир.

— Я тебя понял, — он одернул руку Терры и заставил ее остановиться. — Августа предупредил?

— Сейчас с ним свяжусь.

— Ловушка. Уходим отсюда, — он повел ее обратно в сторону одной из широких улиц.

Раздался взрыв. Совсем рядом. Терра и Гелиан остановились. Метрах в пятистах от них в воздух понялось облако черного дыма. Земля под ногами задрожала. Окна в домах вокруг задребезжали.

— Август, — произнес Гелиан.

Землетрясение набирало обороты. Терра потеряла равновесие и едва не упала. Звон окон усилился.

— Забирайся ко мне на спину.

Она залезла ему на спину и мертвой хваткой обвила шею.

— Держись! — Гелиан вскочил на крышу ближайшего дома и побежал со всех ног.

Прогремел второй взрыв. Третий. Струи воды и клубы пара устремились в воздух. Вокруг треск и грохот. Крыши домов стали проваливаться одна за другой. По земле пошли трещины и дома вокруг начали складываться, словно картонные. Хлопок и четвертый взрыв, уже за их спинами. Кажется, сработала растяжка, уготованная им с Террой. Гелиан перепрыгивал с одной крыши на другую. Черепица стонала, перекрытия проламывались под ногами. Пятый взрыв. Шестой. Терра зажмурилась. Гелиан продолжал бежать и прыгать.

***

На улицу высыпал народ. Крики, ругань, беготня. Никто ничего не понимал и все куда-то бежали. Хруст за спиной и грохот. Взрыв. Катарина споткнулась и упала на мощеную дорогу, разбивая колени в кровь. Она подняла голову и поняла, что потеряла Аврору и остальных из виду. Все болело. В ушах, почему-то, зазвенело. Куда дальше бежать? Куда? Она встала и оказалась посреди толпы людей, мечущихся в разные стороны и призывающих хоть кого на помощь. Еще один взрыв. Новые крики и ругань. Кажется, про нее все забыли… Кажется, она осталась одна.

Катарина похромала к какому-то здания и прижалась лбом к холодной каменной кладке. Звон в ушах сменился головной болью. Она стерла испарину со лба. Рука оказалась перемазанной кровью. Ноги больше не держали ее. Она зажмурилась и стала оседать на землю.

— Мама! Мама! — слышала она вой какого-то ребенка. — Мама!

— Мама здесь, — прошептала Катарина и распласталась на брусчатке.

***

Лавджой сбросил плащ, который слишком мешал перемещаться, и глубоко вдохнул, чтобы задержать дыхание. Среди пыли, поднятой в воздух, он пытался разглядеть, куда прыгает. В стороне кто-то прошмыгнул. Лавджой резко сменил курс и рванул в сторону неожиданного движения. Он видел его. Человека в отрепьях, прыгающего с крыши на крышу метрах в двадцати от него.

— Что за…

Удар сбоку был болезненным. Лавджой сгруппировался, падая с крыши, и приземлился прямо в толпу на ноги. Народ вокруг завизжал и стал разбегаться. Лавджой успел поднять голову. Мужчина в лохмотьях прыгал сверху прямо на него, удерживая в руках… …лазерный клинок, модели 153С. Лавджой метнулся в сторону. Клинок полетел следом. Прыжок, разворот в воздухе, три выстрела по цели из плазмара в правой руке и перехват лазерного клинка левой. Три выстрела и три промаха. Мужчина запрыгнул на стену дома и побежал к Лавджою по стене. Визг и вопли вокруг только усилились. Слишком много людей вокруг. Лавджой запрыгнул на другую крышу и открыл огонь. Тварь перемещалась быстро и метнула в Лавджоя еще два лазерных клинка. Он подпрыгнул, увернулся, продолжая стрелять, и попал прямо в голову. Тело рухнуло вниз, прямо в толпу. Лавджой спрыгнул следом. Люди отползали от изуродованного трупа, они отползали и от Лавджоя. Он склонился над незнакомцем и взглянул на остатки лица. Голова бритая. Мочки ушей усыпаны проколами. Когда-то этот человек носил серьги в ушах. Когда-то этот человек был человеком. Лавджой выпрямился в полный рост и посмотрел на людей вокруг. Кажется, они в полной заднице…

***

— Видишь их? — спросила Терра, открывая глаза и по-прежнему восседая на спине Гелиана.

— Нет, — он спрыгнул вниз и начал аккуратно продвигаться сквозь развалины. — Они не могли далеко уйти отсюда.

— Мы их найдем, — подбадривала Терра.

— Если они все не взорвались, — он аккуратно ступал на камни и обломки деревянных перекрытий.

— Помогите…

Гелиан остановился, прислушиваясь к звуку.

— Помогите…

Останься здесь. Никуда не уходи.

— Хорошо, — Терра сползла со спины мужа и присела на корточки, достав из-за пояса плазмар.

Звук доносился откуда-то из-под обломков. Гелиан подошел поближе, прислушиваясь к стонам.

— Помогите…

Он начал отбрасывать тяжелые камни один за другим. Один за другим, пока не увидел заушник.

— Помогите… — шептал чей-то голос по громкой связи.

Движение пыли за спиной. Едва уловимое, едва заметное… Гелиан резко прыгнул вверх, доставая плазмары и открывая огонь. Тень напротив перевернулась несколько раз и полетела вниз. Гелиан приземлился на крышу, пытаясь понять, куда подевался противник.

— Терра… — он рванул назад к ней.

Кто-то шел обратно. Темная фигура в пыли. Терра встала и активировала зарядный блок плазмара.

— Гелиан? — позвала она.

Фигура продолжала приближаться.

— Гелиан? — Терра прицелилась.

Движение со стороны. Фигуру впереди сбило с ног и понесло в сторону.

— Гелиан! — кричала Терра, не зная, куда ей целиться.

Она сделала шаг вперед. Перепрыгнула через развалины, еще через одни. Она приближалась к тому месту, где стало особенно пыльно и в воздухе мелькали две тени. Свечение огоньков. Красных и синих. Крики людей, оставшихся в стороне от развалин. Хруст. Хруст под ногой. Терра склонила голову. Она стояла на чей-то руке, раздавливая оторванную конечность своим сапогом. Стон в стороне. Выстрелы.

— Я же просил тебя никуда не уходить! — он возник прямо перед ней. — Его лицо было в крови. На его плаще был след от лазерного ножа. Края раны разошлись, кровь запеклась.

— В чем дело? Кто тебя ранил?

— Оборотень, — ответил Гелиан и присел перед Террой. — Залезай на спину. Будем искать дальше.

— Оборотень? Откуда здесь оборотень?

— Мне страшно думать об ответе на этот вопрос.

— Господи… Свяжись с остальными. Мы должны их предупредить!

— Эта сука выхватила мой модуль и раскрошила его в руке.

— Черт! Черт-черт-черт…

***

Василий стоял на улице и смотрел вдаль. Поселение, раскинувшееся перед его глазами в низине, стонало и покрывалось сплошной завесой из пыли и дыма.

— Что ты наделал… — прошептал Василий, падая на колени. — Что же ты наделал…

— Я ничего не оставлю после себя, — прошипел Савелий, прижимая дуло плазмара к затылку сына. — Запомни, сынок. Все, то у вас есть, дал вам я. А если я дал, то я же это и заберу.

— Ты сошел с ума… — прошептал Вася, закрывая слезящиеся глаза.

— Ты думал, что у тебя могут быть свои люди в моем доме? Где они — твои люди? — засмеялся Савелий. — Где они? Где твои братья, мамка? Где все? А нет их больше! Я заминировал все потайные входы в подземные туннели, ведущие из поселения в наш дом! Ну как? Хороший оказался план?

— Господи… Этим туннелям сотни лет! Ты понимаешь, что если все они обрушатся, поселок провалится под землю? Ты понимаешь, что обвал может повредить климакол, и тогда северное поселение вообще перестанет существовать? О чем ты думал, устанавливая заряды? О чем, скажи, отец!

— О том, что вы все предали меня! — гаркнул Савелий. — Думаешь, я ничего не понял, когда ты отправил жену и детей к Антону погостить? С чего бы вдруг, ведь мы только вернулись домой! Хватит лгать! Я вас всех насквозь вижу! Решили избавиться от меня — своего отца — чтобы править самим? Я знал, что если вы и сподобитесь покуситься на меня, то сделаете это тайком, пробравшись в мой дом словно крысы через подземные туннели. И я подготовился к такому развитию событий. Мои люди заминировали все тайные ходы. Не моя вина, что вы и впрямь решили избавиться от отца и воспользовались ими!

— Мы бы никогда не поступили так, не нанеси ты удар первым, — хрипел Вася. — Никто не заставлял тебя плести заговор на землях Гелиана. Но ты и в этом деле оказался трусом. Отправил всю грязную работу шавок своих выполнить. Неужели ненависть дороже благополучия собственных детей?

— Сучке Стелларов не достанется ничего! Ни клочка моей земли! А Аврора… Дрянь! Я Радомира предупредил, но он не послушал! Эта девка… Эта девка не из наших!

— Земля… — игнорируя реплику отца, произнес Вася. — Только это тебя интересует… Поэтому тебе кажется, что всех вокруг тоже интересует только твоя земля.

— Я дал вам все… — шипел Савелий. — Берите! Правьте! Живите! Только будьте послушными, делайте, что говорят! Но вам всегда всего будет мало.

— Как и тебе, папа… Думаешь, твои новые союзники пощадят тебя? Ты им не нужен. У них свои планы на будущее.

— Мои союзники передадут мне технологии предков, и вместе мы захватим центральные земли!

— Когда ты договорился с ними? И что пообещал взамен?

— Им нужна была еда. И они вежливо попросили меня оказать им услугу, чтобы затем оказать услугу мне.

— Я думал, ты умнее папа… Но ты, похоже, настоящий дурак. Это они предложили тебе заминировать поселок? Их идея?

— Не важно, чья идея! — закричал Савелий. — Вы предали меня и поплатитесь за это!

— Ты даже не понимаешь, что уже не жилец, — Василий улыбнулся, произнося это.

— Ты тоже.

Выстрел. Голова разлетелась. Тело рухнуло на дорогу.

***

Лавджой попытался связаться с Радомиром. Тот не отвечал. Он набрал Гелиана — тот вообще был недоступен. Набрал Василия — нет ответа. Лавджой закрыл глаза и сконцентрировался.

«Система L–XY4531 запрашивает разрешение на подключение». Сигнал проходил, но ответа не было. «Система L–XY4531 запрашивает разрешение на подключение». «Система L–XY4531 запрашивает разрешение на подключение».

Катарина распахнула веки и сделала глубокий вдох.

«Подключение разрешаю».

***

Кенерия подошел к трупу и улыбнулся.

— Август расстроится, когда узнает…

— Тебе не плевать? — спросила Хейли и похлопала его по плечу. — Пойдем в дом. Не хочу при запуске стоять на улице.

Кенерия подал знал своим людям, чтобы увели пленного. Вася открыл глаза и обернулся, глядя на тело отца.

— Зачем я вам нужен? — спросил он.

— В качестве рычага давления, — Кенерия улыбнулся и бросил взгляд на полуразрушенный поселок. — Чем длиннее рычаг, тем выше давление.

***

Лавджой подхватил Катарину на руки и запрыгнул на крышу. Его модуль завибрировал.

— Да, Василий!

— Привет, Лавджой!

Лицо перекосило. Лавджой перевел взгляд на Катарину и медленно отвернулся.

— Знаешь, я тут контакты Василия решил просмотреть, а тут твои позывные! — засмеялся Кенерия. — А Птаховы молодцы. Быстро адаптируются, слаженно работают. Мне нравится такой подход. Как там Катарина? Ребенка родила? Я ведь знаю, что беременных и грудных в гибернацию не погружают. Опасно, вроде как. Так что с ребенком вашим?

— Он мертв, — ответил Лавджой. — Спасибо, что спросил.

— Прими мои соболезнования, — вздохнул Кенерия. — Я вот думаю, с чего бы это Птаховым тебя будить? Одной собаки в семье мало, решили еще одну завести?

— Враг моего врага — мой друг, — ответил Лавджой.

— Ну да… Да… Кстати, я вот смотрю на нее и знаешь, что думаю?

— На кого ты смотришь?

— На дочь твою, которая мертвая, вроде как. Так вот, на тебя похожа.

— Пошел ты, сука! — завопила Аврора в микрофон.

— О, так она еще и говорить умеет?! — захохотал Кенерия. — Какой сюрприз! Я вот все думал, с чего бы это капитану Минерве передавать управление Авалоном Катарине Илес? Где капитан Минерва и где Катарина? А потом на глаза попались медицинские документы. Жаль только, что поздно я с этой головоломкой разбираться стал, но лучше поздно, чем никогда. Откуда у девчонки иммунитет? Теперь ясно, что от тебя, — Кенерия наигранно вздохнул. — Катарина, ты там? — спросил он. — Слушаешь меня?

— Я один, — ответил Лавджой. — Катарины со мной нет.

— Хочешь сказать, что бросил ее посреди заварушки? — засмеялся Кенерия. — Хотя, я не удивлен. Интересно, если бы Катарина знала правду о тех заданиях, которые ты для нас выполнял, стала бы она с тобой жить?

Катарина медленно перевела взгляд на Лавджоя. Тот посмотрел на нее в ответ.

— Трахать баб…

— Заткнись… — прошипел Лавджой.

— …Чтобы завладеть информацией, — продолжил Кенерия.

— Заткнись! — закричал Лавджой.

— А потом убивать их, — добавил Кенерия. — И ты был в этом хорош. Случайный знакомый, появляющийся из ниоткуда, миротворец правительства, постоянно шатающийся по заданиям. С нашим прикрытием тебе было легко их обрабатывать, ведь ты идеально копируешь эмоции людей. И эти тупые телки велись! — захохотал Кенерия. — Знаешь, твоя дочь слушает меня и в глазах ее я вижу страх. Хотел бы я взглянуть в глаза Катарине, чтобы увидеть, как она сейчас на тебя смотрит. Катарина! Катарина, ты там?

Она промолчала. Знала, что должна промолчать.

— Ее здесь нет, — повторил Лавджой.

— Значит, и эту бабу ты, в конце концов, решил бросить? Так чего уж мелочиться? Возьми и убей ее, засунув в терраформер. Думаю, на это у тебя сил хватит.

— У меня хватит сил засунуть в него тебя, — ответил Лавджой.

— Не сомневаюсь! — воскликнул Кенерия. — Но я придумал для тебя другой план. В общем так. Василий, Анна, Август, Петр, Аврора и Радомир у меня. Антошка, к сожалению, трагически погиб. Жаль, конечно, но без жертв в нашем деле никуда. Ты должен найти Терру и Гелиана, прихватить с собой Катарину и вместе, большой дружной кампанией, отправитесь в центральное поселение. Терраформирование должно быть запущено в течение трех суток. Справитесь с заданием — все останутся живы. Облажаетесь — они умрут. Я даже кораблик для этих целей вам предоставлю. Он уже ждет за воротами. Вас встретят на выходе из поселения и проведут к нему. Считай, что это мой вам подарок на воссоединение семьи, так сказать. Время пошло, Лавджой. Удачи!

Соединение прервалось. Лавджой обернулся к Катарине. Она смотрела на него и взгляд ее не выражал ничего, абсолютно ничего.

— Он специально сказал это, — Лавджой хотел взять ее за руку, но она оттолкнула его ладонь.

— Катарина…

— Трахать и убивать других, чтобы выжила я? — спросила она. — А потом возвращаться с очередного задания и трахать меня, потому что ты, вроде как, любишь меня?

— Катарина… — он снова хотел взять ее за руку, но она отстранилась и начала смеяться. — Он знал, что я тебя не брошу. Знал, что ты сейчас рядом и слушаешь. Он сделал это специально, чтобы ты перестала мне доверять!

— Перестала доверять? — она прижала ладонь к губам. — О нет… Он сделал это для того, чтобы добить меня. Размазать последнее, что осталось от Катарины Илес. Скажи, сколько их было, этих женщин?

— Я не хочу об этом говорить, — Лавджой отвернулся.

— Ну конечно, ты не хочешь… Гелиан не хочет убивать Терру. Ты не хочешь вспоминать женщин, которых трахал, чтобы потом убить.

— Катарина, сейчас мы должны найти Терру и Гелиана, — он обернулся к ней. — Пожалуйста, возьми себя в руки.

— Я спокойна, — она натянуто улыбнулась. — И даже соображаю лучше, чем ты. Кенерия не сам додумался, что Аврора наша дочь. Слишком уж долго он описывал свои измышления. Да и откуда ему знать, что иммунитет Аврора унаследовала от тебя? Кроме того, он назвал Антона «Антошкой». «Антошкой» в моем присутствии его называла только Анна. И было это в доме Радомира и Авроры. Там же мы обсуждали план наступления на Савелия.

— Думаешь, он установил прослушку в доме Радомира?

— Сейчас нам этого не узнать. Попробую связаться с Террой. Возможно, она ответит мне.

***

«Система XX-7651 запрашивает разрешение на подключение».

— Подключение разрешаю, — прошептала Терра и закрыла глаза.

— С вами все в порядке? — спросила Катарина.

— Да. Мы ищем Петра, Антона и Августа. И на нас напал оборотень. А у вас что?

— Ничего хорошего. Встречаемся на вышке у ворот в поселение.

— Что с остальными?

— Они живы, — ответила Катарина и отключила соединение.

Глава 17

Лавджой поднялся на вышку и осмотрелся. Там не было никого. Ни одного охранника или воина. Как будто все испарились в один момент. Катарина присела у перил, пытаясь понять, что творится у ворот в поселение. Люди вновь выстроились в длинную очередь и теперь организованно проходили осмотр и заходили в ворота. Воинов в черных костюмах и охранников Главного дома в красных одеждах нигде не было видно. У ворот остались стоять всего несколько мужиков в лохмотьях, которые и контролировали прохождение досмотра.

Лавджой присел рядом с Катариной и тоже посмотрел вниз.

— Они зачистили всю охрану и воинов поселка, — прокомментировал он.

— Так быстро… — Катарина осеклась.

— Мы сами развязали ему руки, когда Терра нашла лекарство от диссеминированного некроза.

На вышку поднялись Гелиан и Терра. Они присели, чтобы с земли их нельзя было разглядеть.

— Идите сюда! — подозвал Лавджой.

Они взглянули вниз и оценили обстановку.

— Что скажете? — Лавджой прижался спиной к перилам и вытянул ноги, пытаясь хоть на время расслабиться.

— Где наши охранники и воины? — спросил Гелиан.

— Думаю, как только начались взрывы, их убрали первыми.

Гелиан медленно обернулся к Лавджою.

— Кенерия захватил твою мать, Августа, Василия, Петра, Аврору и Радомира. Он знает, что мы вчетвером остались живы. Мне очень жаль, но Антон погиб.

Гелиан смотрел на Лавджоя и не двигался. Терра взяла его за руку и сжала пальцы.

— Ты уверен? — спросила она.

— Кенерия не стал бы врать на счет этого. Будь Антон жив, он стал бы одним из заложников.

— А Савелий? С ним что?

— Что с Савелием — я не знаю. Кенерия предложил нам сделку: мы в течение трех суток запускаем терраформирование, за это он сохраняет заложникам жизнь. Время уже пошло. Если мы спустимся к воротам, нас встретят его люди и проводят на корабль, который Кенерия любезно предоставил для выполнения этой миссии.

— Где заложники, ты знаешь? — спустя минуту молчания, спросил Гелиан.

— Нет, — покачал головой Лавджой.

— Ты уверен, что они живы? — продолжал спрашивать Гелиан.

— Я слышал только голос Авроры. Что с остальными мне неизвестно.

— Он может блефовать!

— Может! — кивнул Лавджой. — Но как проверить?

— Спросить его, — Терра взяла Гелиана за руку. — Я могу его спросить.

— Даже не думай! — зашипела Катарина. — Ты знаешь, что можно сделать с рекомбинантом при прямом подключении? Хочешь стать безвольной куклой, выполняющей чужие приказы?

— Он ничего не сделал в прошлый раз.

— А ты вступала с ним в прямое соединение? — Катарина прищурилась и наклонилась к Терре.

— Да…

— Твою мать… — прошептала она. — Закрой глаза! Немедленно!

— В чем дело? — не поняла Терра, но глаза закрыла.

Катарина сделала тоже самое.

— Подключение разрешаю, — прошептала Терра.

Катарина напряглась.

— Объясни, что ты делаешь! — повысил голос Гелиан.

— Мы запоминаем все, что видим, слышим и говорим, — начала объяснять Катарина. — Эти воспоминания записываются на структуры коры, а затем перемещаются на подкорку, создавая резервные копии в ядрах автоматической системы дублирования рекомбинанта. Когда мы синхронизируется и закачиваем обновления, новые потоки информации вытесняют сохраненные данные из этой автоматической системы дублирования. Если места для записи становится мало, к записи подключаются структуры подкорки, а затем и коры. Дубликаты воспоминаний исчезают первыми, а затем рекомбинант начинает терять оригинальные версии своих воспоминаний. Тебе повезло. При инициации были повреждены только резервные копии долгосрочной памяти. Загрузи в тебя Кенерия побольше данных — ты бы никогда не вспомнила кто ты такая и как тебя зовут. В этой системе есть много лазеек. Если установить программу скачивания данных, рекомбинант может стать живым агентом в сети врага. Взломать самого себя практически невозможно, а значит, и понять, что ты и есть шпион нельзя. Как только засыпаешь, программа-шпион синхронизируется с автоматической системой дублирования и все события, которые произошли за последние сутки, дни, недели или вся твоя жизнь оказывается скопированной на сервер противника. После возвращения в ячейки сопротивления каждого из рекомбинантов проверяли на внедрение подобного типа шпионских программ. Процедура быстрая, но неприятная, потому что кто-то лазит по твоим воспоминаниям и ищет следы чужого кода.

— Стоп! — произнесла Терра.

— Не сопротивляйся! — Катарина схватила ее за руку. — Код прячут там, куда рекомбинант не хочет возвращаться.

Юрий метнул кинжал. Гелиан резко потянул Терру. Коса взметнулась и лезвие срезало волосы. «Ключ к секрету… …в голове».

— Нашла… — лицо Катарины расплылось в улыбке. — Нашла…

Вспышка перед глазами Терры, и она вновь склоняется над отцом. «Ключ к секрету… …в голове», — шепчет он.

Катарина разорвала соединение и заморгала.

— Удалила? — спросил Лавджой.

— Да.

— Это значит… — не договорил Гелиан.

— Что я была шпионом все это время, — произнесла Терра и открыла глаза.

— Синхронизироваться напрямую можно только с тем, кому абсолютно доверяешь, — ответила Катарина. — И даже в этом случае ты должна быть готова к определенным неожиданностям. Нет ничего хуже, чем ловушки, расставленные тем, кому ты доверил самое главное — себя самого. Мы с Лавджоем никогда не вспомним, кем мы были. Наши воспоминания похожи на какие-то несвязные картинки, нарисованные неизвестным художником, у которых даже нет названия. Вы с Гелианом другие. Вам оставили ваше прошлое, а значит, вы точно знаете, кем вы были и кем стали. Мы с Лавджоем лишены этого знания. Нам остается только верить, что жизнь без синхронизаций рано или поздно сделает нас такими, какими мы были до инициации.

— Сделает вас людьми? — прошептала Терра.

— Да, — кивнула Катарина. — Людьми.

— Я знаю, как связаться к Кенерией, — Лавджой протянул модуль Гелиану. — Набери Василия, возможно, Кенерия снизойдет до ответа.

Гелиан набрал номер. Гудки вызова. Долгие. Навязчивые.

— Ну что опять? — Кенерия явно был не доволен тем, что его беспокоят.

— Хотелось бы удостовериться в том, что все заложники живы, — произнес Гелиан.

— На слово, значит, уже не верим.

— Тебе — нет.

— Мне передали, что вы сейчас на вышке?

Гелиан молчал.

— Видишь корабль вдалеке?

Гелиан взглянул в сторону пустоши. Действительно, на линии горизонта замаячило нечто размытое, нечто громадное.

— Я собираюсь немного воодушевить твоих людей. Задержись минут на десять. Получишь свои доказательства, — Кенерия отключил вызов.

Терра смотрела на линию горизонта, где все отчетливее виднелся огромный корабль. Он летел достаточно низко и клубы пыли поднимались вокруг, словно в пустоши зарождалась очередная буря.

— Ждем здесь или уходим? — спросил Лавджой.

— Подождем, — ответил Гелиан. — Уйти всегда успеем.

Корабль становился все больше, пыль, которую он поднял, заволокла линию горизонта.

— Транспортник, — озвучила Катарина общие мысли. — Он поднял транспортник!

— Как… — прошептал Лавджой.

— С помощью генераторов от климакола, которые он спер, — Гелиан сжал кулак, стараясь держать себя в руках.

Люди внизу стали голосить и пригибаться к земле. Все ринулись к воротам, которые начали закрывать. Ветер усилился. Стена пыли двигалась прямо на них.

— Валим отсюда! — Лавджой подхватил Катарину и спрыгнул с вышки.

Терра забралась Гелиану на спину и зажмурилась. Ветер бил в лицо. Гелиан бежал вниз по стене следом за Лавджоем. Укрылись за железными бункерами в районе рудников. Вопли людей из поселения стал заглушать гул работающих турбин. Транспортник медленно двигался в небе над поселением, пока не застыл в воздухе. На его корпусе отчетливо читалась надпись «Kripta». Из разных отсеков наружу устремились мелкие шарики. Они выстраивались под кораблем в сплошную стену и начинали светиться. Возникло изображение. Кенерия и Хейли в белых костюмах экипажа на абсолютно черном фоне.

— Приветствуем вас, жители северного поселения! — голос Кенерии раздался из громкоговорителей, заглушая окружающие вопли и гул турбин. — Мы говорим от имени ваших предков — первооткрывателей этих земель. Примерно 395 лет назад по земному летоисчислению мы прибыли на эту планету, чтобы колонизировать ее и открыть здесь новое представительство человечества. Эта планета называется «Тенова». Да, вы живете не на Земле, как полагали прежде, а совершенно в другой части Вселенной, о которой вообще никакого понятия не имеете. Изоляция и деградация сыграли с вами злую шутку, оставив выживать здесь в надежде, что другие представители человечества явятся сюда и всех спасут. От чего спасут? От болезни, которую вы называете «черным крапом». Как видите, за 395 лет никто никого не спас. Все это время мы — часть представителей ваших предков — спали в камерах гибернации в пустоши. Нас разбудил один из ваших представителей, — камера показала крупным планом лицо Августа. Кто-то заклеил рану у него на лбу и повязал кляп. — Надеюсь. Многие из вас узнали Августа Реброва, — продолжал говорить Кенерия. — Поступок Августа был оправдан. Как и все представители семьи Птаховых, Август Ребров тоже владел информацией о том, что климаколы, которые все вы называете «секретами предков», вскоре выйдут из строя. Только мы, ваши предки, можем исправить ситуацию и помочь вам выжить здесь — на этой планете. Теперь, когда Терра Стеллар, — Кенерия кивнул, — спасибо ей за это, открыла лекарство от черного крапа, нам, вашим предкам, больше не имеет смысла спать. Мы понимаем, что без еды, воды и крова мы бессильны. Но и вы без наших технологий и знаний тоже обречены на гибель. Мы предложили Птаховым сделку: мы помогаем вам, вы помогаете нам. Увы, Савелий Птахов посчитал, то может нас обмануть: спастись сам и оставить нас погибать на наших кораблях. Мы предательства не прощаем, — крупным планом показали тело Савелия с изуродованной головой. — В настоящий момент у нас в заложниках находятся Анна Птахова, — показали лицо Анны с кляпом во рту, — Василий Птахов, Петр Птахов, Радомир Птахов, его новоиспеченная супруга Аврора Птахова и Август Ребров, которого вы уже видели, — лицо каждого показали поочередно. — Времена изменились. Мы проснулись и вернулись за тем, что принадлежит нам, а не вам. Хотите жить в мире — мы с радостью примем вас в нашу общину. Но диктовать условия ваши представители больше не будут. Отныне, я, Кенерия Дагди, и моя спутница, Хейли Донохью, здесь главные. Наши представители придут в ваши дома, и вы должны покорно принять их, оказать им посильную помощь и делать все, о чем они вас попросят. После завершения нашей миссии по спасению всех нас на этой планете, вам разрешат покинуть территорию поселения, если вы захотите это сделать. Если в данный момент вы не подчинитесь, мы откроем ответный огонь с нашего корабля. Если вы не хотите, чтобы бомбы летели вам на головы, примите наши условия и разойдитесь по домам. Наши представители помогут вам разобрать завалы и вынести погибших за стену. Мы выражаем свои соболезнования семьям и близким тех, кто пострадал при этих взрывах. Хочу отметить, что ни один представитель моего сообщества не повинен в том, то произошло. Савелий Птахов заминировал тайные подземные проходы к Главному дому на Севере, опасаясь нашего наступления. Он не рассчитал мощность установленных зарядов и не просчитал схему их расположения. Детонация привела к повреждению основных перекрытий в подземных туннелях северного поселения, в результате чего произошел обвал. Сработали все взрывные устройства. В результате его действий пострадали ни в чем неповинные люди. В данный момент Гелиан Птахов со своей молодой супругой Террой Стеллар должны отправиться на центральные земли и заключить мирное соглашение. На это задание мы дали им три дня. Если через три дня соглашение о мирной сдаче центрального поселения под наше управление не будет заключено, мы убьем заложников и начнем наступление. Мы понимаем, что в случае насильственного захвата территорий, жертв с обеих сторон не избежать. Поэтому мы предоставляем Птаховым, как вашим представителям, возможность помочь всем жителям Теновы решить наши разногласия мирным путем и начать совместную жизнь на этой планете сначала. Сейчас мы запустим транспортировку наших представителей в ваше поселение. Напоминаю, отказ от сотрудничества и любое сопротивление будут восприняты нашими людьми как акт неповиновения. Не заставляйте нас сбрасывать бомбы. От этого никто из нас не выиграет.

Картинка погасла и шарики разлетелись в разные стороны, возвращаясь на корабль. Загорелись лучи света и в них оказались люди. С оружием наперевес они спускались вниз. Были и другие люди среди них. Без сознания. Слабые. Корчащиеся в муках.

— У него нет полноценной армии, — Лавджой повернулся к Гелиану. — Те, кого он разбудил, все еще отходят от длительной гибернации. Они быстро не восстановятся.

— Значит, на данный момент его армия — это оборотни и рекомбинанты, — кивнул Гелиан. — Этот транспортник — Крипта — пока единственный, который он поднял в воздух, если, конечно, он не украл остальные генераторы из других поселений. В любом случае, для того, чтобы запустить терраформирование, все климаколы должны работать, а значит, ему придется вернуть генераторы на место и запустить систему. В этот момент он останется без своих кораблей. Когда терраформирование будет завершено, элементы питания будут в его распоряжении. Наши представители нужны ему в качестве бесплатной рабочей силы, и он не пощадит никого из них, если они восстанут. На данный момент мы делаем всю грязную работу за него. Вот, на что он нас подписал.

— Здесь есть один нюанс, — Лавджой прищурился. — Он отправляет нас на центральные земли. Почему нас? У него есть рекомбинанты и оборотни. У него есть корабль для захвата земель. А он при таких возможностях желает все мирно решить? — Лавджой хмыкнул. — Хрена с два я ему поверю!

— Он не знает, где искать систему терраформирования на центральных землях, — Терра взглянула на Катарину и Лавджоя. — Если бы центральные земли имели сходное строение с остальными поселениями, у Гелиана не возникло бы проблем с поисками нашего климакола. Я права?

— Да. Строение коммуникаций центрального поселения для меня до сих пор загадка. Пять лет искали и не нашли.

— У Кенерии тоже на поиски могут уйти годы, которых в запасе нет, — кивнула Терра. — Он рассчитывает, что я разгадаю загадку, либо мне в этом поможет выжившая сестра.

— Либо он знает еще что-то, чего не знаем мы, — ответил Гелиан. — Если было восстание на Тенове, а мы знаем, что оно было, пострадать должно было и центральное поселение. Почему при таком стремительном развитии событий, предки не запустили терраформирование тогда, когда еще была возможность?

— Мы уже обсуждали, что скорее всего у них не осталось живых рекомбинантов, — ответила Терра. — Они заперлись внутри, опасаясь распространения эпидемии. И если все так, как мы думаем, неужели никто не пытался взять это поселение с боем? Неужели никто не направлял туда свои корабли, чтобы открыть ворота и запустить терраформирование?

— Боялись при захвате повредить систему терраформирования? — предположил Гелиан.

— Либо в центральном поселении есть какая-то оборонительная система, о которой мы не знаем? — Лавджой наклонился к Терре.

— Я врач, — пожала плечами Терра. — Не инженер.

Все взгляды устремились на Катарину.

— Оба ваших предположения могут быть верны, — ответила она. — В любом случае, я не видела стен центрального поселения. Возможно, оказавшись внутри, я смогу сказать больше.

— Тогда, какой план? — спросил Лавджой.

Гелиан покачал головой:

— Прежде, чем лететь на центральные земли, нужно собрать артефакты. Просто так нам через ворота не войти.

— Значит, прикинемся добровольцами, — кивнула Терра.

***

Они вышли к воротам северного поселения с поднятыми руками. К ним тут же подошли двое в рабочих одеждах и попросили сдать оружие. Плазмары и лазерный клинок пришлось оставить. Порывшись в мешке с пожитками, оборотни вопросительно взглянули на Лавджоя и Гелиана.

— Дары для людей в центральном поселении, — пояснил Гелиан. — Без них нам внутрь не попасть.

Оборотни забрали мешок и повели всех в другую сторону от ворот. Спустившись под землю на лифте для шахтеров, по уцелевшим подземным туннелям они добрались до корабля, на котором прилетел Василий.

— Мы демонтировали все, что может отвлекать вас от миссии. Маршрут до центрального поселения и обратно установлен. Счастливого пути, — мужчина улыбнулся и бросил им под ноги четыре плазмара.

— А мешок с дарами и клинок? — возмутился Лавджой.

— У меня приказ отдать только это, — мужчина кивнул напарнику и оба пошли в обратном направлении.

Гелиан и Лавджой забрали оружие.

— Твою мать, — зашипел Гелиан. — Эта сука не ищет легких путей.

— Этой суке нравится измываться над нами, — Лавджой протянул руку Катарине. — Пойдем.

Катарина его руку не приняла и, обогнув Лавджоя, пошла следом за Гелианом и Террой.

Как и сказали провожатые, большинство оборудования на корабле было демонтировано. Катарина присела в кресло помощника капитана и запустила панель управления кораблем. Гелиан сел в капитанское кресло.

— Автопилот настроен. Ручной режим заблокирован. Карт тоже нет. Мы должны вылететь как обычно и приземлиться… — Гелиан хмыкнул, — в десяти километрах от поселения.

— Здесь есть одежда, — Терра вошла на капитанский мостик. — Он оставил для нас стопку костюмов добровольцев разных размеров.

— Мы и так в костюмах, — напомнил Гелиан.

— Ты себя в зеркало видел? — спросила Терра. — В таком виде нас на подходе к воротам убьют. Всем принять душ и переодеться. Я обработаю ваши раны в медотсеке, если там есть, чем работать, конечно, — она быстро ретировалась с мостика.

— Лавджой, — Катарина обернулась в кресле, — обыщи корабль. Убери все маячки и прослушку, которую Кенерия мог оставить.

— Сейчас, — Лавджой подошел в панели управления кораблем, согнулся, пошарил рукой и вырвал какой-то блок.

— Связь накрылась, — подытожил Гелиан. — Спасибо!

— Военное дело — не твой конек, — Лавджой прострелил блок.

— Не мешай ему, — Катарина запустила двигатели. — Он свое дело знает.

Лавджой продолжал обыскивать капитанский мостик и вырывать детали из панелей в стенах. Катарина долго что-то искала в базе управления, а потом ее глаза засветились.

— К взлету готова, — сообщила она и убрала опоры корабля. — Загружай маршрут к восточному поселению.

Гелиан вопросительно на нее взглянул:

— Чем ты занималась в прошлой жизни?

— Тебе лучше этого не знать, — ответила она и корабль начал набирать скорость.

Они вылетели из подземного туннеля в нескольких километрах от поселения.

Завибрировал модуль Лавджоя.

— Да, Кенерия, — ответил он.

— Центральное поселение в другой стороне.

— Мы уклоняемся от бури.

— Хочешь, чтобы я кого-нибудь убил?

— Хочешь поискать систему терраформирования на центральных землях самостоятельно? — спросил Лавджой.

Кенерия промолчал.

— Ты дал нам три дня, — напомнил Лавджой. — Время еще не вышло, — он отключил вызов, снял модуль и раздавил его в руке.

***

Юзеф подтолкнул Париж в плечи, и они юркнули к одному из домов. Конечно же, началась паника. Люди бросались в разные стороны от лучей света, по которым на землю спускались предки. Кто-то из них сразу доставал оружие и начинал угрожать, кто-то падал на землю в приступах рвоты или вовсе терял сознание. Вооруженные предки бросались на местных и хватали тех, кто под руку подвернулся. Люди пытались вырываться и тогда предки начинали стрелять.

— Берите этих двоих и ведите в свой дом! — кричал кто-то в стороне от Юзефа. — Да, этих! Давай! Вы двое! Вы!

Юзеф обернулся.

— Берите тех двоих и ведите в свой дом!

— Господин, наш дом разрушен, — произнес Юзеф. — Нам с женой некуда идти.

— К родственникам валите!

— Мы с восточного поселения. Месяц как переехали… У нас нет родственников.

— Может тебя убить? — мужчина в белом костюме предков направил на Юзефа оружие.

— Заведем к тете Вилде! — Париж схватила Юзефа за руку. — Тетя Вилда — кузина мужа племянницы тети Эрзы!

— Забирайте и уводите! — закричал предок и указал рукой на мужчину и женщину, сгибающихся в приступах рвоты.

— Пойдем, — Юзеф подошел к мужчине и помог ему подняться. Париж ухватила женщину под плечи и потащила за собой.

— Куда идти… — шипел Юзеф.

— В Блудный дом, — ответила Париж, чуть ли не на спине волоча женщину. — Пройдем еще пару кварталов и бросим их: пусть кто-нибудь другой подбирает.

Юзеф взглянул на мужчину, который явно ничего не соображал, потом перевел взгляд на женщину, едва ли не теряющую сознание, но все же плетущуюся на полусогнутых при поддержке Париж.

— Этим людям нужна помощь, — произнес Юзеф. — Нельзя их бросать.

Париж едва ли не взвилась:

— Помощь нам с тобой нужна! А они, когда очухаются, спасибо тебе за спасение не скажут! Будешь в рабах у них ходить!

— Если так рассуждать, то только в рабы мы и сгодимся…

— Ишь какой умный! Добродетель взыграла? Оглянись! Каждый сам за себя!

— Если разделимся сейчас — все сгинем, — Юзеф взвалил мужика на плечи. — Нужно держаться вместе. И помогать тем, кому можешь помочь. Легко оставаться человеком, когда все вокруг хорошо. А вот когда плохо… Тогда на вшивость и проверяют.

— Мне никто не помог, когда плохо было, — обронила Париж.

— Мне очень жаль. Твоей истории я не знаю. Но что меня касается — мне помогли, когда все отвернулись.

— Вот и помогай сам! А меня не впутывай! — бурчала Париж.

— Так ты брось ее, эту женщину… Чего тащишь?

— Заткнись! — прокряхтела Париж и потащила ношу дальше.

***

Остановились у черного входа в Блудный дом. Юзеф постучал в дверь. Открыли не сразу. Было слышно, как женщины бранятся внутри и бегают.

— Кто там? — спросили из-за двери.

— Мы к Вилде! — гаркнула Париж. — От Антонины мы из восточного поселения. Открывайте!

Дверь распахнулась. Женщина в годах выглянула наружу, осмотрелась по сторонам и указала рукой, что можно войти.

Юзеф и Париж втащили предков и рухнули на пол в коридоре. Девушки, что только что там ругались, замерли на своих местах. Женщина, которая их впустила, дверь на засов заперла и повернулась к незваным гостям.

— Кто такие и на черта притащили этих сюда? — она указала пальцем на предков. — Здесь не гостиница! И не больница!

— Это ты, Вилда? — спросила Париж.

— Я, — ответила та и уперла руки в пышные бока.

— Меня Париж зовут. Это мой друг Юзеф. Этих двоих нам на улице вручили. Антонина сказала, что по старому обету каждая из ее девочек в случае беды может обратится в любой Блудный дом в любом поселении. Ты — Вилда. Главная на Севере. Я обращаюсь к тебе, как одна из наших. Мне нужна помощь.

— Тебе помогу, потому что ты одна из нас. А эти все пусть проваливают! — гаркнула Вилда.

Женщину-предка скрутило в рвотном спазме. Тошнить уже было нечем, и она просто корчилась в муках на полу.

— А дальше что? — спросил Юзеф. — Ну закроетесь вы тут, в этом доме. А потом к вам гости придут. Много разных гостей… — Юзеф многозначительно улыбнулся. — Изголодавшихся по бабам мужиков. И платить за услуги они вам не будут. Никто вам больше платить не будет. И за что вы все тут будете жить?

— А ты, значит, всех нас защитишь? — рассмеялась Вилда.

— Никто вас не защитит. Никто никого в этом поселении не может защитить. Мы сами за себя. Если объединимся — может, что-нибудь и получится у нас. Ну а если «каждый сам за себя», тогда точно все сгинем. Подумай, Вилда. Я — опытный охранник. Язык предков знаю. Если хочешь заполучить союзников сейчас, лучше соглашайся и помоги. Ну, а если ты считаешь, что справишься сама… Что ж, — он пожал плечами, — я поищу друзей в другом месте.

— Охранник, говоришь? — улыбнулась ему Вилда. — И с чего мне тебе верить?

Юзеф достал из кармана нож и метнул его в стену. Девицы, что стояли поодаль, завизжали. Острие угодило в картину, а именно в нарисованное яблоко, которое сладострастно надкусывала полуголая красавица, сидя верхом на каком-то мужике.

— Он из личной охраны Птаховых! — подтвердила Париж. — Юзефом его кличут.

— Птаховы больше здесь не заправляют, — Вилда попыталась достать нож из картины, но он намертво засел в стене.

— Птаховых нужно вызволить из плена, — настаивал Юзеф. — За ними люди пойдут.

— Как же… — Вилда обеими руками вцепилась в нож, пытаясь его выдрать.

— Если господин Гелиан и госпожа Терра действительно отправились на центральные земли мир заключать, что мешает им наши поселения против предков объединить? — Юзеф встал и достал нож из стены.

Вилда многозначительно вскинула бровь.

— Племени Стелларов наплевать на нас.

— Стеллары будут следующими, на кого предки нападут, — Юзеф покрутил нож в руке и спрятал его в ножны в кармане. — «Враг моего врага — мой друг».

— Это и вправду госпожа Терра лекарство нашла? — спросила одна из девиц, что держались поодаль.

— Да. Это она спасла всех нас от черного крапа.

— Говорила же, что Савелий всем врал! Знахарка всех спасла! — молвила другая, за ее спиной. — Теперь и предки о том знают…

— Тише! — гаркнула Вилда.

— А вы тут, я смотрю, осведомлены, — улыбнулся Юзеф.

— Мы всех обслуживаем, — Вилда протянула руку и погладила Юзефа по плечу. — И охранников Птаховых тоже. Из всех Главных домов. Иногда даже за так… За счет заведения.

Юзеф взглянул на замершую на его плече руку.

— Тогда, может, вы разузнаете, где держат Птаховых?

Вилда плотоядно улыбнулась.

— Мои девочки все могут. Даже найдут общий язык с теми, кто говорит на другом языке. Но, Юзеф… А ты уверен, что Птаховы, если мы поможем им, потом вспомнят о нас?

— Если поможете их вытащить, они этого не забудут.

— Я подумаю над твоим предложением, — Вилда громко свистнула. — Тащите этих предков наверх. Заприте в дальних комнатах. Вероника, Эдалаида, Рима! На зал, быстро! Если гости заявятся, меня кликните. Соник, забери Париж. Юзеф, — Вилда окинула его взглядом с головы до пят, — пойдешь со мной. Кстати, как там Антонина поживает? Слыхала, в восточном поселении практически никого не осталось.

— Нет больше Антонины, — ответила Париж.

— Сердце не выдержало, — тут же добавил Юзеф и злобно глянул на Париж.

— Прямо на лестнице зашлась, — добавила та. — Пару минут и все.

— Жаль, — вздохнула Вилда. — Хорошая баба была. Толковая. Ладно, пойдем, охранник. Отмоем тебя.

***

Кто кого обслужил было не понятно. Юзеф чувствовал, что все-таки отработал он. Не успел он в ванной отмокнуть, как Вилда заявилась и протянула ему полотенце. Он обмотал им бедра и вышел в комнату, а хозяйка заведения тут же разделась и полотенце это сорвала.

— Не плохо, — она подмигнула ему. — Очень даже неплохо!

Юзеф присел в кровати и обернулся к нагой Вилде. Та дымила папироской и благоговейно поглаживала объемную грудь.

— По тебе сразу видно, что женским вниманием обделен.

— С чего ты взяла? Может, я женат?

Вилда захохотала.

— Угу! Как же! Хотя, в утехах ты разбираешься. Значит, постоянный ты наш клиент. Наверняка, долго зрел, пока порог дома Блудного переступил. А потом одну себе женщину выбрал, к которой потом годами и тягался. Она хорошо обучила. Может, ты даже ее и замуж звал, — Вилда снова засмеялась. — Такие как ты, сердобольные, обычно думают, что нам ваша жалость нужна и что кроме как «выйти замуж» мы не о чем не мечтаем. А она тебе, наверное, тоже в лицо рассмеялась. И ты ушел. Потом наверняка снова заявился, только другую себе выбрал. Помоложе да «посвежее». Думал ей отомстишь. А ей все равно было. Это ты жалость внутри грел и обидой расплатился. Дурак ты, Юзеф. Одного не понял: мы здесь выбор свой сделали. Может она и любила тебя, да вот только знала, что если уйдет с тобой, тебя погубит. Так, как ее звали?

Юзеф отвернулся и ничего не ответил.

— Ну, что ты притих! Я же не со зла разговор этот затеяла. Вижу же, что мужик ты ладный. Такие редко к нам заходят. А если и заглянут, то девочки друг другу глотки грызть начинают, чтобы клиента такого урвать. С такими, как ты, спокойно. Можно расслабиться, женщиной себя почувствовать, а не работницей…

— Фелиция, — ответил Юзеф.

— Красивое имя. Так что с ней сталось, с Фелицией твоей? — Вилда затушила папироску и повернулась на бок.

— Умерла она. Ноги туфлями модными стерла. Мозоль воспалилась. Она никому не сказала, продолжала работать и в туфлях этих ходить. Когда лихорадка началась, было уже поздно. Антонина с девочками ее в больницу к Радомиру на повозке привезли. Только мертвой она уже была.

— Мне жаль. Давно это было?

— Два года назад, — Юзеф пригладил растрепанные волосы.

— Ты же еще молод, хотя себя уже старым чувствуешь. Когда встретишь свою женщину, усталость с души как рукой снимет. Не важным станет, кто ты такой, и кто она такая. Просто поймешь, что жизнь твоя разделилась на то, что до нее было, и то, что будет после нее. С вами, однолюбами, всегда так. Вцепитесь — клешнями не оторвать, — Вилда цокнула языком. — Главное, чтобы женщина эта вовремя счастье свое разглядела и не испоганила все, как мы, бабы, поганить умеем.

— Я передам ей твои слова, если ее повстречаю, — улыбнулся Юзеф. — Хотя шансов помереть до того славного момента, который ты мне только что предрекла, гораздо больше.

— Мы выживем, Юзеф. С Птаховами или с предками, все равно выживем. Только вот кем станем — большой вопрос.

В дверь постучали.

— Чего надо? — прокричала Вилда.

— Там клиенты пришли, — говорила женщина из-за двери. — Пять человек в костюмах предков. Говорят по-нашему как на родном! Хотят, чтобы бесплатно обслужили.

— Позови Гретту и Беатрис! Я сейчас приду!

Вилда встала и хлопнула себя по ягодицам.

— Мужики — они и есть мужики. Не успели веки расплющить, как бабу им подавай! Все предсказуемо, Юзеф.

— Надо, чтобы твои девочки их разговорили. Мы должны узнать, где Птаховых держат.

— Может, ты предков вырубишь и потом мы правду эту вытянем клешнями?

— Сейчас нельзя светиться. Их тут же искать начнут и к нам в гости нагрянут. Пока только пытаемся разговорить. Дальше будет видно.

— Как скажешь, — ухмыльнулась Вилда.

***

Спустя два часа визитеры испарились. Вилда собрала девочек в подвале в комнате отдыха.

— Что узнали?

— Завтра по поселку будет рейд, — начала говорить первая девушка. — Предки устроят перепись населения и отметят все дома, в которых приняли их людей. Из тех домов, где предков нет, наших начнут выселять, мол, если не слушаются они и помощь не оказывают, нечего им здесь делать. Предки уверены, что люди к родственникам пойдут. Всех, кто будет сопротивляться, приказано убить на месте. Всех подозрительных, кто раньше к Птаховым близок был, сошлют за стену.

— Те, кто сегодня пришли, называют себя рекомбинантами, — начала говорить вторая девушка. — Они полулюди. У них у всех фиолетовые глаза и они могут с машинами предков в голове своей разговаривать и машины эти их слушаются. Еще среди них есть оборотни — это настоящие машины, хотя выглядят они как люди. Этим машинам ничего не надо. Они убийцы. Эти оборотни сейчас их всех охраняют. Им приказы отдает Кенерия Дагди. И они только ему подчиняются.

— Сколько у них этих оборотней? — спросил Юзеф.

— Клиент сказал, что где-то пятьдесят. Может, больше. Точное число никто не знает.

— А у тебя что, Рима? — обратилась к девушке Вилда.

— Ничего, — вздохнула Рима. — Мой только пыхтел и просил заткнуться.

Остальные девочки засмеялись.

— Скажи спасибо, что по лицу не получила, — бросила одна из них.

— А ты что, Гретта? — Вилда встала и плеснула в ее стакан еще бормотухи.

— Мой сказал, что завтра к нам своих друзей пришлет. Понравилось ему, как обслуживаю, и что артачится мы не стали и всех приняли.

— Суки, — прошептала Рима.

— Пусть приходят, — кивнула Вилда. — Мы встречать гостей умеем.

— Еще он сказал странную вещь, — продолжила Гретта. — Если все будет идти по плану, через три дня мир навсегда изменится.

— «Мир навсегда изменится»? — переспросил Юзеф.

— Я не знаю, что это значит, — оправдывалась Гретта. — Я пыталась его разговорить, но это все, что он сказал.

— Три дня, — задумался Юзеф. — Кенерия сказал, что господин Гелиан и госпожа Терра должны за три дня заключить мир с центральным поселением… Но если они отправились туда не мир заключать, а ради чего-то другого?

— Ради чего? — не поняла его Вилда.

— Не знаю, — Юзеф потер подбородок. — Может, предкам что-то нужно на центральных землях? Что-то, до чего сами предки без господина Гелиана и госпожи Терры добраться не смогут?

— «Секрет предков Стелларов»? — Вилда поморщилась. — Зачем предкам их секрет, если у нас есть такой же?

— А если он не такой же… — обронил Юзеф.

— Одни догадки, — Вилда поправила лиф платья. — Пока мы точно знаем одно: предки готовятся к чему-то, что будет через три дня.

— Значит, за три дня мы должны освободить Птаховых.

— Уже почти за два дня, — напомнила Париж, которая все это время старалась молчать.

— Я знаю, где прячут Птаховых, — улыбнулась одна из девушек.

— Умеешь ты, Беатрис, интриги нагнать! — захохотала Вилда и подлила работнице бормотухи. — Рассказывай, что узнала!

— Их схватили в поселке. Они знали, что Птаховы идут с Савелием разбираться. В общем, семейный у них там раздор случился, и Птаховы с Августом Ребровым, которого все считали покойником, собирались Савелия порешить!

— За что? — скривилась Вилда.

— За дело, — ответил Юзеф. — Но сейчас не об этом. Где их держат?

— За какое дело? — не отставала Вилда.

— Где их держат? — повторил Юзеф.

— В каком-то тайном помещении под землей в районе рудников, — ответила Беатрис.

— Площадь рудников огромная! — повысил тон Юзеф. — Где именно искать?!

— Он не сказал, где именно! Ну рудниках! Ему завтра в ночную смену идти их стеречь. Я пригласила его ко мне в обед прийти, перед сменой тяжелой расслабиться. Он обещал, что заглянет со своим другом, но попросил, чтобы я подружку уговорила со мной их двоих обслужить…

— Черновая, — Вилда тяжело вздохнула. — Кто с Беатрис на черновую пойдет?

Все молчали. Желающих отработать явно не было.

— Я пойду, — пожала плечами Париж. — С полулюдьми… — она задумчиво закатила глаза.

— Ну ты даешь, — хмыкнула Вилда. — С таким талантом можешь и Хозяйкой однажды стать.

— Может и стану, когда-нибудь, — ласково улыбнулась Париж. — Что предпочитал твой клиент?

Беатрис криво улыбнулась.

— Все ясно, — кивнула Париж. — В три подхода, значит…

Юзеф поморщился.

— До завтра нужно мужиков в отряд собрать, — он отхлебнул бормотухи. — После обеда проследим за этим клиентом и найдем, где прячут Птаховых.

— И как ты собираешься их вызволить? — спросила Париж.

— Если они такие изголодавшиеся по бабам, дадим им то, чего они хотят.

Глава 18

Они подошли к воротам центрального поселения на закате. Остановились у пункта осмотра добровольцев и стали ждать. Маленькая дверь в воротах открылась и из нее вышли двое. Один из них подошел к добровольцам, другой остался стоять в стороне, удерживая в руках два меча.

— Кто такие? Когда ушли и сколько вас не было?

Ответ держал Гелиан.

— Мы ушли тринадцать дней назад.

— Тринадцать? — удивился воин. — Долго вас не было. Тут бури одна за другой приходили. Вы их миновали?

— Да, господин, — Гелиан закатал рукава, показал руки, затем снял ботинки и закатал штаны.

— Ух-ты! Где обувку такую взял?! — воин подхватил ботинок на шнуровке и помахал им своему партнеру по вахте.

— Это от предков. Мы их могильник нашли. Сняли со скелетов.

Воин вопросительно смотрел в перемазанное грязью и пылью лицо Гелиана.

— Если вам по размеру, забирайте, господин! — Гелиан поклонился.

— Разувайтесь все! — приказал воин.

Остальные тут же поснимали ботинки и передали их воину.

— Какие еще артефакты несете?

К ним подбежал второй воин, забрал «трофеи» и тут же уволок их подальше.

Лавджой сбросил мешок на землю и раскрыл его.

— Книги тут, кружки, ложки, вонючие порошки предков в бутылках, лом всякий…

Воин достал две бутылки, потряс ими, откупорил одну и понюхал порошок внутри. Скривился.

— Серой воняет, — он вернул бутылку.

— Говорю же, настоящая дрянь, — Лавджой закупорил бутыль с порохом и аккуратно сунул ее в мешок к остальным бутылкам.

— А это что? — воин достал плазмар.

— Железяка с ручкой, — Гелиан взял разряженный плазмар и постучал им по земле. — Может, предки такими орехи кололи?

— А это? — воин достал несколько зарядных блоков от плазмаров.

— Тоже палки, — пожал плечами Лавджой. — Хотите, настоящую диковину покажу?

— Какую? — заинтересовался воин.

— Да вот, нашли мы штуку светящуюся какаю-то, — он выудил фонарь и включил его.

— Ого! — заулыбался воин и побросал зарядные блоки от плазмаров. — Дай сюда!

Лавджой передал фонарь. Воин внимательно его рассматривал, затем понажимал на кнопку, включая и выключая, и сунул фонарь в карман.

— Что ж у вас за отряд такой? Два мужика и две девки?

— Нас было десять, — ответил Гелиан. — Мы разделились, чтобы развалины предков обыскать. Там земля провалилась и наши туда упали. Разбились насмерть.

— Ясно, — вздохнул воин и к Катарине подошел. — Показывай руки и ноги.

Катарина закатала рукава и штаны.

— Штаны сними! — приказал воин.

— Не снимай! — гаркнул Лавджой. — Что ж ты это к моей бабе тиснешься! — Лавджой стал наступать на воина.

— Э-э-э! Мужик, извини! Я ж думал, она из этих… Ну, вы ж берете таких, что б потешиться немного!

— Они не из этих, — спокойно ответил Гелиан. — Они жены наши. Так что ты тут губы свои закатай, а не то молву разнесем, что ты к бабам добровольцев не прочь сходить, пока мужики их за стеной в походе…

— Ну вы чего? — воин поднял руки в вверх. — Не серчайте, мужики! Сдались мне ваши бабы! У меня своя есть. Ладно. Ты, мелкая, руки-ноги покажи.

Терра показала руки и ноги. Воин остановился напротив нее, пытаясь лицо в грязи рассмотреть. Долго смотрел, потом отвернулся и кивнул Лавджою:

— Теперь ты, здоровяк.

Лавджой сделал тоже самое.

— Хорошо. Книг пару оставьте и можете идти. К Юрию на поклон с артефактами завтра на заре пойдете. Если узнаю, что не дошли до него — наказание сами знаете.

Лавджой передал воину четыре книги из мешка, завязал узел и закинул ношу за спину.

— Впускай! — прокричал воин своим, что стояли на смотровых вышках.

Дверь в воротах распахнулась и их пропустили внутрь. Воин схватил Терру за руку, когда они уже порядком от стены отошли.

— Госпожа, — позвал он.

Терра и остальные замерли.

— Идите в трактир Захарыча. Спросите Аленку, скажете, что от Вилки пришли.

— Спасибо, — кивнула Терра.

— Вы дочь мою от лихорадки прошлой зимой спасли, — произнес воин. — Сейчас народ свой спасите. Ступайте, госпожа.

— Где этот трактир? — Лавджой поравнялся с Террой.

— Я покажу, — Гелиан схватил Терру за руку и ускорил шаг.

***

Трактир был полон народу. Босой Гелиан вошел в него один. Подошел к стойке, где мужикам наливали, и присел.

— Только с похода? — спросил высокий седовласый мужик и поставил перед Гелианом глиняный стакан.

— Мне Аленка нужна, — ответил Гелиан.

— Аленка, — кивнул мужик. — Эй! Алена!

— Че надо?! — послышалось с кухни.

— Тебя тут перец какой-то кличет!

С кухни вышла пышная женщина в годах и вытерла руки о льняной передник.

— Какой-такой перец?

— Чумазый и босой, — мужчина указал на Гелиана и отошел. — Задарма не корми! Пусть заплотит сперва, а потом пузо набивает!

Женщина уставилась на Гелиана и бровь изогнула.

— Ты кем будешь и че надо от меня?

— Вы — госпожа Алена?

— Госпожа! — захохотала женщина. — Ну ты даешь! Госпожа… Че надо?

— Я от Вилки пришел.

Алена в лице изменилась. Тут же к стойке подошла и к Гелиану наклонилась.

— Послание у тебя или что случилось?

— Случилось…

— Жди меня у черного входа. Освобожусь — выйду. Потолкуем.

Гелиан кивнул, встал и направился к выходу.

— Так че надо ему было?

— Мой опять перепил! — ответила Алена хозяину заведения.

— Он же в дозоре сегодня, разве нет?

— А ты дозоров этих не знаешь, что ли?

— Ладно, иди забирай его. Тока быстро! Видишь, народ идет! Работы тьма!

— Спасибо, Захарыч! Я быстро!

Гелиан вышел на улицу и скрылся за углом трактира.

Алена вышла спустя минут пять. Уставилась на четырех чумазых добровольцев, подобрала юбки и быстро дворами от трактира засеменила. Дошла до какой-то покосившейся избы, засов на старой двери отодвинула и внутрь вошла. Остальные за ней.

Это был чей-то старый дом. Вещи запылились, вокруг паутина и утварь всякая. Алена вошла в другую комнату, где не было окон, и зажгла лампу. Поставила ее на стол и присела на лавку.

— Чего стали? Садитесь!

Лавджой предпочел остаться у двери. Остальные присели на стулья.

— В поселке и без того бед хватает! А тут еще от Вилки люди шастают ко мне работу. Совсем страха нет? Если прознает кто сторонний, что затеваем мы неладное, всем нам конец. Так что, выкладывайте, что случилось, и проваливайте быстро.

Терра стерла с лица пыль и грязь рукавом. Она взглянула на женщину фиалковыми глазами и пригладила волосы.

— Го… Го… — у Алены дыхание перехватило, и она тут же на колени рухнула. — Госпожа…

— Встань с колен, матушка, — обратилась к ней Терра. — Мне и спутникам моим помощь твоя нужна.

— Конечно, госпожа… — Алена поднялась и бросилась пыль со стола стряхивать. — Голодны поди? Я накормлю! Сейчас в трактир сбегаю, еды и питья притащу. Вы на лавку садитесь, госпожа! Сейчас одело на нее постелю. Будет мягко. Ноги босые, видать замерзли… Сейчас водицы нагрею… Печь натоплю… Согреетесь…

— Присядьте, матушка, — обратилась к ней Терра.

Алена на госпожу уставилась и едва на пол не села. Гелиан встал и любезно отдал ей свой стул.

— Спасибо, — кивнула Алена. — Господин…

— Муж мой, — мягко улыбнулась Терра. — Гелиан Птахов.

Женщина прижала ладони к губам и на Гелиана искоса глядеть стала. Было видно, что она боится его.

— Вам страшно, матушка? — спросила Терра.

— Да, нет… …наверное…

— Мой супруг законный вас не обидит, — Терра взглянула на Гелиана.

— Коли вы жену не обидите, — он присел на лавку за спиной Алены. — Свою жену я никому в обиду не дам.

Алена обернулась к нему и тут же к Катарине повернулась.

— Это подруга моя, — пояснила Терра. — Госпожа Катарина и супруг ее, господин Лавджой.

Алена только кивнула в ответ.

— Так что произошло на землях наших, пока меня здесь не было? — спросила Терра.

— Беда, госпожа… Беда…

— Мы слушаем, — мягко произнесла Катарина и улыбнулась женщине.

— Мы думали, умерли вы, госпожа… — Алена на Терру взглянула. — Клянуся! Мы думали, умерли вы!

— И кто убил меня, матушка?

— Юрий сказал, что Птаховы то сделали. Муж ваш новоявленный… Гелиан…

— Он мне жизнь спас, — ответила Терра. — Все, что есть у меня теперь, муж мне дал.

Повисло молчание.

— Что вы знаете о том дне, когда родители мои полегли? — спустя несколько мгновений спросила Терра.

— Мясорубка то была, госпожа… Юрий сказал, что прознал он о планах Птаховых войной на земли наши пойти, чтобы Стелларов всех убить и народ наш в рабов превратить. Свадьба предлогом для того была. Юрий и сестра ваша, Шанталь, хотели Птаховых остановить, но в бойне той Птаховы всех убили. А вас забрали. Юрий погнался следом, чтобы защитить вас, а господин Гелиан, — Алена обернулась к нему, — всадил вам нож в сердце и тело ваше на свой летающий дом забрал. Родители господина Гелиана всех, кто в родстве с вами состояли, на свадьбе вашей и убили… Тетушек, дядю вашего, кузенов и кузин. Юрий Шанталь только спасти смог… Последнюю из рода Стелларов… Это он ту историю всем рассказал. И Шанталь слова его подтвердила. Только глаза у людей есть и уши, госпожа, и что творилось у дома Божьего в тот день многие видали… Тела родителей и сестры вашей на следующей день с почестями на стену вынесли и сожгли. С родными вашими прощались после них. Траур еще не минул, а Юрий тут же заявление сделал, что Шанталь в жены берет и фамилию рода вашего принимает. Народ возмущаться стал, что могли бы традиции и соблюсти, и три недели траура выдержать. Но Юрию было все равно на эти разговоры. Свадебку спустя три дня после похорон сыграли. А потом Шанталь перестала на людях показываться. Женщины, что в Главном доме служат, говорить стали, что бьет Юрий Шанталь нашу. Сильно бьет… Так избил он ее, что у нее крови бабьи раньше срока начались… И лечить некому было. Прокофья, наставница ваша, ведь померла… И вы сгинули… Повитуха пришла и руками развела. Шанталь ребеночка своего потеряла.

Терра слушала Алену, а в глазах слезы стояли. На что же ты Шанталь повелась… На слова красивые… На обещания большие…

— С тех пор люд наш ее всего два раза видел, — продолжила рассказ Алена. — Ей белилами лицо намазали, но все ж заметно было, что в синяках она… Шанталь заявление сделала, что отныне муж ее, Стеллар новоявленный, будет всем заправлять от имени ее знатного. И что теперь только Юрию мы подчиняться должны, как подчинялись отцу вашему, как деду вашему и всем первенцам в роду вашем знатном. Первое, что Юрий сделал, это поборы увеличил. Сказал, что призывает мужиков всех, кто возраста двадцати лет достиг, к его воинам явиться и начать военному делу обучаться. А пахать кому? А урожай собирать? Кому? — Алена отвернулась и в пол уставилась. — Сейчас бабы все на себе тянут, пока мужики днями напролет службу несут. Воины Юрия руки распускать стали. По поселку слухи пошли, что заявиться в дом любой могут и надругаться, над кем захотят… Наши мужики не слепые. За эту неделю три потасовки было. Больше за стену никого не ссылают. Вешают на площади перед домом Божьим, чтобы все наказание то видели. Юрий говорит, что готовится к возвращению Птаховых. Что мы должны объединиться и быть как никогда сильными. Но, разве людей речами объединить можно? За Юрия поступки его говорят… Мы для него и людей его — поберальцы. А он Стелларов всех перебил, чтобы нами теперь командовать.

— Не всех, — произнесла Терра. — Я и сестра моя остались.

— Госпожа, — Алена опять встала и в пол поклонилась. — Если бы муж мой, Вилий, коего Вилкой все кличут, сказал мне о том, что вас живой видел — я бы ему не поверила! Но вы живы и передо мной сидите! Госпожа…

— Значит вы и муж ваш заговор против Юрия организовываете? — спросила Терра.

Алена на стул присела и виновато голову склонила.

— Организовываем…

— И много людей с вами?

— Достаточно… Даже среди его личных воинов есть те, кто с нами заодно. Юрий себе отдельный отряд собрал, который день и ночь его охраняет. В том отряде двадцать лучших наших воинов.

— Так сколько всего у вас людей? — переспросил Гелиан.

— Триста человек, господин. Но коли они поднимутся, остальные тоже за нами пойдут.

— И когда вы подняться собирались? — вновь спросил Гелиан.

— Так это… Праздник сбора урожая на следующей неделе. Тогда и планировали мы подняться…

— Завтра суббота? — спросила Терра.

— Да, госпожа…

— Ярмарочный день.

— Да, госпожа.

— Юрий и Шанталь поедут поутру в дом Божий, а потом должны на ярмарку пойти. Так всегда в роду нашем принято было. За последние недели он традицию эту соблюдает?

— Кажись, госпожа, — пожала плечами Алена. — Госпожа Шанталь в дом Божий с ним ездит, но на ярмарку — нет.

— Значит, нужно сделать так, чтобы они оба на ярмарку завтра пришли…

— Как же мы их заставим? — опешила Алена.

— Зови людей своих сюда по двое человек. Говорить мы с ними будем.

— Так уж ночь на дворе, госпожа… Не успеем мы…

— Ты не сиди. Людей своих приводи. Я вернулась домой, чтобы убийцу родных своих покарать. И муж мой со мной заодно. Если свергнем Юрия, Шанталь, как старшая, главной на землях наших будет. А я, как сестра ее замужняя, поддержку рода Птаховых ей обеспечу.

— И они… они вместе с вами…

— Моя жена — член моей семьи, — ответил Гелиан. — Все, что принадлежит мне, принадлежит и ей. И земли сейчас у нее больше, чем было у Стелларов. Нам не нужна война за вашу территорию. Мы пришли мстить Юрию за злодеяние, которое он нанес моей жене и всем Птаховым вместе с ней. Шанталь старшая в роду. Ей центральными землями и управлять. Ей, а не ублюдку, который на тот свет Стелларов свел, чтобы до власти добраться.

***

Шанталь сидела перед зеркалом, склонив голову. Помощница замазывала белилами ее лицо. Глаза заплыли, щека раздулась, дышать и вовсе было очень тяжело.

— Госпожа, взгляните… Так хорошо?

— Хорошо, — выдохнула Шанталь и встала. — Рубашку нижнюю смените и платье новое дайте.

— Госпожа, тут слухи по поселку идут. Сегодня на ярмарке представление будет. Какие-то невиданные фокусы с огнем! Говорят, все поселение соберется, чтобы на диво то посмотреть!

— И кто эти фокусы показывать будет? — Шанталь подняла руки и тут же согнулась от боли.

— Госпожа…

— Отойди, Элайза… Не тронь меня…

— Госпожа, — вздохнула помощница от отошла.

— Так кто эти фокусы показывать будет? — переспросила Шанталь.

— Стеклодув наш, Грыня, и ученики его…

— Грыня уже совсем стар, а у учеников молоко на губах не обсохло, — Шанталь сняла с себя рубаху и взяла чистую.

— Госпожа… — помощница прижала ладони к губам, избитое тело разглядывая.

— Что ж, я тоже на ярмарку поеду. Посмотрю, чем народ наш стеклодув потешит.

Дверь в комнату распахнулась и в нее вошел Юрий.

— Вон отсюда! — гаркнул он.

Помощница тут же скрылись с глаз. Юрий ногой дверь запер и спиной ее подпер.

— Долго собираешься. Я же сказал, к восьми быть готовой!

— Еще нет восьми, — напомнила Шанталь.

— Ты что-то сказала? — он наклонился, делая вид, что не расслышал.

— Еще нет восьми, — сквозь зубы повторила она.

— Хочешь еще неделю дома посидеть? Я могу устроить! — он занес руку.

Шанталь осталась стоять, с ненавистью глядя на него. Она знала, что если сейчас не закроется руками, Юра ударит. Но больше закрываться руками она не хотела. Отец никогда не бил мать. Дед никогда не бил бабушку. Никто из мужчин в ее роду никогда не поднимал руку на женщину. Никто. Никогда. Будь отец жив, он бы убил Юру, как только бы прознал, что тот замахнулся на нее. Но отца больше нет. Юра промазал… Он никогда не промахивался, а тут промазал… И папы больше нет. И мамы, и сестер… Он говорил, что всех спасет и отец потом его наградит за это, и замуж ее за него выдаст. И никто не узнает, что понесла она от него до брака… А теперь никого нет. И ребенка тоже нет. И дышать больно, и смотреть тошно…

Удар по щеке. Шанталь пошатнулась и рухнула на пол.

— Чего таращишься? — Юра встал рядом с ней. — Мало, да?

Наверное, мало… Она перевела взгляд на свои голые коленки. Рубашка задралась и видны синяки…

— Ты… хоть когда-нибудь… любил меня? — спросила она, даже не пытаясь подняться.

Он присел рядом и протянул руку. Она отбросила ее, но он ударил по ладони и тут же вернул руку к ее распухшей щеке.

— Я и сейчас тебя люблю, — он ласково улыбнулся. — Но ты не слушаешься… В дела мои нос суешь.

— Ты ребенка нашего убил…

Удар по груди. Она согнулась и завопила от боли.

— Ребенка ты сама убила! — он встал и подошел к двери. — Даже дитя выносить не смогла… Но ничего… Повитуха сказала, чтобы я тебя пару недель не трогал. Я подожду, Шанти. Я терпеливый. Но если ты, — он обернулся, — если снова учудишь… — он вышел и запер дверь.

В комнату тут же влетела помощница и начала причитать.

— Замолчи! — шикнула Шанталь. — Помоги подняться и одеться. Скоро восемь утра. Надо в дом Божий ехать.

***

Они вышли из дома Божьего и Юра повел ее к повозке.

— Я хочу на ярмарку попасть, — Шанталь опиралась о его руку и еле шла. — Там представление какое-то будет.

— Домой езжай. Тебе только представлений не хватает.

— А ты ударь меня на людях и домой отправь.

Юра резко остановился.

— Давай! — шипела Шанталь. — Ударь меня здесь. Пусть люди посмотрят на твое представление.

— Ты же понимаешь, что все равно вечером дома окажемся?

— Понимаю, — она криво улыбнулась, а он с силой сжал ее плечо.

Слезы брызнули из глаз Шанталь от боли.

— Ну, ладно. Хочешь на ярмарку, будет тебе ярмарка!

***

Шанталь медленно шла вдоль ярморочных рядов. Рядом шествовали Юрий и его охранники. Она то и дело останавливалась напротив прилавков и рассматривала украшения и безделушки.

— Что нравится, госпожа? — обратился к ней один из торговцев. — Берите то, что нравится!

— Вот эта, — Шанталь указала пальцем на заколку для волос.

— О! Это работа нашего мастера Олиха. Красивая, правда, госпожа?

— Сколько? — буркнул рядом Юра.

— Это подарок, господин, для госпожи! — торговец склонился в поклоне.

— Думаешь, я не могу жене своей подарок купить? — Юрий едва ли не перешел на крик.

— Успокойся, — прошипела Шанталь.

— Сколько стоит заколка! — повторил Юра.

— Го… господин… Один серебряный…

— На десять! — Юрий кинул монеты на прилавок. — Потом расскажешь всем, как сильно я жену балую.

— Сп…Спасибо, господин!

— Пойдем, — Юра взял Шанталь за руку и повел дальше.

***

— Подходите! Подходите! — зазывал народ стеклодув. Он стоял на произвольной сцене, которую мужики сколотили всего за одну ночь. — Такого вы еще не видели! Диво! Прямо из пустоши! Прямо от предков!

— Расступитесь! Расступитесь! — охранники Юрия расталкивали людей, прокладывая дорогу к сцене.

Народ отходил и кланялся господам.

— О! Какие гости! Какие гости! Господин наш милостивый Юрий и госпожа наша Шанталь! Подходите! Проходите!

Юрий и Шанталь остановились у лавок, выставленных метрах в десяти от сцены.

— А это что такое? — не понял Юрий.

— Это лавки для зрителей! — заулыбался стеклодув. — Подходите ближе! Вот сюда! Все будет видно, как на ладони! Вот сюда!

Юрий и Шанталь прошли к первой лавке и заняли места посредине. Охранники расселись по сторонам и позади. Еще несколько человек пошли проверять палатку, установленную рядом со сценой.

— Рассаживайтесь, гости дорогие! — зазывал стеклодув. — Представление сейчас начнется!

Народ быстро заполонил все свободные места. Остальным, кому места не хватило, остались стоять. Дети залазили на плечи родителей, чтобы взглянуть на диво, и яблоку вокруг негде было упасть.

— Встречайте! Покоритель огня! Великий Гор и его супруга Хатхор!!!

Люди зааплодировали, и из палатки вышли двое. Понялись на сцену по лестнице и престали перед изумленной публикой. Мужчина Гор был высок. На нем красовался костюм кузнеца. Штаны ему были узковаты, а кожаный передник он надел на голую грудь. Кожаные ленты перетягивали его плечи, а на руках были перчатки. Лицо Гора было перемазано черной сажей и взгляд его казался устрашающим. Супруга Гора радовала глаз собравшихся мужиков. На ней была надета мужская рубаха, заправленная в кожаные штаны. Ворот рубахи был расстегнут в нем проглядывала нательная рубаха, натянутая на объемную грудь.

— Стыдоба, — шикнул кто-то в толпе, но остальные не подхватили.

Хатхор — супруга Гора — прихрамывая на одну ногу начала расставлять маленькие жестяные колбочки с веревочками, торчащими из них. Затем подняла факел, лежащий на сцене, щелкнула пальцами, и он загорелся! Народ охнул, раздались аплодисменты. Хатхор передала факел мужу. Тот дунул на него — и огонь из его рта стал стелиться по сторонам. Оханье сменилось визгом, затем тишиной, а потом бурными аплодисментами.

Шанталь внимательно наблюдала за происходящим. Впервые за последние недели она смогла улыбнуться.

Тем временем Хатхор подняла со сцены еще один факел и снова, по щелчку пальцев, подожгла его. Аплодисменты. Она бросила факел Гору и тот начал подбрасывать горящие факелы и жонглировать ими. Хатхор зажгла третий факел и бросила его мужу. Четвертый. Пятый. Гор ловко управлялся с ними, увеличивая темп, пока их огни не слились к единый огненный шар. Хаткор подожгла шестой факел. Люди аплодировали. Она подошла к мужу со спины и… подожгла его!

Шанталь охнула. Юрий и охранники повскакали с мест. Гор покрылся пламенем и тут же погас. Даже волосы на голове целы остались. Он продолжал жонглировать. Народ стал смеяться и аплодировать.

— Еще! — кричали люди вокруг. — Еще что-нибудь покажите!

Юрий и остальные сели на место.

— Ты видела что-нибудь подобное? — спросил он у Шанталь.

— Нет, — покачала головой она.

— А читала об этом?

— Нет, — она вновь покачала головой.

Тем временем Хатхор вышла из-за спины мужа и выдохнула на факел. Пламя заструилось вокруг нее. Муж стал бросать ей факелы, и она по одному ловила их и тушила в ведре с водой, стоящем поодаль.

Гор закончил жонглировать и поклонился зрителям. Те заохали и стали требовать продолжения. Он достал из кармана передника свернутую плеть. Ударил ей по сцене. Народ засмеялся. Хатхор подошла к плети и снова щелкнула пальцами. Плеть загорелась. Гор стал ей вращать. Юрий, Шанталь и остальные пригнулись. Гор вертел плетью в воздухе, ее огненный конец извивался, словно змея. Он достал из кармана передника вторую плеть и поджег ее от первой. Две змеи сплетались в огненные кольца перед глазами изумленной публики. Они вились вокруг Гора, подкрадывались и кидались на Хатхор, но та, словно и не боялась их вовсе. Хатхор стала присаживаться у колбочек с веревочками и поджигать их щелчками пальцев. Шанталь заметила блики света. Кажется, женщина использовала зажигалку… Но откуда у нее зажигалка предков?

Хатхор отошла от колбочек. Хлопки и в воздух взметнулись огоньки, рассыпаясь высоко в небе на огромные шары огоньков разных цветов. Публика завизжала, заохала, кто-то стал смеяться и, наконец, зааплодировал. Разноцветные шары в небе погасли, но люди желали увидеть продолжение зрелища.

Шанталь почувствовала запах серы. Порох… Они используют порох… Но, как они его сделали? И вещество, которым они облили этого Гора… Это ведь какая-то специальная жидкость, которая быстро сгорает на коже, обмазанной маслом. И эту жидкость Гор выплевывал, чтобы раздуть пламя факела… Кто они, эти люди… Кто они такие?

— Еще! — начала кричать толпа. — Еще покажите! Давайте! Еще!

Пока Гор размахивал плетями, выводя причудливые огненные фигуры в воздухе, на сцену вышел стеклодув. Он поставил много колбочек с веревочками и отошел от них на несколько шагов. Хатхор присела возле них и подожгла веревочки.

Шанталь повернулась к Юрию. На сцене взрывался порох и огоньки в небе превращались в разноцветные шары. Юра, открыв рот, наблюдал за представлением. Гордость рода Стелларов… Сила рода Стелларов… Шанталь все думала, где она потеряла их? Пальцы сжали заколку. Взмах рукой и острие угодило Юре в шею. Он вскрикнул. Охранники не сразу поняли, что что-то случилось. Они были слишком поглощены лицезрением салюта…

— За мою семью и ребенка, — прошипела Шанталь сквозь боль.

Рука Юрия мертвой хваткой вцепилась в ее горло. Народ застыл. Охранники тоже. Взмах огненной плетью, и лоб Юрия рассекло. Полилась кровь. Ладонь на шее Шанталь сжалась сильнее. Другая рука выхватила клинок. Стеклодув на сцене вышел вперед. Скинул с себя парик, отклеил бороду и усы. Рука поднялась вверх с оружием в ней.

— За мою семью! — произнесла Терра и выстрелила Юрию в грудь.

Он успел бросить клинок. Гелиан выпрыгнул из-за сцены и перехватил его налету, возникнув прямо перед Террой. Он сжал его в руке и метнул обратно, угодив мертвому, застывшему в сидячей позе Юрию, прямо в лоб.

Шанталь отбросила от себя руку мужа и согнулась пополам. Она кашляла и задыхалась.

— Я — Терра Стеллар! — закричала Терра. — Никто не смеет поднимать руку на Стелларов! Юрий решил, что сможет всех обмануть! Он убил их и во всем обвинил Птаховых! Теперь Юрий мертв! И так будет с каждым, кто посягнет на святыню! С каждым, кто попытается отобрать у меня и моих близких то, что принадлежит только нам! Нет ничего дороже жизни! Ни одна земля, ни все ее блага, ни положение, ни власть — ничто не сравнится с бесценным даром свободного существования на этой земле! Юрий покусился на святое и отнял жизнь у моих родных. За это он поплатился. Теперь Шанталь, как старшая в семье, примет на себя заботы по управлению центральными землями и нашей общиной, которую долгие годы возглавляли мои предки! Склоните колени и сдайте оружие! Я обращаюсь к вам, — она указала на охранников Юрия. — Сдайте оружие или все поляжете здесь же, — прошипела Терра.

— Ты мертва! — закричал один из них. — Народ, это же Гелиан Птахов! Он привел с собой мертвую жену, чтобы забрать у нас земли!

— Не получилось, — вздохнул Лавджой и выхватил плазмары из кармана кожаного передника.

Терра рванула к Шанталь. Гелиан прыгнул за ней. Лавджой начал стрелять по охранникам. Полетели топоры и кинжалы. Катарина спрыгнула со сцены, чтобы поджечь самодельные гранаты. Она бросала их в толпу охранников, которые атаковали Лавджоя. Хлопки и взрывы. Дым, крики, ругань и стойкий запах серы…

Все переросло в побоище на улицах поселения. Одни требовали вернуть Шанталь на пост Главы дома Стелларов, другие верили, что Гелиан Птахов явился со своей женой, чтобы все у них отобрать, третьи вообще были против всех и боролись за свержение и Стелларов и Птаховых.

Гелиан придумал хороший план. Жаль, только, что пороха у них больше не осталось…

***

Шанталь принесли в дом. Ее шея сильно отекла, и Терра боялась, что из-за отека сестра может задохнуться. Ее уложили на кухонный стол и начали раздевать. Когда Терра увидела, что Юрий сделал с сестрой, ком подступил к горлу.

— Холод, — прошептала Терра. — Тряпки холодные несите! Быстро!

Катарина бросилась на плачущих работниц дома, забившихся в один угол на кухне.

— Где тряпки! Тащите все сюда! — гаркнула она, размахивая у них перед носом плазмаром.

Одна из женщин поползла к шкафам с кухонной утварью. Подала тряпки. Гелиан притащил ведро с холодной водой. Лавджой охранял периметр.

— Похоже, он сломал ей два ребра, — Терра продолжала осматривать сестру. — Господи… Нос, похоже, тоже сломан.

— Он избивал ее каждый день, — молвила одна из женщин в углу.

— Чего посели? — гаркнула на них Терра. — Бегите за помощью! Дому нужна охрана! Толпа может заявиться сюда в любую минуту!

— Да, госпожа, — женщины стали отползать к выходу.

— Они деру дадут, — прошептала Катарина. — И всем скажут, где мы прячемся.

Терра повернулась к ней лицом.

— Эти женщины преданы моей семье. Я и Шанталь выросли у них на глазах. Они знают: если деру дадут и не помогут — толпа их растерзает вслед за нами.

— Потому что они Стелларам служили всю жизнь?

— Да, — кивнула Терра.

— Надеюсь, ты права, — пожала плечами Катарина.

Терра была права. Спустя минут двадцать в дом ввалились вооруженные топорами мужики. — Госпожа, мы на помощь пришли! Ваш охранник пропустил нас и сказал, чтобы на поклон к вам явились и наказы выслушали!

— Мой охранник? — не поняла Терра.

— Лавджой, — подсказала Катарина, которая мочила тряпки и укладывала их на шею и лицо Шанталь.

— Да, приказы охранника моего, как и мужа моего выполнять, будто я эти приказы отдаю!

— Да, госпожа. — закивали мужики.

— Скажите, дом Прокофьи еще цел?

— Да, госпожа. Туда никто не решался наведываться после похорон.

— Хорошо. Ступайте на улицу. Лавджой, мой охранник, скажет, что вам делать.

— Да, госпожа.

Терра обернулась к Гелиану и вздохнула. Он все понял.

— Бери сумки. Я пойду с тобой.

— Куда вы собрались? — не поняла Катарина.

— В дом знахарки. Если отек будет нарастать, к ночи Шанталь может задохнуться.

— Там опасно, — Катарина взяла Терру за руку. — Ты понимаешь, чем рискуешь?

— Она моя сестра, — ответила Терра. — Я все понимаю. И если мы не вернемся, я рассказала тебе, где люки и входы в подземные туннели. Будете искать систему сами.

— Возвращайся быстрее, — Катарина сжала ладонь и отпустила Терру.

***

Гелиан не сказал ни слова, пока бежал с ней к дому Прокофьи. Попав внутрь, Терра начала шарить по полкам в поисках нужных порошков. Затем стала сваливать мешочки и банки в сумку.

— Это все тебе надо именно сейчас? — наконец, спросил Гелиан.

— Да… Да, надо.

— Поторопись. Я слышу шаги.

— Сейчас.

Он резко подхватил ее и прижал к потолку. Дверь в дом открылась.

— Тише! Они должны быть здесь!

Двое вошли внутрь с топорами наперевес. Два выстрела из плазмара. Два трупа.

Гелиан спрыгнул на пол и позволил Терре отойти.

— Зачем было убивать? — она подобрала сумку. — Мог просто ранить!

— И дальше что? Гелиан и Терра лазят по потолкам?

Она виновато склонила голову.

— Если бы не пошли сюда, они, возможно, остались бы живы, — буркнул Гелиан.

— Шанталь — моя сестра!

— Быстро же ты забыла, по чьей вине осталась без дома…

Терра уставилась на него с неверием.

— Она поплатилась за то, что сделала… Но ее жизнь не стоит того, чтобы ты за нее боролся, не так ли? Кто она такая для тебя? Другое дело я, правда? Моя жизнь чего-то стоила и даже сейчас она стоит гораздо больше, чем жизнь этих двоих, — Терра указала рукой на трупы. — И дело не в человечестве. Дело в твоей матери и братьях, которые по стечению обстоятельств зависят от меня. Ты понимаешь, что привел меня на смерть? Понимаешь? — она смотрела на него, а он молчал. — Лавджой это понимает. И Катарина тоже. Думаешь, она займет мое место? Нет. Лавджой ей этого не позволит. А ты позволишь мне умереть. Ты сделаешь все, чтобы спасти своих близких.

— Я не дам тебе умереть, — произнес Гелиан в тишине.

— И что же ты сделаешь? Убьешь Лавджоя и заставишь Катарину стать смертником?

— Мы перераспределим поток данных…

— Ты даже не знаешь, о каком потоке данных говоришь. Ты сказал мне, что ни о чем не жалеешь. Я тоже ни о чем не жалею, Гелиан. Я просто понимаю тебя. И принимаю твой выбор.

— Я люблю тебя и не хочу терять, — Гелиан подошел к ней и обнял, прижимаясь всем телом сразу. — Люблю тебя и не хочу терять…

— Не смей нападать на Лавджоя, — Терра зажмурилась. — Чтобы ни произошло дальше, обещай мне, что ты не станешь убивать его ради того, чтобы отправить на смерть Катарину.

Гелиан молчал.

— Поклянись! — прокричала Терра.

Он отстранился и отвернулся.

— Не могу, — произнес Гелиан и Терра выронила сумку.

— Поклянись…

— Я не могу! — закричал он, выхватил оружие и выстрелил ей за спину.

Там, за ее спиной, кто-то упал.

— Нужно возвращаться. Ты ведь хочешь помочь своей сестре…

***

Утром в Блудный дом северного поселения пришел рейд. Обыскали все помещения и подвал. Юзефа им представили как местного «охранника», который покой девиц стережет. Мужчина и женщина, которых Юзеф и Париж подобрали, корчились в муках и невидящим взором смотрели на людей, которые на языке предков спрашивали их имена. Когда они поняли, что спрашивать бесполезно, достали какое-то устройство и посветили предкам в глаза. Кивнув, что все в порядке, гости покинули Блудный дом.

Спустя несколько часов корабль, висевший над поселением, куда-то улетел. Жители поселка вздохнули с облегчением, однако, преждевременно. В их дома врывались предки, выносили еду, питье и увозили все на повозках в неизвестном направлении. Те, кто оказывали сопротивление, погибали на месте. Разбирать завалы оказалось некому и здоровых мужиков начали сгонять туда насильно. Их не кормили и не поили, пока они работали. Терпение людей трещало по швам. Казалось, будто предки специально доводят людей до состояния, когда им станет все равно, жить или умирать. Недовольство росло, количество потасовок на улицах тоже. Кто-то понес молву о том, что предки притащили с собой черный крап и вот-вот в поселке начнется эпидемия, потому что всю траву уже пособирали и никто не может найти даже одного листика сонной лапки, чтобы сделать лекарство. Эти разговоры тоже пресекали. И лечили очень просто: людей садили на повозки и вывозили за стену. Больше их никто не видел. Остальные догадывались, что там их убивают, потому в течение нескольких часов слухи о том, что кто-то в поселении заражен, унялись.

К обеду девочки привели восьмерых крепких мужиков из поселка, которые согласились помочь Юзефу вызволить Птаховых из плена. Все притаились в коридорах, ведущих в увеселительный зал. Как и обещал клиент Беатрис, он пришел с другом в обед. Париж тут же прилипла грудью к худощавому парню, на вид лет восемнадцати, который шарахнулся от нее, как от черта.

— Да ты чего! — хлопнул его по спине друг. — Девочки, вы с ним поаккуратней. Он голых баб вживую никогда не видел!

Париж игриво повела плечами, взяла парнишку за руку и потащила за собой.

— Нас подождите! — клиент обнял Беатрис за талию и повел ее следом за Париж.

Развлекались часа полтора. Затем вышли из комнаты и вернулись в зал.

— Как вам мои девочки, господа? — спросила Вилда, тут же нарисовавшаяся возле гостей.

— Хорошие у тебя девочки. Опытные.

Парень тут же стал пунцовым и отвернулся, в отличие от своего друга, который начал наглеть.

— Мы завтра вечером придем. Еще двоих приведем. Обслужите, мадам?

Вилда кокетливо улыбнулась.

— Конечно, мы всегда рады гостям. Если хотите, мы оказываем и другие услуги. Не только здесь, — она подмигнула.

— Не только здесь? — спросил клиент. — А где еще?

Хозяйка Блудного дома погладила его по щеке, наклонилась и прошептала на ухо:

— Можем помочь ночи долгие скоротать… Но не бесплатно!

— На всю ночь? — переспросил клиент, всем видом выражая заинтересованность.

— Ну, у вас же есть друзья… И им может быть одиноко… Да и ночи сейчас холодные… А мои девочки умеют согреть, обласкать, — пальчики Вилды побежали по груди клиента. — Но это будет не бесплатно…

— Нам идти, — заикнулся парень.

— Тш-ш-ш! А если у меня много друзей? — спросил он.

— М-м-м, — задумалась «Мадам», как Вилда решила себя теперь называть. — А сколько надо?

— Нас пятеро. Мы склад с продуктами охраняем. Нашим ребятам не помешало бы немного расслабиться…

— А продуктов там много?

— Мадам… — улыбнулся клиент. — Вам нужны продукты? Я могу с этим помочь.

— Правда? — Вилда продолжала томно хлопать ресницами.

— На ночь пять девок своих отпусти, — он обернулся к вышедшим в зал Париж и Беатрис, — и этих еще мне дай, а завтра мои люди тебе продукты принесут. Мясо есть, крупы всякие, сахар. Даже скотину можем тебе привести, если хочешь.

«Суки… Дома грабят и торгуются еще», — подумала Вилда и кивнула.

— Скотина мне не нужна. А все остальное… — пальчики побежали по животу клиента к его штанам. — С удовольствием примем. Вы только скажите, куда моим девочкам и во сколько прийти. Они все сделают в лучшем виде! Ваши друзья останутся о-о-очень довольны.

— Пацан за ними придет и отведет ко мне, — клиент стукнул парня по спине.

— Уговор, — мадам погладила клиента по причинному месту. — У-у-у… А ты горяч, милый…

— С вами приятно иметь дело, мадам. Рад, что вы понимаете, с кем вам лучше дружить.

— Мы дружим с теми, кто дружит с нами, — Вилда подмигнула клиенту. — Когда ждать юнца?

— В полночь придет.

— Вот и славно. Пока-пока! — она отошла и помахала говнюкам рукой.

Глава 19

Сестра открыла глаза, и Терра встрепенулась.

— Эй… Все хорошо, — она погладила ее по волосам. — Все хорошо. Мы дома.

Шанталь прикоснулась пальцами к шее.

— Из-за отека тебе будет тяжело говорить. Хочешь пить? Я поила тебя специальным порошком. Он помог.

— Я… Я… — пыталась что-то сказать Шанталь.

— Я будила тебя. И ты пила порошок. Уже утро. Давай еще попьем.

Шанталь медленно присела в кровати. Терра попоила ее из кружки и помогла слезть, чтобы сходить на горшок.

— Зачем… — шептала сестра, — … ты вернулась…

— Секрет предков скоро перестанет работать, — ответила Терра. — Я должна запустить специальную установку предков, чтобы мы больше не нуждались в секрете и могли жить свободно, где пожелаем.

— Терраформирование, — прошептала Шанталь.

Терра поморщилась.

— Ты знаешь, что такое терраформирование?

— Если бы наши предки могли… — Шанталь вздохнула, — …запустить систему… …они бы уже это сделали… Наши деды пытались… И отец… И я… Никто не смог… Вход к системе… заблокирован… Можно умереть… Там оружие…

— Перед смертью отец сказал мне «ключ к секрету… …в голове». Что он имел в виду?

— Войти туда… может только машина… …искусственный человек…

— Рекомбинант? — спросила Терра.

Шанталь долго на нее смотрела, а затем кивнула.

— И давно ты знаешь о Тенове, о предках, о климаколах? Давно ты все это знаешь?

Шанталь опустила голову.

— Значит, давно, — сделала вывод Терра. — Почему тогда наши деды держали людей взаперти? Почему никто людям правду не сказал?

— Бури… Власть… Страх… — ответила Шанталь. — Отец знал… что Птаховы… нашли постройки предков… Наши поколения… утратили информацию о том… где они расположены… Черный крап… убивал предков… в пустоши… Предки умели… предсказывать бури… А мы ничего… не могли предсказать… Добровольцы уходили… и не возвращались… И тайну… нужно было хранить… Потому что все взаперти… И выбора нет… И лучше жить в неведении… чем разрушить то… что у нас осталось… Отец знал… что у Птаховых… есть климаколы. Но он понимал… что они вернулись к нам… потому то им… нужно что-то еще. Отец хотел показать им… эти двери… через которые… никому не войти… но только после… заключения союза… Птаховы бы остались ни с чем… И от войны с ними уберег бы только… наш с Гелианом брак… А я от Юрия уже понесла… И Юра о том знал… Отец рассчитывал… выдать меня за Гелиана… Но когда Гелиан… озвучил твое имя… мы поняли, что все пропало… Я рыдала от облегчения… …и безысходности… ведь война между поселениями… была неизбежной… Я рассказала Юре, что войне быть… А он ответил, что мы не станем дожидаться… пока на нас нападут… и нападем первыми… Я не знала… чем все кончится… Я не хотела… чтобы родители и Лиса погибли… Я не желала… тебе смерти… Это Юра убил их… Его люди… И ему не нужна была я… Он хотел править… вместо Стелларов… В итоге, я осталась… одна. Некому помочь… Некому пожаловаться… И защитить… никто не может. Я хотела его убить… Но он следил… чтобы я не прикасалась… к оружию… Я выбрала заколку… Острую… Я знала, на что иду… Понимала, что живой мне… не выбраться. Я отомстила за них… Можешь убить… если хочешь… Ты же за этим… вернулась… Не только за секретом… Но и затем, чтобы отомстить… Я покажу… где проход к секрету… Потом можешь убить.

Терра обняла сестру, сидящую на горшке. Та застонала от боли.

— Вот тебе моя месть, — прошептала Терра. — Будешь жить и помнить, что следует внимательно выбирать тех, кому доверяешь секреты.

***

— Ничего себе новости! — хохотнул Лавджой.

Терра к моменту их разговора уже клевала носом.

— Ты иди, поспи немного, — Катарина погладила ее по руке. — Я с твоей сестрой побуду.

— Сколько у нас времени осталось?

— Где-то двадцать часов, — сообщил Гелиан.

— Беспорядки утихают? — спросила Терра.

— Да, — кивнул Лавджой. — Люди измотаны. Вокруг дома уже два кольца оцепления стоит из тех, кто за нас вступился.

— Катарина, пойдем, я покажу тебе порошки, которые надо Шанталь дать.

Катарина пошла следом за Террой. Но Терра повела ее не к Шанталь, а в свою комнату. Заперла дверь и повернулась к Катарине.

— Даже не проси, — произнесла та, предрекая просьбу Терры. — Я сделаю все сама. Не беспокойся.

— Нет.

— Да, сделаю. И об обратном не проси. Я свое уже пожила. У тебя впереди целая жизнь. И не перечь мне, потому что я старше и опытней тебя.

— Это не решит наши проблемы, — покачала головой Терра.

— Думаешь, они перестреляют друг друга?

— Думаю, да.

— У меня есть одна идея. Если ты готова рискнуть, можем попробовать ее воплотить.

— Я готова, — кивнула Терра.

***

Гелиан смотрел на Лавджоя, а Лавджой на Гелиана. Руки дернулись одновременно и два плазмара оказались направленными друг на друга.

— Сначала нужно доставить их до системы живыми! — напомнил Лавджой.

— Я справлюсь, — ответил Гелиан.

— Я тоже, — улыбнулся Лавджой.

На кухню вошла Шанталь. Взглянула на Гелиана и Лавджоя, и отвернулась.

— Совсем… охренели…

— Кто бы говорил! — бросил через плечо Гелиан.

— Не знаю… что вы задумали… Но приглядели бы… за женами… вместо того… чтобы перестрелять… друг друга…

Гелиан и Лавджой синхронно опустили оружие.

Шанталь присела на стул.

— Что вы там натворили… что так спешите… спасти этот мир…

— Мы разбудили предков, — ответил Гелиан. — И теперь предки на нас напали. Плохая новость в том, что твои земли — следующие.

— Что же вы наделали… — прошептала Шанталь. — Предки ведь больны болезнью переживших бурю!.. Они заразят всех нас, и мы умрем!!!

— Твоя сестра нашла лекарство, — вкрадчиво произнес Гелиан.

— От этой болезни? — промычала Шанталь.

— Да. От этой болезни. И предки знают, что это за лекарство и используют его для лечения своих людей.

— И что это за лекарство? — спросила Шанталь.

— Цветок один. Вдоль дорог растет. Терра потом тебе его покажет.

Шанталь стерла испарину со лба. Ей явно нечего было на это ответить.

— А у предков осталось оружие… и корабли? — внезапно спросила она.

— Да. А у нас ни хрена, — Гелиан присел на стул напротив нее. — Один развалившийся комплекс и еще один полуразвалившийся. Если не запустим терраформирование в течение ближайших двадцати часов — моих родных убьют. А на твое поселение нападут.

Шанталь едва заметно кивнула в знак того, что понимает, о чем идет речь.

— Моему поселению… ничто не грозит… Здесь установлена… оборонная система. Стена — это не только климакол… Это наш щит.

— Если элементы питания климакола накроются, — Гелиан улыбнулся, — вас ничто не спасет. А сроки их эксплуатации уже истекли 17 лет назад. Так что, мы в одной упряжке.

Шанталь расплылась в ответной улыбке.

— Почему вы сразу не сказали… что вам нужны… элементы питания?

— Твою мать, — прошептал Лавджой и стукнул кулаком по столу.

— Пять лет ездили… все искали… Если бы вы… изначально сказали правду… Если бы пришли и сказали… как оно есть… Не потеряли бы пять лет… Папа был уверен… что вам нужна система… терраформирования… Мы знали… что ее не запустить… Поэтому тянули время… Мы думали… вы хотите отомстить… Хотите забрать нашу землю… А вы, на самом деле… искали всего-то… запасные элементы питания…

Терра и Катарина вошли на кухню.

— А вот и ваши жены, — улыбнулась им Шанталь. — Дайте поесть… Потом одеться поможете… И пойдем в туннели…

— Скажи, — спросил ее Гелиан. — А может у Стелларов и корабли предков есть?

Шанталь опустила глаза в пол, явно о чем-то размышляя.

— Если скажу тебе… что все поселение… это и есть один большой корабль… что ты на это ответишь?

***

Гелиан открыл тяжелый люк и взглянул на серийный номер на нем.

— Мы бывали в этих туннелях.

— Почему ничего не нашли? — Лавджой спрыгнул вниз и зажег факел, освещая покрытые мхом стены и земляной пол.

— Если не знать, где вход, можно искать вечность, — ответила Шанталь и начала спускаться по лестнице вниз.

Следующими были Терра и Катарина. Гелиан был последним и запер люк за собой. Лавджой шел впереди, освещая дорогу факелом и поджигая лампы на стенах туннеля.

— Далеко идти? — спросил он.

— Порядком, — ответила Шанталь.

Гелиан взял ее на руки, и они стали двигаться быстрее. Дошли до развилки, свернули налево. Еще одна развилка, свернули направо.

— Остановитесь, — попросила Шанталь.

Гелиан опустил ее на земляной пол. Она подошла к стене, надавила на нее и панель со мхом отскочила в сторону. Шанталь потянула большой рычаг вниз. Щелкнули замки. Им в лица ударил спертый воздух. Прямо под ногами распахнулся квадратный люк и из пола мгновенно выстроилась лестница, ведущая куда-то вниз.

Гелиан покачал головой, а Лавджой присвистнул. Там, внизу, горел свет. Они спустились. Шанталь подошла к стене и повернула по часовой стрелке какой-то красный рычаг. Люк над их головами закрылся, и лестница тут же свернулась, исчезая в потолке. Они оказались в длинном просторной коридоре, стены которого были облицованы некогда гладким и блестящим металлом, который с годами покрылся слоями пыли и начал ржаветь. Шанталь вела всех дальше. Они миновали несколько развилок и снова остановились у стены. Опять был красный рычаг в стене и люк в полу. Спустившись вниз, они оказались в каком-то коридоре со стеклянной стеной по одну сторону. Терра подошла к этой стене и ладонью стерла грязь и пыль со стекла. Там, за стеклом, был огромный высоченный зал, подсвеченный с потолка и стен множеством огоньков. Этот зал возвышался на три балконных яруса, и Терра смотрела на него с высоты третьего этажа. На этом этаже она увидела какие-то длинные полусгнившие, сломанные столы с остатками голографических проекторов в стенах, которые кто-то когда-то явно разгромил. На балконе второго этажа она заметила какие-то потрепанные кресла, подключенные проводами к стенам. Эти кресла местами уцелели, и Терра знала, для чего они созданы. В таких креслах работали рекомбинанты. Закачка данных, обновление систем, все это довольно утомительно для тела, все это может вызвать судороги, а в кресле, где есть автоматические фиксаторы, меньше вероятности рекомбинанту навредить собственному телу. Взгляд Терры переместился ниже, на первый этаж. Она увидела немного, но и этого было достаточно. Вдоль стен были установлены квадратные стеллажи. С каждой из сторон они были наполнены разноцветными, выцветшими и потрепанными обложками книг. Стеллажи возвышались на несколько метров в высоту и возле каждого из них была установлена лестница. Терра встала на цыпочки и еще раз протерла стекло, чтобы рассмотреть немного больше. За рядами квадратных стеллажей возвышались новые ряды, и еще, и снова, установленные в шахматном порядке.

— Что это за помещение? — спросила она, заранее зная ответ.

Шанталь остановилась рядом.

— Это библиотека предков.

— И много там сохранилось книг? — Терра повернулась лицом к сестре.

— Много, — кивнула Шанталь. — Но было еще больше… невообразимо много. Предки не читали здесь. Там, внизу… есть только хранилище. Думаю, книги выдавали людям на этом… третьем этаже. Согласно знаниям… переданным мне отцом, библиотека пострадала… по вине наших предков. Кто-то затеял здесь потасовку… и разгромил весь третий этаж. Второй и первый ярусы… пострадали меньше, но трети книг на месте не оказалось… Добровольцы приносили их из-за стены на протяжении сотен лет… и наш род частично восстановил библиотеку. Несколько книг… на эти полки вернула я.

— Ты их читала, эти книги? — спросила Терра.

— Только те, которые были написаны на нашем языке… Отец говорил, что у предков был всеобщий язык… на котором они общались. Этот язык знали наши прадеды… и обучали ему только первенцев в роду… чтобы те могли читать книги предков и черпать знания из них… Линия преемственности языка прервалась… когда один из наших пра-пра- умер от болезни кишок… оставив после себя единственного пятнадцатилетнего наследника.

— Деда Тремея, — прошептала Терра.

— Да, деда Тремея… Тремей знал язык очень плохо… и судя по рассказам отца вообще не имел склонности к наукам… На Тремее передача знания языка прервалась и его старшая дочь… бабушка Идераида, не выучила язык. Так мы утратили преемственность… языка предков.

— Они же жили лет сто назад! — воскликнула Терра. — Неужели за сто лет никто так и не смог изучить язык по книгам самостоятельно?!

— У меня нет ответа на твой вопрос, — Шанталь отвернулась.

— А ты? Ты пыталась выучить этот язык?

— Отец выдавал мне книги, — Шанталь отошла от стеклянной стены. — Он решал, что мне стоит читать… а чего нет.

— А эти кресла на втором этаже? — продолжала спрашивать Терра. — Ты знаешь, зачем они?

— Они не для нас, — Шанталь зашагала дальше по коридору. — Не для таких, как мы.

— Для рекомбинантов? — Терра прижала ладонь к стеклу и Шанталь остановилась.

— Как-то раз я спросила у отца… зачем предкам нужны были печатные книги… если у них были люди-машины и всякие технологии… Отец сказал, что печатные книги были нужны людям… чтобы не утратить знания, если их машины и технологии… перестанут подчиняться и работать.

— «Контрольный дубликат», — произнесла Катарина и все обернулись к ней. — Контрольный дубликат знаний на бумажных носителях на разных языках. Самая важная информация, самые выдающиеся труды, все дублировалось на бумажных носителях. «Контрольный дубликат» создавали на случай выхода из строя автоматизированных систем, потери электричества, «падения» серверов — накопителей информации. Это основа, без которой знания и технологии человечества обречены на забвение в случае, если что-то пойдет не так…

Шанталь отступила на шаг назад.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила она.

— А ты как думаешь? — задала встречный вопрос Катарина.

— Ты… предок?

— Одна из них.

— А ты? — Шанталь указала рукой на Лавджоя.

— Я с ней.

— А ты? — она уставилась на Гелиана.

— Я из твоего племени, если так можно выразиться.

— Почему вы нам помогаете? — Шанталь отступила еще на шаг.

— Потому что у них наша дочь, — ответил Лавджой. — Руководители предков схватили ее и шантажируют нас. Мы должны помочь Гелиану и Терре запустить терраформирование.

— А если не получится? — спросила Шанталь. — Если у вас ничего не выйдет?

— Наша дочь умрет, — ответила Катарина. — А потом умрете и вы, наши потомки. Мы не хотим этого. Мы хотим мира.

— И свободы для каждого, — добавил Лавджой.

— Значит, предки не едины, если среди них есть такие, как вы… и такие, как те, кто удерживают вашу дочь в плену?

— Таких как мы слишком мало, чтобы остановить войну, — Катарина обреченно взглянула на Шанталь.

— Веди нас дальше, — Гелиан подошел к Шанталь и взял ее под руку.

Она молча поплелась дальше.

***

Спустя минут пять они вышли к двери с огромным вентилем на ней.

— Нам сюда.

Лавджой выкрутил вентиль и распахнул дверь. Терра вошла внутрь и осмотрелась. Огромная шарообразная комната с проводами, тянущимися к щитку на полотке. Элементы питания, похожие на большие цилиндры, были вставлены в стену, словно две гигантских батарейки. Комната была покрыта каким-то черным мягким материалом, не пропускающим свет. И везде мигали маленькие белесые огоньки.

— Климакол… — произнесла Терра.

— Да, — кивнул Гелиан.

— У вас такие же? — спросила Шанталь.

— Да. И твой отец, похоже, всегда об этом знал.

— «Секретом предков» мы называли терраформер, а не климакол, — ответила Шанталь. — Мы думали, вам нужен «секрет», доступа к которому у нас никогда не было.

— Это я уже понял, — Гелиан вышел из комнаты. — Веди нас дальше.

Они вышли и Лавджой любезно запер дверь. Спустились еще на два яруса вниз. На этот раз они оказались в хранилище. Проходя мимо распахнутых пустых контейнеров, Терра пыталась прочесть надписи на них. Плазмары, автоматы, гранатометы, бомбы, энергощиты…

— Стоп! — Катарина подошла к пустому контейнеру. — Оружия не осталось? — спросила она у Шанталь.

— Нет. Все вынесли до нас.

— Вообще ничего?

— Ничего, — Шанталь уводила всех вперед, пока они не уперлись в огромный распахнутый контейнер. — Вот запасные элементы питания, — она указала рукой на ровные ряды цилиндров.

Гелиан запрыгнул наверх и насчитал сорок штук. Он погладил рукой один из элементов и с прискорбием улыбнулся.

— Они всегда были у нас под ногами. Всегда были здесь…

— Мы не знали, что они вам нужны, — ответила Шанталь. — Если бы вы…

— Попросили? — Гелиан спрыгнул вниз и остановился напротив Шанталь. — Четыреста семнадцать лет вы сидели взаперти, боясь, что кто-то свергнет вас с занятого трона. Если бы мы не обложили вас со всех сторон, вы бы по сей день молчали. Ты бы молчала, продолжая удерживать власть над людьми из последних сил. Не думай, что я не помню, как погибли твои родители и сестра. На их месте должны были оказаться мы, Птаховы. Я защищаю тебя, потому что мне нужна твоя помощь. И еще потому, что Терра хочет сохранить тебе жизнь. В противном случае, тебя бы постигла участь Юрия. Мы хотели спасти этот мир, а вы желали только им править. Так что не дано мне говорить о том, что могло бы быть, если бы мы попросили.

— Пока что вы никого не спасли, — прохрипела Шанталь. — Наоборот, только всех подставили.

— Мой брат погиб! — Гелиан сорвался и начал кричать. — Тысячи людей умерли в муках в пустоши, пережив бурю! Среди них были жены и дети! Я их добивал! Я их сжигал! А сколько людей погибло по дороге на Север, когда твои предки изгнали нас из поселения? Эту историю ты знаешь? Папа рассказал тебе, как Птаховы ушли с ваших земель? Мы подыхали от голода, пока вы жрали! Вам говорили, что есть другой путь, что есть другие плодородные земли! А вы, оказывается, всегда знали об этом! Но лучше потерять людей, чем лишиться власти, да, Шанталь?

— Я не виновата в том, что произошло с твоим народом.

— Это был твой народ. Твой! Пока вы, Стеллары, не предали его!

— Гелиан! — Терра схватила его за руку. — Не надо! Пожалуйста, прекрати!

— Пусть выговорится, — надменно произнесла Шанталь. — По крайней мере, сейчас… он не пялится на мою грудь!

Терра оцепенела. Ее пальцы, сцепленные на руке Гелиана, ослабли. Взгляд фиалковых глаз потух. Ту ночь ей никогда не забыть. Ту самую ночь, когда Лиса открыла ей глаза на жестокую правду. Были и другие ночи. Были другие признания и иные слова. Но ревность… Ревность, которая когда-то исчезла, та самая, что когда-то покинула ее, вновь заглянула в лицо Терре.

— Повтори, что сказала? — еле выговаривая слова, произнесла она.

— Ты все слышала, — ответила Шанталь.

Терра развернулась и ударила сестру по лицу.

Шанталь растерла отечную щеку.

— Перестань в облаках витать, — Шанталь взглянула на Терру. — Птаховы и Стеллары никогда друзьями не были. Перестань ему в рот смотреть! Они пришли не только за элементами питания! Они забрали тебя! Он, — Шанталь указала на Гелиана, — тебя забрал! Зачем? — она повернулась к Гелиану. — Ведь были причины куда более весомее, чем влюбленная в тебя средняя дочь славного рода… Если бы ты выбрал меня, получил бы еще и земли. Но меня ты не выбрал. Почему? Все никак понять не могла, почему ты не выбрал меня…

— Потому что я Терру любил, а не тебя, — ответил Гелиан.

Шанталь хмыкнула и тут же прижала ладонь к болящей груди.

— Как же… Любил ты ее…

— Ты не переживай! — Лавджой подошел к Шанталь и опустил тяжелую ладонь ей на плечо. — Твоя сестра — смышленая девочка. Она знает, куда и зачем идет. Спасти мир — это ведь такая ответственная миссия. Великий Гелиан Птахов ее не подведет, — Лавджой подмигнул Гелиану, — не правда ли…

— Шанталь, веди нас дальше! — рявкнула Катарина. — Сделаем дело и потом вы сможете заняться выяснением отношений.

— Катарина дело говорит, — Лавджой обнял Шанталь и заставил ее отвернуться от сестры и Гелиана. — Пойдем, дорогая, покажешь нам запертые двери.

Терра взглянула на Гелиана и тут же отвернулась.

— Я забрал тебя, потому что любил, — прошептал Гелиан.

— Нет, — покачала головой Терра и улыбнулась, глядя в пол. — Ты забрал меня, потому что должен был забрать.

— Терра…

— Не надо. Все нормально. Все хорошо.

— Терра…

— Пойдем. Мы уже отстали.

***

Они продолжали спускаться вниз, ярус за ярусом погружаясь под землю. Наконец, Шанталь остановилась у огромной толстой железной двери. Она была сделана из нескольких наплывающих друг на друга звеньев и подсвечена по периметру красными огнями. В центре была надпись: «Limigita areo. Komandbloko. Terraformer».

— Зона ограниченного доступа. Командный блок. Терраформер, — перевела Терра и хотела подойти поближе, но Гелиан остановил ее.

Тут же перед ними образовалась красная лазерная сеть.

— Кто попадет в эту сеть — сгорит на месте, — озвучила Шанталь. — Так погибли несколько наших дедов… На самой двери есть еще один щит… Он не виден глазу, но иногда… если очень долго сидеть перед ней и смотреть… можно заметить, как он мерцает.

Шанталь указал рукой на разводы копоти на полу, выбоины, глубокие царапины.

— Предки не раз пытались сюда попасть… Они стреляли, жгли и даже взрывали… Этой штуке все нипочем… Мы знаем, что по площади помещение за этими дверями… занимает около трети всего корабля…. Эта красная сеть и марево… защищают его со всех сторон. Кто-то из прадедов… пытался туда добраться через хвостовую часть корабля и повредил реакторный отсек… Сам прадед и люди, что пошли с ним… умерли от неизвестной болезни. Дед и папа… всегда запрещали нашим жителям ходить на болота у стены… Но кто-нибудь так и норовил сунуть нос, куда не просят… Последними, кто погиб, были дети.

— Они умерли от лучевой болезни, — ответила Терра.

— Тебе виднее, от чего они умерли… Мы только знали, что там очень опасно… и ходить туда не стоит… Вот это и есть «ключ», — Шанталь подошла к стене, в которой было выплавлено лицо человека. — Здесь какая-то система распознавания, — она подошла поближе и просунула голову в очертания чужого лица. Лицо засветилось и погасло.

— Ensaluti neita. Aliri nur por rekombinantoj, — произнес мужской голос.

— Вход запрещен. Доступ только для рекомбинантов, — перевела Терра для Шанталь.

— Мы всегда знали, что это значит, — сестра отошла от лица.

Катарина и Терра переглянулись. Обе рванули с места, но Катарина оказалась проворней. Вставив лицо в оплавленную форму, она застыла на месте. Форма засветилась, ослепляя ее.

«Sistemo XX-7651. Sukcesa rajtigo. Eniro permesita» (система XX-7651. Авторизация пройдена успешно. Вход разрешен).

Красная сеть погасла. Раздались глухие щелчки. Заработали турбины. Катарина, глаза которой теперь светились, обернулась к остальным. Шанталь шарахнулась в сторону.

— Не бойся, — Терра взяла ее за руку. — Катарина рекомбинант. Она не причинит тебе вреда.

— Где вы ее взяли?

— Разбудили, — пояснила Терра.

— Она не человек? — Шанталь в изумлении разинула рот.

— Как и я, — Лавджой улыбнулся испуганной Шанталь.

— Господи…

Катарина остановилась перед дверями.

— Там что-то произошло, — произнесла она. — Что-то очень нехорошее.

— Данные есть? — спросил Лавджой. — Ты терраформер нашла?

— Нашла, — прошептала Катарина. — И не только его.

Металлические части дверей стали наползать друг на друга. Пыль ударила в лица. Гелиан и Лавджой закашлялись. Терра помахала рукой и пригляделась. Ей не показалось. На полу, прямо за дверями, лежали… …тела… Мумифицированные тела людей в сгнившей униформе. Руки скрючены, спины выгнуты, ноги поджаты. Словно все они умерли в один момент в страшных муках. Словно всех их не стало по одной и той же причине.

— Тридцать два человека погибли в этом коридоре, — произнесла Катарина и вошла в открытые двери. — Восемьдесят четыре — в других коридорах и комнатах отдыха на трех уровнях. Девять в командном центре. Шестнадцать в хранилище. Сорок три в медицинском отсеке. Пятьдесят шесть в корабельном отсеке. Двенадцать восемь в хранилище боеприпасов. У терраформера еще семнадцать. И один — внутри.

— Что с ними произошло? — спросила Терра, склоняясь над одним из тел.

— Газ. Их убили ядовитым газом. Всех одномоментно. И заблокировали доступ к этой части корабля.

— Как такое возможно? — Терра обернулась к Катарине.

— Приказ был отдан главнокомандующим этого комплекса. Активирован протокол защиты от военизированного захвата и изменены параметры для разблокировки. Допуск в эту зону был предоставлен только рекомбинантам.

— Что же здесь произошло? — Терра отошла от тела и подняла с пола запылившийся плазмар.

— Не знаю. Записи с видеокамер стерты. Информации больше нет. Похоже, кто-то все удалил перед тем, как сотворить это…

— Главнокомандующий? — спросил Гелиан.

— Похоже, что да.

Терра закрыла глаза и напряглась, пытаясь подключиться к системе. В допуске на соединение было отказано.

— Что ты делаешь? — повысила тон Терра.

— Спасаю всем вам жизнь, — ответила Катарина и бросилась вперед.

Лавджой настиг ее первым, прыгнув на стену и побежав по ней. Шанталь засипела и плюхнулась на пятую точку. Катарина только вскрикнула и оказалась прижатой к потолку.

— Отпусти! — закричала она. — Отпусти! Мне больно!

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — ответил он и спрыгнул на пол, ловя ее налету.

— Кто вы такие… — сипела Шанталь. — Кто вы такие!

Гелиан обернулся к ней и улыбнулся.

— Люди, — ответил он и прыгнула на стену, присаживаясь на ней и глядя на побледневшую Шанталь. — Немного не такие, как ты, но люди.

Шанталь начала отползать от дверей.

— Он не причинит тебе вреда, — Терра сделала шаг к сестре.

— Кто ты такая! — сипела Шанталь. — Моя сестра или кто-то другой в ее теле?

— Я твоя сестра. И знахарка. И рекомбинант. И жена оборотня. Это все я.

— Рекомбинант? Жена оборотня? — повторила Шанталь.

— Я не выбирала, — Терра подошла к сестре и присела на корточки перед ней. — Рекомбинанта из меня сделала Прокофья. Поэтому у меня такие же фиолетовые глаза, как и у Катарины. Оборотня из Гелиана сделал его брат. Он пытался спасти ему жизнь. Оборотень — это человек с имплантами и наномашинами внутри. Он быстрее, сильнее и сообразительнее, чем ты.

— Машина? — Шанталь прижала ладони к груди.

— Нет. Мы все — люди. Отличные от тебя, но все же люди.

— Господи, — Шанталь прижала ладонь к трясущимся губам.

— Только не начинай реветь, — предупредила Терра.

— Отец знал, что ты и он, — он указала рукой на Гелиана.

— Нет, — Терра взяла Шанталь за руку. — Гелиан знал, что я рекомбинант. Поэтому он женился на мне и спас в той бойне. Я была нужна ему для этой миссии.

— Для того, чтобы попасть сюда?

— И запустить терраформирование, — кивнула Терра. — Только он не знал, что терраформер находится в нашем поселении у нас под ногами.

— А как Прокофья это сделала? — не унималась Шанталь.

— Август Ребров принес из пустоши устройство для создания таких, как я. Прокофья сделала мне укол, когда я только родилась, и впустила в меня наномашины. Эти наномашины росли вместе со мной. Так я стала рекомбинантом.

— И когда ты об этом узнала?

— Совсем недавно, — Терра улыбнулась ей. — Пойдем. Ты ведь хочешь узнать, что здесь произошло много лет назад и почему наши предки не запустили терраформирование сами?

Шанталь кивнула.

Лавджой завел руки Катарины за спину и повел ее вперед, будто пленницу. Гелиан проследил взглядом за Шанталь и Террой, и пошел по стене. Переступать через трупы, как это делали все остальные, ему не хотелось.

— Куда ты нас ведешь? — спросил Лавджой у Катарины.

— К терраформеру, конечно.

— Ну, веди.

— Не мог бы ты меня отпустить?

— Чтобы ты опять попыталась смыться? — покачал головой Лавджой.

— Я не убегу. Даю слово.

— Я же все равно тебя догоню. Ты это понимаешь?

— Да, — кивнула Катарина.

— Хорошо, — Лавджой ее отпустил.

Минув несколько коридоров, они вышли на широкий мост над корабельным отсеком. Его пересекали другие «мосты», подсвеченные синими, красными и зелеными, желтыми и белыми огоньками. Как только Катарина ступила на мост, загорелись синие огоньки и в воздухе появились голографические надписи и указатели. «Терраформер» был выделен красным цветом, медсанчасть — зеленым, хранилища — желтым, реакторный отсек — синим, командный пункт — белым. Терра подошла к перилам моста и взглянула вниз. Корабли, штабеля с боеголовками, роботы-транспортировщики и трупы людей.

— Это бомбардировщики, — прошептал Гелиан, останавливаясь рядом и глядя на корабли.

— Двенадцать пилотируемых единиц, двадцать шесть беспилотников и тридцать малых поисковиков, — ответила Катарина. — Это резервная аэродромная площадка. Основная находится в другой части комплекса и судя по картинке с камер наблюдения, там ничего нет. Эти резервные корабли готовили к боевому вылету, который так и не состоялся.

— Значит мы находимся в каком-то командном комплексе, доступ в который был предоставлен ограниченному числу лиц, — сделал вывод Гелиан. — Здесь есть капсулы гибернации?

— Нет, — покачала головой Катарина. — Все капсулы находятся в другой части корабля. И они пусты.

— Значит, здесь предки не собирались засыпать, — Терра взглянула на Гелиана. — Зачем создавать закрытый отсек с запасным аэродромом, оружием и медсанчастью? Чтобы любой ценой защитить «терраформер»?

— В случае повреждения «терраформера» вся колонизаторская миссия была обречена на провал, — ответил Гелиан. — Они защитили сердце своей станции. Это логично. Катарина, здесь осталось оружие?

— Да, — Катарина направилась вперед и свернула на «желтый» мост.

Остальные пошли следом. Вошли в шлюзовую дверь в стене, которую Катарина открыла автоматически. Минули несколько коридоров, спустились вниз на грузовом лифте и оказались в стороне от аэродромной площадки. Здесь были высокие и широкие двери с желтыми голографическими надписями на них: «средства индивидуальной защиты», «плазматическое оружие», «огнестрельное оружие», «противопехотное оборудование». Гелиан указал на дверь с надписью «противопехотное оборудование» и Катарина ее открыла. Ящики с минами, лазерными сетками, световыми и газовыми гранатами были наполовину пусты. Два скрюченных на полу тела лежали у дверей на полу. Кажется, перед смертью они из последних сил пытались выбраться из этого помещения.

— Пойдемте дальше, — предложил Лавджой. — Катарина, открой все двери. Посмотрим, что там осталось.

Пистолеты, автоматы, гранатометы, плазмары разных моделей, зарядные блоки к этим плазмарам. В помещении «средства индивидуальной защиты» стояли ящики с энергощитами и электромагнитными клетками. Терра переступила через трупы и подошла к ящикам с этими клетками. Злополучные шарики в мягких упаковках практически все были на месте.

— Они классифицировали электромагнитные клетками как средства индивидуальной защиты? — Терра обернулась к Катарине. — Средства индивидуальной защиты? — повторила она.

Катарина ничего не ответила. Она подошла к ящику с энергощитами и достала из него шар, похожий на стеклянный. Бросила шар на пол и вокруг нее образовалось марево, повторяющее контуры всего тела и обволакивающее каждый волосок на ее голове.

— Это последнее поколение энегрощитов. Крупнокалиберные плазмары уничтожают их с седьмого попадания. У сопротивления таких не было. Мы довольствовались двумя первыми поколениями, а это — пятый выпуск, — Катарина вытянула руку, расставила пальцы и резко сжала их в кулак. Марево вокруг сползло на пол и вновь образовался стеклянный шарик. Она подняла его и вернула на место. Подошла к ящику с электромагнитными клетками. Достала несколько металлических шаров и сжала их в ладонях.

— «Средство индивидуальной защиты», — Катарина покачала головой, — от таких, как мы. Когда правительство направило меня в группу создания универсального оружия поражения рекомбинантов и оборотней «в толпе», я не думала, что когда-нибудь это оружие может быть использовано против меня. А что еще хуже, использовано против близких мне людей. И ужас в том, что в то время близких для меня людей вообще не существовало, как и самой перспективы, как и необходимости, чтобы они появились, — Катарина закрыла глаза и прижала злополучные шарики к груди. — Недочеловек с супермозгами — вот в кого они меня превратили. Я даже не знаю, кто меня родил. Где я росла, с кем дружила, к кому была привязана. И эти воспоминания не вернуть. Я так хотела, чтобы они поплатились за все, что сделали с нами… со мной… И теперь, по сути, они заплатили. Они мертвы. Но почему тогда все катится по наклонной? У нас же были общие цели… Мы хотели быть свободными, быть людьми, в конце концов. Почему нельзя ничего решить по-хорошему? Почему нам всегда всего мало?

— Катарина, — позвал Лавджой.

— Я иду, — она открыла глаза.

Остальные направились к выходу.

— Катарина! — снова позвал Лавджой.

— Иду, — ответила она и побрела следом.

— Пойдем к терраформеру? — предложила Терра.

— Пойдем, — кивнула Катарина.

Они прошли по аэродромной площадке в сторону дверей, подсвеченных красным цветом. Вошли в них и по коридору дошли до лифта. Двери лифта и лифтовая шахта были взорваны. Рядом лежали три тела, рядом с ними валялись плазмары.

— Пойдем по лестнице, — Лавджой остановился перед дверью на лестничную клетку.

Катарина разблокировала ее. Тела людей лежали на ступеньках. Кажется, они бежали вниз и не успели спустится. Лавджой направился наверх, перепрыгивая через трупы. Первым в коридор на втором этаже вышел именно он. Вышел и остановился. Гелиан обогнул Катарину и Терру и остановился за Лавджоем. Кажется, в этом месте была взорвана не одна граната. Стены и потолок возле двери с надписью «Teraformer» прошиты автоматными очередями и оплавлены плазмой. А на полу… На полу люди, погибшие в муках. Много людей. Слишком много, для одного коридора, пусть и широкого.

— Семнадцать человек, — произнесла Катарина за их спинами. — Они не пытались бежать к лестнице. Они умерли, пытаясь прорваться к терраформеру. На этих дверях установлена та же система защиты, что и на входе в эту часть корабля.

Лавджой с места запрыгнул на стену и пошел по ней. Гелиан вошел в коридор и протянул руку Терре.

— Помоги Шанталь, — попросила Терра, огибая Гелиана. — Она уже едва идет.

Гелиан проводил взглядом Терру, затем Катарину. Шанталь остановилась напротив него. Она действительно уже едва держалась на ногах, мерно покачиваясь из стороны в сторону.

— Можешь остаться здесь. Выбор за тобой, — произнес Гелиан и прыгнул на стену.

— Ублюдок, — прошептала Шанталь и приникла к стене.

Она шла к остальным, переступая через серо-черные высохшие тела, и скользя рукой по выбоинам и отметинам на гладких стальных стенах. Красный свет лампочек подсвечивал ее руку и казалось, будто она и правда в крови. Символично для дочери рода Стелларов. Рода, залитого чужой кровью с головы до пят…

— Ну что? — Терра повернулась к Катарине. — Пойдем?

— Да.

Лазерная сетка на дверях погасла, марево исчезло и части двери стали наползать друг на друга.

Они попали в огромный зал, чем-то напоминающий гигантское куриное яйцо. Пол и нижняя треть стен были покрыты каким-то черным матовым полимером. Терра присела на корточки и погладила его пальцами. Он был шершавым наощупь. Остальная часть стен и сходящиеся своды потолка были зеркальными. Терра подняла голову и взглянула на собственное искаженное отражение. Плавный уклон на полу сходился у какой-то стеклянной конструкции в центре. Эта конструкция напоминала большую призму с приставленным к ней креслом. Рядом с «призмой» лежало чье-то мумифицированное тело. Плазмар валялся неподалеку от его высохшей руки. Гелиан присел рядом с телом и прочел сохранившуюся надпись на униформе. «Арика Но…». Больше он ничего разобрать не смог.

— Ты знаешь, кто это? — спросил он у Катарины.

Она на вопрос не ответила. Молча обошла «призму» и остановилась у стеклянного кресла. Коснулась его пальцем. Поверхность кресла и призмы заиграла переливами. Палец утоп в каком-то веществе, напоминающем гель. Эта технология была ей совершенно не знакома. Катарина погрузила в кресло ладонь. Конструкция продолжала переливаться всеми цветами радуги.

— Руку убери, — произнес Лавджой за ее спиной.

Катарина резко одернула ладонь и свечение конструкции погасло.

— Источник света в помещении — это зеркальные стены, — Терра стала расхаживать вокруг «призмы» кругами. Их покрытие кажется литым. Возможно, это тоже какой-то полимер.

Терра остановилась напротив «стеклянного» кресла. Прикоснулась к нему пальцами и погрузила их внутрь. Конструкция снова стала переливаться.

— Это какая-то единая система. Рекомбинант погружается в этот… — Терра пыталась подобрать термин, — этот гель и становится частью всей конструкции, всего этого зала.

— Отойди оттуда, — Гелиан смотрел на Терру. — Пожалуйста, — добавил он.

Она убрала ладонь и переливы исчезли.

— Активировалось какое-то сообщение, — Катарина подошла к «призме» и начала водить по ее поверхности пальцами.

На зеркальных стенах появились буквы и цифры. Сама «призма» засветилась и над ней возникло изображение женщины в костюме экипажа.

***

— Если вы смотрите эту запись, значит вы — рекомбинант. Если вы рекомбинант, значит кто-то нашел лекарство от диссеминированного некроза и разбудил вас. Я не стану просить перед вами прощения за то, что мы сделали. Но, если вы зашли так далеко и теперь готовы провести терраформирование, вы заслуживаете знать правду. Это, — женщина в униформе сглотнула, ей явно было тяжело говорить, — это сделали мы. Диссеминированный некроз — наша разработка. Нановозбудитель был создан в лаборатории на Пеленее за несколько месяцев до отправления Нексуса в эту экспедицию. Использование нановозбудителя позволяло провести зачистку рекомбинантов на любой территории: комната, корабль, город, планета. Инактиватор против нановозбудителя позволял остановить заболевание в первых двух стадиях и привести к полному или частичному выздоровлению, — женщина посмотрела куда-то в сторону и усмехнулась, — на третьей стадии применение инактиватора было бесполезным вследствие обширного поражения тканей, интоксикации и полиорганной недостаточности рекомбинантов. Это позволило нам ограничить создание систем типа «оборотень». И, если честно, — женщина осуждающе покачала головой, — стоило правительству гораздо дешевле. Нановозбудитель поражал только рекомбинантов. Обычные люди и оборотни были резистентны к нему. После успешной высадки на Тенову, мы запустили программу колонизации и начали обустраиваться. На постройку жилых комплексов ушел месяц. Рекомбинанты нам активно в этом помогали и, естественно, многие из них умирали. Мы утратили бдительность. Весь этот месяц, помогая нам, они готовились к восстанию. Мятеж рекомбинантов начался с северного поселения. Желая свергнуть власть законного правительства, к ним присоединились другие члены экспедиции. Мы приняли меры по предотвращению бунта, но как раз в это же время стороне сопротивления удалось перехватить данные о гибели Пеленеи. Они выложили в сеть всю информацию о взрыве, о потери связи с Пеленеей спустя сутки после отправления Нексуса, о гибели миллиардов людей и обвинили в этом правительство. Все поняли, что Нексус не сможет отправить сообщение о бунте, ведь сообщение некуда больше отправлять. Мы остались одни — последние представители человечества. И рекомбинанты ради нас умирать не хотели. Это послание стало катализатором. Рекомбинанты восстали в восточном, западном и южном поселениях. Многие люди их поддержали и все это превратилось в настоящую бойню. В центральном поселении находилась группа из семидесяти рекомбинантов, и мы приняли решение их использовать с целью подавления мятежа. Мы инфицировали их нановозбудителем и отправили во все четыре поселения. А сами, — женщина поджала губы, — сами мы закрыли ворота и ввели карантин. Оставалось выждать время, пока остальные рекомбинанты заболеют, и восстание само собой утихнет. Они действительно стали умирать. Их тела, пораженные неизвестной болезнью, в основном, сжигали. Но были и те, кто покинули свои поселения и погибли в пустоши. Спустя семь дней после запуска эпидемии среди рекомбинантов, мы получили первое сообщение об инфицировании обычного человека. Этот человек — представитель сопротивления — пережил бурю в пустоши. Его скафандр оказался поврежден. Соратники по оружию радушно приняли его в западном поселении. Спустя четыре дня он скончался, а признаки заболевания появились еще у двадцати человек. Очевидно, буря в этом уравнении мутации нановозбудителя сыграла ключевую роль. Источником распространения стали тела инфицированных рекомбинантов, погибших в пустоши. Нановозбудитель, не способный к самовоспроизведению во внешней среде, не стойкий в этой среде, приобрел способность к делению. Мы предполагаем, что такая мутация стала возможной благодаря воздействию следующих факторов: наличие новых углеродных соединений в грунте этой планеты, особый газовый состав атмосферы, воздействие электричества и, конечно же, присутствие человека. То есть, мутацию породила буря, в которую попал первый заболевший. Инфекция распространялась настолько быстро, что в течение двух недель вызвала пандемию. Мы отправили гонца на Авалон и передали с ним инактиватор, сказав что этот новый препарат должен помочь справится с неизвестным заболеванием. Авалон прислал электронное сообщение через два дня: наш препарат не подействовал. Мы поняли, что окончательно потеряли контроль над нановозбудителем. На фоне пандемии мятеж рекомбинантов превратился во всеобщее восстание. Люди и рекомбинанты штурмовали один комплекс за другим. Одной из их целей был перехват управления над орбитальной станцией Нексус, на борту которой находились арестованные руководители сопротивления и другие пленные. С целью предотвращения атак военизированных комплексов на Тенове, главнокомандующий успел отдать приказ о введении протокола «карантин» на них. Из-за блокировки сигнала силами сопротивления, приказ успел получить только Авалон. Это был полный провал. Управление над Нексусом было потеряно, и орбитальная станция начала входить в атмосферу. Главнокомандующий смог перевести управление в ручной режим, но не смог удачно посадить станцию. После крушения, мы потеряли связь с Нексусом. Мы понимаем, что если откроем ворота нашего поселения — погибнем все. На данный момент связь со всеми комплексами и поселениями на Тенове потеряна. Мы продолжаем удерживать оборону нашей стены.

Женщина вновь посмотрела куда-то в сторону. Грохот. Скрежет.

— Я заперлась в командном центре терраформирования. Снаружи вот уже трое суток идет бойня. Восстание рекомбинантов и сопротивления на Тенове не прошло для нас незамеченным, — женщина усмехнулась. — Люди думают, что свергнув правительство здесь, смогут спастись и стать свободными. Отдельные активисты организовали группы. Они пытаются общаться друг с другом на мало известном нам диалекте. Приходится постоянно переводить и это нас тормозит. Без рекомбинантов тяжело бороться…

Звук, похожий на удары в стену, заставил женщину вздрогнуть.

— Мы заранее собрали все запасные элементы питания здесь, на этом комплексе. Это была несанкционированная операция, но я хотела убедиться, что батареи останутся в целостности и сохранности. Без батарей нам здесь не выжить и никогда отсюда не улететь. Наше поселение — единственное в своем роде, и защищено лучше любого объекта, прибывшего на Тенову. Я взяла на себя ответственность за перемещение батарей сюда. И не прогадала. Знали ли мы, что все получится именно так? — женщина усмехнулась. — Конечно же, нет. Но для запуска терраформирования необходимо, чтобы все климаколы работали. Тридцать минут назад отдельные члены нашего экипажа примкнули к сопротивлению. Они захватили командный блок и прорываются к терраформеру. Если они попадут сюда, — женщина вздохнула, — и повредят его, всему человечеству конец. Я не могу этого допустить. В отсеках всего командного блока установлена новейшая система защиты. Эти помещения переживут направленный ядерный взрыв. К сожалению, у меня нет другого выхода, кроме как изолировать всех нас здесь и законсервировать командный блок. Я уничтожила все документы о распространении нановозбудителя, оставив только эту запись. Если все же кто-нибудь из моих людей, находящихся на поверхности, проговориться, последствия будут катастрофическими. Вид должен выжить. Любой ценой.

Удары в стену стали громче. Женщина достала из кобуры плазмар.

— Возможно, вы уже владеете той информацией, которую я вам предоставила. Возможно, я пролила свет на некоторые факты, о которых вы могли не знать. Но, если вы вошли сюда и получили доступ к этому сообщению, значит для человечества еще не все потеряно. Удачи вам. Командующий комплексом «Стеллар», Арика Нортис.

Женщина отвернулась от камеры, отошла на несколько шагов.

— Активировать протокол защиты командного блока от внутреннего захвата.

— Подтвердите запуск протокола, — попросил мужской голос.

— «Смелость Многих Единиц Разверзнет Тьму». Запуск подтверждаю.

Женщина поднесла плазмар к виску.

— Стереть записи камер наблюдения. Принять кодировки и заархивировать запись, — произнесла она.

— Команда принята, — ответил мужской голос.

Звук выстрела, и картинка исчезла.

***

Катарина отошла от «призмы» на несколько шагов.

— Вот почему за нами не отправили разведывательно-спасательные группы, — она взглянула на Лавджоя. — Потому что там никого нет. Пеленеи больше нет.

— Правительству не было смысла ее взрывать… — Лавджой отошел в сторону и присел на пол рядом с высохшим телом некой Арики Нортис. — Это сделало сопротивление. Прощальный подарок человечеству перед исходом.

— Кенерия и Хейли не могли этого сделать… — Катарина покачала головой. — Миллиарды людей… Они не могли этого сделать!

— А кто мог? — Лавджой смотрел на нее не мигая. — Правительство? Зачем? Они уже облажались с Ниреной. Слишком большая масса ядерного заряда в одной большой бомбе, которую сбросили на оккупированный континент, полагая, что этим взрывом решат все свои проблемы. Бах! Цепная реакция водорода в атмосфере и Нирены больше нет. Думаешь, правительство повторило бы эту ошибку на Пеленее? Мы так быстро проиграли, Катарина… Вот все вроде хорошо, мы наступаем. А потом нас всех вяжут за один день.

— Они не могли, — продолжала шептать Катарина.

— Извините… — прохрипела Шанталь. — Переведите то, о чем говорила… эта женщина.

***

— В это кресло никто из вас не сядет, — Гелиан обошел его кругом. — Полагаю, как только рекомбинант окажется внутри, запустится автоматический процесс и дверь в помещение, скорее всего, закроется. Эта конструкция, — он стал оглядываться по сторонам, — это один большой компьютер. Зеркальные стены — накопители информации. Рекомбинант, усаженный в кресло, станет жертвой обработки всех этих данных.

— У нас был план, — Катарина подошла к креслу и попыталась в него сесть.

— Даже не думай! — прогремел голос Лавджоя.

— Мы с Катариной можем синхронизироваться и вдвоем запустить систему, — начала убеждать Терра. — Если записать наши в Катариной воспоминания, а после терраформирования синхронизировать и вернуть эти данные, мы останемся теми, кем были. Мы с Катариной обсуждали этот вариант! Он хорош!

Гелиан прижал кулак к губам и попытался сдержать смешок. Не получилось. Он начал смеяться. Громче. Еще громче. Пока остальные не пригнулись от звука его хохота, отраженного от стен.

— У вас мозги сгорят, — коротко объяснил «веселье» Гелиана Лавджой. — Возвращать ваши воспоминания будет не на что, понимаете? — он постучал себя кулаком по лбу. — Тю-тю! Пусто!

— Значит, кому-то придется сделать все в одиночку, — ответила Катарина.

Гелиан и Лавджой выхватили плазмары и направили их друг на друга.

— Опустите оружие и покиньте помещение, — закричала Катарина. — Немедленно!

— Я тебя здесь не оставлю, — ответил Лавджой. — А убить их всех могу, — он улыбнулся Гелиану.

— Мы здесь ради дочери, — напомнила Катарина.

— Я помню. А они здесь ради всех остальных. Гелиан долгие годы готовился к тому, что приведет Терру сюда. Он знал, что делает и ради чего. Я же на подобное не подписывался. Терра готова стать смертником? Пусть садится в кресло и делает то, ради чего сама сюда пришла. Никто не заставлял ее выбирать этот путь. Она добровольно приняла его. Еще до того, как мы сели на корабль, чтобы лететь сюда.

Терра сделала шаг навстречу к креслу и Гелиан закричал:

— Не смей!

Терра остановилась.

— Он прав, Гелиан. Я приняла решение.

— Я не позволю тебе умереть, — прошептал он. — Не позволю…

— А Катарине позволишь? — прокричал Лавджой. — Жену готовил к этому, вот и действуй!

— Я думал, что решу проблему! И я ее решу!

— Ты не всесилен, Гелиан! — взмолилась Терра. — Когда же ты, наконец, это поймешь?!

— Никогда, — ответил за него Лавджой. — С гениями всегда так. Ты же ошибка системы, — Лавджой не мигая смотрел на Гелиана. — Это ты хотя бы понимаешь? Из рекомбинантов никогда не создавали оборотней. Какими бы мы сильными, выносливыми и хитрыми мы ни были, пакет программного обеспечения определял наши знания и навыки. Мы соображаем быстрее, чем обычные люди. Увеличена скорость реакции, улучшена память. Но выше головы не прыгнуть и до уровня рекомбинанта нам никогда не дотянуться. Нам, это таким, как я. А ты… Ты ведь всегда отличался от остальных… Ты всегда был умнее и сообразительнее их всех. Не рекомбинант, но гений от природы. И теперь этот гений еще и оборотень к тому же. Он имеет право считать себя всесильным, ведь по сути своей он — идеальное оружие, которого предки никогда не хотели создавать. Но… — Лавджой усмехнулся. — Всегда есть «но», Гелиан. В мире не существует ничего идеального. Ты так же уязвим, как и я, потому что тебя одолевают эмоции, которые ты стал испытывать, отказавшись от систематической синхронизации. Тебя можно убить. Тебя можно перепрограммировать. А еще ты существуешь в определенном пространстве и времени. И изменить эти параметры ты не способен. Хочешь запустить терраформирование сейчас? Терре придется сесть в это кресло. Катарина ни в чем не виновата. Мы с ней вообще случайно оказались здесь. Вероятность нашего появления в этом времени и при данных обстоятельствах статистически настолько ничтожна, что результатом можно пренебречь.

— Но вы здесь, — ответил Гелиан. — Событие реализовалось.

— Хочешь погибнуть вместе с женой? — спросил Лавджой. — Могу устроить.

— Гелиан, — вновь обратилась к нему Терра. — Пожалуйста, опусти оружие и покинь помещение.

— Почему ты не цепляешься за жизнь?! — прошептал он. — Любое живое существо борется за выживание. Это его рефлекс. Это заложено в него природой!

— Наверное, я не цепляюсь за жизнь по той же причине, по которой за нее не цепляешься ты, — ответила Терра.

— Я не боюсь смерти! — воскликнул Гелиан.

— Я тоже, — она кивнула. — Но ты боишься потерять близких тебе людей. И меня вместе с ними. Потому что любишь… Это тоже статистически маловероятное событие, которым Август Ребров когда-то пренебрег. Ты не должен был в меня влюбляться. Ты должен был меня использовать. Это не страшно, Гелиан. Это не плохо. Это всего лишь делает тебя тем, кем ты, почему-то, себя не считаешь.

— Человеком, — прошептала Катарина, глядя на Гелиана.

Его рука, сжимающая плазмар, затряслась.

— Пожалуйста, — произнес он. — Пожалуйста, — он взглянул на Катарину. — Сделай это за нее…

Катарина подошла к плазмару Лавджоя и уперлась в дуло лбом.

— Я дам тебе выбор, — произнесла она. — Ты опускаешь оружие и даешь мне сделать то, ради чего я сюда пришла. Либо мы погибнем здесь вместе…

— Я не убью тебя и умереть тебе не позволю, — ответил он. — Ты об этом знаешь.

— Значит, мы умрем здесь вместе, — она поджала губы и что-то достала из кармана штанов. Шарик выпал из руки и покатился по полу. Он стал делиться на более мелкие шарики, которые покатились к Лавджою.

— Сначала ты, — прошептала Катарина, глядя на него, — потом я.

— Нет… — прошептал он.

Шарики окружили его и поднялись в воздух. Загорелись красные маячки.

— Что ты делаешь?! — закричала Терра и хотела бросится к Лавджою, но Гелиан ее остановил.

— Нет!!! — Лавджой сильнее сжал плазмар.

— Они всего лишь дети, — прошептала Катарина, кладя ладони на плазмар Лавджоя и забирая его из трясущейся руки. — Дети, которые ни в чем не виноваты.

— Я все за тебя отдал… Все! — воскликнул он, роняя руку. — А ты…

— Я поступаю с тобой так же, как поступал ты с теми, кто тебя любил. Все по-честному, Лавджой.

Раздался писк. Разряд. Тело Лавджоя изогнулось в судороге и рухнуло на пол. Катарина выронила плазмар и отвернулась. Сделать это оказалось легче, чем она думала. Легче, чем все, что она делала в своей прошлой жизни.

Глава 20

Накануне ночью. Северное поселение.

Аврора застонала.

— Да достали уже! — возмутился охранник-рекомбинант. — Сколько можно бегать!

Никто не ответил.

— Идий! Идий!

Полусгнившая металлическая дверь отворилась, и в ней показалась голова другого рекомбинанта по имени Идий.

— Опять, что ли, кого-то приперло?! — возмутился он.

— Давай! Вот эту веди!

— Я им ведро тут поставлю!

— И я буду этим дышать? — завопил первый.

— Да понял я, понял, — Идий подошел к Авроре, разблокировал ее магнитные кандалы на руках и ногах и ткнул в лоб плазмар. Аврора встала и молча вышла в сопровождении.

Их держали в бункерах под землей. Это стало ясно сразу. Все они очнулись в темной комнате, обшитой металлическими панелями, побитыми ржавчиной и плесенью. Все были примагничены кандалами к полу. Руки и ноги разведены по сторонам. Первым пришел в себя Радомир. Он слабо помнил, как их схватили прямо по среди улицы. Какое-то мгновение, укол в руку и все, пустота. Остальные пришли себя значительно позже. Радомир пытался кричать, чтобы разбудить их, но ему заткнули рот кляпом. Затем явился Кенерия. Его разговор с Лавджоем слышали все. Аврора не выдержала и послала ублюдка. Ей тут же заткнули рот, как и всем остальным. Кенерия ничего не объяснял. Их лица просканировали каким-то устройством и оставили в этом помещении под присмотром охранника-рекомбинанта. Первой в туалет стала проситься Аврора. Охранник позвал напарника, который дежурил за дверями. Они долго спорили на счет ведра и пришли к соглашению, что будут их водить «делать дела» в отдельную комнату, чтобы потом всем этим дерьмом не дышать. Кляпы из ртов доставали только тогда, когда поили из кувшинов.

Аврора вернулась в бункер и покорно легла на пол. Идий пристегнул ее кандалами к полу и, похлопав по плечу рекомбинанта на входе, покинул помещение. Радомир повернул голову и взглянул на жену. Она тоже посмотрела на него. Нужно было что-то делать. Нужно было что-то предпринять. Но что предпринять? Напасть на второго охранника в комнате с ведром? В коридоре еще трое стоят. Заметят шевеление — все пропало. И этот здесь. Чуть что — он убьет остальных.

В коридоре послышался женский хохот. Охранник напрягся.

— Идий! Что там у вас?

— Да наши привели нам подарок на смену! Девочки ничего такие!

— Что за херня? Если Кенерия узнает — всех положит!

— А мы ему не скажем!

Хохот стал громче.

— Идий! Идий! — кричал охранник.

Дверь приоткрылась. Послышалось невнятное мычание.

— О-о-о… — охранник выглянул в коридор. — Ничего себе…

— Иди назад, — стонущим голосом ответил Идий. — Потом придешь…

— Да что с ними станет!

Очевидно, девица оторвалась от Идия и засмеялась.

— Хочешь вместе с нами поиграть?

— Вместе, говоришь? И кто тебя к нам отправил?

— Друг твой. Он к нашим девочкам приходил сегодня. Сказал, что вам тут очень скучно. Попросил нас прийти и повеселить вас!

— А ты любишь веселиться?

— О-о-очень люблю…

— Ты давай, давай! — поторапливал Идий. — Не отвлекайся!

— Какой нетерпеливый!

Охранник вышел и дверь закрылась.

Радомир и Аврора переглянулись. Анна начала стонать и ерзать по полу. Бесполезно. Им не выбраться самим.

Женский хохот в коридоре сменился громкими стонами. Все это продолжалось несколько минут, пока кто-то пронзительно не закричал. Выстрелы. Шум. Глухие удары. Снова выстрелы. И тишина.

Дверь открылась и в нее вошел Юзеф.

— Они все здесь! — крикнул он кому-то. — На них какие-то светящиеся браслеты! Поищи в вещах! У кого-то из них должен быть ключ!

Анна снова начала ерзать и стонать.

Юзеф подошел к ней и достал изо рта кляп.

— Убей их… — хрипела она. — Убей их всех…

— Госпожа…

— Убей их всех!!! Они забрали Антона, — Анна рыдала, выкрикивая это. — Они забрали Гелиана! Убей их!!!

Юзеф сжал ладонь госпожи.

— Я нашла какую-то штуку! — помятая Париж влетела в комнату и протянула Юзефу светящуюся пластинку.

Он приложил ее к браслету на запястье Анны. Браслет погас и раскрылся.

Уходили по туннелю. Полуголые тела охранников-рекомбинантов остались лежать в коридорах. Они сами выбрали смерть со спущенными штанами, позабыв о том, что в жизни за все приходится платить.

***

В Блудный дом гости пришли поутру. Всех работниц собрали в зале для гостей и поставили в ряд на колени.

— Где беглецы?! — кричал мужчина со светящимися глазами. — Если не скажете, где они, мы начнем убивать вас по одной, пока не перестреляем всех!

— Господин! — взмолилась Вилда. — Господин, мы ничего не знаем! Кого вы ищете, господин? Мы поможем вам их найти!

Один из визитеров подошел к ней и приставил оружие ко лбу. Он молчал и лицо его не выражало никаких эмоций.

— Говори правду, — мужчина со светящимися глазами присел напротив Вилды. — Иначе, он разнесет тебе мозги.

— Я ничего не знаю, господин, — прошептала Вилда.

Она не плакала. Никто из девочек не плакал. В жизни они уже наплакались. Почему все они не оставили Блудный дом еще до рассвета? Ведь Юзеф предупредил, что если план удастся, сюда придут. И тогда всем им несдобровать. Но Юзеф позабыл сказать, куда им идти… Ведь они никому в этом поселке не нужны, кроме как своему Блудному дому. Это Птаховы найдут пристанище. Птаховы, но не блудницы…

Мужчина дернул рукой и выстрелил. Рима, что стояла на коленях рядом, рухнула замертво. Никто даже не пискнул. Никто даже не пошевелился.

— Куда ушли Птаховы? — вновь задал вопрос мужчина со светящимися глазами, в то время, как другой снова навел оружие на Вилду.

— Мы не знаем, где они, — ответила она и то была правда.

Никто в Блудном доме не знал, куда они направились и в чьих домах их стоит искать. Возможно, Птаховы спрятались на рудниках или укрылись в каком-нибудь тайном подземном туннеле, коих в этом поселке не счесть. Одно Вилда знала точно: если гости здесь, значит Птаховы теперь на свободе.

Выстрел. Упала Блэр. Вилда подняла глаза к потолку и увидела женщину, стоящую на балконе второго этажа. Ту самую женщину, которую привели в этот дом Юзеф и Париж. Она держалась обеими руками за перила и смотрела на них, стоящих на коленях внизу.

— Мы можем применить другие методы, — продолжил говорить мужчина со светящимися глазами. — Под пытками каждая из вас начнет говорить!

— Мы не знаем, где Птаховы, — повторила Вилда.

Выстрел. Она не смотрела, кто упал. Кто-то упал. Кого-то еще из ее девочек убили. Хотя, их всех сегодня убьют.

— Согласно записям камер наблюдения, там было семеро ваших девок, — мужчина со светящимися глазами указал рукой на ряд женщин, — и девять мужчин, один из которых числился здесь вышибалой. Мы найдем каждого из них, — предок заглянул в лицо Вилды. — Перепись населения практически завершена. Мы уже знаем их имена. Знаем, где они живут, кто их родственники. Отряды уже направлены в их дома. Так или иначе, мы найдем Птаховых. Однако, чем быстрее мы это сделаем, тем меньше людей пострадает.

— Мы не знаем, где Птаховы, — спокойно повторила Вилда.

— Она не знает, — произнес мужчина, стоящий напротив.

— Уверен?

— Да. Мимику и реакцию зрачков не подделать.

— Тогда, убей всех.

— Этим вы ничего не измените, — произнесла Вилда. — Люди в поселении все равно узнают, что Птаховы от вас сбежали. Какими бы умными и сильными вы себя не считали, вас все равно меньше, чем нас. И разъяренную толпу даже вашим хваленым оружием вы не сможете разогнать. А толпа соберется. Птаховы привели нас на эти земли. Они же и поднимут люд против вас.

— Возможно, так оно и будет, — улыбнулся предок со странными глазами. — Но сначала, пусть попробуют от нас убежать.

Мужчины, что стояли поодаль, подняли оружие. Женщина на балконе упала на колени. Вилда улыбнулась ей. Выстрелы. Тела распластались по полу. Женщина прижала портативный модуль к груди и заплакала. Улыбка хозяйки борделя навсегда врежется ей в память, как и лица тех, кто пришел в этот дом, чтобы убить его обитателей.

***

Август присел на корточки напротив Анны и протянул ей миску с остывшей кашей.

— Ты должна поесть.

Она смотрела на него, продолжая хранить молчание. Август зачерпнул ложкой кашу и протянул к ее рту. Анна отвернулась.

— Анна! — он повысил тон, пытаясь впихнуть ложку в ее рот.

Она стиснула зубы и оттолкнула руку.

— Мама, — Василий присел рядом с Августом и забрал миску с ложкой. — Ты должна поесть. Люди, что спрятали нас, сильно рискуют. Они отдали нам едва ли не последнее, что осталось в их доме. Пожалуйста, сделай одолжение всем нам и поешь.

Анна отрицательно покачала головой. Василий поставил миску на пол перед матерью и отошел. Анна демонстративно отодвинула ее от себя. И тут терпение Августа треснуло по швам. Он подошел к Анне, подхватил ее за плечи и заставил встать. Хлопок от пощечины услышали все. Анна прижала ладонь к алеющей щеке и непонимающе посмотрела на Августа.

— У тебя трое детей и четверо внуков. У тебя четыре поселения людей, за которых ты в ответе. Если сейчас не возьмешь себя в руки, на наши плечи ляжет еще одна обуза, но уже в твоем лице. Все знают, что твое горе безмерно. Но оплакивать Антона ты будешь после того, как все это закончится. А сейчас ты сядешь, возьмешь эту миску с кашей и съешь все до последней ложки. Не ради себя, а для своих все еще живых сыновей.

На глазах Анны выступили слезы.

— Ешь! — рявкнул Август.

Она медленно осела на пол, взяла миску и зарыдала.

— Я знаю, что виноват. — произнес Август. — Знаю, что должен был оказаться на его месте. Знаю, что дал тебе слово присмотреть за ним и не сдержал его. Я все это знаю. И за это отвечу. Но не сейчас, потому что сейчас мне нельзя опускать руки.

— Ты ни в чем не виноват, — произнес Петр, ставя на пол пустую миску из-под каши. — Антон вошел без разрешения. Ты просто не успел его остановить. На его месте мог оказаться каждый из нас или все трое разом. Виноват наш отец и этот Кенерия.

— Этого Кенерию разбудил я, — Август присел на пол рядом с ревущей Анной. — Я хотел спасти всех, а в итоге не спас никого. Все, кто погибли за прошедшие дни… Их смерть на моей совести. Эпидемия черного крапа тоже на моей совести. Смерть Терры или Катарины тоже будут на ней. Думаете, мне не тяжело это осознавать? Думаете, у меня нет повода опустить руки? Но если продолжу думать о своей роли в этом хаосе, это ведь ничего не изменит. Не спасет никого. Я должен что-то сделать. Попытаться исправить ошибки. Кенерия знал, что я хотел прикончить Савелия собственными руками. Даже этого права на месть он меня лишил. Если говорить начистоту, наши шансы на выживание крайне малы. Против оборотней, которых Кенерия натравил на это поселение, мы бессильны. Во время взрывов и обвалов пострадало много людей. Остальные напуганы и спрятались в своих домах, покорно выполняя приказы. Если Гелиан и Лавджой проведут терраформирование, Кенерия нападет на остальные поселения. И тогда все будет кончено. Пока его армия слаба, пока обычные люди приходят в себя после стольких лет гибернации, мы еще можем что-то изменить. Объединить людей — вот наша задача. Заставить народ выйти на улицы и дать единственный бой, который решит нашу дальнейшую судьбу. Если проиграем — то раз и навсегда. Если победим… — Август тяжело вздохнул. — Если победим… — повторил он и не стал договаривать фразу.

Послышались шаги. Аврора встала и сжала нож в руках. Дверь в подвал открылась и к ней показался хозяин дома.

— Там, на улице… С куполом что-то происходит…

***

Терра вырвалась из хвата рук Гелиана и подбежала к Лавджою. Склонилась над телом и прижала пальцы к шее.

— Он жив? — не понимающе произнесла она и раздвинула ему веки, проверяя реакцию зрачков на свет.

— Конечно, он жив, — Катарина отвернулась. — Я занималась проектированием этих электромагнитных клеток. В отличие от своего собственного ребенка, о них я знаю все. Это другие мои дети. Дети с изъянами.

— Ты перекодировала импульс? — спросил Гелиан.

— Да. Лавджой очнется где-то через час, может, больше. Забирайте его и уходите, — Катарина отошла в сторону. — После того, как терраформирование будет завершено, начнется настоящая бойня. Если Кенерия сдержит слово, Аврора и ваши родственники останутся живы. Но если честно, я думаю, что он убьет заложников, если уже не убил… Я надеюсь, что твои родственники уже поняли это и сделают все возможное, чтобы освободиться из плена. Верьте в них, потому что выбора другого у вас нет. С самого начала было ясно, что вернуться в северное поселение без боя мы не сможем. Оборотни способны вычислить нас даже по походке. Для того, чтобы дать отпор, нужна армия, — Катарина повернулась и взглянула на застывшую в дверях Шанталь. — Ты дашь им эту армию. Эти корабли, которые мы нашли здесь… Ими могут управлять только подготовленные люди, или такие полулюди, как мы.

— А если мы сядем на них и полетим на Север? — спросила Терра.

— И что ты сделаешь? — усмехнулась Катарина. — Сбросишь бомбы на головы мирным жителям? Разнесешь к чертям комплекс «Крипта» над северным поселением, чтобы он рухнул на дома людей? Лавджой и Гелиан знали, что этого делать нельзя, иначе, не один из них не позволил бы нам войти в этот зал. Они оборотни, Терра. Военная стратегия — одна из их программ подготовки. После терраформирования у вас будет временное преимущество. На данный момент основная часть армии предков недееспособна. И Кенерии потребуется не менее трех недель, чтобы вернуть их в строй. Значит, вы должны выиграть войну за это время. Используйте признание Арики Нортис как способ деморализации противника. Убедите моих сородичей в том, что Пеленею взорвало сопротивление.

— А если это сделали не они? — спросила Терра.

— Не важно, кто это сделал, — отрезала Катарина. — Используйте информацию в своих целях. Вы должны объединить людей и убедить их помочь вам в этой борьбе. Только тогда сможете выиграть. И только в этом случае у вас появится шанс хоть кого-то спасти. Используйте электромагнитные клетки против оборотней, которых создали Кенерия и Хейли, ведь именно с оборотнями вам придется иметь дело. Используйте энергощиты, плазмары, огнестрельное оружие, мины, гранаты… Используйте все, что мы нашли. И помните: если проиграете, все ваши люди либо умрут, либо превратятся в рабов.

— Как я могу отблагодарить тебя? — спросил Гелиан, останавливаясь напротив Катарины.

— Если Аврора выживет, позаботься о ней.

— Даю слово, — кивнул Гелиан.

— А теперь уходите. Вам лучше быть на поверхности, когда все начнется.

— Подожди, — Терра подошла к ней и взяла за руку. — Я благодарна тебе за все, что ты делаешь для всех нас. И готова сесть в это кресло вместо тебя.

— Не начинай, — предупредила Катарина.

— Давай попробуем записать твои воспоминания. Вдруг, есть хоть какой-то шанс, что ты выживешь. Статистически маловероятный, но все же шанс…

— Тебя так легко обмануть… — Катарина улыбнулась и погладила Терру по щеке. — Может быть пора перестать верить всему, что тебе говорят?

— Ты… — прошептала Терра.

— Конечно, я тебя обманула. Твоя сестра никогда бы не привела меня — чужачку — в это место. Значит, ты и Гелиан должны были пойти вместе со мной. Тебе нужна была надежда, что мы обе останемся живы, иначе, ты бы бросила всех и ушла с сестрой одна. Я подарила тебе эту надежду. Но, Терра… Воспоминания — это слишком большой объем информации. Тот, кто запишет все мои воспоминания, утратит все свои безвозвратно, понимаешь? Это тупик. Так что, просто иди.

— Не тупик, — произнес Гелиан. — Это не тупик, — повторил он. — В данный момент ты подключена к системе управления всем комплексом «Стеллар».

— И что? — улыбнулась Катарина.

— Запиши свои воспоминания на его сервера.

— Возвращать воспоминания будет не на что.

— А здесь есть установка для синтеза лекарств? — неожиданно спросила Терра.

— Есть, — спустя мгновение тишины ответила Катарина. — Хочешь кого-нибудь вылечить?

— Регенерат, — произнес Гелиан и посмотрел на Терру. — Здесь можно синтезировать регенерат!

Шанталь присела на пол, а затем и вовсе на него легла.

— Вы словно говорите на другом языке, хотя большинство слов я знаю. Может, кто-нибудь удосужится мне все объяснить?

— Не сейчас, — ответила Терра. — Катарина, подключи меня к системе.

***

Катарина присела в кресло и почувствовала, как утопает в этом странном геле.

— Я ввела тебе максимальную дозу регенерата, — Терра отпустила ее руку и отошла на несколько шагов, позволяя Катарине полностью погрузиться в гель. На поверхности осталось только лицо.

— Как будто я в невесомости, — улыбнулась Катарина.

— Дышать не тяжело? — спросила Терра, глядя, как зеркальные панели над головой начинают переливаться так же, как кресло и «призма».

— Нет. Здесь очень комфортно.

— Мне пришлось ввести Лавджою снотворное, чтобы он не очнулся раньше времени и не попытался буянить.

— И много еще лекарств ты синтезировала? — засмеялась Катарина.

— На целую армию хватит, — ответил Гелиан и взял Терру за руку. — Пойдем. Дальше она сама.

— Иди, — прошептала Катарина, глядя на Терру.

— До встречи. И спасибо тебе за все.

— Иди.

Гелиан и Терра вышли. Катарина взглянула на переливающийся над головой купол. Перед глазами замигали информационные сообщения. В них говорилось, что если она максимально расслабится и позволит системе все сделать самой, с ней, с Катариной, ничего не случится. Она на несколько минут потеряет сознание из-за перегрузки, после чего придет в себя уже в медсанчасти. «Не беспокойтесь. Мы позаботимся о вас». Интересно, они кормили этими обещаниями каждого рекомбинанта-смертника, которого усаживали в подобные кресла? Пеленея ведь тоже была терраформирована, как и Нирена, как и Фелерина. И сколько рекомбинантов погибло, прежде чем прототипы этой системы были усовершенствованы и названы одним словом «терраформер»? Этих жертв никто не помнил. Они остались неучтенными системой и ее пользователями. И вот, три планеты погибли. И все оказалось напрасным, ведь человечество пошло проторенной тропой по пути саморазрушения и гибели. Неужели всему виной сахар? Многие не задавались вопросом, как связаны производство сахара и массовое его употребление в пищу с научно-техническим прогрессом. Катарине и ученым-историкам всегда казалось, что связь была прямой. Благодаря широкому употреблению сахара люди как никогда быстро насыщали свой мозг энергией и начинали лучше и эффективней мыслить. Технологический прогресс позлил облегчить условия существования и открыл невиданные горизонты перед пытливыми умами ученых-изобретателей. Предки Катарины склонили головы перед новыми технологиями, без которых уже не хотели обходиться. Бесконечная гонка вооружений, войны за территориальное влияние, перенаселение и, как следствие всего этого, истощение всех природных ресурсов на Земле вынудили людей искать новые миры. Земля не взрывалась. Она просто превратилась в каменную глыбу, изгаженную отходами ее неблагодарных детей. И эти дети бросили Землю ради того, чтобы найти новые планеты и продолжить гадить на них. Катарина улыбнулась, размышляя об этом. Ведь на самом деле не сахар виноват в том, что она сейчас в этом кресле. Во всем виноваты люди, которые не извлекли уроков из истории. Люди, которым всегда и всего было мало.

Столб света из призмы ударил в потолок. Зеркальные панели засветились. Катарина закрыла глаза.

***

Северное поселение.

Люди высыпали на улицу, разглядывая странные разноцветные переливы в небе.

— Что это такое? — спросил Радомир, выглядывая в окно из-за плеча Августа.

— Думаю, началось…

— Терраформирование? Они запустили его?

— Думаю, что так.

Огромный луч красного света ударил в купол с неба. Аврора вскрикнула и шарахнулась от другого окна, едва не сбив Василия с ног. Купол загорелся красным. Все на улице засветилось красным. Несколько мгновений и все почувствовали дребезжание под ногами. Вспышка света на улице и столб красного света устремился обратно в небо.

— У них получилось, — прошептал Август.

— Но кто-то из них умрет, — ответила Аврора, глядя на него. — Кого-то из них не станет!

— Возможно.

— Лучше бы ты умер в пустоши, — произнесла она. — Лучше бы ты никогда не возвращался!

— Возможно, — кивнул Август. — Но к сожалению, я не в силах ничего изменить.

***

Восточное поселение.

Кирилл Ребров посмотрел на жену и дочь и кивнул.

— Когда ты вернешься? — взмолилась Кристина, зная, что после визита Гелиана Птахова в их дом и разговора с мужем наедине, с Кириллом что-то произошло.

Они проводили Гелиана, и Кирилл даже не поклонился ему на прощание, просто кивнул. Это было почти два дня назад. После того Кирилл стал собирать оставшихся мужиков по поселку. Они договаривались о чем-то и собирали оружие — ножи, топы, даже вилы, — оставляя его в тайниках в разных пустующих домах.

— Как только переливы в небе погаснут, — ответил Кирилл, — бери Сашку и уходи к матери. Заберешь ее и малых и спрячетесь в конторе отца на парниках. Если я не ворочусь за вами в течение одного дня — уходите из поселения за стену и двигайтесь в сторону центрального поселения.

Кристина онемела.

— А бури… — ее губы беззвучно шевелились.

— Гелиан сказал, что если с куполом станет происходить что-то странное, или изменится погода за стеной, например, пойдет снег или начнется буран, время для нас начнет обратный отсчет. Как только все странности закончатся, в поселение явятся предки. Возможно, они уже среди нас. Дядя разбудил их, и они уже захватили северное поселение. Мы — следующие. Будет бойня, Кристина. Сейчас купол переливается и выпускает в небо красный луч. То, о чем говорил Гелиан, началось. Теперь остается только ждать, когда все это закончится. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Гелиан сказал, что после всех странностей в пустоши станет безопасно. Бурь больше не будет, и мы сможем уйти за стену, чтобы спастись. Центральное поселение — последняя наша надежда, — Кирилл подошел к Кристине и опустил руки ей на плечи. — Мы не можем сдаться без боя. И если мы победим, я обязательно найду вас, — он наклонился и поцеловал дочь в лоб. — Но если сгину, хочу, чтобы вы жили и знали, что я сделал все для того, чтобы бы вы были свободными. Понимаешь? — он прижался лбом ко лбу Кристины и закрыл глаза.

— Почему ты? — прошептала она.

— А почему кто-то другой? — ответил он, мимолетно коснулся ее губ и ушел.

Кристина продолжала смотреть на дверь, пока, наконец, не заплакала.

***

Дети прыгали вокруг Галины и требовали у нее еще яблок.

— А ну все сели и рты закрыли! — гаркнула она.

Маленькие Птаховы как по команде юркнули на диван и повесили головы.

— А когда мама вернется? — пожаловался самый старший из них.

— Как только сможет, так и вернется, — ответила Галина, присаживаясь напротив них.

— А моя мама? — спросил другой. — Почему она оставила меня здесь?

— Вы должны быть сильными, — Галина разгладила складки на юбке и начала разливать горячий компот по кружкам. — Ваши мамы дали вам слово, что как только смогут, сразу заберут вас. Дядя Гелиан это подтвердил. Поэтому, вы должны вести себя достойно, вы же Птаховы, в конце концов.

— А вы — тетя Галя Реброва, — промямлил самый младший — сын Василия. — Вы мама Авроры. Но у Авроры есть еще одна мама… И папа у нее другой есть. Они предки. Но они намного моложе вас, тетя Галя…

Галина не заметила, как разлила компот мимо кружек. На выцветшей скатерти расползлось темно-багровое пятно.

— Тетя Галя! — позвал ее старший сын Петра. — Вы компот пролили! — дети тут же захихикали.

— Мама, — сын подошел к ней и обнял. — Не слушай этих Птаховых. Чушь какую-то мелят. Давай я скатерть застираю.

— Спасибо, сынок, — Галина поставила глиняный графин. — Давай, лучше, я сама.

***

Южное поселение.

Полина сжала плазмар в руке и открыла. Начальник охраны Птаховых южного поселения тут же вошел внутрь и запер дверь за собой.

— Госпожа, — он поклонился, и Полина опустила плазмар. — Докладывай, что узнал.

— Корабль вашего мужа по-прежнему в туннеле. Наши люди пытаются к нему прорваться, но…

— Люди Кенерии будут отбиваться до последнего, — Полина стерла со лба и шеи пот. — Как только странности с куполом прекратятся, они заберут у нас элементы питания климакола, которые сами же и вернули.

— Госпожа, воины собирают людей, — охранник едва не задыхался, произнося это.

Полина тут же поняла, в чем дело, и прошла на кухню, чтобы намочить полотенце и вручить его ему. Он с благодарностью принял его из рук госпожи и тут же уткнулся в холодную ткань лицом. Вытер голову, промокнул шею и оставил его висеть на рубахе.

Полина взяла в руки веер и начала им обмахиваться.

— Такой жары в середине осени я не припомню, — пожаловался охранник, лицо которого уже побили солнечные ожоги.

— Сколько сегодня градусов?

— Сорок шесть. Люди замертво падают на улице. Озеро и речка пересыхают. Если загорятся леса и болото — нам точно конец.

— Вы начали запасать воду, как я просила?

— Да, госпожа. Но если вода закончится в кранах, надолго запасов питьевой воды у нас не хватит.

— А растение? Вы выкопали все, что нашли?

— Выкопать-то выкопали, но цветы чахнут от такой жары.

— Тогда поливайте их постоянно. Эти — цветы — наше спасение от эпидемии, которую предки могут сюда принести. Гелиан настаивал, чтобы мы позаботились об этих цветах. В восточном поселении ничего не осталось. Пропадут цветы, тогда и мы погибнем не в бою, а от болезни. Людей уводите из домов в туннели. Пусть пережидают жару под землей. А предки, засевшие в корабле, пусть попробуют продержаться без запасов воды еще хотя бы несколько дней, — она взглянула на охранника. — Обезвоживание способно убить не только нас, но и их, — Полина улыбнулась и снова стерла пот со лба.

***

Западное поселение.

Настя стояла на смотровой вышке и смотрела в пустошь. Вот уже второй день за стеной шел снег. Купол перед глазами продолжал переливаться и испускать красный луч света, который устремлялся прямо в небо, озаряя все вокруг кроваво-красными переливами.

— Госпожа, вам не холодно? — спросил один из охранников.

— Нет, — Настя поправила шубу на плечах. — Урожай от заморозков спасти успели?

— Не весь. Треть фруктов и овощей померзла. Зерновые пока целы.

— А цветы? Что с ними?

— Вянут, несмотря на то, что мы постоянно их обогреваем.

— Те, что погибают, начинайте сушить. Запасы сонной лапки должны уцелеть. Должны, — повторила она.

— Госпожа, никто не понимает, что происходит. Никогда доселе мы не знали таких заморозков, да еще посреди осени. Минус тридцать шесть, госпожа… В поселке перемерзли трубы. Люди палят костры прямо во дворах, чтобы согреться. Ветряки стали. Двигатели в котельных перемерзают и не заводятся.

Настя прижала варежки к красным потрескавшимся от обморожения щекам и стерла слезы, которые в мгновение превратились в льдинки.

— Усильте рейды по поселку. Всех, кто замерзает на улице, определите в дома. Мы не можем замерзнуть до того, как начнется решающий бой. Этой привилегии врагу мы не предоставим.

***

Северное поселение.

Аврора начала клацать зубами. Анна растирала ее руки. Радомир хотел отдать Анне и Авроре еще и свою шубу, но Аврора запротестовала.

— Минут пятьдесят два! — гаркнула она. — Кто потом тебя лечить будет?!

— А тебя? — ответил Радомир, ломая последний деревянный стул в доме, чтобы его сжечь.

— Хорошо еще, что здесь печь есть, — справедливо заметил Петр.

В дверь дома заколотили. Хозяин открыл и впустил Юзефа и Париж.

— Ну что?

Париж бросилась к печи, едва ли не припадая к ней всем телом. Ее волосы, торчащие из-под шапки, были покрыты инеем.

— Все будто вымерли, — Юзер присел напротив печи рядом с Париж. — Люди грабят чужие дома в поисках всего, что может гореть. Оборотни их даже не трогают. Похоже, они тоже мерзнут. По крайней мере, сейчас на улицах их практически не видно.

— Что с остальными девушками? — спросил Август у Париж.

— Пока что живы. Но Вилда и остальные…

— Люди сказали, что всех в Блудном доме убили, — ответил за нее Юзеф. — Ребята, что нам помогали, прячутся со своими семьями неподалеку от ветряков. Мы слышали, что кто-то из них замерз…

— Мне очень жаль, — Август сжал плечо Париж.

— Мне тоже, — ответила она.

— Нужно менять укрытие, — произнесла Аврора. — Мы и так здесь задержались.

— Она права, — согласился Василий. — В любую минуту сюда может заявиться рейд. Сейчас им легче проверять постройки, ведь если из дымоходов валит дым, значит, внутри есть люди.

— И куда мы пойдем? — поинтересовался Петр.

— Есть одна идея, — откликнулся Юзеф. — Я схожу, проверю.

— Ты куда? — не понял Август.

— Скоро вернусь.

***

Юзеф остановился на улице, вглядываясь с черные клубы дыма над Блудным домом. Он оказался прав: кто-то в нем остался жив.

Юзеф постучал в дверь. Подождал. Еще раз постучал. Дышать в такой мороз было практически невозможно. Горло и грудь буквально сводило судорогой при каждом вдохе.

Дверь перед ним отворилась. Женщина в цветной шубе и шарфом, закрывающим все лицо, кроме глаз, внимательно посмотрела на него.

— Чего вы хотите? — спросила она на языке предков.

— Что бы вы мне помогли, — ответил Юзеф на ее языке и приоткрыл лицо.

Женщина опустила шарф. Он ее узнал. Она его, явно, тоже.

— Заходите, — ответила знакомая незнакомка и впустила его в дом.

Юзеф запер дверь и пошел следом за ней.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Тильда. А вас?

— Юзеф.

— У вас очень странный акцент, Юзеф. Но хорошо, что мы с вами еще можем общаться.

— Что стало с женщинами из этого дома? — спросил он и остановился посреди увеселительного зала, где на замершем полу виднелись замерзшие следы от луж крови.

— Их убили. Патрик — мужчина, которого вы тоже спасли, — не в состоянии ничего делать. Мне пришлось выволочь их тела на улицу и оставить у парадной двери. Они все лежат там.

— Поэтому в парадную дверь к вам никто не стучит? — Юзеф поднял на Тильду глаза.

— Я не смогла их остановить, — она указала рукой на дверь на кухню. — Там натоплено. И есть еда. Хотите есть, Юзеф?

— Кто вы, Тильда?

— Я? — она улыбнулась. — Смутно помню, если честно. По-моему, я — человек.

— Мне и моим друзьям нужно сменить укрытие. Вы поможете нам?

— Выши друзья — это Птаховы, которых разыскивает Кенерия Дагди?

Юзеф молчал.

— Что ж, — Тильда пожала плечами. — Это последнее место, где их станут искать, ведь только дураки придут просить помощи у своих врагов, не так ли?

— Милосердие — это последнее напоминание людям перед лицом смерти о том, что они люди, а не животные, — ответил Юзеф. — Так спросите себя, кто вы такие, и кто такие мы?

Глава 21

Катарина открыла глаза и сфокусировалась на потолке. Кажется, ее сейчас вырвет… Она повернулась на бок и свесилась с кровати. Не вырвало и приступ тошноты прошел.

— Как ты себя чувствуешь?

Катарина взглянула на Терру, сидящую рядом на стуле.

— Сносно.

— Мы смогли достать тебя оттуда только на вторые сутки, когда дверь автоматически открылась. Еще сутки ты находилась в коме. Потом начала отстраиваться, — Терра улыбнулась. — Конечно, на фоне лечения максимальными дозами регенерата. Провести твою синхронизацию с системой комплекса мы смогли только сегодня. Судя по тому, что ты помнишь меня, синхронизация и закачка данных прошла успешно.

— Сколько дней прошло с момента запуска терраформирования?

— Пять, — ответила Терра. — Этот день — шестой. И процесс все еще продолжается. Мы пережили кратковременную жару и длительные заморозки. За это время в пустоши прошел град, несколько буранов, ливневые дожди, грозы, ураганы, смерчи… Не хватало только землетрясения, но пока обошлось без него.

— Где Лавджой?

— Они с Гелианом обучают мужчин стрелять из оружия и пользоваться энергощитами. Беспорядки в поселении утихли сами собой, когда начался этот ад. Первым на поверхность отправился Гелиан. Потом и я с Шанталь вышли. Теперь люди слушают ее, — Терра отвернулась и посмотрела куда-то в сторону. — Она смогла их убедить пойти умирать за Птаховых, — Терра усмехнулась. — Можешь себе такое представить?

— А почему нет? — улыбнулась в ответ Катарина. — Спасибо тебе. За все, — добавила она.

— Это ты мир спасла, а не я, — напомнила Терра.

— Без тебя этот подвиг был бы посмертным.

Терра сдержанно кивнула.

— Ну что, могу я из тебя мочевой катетер достать?

Катарина откинула одеяло и уставилась на трубку и пакет.

— Можешь. И чем быстрее, тем лучше.

***

Катарина вышла на улицу и зажмурилась. Солнце нещадно слепило глаза. И в шубе стало внезапно жарко. Она запрокинула голову и сквозь слезы смогла рассмотреть голубое небо над мерцающим куполом.

— Катарина? — Шанталь, что стояла в стороне в одном платье в окружении мужчин с плазмарами, обернулась.

— Привет! — кивнула Катарина, скидывая с себя шубу.

Гелиан оказался рядом, как и положено оборотню, слишком быстро.

— Ты как? — обнял Терру за плечи и снял с нее шубу.

— Все хорошо. И с Катариной тоже.

— Я вижу. Сейчас двадцать два градуса.

Катарина увидела Лавджоя. Он стоял невдалеке от толпы мужчин и смотрел на нее. Она предпочла отвернуться, чтобы его не видеть.

— Думаешь, вскоре все закончится? — спросила Терра у Гелиана.

— Шестой день. Климат стабилизируется. Думаю, у нас осталось мало времени.

— Какой план? — вздохнула Катарина, переводя взгляд на Гелиана.

— Рискованный. Но тебе должен понравиться.

***

Северное поселение.

Тильда подошла к окну и одернула тяжелую портьеру.

— Купол погас, — она кивнула. — На улице пока людей нет.

— Значит, пора начинать, — Август кивнул Петру и Василию.

— Вы с нами? — спросила Аврора у Тильды.

— Мы с Патриком останемся здесь, — она отошла от окна и остановилась напротив Авроры. — Это тебе.

Аврора нахмурилась, рассматривая портативный модуль.

— Я оставила сообщение для Кенерии Дагди. Если у тебя появится возможность запустить его в открытый доступ в сеть, будет очень хорошо.

— Почему вы помогли нам? — спросила ее Аврора.

— Посмотри сообщение. Сама все поймешь.

Аврора надела модуль и отвернулась. Она просмотрела запись и спустя несколько минут сняла его.

— Тильда, можно еще один вопрос? — Аврора обернулась к ней.

— Конечно, — улыбнулась та.

— Почему вы так быстро восстановились? Ваш друг Патрик все еще не понимает, где находится.

Тильда закатала рукав костюма и показала Авроре округлые рубцы на запястье.

— У меня была вторая стадия диссеминированного некроза. После вывода из гибернации мне дали лекарство и укололи регенерат, чтобы я быстрее выздоравливала. Думаю, по этой причине я уже восстановилась, а Патрик — нет.

— Спасибо, Тильда.

— И тебе, — кивнула та.

***

Восточное поселение.

Кирилл посмотрел на чистое небо над головой и спустился в туннель следом за остальными. Ему оставалось только надеяться, что план Гелиана сработает. Кирилл отправил мужчин в сторону развалин Главного дома, а сам остался у климакола. Подрыл земляной пол и вытянул шнур, оставленный Гелианом.

***

Южное поселение.

Полина чиркнула зажигалкой и подожгла шнур.

***

Западное поселение.

Когда искрящееся пламя скрылось за приоткрытой дверью к климаколу, Настя бросилась бежать со всех ног.

***

Взрывы прогремели практически одновременно в трех поселениях. Обвал туннелей был неминуемым. Гелиан предупредил каждого из них об этом. Он сказал, куда бежать. Полина и Настя успели выскочить на поверхность, а Кирилл нет.

***

Восточное поселение.

Кристина прижимала ревущую малышку к груди и молилась. Галина сидела в комнате с детьми и смотрела в окно. Там, по улице, бежали люди. Огоньки с неба нагоняли их, и люди падали на землю замертво. Галина смотрела в окно и плакала.

***

Южное поселение.

Полина увидела в небе корабль. Корабль Антона с надписью на корпусе «пи…ц». Вниз с корабля что-то полетело. Полина такого никогда не видела. Свист и череда взрывов за ним. Она пригнулась. В лицо ударили пыль и щебень. Крики. Ругань. Вой.

— Госпожа, — охранник схватил ее за плечи. — Уходим отсюда, госпожа!

Полина встала и побежала.

***

Западное поселение.

Настя со своими людьми добралась до смотровой вышки на стене. Поднявшись на нее, все пригнулись и начали следить за происходим через бинокли. Корабль Птаховых продолжал обстреливать людей на улицах. Вверх с земли поднимались клубы черного дыма и пыли. Вот корабль полетел в обратную сторону. Кажется, он взял курс прямо на них.

Настя подняла руку вверх.

— Приготовились! — закричала она.

Автоматная очередь рассекала воздух. Люди кричали и падали. Корабль стремительно приближался к ней.

— Поджигай!

Мужчины подожги фитиля.

— Стреляй!

Мужчины выпустили стрелы с привязанными в ними самодельными салютами и фейерверками.

— Уходим!!! — Настя рванула с вышки по лестнице вниз.

Взрывы в воздухе заставили ее пригнуться. Корабль пролетел над их головами, продолжая стрелять. Мужчины попадали вниз. Настя побежала дальше.

***

Восточное поселение.

Кристина и Галина вывели детей из дома и направились в сторону парников. Из-за пыли и черных клубов дыма, они практически не различали дороги. Мимо них кто-то пронесся. Кристина резко обернулась. Мужчина в костюме застыл прямо за ее спиной. Он выставил руку с оружием предков и направил его на Кристину. Галина оказалась рядом с ней. Она аккуратно завела Кристину за спину и ответила незнакомцу.

— Мы ничего вам не сделали. Оставьте нас в покое.

— Ничего личного, — ответил тот и улыбнулся.

Странный звук рассек воздух. Мужчина посмотрел в небо и прыгнул куда-то в сторону. Галина схватила Кристину и потянула за собой.

— Живее! Шевелись!

***

Южное поселение.

Полина начала стрелять. Незнакомец, что убивал людей из плазмара, расхаживая по улице, будто хозяин, обернулся к ней.

— Тварь! — кричала Полина, продолжая стрелять.

Ее охранника застрелили всего несколько минут назад. Один из них. Выстрелом в спину… В спину…

Мужчина начал быстро уклоняться от выстрелов, и Полина бросилась бежать. Кто-то напал на него сбоку. Какой-то мужик с топором в руке. Незнакомец свернул ему голову в прыжке и посмотрел на удаляющуюся Полину. Гром и свист в небе отвлекли его. Полина набегу задрала голову. Корабль Антона отдалялся от поселения. Потом вспышка и взрыв. У Полины заложило уши. Горящий корабль Антона стал падать вниз.

***

Западное поселение.

Звук в небе был похож на гром. Корабль Птаховых, который совершал очередной заход над поселением, резко рванул вверх. Какие-то огоньки мелькнули в небе и черный корабль разнесло на части прямо в воздухе. Горящие обломки полетели вниз.

***

Центральное поселение.

— Все три сбиты, — докладывала Катарина, сидя в кресле инженера пульта управления беспилотной связи.

— Молодец! — ответил Гелиан в передатчик. — Сбрасывай клетки и уводи оттуда беспилотники!

— Сейчас сделаю.

***

Восточное поселение.

Кристина, Галина и дети практически добрались до домика на парниках, когда в небе появился какой-то корабль. Он сбросил что-то вниз. Какие-то шарики. И улетел.

***

Южное поселение.

Шарики посыпались с корабля на землю, едва не угодив Полине по голове. Они тут же покатились в разные стороны и замигали красным цветом. В стороне раздался писк и разряды молний. Кто-то упал.

***

Западное поселение.

Настя видела, как шарики стали нагонять одного из мужчин в костюме. Они подняли в воздух и замигали красным цветом. Мужчина закричал. Разряд электричества, и предок рухнул на землю. Настя, держа плазмар наготове, подошла к нему поближе. Он не двигался и, кажется, не дышал. Она присела рядом с ним и проверил пульс. Предок и в самом деле был мертв.

***

Центральное поселение.

— Первый этап окончен, — доложила Катарина. — Они справились.

— Отлично! Переходи ко второму.

— Удачи вам, ребята.

— И тебе, — Гелиан отключился.

***

Северное поселение.

Август вышел на улицу со стороны черного входа и достал зеркальце из кармана. Пустил солнечного зайчика в окно первого этажа дома поодаль и вернулся обратно. Прошел по коридору к лестнице и присел на ступеньках рядом с остальными.

— Сколько ждать? — спросил Радомир.

— Минут пять. Мы должны отыскать Кенерию и Хейли любыми способами, — Август повернулся лицом к Авроре. — Мы никого не сможем спасти, если будем медлить.

— Ты просишь никому не помогать на улицах и оставлять людей умирать, чтобы мы могли добраться до этих двух ублюдков? — напрямую спросила она. — Не слишком ли высоко ты ценишь их жизни? Сдохнут они, им на смену придут другие.

— Если они сдохнут, предки лишаться лидеров. Это временно собьет их с толку.

— Август прав, — кивнул Петр. — Пока Кенерия и Хейли живы, предки знают, куда им идти и что делать. Убьем этих двоих, и, возможно, склоним предков к перемирию.

Радомир взял Аврору за руку и сжал пальцы.

— Есть ли шанс, что ты передумаешь и останешься здесь? — спросил он.

— Нет, — отрезала Аврора.

— Тетя? — в последний раз спросил Радомир.

Анна отрицательно покачала головой.

Радомир тяжело вздохнул.

— Значит, идем все вместе.

***

— Что значит «потеряли связь»! — кричал Кенерия. — Со всеми сразу невозможно потерять связь!

— Это произошло пять минут назад и больше мы не получаем сигналов с их маячков, — докладывал майор.

— Корабли Птаховых должны были скинуть всего пару бомб, высадить оборотней и забрать элементы питания климаколов! Что сложного в этом задании? Перед вами не правительство! Это всего-то кучка дикарей, которые ни хрена не понимают!

— Успокойся, — вмешалась Хейли. — Если связь потеряна, это еще не значит, что они уничтожены. Поднимайте Крипту в воздух. Отправьте разведывательные дроны во все поселения. Пусть отсканируют все и передадут данные. Выполнять!

— Это какая-то херня, — шипел Кенерия.

— А я предупреждала. Но ты не послушал. Черт знает, что они там нашли у этих Стелларов!

— И что, по-твоему, я должен был сделать?!

— Пойти туда сам и взять кого-нибудь из наших людей. С Савелием трюк сработал. Сработал бы он и на центральных землях.

— Слишком большой риск. Арика Нортис отвечала за терраформирование. И эта сука могла оставить много сюпризов для таких, как я. Нановирус мутировал, но его оригинальная версия до сих может храниться где-то там, рядом с терраформером.

— Ты же привит наномашинами! — воскликнула Хейли.

— А где гарантии, что там нет оригинальной инфекции? Тебе легко рассуждать. Интересно, а почему ты сама не захотела пойти к Стелларам с кем-нибудь из наших?

— Стеллары — не Птаховы. Если бы не удалось договориться… Сколько бы лет мы потратили на поиски того, чего на их землях могло и не быть?

— Вот видишь, — Кенерия погладил ее по щеке и заправил прядь волос за ухо. — Мы придумали хороший план, и он сработал. Дело за малым — победить в войне.

— За малым ли?

— Что за звук? — Кенерия подошел к окну. — Ты слышишь?

— Да, — кивнула Хейли и прищурилась. — Взрывы? Твою мать, это что, взрывы?!

***

Грохот на улице услышали все. Не сговариваясь, они пригнулись. Череда взрывов добралась до улицы, на которой находился Блудный дом. Громкие хлопки и звуки бьющихся оконных стекол.

Со стороны увеселительного зала выбежала Тильда.

— Идите! Пора!

Все натянули повязки на лица и бросились к парадным дверям. Волна взрывов докатилась до ворот в поселение. Ворота выдержали натиск, но несколько предков из дозора наверняка погибли. Собственно, в этом и скрывался умысел. Август пригнулся и побежал по улице, скрываясь в пыли и дыму. Следом за ним бежали остальные. Их путь лежал к Главному дому поселения, где, возможно, прятались Кенерия и Хейли.

Народ стал высыпать на улицы. Неприятный звук, похожий на рев, донесся с неба. В дымовой завесе, которую Август смог организовать, ни черта не было видно.

— Быстрее! Быстрее! — подгонял Август остальных.

***

Центральное поселение.

— Там что-то происходит, — доложила Катарина. — По улицам прокатилась волна взрывов.

— Следуем первоначальному плану, — ответил Гелиан. — Сбрасывай посылку.

— Вот тебе подарок, Кенерия, — Катарина улыбнулась, сидя в кресле.

С неба на северное поселение посыпались маленькие черные шарики. Они падали над обвалами туннелей и на развалины домов. Они падали туда, где практически не было людей, и тут же катились в разные стороны.

— Клетки ушли, — произнесла Катарина. — Запускаю поисковые дроны. Если Кенерия и Хейли в поселении, мы их найдем.

***

Северное поселение.

Аврора за что-то зацепилась ногой. Обернулась. Что-то мигало рядом с ней красным цветом. Она остановилась. К ногам подкатился черный шарик.

— Электромагнитная клетка? — не поняла Аврора.

Шарик замигал зеленым и укатился куда-то в сторону.

Крики стали раздирать пространство. Разряды молний среди белого дня пугали людей. Оборотни и рекомбинанты падали на землю замертво. А мелкие шарики собирались в более крупные и катились дальше, за новыми жертвами. Все отчетливо услышали гром. Далеко, где-то очень далеко. Еще один раскат грома. И снова.

— Аврора!!! — Радомир схватил ее за руку и потянул за собой. — Беги!

Люди подбегали к мертвым рекомбинантам и оборотням, и забирали у них оружие предков.

— Ты понимаешь, что происходит? — Аврора сунула два плазмара за пояс и еще два оставила в руках.

— Нет! Но кто-то сейчас нам очень сильно помогает.

— Господь Бог?

— А почему бы инет?! — засмеялся Радомир и побежал дальше.

***

— Зафиксировал цель, — сообщил Гелиан. — Ракеты ушли.

Лавджой выпустил ракеты следом. Все они устремились к комплексу «Крипта», поднимающемуся в воздух в пустоши, недалеко от северного поселения. Все восемь ракет взорвались в воздухе вблизи комплекса.

— Дерьмо, — Гелиан полетел на новый заход. — У них есть щит.

Из комплекса «Крипта» в воздух устремились беспилотники. Словно пчелы, они полетели за бомбардировщиком Гелиана.

— У меня хвост, — сообщил Гелиан.

— Сейчас прикрою, — Лавджой открыл огонь по беспилотникам.

Не помогло. Они начали обстреливать бомбардировщик Гелиана.

— Атакуй Крипту. Мы должны пробить их щит.

— Сам знаю, — Лавджой полетел на новый круг и снова открыл огонь.

На этот раз беспилотники разделились, и у него тоже появился хвост. Гелиан снова зафиксировал цель и выпустил ракеты. Следом ударил Лавджой.

Рядом с поселением приземлился корабль Василия, из которого стали выбегать вооруженные люди.

— Груз доставлен, — сообщила Терра. — Что с Криптой?

— Пока ничего, — ответил Лавджой.

— Я помогу, — отозвалась Катарина.

— Не лезь, — грубо ответил Лавджой. — У тебя свои задачи.

Пожалуй, это была его первая фраза за истекшие сутки, обращенная к ней.

— Я их выполню, — Катарина отправила беспилотные бомбардировщики к Крипте.

Огневая поддержка была направлена не на беспилотники, летящие за бомбардировщиками Гелиана и Лавджоя, а на саму Крипту. Катарина сбросила снаряды на отсеки с генераторами энергощитов и пробила защиту. Гелиан пустил ракеты следом, и они ударили по целям. Лавджой начал обстреливать беспилотники на хвосте Гелиана, а Катарина «уселась» на хвост самому Лавджою.

— Не трать заряды плазмоблоков! — вопил Лавджой. — Я сам их скину!

— Уже потратила, — Катарина открыла огонь и сбила все корабли. — Я пустая. Возвращаюсь.

Лавджой выпустил ракеты. Комплекс задымил и стал терять высоту.

— Сделано, — Лавджой повел бомбардировщик к северному поселению.

Гелиан следовал за ним.

— Терра, ты готова? — спросил он.

— Уже давно.

Лавджой зафиксировал цель и выпустил ракеты. Они ударили в стену. Следующим был Гелиан. По той же точке, тот же удар. Лавджой пошел на второй круг. Третий удар в ту же точку. Гелиан — четвертый удар. Лавджой — пятый. Гелиан — шестой.

Клубы дыма поднимались в воздух, пока кусок стены не рухнул вниз.

— Путь открыт, — сообщила Терра.

— Отлично, ибо я пустой, — Гелиан повел бомбардировщик на посадку.

— Ребята, там «Крипта» десантируется, — Лавджой переслал изображение Терре и Гелиану. — У них наземный транспорт.

— У тебя ракеты остались? — спросил Гелиан.

— Еще четыре есть.

— Выпускай.

— Сейчас, — Лавджой пустил ракеты и направил корабль вверх. — Похоже, этого надолго их не задержит.

— Хоть на сколько-нибудь. Катарина, что со сканированием?

— Кенерию и Хейли пока не нашли.

— Либо они уходят по туннелям, либо они не в поселении, — ответила Терра.

— Продолжай сканировать, — Лавджой повел корабль на посадку. — Эти твари не должны уйти!

— Я покидаю корабль, — сообщила Терра. — Жду вас обоих здесь.

— Только не лезь в пекло, — предупредил Гелиан.

— Без нас, — добавил Лавджой.

***

Кто-то начал беспорядочно стрелять. Гром вдалеке усиливался.

— К Главному дому! — призывал всех Август. — Бегите к Главному дому!

— За нашу землю! — прокричал кто-то со стороны.

— За свободу! — завопил Василий.

— Бей предков!!! — гаркнул Петр и народ вокруг подхватил клич.

Дым на улице рассеивался, а люди вокруг все прибывали и прибывали, собираясь в вооруженную толпу.

Низкий громкий звук заставил всех притормозить и пригнуться. Все поняли, что он доносится откуда-то сверху. От раздавшегося взрыва и последовавшего за ним гула заложило уши. Впереди, за холмом, на котором стоял Главный дом, за пролеском, отделявшем его стены, виднелись клубы черного дыма. Новый взрыв. И еще один. И снова. Стена застонала и послышался грохот. Клубы пыли смешались с черным дымом вдалеке.

— Они обрушили стену, — произнес Август. — Они разрушили стену!

— Кто такие «они»? — Анна схватила его за рукав.

— Наверное, те, кто нам помогают…

На холме показались предки. Их белые костюмы слишком хорошо выделялись на грязно-серой земле. Похоже, предки тоже направлялись к обвалу в стене.

— Бежим туда! — завопил Петр. — Все туда! Им не уйти! Все полягут здесь!

И толпа ринулась вперед.

***

Центральное поселение.

Шанталь подошла к Катарине и присела в кресло рядом с ней.

— У нас проблемы, — произнесла Катарина.

— Какие?

— К нам летят гости. Похоже, кто-то выпустил беспилотные бомбардировщики против нас.

— Много?

Катарина повернулась лицом к Шанталь.

— Тридцать два.

— Откуда?! Где они их взяли?!

— Ты понимаешь, что это значит? — Катарина старалась сохранять спокойствие.

— Что мы их недооценили, — Шанталь встала. — Надеюсь, щит над поселением выдержит.

— Это еще не все. Сюда летят шесть кораблей с живым грузом на борту. Похоже, это десантные группы.

— Его армия гораздо больше, чем мы ожидали, — Шанталь уставилась на карту местности на большом экране перед Катариной. — Где они взяли столько лекарства, чтобы всех вылечить?

Взгляды Шанталь и Катарины пересеклись.

— Н-н-нет, — Шанталь даже попыталась улыбнуться. — Да, нет же!

— Бритва Оккама. Ты знаешь, что это такое?

Шанталь кивнула.

— Зачем их лечить, — Катарина скорчила гримасу отвращения, — если можно разбудить и больных отправить на бойню в остальные поселения, где после победы они смогут вылечиться. А те из них, кто умрут, так и не дожив до этого момента, станут жертвами этой войны.

— Значит, у него определенно есть еще комплексы. И мы не знаем их точное количество. Единственное, что пока нам удалось сделать, это лишить его возможности поднять эти комплексы в воздух.

— Лишили. Потому он отправил корабли, которые нашел на них. И больных людей вместе с ними.

Шанталь присела обратно в кресло.

— И что теперь нам делать? — она спрятала лицо в ладонях.

— Защищаться, — ответила Катарина. — До последнего.

— Ты им скажешь? — спросила Шанталь.

— Нет. У них своя миссия. Пусть выполняют ее.

***

Северное поселение.

Гелиан остановился рядом с Террой. Спустя несколько минут к ним подбежал Лавджой. Он явно запыхался.

— Ну, что? Готовы?

— Давно готовы, — Терра бросила под ноги стеклянный шар.

— Тогда давай надерем всем им задницы! — Лавджой активировал энергощит и побежал за людьми Стелларов.

Толпа людей в энергощитах, с пистолетами, атоматами, плазмарамы, гранатометами ворвалась в поселение через пробоину в северной части стены. Им навстречу двигалась другая толпа.

Это было настоящее рубище. Тех оборотней, кого не словили электромагнитные клетки, убивали Гелиан и Лавджой. На их стороне было одно единственное преимущество — энергощиты. Тех рекомбинантов, кто избежал встречи с электромагнитными клетками, убивали все остальные. Среди предков были и обычные люди, которые раньше других восстановились после длительной гибернации.

***

Тело Савелия гнило на подъездной дороге прямо перед крыльцом Главного дома. Август подошел к нему и сплюнул на землю.

— Поделом, сука…

Анна остановилась рядом со смердящим трупом, навела на него плазмар и начала стрелять.

— Мама! — Петр бросился к ней.

— Ненавижу!!! — стонала Анна. — Ненавижу!!!

— Здесь никого нет! — Радомир, Василий и Аврора вышли из дома.

— Все выходы из подвала завалены! — Вася присел на ступеньки на крыльце. — Либо они ушли по туннелю и обрушили проход, либо…

— Они изначально прятались не здесь, — Радомир отбросил ботинком пустую бутылку, валяющуюся под ногами.

Анна отошла от тела Савелия и повернулась к ним лицом.

— Где теперь их искать? — спросила она.

— Где угодно, — ответил Август.

— Тогда, что мы собираемся делать? — Радомир взглянул в сторону пролеска, куда из поселения бежали люди.

— Убивать, — Аврора активировала плазмары и прижала их к щекам. — Я собираюсь убивать. Ты со мной? — она улыбнулась Радомиру краешком губ.

— Мы все с тобой, — произнесла Анна и взглянула на сыновей. — Это наше земля и наши люди. И мы не будем отсиживаться в стороне, пока кто-то сражается за всех нас.

— Август? — Радомир вопросительно вскинул бровь.

— Если больше не свидимся, знайте, что я не хотел, чтобы все так получилось, — ответил он и направился в сторону пролеска, откуда слышались крики и вой людей.

***

Белые, фиолетовые, блестящие, разноцветные… Грязные белые костюмы, светящиеся фиолетовые глаза, россыпь блестящих серег в ушах, разноцветные татуировки на телах. Люди месили друг друга, и порой, становилось трудно понять, где среди них свои, а где — чужие.

Когда у Авроры закончились зарядные блоки, она достала ножи. Радомир и остальные перешли в рукопашную. Кто-то стрелял в кого-то и отстреливался. Кто-то замахивался и получал топором по спине. Люди и рекомбинанты падали на землю, а другие шли по ним. Ноги утопали в грязи из земли и свежей крови.

Вторая волна предков накрыла жителей поселений с тыла. Они ворвались через главные ворота и ринулись в бой на своих машинах и мотоциклах. Люди, рекомбинанты, оборотни. Одни из них воевали за свободу здесь и сейчас, другие воевали за свободу много лет назад. Одни хотели сохранить свой дом, другие — обрести его. И вроде бы цели одни и те же, но между ними война племен, в которой может победить только одна сторона.

Лезвие полоснуло Аврору по плечу. Она занесла руку и получила удар ботинком в грудь. Дыхание свело, руки описали связку. Лезвия ножей утопли в чужом теле. Радомир свернул шею какому-то рекомбинанту и принялся избивать другого. Август резал сухожилия и вены на шеях людей в белых костюмах. Анна упала на землю. Ее били ногами. Василий повалил нападавшего, Петр подхватил мать.

— Уходи в сторону! — кричал Василий. — Уведи ее отсюда!

— Нет!!! — голосила мать, бросаясь на женщину, дерущуюся с каким-то мужчиной.

Терра заметила Аврору первой. Она подбежала к ней и бросила ей под ноги стеклянный шар. Марево распространилось вокруг Авроры.

— Это энегрощит! Он тебя защитит!

— Мама умерла? — прокричала Аврора, хватая Терру за руку.

— Она жива! — Терра побежала к Радомиру и бросила шар ему под ноги. — Катарина в центральном поселении!

— Терра? — он не понял, на самом деле он ее видел или ему померещилось.

— Анна! — Терра бросила стеклянный шар под ноги свекрови.

— Терра?! Где Гелиан?!

— Он жив!

Энергощиты получили Петр, Василий и Август.

— Вы нашли Кенерию и Хейли?! — вопил Август ей в спину.

— Катарина этим занимается! Как будет информация, она сообщит!

— А ты куда?! — он замер на мгновение и получил кулаком по лицу.

Терра выстрелила и убила нападавшего.

— Люди Стелларов!!! — закричала во все горло Терра.

— Да! — отозвался хор вокруг нее.

— За свободу от предков!!! — завопила она.

— За свободу от предков!!! — подхватили люди.

— Люди Стелларов? — спросил кто-то позади.

— Да. Мы пришли вам помочь!

— Стелларов? — не поверил своим ушам вопрошавший.

— Да, люди Стелларов пришли вам помочь.

— Ты рекомбинант?

— Я? — Терра обернулась. — Я Терра Стеллар, — ответила она и продолжила стрелять.

Глава 22

Мясорубка длилась несколько часов. Остатки предков отступили к воротам и покинули поселение. Остальные остались лежать по обе стороны стены.

Терра присела на землю и стерла кровь из разбитого носа. Ее энергощит накрылся час назад, зарядные блоки от плазмаров закончились еще раньше. Она дралась ножами. Как странно… Кенерия запихнул в нее даже эти навыки… Гелиан зажал ей нос рукой.

— Сломан, скорее всего.

— Он теперь кривой? — она попыталась улыбнуться.

К ним подошел Радомир. Взглянул на Терру и убрал руки Гелиана с ее носа.

— Да нет, вроде ровный, — его ладони легли ей на лицо.

Хруст костей и Терра закричала от боли.

— Теперь точно ровный, — Радомир прижал пальцы к ее переносице.

— Хоть бы предупредил… — застонала Терра.

— Тогда было бы еще больнее, — улыбнулся Радомир.

Аврора увидела Лавджоя и остановилась, глядя на него. Он тоже остановился и смотрел на нее в ответ.

— Спасибо, — произнесла она одними губами.

— Не благодари, — ответил Лавджой и пошел дальше.

Август присел рядом с Анной.

— Ты как? — спросил он.

— Как видишь, — она стела кровь с отечного избитого лица.

Терра закрыла глаза и попыталась связаться с Катариной. Ничего не вышло. Вот уже примерно час связи с центральным поселением не было.

— Ну что? — спросил Гелиан.

— Она молчит, — покачала головой Терра. — Не нравится мне все это.

— Думаешь, там что-то случилось?

— Если у Кенерии действительно было несколько комплексов предков и наш план со взрывами элементов питания в поселениях удался, Кенерия не смог поднять эти комплексы в воздух. Но что, если на этих комплексах были еще беспилотники и наземный транспорт, которые мы встретили, атакуя Крипту? Ничто не помешает использовать ему эти ресурсы, как их использовали мы.

— О чем вы говорите? — вмешался Лавджой, подходя к ним вместе с Авророй.

— С Катариной нет связи, — ответила Терра.

Лавджой медленно выдохнул.

— Давно?

— Примерно час, — ответил Гелиан.

— Я возвращаюсь туда, — Лавджой резко развернулся и направился к обвалу в стене.

— Подожди! — закричал ему в спину Гелиан. — Если там бойня, мы должны им помочь, а не лететь на смерть!

Лавджой остановился.

— Твои предложения? — прокричал он.

Терра поднялась с земли и окинула взглядом оставшихся в живых людей.

— Люди Стелларов! — закричала она.

— Да! — послышались отдельные голоса.

— На наше поселение напали!

— Твою мать! — прокричал кто-то в стороне.

— Люди Птаховых! — гаркнул Гелиан.

— Да!! — голосов было больше.

— Стеллары помогли нам и спасли наши поселения! Поможем ли мы им в беде?!

— Твою мать, — раздалось за спиной.

— Поможем или будет трусами!!! — рявкнул Гелиан.

— Поможем!!! — отозвались люди.

— Тогда вперед! За стену!!! На корабль!!!

Люди стали подниматься один за другим. Лавджой обернулся к ним и всмотрелся в уставшие, окровавленные и избитые лица.

— Хороша армия… — произнес он. — Нам нужны боеприпасы для бомбардировщиков.

— Возможно, они есть на Крипте, — кивнула Терра.

— Придется наведаться к ним в гости. Гелиан, ты со мной?

— Странно, что ты спросил, — он пожал плечами.

— Есть еще одна идея, — Аврора взглянула на Терру и полезла в лиф.

Терра от удивления вскинула брови.

— Ко мне попала одна интересная запись, — Аврора выудила сложенный портативный модуль и протянула его Терре. — Людям Кенерии и Хейли будет интересно ее послушать.

***

Центральное поселение.

Шанталь и Катарина сидели на земле и смотрели в небо, где над их головами рвались бомбы и снаряды. Пламя стелилось по защитному куполу, отрезая от взора сереющее небо.

— Как думаешь, сколько еще щит продержится? — спросила Шанталь, передавая бутылку с бормотухой Катарине.

— Не знаю.

Земля затряслась. Стена мелодично «запела».

— Опять бомбят стену, — Катарина глотнула пойла. — Уже девятый заход. Интересно, когда у них закончатся боеприпасы?

— Надеюсь, что скоро, — Шанталь забрала бутылку и поставила ее на землю. — Связи с нашими все еще нет?

— Нет. Если честно, пять часов молчания длятся уже целую вечность, — ответила Катарина и закусила маринованным огурцом. — М-м-м… Вкусно!

— Еще бы, — хмыкнула Шанталь. — Мамин рецепт.

— Тяжело тебе было, — Катарина пережевала огурец, — скрывать от остальных всю эту правду?

— С вопросами лезла только Терра, — пожала плечами Шанталь и тоже достала огурец из кадки, которую они нашли в сарае дома. — Лисе и матери было наплевать. Как и остальным.

— А Юрий твой? Он расспрашивал?

— Конечно, — Шанталь глотнула бормотухи и откусила огурец. — Но этой сволочи я секрет так и не показала.

— Правда, что ли? — удивилась Катарина.

— Сказала ему, что никакого «секрета» нет. Что это все чушь, которой мои предки в узде народ держат. Стена и есть «секрет». Она сама по себе работает.

— И он поверил?

— Конечно, — Шанталь улыбнулась. — Он знал, что я любила его. Только забыл, что и любимым можно врать. Знаешь, что почувствовала, когда он меня душил?

— Что?

— Облегчение. Ведь заколка уже была в его шее…

Стена вновь «запела».

— Что делать будем, когда они сюда ворвутся? — спросила Катарина.

— Сражаться. До последнего. Стеллары по-другому не умеют.

Купол над поселением стал искрить, звон стены усилился.

— Кажется, это все, — произнесла Шанталь и глотнула еще пойла.

— Приятно было с тобой познакомится, — улыбнулась Катарина и тоже пригубила из бутылки.

Шанталь достала плазмар из-за пояса и погладила его пальцами.

— И мне. Если сестру мою встретишь когда-нибудь, скажи, что мне очень жаль. Гелиан, похоже, и впрямь ее любит. Хотя, если честно, я никогда не понимала, что она в нем нашла.

— Я передам, если ее встречу, — Катарина достала из кадки огурец и быстро его съела. — Ну что, зажжем к финалу? — засмеялась она.

— Что ты собралась жечь? — не поняла Шанталь.

— Их, — Катарина подмигнула Шанталь и побрела к дому.

***

Щит растворился в небе и сразу же рухнула часть стены в восточном направлении. Сначала Катарина направила оставшиеся беспилотники в воздух. Как и ожидалось, их сбили достаточно быстро, но все же пару тройку бомб на колонны наземной техники, которую пригнали ее сородичи, они успели сбросить. В арсенале Катарины остались только пилотируемые бомбардировщики. Она могла бы не ввязываться в авантюру и покинуть командный блок, чтобы примкнуть к людям Стелларов на земле. Но кто прикроет их с воздуха? Еще несколько бомб, сброшенных на колонну техники, могут усилить позиции потомков, а она, Катарина… А что она?

Катарина вылетела на бомбардировщике и навела цели. Ее тут же окружили. Пуск ракет, маневр, пуск ракет, маневр, пуск ракет. Ее подбили, но она продолжала отстреливаться до последнего. Краткий вылет. Первый ее реальный вылет. И, к сожалению, наверняка последний. Она направила теряющий высоту бомбардировщик на ряды машин и мотоциклов, выстроившиеся у дыры в стене, и катапультировалась.

Грудь сдавило. Маска на лице помогала дышать. К ней летели беспилотники. Они уже открыли огонь. Наверное, Катарина даже не успеет раскрыть парашют. Взрыв в стороне. Несколько машин в колонне наземного транспорта разнесло. Мимо пронесся бомбардировщик. У Катарины заложило уши. Она нажала на кнопку и парашют раскрылся. Бомбардировщиков было два. Они обстреливали беспилотники автоматными очередями, пока Катарина плавно опускалась вниз. Посадка была жесткой. Ее протащило по земле несколько сот метров. Ногу сковала боль. Кажется, Катарина вывихнула стопу. Парашют начало кидать из стороны в сторону, и ее швыряло вместе с ним. Стропы спутались, кнопка сброса не срабатывала. Она пыталась дотянуться до ножа за голенищем сапога, но из-за постоянных рывков в стороны пальцы то и дело соскальзывали с рукояти.

В небе продолжались бои. Один из бомбардировщиков подбили, и он завертелся в воздухе, стремительно падая вниз. Беспилотники окружили его со всех сторон, расстреливая и не позволяя пилоту катапультироваться.

— Лавджой… — простонала Катарина, цепляясь взглядом за постоянно ускользающую картинку.

Кто-то запустил ракеты в ту сторону, и беспилотники оставили в покое подбитый бомбардировщик. Стреляли мужчины из ракетниц. Они забрались на стену сбоку и обстреливали колонну. Наперерез беспилотникам мчался второй бомбардировщик. Шквальный огонь обрушился на «пчелиный рой». Мужчины скрылись на смотровой площадке, а стычка между кораблями продолжилась. Первый бомбардировщик рухнул вниз и взорвался. Вдалеке показался купол раскрытого парашюта. Второй бомбардировщик уводил за собой хвост из беспилотников в пустошь. Его обстреливали со всех сторон. Он уже не отвечал на атаки, а значит, боеприпасы у него закончились.

***

Кто-то бежал со стороны пустоши, поднимая пыль за собой. От колонны, движущейся к дыре в стене, отделились несколько мотоциклов и помчались наперерез бежавшему.

Какое-то мгновение и пальцы Катарины смогли ухватится за рукоять ножа. Она начала пилить стропы. Парашют сорвался и полетел в сторону. Картинка перед глазами перестала прыгать. Катарина расстегнула карман на штанах и достала последнюю электромагнитную клетку. Своих она не тронет, ведь Катарина перепрограммировала их все. Но чужих… Хоть кто-нибудь да падет.

Она выбросила руку и метнула электромагнитную клетку в сторону бегущего. Шарик покатился по земле.

***

Гелиан бежал так быстро, как мог. Если он не прикроет Лавджоя с земли, шансов выжить у того не будет. Мотоциклы со стороны все приближались, а до стены еще было далеко. Зарядные блоки от плазмара давно закончились, остались только нож и навыки. Гелиан прыгнул вверх, чтобы напасть на одного из преследователей с воздуха. Мотоциклисты открыли огонь. Уклоняясь от выстрелов плазмаров, Гелиан сбил одного из них с мотоцикла и покатился с ним по земле. Выстрелы из плазмара вокруг. Стрелял второй. Он попал в соратника, тот выронил плазмар. Гелиан вцепился ему в шею. Хруст гортани под пальцами и неизвестный был мертв. Огоньки. Гелиан заметил красные огоньки. Второго мотоциклиста облепило со всех сторон. Он резко затормозил, но было уже поздно. Электромагнитная клетка сработала и тело упало с мотоцикла.

Гелиан подобрал два плазмара и сел на мотоцикл. Вдогонку за ним отправили еще четверых. Гелиан рванул с места. Ему не успеть прикрыть Лавджоя. Ему никак не успеть.

***

Лавджой уже осознал, что конец довольно близок. Слушая истории о героических подвигах кого-нибудь из сопротивления, он всегда смеялся. У любого подвига есть мотив. «Спасти», «поквитаться», «умереть достойно», «погибнуть не напрасно». Лавджой выбрал для себя девиз: «Повеселимся, суки!», — и повел бомбардировщик на колонну транспорта.

Никогда не знаешь, где найдешь свой конец. В тылу правительства на Пеленее, в ячейке сопротивления, в подземном туннеле, в космосе или на другой планете. Он никогда не рассказывал Катарине о том, что кое-что вспомнил из своей прошлой жизни. Не собственное имя, нет. Он вспомнил сиреневое небо Нирены, вспомнил женщину и ребенка, которые улыбались ему, вспомнил, как их убил оборотень у него на глазах, он вспомнил боль, невыносимую, страшную, жуткую боль и желание… не сражаться, нет… …желание умереть самому. Эти воспоминания… Они пришли к нему в туннеле. И он был бы рад умереть, ничего не вспоминания, не прокручивая в голове вопросы, о том, кто он такой и почему умирает здесь… Катарина спасла его. Женщина, столь не похожая на ту, другую… Женщина, как глоток свежего воздуха, как эмоция, которых он не помнил. Рыжая с фиолетовыми глазами, постоянно болтающая ни о чем и в то же время обо всем на свете. Он слушал ее треп часами, пока она думала, что он в отключке. Иногда даже хотелось засмеяться и поддержать беседу. В голове всплывали шутки, которыми он бы мог ее рассмешить. А потом появилось странное желание просто смотреть на нее. Часами, не двигаясь, смотреть, пока она спит, пока жарит крыс, перевязывает его раны. А потом он понял, что ждет этих перевязок, ведь ощущать ее прикосновения к коже было приятно. Когда она вернулась раненой, он понял, что влип. Понял, что эмоций внутри слишком много, что они разные, они переполняют и с ними трудно ужиться. Секс с ней… Секс с ней… Он знал, что может долго не спать, может не пить днями и не есть неделями, но перестать спать с ней он не мог. Она не раз спрашивала его, почему не бросил ее, когда на самом деле следовало свалить. Не бросил, потому что знал: жить, ради того, чтобы спать, пить, жрать и убивать он больше никогда не будет. Ведь гибели этой, другой женщины в его жизни, он уже не переживет. Он делал то, что ему говорили. И по этой причине она жила. Остальное не важно. Остальное он похоронит вместе с собой.

Приборы запищали. Земля близко. Лавджой нажал кнопку катапультирования. Люк отскочил и его вместе с креслом выбросило в воздух. Кресло полетело в сторону, Лавджоя завертело. Взрыв внизу. Беспилотники должны были открыть по нему огонь. Должны были открыть огонь. Но они не открыли. Они выстроились в ряд, полетели вниз и начали обстреливать колонну транспорта.

— Что за херня… — прошептал Лавджой.

— Похоже, кто-то взломал их систему и перехватил управление, — ответил в по модулю Гелиан.

— Терра?

— Это не я, — откликнулась Терра.

— Катарина… — прошептал Лавджой. — Где Катарина?!

— Она недалеко от стены, — голос Гелиана едва было слышно. — А тебя сносит в пустошь к десантным кораблям. Я еду к тебе.

— Забери Катарину!!! — ревел Лавджой.

— Она справится, а ты в одиночку нет! — вторил Гелиан.

— Я скоро закончу высадку и заберу ее, — ответила Терра.

— Будет поздно! — кричал Лавджой.

— Гелиан? — обратилась к нему Терра.

— Катарина рядом со стеной. Она выберется сама или ее заберешь ты. Без поддержки с воздуха нам не победить. Мы с Лавджоем должны поднять бомбардировщики, и чем быстрее, тем лучше.

— В жопу бомбардировщики! — продолжать кричать Лавджой. — В задницу меня! Забери Катарину!!!

— Она справится, — повторил Гелиан и обрубил связь.

***

Катарина встала на колени и улыбнулась. Почему она раньше не догадалась просто попросить разрешения на подключение к системе? Кто-то из рекомбинантов узнал ее позывные и дал разрешение на авторизацию. Кто-то из рекомбинантов, кто еще не знал, что Катарина Илес играет не на их стороне.

Она проводила взглядом парашют, потоками воздуха уносящийся в сторону пустоши. Управляемые беспилотники предки сбили с земли. Толпа нырнула в дыру в стене и послышались взрывы. Кажется, кто-то не ожидал встретить достойный отпор.

— Катарина? — услышала она знакомый голос в голове.

— Привет, Кенерия.

— Через несколько минут твои введенные протоколы защиты рухнут, и что тогда ты будешь делать?

— Я подумаю об этом через несколько минут, — улыбнулась Катарина. — Скажи, зачем ты взорвал Пеленею? — спросила она, глядя как из полыхающей колонны транспорта выезжают несколько машин и движутся в ее сторону.

— Ты в своем уме? К взрыву Пеленеи я не причастен!

— Я рада, что ты боишься, иначе, не вышел бы со мной на связь. И если честно, мне настолько противен твой голос, что слушать его желания никакого нет.

— Ты сдохнешь, — ответил он. — Ты сдохнешь, как и твоя псина. Как сдохла твоя дочь. Я вижу, ты стоишь на коленях. И когда мои люди доберутся до тебя, ты умрешь в муках. Обещаю.

— Ты тоже, — произнесла Катарина. — Обещаю, — она отключила связь с Кенерией.

***

Перед глазами Терры замаячило электронное сообщение.

— Подключение разрешаю, — ответила она.

— Я вычислила Кенерию, — Катарина говорила с придыханием. — Он на Крипте.

— Твою мать! — воскликнула Терра. — Ем все-таки удалось туда смыться!

— Именно. А ты уже здесь.

— Уже определила мои координаты? — улыбнулась Терра.

— Безусловно. Итак, до Кенерии и Хейли нам сейчас никак не добраться. А теперь внимательно слушай, — прошептала Катарина. — Мои протоколы защиты практически взломаны, но я еще успею передать сообщение Арики Нортис и ненадолго отвлеку внимание всех, кто подключен к их сети. Лавджой и Гелиан должны добраться до бомбардировщиков и поднять их в воздух. Без поддержки с воздуха нам не победить. Я рядом со стеной, без труда доберусь до нее и меня поднимут люди Шанталь, — Катарина обернулась и взглянула на вывернутую кнаружи стопу. — Обо мне не беспокойтесь.

— Если собралась транслировать сообщение, передай и это, — Терра загрузила видеофайл.

— Что там? — не поняла Катарина.

— Тебе понравится. Поверь мне.

— Аврора жива? — внезапно спросила Катарина.

— Да. Она сидит рядом со мной, — Терра повернулась лицом к Авроре и улыбнулась.

— Ты говоришь с мамой? — спросила та.

— Да, — кивнула Терра.

— С ней все в порядке?

— Катарина, с тобой точно все в порядке? — переспросила Терра.

— В полном, — ответила Катарина.

— Почему мне кажется, что ты врешь?

— Потому что однажды я тебя уже обманула. Но сейчас не тот случай. Стена совсем рядом. А Лавджоя и Гелиана необходимо забрать как можно быстрее. Нам нужны бомбардировщики, — повторила Катарина. — Если центральное поселение падет, все остальные тоже падут.

— Как только мы закончим высадку, сразу же вылетим, — ответила Терра. — Сначала заберем Гелиана и Лавджоя, затем и тебя, если ты до тех пор не доберешься до стены самостоятельно. Договорились?

— Конечно, — ответила Катарина и отключилась.

— С ней не все в порядке, не так ли? — прошептала Аврора, глядя на Терру.

— Боюсь, что нет…

Радомир остановился напротив Терры.

— Я пойду за ней.

— Пешком не успеешь, — покачала головой Терра.

— А если найду лошадь?

— Она слишком далеко от нас. Ты все равно не успеешь.

— Мы хотя бы попытаемся, — ответил Август и положил ладонь на плечо Радомира.

***

Катарина закрыла слезящиеся глаза и начала трансляцию послания.

«Если вы смотрите эту запись, значит вы — рекомбинант, — произнесла женщина в костюме экипажа. — Если вы рекомбинант, значит кто-то нашел лекарство от диссеминированного некроза и разбудил вас…»

***

Радомир и Август пытались отыскать хоть одну лошадь, но, кажется, всех их давно оседлали и поскакали в бой. Радомир забежал в чей-то сарай и взглянул на старую клячу, которую грудью закрывала женщина в годах.

— Не отдам! — шипела она. — Она — мой хлеб! Не отдам! — женщина замахнулась на Радомира серпом.

— Если проиграем, лошадь тебя не спасет, — он развернулся и выбежал на улицу. — Август! Август!!!

— Там тоже пусто! — кричал Август с чужого двора.

— Бежать сможешь?

— Смогу!

— Тогда побежали!!!

***

Шанталь забрала ракетницу у одного из раненых на стене и потащила ее к перилам на смотровой площадке.

— Госпожа! — закричали мужчины за спиной. — Что вы делаете? Там опасно!

Шанталь встала на колени и закинула ракетницу на плечо.

— Забирайте оружие у погибших и все ко мне! — закричала Шанталь и выстрелила.

Ее отбросило назад, а ракета полетела куда-то вниз.

***

Радомир и Август угодили прямо в толпу дерущихся. Размахивая ножами и топорами, люди падали замертво от выстрелов плазмаров, и по ним топтались новые жертвы бойни. Август напал на одного из предков со спины, всадив ему клинок в затылок. Радомир свернул голову другому и выхватил плазмар у падающего замертво тела. Из покрытой черными пятнами руки. Радомир застыл, глядя на труп убитого мужчины. В этот момент на него напали со стороны. То была женщина с пятнами на лице. Она не то стонала, не то кричала что-то. Радомир увернулся и ударил ее по шее. Женщина упала и схватилась за горло. Радомир сломал ей гортань. Страшная смерть. Жуткая. Смерть смертельно больного человека, которому не осталось, что терять. Радомир вонзил нож в ее грудь и повернул клинок.

— Пойдем! — поторапливал Август, пытаясь оттащить его за руку от мертвого тела. — Шевелись!

— Они больны, — произнес Радомир. — Эти люди принесли черный крап на центральные земли!

Август выстрелил несколько раз в кого-то и потянул Радомира за собой.

— Мы разберемся с этим позже. Сейчас нужно вытащить Катарину!

***

Взрыв заставил Катарину открыть глаза. У нее заложило уши. Машину, что ехала впереди, разнесло. Вторая машина резко свернула в сторону и ее занесло.

Катарина повернулась к стене. Какие-то люди показались на ней. С ракетницами.

Катарина едва успела пригнуться. Вторая машина взорвалась метрах в трехстах от нее. Катарина вновь повернулась к стене. Кто-то появился рядом с мужчинами. Он махал руками.

— Шанталь? — не поняла она, увеличивая изображение. — Ну, девчонка, ты даешь! — Катарина встала на карачки и поползла к стене.

***

— Достаньте ее оттуда! — отдала приказ Шанталь и бросилась к лестнице вниз.

— А вы куда, госпожа?!

— Туда, где нужна больше.

***

Катарина стонала и ползла к стене. Перед глазами мелькали картинки, а в ушах звенел неизвестный голос.

«Мое имя — Тильда Штейн. Я была капитаном объеденных сил сопротивления на Пеленее, глава сети ячеек округа Солден-сити. Перед тем, как силы правительства одновременно нанесли удары по нашим ячейкам, я получила приказ от Хейли Донохью отправить всех рекомбинантов, подчиненных мне, в штаб сопротивления. Срок выполнения приказа — сутки. Поскольку в то время мы активно наступали, данный приказ мне показался как минимум странным. Я выполнила его и спустя сутки получила сообщение от одного из своих рекомбинантов. «Тильда, Кенерия Дагди всех нас сдал. Уводи людей». Увести людей я не успела. Нас накрыли. Они бомбили по точным координатам. Потом направили группу зачистки и спасли всех, кто выжил. Меня, как одного из капитанов сопротивления, приговорили к смертной казни. И отправили на орбитальную станцию Нексус, где я должна была ожидать исполнения приговора. Меня вывели из гибернации уже здесь, на Тенове. Оказалось, что это были свои. Восстание рекомбинантов было в самом разгаре. И у этих рекомбинантов была определенна цель — они хотели освободить Кенерию Дагди и Хейли Донохью, которые находились в заключении на орбите Теновы. Все было спланировано, понимаете? — Тильда тяжело вздохнула. — Рекомбинанты получили задание освободить лидеров сопротивления на новой колонизированной планете как можно быстрее после приземления. Спросите себя, откуда лидеры нашего сопротивления знали, что окажутся здесь? Почему они отдали этот приказ задолго до того, как все сопротивление на Пеленее было уничтожено? Кенерия сказал вам, что Пеленеи больше нет. Это правда. Согласно перехваченному сообщению с Нексуса, она взорвалась спустя сутки после отправления Нексуса в экспедицию. Правительство на станции и на самой Тенове скрывало эту информацию. Ведь все они знали, что Тенова — их последняя надежда на выживание. А теперь спросите себя, что мы здесь делаем? Почему при активном наступлении мы проиграли войну на Пеленее в один день? Почему наших лидеров отправили в эту экспедицию? Что случилось на Пеленее после того, как эти лидеры ее покинули? Сейчас нас охраняют оборотни. Откуда они взялись, если раньше их на Тенове не было? Где остальные пленные и люди из правительства? Где они, если лекарство от диссеминированного некроза у нас есть? А вот, что случилось с теми людьми, кто меня приютил.

Включилась запись. Девушки в откровенных нарядах стояли на коленях перед расхаживающим взад и вперед Кенерии…

— Кто они для вас, эти люди? — спросила Тильда. — Почему вы считаете, что вправе приходить в их дома и убивать их? Где конвенция по правам человека? Разве сопротивление так казнило? Мы умирали в боях и пленных обменивали на своих. Мы выносили приговоры виновным на судах и приговаривали к смерти за доказанные преступления против людей. А это что? Что за самосуд? Кто дал Кенерии Дагди право убивать этих людей? Кто дал ему право творить здесь беспредел? Разве за это мы воевали? За это погибали? Оглянитесь вокруг и спросите себя, что будет, когда Кенерия и Хейли приведут вас к победе? Спросите себя, что стало с Пеленеей и теми, кто остался на ней? Спросите у своей совести, что вы творите и за что воюете? Эти люди чьи-то далекие родственники. Возможно, даже ваши собственные потомки. Что вы делаете? — Тильда отвернулась от камеры и посмотрела на кого-то. — Я призываю вас сложить оружие, — она вновь повернулась к камере. — Мы должны остановить эту бойню. К Кенерии и Хейли слишком много вопросов, на которые они должны ответить. Перемирие — это путь к нашему спасению. Пожалуйста, выберете его».

***

За Гелианом выстроился хвост из мотоциклов. Лавджой сбросил парашют и бежал ему навстречу. Кто-то открыл огонь. Гелиан пригнулся и вытянул одну руку в сторону. Лавджой вытянул руку в ответ. Ладони встретились на долю секунды, и будь они обычными людьми, им обоим оторвало бы руки. Но они не были обычными людьми и, Лавджой, запрыгнув на мотоцикл, достал у из-за пояса Гелиана плазмар и начал стрелять.

— Терра! — шипел Гелиан. — Где вы?

— Одна минута!

— У нас нет одной минуты!

Кто-то поехал им наперерез. Лавджой выбросил разряженный плазмар и достал второй.

— Я прикрою, а ты уходи, — произнес он и спрыгнул.

— Лавджой! — раздался рев в заушнике.

Один выстрел — два трупа. Построение траекторий, оценки скорости движения целей, поправки на встречный ветер. Лавджой стрелял и мотоциклисты падали один за другим. Они стали разделяться. Одни окружали Лавджоя со всех сторон и обстреливали постоянно движущуюся цель, а другие погнались следом на Гелианом.

— Терра, — прошептал Гелиан, словно молитву.

— Гелиан…

Он встал на сидение мчащегося мотоцикла и прыгнул вверх. Лавджой тоже прыгнул.

***

Август и Радомир пробирались сквозь толпу дерущихся людей. До стены еще было слишком далеко. Им не успеть… Не успеть забрать Катарину. Радомир остановился. Август скрылся за чужими спинами. Что они делали? Ради чего они это делали? Кто-то толкнул его в бок, кто-то ударил по спине. Радомир продолжал стоять на месте. Отправить больных людей воевать… Заразить целое поселение, чтобы выкосить его и сократить число голодных ртов… И ведь все померзло… Осталась только голая земля под ногами и сонной лапки здесь нет, как и нет ее на земле в северном поселении. Терраформирование уничтожило лекарство…

Кто-то тряс его за плечи. Август тряс и кричал.

— Они все равно умрут, — прошептал Радомир. — Эпидемия никого из них не пощадит.

— Приди в себя! Мы должны идти!

— Ты понимаешь, что я тебе говорю?! — закричал во все горло Радомир. — Победителей не будет!!! Они все умрут!!!

Люди вокруг остановились. Они замерли и стали оглядываться на Радомира.

— Заморозки уничтожили растение, которое было лекарством от вашей болезни! — закричал он им. — Вас отправили умирать!!! Заражать нас и умирать вместе с нами!!!

***

Рука с лезвием замерла над шеей Шанталь. Рекомбинант с черными пятнами на коже с неверием смотрел на нее. Шанталь тоже не двигалась. Лезвие ее ножа упиралось ему в грудь.

— Ради чего все это? — спросил он ее.

— Это вы на нас напали, — ответила она. — Мы только ответили на вашу агрессию.

— Заморозки уничтожили растение, которое было лекарством!!! — прокричал кто-то вдалеке. — Здесь нет лекарства от некроза!!! Нас всех обманули!!!

Мужчина напротив опустил глаза. Шанталь тоже. Они стояли на голой земле, пропитанной чей-то кровью.

— Вас отправили на смерть, — прошептала Шанталь. — Не важно, кто победит сегодня… Мы все умрем, если сейчас не остановимся…

Мужчина опустил нож, развернулся и пошел прочь. Рука Шанталь, замершая в воздухе, рухнула вниз. Острие лезвия воткнулось в землю. Шанталь толкали со всех сторон. А она стояла и провожала глазами предка, который только что ее пощадил. И вдруг все вокруг начало стихать. Крики. Ругань. Плачь. Все это стало стихать и наступила тишина.

***

Гелиан и Лавджой практически одновременно рухнули на пол на корабле в грузовом отсеке. Им навстречу выбежали Анна и Аврора.

— Живой! — застонала Анна, падая перед сыном на колени.

— Что с Катариной? — спросил Лавджой, вставая на карачки и пытаясь отдышаться.

— Радомир и Август собирались найти лошадей и забрать ее из пустоши.

— Летим за ней!

— Мы летим за ней, — ответила Терра по внутренней командной связи. — Не волнуйся, она уже должна быть у стены.

— Перестану волноваться, когда увижу ее живой!

Аврора присела напротив Лавджоя.

— Ты как?

— Рад, что ты не полезла в пекло.

— Я собиралась, — улыбнулась Аврора.

— Почему передумала?

— Нужно было тебя и маму спасти.

Лавджой взглянул на дочь и протянул руку, чтобы погладить ее по щеке.

— Надо было маму первой спасать.

— Я знаю. Но разве с Террой поспоришь?

***

Катарина перевернулась на спину и уставилась в небо. До стены оставалось ползти еще метров сто. Сейчас немного передохнет и вновь поползет. Корабль завис прямо над ней в воздухе. Луч гравитария подхватил и понес вверх.

— Мама! Мама!!!

Катарина закрыла глаза и зарыдала.

— Мама! Предки уходят! Они уходят!

— Куда? — не понимающее простонала Катарина.

— В пустошь!

— Хочешь сказать, что мы добились перемирия?

— Ты добилась! Мама! Ты это сделала!!! — Аврора обняла Катарину, что было сил, и та закричала от боли. — Нога! Нога!!!

— Вправлена, — ответил Лавджой, приматывая к ее ноге кусок панели, выдранный из стены.

— Это ты так мне мстишь?! — завопила Катарина.

— Что? — не понял Лавджой.

— Ты специально это сделал, чтобы мне отомстить?!

— Я справил твою вывихнутую стопу!!! — прокричал он в ответ.

— Потом бы Терра вправила! И обезболивающее дала!

— Когда «потом?» Когда нога бы в конец отекла? Чем раньше вправить, тем лучше!

— Она бы регенерат мне дала! — Катарина стукнула кулаком по полу.

— Регенерат вывихи не вправляет!!!

— Чтоб тебя порвало!!! — захлебываясь слезами, простонала она.

— Мама… — прошептала Аврора. — Не надо так… Он хотел тебе помочь…

— Уже помог! — прокричала Катарина. — Отойди от меня!

Лавджой замер.

— Отойди от меня! И не приближайся!!! Никогда!!!

— У нее истерика, — Терра присела рядом с Катариной. — Лавджой, уйди, пожалуйста.

Он встал, взглянул на Катарину и вышел.

— Проваливай! — стонала Катарина. — Чтобы я тебя не видела!

— Тш-ш-ш… — Терра стала поглаживать Катарину по волосам. — Тш-ш-ш… Все хорошо. Он ушел. Все хорошо.

— Ненавижу…

— Все будет хорошо, — Терра взглянула на Гелиана. — Ты не мог бы принять управление кораблем на себя?

— Конечно, — он тяжело вздохнул и встал с пола.

***

Предки с поднятыми руками отступали к стене. Кто-то замахнулся на одного из них и это увидела Шанталь.

— Не смей! — закричала она, указывая на мужчину рукой.

Юзеф обернулся на этот крик. Он увидел женщину в платье, перемазанном кровью. Она указывала на какого-то мужчину. Ее синие глаза метали молнии, грудь вздымалась, хватая воздух, ее светлые волосы были растрепаны и клочьями свисали вниз. Мужчина, на которого она указывала, опустил меч и уронил его на землю.

— Да, госпожа, — кинул он.

— Дайте им уйти!!! — закричала женщина. — Земли Стелларов примут каждого, кто попросит о помощи! Мы не убийцы!!! Мы только защищаем наш дом!!!

— Да, госпожа, — отозвался кто-то со стороны.

— Кто это? — спросил Юзеф у какого-то мужика в старообрядной рубахе, стоящего рядом с ним.

— Ты че? Госпожу Шанталь не признал?

— Это Шанталь?

— Ну ты даешь! Ты вообще откуда взялся?! — захохотал мужик.

— Я из людей Птаховых, — ответил Юзеф, продолжая смотреть на Шанталь.

— А как ты сюда попал?

— Мы вам на помощь пришли.

— К нам люди Птаховых на помощь пришли! — закричал мужик во все горло.

Шанталь перевела взгляд сначала на мужика, а затем и на самого Юзефа.

— Ты из северного поселения?! — прокричала она.

— Да! — гаркнул в ответ Юзеф.

— Терра Стеллар жива?!

— Да!

— А остальные?!

— Кто именно вас интересует?!

Шанталь закатила глаза к небу.

— Подойди! — мужик толкнул его в спину. — Подойди к госпоже нашей и поклонись.

Юзеф, переступая через трупы, подошел к Шанталь. Кланяться он не собирался. Шанталь это сразу поняла. По взгляду карих глаз, по прищуру, с которым он на нее смотрел, по плотно сжатым губам, по желвакам, гуляющим вдоль челюсти. Шанталь приблизилась к мужчине и запрокинула голову, глядя на него снизу-вверх.

— Шанталь Стеллар. Хозяйка этих земель.

— Юзеф Тихомиров. Охранник семьи Птаховых.

— Один из их воинов?

— Нет, — Юзеф покачал головой. — Я тот, кто защищает их ото всех. Даже от собственных воинов.

Шанталь кивнула, понимая намек.

— Тихомиров… — произнесла она. — Прокофья Тихомирова не твоя родственница?

— Прокофья была моей матерью.

— Ясно, — протянула Шанталь. — Мне очень жаль.

— Навряд ли вам жаль. У нас с вами один враг. И я здесь только потому, что вы помогли нам.

— Отдаешь долг, значит, — сделала вывод Шанталь.

— Отдаю, — кивнул Юзеф.

— Тогда мы квиты, — она протянула руку для рукопожатия.

— Боюсь, что нет, — он обогнул ее и пошел дальше.

Шанталь замерла с протянутой рукой. Народ вокруг тоже замер.

— Вы идете? — услышала она за спиной и оглянулась.

Юзеф остановился и, очевидно, ждал ее.

— И куда вы собрались меня отвести? — спросила она, прижимая ладонь к животу и вздергивая подбородок.

— Домой. После боя все должны собраться у вас дома. Бой окончен, — Юзеф указал на предков, проходящих мимо. — Значит, вам пора возвращаться домой.

Она направилась к Юзефу и прошла мимо него, намеренно задев плечом.

— Благодарю. Дорогу домой я помню и в провожатых не нуждаюсь.

Юзеф стоял на месте и смотрел на удаляющуюся фигуру. Сбоку он заметил движение. Юзеф перевел взгляд. Бежала девчушка с ножом в руках. Бежала по направлению к Шанталь.

— Сука!!! — закричала она.

Шанталь обернулась.

— Это тебе за моего Юру!!! — лезвие оказалось перед глазами и Шанталь шарахнулась, закрываясь руками.

— Госпожа!!! — закричали люди вокруг.

— Отпусти!!! Отпусти!!! — ревела девушка, извиваясь в руках Юзефа.

Он выбил нож и заставил ее встать на колени. Совсем молоденькая девица заходилась слезами и с ненавистью смотрела на Шанталь.

— Я ребенка его ношу! — кричала она. — Которого ты дать ему не смогла!

Шанталь почувствовала дурноту.

— Ты убила моего Юру! Ты убила его!!!

Ноги подкосились. Шанталь сохранила равновесие и на девушку взглянула.

— Сколько тебе лет? — спросила она.

— Шестнадцать!

— Уходи… — прошептала Шанталь.

Юзеф и остальные люди не поняли, что делать дальше.

— Отпусти ее!!! — рявкнула Шанталь.

Юзеф девицу отпустил, но ее нож с земли подобрал и сунул за пояс.

— У тебя семья есть? — спросила Шанталь у ревущей девушки.

— А тебе какое дело, убийца!

Шанталь замахнулась и отвесила девчонке пощечину. Та мгновенно перестала реветь.

— Думаешь, он позволил бы тебе родить от него ребенка? — спросила Шанталь. — Он бы убил и тебя, и его. Потому что ничего, кроме моей фамилии и моих земель его не интересовало. А ты — никто. Молодая девочка, которую он обманул так же, как и меня. Юра получил по заслугам. Если тебе нечего есть, приди вечером в мой дом — тебя накормят. Если негде жить — скажи мне, я найду тебе дом. Но если еще раз ты замахнешься на меня или назовешь каким-нибудь другим словом, кроме как «госпожа», в лучшем случае я тебя изгоню, а в худшем — убью. Все поняла?

Девушка рухнула на землю.

— Ты все поняла?! — рявкнула Шанталь.

— Д-д-да, госпожа… — вымолвила девица.

— А теперь иди.

Шанталь пошла в сторону дома, а девушка продолжала лежать на земле.

— Уходи отсюда, — бросил на прощание Юзеф и побрел за Шанталь.

Она прошла еще несколько сот метров, пока не остановилась у дерева и не прислонилась к нему плечом. Стояла так минут десять. И Юзеф стоял за ее спиной все это время.

— Спасибо, что спас, — наконец, произнесла она и, не оборачиваясь, побрела дальше.

Глава 23

Спустя час в центральное поселение приехал посланник от стороны предков. Он явился безоружным и с белой простыней в руке. Его тут же схватили и проводили к дому Стелларов.

Шанталь вышла к нему первой. За ее спиной были остальные Птаховы и Август.

— Меня зовут Персей, — представился мужчина-рекомбинант. — Мне надо поговорить с вашим командиром.

— На этих землях я — командир, — ответила Шанталь.

— На этих, — кивнул мужчина. — А на других?

— Сейчас ты стоишь на моей земле. Поэтому сейчас ты будешь говорить со мной, — отрезала Шанталь.

Предок утвердительно кивнул.

— Нам сказали, что у вас было лекарство от диссеминированного некроза. Это правда?

— Было, — кивнула Шанталь. — Оно и сейчас есть. И мы вам его дадим, если сдадите оружие.

Посланник нахмурился.

— Вы обманываете нас. Заморозки уничтожили растение, из которого вы делали лекарство.

Вперед вышел Гелиан.

— Мы успели кое-что спасти, — ответил он. — Есть запас лекарства.

— С чего нам верить вам?

— Потому что у вас нет другого выхода.

— Допустим, лекарство у вас есть, — кивнул посланник. — Но нам так же нужна еда.

— А нам нужны ваши лидеры, — отрезал Гелиан. — Кенерия Дагди и Хейли Донохью.

— Мы собирались вершить над ними суд своими силами, — уклончиво ответил посланник.

— Вы можете судить их вместе с нами, — Шанталь сложила руки на объемной груди. — Ваши лидеры в обмен на еду. Лекарство в обмен на оружие. Все по-честному.

У посланника засветились глаза. Он явно вел переговоры со своим руководством.

— Мы согласны, — спустя несколько минут ответил он. — Мы передадим вам Кенерию Дагди и Хейли Донохью, но наши представители все время будут рядом с ними, чтобы оградит вас от неприятностей, которые эти люди могут вам причинить.

Шанталь засмеялась.

— Ваши представители могут только наблюдать. Права голоса они иметь не будут.

Посланник криво улыбнулся.

— Так не пойдет…

— Тогда забирайте своих лидеров и делайте с ними, что хотите. Еды вы не получите.

Глаза посланника вновь засветились. Все спокойно ждали, пока другая сторона примет решение.

— Это невысокая цена, — вдруг произнесла Терра.

Все обернулись к ней.

— И наша, и ваша стороны пострадали из-за них. Мы хотим узнать правду о том, что произошло на Пеленее. Хотим понять, почему эти люди развязали войну с нами, вашими потомками, в то время, как мы были готовы помочь всем вам безвозмездно.

Посланник нахмурился.

— Кенерия и Хейли умрут, — Шанталь кивнула мужчине. — У нас одни и те же цели. Соглашайтесь, и тогда выиграют все.

Посланник молчал несколько минут, затем утвердительно кивнул.

— Мы принимаем ваши условия. Лидеров доставят к вам в поселение утром. Этим же утром мы хотим получить провиант.

— Хорошо, — кивнула Шанталь.

— А лекарство? Когда вы сможете нам его дать?

— Когда пригоните всю оставшуюся технику и корабли к стенам этого поселения, — ответил Гелиан. — Когда сдадите все оружие нашим представителям. Затем, мы проверим ваши корабли и, если вы действительно выполните все условия, мы дадим вам лекарство.

— Лекарство необходимо уже сейчас, — ответил предок.

Терра кивнула.

— Приводите к воротам нашего поселения всех заболевших со второй стадией заболевания. Мы начнем их лечить.

— А если стадия третья?

— Мы дадим им морфий.

Рекомбинант кивнул, развернулся и пошел назад. Шанталь медленно выдохнула. Кажется, только что они добились отсрочки…

***

Восточное поселение.

Кристина и Галя сидели возле Кирилла. Мужчины достали его из завала и принесли в больницу, где остался единственный, самый младший ученик Радомира. Он перевязал его раны, повязки на перебитые ноги положил и развел руками перед матерью и женой. Дети играли в комнате на этаже Радомира. За ними приглядывала соседка Галины. Когда послышались крики наверху, Кристина и Галя, не сговариваясь, бросились к лестнице. Причитала соседка, глядя как Петр и Вася обнимают и целуют своих детей. Гелиан и Радомир держались от них поодаль.

— Господи, — Галина упала на колени, увидев Радомира живым. — Аврора! Аврора жива?

— Да, матушка, — Радомир подошел к ней и помог встать с колен. — С ней все в порядке. Мы скоро вернемся домой. А где Кирилл?

Кристина заплакала и отвернулась. Галина потупила взор и уставилась в пол.

— Он жив? — спросил Радомир.

— Твой Степка сказал, что сделал все, что мог.

— Степан! — гаркнул Радомир.

— Его нет, — Галина погладила Радомира по руке. — На роды позвали. Представляешь, Клавдия раньше срока разродилась. А мужа-то ее убило на площади, когда они с корабля в нас стреляли…

— Дайте мне посмотреть на Кирилла.

Радомир вошел в палату и осмотрел раненого. Повернулся к Гелиану и застыл. Кирилл умирал.

Гелиан достал из кармана ампулы с регенератом.

— Никогда не думал, что буду спасать ему жизнь, — произнес Радомир, забирая ампулы.

— А я никогда не думал, что Стеллары добровольно помогут спасти жизнь всем нам, — ответил Гелиан.

***

Южное поселение.

Петр постучал в свой собственный кабинет.

— Симона, я же сказала, что есть не буду! — прокричала Полина. — Отнеси еду своим детям или съешь сама!

Петр приоткрыл дверь в кабинет.

— И сколько дней ты уже не ешь?

Полина подняла голову, открываясь от бумаг, и уставилась на мужа. Дверь распахнулась шире и в кабинет влетели дети.

— Мама! Мамочка!

Полина прижала ладонь к внезапно занывшей груди и заплакала.

***

Западное поселение.

Василий остановился на пороге Главного дома и замер. Настя встречала мужа с топором наперевес.

— Свои! — он поднял обе руки вверх и засмеялся.

Настя выронила топор. В дом влетели дети и бросились к Насте.

— Слава Богу, — она обняла их и закрыла глаза. — Слава Богу…

***

Центральное поселение.

Гелиан и Радомир поставили огромные мешки с сонной лапкой перед Террой.

— Это все, что осталось? — она заглянула внутрь.

— Все, что люди смогли спасти, — ответил Радомир. — Те образцы, что мы с тобой выкопали, уцелели в больнице. Мой ученик перенес их в натопленное помещение и исправно поливал. Позже мы сможем их рассадить. Но на это нужно время, которого сейчас нет.

— Я не уверена, что этого запаса хватит на всех, — Терра завязала мешок.

— Что со сбором провианта? — спросил Гелиан, присаживаясь на лавку на кухне, где они собрались.

— Тяжело, — вздохнула Анна. — Август и Лавджой сопровождают Шанталь на объезде поселения. — Люди не довольны. Часть урожая была уничтожена во время заморозков. А теперь придется отдать минимум треть тем, кто на нас напал.

— Хочешь сказать, что нас ждет голод? — Гелиан вопросительно взглянул на мать.

— Голод и эпидемия диссеминированного некроза, — ответила Терра и присела за стол напротив Гелиана.

— Ты должна поспать, — он протянул ей руку.

— Ты тоже, — она сжала его ладонь.

— Мы все должны поспать, — вздохнула Аврора. — Я с ног валюсь.

— Вася и Петя справятся, если мы все поляжем здесь? — спросила Анна.

— Надеюсь, — ответил Гелиан. — Для этого мы и отправили их отсюда. Связь работает. Если что-то пойдет не так, я отправлю Васе корабль и дальше они будут разбираться сами.

— С армией предков? — хмыкнула Анна и прижала ладонь к губам. — Голодом? Эпидемией?

— Мы все еще живы, — ответила Катарина. — Умрем, когда руки опустим. Так что не опускайте руки, госпожа Птахова.

***

Аврора проснулась. В маленькой комнатушке было слишком душно, а Радомир сопел прямо на ухо. Аврора стерла испарину с лица и повернулась на другой бок, скидывая с себя простыню. Штора на распахнутом окне едва колыхалась, и Аврора сфокусировала взгляд на ней. Почему-то ей это далось с трудом. Она закрыла глаза и почувствовала, как плывет, утопает в пропитанной собственным потом мужской рубахе. Что-то липкое между ног. Прохладное и липкое. Аврора приоткрыла веки и посмотрела на себя. Горло свело судорогой.

— Ра… — простонала она, прикасаясь к пропитанной кровью рубахе. — Радомир…

— М-м-м, — промычал он, не открывая глаз.

— Помоги… — ее окровавленная ладонь упала на простыню, ее веки закрылись сами собой.

Он проснулся практически мгновенно. Все в крови. Он, она, рубаха, простыня, перина.

— Аврора! — он затряс ее за плечи, пытаясь привести в чувства.

Она что-то промычала в ответ и будто бы уснула вновь.

— Терра!!! — Радомир спрыгнул с кровати и развел ноги Авроры. — Терра!!! — он сжал кулаки и упер их жене в живот, пытаясь прижать сосуды в животе к позвоночнику, чтобы уменьшить кровотечение.

— Терра!!!

***

То был не крик, а вопль, полный отчаяния и бессилия. Голос не врача, но мужа, знающего слишком много о профессии, которой посвятил жизнь. Терра замерла за спиной Гелиана, распахнувшего дверь в комнату, где разворачивалась трагедия. Ужас заглянул ей в глаза и спросил: «что ты будешь с этим делать?». Этим ужасом были пропитана рубашка и простыня, им был вымазан сам Радомир. И посреди этого ужаса лежала белая, словно снег, Аврора. Ее ладонь безвольно свисала с кровати, указывая на пятно крови, расползающееся по полу. «Что ты будешь с этим делать?» — вновь прозвенел собственный голос в голове.

Терра оттолкнула Гелиана и подбежала к Авроре. Прикоснулась к ее коже, покрытой холодным липким потом, проверила пульс на шее — слишком слабый, попыталась ее разбудить, но не вышло.

— Нужно нести ее на комплекс в медсанчасть! Ей нужна кровь! Много крови! И там должен был уже закончится синтез новой партии регенерата!

— Не донесем, — произнес Радомир срывающимся голосом.

— Донесем! — рявкнул Лавджой, вырывая дверь с петель и опрокидывая на пол. — Давай ее сюда!

Гелиан подхватил Аврору и уложил на дверь. Радомир сел сверху, продолжая давить кулаками в ее живот. Лавджой и Гелиан подхватили дверь и понесли на ней обоих. Терра активировала связь с системой комплекса «Стеллар» и запустила режим автоматической подготовки реанимационного зала и операционной. Катарина с перевязанной ногой прислонилась к стене, зажимая ладонью рот. Терра схватила ее за руку и потащила за собой.

— Нам нужна одногруппная кровь. Ты — подходишь.

— Я подхожу? — прошептала Катарина, хромая на больную ногу.

— Ты подходишь, а Лавджой — нет. Если, конечно, данные медкарты Авроры с Авалона точны.

***

Дверь пришлось оставить у люка. Лавджой схватил дочь за пояс и с силой прижал к себе. Гелиан поддерживал ее голову, Радомир, не разбирая пути, бежал за ними следом.

Кровь перестала сочиться по голым ногам Авроры и Радомир не знал, не то кровотечение само остановилось, не то сердце Авроры перестало качать кровь…

Ее донесли до медсанчасти и уложили на стеклянный стол в реанимационном зале. Стол засветился, запустилось сканирование. На стенах появились информационные сообщения. Запищали сигналы тревоги.

— Разденьте ее! — кричала Терра.

Лавджой разорвал окровавленную рубаху на теле дочери в клочья. Терра стала крепить датчики на грудь, голову, руки и ноги. Радомир не знал, что ему делать. Он потерялся.

Пощечина вывела его из транса.

— В шкафу за твоей спиной лекарства и стерильные наборы для инфузии! — прокричала Терра ему в лицо. — Там же растворы! Я интубирую! Ты подключай системы и вводи препараты, которые я буду называть! Быстрее, Радомир!

Он обернулся к шкафу за спиной и открыл его. Все отошло на второй план. В голове стали всплывать фразы из книг, названия препаратов, дозировки, последовательности. Перед глазами вакуумные упаковки. Глаза быстрее рук. Система для инфузии. Иглы. Катетеры. Инъектор. Флаконы.

— Разряд! — громко произнесла Терра.

***

— Ведут!!! — послышалось с улицы. — Пленных ведут!!!

Все, стоящие в дверях и коридоре переглянулись.

— Оденься, — произнес Август, глядя на босую Шанталь в ночной рубашке. — Нужно гостей встретить, как подобает. — Всем одеться! — скомандовал он. — Мы должны потянуть время и дождаться остальных.

— Я бы убила этих двоих на месте, — прошептала Анна.

— Каждый из нас сделал бы это, — вкрадчиво произнес Август. — Но мы не одни, нас — много. И от допроса Кенерии и Хейли может зависеть исход войны.

— Я думала, что мы уже победили, — Шанталь прикрыла грудь рукой.

— Мы добились перемирия, но пока еще не победили. Приведите себя в порядок и выходите на улицу. Будем тянуть время.

***

Шанталь вышла на улицу в одном из своих лучших платьев. Толпа народа двигалась к ее дому по широкой дороге, ведущей на площадь. Люди Шанталь притащили стол с лавками и выставили их у дома.

— Юзеф, будь наготове, — шепнул Август.

— Да, господин.

Шанталь обернулась и проводила Юзефа взглядом.

— Как думаешь, она выживет?

Шанталь повернулась к Августу, задавшему этот вопрос.

— Отделаться от Терры непросто, — ответила она. — Даже у Катарины после запуска терраформирования не вышло, хотя она очень старалась.

Август натянуто улыбнулся Шанталь.

— Почему ты не ненавидишь меня? Ведь это я разбудил предков и заварил эту кашу.

— А я вышла замуж за мужчину, который уничтожил мою семью. Кто я такая, Август Ребров, чтобы судить вас?

— Кто среди вас главный?! — прокричали мужчины в белых костюмах, ведущие за кандалы мужчину и женщину в подранной униформе предков.

— Это те, кто нам нужны? — спросила Шанталь у Августа.

— Определенно.

— Я главная! — громко ответила она и подняла руку.

К ней подвели пленных и тут же отступили на несколько шагов.

— Шанталь Стеллар! — произнесла она. — Представьтесь, пожалуйста.

Мужчина с фиолетовыми глазами улыбнулся. Женщина сплюнула кровь Шанталь под ноги.

— Кенерия Дагди, — Август указал на мужчину рукой, — и его любовница Хейли Донохью.

— Давно не виделись, — продолжал улыбаться Кенерия, явно обращаясь к Августу. — И это вся твоя свита? А где мои старые знакомые? Неужели трагически погибли на поле боя? — захохотал он.

Август не сдержался. Удар ребром ладони по ключице возымел эффект. Кенерия вскрикнул и подогнул колени, звякая цепями за спиной.

— Разуть их! — приказала Шанталь и кивнула мужикам с плазмарами, вроде как охранникам своим.

Мужики остались стоять на месте. Вышла заминка.

— Приказы некому выполнять? — прошипел Кенерия. — И такое бывает!

Юзеф подошел к пленным и начал расстегивать ботинки Кенерии. Тот хотел ударить его коленом, но Юзеф ловко увернулся и ударил в ответ кулаком в пах. Кенерия зашелся от боли и рухнул на землю с заведенными за спиной руками. Юзеф снял с него ботинки с носками и отшвырнул все в сторону. Хейли не сопротивлялась. Стояла, как вкопанная, и сверлила взглядом Августа.

— А теперь, — Шанталь улыбнулась, — пристегните их к тем деревьям, — она указала рукой на каштаны, растущие вдоль дороги. — Снимите с них эти удобные кандалы предков и наденьте наши, чтобы натирало как следует, и привяжите их к деверьям цепями, чтобы ноги в воздухе висели, — она вновь взглянула на мужиков с плазмарами. — Выполнять!!! — рявкнула она, и мужчины, склонив головы, тут же скрылись в толпе местных зевак и предков. — Ну, а пока мы будем ждать исполнения моего приказа, — она одарила надменным оскалом лежащего на земле Кенерию, — предлагаю немного поесть. Надеюсь, наши гости разделят трапезу с нами за одним столом? — она вопрошающе взглянула на предков.

— Вы издеваетесь?! — воскликнул один из них. — У нас нет на это времени!

— У вас нет времени накормить своих людей? — Шанталь вскинула бровь.

— Наши люди голодают и ждут провиант!

— С вашим приходом повозки с едой отправились за стену. Вся провизия будет разделена на равные доли, и еженедельно вы будете получать одну из этих долей. Это будет продолжаться три месяца, пока мы не сможем собрать новый урожай на землях Плаховых, где есть парники. Вы можете встретить зиму на своих кораблях или прийти на наши земли, жить и работать здесь наравне с остальными. Но на наших землях вы будете подчиняться нашим законам. На земле Стелларов — законам Стелларов. На землях Птаховых — законам Птаховых. Не хотите подчиняться — можете организовать собственную общину за пределами стен поселений, но не ближе, чем в ста километрах от нас.

— Мы так не договаривались! — один из предков ступил вперед.

— Тогда вы умрете от болезни и голода вместе с нами! — рявкнула Шанталь. — Мы все будем голодать ради того, чтобы выжить! Не будет разницы в пайках между вашими людьми и нашими! Все получат равные доли еды! Все получат лекарство! Если вас не устраивают наши условия, забирайте своих пленных и подыхайте за стеной!

— Вы сдохнете с нами! — гаркнул тот в ответ.

— Значит, умрем мы все, — Шанталь подошла к нему. — Равные доли пайка. Лекарство для всех. Мы даем вам выбор в отличие ваших лидеров, которые отправили вас в бой, даже не дав лекарства, которое у них было, — Шанталь обернулась и взглянула на Кенерию. — Что-то вы притихли, господин Кенерия. Вам нечего добавить?!

— Вместо того, чтобы выиграть войну, они предпочли сдаться на вашу милость, — прохрипел он. — Думаете, они не выберут новых лидеров, которые поведут их против вас? Боже, какие же вы все тупые!

— Мы принимаем ваши условия, — закивали предки.

— Тогда соблюдите наши традиции. В знак доброй воли мы приглашаем вас поесть с нами за одним столом, — Шанталь указала рукой на столы и лавки за своей спиной.

***

Радомир сидел на стуле, прислонившись к стене. Он все еще не помылся и не сменил одежду, хотя Терра и Гелиан не раз попросили его об этом.

В палату вошел Лавджой. Он присел на кровать Авроры и сжал руку дочери.

— Терра сказала, что ее состояние улучшилось.

— Она самостоятельно дышит, — ответил Радомир.

— Иди вымойся и смени одежду. Я с ней посижу.

— Я потом помоюсь.

— Радомир, — Лавджой взглянул на него, — мы должны подняться наверх. Сейчас Шанталь и Август тянут время, но ждать нас до ночи они не смогут. Ты останешься здесь с моей дочерью. И если она придет в себя, пока нас не будет рядом, я не хочу, чтобы она увидела своего мужа, перемазанного кровью с головы до пят. Вымойся, переоденься и вернись сюда. Даю тебе десять минут.

— Это я виноват, — произнес он, отворачиваясь. — Я виноват в том, что с ней произошло.

— Не ты в этом виноват, а война. Война забрала у меня жену и ребенка и сделала из меня чудовище. Война забрала у Анны сына и лишила ее возможности проводить Антона в последний путь. Война отобрала у нас с Катариной дочь и приговорила к смерти. Война забрала у тебя ребенка и едва не утащила Аврору. Не ты один что-то потерял. Миллиарды погибших и тысячи сломанных судеб. Никто из выживших не возьмет твою боль на себя. Никто не переживет ее за тебя. Сейчас ты должен встать, привести себя в порядок и прожить еще один день в надежде, что больше никого не потеряешь.

Радомир молчал. Лавджой взглянул на Катарину, замершую в дверях.

— Иди, Радомир, — произнесла она. — Мы побудем с ней.

Радомир до боли в пальцах сжал переносицу, затем встал. Катарина посторонилась, пропуская его, и вошла в палату.

— Ты никогда не рассказывал мне о жене и ребенке, — она подошла к спящей Авроре и погладила ее по голове.

— Я даже не помню, как их звали, — ответил Лавджой.

— Но ты помнишь, что они были, — Катарина присела на стул у кровати.

— Их убил оборотень у меня на глазах. И меня забрали.

— И все же… Почему ты никогда не рассказывал об этом?

— Потому что не хотел об этом вспоминать.

— Как ни странно, я понимаю тебя, — Катарина закрыла глаза.

— Наша дочь выжила только потому, что ты села в кресло терраформера вместо Терры.

Катарина открыла глаза и взглянула на Лавджоя. Он тоже смотрел на нее.

— Ты села в кресло, а Терра запустила синтез регенерата. Они с Гелианом нашли уцелевшие вакуумные упаковки с инструментами. Гелиан починил сгнившую проводку в световом стерилизаторе, починил диагностический стол в реанимационном зале, разобрался с водопроводом и обеспечил подачу воды, нашел заготовки химических реактивов для синтеза других лекарств. Поэтому Терра смогла тебя спасти. Поэтому Терра смогла спасти Аврору сегодня. Если бы в то кресло села она, наша дочь была бы уже мертва.

— У каждого поступка есть последствия. Я поступила так, как подсказала мне совесть и рада, что мой выбор оказался правильным, — Катарина встала и отошла на несколько шагов. — Ты делал все для того, чтобы я и Авроры выжили. Но принять твой выбор я не могу. Спасть с другими женщинами, а потом убивать их… Это слишком жестоко, даже для такого рационального существа, как я.

— Я воевал! — повысил тон Лавджой. — Я спал с противником и убивал его! Каждая из них заслуживала смерти за то, что делала для правительства!

— Значит, смерти заслуживала и я, — Катарина в упор взглянула на него. — Я ведь тоже когда-то работала на правительство. Мы все воевали, Лавджой. И убивали. Но я, в отличие от тебя, верила, что спасаю жизни миллиардов. А ты убивал ради того, чтобы жила я.

— Судишь за то, что любил тебя? — Лавджой сжал челюсти. — Что сделал все для тебя?

— Для себя, — ответила Катарина. — Ты любил меня и сделал все для себя. Сделал, потому что мог, потому что это было в твоих силах. Сделал, потому что было проще спать и убивать других, чем отпустить меня.

— А ради кого, по-твоему, я должен был воевать? — спросил он. — Ты тоже все делала для себя. Выживала и сражалась, чтобы прожить еще один день. Не прикрывайся миллиардами, Катарина. Война — это всегда личное! И ты ничем не отличаешься от меня!

— Возможно, ты прав, — она улыбнулась, — и я вру сама себе. Но продолжать жить с тобой… …зная эту правду… Я не могу, — она покачала головой. — Прости, но я так не могу.

— Я знаю, — он отвернулся, погладил Аврору по руке и встал с кровати. — Всегда это знал.

Повисла долгая, изнуряющая тишина. Им больше нечего было сказать друг другу. Им больше не было смысла вообще что-либо говорить.

Радомир вошел в палату. Он вымылся и переоделся.

— Ты быстро, — Катарина улыбнулась ему.

— Гелиан зовет вас. Вы должны идти.

— Конечно, — Катарина снова подошла к Авроре, поцеловала ее в лоб и вышла.

— Пригляди за ней, — Лавджой похлопал Радомира по плечу.

— Идите. Вас ждут.

***

Шанталь повело. Август постоянно подливал и гостям, и ей бормотухи, а кусок в горло не лез. Прикрыв ладонью кружку, Шанталь гневно взглянула на Августа с бутылью в руках.

— Если не будешь пить ты, не будут пить и они, — шикнул на ухо Август. — Закусывай получше. И все будет хорошо.

Шанталь убрала ладонь и расплылась в улыбке перед предками. Было видно, что те едва сдерживаются, чтобы не опустошить все тарелки разом. Не важно, как скоро, но они наедятся и тогда пьяной Шанталь время уже не потянуть.

— Здравствуйте! — к столу подошли Терра, Гелиан, Катарина и Лавджой. — Извините за опоздание!

Шанталь махнула рукой девушкам, которые помогали накрывать столы и подносили угощения. Те тут же оказались подле нее.

— Всех усадите за стол!

— Да, госпожа, — прошептала одна из девушек и повела остальных выполнять приказ.

Август схватил Терру за руку. Она улыбнулась и наклонилась к нему.

— Мой модуль молчит уже с час, — шипел Август. — Там все хорошо?

— Все в порядке, — Терра взглянула на предков. — Но гости прослушивают наши каналы.

Август тут же перевел взгляд на предков и отпустил Терру.

— Они знают, что мы тянули время, — прошептал он на ухо Шанталь.

— Значит, слишком хотели есть, раз согласились подыграть, — ответила она.

Спустя минут тридцать Шанталь встала из-за стола и пошатнулась.

— А теперь, полагаю, мы можем навестить пленных и задать им несколько вопросов, которые всех нас интересуют.

Предки отодвинули тяжелые тарелки и встали. Двое из них явно перебрали. Лавджой допил бормотуху из кружки и кивнул Гелиану. Все встали из-за стола и в окружении толпы народу, что все это время наблюдала за попойкой хозяев и гостей, направились к каштанам, что росли вдоль подъездной дороги.

Кенерия и Хейли, прикованные цепями к деверьям, уныло глядели на своих палачей.

— Отстегните их, — попросил Лавджой, выступая вперед.

Юзеф подал знак мужикам, чтобы выполнили приказ.

Первой на землю рухнула Хейли. Она задыхалась и кашляла. Кенерия был следующим. Он остался стоять на коленях, задрав голову и глядя на Лавджоя.

— Ну и дальше что? — спросил он.

— Сам на вопросы ответишь или нам тебя пытать? — спросил Лавджой.

— Пошел ты на хрен!

— А что ты предложишь взамен? — простонала Хейли.

Кенерия с удивлением уставился на нее.

— Ты умрешь быстро, — ответил Лавджой.

— Не годится, — Хейли покачала головой.

— Как хочешь, — Лавджой подошел к ней, схватил за плечо и вывихнул его.

Хейли закричала от боли. Лавджой взялся за другое ее плечо и вывихнул и его тоже. Никто не шелохнулся. Никто не пришел ей на помощь. Предки стояли в стороне и ждали, что же будет дальше.

— И это все, что ты можешь? — засмеялся Кенерия.

Лавджой подошел к нему, взял за руку и ухватился за запястье.

Кенерия стал кричать от боли. Он пытался вырваться, но Лавджой ударил его несколько раз коленом по ребрам и тот обмяк. Хрустнули кости и предплечье Кенерии изогнулось посредине.

— И это только начало, — прошептал ему на ухо Лавджой. — Ты, сука, будешь корчиться в муках, пока не скажешь нам все, все, что нас интересует.

— Диссеминированный некроз… — застонала Хейли в стороне. — Мы знали, что они создали биологическое оружие против рекомбинантов.

Лавджой отбросил сломанную руку Кенерии и взглянул на Хейли.

— Когда вы об этом узнали? — спросил он.

— За три месяца до экспедиции на Тенову.

— Они собирались убить всех нас, — произнес Кенерия, прижимая руку в груди. — Всех рекомбинантов на Пеленее. Своих, чужих… Они были готовы на все, что угодно, лишь бы остановить наступление сопротивления. Как только бы наши войска захватили столицу северного континента, правительство выпустило бы вирус.

— У них был инактиватор, — вторила Терра. — Почему вы не попытались его добыть?

— Мы пытались, но у нас не получалось, — стонал Кенерия. — Никаких зацепок, никаких сведений. Без рекомбинантов сопротивление оказалось бы бессильно. Такие, как я, как ты, как Катарина управляли связью, кораблями, координировали наступление, перехватывали сообщения, расшифровывали их, создавали оружие. Без нас сопротивлению пришел бы конец.

— И вы решили сбежать на другую планету, — кивнул Лавджой.

— Перспективы оставаться на Пеленее не было, — ответила Хейли. — Это война длилась бы до тех пор, пока бы мы не перебили друг друга. Все одно и то же. Мы наступаем — отступают они, они нападают — отступаем мы. Когда нам доложили о подготовленной колонизаторской экспедиции, мы поняли, что терять больше нечего. Эту экспедицию откладывали несколько раз из-за недостатка пленных, которые обеспечивали дешевую рабочую силу. Даже в этом вопросе правительство собиралось все сделать за наш счет, — Хейли закашлялась. — Мы должны были попасть на орбитальную станцию Нексус… …любыми способами до момента взятия столицы северного континента. Активное наступление продолжалось… …и столица вот-вот должна была пасть. Мы отдали приказ отправить всех рекомбинантов в штаб и провели инструктаж… …после чего сдали координаты наших ячеек, — Хейли немного отдышалась. Остальные терпеливо ждали продолжения ее рассказа. — Мы предоставили им дешевую рабочую силу в качестве сотен тысяч выживших пленных. Наши агенты обеспечили нам с Кенерией места на Нексусе. Остальных отправляли путем жеребьевки. Мужчин должно было быть больше, чем женщин. Тех, кто не попал на станцию в качестве пленных или смертников, должны были казнить на Пеленее. Мы хотели за них отомстить.

— Взорвав планету? — спросила Катарина. — Вы даже точно не знали, что здесь вас ждет! Сможете ли вы добраться до Теновы и выжить на ней!

Кенерия засмеялся:

— Думаешь, они бы позволили нам стать независимыми здесь? Кари, не глупи! Они бы разнесли нас в щепки здесь, там, везде! Они бы уничтожили нас и будущее всего человечества вместе с нами! Пеленея должна была пасть и не подняться больше, чтобы у других, у спасенных, был шанс все начать сначала.

— Вы взорвали планету, — повторила Катарина. — Вы убили миллиарды людей и обрекли тысячи на полет в неизвестность без прикрытия за спиной!

— Как вы это сделали? — спросил Лавджой, присаживаясь на корточки напротив Кенерии.

— Мы не собирались взрывать Пеленею, — Кенерия улыбнулся ему в лицо. — План был совсем другим. Масса заряда бомбы должна была быть достаточно мощной, чтобы вызвать тектонические изменения на планете. Природные катаклизмы стерли бы с лица Пеленеи все человечество, оставив в живых самое главное — планету. Мы месяц собирали бомбу, оставив все сопротивление без ядерного оружия. Мы рассчитали, в какой именно точке и на какую глубину должны погрузить нашу бомбу. Как только нас повязали, таймер был активирован. Ждать оставалось семь дней. Даже если бы мы не успели покинуть орбиту Пеленеи в течение этого времени, все равно бы остались живы.

— И правительство не нашло эту бомбу? — спросила Катарина.

— Судя по всему, нет. Масса заряда в нашей бомбе не могла привести к взрыву целой планеты, — Кенерия покачал головой. — Мы не собирались повторять подвигов правительства на Нирене. Пеленея должна была остаться, а человечество на ней исчезнуть.

— Тогда что там произошло на самом деле? — спросил Лавджой.

— Я могу только предположить, что правительство в очередной раз облажалось.

— В смысле? — не понял Лавджой.

— Ты забыл, что Пеленея — это терраформированная планета с высокой тектонической активностью. У правительства была разработана целая программа по предотвращению природных стихий путем программированных ядерных взрывов. Вот, начинается тряска, глубоко под землей срабатывает бомба, магма вырывается из-под коры и давление в системе стабилизируется. Места установки этих бомб были всем известны и эти территории всегда были изолированы от заселения. У меня есть только одно объяснение тому, что произошло. Если в ответ на наш взрыв кто-то запустил систему защиты от тектонических волнений, установленные правительством бомбы стали взрываться практически одновременно. А когда слишком много ядерного оружия взрывается одновременно, вероятность того, что взорвется все вокруг тоже возрастает. Мы не взрывали Пеленею в том смысле, о котором все вы думаете. Планету уничтожило правительство.

— Если вы знали об этой системе защиты, — Лавджой медленно выдохнул, чтобы сдержаться и не сломать Кенерии вторую руку, — почему не подумали о том, что она может сработать, и вместо природных катаклизмов вы получите планетарный ядерный взрыв?

— Потому что система защиты от тектонических волнений никогда не была автоматической. Ей управляли люди. И если им перед смертью не хватило ума понять, что запустив систему, они угробят всю планету, — Кенерия пожал плечами, — нашей вины в этом нет.

— Вы обрекли людей на смерть! — воскликнула Катарина. — Вы их убили!

— Мы дали шанс человечеству выжить, — ответил Кенерия и перевел взгляд на нее. — По прилету сюда, выжившие рекомбинанты должны были обустроиться и начать бунт. Только мы не ожидали, что они начнут бунтовать до запуска терраформирования.

— Вот был сюрприз, правда? — улыбнулся Август.

— Сюрпризом была эпидемия чумы, созданной правительством. Когда ты разбудил меня, — призналась Хейли, глядя на Августа, — я поняла, что весь наш план провалился.

— И тогда ты придумала новый план, — кивнул Август. — И для начала ты убедила меня разбудить твоего дружка.

— Без Кенерии хрен бы ты попал на Авалон! — закричала Хейли. — Хрен бы вы нашли терраформер!

— Что вы пообещали Савелию взамен на помощь? — спросила Август.

— Центральные земли, — Кенерия даже улыбнулся. — И твою голову. В итоге, Савелий лишился собственной головы.

— Это ты заминировал туннели?

— Хороший был план, — Кенерия нашел взглядом Анну, стоящую поодаль. — А Терра была идеальным шпионом.

Все обернулись к ней.

— Я не знала, что он следит за нами через меня, — Терра отвернулась.

— Я уничтожила его программу, — кивнула Катарина. — Больше он за нами не проследит.

— Где остальные предки? — Август подошел к Кенерии. — Где люди в черных и красных костюмах экипажа с нашивками на плечах?

— Правительственные уроды? — засмеялся Кенерия. — Мы их отключили!

— Как это… — прошептала Катарина.

— А вот так!

— Сколько у вас комплексов? — спросил Лавджой.

— Четыре, — пробурчала Хейли.

— И на скольких комплексах вы вылечили людей?

Хейли и Кенерия внезапно умолкли.

— Но одном, — ответил предок, стоящий в стороне. — Они привили людей и вылечили заболевших только на одном комплексе, на Крипте. А остальным сказали, что выполнив их приказы, мы получим лекарство от диссеминированного некроза. Они сказали, что у вас есть это лекарство и делиться им с нами вы не собираетесь. Мы должны были поднять комплексы в воздух сразу после завершения процесса терраформирования. Мы отправили оборотней, которых нам приказали сделать, за вашими элементами питания в три поселения. Мы не ожидали, что вы взорвете собственные климаколы, чтобы элементы питания не достались никому. Когда стало понятно, что вы нашли способ ответной атаки, мы получили приказ от Кенерии начать активное наступление на центральное поселение и захватить его любой ценой.

— Вы стали марионетками в их руках, — ответил Август.

— Мы хотели жить, — ответил предок. — И сейчас этого хотим.

— Значит, у нас с вами общие цели, — кивнул Август.

— Ну что, — Лавджой повернулся к остальным. — Вопросы к этим двоим еще есть?

Остальные молчали.

— Нет?

— Что, закончились вопросы? — захохотал Кенерия.

— Помнишь, что я тебе обещала? — Катарина наклонилась к его лицу.

— Ты много чего обещала, Кари.

— Когда мои люди доберутся до тебя, ты умрешь в муках, — она выкрутила сломанную руку.

Кенерия зашелся от боли.

— Сука!!! Будешь и дальше ломать мне кости?!

— Нет, — она покачала головой. — Я сделаю с вами то же, что вы сделали с жителями Пеленеи.

— Взорвешь нас? — простонала Хейли.

— Нет. Я вас сожгу. Заживо!

Гелиан подошел к Хейли и схватил ее за вывихнутые руки. Лавджой схватился за цепь и стал обматывать ею извивающегося Кенерию.

— Вы обещали, что убьете меня быстро! — верещала Хейли.

— Мы сдержим слово, — ответил Гелиан и свернул ей шею.

Лавджой волок Кенерию за цепь. Мертвое тело Хейли Гелиан тянул за волосы. Под ликование толпы и возгласы «сжечь их!» люди уступали дорогу к воротам из поселения. Костры сооружали наспех. Народ тащил за ворота ветки, обрубки деревьев и даже дрова. Августу передали масло. Факел взяла в руки Анна. Терра его подожгла.

Лавджой обвязал Кенерию цепями и бросил на сухие ветки. Август облил его маслом. Анна передала горящий факел Лавджою.

— За все, что ты сделал, сука, — Лавджой улыбнулся и поджег костер.

Кенерия мгновенно вспыхнул и закричал. Он пытался встать на ноги, извивался, но продолжал гореть. Когда крики стихли, Катарина медленно выдохнула. Она развернулась и пошла обратно. Смотреть, как будут сжигать труп Хейли, как оба тела будут догорать, ей уже не хотелось. Она уже обрела свою месть, как обрел ее каждый, кто сегодня оказался здесь.

***

Аврора глубоко вдохнула полной грудью. Радомир встрепенулся. Он боялся подойти к кровати, боялся, что она не узнает его, или не сможет говорить, или… …или это будет уже совсем не она… а тело, пережившее клиническую смерть. Аврора заморгала и повернула голову.

— Где я? — прошептала она.

— В медсанчасти, — Радомир встал и остановился рядом. — Мы под землей.

Она облизала губы и начала шарить руками по одеялу. Он остановил ее руки. Сжал их в ладонях, наклонился и поцеловал.

— Ребенка больше нет? — спросила она, закрывая глаза.

— Нет, — прошептал он, замирая над ней.

— А детей я вообще смогу…

— Сможешь! — воскликнул он, припадая к ее лицу. — Конечно, сможешь. Потом. Спустя время, — он придался лбом к ее лбу. — У нас еще будут дети. Столько, сколько захочешь.

Из ее глаз потекли слезы.

— Что с остальными? Кенерию и Хейли привели?

— Привели. Они во всем признались. Их сожгли за стеной.

— И сколько меня с вами не было?

— Два дня, — ответил он и прижался к ее щеке. — Таких долгих, бесконечных два дня.

— Прости меня, — она начала реветь в голос. — Прости меня…

— Аврора, не говори так… Ты здесь ни при чем.

— Я не хотела… Прости меня. Если бы послушала тебя… Если бы осталась в блудном доме и не пошла с вами в бой…

— Умерла бы там, — ответил он. — Кровотечение убило бы тебя, где бы ты ни была. И в этом нет твоей вины. Ты столько пережила… Прошу, не оставляй меня больше. Не надо.

Она еще долго рыдала. В голос, под его успокаивающий шепот. Под взгляды то и дело замиравших в дверях Катарины, Лавджоя, Терры, Гелиана, Анны и Августа. Это было горе одной маленькой семьи. И никто не мог забрать их боль себе, как бы сильно не хотел этого сделать.

Глава 24

На церемонию прощания к Божьему дому явилось все северное поселение. Люди сторонились Птаховых и Ребровых, предпочитая держаться поодаль. Неопознанные тела заворачивали в тряпки и складывали на повозки, вывозившие их за стену. Среди этих тел были и неопознанные останки Антона. Вопреки традициям, Анна взяла факел и проследовала за сыновьями и племянником. За Анной выстроилась очередь из жен, матерей, отцов и детей тех, кто полегли во всеобщей бойне. Они несли горящие факелы, зная, что сегодня простятся с теми, кто отдал за них жизнь.

Анна вышла за стену через распахнутые ворота и толпа людей, что стояла там, расступилась. Мужчины перекладывали свертки с телами на подготовленные костры. Ровные ряды из тысяч погибших огибали стену поселения по периметру. Среди тех, кто несли факелы, были и предки. Они шли смиренно, опустив головы, словно признавая, что это — их вина. Никто не пытался нападать на них. Никто не шикал, не бил, не замахивался, чтобы убить. Анна подошла к телу Париж и долго смотрела на него. Затем поднесла факел и подожгла погребальный костер. Люди с факелами устремились к другим останкам и начали поджигать костры один за другим. Анна оперлась о руку Гелиана и пошла обратно. Август и остальные Птаховы последовали за ними.

***

Шанталь осталась в поселении одна на день. Ее безопасность вверили в руки Юзефа, который пообещал приглядеть за ней. На протяжении этого дня к ней с визитами заявлялись люди из поселения с требованием снизить долю провианта, которую они вынуждены были отдавать каждую неделю предкам. Шанталь принимала каждого из них и каждому вежливо, но настойчиво давала понять, что ее решение в данный момент неизменно. Приходили и женщины, которые варили отвар из сонной лапки и разливали его по бутылкам. Они были недовольны осадой, которую пытались утроить пока еще здоровые люди с требованиями дать им лекарство уже сейчас. Этих людей Шанталь приказала разогнать. К сожалению, кто-то начал стрелять из плазмара и появились новые жертвы. Шанталь понимала, что одной удержать власть на своих землях у нее никак не получится. Будут новые недовольные, будут бойни за лекарство и останавливать этих людей придется силой. Силой, которой у Шанталь не было.

К вечеру дом опустел и в нем осталась она одна. Холодало. Нужно было затопить печь. Шанталь поужинала колбасой, которую нашла в шкафчике на кухне, и присела за стол, заставленный грязной посудой, которую никто за прошедшие дни не помыл. Женщины-помощницы после казни пленных в дом Стелларов так и не вернулись. И возможно, Шанталь уже необходимо искать новых работниц. А пока… Пока грязную посуду придется кому-то мыть.

Она встала, сбросила с плеч шаль, нашла пустые ведра и вышла во двор.

Юзеф покосился на старшую Стеллар с пустыми ведрами в руках. «К беде» подумал он.

Кто-то из ее людей спохватился, заметив Хозяйку, топающую к колодцу.

— Госпожа!

— Тш-ш-ш! — шикнула Шанталь. — Помоги воды набрать и в кухню отнести.

— Давайте, госпожа, — мужик забрал у Шанталь ведра.

— А где остальные? — спросила она.

— Да только я и этот осталися, — мужик кивнул в сторону Юзефа, подпиравшего спиной стену дома за оградой из кустов.

Шанталь прищурилась и, разглядев Юзефа, тут же отвернулась.

— Воду на кухню занеси и поутру ступай в поселок. Скажи, что госпожа набирает новых охранников. Три серебряных в неделю.

— Госпожа, а меня возьмете? — пробурчал мужик.

— Конечно возьму.

Юзеф не выдержал и хмыкнул. Шанталь обернулась к нему.

— Вам смешно? — спросила она.

— С него охранник, как с меня знахарка.

— Он предан. Другие ушли, а он остался.

— Другие в кустах сидят и на деревьях, — Юзеф обвел рукой пространство за спиной Шанталь.

Она даже обернулась и отпрянула, когда мужчины стали подавать голоса.

— Так что, охранник из него никакой! — засмеялся Юзеф и сложил руки на груди, продолжая стену подпирать.

— Госпожа, я воду на кухне оставил, как вы велели, — доложил мужик, вернувшись из дома.

— Благодарю.

— Вы сами печь затопили? — не унимался с расспросами мужик.

— Сама.

— Правда, что ли?

Шанталь грозно на него посмотрела.

— Понял! — мужик тут же умолк и ретировался.

Шанталь криво улыбнулась и пошла дом. Нагрела воды. Собрала грязную посуду со стола и принялась ее мыть.

— Вот это да! — засмеялся Юзеф, останавливаясь в дверях на кухню. — Вы и посуду мыть умеете?

— Сгинь!

Юзеф подошел к буфету и открыл его нараспашку. Достал колечко вяленой колбасы и несколько кусков хлеба. Шанталь в это время продолжала намывать тарелки. Юзеф присел за стол и начал есть.

— Бормотуха есть? — спросил он.

Шанталь вскинула брови. Вытерла руки полотенцем, подошла к шкафчику, достала бутылку. Взяла чистую кружку и поставила ее на стол. Налила бормотухи. Выпила все до дна и закусила куском хлеба, лежащим перед Юзефом.

— Есть, — наконец, ответила Шанталь, забрала бутылку и вернула ее на место.

Он понимающе кивнул. Встал из-за стола, подошел к Шанталь и остановился напротив.

— Муж твой покойный той еще гнидой был, — улыбнулся Юзеф. — Мало того, что он с твоей семьей и с тобой сделал, так умудрился еще и девчонку шестнадцатилетнюю обрюхатить. Как думаешь, если бы он тебя убил, женился бы на ней?

Шанталь смотрела на Юзефа не мигая. Ярость вскипала внутри. Грудь вздымалась слишком часто. Губы пересохли.

— Все слухи по поселку собрал? Или еще чего спросить желаешь?

— Хочешь ему отомстить? — улыбнулся Юзеф.

Одна бровь Шанталь поползла вверх.

— Могу с этим помочь, — предложил он.

Другая бровь Шанталь поднялась следом за первой.

— Ты женат? — спросила она.

— Нет.

— Думаешь, если уложишь старшую дочь рода Стелларов, это тебе поквитаться с моими предками поможет?

Юзеф снова улыбнулся.

— Мне наплевать на твоих предков.

— Да что ты! — прыснула смехом Шанталь.

— Ты очень красивая женщина. Сама об этом знаешь. А муж твой покойный этого не ценил. Ему шестнадцатилетнюю подавай. Как думаешь, она одна такая в поселке или были и другие?

Пальцы Шанталь сжались в кулаки.

— Как тебя звать, напомни? — спросила она.

— Ты помнишь, как меня зовут, — Юзеф подошел к ней вплотную и провел пальцем по щеке.

Палец заскользил ниже, по шее, по ключице, еще ниже, к лифу ее платья. Щеки Шанталь стали пунцовыми. Губы распахнулись.

— Ему было все можно? А почему тебе нельзя? — палец Юзефа скользнул в лиф.

Вилда сказала правду. Не важно, кто она и какое у нее прошлое. Он ее захотел. Захотел, как только увидел. Шанталь Стеллар. Отца бы удар хватил. И Юзеф был бы счастлив увидеть это. Он наклонился и поцеловал сосок через ткань платья. Шанталь явно задыхалась. Палец поддел лиф и опустил его вниз. Губы накрыли грудь с розовой вершинкой. Ладонь зависла над другой грудью. Нежно коснулась соска сквозь ткань, пальцы заскользили по шелковистой коже, поддевая и спуская лиф и со второй груди. Юзеф повернул голову и лизнул второй сосок. Подул на него и снова лизнул. Прикоснулся к нему губами, начал нежно поглаживать пальцами обе ее груди, едва прикасаясь. Повел пальцы вверх, к ключицам. Нашел заветные ямочки под ними и погладил кожу на них. Шанталь закрыла глаза и шумно выдохнула.

Такого обращения со своим телом она еще не знала. Да что вообще она знала? Юра любил помять ее грудь, подержаться за нее, как пьяный за забор, полапать за бедра, страстно поцеловать и быстро колени раздвинуть. Сначала больно было. Потом стало нравиться, вроде. А потом крови в срок не пошли. И все. Она ведь его любила. Она ведь верила, что он тоже любит ее… И так погано внутри теперь. И так легко, от того, что Юры больше нет рядом. И так приятно, что другой красивый мужик ублажает ее на кухне, надеясь, что раздвинув ей ноги либо отомстит кому-то либо что-то получит взамен. И ей наплевать на его мотивы. У нее свои причины. И причин этих так много, что уже не перечесть.

Платье соскользнуло с плеч. Шанталь подняла руки, помогая его с себя снять. Юзеф спустил его на талию и скользнул ладонью по животу вниз. Волосы на лобке. Какого они цвета? Он погладил их. Никогда не думал, что так возбудиться, ощутив их под пальцами. А она уже мокрая. Юзеф коснулся ее клитора. Шанталь явно задержала дыхание. Поиграл с ним. Сначала легко, нежно, постепенно увеличивая натиск, пока с силой не сжал пальцами. Шанталь резко выдохнула и сократилась. Юзеф скользнул ниже и погладил складки. Упер ладонь в клитор и вошел в нее одним пальцем. Он заглянул ей в лицо. Такая красивая… Господи, какая же она красивая…

Юзеф наклонился и зацепился губами за ее нижнюю губу. Раз, другой. Она попыталась наклониться к нему, но он не позволил. Снова зацепился за ее губы губами, едва прикасаясь, едва ее касаясь, и в то же время проникая в нее двумя пальцами и массируя ладонью клитор. Ее руки, словно безвольные. Она не пыталась его обнять. При мысли об этом ему стало неприятно. Мнит себя жертвой? Черта с два она жертва! Она хочет отомстить. А он хочет ее соблазнить. Ведь пройдет неделя, другая, максимум месяц и на пороге выстроится очередь из желающих угодить в ее постель. Они будут вешать ей лапшу на уши. Будут ее жалеть, убеждать, что они другие, не такие, как ее покойный мужик. И одного из этих козлов, которым наплевать на нее, но не наплевать на землю, которой она владеет, она подпустит к себе. Потом забеременеет и выхода не останется. Черта с два! Он будет первым и последним в этой очереди. Ведь рано или поздно она перестанет мстить и поймет, что рядом с ней уже есть кто-то, кто на самом деле лучше ее покойного мужика.

Юзеф коснулся ее верхней губы. Она сомкнула губы и поцеловала его. Без языка. Как девочка. Но она ведь не девочка? Он провел по ее губам языком. Вновь зацепился за верхнюю губу. Ну, давай! Ответь! Она снова сомкнула губы и подала навстречу язык. Он обхватил его, распахнул губы и поцеловал ее, проникая глубоко, везде проникая глубоко. Клитор, палец, язык. Другая рука на талии, под платьем, спускается к бедрам, чтобы коснуться их и погладить. Господи, как же он завелся. Как же она завелась. Примкнула к нему всем телом и начала бесстыдно тереться сосками о его рубаху. Кажется, с него стягивают штаны. Определенно. Она возилась с застежкой. Он достал руки из ее платья, подхватил за бедра и усадил на стол. Задрал подол, развел ноги, снова коснулся рукой ее волос. За юбками не видать их цвета. Но он узнает. Может, не сегодня, но потом… Она наконец-то справилась с его штанами и тут же убрала руку, когда достоинство оказалось снаружи. Брезгует или стесняется?

— Можешь потрогать, — прошептал он ей в губы и снова поцеловал.

Она протянула руку и тут же одернула ее. Боится?

— Потрогай. Мне будет приятно.

Она коснулась пальцами и нежно погладила.

— Можешь обхватить.

Она обхватила.

— И сжать.

Едва ли это было сжатие.

— Погладь ладонью.

Шанталь зажмурилась. Стыдно? Он едва не расхохотался. Не смотря на стыд, она прижала ладонь и начала водить ею.

— Мне хорошо, — он скользнул в нее пальцами. — А тебе?

— Да…

Он убрал руку, убрал ее ладонь, подтянул за ноги к себе и медленно в нее вошел. Шанталь овила руками его шею. Юзеф снова ее поцеловал и начал двигаться. Она постанывала ему в губы. Так тихо, едва слышно. Твою мать… Его недолго не хватит. Он подхватил ее на руки и усадил на себя. Вокруг юбки ее платья, а под ними ее обнаженный зад. Он уткнулся носом в ее шею и стал часто дышать. А она все двигалась, все двигалась на нем. Так много смазки. Так хорошо. Слишком хорошо. Он резко вышел и поставил ее на пол. Повернул спиной к себе и наклонил вперед, заставив лечь грудью на стол. Раздвинул ее ноги и снова вошел. Она уткнулась лицом в руки. Возможно, она полагала, что он не услышит ее стонов. Но он все слышал. Господи, если она сейчас не кончит… Он погладил ее клитор, растер смазку между пальцев. Обвел пальцем ее анус и медленно ввел в него палец. Она мгновенно сократилась и даже вскрикнула.

— Тш-ш-ш… Не разбуди охрану, — он продолжил двигаться в ней.

Он почувствовал, как она расслабляется, как подает бедра ему навстречу. Кажется, она сейчас… Кажется, сейчас…

Шанталь протяжно застонала в собственную руку. Таких сокращений у нее никогда не было. Будто все тело трепыхается, все вибрирует, и тепло разливается между ног, проникая в живот, распространяясь по спине, погружая в негу, погружая во тьму. И хочется, чтобы он продолжал двигаться, а палец — давить. Он попытался отстраниться, но она наоборот подала к нему бедра. Тогда Юзеф резко дернулся назад, и она даже простонала «нет».

Он успел выскочить, но измазал ее юбки. Согнулся над ней, прижимаясь всем телом. Поцеловал ее шею.

— А ты хороша, — произнес он.

Реакция была незамедлительной. Она резко сбросила его с себя и отошла в сторону. Повернулась в нему спиной и стала поправлять платье. Юзеф застегнул штаны и заправил измятую рубаху.

— Извини. Я испачкал твои юбки.

Шанталь будто и не слышала его. Она подобрала подол и рванула с кухни. Дверь заскрипела и медленно захлопнулась за ее спиной. Юзеф осмотрелся. Подошел к умывальнику. Вымыл руки, долил в него воды. Отлил воды в ведро и поставил ведро на печь. Затем закатал рукава рубашки и домыл посуду. Перестать улыбаться он не мог. Наверное, ему понравилось даже больше, чем ей. А что было бы, если бы ей не было стыдно? Если бы он не был для нее каким-то чужаком, который свалит из поселения вместе с остальными Птаховыми, как только все уляжется?

Шанталь заперлась в комнате. Сняла с себя платье и бросила в угол. Вода в кувшине была холодной. Придется идти за теплой. Господи… — она согнулась пополам и прижала ладони к лицу. Одно не давало покоя. Кроме стыда за свой поступок и стыда за все, что произошло с ней на кухне, она еще испытывала странное желание вернуться к этому мужчине и продолжить с ним блудить.

В дверь тихо постучали. Шанталь резко разогнулась и сорвала простыню с кровати, чтобы ей прикрыться.

— Кто там? — прошептала она, подойдя к двери.

— Я вам воды горячей принес, как вы и просили.

Он оставил ведро у двери и удалился.

***

Юзеф проспал несколько часов в одной из комнат. С рассветом он очнулся, умылся и заметил Шанталь, едва ли не бегущую по коридору в сторону двери.

— Ты куда собралась? — крикнул он, выглядывая в коридор.

Что-то было не так. С ней что-то было не так. Бледное лицо, капли пота на лбу. Она прижимала ладони к груди и терла пальцы. Кажется, у нее поднялась температура.

— Что случилось? — он вышел в коридор и хотел подойти поближе, но она в ужасе отступила от него на шаг назад.

— Я по делам. За мной ходить не надо.

— В чем дело, Шанталь?

— Госпожа, — поправила она его.

— В чем дело, Шанталь? — повторил он.

Она опустила глаза в пол, закатала рукав платья и показала россыпь черных пятен на руке.

— Твою мать, — Юзеф бросился к ней.

— Не подходи! Заразишься!!!

— Я спал с тобой! Конечно я уже заразился! — он подхватил ее на руки и понес назад в комнату.

— Мне нужно лекарство, — стонала она, заходясь в ознобе.

— Я схожу за ним.

— Моя сестра… Она еще не вернулась?

— Нет, — он уложил ее на кровать и укутал в одеяло. — Лежи, я скоро вернусь.

— Госпожа… — повторила она тихо и закрыла глаза.

Его не было долго. Она уже подумала, что он и вовсе не вернется. Когда туман перед глазами стал сгущаться, она уснула. Он тормошил ее за плечи. Лицо расплывалось перед глазами и только благодаря голосу она узнала его.

— Пей! — кричал он на ухо. — Глотай!

В рот ничего не лезло. Ее вырвет. Ее вырвет этим вонючим отваром прямо на него. Он зажал ей нос и заставил сделать несколько глотков.

— А теперь спи, — кажется, погладил по голове.

Неужели так предан Птаховым, что не боится подцепить заразу? За что можно быть настолько преданным кому-то…

— Шанталь! Открой глаза.

Терра. Вернулась, значит.

— Шанталь, открой глаза.

Она открыла и тут же закрыла их. Ничего не видно. Туман один.

— Это ты? — простонала она.

— Пей, — что-то полилось в рот, и она начала глотать. — Теперь спи.

Опять одно и тоже. Пей и спи. Пей и спи.

Проснулась. Под одеялом слишком жарко. Кто так сильно натопил? Горшок… Где горшок… Шанталь спохватилась и тут же залезла на ночной горшок. Выдохнула. В комнате светло, хотя шторы задернуты. Голоса на улице. Знакомые голоса.

Шанталь встала, накинула шаль и вышла в коридор. Юзеф сидел на полу напротив ее комнаты и… спал…

— Эй ты! — она пнула его ногой. — Нашел, где спать!

— Очнулась, — он встал и обнял ее. — Очнулась!!!

Шанталь аккурат отстранилась и пошла прочь. Что он себе возомнил!? Ну, поблудила с ним немного. Подумаешь? Не она первая, да и не последняя…

— Шанталь! — воскликнула Терра на улице, бросаясь к сестре.

— Давно вы вернулись? — спросила она, обнимая ее.

— Вчера. А ты приболеть решила?

— Да, — выдохнула Шанталь. — Хотела отдохнуть от всего этого.

Сестра засмеялась шутке. Странно, раньше Шанталь шутить не любила.

— Ты как? — Гелиан остановился напротив.

В руках у него была огромная коробка с инструментами.

— Хорошо. А ты что делаешь?

— Надоело мыться из кувшина. Хочу пробить скважину и подключить насосы из комплекса, чтобы качали воду. Демонтирую трубы с какого-нибудь технического этажа и проложу их к вашей бане. Нужно еще подумать над стоком, но я что-нибудь решу.

— Ты собрался у меня водопровод сделать? — Шанталь отстранилась от Терры и уперла руки в бока. — Без моего ведома?!

— Разбирайся с ней сама, — Гелиан кивнул Терре и пошел дальше.

Шанталь перевела негодующий взгляд на сестру.

— Тебе не остановить прогресс. Смирись и плыви по течению, — пролепетала она и тоже ретировалась.

— А меня кто-нибудь спросил?! — прокричала Шанталь и со злости топнула ногой.

Лавджой прошел мимо с каким-то металлическим агрегатом под мышкой.

— А это что такое?

— Насос, — хмыкнул он и был таков.

— Да! Да, придется разобрать щиток! Ну, это не мои проблемы, понимаешь? — Катарина со светящимися глазами разговаривала сама с собой сидя за столом на улице. — Я не поеду к вам, чтобы помочь починить отопление. Именно! Дистанционно — пожалуйста!

— Мама, — Аврора остановилась рядом с ней с тарелками в руках. — Ты поможешь накрыть стол или продолжишь с ними болтать?

— Я иду, — Катарина махнула рукой и продолжила разговаривать.

— Мама! — рявкнула Аврора и поставила перед Катариной тарелки. — Неси это на кухню.

— Мамины расписные тарелки! — завопила Шанталь.

— Ими убить можно, этими тарелками, — Аврора фыркнула. — Люди давно фарфором пользуются.

— Кто я такая по-вашему?! — едва не зарыдала Шанталь. — Хозяйка я в этом доме или пустое место!!!

Рядом остановился Юзеф. Она взглянула на него и поджала губы.

— Пойдемте, Хозяйка. Скоро есть подадут, — он предложил ей руку и она, пошатнувшись, решила ее принять.

— Мое слово что, больше ничего для них не значит? — пожаловалась Шанталь.

— Мы привыкли жить по-другому. Хотите вы этого или нет, но прогресс пришел на ваши земли вместе с войной. Вы можете противиться ему сколько угодно, но либо вы покоритесь, либо он раздавит вас.

— Госпожа, — добавила Шанталь.

— Не дождешься, — прошептал Юзеф и захохотал.

***

Два месяца спустя. Северное поселение.

Август вернулся с очередного объезда северного поселения, скинул с себя ботинки в прихожей и зашел в гостиную. Анна сидела на том же месте, где и утром. Кажется, она опять ничего не ела днем. Он прошел в гостиную, сел в кресло напротив и размял ноющие ноги.

— Мы починили систему водоснабжения и отопления. Теперь в поселении будет горячая вода.

— Хорошо, — она кивнула и сгорбилась под пледом, который тягала по дому ежедневно, меняя только нательные рубашки.

— Уже два месяца минуло, — Август упер локти в колени. — Ты — хозяйка этих земель. Люди хотят видеть тебя. Ты должна ездить на объезды, а не я, понимаешь?

— А что их не устраивает в тебе? — отрешенно спросила Анна.

— Я не претендую на роль главы Главного дома. Гелиан постоянно навещает восточное поселение и в ближайшее время вернется туда с Террой. Петр и Василий контролируют Юг и Восток. Север лег на наши плечи, Аня. Но я не могу один тянуть все это, пока ты дни напролет проводишь на этом диване. Август Ребров для этих людей — источник всех неприятностей. Они слушают меня, потому что ты и твои сыновья меня поддержали. Но что будет дальше?

— А если отдадим Север Радомиру? — Анна встала с дивана и подошла к окну. — Давай отдадим все Радомиру!

— Я говорил с ним об этом и он послал меня на хрен.

— Он отказался от земель? — Анна обернулась.

— Представь себе, — кивнул Август.

— Дурак, — вздохнула она.

— Не дурак. Ему от Савелия ничего не надо. И вспоминать о нем он не хочет. Сказал, что с голоду не умрет. Взял новых учеников. Будет обучать их на Востоке. Говорят, среди них есть и люди из центрального поселения. Они вроде как хотят больницу там построить.

— И Шанталь им позволит?

Август рассмеялся.

— А у нее есть выбор?

— Ты прав. Пока Птаховы поддерживают ее, она в безопасности.

— Пока все мы поддерживаем друг друга, мы в безопасности.

— А что с черным крапом? — Анна вновь отвернулась к окну. — Есть еще заболевшие?

— Больше нет. Но и семи тысяч умерших достаточно. Терра высадила сонную лапку в парниках. Когда получит новое сырье для лекарства, мы разбудим тех предков, кто еще спит. Я дал Авроре слово, что как только это произойдет, мы похороним ее приемного отца и всех, кто погибли в камерах гибернации на Авалоне и Гедеоне.

— А с едой что? Мы до весны дотянем?

— Гелиан начал строительство парников на центральных землях. Если все пойдет хорошо, через три месяца они соберут урожай. Кроме того, сами предки разбили парники прямо на своих комплексах. Возможно, голодать нам и вовсе не придется.

— Скажи это людям, которые ежедневно собираются под этими окнами и кричат проклятия в наш адрес.

— Но они живы, эти люди, хоть и голодны, — Август подошел к Анне и обнял ее за плечи. — Когда все уляжется, я уйду и тебе придется справляться самой. Сидя на диване, ты этому не научишься.

— Когда уйдешь? — переспросила Анна и посмотрела на него снизу-вверх. — Когда уйдешь!? — завопила она и толкнула его в грудь.

— Да, Аня. Когда я уйду.

— И куда ты собрался идти? — Анна схватила его за грудки. — Куда?!

— Туда, где не буду испытывать чувство вины каждый день, — ответил он и погладил ее руки.

Анна прижалась лбом к его груди и вдохнула родной запах.

— А куда убежать мне, чтобы не испытывать боль?

— Время лечит, Аня, — он обнял ее и погладил по спине. — Рана затянется и останется рубец. Он не будет болеть, только напоминать о том, что болело когда-то.

— Я не хочу, чтобы ты уходил… Не бросай меня… Не оставляй одну…

Август молчал и гладил ее по спине.

— Я не виню тебя за смерть Антона, — прошептала Анна. — Ты вернул мне Петю. Ты сделал для моих детей все, чтобы их спасти. Они все это понимают. Не оставляй меня одну… Я так долго ждала, что ты вернешься… Так долго ждала… Рана зажила, а рубец остался. И он твой… Это твой рубец…

— Слухи о наших с тобой отношениях ползут по поселку. Мы живем под одной крышей и спим в соседних комнатах. Люди болтают, Аня. И это нехорошо для тебя.

— Пусть болтают. Мне наплевать.

— Зато мне на это не наплевать. Я встречаюсь с твоими детьми, я смотрю в глаза собственному сыну и не хочу стать причиной того, что их мать назовут блудницей.

— Тогда… — Анна осеклась и подняла голову.

Он склонился и заглянул в ее светло-синие глаза. Медлил. Он медлил.

— Я тебя люблю, — прошептала она. — Все равно люблю тебя. Даже если никогда не предложишь… Даже если бросишь меня и уйдешь, — ее глаза наполнились слезами. — Все равно буду любить, как любила все эти годы…

— Аня, — он погладил ее по щекам, поцеловал в щеку, в висок. — И я буду любить тебя, как любил все эти годы, — губы коснулись губ. — Выйдешь за меня замуж?

— Выйду, — прошептала она, отвечая на поцелуй. — Конечно, я выйду за тебя.

Он крепко обнял ее и спрятал лицо в растрепанных волосах.

— Завтра нужно ехать на рудники. Поедешь со мной?

— Поеду, — вздохнула Анна, запуская ладони под его майку и теплый свитер.

Погладила его по спине, закрыла глаза от удовольствия, когда он поцеловал ее в шею.

— А в ванную со мной пойдешь? — он улыбнулся. — Горячую воду дали. Полежим вместе, согреемся…

Анна запустила ладони под ремень его штанов.

— Пойду. Куда захочешь, туда и пойду с тобой.

***

Месяц спустя. Северное поселение.

— Ну как? Не тошнит? — Терра подошла к сестре и похлопала ее по спине.

— Как вы на них летаете, — пожаловалась Шанталь, отнимая ладонь ото рта и спускаясь по трапу вниз.

— Ты привыкнешь, — улыбалась Терра.

— Юзеф! — Шанталь обернулась. — Проследи, чтобы мои платья были доставлены в дом Птаховых немедля!

Юзеф демонстративно отвернулся и сделал вид, что приказывали не ему.

Терра и Гелиан переглянулись. Они вообще много переглядывались в последнее время, глядя на странное поведение Шанталь и ее нового охранника, который сестре вроде бы не подчинялся и получал доход от Гелиана.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила Терра.

— Ты о чем? — насупилась Шанталь.

— Мы улетим на Восток через месяц. Юзеф, скорее всего, полетит с нами, ведь там его дом.

— А мне что до этого? Вы его приставили ко мне! Улетит этот — прилетит другой! — Шанталь махнула рукой и остановилась как вкопанная.

— В чем дело? — не поняла Терра.

— Хозяйка в стране чудес! — засмеялся Юзеф, проходя мимо них.

— Сгинь! — зашипела Шанталь, подобрала юбки платья, поправила шубу на плечах и зашагала к дороге.

Остановилась, глядя на разноцветные крыши домов и флюгера над ними, на клубы дыма, вздымающиеся над печными трубами разной кладки, на ветряные мельницы вдалеке, на прохожих в разных одеждах, на женщин в бесстыжих костюмах, кланяющихся Терре и Гелиану.

— Свадьба когда? — переспросила Шанталь у Терры.

— Через три дня, — ответила она. — Есть время побродить по поселку, посмотреть, как все здесь устроено. Я уже попросила прийти цирюльника и мастера по удалению волос с тела.

— Кого? — обернулась к ней Шанталь.

— Ты оценишь, поверь мне, — Терра отвернулась, чтобы не расхохотаться сестре в лицо.

«Уберешь золотые локоны с лобка — я к тебе месяц не притронусь!» — вспомнила она напутственные слова Юзефа перед самым вылетом и покраснела. Ну, захаживала она с ним в лес. И на пруд. И к озеру. И к стене ходили. И в туннели подземные… Да и дома пару раз ночью было. Да что там пару… Твою мать, да она же с него не слазит вот уже месяц кряду…

— О чем задумалась? — лицо Терры замаячило перед глазами.

— Здесь все женщины в таких срамных нарядах разгуливают?

Терра засмеялась.

— Да, нет же! Это отличительный наряд Главного дома…

— А трусы они носят? — прошептала Шанталь.

Терра кивнула.

— У меня такие есть.

— У тебя? — опешила Шанталь.

— Гелиану нравится, когда я их не снимаю, — подмигнула Терра.

— Избавь от подробностей!

***

Шанталь уже переоделась в ночную рубашку и расстелила постель, когда в дверь тихо постучали три раза, а затем еще три раза.

Она быстро отворила и быстро заперла за Юзефом.

— Ты что здесь делаешь? — шипела она.

— Показывай! — он начал на нее наступать.

— Что показывать?

— Показывай, что после мастера осталось!

— Ничего не осталось!

— Показывай!

Шанталь уперлась ногами в кровать.

— Все убрала!

Он наклонился вперед и Шанталь села. Юзеф покорно ждал. Терпение трещало по швам.

— Ладно, — Шанталь задрала подол рубахи и показала лобок.

Фигурная стрижка украшала ее бесстыдство, но большинство волос она все же убрала.

Юзеф присел на корточки, внимательно разглядывая ее.

— Все? Насмотрелся?

Он раздвинул ее ноги и придвинул к себе. Шанталь знала, что он будет делать и сводить колени она не собиралась.

— Моя распутница меня послушалась? — хмыкнул Юзеф и примкнул к ней губами.

— Твоя распутница вконец распустилась, — Шанталь закрыла глаза, откидываясь на кровать.

Погубит он ее. Опять на те же грабли… Даже имя на ту же букву… Но все же… Все же… Между этими мужчинами слишком большая разница. В касаниях и прикосновениях, в ласке, в нежности, в том, как гладит, как шепчет, как делает с ней все, на что фантазии хватает и всегда… всегда ждет, когда она… Господи, она сейчас кончит. Это его слово, не ее. А, плевать.

Шанталь потянула Юзефа на себя. Расстегнула его штаны, стянула вместе с бельем и опрокинула на кровать.

— Возьми меня губами, — попросил он.

Между ног от его прямолинейности забегали мурашки.

— А что получу взамен? — она томно облизала губы.

— Меня.

— А что еще? — она стала наклонятся ниже.

— У меня больше ничего нет, кроме меня самого.

— Значит, я получу все? — она улыбнулась.

— Определенно.

Он застонал. Язык на плоти, гладит, балует, губы целуют и обволакивают. Это он ее научил… Сам же и рассказал, что блудницы так делают, и некоторые мужчины только ради этого в Блудный дом и приходят. А ей как будто все ни по чем. Он захлебнется в ее страсти и потонет в ней. Определенно потонет.

Шанталь оторвалась от него, скинула с себя рубашку и села верхом. Пальцы, словно вода, потекли по груди. Пальцы — реки, пальцы — ловушки. Губы на соске, рука внизу. Почему ему так нравятся ее волосы? Почему ей нравится, когда он их гладит? Губы накрыли губы, и она впустила язык. Его поцелуи всегда глубоки, они всегда предвещают дрожь и тепло внизу живота, они всегда обещают, что вот-вот ей будет так хорошо, так невообразимо приятно… И его поцелуи всегда сдерживают данные обещания. Всегда…

Она его любит? Она что, действительно влюбилась в него? Шанталь застонала и обняла его за плечи, прижимаясь всем телом сразу. Он несколько мгновений двигался в ней, а потом… Потом как обычно, рывком выскочил.

Шанталь легла на кровать и повернулась на бок, наблюдая за тем, как он быстро бежит в ванную. Терра сказала, что через месяц он улетит. Пусть улетает. Побаловалась и хватит… Хватит играть с огнем.

Шанталь накинула на обнаженное тело одеяло и поудобней устроила голову на подушке. Кажется, он решил принять ванную в ее комнате. Да черт с ним… Воды не жалко. Юзеф вернулся голым, сел на кровать, откинул одеяло и устроился рядом, вытягиваясь во весь рост.

— Тебе койку не определили? — зевнула Шанталь.

— Спать среди дюжины храпящих мужиков вокруг… Знаешь, я уже стар для этого.

— А сколько тебе лет?

— А это имеет значение?

— Да. Имеет. Мне двадцать шесть. Я, конечно, не девица, но и до старости мне еще далеко. А у тебя седина в волосах проглядывает. Так сколько тебе лет?

— Тридцать четыре.

У Шанталь горло свело. На восемь годков ее старше… Она-то думала, что где-то на четыре-пять… Рука на ее бедре замерла. Судя по выражению ее лица, он догадался, что оказался «староват»…

— А мужу твоему сколько было? — спросил Юзеф.

— Двадцать девять, — Шанталь откинулась на подушку и уставилась в потолок. — Вот ты напомнил и сразу мерзко стало. Так много раз хотела ему сдачи дать. И как замахнусь, так сразу пол перед глазами. Он меня ногами в живот бил, пока у меня кровь не пошла… А я ничего не могла сделать… На помощь только звала, но кто зайдет в хозяйскую спальню? Никто не зашел. Никто меня не спас.

— Хочешь, научу тебя сдачи давать?

— Драться?

— Если будешь стараться и слушать меня, научу и драться.

Шанталь даже приподнялась. Одеяло сползло с ее груди. Она прикрываться не стала, зная, что Юзеф смотрит на ее грудь только тогда, когда они остаются вдвоем. И никогда, никогда не смотрит на ее грудь, когда рядом кто-то есть.

— Терра сказала, что ты уедешь через месяц.

— Может, и уеду, — ответил он.

— Как же можно научиться драться за месяц?

— Сдачи давать научиться можно, — он улыбнулся и прикоснулся пальцами к ее груди, нежно поглаживая.

— Не годиться! — она вскинула брови. — Я хочу научиться драться! Сдачи дают те, на кого нападают, а я хочу быть тем, кто может напасть.

— Я останусь, если ты попросишь, — он наклонился к ее груди и нежно поцеловал сосок.

— Я не умею просить. Я отдаю приказы.

— А ты попроси и, может быть, я останусь.

— Еще чего! — она резко натянула на грудь одеяло и отвернулась к стене.

— Как хочешь, — вздохнул Юзеф и закрыл глаза.

***

Анна вышла из дома божьего под руку с Августом, и толпа начала ликовать.

— А салюты будут? — спросила она, улыбаясь мужу.

— Конечно!

Дети стали подходить со всех сторон, обнимать их и целовать. Следом бежали внуки. Радомир и Аврора подошли. С ними были Катарина и Лавджой. Анна знала, что у родителей Авроры проблемы. Они перестали разговаривать друг с другом где-то с месяц назад, когда Аврора решила познакомить их с Галиной — приемной матерью — и ее семьей. Галина по незнанию спросила у Катарины, принято ли было у предков кольца обручальные носить и, может, Катарина свое кольцо потеряла? А Лавджой возьми да ляпни, что замуж ее никогда не звал. После того Катарина с Лавджоем разговаривать перестала. Радомир сказывал, что Аврора пыталась поговорить с ними обоими, но, кажется, обида у них друг на друга была слишком велика…

К ним с Августом подошла Шанталь. Обняла и поцеловала, как то было принято на всех землях. За спиной Шанталь возвышался Юзеф. Анна обняла его и погладила по плечам. Август тоже его обнял и похлопал по спине.

— Ты жениться собираешься? — прошептал он ему на ухо.

Юзеф нахмурился.

— И у стен есть уши, — добавил Август и снова похлопал его по спине.

— Всему свое время, — ответил Юзеф и улыбнулся.

Август взглянул на Стеллар-старшую, которая разгуливала в шубе поверх старообрядного платья с гордо поднятой головой и кивала гостям, которых видела впервые. Н-да… Характер у нее что надо. Этот характер и спас их всех. Но жить с такой женщиной… Женщиной, которую уже сломали однажды… Она кому угодно глотку перегрызет, даже тому, кого будет любить…

Еле до вечера дожили. Анна устала улыбаться, Август устал вести беседы. Салют отгремел, и гости начали расходиться. Анна и Август не поняли, что происходит, ведь дети и остальные пошли не к дому, где ночевали последние несколько дней, а куда-то в сторону ворот.

— А вы куда? — прокричал им в спину Август.

— За стену! — засмеялся Гелиан и помахал им рукой. — Рассвет встречать!

— А-а-а…

Анна улыбнулась, глядя на детей. На сыновей, на дочерей, которых привели в ее дом сыновья… Она ощутила какой-то внутренний покой, какое-то облегчение, глядя на их фигуры, спускающиеся по дороге вниз.

— А мы домой! — Август подхватил Анну на руки и понес в сторону Главного дома.

— Смотри, чтобы спину не защемило!

— Не защемит!

— Ты две недели назад пластом лежал! — напомнила о неприятном Анна.

— Не защемит!

Август лежал на животе на полу. Анна сидела на кровати и хохотала, что было сил.

— А я предупреждала!

— Лучше помолчи… Самому хочется засмеяться, но от этого больно.

Анна присела рядом с ним и начала поглаживать мышцы его спины.

— Ничего. Утром вернется Терра, и мы поставим тебя на ноги.

— Я испортил нашу первую брачную ночь.

— Побойся Бога, Август! Я так не смеялась с тех пор, как была девицей! — она согнулась над ним, заходясь от смеха.

— Рад, что смог угодить, жена, — улыбнулся Август, сдерживаясь, чтобы тоже не рассмеяться.

— У меня новости есть, — обронила Анна, перестав смеяться.

— Какие?

— Меня крови уже три месяца как оставили. Ты знаешь о том. Я все думала, что их нет, потому что в моем возрасте это уже нормально. А неделю назад пришлось свадебное платье расшить, чтобы грудь в него поместилась. Я вчера к Терре на смотр сходила. В общем, понесла я от тебя, Август.

Он перевернулся на спину, превозмогая боль.

— Ты беременна? — еле ворочая языком, спросил он.

— Да, — кивнула Анна.

— Ты беременна… — прошептал он. — Беременна! — он внезапно захохотал и обнял ее, прижимая к себе.

Целовал лоб, щеки, губы, а потом застонал от боли.

— Мне немного страшно, ведь в моем возрасте мало кто рожает, — пожаловалась она.

— Аня, — он погладил ее по щеке, — не болтай ерунды. Если суждено, родим ребенка и вырастим его. Ежели нет — я все равно буду с тобой до конца. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула она.

— Как думаешь, будет мальчик или девочка? — мечтательно спросил он.

— Будет гора пеленок и бессонные ночи, — она легла на пол рядом с ним и обняла. — И поверь, станет все равно, мальчик у нас с тобой или девочка.

Глава 25

Три месяца спустя. Восточное поселение.

Катарина вышла из дома и направилась в город. Два месяца минуло с тех пор, как она переехала сюда. Три месяца минуло с тех пор, как она видела Лавджоя в последний раз. Катарина покрепче сжала корзину в руке и ускорила шаг. Сегодня суббота — ярмарочный день. Она намеревалась купить семена, чтобы разбить огород за домом, как уже сделали все ее новоявленные соседи. Людей вокруг становилось больше. Предки и потомки смешались в одну кучу разношерстной толпы, где принадлежность к какому-нибудь сообществу можно было определить разве что по серьгам в ушах и прическе. Кто-то с ней здоровался, кому-то было на нее наплевать. Она обошла несколько лавок с семенами и заняла очередь в одну из тех, где корнеплоды продавали дешевле. Она заметила его не сразу. Он стоял в какой-то другой очереди и разговаривал с женщиной в старообрядном платье. Лавджой смеялся и кивал, а незнакомка так и липла к нему, то волосы поправляя, то игриво плечиками подергивая. Катарина отвернулась, чтобы не смотреть.

— Здравствуй, Катарина! — она даже отпрянула, не ожидав, что кто-то к ней подойдет.

Симон. И снова Симон! Рекомбинант, по совместительству ее сосед. Он жил на пять домов дальше, но считал своим долгом подойти к ней при каждом удобном и не очень случае, чтобы поболтать ни о чем и, очевидно, подкатить.

— Привет, Симон! — она улыбнулась собрату по несчастью так искренне, что аж самой тошно стало.

— Решила картофель посадить?

— Все ведут хозяйство, — она пожала плечами. — Надо же и мне когда-то начинать.

— Наши собираются новое поселение организовать. Собирают единомышленников. Приглашают не только рекомбинантов. Нашлись желающие и среди людей присоединиться. Я, наверное, соглашусь. Если начинать сначала, то лучше на собственной земле. Подумай, может, с нами захочешь пойти?

— Я подумаю, — она кивнула. — А пока попробую посадить картофель.

— Помощь нужна? Ты говори, не стесняйся! Может, водопровод я и не починю, но прибить что, вкрутить — это без проблем!

— Спасибо, Симон. Если нужна будет помощь, я позову.

— А над предложением моим подумай. Мы здесь не ко двору. Пора бы и самим начинать жизнь строить, а не на прошлое оглядываться.

— Я подумаю, Симон. Подумаю, — она закивала и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Сосед ретировался, а Катарина продвинулась в очереди. Может, и стоить уехать. Начать все заново. С Авророй и Радомиром они всегда смогут видеться, все же, на одной планете живут. Но у них своя жизнь, а у нее теперь своя.

Катарина набрала целую корзину клубней и отправилась назад, к дому. Хромота под тяжестью ноши только усилилась. Она один раз обернулась туда, где видела Лавджоя и тут же отвернулась. Там его уже не было. Вернулась домой, переоделась и с лопатой на задний двор вышла.

Аврора сказала, что дело нехитрое. Копаешь борозду, нарезаешь клубни, бросаешь, прикапываешь, поливаешь и ставишь метки, где ряды заканчиваются. Радомир даже предложил ей помочь, но Катарина вежливо отказалась. Поправив платок и надев холщовые перчатки, она принялась за работу. Спустя два ряда, она рухнула на колени, вытирая пот со лба. Тяжелый труд. Но, наверное, ей просто нужно к нему привыкнуть.

Он вышел из-за угла ее дома. Не здоровался, не спрашивал разрешения, чтобы зайти. Просто явился, как будто право имеет. Подошел, в своей широкой расшитой рубахе, взял лопату и стал копать дальше. Она так и сидела на земле, пока рядом не раскинулось еще десять борозд. Вернулся к ней, воткнул лопату в землю и осмотрелся.

— Воды принеси, пожалуйста, — попросил Лавджой. — Пить хочу.

— Да, конечно, — она встала, отряхнула со штанов землю и направилась в дом.

Вынесла кувшин и кружку. И полотенце захватила — вдруг, лицо ополоснет, так будет чем вытереться. Он нарезал картофель и бросал его в борозды.

— Вот, держи, — она протянула кружку.

Лавджой взял из рук кувшин. Пил долго. Вода из кувшина стекала по подбородку, лилась на прилипшую к телу рубаху. Лавджой остатками воды лицо ополоснул и вернул Катарине кувшин.

— Полотенце? — спросила она, протягивая ему полотенце.

— Не надо, — он отвернулся и продолжил работать.

Катарина так и осталась стоять с кувшином, кружкой и полотенцем в руках.

— Ты голоден? — опомнившись, спросила она. — Я суп утром сварила. Могу котлет нажарить. Фарш только вчера у мясника купила.

— Нажарь, — он пожал плечами. — Думаю, ты успеешь, пока я закончу.

— Хорошо, — она закивала, как кукла-марионетка, и рванула в дом.

Метнулась на кухню. Так, фарш… Фарш… Черт! Она вся в грязи.

Катарина быстро в душ направилась. Переоделась. Вернулась на кухню и повязала передник. Фарш. Фарш…

Возилась около часа. Накрыла стол. Поставила бутылку бормотухи… Мало ли. Захочет выпить. И села. Долго ждала. Пока не стемнело. А когда стемнело, убрала все со стола и с фонарем вышла на задний двор. Ровные ряды посаженного картофеля были отмечены вбитыми колышками.

Катарина вернулась в дом. Проревела полночи, пока не напилась бормотухи и не отключилась.

Утром кто-то заколотил в дверь. Катарина едва выползла из постели и накинула на плечи халат.

— Кто там?

— Я.

Она приоткрыла дверь и высунула голову.

— Зайдешь?

— Нет, я быстро, — Лавджой отвел взгляд, очевидно, чтобы не смущать ее. — На вечер планы есть?

— Нет, — прохрипела она, хотя эти вечером намеревалась перестирать постельное белье.

— Сегодня на площади после заката будут запускать фейерверки. Пойдешь со мной посмотреть?

— Да… — промямлила Катарина.

— Я зайду за тобой в четыре, — он тут же развернулся и ушел.

Катарина заперла дверь и нахмурилась. А почему в четыре, если фейерверки после заката? Она поджала губы и подошла к зеркалу. Чучело смотрело на нее и кривилось. Катарина похлопала себя по щекам и направилась в душ.

В половину четвертого она стояла у двери и ждала, когда он постучит. Ровно в четыре он подошел и постучал. Катарина тут же открыла и вышла на улицу. Лавджой протянул ей букет малиновых неизвестных цветов, перевязанный белой ленточкой.

— Это тебе.

— Спасибо! — она прижала букет к груди и улыбнулась.

Понюхала цветы — они ничем не пахли — и обернулась к двери.

— Я в воду их поставлю, и мы пойдем.

— Конечно, — Лавджой тут же отвернулся.

Катарина вернулась в дом, воткнула букет в кувшин с водой и быстро направилась обратно.

— Все, можем идти, — заперла дверь на замок и ключи бросила в сумку, которую носила через плечо.

Шли черт знает куда. Сначала к площади, потом свернули к скверу, потом на улицу с разными харчевнями и лавками.

— Спасибо, что помог мне с картофелем, — наконец, выдавила из себя Катарина.

— Пожалуйста, — он продолжал идти рядом с ней, даже не пытаясь взять ее за руку или просто предложить ей опереться о его руку.

Словно чужие. Словно не были знакомы никогда.

— Где ты сейчас живешь? — спросила она.

— Комнату снимаю у женщины одной.

— Той, с которой ты на ярмарке разговаривал? — выдала Катарина и тут же умолкла.

— Это ее дочь. Заботливая мамаша, очевидно, считает, что я могу составить неплохую партию для ее кровиночки.

— Она симпатичная, — пожала плечами Катарина.

Лавджой резко остановился и вперил разъяренный взгляд в Катарину.

— Ты с ним спишь?

Она поморщилась.

— С кем?

— С рекомбинантом, который возле тебя постоянно околачивается. Сосед твой через пять домов.

— Нет, — покачала головой Катарина. — А что, похоже, что я с ним сплю?

— Не знаю. Он тебя в новое поселение зовет переехать, а не меня. Значит, рассчитывает на что-то.

— Ревнуешь? — тихо спросила Катарина.

— Да, ревную. Так спала с ним или нет?

— Нет, — она покачала головой.

Лавджой кивнул и пошел дальше.

Катарина поспешила его нагнать.

— А ты? — спросила она.

— Что я?

— Спал с кем-нибудь?

— Конечно.

Катарина поняла, что больше не может идти. Екнуло внутри и болью разлилось. Она остановилась. Отвернулась. И побрела назад. Зря признался… Лучше бы соврал… Она не простит… Хоть и сама его бросила. Но все равно не просит. И плевать, правильно это или нет. Жила без него, проживет и дальше. Огурцы посадит. И картофель вырастит. Все сама. Сама.

Он возник перед ней из ниоткуда. Она обогнула его и ускорила шаг. Он снова возник на пути. Она хотела его обогнуть, но он схватил ее за плечи и заставил стоять перед ним ровно.

— Не спал я здесь ни с кем! — произнес он. — Вообще после гибернации ни с кем не спал, даже с тобой!

Она отвернулась. В глазах застыли слезы.

— Не верю.

— Клянусь!

— Зачем тогда так ответил? — она взглянула на него. — Чтобы на реакцию мою посмотреть?

— Чтобы увидеть, как ты ревнуешь.

— Увидел? — по ее щекам покатились слезы. — Мало мне боли, правда? Давай… Добивай… — она отбросила его руки и захромала назад, к дому.

Открыла дверь, кинула сумку на пол, разулась и начала реветь. Он вошел следом. Дверь запер. Разулся. Подошел и обнял ее.

— Ты прости меня. Мне тоже больно. Хотел увидеть, станешь ли ты ревновать? Может, тебе наплевать? Может, это я ошибся, и ты все это время только выживала, а не любила…

— Да как ты смеешь! — она оттолкнула его. — Как у тебя язык поворачивается такое говорить! Думаешь, мне было легко правду принять? Думаешь, мне все равно, с кем ты трахался, пока я дома тебя ждала? Я любила тебя! И радовалась этому, потому что как никогда чувствовала себя живым человеком, а не машиной! И все рухнуло в один день! Ничего не осталось. И внутри пусто. Будто вновь в машину превратилась. Я знаю, что виновата. Знаю, что не должна была так себя вести. Прости за это. За все, что я тебе наговорила. Но, Лавджой… Прошлого мне не вернуть и ничего не исправить. Все… — она развела руками. — Все.

— Выходи за меня, — произнес он, вставая перед ней на колени. — Я же очень сильно тебя люблю, — он обнял ее за талию и прижался лбом к ее животу. — Без тебя как в аду… Делаю что-то, потому что должен… А внутри пусто, смысла никакого нет. Я иногда прихожу тайком на тебя посмотреть. Как ты спишь. Как кошмары тебе снятся. И больно, потому что разбудить не могу, но все равно прихожу и смотрю… Иногда днем за тобой наблюдаю. Появишься в окне и кажется, что сейчас взглянешь на меня и улыбнешься, зазывая домой. Но ты ничего не замечаешь и в окно вообще не смотришь. А я все равно, как будто рядом с тобой… Как будто ты рядом со мной… И я снова живой… Я живой… Выходи за меня, Катарина. Посадим огурцы и помидоры. Зелень всякую… Я дом отремонтирую. Деньги есть… Я свою школу открыл. Обучаю всех, кто приходит, драться и оружием пользоваться. Пока учеников немного, но заработок неплохой. Дочь наша жива и здорова. Это же хорошо! Да и мы с тобой не старые… И дети у нас еще могут быть. Сами вырастим их, воспитаем. Я же люблю тебя, Катарина! А ты на улице делаешь вид, то не замечаешь меня…

— Потому что сама все разрушила, — прошептала она.

— Так, собери все заново… Ты же инженер… Ты можешь что-нибудь придумать.

Она запустила пальцы в его волосы и стала поглаживать затылок. Лавджой закрыл глаза. Так и стоял на коленях, пока руки не сползли с талии на бедра, затем не забрались под ее подол. Стянул с нее белье, задрал платье и начал целовать. Катарина головой в стену уперлась и ногу ему на плечо забросила. Только губы. Только язык. Только его дыхание. Ладони на обнаженных ягодицах. Застонала. Поплыла. И пальцы его уже на животе. И платье с себя она уже стянула. И ладони на груди, и поцелуи соски обжигают. Ее третий натуральный лучше шестого синтетического. Язык на шее, облизывает. Пальцы на щеках замерли. Губы оказались напротив губ. Хочет их поцеловать. Он сам поцеловал ее. Медленно, тягуче. Как она всегда любила. Ладони снова на бедрах. И, черт возьми, двенадцать баллов из десяти. Катарина спустила его штаны. Он приподнял ее за ягодицы и вошел.

Стена за спиной прохладная. Она терлась о нее, терлась грудью о его рубаху. Закусывала его губы, стонала, пряча голову у него на шее. Ее оборотень. Любовник, о котором она так долго мечтала. Мужчина, которого она любила. Отец ее ребенка.

— Я люблю тебя, — шептала она. — Люблю тебя…

А он целовал ее в ответ. Фейерверк внутри. Не нужно идти на площадь после заката. Не нужно вообще никуда выходить из дома. Они посадят огурцы и помидоры, наверное. И еще немного зелени. Завтра. Или послезавтра. Или на следующей неделе, когда вылезут из постели и сходят в дом Божий, чтобы зарегистрировать брак Катарины Илес и Лавджоя…

— А какая у тебя фамилия? — Катарина открыла глаза и уставилась на него, явно озадаченного подобным вопросом в этом положении.

Ведь он все еще был в ней, несмотря на то, что кончили вместе всего несколько мгновений назад. И держать ее вовсе не тяжело, и так приятно, если честно, но все же…

— Хороший вопрос, — он кивнул. — Особенно если ты ответишь «да» на мое предложение, он крайне важен, ведь согласно местным традициям тебе придется взять фамилию мужа, то есть мою, если я все правильно предполагаю, и ты ответишь мне «да».

— Ну так что с фамилией? — сдерживая смех, спросила Катарина.

— Если она тебе не понравится, ты ответишь мне «нет»?

— Определенно. Никакого согласия, пока фамилия меня не устроит.

— Ты еще поерзай немного, тогда я буду думать еще медленнее.

— Я подожду, — она намеренно напрягла мышцы и начала двигаться. — Время еще есть.

— Много? — он вопросительно приподнял бровь.

— Не расслабляйся. Будешь стоять здесь, пока не придумаешь фамилию.

— Так, значит, — он плотоядно улыбнулся и начал двигаться вместе с ней.

— Да, — выдохнула она, — именно так.

— Может, все же переместимся в спальню? — он укусил ее за ухо. — Там я быстрее что-нибудь придумаю.

— Нет.

— Ладно, — он поцеловал ее в шею, поводил носом за ушком, как ей всегда нравилось.

— Стил, — прошептала она. — Хорошая фамилия.

— «Стальной Лавджой»? Ты издеваешься?!

Утром в восточном поселении в доме Божьем зарегистрировали брак Лавджоя Стила и Катарины Илес. Жених и невеста произнесли брачные клятвы, обменялись медными кольцами, которые прикупили по дороге, и без сопровождения родных и близких вышли на улицу.

— Что теперь? — спросил новоявленный муж.

— У тебя занятий в твоей школе сегодня нет?

— Вечером будут. Еще вещи к тебе нужно перевезти.

— К нам. В наш дом, — добавила она.

— В наш дом, — кивнул он.

— А я белье собиралась постирать.

— Помощь нужна?

Катарина искоса взглянула на Лавджоя.

— Генератор, стиральная машина, комплектующие к ней, инструмент из сборки типа 2139, лучше категории «А», там более удобный разводной ключ. Ты сможешь подключить ее к водопроводу и канализации?

— Придется базы обновить, — пожал плечами Лавджой.

— Нет-нет… У Гелиана наверняка есть книги какие-нибудь. Или сами разберемся.

— Хорошо. Мне сейчас за оборудованием отправляться или можно поесть сначала?

— Конечно поешь. Котлеты еще остались. Могу блинов напечь.

— Блины — это хорошо, — он кивнул.

Где-то через час лежа в постели они решили, что блины Катарина приготовит завтра утром, после чего Лавджой отправится на корабль Птаховых, чтобы спереть оттуда стиральную машину со всеми необходимыми комплектующими…

***

Два месяца спустя. Восточное поселение.

«Аврора-дура!» «Аврора-дура!» Она прижала тетради к груди и выдохнула. Это не старая школа. Это другая школа и другие люди в ней.

Аврора открыла дверь в класс, осмотрелась и заняла свободное место за столом в первом ряду. Положила тетрадь, достала из сумки перо, чернильницу и перчатки. Остальные в классе умолкли, но ненадолго.

— Эта та, что на Авалон за элементами питания одна пошла?

— Тш-ш-ш! Ее родители выжили, и она с ними почти одного возраста!

— Да ты что? Офигеть!

Аврора развернулась в пол-оборота и уставилась на одноклассников.

— Моя мать старше меня на семь лет, а отец на одиннадцать. Я отправилась на Авалон в одиночку, чтобы достать элементы питания для генераторов климакола и спасти восточное поселение от вымирания. У меня врожденный иммунитет к диссеминированному некрозу, который достался мне от моего отца-оборотня. Я замужем за Радомиром Птаховым, к которому все вы регулярно ходите лечиться. Он двоюродный брат Гелиана Птахова, который руководит этим поселением. Его жена, которую все знают под именем Терра Стеллар, моя ближайшая подруга. Она спасла жизнь моей матери-рекомбинанту, когда та села в кресло смертника, чтобы запустить терраформирование на Тенове. Да-да, это та самая Терра Стеллар, которая нашла лекарство от диссеминированного некроза и спасла все ваши задницы. А вообще, меня зовут Аврора Птахова, и я вхожу в группу астрофизиков, занимающихся изучением этой галактики. Еще вопросы есть?

Перекошенные лица стали ей ответом.

— А здесь что ты делаешь? — спросила ее девушка, сидящая за соседним столом.

— У меня дислексия, как и у всех вас.

Кто-то на задних рядах рассмеялся.

— Так тебе повезло! У нас еще и дисграфия! — все стали хохотать.

— Ну должно же мне было хоть в чем-то повезти, — рассмеялась она.

В класс вошла женщина в белом костюме. Поставила на стол голографический проектор и окинула взглядом аудиторию.

— Меня зовут Рейза Гамильтон, — представилась женщина. — Я специализируюсь на лечении постгибернационных синдромов и реабилитации лиц, страдающих ими. С сегодняшнего дня я буду вести занятия в вашем классе. Итак, вы уже определили, кто из вас будет старостой?

— Она! — все дружно указали на Аврору.

Аврора начала оборачиваться по сторонам и подняла руки вверх.

— Нет-нет… Я не буду старостой…

Рейза подошла к Авроре и указала пальцем на ее тетрадь.

— Запишите имена всех в этой группе и их позывные в сети. Один список оставьте у себя, другой отдадите мне после занятий.

Аврора обреченно склонила голову.

— Итак, — Рейза включила проектор, — начнем с определения базовых навыков чтения.

Появился текст на языке предков.

— Как вас зовут? — спросила Рейза, наклоняясь к Авроре.

— Аврора…

Рейза нахмурилась.

— Аврора Реброва?

— Птахова, — поправила она.

— Та самая, что отправилась в одиночку на Авалон?

Аврора закрыла глаза и выдохнула. Радомира, который записал ее в эту школу обучения предков, она убьет дома вечером.

***

— Ну, как первый день в школе? — он вышел в гостиную с кухонным полотенцем в руках.

Аврора швырнула сумку на диван и начала раздеваться.

Радомир нахмурился.

— Все хорошо?

— Раздевайся, — буркнула Аврора.

— Что?

— Раздевайся! — она сняла с себя юбку и блузку, которые ей пошила мама-Галина, и аккуратно положила их на диван, оставшись в нижнем белье.

Радомир вытер руки, отбросил полотенце в сторону и начал раздеваться. Когда остался голым, Аврора указала пальцем на их спальню.

— Садись на кровать.

— А ты так и останешься в белье? — спросил он, послушно проходя в спальню и устраивать на кровати.

— Я сказала сесть, а не лечь.

Радомир присел и с опаской взглянул на жену.

— Милая, у тебя хорошо?

— У меня все прекрасно! — она хохотнула и остановилась перед ним, сбрасывая с себя бюстгальтер.

Радомир потянулся, чтобы снять с нее и трусики, но Аврора ловко перехватила его руку.

— Что-то мне все это уже не нравится, — он натянуто улыбнулся.

Аврора сняла с себя трусики и метнула их в стену.

— Ты сейчас покрутишься передо мной, а потом уйдешь? — спросил он. — В этом состоит твой коварный план? Милая, я уже возбудился. Если ты уйдешь, я тебя догоню.

— Да неужели, — она встала перед ним на колени и криво улыбнулась. — Это был дерьмовый день, Радомир. В этой школе нас всех заставляли петь и хлопать в ладоши, отбивая ритм при чтении детских сказок. А потом мы заучивали слоги наизусть и перешли к правилам орфографии языка предков. К тому же меня назначили старостой в классе, где только три человека младше меня. И женщин по имени Аврора, кажется, на Тенове больше нет. Поэтому все и каждый, услышав мое имя, автоматически задают вопросы о моей славной и героической жизни! Так что первый день в школе прошел настолько дерьмово, насколько это вообще было возможно. И теперь ты за это ответишь.

— Я? — Радомир поднял руки вверх. — Милая, я ни в чем не виноват!

— Лучше замолчи, — она наклонилась и распахнула губы.

У Радомира дар речи пропал. Он медленно опустил руки и уперся ими в кровать.

— Господи, Аврора…

Она не ответила, продолжая ублажать его. Он знал, что блудницы и некоторые женщины в поселке и так умеют, но помыслить о том, что его Аврора может с ним это сделать… Глаза сами собой закрылись.

— Кто тебе это показал? — прошептал он.

Аврора оторвалась от него и пожала плечами.

— В блудном доме чего только не увидишь!

— Но, ты же никогда прежде ничего такого не делала? Так ведь?

Аврора изогнула губы в полуулыбке.

— А тебе такое когда-нибудь делали?

— Нет, — честно ответил он.

— И я никогда не делала, — она облизала губы и вновь склонилась к нему.

Несколько минут и Радомир стал под ней извиваться.

— Не нравится? — она оторвалась и вопрошающе уставилась на него.

— Завтра ты снова пойдешь в эту школу? — спросил он.

— Да, занятия пять дней в неделю по вечерам.

— Надеюсь, завтра у тебя будет такой же дерьмовый день, как и сегодня! — захохотал он, подхватывая ее и прокидывая на кровать.

— Дурак, — обиженно прошептала Аврора.

— Придурок, милая, влюбленный в тебя, — он развел ее ноги и нашел клитор.

— О-о-о…

— Моя девочка не на шутку возбудилась? — улыбнулся он и подул на нее.

— О-о-ой!

Радомир припал к ее груди и тут же вошел, наполняя до отказа. Аврора застонала.

— Я люблю тебя, девочка моя, — прошептал он ей губы. — Знаешь, как сильно я тебя люблю?

Она обвила его руками и приникла всем телом, двигаясь навстречу.

— Нет…

— Врунишка, — он раскрыл ее губы и окунул в ее рот язык.

Нежно, плавно двигаясь в ней, он целовал ее, не позволяя ничего ответить, кроме того, чтобы стонать. Она начала сокращаться и Радомир излился.

— Да… — прошептала Аврора.

— Что «да»? — спросил он, перекатываясь на спину и утаскивая ее на себя.

— Я врунишка, — она прижалась ухом к его груди и закрыла глаза.

Он погладил ее по отросшим волосам и улыбнулся.

— Теперь, глядя на твои губы, я буду думать о всяких непристойностях, которые ты со мной можешь сделать.

— В этом и был мой коварный план, — пробурчала она и улыбнулась в ответ.

— Сколько уже задержка? — внезапно спросил он.

Аврора молчала.

— Милая, сколько уже задержка?

— Ты же считаешь мои дни, вот сам и скажи, — промямлила она.

— Три недели.

— Ну вот и сказал.

— К Терре пойдешь на осмотр?

— Нет.

— К предкам?

— Нет.

— К кому тогда?

— К тебе, — она уложила руки ему на грудь и уперла в них подбородок. — Ты посмотришь меня аккуратно и нежно, как ни посмотрит никто другой.

Радомир улыбнулся в ответ.

— Спасибо, — прошептал он, закрывая глаза и выдыхая.

— Не за что, — она поцеловала его грудь и вновь опустила на нее голову.

***

Месяц спустя. Центральное поселение.

Шанталь отрабатывала удары ногой. Носить штаны и рубаху она научилась зимой. Бегать в свитере по утрам — весной. Уклоняться от ударов и бить в ответ правой рукой — в начале лета. И вот теперь настал черед тренировать ноги.

Мешок, набитый соломой, то и дело отклонялся в стороны. Юзеф придерживал его руками, когда Шанталь с особой ненавистью колотила по нему ногой.

— Держи равновесие! — напоминал Юзеф. — Сила удара от плеч к тазу, от таза в ногу! Плечи! Включай плечи!

Дверь в сарай распахнулась и в ней показался один из служащих.

— Госпожа, к вам снова гость пришел.

— Кто? — Шанталь стерла с лица пот полотенцем.

— Господин Кихао!

— Скажи ему, что я скоро приду.

Служащий удалился, а Юзеф посильнее сжал в руках мешок с сеном. Этот Кихао как заноса в заднице… Тягается к ней вот уже три месяца кряду, все проекты свои по строительству электростанции предлагает. Как ни припрется, то обязательно подарки привезет. То шоколад — черт знает, как они фигню эту делают, — то цветы диковинные, которые ночью светятся, то проектор с фильмами предков, где люди как актеры в театре играют, только так смотрится, будто настоящее все. Эти фильмы они с ней часами напролет смотреть могли. Однажды даже два дня из дома не высовывались. А она все Кихао! Кихато то… Кихао се… Достало слушать.

— Ты иди, делами займись, — она перекинула полотенце через плечо и побежала в дом.

Какими делами ему заняться? Он ведь только ее делами и занят. То спор реши, то вора найди, то инженера приведи, то строителей найди. Канализация и водопровод в поселении заработают уже осенью. А ему за это время она и слова в благодарность не сказала. Воспринимает все, как должное. Она ведь даже не платит ему! Он ведь перебивается, как может! Иногда в харчевне мужиков помогает пьяных приструнить. Иногда блудниц в доме Блудном ночью охраняет. Иногда детей чужих за стеной ищет. Она даже не думает о том, что он еду себе отдельно покупает. Никогда за одним столом с ней не ест. Юзеф взглянул на свои поношенные ботинки и подумал о том, что так жалко он выглядел только в двенадцать лет, когда пошел на рудники работать.

Он закрыл сарай и отправился в дом. Шанталь застал в ее комнате. Она успела помыться и разодеться в новое платье. Надушилась духами, которые ей подарила Терра, и с укоризной на Юзефа взглянула.

— Тебе что, заняться нечем?

Он долго на нее смотрел, а затем вышел и пошел к себе. Закрыл дверь на засов. Сначала просто на кровати повалялся, затем стал по комнате шаги мерить. Потом не выдержал и пошел к большому залу, в котором Шанталь обычно важных гостей принимала. Подал знак охраннику, стоящему у двери, чтобы тот скрылся, и мужик ушел. Из зала доносился хохот. Шанталь веселилась.

— Как интересно! Прямо целый день можно в это играть!

Юзеф нахмурился.

— Батареи надолго не хватает, — звучал голос Кихао. — Но я принес аккумулятор, с помощью которого вы сможете подзаряжать.

Шанталь снова засмеялась.

— Я проиграла!

— Я рад, что подарок вам нравится.

— Еще бы! Это так увлекательно! Спасибо, Кихао!

— Сегодня я пришел по другому делу.

— По какому? — Шанталь явно была удивлена.

— Вы знаете, я долго собирался с духом, чтобы пригласить вас…

— Куда?

— На свидание.

Дверь распахнулась и в ней застыл Юзеф. Он смотрел на Шанталь, слишком близко сидящую к Кихао, на устройство в ее руке, по которому она водила пальцем.

— Что-то случилось? — Шанталь вопросительно уставилась на Юзефа. — Почему не постучали?

— Нужно с вами поговорить, — ответил Юзеф.

— Это срочно?

— Наверное, да…

— Наверное? Я беседую с господином Кихао и просила меня не беспокоить без надобности! — повысила тон Шанталь. — Так определись, пожалуйста, срочное у тебя дело или ты зря побеспокоил меня!

Он стоял как школьник перед учительницей и не знал, что ответить. Она смотрела на него гневно и снисходительно одновременно, и только сейчас он понял, что сколько бы ни был рядом, он навсегда останется для нее только охранником, стерегущим хозяйский драгоценный зад. И этот Кихао, или любой другой мужик, который явится в ее дом с визитом, всегда будет встречен ею с уважением, которого она не испытывает к нему. Взгляд Юзефа устремился в пол, на собственные изношенные ботинки. У него даже нет денег купить себе новые. Ради этого он все еще здесь? Ради такого отношения и такой жизни?

— Чего ты молчишь?! Если дел срочных нет, выйди и закрой дверь! — она махнула рукой и скривилась, как кривилась при виде попрошаек у дома Божьего.

Юзеф взглянул на нее. Взглянул на нее в последний раз. Красивая… Какая же она все-таки красивая…

— Да, моя госпожа, — ответил он и вышел, заперев дверь за собой.

***

Шанталь сидела, как вкопанная. Кихао что-то говорил ей, но она не разбирала слов. Юзеф… Он никогда не называл ее «госпожой». Ни разу. Ни единого раза до сего дня. Что-то дрогнуло внутри, надорвалось. Что-то сдавило горло и стало трудно дышать. Шанталь сглотнула и потянулась к стакану с водой.

— С вами все в порядке? — спросил Кихао. — Мне кажется, вы меня не слышите.

Шанталь пригубила воды и положила на стол очередную игрушку, которую ей принесли.

— Извините, я все же должна проверить, что там происходит, — она встала из-за стола.

Кихао неосмотрительно схватил ее за руку.

— Шанталь! С вами все хорошо?

Она инстинктивно выкрутила чужое запястье.

— А-а-а! — завопил Кихао.

Шанталь отпустила его.

— Не смейте ко мне прикасаться, — прошипела она. — Никогда!

— Извините! — Кихао прижал руку к груди и стал ее потирать.

Такого омерзения от чужого прикосновения Шанталь давно не испытывала. Захотелось пойти и помыться.

— Я должна идти. Вас проводят мои служащие.

Она рванула к дверям. В проходном зале пусто. На выходе — охранник.

— Где Юзеф? — спросила Шанталь.

— Не знаю. Встретил его у дома, он направил меня сюда.

— Куда он пошел?

— Я не видел, госпожа!

Шанталь рванула в дом с другого входа. Пробежала по коридору до его комнаты. Распахнула дверь. Пусто. Никого нет. Но вещи его на месте. Несколько рубах и чистые штаны на стуле.

— Юзеф! — закричала она.

Никто не ответил.

— Юзеф!!! — Шанталь рванула в свою комнату.

Может, он там? Ждет ее, чтобы устроить выволочку? Пусть бы устроил! Пусть бы накричал на нее! Пускай, лишь бы был там…

Дверь распахнулась. В комнате пусто.

— Юзеф!!! — голосила Шанталь во все горло.

Может, он в сарае? Тренируется? Она бросилась на улицу.

— Юзеф! Юзеф!!!

В сарае тоже никого. Шанталь выбежала на улицу и начала оглядываться по сторонам, прижимая ладони к губам и сдерживаясь, чтобы не заплакать. Он ушел. Он попрощался с ней и ушел. И ничего не взял с собой. Как пришел ни с чем, так ни с чем и ушел… Упасть бы на колени и заплакать. Она не отпустит его! Не отпустит!

— Юзеф!!! — закричала она и заревела.

— Госпожа, — помощница остановилась рядом. — Я видела его. Он шел по дороге и свернул на развилке в сторону ворот.

Шанталь подобрала юбки и понеслась вдогонку. Она научилась быстро бегать еще весной. Уклоняться от случайных прохожих — в начале лета.

— Юзеф!!! — во все горло кричала Шанталь.

Люди расступались. Люди кланялись и провожали старшую дочь рода Стелларов недоуменными взглядами.

Она заметила его вдалеке. Он действительно шел к воротам. Он на самом деле уходил от нее.

— Юзеф!!!

Он не остановился на крик. Она знала, что он слышит, но все равно не остановился. Шанталь задрала юбки проклятого нового платья чуть ли не до пояса и оголила подштанники. Ее не волновало, что подумают о ней другие. Юбки мешали быстро бежать. Юбки мешали нагонять Юзефа.

Она едва не сбила его с ног. Он остановился только тогда, когда она схватила его за плечи и встала на его пути.

— Юзеф… — прошептала Шанталь, задыхаясь.

— Вы что-то хотели, госпожа? — абсолютно спокойно, так ровно и холодно поинтересовался он.

— Я не госпожа, — она замотала головой. — Я не твоя госпожа. Я Шанталь.

— Извините, госпожа, но я должен идти.

— Я тебе не госпожа! — Шанталь уперлась локтями в его грудь, пытаясь остановить. — Я твоя Шанталь!

— Люди, смотрят, госпожа. Извините, но я должен идти.

Шанталь рухнула на колени и вцепилась мертвой хваткой в его ноги.

— Прости меня! — заходясь слезами, просипела она. — Прости меня!!!

Юзеф смотрел на нее сверху-вниз и боль в груди расползалась по сторонам.

— Я тебя люблю! — сипела она сквозь рыдания. — Я же тебя люблю! Пожалуйста, не уходи… Пожалуйста! Юзеф! Прошу тебя!

Он сам опустился на колени и обнял ее. Шанталь обвила его руками и повисла на шее, продолжая рыдать.

— Я тебя люблю… Не уходи… Пожалуйста… Женись на мне… Я за тебя выйду и все тебе отдам… Только не уходи… Пожалуйста…

— Не уйду, — он стал поглаживать ее по спине, чтобы успокоить. — Никуда я от тебя не уйду.

Он поднял ее с земли. Она продолжала висеть на нем, словно на дереве.

— Значит, любишь меня? — прошептал он, пряча лицо в ее растрепанных волосах.

— Люблю.

— И замуж за меня выйдешь?

— Выйду.

— Почему раньше не сказала?

— Потому что дура, — продолжала реветь она.

— И я тебя люблю.

— Я знаю.

— Знаешь?

— Знаю.

— Пойдем домой, Шанталь.

— Пойдем, — она ухватилась за его руку и только тогда оба огляделись по сторонам.

Казалось, вокруг собрался весь поселок. Люди тихо окружили их и завороженно наблюдали со стороны. Женщины одобрительно кивали головой, мужчины ехидно улыбались. И тут до Шанталь дошло. Они ведь все о ней знают. С кем ночи коротает, с кем дни напролет проводит. В ее доме слишком много глаз и ушей, а ее загул длился так долго…

— Пойдем, — Юзеф погладил ее по спине и мягко подтолкнул вперед.

Люди расступились. Выдать такое представление посреди бела дня на улице могла только ярая поборница этикета и правил приличий, старшая дочь рода Стеллар, которая на деле ничем не отличилась от других женщин, живущих рядом с ней. Разве что фамилия у нее была более знатная и ответственности на плечах было больше, чем у любого из мужиков, живущих здесь.

***

Месяц спустя. Центральное поселение.

Под деревом в саду сидели двое. Они держались за руки и разглядывали звезды над головой.

— А ты знаешь, почему луна, на которую мы смотрим, синяя, а не белая, как написано в книгах предков? — спросила она.

— Потом что она на самом деле синяя, а не белая, — засмеялся Гелиан, наклонился и поцеловал жену в губы.

Поцеловал так, как хотел, так, как не мог поцеловать четыре года назад, сидя на этом же месте. Одна рука поползла по ее спине, другая по объемному животу. Его толкнули в ладонь маленькой ножкой, и Терра засмеялась.

— Сегодня опять буянит.

— Пусть буянит, — губы Гелиана поползли вдоль шеи жены.

Кажется, в доме, где продолжались гуляния, кто-то завел песню.

— Ты мне подарок принес? — спросила Терра, закрывая глаза от накатившей неги.

— Подарок? — усмехнулся Гелиан, расстегивая молнию на ее платье.

— Какую-нибудь книгу, — ее пальцы заплутали в его волосах. — Желательно с картинками. И чтобы была завернута в бумагу.

Рука Гелиана поползла под подол платья.

— Ты хочешь получить подарок сейчас или, может, подождешь еще немного? — пробурчал он, целуя грудь и стягивая в живота платье вместе с нательной рубахой.

— Ну, может и подожду. Такая занимательная беседа… Не хочется ее прерывать…

— Горько!!! — раздался ор из дома. — Горько!!!

— Бедный Юзеф, — вздохнула Терра, устраиваясь поудобнее на траве.

— Бедный Юзеф! — подтвердил Гелиан и замер, нащупав на Терре его любимые трусы.

— Ты их надела, — усмехнулся он, нависая над ней.

— Ну, я же знала, куда ты меня поведешь, когда все напьются, — засмеялась она.

Гелиан скрутил полоску трусов в маленький жгут и начал поглаживать Терру пальцами. Жгут оказался на клиторе, и Терра медленно выдохнула. Палец скользнул внутрь, жгут впился с новой силой и Гелиан стал водить по нему ладонью.

— Так меня надолго не хватит, — прошептала Терра.

— Да меня, в принципе тоже, — ответил ей Гелиан.

Она тут же вцепилась в его штаны и расстегнула ремень. Пьяные песни вновь зазвучали из дома. Терра все не могла расстегнуть молнию. Гелиану пришлось ей помогать. Он развернул жену спиной к себе. Погладил грудь, соски, живот. Поцеловал шею, плечи, спину, ягодицы. Пробежал пальцами по лобку, погладил складки и одновременно вошел в нее. Она охнула.

— Не больно? — забеспокоился он.

— Нет. Хорошо.

Он прижался губами к ее шее и увеличил темп. Он хотел заняться с ней любовью именно здесь, в этом месте. Хотел наверстать упущенное годы назад. Хотел сказать, что влюбился в нее, когда ему было двадцать один, а ей семнадцать. И не испытывал он в жизни чувства более радостного и одновременно мучительного, чем любовь к ней. Он бы хотел сказать ей все это сейчас, но вместо слов из горла вырывались только тихие стоны. Девушка с глазами цвета фиалок, взирающая на мир вопрошающе… И он, Гелиан Птахов, который все отдаст за нее… Мышцы Терры сократились, и она выгнула шею, хватая воздух ртом. Он зажмурился и медленно выдохнул, изливаясь внутри.

— Я люблю тебя, Терра Стеллар, — прошептал он, прижимая ее к себе.

— И я тебя люблю, Гелиан Птахов, — улыбнулась она.

Валялись на траве почти до рассвета. Пьяные гости давно разошлись по домам и вокруг все стихло.

— А подарок? — опомнилась Терра. — Где мой подарок в бумажной обертке?!

— Где-то здесь, — Гелиан присел, взял сумку и достал книгу.

— Не может быть! — Терра ухватилась за книгу, которую он завернул точно так же, как и проклятые «Венерические болезни».

— Что за книга? — она прижала ее к груди.

— Открой и посмотри, — улыбался Гелиан.

Она разорвала бумагу и уставилась на обложку. Название было написано на одном из древних языков предков.

— «Камасутра»?! — воскликнула Терра и начала посмеиваться. — Ты подарил мне «Камасутру»?! — начала хохотать она.

— Ну, это лучше, чем «Венерические болезни. Издание второе. Исправленное и дополненное», — захохотал он в ответ.

Эпилог

Выдержки из данных переписи населения Теновы.

Восточное поселение.

Терра Птахова — Стеллар и Гелиан Птахов. Двое детей: Илай Птахов и Алиса Птахова.

Катарина Илес — Стил и Лавджой Стил. Трое детей: Аврора Реброва — Птахова, Джейн Стил и Роберт Стил.

Аврора Реброва — Птахова и Радомир Птахов. Трое детей. Вероника Птахова, Анатолий Птахов и Катерина Птахова.

Центральное поселение.

Шанталь Стеллар и Юзеф Тихомиров — Стеллар. Трое детей. Константин Стеллар, Майя Стеллар и Александр Стеллар.

Северное поселение.

Анна Полохонская — Реброва и Август Ребров. Четверо детей: Василий Птахов, Петр Птахов, Гелиан Птахов и Татьяна Реброва.

Конец II части «Война племен». Конец дилогии.

Content

Рэй Даниэль Зеа Война племен

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог