Артефактор. Книга 2. Око василиска

Глава 1

Обратите внимание, это вторая книга цикла «Артефактор».

Первая тут: https://author.today/work/352056

Граф Воронцов, при всей своей загадочности, прекрасный вечер деловыми разговорами обременять не стал. Мы договорились о встрече на следующий день и вернулись в дом.

Ну что же — у меня есть новый заказ, отлично!

Пусть и таинственный, но вряд ли сенатор втянет меня во что-то незаконное. Хотя, почему бы и нет. Лишь бы задача была интересной.

— Молодежь, вы бы пошли погулять, чего дома сидеть? — едва я успел зайти в столовую, сказал дед. — Мы-то, старики, лучше в тишине и уюте побудем. А вам чего с нами скучать? Тем более праздник в городе.

Головин пожал плечами, но я видел, как у него загорелись глаза. Действительно, почему бы и не погулять теплой летней ночью? А чтобы избежать ненужных встреч, можно снова надеть маску.

— И то верно, — поддержал патриарха Воронцов. — Возьмите мой катер, он как раз неподалеку, у Мытнинской набережной стоит. А я сейчас капитану сообщу.

От такого предложения грех было отказываться. Головин просиял и я решился, соглашаясь.

— Прохор! — крикнул дед и, когда слуга появился, велел: — Собери корзину с провизией и напитками. Мальчики на водную прогулку отправятся.

— Сей момент, ваше сиятельство! — откликнулся старик и отправился на кухню.

Нагруженные едой и несколькими бутылками игристого, мы прогулялись до набережной.

Улицы Петербургского острова, в это время обычно тихие, сейчас были наполнены людьми. Отовсюду звучал смех и поздравления друг другу и любимому городу.

И мне казалось, что город отвечал им, обволакивая особенным теплом и поднимая настроение. У городов ведь своя магия, неподвластная понятию человека.

Пристань покачивалась на воде — там были пришвартованы всего с десяток небольших катеров.

Справа сиял огнями фрегат «Летучий Голландец», на борту которого тоже устроили ресторан. Слева врезался в воду песчаный берег Заячьего острова — за кронами деревьев виднелся золотой шпиль Петропавловской крепости.

А перед нами темнел простор Невы, с императорским дворцом на той стороне и горящими огнями Ростральных колонн на Васильевском острове.

Капитан поджидал нас у спуска, перехватил корзинку и проводил к катеру. В отличие от того линейного «кораблика», что строил себе на верфи Воронцов, это судно было совсем скромных размеров, чисто для увеселительных поездок.

Открытая корма с удобными диванами и столиком, закрытая рубка и кают-компания с кухней и туалетом.

Мы устроились на корме и катер отправился в сторону Адмиралтейства, водное пространство к которому уже пересекали судна самых разнообразных форм.

В преддверии праздничного салюта на воде было тоже оживленно.

— Вижу, Лука Иванович оценил твой успех, — Головин кивнул на мой родовой перстень. — Поздравляю! Мне мой отец выдал, когда я получил капитана, — он согнул пальцы в кулак, показывая аналогичный.

Мы шутливо стукнулись перстнями и рассмеялись.

Катер дошел до середины Большой Невы и остановился, дрейфуя на слабых волнах. Большинство судов и лодок сделало также, в ожидании светового шоу. Иногда мимо проносились другие и оттуда махали нам, крича приветствия. Мы поднимали в ответ бокалы.

— А что же твоя прекрасная незнакомка? — поинтересовался я, за эти дни нам так и не удалось нормально поговорить.

— Ты будешь смеяться, — замялся друг.

— Обязательно, — ответил я, зная что это его не удержит.

Так и вышло, Головин для вида помолчал, глядя на волны, и признался:

— Не такая она незнакомка, как оказалось. Одна из тех девиц, что мне матушка подсовывала, представь себе! Я толком тогда на неё не смотрел, а она меня без усов тоже не признала.

Смеяться я не стал, лишь удивился такому совпадению. Капитан моей реакции порадовался и охотно продолжил:

— Она, оказывается, тоже не была в восторге от этого сватовства. В чем мне призналась ещё там, после выступления мастера Ракиты. Но имен не называла, а я и не понял, пока не встретился с ней на следующий день. Тогда-то она меня и признала. Как же мы хохотали!

— А имя-то у твоей хохотушки есть? — улыбнулся я его веселью.

— Ксения… — мечтательно ответил друг и спохватился: — Ксения Алексеевна Протасова. Младшая дочь графа Протасова, Алексея Михайловича, недавно произведенного в тайные советники при сенате.

— Хорошая партия! — провозгласил я, рассмеялся на возмущенный взгляд Николая и примирительно поднял бокал: — За прекрасную Ксению Алексеевну!

Друг тост поддержал и слегка оттаял.

От крепости бахнуло и небо расцвело яркими шарами фейерверков. Над ними распустились золотые цветы, до самого горизонта. Засверкали фасады дворцов, с набережных раздались восторженные крики.

Салют был долгий, а под конец ввысь устремилась стрела и вспыхнула мерцающей сетью по всему небосклону.

Мы несколько часов катались по Неве, периодически сходя на берег и присоединяясь на короткое время к шумным компаниям гуляющих. Почти все были в масках, которые раскрепощали и каждый встречный казался другом.

А рассвет встретили в Петровском фарватере, с видом на непривычно спокойный залив. Там я и задремал, убаюканный морским воздухом. Разбудил меня Головин уже у знакомой пристани.

Праздничная ночь закончилась, оставив на улицах конфетти и увядшие цветы.

Через пару часов выйдет армия дворников и к утру всё будет сверкать чистотой. Мне же нравилось идти посередине пустого проспекта, среди этой мишуры, и греть лицо в лучах солнца.

Особняк спал и я тоже отправился в постель, счастливый и усталый. Новый день должен был принести новый заказ. С этой приятной мыслью я и уснул.

* * *

Встречались с сенатором мы в одной из беседок Михайловского парка. Что подтверждало секретность его задания, ведь прослушать тут нас не могли.

Воронцов меня всерьез заинтриговал. Специально или нет, но я был уже почти согласен, что бы он ни предложил.

Христофор Георгиевич сделал заказ из павильона и нам накрыли стол для чаепития. Себе я взял кофе.

— Ну как Александр, смотрю вы отлично погуляли вчера, — после приветствий спросил Воронцов.

Вид у меня и правда был слегка утомленный, выспаться толком не удалось.

— Прекрасно погуляли, — я взял чашку и с наслаждением вдохнул аромат. — Благодарю за катер, ваше сиятельство.

— Да не за что, дорогой мой, — махнул рукой сенатор, тепло улыбаясь. — Рад, что пригодился. Даже и не знаю, зачем его приобрел, стоит без дела. Мальчишество какое-то взыграло.

Вид добродушного дядюшки пропал и Воронцов стал серьезным, меняя тему:

— По городу прошла волна дерзких ограблений, читал наверняка в газетах?

— Не имею такой привычки, — я пожал плечами.

Дед мне о грабежах не рассказывал, а он был единственным источником вестей от журналистов.

— Ты не читаешь прессу? — удивился граф.

— Нет, от новостей портится аппетит.

— Возможно… — задумался Воронцов и отмахнулся: — Впрочем, неважно. Именно с этими ограблениями и связано то дело, которое я хочу тебе поручить.

— Ловить воров? — удивился я. — Не совсем моя специализация.

— Предотвратить ограбление, — граф не обратил внимания на мой шутливый тон. — Которое может стать самым громким из всех.

Он замолчал, изучающе глядя на меня. Я терпеливо ожидал продолжения, уже примерно понимая, чего хочет сенатор.

— То, что я тебе скажу, должно остаться между нами, Александр. Один мой старый друг… А, к чему скрывать, тебе лучше знать всё. В общем, это глава купеческой гильдии, барон Кусов. Платон Серафимович поделился со мной проблемой — самые престижные гильдейские лавки обносят прямо как по расписанию. Когда привозят редкий дорогой товар или собирается крупная выручка.

— У них есть свой человек внутри гильдии, судя по всему.

— Однозначно, но вычислить его не удается. Платон вызывал менталистов, обновил защитные системы, уволил уйму подозрительного народа… Но всё впустую. Гильдия терпит убытки, а воры продолжают как ни в чем ни бывало.

Граф прервался на глоток чая, закусил его конфетой и зажмурился от удовольствия. Открыл глаза и немного виновато объяснился:

— Её сиятельство, графиня Воронцова, внезапно озаботилась моим здоровьем, отчего-то решив объявить именно сладости главным врагом. Не такой я и сладкоежка, но с женщинами лучше не спорить. Запомни это, Александр. Сбережет нервную систему и семейное счастье. Лучше подождать, когда её увлечет новая идея, а об этой забудет.

— Обязательно запомню, — я кивнул.

— Так вот, — граф вернулся к теме нашей встречи: — Есть большая вероятность, что вскоре целью грабителей станет само здание гильдии. Там хранятся самые ценные товары. И Платон опасается, что никакая защита наглецов не остановит. Если это случится, то издержки полностью разорят как гильдию, так и барона. Да и репутации их придет конец.

— А нанять дополнительную охрану? Усилить её магами приличного ранга? — предложил я логичные варианты.

— С охраной Платон попробовал — не помогло. Нанимать ещё больше людей, да к тому же высокоранговых одаренных… Слишком затратно выйдет. Представь себе, в какую копеечку это влетит. Да и если у грабителей есть информатор — они просто обождут, когда охрану уменьшат или уберут совсем. Нужен артефакт и мощный.

— Защищающий здание гильдии от воров… — задумчиво закончил я.

С виду задача не самая сложная. Но сначала стоило изучить текущую охранную систему и понять, как её можно обойти. И как обошли защиту лавок. Ведь обносили не самые простые, значит и там должна была быть серьезная защита.

— Да, именно такой артефакт нужен. И как ты сам понимаешь, об этом никто не должен знать. Барон дошел до той степени отчаяния, что никому не доверяет. Уже и слухи поползли, что Кусов не справляется со своей должностью. Оплатит он твои услуги щедро, даже не сомневайся. В этом я за него ручаюсь.

Хороший человек Христофор Георгиевич, за друзей искренне переживает и любую помощь оказать готов. Редкое качество. Я улыбнулся графу, но честно предупредил:

— Прежде чем браться за работу, мне нужно поговорить с бароном и осмотреть здание.

— Конечно же! — обрадовался Воронцов, с облегчением вздохнув. — Всё, что потребуется. Тебе когда удобно будет?

— Да хоть прямо сейчас, — кофе меня прилично взбодрил, да и задача заинтересовала, к чему откладывать.

— Подожди минуту, — сенатор поднялся, доставая из кармана мобильный. — Мне ещё ему нужно объяснить, а то я не стал сразу обнадеживать, хотел прежде с тобой поговорить.

Воронцов отошел от беседки для разговора, я а закинул в рот целую горсть конфет. Шоколад для мозга полезен и здоровью не вредит, тут я с женой графа был не согласен. Тем более в Михайловском саду шоколад подавали отменный, горький и насыщенный.

Пока сенатор беседовал с другом, расхаживая по лужайке, я успел съесть все сладости, взять ещё кофе и полюбоваться хрупкой бабочкой, бесстрашно усевшейся мне на руку.

Когда Христофор Георгиевич вернулся, то с грустью посмотрел на опустевшие блюда. Но смирился и доложил:

— Платон готов тебя принять в любое время. Отлучиться сейчас он не может, если только вечером…

— Не проблема, я съезжу к нему сам. Говорите адрес.

* * *

Купеческая гильдия, с первого взгляда, не бедствовала. Мягко говоря.

Здание находилось на Каменном острове, на самом берегу с шикарным видом на слияние двух рек. От шумного проспекта его прикрывал большой парк с тенистыми дорожками.

Это был настоящий дворец — величественный, с объемными колоннами, подпирающими фронтон, и широкой террасой со спуском к воде.

Спокойствие снаружи резко контрастировало с шумом внутри.

Сразу после входа располагался необъятный зал с сотней столов, условно огороженных невысокими перегородками. В каждом из таких закутков находился человек, который громко говорил по телефону или что-то кричал соседу.

По периметру на втором ярусе нависал балкон, по которому носились взмыленные люди и тоже что-то орали.

Я даже вернулся на улицу и проверил — тишина. Вновь распахнул дверь и гомон голосов обрушился, едва я переступил порог. Посмотрел на две статуи у входа — грозные женщины, держащие указательный палец у рта. Неплохой артефакт.

К счастью, Христофор Георгиевич меня проинструктировал. Вряд ли я бы смог перекричать хоть одного из работников, чтобы узнать дорогу к кабинету начальства.

То, что мой будущий заказчик очень занятой человек, было ясно с порога. Помещение буквально утопало в бумагах. Они стопками кренились на столе, плотными башнями высились на подоконниках и усыпали пол у одной стены.

Хозяин кабинета выглядел крайне замотанным человеком. Слегка безумные глаза, растрепанная борода и синяки под глазами.

В общем, на главу богатой гильдии совсем не похож. Разве что дорогой одеждой да парфюмом.

— Платон Серафимович? — уточнил я, не до конца не веря, что попал по адресу.

— Ну а кто еще? — утомленно спросил он и неохотно ответил: — Я. Но времени у меня категорически нет, и не просите!

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — представился я.

— А! — барон преобразился и принял добродушное выражение лица. — Хрситофор Георгиевич предупредил о вашем визите и прекрасно рекомендовал вас. Как вы быстро, ваше сиятельство! Ценное качество для молодого человека — не откладывать дела на потом. Присаживайтесь…

Кусов с сомнением посмотрел туда, где по его мнению должен был стоять стул для посетителей. На нем, конечно же, тоже были стопки бумаг, перевязанные простой бечевкой.

— Сейчас я… — барон хотел подняться, но я остановил его.

— Не утруждайтесь, ваше благородие, я сам.

Я быстро очистил себе место, осторожно положив бумаги на пол. Тем временем барон кому-то позвонил и велел принести нам кофе и чай.

Усевшись на удобный стул, а скорее кресло, я сразу же задал первый вопрос:

— Вы проверяли своего заместителя?

— Зачем? — растерялся Платон Серафимович. — В смысле, да, проверял конечно же. А что, вы что-то знаете?

— Пока нет, но кому еще выгодно выставить вас в дурном свете? Если не тому, кто займет ваше место.

— Ну, в общем-то вы правы, ваше сиятельство.

— Александр Лукич.

— Александр Лукич, — кивнул барон, улыбнувшись. — Его я в первую очередь и отправил в отпуск. Как почти всех помощников… Вот теперь сам всеми документами в итоге и занимаюсь, как видите, — он обвел жестом кабинет. — Не помогло, только работы прибавилось. А эти… Эх.

Глава гильдии так отчаянно вздохнул, что мне стало его искренне жаль. Чувствовал — он и правда на грани.

— Помогите, сколько угодно заплачу, ваше сиятельство, — взмолился барон. — Только бы уже это все закончилось.

— Помогу, — я успокаивающе улыбнулся. — Только сначала мне нужно осмотреть все здание, включая хранилище. Насколько я понимаю, именно за него вы больше всего беспокоитесь.

— Хранилище? — с подозрением переспросил Кусов, напрягаясь.

Я приподнял брови. Паранойя его мне была понятна, но не настолько же.

— Извините, Александр Лукич, — опомнился мужчина. — Нервы ни к черту, в каждом углу враг мерещится. Да тут и не такое привидится.

— Это вы сейчас про что?

— Ну… — Платон Серафимович замялся. — Говорят, призраки у нас тут хулиганят, как раз в хранилище. Вот только вызывал я Видящих, все проверили и ни единого призрака не нашли. Так что это страшилки для ночных сторожей, ну и новеньких пугать.

А вот это меня заинтересовало.

Конечно про случаи, чтобы призрак помогал ворам или вообще людям, я не слышал. Слишком уж они были непредсказуемыми, да и для работы с ними нужен приличный ранг силы. Мне бы хватило и первого, но универсал и грабежи? Мелко. Как и для высокорангового Видящего.

— Тогда начнем с хранилища, — решил я.

Призраки разумны и от магов, способных их увидеть, могли прятаться. Во мне они угрозу не увидят, но зато я смогу их почувствовать.

Платон Серафимович очень неохотно согласился. Оглядел свое бумажное царство, будто боялся его покинуть. Достал из ящика стола увесистую связку ключей и жестом пригласил на выход. Кабинет он тщательно запер и для надежности с силой подергал за ручку.

Пошли мы не через шумный зал, а спустились вниз по узкой винтовой лестнице, к которой вела потайная дверь чуть дальше по коридору. Блеклые лампочки загорались по мере нашего спуска и гасли за спиной, погружая все во мрак.

Внизу был сводчатый проход, уводящий еще дальше в темноту.

В конце пути дальнейшую дорогу преграждала огромная железная дверь. Возле нее барон долго возился с ключами — замков было несколько. После этого он что-то шепнул и раздался протяжный скрип.

Дверь открывалась мучительно медленно.

За ней уже было цивильно — отполированные пол и стены из бледно-розового мрамора с черными прожилками, везде яркие светильники и приятный аромат.

Мы дождались, когда дверь закроется.

И сразу после этого весь свет погас, а на меня дохнуло холодом. Призраки тут точно были…

Глава 2

Одновременно с наступлением темноты, в мою руку вцепился барон. Хорошо, у меня нервы крепкие и я не вздрогнул, не говоря уж о том, чтобы машинально врезать.

— Что это? — высоким и тонким голосом спросил Кусов, сдавливая мою руку.

— То, что вы назвали страшилкой для новеньких, Платон Серафимович, — спокойно ответил я. — Будьте так любезны, отпустите меня.

— Ой, конечно же… — пробормотал он смущенно и хватка исчезла.

Холод тоже отступил. Казалось, что призрак удивился такой реакции и забыл о сопутствующих эффектах. Я ощущал его совсем слабо, расслышать я пока был не способен, но вот отголоски эмоций до меня доносились.

Призрак был расстроен. Он словно хотел что-то сказать, но не мог. Более отчетливо разобрать, что творится в неприкаянной душе, у меня не получалось.

Почему он тогда прятался от Видящих?

Это было очень странно. Развеять дух мог только внеранговый маг, да и то пришлось бы сильно постараться и выложится на полную. А потом долго восстанавливаться. Призраки сами уходили со временем, растворялись в эфире и возвращались в наш мир частью силы. Эдакий круговорот.

Поэтому эфир и духи были дуальной силой — между ними была крепкая связь.

Но чтобы призрак жаждал что-то рассказать и при этом избегал магов, способных его понять… О подобном я не слышал.

И мне это не понравилось.

Пока я раздумывал над этой странностью, призрак хранилища снова разошелся — леденящий душу холод вернулся, а вместе с ним и жуткие звуки. Где-то в темноте рядом пискнул глава гильдии.

— А ну, хватит, — строго приказал я в пустоту передо мной. — Так у нас никакого разговора точно не получится. Я тут чтобы помочь.

И снова до меня донеслось эхо изумления. Спустя пару секунд освещение включилось. Призрак оставался где-то рядом, наблюдал.

— Т…т…т… — на барона напала сильная икота и я положил ему руку на плечо, вливая немного магии жизни. — Так это на самом деле правда?

— Правда, ваше благородие. Но бояться нечего, он не из зловредных.

Свет моргнул и я нахмурился, недовольно покачав головой. Призраки очень не любили, когда их не воспринимали всерьез, но в большинстве своем ничего сделать живым людям не могли. Испугать разве что.

Поэтому многие дома держали амулеты, отгоняющие духов. Особое плетение эфира делало их пребывание поблизости очень неприятным.

Меня удивило, почему подобного устройства нет в здании гильдии и я задал соответствующий вопрос барону.

— Ну, тут такое дело… — замялся Кусов.

— Ваше благородие, давайте начистоту. Со мной, как с лекарем, нужно говорить всё без утайки.

— В общем, так завещал мой пра-пра… первый барон Кусов, ещё сотню лет назад, когда возводил это здание, — объяснил Платон Серафимович.

— А ваш предок кем был? — вкрадчиво поинтересовался я, уже зная, какой будет ответ.

— Видящим, — подтвердил мужчина мою догадку. — Говорят, что до первого ранга дошел, вот только документальных подтверждений тому нет. Ещё слухи ходили, что он так приноровился с духами общаться, что те ему места кладов показывали — так и разбогател, мол. Много чего говорят…

Барон осекся и вдруг схватился за сердце, озабоченно взглянув в пространство пустого коридора.

— Что же, ваше сиятельство, — прошептал он. — Неужели вы думаете, что это дух Самсона Васильевича тут бродит?

Скорее всего так и было. Может давний маг добрался и до более высокого ранга, чем о нём говорили, сумев этим удержаться в мире, пусть и в виде призрака. Но точно собирался это сделать, раз уже позаботился о подобном завещании.

— Возможно, — предположил я. — Пусть и удивительно, как он смог столько лет удержаться при этом месте.

Я напряг память, извлекая из неё всё, что знал о призраках.

Как правило, духи надолго не оставались среди живых. О тех, кто годами, не говоря уж о столетиях, не уходили в эфир, Видящие говорили с опаской. Со временем дух обретал силу, извлекая её прямо из эфира. Собственно, такой призрак вновь становился магом и способен был натворить много бед.

Но в хранилище, похоже, иной случай. Никаких физических эффектов, только обычное запугивание.

Мне стало крайне любопытно узнать, кто же он такой.

— Так и что делать? — барон озирался, тщетно пытаясь найти призрака.

— То, за чем мы сюда пришли. Показывайте мне, что именно вы так боитесь потерять.

Кусов сразу не признался, сначала изобразил недоумение. Но после того, как я нахмурился и намекнул, что помощь вроде как ему нужна, а не мне, барон сдался. Взял слово чести, что я никому не обмолвлюсь об увиденном, и повел вглубь хранилища.

Мы попетляли по коридорам с совершенно одинаковыми дверьми. Но от каждой веяло слабой магией — служащие явно ориентировались на какие-то указывающие амулеты. Попади сюда посторонний — ему не разобраться.

Зал, к которому меня привел глава гильдии, находился под защитой ещё одной массивной двери. И тут уже фонило очень сильно, помещение было напичкано разнообразной магией.

На стеклянные витрины, стоящие у стен, я взглянул мельком. Там ничего выдающегося не хранилось.

Зато в самом центре стоял обычный закрытый деревянный ящик, от которого сбилось дыхание. Внутри явно лежал артефакт. И веяло от него настолько мощной и древней силой, что я застыл на несколько секунд.

— Что там? — чуть хрипло спросил я.

— Не могу сказать, — Кусов затряс головой. — Клятву дал, никак не могу. Что, для кого, откуда… Секретное дело это, большего не скажу.

Меня так тянуло к ящику, что ладони зачесались. Одним глазком бы увидеть, что внутри. Но, что бы там ни находилось, частную собственность я уважал. Увы.

Так что с трудом оторвал взгляд от ящика и обошел помещение, изучая его защиту. И раздумывая, как её можно обойти.

От эфира тут всё чуть ли не трещало. Хорошая работа, через такую плотную сеть и мухе не пробраться, не говоря уж о более крупном объекте. Какая-то необычная система подпитки — я видел нити, уходящие к накопителям, но ещё были подстраховочные источники, местонахождение которых определить не вышло.

Не похоже, что эту защиту возможно взломать. Тут целая команда высокоранговых магов нужна, а они таким промышлять не станут.

Я зафиксировал в голове схему. Нужно будет хорошенько обдумать.

— Подземные ходы есть?

— Нет, ваше сиятельство, — барон тоже всё время скашивал взгляд на загадочный ящик, даже не артефактор мог ощутить отголосок огромной силы. — Проверяется постоянно, вызываю и природников, и магов земли.

Похвальная забота о ценностях клиентов. Хотя тут вероятнее беспокойство за издержки.

Как же они собрались сюда проникнуть? Я ещё раз медленно осмотрел помещение. С виду совершенно неприступно.

Интересно.

— Мне нужен список всех ограбленных лавок и краткая информация по их владельцам, — задумчиво попросил я, снова потянувшись к артефакту.

Экранировано на славу. Ящик сам по себе был артефактом, тщательно скрывающим своё содержимое. Ощущалась только мощь, но не разновидность силы. Вещица такого ранга, о котором я даже не знал…

— Когда его должны забрать? — попытался я выяснить, сколько у меня времени.

— Неизвестно, — тяжело вздохнул барон. — В том-то и дело, ваше сиятельство…

— Александр Лукич, — мягко перебил я его.

— Александр Лукич, — Кусов слабо улыбнулся и продолжил: — Могут как сегодня забрать, так и через год. А я словно на пороховой бочке из-за этого сижу. Отказался бы, ей богу. Да только подобным людям не отказывают…

Барон умолк, сообразив что сболтнул лишнего. Впрочем, и без того было понятно, что заказчик очень высокого уровня. Да и артефакт такой силы не каждому по карману. Далеко не каждому. Вещица стоимостью уровня государственной казны…

Но, как бы мне ни было интересно, кто такой смелый собирается ограбить гильдию, сыск не моё занятие. Моё — понять, как защитить целое здание.

Мы вернулись обратно в кабинет Платона Серафимовича и я получил как списки лавок, так и личный допуск в здание, чтобы приходить в любое время. Хранилище, конечно, для меня было недоступно без сопровождения главы гильдии. Но там я уже увидел всё, что хотел.

По возвращению домой я сразу же засел за бумаги. Нужно было перенести из памяти все защитные схемы хранилища, чтобы найти в них лазейку. Так что я зарисовывал и изучал слабые места.

Не было у меня опыта грабежа. Никогда об этом не жалел до этого момента. Значит, нужен человек, отлично в этом деле разбирающийся.

И, пожалуй, я знал к кому обратиться за таким знакомством.

Но прежде меня ожидала встреча с очаровательной любительницей цветочков и упырей, Екатериной Павловой. Пора было порадовать природницу, продемонстрировать олеандр и заняться артефактом, который я ей обещал.

Так что я взбодрился холодным душем, надел свежую рубашку и отправился её встречать к воротам.

Павлова пришла пешком. На девушке на этот раз был не такой строгий наряд. На изящной фигурке отлично сидело легкое летнее платье светло-голубого цвета, длиной чуть ниже колен. Пышная юбка придавала особенно романтичный образ и я невольно залюбовался ею.

Екатерина, заметив мой взгляд, смущенно опустила голову и слегка улыбнулась:

— Ваше сиятельство, — слегка присела она в книксене.

— Сударыня, — улыбнулся я в ответ и сделал приглашающий жест в сторону флигеля. — Прошу.

Природница внимательно осматривала оживающий сад, пока мы шли по дорожке. Чему-то довольно кивала, от чего-то чуть хмурилась. Я улыбался, наблюдая за ней. Вот уж действительно фанатичная любовь к природе. Уверен, выпрыгни на неё сейчас тот монстр из шуваловского леса, отмахнулась бы и попросила не мешать.

— Я бы могла вам помочь с восстановлением сада, — вроде как равнодушно протянула Павлова.

— И что вы хотите взамен?

Видел, что деньги её совсем не интересуют, как ни странно. Хотя природникам много и не нужно было, они слыли знатными аскетами. Пусти в дремучий лес и больше для счастья ничего не потребуется.

— Ну, я бы могла добыть ещё кое-какие растения…

И посадить на моей полянке, ясно. Почувствовать, что земля напитана магией жизни, она не могла. Но вот понять, насколько хорошее тут место — вполне.

— А что же в вашем саду, они плохо растут? — я не купился на её попытку заинтересовать меня.

Пусть и планировал попросить у девушки ещё парочку редких экземпляров. Но я хотел, чтобы природница была честна со мной. Вот тогда с удовольствием помогу.

К счастью, Павлова продолжать делать намеки не стала, и с грустным вздохом призналась:

— Не дают мне работать в лучших залах. Считают, что не справлюсь. Все места мастерам отдают. А как мне развиваться, если не дают? — возмутилась Екатерина. — Ну и что, что я не старая дева! Это же не от возраста зависит…

Природница расстроенно прикусила губу и сделала это так мило, что по голове захотелось погладить. Чисто ребенок, но талантливый. Так что зря корифеи не дают ей шанса.

Я хотел было сказать что-нибудь ободряющее, но мы вышли на поляну и Екатерина с восторженным визгом бросилась к олеандру.

Наплевав на то, что может испачкать платье, девушка опустилась на колени и протянула руки к растению. Я ощутил, как течет её теплая сила, окутывая всё вокруг.

— Вы меня не обманули! — она обратила сияющий от счастья взгляд ко мне.

Я вообще не понял, довольна она этим фактом или нет. В женских эмоциях даже внеранговый менталист разобраться был не в силах.

— Как видите. Вряд ли у меня вообще могло получиться обмануть талантливого мага природы, — ничуть не преувеличил я её способности.

— А где же артефакт? — чуть зарделась она от комплимента. — Очень хочется посмотреть на него.

Чёрт! Артефакт… Ведь хотел что-то приличное подобрать, но из головы такая мелочь вылетела. Придется импровизировать.

Я кивнул с серьезным видом и отправился к флигелю. Раньше тут обитал садовник и в низенькой пристройке для инвентаря что-нибудь должно найтись.

Внутри «сарайчика» нашлась паутина с огромным пауком, недовольным моим визитом. А также уйма пыли, что воспарила в воздух от резко распахнутой двери. Пылинки засверкали в лучах солнца, проникающих сквозь щели между досок.

Я чихнул и быстро осмотрелся. Небогатый улов. Ржавые грабли, треснувшая пополам лейка со старым гнездом внутри, какие-то мешки, в которые заглядывать не хотелось, коса со сломанным древком и лопата, на удивление выглядящая относительно новой.

Последнюю я и взял, за неимением более достойной альтернативы. Хотя лопата — инструмент вполне себе подходящий для возделывания земли. Так что я обрадовался символизму, пока не вернулся к природнице.

— Лопата? — разочарованно спросила Екатерина, словно я совершил какое-то страшное преступление.

Вот она, женская страсть к красивому. По мне так — инструмент и есть инструмент. К чему ему ненужный декор?

Павлова постаралась взять в себя в руки, поняв что её реакция меня немного обескуражила. Девушка выдавила улыбку и принялась искать преимущества:

— С другой стороны, никто не украдет. Ведь в голову не придет, что это может быть ценно. Отличная маскировка! — окончательно определилась природница с линией защиты инвентаря и подняла вверх большой палец.

— Вот именно, — решил я поддержать её, пусть она и переигрывала, но старалась же. — Артефактом можно сделать любой предмет. Ну, почти любой. Материал и форма, безусловно, тоже важны.

— Дааа? — недоверчиво покосилась девушка на самую обыкновенную с виду лопату. — И что же в этом… артефакте? Ценная порода дерева? Или необычный сплав?

Породой дерева её точно не обмануть, стоит прикоснуться. Да и с металлами природники дружили, это же их вторая ипостась.

— Это профессиональная тайна, — выкрутился я и переключил её внимание на более интересную тему: — А что же вы, Екатерина? Артефакт в виде чего вы желаете?

— Я могу выбрать? — удивилась девушка и с облегчением выдохнула, снова взглянув на лопату.

— Как вам будет удобнее. Я, конечно могу выбрать и сам…

— Можно кольцо? — торопливо перебила она и протянула мне руку с единственным своим украшением.

Кожа её была очень мягкой и теплой. И в такой близости я услышал легкий аромат духов. Очень приятный и уютный аромат — так пахнет на рассвете на лесной полянке, полной земляники.

Кольцо с виду было совсем простым, но когда я пригляделся, то понял что это очень искусная работа ювелира. Переплетенные ветки с крошечными шипами выглядели совсем как настоящие, будь они не из золота. Весьма дорогое изделие для простолюдинки.

— Мне оно от матушки досталось, — объяснила Екатерина, слегка погрустнев. — А ей от бабушки. Та рассказывала, как однажды спасла попавшего в беду дворянина, тот и сделал вот такой подарок.

Не сходилось что-то. Зачем аристократу дарить кольцо, ведь отблагодарить простого человека всегда лучше деньгами. Ну или нужной услугой. Впрочем, до происхождения предмета мне дела не было. Я изучал его «изнутри».

Не просто золото, а магически усиленный сплав. Чтобы не износилось и не потерялось. Обычная вещь при изготовлении ювелирных изделий, правда не тех, что в обычных лавках продаются. Но для меня это было плюсом — кольцо уже подготовлено для напитывания его магией.

— Очень красивое, — не очень умело похвалил я семейную реликвию.

— Благодарю, — Екатерине этого оказалось достаточно и она тепло улыбнулась. — Вы же не повредите его?

Она сняла кольцо и с опаской передала его мне. Я достал чистый платок, завернул в него будущий артефакт и положил в карман, заверив:

— Ни в коем случае. Буду предельно осторожен, уверяю. Желаете выпить чаю? Заодно обсудим вопрос о растениях из сада.

— С удовольствием! — Павлова напоследок бросила ещё один влюбленный взгляд на олеандр и мы пошли к дому.

Едва мы вступили на крыльцо, как входная дверь распахнулась.

На пороге стоял Прохор в гербовой ливрее. Правда на его ногах были стоптанные тапки, видимо впопыхах забыл о них. Но вид слуга имел гордый и очень серьезный.

— Добро пожаловать в дом Вознесенких! — провозгласил он, приветственно кивнув. — Я уже накрыл вам в малой столовой, ваше сиятельство! Если вам там будет угодно расположиться.

Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Во-первых, я не знал о наличии в нашем доме какой-либо другой столовой. Во-вторых Прохор выдал идеально поставленную речь без единого просторечия. Репетировал всё утро, как пить дать.

Впечатление он произвел сильное, но в основном на меня. Павлова немного рассеянно кивнула в ответ, думая о чем-то своем, и улыбнулась:

— Благодарю, это очень мило с вашей стороны, сударь.

Теперь Прохор чуть не закашлялся и растерялся от такого обращения. Я сделал пригласительный жест и слуга отошел в сторону, пропуская природницу внутрь дома.

Чаепитие прошло, как по мне, слишком уж официально. Прохор достал фамильный сервиз и так бережно с ним обращался, что это отняло уйму времени. Да и постоянно появлялся в дверях с неизменным вопросом, требуется ли нам ещё что-нибудь.

Так что о новых растениях мы толком и не поговорили.

Договорились, что я нанесу визит в Ботанический сад и там мы закончим наш разговор в спокойной обстановке. Павлова выдержала положенное для вежливости время и распрощалась.

Я же позвал слугу и нахмурился. При гостье высказываться я не считал приличным, зато теперь мы остались наедине.

— Ну и что это было, Прохор? Я словно на приеме у британской королевы побывал. К чему столько расшаркиваний? Смутил девушку и поговорить нормально не дал.

— Ну так я это… — Прохор удивленно заморгал. — Вы ж девицу-то почитай первый раз в дом пригласили. Ну я и подумал, что оно того… Надо чтоб сурьезно всё было.

Злиться на него было невозможно, до того этот старый сводник сделал невинное выражение лица. Я лишь покачал головой:

— Не того, и не этого. У нас с адептом исключительно взаимовыгодное сотрудничество и ничего более.

— Ну вы, молодежь, это можете как угодно называть. В наше время ухаживания так мудрено не обзывались, — проворчал слуга. — Только девку не портьте, молодой господин. Хорошая она, сразу же видно.

— Не буду, — я внутренне простонал, но спорить не стал — бесполезно. — А что Лука Иванович, у себя?

— Да, звал вас. Я ему про девицу-то сказал, так что он мне и велел в грязь лицом не ударить. Ждет Лука Иванович, молодой господин, в кабинете своем. И передайте его сиятельству, что я-то всё сделал, как положено!

— Обязательно, — пообещал я. — Благодарю, Прохор. Но в следующий раз…

— Ай, да хоть на кухне возле печи дам принимайте, — всё таки обиделся старик. — Порядошно всё должно быть! Чай не в деревне на сеновале девок тискаете…

— Ты совершенно прав, — поспешил я закончить начинающуюся лекцию о нравственности.

Надо бы ему брошюру по этикету преподнести. И сразу открыть на странице, где позволяется относительно неформальная обстановка в большинстве случаев, если обе стороны согласны. Хотя, памятуя его расправу над рецептом, страшно представить, как он подобные инструкции переделает…

Я отправился к деду и застал его в самом наилучшем расположении духа. На столе перед патриархом лежал ворох бумаг, а сам он оживленно что-то писал, весь перепачкавшись в чернилах.

— Саша! — обрадовался он мне, потер лоб и оставил там синее пятно. — Заждался я тебя.

— Что-то случилось?

— Ах, это? — дед похлопал ладонью по бумагам. — Так, старые наработки. Мне пришла в голову одна идея… Впрочем, я тебя позвал не для того. Потом, если пожелаешь, взглянешь. Пойдем-ка.

Граф шустро поднялся и чуть ли не бегом выскочил из кабинета, одновременно роясь в кармане. Я последовал за ним, но путь наш был недолог. Дед остановился у закрытых дверей библиотеки.

— Пора тебе, Александр, наконец-то получить сюда доступ, — довольно усмехнулся он. — Если ты не боишься…

За дверью тихонько завыл призрак.

Глава 3

Я удивленно уставился на патриарха, которого моя реакция более чем удовлетворила. Дед радостно хмыкнул и загремел ключом, поворачивая его в замке.

Наверняка Христофор Георгиевич если не сказал прямо, то намекнул, что меня ждет новая работа и отнюдь не простая.

В любом случае я был приятно поражен.

Фамильная библиотека артефакторов — вот это праздник!

— А чего мне бояться? — всё таки уточнил я, когда граф взялся за дверную ручку.

Может там защита какая хитрая, с подвохом. Или сами книги закрыты проклятьем, такое тоже было возможно. Помню одну такую, некромант зачаровывал. Сожгли в итоге книжку ту, заодно с её хозяином.

— Там… — зловеще прошептал патриарх, — дух мятежный обитает.

— Чей? — спокойно поинтересовался я, ничуть не впечатлившись.

— Предка нашего, — буркнул дед. — Основателя рода, как говорят.

— И что же наш предок, отчего мятежный? — проигнорировав его тон, с улыбкой спросил я.

Лука Иванович не ответил, распахнул дверь и кивнул — мол, сам проверяй.

Я переступил порог библиотеки и восхищенно цокнул.

Большая комната была от пола до высокого потолка наполнена книгами. Стоящие ровными рядами на бесчисленных полках из темного дерева, они манили к себе. Чуть выше пары метров выступал второй ярус с коваными перилами, чтобы было удобнее добраться. В дальнем углу наверх вела винтовая лестница с ажурными ступенями.

У высоких окон стояли удобные глубокие кресла, а по центру находился широкий стол с двумя стульями друг напротив друга. Над ним нависла люстра с миллиардом хрустальных капель, которые переливались на солнечном свету.

Пол был устлан густым ковром с причудливым узором. Едва я начал всматриваться в него, как мне стало немного дурно.

— Не смотри, — дед дернул меня за плечо, отвлекая от завораживающей мути. — Можно и в обморок свалиться. Интересная вещица, своеобразная защита от посторонних — притягивает взгляд и одурманивает до потери сознания.

Я потряс головой и переключился на книжные полки. Дурнота тут же отступила.

Мятежный дух себя не проявлял. Я чувствовал его присутствие где-то под потолком. Предок пока лишь встревоженно наблюдал.

И, как мне показалось, патриарха это расстроило. Дед покрутил головой, словно мог видеть призрака и вздохнул. Затем достал из кармана ещё один ключ, положил на стол и объяснил:

— Твой экземпляр. Не вздумай кому-нибудь давать — его сразу дверью зашибет.

Граф выпрямился, его глаза загорелись и голос стал торжественным:

— Как патриарх рода Вознесенских, даю своё согласие на то, что сей отрок, Александр, имеет право посещать данное место в любое время дня и ночи. Уровень доступа, — он оценивающе взглянул на меня. — Мастер… второй ступени. Да будет так.

Пол слегка завибрировал, само основание библиотеки было очень старым артефактом. Хорошо, что я всё таки не проник сюда сам, пришлось бы его разрушить. А ломать хорошую работу я никогда не любил.

Артефакт принял слово главы рода и затих. Только люстра тихонько позвякивала.

Из угла, где был призрак, донеслось что-то вроде ворчливого неодобрения.

— А что значит мастер второй ступени? — не понял я.

— Рано тебе это ещё знать, — отмахнулся дед. — Да и не надо пока. Надеюсь, и не понадобится.

— То есть книги мне будут не все доступны? — уточнил я.

— Книги — все.

Понятно, тут есть кое-что кроме книг. Ну ничего, и до этого доберусь. А пока…

— Ну, оставлю тебя, — Лука Иванович догадался, что мне не терпится осмотреться внимательнее и направился к выходу, напоследок усмехнувшись: — На ужин только выйти не забудь.

В этом он был прав, среди такого количества знаний легко можно было потерять счет времени.

Я прошелся вдоль рядов, приглядываясь к корешкам. Практически все труды тут были посвящены разнообразной магии. Неудивительно, артефакторы работали со всей силой мира, так что разбираться в ней должны были хорошо. Неудачно замкнул плетение и работа насмарку. А то и пришибет.

Но вот классификации никакой не было, всё вперемешку, лишь латунные цифры над полками.

— Уважаемый мятежный предок, — шутливо обратился я в пустоту, нарочно глядя в другое место. — Не подскажете, а картотека тут имеется? Или полный бардак?

Стремительно прилетевший в мою голову предмет я успел перехватить — ожидал нечто подобное. И усмехнулся — дух запустил в меня той самой картотекой, довольно увесистой.

Издеваться над призраком у меня и в мыслях не было, я хотел кое-что проверить.

Насколько призрачный предок силен. Оказалось, что весьма. Так молниеносно собрать эфирную силу и практически материализовать её — похоже духу и правда несколько сотен лет.

Уже второй такой за один день…

На гневные эмоции предка внимания я не обращал. Захотел бы покалечить — швырнул креслом с такой-то мощью. Придушить или как-то иначе навредить он мне не мог, к живым прикасаться духи самостоятельно не умели. Если не привязаны к артефакту.

Я лишь читал о таком, очень давно. Что из призрака можно сделать грозное оружие, против которого ни у кого нет защиты.

Хм…

Теперь я посмотрел прямо туда, где затаился дух. И уловил эхо страха. Оно длилось долю секунды, но всё же предок испугался, что я его могу ощущать. Если Видящих призраки вычисляли, то с универсалами такой номер не проходил.

— Вот что скажите мне, ваше сиятельство. Будем сотрудничать?

Вместо ответа я получил пустоту. Дух исчез! Сумел меня удивить. Насколько я понимал, он был привязан каким-то образом именно к этой комнате. Иначе давно бы шастал по дому.

Я обернулся вокруг. Ничего.

Неужели так не желал сотрудничества, что решил уйти в эфир? Не такой я и страшный. Даже обидно немного стало, вот уж от кого, а от духа я такого не ожидал.

Прошло минут пять и призрак снова объявился. Но я успел заметить откуда — между полками находилась деревянная панель с искусной резьбой. Мастер изобразил сцену охоты, где всадники загоняли здоровенного кабана.

Я подошел к стене и легонько постучал. Звук глухой, пустоты по ту сторону не было. Или я её не ощущал.

Возможно, тут есть потайной ход в другую комнату.

Но не ломать же образец антикварного искусства?

— Может откроете? — предложил я предку и ответа ожидаемо не получил.

Пожал плечами и взялся за картотеку. У меня уже появилась идея, как защитить хранилище гильдии. Судя по всему, мне придется взяться за призрачную силу.

Если мне удастся привязать духа к артефакту, то лучшего варианта не найти. Если конечно тот захочет. И вообще на самом деле родня барона.

И чтобы это выяснить, нужно заняться развитием.

Но сначала хорошенько обдумать, стоит ли того. Пообщаться с основателем рода конечно очень интересно. Как и воплотить нечто невероятное — вместилище духа. Для этого мне как раз понадобятся оба аспекта — духи и эфир.

С одной стороны эфир самая доступная сила, но с другой стороны — мне больше не придется покупать накопители…

Я нашел несколько томов, посвященных магии призрачного бытия и углубился в них, устроившись за столом.

Ужин я, конечно же, чуть не пропустил. Очнулся лишь когда за дверью услышал настойчивый голос Прохора:

— Молодой господин! Молодой господин!

Наверняка уже долго меня дозывался.

Поднявшись и с хрустом размяв затекшую шею, я выглянул наружу. Слуга любопытно заглянул мне за спину и покачал головой, заметив стол, заваленный книгами.

— Вот ей богу, когда вы гуляли целыми днями, я и то спокойнее был. Хоть кушали, ваше сиятельство. А сейчас? То в лабе своей закроется на дни, то теперь вот — фольянты мучает.

— Ну тебе не угодишь, Прохор, — рассмеялся я. — Иду, иду.

С сожалением взглянув на литературу, я всё же вышел, не забыв за собой закрыть. Ничего толком узнать не успел, в книгах были в основном начальные знания, много повторений и крохи полезного.

Впрочем, артефакторам хватало и такого уровня. Но не мне.

— А что у нас сегодня на ужин? — решил я задобрить старика, всё еще немного обиженного.

— Так что заказывали, — оттаял слуга и улыбнулся.

— Я что-то заказывал? — такого припомнить не получалось.

— Ну так давеча сами же сказали — «я бы сейчас, Прохор, целого кабана бы умял». Так и сказали, точь-в-точь.

— И что, — продолжил я изумляться. — Ты кабана приготовил?

— Откуда ж я его возьму? — старик посмотрел на меня, как на маленького ребенка, не понимающего банальные вещи. — Порося запек. В яблоках.

— В яблоках же гусей запекают…

— А на кой нам гусь? Если парась есть? — тоже удивился Прохор.

С такой логикой поспорить я не смог. Как и спросить, куда смотрел его помощник Игнат. Я парня пару раз только видел, днем кухарных дел мастер был на учебе, а вечерами из кухни не выходил.

Не по характеру работы тощий и при этом высоченный, Игнат напоминал оглоблю с вечно голодными глазами. При этом образование имел отменное, происходил из рода дворян, что безтитульные. Род, как я понял, бедствовал где-то в глубинке.

— А помощник твой где? — всё таки спросил я, боясь что Прохор успел извести парня.

— Игнатушка? — расплылся в улыбке слуга. — Так выходной у него сегодня. С зазнобой в театр идут. Культурная программа, во!

Ну раз «Игнатушка», то поладили. Да и выходной это святое, значит переживем яблочного поросенка. Но надо будет его как-нибудь незаметно попросить перед выходными готовить с запасом.

Хотя это вряд ли остановит проснувшуюся в Прохоре страсть к кулинарии.

Каким-то волшебным образом, новое блюдо слуге удалось. Кисловатые зеленые яблоки изумительно подошли к мясу, запеченному в меду с горчицей. Так что мы с дедом абсолютно искренне хвалили Прохора за прекрасный ужин. Тот прослезился и даже согласился вместе с нами выпить вечернего чаю.

Так, в приглушенном свете лампы, у распахнутых окон столовой, и завершился этот день. В темноте сада стрекотали кузнечики или какая-то другая живность, и веяло прохладой приближающейся ночи.

Хороший день закончился хорошим сном, в котором мне явился предок в старинном камзоле, расшитым золотом и изумрудами. Но разговора не случилось — дух лишь пристально посмотрел на меня и испарился.

Утро началось с чашки ароматного кофе и встречи с бригадиром Емельяновым. Мы прогулялись до поляны и наметили план новых работ.

Пора было закладывать оранжерею, июнь обещал принести затяжные дожди, так что растения нужно было защитить хотя бы крышей. Да и сам флигель чуть обновить.

Петр к делу подошел с удивительным мастерством и фантазией.

Обозначив колышками размеры будущей оранжереи, он предложил вынести её фасад прямо к пруду, продолжив крытой террасой и мостками. Посоветовал запустить в пруд карпов, причем тот вид, что привлекает особенную мошкару — для магических растений полезную.

В общем, мастер снова показал себя с самой положительной стороны и я был очень доволен нашим разговором.

Перед расставанием Емельянов уже без смущения протянул мне руку для пожатия и широко улыбнулся:

— И спасибо вам, ваше сиятельство, за рекомендацию. Нас с ребятами уже наняли в особняк графа Ермолина, летний гостевой домик возводить. Но вы знайте — ваши заказы у нас всегда в приоритете будут. Не зазнаюсь, не подумайте, добра я не забываю.

— Очень рад это слышать, — ответил я ему искренней улыбкой.

На душе стало тепло — хорошо, когда людей оценивают по достоинству. У Петра талант и с таким стартом его ждет блестящее будущее. Может и до градостроительного дела дойдет, кто знает.

Ну а меня после завтрака ждали дела. Я выбрал одну из ограбленных лавок и отправился туда, изучить место преступления.

Купец Козьма Терентьев лишь недавно получил баронство за вклад в промышленность. Он владел несколькими текстильными мануфактурами, поставляющими продукцию для лейб-гвардии и сотни слуг императорского двора.

Отдельной страстью барона были предметы искусства. Терентьев организовывал аукционы, а для более простых вещиц открыл заведение, где и продавал что угодно, от картин до скульптур.

Лавка находилась на пологом берегу Васильевского острова, вблизи от залива. Тут царили неугомонный морской ветер и шум волн, белыми барашками атакующие низкую набережную.

Меня встретил управляющий и любезно показал самые интересные, по его мнению, образцы современных мастеров.

Быстро заметив, что новомодные вещи меня не вдохновляют, управляющий переключился на классику и тут я на самом деле заинтересовался. Особенно когда мы вышли во двор, защищенный от непогоды прозрачной крышей.

Там, на аккуратно подстриженном газоне, в творческом беспорядке, были расставлены крупные статуи, предназначенные для улицы.

Это была любовь с первого взгляда.

Неказистая и потемневшая, уже с сетью трещин и сколов. Горгулья! Ладно, не совсем горгулья, скульптор вложил своё видение в эту статую. Получилась помесь горгульи, крокодила и дракона. Прелестное создание, короче говоря.

Статую поставили в самый дальний угол, за низкое вишневое дерево, которое густо цвело. Но я её заметил.

Как заметил и управляющий мой интерес. Профессионал сообразил, что меня это творение зацепило и принялся рассказывать про автора небылицы. Гений своего времени, человек глубоко несчастной судьбы и прочие слова, каждое из которых повышало стоимость покупки.

Я же, обращая мало внимания на его речь, положил руку на щербатый гребень чудовища и прислушался к камню. Статуе было всего пару лет. Добротная работа, сила равномерно распределена по всей поверхности. И то, что камень пришел в неподобающий вид, тоже заслуга мастера. Он так видел, вероятно.

— Какой, вы говорите, возраст этого экземпляра? — прищурился я на управляющего.

— Не менее полувека! — не моргнув соврал он. — Жизнь мастера была недолгой и он не успел одарить мир многими работами. Боюсь, эта последняя…

— Сколько? — перебил его я, мрачнея.

Сказать, что я кристально честный человек, было нельзя. Но так нагло врать за мои же деньги… Я бы купил статую в любом случае, но теперь я решил сначала проучить этого подлеца.

Названная им цифра меня ввергла в легкий шок. Тем не менее я выдавил из себя улыбку и протянул руку, подтверждая согласие.

И, как только управляющий ответил рукопожатием, я чуть усилил хватку.

— Два года, — ледяным тоном сказал я. — Статуе два года, что и подтвердит экспертиза, которую я обязательно закажу. Как и выявит настоящего мастера, который её создал. После лично вас посадят за обман аристократа, а лавка вашего хозяина будет разорена судебными издержками.

Цвет его лица сравнялся с белоснежными цветками вишни. Глаза пройдохи забегали, он пытался найти решение этой безвыходной ситуации.

Я убрал руку и брезгливо вытер её о полу пиджака.

— П-п-произошло недоразумение, — пролепетал он.

— Недоразумение это то, что произошло по ошибке. Вы же меня обманули сознательно и этот факт докажет любой менталист.

— Не губите, господин! — управляющий неожиданно бросился на колени и вцепился в брюки.

— Поднимитесь, не позорьтесь ещё больше, — я отошел от него на шаг. — И позовите хозяина, далее я буду разговаривать только с ним.

Мужчина больше не стал разыгрывать раскаяние, поднялся и с обреченным видом ушел в здание.

Барон появился через несколько минут. Красный и со сбитыми костяшками на обеих руках. В его эмоциях была смесь возмущения, злости и стыда. Это для меня стало облегчением — значит купец ничего не знал.

Уже немолодой и излишне располневший, Козьма Терентьев при этом умудрялся быть в неплохой форме. Полнота его была скорее крепкой, так что досталось обманщику неслабо. Вот и прекрасно.

Барон представился, извинился как подобает, и предложил решить проблему за чашкой кофе. Я согласился и Терентьев проводил меня в свой кабинет, лично занявшись сервировкой.

— Я понимаю, ваше сиятельство, что вам нанесли оскорбление, — начал он, когда мы устроились за столом. — Неважно, что я не представлял, какую змею пригрел у себя. Я несу ответственность за своих людей. Прошу рассмотреть возможность возмещения ущерба компенсацией в ту сумму, которую вы посчитаете необходимой. И конечно же за статую я с вас не возьму ни копейки.

Я сделал вид, что задумался. Вся эта суета вокруг меня дала время хорошенько изучить охранную систему лавки, за чем я и приехал. И обнаруженное вынудило меня пересмотреть дальнейшие планы.

В связи с этим какой-то мелкий шулер меня вообще перестал волновать.

— Я куплю её за честную цену. А в качестве извинений вы дадите мне адрес мастерской, где она изготовлена, с личной рекомендацией для мастера.

Я уже решил, в виде чего я сделаю артефакт для купеческой гильдии.

Глава 4

Мои слова не просто удивили барона, он впал в ступор от неожиданности. И выронил из рук изящную фарфоровую чашку, которая вдребезги разбилась о мраморный пол.

— Но…

Купец вроде как хотел возразить, но вовремя понял, что это неуместно. Не уговаривать же меня взыскать компенсацию.

— А что с этой сволочью делать? — Терентьев поморщился, потирая разбитые костяшки.

— Сдайте жандармам, — я пожал плечами. — И проверьте все сделки, которые он заключал. Наверняка не в первый раз всё себе в карман забирал.

Как барон будет разбираться с обманутыми клиентами, его дело. Честно скажет или придумает что-нибудь, чтобы возместить разницу стоимости… Я по его эмоциям понял, что купец постарается всё исправить. А большего мне было и не нужно.

Я получил от него единственное, что мне требовалось — адрес мастерской в пригороде. Терентьев при мне позвонил туда и сообщил, что когда я изволю посетить мастера, чтобы меня встречали как родного.

Ну и горгулью я конечно же приобрел.

Реальная цена оказалась в пять раз меньше, причем мне показалось, что она занижена. Впрочем, другие ориентировались на внешний вид, я же смотрел глубже.

Барон рассказал мне про мастера, как добраться и вообще был очень услужлив в благодарность за то, что я не стал устраивать скандал или разорять его.

— Обращайтесь в любое время дня и ночи! — на прощание заверил меня Терентьев, всовывая в руки свою карточку с личными номерами.

Интересно, у них это профессиональное? Батист то же самое предлагал. В каком невероятном случае мне посреди ночи может срочно понадобиться садовая статуя? Хотя… Я же артефактор, так что такое вполне возможно.

Время близилось к обеду, а мне ещё нужно было многое успеть.

Поэтому я совместил приятное с полезным и устроил следующую встречу в беседке Михайловского сада, последовав примеру графа Воронцова. Удобное всё же место.

Ещё несколько ограбленных лавок я планировал посетить позже, общая картина мне была уже более-менее ясна.

Почти все охранные сети работали на эфире. Более сложные варианты имели дублирующие контуры, ловушки и обманные плетения. Золотой стандарт, в этой современности недалеко ушедший от тех, что помнил я по прошлой жизни.

В лавке Терентьева сеть грубо разорвали, будто магическим взрывом разметало ключевые точки. Там либо работал неслабый эфирник, либо был использован артефакт.

И мне была нужна консультация специалиста. По высококлассным грабежам, да.

Можно самостоятельно углубиться в эту лихую сферу, потратить много времени и в итоге не факт, что получить нужный результат. А можно найти человека, который уже прекрасно в теме разбирается.

Вариант обратиться к Казаринову я отмел сразу же. Быть обязанным тайной канцелярии мне не нравилось. Лучше уж наоборот.

Да и кого они мне могли предложить? Пойманного и сидящего в остроге? В таких условиях люди неохотно идут на плодотворное сотрудничество. Да и лишнего не скажут.

Зато вот если обратиться к тому, кто настолько разумен, чтобы его не изловили, да и сам работает с купцами, а не грабит их…

Так что оставался один вариант — Батист.

С ним я и договорился, бесцеремонно оторвав от работы и заманив бесплатным обедом.

На небе собирались темные тучи, но ветер пока ещё разгонял их, не дав пролиться дождем. Благодаря ветру было не так жарко, как в последние дни, так что на свежем воздухе было очень комфортно.

Федор Жанович, любезно согласившийся разделить со мной трапезу, переходить к делу не спешил. Так как я угощал, то молодой купец с удовольствием наслаждался блюдами и подливал себе игристого.

Наконец, когда нам принесли кофе с крохотными пирожными, Батист довольно похлопал себя по животу и произнес:

— Ладно, Александр, за такой знатный стол от души благодарю. Но отчего-то мне кажется, что тебе нужно что-то.

— Сущий пустяк, — машинально начал я с ходу торговаться.

— Ну-ну, — Жаныч усмехнулся. — Сущий пустяк ты в любой лавке купить можешь. А раз уж обратился ко мне, то дело явно не совсем, кхм, официальное, так?

Понимая, что за мою просьбу этот здоровяк выжмет по полной, я вздохнул. Деловая хватка это прекрасно, но не в таких случаях. Тем не менее, за информацию я был готов хорошо заплатить. От этого зависела моя дальнейшая работа.

Поэтому сказал без прикрас:

— Мне нужна встреча с вором самого высокого уровня. Из таких, кто и на императорскую сокровищницу мог бы покуситься. Но при этом достаточно умен, чтобы этого не делать.

— С чего ты взял, что у меня имеются подобные знакомства? — возмутился Батист весьма натурально.

— Послушай, Федор, я же честно тебе сказал, что мне требуется, — спокойно ответил я. — Так что жду взаимности. Мы можем до вечера тут сидеть, разливаясь намеками, но результат будет один. Мы договоримся. Давай не будем терять время, оно у нас обоих дорого стоит.

Батист слегка растерялся от такой прямоты, хмыкнул и предложение моё всё таки принял:

— Ну хорошо, Александр. Время и правда самый дорогой ресурс. Тоже буду честен и даже денег с тебя не возьму.

Хорошо, что я уже поел, иначе бы подавился. Мне такая щедрость сразу не понравилась, и купец неторопливо заговорил, подтверждая мои опасения:

— Есть один подходящий человек. И с ним лучше не связываться, вот что я скажу. Пожалеешь, и не раз. Мне договор с ним по наследству достался, отец мой был тем ещё… дипломатом. Уж не знаю, как они смогли поладить и заключить адекватный договор. Я бы не смог, признаюсь. Слухи о нем ходят самые жуткие.

— И какие же?

— Что те, кто ему не по нраву пришлись, бесследно исчезают, например. Да так исчезают, что ни одна высокоранговая ищейка ничего найти не может, — Федор помрачнел и даже сладости от себя отодвинул. — Милейший человек, нда-с. Живет при этом скромно, ничем не выделяется. А по сути всю преступность в столице курирует, так или иначе.

— И как же зовут этого милейшего человека? — я лишь улыбнулся попытке Жаныча меня запугать.

Похоже, человек просто позаботился о репутации, чтобы меньше проблем было. Очень рабочий метод. Меня же вот перестали на дуэли вызывать.

— Лучше его имя зря не назвать… — Батист оглянулся по сторонам.

Он серьезно думает, что этот загадочный главарь преступников может услышать то, что говорят в Михайловском саду? Интересный, однако, человек. Познакомиться с ним мне захотелось ещё больше.

— Ну хорошо, не называй, — вздохнул я. — Организуй нам встречу, а там я уж сам разберусь. По нраву, не по нраву… Перед моим природным обаянием никто не устоит.

А также перед оружием и парочкой артефактов.

— Не смешно, — не поддался купец. — Я, между прочим, серьезно говорю.

— Федор Жанович, — официальным тоном сказал я. — За вашу заботу я благодарен. Это приятно. Опасность осознал и принял. Ты мне ответь — поможешь или нет?

Здоровенный парень словно сдулся, став с виду меньше. Уставился немигающим взором на луг перед Михайловским дворцом. Там с криками носилась ребятня, пиная яркий мяч.

Правил игры у них, похоже не было, просто веселились и радовались беззаботному детству.

Батист понаблюдал за ними какое-то время и всё таки заговорил:

— Обещать ничего не могу. Я передам, а там уж ему решать — захочет он с тобой встретиться или нет. Никаких гарантий. Ты точно уверен?

— Уверен. Не переживай, у артефактора всегда есть что предложить… Договоримся.

— Ну, я предупредил, — сдался Батист и взглянул на меня с жалостью.

Хоть мы и были ровесниками, но у Фёдора Жановича юность не только в светских салонах проходила. А ещё на теневой стороне отцовского дела. Так что отношение его было понятно и меня ничуть не трогало. Знал бы он, с кем я за свою жизнь наобщался…

Договориться можно почти всегда. Иногда, конечно, сначала врезать, а потом уж договориться. Парень уже позабыл, как мы с ним налаживали текущие теплые отношения.

Фёдор о моей судьбе грустил недолго, встряхнулся и с насмешкой выдал:

— А ведь мы могли чудесно работать вместе.

— Не нагнетай, — я рассмеялся. — Того гляди, расчувствуешься и проценты свои снизишь специально для меня.

— Боже упаси! — испугался купец. — Я не настолько дорожу нашей дружбой.

Ну, это мы ещё посмотрим…

— Но за услугу я отблагодарю, — я стал серьезным. — Ты подумай, каким образом. Только прошу, Батист, не наглей.

— Если в живых останешься, тогда и поговорим, — отмахнулся Жаныч.

Я закатил глаза. В конце концов, это же не матерый убийца. И мне с ним делить нечего. Всего-то и нужно, что узнать парочку профессиональных секретов. Раз он такая легенда, обросшая слухами, то прожил долго. Значит — разумный и думать умеет.

Купец поднялся из-за стола не без труда. Аппетит у него был под стать фигуре, так что и ел он за троих.

— Знаешь, ты самый странный мой клиент, — задумчиво выдал он напоследок.

— А я думал, что мы друзья… — деланно печально вздохнул я.

— Удачи, Вознесенский, — никак не отреагировал на шутку Федор и ушел.

Я улыбнулся. Удача верная спутница тому, кто себе не изменяет. Я хотел разобраться, как грабители смогли обойти защиту, и я разберусь. Чтобы сделать лучший артефакт.

Иначе я и не умел.

Расплатившись за обед и оставив щедрые чаевые, я отправился в следующую лавку по списку, выданному главой купеческой гильдии. Там обнаружилась такая же картина — грубый прорыв сети.

Заехал ещё в несколько — один и тот же почерк. Воры не оригинальничали, действовали проверенным способом и наверняка. Причем с разницей в два-три дня. Что навело на мысль об участии мага. Скорее всего, одаренному требовалось время на восстановление.

Значит, всё таки эфирник.

Вот тебе и одна из простейших сил. По какой бы причине он не встал на темный путь, но сделал это не банально. Развитие мага напрямую связано с воображением, а этот придумал убойный способ обходить надежную защиту.

И глава гильдии воров должен знать, кто это. Ну или каким образом это провернули.

Выйдя из последней лавки, я взглянул на небо — темнеющее и беспокойное. В воздухе уже парило и пахло подступающим дождем. Всё застыло в ожидании, когда разверзнется стихия. Только птицы с криками носились высоко, ловя одуревшую от жары мошкару.

Городу не хватало хорошего ливня. Камень мостовых, домов и набережных нагрелся, щедро отдавая тепло духотой. Трава поникла, прибитая палящим последние дни солнцем.

Так что все с нетерпением ждали грозу. Прохожие с надеждой смотрели вверх — ну когда же?

Я же прикидывал, успею ли съездить в мастерскую. Откладывать не хотелось — решил вопрос и двигаешься дальше. Подмигнув свинцовым облакам, я вызвал такси.

Живописное место выбрал себе мастер Максим Леонидович Овражский. За городом, у самого залива и вдали от прибрежных городков и поселений. К его мастерской вела узкая грунтовая дорога, пролегающая среди высоких сосен. И, пока мы по ней ехали, я не заметил ни одного дома или другого намека на людей.

Уединенное местечко, самое то для творчества.

Машина остановилась на небольшом пятачке, расчищенном под стоянку, рядом с внушительным пикапом. Я попросил водителя меня подождать, потому что вызывать такси в такую глушь потом могло быть проблематично.

Берег в этом месте задирался вверх узкой песчаной дюной. С её края нависали корнями низкие сосенки с причудливо изогнутыми рыжими стволами. Вечный ветер старался сломить их, но они лишь уворачивались от стихии.

Сама мастерская стояла буквально за первым рядом деревьев, приподнятая на сваях.

Залив беспокойно шумел — близилась гроза. Низкие темные тучи уже подступали, где-то пока ещё далеко у горизонта сверкали молнии.

Я поежился, выходя из машины. Северное море редко бывало ласковым, а уж особенно в преддверии непогоды. Но после жары последних дней это было наслаждением и облегчением.

А воздух! Вздохнув головокружительную смесь ароматов, я облизнул губы — они уже стали солеными.

Мастер поджидал на крыльце, встречая меня. Он облокотился на широкие деревянные перила и приветственно махнул рукой. Максим Леонидович больше был похож на закаленного моряка — загорелый, с короткой бородой и внушительными мускулами. Ткань холщовой рубахи так натягивалась, что грозила вот-вот треснуть.

Магия магией, но с камнем он работал и вручную, физической силой.

Я торопливо подошел, поднялся по ступеням и пожал ему руку:

— Доброго вечера вам, мастер.

— И вам доброго, — рукопожатие его было осторожным, о своей силе он помнил и рассчитывал её. — Эх, ваше сиятельство, жаль в такую погодку приехали. А то бы расположились у воды, там у нас славная беседка справлена. Оно знаете как чудесно, самовар затопить, чай пить да на море глядеть, — мечтательно сказал мастер, добродушно скалясь.

— Возможно, в следующий раз повезет, — кивнул я, высматривая среди трепещущей листвы обозначенное строение.

Но отсюда беседку было не видно, лишь узкая тропинка убегала в лес.

— Ну что я, морожу вас на улице, — спохватился Овражский, распахивая дверь. — Это мы народ привычный. Прошу внутрь.

Даже удивительно, что мастера стихии земли возвели себе бревенчатый дом. По-старинке законопаченный мхом и едва уловимо пахнущий смолой. Внутри древесный дух был сильнее и я с удовольствием вдохнул его.

Сразу после входа располагалась большая комната, для общих нужд. Тут стояли шкафчики с именными табличками, небольшая кухня у противоположной стены, длинный стол из широких досок и лавки с обеих сторон.

— Мы тут по-простому, но зато надежно, — словно оправдываясь, объяснил мастер, похлопывая по стене. — Природники помогали. Чудики они конечно, но с деревом работать славно умеют.

— Тут очень приятно, — ничуть не лукавя, отметил я.

— Благодарю, ваше сиятельство, — Максим Леонидович снова разулыбался. — Давайте я вас всё же горячим чаем-то напою, за столом дела и обсудим.

— С удовольствием, — я зябко потер руки, всего несколько минут у залива и они заледенели.

Чай мастер заварил не при помощи самовара, который видимо так и остался на улице, а прямо в пузатом глиняном чайнике. Накидал туда каких-то ароматных лесных трав и еловых иголок.

Напиток получился очень вкусным и необычным. Я даже подумал, что неплохо бы попросить такой сбор с собой. Деду с Прохором бы он очень понравился.

— Козьма Свиридонович сказал, что изделие вам моё по душе пришлось? — заговорил мастер, когда мы сделали по несколько глотков чая.

— Пришлось, и весьма. И хотелось бы ещё одно, заказать.

— И что же вас интересует? Или пару птичке желаете? — рассмеялся Овражский своим собственным словам.

Да уж, «птичка» у него вышла та ещё. Такую ночью встретишь, поседеешь. Поэтому её и приобрел. Я бы не отказался от целой стаи, но тратить сразу столько сил было неразумно. Каждый артефакт должен был сделан основательно. Так что одной хватит для начала.

— Возможно позже. Сейчас же… Вы знаете, мастер, кто такой василиск?

— Чудище мифическое, — он прищурился, вспоминая подробности. — Очень опасная тварь, если сказкам верить. Одним взглядом может к месту пригвоздить, да в камень обратить. Да и страшный он… Голова петуха с клювом хищным, крылья аспида, хвост змеиный… Когти ещё, здоровенные.

— И чешуя, — добавил я, кивая. — Рад, что вы так хорошо разбираетесь, мастер. Вот такое мне и требуется.

— Господи, да куда ж такое поставить-то можно? — удивился Овражский. — Может, лучше дракона? Они нынче в моде среди дворянства. Упыри ещё, но за это не возьмусь, уж не серчайте. Гадость потому что редкостная.

Ну хоть кто-то со мной был согласен по поводу упырей. Я помотал головой:

— Нет, требуется именно такой, как вы описали. Уж поверьте, там где ему предстоит обитать, люди с крепкими нервами.

— Как скажете, ваше сиятельство, — с сомнением ответил он. — Василиск… Это интересно, на самом-то деле. Вот уж чего мне ещё никогда не заказывали, так подобных зверей.

От неуверенности и следа не осталось — мастер увлекся новой идеей.

Прекрасно, значит и в будущем смогу его заинтересовать. У меня были далеко идущие планы по развитию своего каменного зоопарка.

Глава 5

Мы ещё долго пили чай. Мастер с упоением рассказывал про разнообразные горные породы и особенности их обработки. Овражский действительно своё дело обожал, о камне он говорил с такой любовью, словно он живой. Я мало что понимал, но уезжать не хотелось.

Снаружи всё-таки разыгралась стихия.

Дождь хлестал по окнам, в разводах на стеклах расплывался вид буйного моря — поднялся шторм. Молнии с громким треском разрывали почти черное небо. А в доме было тепло и уютно.

Мы позвали водителя внутрь и он с благодарностью присоединился к нам. Всё равно в такую погоду ехать опасно, никакие дворники с таким потоком воды не справятся.

Мастер достал несколько связок свежих сушек — они всё ещё были мягкими. К простому угощению на столе появилась банка домашнего земляничного варенья.

Я с удовольствием разламывал сушки и окунал их в варенье. Это навеяло какое-то очень смутное воспоминание. Из такого давнего детства, что остаются лишь неразличимые образы. А ещё радость.

Когда-то я тоже так сидел на простой лавке, уплетал лакомства и слушал сказки старой кормилицы.

Дверь распахнулась, впуская порыв ледяного ветра и взъерошенного парня в прилипшей к телу мокрой робе. Он остановился на пороге, тяжело дыша, и под ним тут же образовалась лужа стекающей воды.

— Митька! Что случилось? — встревоженно вскочил мастер.

— Беда, дядько, — неожиданно низким басом ответил тот. — Сорвало навес у лошадок, не справиться там одному.

— Ох! — только и воскликнул хозяин, бросившись к выходу.

Мы вместе с водителем тоже поднялись, направляясь следом. Овражский обернулся:

— Да куда же вы, ваше сиятельство? — изумился он. — Там сейчас совсем скверно.

— Помогу, чем больше рук, тем лучше, — не терпящим возражений голосом ответил я, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.

Снаружи творилось нечто невообразимое.

С неба лил не просто дождь, а будто само море поднялось вверх и обрушилось на наши головы. Причем постоянно меняя направление. Ливень буквально сбивал с ног.

Я едва видел среди стены дождя спину мастера и ориентировался на неё. Под ногами скользило и пришлось приложить немало усилий, чтобы не грохнуться в лужи.

Вода была везде — сверху, снизу, справа и слева.

О конюшне при мастерской я и не подозревал. Ну как конюшня — небольшое строение со стойлами, прикрытыми лишь одной стеной и крышей в виде брезентового тента. Его уже оторвало с трех сторон, лошади испуганно ржали и метались под потоками воды.

Один, удивительно белоснежный жеребец с одним черным пятном на лбу, уже со всей дури бил копытами в хлипкую стену, пытаясь освободиться.

— Успокой его, Митька! — крикнул мастер и обратился к нам: — Хватайте за края и тяните!

Я ловко забрался на перила, обхватил опорный столб одной рукой, а второй поймал веревку, извивающуюся в воздухе. Ладонь сразу же обожгло — так просто она не давалась, стремясь улететь подальше отсюда.

Громыхнуло и сверкнуло где-то совсем рядом.

Ветер атаковал, пытаясь опрокинуть и засыпать мокрым песком. Вода заливала с головы до ног, забираясь под одежду. Тент трепетал на ураганном ветру и вырвался из скользких рук.

Мы бились со стихией молча и упрямо.

Только подмастерье шептал что-то убаюкивающее жеребцу, ухватив того за голову и прислонившись лбом.

Втроем мы справились, не без труда, но я себе не представлял, каково было бы им вдвоем. Закрепляющие навес веревки крепко привязали и мастер, сбегав в дом, принес ещё несколько — чтобы наверняка.

Обратно в теплое помещение мы вернулись все одинаковые — вымокшие насквозь, перепачканные и донельзя довольные. Овражский тут же растопил печь, выдал нам полотенец и одеял, и заварил ещё чаю, бахнув туда чего-то ядрено крепкого всем, кроме водителя. И только после этого хозяин занялся собой.

Мага огня среди нас не нашлось, так что одежду сушили по-старинке — на веревках над печкой.

Отойдя от непростой схватки, все развеселились и сразу начали вспоминать только что прошедшие моменты.

— А я думаю — ну всё, сейчас Сахарок зашибется, — Митька набил рот сушками и вращал глазами, добавляя словам весомости.

— А я думал — как сдует меня оттуда к… чертям, — улыбался во весь рот водитель. — Да смоет нас в море, а там поминай как звали.

— Да, давненько я такого не видал, — мастер задумчиво глядел в окно. — Гроза столетия, не иначе. Такие, говорят, приходят как вестники грядущих необычных событий.

— Хороших хоть, дядько? — обеспокоенно спросил подмастерье, замерев с чашкой в руках.

— Необычных, — наставительно повторил Максим Леонидович. — Что для одного хорошо, для другого может быть плохо. Так что увидим. Но что-то грядет.

За столом наступила тишина, таким серьезным тоном сказал это мастер. Стреляли в печке дрова и выл ветер в трубе. Я потряс головой — даже меня его рассказ немного заворожил. С такой-то погодой неудивительно. Самое то жуткие басни рассказывать.

— А вам, ваше сиятельство, отдельное спасибо, — Овражский тоже встряхнулся и тепло улыбнулся. — Не побоялись руки-то запачкать. Лошадки наши славные, мы их тут недалеко забрали, из заведения развлекательного для дворян. Те на скотобойню отдать хотели, одна старая уже, вторая хромать начала, а Сахарок нрава оказался не того…

Мастер помрачнел и сжал губы, явно хотел высказаться по поводу аристократии, но при мне не осмелился. Я его жалость к этим великолепным животным понимал. Как и отношение к тем, кто поигрался и выбросить решил.

— В нормальную погоду-то они по берегу гуляют, — Овражский снова улыбнулся, переключившись на добрые мысли. — Хорошо им тут. Так что спасибо, что помогли спасти, зашиблись бы с испугу.

Митька закивал с важным видом и тоже смущенно поблагодарил. Я же испытывал какой-то мальчишеский восторг — выйти против стихии и сражаться с ней. Вспомнились страшные шторма, в которые мы попадали во время путешествий. Когда кажется, что наступил последний миг и с такой мощью человеку не под силу сладить.

Так что ответил я искренне:

— Я рад, что мы справились. И что лошадки ваши, мастер, в порядке. Вы хорошее дело сделали, что спасли их.

— Благодарю, господин. Мы им конюшню отличную к осени построим, — оживился мастер, охотно делясь планами. — Уже и фундамент заложили. Потихоньку за лето и возведем, так что лошадкам будет где зимовать. Я-то при мастерской уже который год живу, так что буду приглядывать.

— Я тоже буду, — пробасил Митька.

— Что, больше в город за легкими деньгами не тянет? — беззлобно поддел его Овражский.

— Ну ладно вам, дядько, — покраснел парень. — Меня Сахарок полюбил, как же его бросить теперь?

Мастер спрятал довольную улыбку за чашкой. Сверкнуло и спустя несколько секунд прогремел глухой гром — гроза отступала.

— А что за загородное заведение? — поинтересовался я.

— Так Авдеевский курорт, ваша светлость. В десяти верстах отсюда, к городу ближе.

Я запомнил. Надо бы наведаться, да побеседовать на тему благотворительной помощи в содержании животных. Да и за своим заказом в мастерскую самому приехать, заодно подлечить лошадок. Немного магии жизни и будут по берегу не гулять, а скакать.

Уехал я сразу же, как только подсохла одежда и дождь немного стих. Из низких облаков по-прежнему лило, но теперь хоть стало возможно разглядеть дорогу.

На прощание Овражский всё же дал мне с собой чайный сбор, так я его нахваливал. И банку земляничного варенья в придачу. От связки сушек пришлось несколько раз отказываться.

Обратную дорогу я провел в полудреме. После горячего чая и тепла огня, меня разморило. Приятное чувство, когда насыщенность дня наваливается усталостью. Хорошего дня.

Когда машина остановилась у ворот особняка, водитель робко произнес:

— Хорошие они люди, настоящие.

Ему тоже выдали с собой гостинцев.

— Хорошие, — согласился я, неохотно берясь за ручку двери. — Спасибо за вашу помощь.

— Да что вы, ваше сиятельство, — рассмеялся он. — Мне помочь было в удовольствие. Я ведь, знаете, тоже когда-то имел склонность к скульптуре, да родичи проверку оплатить не могли. А потом завертелось… Может сейчас провериться? А вдруг? Да к мастеру Овражскому перебраться. Хорошо у них там.

Он резко умолк и нахмурился, забеспокоился о своей болтливости. Но я ощущал его эмоции — нарастающая надежда на нечто лучшее. И присмотрелся внимательнее. Удивительно, но у мужчины действительно был дар земли, совсем слабый, но был.

— Попробуйте, — ответил я серьезно. — Уверен, всё получится. Когда, если не сейчас?

— Спасибо, ваше сиятельство, — просиял будущий мастер камня.

Я вышел из машины и припустил бегом к дому, но всё равно опять вымок. От зонтика сейчас было бы мало толку — ветер его вырвет из рук. Когда в Санкт-Петербурге такая погода, либо сидят по домам, либо ходят в дождевиках. С зонтиком на улице встретишь разве что приезжих.

А после искореженные останки зонтов, разбросанные по всему городу, останутся напоминанием о непогоде.

На крыльце меня встречали дед с Прохором. Видимо услышали шум автомобиля. Оба со встревоженным видом — патриарх ещё неплохо держался, а вот слуга нетерпеливо покачивался, пока я не подбежал к ним.

— Ну слава богу, вы в порядке, молодой господин! Мы извелись уже. Вона что творится-то на улице, ненастье-то какое! — запричитал Прохор и буквально втащил внутрь дома.

— Ну ладно, будет тебе, — проворчал дед. — Извелись. Волновались немного, было дело…

— Вы, ваше сиятельство, когда волнуетесь, не такими выражениями ругаетесь, — съязвил слуга и, пока дед не успел ничего ответить, засуетился: — Сейчас я вам, молодой господин, чаю горячего справлю. И камин затоплю, чтоб согреться. Вы же голодный наверняка? Ужин-то пропустили.

— Ну конечно он голодный, — перебил дед. — Давай скорее неси еду, я сам камином займусь. И настойки своей не забудь прихватить, согреть его надо хорошенько, чтобы не простыл назавтра.

Я на всё покивал, улыбаясь их заботе. Всё же чертовски приятно возвращаться туда, где тебя так ждут.

Затем был горячий душ, чистая одежда и поздний ужин у горящего камина. Оба старика порхали вокруг, то подсовывая рюмку, то норовя с ложки покормить. Это придавало им такой живости, что останавливать я не стал. Иногда достаточно просто дать о себе позаботиться, даже если в этом не нуждаешься.

Наутро я проснулся абсолютно здоровым, после стольких профилактических процедур. Но с немного гудящей головой — настойка, которую присылала родня из деревни Прохора, была лютой. На хрене, чесноке и мёде. Сочетание, после которого ни у кого нет шансов простудиться.

От головной боли я избавился и без магии жизни. Контрастный душ, пол кувшина воды с солью и лимоном, и крепкий кофе — всё, что нужно для начала отличного дня.

Я уже решил, что буду развивать следующей парой.

Такие намеки судьбы, как две подряд встречи со странными призраками, игнорировать было неразумно. Да и интуиция подсказывала — правильно.

Но для начала я хотел сделать обещанный артефакт для природницы. Пока изготавливается статуя, пока Батист передаст мою просьбу… Что время зря терять.

Прохор к моменту моего пробуждения уже хозяйничал на кухне, с головы до ног перепачканный мукой.

— И что у нас сегодня за заморское блюдо на завтрак? — мне правда стало любопытно, чем он удивит на этот раз.

— Ох, вашсиятство, ну их… — слуга махнул рукой. — Темные люди, ей богу. Тупоськи наши родные, оладьи то бишь, я приготовлю, вот что. А то выдумали — панкеки. Оладушки! Ничего лучше и проще нету. Со сметанкой, да с вареньем вот что вы привезли.

У меня от такого предложения радостно заурчал живот. Тут я с Прохором был полностью согласен — ну что может быть лучше горы пышных оладушек на завтрак?

— А вы это, опять… — слуга понизил голос до шепота, — на задании вчера были? Одёжу вашу в пострирошную собрал, а она конями да огнем пахнет. Что же у вас за миссии такие…

— Нет, Прохор, не на задании, — я вздохнул, пора уже было покончить с этой легендой. — Всё, кончились задания, свободен я.

— Ну это вы зря, — неожиданно ответил старик. — Дело хорошое, государю-то помогать.

— А кто сказал, что я не буду государю помогать? — подмигнул я слуге и он понятливо улыбнулся.

Просто помогать можно очень разными способами. И лучше теми, которые у тебя толковее всего получаются. Но сначала нужно помочь себе. Ведь если мне будет отлично, то и императору тоже. К чему ему недовольный артефактор под боком.

А там проверю и обновлю старые столичные артефакты, да несколько новых сделаю. Просто чтобы жить спокойнее было.

Всегда следовал очень простому жизненному принципу — если мне хорошо, то и всем вокруг тоже хорошо.

Поэтому оладьев я съел целое блюдо. Они у Прохора удались на славу. Как и у молочника сметана, в которой стояла ложка. Сладкая, сливочная — мы вдвоем с дедом всю банку съели.

Патриарх от такого пиршества даже за газету не взялся, а удивил всех, сообщив что отправится на прогулку. Сборы были долгими — слуга непременно желал сопровождать графа и тщательно подбирал соответствующий наряд.

Было пасмурно, но дождь ушел куда-то на север, оставив после себя свежесть и прохладу. Я проводил стариков до ворот, посмотрел как они уходят к проспекту, тихо переругиваясь, и отправился в лабораторию.

Положил перед собой кольцо Павловой и прищурился.

Способов вырастить нечто особенное было несколько.

Магия жизни, как в моем случае, можно сказать била напролом. Буквально вынуждая быстрее развиваться и давать плоды. Годится, когда торопишься, но не на постоянной основе. Поэтому мне и нужен был природник для моей оранжереи.

У магов природы подход был иной. Они создавали уникальные растения, обладающие определенными магическими характеристиками.

Как бы я не возился с лопухом при помощи магии жизни, ничего кроме огромного лопуха не получу. А вот природник может из него сотворить, например, усилитель соединительных линий в артефакте или амулете. Или придать одурманивающих свойств. Или вообще ядовитым сделать.

И наоборот, природнику магия жизни помогала ускорить рост, сделать растение устойчивым к болезням и не капризным к условиям.

Но крайне редко когда маг жизни увлекался флорой, а не целительством. Только одного такого уникума я знал — он у себя в поместье помидоры при помощи дара выращивал. Гордился ими невероятно. Больше, чем спасенными жизнями.

Я мог элементарно объединить силу жизни и природы. Природный накопитель стоил не так уж и дорого. Замкнуть их и сделать направленное действие, завязав на небольшом количестве ментала.

Но это было слишком просто и скучно.

Поэтому я сварил себе кофе в турке на походной плитке, которую приобрел специально в лабораторию, обложился бумагами и принялся придумывать нечто особенное.

Силу природы можно было брать непосредственно у носителя. Так ограничения будут лишь исходя из ранга владельца. Чем он выше, тем эффективнее будет работать артефакт.

Своего рода накопитель, пропускающий через себя магию и копящий её часть про запас.

Подобными вещами занимались только очень опытные артефакторы. Ведь чуть ошибешься и может всю силу мага перенаправить вовне, истощив его. Нужен защитный механизм, как раз основанный на магии жизни, с которой не носителям работать было сложно. Отслеживание основных жизненных параметров и блокировка работы при любой опасности.

Ошибка начинающих — не позаботиться о предохранителях.

Взглянул на ряд склянок и усмехнулся. Добавим-ка немного морока в виде отвода глаз — чтобы на артефакт природницы никто не обращал внимания. Как завистливые коллеги, так и воришки.

В завершение ментальная сила — чтобы направить действие именно на тот объект, о котором Павлова будет воздыхать в момент использования артефакта. И только из растительного мира, важная поправка.

— Чего-то не хватает… И чего не хватает Екатерине?

Подумал немного и добавил чуть магии смерти — старая добрая защита от упырей. Вдруг Павловой всё таки взбредет в голову с ними о любви разговаривать. Возможно, гадов и извели всех подчистую, но лишним не будет.

Напоследок капля крови — мало ли попадет в беду, так я её всегда смогу отыскать где угодно. Да и свой артефакт тоже.

Кольцо сверкнуло в лучах солнца, так вовремя выглянувшего в крошечный просвет между темных туч.

Я улыбнулся и с удовольствием потянулся. Отлично!

Вот теперь можно и с призраками разобраться…

Глава 6

Простое колечко, которое вот-вот должно было стать совсем не простым, я оставил в лаборатории. Ему предстояло хорошенько напитаться силами и стабилизироваться.

Я прибрался за собой, подпитал защитный контур, всё запер и пошел подкрепиться.

На кухне был только Игнат. Парень с меланхоличным видом нарезал сырое мясо кусочками и бросал их в большую металлическую миску. На мои шаги он обернулся и приветственно кивнул:

— Ваше сиятельство. Желаете перекусить?

— Спасибо, справлюсь, — я махнул ему рукой продолжать, а сам заглянул в холодильник. — А где Прохор?

Не могут же они до сих пор гулять, к вечеру уже дело идет. Я еле извлек упакованную в промасленную бумагу буженину. Продуктов напихали под завязку. Надо бы сказать, чтобы не жадничали, мы столько просто не съедим.

После того, как капитан Головин свою пассию начал на обед в рестораны водить, у нас еда только прибавлялась.

— Они с графом в гостиной, в карты играют, — ответил долговязый повар, продолжая свою монотонную работу.

Я нарезал себе черного хлеба, положил сверху щедро сливочного масла и по куску буженины толщиной с большой палец. Посмотрел и добавил тонкий слой хрена, посыпав сверху укропом. Вот теперь идеально!

Игнат взглянул на моё изысканное «блюдо» со вселенской печалью.

Я лишь усмехнулся, ничего он не понимает в простой еде! Сытно, быстро и фантастически вкусно. Кваса бы к такой царской трапезе — и жизнь точно удалась.

— А что ты готовишь? — я решил его переключить с грусти по моим вкусам на что-то более интересное.

— Жаркое, ваше сиятельство. Прохор настаивал на джамбалайе, но в итоге мы сошлись на жарком.

— На чем настаивал? — не понял я.

— Блюдо креольской кухни. По сути пряный плов с копченостями и разнообразным мясом. Но, как оказалось, его сиятельство рис не любит, а копченые колбаски съели в обед. Поэтому Прохор предложил заменить их бараниной, а плов картох… шкой, — спокойно объяснил парень, не отрываясь от нарезки. — Вот и получилось жаркое. Я предложил оставить от оригинального рецепта хотя бы смесь орегано, тимьяна и базилика, но Прохор почему-то обиделся.

Ну хорошо хоть Игнат равнодушен к издевательствам над рецептами. Золотой работник тот, у кого нервы крепкие.

— Жаркое — это чудесно, — заверил его я. — Особенно если мяса побольше, а всего остального поменьше.

— Если пожелаете, я могу приготовить вам отдельно только мясо, — Игнат пожал плечами.

— Да, буду весьма благодарен, — с радостью согласился я. — В казане побольше! И на плите оставь, не охлаждай.

Я собирался заниматься развитием магии, а значит есть буду хотеть зверски. И именно мяса, причем жирный барашек подходил идеально. Предполагая, что закончу глубокой ночью, я мечтал чтобы награда ждала меня ещё чуть теплой.

Игнат кивнул и молча достал ещё одну миску.

До библиотеки дойти мне не дали. Позвонили от ворот — приехала доставка из лавки купца Терентьева. Моя горгулья-дракон. Грузчики под моим присмотром перенесли тяжеленную статую в лабораторию.

Дед вышел на крыльцо и хмыкнул, увидев ещё одно изваяние. Когда я рассчитался и вернулся в дом, то патриарх с нескрываемым любопытством спросил:

— Опять оживлять будешь?

— Обязательно, — довольно улыбнулся я.

— Страшная она, — неуверенно высказался Лука Иванович. — И чего, летать будет?

— Обязательно! — обрадовался я ещё больше.

Дед насмешливо покачал головой, но больше спрашивать не стал, только добавил:

— Воздух тогда тебе нужен, Александр. Чтобы компенсировать вес. Иначе чудище твоё с такими мелкими крыльями себя не поднимет. Будет как курица носиться по саду, все деревья переломает.

Это я прекрасно понимал, всё таки живых драконов видел. Им помогала магия, но всё равно размах и структура крыльев были внушительные по сравнению с телом.

Но графа от души поблагодарил за совет и попросил накидать примерную схему. Патриарха это так воодушевило, что он сразу же отправился в кабинет, позабыв про брошенную карточную партию.

Мой же путь лежал к фамильному призраку. Самый лучший вариант для начала развития — это дружественный дух. Пусть при нашем знакомстве он показал не самые лучшие стороны характера, но всё же предок.

В библиотеке было очень тихо. Чтобы не мешать работать с книгами, тут по периметру был установлен заглушающий звуки контур. Причем не слышно было только изнутри.

Призрак снова парил под потолком, словно его открывающийся замок спугнул.

Я как можно радушнее улыбнулся предку и заявил:

— Ваше сиятельство, настало нам время побеседовать.

Чего угодно я ожидал. Игнорирования, пренебрежения, долгих уговоров… Но не того, что дух резко испугается и исчезнет.

— Ммм, да я просто поговорить… — я растерянно покрутился на месте.

Призрак пропал, даже отдаленного отголоска не осталось.

Я упрямо ждал. Уселся в кресло, пролистал книжку по прикладной работе с эфиром. Время шло, но предок не появлялся.

Такая реакция была очень странная. Я же не мог его отправить в эфир или вообще хоть как-то навредить. По-крайней мере пока не мог. Чего он испугался? Всегда с призраками всё очень сложно.

Но без духа Видящим мне не стать.

В гильдейское хранилище меня вряд ли пустят на ночь глядя. Да и одного не оставят, так что вариант отметался. Оставался самый простой и эффективный путь.

Ночь, кладбище и свежие могилы.

Призраки в большинстве своем привязывались именно к предпоследнему пристанищу, то есть к телу. Так как именно его считали якорем в этом мире. Меньшая часть оставалась там, где хотела. Поэтому и досаждали живым они не так часто. На погостах же всегда были сдерживающие и ослабляющие артефакты, чтобы духи не выходили за рамки приличий.

По сути, из-за этого, на кладбище призраки были самыми слабыми. Но для начала мне должно было хватить.

Поиск в Эфире дал понимание, куда направиться. Старинные и закрытые кладбища не подходили — не факт что найдутся призраки. Простые тоже, слишком много разгневанных духов, мало того что при жизни недовольных, так и смертью, как правило, не своей умершие.

Мне нужен был последний приют аристократии — хоть был шанс, что они манеры сохранили и не станут трепать мне нервы.

Кто меня отвезет ночью на кладбище, я не сомневался. Индраджит ответил моментально, традиционно жутковато поприветствовав:

— Доброй ночи, ваше сиятельство! Да последуете вы мудрому примеру Айяппа и никогда не свяжетесь с коварными женщинами, что вырвут ваше сердце и растопчут в пыли под своими ногами! Куда вас отвезти?

— И тебе доброй ночи, Индраджит. Обязательно последую, — вежливо поддержал я его горячую речь. — Тут совсем недалеко…

— Убивать? — радостно перебил индус.

— Не в этот раз, Индраджит. Всё должно пройти спокойно. Мне нужно на Смоленское кладбище, часа на два или три. И потом обратно.

— Хорошо, понял, — разочарованно протянул он. — Скоро буду, ваше сиятельство!

Одеваться неприметно я не стал. Проникнуть в такое время на престижный погост в самом центре столицы без теневой магии невозможно. А вот в виде дворянина, ищущего острых ощущений, вполне.

Тем не менее оружие я с собой взял. Выбрал пару надежных кинжалов — один прекрасно скрылся под пиджаком, в плечевых ножнах, а второй поменьше у щиколотки.

* * *

Индраджит припарковался чуть дальше по улочке, ведущей к главным воротам Смоленского кладбища, расположенного в центре Васильевского острова.

Я прошелся пешком, взглянул на темные окна трапезной, соседствующей рядом с погостом. Удобно — навестил умерших и тут же отпраздновал жизнь. Возле запертых дверей кто-то позабыл увядший погребальный венок.

На решетке ворот висел серьезного вида и размера замок. Я потряс его и где-то за забором зашлись в глухом лае собаки. В окошке сторожа загорелся свет и через пару минут явился он сам.

Поднял повыше фонарь и сонно прищурился на меня.

— Открывай, — я недовольно прикрыл рукой глаза от яркого света, заодно демонстрируя родовой перстень на пальце.

— Господин, — мигом сориентировался сторож. — Ну так ночь же на дворе, не положено…

— Открывай, — нетерпеливо повторил я. — Родню навестить желаю. За беспокойство заплачу, не переживай.

Я извлек пачку денег и сунул её между прутьев. Сторож раздумывал недолго, купюры ловко исчезли, а он тут же завозился с замком.

— Родня это святое, конечно же, господин, — бормотал он, открывая. — А уж какая им там теперь разница, ночь иль день на дворе.

После арочного прохода ворот вглубь уходила мощеная дорожка. Вдоль неё стояли фонари, слабыми пятнами освещая пространство вокруг. В их теплом свете виднелась пышная листва деревьев. Кладбище было больше похоже на парк.

Я всмотрелся в окружающую темноту и перевел взгляд на фонарь сторожа. Тот понимающе протянул его мне.

— Благодарю, верну когда буду уходить, — пообещал я и уверенным шагом направился по дорожке.

Чем дальше я шел, тем больше было ощущение прогулки по парку. Могилы тут скорее напоминали выставку скульптур. Ну и гробницы, выстроенные вдоль пути, поражали изящными шпилями, ажурными окнами и великолепными статуями.

Атмосферно, особенно для моей задачи.

Я свернул, немного углубился по боковой тропинке и остановился, прислушиваясь к мертвой тишине.

Словно где-то в глухом спящем лесу, а не посреди столицы. Покой абсолютный. Приятное место, чтобы убежать от назойливого фонового шума города.

Магия духов была странной. Будто данной взаймы, потому что призраки сами решали, нужен ты им или нет. Обычно им было любопытно. Ну или хотели как-то напакостить, чтобы проявить себя, невидимые и позабытые.

Тут духи спали. Именно такое ощущение было от разлившейся по кладбищу магии. Ночь — время отдыха, как и у живых.

Я потянулся к эфиру, без него призраков не «разбудить». Самое простое действие — усилить свет фонарей, работающих на этой силе. На миг вокруг стало ярко, как днем, и я мгновенно перенаправил эфир в пространство.

Можно сказать, запустил призрачный будильник. Весьма раздражающий, но уж как пока умел.

Идея проверять новые силы в незнакомом и открытом месте, была не очень. Часто я бывал нетерпелив, когда дело касалось магии. Опробовать, проанализировать и решить, что дальше.

Но благо на таком уровне навредить я вряд ли мог.

Впрочем, духи так не считали. Поднялся такой жуткий вой, что монстр из шуваловского леса на их фоне просто мяукал. Кажется, долетело и до императорского дворца.

Звук стих быстро, за ним появился шквал эмоций. Я вовремя успел влить в самого себя силу жизни, чтобы отстраниться. Разозлил местное бесплотное сообщество я знатно.

Я шагнул к темной усыпальнице, откуда был не такой злобный отклик. Герб над дверью был неразличим, от старости и обвивающих всё строение лиан. Не похоже, что гробницу недавно посещали, значит призрак не из новых.

Но я спешил скрыться за защитным контуром — такие иногда делали, чтобы покой усопшего никто не нарушал, из таких же соседей.

Бытовало мнение, что и среди духов есть любители одиночества.

Петли просто рассыпались от моего рывка. Внутри запустение было более явным. Часть каменной кладки осыпалась, на полу валялись листья, а статуя ангела на низком пьедестале лишилась части крыла.

— Извините, что беспокою, — вежливо начал я. — Не хотел вас отрывать от… дел.

По ногам пробежался ледяной ветерок. Есть контакт.

Эмоции здешнего призрака были необычные — с одной стороны недовольство, с другой интерес скучающего разума, запертого тут давным давно. Такой, игривый интерес. Похоже, я встретил женщину. Скорее девушку и довольно юную.

Я посмотрел на черты лица статуи, возможно именно так выглядела девушка на момент смерти. Красивая.

— Если вам мое общество не по нраву, я сейчас же уйду, — предложил я.

И услышал тихий смех, будто он в голове прозвучал, а не наяву. Согласие, чтобы я остался.

Глубоко вдохнув, я сосредоточился на силе. Это не покой смерти, холодный и пустой. Нечто иное, другой мир, другой способ существования. Везде и нигде.

Как дуальный эфир, окружающий нас, так и духи незримо присутствовали вокруг. И в их мире было весьма прохладно. Я моментально замерз, сердце застучало быстрее, разгоняя кровь, чтобы согреться.

А ещё пришло ощущение, что находишься в бескрайней ледяной пустоши, где холод и сумрак до самого горизонта, куда ни глянь. И воет ветер, которого нет. Эти звуки доходили до живых. Звуки призрачной пустыни.

Дух разволновался и заметался по гробнице. Ну прямо девица, собирающаяся на бал. Даже смущение появилось — предстать в неподобающем виде.

Я от этого улыбнулся и дело пошло быстрее. Когда призрак хочет явиться, с ним гораздо проще.

Ухватить силу и потянуть в мир реальный. Осторожно, как тонкую шелковую нить. Я чувствовал, что нельзя давить — не получится ничего. Эту «нить» мне и предстоит развивать, делать крепче.

Пока же она была такой хрупкой, что я впал в транс, пока работал с этой связью.

И связь тянула меня на другую сторону. Не призрак того желал, другой мир.

Она вышла прямо из статуи. Один-в-один, только без крыльев. Воздушное создание, сплетенное из мириада сверкающих холодным светом частиц.

Завораживающее зрелище.

Девушка хотела быть такой же красивой, как была живой. Поэтому и призрачный образ её был прекрасен.

— Простите за прямоту, но вы обворожительны, — искренне восхитился я.

И снова тихий смех, разлившийся по гробнице. Он отскочил от стен и унесся наружу, медленно затихая.

— Благодарю, — прошелестела она, одаряя меня скромной улыбкой. — Давно не слушала комплиментов. Это… приятно.

— Готов обеспечивать ими вас сколько угодно. Мне это тоже приятно.

— А вы… — девушка приблизилась, скользя над полом и всмотрелась в моё лицо. — Вы…

Её выражение резко изменилось. Глаза расширились, на идеальном лбу появились тонкие борозды от удивления. Призрак отшатнулся.

— Граф Александр Вознесенский, — запоздало представился я, понимая что не с этим связана её реакция.

Но вежливость всегда уместна. С некоторыми исключениями, но не в случае с прекрасным полом, какого бы возраста и положения они ни были.

— Быть того не может! — её голос стал сильнее от переизбытка эмоций.

— Уверяю, я граф…

— Вы универсал, прямо как мой батюшка, — девушка восхищенно раскрыла рот и неотрывно уставилась на меня.

А вот это интересно… В чью гробницу это я так удачно забрел? Универсалы были наперечет. Известные, конечно же. Родитель этого очаровательного создания явно свои способности не афишировал. С ним бы пообщаться.

— А ваш батюшка… — вопросительно протянул я.

— Ох, простите мне мои манеры, — очень по-живому смутилась она. — Княжна Ангелина Павловна Давыдова. Князь Павел Дмитриевич Давыдов — мой отец.

К своему сожалению, эта фамилия мне ни о чем не говорила. При мне Давыдовых вообще не было, а при жизни Вознесенского о них никто не говорил.

Этот неловкий момент прервал шум, нарастающий с улицы.

Топот ног, короткие приказы и свисток жандармерии. На фоне снова залаяли сторожевые собаки.

— Извините, но вынужден вас покинуть, — я сделал шаг назад, замер и улыбнулся: — Но я обязательно вернусь, ваша светлость.

— Ангелина, — прошелестела она, возвращая мне теплую улыбку. — Я буду рада вас снова увидеть, граф. Вы… интересный.

Дух говорил с паузами, будто вспоминая, как это вообще делается. Возможно, княжна ни с кем не говорила целое столетие.

Надо бы поискать информацию про Давыдовых, чтобы к следующей нашей встрече быть готовым. Не связано ли её долгое пребывание здесь с тем, что отец был универсалом? Может это князь в этом помог.

Черт, ну как же некстати эти жандармы!

Я не хотел, чтобы меня застали на одной из могил, так что поспешил выйти и добраться до тропинки. Как раз к тому моменту, когда прямо на меня выбежало трое служивых с фонарями.

И, к моему немалому удивлению, возглавляющего их я знал.

— Лаврентий Павлович? — я приподнял одну бровь. — Вы же к участку Петербургского острова приписаны.

— П-п-п-перевелся, ваше сиятельство, — пристав затравленно оглянулся, но быстро собрался и решительно-умоляюще заявил: — Вы задержаны за нарушение общественного порядка.

Разве что «пожалуйста» не добавил. У Заужского были настолько несчастные глаза, что отказать ему было выше сил.

— Ну хорошо, — тяжко вздохнул я. — Но только если ужином обеспечите, я весьма проголодался.

Глава 7

Меня вполне вежливо сопроводили к выходу из кладбища. Сторож при этом на воротах отсутствовал, явно опасался моей реакции. Ничего, мы еще увидимся, к княжне Давыдовой я хотел наведаться в самое ближайшее время.

Служебные автомобили жандармерии были припаркованы рядом с машиной Индраджита.

— Я на минуту, господа, — предупредил я жандармов, направился к такси и постучал в пассажирское стекло.

Оно со скрипом опустилось и на меня уставился встревоженный индус.

— Всё-таки кого-то убили, господин? — с робкой надеждой спросил он.

— Нет, но дальше обо мне позаботятся эти славные служители порядка. Думаю, и до дома они меня довезут, — я обернулся и заметил растерянные лица жандармов.

— Ваше сиятельство, — Индраджит понизил голос до шепота и наклонился ко мне. — Я могу вас увезти, если нужно. Эти рикши не догонят моего шустрого воробья.

— Кого? — удивился я.

Индус наморщил лоб, вспоминая:

— Ммм, стремительного дрозда?

— Ласточку, что ли? — дошло до меня и я рассмеялся.

— Ну да, и её тоже, — широко улыбнулся индус. — Но это неважно, не догонят, клянусь всеми пальцами своих рук, да оторвет мне их Шаравана и заставит сожрать!

— Аргумент, — кивнул я. — Благодарю, но не стоит, побереги руки.

Я расплатился, добавив за ожидание, и подошел к приставу, уже начавшему нервничать. И вопросительно взглянул на одного и жандармов, что сверлил меня суровым взглядом.

Непростой человек, ох непростой. Безусловно, вызвали их из-за жутких звуков, а значит и усилить должны были против магов. Кто бы еще мог так разозлить призраков.

Так что этот жандарм был сильным эфирником, к тому же экипированным самыми разными артефактами и амулетами. На все случаи жизни. И теперь он бдительно не сводил с меня глаз.

Его мой прямой и спокойный взгляд немного смутил, но глазеть он не перестал. Подобрался и потянулся рукой к карману.

— Расслабьтесь, сударь, сопротивления я не оказываю, — нахмурился я.

— Майор, — строго окликнул мага Заужский. — Это граф Вознесенский и никакой опасности он не представляет, — пристав подумал немного и добавил: — Магической.

Я бы поспорил, но это явно было неуместно. Так что молча сел на заднее сиденье, воспользовавшись любезным приглашением Заужского, открывшего мне дверь.

* * *

Центральный участок Васильевского острова оказался куда более комфортабельным, чем прежнее место работы пристава. Да и сам мужчина выглядел внушительнее и бодрее. Следов возлияний на его лице не было, а щеки чуть похудели. Взялся за себя, молодец.

Вообще было заметно — тут чаще принимают аристократов, чем прочие сословия. Наверняка и камеры у них с удобными ортопедическими подушками.

Допросная комната была просторной, светлой и приятно пахнущей. Здесь даже большое окно было, с видом на зеленый сквер.

На кофе я согласился, а вот от доставки еды из ближайшего ресторана отказался. Я же пошутил, полицейский участок не самое лучшее место для ужина.

— Итак, граф Александр Лукич Вознесенский, — медленно сказал пристав, тщательно записывая на бумагу. — Находился на месте происшествия, на территории Смоленского кладбища…

— Вы мне что вменяете, собственно говоря? — перебил я Заужского и усмехнулся: — Или соскучились по моему обществу?

— Ни в коем случае! В смысле ничего не вменяем, — сбился он. — Свидетелем будете проходить. В смысле выступать, выше сиятельство.

— Свидетелем чего? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Происшествия, — поник жандарм. — Ваше сиятельство, мы обязаны были отреагировать. Этот, как его… — он достал из кармана небольшой блокнот и полистал его: — сторож, Ефрем такого наплел, что вон из главного корпуса силовика вызвали.

— Ну хорошо, а от меня что требуется?

— Что вы делали ночью на кладбище? — выпалил пристав.

Я неторопливо отпил кофе и многозначительно взглянул на мужчину.

— Вы что-нибудь заметили, ваше сиятельство? — тут же исправился он.

— Призраки там весьма беспокойные, — пожал плечами я, уж что, а такой вой не заметить было сложно.

— А вы… никого больше не видели?

— Не обратил внимания, честно говоря. Знаете, Лаврентий Павлович, место там чудесное — спокойное и тихое. Для размышлений и отдыха от суеты очень подходит.

— Вы пришли ночью на кладбище, чтобы отдохнуть? — изумился Заужский до глубины души.

Я не обратил внимания на то, что он снова спрашивает о причине моего визита. На это я был не обязан отвечать, а врать не хотелось.

Дверь в допросную распахнулась и на пороге появился офицер, судя по форме и погонам. В них я по-прежнему не разбирался, но вид у мужчины был представительный. В его руке был мобильный.

— Начальник центрального участка Васильевского острова, подполковник Сергей Иванович Пуляев, — очень быстро представился он и протянул мне устройство. — С вами хотят поговорить.

— Ты в порядке? — услышал я голос Головина. — Вытаскивать нужно?

— Благодарю, все в порядке, простое недоразумение, не стоит беспокойства, — ровно произнес я.

— А, ну хорошо, — сразу успокоился друг и, не удержавшись, громко зевнул. — А это правда, что тебя на кладбище взяли?

— Правда, — я еле сдерживал улыбку.

— А, ну хорошо, — повторил Николай. — Тогда отбой.

Ну вот, капитан уже привык и смирился, отличный прогресс. Убрать бы еще сигнальные артефакты на мою персону. Но это все участки объезжать нужно, сколько же времени займет…

Я отдал мобильник подполковнику, тот гневно зыркнул на замершего пристава, и ушел. Заужский вздохнул:

— Ну тогда я вас отпускаю?

— Давайте я хотя бы показания подпишу, — подсказал ему я. — Напрасно приехал, что ли.

Я бегло просмотрел совершенно бесполезную докладную — прибыли, обнаружили, ничего не произошло. Подписал и устало размял шею.

— Я сейчас вам сопровождение до дома организую, ваше сиятельство, — счастливый пристав прижал бумагу к груди. — Мигом домчат.

— Благодарю, я вызову такси.

Если Батист передал мою просьбу преступному главарю, а он наверняка уже передал, то я бы на его месте последил за домом какое-то время. Кто приходит, кто уходит. Значит приезжать на машине жандармерии плохая идея.

Заужский распрощался со мной так душевно, будто я на светском приеме присутствовал. Хорошо хоть не сказал, что ждет меня снова.

Я вышел на улицу и в ожидании такси, присел на лавочку возле площадки с фонтаном. Тот журчал, ночь выдалась теплой и я ею наслаждался после холода потустороннего мира.

Наблюдал, как возле лампы уличного фонаря вьются мотыльки, и прислушивался к себе.

Несмотря на то, что меня прервали, главное я сделал — процесс пошел. Теперь закрепить и там гляди, после парочки призраков, возьму ранг. Особенно если это будут такие же сильные духи, как милая Ангелина. А у меня такие на примете как раз были.

Я поднял глаза к ночному небу — облака разогнал ветер и можно было разглядеть несколько ярких звезд.

Вот если бы устроить громадный фейерверк при помощи эфира… Это бы сильно продвинуло меня. Но слишком приметно. Нужно найти подходящую задачу, и желательно такую, которая не приведет к вызову жандармов.

Послышался мягкий звук мотора и шуршание шин. Машина прибыла.

У ворот особняка я остановился и положил руку на голову одного из львов. Тут же получил отклик — котики мне радовались и хотели гулять. Никакой опасности они не чувствовали.

Зато я ощущал чужой взгляд. Усмехнулся, не оборачиваясь. Всё таки был прав — следят.

Что же, значит прогулка с питомцами пока откладывается. Иначе весь сюрприз испорчу. Я не думал, что шпион осмелится проникнуть на территорию, но и выдавать свои козыри тоже не хотел.

— Скоро у вас будет новая подружка, — пообещал я стражам и отправился в дом.

Игнат не подвел — целый казан с мясом, еще горячим, стоял на плите и манил чудесным ароматом. Рядом лежал хлеб, завернутый в тряпичное полотенце — явно позаботился Прохор.

И, пока никто не видел, я взял вилку, снял крышку и начал есть прямо из казана. Другой рукой зачерпывал куском хлеба густой соус и уплетал так, что трещало от удовольствия.

Вот она, желанная награда за эту ночь!

Съел я почти половину, энергии призрачная сила отобрала немало. От хлеба остались лишь крошки. Я встряхнул полотенце и аккуратно повесил его на крючок. Неуверенно взглянул на плиту. Нет, всё же достаточно.

От душа до кровати я дошел почти во сне.

Вода — отличная стихия, когда нужно успокаивает и смывает все тревоги. И пусть я не тревожился, меня стихия тоже убаюкала.

* * *

— Да штож вы, изверги! — возмутился Прохор, едва я утром зашел на кухню.

Но, к счастью, обращался слуга не ко мне. На огромной разделочной доске лежали большие крабы. Аккуратным рядком.

— Доброго утра, — поздоровался я и занялся кофе, пока слуга рассматривал морепродукты.

— И вам добрейшего утра, молодой господин. Чойта я не пойму, как с этими тварюгами быть-то? Во намудрил Игнат.

— Так его подожди, — я сделал первый глоток и счастливо зажмурился.

— Чойта? Я и сам могу, — с вызовом ответил Прохор и чуть тише добавил: — Только не знаю как.

— Прохор! А давай я тебе мобильный подарю, — осенило меня как уговорить слугу пользоваться техникой, а заодно быть на связи. — Ты сможешь найти в Эфире все, что интересно.

— Вот ещё, баловство это, — тут же насупился он. — Не надо мне вашего эфира, барин. Мне и своей башки достаточно.

— Да как пожелаешь, — деланно равнодушно ответил я. — Так бы смог показать Игнату, что ты и без него справишься. А то и научить чему.

Слуга призадумался всерьез. На морщинистом лице отобразилась тяжелая борьба. Слишком уж заманчиво было то, что я сказал. Настолько, что страх перед техникой медленно, но верно отступал.

Спустя минуту Прохор решился и махнул рукой.

— А, была не была! Чем чёрт не шутит, могу и я на старости лет чему научиться, — он просиял и взглянул на меня: — Вы же научите, молодой господин?

А вот об этом моменте я как-то и не подумал…

Но, раз уж сам предложил, то и отвечать мне. Я решительно кивнул. Ничего, справлялся с монстрами, справлюсь и с обучением одного старика пользоваться мобильным. Ну что в этом может быть сложного?

За устройством я решил отправиться сам, заодно наконец-то заглянуть в императорскую публичную библиотеку.

В Эфире про загадочный род призрачной княжны ничего не нашлось.

Да и пролистать несколько исторических учебников давно уже собирался.

А раз уж в одном месте получалось сразу несколько дел, значит можно их все разом и решить. Да и в дальнейшем доступ мне пригодится, я это предчувствовал.

Так что после завтрака, на который Прохор подал разваристой пшенной каши в глиняных горшочках и сырого краба в качестве украшения стола, я поехал в Гостиный двор.

Ряд, где торговали магической техникой, находился во внутреннем кольце, окнами выходящими на внутренний двор. Тут лавок было немного, но мне нужна была специфическая.

Устройство требовалось крайне простое с виду, но надежное и с некоторыми особенностями. Раз уж обеспечивать Прохора связью, то можно добавить кое-что полезного.

— Что, простите? — в который раз удивленно спрашивал молодой продавец.

— Кнопочный, — повторил я.

Перед этим то же самое он спрашивал на мое заявление, что последняя модель эфона мне не нужна. И предпоследняя, хоть она совершенно объективно хуже. И даже со скидкой не нужна.

— Позовите управляющего, — сдался я, поняв что так все затянется до того, пока он не повзрослеет.

— Жаловаться будете? — скис парнишка.

— Не буду, если вы сделаете это прямо сейчас. В смысле быстро.

— Хорошо, — не поверил он и медленно побрел вглубь лавки с опущенной головой.

С управляющим дело сразу пошло на лад. Опытный мужчина моментально понял, что и для чего мне нужно. Его было ничем не удивить, так что и особый сплав для усиления корпуса не вызвал вопросов.

Я хотел сделать из устройства артефакт.

Очень многофункциональный, поэтому и требовались определенные металлы, в правильном соотношении и сочетании. А уж где управляющий найдет природников, способных такое сделать, не моя забота.

Я выбрал подходящую с виду модель, из тех что были где-то на складе. Здоровенная и с большими кнопками — то, что нужно старику. Попросил заменить начинку и добавить функционала вроде трансформации голоса в текст, чтобы Прохор не страдал, набирая одно слово по десять минут.

Общими усилиями мы сотворили из кирпича конфетку. При этом продолжающую выглядеть, как кирпич.

Удовлетворенный результатом, я оплатил счет как за два новых эфона и прогулялся до библиотеки, что находилась через дорогу.

В сквере возле величественного здания высился памятник одной из императриц, вокруг которого прогуливались парочки, назначить свидание тут считалось знаком особого расположения. Приглашение в Екатерининский сквер почти что равнялось предложению руки и сердца.

Вовсю цвела белая сирень, а клумбы пестрели всеми цветами радуги.

Я не хотел сюда заходить, но меня потянуло к памятнику. Основание его было похоже на колокол, на верхушке которого и стояла женщина в спадающей вниз мантии. Но не её улыбка, необычная для подобных изваяний, меня привлекла.

А сидящие у ног императрицы фигуры.

— Купите цветы для своей дамы, господин! — прозвучал рядом звонкий мальчишеский голосок. — Свежие, прямо с луга господ Анискиных!

Я отмахнулся, не глядя. Весь шум города, голоса людей и гудки автомобилей — всё для меня стихло. Да и летнее тепло исчезло, по спине пробежался неприятный холодок.

В одной из фигур, обращенной как раз к зданию библиотеки я узнал самого себя. Тем, кем я когда-то был. Тем, чей образ никогда не должен был стать публичным.

Так мы договаривались с царем. Если я не вернусь, никто не должен узнать обо мне ничего. Имя сотрут отовсюду и забудут. Близкой родни моей давно не стало, семью завести не успел, так что и горевать было особо некому. Разве что Петру, мы с ним крепко сдружились.

Он обещал и теперь я смотрел на себя сквозь столетия и злился.

Но первый шок прошел и я очнулся, встряхнув головой. Раз царь нарушил свое обещание, значит это было важно. Сентиментальностью правитель не страдал, это уж точно.

Я пригляделся к подписям под фигурами. Они истерлись со временем и разобрать, что там тонким шрифтом написано, было нелегко.

Мимо проходила милейшая старушка, держа в одной руке кружевной зонтик, защищающий от солнца, а в другой поводок, на конце которого семенила мелкая кучерявая собачка.

— Извините, сударыня, — обратился я к ней. — Не могли бы вы мне помочь?

И старушка, и её мохнатая компаньонка, обратили на меня внимательные взгляды. Собачка тявкнула, вроде как утвердительно, и дама улыбнулась:

— С удовольствием, юноша. Боюсь для прогулки в этом месте я уже не гожусь, но в любом ином приличном деле я рада буду помочь.

— Что вы, уверен, что от кавалеров у вас нет отбоя. Не посмею с ними соперничать. У меня лишь один вопрос — кто этот человек? — я повернулся и указал на себя.

Старушка искренне рассмеялась, совсем молодым смехом. Так заливаются совсем юные девчонки, услышав отличную шутку и не стесняясь бурно отреагировать.

— Вы серьезно? — отсмеявшись, она вытерла слезы рукой в перчатке и удивленно посмотрела на мое серьезное лицо.

Немного растерянно опустила взгляд на свою собаку и сказал той:

— Шуша, ну ты только представь. Нынче ничему совсем не учат в лицеях. Не знать, кто такой князь Дашков!

Я совершенно точно знал, кто я. А вот кто такой князь Дашков — понятия не имел. Голова загудела, я копался в памяти Вознесенского, пытаясь найти хоть намек на его интерес к истории. Тщетно.

Только какие-то дурацкие шутки и детская песенка вплыла.

— Имею такой пробел, признаюсь, — виновато улыбнулся я даме. — Не подскажете, чем князь заслужил своё место здесь?

Всего девять фигур, и одна из них моя. Неспроста, как и чужое имя.

— Подскажу, — смилостивилась старушка, наклонилась и подхватила Шушу на руки, прижимая к себе. — Его светлость был величайшим магом своего времени, универсалом. И он спас империю от великого зла! Пожертвовал собой, но остановил орду.

Я снова обернулся к памятнику. Так это просто знак, что я действительно уничтожил всех врагов? Но откуда царь мог знать, что я его увижу?

— И написал величайший труд по магии, — продолжила тем временем дама поучительным тоном. — Кстати говоря, вот как раз в императорской публичной библиотеке он и хранится. Увы, написано на неизвестном языке. Никто так и не расшифровал его.

Я перевел взгляд на библиотеку. Так, а вот это уже совсем интересно…

Глава 8

Старушка продолжила что-то увлеченно говорить, я же отстраненно смотрел на свою бронзовую фигуру. Так странно было видеть себя прежним. Слияние сыграло со мной забавную шутку — я воспринимал себя как тем, кем был раньше, так и тем, кем стал. Отражение в зеркале меня не пугало, но сейчас я испытывал замешательство.

Неужели у меня был такой здоровенный нос? Я невольно прикоснулся к нынешнему и потер переносицу.

Сейчас-то вроде все в порядке. Вознесенские выделялись не только редким даром, но и исключительно благородной внешностью. Даже дед, несмотря на возраст и перенесенные потрясения, величавые черты лица не потерял.

Отец молодого Вознесенского, насколько он остался в его воспоминаниях, тоже унаследовал выдающуюся внешность. Но именно я стал почти копией патриарха в том же возрасте.

Видимо и поэтому дед так расстраивался шальному образу жизни Вознесенского. В детях, особенно так похожих на тебя, хочешь видеть лучшую свою версию.

— И вообще, — немного раздраженно сказала старушка, выдергивая меня из мыслей. — Мне кажется неприличным совершенно ничего не знать о настоящих героях империи.

— Вот прямо сейчас я это исправлю! — заверил её я и кивком указал на библиотеку. — Благодарю за помощь и всего доброго!

Дама удивленно умолкла, не ожидая такого поворота, а собачонка одобрительно тявкнула. Я, откланявшись, направился к выходу из сквера.

Мне предстояло узнать много нового и, похоже, весьма занимательного. Так что настроение у меня улучшилось, я ощутил нарастающий азарт. Нагнулся, проходя мимо клумбы, и немного по-хулигански сорвал один цветок. То ли ромашка, то ли василек.

Надо бы и ботанику подтянуть. Но потом, когда доберусь до магии природы…

Высокая резная дверь главного входа передо мной распахнулась сама. Я переступил порог и меня сразу окутала приятная прохлада.

Потолок терялся где-то очень высоко, а к нему устремились колонны и стены, обшитые панелями из темного дерева. Под ногами лежал багровый ковер с темно-зеленым узором по краям.

Впечатляюще и с размахом.

В нескольких метрах впереди ширилась мраморная лестница, ведущая наверх. А перед ней находилась стойка с главным сторожем этого манящего прохода.

Взгляд этой внушительной дамы не сулил ничего хорошего. Меня тщательно осмотрели с головы до ног и обратно. Улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, я решительно подошел к ней.

И успел увидеть знакомую пеструю обложку книги, которую дама быстро спрятала. Серьезно, и тут? Да что с этими упырями… Словно они вдруг обрели разум и проводят подготовительную рекламную кампанию к своему появлению. Чтобы барышни сами падали в их смертельные объятья. Удобно, не нужно искать добычу.

На какой-то миг даже захотелось создать одного, чтобы развеять романтический образ монстров.

Отогнав минутную слабость, я улыбнулся ещё шире и поздоровался:

— Доброго вам дня, сударыня. Надеюсь, вы сможете мне помочь, я в полном отчаянии.

Женщина посуровела ещё больше и подозрительно прищурилась на меня. Её цепкий взгляд снова пробежался по одежде, чуть задержался на родовом перстне и вернулся к моей улыбке, от которой уже свело челюсть.

— И что же случилось? — привратница книгохранилища сложила руки под массивной грудью, отчего та всколыхнулась.

Я воспитанно смотрел даме прямо в глаза. Но улыбку убрал и немного наклонил голову вбок, присматриваясь к ней. Удивительное дело, но в ней абсолютно не было дара, даже слабой искорки. Такое случалось, но довольно редко.

Некоторые презрительно называли таких «пустышками», что я лично считал оскорбительным.

И это объясняло её оборонительную позицию. Наверняка было чертовски сложно устроиться на работу в подобное заведение. При этом терпеть насмешки и, возможно, молча завидовать одаренным. Ведь люди без дара не могли пользоваться магическими устройствами. Но имели немалое преимущество — магия на них не действовала.

Точнее, можно было при помощи магии уронить на неодаренного рояль. Но непосредственно напрямую воздействовать было невозможно.

Идеальный страж, на самом деле. Мимо не пройти ни при помощи иллюзии, ни в тенях.

— Я ошибся, приношу свои извинения, — спокойно ответил я и что-то дрогнуло в её невозмутимым виде. — Фривольность совершенно неуместна со столь серьезной дамой. Мне необходимо завести читательский билет и получить доступ в библиотеку. Подскажите, куда мне обратиться?

— Направо по коридору, третья дверь, там табличка «регистратура», — прохладно проинформировала она, но я заметил даже не улыбку, а очень слабый намек на неё.

— Благодарю, — я коротко поклонился и пошел в указанном направлении.

У нужной двери я обернулся — дама задумчиво наблюдала за мной и вздрогнула, сразу же отвернувшись. Я помедлил, столь необычное ощущение — не чувствовать магию в человеке.

Я и не замечал до этого момента, ведь всегда от людей был какой-то отклик. Едва заметный или уверенный. Их аспект я мог определить лишь сосредоточившись, но дар всегда был каким-то фоном.

Тут же — действительно, пустое место.

Надо бы и этот феномен изучить.

Оформление прошло быстро и без проблем. Секретарь внимательно проверила мои документы, причем отправила запрос в родовую палату и сверилась с моим портретом. Я тут же уплатил взнос и получил карточку — почти как банковскую, матового черного цвета и с лаконичным имперским гербом, дополненным раскрытой книгой. На месте мне сделали доступ к архивам библиотеки через Эфир.

Я вернулся к ещё одной любительнице упырей, покручивая карточку между пальцами. У неё и материал был какой-то особенный, приятный на ощупь, как бархат.

— Добро пожаловать в императорскую публичную библиотеку! — торжественно произнесла дама, проведя карточкой по считывающему устройству. — Мы всегда рады видеть вас.

Подумала немного и добавила:

— В установленные регламентом часы работы.

За всю её речь дама ни разу не улыбнулась. Но тон всё же слегка потеплел. А я понял, чем растопить это ледяное сердце. Всё-таки облагораживают культурные заведения.

Запрос Батисту я отправил, пока поднимался по лестнице. Тут же получил «ты серьезно?» и усмехнулся, написав подтверждение. Но Жаныч этим не удовлетворился и вызвал меня.

— Слушаю вас, Федор Жанович, — официально ответил я, остановившись на пролете в поисках указателя.

— Александр, вынужден спросить, — голос купца был немного печальный. — Это точно ты мне сейчас сообщение прислал?

— Да я это, я.

Табличка нашлась за раскидистым фикусом и я аккуратно отодвинул листья в сторону, изучая куда мне идти.

— Ты же знаешь, ты мой любимый клиент…

— Друг, — поправил я.

— Обязательно, — рассеянно откликнулся купец. — Но вот скажи, на кой тебе… Вчера ты требовал встречи с самым опасным человеком столицы. Сегодня ты просишь достать тебе какой-то раритетный дамский роман.

— Которого нет в императорской библиотеке, — уточнил я строго.

— Это очень важно, понимаю, — с сарказмом ответил Федор. — Ты…

— Не разговаривайте по телефону в библиотеке! — гневно прозвучало у меня прямо за спиной.

Я резко обернулся и чуть не сбил с ног создание ростом едва ли мне по грудь. Пришлось опустить голову, сначала мне показалось что голос шел из воздуха.

Большую голову маленького человека украшала блестящая лысина, поперек которой были зачесаны остатки волос. Крупный нос блюстителя порядка украшала большая бородавка, а над губами торчали редкие усы.

На форменной ливрее была приколота позолоченной булавкой табличка с именем «Руся». Я даже головой встряхнул, но грозный карлик остался Русей.

— Я уже почти закончил, — улыбнулся ему я.

— Ты что, в библиотеке? — удивился Батист, услышав предупреждение этого странного маленького человека. — То есть ты правда серьезно?

— Просто достань мне то, что нужно, — я поспешил закончить разговор, карлик тихо закипал. — И не задавай лишних вопросов, спать будешь крепче.

Руся укоряюще покачал головой, сердито раздувая ноздри. И молча указал мне на надпись прямо рядом со мной — «устройствами связи пользоваться запрещено».

Я демонстративно отключил мобильный и зашел в читальный зал.

У стен вытянутого помещения в два яруса расположились ряды книжных полок. Между ними находились столы, покрытые черной кожей. На каждом была лампа с зеленым абажуром, письменные принадлежности и стопка чистой бумаги.

Посетителей не было, ни единой души.

Я обернулся к дверям, чтобы выразить карлику всё, что я думаю о нарушении покоя пустой библиотеки, но того и след простыл.

Тут вообще не было ничего — ни единого следа магии, артефактов или призраков. Последнее особенно странно — вот уже где, а в одном из самом старом здании города обязательно должен быть хоть один.

Ну хоть удобная картотека нашлась, на высоком пьедестале. Пролистав книгу, великого труда князя Дашкова я не нашел. Пришлось бродить по пустым залам в поисках живого человека.

В итоге я вернулся обратно, к неприступному стражу в юбке.

Дама снова поспешно спрятала роман и оттого не очень радушно взглянула на меня.

— Решительно никого не могу тут найти, — я развел руками. — Где все сотрудники?

— Сегодня праздник работников культуры, — с налетом тоски ответила она. — У них выходной.

— А…

— А у библиотеки нет. Что вы не можете найти?

— Книгу князя Дашкова.

— Ах, ну конечно, — картинно вздохнула дама. — Вы верно из тех, кто решил, что сможет его разгадать?

— Мне просто любопытно взглянуть, — я пожал плечами.

— Безусловно, в любое время. Сразу как только получите второй ранг силы, господин, — отрезала она. — Естественно, со всеми необходимыми подтверждающими процедурами. Вы…

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — в тон ей представился я, моё терпение стремительно иссякало.

— Ваше сиятельство, — дама подобралась и придала голосу более вежливый оттенок. — Доступ к подобным ценным экземплярам строго регламентирован. Необходим определенный ранг или род занятий. Либо личное разрешение его императорского величества.

Я задумался. Что из этого быстрее и проще? Жаль, сейчас не теневой магией занялся. Попрактиковался бы в проникновении во дворец.

Ладно, я найду способ.

Пока же, раз уж я здесь, можно изучить несколько других моментов.

Вернувшись обратно, я нашел номера нужных полок и собрал себе тяжеленную стопку томов. Устроился возле одного из столов и всё таки включил мобильник. Никому помешать я не мог, а ответа от Батиста я ждал. Возможно, поклонница упырей оттает, получив нечто уникальное. И мне не придется беспокоить императора своим появлением. Уверен, он и без того очень занятой человек.

Первым делом я прошелся по мировым родословным. Искал конкретные фамилии, в основном среди аристократии Британии и Нового Света.

С каждой найденной заметкой мое ликование возрастало. Прервался, прервался и этот прервался. У меня получилось! Я забрал с собой всех.

Пять толстых томов краткой выдержки новейшей истории я с сожалением отложил. Это можно отложить на потом, перед сном буду читать через Эфир. Главное я узнал, ни один из врагов не выжил и не передал свои знания потомкам.

Вплотную занялся я героической биографией князя Дашкова.

Интересная личность. Подозрительно гладкая история и чистая, как слеза младенца. Родился в уважаемом роду Дашковых почти двести пятьдесят лет назад. То есть через полвека после моего исчезновения. Учился, служил и вообще всячески проявлял себя во благо империи.

В возрасте всего лишь двадцати лет стал главой рода по причине гибели отца.

Тут-то началось самое интересное. Родовитый, но вполне обычный аристократ вдруг оказался универсалом. Чуть ли не чудо произошло, по словам летописцев.

Юный князь тут же стал вхож ко двору, быстро сблизился с императором и вместе с правителем отправился в Великий освободительный поход на восточную границу. Шли они долго, по пути освобождая захваченные земли.

Перечисление битв и побед я устал читать. Деятельные мужчины оказались.

Но вот когда они к той самой границе добрались, всё пошло не так. Басурмане оказались крепким орешком. Судя по описанию событий — у тех имелся древний артефакт силы невероятной.

Положили почти всё многочисленное императорское войско, а те места до сих пор называют алой пустыней.

По одной из версий, князь вышел один на один с иноземным шаманом. Вроде как заключили спор, кто одолеет противника, тот и получит всё. По другой версии Дашков проник в стан врага и устроил там переполох. Убил вражеского предводителя и целых пять шаманов, ему служащих.

В более скромном варианте, написанном наиболее мелко, Дашков что называется «перегорел».

Бросил всю силу на один единственный удар, но небывалой мощи. А у универсалов такой удар мог выжечь землю на многие километры вокруг. Вот только и самому выжить в этом аду было нереально.

В общем, басурмане настолько были впечатлены, что сразу сдались. Поклялись никогда и ни за что не выступать против империи. Кровью поклялись, все до единого. Несколько недель это действие заняло. Маги крови работали на износ. И теперь в каждом потомке бывших врагов капля той крови, поэтому с востока врагов у нас быть не может.

Дашкова, тоже по разным версиям, то ли похоронили на месте, в той кровавой пустыне, то ли вернули тело в столицу и останки до сих пор находятся где-то в одном из бастионов Петропавловской крепости.

Последний из рода, женой и детьми обзавестись юный князь не удосужился, так что род Дашковых угас.

Когда юный князь при такой загруженности успел написать ту самую книгу, в хрониках скромно умалчивали. Просто пару предложений, что он ко всему прочему, и это тоже сделал.

Всё это было похоже на откровенно натянутую полярную птицу на круглый предмет.

Князь Дашков великий герой, удостоенный памятника, но при этом ничего конкретного о нем нет. Даже насчет главного подвига и то сколько вариантов.

Только — империя скорбела, правитель сгоряча от потери верного друга ещё весьма прилично расширил территорию, чтобы закрепить мнение, что к нам лучше не лезть.

Да и родовое гнездо Дашковых, как и земли с прочим имуществом, нигде не упоминались. Я специально сходил и нашел подробную перепись душ и архивы хозяйств всех губерний.

Ни в одном документе не нашлось Дашковых.

Безземельный нищий князь, при этом из уважаемого рода, о чем как раз сказано было чуть ли не через строку? Маг-универсал, разметавший орду, ничего не имел за душой?

Так не бывает. И составители этой легенды крупно ошиблись, оставив такую очевидную дыру в его биографии. Уверен, доберись я до казначейских архивов и там отчислений от князя не найдется. Как и бумаги об освобождении от любых налогов.

Бюрократия дело такое, всегда оставляет следы.

По всему выходило, что князя Дашкова не существовало.

Возникал вопрос, зачем несуществующий герой присвоил мою внешность. Ну или ему присвоили. И ведь сделали это ещё столетие спустя, когда изготавливали памятник.

Вдруг в предложении мелькнуло знакомое имя — Павел Давыдов. Адъютант его светлости, молодой и подающий надежды маг света. Пока ещё не князь.

Так, так, так…

Звонок раздался так громко, что я вздрогнул. В большом помещении звук разнесся громогласным эхом и я уже ожидал появления всех доступных сотрудников, но никто не пришел.

Я принял вызов, и снова углубился в текст.

— Ничего мне рассказать не хочешь? — услышал я бодрый голос друга.

— Про что? — отстраненно спросил я, вчитываясь в мелкий шрифт.

— Ты сейчас где? — вздохнул Николай, понимая что я явно отвлекаюсь.

— В библиотеке…

— Ночью на кладбище, днем в библиотеке? — хохотнул Головин. — Не перестаешь ты меня удивлять, Саша!

Да сдалась им всем эта библиотека. Приличное же заведение, не дом терпимости или портовый кабак.

— Такая уж жизнь у артефакторов, — философски отметил я. — Разнообразная и насыщенная.

— Кстати, о насыщении. Давай пообедаем где-нибудь в центре. Есть важные новости.

Глава 9

Отрываться от книг не хотелось, но капитан был прав — насыщение необходимо не только для разума, но и для тела. А тело настойчиво требовало согласиться на приглашение друга, что я и сделал.

Дама на выходе проводила меня пристальным взглядом — не забрал ли с собой что ценное.

Головин выбрал прекрасное место — ресторан возле Марсова поля, с просторной видовой террасой. Под навесом висели кашпо с цветами, которые чуть покачивались на легком ветерке.

Уютные плетеные кресла и столики стояли достаточно далеко друг от друга, чтобы гости не могли невольно подслушать разговоры.

К моменту моего прихода Николай уже вовсю наслаждался обедом весьма серьезного объема. Перед ним стояло блюдо с несколькими шампурами и ещё одно, не меньшего размера, со свежими овощами.

— Угощаю, — коротко бросил друг, оторвавшись буквально на секунду.

Я заказал для начала крепкий кофе, а уже затем углубился в сезонное меню. Отбросив устриц, наличие которых в нынешнем сезоне северных болот меня удивило, я остановил свой выбор на рыбе. Морская мы столица или нет?

В ожидании основного заказа я откинулся на кресле и наблюдал за прогуливающимися.

Марсово поле тоже было местом особенным. Тут сходились линии сил, самых разнообразных. Как я был универсалом, способным соединять магию мира, так и тут сосредоточилось всё и вся.

Недаром такое огромное пространство до сих пор не было застроено.

Весь город был возведен вокруг таких средоточий. И благодаря им. Получить от земли хоть малую часть было нереально, но само наличие таких мест усиливало магов.

Но даже просто находится рядом уже было приятно.

Пока я не оставил от обеда лишь тонкие косточки, капитан не стал заводить разговор, ради которого позвал меня. И то начал издалека.

— Новости читал? — поинтересовался Головин, сыто откидываясь на широкую спинку кресла.

— Как-то не выделил время, — я выбирал десерт, так что его вопрос принял за праздный.

— Несмотря на то, что сегодня ночью устроили Брянцевы, на первой полосе произошедшее на Смоленском кладбище, — подражая моему равнодушному тону, просветил меня Николай.

— И что там произошло?

Я выбирал между яблочным пирогом и какой-то экзотической сладостью с названием, которое я вряд ли смог произнести вслух. Даже мысленно это звучало неприлично.

— То, что ты устроил.

Я оторвался от меню и удивленно взглянул на друга:

— И что я, по твоему устроил?

Напрямую врать менталисту, что я непричастен к ночным событиям, я не мог. Граф закрывал глаза на многое, но и пользоваться этим бесконечно тоже было нельзя. Тем более я чувствовал, что Головин отчего-то поставил себе цель выяснить, зачем я беспокоил вечный покой последнего пристанища благородных.

— То есть ты хочешь сказать, что переполох в жандармерии, странные звуки, весьма громкие и пугающие, и твое присутствие там, никак не связаны? — друг вложил в свой вопрос удивительное сочетание скепсиса и надежды.

Я определился — пирог. Остальное мне было категорически непонятно. Сообщив официанту о выборе, я ответил:

— Чистое совпадение.

В это я искренне верил. Меня всё это время вообще терзали сомнения — такую бурную реакцию не могло вызвать банальное воздействие эфира. Скорее всего, на погосте находился усилитель или что-то подобное.

И кто-то его там установил.

— Ну-ну, совпадение, — Головин постучал пальцами по портсигару, который достал из внутреннего кармана мундира.

Капитан огляделся — кроме нас на террасе было несколько гостей, но все они расположились далеко. Головин нервным резким движением достал сигарету и принялся крутить её между пальцев.

— Что ты хотел обсудить? — ушел я от скользкой темы.

— Ты правда был в императорской библиотеке? — тоже ушел от ответа он.

Вот теперь я внимательно посмотрел на взволнованного парня. Какая-то очень странная смесь эмоций наполняла капитана. Нн негативная, опасение вперемешку с радостью.

Я просто кивнул в ответ, предоставляя ему возможность самому выбрать момент, чтобы рассказать о настоящей цели нашей встречи.

— И что же, Матильда Викторовна по-прежнему стережет вход в этот «великий храм знаний»? — усмехнулся друг.

Так и было написано на табличке, стоящей на отполированной до зеркального белка стойке. Матильда Викторовна Штулле. Я взглянул на капитана совсем иначе — наше прежнее общение не включало обсуждение библиотек и подобных заведений.

— Да. Как предполагаю — бессменно.

— Знаешь, Саша, я всегда её боялся, отчего-то… Сколько ни приходил, всегда она вызывала во мне чувство, словно я не должен там находится… — поделился он, отводя взгляд.

Эта сторона для меня была неожиданной. Не пиетет перед действительно пугающим стражем библиотеки. Скорее всего, друг интуитивно ощущал в ней абсолютно неодаренную. А то, что он столько времени провел там.

— И что же ты там изучал? — попытался я переключить его.

— Что? — Николай наконец очнулся и на самом деле удивился: — Труды по военному делу, конечно же. С самой юности, считай. Мне кажется, я ни один раз тебе об этом говорил.

Этого я не помнил. То, что Вознесенский считал неважным, я вытащить из его воспоминаний не мог. Впрочем, я понимал, что это просто попытка собраться, поэтому согласился:

— Конечно, Николай. Говорил.

Капитан рассеянно огляделся и неожиданно спросил:

— Хорошее тут место, правда?

Я повторил за ним осмотр и снова кивнул. Место было отличным. И очень спокойным, несмотря на самое выгодное расположение с лучшим видом на поле.

— Вот я и так думаю, — приободрился граф и привлек внимание официанта: — Ещё шашлыка, любезнейший. И бутылку «Вдовы Таманской».

— У тебя отличный аппетит, — отметил я, улыбнувшись.

Такому даже я бы позавидовал. Либо капитан принялся за получение нового ранга, либо занялся чем-то очень изнуряющим.

— Вынужден, — ничуть не расстроенно признался он, а наоборот подобрел и мечтательно улыбнулся в ответ: — Ксения Алексеевна очень любит прогулки. Мы каждый день гуляем допоздна и я, пожалуй, не видел за всю жизнь столько городских мест, сколько она показал мне за несколько дней.

— Рад за тебя, — искренне ответил я и внутри стало как-то особенно тепло.

Такое выражение ни с чем не спутаешь — влюбился. Да так, что сам не понимает насколько.

— Я женюсь, — вдруг ошарашил Головин, с вызовом посмотрев мне в глаза.

— Так быстро? — опешил я от такого резкого перехода.

— А к чему время терять? — он решительно выпрямился и поучительно объяснил: — Знаешь, Саша, бывает такое — понимаешь в одно мгновение, что кто-то тебе дороже всего. Твой человек, понимаешь?

Я настолько не ожидал такой откровенности, что на миг растерялся. И прислушался еще раз к его эмоциям. Они были настолько всепоглощающими и честными… Сердце внезапно сжалось от этого отголоска сильных чувств и я широко улыбнулся:

— И когда же состоится торжественное событие? И ты вообще собираешься познакомить меня с Ксенией Алексеевной?

— Ах, если бы это было так просто, — друг нахмурился. — За дело взялись наши родители. Пока они договариваются, бог знает сколько времени пройдет! Подключили семейных юристов, слышал бы ты о чем они говорят! Согласовывают всё, вплоть до бытовых мелочей. Это как-то… Боюсь, это надолго.

Капитан лениво поковырялся вилкой в салате и невесело усмехнулся:

— А что насчет официального знакомства… Знаешь же, теперь я обязан устраивать все встречи, исключительно у нас дома. А матушка…

Он умолк и взглянул на меня многозначительно. Ясно, графиня Головина до сих не питала ко мне нежных чувств. Возможно, моё выступление по делу дуэли со смертельным исходом, лишь всё усугубило. А обойти эти непреложные правила означало оскорбить как честь Головиных в общем, так и его избранницы в частности.

— Не переживай, — поддержал я друга. — Мы что-нибудь придумаем. И вообще — поздравляю!

Я поднял вверх бокал. Уж не знаю, о чем он так волновался. Неужели прежний Вознесенский не порадовался за друга в таком деле? Пусть неожиданно быстро, пусть очень необычно для вечно серьезного и взвешенного парня. Но зато по-настоящему! Это я четко ощущал. А прочее — да какая, к черту разница?

И летний день сразу стал еще теплее.

— Спасибо, Саша, — капитан враз расслабился и смущенно чокнулся со мной свои бокалом: — Будешь моим свидетелем?

— И что я должен делать? — лукаво усмехнулся я.

— Радоваться за друга, — Николай хитро прищурился: — И устроить самый шикарный мальчишник, естественно.

Вот уж в этом я тоже знал толк. Но моё предвкушающее выражение лица, видимо спугнуло Головина, поэтому он спешно добавил:

— В рамках приличий!

* * *

Домой я вернулся донельзя счастливый.

Настолько, что даже Прохор, вышедший меня встречать, только одобрительно хмыкнул. Я крепко его обнял и рассмеялся. Слуга довольно рассмеялся в ответ и, ничего не спрашивая о причине моего отличного настроения, поинтересовался только об одном:

— Празднуем, молодой господин?

— Ещё как, Прохор! Помолвку празднуем!

— Ох, — старик широко распахнул глаза и они заблестели: — Неужто вы решились? Вот и правильно, нече тянуть! Верно говорю, девица хоть куда!

— Куда? — машинально переспросил я и потряс головой: — Прохор, какая девица?

— Ну дык, спицилист ваш. Та мамзель, что сад-то живым сделала, — недоумевающе пояснил слуга.

— Ох, — тоже выдал я и покачал головой. — Ну кто же так быстро… Впрочем, неважно. Капитан Головин жениться намерен, Прохор. Это и празднуем.

— Николя? — старик восхищенно заморгал. — Вот ведь радость-то, ваше сиятльство! Я счаз же справлю поручение в лавку, чтобы привезли деликатесы! Эх, Игнатушка уже ехал… Но ниче, я вам такое на ужин устрою!

Меня такая угроза ничуть не испугала. Я полностью доверился Прохору и отправился в уже в нашу семейную библиотеку. Стоило ещё раз попытаться поговорить с призрачным предком.

Дух упорно прятался.

Я тщетно взывал к силе, раз уж призрак не желал появляться, сделать было ничего нельзя. Кроме как получить ранг и сделать это не совсем вежливо. Но я же, в свою очередь, просил очень вежливо.

Да я в жизни никого так не уговаривал, как капризного обитателя особняка.

Повторять жесткий приём с эфиром и грубо выдергивать предка из укрытия я считал неправильным способом. Мне с ним ещё общаться, долгое время.

Послонявшись по родовому книгохранилищу, я махнул рукой. Сегодня слишком хороший день, чтобы портить его.

За дверью библиотеки меня поджидал дед.

Патриарх нетерпеливо переминался с ноги на ногу и, едва я вышел, быстро выпалил:

— Я придумал! Саша, я придумал! Пойдём, покажу, — он схватил меня за рукав и потянул за собой.

В его кабинете, куда Лука Иванович меня и привел, царил беспорядок. Двери шкафов были распахнуты, на столе хаотически раскиданы бумаги и раскрытые книги, а под потолком парил густой сигарный дым.

В первую очередь я подошел к окну и распахнул его, чтобы впустить свежего воздуха.

Я знал, каково это, настолько увлечься, чтобы вообще потерять связь с реальностью. И был рад, что дед вернулся к тому, в чем он был хорош — к любимому делу.

Казалось, что он разом помолодел лет на двадцать, а то и больше.

Я даже не услышал поначалу, о чём он говорил, так приятно было смотреть на его радость. Я просто улыбался, пока он указывал на какие-то чертежи и схемы, неразборчивые и сделанные наспех от руки.

— Мало одного воздуха! — всё таки услышал я его и включился в горячую речь. — Нет, конечно можно обойтись только одной стихией. Но ведь можно сделать ещё лучше, как думаешь? — деду ответ был не нужен и он сразу же увлеченно продолжил: — Я вот что подумал, Александр. Если преобразовать сам камень, то можно же его сделать легче! Как туф или подобное, понимаешь? Мы просто изменим параметры в пределах одной материи. Тогда в уравновешивании сил получится меньше затрат! Как тебе такое, а?

Безусловно, патриарх был прав. И это первое, о чем должен думать артефактор — о сокращении магических затрат. Я бы не подумал об этом, просто по причине того, что не желал экономить.

Но с дедом я был согласен.

Зачем тратить лишнее, когда можно схитрить. Меня унесло в разгадку тайны ловких воришек и просто не было времени углубиться в работу над артефактом. А точнее двумя. Обе «птички» должны были летать. На большое расстояние и с возможность вернуться обратно.

— Это великолепно, — честно признал я. — А что если мы добавим вот сюда… — быстро осмотрев наброски схемы, я ткнул пальцем в одно из соединений: — Эфирную подпитку? Для большей автономности?

Лука Иванович призадумался и поднял голову, шевеля губами — просчитывал.

Затем довольно улыбнулся и покивал:

— А отличная идея, Саша! Если сделать преобразователь, подстраховочный, то пташкам хватит, чтобы рассчитать расстояние до точки возврата. Потери, конечно, будут колоссальные, но и эфир почти неисчерпаемый. Но тут нужен сильный эфирник, ты же понимаешь, что накопитель с такой задачей не справится?

Это я понимал, но тут проблем не было — к моменту напитывания магией я рассчитывал взять ранг нужной силы. А напрямую оперировать силой было равнозначно тому, как если взять её у гораздо более продвинутого мага.

— Это я решу, — уверенно ответил я. — А что с замыканием? Если мы переведем дублирующую схему на эфир, то её может просто переполнить.

Ответ я хорошо знал, сам давным-давно обжегся на подобном. Но мне было приятно послушать деда. И видеть, как он оживает день за днем, и вот в такие моменты.

— Ох, Александр, — добродушно рассмеялся патриарх. — Ну что ты, неужели забыл? Мы вот тут сделаем сброс, а здесь резервный накопитель. Чтобы излишки шли либо про запас, либо возвращались во внешнюю среду.

— Ну да, конечно же, — я изобразил что вдруг понял суть. — И точно, тогда сработает.

— Вот, — дед приобнял меня и похлопал по спине: — И что бы ты без меня делал?

Этого я представить не мог. По совсем иной причине.

— Спасибо, — моя благодарность лежала совсем в другой сфере, но это было неважно.

— Ладно, — чуть смутился патриарх и махнул рукой: — Ты иди, Саша, отдохни хорошенько. Я тут ещё немного посижу…

Лука Иванович переключил внимание на схемы. Взял карандаш, вдохновенно прикусил его кончик и принялся что-то зачеркивать и переделывать.

Я тихо вышел из кабинета, хотя был уверен, что сейчас дед не заметит и дракона, приземлившегося перед его носом. Закрыл за собой дверь, потянулся и отправился в сад.

Недоступность сложной задачи не отменяла возможность заняться развитием эфира. Я прошелся вдоль ограды, вливая силу и заодно укрепляя защитный контур. Вложился хорошо — снова захотелось есть.

Но этого было мало, так что я перезарядил всё освещение, как снаружи особняка, так и внутри. Пришлось действовать аккуратно, чтобы лампы не перегорели. Всё таки одно делать видеть, как это делают другие, совсем другое — управиться с магией, когда в тебе её все виды.

То, что силы может перелиться через край, в любой момент, я уже понял.

Царь никогда об этом не говорил. И его можно было понять, как объяснить, каково это — ощущать буквально всё вокруг. Не просто какой-то конкретный дар видеть, а его связь с другими аспектами.

Чёрт, он наверное был одинок в этом. Мне легче — я видел, кем может стать универсал, и каким образом.

Я накачивал силой всё, что было — от охраны до холодильного амулета в кладовой. Даже дверный звонки не обделил. Обошел всё, пока не достиг момента, что вот-вот, и можно спалить источник.

За ужином мы с дедом молчали. Он был мыслями весь в схемах и ел с блуждающей на губах улыбкой. Я же банально устал.

Прохор не выполнил свою угрозу придумать что-нибудь оригинальное. Подал нежное белое мясо индейки под ягодным соусом с нереально воздушным пюре. На десерт меня не хватило — тянуло в кровать.

Я оставил их за жаркой беседой на тему искаженных вкусов молодежи. И отправился спать. В постель я рухнул, как в облачко. Не реальное, которое мокрое и холодное, а мягкое и уютное.

Мой сон прервали беспощадно и грубо. Я открыл глаза от мощного сигнала — периметр нарушен. За окном было ещё темно. В голове вспыхивали точки защитной сети, и ожили статуи львов.

Ко мне пожаловали непрошеные гости.

Глава 10

И кто же у нас такой храбрый?

Широко зевнув и потянувшись, я неохотно выбрался из под мягкого одеяла. Ну что за невоспитанность — отрывать людей от святого дела, то есть здорового сна.

Сигнал от львов шел довольно спокойный, кто бы ни осмелился проникнуть на территорию, он уже был нейтрализован. Так что торопиться я не стал. Сполоснул лицо холодной водой, оделся и прихватил с собой кинжал, который держал у кровати.

Ночь выдалась особенно теплой, ветра не было и нагретый днем воздух остался на улице. Я постоял на крыльце, наслаждаясь погодой и тишиной. Лишь слабый стон доносился со стороны дорожки к флигелю. Оттуда же шел сигнал от моих котиков.

Картину на месте преступления я застал милейшую — один из львов совсем по-живому вылизывался, а второй лапой придавил к земле человека и довольно скалился, исторгая пар из пасти.

Злодей выглядел откровенно жалко. Одежду ему уже измочалили мои питомцы, извозили в грязи, да и ногу похоже повредили, не рассчитав своего огромного веса. Ну или рассчитав…

Мужчина, за пятьдесят, а может и больше. Крепкий, но небольшого роста. В его глазах читалась боль и напряжение. Он молча смотрел, как я подхожу.

Я погладил львов по гривам и они благодарно зарычали. Скучно им было постоянно сидеть на местах. Надо бы им ночью разрешать гулять по саду.

Присев на корточки рядом с пойманным, я демонстративно поиграл кинжалом. Мужчина внимательно проследил за сверкающим лезвием и судорожно сглотнул:

— Господин хороший, — голос его был низким и хриплым, словно ему обожгло горло. — Ну зачем же сразу резать, произошло чистое недоразумение.

Лев тихо рыкнул и усилил давление лапой. Мужчина скривился от боли, но сдержался от стона и даже слабо улыбнулся. Не ноет и не заискивает, уже хорошо. Хотя его страх я ощущал — и сильный. Такой страх, что бывает у загнанного зверя, правильный.

— Ещё скажи случайно сюда попал, заблудился, — усмехнулся я.

Таких хитрых глаз у честного народа не бывает. Я заметил, как мужчина профессионально оглядел меня, машинально задержав взгляд на перстне и браслете — подмечал, что самое дорогое.

— Не случайно, — признался он и поморщился, попытавшись пошевелить придавленной ногой.

Я бросил быстрый взгляд на льва — тот убрал лапищу.

— Вот спасибо вам, господин хороший, — он с опаской посмотрел на замершую рядом статую, только глаза светились. — Чудные у вас зверушки.

— Я граф Александр Вознесенский, — нахмурился я. — А вы кто и зачем пришли?

— Ну так вы сами звали, ваше сиятельство, — он убрал показную насмешливость и стал серьезным. — Я… По-разному меня кличут, но в основном ваше величество.

Вот ведь наглец! Я нехорошо улыбнулся и львы сразу отреагировали угрожающим рычанием.

— Ладно, ладно, понял! — с него слетела вся напускная невозмутимость. — Потап Новгородский я, ваше сиятельство, можно просто Потап. Можно я хоть встану, а то ещё успею в земле полежать.

Я разрешающе махнул рукой и поднялся, оглядываясь. В дом я такого гостя звать не стал бы, но и стоя разговаривать тоже не хотел.

Неподалеку как раз было подходящее место, укрытое зарослями кустов сирени, где любил сидеть дед в хорошую погоду. Иногда к нему присоединился Прохор, поэтому там стояли два удобных плетеных кресла и столик. То, что надо.

Потап встал на ноги с огромным трудом, но изо всех показывал, что травма его ничуть не беспокоит. Помощь я свою предлагать не стал, просто направился по дорожке к укромному месту.

Слышал, как хромает за спиной глава воров и тяжело ступают за ним львы.

Удобно устроившись, я подождал, пока усядется и Потап, осторожно выставляя ногу вперед.

— Так вот, мастер, — такое звание он вполне заслуживал, а унижать мне его было ни к чему, пока он ведет себя прилично. — Не припомню, чтобы я вас звал к себе домой. Побеседовать хотел, не отрицаю. В подходящем для этого месте, ресторане например. И не посреди ночи.

— Любопытство одолело, — неожиданно честно покаялся Новгородский. — Решил сам выяснить, кто же так желает встречи со мной. Такое, признаюсь, бывает-то нечасто, ваше сиятельство. Обычно встречаться со мной как раз не хотят.

— Выяснили? — усмехнулся я и кивнул на его ногу.

— Уж простите, — без капли сожаления извинился Потап. — Знал бы, что у вас за защита и такие звери, в жизнь не сунулся. Сами изготовили?

Львы тем временем улеглись у моих ног, сложив головы на лапы. Прикрыли глаза, но за обстановкой внимательно следили.

— Мои, да, — не без гордости ответил я. — И как же такой опытный мастер рискнул идти на дело без подготовки? Мне казалось, что прежде всего стоит изучать защиту.

Мужчина на миг гневно сжал губы, по больному ударил. Но ему ещё повезло, что шел без злого умысла, иначе одним задетым самолюбием и раненной ногой не отделался бы.

— Недооценил, — сквозь зубы признал он. — Не та у вас репутация в столице, чтобы иметь такие игрушки.

— То есть тот факт, что здесь живет семья артефакторов вас никак не смутил?

— Давайте честно, ваше сиятельство, — мастер воров вздохнул и опять скривился, неудачно повернув ногу. — Вознесенских давно списали со счетов. Дед ваш, уж не серчайте, ничего стоящего не делал несколько лет, вот и стали говорить, что угас дар. А вы вообще пропали. Да и до того особыми талантами отличались разве что в гулянках.

Меня его речь ничуть не задела — всё правда. Так и было, до моего возвращения. Впрочем, менять я этого не желал, меньше ненужного внимания, пока я не стану достаточно сильным.

— Что прибили того бретера на дуэли — уважаемо, — продолжил он. — Но то ж дело нехитрое. Ножичком я и сам могу пырнуть, если потребуется. Так что да, не ожидал я от вас ничего подобного, — Потап взглянул на лежащих львов с восхищением. — И сеть защитная у вас крайне любопытная, я ведь уверен был, что обошел её.

— И как же вы её хотели обойти? — заинтересовался я.

Мужчина усмехнулся и промолчал, покачав головой.

— Что же, допытываться не стану, — протянул я разочарованно. — Получается, поговорить нам и не о чём. Тогда я сейчас вызову жандармов, и дальше спать пойду.

Что-то вроде обиды появилось на его лице. Неужели думал, что раз мы так приятно общаемся, я его просто отпущу? Не ожидал от такого человека подобной наивности.

Я достал мобильник из кармана, и Потап тут же быстро заговорил:

— Ваше сиятельство, давайте договоримся! Что вам нужно? Денег, людей, может вещь какую редкую добыть? Что вам проку меня сдавать? Благодарность выпишут и всё. А я вам могу пригодиться! Вы же зачем-то искали нашей встречи?

Вот теперь совсем другое дело. Так с ним уже можно договориться без ущерба для обеих сторон, так сказать. Удачно сложилось, его самомнение сыграло мне на руку. Вот не зря не тороплюсь репутацию исправлять.

Правда, слова про слабого деда меня всё немного зацепили. Надо и для него заказ интересный найти, чтобы больше не смели о подобном слухи распускать.

— Мне нужна информация.

Потап с облегчением выдохнул и расслабился. Ему такая плата явно казалась небольшой. Ничего, ещё передумает, когда поймет какая именно информация.

— Ну, этого добра у меня полно, — усмехнулся он. — Компромат на кого-то нужно собрать?

— Что вы знаете об ограблении лавок купеческой гильдии?

Вор призадумался, то ли вспоминал, то ли решал что именно можно сказать. Но я сосредоточился на его эмоциях, обмануть меня не получится. Тем более даже простого экранирующего амулета на Потапе не было.

— Не наши это, залетные какие-то ребята, — нахмурившись, ответил он. — Наши если и щипают купцов, то заграничных, что в слободе при порту обитают. Своих не трогают, себе дороже будет. Как разноглазый этот стал главным, такой порядок навел — никто и пискнуть не посмеет. Вот уж стальной мужик.

— Какой разноглазый? — я догадывался о ком речь, но удивился, что он так знаменит.

— Баталов, — подтвердил мужчина. — Глава тайной канцелярии. Казалось бы где мы, а где дела государственной важности? Но всем по шапкам надавал.

Потап рассказывал это без злобы, даже с уважением. Мне не было дела до тайной канцелярии, но такой человек на защите интересов города, не мог не порадовать.

— И что же, никто и ничего про них не знает? — вернулся я обсуждению грабителей.

Новгородский помотал головой:

— Отлично хоронятся, да и сбывают добычу явно где-то в другом городе. Ни одна вещица из лавок в столице не объявилась. Слух был один, что сидят ребятки где-то на Васильевском острове, но не подтвердилось. Как призраки, ей богу.

Я на миг даже задумался — а возможно ли такое, чтобы среди них был дух? Ерунда. Опять же, без сильного Видящего не справиться тогда, да и зачем призраку грабежи? Ему безразлично материальное.

Все Видящие на отлично оплачиваемой службе находятся, а то и вовсе при императорском дворе. Во дворце наверняка немало интересных призраков.

— Скажите, а вы сами смогли бы взломать защиту этих лавок? — перешел я к сути.

— Ну… — он задумался и вдруг нахмурился: — А зачем вам это?

— Мне нужно знать, как действовали грабители. И как можно обойти подобную защиту.

Потап дураком не был и сразу же понял, для чего я спрашиваю. Для чего ещё артефактору нужно знать, как взломать артефакт или амулет? Правильно, что сделать артефакт, который нельзя сломать.

А значит лишить возможности его и его братии успешно заниматься своими делишками. Что бы Новгородский не говорил про то, что они местных не трогают, верилось в это с огромным трудом.

Его внутренняя борьба была очевидна, да он особо и не скрывал гложущие его сомнения.

— Вам же не ради праздного любопытства, да? — с грустью уточнил он.

Я молча смотрел ему в глаза, ожидая. Львы в моих ногах беспокойно зашевелились, почувствовав моё настроение.

— Скажете хоть потом куда не надо соваться? — попытался он выторговать себе преимущество.

— Нет, мастер. Устрой вы нашу встречу иначе, тогда возможно и получилось бы договориться на взаимовыгодных условиях. Мне неприятно, когда ко мне вторгаются без приглашения и будят среди ночи. А когда мне неприятно, то условия могут быть только одни, мои.

Львы встали на ноги и их шерсть поднялась дыбом. Хвосты нервно бились о землю, вырывая комья. Я положил им руки на головы, успокаивая. Крепкая всё же у нас связь, когда они в ожившем виде.

Новгородский молчал, переваривая сказанное. Видно было, что уступать не в его привычках. А уж тем более попадать в такое невыгодное положение.

Вот только и я уступать не обучен был. Да и вежливость моя имела предел, особенно когда ей пытались пользоваться, неверно понимая причину.

— Решайте, — поторопил я. — Я ещё этой ночью всё же намереваюсь поспать.

— Хорошо, — прохладно произнес Потап. — Будь по-вашему, граф. Только можно просьбу? Очень пить хочется, в горле пересохло, сил нет уже.

Я мельком взглянул на разорванную штанину. Нога опухла и налилась темными кровоподтеками. Завставлять страдать его ещё сильнее я не желал. Так что пошел в дом, оставив львов охранять пленника.

Взял воды и обезболивающего эликсира из аптечки. Поразмыслил немного, и прихватил бутылку настойки с рюмкой.

Когда я вернулся, Новгородский с виноватым видом убаюкивал руку со свежими следами зубов. Я нахмурился.

— Погладить хотел, — объяснил он. — До того чудные звери, уж извините, не удержался.

Поставив принесенное из дома на столик, я сел обратно, не став ничего говорить. Он сам уже понял, что это была плохая идея. Ну надо додуматься — львов погладить! Может глава воров конечно кошатник заядлый, его образ жизни ничуть не мешал подобной страсти. Но это же не котята дворовые.

— Вот благодарю! — подобрел Потап, хлопнув рюмку горячительного. — Добрый вы человек, помогу я вам.

Я вопросительно изогнул бровь, но спорить с такой постановкой вопроса не стал. Если ему так легче, пусть это выглядит помощью.

— Обойти гильдейскую защиту можно, — он налил себе ещё, но поставил в сторону. — Есть всего два способа и оба не каждому по плечу.

— Но не вам? — усмехнулся я.

— Не мне, — он кивнул. — Но только своими силами я бы не справился. Устройство нужно, причем на заказ сделанное, под конкретную защитную систему.

— Наверняка и умельца, такого делающего, тоже знаете?

— Знаю. Но можете хоть самому Баталову сдавать, но его вам не назову. Меня вы прижали, не спорю. Но своих мы не сдаем. Вот только без толку вам его имя, к нему за заказом никто не обращался, мы проверяли. Да и гильдия не скупится на безопасность, так что там без мага не обошлось.

— Эфирника? — высказал я свои мысли по этому поводу.

— Верно, ваше сиятельство. И люто сильного. Либо усиленного, но это маловероятно, он бы подох давно с таким темпом.

— Усиленного? — удивился я. — Это как же?

— Есть способы… — Новгородский отвел глаза. — Вам этого не понять, ваше сиятельство. У вас всё есть для развития, деньги да полигоны. А простому народу это недоступно, так что и придумывают… всякое.

— Что именно? — надавил я, теряя терпение.

— Звездными осколками это называют, — мастер воров скрипнул зубами и выпил настойку, снова налив и отставив. — Порошок такой, пару лет как на улицах появился. Дрянь, которая убивает быстрее, чем дает прок. Примешь его и становишься сильнее на время, может и на несколько рангов сразу, а может и немного совсем. От чего зависит, никто не знает.

— Ясно. И почему вы думаете, что это не вариант?

— Ограблений то считай сколько было? Много уже. Мага после первого же скрутило, на втором совсем худо стало, а на третий подох бы. Мало времени между приемами прошло.

Я бы совсем не отбрасывал такую версию, но об этих осколках ничего не знал. Надо получить образец и изучить. Может это вовсе морок.

— Хорошо, получается остается устройство и маг. А второй способ?

— Так он древний, как само человечество, — рассмеялся Потап. — Подкупить кого-нибудь изнутри, чтобы защиту отключил. Прикрыть магическим прорывом или чем похожим. Быстро, без шума и проблем.

Нда, это вряд ли, учитывая количество лавок, скорость их ограбления и совершенно разных владельцев.

— Мне нужно подобное устройство, — решительно заявил я. — Сможете для меня раздобыть? Его изготовление я оплачу.

Сумел я удивить «его величество». Новгородский хлопнул сразу две рюмки и прочистил горло.

— Ох и ядреная штука. Ваше сиятельство, раздобыть я могу что угодно. Если вы меня отпустите, конечно же.

— Значит, так и договоримся. Вы приносите мне устройство и этих осколков звездных. И я забываю об этом неприятном ночном инциденте.

— И что, просто поверите, что я вернусь? — прищурился он.

— А вы мне слово дадите, — я зловеще улыбнулся и добавил: — А нарушите, мои чудные звери вас по запаху отыщут где угодно.

— Понял, — мужчина взглянул на львов и сглотнул. — Слово моё у вас есть. А мы его не нарушаем.

— Тогда более вас не задерживаю, — я устало размял шею.

Как только мы договорились, сразу же потянуло в сон. Я поднялся и Потап тоже, еле справившись. Мы отправились по дорожке к выходу, а львы снова следом. Гравий под их лапами хрустел и крошился и дал им команду идти по траве.

Новгородский шел с огромным трудом, но упрямо держался. Только побледнел сильно и лоб покрылся испариной. Силён конечно, любой другой давно бы в обморок рухнул от боли, а этот хромал и и даже посмеивался.

— В следующий раз воспользуйтесь звонком, будьте так любезны. До дому-то дойдете, мастер? — улыбнулся я.

— Справлюсь, — Потап махнул рукой. — Вот сейчас ветку возьму какую-нибудь покрепче, да на неё опираться буду…

Он потянулся к дереву, мимо которого мы проходили. Я не успел возмутиться такой бесцеремонности. Внезапно толстая ветка, к которой вор приблизился, со всей дури хлестнула того по лицу.

— Господи, что это⁉ — Потап отпрыгнул на одной ноге не меньше, чем на пару метров назад и с ужасом уставился на дерево, схватившись за щеку.

Вот и мне было интересно. С каких пор в нашем саду обитают такие кровожадные деревья. Павлова! Не иначе природница, пока хлопотала над любимой флорой, добавила им несвойственных качеств.

Только разумных и обидчивых яблонь мне не хватало…

Хотя сама идея была отличная — превратить сад в отдельное воинство. Надо будет обсудить с Екатериной, и её своевольность, и что она ещё может придумать подобного.

— Лучше не трогать, — спокойно ответил я и внимательно посмотрел на дерево, но оно больше признаков жизни не подавало.

— Ну, ваше сиятельство, — ошарашенно сказал Новгородский. — Удивили так удивили. Я, знаете, многое повидал. Кое-куда мне ходу нет, так как не враг себе. Так вот к этому списку и ваш особняк добавился теперь. И людей предупрежу, чтобы к вам не подумали лезть.

Я даже не знал, радоваться ли подобной репутации среди преступного мира или нет. С одной стороны так спокойнее, но с другой попадется кто излишне тщеславный и попробует доказать, что он особенный. А мне потом с новым приставом разбираться, откуда труп взялся.

Молчать про оживающий камень я Потапа не стал просить. Всё равно хотел устраивать прогулки по городу, узнают так или иначе. Собственно, сюрприз для подобного случая и берег.

Мы дошли до ворот и мужчина поковылял по тротуару, не оглядываясь.

Львы устроились на своих постаментах и застыли самыми обычными изваяниями. Я им подмигнул и отправился обратно в уютную кровать.

Глава 11

Утро началось со звонка главы гильдии. Барон Кусов крайне уставшим голосом сообщил мне, что сегодня ночью ограбили ещё одну лавку. Похоже, он уже смирился со своим отчаянным положением, и ни на что особо не надеялся.

Я попросил его прислать мне адрес и на этот раз предупредить о моём визите, распорядившись дать мне всю необходимую информацию. И заверил, что не забыл о нём и его заказе.

Значит, это точно был не Новгородский или его люди. Он бы как минимум следил за ходом ограбления, а не лазил по чужим садам.

Впрочем, я и без того знал, что мастер воров мне не врал о своей непричастности.

И из-за работы с менталом у меня трещала голова. Да и подташнивало немного. Нельзя заниматься всем сразу, за это приходится платить. Даже если ты использовал совсем немного силы. Но к этому я был готов — того стоило.

Контрастный душ не очень помог, так что я отправился на кухню, принять обезболивающего. Использовать сейчас магию жизни лучше не стоило, поможет на время, а потом будет откат ещё сильнее и хуже.

Прохор встретил меня хитрой улыбкой:

— Что, молодой господин, голова болит?

Я только подивился его проницательности. Неужели так заметно? Или в нём вдруг проснулся дар менталиста? Я присмотрелся к старику, на всякий случай. Изменений в силе не было.

Мало ли что возможно, я бы уже ничему не удивился.

— Вы бы на настойку деревенскую не налегали, ваше сиятельство, — пояснил он. — А то ведь полбутыля выпили ночью!

Вот прибраться за собой в саду я совершенно забыл. Ясно, слуга подумал на меня, ну и хорошо. Объяснять, что у меня за ночные гости были, мне не хотелось.

— Не буду, — пообещал я и налил себе целебного эликсира.

Снадобье подействовало мгновенно, боль отступила и я расслабленно занялся приготовлением кофе. Порыв Прохора сделать это вместо меня, я остановил.

Всегда любил сам сварить первую чашку кофе. Это было вроде ритуала, знаменующего начало отличного дня. Даже если день всё таки не удавался, то утро получалось всегда приятным.

Смолоть зерна в пудру, наслаждаясь их свежим ароматом. Залить водой, тщательно перемешать и поставить на живой огонь медную турку с закопченными боками. Следить, как закипает и поднимается пеной напиток. И, как только пена доберется до самого узкого места — быстро снять, перелить в теплую чашку и подождать минуту, пока осядет гуща.

А затем неторопливо насладиться.

Прохор на мои действия посматривал, беззлобно посмеиваясь. Слуга разбирал утреннюю доставку продуктов, раскладывая всё по местам. В его руках была тетрадка, в которой он что-то помечал карандашом — вел строгий учёт.

— Вы прям как османы, молодой господин. Те тоже дюже над кофеем своим тряслись. Им хоть землетрясение, хоть война — сидят, попивают, да конфетами закусывают.

— Рахат-лукумом, — уточнил я, делая первый, самый вкусный глоток.

— Ась? — встрепенулся слуга и нахмурился, явно раздумывая — не выругался ли я.

— Неважно, — благодушно отмахнулся я. — У всех можно перенимать что-нибудь хорошее, Прохор. Особенно хорошее.

— Ну так-то оно верно, барин, — важно покивал старик. — А за плохое бить надобно люто. Чтобы, значит, только хорошее и оставалось. Это вы верно говорите.

Я чуть не поперхнулся горячим напитком. Но объяснять, что имел в виду совсем другое, не стал. Тем более в чём-то я с его жизненной философией был согласен. Если бы одной отличной чашкой кофе можно было решить любые конфликты — не жизнь была бы, а сплошной рахат-лукум.

Так что я продолжил попивать свой кофе и глядеть в окно. Отсюда был частично виден флигель и бригада мастера Емельянова, уже занимающаяся возведением каркаса оранжереи. Работники торопились успеть до затяжных дождей, чтобы соорудить навес.

Я достал телефон и отправил Павловой сообщение с предложением сегодня встретиться в Ботаническом саду. Артефакт её готов, а у меня были вопросы по поводу моего шибко живого сада.

Природница ответила тут же — согласилась и написала, что будет весь день на месте. Я назначил конкретное время, через два часа после завтрака.

Со второй чашкой кофе я отправился в столовую. Дед устроился в кресле у окна и изучал утреннюю прессу — сосредоточенно и хмуро. Рассеянно ответил на моё приветствие и тут же поделился новостями:

— Нет, ну что творится, Александр! Грабежи, хулиганство и вот, представь себе, эпидемия!

— Какая эпидемия? — эта весть меня обеспокоила.

— С которой успешно справились лучшие маги столицы, — Лука Иванович осуждающе покачал головой. — Но молчали, пока всё не было закончено! Ну ты подумай, людей предупреждать не стали, чтобы не волновать.

— Так в чём суть-то была?

— Тьфу, крысы, чтоб их! Нашествие зараженных крыс, — продолжил возмущаться дед и вдруг забеспокоился: — Надо бы ловушки на этих тварей поставить, Саша. А то ведь наверняка в газетах врут, что победили напасть.

Вот ведь наглость! Публично присвоить себе заслугу по уничтожению зараженных крыс. Нет, мне слава была не особо нужна, пока что. Но могли же как-то тихо всё провернуть, наверх доложить, что справились, получить премию и всё.

Повезло им, что я анималистическую магию ещё не развивал, подослал бы к этим лучшим магам несколько хвостатых. Здоровых, конечно же. Так, чтобы не расслаблялись.

— Обязательно поставлю ловушки, — успокоил я графа.

Через мою защиту муха с плохими намерениями не пролетит, не то что крыса. Но деду об этом знать пока не стоило.

— И вот что ещё, Александр… — патриарх замялся. — Надо уже что-то сделать со львами. Опять сад перепахали.

— Предлагаю испытать твою идею, Лука Иванович, — сказал я. — По облегчению веса при помощи преобразования материала. Только нужно внести дополнение — чтобы при необходимости вес становился реальным.

Например, когда мои котики решат, что нужно кое-кому сломать ногу, чтобы не дергался. Всё таки их масса была серьезным преимуществом. Когда дело не касалось ненужных разрушений.

Граф и сам понял, к чему я веду, так что быстро закивал.

— Прохор! — нетерпеливо крикнул он, повернувшись к распахнутой двери столовой. — Где завтрак-то? Сколько ещё ждать?

Я улыбнулся — артефактору не терпелось приступить к разработке новой схемы. Для моей же схемы требовалось собрать ещё информацию. Но я уже ощущал азарт, пока не такой яркий. Он меня не подгонял, а скорее вдохновлял.

Всему своё время. Нужно сделать работу не просто хорошо, а безупречно.

* * *

По пути на Аптекарский остров я попросил водителя остановиться у торгового дома. Являться к даме с пустыми руками мне было не по душе.

Зашел внутрь и остановился перед цветочным отделом. Вот я молодец! Чуть не принес природнице срезанные цветы… Представляю, как бы отреагировала Павлова на такой презент.

Я задумчиво перевел взгляд на кондитерскую. Тоже опасно. Женский пол вечно находится либо в состоянии похудения, либо в стремлении к этому. Приносить сладости девушке будет ещё рискованнее.

Одна моя хорошая подруга как-то раз, съев целую упаковку подаренных мною пирожных, печально сообщила, что теперь ей придется их отрабатывать целый месяц. А на моё удивление и логичный вопрос, зачем же она тогда их ела, посмотрела как на неразумное дитё.

И многое тогда объяснила про некоторые особенности женского пола касательного запретного.

Тот урок я хорошо усвоил и больше такой ошибки не совершал. Впрочем, и на это подруга тоже обижалась. Но уже не так сильно.

Тут-то я увидел спасение — книжный магазин и легкомысленно зашел туда, попросив совета девушки-консультанта.

И попал в настоящий ад. Хорошо, что я выехал на встречу сильно заранее.

Одного консультанта не хватило и скоро собрался целый женский консилиум по упырям, в их литературном представлении конечно же. Я узнал много такого, о чём знать никогда не хотел. И чтобы всё же получить желаемое, пришлось приложить усилий не меньше, чем при укрощении дракона.

Коллективно выбранную книгу упаковали и вручили, глядя с затаенной завистью, после чего я помчался на выход, боясь опоздать.

Екатерина Павлова сидела на той же скамейке под раскидистым дубом, что и при нашей первой встрече. Книжки при ней не было, зато был термос и две кружки.

После того, как мы поздоровались и взаимно поинтересовались самочувствием, природница чуть смущенно указала на термос:

— Желаете травяного чаю? Мой собственный сбор, тонизирует и проясняет сознание.

— С удовольствием, — согласился я, присаживаясь на скамейку.

В тени густой листвы было прохладно, так что горячий чай стал приятным дополнением к хорошему летнему дню. Действительно прекрасный, пахнущий чем-то сладким и слегка горьковатый на вкус. При всей своей любви к кофе, хороший чай я тоже ценил.

Мы неторопливо пили из забавных эмалированных кружек с рисунком вишенок. Девушка с любопытством поглядывала на меня, но молчала. Я видел, как горели её глаза — ей хотелось поскорее увидеть артефакт.

— Чудесный чай, спасибо, — искренне поблагодарил я. — Екатерина, мне бы хотелось выяснить у вас одну сущую мелочь.

Павлова отставил чашку и с готовностью кивнула.

— Что вы сделали с моими деревьями в саду?

— Ой, вы заметили… — покраснела она и отвела взгляд. — Ну… Ничего особенного, им же просто тоже нужно защищаться.

Заметил… Интересно, как я мог такое не заметить? И хорошо ещё, что демонстрация произошла на нежданном госте.

— Я всё исправлю, — расстроенно продолжила девушка. — Я всего лишь не хотела, чтобы их обижали.

Теперь-то они сами кого угодно могут обидеть. Ну какая всё же наивность, прелестно! Не видел бы, как она управилась с корнями тогда, умилялся бы до бесконечности.

— Пусть останется так, — я улыбнулся. — Только пообещайте, что они не причинят вреда мне и моим близким. И объясните, что именно вы сделали?

Это было похоже на оживление, но магией жизни Павлова не владела. Как и ментальной, чтобы дать достаточно разума для защиты в случае опасности.

— Правда? — оживилась девушка. — Вы не заставите сделать их снова беззащитными?

— Не заставлю. Если откроете свой секрет.

— Ах, да какой секрет! — весело рассмеялась она. — Позаимствовала кое-что у Dionaea muscipula, есть такое хищное растение. У него ловчий механизм на реагировании построен. В общем, не стану вдаваться в неинтересные для вас подробности, ваше сиятельство. Я просто придала деревьям способность отбиваться при приближении достаточно крупного объекта к основанию веток — и только живых веток.

Ну хоть подумала о том, чтобы садовник смог сделать стрижку. Всё равно нехорошо, но не так плохо, как могло быть.

— Интересно… Но всё же придется внести некоторые изменения.

— И какие же? — с вызовом спросила Павлова, гордо выпрямившись.

Задевать её самолюбие, как специалиста по растениям, я не желал. Моя улыбка стала ещё шире, ну до того она воинственно выглядела. До конца за деревья бороться станет.

— Добавить вашим, кхм, подопечным, немного разума, сударыня. Чтобы они не так бурно реагировали на любое вторжение в их личное пространство. Мне всё же хочется иметь спокойный и приличный сад.

— И как же это сделать? — она растеряла свой боевой настрой и нахмурилась. — Разумных растений не существует, это я вам точно говорю.

— Мы попробуем сделать из них артефакты…

Попробуем — сильно сказано. Живое превратить в артефакт считалось невозможным. Но у меня была идея, как это обойти. Природница навела меня на одну необычную мысль.

Павлова распахнула глаза и смотрела на меня так, словно я явил чудо. Или влюбленного упыря, что было равнозначно.

— Сразу предупреждаю, я не уверен, что получится, — поспешил я объяснить, пока она не расфантазировалась. — Но с вашей помощью можно попытаться.

— Я готова! — девушка прижала руки к груди и с надеждой спросила: — Когда?

— Договоримся. Сейчас же позвольте выполнить своё обещание и вернуть вам ваше кольцо. И небольшой подарок, — я передал ей книгу, на которую она с самого начала поглядывала с интересом.

И достал из кармана её артефакт и протянул на раскрытой ладони. Природница неожиданно снова покраснела и нервно хихикнула.

— Только давайте я сама надену его на палец, а то совсем неловко станет, — рассмеялась она уже смелее. — Извините, ваше сиятельство, просто такая сцена…

Девушка неопределенно махнула рукой, а я непонимающе нахмурился.

— Ну вы… Будто… Ну, предложение мне делаете, — запинаясь, объяснила она и окончательно приобрела пунцовый оттенок кожи.

Я с сожалением взглянул на упакованную книжку. Ну не забирать же обратно очередное романтическое чтиво… Да и не поможет.

— Поверьте, Екатерина, вздумай я сделать вам предложение, я бы так прямо и сказал. И только после получения разрешения от ваших родителей, — спокойно уточнил я.

Павлову это немного охладило. Но скорее на её настроение повиляло упоминание родителей. Я понял, что затронул не самую приятную тему, и быстро перевел разговор:

— Вы хотели посадить в моей оранжерее какие-то растения?

— Да, — она бросила на меня благодарный взгляд и приободрилась: — Хочу обсудить с вами список. Мне ещё понадобится часть берега у пруда и…

И много ещё чего, как выяснилось. В ботаническом вопросе природница скромностью не отличалась. Будь её воля, весь сад у меня забрала бы. Я не то чтобы возражал, но и так сразу не был готов доверить девушке часть своего дома. Кто знает, во что она его превратит. Для защиты бедных растений.

Кое-как мы сошлись на половине будущей оранжереи, причем большей частью тех видов, что нужны были мне. Под её эксперименты отошла и треть пруда. Ну и приличная территория сада.

Как это получилось, я не понял. До нашей встречи я свято верил, что речь пойдет о паре кустиков…

Тем не менее мне удалось уговорить девушку достать мне несколько не просто редких, а уникальных экземпляров. Как и получить её согласие ухаживать за ними. Так что цена была невелика — оранжерея была в надежных руках. За которыми, безусловно, нужно было тщательно следить.

Мы обговорили детали и я объяснил, как пользоваться кольцом. Несколько раз повторил, чтобы она была очень аккуратна и не перестаралась.

Не смотря на то, что Павлова горячо кивала и уверяла, что всё поняла, меня одолели сомнения. Знал я подобный фанатичный взгляд. Но артефакт навредить девушке не мог, так что остальное уже не моя забота. Лишь бы все парки в столице не сделала хищными.

На обед я отправился в ближайший ресторан, времени возвращаться домой не хватало, у меня была запланирована ещё одна важная встреча. А после неё, если управлюсь быстро, было бы неплохо заглянуть в последнюю ограбленную лавку.

Это был даже не ресторан, а скорее большое кафе. Очень удачно расположенное у воды и прикрытое от шума проспекта сквером.

Меня заманил туда умопомрачительный запах шашлыка.

Заведение оказалось весьма приличным — чистым, с новой удобной мебелью и белоснежными скатертями. Пусть официантом выступал сам повар, улыбчивый и пышный мужчина с царскими усами. Но он был по-настоящему добродушен и принял меня, как родного.

В качестве меню выступал опять он же, поклявшись матушкой, что у него всё самое вкусное и свежее. Звучало это очень убедительно.

Я занял дальний столик, с которого открывался вид на слияние Карповки с Малой Невкой. По большой реке неспешно шли прогулочные кораблики, а возле террасы кафе покачивались на воде утки, периодически недовольно крякая.

Заказав себе двойную порцию мясного ассорти, приготовленного на открытом огне, я взялся за телефон. Такое место, тихое и спокойное, отлично подходило для того, чтобы изучить архивы императорской библиотеки.

Мне предстояло пообщаться с ещё одной девушкой, пусть давно не живой.

Я намеревался вернуться на Смоленское кладбище, в этот раз засветло, и выяснить у княжны Давыдовой всё об её отце-универсале и его способности удержать дух так долго. Идеально было бы найти и самого князя, но в такую удачу верить было самонадеянно.

К этой даме тоже было нельзя прийти с пустыми руками.

Но всё, что я мог ей предложить — банальные знания о её роде, как минимум.

Учитывая с какой гордостью она произнесла свою фамилию, для неё это было очень важно.

Так что я взялся за родовые книги в поисках информации о том, кого считали магом света, и его прелестной дочери.

Глава 12

Давыдовы, как и их последняя представительница, словно призраками были. Кроме нескольких упоминаний про Павла Дмитриевича, как адъютанта князя Дашкова, не находилось.

Ни о каком княжеском титуле тем более речи не было.

Мог ли дух меня обмануть? В общем-то, мог. И я даже не знал, смогу ли распознать обман призрачного разума. Такое вроде никогда особо не изучали, да и с духами мало кто любил беседовать.

Придя к выводу, что скорее всю информацию о Давыдовых тщательно изъяли, я переключился на еду.

Повар не лукавил — такого вкусного мяса ещё поискать во всей столице надо было! Я даже поинтересовался, есть ли у них доставка на дом. На что получил невразумительный ответ «ну если надо — то будет».

Выяснилось, что усач к тому же и хозяин этого заведения под названием «У ивы». Обозначенное дерево действительно присутствовало — раскинуло свои ветви частично на террасу.

За неимением карточки, я записал его номер. От души поблагодарил и оставил хорошие чаевые, цены тут тоже удивляли скромностью, как и хозяин.

Всегда приятно находить такие места, так что настроение улучшилось, а желудок был удовлетворен.

На душевном подъеме я прогулялся по набережной узкой Карповки. Со стороны Аптекарского острова от воды дома заслоняли деревья, а по ту сторону плотно стояли невысокие доходные дома. Каждый из них чем-то выделялся — то башенкой, то изогнутыми крошечными балконами, то эркерами или фальш-колоннами, подпирающими массивные фронтоны.

Один дом так и вовсе отличился тем, что выглядел сильно потрепанным, с облезлой краской и вывешенном за окнами разноцветным бельем — тут явно жили не самые зажиточные горожане.

Но, чем ближе я подходил к центру, тем наряднее и красочнее становились здания.

Взбодрившись прогулкой после сытного обеда, я вызвал такси.

Ворота Смоленского кладбища в такой час были гостеприимно распахнуты. Сторожа видно не было, как и прочих людей. Только птицы заливисто пели, нарушая трагический образ последнего приюта жизни. Им тут было хорошо — растительность упрямо завоевывала территорию.

Склеп при свете дня удалось отыскать не с первого раза.

В этой части кладбища почти всё пришло в запустение и сильно заросло. Видимо, здесь находились одни из самых древних участков.

Чуть не разодрав пиджак о колючки, я наконец остановился и сосредоточился на призраках. Нашлось их немало, но больше в другом месте, видимо там как раз были свежие могилы.

Княжна сама послала мне сигнал, почувствовав легкий зов, который я бросил.

Мне всё же удалось разглядеть надпись над входом. На самом деле Давыдовы. Как и оценить, что когда-то это был шикарный склеп, если такое определение можно было считать подходящим…

Миниатюрный античный храм, обвитый цепким плющом. Часть ограды пропала, осталась лишь одна секция — изящная кузнечная работа. Дверь так лежала рядом, никто не позаботился вернуть её на место.

Я вошел внутрь улыбнулся статуе-ангелу.

— Доброго дня, Ангелина Павловна. Побеседуем?

Окутавшая меня прохлада и едва различимый смех стали знаком согласия. Я потянулся к призрачному миру, бросая связующую нить.

В этот раз прошло всё быстро — княжна сама хотела появиться. Она так же, как в первый раз, вышла из своей статуи и замерцала в лучах солнца, проникающих внутрь сквозь узкие окошки.

— Доброго дня, Александр Лукич, — улыбнулся призрак. — Я рада, что вы сдержали своё обещание и пришли меня навестить.

— Я тоже рад вас видеть. Признаюсь, ваша история меня очень заинтересовала.

— Ещё бы, — княжна гордо вскинула подбородок. — Давыдовы стоят как минимум интереса.

Не хотел я её расстраивать, но пришлось:

— Мне жаль вам говорить об этом, поверьте. Но о князе Давыдове никто не знает. Я не нашел ничего в родовых книгах или исторических летописях, ни про вашего отца, ни про вас…

— Вы шутите? — возмутилась девушка. — Это отвратительная шутка, граф!

Я ощутил, как она стремительно впитывает эфир, в воздух поднялась пыль и листья, залетевшие внутрь. Поток направился ко мне и я едва успел увернуться, чтобы меня не выбросило наружу.

— Да подождите вы…

Куда там, дух разбушевался. Строение заскрипело и затряслось, а из ледяной пустоши духов в мир живых прорвался злобный вой.

Чёрт, так она разнесет свою усыпальницу, а сторож снова вызовет жандармов…

Действовать нужно было быстро. Я ухватился за эфир, зачерпнул сколько смог и зашвырнул прямиком в мир духов. Это обездвижило призрака на миг, за который я подскочил к ней и и прикоснулся к холодному сиянию.

Это было даже не больно, просто сердце пронзило жутким холодом и оно словно покрылось инеем.

В таком состоянии думать было сложно, я стремительно коченел. Вложив максимум эмоций и мыслей, я бросил их духу и попытался вырваться из ледяного плена.

Но призрачный мир не любил отпускать своих жертв.

Браслет на руке раскалился и обжег кожу. Но ни теневая магия, ни магия смерти тут не поможет. От эфира я отрезан, но… Я вычерпал всё, что было, из мобильника и вытолкнул себя в мир живых.

Княжна застыла на месте с выражением крайнего удивления.

— Откуда ты знаешь, как это делать? — ошеломленно прошептала девушка.

— Знаю… — поежился я.

Ещё долго я буду мерзнуть, будто заблудился среди снежных гор. Такова плата за то, что слишком рано прикоснулся к призраку. Это никогда не станет приятным занятием, но потом будет чуть легче переносить эту лютую стужу.

В том месте, где сейчас красуется Петропавловская крепость, тоже обитал дух. Может, и до сих пор обитает. Вот только с ним сейчас мне лучше не встречаться. И тогда-то он был на удивление злобным стариком, а время добрее его вряд ли сделало.

Царь с ним справился, но выхаживали его несколько дней. Прямо в бане, которую топили без остановки.

Призраки навредить не могут, если только маг сам не решится их касаться. И даже если дух расположен по-доброму, ледяной мир может затянуть.

Но только так можно передать свои истинные намерения. Там, в их мире.

Не думал, что так скоро испытаю это на себе.

— Вы сумасшедший? — нервно пошутила Ангелина, обеспокоенно витая вокруг меня.

Хотелось мне выдать в ответ что-то про милых дам и подвиги ради них, но сил не было. Я привалился к стене тяжело дышал.

Зато ещё я ощущал — ранг близко. Мой поступок резко приблизил меня к желаемому, так что того однозначно стоило. Слишком уж несговорчивы и своенравны духи, так я сэкономил кучу времени.

Чаю бы сейчас горячего, да в несколько пледов завернуться и засесть у камина.

— Вы как, Александр Лукич? — обеспокоенно спросила княжна, виновато заглядывая мне в глаза.

— Бывало и лучше, — усмехнулся и добавил: — Но бывало и хуже, так что не переживайте, Ангелина Павловна, всё в порядке.

— Вы меня извините…

— Нет, это вы меня извините за такую прямолинейность, — я растер себе руки и чуть потеплело. — Мне стоило быть деликатнее.

— Да как не скажи, суть одна… — Давыдова печально вздохнула. — Забвение. Знаете, граф, усыпальницу очень давно перестали навещать. Но я думала, что это к лучшему — ни к чему живым о мертвых волноваться. Да и никто из потомков не мог меня увидеть, разве что почувствовать совсем чуть-чуть. А это… Не очень приятно.

— Мне жаль, — искренне посочувствовал я.

— Благодарю. Я знаю, что вас интересует, Александр Лукич. И могу вам помочь. Отец со мной всем делился. Я, возможно, не всё понимала, но зато память у меня отличная. И за прошедшие годы я вспоминала раз за разом, каждый миг той жизни. Тысячи и тысячи тысяч раз. Так что мне есть, что вам предложить, уж поверьте.

Я поверил и содрогнулся, представив как она, за неимением новых впечатлений, бесконечно прокручивала одни и те же события.

Вот только речь её явно вела к тому, что предлагает дух обмен.

— И что же вам нужно взамен, ваша светлость?

— Освободите меня! — не сдержала эмоций княжна.

— Уточните, будьте любезны, — я помрачнел.

Не уйти в эфир она желала, это точно. Не раствориться и покинуть этот мир.

— Я привязана к этой статуе, — девушка махнула рукой, указывая на ангела. — И ограничена усыпальницей. Отец не хотел, чтобы я уходила от своего… вместилища. Да, так он это называл. Пока не придумает способ воплотить меня.

Ясно, князь свихнулся на фоне потери дочери. Вернуть призрака в живое состояние было невозможно. Это противоречило всему сущему.

— Что с ним случилось?

— Я не знаю. Он просто однажды не вернулся. В последний раз, когда мы виделись, он сказал, что нашел человека. Имя не называл. Но якобы он мог знать, как это сделать.

Княжна заметалась в своих четырех стенах и я осознал, насколько же тесен её мирок. Но ведь далеко ей всё равно не уйти, а развлечений на кладбище немного. Вряд ли девушку устроят редкие похороны…

Кажется, я начал понимать.

— Заберите меня с собой, Александр Лукич! — взмолилась она. — Вы сможете разорвать удерживающий контур, вы же тоже универсал.

Я задумчиво посмотрел на мраморного ангела. Выкрасть с кладбища статую — задачка не из простых. Поймают на осквернении могил древнейшего столичного погоста, штрафом не отделаюсь.

Стоит ли того риск?

Княжна продолжала умоляюще на меня смотреть, ожидая ответа.

Мне было её по-человечески жаль, но бросаться спасать всех без разбору, не подумав, никогда не было моей слабостью.

С одной стороны, если она поделится способом привязки духа к предмету, то это сильно упростит мою задумку по артефакту. Не уверен, что смогу быстро найти решение. Найду, безусловно. Но сколько времени и средств это займет?

С другой… Всего лишь одно небольшое хулиганство. И один довольный дух.

Вот только что скажет предок такому на такое соседство? Пусть он меня избегает и обитает только в библиотеке, но кто знает, как духи относятся друг к другу? Если у них будут вечные ссоры, спать спокойно мне не дадут.

— Мне нужно подумать, — честно ответил я.

— Подумайте, — кивнула Давыдова, в голосе её было одновременно разочарование, страх и надежда.

Девушка отвернулась к провалу окна и устремила взор туда, хотя кроме густых зарослей вокруг, видно ничего не было. Я машинально потянул к ней руку и одернул себя.

— Я вернусь в самом скором времени и разорву контур, — пообещал я. — Чтобы вы могли…

Я замолчал, слово «погулять» было неуместно.

— Благодарю, — на её лице появилась слабая улыбка. — Но я не могу тут больше оставаться. Поймите меня, прошу. И не злитесь на то, что я выторговываю эту возможность. Это для меня единственный шанс.

— Не злюсь, — вздохнул я.

Княжна мне ничем не обязана, в конце концов. Я бы тоже уцепился за такую возможность. Тем более я её хорошо понимал, что такое заточение я знал. И эта наша общность ощутимо давила на меня.

Я понимал, что сделаю всё возможное, чтобы освободить девушку.

Вот только отдохну после погружения в мир духов и наберусь сил. Сейчас я контур разрушить не мог, была большая вероятность составить Давыдовой компанию. А мне в мире живых уж слишком нравилось.

Прощание наше вышло неловким. Княжну явно расстраивало собственное корыстолюбие, я же просто вымотался.

Так что в ограбленную лавку я не поехал. Пришлось зайти в кафе у кладбища и попросить воспользоваться телефоном, чтобы вызвать такси. Свой я разрядил полностью. И надеялся только, что не угробил окончательно.

За ужином я устало молчал. Патриарх меня вопросами не изводил, за что я был ему благодарен. На его обеспокоенный взгляд я слабо улыбнулся, давая понять что всё в порядке.

Спать я отправился почти сразу же после еды. Час отогревался в душе, собрал все запасные одеяла и укутался в них, как орел в гнезде. Провалился в глубокий сон, в котором мчался по снежной пустыне на санях с упряжкой мохнатых собак, больше похожих на волков.

Холодно мне было и утром, поэтому я достал из гардероба теплый зимний свитер и надел его, наплевав на то, что подумают домашние. Хотя бы дома похожу так, как мне хочется.

На мой вид Прохор заквохтал, как наседка, и прикоснувшись ко лбу, покачал головой:

— Вы студеный, молодой господин! Чойто творится? Перемагичили?

— Перемагичил, — сознался я. — Скоро пройдет, не переживай.

— Не бережете вы себя, ваш сиятельство. Прямо как дед ваш, вот такой же упрямый. Отдыхать надобно, вот что я вам скажу. Позвали б друга, да устроили попойку!

Я удивленно поднял брови. Как же быстро меня начали уговаривать вернуться к разгульному образу жизни. Всего-то и надо было, что взяться за ум и вот, сами предлагают.

— Пожалуй, я просто отдохну, — я помотал головой. — Возьму и устрою себе выходной.

— Правильно! — обрадовался слуга. — Вот и славно. А я вам, молодой господин, что-нить вкусненькое приготовлю. А хотите, блинов напеку? С разными начинками, как вы в детстве любили.

Не дожидаясь моего ответа, Прохор отправился в кладовую за необходимыми продуктами. А я улыбнулся — блины это хорошо. Особенно с мясом.

С твердым желанием отдохнуть, я после завтрака отправился в спальню. Улегся на кровать и пролежал минут пять, ничего не делая. Стало скучно.

Решив что-нибудь почитать, я пошел в библиотеку. Заодно и дух предка проведаю, вдруг решил всё таки пообщаться.

Но едва я спустился, в ворота позвонили. Я выглянул за дверь — у ограды маячила знакомая фигура с тростью и перевязанной рукой. Потап Новгородский всё таки сдержал слово и пришел.

От вежливого приглашения на чай мастер воров отказался, так что мы так и остались у ворот. Мужчина с опаской поглядывал то на львов, то на сад. На его щеке пролегала внушительная царапина — ветка глубоко рассекла кожу.

— Всё принес, как и договаривались, — Потап сунул мне в руки небольшой сверток. — Денег не надо, откупными считайте, ваше сиятельство.

Он достал из кармана обрывок бумажки и тоже отдал мне:

— Вот тут мой номерочек, если я вам понадоблюсь…

— Кстати, — обрадовался я и Новгородский от этого вздрогнул. — Понадобитесь, мастер. Как раз по вашей специализации.

— Что за дело? — сразу же оживился он. — Но сразу говорю, на гильдейскую лавку с вами не пойду.

— А с чего вы такое взяли? — я удивился, как предположению, так и отказу.

— А зачем вам тогда всё это? — он кивнул на сверток. — Вы разве не решили проверить, сработает ли, прежде чем артефакт-то делать?

Хм, а ведь это идея… Исследования это, конечно, хорошо. Но ничего лучше практики быть не может. Но подельник в хранилище мне не нужен.

— Нет, с этим я сам справлюсь, — отмахнулся я. — Есть задача посложнее. Нужно из одного охраняемого места вынести один тяжелый предмет.

— Ваше сиятельство, — Потап усмехнулся. — Ну мне уж прямо говорите, к чему эти намеки.

— Прямо, ну хорошо. Статуя мне одна нужна, из усыпальницы Смоленского кладбища.

Новгородский так застыл, что и сам стал похож на статую. Затем медленно моргнул и посмотрел на меня странно — с испугом и интересом. Но я так и стоял с серьезным выражением лица, так что мастер воров вздохнул:

— То есть вы не шутите. Я… даже не знаю, что сказать-то. Ну, нужно изучить, что там за защита и как её обойти. Ну или сторожа подкупить.

— Подкупить его можно, — кивнул я. — Но жандармов всё равно вызовет.

— Я подумаю, — Потап почесал затылок. — Пришлю вам весточку.

В конце улицы появилась машина, приблизилась и начала притормаживать. Новгородский прищурился на тонированные стекла, быстро попрощался и похромал в другую сторону.

Пассажирская дверь открылась и оттуда появился Казаринов. Юрист задумчиво посмотрел вслед удаляющемуся Потапу.

— А это не… — изумленно начал спрашивать парень, но я его перебил:

— Нет, показалось вам. Доброго утра, Михаил Алексеевич. Что-то случилось? Вы без звонка.

— И вам доброго. Так до вас не дозвониться, Александр Лукич, — он продолжал с подозрением смотреть на мастера воров, пока тот не свернул в арку дома.

Действительно, про мобильник я забыл, так устал вчера.

— Желаете кофе или чаю? — я уже понял, что разговор у него ко мне важный, раз уж сам приехал.

— Я бы с удовольствием, но вынужден попросить вас проехать с нами, — Казаринов указал на автомобиль.

Мне его это ненавязчивое «с нами» не понравилось. Как и неприметность машины, пыльно-черной и наглухо тонированной. К тому же от неё шел сильный магический фон. Сколько человек находится внутри, определить было невозможно.

— Есть предложение… — загадочно улыбнулся теневик.

Видимо такое, от которого невозможно отказаться. В тайной канцелярии о выходных явно не слышали.

Глава 13

— Михаил Алексеевич, а ваше предложение подождать не может? — я взглянул на автомобиль и перевел взгляд на сверток в своих руках. — У меня сегодня выходной.

— У вас что? — не понял юрист, нахмурившись.

— Знаете, бывают такие дни, когда все дела откладывают и просто отдыхают, наслаждаются жизнью…

Казаринов недобро усмехнулся и осуждающе покачал головой. Что поделать, чувство юмора Вознесенского иногда прорывалось. Но я просто не любил незапланированные встречи, особенно такие загадочные. Тем более, что я не был уверен в пользе для себя.

— Александр Лукич, мне жаль отрывать вас от отдыха, но поверьте — дело весьма срочное, — теневик убрал усмешку и заговорил серьезно. — Нужна ваша помощь.

Ну раз помощь, это меняет дело. Сложно было сразу сказать? Я махнул в сторону дома:

— Хорошо, подождите минуту. Надеюсь, это не настолько срочно, что нужно ехать непременно прямо сейчас?

— Что вы, я подожду, — парень смущенно оглядел меня. — Понимаю, вам нужно переодеться.

Из теплого и уютного свитера выбираться я совершенно не желал. Но вот от крайне незаконных предметов, что я держал в руках, избавиться было нужно. Хорош я буду, если заявлюсь в тайную канцелярию с такими уликами.

Я вернулся в дом и вышел через черный вход с другой стороны. Дверь пришлось вынести плечом, так давно ей не пользовались. Сверток я оставил в лаборатории, там было самое безопасное место.

Моя горгулья-дракон смотрела, как мне показалось, с легким укором. Я погладил острый гребень, растущий из макушки и пообещал:

— Ничего, совсем скоро, потерпи ещё немного. Будешь летать над городом, как…

Подходящего сравнения для этого странного создания у меня не нашлось, так что я ещё немного полюбовался статуей и отправился к воротам, снова через дом.

— Вы куда, ваш сиятельство? — поймал меня у дверей Прохор. — А блины?

— Скоро вернусь, — ответил я, хоть в этом как раз не был уверен, и махнул в сторону, откуда пришел: — Там дверь… В общем подлатать её нужно, Прохор. Попроси кого-нибудь из бригады мастера Емельянова.

— Сделаем, — кивнул слуга. — Ну а блинчики-то, молодой господин? Может вам с собой завернуть?

Сдерживая смех, я помотал головой. Это было бы уже чересчур.

Казаринов ожидал меня, облокотившись на дверь машины и задрав голову вверх, наблюдая за чайками, орущими в небе. Взгляд у теневика при этом был хищный, словно он собирался поохотиться на этот вечный символ города.

То, что я не переоделся, парень не прокомментировал. Любезно открыл дверь и жестом пригласил садиться внутрь.

Сам теневик обошел автомобиль и устроился рядом. Кроме него и водителя, больше сопровождающих не было. Машина мягко тронулась, немного дрожа на мощеной дороге.

— А у меня для вас есть новости, — нарушил молчание юрист через несколько минут поездки. — Помните графа Киселёва?

Того, кто вызвал меня на смертельную дуэль, я уже выбросил из головы, но подтверждающе кивнул.

— Так вот, как я и предполагал, граф до своего уральского имения не добрался. Сгинул без вести где-то по пути.

— Понятно, — равнодушно бросил я.

Киселёв знал, на что идет, ввязываясь в сомнительное дело. Так что жаль мне его не было. Но сама новость вызвала легкое беспокойство. Кто убрал ненужного свидетеля, если князь Шаховский к этому моменту уже скончался? Возможно, это тоже работа темного мага.

— А барон Пархомов?

— С ним работают специалисты, — уклончиво ответил теневик.

Обойти клятву на магии смерти у них не получится, значит от барона толкового ничего не добиться. С другой стороны, вряд ли он знал что-то стоящее.

— А как ваша практика, Михаил Алексеевич? — я решил перевести беседу в светское поле, не вытягивая из Казаринова тайны.

— Ох, сейчас я занят преинтереснейшим делом, ваше сиятельство! — парень преобразился в молодого юриста. — Настолько там всё запутано, это восторг!

Я улыбнулся, такой его образ мне нравился больше. Позволял забыть, насколько опасен может быть теневик. Видимость, но всё же.

— Что-то связанное с птицами? — я вспомнил того дохлого голубя и как парень сегодня внимательно следил за чайками.

— Ах, это, — отмахнулся Михаил. — То дело закрыто, хотя тоже оказалось весьма любопытным. Как-нибудь я вам о нём расскажу за чашкой кофе, если пожелаете.

— С удовольствием послушаю, — признался я.

Мы выехали с Петербургского острова на Каменный, проехали мимо парка, за которым скрывалось здание купеческой гильдии и свернули на набережную, ведущую к западной части острова.

По одну сторону проносились высокие заборы особняков, а по другую ряды припаркованных яхт и катеров. Застроен остров был относительно недавно, в основном тут селились новые дворяне или разбогатевшие старые, которые либо потеряли родовые земли, либо не настолько разбогатели, чтобы купить себе особняк поближе к центру столицы у тех, кто как раз беднел.

Я смотрел на качающиеся на воде судна и думал, что тоже неплохо было бы купить небольшой катер. Выходить в залив хорошими вечерами и ловить его солёный ветер, встречая морской закат. Отчего-то солнце, плавящееся в море, всегда было самым красивым.

Остановились мы у очередного глухого забора, почти в самом конце острова.

Водитель не сигналил, просто ждал, и спустя несколько секунд ворота начали разъезжаться в стороны. А я ощутил волну сканирующей магии, от которой мурашки пробежались по спине.

Кто бы тут ни жил, на охранную систему он мягко говоря не скупился.

Внутри оказался просторный двор и невысокий дом с двумя протяженными крыльями. Когда-то это был отличный особняк, но было заметно, что ухаживают за ним не тщательно, просто наскоро обновляют краску и подкрашивают колонны.

Во дворе стояло ещё несколько машин, близнецов той, на которой приехал я.

Мы выбрались наружу и поднялись по широким ступеням. Казаринов на этот раз пригласил меня идти первым и я распахнул дверь, заходя внутрь. На казематы это было непохоже.

Зато похоже на оперативный штаб. Зал, который находился прямо за входом, был меблирован по-простому — захламленные бумагами столы, коробки, техника и передвижные маркерные доски.

Вот только стояла полная тишина и никого не было.

Теневик указал на лестницу, что вела на второй этаж. Там, в просторном кабинете с высокими окнами, меня и ждал Баталов, глава столичного отдела тайной канцелярии.

Обстановка здесь была скудной. Один единственный длинный стол и несколько разномастных стульев, словно принесенных из разных помещений. Стены, украшенные молдингами и лепниной, пустовали — остались лишь темные пятна от некогда висевших картин.

Зато вид из окна открывался шикарный — на реку и Елагин остров. Отсюда даже был виден белоснежный фасад дворца, летней императорской резиденции.

Мужчина как раз любовался видом и повернулся, когда Казаринов кашлянул, привлекая его внимание. Разноцветные глаза моментально затянули в свой гипнотический омут. Баталов просканировал меня ментальной магией небрежно, скорее по многолетней привычке, чем осознанно.

Силен. Не зря смог навести такой порядок, что заядлые преступники боятся связываться.

Но я был преступником начинающим, так что мне было нечего опасаться.

— Доброго дня, ваше сиятельство. Благодарю, что приняли моё приглашение и смогли встретиться со мной так быстро. Присаживайтесь, — улыбнулся он и указал на стул, стоящий ближе к столу.

— А вам доброго дня, Роман Степанович, — я сел и невольно поежился, из распахнутого окна тянуло прохладным речным воздухом.

— Закрыть? — вежливо спросил Баталов, указав на окно.

— Нет, спасибо, я в порядке.

Мужчина с сомнением взглянул на мой свитер, но настаивать не стал. Сел за стол и наклонился вперед, опершись на столешницу. Постучал пальцами по столу и, собравшись с мыслями, произнес:

— Дело в том, Александр Лукич, что мы столкнулись с некоторой… с затруднением. От одного из подопечных, скажем так, к нам попал необычный предмет. Я подозреваю, что это неактивированный артефакт. На подобие того, что у был у барона Пархомова.

— И вы хотите, чтобы я его проверил?

— Именно так.

— Боюсь вас разочаровать, но спящие артефакты не отличить от обычной вещи, — объяснил я, качая головой. — Только в момент активации. Ну, возможно за миг до этого момента, по косвенным признакам.

— Совсем никак не определить? Может, в лаборатории? — не терял надежды Баталов.

Вот уж что я не стану тащить к себе домой, так это потенциальный темный артефакт. Скорее всего внешняя защита выдержит, но лабораторию снова придется ремонтировать.

— Такие артефакты настраиваются на определенное действие, Роман Степанович. Так, чтобы оно не получилось случайно. В случае с бароном я заметил необычный жест и отреагировал на него. Но это зависит от предмета, его действия, да даже охвата этого действия… Слишком много неизвестных составляющих.

— Ясно, — помрачнел мужчина. — Но посмотреть же вы можете? Вдруг всё же заметите что-то.

— Конечно, — согласился я. — Постараюсь помочь.

Баталов кивнул и за моей спиной раздались шаги — теневик вышел из комнаты.

— Хочу отдельно отметить, чтобы вы не волновались, — в ожидании возвращения парня, сказал мужчина. — Я не стану злоупотреблять вашей помощью, Александр Лукич. Ситуация действительно нестандартная, поэтому я и попросил вас приехать.

— Я не волнуюсь, — немного прохладно ответил я, его любезность мне не очень понравилась.

Да и не верил я тому, что он говорит. Надо будет — станет не просто злоупотреблять, а вынуждать. Работа у него такая, и я это прекрасно понимал. Поэтому, как бы мне не хотелось, лучше для таких людей оказаться бесполезным.

Как универсал, я мог вычислить подобный артефакт. Осторожно прощупать его каждой из сил и примерно понять, как он работает. Если на это будет время.

Вот только Баталову об этом знать не стоило.

Потому что, в данный момент, это вряд ли бы стало началом сотрудничества. Как не крути, а у главы такого учреждения наверняка припрятано немало неприятных сюрпризов. Справлюсь ли я с ними сейчас — хороший вопрос. Да и потом уезжать из города, который я по праву считал своим домом, мне совсем не хотелось.

Смена тона Роману Степановичу не понравилась, но он сдержался. Лишь на мгновение сжал кулаки и тут же расслабил.

Меня его напускное спокойствие и исходящая угроза не трогали. Как бы ни был хорош Баталов, но вот до князя Ромодановского, что при царе такую же работу выполнял, разноглазый не дотягивал. Ромодановский в своей паранойе и самого Петра мог подозревать, в заговоре против себя же. Ни перед чем не останавливался в стремлении добиться истины. Я и сам пару раз попадал в застенки, так что все методы на себе испытал.

Поэтому волновать меня могло только одно — то, что мне мешают спокойно работать.

Казаринов вернулся быстро и бережно положил на стол передо мной украшение. Тонкая золотая цепочка и небольшой кулон в виде цветка розы с шипами по периметру. На розе были мельчайшие вкрапления темно-красного камня, скорее всего рубина.

Изящная вещица и однозначно женская.

Пусть в том не было необходимости, но я взял украшение в руки. И пригляделся к плетению сил, прощупывая их одну за другой.

В конце концов, смерти ни Баталову, ни уж тем более Казаринову, я не желал. Если вещь по-настоящему опасная, придумаю как их предупредить. Сломаю «случайно», в конце концов. Но сначала нужно проверить.

Хорошая работа, пусть и простая.

Улыбку я едва удержал, сохраняя спокойное выражение лица. Вещица создавала иллюзию. При помощи ментала получала из головы хозяина некоторые потаенные желания и воплощала их в виде морока. Скажем так, самые неприличные желания…

Много ментальной магии для такого не требовалось, ведь считывалось исключительно одно — вожделение. А вот магии иллюзии было весомо больше, создаваемый артефактом образ был очень реалистичным. Забавная вещь.

Я нахмурился, заметив нечто, чему тут было не место — магию смерти. Причем явно добавленную гораздо позже. При каждом использовании кулон забирал совсем чуть-чуть из отведенного времени.

Ну и мерзость.

Я выдернул нить темной магии и нейтрализовал её магией жизни. Вот так уже лучше. Расплачиваться за безобидные фантазии своей жизнью — это слишком.

— Что-то не так? — Баталов заинтересованно подался вперед, заметив как я напрягся.

— Не ощущаю ничего плохого, — я подобрал неоднозначную формулировку, чтобы менталист не зацепился за мои слова. — Утверждать не могу, но считаю что эта вещь безопасна.

Баталов явно почувствовал, что я что-то делал с артефактом. И уставился своими странными глазами, буквально выворачивая наизнанку мой разум. Это было грубо и я чуть не ударил в ответ темной силой.

Вовремя одумался, дом был напичкан сигнальными артефактами.

Так что я просто представил, как от души разбиваю ему рожу. Всю злость за вторжение в мою голову в это вложил. Вот вам мои намерения, ваше превосходительство.

Роман Степанович покраснел от гнева и вдруг расхохотался. По-настоящему так, до слез. Утер глаза и посмотрел на моё каменное лицо.

— Ну, Александр Лукич, удивили. Вот так, по-кабацки, прямо по морде… Чего я только в чужих головах не повидал, убить хотели не раз, признаюсь. Да так, что кровь в жилах стыла. Но отмутузить, уж простите…

— Это официальные извинения? — не поддержал я его веселого настроения.

Его поступок вызвал во мне такую волну ярости, что успокоить её было нелегко. Я был готов вызвать его на дуэль, настолько он меня разозлил. Служба службой, но такая бесцеремонность непростительна.

— Ваше сиятельство, — Баталов всё понял и по одному моему голосу, и посерьезнел. — Приношу свои извинения за своевольное вторжение в ваш разум. Я не имел на это никакого права. Оправдываться не стану, как и обещать что такого не повторится. Понимаю ваши чувства, вы вправе подать официальную жалобу либо другим способом ответить на оскорбление. Я готов.

Смотрел я на него, наконец-то правдивого и прямого, и думал. Убью на дуэли или сместят его с должности — кто за порядок в городе будет отвечать? Обернулся на Казаринова. Парень побледнел и, кажется, едва дышал, наблюдая за нами. Этот точно пока не готов…

Приняв решение, я поднялся.

— Я забуду об этом недоразумении, Роман Степанович. Тоже понимаю ваши чувства, дела государственные порой вынуждают идти на крайние меры. Я скажу вам честно — против вас, государя или империи я ничего не имею и не задумываю. Вы знаете, что я говорю правду. Поэтому жду в дальнейшем от вас доверия, насколько возможно.

— Вы принимаете мои извинения? — Баталов кивнул в знак того, что понял меня.

— Принимаю, — коротко ответил я.

Роман Степанович оказался в неловком положении. С одной стороны он знал, что стоит воспользоваться моими словами и закрыть неприятную тему. А с другой — что обязан мне. Прагматичность или честь? Мне и самому стало интересно, что победит в этом человеке.

— Благодарю, — он чуть напрягся и неохотно добавил: — Если вам понадобится моя помощь, я буду рад её оказать, ваше сиятельство.

— Взаимно, — ответил я и протянул руку. — И удачи вам.

— Удача любит храбрых, — неожиданно ответил он моей любимой пословицей и крепко пожал мою руку. — Вас отвезут обратно домой, Александр Лукич.

Теневик остался в доме, поэтому возвращался я в одиночестве. Водитель лишь в самом начале спросил, не нужно ли включить музыку или кондиционер, и когда я отказался, больше ко мне не обращался.

То ли от вспышки ярости, то ли от работы с магией, но мне стало теплее.

Да и в общем настроение улучшалось.

Ладно, отличный выходной. Мне задолжал услугу Баталов. Пользоваться этим я вряд ли стану, но возможно это поможет в дальнейшем избежать подобных ситуаций.

Не наивность, а вера в лучшее, как говорил один мой друг.

Мимо снова проносились ряды яхт, облепившие причалы, я щурился от бликов солнца на воде и решил, что буду делать дальше.

Раз уж отдых получается таким насыщенным, то пора поговорить с моим призрачным предком. Желает он того, или нет, но первый граф Вознесенский сегодня ответит на все мои вопросы.

Ну а я возьму свой ранг.

Глава 14

Первым делом, вернувшись домой, я зарядил телефон и с облегчением выдохнул — работает.

Сразу же посыпались уведомления о звонках и сообщения. Конечно же, как только я остался без связи, тут же всем понадобился.

Батист зачем-то требовал непременно личной встречи. Головин без особого энтузиазма волновался, почему я не отвечаю на его сообщения. Написал и Христофор Георгиевич, намекая на мой визит в участок и спрашивая не нужна ли помощь. Павлова скинула мне дополненный список растений, уточняя влезут ли и они. Лавочник Малинин уведомил о новом поступлении иноземных лакомств и предлагал стать одним из первых, кому он их будет поставлять. Из лавки Гостиного двора сообщили, что телефон будет готов завтра и его доставят в течение дня. Глава купеческой гильдии прислал пять грустных писем с примерно одинаковым содержанием — у него дурное предчувствие и всё пропало.

Даже Новгородский успел написать, что есть план и надо его «обкашлять», что бы это ни значило.

На то, чтобы всем ответить и со всеми договориться, ушел битый час.

Мне точно нужен секретарь и как можно скорее. Где бы взять толкового только?

К тому же Луке Ивановичу не терпелось приступить к реализации его идеи и дед увлеченно рассказывал о том, как запустить процесс, упростить схему и потратить меньше ресурсов. Перебить его не представлялось возможным. Слишком старик рад был.

На фоне всего этого укрощение призрака казалось сущим развлечением. Плотно пообедав, я отправился в библиотеку.

Демонстративно медленно заперся изнутри и присел на край стола, с усмешкой глядя туда, где исчез дух предка. С собой я взял кувалду из кладовой. Поглаживая инструмент, я приблизился к резной панели.

Приложил ухо и послушал какое-то время.

— Может вы всё же выйдете по-хорошему? — дал я шанс призраку.

И напряг память молодого графа. Тому с младых лет вбивали в голову многочисленную родословную. К счастью, за годы юношеских безумств это не стерлось.

— Митрофан Аникеевич, — припомнил я имя родоначальника, — мне будет очень жаль разрушать такую искусную работу, но я это сделаю. И выясню, что вы прячете за этой стеной.

Я ощутил очень слабый отклик, скорее несдержанные эмоции, чем желание пообщаться.

— Я вам не враг, — сделал я последнюю попытку. — Я всего лишь хочу поговорить.

Эмоции стихли, успешно подавленные несговорчивым предком. Я пожал плечами и широко замахнулся кувалдой.

Стремительным движением эфира воздух передо мной сгустился, закрутился вихрем и ударил прямо в лоб. Меня отбросило на спину и протащило по ковру.

Но кувалду я из рук не выпустил, по вбитой сражениями привычке. Откинул уже, когда атака прекратилась. С таким оружием против духа не пойдешь.

Призрак снова хотел удрать в своё убежище, но было поздно. Он проявился и я ухватился за него, кидая связующие нити. Благодаря последней встрече с княжной Давыдовой, они стали значительно крепче.

Я тянул, предок сопротивлялся и пытался затащить меня в ледяную пустошь своего мира. В конце концов мне надоело играть в это перетягивание и я приложил духа эфиром, оглушая его.

Предок такого явно от меня не ожидал, поэтому что на пару секунд ослабел, чем я и воспользовался. Дернул на себя, что есть сил.

И вытащил его прямо из этой настенной панели, одновременно пропуская через него силу.

Призрак проявился в реальном мире.

Никакого расшитого камзола, как мне приснилось, на графе не было. Простая деревенская рубаха, большеразмерные штаны и самые настоящие лапти. В правой руке основоположник великого рода держал грабли с погнутыми зубцами.

Даже не знаю, кто из нас больше удивился.

Митрофан Аникеевич тому, что обрел видимость, или я его неожиданному образу.

— Чужак! — вдруг крикнул он и ринулся на меня с граблями.

Я дернулся, но быстро вспомнил, что таким образом он мне не навредит. Грабли прошли сквозь меня, вызвав мурашки и всё.

— Ваше сиятельство… — неуверенно начал я.

— Не смей ко мне обращаться! Ты чужак, — повторил дух, сверля меня злобным взглядом.

Свихнулся на старости лет? Или… видит, кто я на самом деле? Мне стало любопытно и я поднялся, отряхивая одежду. Приблизился к призраку и вкрадчиво спросил:

— Какой же я чужак, Митрофан Аникеевич? Пра-пра-пра… внук я ваш. Александр Лукич Вознесенский.

— Меня ты не обманешь! Это Лука, старый дурак, повелся. А меня не проведешь, ясно? — гневно выпалил предок. — Может ты и выглядишь, как Сашка, но ты не он!

— Так я и не собирался, — спокойно ответил я.

— Чего? — не понял призрак и потерял угрожающий вид.

— Вас обманывать, уважаемый Митрофан Аникеевич. Я Александр Вознесенский, в том числе и он. Но так уж сложилось, что молодой граф не рассчитал сил и погиб. При этом дал шанс мне.

— Это каким образом? — заинтересовался он и подплыл ближе, всматриваясь в моё лицо.

— Магия времени, — коротко ответил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Предок отшатнулся и резво бросился к стене, но я был начеку. Спеленал эфиром и притянул обратно.

— Митрофан Аникеевич, право, я не хочу делать вам неприятно, — с укором сказал я. — Но вы меня вынуждаете. Давайте нормально поговорим. Вы же понимаете, что я сильнее вас?

Блефовал немного, что уж. Конечно, выложись я на полную, возможно и одолел бы дух. Но к чему рвать жилы, когда можно просто договориться?

— Что тебе от меня надо? — истерично завопил он. — Я ничего не знаю! Оставь меня в покое!

— Послушайте, я совершенно не понимаю вашей бурной реакции, ваше сиятельство, — поморщился я от его вопля. — Вы чего боитесь?

— Я ничего не боюсь, — гордо вскинул подбородок призрак. — Надо будет, уйду в эфир, как и подобает. Вот только на моих условиях, понятно?

— Вы хотите уйти? — я удивился.

— А ты разве не за тем сюда пришел? — непонимающе заморгал он.

На лицо факт полнейшего и взаимного недопонимания, ясно.

— Вы можете мне спокойно объяснить, зачем мне это нужно делать?

— Ты же сам сказал, что ты маг времени, — ответил он, словно это всё объясняло.

— Я сказал, что попал сюда при помощи магии времени. Кстати, о магах времени я вообще первый раз слышу.

Пусть это было логично — есть сила, значит должен быть её носитель. Каким-то же образом был сделан тот артефакт… Я бился над ним несколько месяцев, но так и не понял, откуда взялась та магия. Никакой информации, даже мифов о подобном не существовало.

Да и сам артефакт был очень древним, несколько тысяч лет, а то и десятки. Я решил, что это утраченный дар. И сделал то, на что не решился бы ни один артефактор — уничтожить. Но иного выбора у меня не было.

Призрак как-то весь сжался и уменьшился в размерах. Ясно, ничего скажет. Его страх хлынул на меня огромной волной и чуть не утопил.

Ничего, налажу отношения и выясню, что он знает о магии времени.

— Не собираюсь я ничего дурного делать, — я встряхнулся, чтобы отогнать чужие чувства. — Мне тут хорошо, ваше сиятельство. Я дома, понимаете?

Но прикасаться к нему, чтобы он поверил, я не стал. Не справлюсь, ещё рано.

— И что, правда что ты Луку спас? — хмурясь, спросил дух.

— Помог, — тактично перефразировал я.

— Он же со мной разговаривает постоянно, — неожиданно разоткровенничался призрак. — Пусть ответа не слышит, но говорит со мной. Обидишь его, я тебя изведу! В эфир уйду, но тебя достать сумею!

Ну и характер… Я покачал головой на его угрозы и ответил ледяным тоном:

— За Луку Ивановича я сам кого угодно достану. Хоть из под земли, хоть с того света.

И это не было фигурально. Универсал на многое был способен, так что моя угроза пустой не была. Некромантия неприятнейшее занятие, зато пугает врагов до сердечного приступа.

— Грозный какой, — проворчал предок. — От меня-то чего хочешь, «внучок»?

Я внутренне выдохнул, лёд тронулся. Одной силой держать призрака не хотелось, себе чревато может стать. А вот в союзники заполучить — весьма полезно.

— Помочь я вам хочу, — я улыбнулся. — Ну и себе заодно, скрывать не стану.

— Это как? — насторожился он и немного отлетел в сторону.

— Хотите с Лукой Ивановичем по-настоящему разговаривать? Так, чтобы он мог вас и слышать, и видеть?

По детскому выражению лица понял — ещё как хотел. Предок быстро себя взял в руки, но я уже всё увидел. Возможно, дед его и держал тут, пока говорил с ним.

— А взамен что? — недоверчиво спросил он.

— Взамен вы пообещаете никогда не говорить, кто я на самом деле. И что я универсал. Только расстроите его. Сам скажу, когда придет время.

— Я бы и не стал. Лука многое перенес, не надо ему ещё больших потрясений, юноша. Это всё что ли?

«Юноша» было уже гораздо лучше, чем «чужак».

— Всё, — я развел руками. — Больше ничего не требуется.

— Ладно, сохраню твою тайну, — снисходительно изрек дух. — Зови Луку.

— Нет, Митрофан Аникеевич, вы не поняли. Не через меня вы сможете говорить с Лукой Ивановичем. Да и с кем захотите. А когда сами того пожелаете. Я сделаю так, чтобы вы смогли проявляться в любое время.

— Ты меня можешь воплотить? — неверяще прошептал он и замерцал.

Уходить он уже никуда не хотел, просто от крайней степени удивления потерял концентрацию и чуть не испарился.

— Частично, — уточнил я.

Постоянное воплощение требовало очень сильного призрака. Потому что он сам себя подпитывал из эфира. Слабые на такое были попусту не способны. И то, должны были уйти годы для того, чтобы призрак развивал это умение.

Но для подобного нужна была привязка в мире реальном. И с предком я хотел попробовать самый простой вариант — привязать его к предмету, зацепив таким образом за мир живых.

— Я готов! — громогласно заявил дух и в подтверждение библиотеку слегка тряхнуло — переволновался.

Я огляделся в поисках подходящего «вместилища», как его назвала княжна Давыдова. Но в основном тут были книги, неподходящие для задачи.

В дверь тихо поскреблись.

— Ваше сиятельство, у вас там всё в порядке? — раздался голос Прохора.

— Я работаю, — ответил я, продолжая поиски.

— Работайте, работайте! Только дом-то не разнесите, молодой господин, — попросил слуга и добавил: — Ужин через два часа.

Предварительный осмотр помещения ничего не дал, поэтому я отправился в обход. Призрак летел за мной и нетерпеливо выглядывал из-за плеча.

— Ну что? — спрашивал он каждые полминуты.

— Митрофан Аникеевич! — в итоге строго одернул его я. — Не мешайте.

— Так ты скажи, что тебе нужно! — взмолился дух. — Я же тут каждую пылинку наперечёт знаю.

— Материал, который лучше всего эфир проводит. Устойчивый к магическим потокам, вроде камня особого или сплава.

— Сова!!! — так заорал дух, что я вздрогнул.

— Что сова? — я засунул палец в ухо и потряс, там звенело.

— В кабинете Луки, бронза с чем-то хитрым, запамятовал. Статуэтка эта всегда тут была, да дед твой её себе забрал, сказал когда она рядом, то ему не так одиноко. И говорил, что она как раз для артефактов подходящая! Про сплав этот.

Призрак так тараторил, что я едва разобрал слова. И точно, видел в кабинете такую, самому понравилась. Что-то было в этой сове притягательное. Артефакторы часто чувствовали предметы, такова уж была наша суть.

Я сходил за статуэткой, патриарха на месте не было, так что и объяснять не пришлось. Потом скажу, что предок попросил.

Сова подходила идеально — ядро при отливке усилили, чтобы выдержало магические потоки. Впрочем, в доме артефакторов, почти каждая вещь могла стать артефактом. Ещё при заказе об этом заботились, рабочая привычка.

Поставив будущее вместилище духа на стол, я перевел взгляд на предка.

— Извините за вопрос, ваше сиятельство, — я невинно улыбнулся. — Но почему вы в таком виде?

— Повезло, — помрачнел дух. — Приступ застал прямо в саду. Всегда сам любил за ним ухаживать. Переодевался вот, по-простому, и шел на утренней зорьке душу отводить. Две вещи и любил по-настоящему. Библиотеку да сад.

Я вежливо промолчал, не перебивая хорошие воспоминания. Пока дух говорил, лицо его постепенно приобрело мечтательное выражение. Говорить ему или нет, что теперь он сможет сменить одежду в любой момент?

Подавив в себе желание отомстить за его нрав, я всё же произнес:

— Если пожелаете, Митрофан Аникеевич, то вы можете приобрести тот вид, какой вам будет угодно.

Призрак так обрадовался, что исчез на миг.

А я принялся за работу. Любой дар — это возможности. А их можно использовать, как и чистую силу. Способность видеть духов и позволять делать это другим, тоже можно вместить в артефакт. Главное четко знать и понимать, что делаешь.

Поэтому предка я попросил удалиться, отпустив на время. Он меня отвлекал.

Эффективно маг мог действовать в двух случаях — в условиях опасности или сильных эмоций, когда все инстинкты обостряются и включается механизм выживания. И при полном покое, когда можно сосредоточиться на задаче.

Сова призывно смотрела на меня из под неестественно больших бровей, добавленных ей скульптором. Я положил на неё обе руки, чтобы было проще и быстрее.

Металл нагрелся и загудел, принимая первый поток силы.

Работать с этой дуальной парой было несложно, они не противостояли другу другу, как жизнь и смерть, например.

Эфир давал силу призракам и туда они уходили в итоге. Связь такая сильная, что вливать обе стороны магии было в удовольствие. Как купаться в теплом источнике, бурлящем пузырьками.

Я погрузился в этот баланс и просто направлял, мягко и без давления. С согласием духа это было сделать не так тяжело. Нить, идущая в призрачный мир, оплетала статуэтку и привязывала дух предка к нашему миру.

Поток всё усиливался, поглощая меня. Нужно было пропустить через себя колоссальное количество, чтобы получилось. Буквально объединить два мира в одной крошечной точке — статуэтке.

Меня тянуло в ледяную пустоту и манило раствориться в эфире. Магия уговаривала, умоляла, сулила наслаждение, которого не получить в реальном мире.

Соблазн был так велик, что в какой-то момент я чуть не поддался. Так было хорошо. Последнее испытание перед взятием ранга — не уйти из этого мира в другие.

Но этот мир держал меня крепко, тут у меня появился шанс на такую жизнь, о которой я мечтал. И никакие обещания лучшего меня сбить с пути не могли.

Я сам себе обеспечу лучшее.

Очнулся я на полу, лежа на боку. Ковер щекотал мою щеку и я едва сумел отвести взгляд от его дурманящего узора.

Призрак обеспокоенно витал надо мной, не в силах как-то помочь.

Я улыбнулся — получилось.

Предок пришел сам, ведь я его отпустил. Да и выглядел он гораздо лучше — в домашнем халате, почти точь-в-точь как у деда. Борода стала короче, а лицо моложе. Видимо, он принял тот образ, в котором хорошо себя помнил и нравился себе.

Поднявшись, я пошатнулся и оперся на стол. Сова тоже немного преобразилась — металл будто начистили и он блестел в лучах закатного солнца.

— Получилось, да? — с надеждой спросил Митрофан Аникеевич. — Всё получилось, юноша?

— Александр, — настоял я и призрак согласно закивал. — Конечно получилось.

Теперь я точно знал, что смогу воплотить духа хранилища в василиске. Работа гораздо сложнее, но должно получиться. Если тот пожелает стать хранителем своего наследия, конечно.

Да и княжне смогу предложить достойную плату её знаниям.

— Позови Луку, — попросил дух. — Я так давно хотел с ним поговорить.

— Надо придумать какое-то логичное объяснение… — засомневался я такому поспешному решению.

— А, — отмахнулся призрак раздраженно. — Скажу, что сил набрался за эти годы, чего мудрить-то? Лука в духах ничего не понимает, зачем усложнять?

И действительно, самый простой выход — самый действенный.

Но мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. Предок витал вокруг, но не настаивал — видел, как меня вымотало его воплощение. Наконец головокружение отступило и я неторопливо пошел к выходу.

У двери обернулся — дух менял позы, решая какая из них будет более представительная. Переживал, какое впечатление произведет на потомка.

Я пошел в гостиную, наверняка дед сидел там за книгой или шахматами. Нужно ещё было придумать, как его подготовить к встрече.

Тем не менее я улыбался до ушей — получилось!

Глава 15

В гостиной горела только лампа возле кресла, в котором и дремал патриарх. На его коленях лежала раскрытая книга, вот-вот грозящая упасть на пол.

Я подошел и аккуратно взял фолиант — труд какого-то древнего магического философа, с очень длинным названием. Прочитать целиком не успел, дед всё же проснулся.

— Александр? — встрепенулся он и принялся приглаживать прическу. — Что-то случилось?

— Ничего плохого, Лука Иванович. Но, думаю, что это подождет до утра.

— Нет-нет, говори. Я уснул-то на пять минут. Умели же эти философы такую заумь писать, никакого снотворного не нужно.

— Так зачем ты тогда читаешь это? — удивился я, указывая на книгу.

— Честно? — он замялся на мгновение, но всё же поделился: — Супруге, да храни господь её душу, Нине Стефановне, бабушке твоей, обещал. Что не только научные и военные труды изучать буду, а «просвещаться» — так она это называла. На романы я не согласился, сошлись на философии. Ошибся я тогда, как мне кажется… Лучше бы романы выбрал.

Он умолк, явно вспоминая их споры на тему обязательной литературы. Я лишь поразился тому, как он держит слово, ведь столько лет прошло, а дед не отступал.

— Так в чем дело? — очнулся дед от ностальгии и поднялся.

— Дело… — я немного растерялся, не зная как преподнести новость, чтобы не испугать старика.

— Да говори ты уже, как есть! — строго велел граф. — Учудил снова что? Так этим ты меня не удивишь. Если только за порогом девица не ожидает, на сносях. Вот этого бы не хотелось.

Молодой Вознесенский конечно был безответственным, но не настолько же…

Впрочем, о призраке Лука Иванович знал, да и с таким боевым прошлым — выдержка должна быть железная.

— Митрофан Аникеевич…

— Ага! — радостно перебил меня дед. — Всё таки почуял? Я же говорил, что в библиотеке дух нашего предка обитает! Говорил!

— Говорил, — улыбнулся я. — Теперь и он поговорить хочет.

— Как это? — патриарх удивленно заморгал. — Он тебе знак подал? Видящих в дом не пущу, так и знай. Не их это дело, а личное, семейное.

— Согласен. Вот только они и не нужны. Сам он объявился, сумел за годы набраться силы.

— Ты шутишь что ли, Александр? — недоверчиво прищурился граф.

— Пойдём, сам увидишь, — я сделал приглашающий жест. — И, Лука Иванович, о таком я шутить никогда не стану.

Патриарх шел медленно, то ли решал верить мне, то ли собирался с духом. Перед дверью библиотеки он поправил одежду и снова пригладил волосы и бороду. Взглянул на меня вопросительно. Я показал большой палец.

Дед робко постучал и вздрогнул, услышав в ответ величавое «входите». После чего дверь распахнулась сама собой.

Родоначальник стоял по центру, возле стола. Одной рукой он уперся в бок, второй он обнимал себя за талию. Вместо домашнего халата на призраке был старинный мундир, а на поясе висела сабля. Эффектно.

Патриарх покачнулся и я поддержал его. Но дурно ему не было — глаза деда горели восторгом.

— Митрофан Аникеевич… — восхищенно прошептал граф.

— Лука, — дух не выдержал пафосной позы, расслабился и тепло улыбнулся потомку. — Любимый мой внук.

Предок бросил на меня быстрый взгляд и я пожал плечами — на это звание я и не претендовал. Пусть всё внимание главе рода достанется, оно ему нужнее.

Дед повернулся ко мне, словно не верил и ждал подтверждения, что это не сон. Глаза старика заблестели и я почувствовал, как к горлу подступаем ком. Слезы радости потекли по его щекам, он их совсем не стеснялся.

От этого я растерялся.

— Ну чего ты, Лука, — призрак тоже слегка опешил и подлетел ближе. — Входи уже, не мнись на пороге.

Патриарх вытер глаза тыльной стороной ладони и улыбнулся предку, заходя внутрь.

— Ну, я вас оставлю, — мне хотелось вмешиваться своим присутствием в этот довольно интимный момент единения.

— Иди, Саша, иди, — махнул дед, не отрывая взгляда от духа. — Отдохни, а то ты работаешь много.

Я прикрыл дверь и глубоко вздохнул. Теперь Прохору наверняка придется уже патриарха выдергивать из библиотеки, чтобы он поел. Не наговорятся они ещё очень долго.

Спать я отправился с переполняющим чувством особого тепла. Свитер мне больше был не нужен — я окончательно согрелся.

* * *

Утром все старые традиции были нарушены.

Прохор сообщил мне, что дед лег недавно, так что ни совместной утренней трапезы, ни чтения и обсуждения прессы не предвиделось. Я, оказывается, успел к этому привыкнуть, поэтому растерянно бродил по дому с чашкой кофе.

Очнулся только когда слуга спросил, куда подавать завтрак.

За окном светило солнце, так что я решил устроить своеобразный пикник. Вытащил из кладовой флигеля уличный столик и несколько стульев. Расставил их у пруда, рядом с остовом оранжереи.

Бригада сегодня работала в другом месте, так что утро было тихим, без обычного стука и жужжания пил.

Помог Прохору с сервировкой и подачей, и усадил его рядом. Слуга напек сырников — плотных и румяных, запеченных в духовке. Чудесно дополнили их горшочек со сметаной и банка густого черничного варенья, а большего и не нужно было.

Мы щурились на солнце, отгоняли любопытных ос и уплетали сырник за сырником. Я довольно отметил, что у слуги тоже стал отличный аппетит, перестал есть как воробушек.

Сразу после завтрака доставили телефон, им я и занялся в первую очередь. Связь с домом была важна.

Над артефактом для Прохора я отлично поработал.

Добавил плетение для получения подзарядки прямиком из эфира. Не бесконечной, а чтобы не получилось так, что старик забудет зарядить и останется без связи. А чтобы он не забывал — вплел немного ментала. Будет подавать сигнал проверить уровень заряда. Так уж точно не забудет.

Ментальная магия пошла и на то, чтобы слуга отвечал на мои звонки. Даже если не услышит звонок, то почувствует.

Магия жизни получала иной сигнал — считывала самочувствие. Если Прохору станет плохо, то телефон отправит мне сообщение. Лишним не будет.

Для надежности я укрепил корпус сразу всеми стихиями. Земля для прочности. Воздух — чтобы при падении устройство не разбилось, а в воде не утонуло. Огонь чтобы не замерзло. Вода чтобы нейтрализовать жар или огонь.

Потратил времени, сил и накопителей я знатно. Но результат был соответствующий.

Совершенно невзрачный и простой с виду, этот кнопочный монстр стал мощным артефактом.

Вот бы ещё Луке Ивановичу сделать нечто подобное. Но тут без его согласия не получится, артефактор быстро поймет, как работает устройство. Впрочем, попытаться уговорить стоило — мне так будет спокойнее. Правда я пока не знал, чем заманить деда, чтобы он начал пользоваться техникой.

Мобильник я тут же вручил хозяину.

И совместил приятное с полезным и очень болезненным. Уминал горячие пирожки и объяснял как пользоваться мобильником. Так моральный ущерб был не таким мучительным.

Старик отыскал очки, подаренные патриархом, водрузил их на нос с важным видом, и напряженно вникал в основные моменты. Он очень старался, но получалось плохо.

— Не работает! — злился слуга почти на каждое моё «задание».

— Нажми кнопку «вверх» два раза подряд, — спокойно повторял я в десятый раз. — Услышишь сигнал и говори «поиск». Потом говори, что нужно найти…

— Нажимаю. Не работает!

— Куда нажимаешь? — монотонно спрашивал я раз за разом.

— Ну дык на хнопку проклятую! Вот, видишь — раз, два. Не работает!

— Быстрее нажимай… Не раз, а потом два. А раз-два.

— Ну дык я так и жму!

Только одно меня спасало — медитативные практики, которыми я себя отвлекал в заточении. Иначе сошел бы с ума. Поэтому вывести из себя меня было крайне сложно.

Но на будущее себе мысленную пометку сделал. Либо нанимать специально обученного человека с крепкими нервами и бескрайним терпением, либо обучить одного, чтобы он потом сам обучал других.

Раз на двадцатый Прохор научился активировать голосовой поиск. После чего начал учиться разборчиво говорить, не добавля «будь ласка» и подобное.

Судя по всему, как только устройство поддалось, старик начал его воспринимать живым существом, с которым нужно обращаться ласково. И непременно хвалить.

Жаль, что нельзя вселить в мобильник дух, чтобы тот помогал. Это было бы бесчеловечно. Да и сомневался я, что хоть какому-нибудь призраку понравится такая участь.

А вообще идея интересная, надо будет её обдумать на досуге…

Оставив Прохора ворковать с телефоном, я вернулся в лабораторию.

Пришло время изучить гостинцы от Новгородского.

Устройство для взлома охранных сетей было амулетом, но непростым. Работа эфирника, и сильного. В отличие от артефактов, подобные сложные предметы были одноразовыми. Ну максимум на пару раз могло хватить, и то без гарантии.

Сложные магические плетения давались только артефактором, да и требовали тонкой работы с материалом и специальными напитывающими смесями. Но, соответственно, это стоило дороже.

Амулет работы неизвестного мне мастера являл собой древний принцип — самое простое и при этом эффективное.

Почти вся защита строилась на эфире. Да и всё остальное, с редкими исключениями. Что было естественно — эфир самый доступный, если умеешь им управлять.

Чем лучше защита, тем больше нужно перегрузить её эфиром, это если упрощать принцип взлома.

Но, помимо перегрузки нужно подстраховаться, чтобы вместе с прорывом не забрало и тебя.

Ещё и обмануть сигнальные узлы, чтобы не сработала сирена. Заглушить ментальную связь с владельцем. Обезвредить ловушки или, если такое предусмотрено, самоуничтожение.

И всё это можно было, если постараться, сделать при помощи эфира.

Без подобного амулета, пришлось бы притаскивать грузовик накопителей. А это весьма приметно. И без мага, умеющего с амулетом работать, не обойтись.

Судя по схеме устройства и чертежам охранных систем лавок, не обошлось без посторонней помощи. Ну не могло даже всё вместе так гладко сработать.

Не доставало одного элемента.

Магии смерти.

Причем так хитро использованной, что не осталось ни единого следа темной силы. А значит, нейтрализовали её антагонистом — жизнью. И прикрыли огромным количеством эфира, чтобы подумали на эфирника.

Всё это наводило на мысль о старом знакомце, который незнакомец.

Неужели я снова наткнулся на его очередной заказ? Какой-то сильно активный маг, везде успевает приложить руку…

Ну прямо как я.

Гадать о том, кто стоит за этими ограблениями, я не стал. У меня появился план, но его стоило обдумать.

Ко второму предмету изучения я приступил неохотно. Даже в руки брать порошок не хотелось.

«Звездные осколки» действительно мерцали на свету, переливаясь будто крошечные фрагменты бриллиантов. Поверхностный осмотр ничего не дал — ноль магического фона. Это было странно для вещества, усиливающего ту самую магию.

Я взялся за реторты, припомнив как выявляют составляющие эликсиров. Наставник меня изводил этой алхимией, а я тогда, совсем юный, не понимал зачем мне нужно зельеварение.

Той ещё сволочью был старикан, но за науку я испытывал благодарность.

Хорошо хоть порошка Новгородский не пожалел, я почти весь его перевел, проводя различные эксперименты. В лаборатории жутко воняло, но окна открывать я не стал — кто знает, что за пары у этой дряни. Вытяжка худо-бедно, но справлялась, как и обезвреживание потенциальных ядов.

Закончив все известные мне процедуры, я недовольно уставился на остатки осколков.

По всему выходило, что это неизвестное науке вещество. Ну не может же это быть и правда звездами? Настоящие звезды не сверкают, это точно.

Пробовать на себе или другом живом существе претило всем моим принципам.

Ситуация складывалась очень необычная — я не знал, что с этим делать.

Оставалось одно — найти потребителя этого порошка и, как говорится, по живому изучить происходящее в организме. Притоны меня не то чтобы отвращали, но и не тянуло туда.

Я вспомнил, как мы с царем переодевались в обноски и бродили по таким местам. Петр именно так решил развивать магию жизни, исцеляя тех, кого все остальные давно забыли. Мне кажется, ему нравилось погружаться настолько глубоко, где не видно и намека на свет.

Меня передернуло. Не из-за брезгливости. А по причине какой-то полной беспросветности. В исцелении тех, кто не хотел жить, я никогда не видел смысла.

Но других идей пока не было.

Притон, так притон. Возможно, тот же мастер воров сможет подсказать самое благополучное из неблагополучных мест. Что-то мне подсказывало, что таким быстрым способом получить силу пользуется не только простой люд.

В любом случае, мне нужно было разобраться, возможно ли перескочить ранг, пусть и на время. И что это вообще давало.

Интуиция подсказывала, что звездные осколки тоже играют роль в этой загадке. Случайно или нет, но они попали в мою зону внимания, а значит стоило рассмотреть и такой вариант.

Сама мысль об этом казалась невероятной, но что если…

Если на каждое ограбление берут нового мага, усиляя его на время? Ведь заманить деньгами несложно, особенно одаренного невысокого ранга. Особенно не из знатных.

Я оторвался от сияющих частиц и перевел взгляд на окно, где оранжевое солнце таяло в кронах деревьев. Закатный свет подсветил редкие облака и они словно полыхали в небе.

Понять бы этот чертов принцип действия…

Иногда с мыслями надо хорошенько переспать, чтобы пришло нужное решение.

Но, если не можешь прямо сейчас решить что-то одно, нужно переключиться на верный вариант. Например, подкрепиться и встретить закат в приятном месте. А потом заняться не менее важным делом.

Я прогулялся до пруда, послушал лягушек, которые к ночи оживились и разноголосо квакали. Над водой вилась мошкара, а у поляны устроили хаотичные танцы мелкие бабочки.

Белый олеандр возмужал и подрос. Ещё не дерево, но и кустом его назвать было нельзя. Я потрогал бутоны, уже пара десятков набухали, готовясь распуститься и одурманивать каждого смельчака, что к ним подойдет.

Скоро тут будет экзотический цветник, судя по списку, присланному Павловой.

Свежий воздух и вид оживающего сада подействовал умиротворяюще. Задачку я решу, обязательно. Просто не прямо сейчас.

Ужинали мы снова вдвоем с Прохором. Дед заперся в библиотеке и беседовал с призраком. Еду велел подавать туда и потом просто выставлял пустые тарелки за порог. Я пока не беспокоился, вот через пару дней посмотрим. Если продолжится это затворничество, придется серьезно поговорить с предком.

Слуга приготовил нечто невозможно вкусное и неопределимое по виду. Вроде рагу, но настолько нежное мясо, что я не мог оторваться и съел три порции.

— Очень вкусно, спасибо, — поблагодарил я, еле остановившись.

— Ну дык! — гордо ответил Прохор. — Баба эта чудная ваша подсказала, как ловчее приготовить.

— Какая баба? — не понял я.

— Ну там которая, — он достал из кармана телефон и потряс им. — Щебечет и щебечет. Ну прям как настоящая, не умолкает.

Я подавил смешок и прикрыл рот салфеткой.

— Так ты с ней не говори, и она тоже молчать будет.

— Да как же? Нет, молодой господин, с бабой молчать — себе хуже. Её обо всём надобно спрашивать, а не то со свету сживет.

— Прохор, извини за вопрос, а ты был женат?

Из детства я ничего подобного не помнил, но вдруг слуга в юности успел встрять в такие сложные отношения. Откуда-то он этой «мудрости» набрался же.

— На кой мне? — удивился старик. — Бог уберег.

— Женщины разные бывают, Прохор. Бывают конечно и бабы, но всё же не стоит так… Пусть и о ненастоящей.

— Дык она сама так велела, — он отщелкнул от себя сонную осу и проследил за её стремительным полетом к кустам.

Я решил не выяснять, какой именно диалог с голосовым помощником привел к подобному результату. Боялся колики от смеха заработать. Просто снова прикрылся салфеткой и кивнул.

Главное, что Прохор быстро освоился с техникой. И поговорить тоже есть с кем, пока патриарх увлечен Митрофаном Аникеевичем.

Все при деле, вот и мне было пора выйти на ночной промысел.

И, как обычно, закрыть сразу же несколько задач.

Понять, как именно действовали грабители. Проверить свою теорию о магии сметри. Придумать, что добавить к защите, чтобы им помешать. Взять ранг магии эфира. Всё это можно было сделать один способом.

Взломать и ограбить хранилище купеческой гильдии.

Глава 16

Прежде чем отправиться в купеческую гильдию, мне предстояла ещё одна встреча, касающаяся незаконных дел.

Мастер воров, видимо, теперь опасался приходить ко мне, поэтому попросил приехать в сад при Адмиралтействе и побеседовать там.

В поздний час здесь было оживленно. По дорожкам прогуливались пары, тележки с мороженым и напитками до сих пор стояли на пересечении путей гуляющих, а в дальней части сада играл оркестр.

За порядком следили многочисленные гвардейцы — всё же императорский дворец был совсем близко.

Потап Новгородский ожидал на скамейке у фонтана, ничуть не смущаясь от присутствия такого количества стражей. Кажется, он даже наслаждался тем, что находится у них под самым носом.

Правда кепку он натянул так, чтобы лицо было сложно разглядеть.

— Доброго вечерочка, ваше сиятельство, — поприветствовал меня он, трогая козырек головного убора.

— И вам доброго вечера, мастер, — я присел рядом и расслабленно откинулся на спинку скамейки.

— План такой, — не стал тянуть Новгородский. — Сторож любитель выпить, пока начальство не видит. Берёт в кабаке, что у ворот кладбища. Там наш человечек ему и подсунет кое-что покрепче.

— Надеюсь ничего опасного для здоровья? — уточнил я.

— Если только для головы, — усмехнулся вор и на моё недовольство пояснил: — Похмелье, ваше сиятельство. Мне мокрые дела не нужны. Уснет сторож, да так крепко, что до утра не проснется. А потом и помнить не будет, откуда такое пойло взял.

— А охранная система?

— Вот уж что я смогу обойти, так это кладбищенскую защиту, — Потап чуть отвернулся, пока мимо не прошел патруль. — Сделаем тихо, никто и не поймёт, что их ограбили. Если конечно та статуя, что вам нужна, не сильно приметная.

— Не сильно, — я задумчиво глядел на журчащую воду.

По парапету фонтана скакали воробьи и пристально следили за прохожими — не уронят ли какое угощение. Двое устроили драку, в воздух полетели перья, а сами они чуть не свалились в воду.

— Ваше сиятельство, — легонько тронул меня за локоть Новгородский.

— А? — очнулся я, в голове уже вовсю прокручивался следующий план и я почти забыл, где нахожусь и с кем.

— Говорю, на схеме отметьте нужное место, — в его руках была карта Смоленского кладбища, очень подробная и свернутая несколько раз.

Я вспомнил свой путь и поставил крестик там, где находился склеп Давыдовых. И подробно его описал Потапу, чтобы мне не привезли что-нибудь другое. Устраивать в своем саду выставку скульптур с погоста я не собирался.

— И это, — замялся вор. — Алиби вам надобно на эту ночь обеспечить себе. На всякий случай. Вас же там уже загре… задерживали.

— Не беспокойтесь, обеспечу.

Алиби у меня было отличное. В то время, когда будут грабить кладбище, я буду грабить хранилище купеческой гильдии. Куда уж убедительнее.

Договорились мы и о доставке. Статую мне должны были привезти утром на грузовике одной из городских мастерских, даже с документами. Серьезный подход Новгородского вызвал своего рода уважения. Вот вроде темное занятие, но к делу подходит со всей старательностью и тщательностью.

Правда и счёт за сервис он выкатил приличный. Даже «со скидкой, для уважаемого мастера», как он пояснил.

Ладно, главное чтобы княжну доставили в целости.

Я объяснил, какой защитный контур в усыпальнице и как его снять. В наличии у Новгородского соответствующего оборудования я не сомневался.

— Ну, с богом, — неожиданным образом попрощался мастер воров и поднялся, козырнув следующему патрулю.

Те вежливо кивнули в ответ и Новгородский быстром шагом ушел по дорожке.

Я вызвал такси и отправился на своё темное дело.

Проходить весь путь грабителей и искать способ попасть внутрь здания, я не стал. Лишние хлопоты. Понятно, что они найдут этот способ.

А у меня был пропуск на любое время суток, чем я и воспользовался.

Конторский зал пустовал, свет приглушили, оставив лишь несколько ламп. Я поднялся наверх и подошел к потайной двери, ведущей на лестницу. Спустился и остановился у массивной двери в хранилище.

Её я мог вскрыть. При помощи магии смерти уничтожить все защитные механизмы и сигнальную систему. И концентрированной силой эфира вынести часть стены. Но действовать грубо я не хотел. Как и наносить ненужные разрушения.

Я потянулся сквозь дверь к призраку.

Со взятием ранга процедура по «изъятию» духа из ледяного пустынного мира прошла гораздо легче и быстрее. Чуть обморозило кожу и всё.

Самсон Васильевич Кусов, предок главы гильдии и основатель этого места, отреагировал странно. Устало смотрел на меня и молчал.

Одет он был прилично, в камзол и короткие штаны, заправленные в высокие гольфы. Квадратные носы его ботинок украшали банты.

— Самсон Васильевич? — нахмурился я, не понимая его поведения.

— Я, — глухо ответил дух и весьма натурально вздохнул. — Взламывать пришел?

— Ну, как бы да… — на мгновение растерялся я.

Я ожидал буйства, гнева и запугивания призрачным воем, хотя бы. Но передо мной был безмерно усталый человек, если его можно было так назвать. Ну прямо как и его потомок.

— Ну взламывай, — изможденно усмехнулся Кусов. — Сил моих уже нет. Хоть уйду спокойно, зная что сделал всё, что мог.

— Самсон Васильевич, я не вор, — решил всё-таки объяснить я. — Я артефактор, нанятый Платоном Серафимовичем для защиты гильдии.

— Артефактор? — вяло заинтересовался дух. — Видящий артефактор? Необычно.

Хм, значит не все духи могут разглядеть во мне универсала, и то радует. Каждого уговаривать молчать было бы затратно.

— Бывает и так, — уклончиво ответил я. — Пустите внутрь?

— Вот так — просто? — призрак всё же оживился от такой наглости, но злиться не стал, наоборот чуть развеселился.

— Ну, я могу вам объяснить в подробностях, что и как я собираюсь сделать. Но вы и сами увидите. Слово чести, грабить я не собираюсь. Нужно проверить одну теорию.

— И чьё же слово хоть? — напомнил он, что я не представился.

— Извините. Граф Александр Вознесенский, к вашим услугам.

— Вознесенский? — дух приблизился и всмотрелся в моё лицо. — Отдаленно похож. Знал я твоего пращура, Митрофана. Знатный специалист был, хоть упертый до невозможности. Здесь его работ до сих пор полно.

Мир тесен, а призрачный особенно. Но такое количество духов одного времени, до сих пор не ушедших в эфир, настораживало. Будто что-то тогда случилось, из-за чего они остались.

— Может, вы и князя Дашкова знали? — на всякий случай спросил я.

— Дашков… Нет, не помню такого. Ты мне вот что лучше, скажи, артефактор. Помочь сможешь? Меня едва хватает, чтобы удерживать сеть.

Я непонимающе нахмурился и сосредоточился на охранной системе. Сложное плетение, настолько долгая и кропотливая работа, что распутать её мог далеко не каждый.

Мне бы пришлось ни один час трудиться и то не без темной магии.

И с виду всё было в полном порядке.

— А в чём проблема? — сдался я, не желая тратить время.

— Сейчас покажу, ты только смотри внимательнее.

Призрак стал более плотным, что ли. Сильнее проявился в реальном мире. И в этот же миг защита резко ослабела, обнажив множество мелких пробоин. Всё быстро вернулось в прежнее состояние, а дух снова потускнел.

— Понял? — спросил Кусов, болезненно морщась.

Я понял. Всё понял. В том числе, и как собирались ограбить хранилище.

Пусть и не настоящую, но боль, призракам мог причинять только эфир. Он их питал, он же их выматывал. Дух Кусова был не менее силен, чем мой предок или княжна. Скорее уж гораздо сильнее их.

Основатель гильдии держал на себе всю защиту здания гильдии.

Весь эфир, который он мог взять, дух перенаправлял в охранную сеть. Поэтому и вел себя, как слабый — только подвывать и мог. Силы уходили все, без остатка.

Чтобы пробить настолько истощенную защиту, достаточно было одного последнего удара, для которого не потребуется много усилий. Просто завершить долгую подготовительную работу.

— Но… как? — у меня была масса вопросов, но я слишком уж удивился.

— Родная кровь, — криво усмехнулся Кусов. — Не могу я против крови пойти.

Это объясняло, почему призрак не остановил того, кто подтачивал сеть продолжительное время. Вместо этого пытался исправить его злодеяния.

— Кто?

Насколько я знал, прямых наследников у живого барона Кусова не было. А прочих он к делам гильдии вряд ли допустил.

— Бастард. Причем Платон даже и не знает про того. Мальчишка, один бог знает, как он смог так развиться. А уж злобы в нём… Видел, как он на Платона смотрит, пока тот не замечает.

— Так это он приходил вместе с Видящими? — понял я, почему дух им не показался.

Самсон Васильевич печально покивал.

— Не смог я, граф, пойми. Ничего с живыми так не связывает, как кровь.

Вот этого я не знал. Значит, наш родоначальник сильно преувеличивал, когда угрожал мне расправой. Как и «сделал одолжение», согласившись молчать о том, кто я. Кем бы я ни стал, кровь она и есть кровь.

Так. Получается, вместо того, чтобы взламывать защиту, мне придется её починить. Но, раз уж сеть всё равно долго не выдержит, то и проверить могу. А потом уже починю всё.

— Пустите внутрь, Самсон Васильевич. Изнутри будет эффективнее. Не хочу портить то, что ещё осталось.

Дух с сомнением посмотрел на мои пустые руки. И на его лице появилось выражение явного недоверия.

— Уж поверьте, могу. Вот только я помочь пришел, в том числе и вам. И вам моя идея понравится, обещаю.

Кусов тянул с принятием решения. Его можно было понять — пришел незнакомец и уговаривает снять защиту, которую он с таким трудом удерживал всё это время. Я мог оказаться и одним из тех грабителей, решивших действовать хитрее и проще.

Зачем рисковать, когда всего лишь нужно обмануть одного призрака.

— Самсон Васильевич, — настойчиво продолжил я. — Вы же всё равно признались, что не удержите защиту. Мне её несложно разрушить.

Пришлось всё-таки продемонстрировать. Я использовал совсем немного эфира, просто чтобы показать духу, что я могу им пользоваться. А значит и нанести этот решающий удар.

Кусов от касания эфира заметался и от неожиданности потерял контроль над сетью. Защита сразу же просела так сильно, что едва не активировала сигнальные узлы.

Я влил эфир, с огромными потерями, лишь чтобы дать возможность духу прийти в себя. Самсону Васильевичу потребовалось несколько секунд, за которые я едва не потерял сознание.

Нельзя такое без подготовки делать.

Призрак вернул контроль и я выдохнул, прислонившись к холодному металлу двери.

— Но как? Как? — дух подлетел вплотную. — Кто ты?

— Единственный, кто может вам помочь. Всё, Самсон Васильевич, решайте уже. Я теряю время, а вы последние силы.

Дверь вздрогнула и я поспешил отойти — вход в хранилище открывался. Кусов посматривал на меня с опаской. Так было даже лучше, чем бесконечно уговаривать его.

Свет внутри загорелся автоматически. Я увидел знакомый коридор с одинаковыми дверьми и направился прямиком к залу, который и был целью воров. В этом я был уверен, слишком уж интересный артефакт там хранился.

Призрак летел за мной, соблюдая безопасную, по его мнению, дистанцию.

Вторую дверь без магии смерти открыть было невозможно. Это я тоже понял — эта сеть была почти целой. Либо бастард пока ещё с ней не закончил, либо не стал привлекать внимание, часто появляясь тут.

Ну а после того, как глава гильдии разогнал всех, тем более приблизиться к этому месту стало невозможным.

Проникать внутрь необходимости не было. Пусть мне и хотелось посмотреть, что же хранится в том ящике.

Пока у меня была другая задача.

Одновременно обрушить эфир на ту защиту, что была крепкой и подпитать внешнюю, что держалась на призраке. И сломать, и укрепить.

Кусов замер поблизости и напряженно наблюдал. Сделать он мне ничего не мог, и от того страдал ещё больше. Да и не верил до конца, что я смогу пробить сеть. Его эмоции я считывал фоном, думая как половчее справиться и при этом не получить урона.

— Отпускайте, — велел я уверенным тоном и закрыл глаза.

Работать с таким объемом силы было проще, когда не отвлекаешься на зрение. В идеале вообще ни на что отвлекаться не нужно, но Кусов слишком сильно нервничал.

На меня словно гора обрушилась, я перехватил поток и разделил его, всё увеличивая и увеличивая скорость. Настоящее торнадо эфира разделилось надвое и ринулось выполнять задачу.

Разнести в хлам защиту зала с особыми ценностями. И напитать охранную сеть гильдии до максимума. Я влил достаточно, чтобы не просто залатать прорехи, а просто смыть их, будто никогда и не было.

Пошевелиться я не мог, сила бушевала вокруг, сжимая со всех сторон. Пыталась порвать на мелкие части и поглотить. Эфир отнюдь не безобиден. Призраки, например, это хорошо знали.

Сколько прошло времени, я не ощущал.

Трещали мраморные плиты под ногами и на стенах, с потолка посыпалась штукатурка, а дверь в зал перекосилась. Часть кладки вокруг входа обвалилась вниз. Запахло грозой, настолько наэлектризовался воздух от количества магии.

Сдавило грудь и внутри нарастало ощущение переполненности.

Всё закончилось мгновенно, я пошатнулся от отсутствия давления и постучал себя по груди, чтобы вспомнить, как дышать.

Есть! Ранг магии эфира.

Я обернулся в поисках Кусова. Как бы его не смело такой мощью. Призрак уже не мерцал, к нему вернулись силы. Черты лица стали более четкими, а в образе добавилось деталей.

Он смотрел на меня неотрывно, выпученными глазами. И находился в полной прострации, эмоций от него вообще не исходило.

— Самсон Васильевич, вы в порядке? — чуть хрипло спросил я.

Выражения призрак не поменял, только что-то невнятно промычал. Ладно, отойдет.

Особенно когда узнает, что сможет не просто обрести силу, а иметь возможность объединяться с василиском, которого рассчитывал получить совсем скоро.

Новость о невозможности навредить своей родне вынудила изменить изначальный план. У гильдии будет два хранителя. Сильнейший дух и страшная каменная пташка. А иногда два в одном.

Это осложняло мою работу, зато делало её ещё интереснее.

Не просто оживить камень, а вселить в него настоящий разум! Пусть и призрачный, но это совсем другое дело. Что-то мне подсказывало, что Самсон Васильевич как раз не откажется. По его ошарашенному лицу видел.

— Ну…

Меня бестактно перебил вой сирены. Оглушительно громкий и противный. Звук нарастал и я заткнул уши, не в силах его выносить. Свет погас, включилось аварийное освещение и замигало до боли в глазах.

Как-то поздно сработало…

Так и держа руки на голове, я пошел к главному выходу. Если пожаловали гости, то точно оттуда. Встал перед дверью, не такой внушительной и огромной, и терпеливо ожидал.

Затворы разошлись в стороны, закрутились шестеренки и дверь распахнулась, впуская внутрь целую толпу.

Первым делом вбежали силовики — в черном с головы до ног, только глаза угрожающе сверкают. Сразу несколько стволов автоматов нацелилось на меня. Следом влетел маг и тут же приготовил что-то парализующее.

За ними зашел пристав Заужский, а позади него виднелось бледное лицо главы гильдии.

Пристав что-то сказал и я показал на свои уши. Жандарм обернулся к барону и покрутил рукой, давай знать отключить орущую сирену. Кусов завозился с карманом, извлекая оттуда мелкий предмет вроде монеты.

Наконец-то наступила тишина.

Я открыл рот и щелкнул челюстью, избавляясь от звона в ушах.

— Ваше сиятельство… — расстроенно произнес пристав и посмотрел с обидой.

— Что, опять перевелись, Лаврентий Павлович? — дружелюбно улыбнулся я.

Силовки вдруг отшатнулись, переглядываясь. Глава гильдии плавно осел на пол, лишившись чувств. Пристав медленно закрыл глаза, открыл и громко икнул.

За моей спиной раздалось деликатное покашливание. Отпустить призрака я совсем забыл…

Глава 17

Пристав неожиданно показал себя храбрее всех остальных.

— Это что ещё такое? — строго спросил Заужский, указывая на духа слегка дрожащей рукой. — Не положено.

— Лаврентий Павлович, отдайте приказ опустить оружие, будьте любезны, — мне не нравилось, что на меня до сих пор целились. — Вы же меня знаете, я всегда иду навстречу следствию.

Жандарм взглянул на меня с подозрением, но я говорил совершенно серьезно. Силовики сильно нервничали из-за присутствия призрака, так что кто-то из них мог случайно и выстрелить.

— Опустите, — устало махнул пристав рукой. — А где…

Заужский огляделся и нахмурился. Маг, сопровождающий их, попусту исчез. Жандарм заметил бездыханного хозяина здания, нагнулся к нему и без церемоний надавал звонких пощечин.

Барон Кусов застонал и с трудом открыл глаза. Увидев, что его предок никуда не делся, он собрался снова лишиться чувств, но пристав не позволил:

— Даже не вздумайте, ваше благородие. Вот показания запишем, и делайте что угодно. Хоть в обморок, хоть к лекарям, хоть к душеприказчику.

Как ни странно, барон такому обращению возмущаться не стал. Наоборот, это окончательно его взбодрило и он поднялся, косясь на призрака.

— Ведь вылитый Самсон Васильевич, — тихо сказал Кусов и кивнул на большую картину, висящую неподалеку.

И действительно, на полотне был изображен основатель гильдии точно в таком же одеянии. Призрак переместился поближе к своему портрету и приосанился.

Силовики навели оружие уже на него.

— Да опустите вы! — раздраженно приказал Заужский. — Не видите, он и без того неживой. Кто мне объяснит, что тут происходит?

Вопрос вроде был риторический, но смотрел он при этом на меня.

— Я работаю, — пожал я плечами. — По поручению Платона Серафимовича.

Барон на такое заявление даже перестал бояться призрака и перевел на меня изумленный взгляд.

— Господин Кусов поручил вам взломать хранилище? — мрачно уточнил Заужский официальным тоном.

— Скажите спасибо, что это сделал я, а не грабители.

— Какие грабители? Фамилии, сословие, ранги? — понесло пристава на нервной почве.

— Лаврентий Павлович, думаю нам стоит поговорить в более спокойной обстановке, — мягко намекнул я на наличие множества ненужных свидетелей.

А ещё мне безумно хотелось выпить крепкого кофе. Работа была ещё не закончена.

Жандарм вроде наконец-то намек понял и отпустил силовиков. Барон закрыл хранилище и пригласил нас к себе в кабинет.

Настроение моё было прекрасным. Основную угрозу я устранил. Теперь, по крайней мере, грабителям придется провозиться очень долго. А там и призрак подключится, сил теперь у него было достаточно.

Пока я изготовлю артефакт, временно сойдет и такая защита.

Платон Серафимович гостеприимно занялся кофе, с опаской поглядывая на своего призрачного предка, увязавшегося за нами. Дух отчего-то хранил молчание, лишь сверлил потомка недобрым взглядом.

Призрачный барон был привязан к тому самому залу, защиту которого я снес вместе с привязкой духа. Так что теперь территория его обитания значительно расширилась. Надолго оставлять его без привязки было нельзя, но это я собирался исправить в ближайшее время.

— Итак, — Заужский дождался, пока всем разольют по чашкам ароматный напиток, и достал блокнот с ручкой. — По порядку, что произошло?

Глава гильдии растерянно посмотрел на меня, у него явно никаких версий не нашлось.

— Существует вероятность, что хранилище купеческой гильдии могут попробовать взломать, — неторопливо принялся объяснять я. — Ничего конкретного, с чем можно было бы обратиться в жандармерию. Поэтому барон попросил меня проверить систему защиты и обновить её, если нужно.

— А нужно? — всё таки встрял Кусов.

— Теперь нужно, — признался я. — Но это хорошая новость.

— А плохая? — насторожился пристав и невольно опасливо взглянул на застывшего возле стола призрака.

— А плохих нет, — довольно ответил я. — Проверка прошла успешно, в соответствии с нашим с бароном планом. Так ведь, Платон Серафимович?

— Да, — отстраненно подтвердил Кусов.

Собственно, всё что мне было нужно — это подтверждение от хозяина здания в присутствии официального лица. Никакого давления оказано не было, чему есть свидетель.

— Ну хорошо, — пристав поморщился и потер лоб. — Это явление тоже входило в ваш план? — он указал на духа.

Призраку не понравилось, что его обозначили «явлением» и он переключил внимание на жандарма. Под тем сразу же затрясся и затрещал стул. Заужский подскочил и выронил чашку.

— Не хами, — глухо произнес дух.

— Ну это уже никуда не годится! — возмутился пристав. — Я буду расценивать, как нападение при исполнении!

— И чего ты сделаешь, посадишь меня? — неожиданно проявил чувство юмора призрак, весело усмехнувшись.

Так далеко горизонт планирования у жандарма не заходил, поэтому он растерялся.

— Так, господа, — вмешался я, понимая что это может сильно затянуться. — Давайте уже запишем, что это был ложный вызов и разойдемся. Время позднее. Самсон Васильевич, обойдемся без конфликтов, хорошо? Лаврентий Павлович всего лишь выполняет свою работу, за что вы так с ним? А вы, Лаврентий Павлович, ну в самом деле, уважительнее стоит обращаться с духами. В конце концов, он вас старше в несколько раз.

Я перевел взгляд на барона Кусова и протянул руку:

— Одолжите на время ключ от хранилища, будьте любезны. Мне там нужно кое с чем закончить.

Глава гильдии упрямо поджал губы.

— Я могу Самсона Васильевича попросить, — я не расстроился. — Но ему ещё показания давать, не хотелось бы затягивать…

— И как я у него показания брать буду? — опешил пристав. — Что я в протоколе запишу?

— Придумаете что-нибудь, — заверил его я.

Кусов всё же решился и передал мне амулет доступа. Он и правда был в виде старинной монеты с почти стертым орлом.

— Там нужно… — взялся объяснить мне принцип действия барон, но я отмахнулся.

Уж с чем, а с такой мелочью любой артефактор разберется. Я оставил эту компанию дружно придумывать подходящую версию произошедшего, а сам вернулся к хранилищу.

Нужно было восстановить защиту зала и добавить несколько неприятных сюрпризов для непрошенных гостей.

Пока у меня был прилив сил из-за взятия ранга, стоило поторопиться.

Охранную сеть я просто восстановил в изначальном виде. Пусть она и была разрушена, но прошло совсем мало времени и плетения всё ещё можно было считать. А, чтобы подстраховаться от магии смерти, её же я и использовал. Встроил по зеркальному принципу, кто попробует ею воздействовать — получит удар двойной силы в ответ.

Добавил ещё пламенной стихии, благо накопитель я меня с собой был. Гореть тут нечему, кроме взломщика. Если у злоумышленника окажется защитный стихийный амулет, то всё равно хорошо подпалит, столько я влил огня на такой случай.

Жаль, у меня пока не так много возможностей, но несколько неприятных сюрпризов я подготовил. Главное разнообразие и фантазия, тогда и малыми силами можно сделать мощное оружие.

Расскажет ли призрак о бастарде, меня уже не волновало. Это их семейное дело. Моё дело — остановить озлобленного отпрыска.

Я сделал всё, что смог и выложился полностью. Только после взятия ранга такое и возможно. Но мне было не жаль потраченной силы. Сам сломал, сам починил и сделал лучше. Тем более с эфиром мне предстояло хорошенько поработать в ближайшее время, так что не страшно.

Целых двух призраков воплощать — вот это подарок судьбы! И чего их так Видящие не любят. Ко всем можно подход найти. Иногда, конечно, силовой. Но можно же.

Закончив, я заглянул в кабинет. Кусовы негромко беседовали. Живой барон сидел в своем кресле, измотанный беспокойной ночью. Призрачный барон стоял рядом, сложив руки на груди. Отчитывал, судя по позе.

Я попрощался с ними и вышел из здания.

На улице меня встретил Заужский. Он стоял у подножия лестницы и крутил в руках свой блокнот, словно не знал, что с ним делать.

— Вас подвезти? — неожиданно любезно спросил он, указывая на свой служебный автомобиль.

— Буду весьма признателен, — согласился я.

По пустому городу мы добрались очень быстро, помимо отсутствия транспорта, попали в зелёную волну светофоров и промчались по всему Каменноостровскому проспекту без единой остановки.

Притормозив у ворот особняка, жандарм с надеждой попросил:

— Ваше сиятельство, предупреждайте о своей работе местный участок жандармерии. Себе же время сбережете. Знаете, я пойду вам навстречу и всё спишу на случайность, замыкание магической системы или подобное. Но на будущее — предупреждайте, хорошо?

Я вежливо промолчал и выбрался наружу, наклонившись к открытому окну.

— Лаврентий Павлович, возвращайтесь на Петербургский остров, тут спокойнее всего, — на прощание сказал я.

Пристав наградил меня пристальным взглядом — решал, подшучиваю я над ним или нет. Но я от чистой души говорил, уже где, а рядом со своим домом я не позволю происходить ничему плохому. Точнее, совсем скоро за этим будет следить горгулья.

Заужский, так и не решив, верить ли мне, неуверенно кивнул и уехал.

Я ещё какое-то время постоял на пустой полутемной улочке и послушал стрекотание сверчков. Погладил львов по головам и отправился отсыпаться.

* * *

Проваляться в постели до обеда мне не удалось. Сначала ранним утром меня вырвала из сладкого сна Настасья, которая пришла прибраться. Девица, к счастью, больше не вопила, но вынудила открыть один глаз и промычать нечто невразумительное.

Но только я снова крепко уснул, как от ворот засигналила машина. Я закрыл голову подушкой и едва меня отключило, как кто-то начал трясти за плечо.

— Молодой господин! — голос Прохора лишил последней надежды на заслуженный отдых. — Там это, к вам приехали-с.

— Нет меня, — простонал я.

— Ну как же нет? Если вот вы, — не сдавался слуга и продолжал трясти. — Там без вас никак, барин. Лично в руки, говорят.

Пришлось выбираться из уютной кровати, быстро умываться и спускаться вниз.

Солнце так жизнерадостно светило в глаза, что я не видел, кто приехал, пока не дошел до ворот. И с удивлением узнал колоритного персонажа, однажды доставившего мне заказ от Батиста.

Только теперь фургон был совсем другой, обозначенный как «доставка ценных и хрупких грузов по всей столице и не только». Да и здоровенных крепких парней сейчас было трое.

— Доставочку примите, господин хороший! — так же, как и в прошлый раз, хитро выпалил он и сунул мне какие-то бумаги.

Впрочем, раз уж Жаныч сотрудничает с Новгородским, то и «служба доставки» у них закономерно одна. А может для подобных дел она вообще единственная.

Я забрал бумаги, которые мне были не особо нужны, и заглянул под тент.

Статую надежно упаковали во столько слоев ткани, что разглядеть её было невозможно. Но судя по силуэту крыльев — вроде та самая.

— Куда нести прикажете? — пробубнил один из здоровяков, видимо главный.

Долго я не раздумывал и показал нужное место. Ангел из усыпальницы отлично дополнил пейзаж возле уличной трапезной, что я устроил у пруда. Там статуя не будет видна практически ниоткуда с улицы, да и от дома.

Трое силачей справились с трудом, всё же весило вместилище духа княжны прилично. Я ощущал у них какие-то амулеты в карманах, наверняка усиливающие.

Не пожалел чаевых за срочную и бережную доставку, и поинтересовался:

— А визитной карточки у вас случаем нет?

Тип широко улыбнулся и ловким жестом извлек из кармана карточку, протягивая её мне. Лаконичная белая с номером и краткой подписью «перевозки».

— Только скажите, что требуется дополнительная услуга страховщика, — разъяснил он мне.

— Благодарю, — я запомнил и убрал карточку в карман.

Всякое в жизни может пригодиться. Что-то мне подсказывало, что такие услуги мне вполне могут понадобиться. Лишним не будет.

Фургон уехал, трясясь на мощеной дороге, а я отправился завтракать.

В этот раз патриарх присоединился, но выглядел неважно. Тоже не высыпался, судя по зевкам, которые он воспитано прикрывал утренней прессой.

— Как там Митрофан Аникеевич? — поинтересовался я.

— Знаешь, Александр, — дед отложил газету в сторону, старательно её приглаживая. — Скажем так, иногда лучше, чтобы легенда ею и оставалась.

Я сдержал смешок. Скорее всего знаменитая родовая черта Вознесенских, а именно исключительное упрямство, слегка остудила восторг от встречи с предком.

— А что пишут? — сменил я тему, чтобы не вынуждать графа объясняться.

— Ничего нового. Разве что ночью возле здания купеческой гильдии, что на Каменном острове, было оживленно. Пишут, что сирена на всю округу вопила, да машины жандармерии прибыли. Но от официальных заявлений все отказываются. Странно это.

— Отчего же?

— Мне кажется, ограбили купцов. Украли что-то очень ценное, а гильдия молчит. Незаконные дела там проворачивают, помяни моё слово…

Комментировать новость я не стал. Впрочем, деду это было и не нужно. Он вернулся к чтению, не дожидаясь моего ответа.

То, что об этом всё-таки написали в газетах, нехорошо. Как бы это не отпугнуло грабителей. Не то чтобы я желал ограбления хранилища, но как проверить василиска, как не на практике?

Но и плюс в этом был — торопиться теперь они не станут, если есть голова на плечах. Значит и я буду работать спокойнее.

— Заааавтрак! — раздался крик Прохора.

И следом за ним звон бьющейся посуды, эхом пронесшийся по дому. Затем наступила тишина на несколько секунд и не менее громогласное:

— Поооозже будет!

Я достал мобильник и заказал этот чертов столик на колесиках.

Посмотрел на устройство и задумался. Себе тоже стоит приобрести новое, да хорошенько над ним поработать. Пока нет реального помощника, возможно сгодится и голосовой.

От обращения в службу по подбору работников меня останавливало лишь одно. Помощник постоянно будет болтаться под ногами, а с моей насыщенной жизнью не каждый выдержит.

Нужен человек хладнокровный, с очень крепкими нервами и не щепетильный в вопросах законности. А уж если бы он владел начальными знаниями в алхимии…

Никогда раньше я о подобном не задумывался. Ну и дома у меня не было толком. Уж тем более людей, о которых было нужно заботиться. И хотелось бы заботиться, что важнее.

Я украдкой взглянул на деда, который на новость о задержке завтрака отреагировал улыбкой, не отрываясь от газеты. Прислушался к тому, как Прохор на кухне ругается со своей «бабой». Даже призрака почувствовал, тот грустил и испытывал что-то вроде раскаяния.

И улыбнулся. Странная семья, но моя. И это только начало.

Позавтракали мы только через час. Я успел напиться кофе так, что от желания поспать не осталось и следа. Лука Иванович перечитал все газеты и мы даже успели сыграть партию в шахматы.

В итоге всё решил Игнат, который пришел готовить обед. Наколдовал с духовкой и запек великолепный омлет с овощами и птицей. На свежем молоке, пышный и воздушный. Ещё и посыпал сверху пряными травами. Талантливый парень, пусть и флегматичный.

Дел было полно, но занялся я самым важным и приятным.

Ранги получены, значит можно наконец-то приступить к созданию артефакта. Испытательный образец, на котором я и отшлифую задуманное. Заодно и котиками займусь, они давно ждут прогулки.

С твердым намерением не отвлекаться, пока не закончу, я направился в лабораторию. Захватил с собой свежих кофейных зерен, легкий перекус в виде копченого окорока и дал указания Прохору не беспокоить меня, даже если пожалует сам император.

Заперся, отключил телефон и для надежности израсходовал целый накопитель с магией воздуха, чтобы создать звуконепроницаемый купол.

Драконообразная горгулья стояла посреди лаборатории и ждала меня.

— Ну что, красавица, сделаем из тебя настоящую угрозу с воздуха? — с азартом спросил я у статуи.

Мне показалось, что камень отозвался согласием. Я ещё полюбовался на своё удачное приобретение. Мастер Овражский точно делал её для того, чтобы она когда-нибудь стала артефактом.

А значит так тому и быть.

Глава 18

Чтобы моя птичка могла летать, пришлось немало потрудиться. Да и голову поломать.

Одно дело снизить вес за счет преобразования камня и поддержки стихией воздуха. Совсем другое — заложить в артефакт саму способность полёта. Человек же не в курсе, как оно происходит.

Для этого я вспомнил всё, что знаю о птичьей анатомии. Знал я немного, так что включил телефон и начал исследовать Эфир на эту тему. Перебрав множество вариантов, остановился на самом подходящем — на летучей мыши.

По крайней мере, крылья у них были похожи.

Посмотрев, как эти самые мыши двигаются и охотятся, я честно признался гаргулье:

— Ты у меня и правда красавица…

Оставалось взять каплю анималистической магии, чтобы наделить статую нужными умениями. Небольшой накопитель у меня был, за него пришлось отдать много средств, но того стоило. И я как знал, что он пригодится в ближайшее время.

В изначальном плане анималистики не было. Но, подумав что мифическое существо толком не сможет обрести какие-либо определённые повадки, решил всё же добавить. А то возомнит себя мотыльком и в окна биться начнет. А нам этого не надо.

Над василиском ещё предстояло подумать. С такой внешностью одной летучей мышью не обойдется…

Поразмыслив, добавил немного от орла — удерживание добычи в когтях. Заложил сразу реакцию на опасность — поднять врага вверх и удивить того чудесным видом города с высоты птичьего полета. Так сговорчивее станет.

Когда я приступил к ментальной магии, то сдерживал себя, как мог. Чтобы не добавить лишнего и не дать слишком много воли, как получилось со львами. С заказами таких проблем не возникало, я относился к этому спокойнее, выполняя задачу.

Но вот когда делал для себя, то конечно же хотелось чего-то особенного. Совершенства.

Добавил стихии огня. Пташка будет сидеть на крыше, а там же дождь, снег, прочие помехи и летучие соперники. Те же голуби вдруг пожелают отметиться. Пусть сможет защититься, словно феникс. И эффектно будет. Главное сделать ментальную поправку — не возле легковоспламеняющихся предметов.

За одурманивающее воздействие отвечал всё тот же белый олеандр, он уже подрос и выдал сразу несколько цветков. Один из них я и срезал. Дополнил белладонной, волчьей ягодой и беленой. Чтобы наверняка. Дыхнула гаргулья и противник получает сильнейшее отравление.

Но и тут поправку сделал, чтобы аккуратно. Отчитываться за трупы мне не хотелось. Пусть моя собственность неприкосновенна, но лишней мороки тоже не нужно.

Немного теневой магии — чтобы нельзя было подкрасться в тенях.

Чуть магии смерти — урезонить особо сильных злоумышленников.

И очень много магии жизни и земли, а точнее камня. На возможность трансформации ушло больше всего сил. Большей частью для того, чтобы предусмотреть множество вариантов развития событий.

Ведь, как ни крути, разумной гаргулья стать не могла. А значит, все действия нужно было вложить в её каменную голову.

Не хватать и не уносить в воздух жандармов, например. Или не обижать котов и собак. Прочих птиц тоже, если они не намереваются нападать или обгадить.

Слушаться не только меня, но и деда с Прохором. А ещё призрачного предка, кто знает что может случиться, так хоть у него будет серьезная подмога. Причем делать это можно лишь в моё отсутствие. Если уж я на месте, то командовать летающим оружием должен сам.

И ещё тысячи мелочей, которые мне непременно хотелось учесть.

Одной магии недостаточно, голова тоже нужна. Как и жизненный опыт, чтобы знать нюансы поведения потенциального врага. Да и союзников.

Над напитывающим составов тоже поработал особо — слишком много вложил, тут простое зелье не сгодится.

Ужинать я выбрался в таком виде, что сам шарахнулся от отражения в зеркале. Волосы дыбом от переизбытка магии, лицо и одежда перепачканы сажей — состав получился не сразу, пару раз бахнуло. Глаза безумные.

Хорошо поработал, короче говоря.

Еда ожидала меня на кухне, из лаборатории я выбрался слишком поздно, все уже спали. Прохор заботливо накрыл большую сковороду несколькими полотенцами. А на стол поставил бутылку настойки и блюдо с яблоками, краснобокими и глянцевыми.

Пить я не стал, хотел ещё поработать. А вот за большую порцию картошки с грибами и тушеным мясом взялся с удовольствием. Всё и прикончил. А яблоки с собой забрал.

Сделал себе очень крепкий кофе, выпил залпом и отправился на улицу. Там я отправил сигнал львам — ко мне.

Статуи охотно откликнулись и котики лениво подошли по моему приказу, осторожно ступая по траве. Это ненамного повлияло на ситуацию, вмятины оставались приметные.

Но это я и собирался исправить.

— Ну что, — я погладил одного из них, который ласково ткнулся головой в мою ладонь. — Теперь займемся вами.

Я вернулся в лабораторию в их сопровождении. На гаргулью львы взглянули с любопытством и принюхались. Чувствовали знакомую магию оживления.

Увидев это, я добавил птичке связку со своими наземными собратьями. Чтобы в случае чего могли действовать вместе. Гаргулья могла быть глазами в небе для львов.

С хвостатыми я провернул примерно то же самое.

Проще говоря, усовершенствовал их до предела своих возможностей.

После чего отключился, едва успев добраться до топчана, стоявшего в углу. Снился мне какой-то неизвестный некрополь. Наполненный разнообразными статуями, как человеческими, так и мифических существ. Я бродил по нему, словно по лавке и придирчиво выбирал следующего питомца.

Чудесное место.

* * *

Завтрак я проспал катастрофически. И к своему удивлению, обнаружил, что в доме пусто. Ни деда, ни Прохора нигде не было. Я даже в библиотеку заглянул и едва смог избавиться от настойчивой попытки призрака втянуть меня в беседу.

Говорить Митрофану Аникеевичу о том, что он теперь может находиться не только в книгохранилище, я не стал.

Наконец в холле нашелся незамеченный мной листок бумаги, который сдуло сквозняком на пол. Там идеальным почерком патриарха было написано, что они отбыли на морскую прогулку вместе с Христофором Георгиевичем.

Я включил телефон и посмотрел местонахождение слуги — где-то уже в заливе, довольно далеко от берега. Ну и славно, пусть отдохнут и подышат морским воздухом.

Если что, Прохор теперь может со мной связаться.

Тут же поступил вызов и я ответил, не успев понять кому.

— Ну, я подъезжаю? — прозвучал настойчивый голос Батиста. — Я как раз рядом.

— Хорошо, — вздохнул я, не успев вдоволь насладиться внезапным одиночеством. — Только ненадолго, я очень занят.

— Я, можно подумать, прохлаждаюсь! — возмутился Жаныч и завершил разговор.

Купец прибыл через пять минут. Просигналил у ворот, и я вышел на крыльцо, махнув рукой. Батист внимательно оглядывался, пока шел по дорожке к дому. Профессиональным взглядом оценивал обстановку.

— Добрый день, — наконец-то поздоровался он. — А неплохо, Александр, ты успел тут всё в порядок привести. Возрождаешь семейное гнездо?

Фёдор потянулся к кусту сирени, и я поспешил предупредить:

— Не советую трогать.

Батист замер и опасливо спросил:

— Ядовитая?

— Можно и так сказать, — я не стал объяснять особенности местных растений. — Чай, кофе? Хм, пирожки? — я припомнил, что заметил на кухне свежую поставку из пекарни.

Судя по загоревшимся глазам Жаныча, он хотел всё из перечисленного. Воспользовавшись тем, что купец явился без предварительной договоренности, я привлек его к помощи с сервировкой.

Мы устроились на берегу пруда, благо погода стояла прекрасная. Небо было безоблачным, но прохладный ветер успешно отгонял жару.

Фёдор с интересом осмотрел статую княжны, по-прежнему укутанную в ткань. Опять потянулся и я покачал головой — не стоит. Пусть и неживая, но всё же девушка. Неприлично получится. Я не был уверен, что Давыдова воспримет это на свой счет, но рисковать не стал.

— Тоже ядовитая? — удивился Батист.

— Возможно.

— Ну у тебя не дом, а кунсткамера какая-то, — подытожил он.

— Тебе зачем личная встреча понадобилась? — перевел я тему, этим напоминая, что время у нас ограничено.

— Заказ твой отдать, — Жаныч положил на стол сверток, который всё это время держал подмышкой.

Я развернул бумагу — внутри находилась старинная книга. Судя по всему, основоположник всего этого романтического бреда про упырей. Потертая обложка и нечитаемое название на французском.

Отдавать её строгой хранительнице императорской библиотеки я передумал. Мне пришла в голову лучшая идея, как заполучить доступ к загадочной книге князя Дашкова. А книгу лучше Павловой подарю, она хоть искренне порадуется. И вообще, природница гораздо приятнее и вежливее.

— Благодарю, — я кивнул. — Что, желаешь знать, зачем она мне понадобилась? Разочарую, никакой интересной истории за этим не стоит.

— Да бог с ней, с книжкой. Ты мне лучше вот что скажи… Это после встречи с тобой Потап Васильевич так пострадал? — Батист буквально изнывал от любопытства.

И он примчался ко мне только за этим? Я ответил укоряющим взглядом.

— А как же правило не назвать его имя? — чуть понизив голос, ответил я вопросом на вопрос.

Жаныч побледнел и заозирался. От статуи ангела донесся тихий смех. Духа моя шутка развеселила.

— Но ты же… — растерялся Батист. — Ты же с ним встречался?

Пока у купца не случился сердечный приступ, я подтвердил:

— Да, мы встречались с мастером. И, как сам понимаешь, подробности этой встречи лучше не обсуждать.

Неужели он всерьез думал, что я стану хвалиться тем, что покалечил такого серьезного человека? Тем более я его и пальцем не тронул.

Жаныч разочарованно вздохнул. Задумчиво съел уже пятый по счету пирожок и неохотно признался:

— Разорвать я хочу наши деловые отношения с ним. На меня внимание обратили, — Батист указал наверх. — А с такими связями на тот уровень не выйти.

— Ну так объясни это Потапу… Васильевичу. Мне он показался разумным человеком.

Купец поперхнулся и закашлялся, раскрасневшись. Постучал себя по груди, залпом выпил чай и удивленно произнес:

— Разумным человеком? Ну, Александр… Нет, спорить не стану, ума у него не отнять. Вот только боюсь, что отношения разрывать он не собирается. Для него слишком выгодно. А если и уговорю, то такие отступные заломит, век не расплачусь. Может, ты с ним поговоришь? — осенило его.

Теперь я чуть не поперхнулся. Выкупать людей у преступного сообщества мне ещё не приходилось. Хотя идея иметь в должниках Батиста мне показалась заманчивой, я помотал головой:

— Извини, Фёдор, но и мне, в свою очередь, тоже не хочется менять отношения с Потапом Васильевичем.

Жаныч не девица в беде, в конце концов. Здоровенный парень, сам справится.

— Ну хоть скажи, чем ты его прижал? — не сдавался купец.

— Фёдор Жанович, — я добавил холода в голос. — Мне не нравится тема нашей беседы. Я никого не прижимал и не запугивал.

И ведь правда. Новгородский сам себя поставил в невыгодное положение. Сам полез, сам получил. Я лишь не стал создавать из этого проблемы.

Батист совсем приуныл. Опустил голову и уставился на изящную чашку с золотым узором. Дед велел убрать всю старую посуду и теперь мы использовали только праздничные сервизы.

Мне купца стало немного жаль. Достаточно, чтобы помочь единственно верным способом, то есть дать хороший совет:

— Ты вместо того, чтобы запугивать, подумай о том, что Потапу Васильевичу нужно, кроме денег. Порой услуга дороже любых денег оказывается. Как и внимание.

— И что я могу ему предложить-то?

— Выясни. У всех есть слабости и мечты. Может, он редкие ракушки коллекционирует. А ты ему сможешь достать такую.

— Ракушки? — с надеждой переспросил Жаныч.

— Это к примеру, — я нахмурился. — Фёдор, я имею в виду, что к каждому найти подход можно, если постараться. Уж у тебя должны быть возможности выяснить необходимое. А теперь, прошу меня извинить, но меня ожидают важные дела.

Батист понятливо поднялся и распрощался. Уходил он в крайней степени задумчивости. Даже не обратил внимания на то, как его ударило веткой, которую он машинально хотел сорвать.

Я же бережно освободил статую от упаковки. Пришло время побеседовать с княжной. Я свою часть сделки выполнил. Для привязки духа барона Кусова к василиску мне требовались знания.

И терять время на их поиски я не желал. Как и действовать наугад.

Меня не отпускало чувство, что гильдию вот-вот попытаются ограбить. Несмотря на шумиху вокруг здания. И несмотря на укрепленную защиту.

Ангел при ярком свете дня выглядел не так впечатляюще. Помимо отколотой части крыла, я обнаружил ещё несколько сколов и трещин. Нужно укрепить, чтобы не рассыпалась окончательно.

Я не был уверен, что именно случится с призраком, если его вместилище разрушить. Но явно ничего хорошего.

— Ангелина Павловна, — позвал я, одновременно бросая связывающую нить с её миром.

Девушка тут же проявилась в реальном мире. На её ангельском лице сияла улыбка. Она сделала оборот вокруг своей оси и счастливо рассмеялась.

— Ах, Александр Лукич, как же у вас тут хорошо! Такой чудесный сад! И пруд, и птички поют. А до чего же чудные у вас питомцы!

— Благодарю, — я сделал небольшой поклон и тоже улыбнулся, её настроение было очень заразительным. — Как ваше самочувствие? Если такой вопрос уместен, конечно.

— Вполне уместен, граф. Прекрасно! Ваши люди были очень аккуратны. Даже извинились, прежде чем войти в склеп. Такие воспитанные молодые люди.

Любезные воры, это что-то новенькое. Впрочем, благоговение перед мертвыми и боязнь кладбищ не зависели от рода деятельности или сословия. Призраков одинаково боялись все. Ну, пожалуй, кроме Видящих. Те духов просто не любили.

Как по мне, совершенно зря. Я смотрел на мерцающий силуэт княжны и радовался за неё. Свобода, пусть и такая, стоит того, чтобы пережить неприятные моменты соприкосновения с призрачным миром.

— Я передам, что вы остались довольны. Прошу меня извинить, что тороплю, но мне требуется ваша помощь, Ангелина Павловна.

— Ангелина, — поправила меня девушка. — Мы же вроде уже договорились. Конечно, понимаю. Я сдержу своё слово и расскажу вам всё, что знаю. С чего начнём?

— Сначала я попрошу вас пока не появляться в доме, — немного смущенно сказал я. — Дело в том, что там уже обитает дух, моего предка. И я, признаюсь, забыл предупредить его о вашем присутствии.

— Ах, не страшно, — она махнула рукой. — Мне нравится в саду. В четырех стенах я насиделась, уж поверьте. Не переживайте, Александр, я не доставлю неудобств.

— Благодарю вас, Ангелина. Что же касается вашего вопроса… Вы знаете, как воплотить духа в соответствующем объекте? Например, в статуе? — я кивнул на ангела.

— Отец рассказывал мне. Он не смог найти подходящего артефактора, чтобы закончить свою работу. Увы, тогда столь талантливых людей, как вы, не было. Всё, что он смог — лишь привязать меня и удержать тут на вечность. Но я не жалуюсь, не подумайте! — девушка запрокинула голову и посмотрела на летающих высоко в небе чаек. — Теперь не жалуюсь.

— И что для этого потребуется?

— Сила, — княжна опустила голову и стала серьезной. — Очень много силы, напрямую от носителей. И отличный артефактор. Сложная задача, собрать вместе всех этих людей, правда?

— Действительно сложная, — не стал отрицать я.

Может найти магов и не так проблематично. Пусть дорого, да и уговорить молчать ещё нужно. А вот найти артефактора, который сможет работать сразу с несколькими видами дара, да напрямую от человека…

— Но вам это задача как раз под силу, — на лицо княжны вернулась теплая улыбка. — Моему отцу не хватало только одного — артефактора. Спустя столетия такой всё же нашелся. Так что же, приступим?

Девушка приблизилась к статуе и оценивающе оглядела её.

— Да уж, я бы предпочла что-то покрасивее. Но это неважно.

Я вздохнул. Вот про то, что я имел в виду василиска и совсем другого призрака, упомянуть я как-то забыл. Что же, моя оплошность. Говорить княжне, что меня сейчас интересует монстр с головой петуха, мне показалось неприличным.

Значит, сначала будем воплощать княжну Давыдову.

Глава 19

— У нас есть одна небольшая проблема, Ангелина, — отметил я, разглядывая на статую.

Так как я совсем не рассчитывал на то, что княжна пожелает получить воплощение так скоро, то и не подумал о такой мелочи.

— Уверяю вас, вы справитесь, — подбадривающе произнесла княжна.

— Боюсь, что с этим пока не справлюсь… Дело в том, что со статуей необходимо работать в лаборатории. Помещение защищено, тут же будет слишком непредсказуемо работать. Не хотелось бы повредить соседние здания.

Девушка посмотрела на изваяние, как смотрят на предателей. Я же задумался. Вызывать людей Новгородского, как банальных грузчиков? Возможно, но могут посчитать издевательством.

Бригада Емельянова работала на другом объекте, и отрывать их по такому пустяку мне тоже казалось неверным.

Нанять обычных грузчиков — лишние свидетели. Но, похоже, иного выбора не было.

— Давайте я попробую сама, — княжна наклонила голову, прицениваясь к статуе. — Если потихоньку…

Меня её предложение и обрадовало, и насторожило. Если она настолько сильная, то стоит быть осторожнее с воплощением. Ведь по сути это призрак-маг, что может быть опасно.

Давыдова может и перестараться, исключительно с непривычки, а не по злому умыслу.

Но на эксперимент я согласился. Самому стало интересно, сможет ли она.

Княжна отошла на пару метров и с разгона влетела в статую, пропав внутри. Изваяние сдвинулось на сантиметр. Появилась лишь голова Ангелины. Девушка нахмурилась, вылетела наружу и повторила.

Наблюдать за этим мне надоело примерно через десять минут. Как и уговаривать девушку оставить перемещение статуи грузчикам, которых я пообещал вызвать.

— Я сама! — как упрямый ребенок твердила она и продолжала сдвигать ангела со скоростью улитки.

Я посмотрел на глубокий след, оставляемый на земле, вздохнул и отправился за кофе. А заодно и за сытным обедом, который накрыл на природе.

Пели птички, светило солнце, я вкушал нечто невероятно вкусное, приготовленное Игнатом, а статуя ангела упорно и невозможно медленно ползла к лаборатории.

Так день и закончился.

Я успел проверить напитку гаргульи, ещё было не готово. Испытал львов — они как раз буквально порхали над землей, пусть и не сразу научились. Поиграл с ними в прятки среди деревьев и отправил на свои места.

Теперь котики получили разрешение прогуливаться ночью. Но строго в пределах территории особняка, если меня нет рядом.

Посидел в эфирных архивах библиотеки, изучая что интересного случилось за последние триста лет.

И даже успел придумать и зарисовать схему для своего родового перстня, чтобы сделать и его мощным артефактом. С этим я не торопился, его нужно было хорошенько продумать.

Взял накопитель с огнем и устроил огненное представление, распугав голубей.

В кои-то веки сам отправил сообщение Головину, спросив как у него дела. Капитан так удивился, что чуть не напросился в гости, проверить всё ли у меня хорошо.

Чуть Батисту не написал, чтобы он приехал и помог стихией воздуха.

В общем, я воспользовался удивительным упрямством Давыдовой и отдыхал.

Солнце уже садилось, когда статуя оказалась у дверей лаборатории.

В это же время вернулся патриарх с Прохором и сенатором. Румяные, с обветренными лицами и счастливые, они шумно появились из автомобиля Христофора Георгиевича.

Я отправился их встречать и получил порцию крепких объятий.

— Ах, Саша, чудо как хорошо в море! Я уже и забыл, каково это — когда вокруг только вода, куда ни глянь, и воздух. Какой там воздух!

Прохор так и вовсе загадочно улыбался, мечтательно и с ностальгией. Граф Воронцов пытался покровительственно посмеиваться, но у самого глаза горели, как у мальчишки.

— Вот ей-богу, уйду в плавание! — вдруг решительно заявил дед. — Новых земель уже не открыть, ну так и старые навестить можно.

— И то верно, — поддержал слуга. — Ну их, удобства эти. Кресло любимое, камин и свежие газеты. Лавки под боком, откуда что угодно достать можно. То ли дело — полная неизвестность и голодуха! И качка. Ух, как я по ней соскучился.

Сыграл Прохор так убедительно, что я изумился. Вот вроде простодушный, а как хитро поступил.

Патриарх сильно призадумался над перечисленными условиями, и его юношеский пыл немного поугас. Сенатор прикрыл рот рукой, его плечи тряслись от смеха.

— Ладно, мы это позже решим, — серьезно ответил дед, прикрывая этим неуверенность в своем порыве. — А сейчас ужинать и отмечать прекрасный день. Александр, присоединишься к нам?

— Благодарю, но у меня работа, — я махнул в сторону лаборатории.

— Не бережете вы себя, ваш сиятельство, — проворчал Прохор так, чтобы никто, кроме меня, не услышал.

Им явно было всем очень любопытно, чем же я занимаюсь. Но, к счастью, воспитание не позволило узнать это без моего приглашения. А я не хотел, чтобы они увидели вползающую внутрь статую.

Когда я вернулся, княжна настолько вспомнила прижизненные привычки, что устало сидела на топчане. Ангел стоял сразу за порогом, на большее призрака не хватило. Ну или тоже надоело.

— Прекрасная работа, — похвалил её я.

Давыдова наградила меня скептическим взглядом, но всё же благодарно улыбнулась:

— Извините, Александр, мне стоило к вам прислушаться и воспользоваться вашим предложением. Иногда моё упрямство переходит все допустимые границы. Мне непременно хотелось сделать это самой.

— Может вы желаете отдохнуть? — никогда не видел настолько измотанного духа.

— Нет! — торопливо ответила княжна и вскочила. — Не могу больше ждать! У меня такое чувство, что ни минуты терять нельзя.

Девушка смутилась от такой бурной реакции, но я кивнул. За то время, пока она двигала статую, я как раз отлично отдохнул.

Да и интересно было попробовать что-то новое и неизвестное.

Я достал чистый чертежный лист и стал внимательно слушать объяснения Давыдовой. Память у неё в самом деле была великолепная. Пусть девушка не понимала детали, но заученно повторяла то, что когда-то услышала. Можно сказать, это было озвучивание труда древнего мага.

Отец её обладал лучшим качеством для одаренного — неуемной фантазией и страстью к экспериментам. По большей части это была теория, но кое что он успешно воплотил и сделал выводы, как улучшить.

Мне пришлось сменить лист на чистую тетрадь и прилежно записывать.

Информации было очень много. Некоторую я сразу отметал, пусть и записывал, а кое о чем призадумался, решив проверить позже. Вся эта огромная подводка вела к тому, чтобы воплотить духа.

Для этого нужна была привязка к предмету, это уже было сделано. Оживление его наподобие того, как я сделал со львами. Только с той разницей, что процесс этот активировал сам призрак.

И для этого было необходимо из статуи сделать ещё и накопитель эфира, одних сил духа не хватило бы для оживления. Как и было ограничено само время воплощения — насколько хватало способности поглотить эфир.

В общем, много ограничений. Но тем не менее была возможность почувствовать себя, пусть на время, но живой. И я понимал её желание поскорее это ощутить.

Камень я укрепил, залатал все повреждения и добавил прочности, чтобы статую было практически невозможно уничтожить.

Ментальную связь я закрепил ещё и за собой. Кто знает, что взбредет в голову княжне. С женщинами лучше иметь рычаг управления, чем надеяться на лучшее. Может и не понадобится, но так будет спокойнее.

С крыльями хоть тут было всё в порядке — достаточно большие и крепкие, чтобы поднять тело в воздух. Ну так её отец заказывал, а он рассчитывал именно на это.

Сложнее всего пришлось с тем, чтобы сделать внутри камня накопитель. С такой формой и материалом я никогда не работал. А в трудах князя Давыдова подобные исследования не упоминались. Он попусту о таком не подумал.

Гранит, из чего и был изготовлен ангел, для работы артефактора не очень подходил. Уж тем более такой сложной. Всё-таки универсал не равно артефактор. Тут князь не продумал и мне пришлось изворачиваться.

В итоге я просто взял болванку и расплавил подходящий металл в небольшой плавильной печи, что уцелела и исправно работала. Много мне было не надо, так что управился быстро.

Окна и дверь я распахнул — в помещении сразу же стало невыносимо жарко, вытяжка не справлялась. Прохладный ночной воздух придал бодрости.

Давыдова всё это время неотрывно следила за каждым моим движением. Но понимающе молчала, за что я был ей благодарен. Отвлекаться на объяснения сейчас не представлялось возможным. С усмешкой вспомнил, как злился учитель — я засыпал его вопросами обо всём, что он делал. Всё-таки, в какой-то степени его скверный характер можно было понять. Ему не давали спокойно работать.

Из раскаленного металла я сделал медальон. Охладил и выгравировал улавливающие символы. Соединил со статуей, разместив на груди, и замаскировал под камень, чтобы не бросался в глаза.

Глаза уже слипались, но последний штрих — удерживающий состав, я сделал. Бережно нанес, вливая все нужные виды магии.

Кажется, я был готов вырубиться в обнимку с ангелом, но успел добраться до топчана. Рухнул лицом в подушку, набитую ароматным сеном. Статуи мне больше не снились.

* * *

Проснулся я от стука молотка — сегодня бригада Емельянова работала над оранжереей. Звуки стройки прекрасно проникали сквозь раскрытые окна. Открыл один глаз и первым делом увидел княжну. Девушка сверлила свою статую взглядом, словно ожидая, что та вот-вот пустит её.

Но я вложил необходимость первой активации самолично.

Мне ещё нужно было договориться с Давыдовой о правилах поведения.

— Доброго утра, — поздоровался я и потянулся.

Спал я, похоже, в той же позе, что и вырубился. Тело протестующе затекло и отказывалось слушаться.

— Александр! — Давыдова отвлеклась от наблюдения и взволнованно подлетела ко мне. — Доброго утра, мастер. Когда же?

Я поднялся и, прихрамывая из-за онемевшей ноги, подошел к ангелу. Прощупал магией — почти готово. И внутренне порадовался тому, что с каждым разом получается всё быстрее — расту. Чем больше практики, тем лучше.

— Ещё немного, — успокоил я девушку. — Скоро вернусь и, думаю, можно будет приступить к самому главному.

Княжна кивнула и вернулась к своему сторожевому посту. Словно статуя могла от неё убежать.

Я первым делом отправился в душ, где с наслаждением провел с полчаса. Трубы гудели и завывали, но я к ним уже привык. Даже исправлять не хотелось, это придавало дому свой характер.

Гладко выбрился, надел домашний костюм и спустился на кухню. Там был только Игнат, вяло пожелав мне прекрасного дня в ответ на моё приветствие.

— Разве тебе не нужно в этот час быть на учебе? — удивился я его присутствию.

— Прохор мне сообщение прислал, в четыре утра. Буквы там все перепутаны, но смысл я понял — нужно явиться, иначе все погибнут от голода. Вот это было как раз грамотно написано. Ну и несколько ругательств тоже, — спокойно объяснил парень, не отрываясь от нарезки овощей.

Огромный нож в его руках двигался так быстро, что я решил больше не отвлекать. Сварил себе кофе и отправился с чашкой на обход дома.

В гостиной творился разгром. Весь стол был уставлен посудой. Создавалось ощущение, что каждый раз они пили из новой тары. Даже старинный кубок из оружейной притащили.

Заглянул я и в библиотеку. Поговорить с предком о новой жительнице особняка.

И там застал похожую картину. Множество рюмок, бокалов и стаканов на столе. Посреди этого — большое серебряное блюдо с недоеденной бараньей ногой.

Старики погуляли прямо от души.

Призрак выплыл из стены с печальным видом. Словно тоже кутил всю ночь.

— Митрофан Аникеевич, есть серьезный разговор, — обратился я к нему.

Вознесенский встрепенулся и неожиданно принял виноватое выражение лица:

— Это не я!

И невольно взглянул на потолок. Я тоже поднял взгляд и присвистнул — к нему были приклеены книги, раскрытые обложками наружу. Насколько я мог заметить, все они были трудами по философии.

Как они там держались, я не знал. Поэтому отступил назад, выходя из возможной зоны поражения.

— Речь не об этом. Хотя и интересно… Но я хотел обсудить с вами присутствие в саду ещё одного призрака. Это моя гостья.

— Гостья? — граф позабыл о хулиганстве. — Неужели в этом доме наконец-то появилась женщина?

— Призрак, — поправил я. — Княжна Ангелина Павловна Давыдова.

— Дочка Пашки? — изумился предок. — Откуда ж она тут взялась?

— Долгая история, — отмахнулся я. — А что, вы были знакомы с Павлом Дмитриевичем?

— Ну, допустим, был, — граф отвел глаза. — Надоел он мне со своей безумной идеей. Чуть на дуэль его не вызвал, было дело. Так что отношения у нас с ним, не скажу что сложились. Ну ты представь, что удумал — призрака в статуе воплотить! Это же невозможно!

Я скромно закашлялся. Сложно — да. Невозможно — никогда не любил это слово. Возможно, князь приходил к родоначальнику с совсем сырой идеей. Но поработал он отлично, пусть и упустил некоторые моменты.

— А дочка его всегда мне нравилась, — Вознесенский чуть оттаял и улыбнулся. — Славная девочка, жаль что такая беда с ней приключилась. Как отец, я понять могу, но всё же с ума сходить — недостойно дворянина.

Пожалуй, пока я ему о воплощении княжны не стану говорить. Сначала не поверит, потом обидится, а затем потребует и для себя того же.

Так я до василиска никогда не доберусь.

— Так вы не возражаете, если она погостит у нас?

— Да пусть остается хоть насовсем, — благосклонно заявил предок. — Передай, пусть навестит меня, познакомимся. При жизни я её пару раз всего и видел. До того, как… В общем, я только за присутствие образованных и воспитанных людей.

Он многозначительно замолчал, явно намекая на ночной кутеж. Но вот что, а осуждать взрослых людей за то, что они решили расслабиться… Увольте. Тем более, кроме грязной посуды, других последствий с виду не осталось.

Может у них праздник какой совместный был. Не зря же собрались старой компанией.

Получив согласие предка, я быстро попрощался и как раз успел к завтраку. Игнат подал что-то невообразимое — словно облака из белков застыли в полете, а сверху них находился яркий желток.

— Яичница Орсини, — объявил он и добавил: — Она же яичница аристократов. Приятного аппетита, ваше сиятельство.

Это было очень необычно и вкусно. Как безе, но лучше. Я лишь подивился тому, сколько бывает способов приготовить яйца.

В чудесном настроении после такого царского завтрака я вернулся к княжне, изнывающей от нетерпения.

— Ваша светлость, — официально обратился я, давая понять, что разговор серьезный. — Прежде чем закончить, я хочу вас попросить дать слово чести. Что вы никогда не станете злоупотреблять этой возможностью. Мне не хотелось бы огласки и лишнего внимания.

— Я понимаю, Александр Лукич, — девушка приложила руки к груди и горячо заверила: — Даю слово чести, я вас не подведу. Никогда не причиню вреда ни вам, ни вашим близким. И я буду очень осторожна, если только вы не попросите об обратном.

— Хорошо, — я кивнул. — Тогда…

Я положил руку на плечо ангела и дал ментальный приказ — оживи и слушайся. И вопросительно взглянул на княжну. Девушка замерла в нерешительности. Ей явно было страшно. Столько ждать и вот, момент настал и остался только один последний шаг.

Давыдова зажмурилась и шагнула в статую.

Чёрт, это было так красиво, что у меня дыхание перехватило. Камень не просто ожил, он будто засветился изнутри и стал похожим на настоящую плоть. Платье ангела заколыхалось на изящной фигуре. А крылья… Каждое перо на них шевелилось.

Лицо приобрело натуральный оттенок, а когда ангел улыбнулся, то я увидел ровные белоснежные зубы.

Результат превзошел все мои ожидания. А они и без того были самые смелые.

— Ну, как я? — игриво спросила княжна.

Даже голос её изменился, приобрел особенные чарующие нотки.

— Вы прекрасны, ваша светлость, — искренне восхитился я и поклонился.

Давыдова счастливо рассмеялась, вышла наружу и, распахнув огромные крылья, легко поднялась в воздух. Я улыбнулся и она, сделав всего пару взмахов крыльев, скрылась за углом дома. Ничего, пусть облетит свои новые владения.

Могу лишь представить каково это — не просто ожить, но и летать. Тем более времени у неё было немного, скоро придется возвращаться в призрачный облик. А пока пусть наслаждается.

Из-за дома донесся испуганный восклик Прохора:

— Матерь Божья! Спаси нас и сохрани!

А следом — приглушенный глухой звук. Похожий на то, как не очень упитанное тело падает на землю.

Глава 20

Я быстрым шагом отправился на звук. И за углом действительно обнаружил Прохора. Чувств он не лишился, просто с крайне удивлённым лицом сидел на лужайке и смотрел в небо.

— Всё в порядке? — я протянул ему руку, поднимая на ноги.

Заодно немного магии жизни влил. Я полагал, что проспят они минимум до обеда. Видимо, старая привычка вставать засветло дала о себе знать. И одна бессонная ночь этого изменить не смогла.

— Молодой господин, — слуга улыбнулся. — Вот что значит старость-то. Пора всё же завязывать с крепкими напитками. Такое привиделось…

Я огляделся в поисках ангела. Княжна виновато выглядывала из-за крупного куста, удачно её маскирующего. Ещё бы крылья не забыла убрать, было бы вообще отлично.

Но Прохор, к счастью, смотрел совсем в другую сторону.

— Не привиделось, — признался я. — Но с крепкими напитками всё равно осторожнее нужно быть. Ты только не пугайся, Прохор…

Я жестом пригласил Давыдову показаться, и она смущённо вышла из укрытия. За стариком я внимательно следил, готовый влить магии столько, сколько понадобится. Всё же не самое привычное зрелище — ангел. Почти как настоящий.

— Вот чудо-то! — вовсе не испугался, а наоборот, восхитился слуга. — Неужто вы, вашсиятство, такое натворили? Красота какая!

— Благодарю, — княжна улыбнулась. — Очень приятно познакомиться, я Ангелина.

— Святые угодники! — Прохор подпрыгнул. — Говорящая?

Ну хоть «баба» не добавил, и то хорошо.

— Прохор, не только говорящая, но и настоящая. В смысле не совсем, но…

— Я призрак, — выручила меня княжна, пока я подбирал подходящие слова. — Александр Лукич помог мне приобрести вот такой вид, на время.

— Вот чудо-то! — повторил старик. — А разве так можно? Ну это, ба… призрака то есть, в статую запихнуть-то?

Давыдова тихо засмеялась, её речь Прохора ничуть не смутила. Вот и славно, значит, впишется в нашу странную компанию.

— Получается, что можно, — я задумчиво глядел на ожившую статую.

Судя по всему, времени у девушки осталось не так много. Для начала очень неплохо, если не сказать хорошо. Пребывать в новом состоянии и управлять эфиром не каждому духу под силу.

— Ну подумайте, что творится… — старик не сводил глаз с чудесного ангела.

— Ангелина Павловна, позвольте вас на минуту, — я указал в сторону лаборатории и девушка понятливо кивнула.

Княжна попрощалась с Прохором, который так и замер с открытым ртом.

Взлетать она больше не стала, чувствовала что не сможет. Мы скрылись за домом и я поинтересовался:

— Как вы себя чувствуете?

— Удивительно, но живой! — опять счастливо рассмеялась она. — Вы извините, что напугала вашего милейшего слугу. Я аккуратно, над деревьями не поднималась. Видела, у вас там люди работают.

— Благодарю за вашу осторожность. Но здесь моя вина, не предупредил домашних. Не хотел беспокоить их, пока они отдыхали. Впрочем, мне кажется, ваше знакомство прошло хорошо.

— Знаете, я ощущаю, что мне пора… В смысле, вернуться в привычный облик. Я чувствую… усталость. Так необычно.

Девушка ничуть этим не печалилась, что мне пришлось по душе. Она получила желаемое и удовольствие от этого. И не портила себе настроение тем, чтобы грустить о скоротечности данной возможности.

Со временем эта возможность усилится. И времени в воплощённом состоянии она сможет проводить больше.

— Я вернусь к пруду? Там очень хорошо, — попросила княжна.

— Только подождите немного, я попрошу рабочих устроить перерыв, — я быстро направился к оранжерее.

Бригада Емельянова с радостью отправились на обед, так что свидетелей того, как ангел выбирает себе лучшее место, не было. Статуя вернулась в прежнее состояние, а передо мной появился призрачный облик девушки.

— Спасибо вам, Александр, — её улыбка согрела мне сердце. — Вы действительно сотворили чудо. Хотелось верить, но по правде говоря не верила, что когда-нибудь смогу… Существовать.

— Я рад, что смог вам помочь, — я уважительно поклонился.

— Я погуляю по саду, вы не возражаете? Отпустите связующую нить, чтобы я не смущала посторонних.

— Вы это можете сделать сами, — я улыбнулся ей в ответ. — Теперь в любое угодное время.Только…

Она исчезла, не успел я договорить. Через миг снова появилась и над поляной разнесся волшебный смех.

— Ах, как чудесно! Спасибо! — девушка закружилась вокруг меня. — Если бы могла, то наплевала бы на этикет и обняла вас, Александр.

Да уж, объятия с призраком — очень плохая идея. Хотя, если со статуей… Я встряхнул головой, поняв что меня очаровал дух. Но как ни странно, жизнерадостности в давно умершем человеке было побольше, чем во многих живых.

— Обещаю — я буду вести себя хорошо! — задорно сообщила девушка и испарилась.

— Загляните потом в нашу библиотеку, — сказал я в пустоту. — Граф Митрофан Аникеевич Вознесенский желает с вами познакомиться.

— Обязательно! — прозвучало у меня над ухом.

Впрочем, где именно находится призрак, я ощущал. Но сделал вид, что удивился. Пусть порадуется, она это так очаровательно делает.

За обедом я просветил всех — сколько у нас появилось и появится новых «жильцов». Даже Игната, хотя казалось что его хладнокровие ничто не в силах поколебать.

Патриарх удивился сильнее всех. Но по причине того, что как артефактор понял, что именно я сделал. У деда загорелись глаза и он позабыл про дурное самочувствие, что закономерно одолело его после этой ночи.

Графу не терпелось узнать, как я смог воплотить дух. Он и газеты не читал, сразу после трапезы подошел ко мне.

Скрывать, что мне очень помогли в этом изыскания князя Давыдова, я не стал. Я вообще всегда был склонен делиться знаниями, а не прятать их. Так что я отвел деда в лабораторию, показал тетрадку с записями и попросил княжну объявиться.

Лука Иванович тоже был покорен девушкой. Рассыпался в комплиментах и приосанился, приглаживая бороду. Ну а когда я объяснил ему, что княжна обладает не только привлекательной внешностью, но и уникальными знаниями, то дед и вовсе, как мне показалось, влюбился.

Их я оставил вдвоем, убедившись что Давыдову не тяготит общество графа.

Но то точно была не простая вежливость: Ангелине на самом деле было приятно беседовать с патриархом.

На миг я испытал что-то вроде укола ревности, но тут же отогнал эту глупость. Она призрак и не моя собственность. Да и глава рода мне не конкурент, пусть я относился к нему с глубоким уважением.

— Вот чудно, — сказал я сам себе любимым выражением Прохора, когда прикрыл за собой дверь лаборатории.

Возможно, связующая нить так повлияла. Или, возможно, она мне просто понравилась.

Я взглянул на телефон, чтобы переключиться и увидел сообщение от мастера Овражского — василиск был готов. Максим Леонидович уточнял, когда мне будет удобно принять доставку.

Но я сам хотел приехать на берег залива, так что я согласовал свой визит. Овражский ответил, что готов меня принять в любое время. Так что я вызвал такси и отправился загород.

Машину я отпустил. На такси статую не отвезешь, доставкой занимался сам мастер на своем пикапе. С ним и я собирался вернуться в город.

Залив был удивительно хорош. Полный штиль, очень редкое явление, превратил водную гладь в зеркало, от которого отражалось солнце и разливалось до самого горизонта.

Я вышел на берег, ощущая, как под подошвами хрустит и проминается песок. Присел у кромки воды и опустил туда руку — почти горячая! И зажмурился от мальчишеского желания раздеться и с разбега нырнуть в воду.

Правда, разбегаться пришлось бы долго, здесь глубина начиналась очень далеко.

— Чудесная погода, да, ваше сиятельство? — хозяин мастерской заметил моё прибытие и вышел ко мне. — Удивительно, но каждый ваш приезд знаменуется исключительным погодным явлением.

— Думаю, это знак отличного сотрудничества, Максим Леонидович. Ваши работы как нельзя подходят для моих. Примите моё восхищение.

— Спасибо вам, ваше сиятельство, — мужчина немного зарделся, но принял похвалу с достоинством, как и полагается хорошему мастеру. — Желаете чаю? Сегодня погода располагает разместиться в беседке.

— С огромным удовольствием, — согласился я.

Мастер растопил-таки самовар — с виду антикварный и сотни раз полированный. Снова принес нехитрое угощение — сушки и домашнее варенье. В это раз на столе оказалась ещё и банка темного мёда.

— Гречишный, от моего свояка с Урала, — с гордостью произнес мужчина. — Вы такого в столице с огнем не найдете.

Мёд и правда оказался вкуснейшим и таким ароматным, что к нему тут же слетелись осы. Я им не мешал, зачерпывал ложкой с другого края.

Мастер замолчал, и так мы и пили чай дальше. В такие моменты слова не нужны. Лишь солнце, море и пьянящий аромат сосен, подступающих к берегу. Смотрели оба на сверкающую тишь воды и думали каждый о своём.

Хорошо — не то слово!

Я первым вышел из этого состояния медитации. Овражский понимающе улыбнулся. Дал мне столько времени, сколько мне захотелось насладиться.

— Желаете взглянуть на ваш заказ? — пригласил он меня к мастерской.

Само рабочее помещение примыкало к дому. И внешняя его часть представляла собой навес, где стояли как готовые изделия, так и те, что были в процессе. Там я заметил пару драконов, разной степени нереалистичности.

Но всё равно моя гаргулья была лучше.

Василиск был накрыт тканью. Мастер чуть помедлил и торжественно снял укрытие, выжидательно уставившись на меня.

Я не сразу смог прийти в себя. Овражский уже начал беспокоиться, переводя взгляд с меня на своё творение.

Вот насколько был прекрасен ангел, настолько же василиск… отличался. Мастер был действительно чертовски хорош. И без оживления существо вызывало интуитивный страх. Каждая деталь была исполнена великолепно и устрашающе. Когти не просто тигриные, а раза в три больше. Клюв какого-то доисторического гигантского орла. Да даже петушиная голова выглядела так сурово, что посмеяться над таким мутантом никто бы не посмел.

— Что-то не так? — чуть расстроенно спросил мастер, не выдержав моего молчания.

— Всё… так. Максим Леонидович, вы сумели превзойти все мои ожидания. И сделали лучше, чем я себе это представлял.

Овражский шумно выдохнул и довольно улыбнулся:

— Благодарю! Ну так интересно было! Знаете, ваше сиятельство, давно я так не увлекался процессом. Уж больно необычную вещицу вы заказали. Удивили так удивили.

А уж как удивится глава купеческой гильдии… Впрочем, получилась не потешная мифическая зверушка, а грозный монстр. И, главное, образ уж очень запоминающийся.

Я покачал головой, не в силах отвести взгляд от василиска. Ну, силен мастер.

— Митька! — крикнул Овражский в сторону дома. — Иди помогай грузить!

Мне стало любопытно — как они вдвоем справятся с тяжелой статуей. Подмастерье вышел и закатал рукава, взявшись с одной стороны, за крылья. Мастер с другой.

И тут я ощутил магию, они оба усилили себя, буквально превратив мышцы в камень. Пластичный, но очень крепкий и прочный. Я лишь наблюдал, не подавая виду — удивительный способ применения.

Пока они осторожно несли василиска к машине, я пошел навестить лошадок. Они встретили меня радостным похрапыванием и с интересом тыкались влажными носами в руки, выясняя, не принес ли я угощение.

Об этом я не подумал, но зато сделал то, что хотел ещё в прошлый раз — исцелить их от недугов. Благо травмы у них были нестрашные, сущие пустяки, при этом усложняющие жизнь.

Подлатал одной из них ногу, во вторую просто влил жизненной энергии. Омолодить я её не мог, но придать бодрости вполне. Смыл какие-то болячки, темными пятнами выделяющиеся среди потоков сил. Сахарку просто подмигнул — нрав не то, что нужно лечить.

Но жеребец мне не показался буйным, скорее наоборот. Спокойно наблюдал за мной умными огромными глазами, вроде как даже благодарно.

Чудесные создания.

Максим Леонидович быстро довез нас до особняка. Я разместился на пассажирском сидении, а подмастерье прямо в кузове, рядом со статуей. Возле дома они провернули тот же фокус с укреплением тела.

Я взял его на заметку — такое в виде защиты не помешает. И добавил к планам на перстень. Пусть в случае опасности он будет усилять меня подобным образом.

Василиска отнесли в лабораторию — дед там уже не было, как и призрака княжны.

На прощанье Овражский сунул мне в руки запечатанную банку с мёдом:

— Держите, ваше сиятельство. Я же видел, вам понравилось. А когда нравится, особенно приятно чем-то делится.

Против такой мудрости было не поспорить. Я поблагодарил его за всё: за работу, гостеприимство, подарок. От рекомендаций он отказался, сказал и без того работы полно. Но я перевел на его счёт дополнительную сумму — на постройку конюшни.

Ужин прошел тихо и спокойно. Дед витал в облаках, чему-то слегка улыбаясь. Прохор, получив свою тележку дневной доставкой, стал двигаться ещё медленнее. Ему сам процесс понравился. Вид у слуги при этом стал донельзя торжественный.

Гусь в яблоках удивил разве тем, что это был как раз таки гусь и с полагающимися ему яблоками. Явно Игнат постарался. Кабана с ананасами отчего-то не хотелось. Ничего не имел против каждого в отдельности, но после такого чудесного дня на эксперименты не тянуло.

К работе над василиском я намеревался приступить с утра. Чтобы не торопясь, спокойно заниматься этим весь день.

Но перед сном решил всё-таки активировать гаргулью. И испытать. Меня одолевало любопытство — как получилось?

Дверь в лабораторию, помня о первом пробуждении своих котиков, я предусмотрительно распахнул.

Княжна появилась рядом, когда я подошел к изваянию. Я ощущал, как она витала вокруг — ей тоже было интересно посмотреть. Проявилась и вопросительно взглянула — можно ли. Я кивнул.

Позвал я и львов, пусть сразу и познакомятся. Заодно разомнутся.

Я положил руку на голову птички и оглядел свидетелей — все внимательно наблюдали.

— А как её зовут? — тихо спросила Давыдова.

— Зовут? — я растерялся.

— Ну имя у неё есть? Как же без имени?

Звал я своих созданий ментально, для того и создавал соответствующую связь. Я непонимающе смотрел на княжну и девушка смущенно опустила голову.

— Ну это же приятно, когда по имени зовешь. Да и принято питомцам имена давать. Не просто «эй» или как-то ещё… — сбивчиво объяснила она.

— Возможно, — я пожал плечами. — Пожалуй, раз вы в этом разбираетесь, то я смело могу доверить это дело вам, Ангелина. Согласны?

— Конечно! — обрадовалась девушка. — Ох, простите, я вас отвлекаю. Всё-всё, умолкаю.

Решив этот наиважнейший вопрос, я сосредоточился на гаргулье. Проверил плетение, убедился что всё в порядке. Чуть укрепил сигнальные узлы — лишним не будет. Отмахнулся от желания добавить что-нибудь ещё. Пора.

Гаргулья-дракон оживала необычно. Сначала загорелись оранжевым огнем глаза. Она задвигала ими, осматриваясь. Затем зашевелился гребень на голове, следом клацнули зубы в пасти.

Волной встали дыбом чешуйки на теле. Последними распахнулись крылья и я чуть отошел, размах не огромный, но впечатляющий. Путь к открытой двери был свободен.

Но у птички, конечно же, были свои соображения. Она сложила крылья и прыжком сиганула в окно, разнося его вдребезги. И только после этого взлетела.

Так, окна в следующий раз тоже нужно открывать, понятно…

Львы, явно восприняв это как веселую игру, радостно рыкнули и умчались вслед за гаргульей. Но хотя бы через дверь.

— Ах, какая прелесть! — восторженно произнесла княжна и умчалась за ними.

Ладно, гаргулья далеко не улетит, это в ней заложено четко. Домашние спят, а прочим нечего за чужими домами подглядывать.

Я широко улыбнулся и, переступая через осколки стекла, вышел наружу. Надо было отловить моё маленькое воинство и поговорить о распорядке бесчинств. Пока они не сговорились.

Глава 21

Зрелище передо мной предстало удивительное.

Гаргулья взмывала в небо и камнем падала вниз, где львы тут же разбегались в разные стороны. Неподалёку стояла княжна и хлопала в ладоши на каждый вираж, смеясь.

По ментальной связи со всеми статуями я ощущал, что они просто развлекаются. Играют в подобие догонялок с прятками.

Я подошёл к Давыдовой и встал рядом, призывая свою 'птичку. Та сразу перестала дурачиться и плавно приземлилась, послушно склонив голову.

— Ну, дорогая, покажи на что способна, — велел я.

Гаргулья вспыхнула пламенем, оно обволокло её, не вырываясь за пределы заложенного мной пространства. Огонь быстро погас, и птичка издала странный звук, вроде клёкота со свистом.

— Ах, как это красиво! — воскликнула княжна, а гаргулья очень натурально кивнула в знак благодарности за комплимент.

Видимо, хорошие манеры к ней перешли от меня.

— Молодец, — похвалил я питомца.

Коты тут же потребовали свою порцию ласки — подошли и ткнулись головами, чуть не уронив меня.

— Знаете, Александр, у вас самые странные питомцы из всех, что я видела, — заворожённо произнесла Ангелина. — Какой только моды у аристократов не было: и тигры, крокодилы, и даже слоны. Бедные животные, в нашем климате им приходилось несладко. Но у вас нечто совершенно особенное! Вы, пожалуй, сможете задать новую моду, граф.

Я содрогнулся, представив как ко мне выстраивается очередь из скучающих дворян, желающих завести себе каменную зверушку. Это в первую очередь оружие. И никак не игрушка.

— Надеюсь, этого не произойдёт, — поделился я. — Не хотелось бы остаток жизни потратить на удовлетворение прихотей. Впрочем, и опасные артефакты делать на заказ я не намерен.

— На заказ? — хитро усмехнулась Давыдова. — А для себя?

— А у вас есть идеи? — я ушёл от ответа.

Для себя я как раз собирался сделать много чего опасного. Так живётся спокойнее и, как показывает опыт, любопытных становится гораздо меньше. Самым естественным путём.

— А вам интересно? — оживилась девушка.

— С удовольствием их выслушаю. Но, пожалуй в более подходящее время, — я с намёком взглянул на луну, висящую высоко в небе.

— Ну конечно же, извините меня, — княжна очаровательно смутилась. — Я забываю, что вам нужен сон и отдых. Для меня это уже стёрлось, так давно я не спала…

— А как же на Смоленском кладбище? — я вспомнил, что призраки там находились в состоянии, очень похожим на сон.

— Это действие подавителей, — объяснила княжна. — По факту это не сон, а будто замирание. Застываешь, как букашка в янтаре. Причём по своей воле. То есть вроде можно очнуться, но совершенно того не хочется.

Какие интересные артефакты там установлены. Понятно, что сильный призрак сможет преодолеть их действие, если постарается. Зато более слабые становятся очень спокойными. Надо бы на досуге съездить и изучить.

— На меня они не могли повлиять, защитный контур не позволял. Хотя иногда мне казалось, что лучше бы я изредка впадала в забытье, — княжна немного помрачнела, но тут же встряхнула головой. — Всё-всё, не стану вас больше отвлекать.

Гаргулья курлыкнула и маленькими шажками подошла к девушке, будто желая поддержать. Давыдова машинально протянула руку, чтобы погладить. Та прошла сквозь статую, но княжна всё равно ласково улыбнулась.

— Хорошая девочка, — прошептала она гаргулье.

Львы призывно забили хвостами по земле. Эдак призрак тут всех приручит. Но в питомцах я был уверен: в случае угрозы они не подведут. В остальное время пусть изображают добрых и пушистых. Это даже приятнее.

— Так, — я обратился к ожившему воинству. — Вести себя прилично. Домашних не пугать. Чужим на глаза не показываться, ну, по крайней мере, стараться не показываться. Что ещё… Да, газоны не портить и к деревьям лучше пока не приближаться.

С деревьями ещё предстояло поработать, чтобы они не дрались со своими же.

Я проверил их связь и, поразмыслив, кинул нить Давыдовой. В случае чего она сможет дать сигнал. Княжна удивлённо распахнула глаза:

— Я их чувствую… И они радуются! Как прелестно, спасибо!

— Только не забывайте…

— Что это оружие, да. Я запомнила. Не беспокойтесь, граф, я не стану относиться к ним, как к милым игрушкам. Это удивительные создания. Благодарю за ваше доверие, — девушка присела в книксене.

— Спокойной ночи, ваша светлость, — я поклонился улыбаясь.

— Спокойной ночи, ваше сиятельство, — поддержала княжна мой шутливый тон.

Оставив их развлекаться дальше под присмотром Давыдовой, я отправился спать. Всё шло, как и задумано. Даже лучше, я бы сказал. От этого на душе пели какие-то птички, а с лица упорно не сходила улыбка.

Собираясь не менее хорошо провести следующий день, я уснул.

* * *

Проснулся я резко, меня выдернуло из глубокого сна сигналом охранной сети периметра. Вторжение! Двое, судя по точкам проникновения.

И такой фон магии смерти, что время на умывание я тратить не стал. Защиту пытались взломать тёмной силой.

Быстро натянул штаны, накинул сверху рубашку и побежал вниз.

Какого чёрта! У кого хватило ума влезть ко мне?

Ни Новгородский, ни его люди точно не осмелились бы.

Сигнал исходил из той части сада, что прилегала к соседям. Они давно не жили в столице, и особняк пустовал, лишь один сторож следил за порядком.

От питомцев тоже пришла связь — они злились и готовы были разорвать на части непрошенных гостей. Я поторопился, лёгкой трусцой добежав до места.

Нарушителей действительно было двое. И один уже отправился в иной мир. Его скрючило на земле, лицо потемнело и застыло в гримасе боли. Кем бы он ни был, сюда пришёл с лютой ненавистью. Так уж работала защита.

А судя по трупу, он не просто убить меня хотел, но перед этим пытать, причём для удовольствия.

Я брезгливо поморщился и перевёл взгляд на живого.

Этот явно вовремя испугался за свою жизнь и передумал мне вредить. Но ходить бедолага больше не сможет. Обострённые от адреналина чувства позволили мне ощутить, что больно ему почти везде, кроме как ниже пояса. Подействовал паралитический яд, и получил парень ударную дозу.

Можно сказать, мальчишка, моего нынешнего возраста, не больше. Вот только на лице отпечаток не лучших юных лет. Ожесточённое, со злыми морщинами на лбу — он постоянно хмурился, что оставило след уже сейчас.

Львы стояли поблизости — шерсть дыбом, глаза пылают, а из пасти исходит пар. Гаргулья кружила сверху и угрожающе то ли каркала, то ли клокотала. Княжна держалась на расстоянии, встревоженно наблюдая за всеми сразу.

— Это не мы, — сказала она, указывая на мертвеца.

— Знаю, — отрезал я. — Не вмешивайтесь, ваша светлость.

Парень сверлил меня злобным взглядом, на остальных он вроде и внимания не обращал. Но я ощущал его страх, отчаянный и враждебный. Опасный страх.

Не такой, как был у мастера воров. А напитанный ненавистью ко всему. Даже неконкретно ко мне, пусть сейчас я был главным объектом. Подобного человека запугать непросто. Но в моём арсенале не одни лишь питомцы…

То, что он не сдаст мне заказчика, я понял сразу.

Вот только и сдаваться я не был намерен. Выживет он или нет, но нашу встречу он запомнит.

Я сделал шаг вперёд и замер. Хлопнула входная дверь дома, и раздались беспокойные голоса. К нам спешили дед с Прохором. Патриарх едва успел накинуть домашний халат, из-под которого торчали голые лодыжки. Тем не менее он был вооружён двухствольным охотничьим ружьем.

Слуга выскочил, в чём спал: помятые шаровары и просторная рубаха. В руках старик держал лом.

— Что происходит? — строго спросил граф, подходя ближе.

Патриарх заметил княжну и слегка кивнул ей, плотнее запахивая халат. Прохор занял оборонительную позицию позади деда.

— У нас ночной гость, — просто объяснил я очевидное.

Дед цепко осмотрел второго и хмыкнул, покачав головой. На выжившего граф взглянул холодно, молча наводя на того ствол.

— Ты кто такой?

Я не вмешивался, пусть попробует. Гнев патриарха был не меньше моего, в наш дом грубо проникли. И эта ярость требовала выхода.

— Ну стреляй, старикан, — криво ухмыльнулся парень. — Думаешь, я тебя боюсь? Хрен тебе!

Граф от возмущения раздул ноздри, палец на спуске напрягся. Я мягко положил руку на его плечо:

— Не сейчас, Лука Иванович. Дайте мне с ним побеседовать.

Дед от моего прикосновения, с каплей магией жизни, чуть успокоился. Я же взглянул на нарушителя совсем по-иному. Как лекари на практике смотрят на лягушку для препарирования.

Проняло его совсем чуть-чуть, но всё же парень судорожно цеплялся за свою линию и продолжил провоцировать:

— Ну а ты чего зыркаешь? Нравлюсь чтоль? Слышал я, конечно, такое про дворняг…

Я усмехнулся, так довольно и злорадно, что парнишка на этот раз струхнул по-настоящему.

— Даже не надейся так просто отделаться, — медленно произнёс я. — Ты не умрёшь. Ещё очень долго.

— И чего? — его голос дрогнул, он кивнул в сторону княжны. — Твоя призрачная баба мен до смерти защекочет?

— Фи, как грубо, — Давыдова поморщилась. — Ваше сиятельство, позвольте я его затяну в мир духов. Буквально на минутку, ему хватит, чтобы вспомнить о манерах.

Конечно же, она не могла этого сделать, но об этом парень не догадывался. И резко побледнел, пытаясь отползти на локтях. Вот так всегда: больше всего страшишься того, что неизвестно.

Уползти злодею не дал один из львов, зверь зарычал и приблизился.

— Боюсь, ваша светлость, невозможно вспомнить о том, чего никогда не знал, — поддержал я её игру. — Но может и стоит…

Я сделал вид, что задумался над её предложением. Дед хмурился, пока мы говорили, и вдруг тоже вступил:

— Давай всё же прихлопнем его, Александр. И ты его душу вытянешь и тоже призраком сделаешь. Вот тут как раз, в дальнем углу сада, и оставим маяться. Глядишь, одумается. Ну а нет, так других воришек отпугивать будет.

— А чойто в этом сразу? — оживился Прохор и махнул рукой в противоположную сторону. — В том надо, оттуда постоянно пацаненки лазють за яблоками! Пущай пугалом поработает, гадёныш. Рожа подходящая у него.

Уж не знаю, понял ли слуга, что мы блефуем или всерьёз всё воспринял, но это добило нервы парня. Перспектива стать призрачным пугалом отчего-то послужила последней каплей.

— Вы что, психические? — завопил он. — Я требую жандармов! Сдайте меня жандармам!

— Требует он… — хмыкнул дед.

— Требовалка у тебя не доросла! — пригрозил ломом Прохор.

Я понимал, что стремительно теряю всю злость, меня распирал смех. Я прикрыл глаза рукой и потёр их, отгоняя веселье. Нужно закончить и на самом деле вызвать служивых.

— Ладно, — громко сказал я, перебивая их обоих. — Пугало так пугало. Так лень силы тратить, но что поделать. Так что если получится не очень, уж не обессудьте, с недосыпа могу перепутать части тела там, например.

Именно в этот момент рядом приземлилась гаргулья. В её пасти была жирная чайка, просто-таки гигант. Птица верещала так громко, что я поморщился. Гаргулья выплюнула добычу к моим ногам и довольно курлыкунула.

Парень испуганно икнул и закатил глаза.

Я проследил, как чайка улепётывает вглубь сада, моя птичка даже ничего не повредила. Но добыча решила уйти по земле, резонно опасаясь воздуха.

— Слабоватый какой-то, — оценил слуга обморочного. — Молодёжь нынче не в меру нервическая.

Я не стал ему напоминать, как он сам вчера чуть чувств не лишился при виде ангела. А тут целая компания пугающих существ. Но, в общем, был согласен — нервы у молодёжи не такие крепкие.

Мы в своё время, когда с драконом встретились, себя более достойно вели. А царь так даже кружку с медовухой из рук не выпустил. Уж дракон-то пострашнее был.

— Оставьте меня наедине с ним, — обратился я к живым.

Патриарх явно намеревался возразить, но увидев мой ледяной взгляд, согласно кивнул. Схватил Прохора за рукав и потянул в сторону дома. Я взглянул на княжну:

— И вы, Ангелина, тоже. Зрелище, вполне вероятно, будет не из приятных. Не хотелось бы вас смущать.

Девушка поёжилась, поняв о чём речь, и слабо улыбнулась в знак поддержки. А затем исчезла. Я проверил — она ушла в дом.

Я подошёл и привёл парня в чувства самым простым способом. Надавал мощных оплеух. Магию тратить на него не хотелось. Да и давно врезать хотелось, за хамство.

Он застонал и открыл глаза.

— Ты мне в сознании нужен, — спокойно объяснил я. — Так душу проще будет вытащить. Так что будь любезен, не вырубайся больше.

— Не надо… — вяло запротестовал он. — Из меня дурной призрак получится… ваше сиятельство.

— У меня дурных не получается, — равнодушно ответил я. — Разве что немым тебя сделаю, толку от твоего языка нет.

— Что те… вам нужно? — ощерился парень в последней попытке отстоять свою жизнь.

Вот так быстро манерам и обучаются. Неужели так сложно сразу вести себя прилично? Я вздохнул и с неохотой спросил:

— Кто тебя нанял?

— Не могу я сказать! Убьют меня! — лихорадочно заговорил он. — Не могу, богом клянусь!

— Послушай, голубчик, — я присел рядом, у меня уже шея затекла смотреть вниз. — Сам подумай. Какие у тебя варианты? Остаться навечно тут в виде безмолвной страшилки для детишек. Или оказаться в заботливых и живых руках жандармов, если заговоришь. Бить они, конечно же, будут. Но вряд ли убьют. Если полезен будешь, то и от твоих подельников защитят. Это в их же интересах. Выбирай.

Парень жалостливо сморщился и выпалил:

— Призраком буду!

Ну не дурак ли? Я покачал головой, снова тяжело вздохнул и сходил в лабораторию. Взял накопитель с магией иллюзий, оставалось там уже немного, но этого должно было хватить.

Вернувшись, я показал парню склянку и принялся подробно объяснять:

— Вот сюда я твою душу заберу. Больно будет, но уж терпи. Потом полегчает. Совсем не отпустит, вечно ныть будет и ждать шанса вырваться на свободу. Но его не будет. Оттого с немыми проще, не надо выслушивать постоянный вой и нытьё.

Его затрясло мелкой дрожью. Я подождал несколько секунд, но парень упрямо трясся.

Пришлось подключать эффекты. Я резко схватил его за шею, одновременно выпуская из накопителя силу, перенаправляя её в образы и ощущения. Добавил чуть магии смерти, чтобы зрителю стало очень нехорошо. Одним мороком ощущения наступления смерти не добьёшься.

Ему казалось, что он видит свою душу, которая кричит и пытается удержаться в теле. Её я создал в виде туманной фигуры, которая металась в тенях. Сжал тёмной магией бешено колотящееся сердце и остановил на несколько мгновений.

После чего пришлось вливать жизненную силу — на самом деле чуть не угробил. Зато сработало.

Парень истошно заорал и забился, стараясь вырваться из моей хватки. Руки его шарили по телу, он залез в карман, и я заметил нож. Отпустил горло, выбил оружие и вогнал его в плечо. Туда, где очень больно, но не смертельно.

— Аааа, — он перешёл на новый уровень воплей. — Отпустите! Отпустиииите! Я всё скажу! Пожалуйста!

Вот так уже лучше. Когда меня вежливо просят, я всегда готов выслушать. Я поднялся и отряхнул штаны — запачкался, пока душил этого упрямца.

— Кто тебя нанял? — повторил я вопрос.

— Саламандры! Саламандры заплатили!

— Да не ори ты, — я огляделся, так он всех соседей разбудит. — Что за саламандры?

— Беспредельщики, гастролёры. Которые купцов щиплют последние недели. Ааа, — заныл он, взявшись за рукоятку, торчащую из тела.

— Лучше не трогай, — посоветовал я. — Пусть лекари вытаскивают. Саламандры, говоришь? И что было приказано сделать?

— Лабу подорвать. По возможности вас выманить и… ну, повредить.

— Всего-то повредить? — недоверчиво переспросил я, взглянув на его окоченевшего подельника. — Мне кажется, твой друг желал совсем иного.

За такие намерения охранная сеть не пришибла бы.

— Не друг он мне! Псих! Я не хотел с ним идти, но шибко отвалили хорошо. Ему отдельно сказали, мол может делать что хочет.

— И где эти Саламандры обитают?

— Не знаю я. Честное слово, не знаю, ваше сиятельство! В дыре на Ваське встречались. Такие дыры меняют же сразу. Нам наперёд заплатили, так что больше и не должны были свидеться.

— Хорошо, опиши, с кем встречался, и все подробности.

Парень сбивчиво рассказал всё, что знал и помнил. Старался изо всех сил, ничего не утаивал. Но и бледнел, рана всё же кровоточила, и на здоровье его это влияло не лучшим образом.

Вытащив из него всё возможное, я взял телефон и нашёл в Эфире номер нашего участка. С сожалением взглянул на дом. Поспать мне удастся ещё нескоро. И набрал жандармерию.

— Дежурный! — гаркнуло оттуда.

— Доброй ночи. Будьте любезны, приезжайте в особняк Вознесенских. У нас тут небольшое происшествие.

— Ну и какого рода ваше происшествие? — послышался разочарованный голос.

— На нашу территорию проникли двое преступников. Один пока ещё живой. Но, возможно это ненадолго. Так что лучше вам поторопиться.

Глава 22

Жандармы приехали довольно быстро. Я успел всего лишь сходишь за кофе и удобным стулом. Устроился рядом со слабо стонущем парнем и следил, чтобы он не присоединился к своему напарнику.

Я рассчитывал на то, что следователь сможет вытащить из него что-нибудь полезное. Всё-таки дело ограбления лавок было шумным. Возможно, грабителей поймают раньше, чем они придут в хранилище гильдии. Пусть и немного жалко — очень хотелось испытать василиск в работе.

Вообще, вроде простой с первого взгляда заказ по охранному артефакту оказался очень интересным.

Я усмехнулся, и парень прекратил стонать. Не верил, что я не превращу его в призрак. Пожалуй, так сильно приезда жандармов из его братии ещё никто не жаждал.

За деревьями появились всполохи сигнальных огней, сиреной стражи не пользовались, всё же глубокая ночь на дворе.

Я оставил львов приглядывать за нарушителем и пошёл встречать жандармов. Забредут куда не следует, и будут новые жертвы. Сеть я частично отключил, достаточно для того чтобы освободить путь от ворот до дома и места проникновения.

Не удивился, когда увидел вылезающего из машины пристава Заужского. Сам же предлагал вернуться в родной участок.

— Доброй ночи, Лаврентий Павлович, — поздоровался я.

— Вот уж какая она добрая, ваше сиятельство? Мы же с вами договаривались, если что…

— Так я спал! — деланно возмутился я. — Уж не думаете ли вы, ваше благородие, что я специально зову неблагополучные слои населения к себе в гости по ночам?

— Нет-нет, — поспешил успокоить меня жандарм. — Ну что вы, ваше сиятельство. Просто мы…

Он явно хотел сказать «слишком часто видимся», но деликатно не закончил фразу. Заверять, что такого больше не повторится, я не стал. Повторится. И Лаврентий Павлович привыкнет со временем.

В конец концов я ему преступника сдаю. Возможно, важного свидетеля.

За машинами жандармерии припарковался и лекарский фургон. Оттуда вышел заспанный низенький мужчина с отпечатком то ли подушки, то ли подобного, на лице.

— Прошу за мной, — я жестом указал дорогу и сопроводил пристава, двух его крепких помощников и целителя.

Гаргулье я отправил мысленный приказ вернуться на крышу дома и наблюдать оттуда. С прибывших хватит и львов. Их я отпускать не стал, кто знает на что способен ночной гость.

Пристав нервно дёрнулся, когда услышал довольно шумный звук крыльев, но ничего не заметил.

На месте жандармы шарахнулись назад, как только увидели моих котиков, сидящих рядом с преступником. Лекарь был спокойнее, хотя я ощущал исходящий от него страх. Мужчина предпочёл пока что к своему пациенту не приближаться.

Заужский тоже испугался, но не отступил, молодец.

— Это что? — севшим голосом спросил он.

— Охранная система, — официальным тоном ответил я. — Не беспокойтесь, они не причинят вреда тем, кто не хочет навредить мне, в свою очередь.

Я едва заметно шевельнул рукой, и львы неторопливо поднялись, один скрылся в зарослях, а второй подошёл ко мне и сел рядом.

Целитель сначала проверил скорченный труп и жестом показал, что тот готов. Затем занялся раненным, надев перчатки.

— Ноги парализованы, нужны носилки и помощь, — он быстро оценил состояние парня.

— И как же его парализовало? — этот вопрос пристав задал уже мне, доставая свой блокнот.

— Видимо, неудачно упал, когда через забор перелезал, — я равнодушно пожал плечами.

Заужский бросил быстрый взгляд на забор, находящийся в нескольких метрах от нас, и хмыкнул:

— А второй? Дайте угадаю, тоже неудачно упал?

— Не угадали, Лаврентий Павлович. Второй попал под действие защитного контура, который считал его особо злостные намерения.

— И каким же образом? — недоверчиво уточнил жандарм.

— А вот это уже профессиональная тайна, господин пристав. Как артефактор, я не желаю её раскрывать без соответствующего постановления суда. А как аристократ, я имею право защищать свою собственность. Тем более что второй выжил и готов вам всё рассказать.

— Прямо готов? — Заужский удивлённо взглянул на парня, который тут же согласно закивал. — А нож в него тоже сам воткнулся?

— Я на него сам упал, — сдавленно сказал тот.

Это было необязательно, но мне меньше мороки. Я вполне мог защищаться так, как считал необходимым. Но парень, видимо, хотел побыстрее отсюда убраться.

— Ну-ну, — протянул пристав, что-то записывая в блокноте. — Другие свидетели есть?

Мужчина кивнул в сторону дома, где горело несколько окон.

— Они видели меньше моего. Так что давайте договоримся, Лаврентий Павлович, что вы не станете тревожить пожилых людей.

Лев широко зевнул, обнажая клыки, и с громким клацаньем закрыл пасть. Заужский нервно выдохнул.

— Ну хорошо, ваше сиятельство. Мне будет достаточно ваших показаний. Вы когда-либо раньше видели этих людей?

— Не довелось, к счастью, — я помотал головой. — Но при беседе обнаружился интересный факт. Они связаны с теми, кто грабит купеческие лавки. Саламандрами себя называют.

Пристав мгновенно выпрямился и глаза его загорелись. Ещё бы, отличиться в этом деле означало неплохое продвижение по карьере. А мои слова давали возможность самому заняться расследованием, а не спихнуть на другого.

Заужский разом позабыл, сколько я доставляю ему хлопот.

— И правда, интересный факт, — он изо всех сил старался сделать вид, что ему это не важно. — Но как они…

— Полагаю, что грабители каким-то образом прознали о моей работе над артефактом для купеческой гильдии. Что насчёт того мага, что был с вами в хранилище?

— Маг? — пристав нахмурился вспоминая. — Ну да, он ушёл со службы сразу после той ночи. Вроде как нервическое что-то. А что, вы думаете он замешан?

— Почти уверен, — кивнул я. — Не подозревать же вас или ваших коллег.

Впрочем, я полагал, что и некоторые из силовиков тоже нечисты на руку. Группа, приписанная к будущему месту ограбления, — слишком уж очевидное слабое звено. Они могут задержаться, сломается машина или случится что-то подобное. Я бы обязательно подкупил кого-нибудь из них.

Но маг себя повёл слишком уж странно. Нервы у тех, кто служит на таких вызовах, очень крепкие. И какой-то призрак отпугнуть мастера не сможет. Настолько, чтобы совсем уйти.

— Я проверю, — Заужский снова сделал пометку в блокноте.

Вот уж кого, а пристава я не подозревал. При всей его показной хитрости и твердолобии, он совершенно не умел скрывать эмоции. В чём-то он даже был одним из честнейших людей из тех, кого я знал. И неплохим.

— Мне надо как-то… — пристав растерянно взглянул на льва, который высунул язык и шумно дышал, выпуская пар из пасти. — Записать…

— Напишите — неустановленный артефакт, — подсказал я.

Питомец недовольно фыркнул, и я потрепал его за ухом. Лаврентий Павлович заворожённо наблюдал за этим.

— А можно неофициально? — жандарм захлопнул блокнот и убрал его во внутренний карман мундира.

Его помощники уже сходили за носилками и укладывали задержанного. Целитель держал того за руку. Не из-за заботы, отслеживал состояние. При физическом контакте это было делать гораздо проще.

— Желаете чаю? — предложил я.

— Спасибо, ваше сиятельство, — устало улыбнулся пристав. — С удовольствием, ночка выдалась напряжённая. Сегодня все словно с цепи сорвались. Это я, конечно же, не про вас.

— Вы уж только извините, ваше благородие, но приму вас прямо на кухне. Время позднее.

— Конечно же, Александр Лукич, как вам удобно будет. Я человек простой и, по правде говоря, на кухне оно удобнее и приятнее будет. Не люблю я церемонии, надо признаться.

Я улыбнулся одним уголком губ, и жандарм спохватился, неверно меня поняв:

— Извините, ваше сиятельство, я не это имел в виду… — он замолк, сам не зная что имел в виду.

— Пустяки, Лаврентий Павлович, я вас понимаю. Пойдёмте.

Большая часть моей сознательной жизни прошла в походах и морских путешествиях. В условиях, очень далёких от светских гостиных и торжественных приёмов. Так что «по-простому» я отлично себя чувствовал. Как и не терялся в роскоши дворцов и при правителях.

По сути, мне было без разницы. Но приятнее, когда вокруг спокойно и все вежливые. Вот ведь даже тот бедолага о манерах вспомнил, и на «вы» стал обращаться…

Я засмеялся, вдруг вспомнив шутку, рассказанную товарищем где-то на перевале в Альпах. Нас тогда очень неласково встретили местные, хотя мы честно им предлагали деньги за провизию.

— Что такое? — Заужский заозирался в поисках причины моего веселья.

— Вспомнилось. Про самого доброго человека на земле. Знаете такую байку?

Заужский помотал головой.

— Жил-был самый добрый человек на земле. А если находился кто-то добрее его, то он его убивал и снова становился самым добрым человеком на земле.

Уж не знаю, что меня так рассмешило тогда и почему это всплыло в памяти, но я расхохотался ещё больше. А вот пристав выдавил вежливый и опасливый смешок, напрягаясь.

Возможно, получилось многозначительно…

Когда мы зашли на кухню, Прохор как раз расставлял чашки на подносе. Там уже находился чайник, конфетница и небольшой графин с янтарным напитком. За туго завязанным передником торчал лом. Как бы он теперь не завел привычку с ним и спать.

Слуга поздоровался с приставом и с невозмутимым видом ушёл. Чайник был горячим, так что я справился быстро. Достал из шкафчика сбор, подаренный мастером Овражским, и его же банку мёда в придачу.

Раз уж такой случай, то я хотел кое-что выяснить у пристава. И он мне нужен был в благодушном настроении.

Лаврентий Павлович и от чая, и от мёда пришёл в восторг. Судя по мечтательному выражению лица, его унесло в далёкие и весьма приятные воспоминания.

— Вот чудеса, — его широкая улыбка была настолько необычна, но оказывается очень ему шла. — Прямо как в детстве, ваше сиятельство. Нас пятеро у мамки было, за мелкими следила соседка, старая совсем. Но добрая тётка была, часто угощала, то сухарями, то ещё чем. Но иногда она доставала откуда-то банку мёда. Ровно такого же, представьте. И сказки нам рассказывала, а мы ложки вылизывали до дыр. Чудеса…

— А вы откуда родом будете, простите за любопытство? — спросил я, поражаясь его преображению.

Ну чисто ребёнок. Даже лицо разгладилось, куда-то подевались морщины и синяки под глазами. Действительно чудеса.

— Издалека, Александр Лукич, издалека… Учалы, что возле Большого Иремеля. Урал, — пояснил он.

Мне показалось, что родственник мастера Овражского, приславший угощение, вполне может оказаться и родней пристава.

— Хорошо-то как, — жандарм даже зажмурился от удовольствия. — Спасибо вам. Будто волшба какая. Хотя знаю, вы не магичите, — он похлопал по карману брюк, показывая что у него с собой сигнальный амулет.

Такие давали шанс увернуться или как-то отреагировать на магический удар. Не защитить конечно, но хоть какая-то возможность при столкновении с сильным одарённым.

Я как-то настолько расчувствовался его внезапной стороной, что чуть не захотелось сделать в подарок хороший охранный артефакт. Я потряс головой и перешёл к делу:

— А что, говорите, сегодня ночь очень беспокойная?

— Да словно полнолуние, ей-богу. Нечисть разгулялась, сплошные пустые вызовы. То призрака увидели, то воет кто-то. В одном притоне так и вовсе заявили, что мертвяк там был! А мы же вынуждены на каждый вызов населения отвечать.

— Притон? У нас на Петербургском острове? — я сделал вид, что поражён до глубины души.

— Ну а как без этого… — чуть смутился Заужский. — На Тучковом буяне, возле складов издавна лихие люди ошиваются. Уж как не гоняли, всё без толку. Места там такие, проклятые.

Пристав фигурально сплюнул через плечо и постучал по столу.

А я заинтересовался.

По крайней мере, одно место, где можно поискать любителей звёздных осколков, точно есть. И неподалёку от дома, удобно.

— Да вы туда и случайно не забредёте, — махнул рукой жандарм. — Окрестности-то все под надзором. Тучковские сами там внутри и порядок организуют, и проблемы решают. Редко нас зовут, но бывает. Слободой себя называют, представьте! — Заужский усмехнулся. — Будто ремесло это, преступниками быть.

Я сочувственно покивал, уже раздумывая как туда проникнуть. После того как завершу заказ, конечно же.

— Так расскажете, ваше сиятельство, что за система охранная у вас такая? Что вмиг злодеев скрючивает? — переключился пристав на интересующую его тему. — Не для протокола.

— А что вы знаете про работу артефактора, ваше благородие?

— Да ничего, — простодушно ответил он и рассмеялся. — Ну что вещи чудные делать умеете, вроде сигналок, что у нас по участкам стоят. Вы мне только одно скажите: невинного человека ваша штука не прибьёт случайно?

— Не прибьёт, — серьёзно заверил его я. — Даже не очень невинного, вроде того, что ваши люди увезли. Мне не по нраву ненужные смерти, уж поверьте. Но если кто со злым умыслом попытается ко мне проникнуть… Честно скажу, не жить ему. Даже если сеть не сработает, сам прикончу.

Заужский замер с ложкой у рта. Сглотнул, опустил глаза и отложил угощение, аккуратно поместив на блюдце.

— Ваше сиятельство, ваше право никто не оспаривает. Я в том числе. За участок свой волнуюсь, мне же тут каждый почти знаком. Люди разные у нас живут, но в большинстве неплохие.

— Неплохих людей я не обижаю, — улыбнулся я. — Не переживайте, Лаврентий Павлович. Ваш участок скоро станет самым спокойным в столице.

Мои слова подействовали на него ровно наоборот. То есть испугали. Пожалуй, про свой живой сад ему пока не стоит говорить…

Жандарм начинал мне нравится. Да, своеобразный, но за территорию свою он беспокоился искренне, а не формально. Похоже, окончательно определился, что останется именно тут. Пригрозить ему было нечем, но он старался договориться, как умел.

Достойно уважения, как минимум.

— Вы уж не подумайте чего такого, ваше сиятельство. Что я подозреваю вас или подобное. В смысле я подозреваю, конечно, что не всё так гладко, как вы говорите. Но это ваше дело. Моё дело — чтобы порядок был.

— Поддерживаю. Порядок — это главное, — я подлил ему ещё чаю, и он благодарно улыбнулся.

Вернулся Прохор с пустым подносом. Поставил его в раковину и слеповато пригляделся к форме жандарма.

— Вот вы мне скажите, вашбродие. Кому жаловаться-то на хулиганов, а?

— Каких? — встрепенулся пристав.

— Да шо яблоки воруют постоянно! Со стороны Офицерского переулка. А там будка ваша стоит!

— Моя? — сильно удивился Заужский такой претензии.

— Ну эта, жандармейская, — поморщился слуга. — Токмо пустая вечно.

Пристав нахмурился и достал блокнот, быстро вписав туда строчку.

— Прохор, — вступился я. — Лаврентий Павлович такими делами не занимается.

— А кто тогда занимается? — воинственно выпрямился старик.

— Я займусь, — многообещающе улыбнулся я.

Слугу это моментально успокоило. Он тоже расплылся в улыбке, пробормотал что-то одобрительное и, поправив лом за поясом, удалился.

Природница до той части сада не добралась. И славно, ещё не хватало простую ребятню пугать и калечить. Придумаю что-нибудь безобидное. В конце концов, это же всего лишь дети.

А раз защита на них вообще никак не реагирует, то даже желания воровать у них нет, просто забавляются.

Увидев, как вытянулось лицо Заужского на моё обещание, я холодно произнёс:

— Детей я никогда не обижаю, господин пристав.

— Да, конечно, — он часто заморгал. — Извините, я уже пойду, да? С протоколом утром заеду, если вам будет удобно.

— Да, только позвоните, будьте добры.

Мой номер ему уже был известен. Мы распрощались, и я проводил его к воротам. Львы сидели на своих местах в виде неподвижных статуй. Заужский прошёл мимо, соблюдая максимально возможную дистанцию.

Когда он уехал, я обернулся и поочерёдно погладил питомцев, поблагодарив за службу. Они ожили на миг, чтобы довольно порычать. При подходе к дому спикировала с крыши гаргулья — ей тоже достались комплименты и ласка.

Рядом из воздуха появилась княжна. И её улыбка стала самым лучшим завершением этой беспокойной ночи.

Глава 23

Утром в столовой собрались все. Лука Иванович, Прохор, и оба призрака. Родоначальник так перенервничал из-за ночного происшествия, что сам не заметил, как вышел из библиотеки. Удивительно, что этого ночью не произошло.

Жаждали подробностей и объяснений.

Солнце светило в раскрытые окна, и хрустальная посуда переливалась в его лучах, отбрасывая тысячи отблесков на стены, потолок и лица присутствующих. Кроме духов, конечно же.

На подоконник присела крохотная пичуга и тоже с любопытством склонила голову набок, вопросительно чирикнув.

— Ну, Александр, — взял слово патриарх, как самый старший из живых. — Рассказывай.

— С удовольствием, — я отпил кофе и улыбнулся. — Да вот только особо не о чём. Злоумышленников забрали жандармы, дальше их дело разбираться. Никто не пострадал, из своих я имею в виду, так что ситуация под контролем.

Митрофан Аникеевич фыркнул, но высказываться не стал. Видимо опасался, что снова начнут избегать.

Дед покачал головой и ласково улыбнулся:

— Ситуация, говоришь? А что за ситуация-то, Алескандр? Как так случилось, что к нам подобные личности посмели проникнуть? С какой целью?

— Ах, это. Да ерунда, лабораторию уничтожить, да меня по возможности лишить если не жизни, то здоровья.

Давыдова ахнула, а Прохор закашлялся и прикрыл рот рукой. Патриарх сжал губы:

— Ерунда? Ерунда, это когда занозу в палец посадил. Тут же нападение на аристократа! Не говоря уж о порче имущества.

— Так они же ничего не испортили.

— Как это ничего? — возмутился слуга. — Газон потоптали.

— Прохор, — дед отмахнулся. — Да ну какой газон, они Сашу убить намеревались!

— Хотеть и мочь — две большие разницы, — философски отметил я. — Право, вы все излишне тревожитесь. Я даже рад, что испытание охраной сети прошло так успешно. Всё сработало именно так, как я задумывал.

Я воспользовался возникшим молчанием, чтобы съесть ватрушку. Завтрак явно задерживался, а голод ждать не желал.

— Что касается этих людей. То тут всё ещё проще, — начал объяснять я, бросив на окно несколько тыквенных семечек, что лежали сверху румяного пирога. — Я выполняю заказ для купеческой гильдии. Слышали же про серию ограблений лавок гильдии? Вот защитой я и занялся. И про это как-то узнали грабители. Вероятно, решили избавиться от угрозы, — спокойно закончил я.

— И что ты намерен делать? — нахмурился патриарх.

— Закончить артефакт, естественно. И как можно скорее. Если меня больше не будут отвлекать… — я многозначительно взглянул на блюдо, накрытое крышкой, чтобы не остыло.

— Ты уверен, что больше никто не попробует повторить? — дед наконец-то сел за стол, налил себе стакан воды и сделал несколько больших глотков.

Призрак предка подлетел к окну и делал вид, что любуется садом. Как-то он был слишком загадочно молчалив, не нравилось мне это. Надо бы с ним поговорить, чтобы не вздумал проявлять инициативу и оборонять дом своими методами.

Хотя репутация жуткого места с буйными духами нам бы не повредила.

Да и экономичнее, чем держать собственную службу охраны.

— Недальновидных людей немало, Лука Иванович, — ответил я. — Надеяться на то, что никто из них не рискнёт, будет неразумно. Уверен я лишь в том, что дальше пары метров от забора они не пройдут. Ну а там и наши каменные питомцы подключатся. Так что это меня не особо волнует.

— Что, настолько уверен в своей работе? — немного скептично спросил дед.

Я кивнул и взял ещё одну ватрушку. Укреплением плетений я намеревался заняться в будущем. Да и в принципе постоянно совершенствовать защиту. По мере развития пар сил добавлять в сеть всё новые и новые сюрпризы. Так и надёжнее будет, и для головы зарядка. Двойная польза.

Как ни странно, но на этих двоих, что залезли ко мне, я уже не злился. Они и правда послужили отличной проверкой. Да и прерванный сон меня не утомил, ранг магии жизни давал своё знать. Тело уже быстрее восстанавливалось.

— Нет, ну впечатляюще конечно, — протянул граф. — Я так и не понял, чем прибило второго. Похоже на…

Он замолчал и вопросительно посмотрел на меня. Я покачал головой: вслух говорить о применении тёмной магии не стоило. Даже дома.

В сеть я её вплёл так, что следов не найдут. На крайний случай, признаюсь что приобрёл незаконным путём. Проблемы, конечно, могут возникнуть. Но не такие, как если бы узнали, что я владею силой смерти. Наверняка сразу постараются убрать.

Патриарх моё молчание истолковал верно. Пусть ему это и не понравилось, но возражать он не стал. Защита собственного дома у него тоже была приоритетнее.

— Вы можете меня подключить к питающему контуру, — вдруг подал голос призрак. — Я смогу перенаправлять эфир в случае более серьёзном. Всё же думать, что и в следующий раз придут такие придурки, глупо. Я же могу усилить действие сети в несколько раз и тем самым дать время на отпор.

Я с удивлением взглянул на предка. По сути, он добровольно соглашался ограничить себя территорией особняка. Теперь, обретя относительную свободу передвижения.

— Право, Митрофан Аникеевич! — патриарх поперхнулся водой. — Вы будто к войне готовитесь.

— Я к ней всегда готов, — ворчливо ответил предок. — Врагов недооценивать — себе дороже. Лучше подстраховаться.

— Так проще вообще запереться в своих четырёх стенах и света белого не видеть, отовсюду ожидая врагов, — недовольно заметил Лука Иванович.

— А я и был заперт, — резко бросил призрак и отвернулся к окну.

— Извините, Митрофан Аникеевич… — дед растерялся.

— Я тоже могу помочь его сиятельству, — вступила княжна, своим нежным голоском сразу разряжая обстановку. — Буду подпитывать его во время усиления сети. Так мы гораздо дольше продержимся.

Предок кинул быстрый взгляд на Давыдову, и я успел заметить лёгкую улыбку на его лице.

Действительно, идея была отличная. Как ни был силен один призрак, два таких — уже непреодолимая мощь. Они вполне могут сдержать и несколько высокоранговых магов.

Я понял, что тоже увлёкся навязчивым желанием превратить особняк в неприступную крепость. Впрочем, это как раз лучше делать до появления реальных врагов. Так что не паранойя, а предусмотрительность.

— Мне нравится ваша идея, Ангелина Павловна, благодарю, — я улыбнулся прелестному духу.

Княжна сдержанно кивнула, принимая похвалу.

Птица на подоконнике, ничуть не смущённая призраком, требовательно чирикнула. Я собрал оставшиеся семечки и кинул ей.

Неожиданно родоначальник стал виднее, собирая в себя эфир. Я ощутил, как он стремительно перегоняет его в правую руку. Призрак обрушил кулак на птицу и раздался мерзкий звук, её попусту расплющило.

— Вы что творите? — я вскочил, отбросив стул.

Тоже обратился к эфиру, собирая его вокруг. О сошедших с ума духах я не слышал, но всё бывает в первый раз.

Но пыл мой поугас, когда я увидел, что стало с останками. Они на глазах превратились в пепел и исчезли. На белом подоконнике осталось лишь чёрное пятно.

— Боже сохрани! — Прохор ринулся к выходу и выбежал из столовой.

В коридоре загремело, по пути слуга свернул мебель. Его топот стих, но вскоре снова раздался. Старик вернулся с ружьём. Ну хоть не с ломиком, хотя любое оружие тут было бессильно.

— Шпион, — брезгливо скривившись, сказал призрак. — Вот уж не думал, что снова такое увижу. Некромантов-то ещё при мне всех почти извели. А тут ещё и тёмная сила. Гадость.

У меня мурашки пробежались по спине. Маг смерти, а теперь ещё и некромант. Уж слишком невероятное сотрудничество. Но лучше верить в подобное. Иначе выходило, что это работа универсала.

— Как вы поняли, Митрофан Аникеевич? — сейчас меня интересовало только это.

— Ну… Как объяснить? Мы видим иначе, чем живые. Если присматриваемся, то многое явным становится. На нас же ничего, кроме эфира, не действует. Ни иллюзии, ни стихии. Вот и тут — не понравилась мне эта тварь. Я и пригляделся.

— Вы тоже заметили, Ангелина Павловна? — обратился я к княжне.

— Вот если честно, то какое-то неприятное чувство было, — Давыдова поёжилась, обняв себя за плечи. — Я ещё подумала, очень странно. Я всяческую живность очень люблю, а тут вроде милая пташка, но как-то не по себе стало.

Интересно. Призраки, похоже, окажутся ещё более полезными, чем я предполагал. Если они смогут вычислять подобных созданий, то это замечательно.

Вот и первая прореха в защите. О столь мелких объектах я не позаботился. Но я пока не представлял каким образом отличить их от обычных птиц.

Значит, однозначно предложение духа нужно принять.

— Прохор, опусти ружьё, — устало попросил дед. — Ну вот по кому ты из этого старья стрелять собрался?

— Старьё иль нет, а работает исправно, — насупился слуга, но оружие всё же опустил. — Я слежу за ним.

— Это, что ли, твоё наградное? — присмотрелся граф и удивлённо поднял брови. — Ну и ну, ему ж с полвека уже.

Я тоже пригляделся к ружью. На стволе множество зарубок — явно участвовало и в рукопашном бою. Приклад потёртый, но начищенный маслом для защиты. А что, если из него тоже сделать артефакт? Видно же, что Прохору оно очень дорого. Странно, что не с ним ночью выскочил. Наверное, хранил в укромном месте, не успел достать. А теперь держал под рукой.

— Позволишь? — я протянул руку, и слуга неохотно отдал мне оружие.

Металл отличный, для напитывания вполне подойдёт. Как и дерево, если туда встроить накопитель магии жизни, например, то рука всегда будет крепкой и меткой.

Лука Иванович явно понял, что у меня на уме, и одобрительно усмехнулся.

Ну а что, раз уж собралась вот такая странная армия, то нужно её подобающе экипировать.

Я отдал ружьё и вернулся за стол. Не дожидаясь более подходящего момента, снял крышку и взялся за завтрак. Что бы ни происходило, моему аппетиту практически ничто не могло помешать.

В первую очередь после трапезы я попросил бригаду Емельянова заняться разбитыми окнами лаборатории. Сегодня они как раз планировали полдня провести у меня. Мастер посоветовал установить особо прочные стёкла, усиленные магией. Стоило это недешево, но постоянный ремонт вышел бы дороже.

Я же не собирался остановиться на львах и гаргулье.

Пока рабочие занимались поставленной задачей, я прошёлся с призраками по периметру.

Так как они оба были в курсе моей тайны про универсальную одарённость, то разговаривать с ними было проще.

Дошли мы и до того места, где лазали в сад мальчишки. А может и девчонки, они до какого-то возраста те ещё сорванцы и фору парням дают. Трава возле забора была утоптана. Я зацепился за край и подтянулся, забираясь наверх.

На той стороне узкой дороги переулка правда стояла полосатая будка. Как и говорил Прохор, пустая. Под забором валялись ящики. Если их поставить друг на друга — удобно залезать.

Я спрыгнул обратно в сад, оглядываясь. Яблони стояли довольно далеко, тем интереснее для детей.

— Если позволите, я могу сама этим заняться, — заговорила княжна. — Не пугать, только не подумайте.

— И что же вы задумали?

— Когда я была маленькой, моя нянька рассказывала мне сказки вечерами. Такие увлекательные, не оторваться было. У неё был настоящий талант, дар можно сказать, — она колыхнулась и театрально развела руки. — В одной из её историй был один старый графский сад, давно позабытый и заброшенный. Вот только яблоки в нём росли всем на зависть. И слухи ходили, что стережёт тот сад призрак.

Я усмехнулся: как раз похоже на страшилку для детей. Хотя я лично такое в детстве обожал, чем страшнее, тем лучше.

— Я не знаю, рассказывают ли сейчас ту сказку. Но я могу стать этим призраком сада. И сама им сказки рассказывать, — закончила княжна улыбаясь.

— Мне кажется, это чудесная идея, — согласился я.

— А я бы их просто припугнул хорошенько, враз по чужим садам шастать отучились, — сварливо сказал Митрофан Аникеевич.

— Припугнуть всегда успеем, — успокоил его я. — Но только не детей.

Замкнуть защитную сеть на призрака оказалось не очень сложно. Но очень неприятно, так как мне пришлось погружаться в ледяной мир. Это уже была моя идея. Чтобы не терять время и ощущать сеть в любом из миров, реальном или призрачном.

Была у меня ещё мысль. Как-то связать миры, чтобы духи могли находиться в проявленном состоянии как можно дольше. Если не всегда. Как и в случае с воплощением, становиться видимым, работать с эфиром — всё это было лишь временно.

Мне же хотелось дать им больше свободы и возможностей.

Но это точно была задачка не для дня, когда я планировал подготовить василиска для воплощения ещё одного призрака. Основную работу я сделаю в лаборатории, а финальную часть уже на месте, в хранилище. Её защиты более чем достаточно, случись что непредвиденное.

Перемещать сюда первого барона Кусова я опасался. После стольких лет обитания в здании гильдии, а точнее в её подвале, кто знает, как может отреагировать дух. Может с перепугу растворится в эфире.

Пока рабочие занимались лабораторией, я устроился возле пруда. Заварил себе кофе и взял из библиотеки книгу по общей теории тёмных искусств. Вряд ли там найдётся что-то практическое, но лучше чем ничего.

Я листал фолиант, от чего-то хохотал, от чего-то впадал в ступор. Лёгкий ветер отгонял жару, в пруду квакали лягушки, а аромат цветущего белого олеандра доносился едва ощутимым дурманом. На таком расстоянии цветы не могли навредить, а сам запах был довольно приятным.

Так я и наслаждался летним деньком, когда почувствовал гостя.

Он шел через тени, очень осторожно и медленно. Защитная сеть вычислила его, по косвенным признакам — почти незаметные касания, но с определённой траекторией. Более опытный теневик стал бы петлять.

Нагрелся и браслет на руке, предупреждая, что тени вокруг уже не безлюдны.

Я сделал вид, что ничего не заметил. Знал, кто это. Но на всякий случай сконцентрировался, потянувшись к эфиру. Один удар отвлечет, а там у меня кинжал за поясом. Наслушавшись предка, я тоже решил держать оружие при себе. Им удобно резать фрукты.

Казаринов не стал эффектно появляться передо мной. Вышел из теней позади и вежливо кашлянул. Я обернулся, изобразив удивление:

— Михаил Алексеевич? Ну надо же, как увлёкся чтением. Не заметил, как вы подошли.

Юрист скромно улыбнулся и исполнил короткий поклон:

— Александр Лукич, простите за беспокойство. У меня к вам довольно срочный разговор, поэтому я позволил себе прийти без предупреждения.

— Не стоит, я как раз отдыхаю, — я захлопнул книгу и положил её обложкой вниз, а корешком к себе. — Присаживайтесь.

Теневик с заметным облегчением принял предложение и устроился на соседнем стуле. Настороженно взглянул на статую ангела.

— А это не…

— Нет, — мягко улыбнулся я. — О чём вы хотели поговорить?

— О происшествии, что случилось у вас сегодня ночью, — Казаринов никак не мог оторвать взгляд от статуи. — А откуда у вас это дивное творение?

— Она всегда тут стояла, — беспардонно соврал я. — С моей прапрабабушки ваяли.

Из призрачного мира долетело хмыканье. Давыдовой сравнение с бабушкой отнюдь не понравилось. Юрист, судя по его реакции, тоже услышал этот звук. Парень вздрогнул и огляделся вокруг.

Интересно. Похоже, что мир теней и мир духов как-то соприкасаются. Княжна точно не хотела, чтобы её слышал кто-то, кроме Видящего. Но это открытие я отложил на потом. Раз уж парень явился через тени, значит на то была веская причина. Он хотел не просто побеседовать. А сделать это так, чтобы никто не узнал о нашем разговоре.

— А почему вас заинтересовало банальное вторжение воришек? — привлёк я к себе его внимание.

— Ваше сиятельство, — с упрёком сказал Михаил. — Мы же оба прекрасно знаем, что ничего банального в этом нет. При том что выжил, был обнаружен использованный тёмный артефакт. Да и про свою связь с грабителями купеческих лавок он сознался. Как и сообщил цель визита.

— Допустим, — не отступил я. — Но всё равно повторю вопрос: почему это интересует вас? — я сделал ударение на последнем слове, чтобы обозначить всю контору, а не конкретно его.

— Я полагаю, что дело, которое я… мы сейчас расследуем, очень плотно связано с делом об ограблениях. И оно вовсе не такое простое, каким кажется на первый взгляд. Я буду с вами откровенен, — теневик тяжело вздохнул, настолько ему этого не хотелось. — Но возьму с вас слово чести молчать об услышанном.

— Я буду хранить молчание, слово чести, — у меня удалось не скосить взгляд на статую. — Слушаю вас внимательно, Михаил Алексеевич.

Глава 24

— Мы подозреваем, — Казаринов совсем отошёл от роли молодого рассеянного юриста и перешёл на деловой тон. — Что снова замешан тёмный маг. Тот самый, что и в вашем деле участвовал. В тот раз он от нас ушёл, что сильно раздражает Романа Степановича.

Я хмыкнул, представив степень «раздражения» главы тайной канцелярии.

В столице промышляет маг смерти, а Баталов не может его поймать. Тут не просто самолюбие задето. Такой человек очень опасен, а значит, представляет угрозу для империи, не только города.

— На месте ограблений выявлен остаточный отголосок тёмной силы, — продолжил теневик. — Это нам удалось с трудом, но всё же доказательства найдены.

Нетривиальное использование дара смерти, надо признать.

Но обеспокоило меня не это. А то, что смогли обнаружить это самое использование. Как бы и в моём особняке не нашли…

— И как же у вас получилось? — я постарался спросить спокойно, не выдавая своего истинного интереса.

— С трудом, — повторил Михаил. — Извините, Александр Лукич, но это я раскрыть никак не могу. Могу лишь сказать, что есть у нас такой специалист.

Человек, уже лучше. Нечего и мечтать было, что меня с ним познакомят. А если это и произойдёт, то вызовет много вопросов. Мне стало очень интересно, что за дар у него такой.

— Михаил Алексеевич, я могу ошибаться, но мне кажется, что этот маг всего лишь наёмник, а не один из организаторов. И, судя по предыдущему опыту, следов он не оставляет. Как и живых свидетелей. Как же вы собираетесь его поймать?

— Выманить. С вашей помощью, ваше сиятельство.

— И как же? — спросил я, хотя идея мне сразу же не понравилась.

Быть наживкой для неизвестной силы мага смерти, да ещё и работающего с некромантом… Не так я планировал проводить свободное время.

— Насколько мы поняли, их основная цель — это хранилище гильдии, — поделился Казаринов. — А вас нанял барон Кусов для его защиты. Так вот, в нашем распоряжении есть устройства, способные эту защиту обеспечить. С нашей помощью вы остановите грабителей. И дадите им уйти, чтобы они отправились прямиком к тёмному магу, ведь получится, что он их подвёл.

Так себе план, но имел небольшой шанс на успех. Не получив желаемого, грабители наверняка очень расстроятся. Столько подготовки и тренировки, а всё зря. Вполне вероятно, что пойдут спрашивать с мага, почему его тёмная «отмычка» не дала обещанного результата.

Это если он обещал.

И если не подстраховался, резко сменив место обитания сразу же. Я бы так и сделал на его месте.

Но даже не это меня смутило в речи теневика.

— Мой артефакт будет способен обеспечить всю необходимую защиту, Михаил Алексеевич, — сухо сказал я. — Без дополнительных средств.

Мало того что в свои дела впутывают, так ещё в качестве награды и успех себе припишут. Ловко, конечно.

— Я ничуть не сомневаюсь! — почти не соврал Казаринов. — Но так надёжнее будет…

— А с бароном Кусовым вы согласовали свой план? — я зашёл с другой стороны, понимая, что мне будут навязывать это непрошеную помощь.

— К чем отвлекать занятого человека от дел? — улыбнулся теневик. — Мы с вами сами договоримся.

Ясно, отказал им глава гильдии. Слишком за свою тайну переживает, кем бы ни был заказчик того древнего артефакта, но его барон боится больше, чем тайной канцелярии.

Они, естественно, обладали огромной властью. Но закон соблюдать были обязаны. Почти всегда. Тут же, как я догадался, хоть каких-либо доказательств о планирующемся ограблении не было. А одни подозрения не дают право проникать на чужую территорию.

В общем, была бы у тайной канцелярии хоть одна зацепка, Кусов мне сам бы эту новость принёс.

С одной стороны, хотелось помочь Баталову, а с другой — снова он бесцеремонно вмешивается в мои дела. И у меня возникла идея, как его отвадить…

— Михаил Алексеевич, — вкрадчиво начал я. — Без согласия заказчика я вносить изменения не стану. Заключён договор, и на кону моя репутация, что важнее денег. И, повторюсь, в своей работе я полностью уверен.

Казаринов помрачнел от моего отказа. Бросил быстрый взгляд в сторону лаборатории, по которому видно было — задумал сам «подправить» мой артефакт.

Вот только туда через тени он уже не попадёт. Это вообще будет его последний теневой путь. Если периметр был защищён отлично, то лаборатория абсолютно.

Даже маг смерти не сможет проникнуть в святая святых этого дома. Меня выкачает по полной, но контур получит всю необходимую подпитку.

— Это не означает, что я отказываюсь вас поддержать, — продолжил я. — Правильно понимаю, что за зданием гильдии следят? — я дождался его кивка. — Значит, убегающих преступников заметите. Я сделаю так, что большая часть сможет уйти.

— Большая часть? — уточнил юрист хмурясь. — Это что значит?

— Это значит, что мой артефакт сработает, как ему и положено, — мой тон стал ледяным на мгновение, затем я улыбнулся: — И это придаст нужного ускорения тем, кто останется цел. Поверьте, бежать они оттуда будут так быстро, что придётся усердно догонять.

— И тоже сами с удовольствием признаются? — Казаринов хитро прищурился. — Как ваш ночной гость?

— Вполне возможно, — я пожал плечами. — Такого я в артефакт закладывать не собирался, но подобный эффект вероятен.

— Было бы очень любопытно взглянуть на вашу работу… — задумчиво сказал Михаил.

Отвечать я не стал. Взглянул на безоблачное небо, подставляя лицо солнцу. И прислушался к себе.

— Желаете чаю? — предложил я. — У меня есть исключительно вкусный мёд. И пироги с яблоками.

— Благодарю. Я не ем сладкое, — теневик немного печально вздохнул.

— Сочувствую, — машинально ответил я, задумавшись о своём.

В связи с открывшимися обстоятельствами, нужно было внести несколько дополнений в текущую схему артефакта. Но вначале опробовать на гаргулье.

Казаринов задерживаться не стал, хотя было заметно, что ему уютно вот так сидеть и любоваться прудом, греясь в солнечном тепле. Парень неохотно поднялся, попрощался и ушёл в тени, уже не скрываясь. Впечатлить хотел и порадовал его, деланно изумившись.

Когда Михаил удалился окончательно и браслет на руке перестал реагировать, появилась призрачная княжна.

— Какие у вас интересные знакомые, Александр. Такой юный теневик, и такой талантливый.

— Согласен, Михаил Алексеевич весьма — перспективный юноша. Но мне показалось, что он немного перестарался, показывая свои способности.

— Хотел вас поразить, — Давыдова кивнула. — Я видела, как он подпитывался эфиром через артефакт, особенно когда уходил.

— Видели? — не понял я.

— Вроде того, — она улыбнулась. — Мы видим эфир как нечто осязаемое. Поэтому любое вмешательство или взаимодействие сразу замечаем.

Я подумал, что вероятно её реальный мир совершенно иной. Эфир же везде. От фонарей до защитных и сигнальных сетей. Интересно было бы взглянуть её глазами. При этом желательно не умирать, конечно же.

— Это красиво, — девушка словно прочитала мои мысли. — Поначалу непривычно было, а теперь я не представляю, как может быть по-другому.

— Обеееееед! — прервал нашу беседу крик Прохора, донёсшийся из открытого окна кухни.

На обед было нечто запечённое, румяное и аппетитно пахнущее. Мясо было щедро обложено свежими овощами. Едва слуга поднял крышку, как мы с дедом дружно потянулись вперёд.

— Как вы и заказывали, молодой барин, — довольный произведённым эффектом, улыбнулся Прохор. — Рулька кабана в меду.

Вот дался мне тогда тот кабан… Я же не буквально, а образно. Тем не менее выглядел кабан волшебно, да и аромат источал весьма пленительный.

— Не замечал раньше за тобой, Александр, любовь к дичи, — отметил патриарх. — Всё этими вашими новомодными блюдами питался, вроде колбасы с томатами на тесте, да холодной рыбой в водорослях.

— Тьфу, — выразил слуга своё мнение о нерусской кухне. — Чаво может быть славнее мяса-то? Разве что щи сутошные. Но тоже с мясом.

С ними я был совершенно согласен. В памяти Вознесенского была какая-то странная еда. Но меня, к счастью, на неё не тянуло. Разве что шаверма полюбилась. Вот это новшество мне было по душе: много мяса, чудесный соус, овощи и сытная лепёшка.

Рулька настолько удалась, что мы дедом съели её всю. Пирог уже не поместился. Его я взял с собой, завернув полотенце. До самой ночи я из лаборатории выходить не собирался.

Пора было выходить на новый уровень. И ускорять напитку, тем самым укрепляя взятые ранги.

Развитие мага условно делилось на два пути.

Первый простой, но долгий. Постепенно накапливать силу и использовать её. Как правило, для узкого ряда задач. Каждое повторение ненамного продвигало к новому рангу, зато делало мощнее исполнение.

Второй — быстрый и сложный. Сложность заключалась в том, чтобы суметь комбинировать умения так, чтобы вместе они давали достаточную мощь. То есть постоянно нужно было думать головой и просчитывать варианты.

Собственно, на первом варианте останавливались многие. Первые ранги получались не так долго, а потом маг мог использовать свой набор способностей и жить припеваючи. Учитывая, что далеко не всем были доступны полигоны или подходящие условия, то и к высоким рангам добирались единицы. Если не ленились.

Но даже если было желание, не всегда была возможность.

Тот же Головин, к примеру, ментальную магию применять по своему усмотрению не мог. То есть, фактически мог, но капитана сдерживала данная с присягой клятва. И не попадалось злодеев, которых можно разоблачить, допросить при помощи дара и продвинуться в магии.

Меня клятвы не сдерживали, как и плохое воображение.

Окна лаборатории временно затянули тёмной плёнкой. Усиленные стёкла нужно было ждать, их изготавливали только на заказ. Так что свет падал только сверху, через купол.

Я снял с василиска ткань, которой его накрыл от чужих глаз, и невольно содрогнулся. Одновременно прекрасен и страшен до жути. Отличный страж гильдии получится.

Дальше работа пошла обычная: напитками разными силами, плетение, сигнальные узлы и удерживающий состав. Обычная, но она мне нравилась. Ведь каждое плетение уникально. Вроде одни и те же действия, а результат всегда разный.

Я не был уверен, что смог бы сделать два абсолютно одинаковых артефакта.

Помню, в своём ученичестве мне как раз приходилось заниматься подобным. Совершенствовать мастерство, делая десятки и сотни однообразных вещей. Но и тогда одинаковыми они не получались.

Не в последнюю очередь по причине побочных эффектов.

Тогда я ещё не умел от них избавляться, а потом принял принцип артефакторов — оставлять безвредные.

Побочный эффект возникал в виде дублирующего плетения, как отбрасываемая тень. Суть его была непредсказуемой, но всегда состояла в комбинации использованной магии.

Я в своё время хотел изучить этот вопрос, но всё времени не хватало. Да и коллег, которые делились бы опытом, у меня толком не было. Учитель моё рвение вообще не поддерживал. А чтобы я не отвлекался на такие мысли, просто завалил заданиями.

Так что я с любопытством наблюдал, как у плетения возникает этот «двойник». Пока ещё непонятный, до самой активации так и останется. Убирать его сразу я не стал, так будет дольше.

Да и бывало такое, что уберёшь один побочный эффект, а появляется другой.

Закончив напитку и нанесение состава, я вышел на свежий воздух. Уже наступили сумерки, которые стирали резкие очертания окружающего. Словно всё вокруг погружалось в дымку.

В саду загорелись фонари, возле которых тут же собралась мошкара и мотыльки. Ветер стих и не беспокоил листву, так что та не шумела. Было очень тихо и спокойно.

Прекрасная ночь для испытания нового зверя.

Но для начала я задрал голову, нашёл на фронтоне гаргулью и позвал её. Статуя встрепенулась, отзываясь настороженностью. Спикировала к моим ногам и вопросительно курлыкнула.

— Всё в порядке, — я потрепал её по голове. — Сейчас сделаем тебя ещё лучше, дорогая.

На радостях она вспыхнула огнём, я едва успел убрать руку. Издала виноватый звук и опустила голову. Нда, над эмоциональностью нужно поработать. Ну или оставить как есть и обзавестись стихийным артефактом.

Я присел на корточки и взял морду гаргульи в ладони. Мне был нужен зрительный контакт.

— Станешь моими глазами в небе? — задал я риторический вопрос.

Идея была простой: не просто ментально связать себя с ней, а дать возможность видеть то, что видит она. Таким образом управлять более конкретно. Например, куда лететь.

Но вот исполнение оказалось непростым. В итоге я уселся на траву, сложив ноги по-турецки. Передача образов усложнялась тем, что разума в моей птички не было. А зрение соответствовало какому угодно созданию, но не человеку.

Пришлось вливать магию жизни, чтобы превратить её глаза в подходящие. И анималистической немного взять из запасов.

Я потерял счёт времени, пока бился над этой задачей. Фоном отметил, что ожили львы и отправились в обход. К ним присоединились оба призрака. Но близко ко мне никто не подходил, благо каждый тут знал — когда я работаю, трогать меня нельзя.

Получилось неидеально, но получилось! Образы передавались чуть мутно, некоторые объекты размывались до схематичных силуэтов. Но это была победа.

Поднявшись, я потянулся, разминая мышцы. В шее приятно хрустнуло, и я хлопнул в ладоши.

— Ну а теперь, давай проверим в масштабе побольше, — я взмахнул рукой в небо, и гаргулья подпрыгнула, раскрывая крылья.

Я сконцентрировался на нашей связи и закрыл глаза. И пошатнулся, до того необычное было чувство. Видеть то, что я не мог.

Она поднималась всё выше и выше, пока я не дал сигнал, что достаточно.

Я видел почти весь Петербургский остров. Линии проспектов и улиц, горящие огни, скверы и парки, тёмными пятнами выделяющиеся среди яркого ночного города. Широкую Неву и даже сверкающий иллюминацией императорский дворец.

Дух захватывало и кружилась голова.

Я на миг открыл глаза и присел рядом с деревом, прислонившись спиной к его стволу. Пока придётся заземляться, чтобы не упасть от новых ощущений. Со временем привыкну, главное — тренироваться.

Устроился поудобнее, вытащил из-под мягкого места мелкий острый камушек, и снова обратился к зрению гаргульи.

Теперь предстояло научиться управлять, чтобы она летела в нужное мне место.

Хорошо, что гаргулья поднялась достаточно высоко. Пока я приноровился использовать приемлемое количество ментала, её полёт был похож на беспорядочное метание. Нужно было оставить птичке достаточно собственной воли, при этом перехватить часть контроля над действиями.

И я понимал, что будет в завтрашних газетах. «В небе над столицей замечен дракон!». Ну или что-то подобное.

Но ехать куда-то далеко за город мне не хотелось. Столько времени терять. Всё равно о моём зверинце узнают, рано или поздно. Сейчас же именно на меня подумают разве что несколько человек. И не думаю, что у них будут какие-то претензии.

Да и гаргулья не такая уж большая. Может, и не заметит никто…

Освоив контроль на хорошем уровне, я перешёл к следующей задаче — охоте. Для этого выбрал пустырь в паре кварталов отсюда. Убедился, что людей там нет и стал пробовать ухватить один из небольших мусорных баков, что рядами стояли возле низкого забора.

Тут пришлось понять, как справиться с лапами и когтями. Замучался, не то слово. Но хоть моего питомца это всё веселило. Пташка счастливо верещала, ну вылитая чайка.

Раза с сотого, как мне показалось, мусорный бак обрёл крылья и взмыл в воздух. И устало вздохнул и приказал опустить его обратно. Все прочие уже валялись на земле в ходе неудачных попыток.

Мысленно сделав заметку перевести в городскую службу пожертвование, я наконец-то велел гаргулье возвращаться домой и открыл глаза.

Самое тяжёлое было позади. Теперь всё, чему я научился, нужно заложить в василиска. И передать управление им призраку. Так он сможет не только отпугивать нарушителей, но и успешно их догонять.

Надо бы посмотреть на карте, какой участок ближе всего к гильдейскому зданию находится. Чтобы зря не гонять жандармов, преступников можно доставлять прямо к ним.

Помогу служителям порядка, выполню свой гражданский долг.

Думаю, оба барона Кусова придут в восторг от такого дополнения. Тот, что призрачный, уж точно.

Подошли львы и улеглись у моих ног. Давыдова пришла за ними следом и присела рядом, скопировав мою позу.

Я взглянул в небо. Уже наступила ночь и наверху сияли мириады звёзд. Среди них парил силуэт с распахнутыми крыльями.

— Красиво, — мечтательно сказала княжна, тоже посмотрев вверх. — На дракона похоже…

Спрашивать про её литературные предпочтения я не решился. Пусть останется тайной. Возможно, когда-то другой артефактор тоже сделал нечто подобное. И тоже не предполагал, что из этого родится миф.

Глава 25

Испытание новых возможностей гаргульи меня вымотало так, что работу над василиском я отложил до утра. Тем лучше укрепится магическое плетение.

А утро вышло славным: погода по-прежнему радовала безоблачным небом и лёгким тёплым ветром, который залетал в распахнутые окна.

Прохор, как всегда в такой час, был на кухне и разглядывал очередной рецепт в тетради, прищуриваясь. Я решил, что обязательно позову лекаря и приведу его зрение в порядок. Подаренные дедом очки так и болтались на груди, дужкой заткнутые за ворот.

— Доброго утра! — поздоровался я, с удовольствием потянулся и взялся за приготовление кофе. — Чем сегодня нас удивишь?

— А? — слуга оторвался от чтения. — А, это… Сегодня из лавки вишню привезли, дюже кислючая. А баба чудная подсказала, шо можно испечь кекс, ну кулич по-нашему. Вот я за ней записал. Токмо странный какой-то, на пиве. Где ж это видано, пиво так бездарно переводить?

Я усмехнулся, следя за своим напитком. Густая пенка начинала подниматься вверх и на всю кухню распространился аромат кофе.

— А на завтрак драники справлю, — продолжил Прохор. — На свином сале да топлёном масле их обжарю, во будет! — он поднял вверх большой палец. — Со сметанкой-то пальчики оближете. А кулич я лучше нормальный сделаю. И без вишни, кислючая она…

Закончив с приготовлением, я осторожно взял чашку за хрупкую ручку и вдохнул будоражащий запах. Пригубил, немного обжигая губы. Хорошо!

— Вас там, барин, графья в гостиной ожидают, — слуга отложил тетрадку и вытащил мешок с картошкой, вооружаясь небольшим ножом.

— Какие? — я удивился столь ранним гостям.

— Дык наши, ну в смысле Вознесенские. Лука Иванович и Митрофан Аникеевич. Ругались с утра пораньше, — наябедничал он. — Но не шибко.

Я неторопливо допил первую чашку и приготовил вторую. С ней и отправился выяснять, что опять не поделили предки.

Дед сидел в любимом кресле у камина, который, конечно же, не горел. Призрак стоял рядом, сложив руки на груди. Сегодня он выбрал в качестве одеяния высокие сапоги и просторную рубашку, но с пышными кружевными манжетами. На боку красовалась длинная шпага.

— Александр! — патриарх потряс газетой. — Ну что это такое?

Рассмотреть, что там такое, я решительно не мог, пресса мелькала слишком быстро. Но догадывался.

Родоначальник вдруг разулыбался, едва сдерживая смех. Что бы там ни было, духа это развеселило не в меру.

— А вы не смейтесь, Митрофан Аникеевич, — дед покачал головой. — Ничего смешного в этом нет. Вот придут к нам, что делать будем?

— Да кто придёт-то, Лука? — призрак разве не хрюкал от распирающего его смеха. — Из канцелярии по отлову мифических тварей? Да и чего сразу к нам?

— Кто-нибудь наверняка видел, как гаргулья у нас приземлилась, — упрямо сжал губы патриарх.

— Ну и что? Пускай ищут живую гаргулью. Или как там? Драконааааа, — протянул дух, хватаясь за живот. — Не могу, дракон, ёшкин кот.

Всё, как я и предполагал. Даже неинтересно. Могли бы придумать что-то не такое банальное. Мои надежды на фантазию журналистов не оправдались.

— Так в чём проблема? — я старался не обращать внимания на хохочущего предка, он там заразительно это делал, что я сам еле сдерживался.

— В смысле? — обиженно спросил дед. — Скандал же.

— Вообще-то, в имперских законах нет запрета на содержание и выгул питомцев, если те не опасны для окружающих. Она ни на кого не нападала и не шумела даже. Так что не вижу ничего дурного, за что нас могли бы спросить.

К такому доводу граф не был готов. И задумался, явно припоминая законодательство. Я же специально изучил, в том числе и химеры были разрешены. Пока никого не обижают, держите на здоровье.

Но я к химерологии относился не очень одобрительно. Всё же живые существа использовались для их создания.

— Вот правильно говорит! — восторжествовал предок. — Кого желаем, того и заводим!

Да уж, даже призраков… Но вслух я такое, ясное дело, говорить не стал.

— Ну не знаю… — сдался Лука Иванович. — Зверушки, конечно, славные. Но странно это всё.

— Скажи спасибо, что твой внук не некромант! — выдал дух и осёкся.

Тоже понял, что и до этого дойдёт. Я нахмурился, призрак виновато пожал плечами и быстро испарился.

— Типун тебе на язык… — дед огляделся. — Вот так всегда. Как только аргументы кончаются, сразу исчезает.

— Есть у меня аргументы! — послышался недовольный голос из воздуха. — Некогда мне, дела.

— Вот какие у него дела? — накинулся патриарх на меня.

— Митрофан Аникеевич к защитной сети привязан, так что наверняка его дела с этим связаны, — заступился я за предка.

— Ну-ну, — скептически отозвался дед, но продолжать не стал.

— Заааааавтрак! — донеслось из холла.

Мы дружно насторожились и прислушались. Скорее по привычке. Столик на колёсиках дребезжал ещё громче, но пока посуда оставалась целой.

Граф Вознесенский-старший поднялся и бросил газету на кресло. В столовую торопиться было не нужно. На скорость передвижения Прохора столик никак не повлиял.

После трапезы я навестил василиска в лаборатории. Проверил, что процесс идёт как нужно, и к вечеру будет готово. После чего вызвал барона Кусова.

Глава гильдии моему звонку обрадовался неимоверно. Я едва смог вклиниться в поток его надежд и ожиданий. Договорился на вечернюю доставку артефакта. План был — поместить статую в хранилище под видом ценного груза.

А уже после закрытия и приступлю к активации.

Платон Серафимович на всё согласился и пообещал быть на месте, никуда не отлучаясь.

После этого я вызвал грузчиков, обозначив им размер и примерный вес. За срочность пришлось доплатить, но меня подгоняла интуиция. Я был уверен, что после неудачного покушения на меня и мою лабораторию, грабители решатся действовать как можно быстрее. Сыграют на опережение.

Как бы мы ни встретились этой ночью…

В связи с такой вероятностью, свободное время я посвятил собственной защите. Мне понравилось, как мастер Овражский использует стихию земли для усиления мышц и костей. Так что я хотел создать нечто подобное.

Да и вообще зарядить родовой перстень стихиями. На пару ударов, но хватит, чтобы выбить противника из колеи и успеть придумать, как его обезвредить. Ну а более слабого сразу обезвредить.

Со сплавом, предназначенным для артефакторики, работать было одно удовольствие.

Металл поддавался легко, плетение само укладывалось, как мне было нужно, а удерживающий состав впитался моментально. Пусть работа была не такой сложной, как со статуями, но заняла почти весь день.

Из камня я сделал броню. Чем мощнее атака, тем меньше время действия, чтобы не затрачивать много силы. Против высокорангового мага выстоит секунду, но мне этого хватит.

Из огня самый банальные шаровые сгустки и стену пламени. Отпугнуть, ну или подпалить кому-нибудь штаны.

Водную стихию внедрил как накопитель. Потушить пожар, напиться при жажде и воздействовать на любые источники и водные пространства. Шторм устроить не получится, но опрокинуть лодку, например, смогу.

Над воздухом я подумал. Простой поток можно отбить, а то и отзеркалить. В итоге добавил вакуум, щит и воздушную подушку. Вдруг упаду с большой высоты, не разобьюсь.

Использовал я также иллюзию, чтобы отводить взгляд от носимых при себе артефактов. Таких, как тёмный браслет, например. Опытного мага может привлечь любое украшение. А там, сумев сконцентрироваться, и о его природе сможет догадаться. Да и от ловких воров это поможет.

Можно было добавить ещё пару возможностей, но это я оставил на будущее. Столько небольшой предмет физически не мог вместить в себя всё разнообразие магии. Был риск разрушить перстень.

Впрочем, работой я остался глубоко удовлетворён. Ещё один шаг к готовности перед любыми неприятностями. Ну и способ сильно удивить врагов.

Закончил и взглянул на часы. Совсем скоро уже приедут за василиском. Нужно было успеть подкрепиться перед ночной частью работы.

Прогулявшись по саду, чтобы проветрить голову, я заметил Прохора, который суетился у ворот.Подошёл и увидел, как старик прилаживает какую-то фанерку, привязывая её к прутьям.

— Ты что делаешь?

— Предупреждение вешаю, — объяснил он.

На импровизированной вывеске красной краской с подтёками было выведено «осторожно, злые статуи».

— Надо бы заказать в мастерской приличную, — с гордостью посмотрел Прохор на своё творение. — Бронзовую, с чеканкой вензелями и позолотой. И головой Васьки. Такой, чтобы пасть распахнутая с клыками.

— Какого Васьки? — оторопел я.

— Ну харгульи вашей, барин, — старик махнул рукой на дом.

— А почему Васьки? — его ответ мне ничего не прояснил.

— Кот я меня был в детстве, — тепло улыбнулся слуга. — Дюже драчливый, но ко мне ласковый. Ещё б, я ему все рыбьи хвосты отдавал. Ох и доставалось мне за это от мамки. Так вот, его Васькой и звали. А других имён звериных я и не знаю, молодой господин.

Ну вот и придумалось имя.

— Ну хорошо, пусть будет Вас…илиса, — согласился я.

— Это как в сказке, штоль? Годно, — одобрил Прохор. — Она и сама как из сказки.

Я посмотрел на особняк. Сказочная гаргулья Васька смотрела вдаль с фронтона. Ощутил призрачные эмоции поблизости — княжне имя тоже понравилось. Велев птичке отзываться на оба варианта, я отправился в дом.

— Александр, — дед перехватил меня у выхода из своего крыла. — Ты сегодня больше не собираешься пользоваться лабораторией?

— Нет, на сегодня там я закончил. Только статую заберут чуть позже.

— Вот и славно. Я тогда займу её до ночи. Кое-чего хочется попробовать, — загадочно улыбнулся патриарх.

И точно, он над чем-то усилено трудился всё это время. Теперь, когда запрета на использование лаборатории не было, артефактор мог наконец вернуться к любимому делу. Хороший артефактор — это увлечённый артефактор. Лука Иванович же был отличным артефактором.

— Конечно, — я улыбнулся в ответ, радуясь за него. — Помощь нужна?

— Нет, Саша, благодарю. Там ничего сложного.

Дед развернулся и направился к себе. А смотрел ему вслед и отмечал, как прямо и уверенно держится старик. Про трость он давно позабыл. Надо бы построить вторую лабораторию…

О стоимости такой стройки я думать пока не хотел. Справлюсь. В конце концов, расширяться рано или поздно придётся. Отдельно алхимическую мастерскую поставить. Да и кузница бы не помешала. А к ней и рудник какой-нибудь приобрести.

Короче, есть куда развиваться и расти.

Я вспомнил, что при царе постоянно мальчишка был. Везде его правитель с собой брал: и в походы, и в баню, и даже на романтические похождения. Задача у того была одна — записывать все идеи.

Мне бы тоже такой пригодился. Но для начала можно просто приобрести новый телефон с голосовым помощником. А уж потом и помощника нанять, чтобы все эти записки расшифровывал и сортировал.

За этими фантазиями я провёл ранний ужин, устроившись для удобства на кухне. Прохор хозяйничал в саду, так что моё сиятельство никто не гонял, позволяя поесть как хочется.

Сегодня у нас был картофельный рай. Видимо, слуга начистил весь мешок. Так как картошка была представлена во всех видах — отварная, пюре, запечённая, в составе рагу и даже пирог с картошкой и грибами стоял в духовке.

А на большой чугунной сковороде манили картофельные шарики, обжаренные в панировке и буквально плавающие в золотистом масле. Очень вредно и очень вкусно. Их я съел всё, выкатившись из-за стола сам, как тот шарик.

Но всё это пойдёт на благо, то есть в работу. Артефакторы вообще не бывали толстыми. Если, конечно, делом своим занимались.

Грузчики прибыли без опозданий, чётко к назначенному времени. Я проследил, чтобы они были аккуратны. Заодно хотел подсмотреть, что там затеял дед, но он прикрыл все чертежи, когда забирали василиска.

Сам я отправился в гильдию купцов через час. Как раз ровно к закрытию.

Слежку тайной канцелярии обнаружить было непросто. Фургон замаскировали как мороками, так и тенями. Я их нашёл лишь потому, что тщательно искал. Удержавшись от желания помахать им рукой, я с удовольствием прошёлся по парку, кивая встречным работникам, спешащим по домам.

Не сомневался я, что следят за территорией и грабители.

Но придумывать хитрый план по незаметному проникновению не стал. Отпугну их своим присутствием, ну и ладно. Ночь будет спокойной. А нет, значит и познакомимся.

В конце концов, мне как раз было всё равно, заманивать бедолаг в ловушку или нет. Не сегодня, так завтра попадутся.

Барон Кусов встречал меня у входа, беспокойно прохаживаясь по гравию, который жалобно хрустел под его ногами. Этот звук я услышал издалека — так тихо тут было.

— Александр Лукич, доброго вам вечера! — Кусов бросился ко мне, едва завидев на дорожке. — Вы даже не представляете, какое облегчение! Столько тревожных недель и вот, наконец! Ваш груз принят и расположен там, где мы договаривались.

— И вам прекрасного вечера, Платон Серафимович, — я пожал ему руку. — Не желаете посмотреть на артефакт?

— А что, это необходимо? — чуть испуганно удивился барон.

— Желательно, — уклончиво ответил я.

Лучше он увидит василиска заранее, в спокойной обстановке. Терять заказчика из-за сердечного приступа мне не хотелось.

— Тем более, что мне понадобится от вас кое-что ещё, — добавил я. — Для успешной активации артефакта требуется ваше присутствие.

— Ну хорошо, как скажете, — Кусов расстроился, ему явно не терпелось убраться отсюда подальше.

Уж не знаю отчего, но похоже он думал, что я буду делать нечто опасное.

— Как Самсон Васильевич? — спросил я про его предка, пока мы шли через пустой зал к входу в хранилище.

Барон тяжко вздохнул и слабо улыбнулся:

— Очень помогает мне с делами…

Судя по ударению на слово «очень», оно относилось отнюдь не к помощи. Возможно, стремление Кусова уйти связано и с этим тоже. Родственные отношения бывают непростыми. Но ничего, разберутся. Всё же семья.

Кусов завозился с замками, и дверь медленно отошла в сторону. Из хранилища хлынул холодный воздух, приятно освежая после духоты основного помещения.

Загорелись лампы, и мы вошли внутрь.

— А что вам от меня ещё потребуется? — барон сверился с бумажкой, которую держал в своих руках и направился к одной из безликих дверей.

— Доступ к вашей системе видеонаблюдения. И ваша кровь.

— Конечно-конечно, — рассеянно ответил он и резко остановился. — Что? Кровь?

— Буквально капля, не волнуйтесь, — успокаивающе улыбнулся я. — Это необходимо для работы артефакта.

— Кровь? — недоверчиво переспросил он.

— Платон Серафимович, я могу вам подробно объяснить структуру построения магических плетений в артефактах. Это займёт какое-то время, но я готов удовлетворить ваше любопытство. А можете просто довериться мне.

— Не надо, — вздохнул барон. — Кровь так кровь. Я уже на всё готов, чтобы это поскорее закончилось.

Интересно, рассказал ли ему предок про бастарда. Либо нет, либо Кусова совершенно не волновала судьба незаконнорождённого отпрыска.

Помещение, выделенного под статую, было просторным. И выглядело как стерильная комната. Потолок плавно переходил в стены, они в пол и вся поверхность бликовала от подсветки. Тихо гудела вентиляция и ткань, которой я укрыл василиска, слабо колыхалась от потоков воздуха.

Я подошёл, снял стягивающие верёвки и торжественно сдёрнул ткань со статуи.

— Мамочки… — пискляво пробормотал барон и осел на пол, закатывая глаза.

Какой-то он слишком впечатлительный для человека, работающего в жёсткой сфере торговли. Впрочем, пока он без сознания, можно заодно кровь взять.

— Ух, какая зверюга! — рядом из воздуха появился другой барон Кусов.

Призрак подлетел к василиску и с восхищением осмотрел его. Одобрительно покивал и в предвкушении потёр руки:

— Ну, артефактор, какой у нас план?

Глава 26

— План, Самсон Васильевич, вашего потомка привести в чувства, — я склонился над бароном. — Но сначала выяснить, что с ним такое…

— Слабак, — фыркнул призрак. — Вот что с ним такое.

— Я бы не делал таких поспешных выводов.

Поведение барона Кусова никак не соответствовало его должности. Я не мог поверить, что настолько нервный человек годами успешно правил такой махиной, как столичная купеческая гильдия. И если его обморок при виде духа я ещё как-то мог понять, то сейчас это выходило за рамки разумного.

— Ну а какие выводы делать? — призрак приблизился и брезгливо посмотрел на барона. — Раскис, как барышня.

— И что же, он всегда таким был? — я взял обморочного за руку, делая вид, что нащупываю пульс.

Для обследования мне нужен был физический контакт, начальный ранг магии жизни выявляет что-то серьёзное только так.

— Ну вообще нет, — задумчиво ответил призрак. — У Платона всегда были стальные… нервы. Вот последние пару месяцев расшатались. Ну так я думал, что это связано с ограблениями.

— Связано, — я кивнул и прикрыл глаза.

Здоровье у главы гильдии было на зависть хорошее и крепкое. Явно следил за собой. Именно это и позволило барону продержаться так долго.

Жизненные потоки оплетала мелкая чёрная сеть проклятья. Обнаружить её было непросто, так умело она маскировалась. При обычной лекарской проверке её не заметят. Уж не знаю, каким образом это провернули, но Кусов день за днём постепенно терял силу воли и начинал бояться буквально всего. Бояться, переживать и изводить себя тревожными мыслями.

В лучшем случае это бы привело к психическому расстройству. В худшем — к сердечному приступу. Притом проклятье, словно паразит, питалось даром. И после смерти Кусова растаяло бы без следа. Никто бы и не узнал, отчего тот погиб на самом деле.

Если это тоже дело рук бастарда, а я в этом не сомневался, то он не просто невзлюбил отца, а люто ненавидел.

Меня передёрнуло от этой гадости.

Я начал равномерно вливать магию жизни, одновременно разрывая тёмной силой ключевые точки проклятья. Целитель без магии смерти, вряд ли тут помог. Больше всего пришлось повозиться с головой, там сеть сидела особенно плотно.

Несложное по сути, у меня проклятье отняло уйму сил. Да и ощущения получил самые неприятные.

В этом я лекарям всегда сочувствовал, всё пропускать через себя не каждый выдержит. Вот животных лечить проще, никаких последствий. Правда, и развиваться так очень долго. Тем не менее многие маги жизни людьми предпочитали не заниматься.

Разбив связующие звенья, я запустил цепную реакцию. Дальше исцеление пойдёт само собой. Это займёт какое-то время, будет слабость, но в итоге от проклятья ничего не останется.

Напоследок я достал нож, который носил в ножнах на лодыжке, и уколол остриём барона в палец. Кусов тут же распахнул глаза и вытаращил их на меня.

— Что происходит? — волевым голосом поинтересовался он.

Я улыбнулся. До полного излечения ещё далеко, но глава гильдии уже обрёл необходимую уравновешенность.

— Вероятно, вам стало дурно от духоты, — я встал и подал руку барону, помогая ему тоже подняться.

— Духоты? — Кусов нахмурился, его взгляд пробежался по комнате и остановился на статуе.

Теперь ни один мускул не дрогнул на его лице. Барон даже подошёл поближе и внимательно рассмотрел василиска.

— Устрашающе, — спокойно отметил он. — Довольно необычная химера…

— Это василиск, — я тоже приблизился и погладил чудовище по крылу. — По легендам его взор обращает человека в камень.

Призрак всё это время наблюдал за поведением потомка с распахнутым ртом. Вот, в людей верить нужно, а не сразу крест ставить. Не во всех, конечно. Но стоит попытаться.

— Хм, нужно тогда официальное предупреждение повесить. А то проблем с жандармерией не оберёшься, — Кусов поморщился и потёр виски.

Сейчас у него раскалывалась голова. Исцелённому стоило хорошо отдохнуть и поспать.

— Этот василиск из людей статуи делать не будет, — объяснил я. — Только очень сильно пугать. Так, что они будут просто замирать, словно камень. А отмирать уже по вашему приказу, когда прибудут жандармы.

— Удобно, — оценил барон. — Вы уж меня извините, Александр Лукич, но я себя неважно чувствую. Хотелось бы поскорее домой уехать.

— Конечно, Платон Серафимович. Активация не займёт много времени.

Я пальцем стёр кровь с ножа и приложил к статуе. Управление артефактом я мог передать главе гильдии и без этого. Кровь мне была нужна только для вычисления главного зачинщика — его бастарда. На этого гадёныша у меня был отдельный план.

И с учётом того, что призрак навредить потомку не мог, я слегка изменил связь с духом и порядок действий в случае обнаружения родной крови. Иначе слишком уж большая дыра всей защиты.

Я запустил потоки, и василиск зашевелился. Глаза его загорелись тёплым оранжевым светом. Чешуйки приподнялись и опустились. Создание встряхнулось и выжидательно уставилось на барона.

— Вот это да! — Кусов удивлённо схватился за голову. — Я его чувствую… Он спокоен.

— Он и будет спокоен, пока не нарушена защита. Ваша связь будет действовать на ограниченном расстоянии. В это время артефактом сможет управлять Самсон Васильевич.

Барон взглянул на родственника и довольно улыбнулся:

— Это прекрасно, Александр Лукич. Кому я ещё могу довериться, как не основателю гильдии и своему предку. Чудесно придумано.

Дух ошарашенно покачал головой, подлетая к потомку вплотную. Вроде даже принюхался, настолько не мог поверить в преображение барона.

— Что, и указывать не будешь, что мне делать с моим наследием? — недоверчиво спросил призрак.

— Да боже упаси, Самсон Васильевич, — Кусов замахал руками. — За вашу помощь буду только благодарен.

— Платон Серафимович, дайте мне доступ к наблюдению за хранилищем, и больше я вас не посмею задерживать, — заговорил я, пока призрак не сказал чего лишнего, нарушив это хрупкое перемирие между поколениями.

— Конечно же, прошу за мной.

Я тщательно скрывал улыбку. Побочный эффект, который я вычислил при активации, стал для меня полной неожиданностью. Весьма забавной и символичной. Но об этом я решил сказать позже.

Глава гильдии отвёл меня в свой кабинет, где выдал удобный планшет, на котором можно было наблюдать происходящее с любой установленной камеры. Я увидел там небольшое помещение с мониторами и приметил кушетку. Если что, можно будет вздремнуть с комфортом.

Сегодня я решил подстраховаться и подежурить до рассвета.

Барон заметил мой интерес и воспринял это по-своему:

— На ночь я отпускаю охрану. Через защитную сеть могут пройти лишь те, у кого есть допуск. Сейчас это только я и вы, — сказал он и вздохнул: — Такой тяжёлый магический фон не выдерживают простые люди.

Ну это как раз было мне понятно. Защита гильдии накрывала её целиком, не только периметр. Он служил сдерживающей частью, но и в самом здании было много дополнительных плетений. Поэтому на слабо одарённых это действовало угнетающе.

А те, кто посильнее, влетели бы гильдии в копеечку. Особые условия требуют особой оплаты. А ещё дополнительных отпусков, страховки и прочих привилегий.

Как я понял, подобные на службе у барона всё же были раньше. Но паранойя, вызванная проклятьем, заставила избавиться и от них.

Впрочем, василиск в паре с призраком, в будущем избавят главу гильдии от дополнительных трат. Что я не забыл указать в нашем договоре.

Кусов попрощался и отправился домой.

Я же вернулся в хранилище. Дух нетерпеливо летал вокруг василиска.

— Что, Платон уехал? — поинтересовался дух и, дождавшись моего кивка, уточнил: — Ты ему голову не повредил, случаем? Уж больно сговорчивым он стал.

— Нормальным он стал, — я помотал головой. — И с головой теперь всё в порядке будет. Вы уж будьте с ним поласковее, семья же.

— Семья, — дух усмехнулся. — Ладно, артефактор, прав ты. Платон хоть и сам виноват, но и я не должен был так на него накидываться. Устал я, тянуть на себе всё это…

— Ну, теперь отдохнёте. Готовы обрести крылья? — я с улыбкой указал на василиска.

— Ой, подожди, — дух заметался, принялся поправлять призрачную одежду и причёску. — Вот прямо так, сразу?

— Не волнуйтесь, Самсон Васильевич. Уверяю, вам понравится.

Я сильно преуменьшал. Призраку не просто понравилось. Он дал повод для новой статьи в утренней прессе. Сначала химера спотыкалась и задевала крыльями всё подряд. Пока мы добрались до выхода, устроили небольшой погром в общем зале.

Зато на улице грозное создание взмыло в небо, и оттуда раздался торжествующий вой. Пришлось быстро подключаться и буквально срывать призрака обратно на землю.

Василиск изящно приземлился, и дух отделился от артефакта, виновато улыбаясь.

— Прости, артефактор, не удержался. Это так… Не представляешь, что это за чувство!

Я как раз представлял, так что злиться не стал. Но для порядка предупредил, что жителей столицы пугать не стоит. А летать можно только над территорией гильдии.

Барон пообещал, что будет осторожен и со всеми правилами согласился.

— Спасибо тебе, артефактор, — серьёзно сказал он, когда мы договорились.

— Самсон Васильевич, а почему вы меня постоянно называете артефактором, а не по имени? Мы же представлены.

— Как почему? — дух искренне удивился. — Ты же мастер. По истинному призванию и зову. Потому что признаю и уважаю. Как ещё?

И правда. Я застыл, по спине пробежались ледяные мурашки. Так и было заведено в моё время. Потом уже изменилось, титулы и чины стали важнее. Как я это забыл?

Я вырывал из памяти события моей жизни. Особенно связанные с работой. Нет, всё вроде было на месте. Возможно, просто бытовые моменты наложились друг на друга, как не самые важные…

Я зябко повёл плечами, отгоняя внезапный страх.

Это всё чёртово проклятье, его остатки и меня вынуждали бессмысленно тревожиться.

— Ладно, испытания считаю успешным, — пришёл я в себя. — Возвращаемся в хранилище.

Обратный путь прошёл без разрушений. Дух освоился с управлением статуи и довёл её до коридора. Там он оборвал их связь, устал. Первый раз самый затратный. Как и в случае с княжной, нужно время.

Это я объяснил призраку, чтобы он не расстраивался. Барон отправился в свой мир, а я велел василиску встать возле особого зала. Потом размещу около входа, будет и символом, и стражем.

Дверь, за которой хранился древний артефакт, манила. Казалось, она светилась слабым светом, подзывая к себе.

Подумав, что взгляну одним глазком, совсем чуть-чуть, я снял защиту и проник внутрь, снова замыкая контур. Конечно, чужую собственность брать я не собирался. Просто погляжу, в качестве премии за отличную работу, удовлетворю своё любопытство. Кусов серьёзно сэкономит. Если узнает.

Подошёл к ящику и положил на него руки. Кожу тут же обдало холодом. Согрев себя даром жизни, я взялся за изучение защиты. Сломать всегда успею, но выйдет нехорошо. Возможно, получится обхитрить…

Сигнал с периметра ударил в голову, словно колокол. Проникновение!

Вот сволочи, ну не могли подождать ещё пару часов?

Я включил планшет и начал просматривать камеры. Пятеро у входа, лица закрыты масками, возятся с замком. Рядом со мной объявился взбудораженный призрак.

— Ну что, сейчас мы их, а? — обрадовался дух, потирая руки, и тут же нахмурился: — А ты чего тут делаешь?

— Проверяю. И сейчас мы ничего делать не будем.

Грабители действовали быстро, так что я сосредоточился на сети, отключая нужные участки. Сломают, а восстанавливать потом мне. Я ощущал силу смерти — в руках одного из воров было устройство, очень похожее на то, что принёс мне Новгородский. Вот только усовершенствованное тёмным магом.

Судя по отсутствию какой-либо реакции грабителей, они не знали, как именно оно работает. И не поняли, что взлома как такового нет.

— Почему ничего делать не будем? — обиделся дух.

— Таков план, Самсон Васильевич, — немного раздражённо ответил я, он мне мешал. — Часть грабителей отпустим, они приведут к тому, кто им помогал.

— С жандармами сговорился… — разочарованно протянул призрак.

— Я за разумный гуманизм, барон. Всех убивать, работать будет некому. Тем более, это же воры, а не душегубы. Пусть на каторге трудятся во благо империи.

— Гуманизм. Тьфу, — дух покачал головой. — В моё время лихих людей отлавливали, да розгов выдавали, если проступок несерьёзный. Кто выживал, тот сразу исправлялся. Безо всякого гуманизма.

В чём-то я был с ним согласен, но вслух говорить не стал. Вот уж не время для обсуждений жизненных позиций и ценностей.

Грабители уже прошли через зал и остановились у двери хранилища.

Самый низкорослый из них приложил ладонь и что-то достал из кармана. Несколько секунд ничего не происходило. Его подельники начали тревожно переглядываться.

Но дверь всё-таки вздрогнула и открылась.

К залу, где мы с духом с интересом наблюдали в планшет, воры направились трусцой. На прочие помещения они внимания не обращали. Прав был Кусов, их цель в этом ящике.

Возле василиска, которому я отдал приказ замереть, они замешкались.

— Это что за хрень? — послышался глухой голос одного из них.

— Страхолюдина какая-то… — второй протянул руку и постучал статую по клюву. — Вроде неполая.

— Наверное, не влезло никуда, — ответил мелкий и шикнул. — Не отвлекайтесь. Бритый, а ты иди камерами займись.

Я уж было совсем в них разочаровался, но хоть о записях они решили позаботиться. Самый крупный и пятёрки кивнул, отделился и пошёл к выходу.

— Вот им можете заняться, — сказал я призраку. — Только дайте отойти подальше. И прошу вас, не насмерть! Выгоните его наружу.

— Да понял я, понял, — с сожалением ответил дух и исчез.

На этот раз низкорослый извлёк из кармана нечто, от чего я вздрогнул. Да он же сейчас тут всё разнесёт! Достаточно развлекаться, пора действовать.

Я прикрыл глаза и наладил связь с василиском. Теперь я смотрел его глазами.

Статуя пошевелилась, голова её наклонилась вбок, а глаза заполыхали. Василиск издал что-то вроде шипения.

Тут-то и началось главное веселье. Заорали все.

Для лучшего эффекта я протянул одну когтистую лапу к ближайшему грабителю и поднял хвост с остриём на конце. Воришки бросились врассыпную, только мелкий замер.

В прорези маске видны были огромные глаза. Впал в ступор от ужаса.

Клюв василиска хищно раскрылся, и последний наконец-то последовал примеру подельников, унося ноги.

Когти зверя заклацали по мраморному полу, с такой шустростью мне пришлось поторопиться, чтобы нагнать их. Вылетел василиск в высокое окно. Витражное стекло разлетелось разноцветными осколками.

Я отметил, что стоит на будущее обеспечить защитнику нормальный выход.

Грабители уже неслись по дорожке парка, из-под их ног летел гравий. Больше они не кричали, дыхания не хватало.

Я поднялся в воздух, на небольшую высоту. Сделал пару кругов, придавая ускорения беглецам. И круто спикировал, найдя нужное — кровь. Самый низкий и оказался бастардом.

Схватил его и унёс в небо. Тут-то он снова и завопил. Снизу ответили нестройными визгами.

Кричал парень всю дорогу. Я лишь удивлялся, насколько его хватает. Даже передышки не делал, как-то умудрялся дышать, не отрываясь от этого занятия.

Василиск мог отнести пассажира к месту назначения и без меня. Но мне хотелось убедиться, чо посылка доставлена по назначению. К моменту, когда мы достигли цели, проснулся весь Каменный остров.

Оперативный штаб в полном составе был уже во дворе. Кто-то целился в небо из оружия, кто-то готовил магический удар. Лишь Баталов стоял спокойно и смотрел на приближение василиска с хмурым видом. Так, словно ему помешали спать, и теперь он очень недоволен.

Хотя я был уверен, что Роман Степанович не спал, наружное наблюдение должно было доложить о проникновении.

Вот уж у кого крепкие нервы, так у главы тайной канцелярии.

Я отпустил бастарда в паре метров от земли. Тот смог в полёте превратить крик в мольбу:

— Помогиииите!

Теперь он точно готов говорить.

Мне вообще эта идея с побегами не нравилась. Наверняка, о тёмном маге знал что-либо лишь этот злобный отпрыск. А зная, уж точно не побежал бы к нему. Скорее вообще из города скрылся. С учётом его экипировки, от слежки он вполне мог уйти.

Да и простое задержание не факт, что смогло бы заставить его говорить. Зато один короткий полёт мог. Василиска бастард испугался точно больше, чем мага смерти.

Ну а остальные приведут к убежищу, где хранится награбленное. Тоже польза, купцы получат назад свой товар.

Василиск кивнул Баталову и, мощно взмахнув крыльями, отправился обратно.

Я парил над домами, где загорались огни. Кто же знал, что у парня такой голосовой талант… Надо бы добавить моим птичкам возможность затыкать рты стихией воздуха.

Зверь приземлился у здания, и я прервал нашу связь. Открыл глаза и увидел духа, который сверлил меня недобрым взглядом.

— Мне почему не доверил?

— А вы бы и не смогли, — я устало потёр глаза. — И на будущее: если объявится ещё один незаконнорождённый, не пытайтесь справиться с ним сами. Василиск знает, куда его отнести.

Я искренне надеялся, что барон не шибко гулял в молодости. Иначе Баталов уже не будет так рад падению подозреваемых с небес.

Выйдя из хранилища, я попросил призрака его закрыть. И направился на улицу, встречать жандармов. Всё-таки сеть грабители смогли повредить, так что ближайший участок получил сигнал. Как и барон Кусов.

Я ожидал их, сидя на ступеньках. Рядом валялся здоровяк, ушедший за записями камер.

— Бросили они его, — объяснил дух и принялся оправдываться: — Я всего-то немного припугнул. Всё с ним в порядке. Максимум — заикаться будет.

Призрак замолчал и испарился. По дорожке парка спешили люди. Возглавлял шествие пристав Заужский. Удивляться у меня уже не было сил, но я всё же спросил, когда он подошёл:

— Вы же перевелись обратно на Петербургский остров, Лаврентий Павлович.

— Верно. Меня вызвали, так как я вёл дело гильдии, — жандарм осмотрелся и остановил взгляд на бесчувственном грабителе. — И оно до сих пор не закрыто.

— Отчего же? — не понял я.

— Возникли проблемы с установлением законности показаний некоторых… неживых свидетелей, — он поморщился.

— Тогда я вас порадую, — моя улыбка заставила пристава напрячься. — Дело вы сегодня же закроете. И какое дело, Лаврентий Павлович…

Вот уж повезло ему. Серия громких преступлений и будет раскрыта Заужским. Ну, точнее закрыта. Так что я действительно порадовал, пусть пока сам пристав об этом не догадывался.

Последним до здания дошёл барон. Кусов выглядел, как и положено в такой час. Заспанным и раздражённым. Он взглянул на разбитое окно, носком ботинка пнул осколки и натянуто мне улыбнулся:

— Александр Лукич, что произошло?

Я поднялся, отряхиваясь.

— Испытание прошло успешно, ваше благородие. Купеческая гильдия отныне под самой надёжной защитой. И да, по поводу побочного эффекта…

Глава 27

— Чтооо⁈ — возмущался Кусов.

Мы удалились в его кабинет, обсудить детали и оформить завершение заказа. Пристав привёл в чувства грабителя и принялся сразу же того допрашивать, дав нам время побеседовать наедине.

— Побочный эффект артефакта, — повторил я уже в третий раз: — Заключается в том, что никто в охраняемом здании не сможет обмануть. Вас не смогут, но и вы тоже. А что, разве вы ведёте свои дела нечестно?

На это глава гильдии умолк и взглянул с подозрением. Словно я специально это сделал. Но это было невозможно: либо такую возможность закладываешь в основное плетение, либо нет. И это можно было доказать специальной процедурой.

— Но это же… Это же… — барон никак не мог подобрать слов.

— Это может стать преимуществом. Потенциально весьма прибыльным.

— Как? — тут же оживился купец, услышав слово «прибыль».

— Как знак качества. Все, кто имеют дела с гильдией, будут уверены в честности сделок. И охотнее будут доверять вам свои средства. Знак… Око василиска, — придумал я на ходу. — Смотрит прямо в душу. Ну или подобное. Наймите какого-нибудь толкового публициста, пусть придумает броские девизы. К вам очередь выстроится, придётся срочно расширяться.

— Хм, а в этом что-то есть… — задумался Кусов.

Он поднял взгляд к потолку, явно просчитывая возможные потери от невозможности смухлевать и выгоду от увеличения клиентов. И второе, безусловно, побеждало. В исключительную честность купцов я не верил, но не думал, что там нечто невообразимое. По мелочи наверняка. Так что приток денег покроет это всё с лихвой.

— Я это обдумаю, — заверил меня барон. — Нужно будет обсудить с Самсоном Васильевичем.

Дух предка так и не появлялся. Скорее всего, слишком вымотался. Уж не знаю, каким образом он довёл до обморока того грабителя, явно задача была не из простых и очень затратная по силе. Здоровяк не производил впечатление человека, боящегося призраков.

— Обсудите, — согласился я. — Тогда я буду ждать вашего решения.

Вариантов у него было всего два. Принять артефакт с тем побочным эффектом, который есть, или отказаться. Но в любом случае работу барон должен был оплатить.

— Ах, договор, — Кусов отвлёкся от мыслей о будущем и устало улыбнулся. — Не волнуйтесь, Александр Лукич, утром я первым делом отправлю все нужные бумаги в коллегию и переведу оплату.

Он немного подумал и неохотно добавил:

— Никаких претензий у меня к вам нет.

Наверное, про витражные окна вспомнил. И небольшой погром в основном зале. Но это были незначительные издержки, по сравнению с теми, если бы ограбление удалось.

Заужский ожидал меня у выхода. Глаза пристава горели: наконец-то понял, к какому делу стал причастен. Видимо, здоровяк после встречи с призраком оказался разговорчивым.

Жандарм попросил меня подписать показания и любезно предложил отвезти домой. В машине я задремал и проснулся от прикосновения к плечу.

— Александр Лукич, приехали, — сообщил пристав и добавил, чуть помедлив: — Спасибо вам.

— Обращайтесь, Лаврентий Павлович.

— Надеюсь, всё же не придётся, — ответил он, усмехнувшись.

— Надежда — прекрасное чувство, — ободряюще произнёс я, отчего Заужский помрачнел. — Доброй ночи.

— Доброй ночи…

Особняк был погружен в темноту. В саду слабым оранжевым светом горели фонари. Львы ожили на мгновение, чтобы приветственно порычать. Гаргулья сидела на крыше. Рядом я заметил ещё одну крылатую фигуру. Княжна о чём-то тихо говорила с птичкой. Вдоль ограды с важным видом проплыл дух и отсалютовал мне.

Я вдохнул прохладный ночной воздух. Хорошо! Теперь можно и поспать.

* * *

Утро началось с самого приятного события — уведомления о пополнении банковского счёта. На премию глава купеческой гильдии тоже не поскупился. Настолько, что я удивился.

Так, что отправил ему сообщение с благодарностью.

От Кусова тут же поступил вызов.

— Доброго утра, Александр Лукич! — жизнерадостно поприветствовал меня барон.

— И вам доброго утра, Платон Серафимович.

— Мы всё обсудили, — торопливо сообщил он. — Вы совершенно правы — это такая потрясающая возможность! Я уже назначил встречи с журналистами ведущих изданий.

— Я рад, Платон Серафимович.

Моя улыбка могла бы осветить большую комнату. Честные купцы, кто бы мог подумать! Ещё и гордящиеся этим. Тут впору и в романтичных упырей поверить.

— И у меня к вам есть чудесное предложение! — голос Кусова приобрёл пугающе торжественные нотки. — Мы решили, что «око василиска» будет знаком не только гильдии, но и отдельных её представителей. Вы же сможете изготовить артефакты для лавок? Не такие масштабные, конечно же, скорее символические. Исключительно с эффектом чистоплотности сделок.

Я призадумался. Не самая простая задача, но выполнимая. Придётся серьёзно поработать с ментальной магией. Но даже не это меня смущало: сила разума — неплохой выбор для следующего развития. А то, что придётся штамповать эти артефакты, делая одно и то же, раз за разом.

Кусов, вероятно, что-то подобное успел обдумать, потому как на моё молчание отреагировал новыми заверениями:

— Всем подряд выдавать не будем, ваше сиятельство. В виде привилегии и лишь тем, кто заслуживает и докажет готовность вести дела открыто. Ну и оплата, не сомневайтесь, за каждый артефакт будет соответствующая.

Я не сомневался, что оплачивать будут как раз сами владельцы лавок. Желание устроить из столицы город честной торговли пересилило нежелание заниматься рутинной работой. В конце концов, если купцов будет немного, к каждому можно найти индивидуальный подход. И добавить какую-нибудь магическую изюминку.

— Я подумаю, — ответил я, решив сразу не давать обещание. — Мне нужно провести соответствующие исследования…

— Я их оплачу! — горячо пообещал мне Кусов. — Всё, что потребуется, Александр Лукич.

Может, призрак был прав, я действительно перестарался, исцеляя его, и что-то повредил? Впрочем, это к лучшему. Честный купец, да ещё и щедрый.

Мы договорились, что как только я приму решение, сразу же сообщу. На том и попрощались.

Пока я же выбросил из головы мысли о работе. Настало время отпраздновать и насладиться результатом.

Волшебные ароматы, доносящиеся с кухни, встретили меня ещё у спуска с лестницы. Прохор, напевая бравурную песенку, снова над чем-то колдовал.

— Доброго утра! — бодро поздоровался я.

— Доброго утречка, молодой господин, — слуга расплылся в улыбке, от которой сразу потеплело на душе. — Хорошо выспались?

На самом деле нет, но на моё настроение это никак не влияло.

— Поспал, — уклончиво ответил я. — Как насчёт устроить небольшой праздник, Прохор?

— Праздник это мы завсегда рады, вашсиятво! — обрадовался старик. — Праздновать надобно, иначе для чего жить-то?

Такую жизненную позицию я разделял полностью. Я занялся кофе, а Прохор достал телефон и прищурился на него, относя подальше от лица.

— Сейчас я бабе скажу, чтоб заказ из лавки сделала. Она и такое может, представляете, барин?

Я кивнул, и сам взялся за мобильник. Отправил лекарю сообщение, что требуется его помощь. Пора было старику сделать нормальное зрение. Заодно здоровье патриарха проверить, тоже не помешает.

После чего занялся кофе, а слуга начал усиленно тыкать в кнопки.

— Да итить тебя, — пробормотал он, не справившись попасть с первого раза.

— Слушаю вас, господин, — раздался мелодичный женский голос.

Старик вдруг покраснел до мочек ушей и смущённо объяснил:

— Сама она так постоянно зовёт и по-другому отказывается. Замаялся ужо говорить, что не господин я… Вот дурная баба.

— Не понимаю вас, — отреагировал телефон. — Господин чем-то недоволен?

У меня скулы свело от сдерживания смеха. Понятно, что за такую цену начинку поставили для самых избалованных аристократов. А Прохор никак не мог привыкнуть к подобному.

— Итить, — опять ругнулся слуга и громко заговорил в устройство: — Провизию надобно заказать, баба. Про-ви-зи-ю.

— Желаете повторить последний заказ?

— Да на кой мне? Давай, не дури, записывай. Рыб заморских, которые синие такие, с перьями…

Я оставил их наедине, забрал с собой чашку и вышел на улицу. По пути прихватил с собой из холла утренние газеты. Видимо, дед тоже допоздна трудился в лаборатории и ещё спал, поэтому до прессы не добрался.

Устроился за столиком у пруда и раскрыл «Петербургский вестник». На главной странице писали о предстоящем императорском бале. Никаких новостей о летающих чудовищах. То же самое было и в прочих изданиях.

Замять настолько поразительное событие могла только одна организация. Зачем только? Я бы на их месте, наоборот, добавил красочных деталей. Благотворно повлияло бы на снижение роста преступности.

Но и это я из головы выбросил. К славе я никогда не стремился, сама меня находила. Репутацию в узких кругах я уже начал зарабатывать. Массовое оглашение моих возможностей скорее помешает. Так что мне скрытие информации даже на руку.

Прохор весь ушёл в подготовку праздника, так что завтрак был простой, но неизменно вкусный. Вполне обычный мясной пирог, разве что теста в нём было мало, зато мяса много.

Лука Иванович был рассеянным и невыспавшимся. Дед подтвердил, что засиделся в лаборатории. Судя по его хмурому выражению лица и неразговорчивости, что-то у патриарха не получалось. Свою помощь я навязывать не стал. По себе знал, как хочется самому решить сложную задачу. Обратится позже, если пожелает.

После трапезы патриарх немного взбодрился и сообщил, что ему нужно мне что-то показать.

Я подумал, что дед всё же решился приобщить меня к своей работе, но Лука Иванович направился во второе крыло. Прикоснулся к запертой двери и печально улыбнулся.

— Александр, — разговорил он после недолгого молчания. — Считаю, что не годится тебе обитать, словно гость, на втором этаже. Так что вот, — он достал из кармана связку ключей и протянул мне. — Это теперь твоё.

У меня не сразу получилось его поблагодарить, настолько неожиданная была новость. Родительское крыло так давно было закрыто, что словно не существовало. Не думал, что патриарх решится.

— Оно слишком долго пустовало… — тихо добавил граф, резко отвернулся и ушёл.

Что такое потеря близких, я хорошо знал. Но терять детей… Такое даже самому лютому врагу не пожелаешь. Сколько бы времени ни прошло, эта боль навсегда останется внутри. Станет мягче, но не пройдёт. Так что для меня многое значил этот жест — расставание с частью памяти. Пока крыло было заперто, можно представить, что за этой дверью всё по-прежнему.

Я открыл замок, взялся за ручку и замер. Там не было призраков, я их не ощущал. Но это был новый этап новой жизни, поэтому я задержался. Чтобы прочувствовать по полной.

Решительно выдохнул и распахнул створки.

И тут же раскашлялся. От порыва воздуха вся пыль, накопленная тут годами, полетела мне в лицо.

Вдаль уходил коридор, освещённый полосками солнечных лучей, которые пробивались сквозь заколоченные окна. Всё крыло защитили ставнями, чтобы не разбились стёкла. Паутина колыхалась под потолком, свисая с люстр. Пол был покрыт толстым слоем пыли.

Нда, работы тут предстоит…

Но я решительно прошёлся вдоль дверей, заглядывая внутрь. Порядок навести — дело быстрое. Главное, что это теперь всё моё, и только моё.

Комнаты были совершенно пустые. Ни мебели, ни картин не осталось. Дед велел рабочим всё вынести, причём сам в тот день уехал, чтобы даже не видеть.

— Ну надо же… — рядом объявился призрак и огляделся. — Лука и правда это сделал. Признал, получается, в тебе наследника.

По его тону я не понял, доволен он этим или нет. Но больше смахивало на удовлетворение.

— Митрофан Аникеевич…

— Да понял я, понял, — ворчливо отозвался дух. — Без спросу заявляться не стану.

— Что вы. Я буду вам всегда рад,— я дружелюбно улыбнулся и добавил: — Никогда бы не подумал, что вы станете беспокоить по пустякам.

Намёк предок понял и усмехнулся. Но мои слова его явно порадовали. Граф понятливо кивнул, шутливо отдал честь и испарился.

А я взглянул на часы. Забот было полно, но все исключительно желанные и приятные.

Первым делом я отправился в Гостиный двор, в ту же лавку, где приобретал телефон для Прохора. Сразу же позвал управляющего, и мы обсудили заказ уже для меня. Требований стало больше, но все они были из разряда возможных. Только с голосовым помощником возникла проблема — варианта без подобострастного обращения просто не было. Но мне пообещали что-нибудь придумать.

Следующий мой визит был к Батисту. Мне требовалось очень много разнообразных ингредиентов. Я решил хорошо запастись. Жаныч такому крупному заказу был настолько рад, что почти не заламывал цены. И охотно торговался. Понимал, что это только начало.

Настроение у купца было таким чудесным, что я поинтересовался, как у него дела.

— Последовал твоему совету, — поделился Фёдор. — И выяснил, что же не хватает Потапу Васильевичу! На самом деле, мы с ним поговорили просто. Он сам и сказал.

Лицо у Батиста при этих словах было такое, будто о такой возможности он и не догадывался. Просто поговорить.

— Правда, я пока не понял, что я могу сделать… — чуть приуныл купец. — Но обязательно придумаю.

— Так в чём проблема? — у меня было такое благодушное состояние, что захотелось помочь Жанычу.

Фёдор взглянул на меня, раздумывая, выдавать информацию про Новгородского или нет. Но всё же не удержался:

— Брат у него в заключении. И ни где-нибудь, а в Трубецком бастионе Петропавловки. Вытащить оттуда, понятное дело, никому не под силу. А вот как-то облегчить его пребывание… У тебя, случайно, связей там нет?

— В тюрьме? — удивился я. — Нет.

— Вот и у меня нет, — вздохнул Батист.

— Ничего, что-нибудь придумаешь, — утешил я купца.

А сам вспомнил ту безделушку, что проверял для Баталова. Ясное дело, не в таком же исполнении, но магия иллюзий могла существенно смягчить пребывание в четырёх стенах.

— Придумаю, — Фёдор оптимистично махнул рукой. — А теперь давай с тобой обсудим дополнительное соглашение. У меня есть, что тебе ещё предложить, Александр.

Так я вышел на новый уровень доверия, и передо мной открылись товары, которые были доступны немногим. И мне сразу же захотелось всё, чем Жаныч неприкрыто воспользовался. Всё таки толковый купец. Знал, как завлечь клиентов.

Но я был сдержан и взял лишь необходимое. Правда, не знаю, каким образом в этот список попала редкая китайская статуэтка древней династии…

После обеда и с прилично опустошённым банковским счётом, я вернулся домой и снова устроился на любимом месте у пруда. Остальные заботы моего личного присутствия не требовали.

Нанять дополнительную прислугу. Вызвать службу уборки для нового крыла. Выбрать мебель. Записаться к портному, чтобы обновить гардероб. Сделать заказ на малярные работы — обновить фасад особняка. Поручить выплатить налоги и сборы за выполненный заказ.

Вроде по мелочам, а телефон разрядился полностью. Я влил в него эфир — хорошо, когда ты сам можешь пользоваться этой силой. И продолжил.

Отправил приглашения сенатору и Головину. Заказал фейерверки, украшения для сада и выездное обслуживание. Мне хотелось, чтобы Прохор участвовал в празднике, а не обслуживал его.

И назначил встречу природнице. Теперь было время спокойно заняться садом и новыми растениями для оранжереи.

Когда я, полностью довольный, отложил телефон, то ощутил движение через тени. Вот и вестник тайной канцелярии.

Казаринов всё так же объявился у меня за спиной и вежливо кашлянул. Выглядел юрист устало — под глазами синяки, а сами глаза красные. Работы сегодня ночью у них явно было много.

— Александр Лукич, доброго дня, — слабо улыбнулся он, когда я обернулся.

— И вам доброго дня, Михаил Алексеевич. Рад вас видеть.

— Знаете, я тоже рад, — теневик присел и с заметным удовольствием вытянул ноги. — Как же у вас тут хорошо…

Ещё бы, я не забывал каждый день подпитывать землю магией жизни. Ею тут постепенно напитывалось всё. Так что находиться здесь было на самом деле приятно. Посидишь вот так у берега — и своего рода крошечное исцеление от тревог и усталости.

— Благодарю. У вас всё в порядке? — меня его вид тревожил.

Может, это из-за напряжённой работы, но возможно парень зачастил ходить в тенях. Этим себя до истощения легко довести.

— Спасибо за беспокойство. Ничего страшного, ваше сиятельство. Двое суток не спал. Вот сразу после вас домой отправлюсь и отдохну, — Казаринов мечтательно улыбнулся. — Так что надолго вас отрывать от дел не стану. Во-первых, хотел передать благодарность. За… ну сами понимаете.

Парень невольно взглянул в небо. Опасался пернатых шпионов, понятно. Достал из кармана монету, покрутил её между пальцев и положил на стол. Я ощутил мощный всплеск магии и едва успел предотвратить реакцию защитной сети.

— Михаил Алексеевич, вы впредь о подобном предупреждайте, — холодно отметил я. — Иначе можете пострадать.

Казаринов нахмурился на такую неприкрытую угрозу. Но быстро отошёл, вспомнив что я в своём праве.

— Извините, ваше сиятельство. Не подумал. Голова плохо соображает…

— Принято, — я расслабился и откинулся на спинку стула.

— В общем, парень не то что заговорил, запел. Едва записывать успевали, — теневик неловкость сгладил переходом к рассказу событий. — Всех сдал.

— Вы его поймали? — спросил я, имею в виду тёмного мага.

— Нет, — Михаил покачал головой. — Успел уйти и всех свидетелей убрать, причём ещё до того, как эта шайка на дело отправилась. Но зато мы накрыли крупную подпольную мастерскую и алхимика взяли. Там и на заказчиков выйдем. Да и склад при мастерской… Вы бы видели.

Я мог представить, какие ингредиенты находились там. Как и то, насколько большой удар нанесли по изготовлению тёмных вещиц. Как ни крути, а это действительно большая победа, несмотря на то, что маг смерти опять ушёл.

— Поздравляю, — искренне порадовался я за результат.

— Это благодаря вам, — юрист усмехнулся. — Вы нам таких разговорчивых свидетелей поставляете, ваше сиятельство. Боюсь, нам скоро и заниматься будет особо нечем.

Переигрывал парень, но всё равно было приятно.

— Не переживайте, для вас всегда работа найдётся. В конце концов, на всех моих птичек не хватит.

— Тем не менее если мы можем чем-нибудь быть вам полезны…

Я хищно улыбнулся, и теневик не удержался и вздрогнул. Раз уж мне задолжали уже две услуги, одной можно и воспользоваться.

— Мне крайне любопытно взглянуть на одну книгу. К сожалению, доступ к ней ограничен.

— И что это за книга? — Казаринов не особо старался скрыть облегчение.

— Труд по магии князя Дашкова.

Парень призадумался, вспоминая. Помотал головой:

— Не слышал о такой, но уверен, что это можно организовать. Я передам и сразу же сообщу вам ответ, как прояснится, — он поднялся. — И ещё кое-что, лично от меня. Берегитесь птиц. Не ваших, обычных.

— В каком смысле?

— Советую вам поставить отпугивающие устройства. Простите, но большего сказать не могу, Александр Лукич. Пока не могу.

Я кивнул и пожал его протянутую руку. Казаринов ушёл, а я задумался. Значит, и этим делом они занимаются. Совет хороший, пусть и бесполезный. С призраками никаких проблем с подобными шпионами у меня не возникнет. Но его поступок я оценил, почти выдал секретную информацию. И вряд ли по наводке Баталова, чтобы наладить отношения. Видно было, искренне заботится.

Хороший парень, только бы тенями не увлекался.

Я вернулся к дому, чтобы принять душ, переодеться и закончить последние приготовления к празднику.

И на пороге обнаружил конверт с надписью «лично в руки графу Александру Вознесенскому».

Уже зная, что обнаружу внутри чёрную карточку, я открыл послание. «Это уже не очень смешно, коллега», — было написано на этот раз. И схематичное изображение крылатого монстра, несущего человека. Бумага, как и в прошлый раз, мгновенно превратилась в пепел. Я отряхнул руки и зашёл в дом.

Не очень смешно ему… Можно подумать, я нанялся его веселить. Впрочем, пока он присылает лишь записки, пусть хоть плачет, хоть смеётся. Вот когда ему станет совсем несмешно, тогда и подумаю, что с этим делать.

Прохор с помощником заперлись на кухне, колдовали над блюдами. Игнат должен был уйти вечером, так что они занялись угощениями пораньше. Оттуда доносилась ругань слуги, тихие ответы парня были вообще не слышны.

Я немного постоял в холле, улыбаясь их перепалке. И отправился наверх.

* * *

Вечер наступил незаметно. Солнце обласкало последними жаркими лучами и скрылось где-то в заливе. В саду загорелись мириады огоньков — я заказал несколько десятков гирлянд для украшения.

Стол накрыли тоже на воздухе, ночь обещали тёплую и спокойную.

Когда всё сервировали и принесли блюда, официантов я отпустил. Всю нашу компанию им видеть было ни к чему. Воронцова и Головина я подготовил как смог.

Более стойким оказался друг. Николай на появление призраков отреагировал по-военному — хмыкнул и придирчиво осмотрел на наличие слабых мест. Не найдя такие, ничуть не расстроился.

У сенатора тоже была хорошая выдержка, но он всё же побледнел и залпом выпил игристого, нервно потянувшись за трубкой.

Присутствие духов придало вечеру особый тон. Разговоры велись негромко, словно все опасались спугнуть призраков шумом. Но вместе с этим, такая обстановка была по-своему уютной.

Княжна Давыдова поначалу сильно смущалась, а предок упрямо молчал. Но, слово за слово, а бокал за бокалом, и за столом началось оживление. Дед с сенатором принялись вспоминать былые подвиги, призрак включился в беседу, ему тоже было что рассказать.

Головин, будучи галантным, развлекал княжну, а мы с Прохором спорили по поводу «баб» и их применения. Слуга считал, что это магические существа, запертые в устройстве. И их обязательно нужно освободить. Старик втихаря подливал себе деревенской настройки. А я незаметно вливал в него магию жизни, чтобы наутро голова не болела.

К полуночи я запустил фейерверк. Огненные птицы взлетели в небо, а между ними металась гаргулья — я разрешил ей «поиграть». Василиса ловила искры и счастливо каркала.

Это зрелище растрогало всех.

А после кофе и десертов граф Воронцов поманил меня в сторону. Мы вновь прогулялись до ворот, где сенатор неторопливо набил трубку, глядя на пустынную улицу.

— Смотрю, Александр, ты уже обрастаешь новой репутацией, — хитро улыбаясь, сказал он и выпустил облако белого ароматного дыма.

— Вы говорили с Платоном Серафимовичем? — догадался я.

— Да, обедали сегодня вместе. Хотел тебя поблагодарить, ты просто чудо совершил, не узнать Платона. А уж как он тебя хвалил…

— Что же, я рад, что смог ему помочь, — сдержанно ответил я.

— Наслышан, что ты сделал больше. Впрочем, твоя скромность похвальна. Отрадно, что ты не зазнаёшься. В связи с этим… В общем, Александр, ещё у одного моего хорошего друга возникла проблема. И, полагаю, именно ты сможешь её решить.

Похоже, что графу с такими обширными дружественными связями, обладающими выгодными для меня проблемами, пора платить проценты от заказов.

— Слушаю вас внимательно, Христофор Георгиевич, — широко улыбнулся я.

* * *

Уважаемые читатели!

Вторая книга цикла на этом окончена , но продолжение истории уже ждет вас тут: https://author.today/work/360806

Огромное вам спасибо и низкий поклон за поддержку, она бесценна! Всех обнял и до новых встреч!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Артефактор. Книга 2. Око василиска

Content

Артефактор. Книга 2. Око василиска

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene