Артефактор. Книга 3. Зеркало силы

Глава 1

Обратите внимание, это третья книга цикла «Артефактор».
Первая тут: https://author.today/work/352056

Сенатор задумчиво курил в небо, следя за полётом дыма. Тот, в безветренную погоду, медленно таял над нашими головами.

— Ты же знаешь про императорскую магическую академию? — наконец спросил Христофор Георгиевич, переводя взгляд на меня, и сразу же добавил: — Это риторический вопрос, Саша. Академия за последние годы сильно расширилась. Император специальным указом велел принимать туда не только благородных, но и простой люд.

Меня миновало обучение в этом заведении. Общую подготовку дал лицей, по всем возможным наукам. Дальнейшее обучение уже зависело от множества факторов.

Артефакторику тоже изучали в императорской академии, как и прочие законные направления магии. В моём случае был учитель на несколько порядков лучше — мой дед. Его в своё время звали преподавать, но он отказался.

И это был наилучший вариант, так как в академии предмет вёл слабый артефактор. Князь Левандовский, насколько я помнил. Патриарх отзывался о его светлости нелестно. Как раз по причине того, что князь дар имел посредственный, развиваться не особо желал, зато должности и регалии любил. А в связи с тем, что артефакторы были редкими магами, его учительская деятельность оплачивалась очень щедро.

В общем, когда речь зашла о моём обучении, Лука Иванович категорически отказался отправлять меня в академию и занялся мной сам.

К тому же для артефактора всегда найдётся работа и место. Это прочим магам академия нужна была как для налаживания связей, так и для демонстрации всему обществу своих умений. Поэтому многие знатные отпрыски отправлялись туда, несмотря на возможность оплачивать лучших учителей на дому.

Эдакий парад одарённых.

Но новость про расширение аудитории академии меня обрадовала.

Как по мне, император сделал очень умный ход. Пусть верность правителю и вкладывалась в умы с малых лет, но семейные приоритеты порой ставились выше. Что же касается безродных или бастардов, то такая возможность сильно повышала их лояльность и верность трону.

Да и чисто по-человечески, я считал, что это правильнее.

— Как ты знаешь, — продолжал сенатор. — Чтобы определить способности одарённого, используется специальный артефакт. В академии установлен один из самых сильных и точных. Изготовлен он полтора века тому назад, с участием твоего предка, кстати говоря. Тогда над зеркалом работало сразу несколько артефакторов.

— Зеркалом?

— Да, артефакт выполнен в виде ростового зеркала. Весьма поэтично: смотрящий в него видит всё про себя. Отражение будущей силы.

— Да, звучит красиво, — согласился я.

Я уже догадался, что за проблема возникла. Но позволил Христофору Георгиевичу рассказать всё самому.

— Ректор императорской академии, как раз тот самый друг, про которого речь. Драговит Ряпушкин.

Удивился я не имени распорядителя учебного заведения. А отсутствию титула. Такие посты простые люди обычно не занимали.

— Да-да, ты всё правильно понял, — Воронцов заметил мою реакцию. — Драговит баснословно богат, но безтитульный. Собственно, он на работу в академию пошёл, чтобы выслужиться и получить баронство. А то и графство, за особые заслуги. А они есть, уж поверь. Привязался он к месту, теперь для него это не просто работа, а настоящее призвание. Ну и, безусловно, возможность стать дворянином.

— И какие же у него проблемы? — я решил подыграть графу.

— Зеркало не работает, — он подтвердил мои догадки. — Его сломали.

— Ну, если это происки недоброжелателей...

— Артефакт сломал сын Драговита, — вздохнув, сообщил сенатор. — Так что если об этом узнают, то Ряпушкина выгонят с позором, как и его сына. Он как раз из тех, кто поступил в академию по новому указу. Мало того, это происшествие используют для того, чтобы попытаться отменить указ.

— А это точно сделал его сын? — было похоже как раз на инсценировку.

— Да, Александр, точно. Он сам признался. Собственно, если бы Тихослав не пришёл к отцу, то выяснилось бы это лишь на вступительных испытаниях.

А они начнутся в середине лета, то есть уже скоро. Да уж, это проблема.

— Драговит в отчаянном положении, как сам понимаешь. Официальный запрос он сделать не может, сразу выяснят обстоятельства поломки. Неофициально — боится огласки. Недругов у него полно, особенно среди знати. Мало кому нравится, что их отпрысками командует безродный.

— Так это неофициально? — уточнил я.

На самом деле, законность меня волновала мало. Но надо было понимать, к чему готовиться.

— Неофициально. Но заказ будет оформлен по всем правилам, только как частный. Такое как раз возможно провернуть. Твою работу с артефактом вряд ли удастся скрыть, ну а там уже по факту проблемы не будет. Зато будет рвение ректора решить всё за свой счёт.

Удивительно, как даже из такой ситуации можно получить выгоду. Хватка у Ряпушкина что надо. Мне всегда нравились такие люди. Тонут, но не сдаются.

— Это хорошо.

— И за оплату не волнуйся, денег, как я уже говорил, у Драговита очень много. Так что твои услуги он оценит по достоинству.

— Это тоже хорошо, — задумчиво протянул я. — Но мне, конечно же, сначала нужно взглянуть на артефакт.

Работа полуторавековой давности, да ещё и совместными усилиями нескольких мастеров... Интересный вызов. Я согласился бы лишь ради этого.

— А как этот Тихослав смог сломать зеркало? Разбил что ли? — мне стало интересно, каким образом возможно повредить столь мощное устройство.

— Это ты у него самого спросишь. Я таких подробностей не знаю.

— А что у него за дар?

— Менталист он, вроде как талантливый, судя по словам Драговита. Ну так что, Александр, возьмёшься? — Воронцов взглянул в сторону особняка: мы уже долго беседовали, и пора было возвращаться.

— Возьмусь. Только не говорите, что мне придётся идти учиться в академию под прикрытием, — пошутил я.

— Боже упаси, — испугался сенатор. — Не надо тебе этого.

Всё-таки не до конца поверил, что не вернусь к прежнему образу жизни. Меня это не задело. Так кутить, как молодой Вознесенский, не каждому дано. Тут и спустя многие годы останется лёгкая степень недоверия.

— Я пришлю тебе номер Ряпушкина. Договоришься о встрече, когда тебе удобно будет, — сказал граф, постукивая ладонью по трубке. — Его предупрежу.

— Драговит, а по отчеству как? — я не сомневался, что услышу ещё одно необычное имя.

— Ижеславович, — не разочаровал меня Воронцов и зачем-то объяснил: — Семейные традиции у них такие...

Не самая обычная семья, судя по всему. Интересно, а супругов они тоже по именам подбирают? Нелегко Тихославу тогда придётся. Сейчас встретить девушку со старинным именем так же маловероятно, как стать универсалом.

Мы вернулись к столу и продолжили праздновать. Дед только взглянул на меня с любопытством — понял, о чём мы могли беседовать с Воронцовым. Я ему кивнул, и патриарх довольно улыбнулся.

Сидели почти до самого рассвета.

Прохор задремал прямо в кресле и похрапывал. Но каждый раз, как его будили и предлагали пойти в кровать, старик заявлял, что спать он не хочет и минут пять после этого активно участвовал в разговоре, после чего снова засыпал.

Вечер получился чудесным. Тёплым, домашним и спокойным.

С новым заказом я решил не торопиться, до вступительных испытаний времени полно. Отдохну, наберусь сил и возьмусь. А пока займусь своими делами. Я обернулся на тёмный дом. Уже завтра снова поднимется строительный шум, займутся фасадом и моим крылом.

Пока же особняк будто тоже сладко дремал.

Я прикинул, куда можно пристроить вторую лабораторию. Пофантазировал, что и как там устрою. А вот в том углу сада можно выкопать ещё один пруд. Сделать ещё один выход, из своего крыла. И устраивать там утренние кофепития. Только крышу нужно, беседку поставлю...

Меня разбудил Лука Иванович, тряся за плечо.

— Давай уже в кровать, — усмехался он. — Уж не знаю, что тебе такое приятное снилось, так улыбался, но досмотришь дома.

Я сонно огляделся. Огни погасили, а гости уже разошлись. Кто-то даже со стола успел прибрать, а меня заботливо укрыть пледом.

— Досмотрю, — пообещал я. — И воплощу. Обязательно.

Дед как-то странно на меня посмотрел и нравоучительно произнёс:

— Живую тебе девицу надо, Саша. Настоящую.

Я промолчал. Не дай бог, он озаботится тем, чтобы меня женить. А у меня ещё лаборатория не построена. И оранжерея не посажена.

***

Если на свете есть что-то прекраснее, чем выспаться от души и проснуться с мыслью, что тебе никуда не надо, то я такого даже не знаю. Разве что вкусно поесть.

Спалось мне так хорошо, что проснулся я с ощущением, что прошло несколько дней. За окном было пасмурно, но и это меня обрадовало.

А когда всему так радуешься, обязательно что-то случается. Закон природы, с ним не поспоришь.

Звук работы перфоратора ворвался в мой радужный мир и сразу же добрался до глубин мозга. Следом в строительную симфонию вплелись стук молотка и грохот выгружаемых досок, сопровождаемый руганью грузчиков.

Под этот шум я спустился на первый этаж и застал удивительную картину на кухне — Прохор снова общался со своим телефоном. Но на этот раз рядом стоял призрак и подсказывал.

— Да говорю ж, жемчуга ей пообещай, — раздражённо говорил призрак. — Они все падки до побрякушек. Ещё шубу соболиную и самовар!

— Да ну на кой ей шуба, вашсиятство? — Прохор явно был на грани. — Лето на дворе!

У меня возникли вопросы скорее насчёт самовара. Но более насущный был другой:

— Что случилось?

— Молодой господин, — слуга бросился ко мне, протягивая устройство. — Стыдоба говорить такое, но баба с утра самого заладила что-то срамное...

Старик замялся, зато предок горделиво выдвинулся вперёд и сообщил:

— Про письку.

— Чегооо? — у меня глаза на лоб полезли от такого поворота.

Я выхватил телефон и нажал голосовой ввод.

— Для продолжения работы требуется оплатить подписку, — монотонно заявил женский голос.

Я вздохнул и посмотрел на двух знатоков женщин, осуждающе покачав головой. Моё возмущение неприличным поведением мобильника тут же испарилось. Быстро зашёл в своё банковское приложение, открыл новый счёт на имя Прохора и привязал к его номеру.

— Деньги поступили, — елейным голоском сообщила «баба». — Чего пожелаете, господин?

— Во, — заключил слуга. — Говорю ж, как настоящая. Как только средства появились, так ласковая стала.

Пока они вдвоём с призраком наперебой заказывали что-то из продуктов, я сварил себе кофе и вышел на улицу.

Тут было ещё более шумно.

Я дошёл до лаборатории и с удивлением обнаружил, что она заперта изнутри. На мой стук открыл дед. Патриарх высунул наружу одну голову и сообщил:

— Ещё пару часов нужно.

— Да работай сколько хочешь. Мне только накопитель нужен, со стихией воздуха.

— А, сейчас, — ответил Лука Иванович и скрылся.

Я услышал, как он снова заперся на ключ. Вот теперь мне стало любопытно, что же он там такое делает, настолько секретное. Через минуту дверь открылась, и появилась рука со склянкой. Едва я взял накопитель, как снова очутился у запертого входа.

— И тебе доброго утра, — не стал по этому поводу переживать я.

Мне хотелось насладиться кофе, поэтому я занялся расточительством. Всю силу вложил в воздушную стену. Звуки стройки тут же стихли, отражённые в другую сторону. Там как раз находился пустующий особняк, так что страдать будет некому. Сторож и без того всегда с берушами ходил, почтальон постоянно не мог его дозваться.

Начал накрапывать дождик.

Я сходил за ещё одним накопителем и создал воздушную крышу у себя над головой. Устроился у пруда, пил кофе и глядел на водную рябь.

Мир под моим напором сдался, так что больше меня ничто не отвлекало.

Дед вышел только к обеду. Усталый и бледный, он даже на газеты не взглянул. Отменный борщ съел, не заметив. Я начал волноваться. Одно дело увлекаться, совсем другое — изводить себя до такого состояния.

Так что я нарушил этикет и спросил прямо:

— Лука Иванович, у тебя всё в порядке?

— Да ерунда какая-то, Саша, — патриарх наморщил нос и потёр его. — Ничего не понимаю. Простейшее плетение не даётся. Всё перепроверил уже несколько раз. Ну нигде ошибки быть не может!

— Хочешь, я взгляну? — осторожно предложил я.

— Нет, — дед резко мотнул головой. — Отдохну и со свежей головой пересмотрю всю схему. Я должен сам разобраться, что с ней не так, Саша.

— Хорошо, — согласился я с сожалением.

Но так действительно бывало. Когда очень долго работаешь над созданием схемы, перестаёшь замечать очевидное упущение. Иногда стоит отвлечься, чтобы потом сразу найти ошибку.

Если у него снова не получится, то нарушу ещё одно правило — не лезть в чужую работу без спросу. Но здоровье патриарха мне было дороже.

Прибытие лекаря после обеда пришлось как нельзя кстати. Я попросил его немного подбодрить Луку Ивановича, влить побольше жизненной силы. Целитель лучше понимал в этом деле, так что я решил довериться мастеру.

После короткого скандала, Прохора всё же уговорили восстановить зрение. Я его не предупреждал, знал, что наотрез откажется.

Процедура не заняла много времени, никаких болезней у боевого старика не было, так что всё решилось быстро. Слуга же, упорно не хотевший открывать глаза по окончании, когда всё же сделал это, то вдруг прослезился.

— Так бывает после излечения, — деликатно объяснил эскулап. — Эффект работы магии.

— Да-да, — старик утирал слёзы и часто моргал, оглядывая всё вокруг, как в первый раз. — Магическое это.

Я просто его крепко обнял. И поклялся себе мысленно, что никакая хворь старика не одолеет. Ни одного, ни другого.

Мастер-целитель отправился к патриарху. И пробыл у него не менее часа. К концу которого я уже извёлся, потому как обычное обследование у магов жизни занимало минут пять, ну десять.

В то, что они вдруг решили завести светскую беседу и за ней проводят время, я не верил. Чуть не попросил призрака пойти и посмотреть, что там происходит.

Лекарь вернулся и первым делом осушил графин с водой. Я присмотрелся: он был полностью измотан. Отдал всю силу, без остатка.

— Павел Фёдорович? — с тревогой спросил я.

— Извините, жажда одолела, — мужчина устало опустился на стул.

— Да чёрт с ней, с водой. Что происходит?

— Ваше сиятельство... — эскулап замялся, не решаясь принести дурные вести. — Боюсь, что дела плохи. У Луки Ивановича начался процесс угасания дара.

На меня словно ушат ледяной воды вылили. Самая страшная болезнь для мага — угасание дара. Вместе с магией уходила жизнь и разум, превращая могущественного человека в беспомощного и слабоумного.

— Стадия начальная, обратимая, — лекарь весь съёжился, до того ему было неприятно сообщать мне диагноз. — Хорошо, что его сиятельство занялся работой, иначе могли бы упустить, а потом уже было бы поздно... Я сделал что мог, но мне не под силу остановить угасание.

— Кому под силу? — я подобрался и выдохнул: нужно просто найти решение.

— Высокоранговому магу. Второй, а лучше первый ранг, Александр Лукич. И процедура... очень дорогая.

— Это неважно, — я отмахнулся. — Вы знаете, где такого найти?

— В императорской лечебнице разве что. Только туда так просто не попасть, разве что по рекомендации самого императора.

— Дайте адрес.

Нужно будет, получу бумагу от императора. Похищу этого целителя, в конце концов. Главное, что есть способ. Остальное — мелочи.

— Сколько у него времени? — я уже прикидывал в уме, что будет быстрее — проникнуть в императорский дворец или в лечебницу.

— Пока время есть, — эскулап, увидев мою решимость, даже слегка улыбнулся. — По самым неутешительным прогнозам полгода. В лучшем случае год.

У меня камень с души упал. Ну вот нельзя было с этого начать? Я же представил, что уже завтра дед с ума сойдёт. Лекари, конечно, совершенно не умели расставлять приоритеты в беседах о болезнях.

За полгода я горы сверну, не то что уговорю одного мага помочь. А на самом деле сверну гораздо раньше.

— Извините, мне надо отойти, — я резко поднялся и быстро вышел.

Торопился я в спальню к патриарху. Раз уж я себе накрутил, представляю, что у него в голове происходит.

Дед лежал в кровати и безучастно смотрел в окно. На звук открывающейся двери он даже не обернулся, просто равнодушно произнёс:

— Оставь меня.

— Вот уж нет! — я подошёл и сел на край кровати. — Мы это уже проходили, Лука Иванович.

— Вот именно, так что второй раз не сработает, Саша, — старик упорно изображал смиренного со своей участью.

— Я что-то не понял. По какой причине ты вдруг подумал, что я не справлюсь с такой ерундой? — возмутился я.

Патриарх медленно повернул голову и посмотрел мне в глаза.

— Ерундой? — он тоже завёлся.

А говорил, что не сработает. Я улыбнулся:

— Конечно ерундой. И я уже знаю, что делать. Так что если ты снова собрался умирать, то разочарую тебя — ничего не получится. Ты у меня ещё женишься.

— А это на кой? — дед окончательно пришёл в себя.

— А чтобы было кому за тобой приглядывать. А то на миг одного оставишь, сразу на тот свет собираешься. Не надоело ещё?

— Шутки у тебя дурацкие, Саша, — проворчал он и сел. — Ладно, рассказывай свой план.

Глава 2

План у меня был простой и крайне эффективный. Починить артефакт для ректора императорской академии и оплатить исцеление патриарха. Остальное уже детали, решаемые в процессе. Как проникнуть в императорскую лечебницу, как убедить лекаря взяться за лечение, как всё это провернуть, не привлекая внимания жандармов...

Но деду я сказал ещё проще:

— Я всё устрою, а ты отдыхай.

— Вот ещё! — Лука Иванович решительно поднялся. — Не буду я в постели валяться.

Напоминать ему, что буквально минуту назад он этим и собирался заниматься, я вежливо не стал.

— Чем помочь, Саша, говори.

— Свяжись с Христофором Георгиевичем, — немного подумав, ответил я. — Возможно у него есть связи, чтобы устроить визит в лечебницу.

Деду идея не очень понравилась, не любил он в слабостях признаваться. Но в итоге он согласно кивнул, тяжело вздохнув. Всё же Воронцов друг семьи, а не просто какой-то знакомый.

Стоило попробовать лёгкий путь, прежде чем переходить к сложным.

— Ты только Прохору не говори, хорошо? — попросил патриарх. — Не надо его волновать. Он же изведётся, опекать чрезмерно начнёт.

— Не скажу, — пообещал я. — И Павла Фёдоровича попрошу молчать.

— Спасибо, Саша, — поблагодарил меня дед явно не только за это. — Вот ведь как забавно оборачивается. Ещё недавно я заботился о тебе, а теперь всё наоборот...

— Так и должно быть, — уверенно ответил я.

— Ну всё, иди, — Лука Иванович шутливо нахмурился, но глаза его при этом блестели. — Распорядись, чтобы на ужин рыбу подали. Только нормальную, нашу.

— Хорошо, — я улыбнулся ему и откланялся.

После чего переговорил с лекарем. И его попросил узнать по своим каналам, может как-то возможно пробиться к высокоранговому магу законным путем. Мне бы одной короткой беседы хватило.

Ведь ясно, что дело не в деньгах. Точнее, не только в них. У магов такого уровня проблем с клиентами не бывает. Но зато могут быть вполне обычные человеческие. Которые может решить артефакт, например. Уникальный, отличный артефакт. Так что я был уверен, что смогу заинтересовать того, у кого финансовый вопрос не стоит ребром.

Павла Фёдоровича я оставил отдыхать в гостиной. Целитель не пожалел силы, чтобы помочь деду. Так что и я не пожалел с оплатой его услуг и простейшей любезности в виде удобного дивана, воды и еды.

Больше не откладывая, вызвал моего нового заказчика.

— Слушаю вас, — ответил ректор хорошо поставленным спокойным голосом.

— Драговит Ижеславович? Вас беспокоит граф Александр Вознесенский.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — его тон ничуть не изменился. — Рад, что вы так быстро отозвались. Вы желаете назначить встречу?

— Да, в какое время вам будет удобно? Я подъеду сразу в академию.

— Когда вам будет удобно, — даже учтивость у него выходила очень официальной.

Я взглянул на часы. До ужина ещё было полно времени.

— Как насчёт сегодня? Допустим, через час.

— Не возражаю. Я на месте, вас встретят у ворот.

Он отключился, не прощаясь. Я задумчиво посмотрел на телефон. Не похож он на человека, обеспокоенного сложной ситуацией. Конечно, может ректор просто обладатель на редкость крепких нервов. В таком случае это к лучшему. По-крайней мере этот в обморок не станет падать.

К визиту я подготовился тщательно. Императорская академия почти как императорский дворец. И одеваться пришлось соответствующе. Строгий темно-синий костюм из облегченного материала для летней погоды. Ботинки, запонки с гербом, шелковый платок с фамильной вышивкой в нагрудный карман. Галстук в это время года и суток допускалось не носить.

Дополнил образ зонт-трость с деревянной ручкой, украшенной головой льва. Внутри находился тонкий длинный клинок. Мысленным сигналом механизм отщелкивал основную часть, оставляя в руке опасное оружие. Вознесенский-старший сделал несколько таких.

Даже не артефакт, простейшее устройство с двумя видами сил — ментальная и природная. Главное, что как ни крути и что ни нажимай, скрытое оружие было не обнаружить. Удобный аксессуар.

Такси я вызвал дворянское. Индраджит домчал бы меня в два раза быстрее, но автомобиль такого класса вызовет ненужные пересуды. Я улыбнулся, вспомнив индуса и подумал, что можно рассмотреть его в качестве личного шофера. Когда приобрету машину.

С моими разъездами в этом уже появлялся смысл.

Главная столичная магическая академия занимала одно из ключевых мест в центре города. Аничков дворец фасадом выходил на прилегающий к нему сад, за оградой которого находился Екатерининский сквер и далее публичная библиотека. Учебные корпуса же были обращены к Фонтанке и знаменитому мосту с укрощаемыми конями. С ними было связано множество примет, из-за чего скульптуры периодически служили поводом для публичных скандалов.

Например, как раз среди студентов академии, ходило мнение, что если перед экзаменами потереть причинные места коней, то обязательно ждет удача. Поэтому прогуливающиеся по мосту не могли не заметить сияющие от множества прикосновений тестикулы.

Как только с этим ни пытались бороться, но ничего не помогало против находчивых студентов. Защитные составы, отпугивающие устройства, караул — всё умудрялись обойти страждущие везения студенты.

Против веры в несбыточное даже магия была устоять не в силах.

Путь как раз пролегал по скандальному мосту, в объезд перекрытой части Невского проспекта. Там устроили пешие гуляния, началась неделя празднования дня рождения его императорского величества.

Я наклонил голову, разглядывая скульптуры, и улыбнулся — негласный символ столицы по-прежнему ярко выделялся на фоне темной бронзы.

Автомобиль притормозил у высоких ажурных ворот. Как и обещал ректор, возле них меня ожидали. Долговязый парень в форме учащегося расхаживал перед калиткой, поглядывая на часы. Я тоже посмотрел — прибыл чуть раньше, как и планировал.

— Граф Вознесенский? — провожатый задал вопрос скорее утвердительно, окинув меня оценивающим взглядом.

— А вы? — нахмурился я.

— Ох, — его лицо мгновенно покраснело, так быстро, что я подивился подобной способности. — Извините, ваше сиятельство. Матвей Аверин, студент третьего курса алхимического факультета.

— Рад знакомству, Матвей, — я протянул руку, которую студент пожал с опаской.

— Это и правда вы, — выдал Аверин и снова принялся извиняться. — Простите, я ничего такого не имел в виду... Слухи ходят... А вас два года не видели.

Естественно, слава знатного гуляки не могла обойти стороной учащихся. Уж кто знал толк в пирушках, так это студенты. Часть обучающего процесса, можно сказать.

— Это и правда я, — я вопросительно взглянул на ограду.

— Ох, извините... И извините, что постоянно извиняюсь, — Матвей умолк, сообразив, что говорит, и молча открыл вход.

Махнул карточкой-пропуском стражам по ту сторону, и жестом показал путь.

Сад, густой и пышный, благоухал на все лады. На газонах распахнулись огромные пионы, над ними жужжали шмели, а откуда-то раздавалось журчание фонтана.

Шум Невского проспекта сюда почти не проникал, явно стояли приглушающие амулеты. А из-за высоты деревьев складывалось впечатление, что находишься где-то за пределами городской черты, а не посреди оживленного многомиллионного города.

Мы шли по утрамбованной песчаной дорожке мимо пустых скамеек. Летние каникулы уже начались и мало кто из учащихся оставался для дополнительных занятий или практики.

Совсем скоро тут будет не протолкнуться. Желающие поступить в лучшее учебное заведение съедутся со всей империи. Доходные дома в округе наполнятся шумными молодыми жильцами, а кони снова будут смиренно терпеть их веру в удачу.

Мне даже на миг захотелось очутиться среди студентов, до того тут была приятная атмосфера. Словно сама жизнь витала вокруг, вместе с запахами цветов и скошенной травы.

Дворец несильно возвышался над садом. Четыре этажа, классическая строгая архитектура и высокий арочный подъезд. Внутри бывшая императорская резиденция впечатляла куда больше.

Мрамор, лепнина на высоченных потолках, сверкающий хрусталь внушительных люстр, паркет из темного дуба, ковровые дорожки на лестницах. Каждый закуток украшала статуя или растение.

Повсюду расставлены кушетки на изогнутых ножках с сиденьями, обтянутыми красным бархатом. Тут студентов не вынуждали стоять между парами.

В общем, всё для комфорта и привычной роскошной обстановки юных аристократов. Не сравнить с лицеем, больше похожим на монастырь.

Кабинет управляющего этой роскошью находился на верхнем этаже. Матвей, так и не решившись нарушить молчание, проводил к самым дверям и удалился, поклонившись.

Я постучал и, дождавшись приглушенного «войдите», с трудом открыл тяжеленную дверь. Метра четыре высотой, не меньше.

Мужчина с необычным именем Драговит, стоял возле стола, скрестив руки на груди. Орлиный нос, резкие черты лица, словно из камня высеченные, и такие яркие голубые глаза, что казались ненастоящими. Подтянутый, высокий и прямой как палка.

Возле глаз и в уголках губ глубокие морщины — не такой и безэмоциональный. Ещё я отметил легкую небрежность прически и нервное постукивание пальцами.

— Александр Лукич, — он протянул руку, его пожатие было уверенным и сильным.

— Драговит Ижеславович.

Что-то дрогнуло в его безупречном лице. Будто тень пробежалась. Я выжидающе смотрел на него, не совсем понимая его реакции. При ректоре находился мощный экранирующий амулет.

Впрочем, многое и без магии можно понять. Если внимательно наблюдать.

— Не ожидал, что вы... — Драговит замялся. — Так молоды, ваше сиятельство.

Вот в чём дело! Я улыбнулся. Мой нынешний возраст был немногим больше, чем у его подопечных. Нелегко ему, видимо, было принять, что именно я помогу решить его проблему.

Ну, молодость не болезнь, со временем сама проходит. Если того хочется, конечно же.

— Надеюсь, это вам не помешает, — ответил я спокойно. — Это значительно облегчит мою работу.

— Конечно, ваше сиятельство, не помешает, — опомнился ректор. — Просто неожиданно. Впрочем, мнению Христофора Георгиевича я полностью доверяю. А он о вас отзывался весьма лестно. Я бы сказал слишком, если бы не знал его так давно.

Он пригласительным жестом указал на кресло возле окна и сам сел в соседнее. Отсюда была видна крыша императорского театра с колесницей на фронтоне и часть библиотеки. И покачивающиеся кроны деревьев сада.

— Желаете чаю или кофе? — предложил Драговит.

— Благодарю, но я бы предпочел перейти сразу к делу.

— Это хорошо, — мужчина почти оживился, по-крайней мере в его холодных глазах промелькнуло одобрение. — Что вам требуется? Помимо доступа к зеркалу, разумеется.

— Мне бы хотелось поговорить с вашим сыном.

— Это действительно необходимо? — уточнил он и снова проявил эмоцию — губы на мгновение поджались.

— Да, я должен знать все подробности о том, что именно он сделал. И от него, — опередил я ректора, который явно собирался сам рассказать.

— Хорошо. Тихослав сейчас находится в специализированном летнем лагере, в пригороде Санкт-Петербурга. Я смогу организовать вашу встречу. Правила там строгие, так что раньше завтрашнего вечера не получится.

Понятно, отправил отпрыска в качестве наказания в закрытую военную школу. Как по мне, такое помогало разве что тщательнее скрывать проступки. И теперь парень вряд ли будет сговорчивым. Уж скорее обозленным. Ведь, если верить словам сенатора, она сам пришел и признался. А ему за это вот такая благодарность...

Ну ничего, разговорю.

— Будьте любезны, — я скрыл раздражение. — Договоритесь на завтра.

— Что-то ещё?

— Теперь мне бы хотелось взглянуть на артефакт.

Для церемонии определения дара зал выбрали один из самых торжественных. С одной стороны окна в пол, выходящие на сад. С другой ряд постаментов с бюстами самых выдающихся выпускников. Ростовой портрет императора, на котором правитель с надеждой смотрел вдаль. А напротив императрица, с ласковой улыбкой и порхающим над ней ангелочком.

Помещение было надежно защищено — Драговит деактивировал несколько контуров, прежде чем вы вошли. Интересно, как их обошел парень?

Зеркало тут смотрелось чужеродно.

Толстая деревянная рама с растительными орнаментами потрескалась от времени. Сама зеркальная поверхность помутнела и местами на ней темнели пятна.

Под пристальным взглядом ректора я приблизился и осторожно прикоснулся, прикрывая глаза.

И тут же отпрянул.

— Что такое? — мужчина впервые не сдержался, вздрогнув от моего движения.

Вот как ему объяснить... И надо ли?

Я потер висок, который пульсировал от боли, и покачал головой:

— Мне срочно нужно поговорить с вашим сыном.

— В чём дело? — требовательно спросил Драговит.

Ответил я таким холодным взглядом, что мужчина сразу понял. Вопросы задаю я, как и что-то требую. Привычка у него учительская или нет, но это не мои проблемы.

Нужно было поторопиться.

— Сейчас же позвоню. Подождите тут, — ректор выскочил из зала, на ходу доставая из кармана телефон.

Я повернулся к артефакту. Обошел зеркало вокруг, больше не приближаясь. Но не нашел ни единой зацепки. Где-то тут должен быть спрятан предмет, очень опасный.

Темный артефакт.

Причём хитрый, активируется прикосновением. Замаскирован мощью зеркала, понять что он есть просто невозможно. Меня спасла лишь хорошая реакция. Ну и возможность почувствовать, пусть на долю секунды, но это огромное преимущество в таких ситуациях.

Первый же, кто бы попробовал воспользоваться зеркалом, умер. Остановка сердца, мгновенная и безболезненная смерть. Но всё же смерть.

Парень никак не мог сам сделать подобное. Менталист лишь помог запустить ловушку, уж не знаю по своей воле или из-за неведения. Я надеялся на последнее. Иначе Драговит останется без наследника.

У меня возникло много вопросов.

Но самый главный к виновнику этого бардака, Тихославу. Кто должен был умереть, была ли вообще конкретная цель или это неважно, зачем, за что... Всё это пусть выясняет тайная канцелярия.

Потому как это опять работа тёмного мага.

И я сильно сомневался, что в столице их несколько. При этом так активно действующих.

Шаги Драговита гулким эхом пронеслись по пустому коридору. Он зашел в зал, сжимая телефон в руке. И для наглядности показал мне его:

— Я договорился. Мы можем отправиться туда прямо сейчас.

— Мы?

— Александр Лукич, я же понимаю что мой сын натворил что-то пострашнее, чем поломка зеркала. Вы же не думаете всерьёз, что я останусь в стороне? Этой мой сын. И я должен быть рядом.

Вот и слабое место в этом огромном храме хладнокровия. Если бы повод не был столь печальным, я бы порадовался — всё же живой человек. Есть что-то, что его трогает.

И, судя по взгляду, он не отступит. А времени спорить нет.

— Хорошо, тогда отправляемся без промедлений. Только одно я попрошу, дайте нам поговорить наедине. Поверьте, вашему сыну я навредить не хочу. Скорее наоборот, помочь. Если это возможно.

— Вы можете мне объяснить, в чём дело? — в его голосе появились панические нотки. — Тихослав в опасности?

Ну ещё бы. Связаться с темным магом — не просто опасность, это приговор. Пока ещё никто из заключивших с ним сделку не выжил. Ну, пожалуй, кроме барона Пархомова. Но тот и молчит, наглядно увидев что случилось с братом.

Я допускал очень маловероятный исход — что парень не виноват. Покрывает кого-то, как вариант. Поэтому отцу озвучивать подозрения я не мог. Такие вещи не забудутся, даже окажись Тихослав невиновным.

Но беспокойный родитель под рукой мне тоже был не нужен.

Так что я натянуто улыбнулся и немного преуменьшил:

— Полагаю, что нет. Но такое возможно, так что нам стоит поспешить.

— Моя машина возле павильона, — Драговит кивнул, удовлетворенный моим ответом. — Прошу за мной.

Вот и хорошо, чем быстрее я обнаружу где спрятан артефакт, тем быстрее обезврежу его. И снова перейду дорогу магу смерти...

Может и мне наведаться к конной группе Аничкова моста? С таким-то везением.

Глава 3

Прежде чем мы отправились в путь, я попросил никого к артефакту не подпускать. Под каким угодно предлогом, но зал держать надёжно запертым. Для всех, кроме меня, естественно.

Меня чуть не прибило, потому что я использовал свою силу, по сути запустившую какой-то скрытый защитный контур. Я воздействовал на один артефакт, а зацепил и второй.

Но в том, что ловушка не отреагирует на кого-либо другого, я был не уверен. Так что лучше было подстраховаться.

Драговит к этому отнёсся с пониманием и лишних вопросов задавать не стал.

Автомобиль ректора был неброским, но от этого не менее великолепным. Одна из самых дорогих имперских марок, «Лесснер» — как раз для тех, кто лишнего внимания к себе привлекать не желает. Ну а знающие оценят по достоинству.

Я одобрительно осмотрел идеальные плавные формы. Такую машину ласточкой не назовёшь, уж скорее хищный зверь.

Ряпушкин мой взгляд заметил, и на его губах даже подобие улыбки появилось: понравилось, что я оценил.

— Прошу, — ректор указал на пассажирскую дверь и, к моему удивлению, сам сел за руль.

Кожа сидений была мягкой и удобной, а заведённый мотор ласкал слух мощным утробным звуком. Я сосредоточился на магических потоках и обнаружил, что в машине вообще не использовался эфир. Ну, кроме источника топлива, конечно же. Исключительно механизмы, причём из материала, подходящего для работы артефактора.

Всё, такой же себе хочу!

Однозначно, решу вопрос с целителем и возьму себе «Лесснер». Великолепная работа, которую я смогу сделать ещё лучше.

Улыбнувшись этим приятным мыслям, я откинулся назад и расслабился. Любая дорога в подобном комфорте в удовольствие должна быть. Что бы ни ждало в конце пути.

Тем не менее чтобы не терять времени, я завёл беседу на интересующую меня тему:

— Расскажите мне, Драговит Ижеславович, каким образом проходят испытания? Существует определённый порядок, расписание?

— Жребий, — коротко ответил мужчина, но всё же дополнил, заметив что мне этого недостаточно: — Чтобы избежать претензий в пристрастии и протекции. Как вы знаете, наши ученики принадлежат в основном к высшему свету. Назначать какой-то порядок в этом случае — не просто головная боль. А сущий кошмар. Вплоть до дуэлей доходило.

Я понятливо кивнул. При императорском дворе все привилегии выдавались лично правителем. И его слово никто оспаривать не решился бы. А тут Ряпушкин, не имеющий титула, распределяет места... Можно представить, сколько скандалов вокруг этого возникало.

Но меня даже не это интересовало. А тот факт, что к зеркалу первым мог подойти совершенно любой из претендентов. То есть цель не была конкретной.

Что-то мне во всей этой истории не нравилось. Слишком много пробелов и несостыковок было. Зачем эта сложность со смертельной ловушкой, если артефакт можно было просто сломать? Чтобы испугать? Чтобы усугубить вину ректора?

Ладно проверка работоспособности артефакта. Её могли и не проводить, очень затратное действие. Не сработает — тогда и разбираться. То есть расчёт, вероятнее всего, был на саму церемонию.

Загадка прожигала меня, и я нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику двери.

Не из-за банального любопытства, хотя немного и такого было. Чтобы избавиться от помехи, нужно понять, в чём именно она состоит.

— Когда набор заканчивается, собирается комиссия из преподавателей и наблюдателей от императорской канцелярии, — продолжил Драговит объяснять. — Они и тянут жребий, для каждого из претендентов. Всё строго записывается. После чего номера распределяются по дням, претендентам отправляется сообщение с датой и временем.

— А если кто-то не сможет прийти в назначенный срок?

Ректор кинул на меня взгляд, полный недоумения. И тут же вернулся к дороге, ледяным тоном ответив:

— Значит, упустит свой шанс. Повторных испытаний не проводится.

— А если причина уважительная? — не отступал я.

— Лишь смерть будет уважительной причиной не явиться на испытание, — отрезал он и, немного помолчав, прояснил и этот момент: — Средства на проверку одарённых большей частью поступают напрямую из казны. Частично — из фонда, который пополняется родителями. Но все они подотчётны, до последней копейки. Каждая процедура требует отдельного заверения и заполнения кучи бумаг. Если претендент не способен спокойно дождаться своей очереди, не ввязываясь в неприятности, то такой нам не нужен.

— А если претендента попытается скомпрометировать другой претендент? Подстроит несчастный случай или нечто подобное?

— Каждый случай неявки тщательно расследуется. Так что ошибки быть не может.

Я подумал, что это смотря как подстроить. Но больше допытываться не стал.

Мы выехали на кольцевую дорогу и помчались по ней уже без городского ограничения скорости. Тут этот скромный «зверь» показал себя во всей красе. Буквально летел над дорожным покрытием, легко ускоряясь.

Проносящиеся справа машины я даже не успевал разглядеть.

Перед нами расстилался залив, тёмный от нависающих над ним низких туч. Дождь пока собирался с силами, чтобы затянуться до самого утра.

Меня непогода не волновала. Мы приближались к Кронштадту, и внутри всколыхнулись воспоминания. Как царь закладывал крепость на тогда ещё не столь населённом острове. Теперь тут был целый город.

Но и это было неважно.

Я получил сигнал. Работа, которая заняла год, откликнулась на мою силу. Котлин был не просто форпостом, но и артефактом. Весь остров был артефактом. Настолько колоссальная задумка Петра чуть не свела нас обоих в могилу. Но мои умения и его силы универсала победили.

Судя по историческим хроникам, которые я просмотрел, пока ещё не было угрозы для империи столь серьёзной, чтобы остров ожил и встал на защиту столицы. И на его гигантском панцире сейчас высились дворцы, доходные дома, лавки, публичные заведения и блестели купола храмов.

«Лесснер» скользил по оживлённым улицам, а я прощупывал ключевые узлы тысячи плетений. Всё было в порядке. Морской страж был готов действовать по первому приказу.

Мы проехали через город и выбрались к южной части острова. Там от песчаного берега, в залив уходил узкий мост, упираясь в форт «Цитадель». Именно в нём и располагался закрытый лагерь, куда Драговит отправил своего сына.

Я прикинул расстояние — полкилометра, не меньше.

Автомобиль остановился возле пляжа, на небольшой стоянке. Ряпушкин слегка нервно сжал руль, всматриваясь в сооружения на том конце моста.

Судя по всему, у него самого имелись не самые приятные воспоминания об этом месте. Возможно, пребывание в «Цитадели» — традиционный способ воспитания в этой семье.

— Дальше пешком, — глухо сказал мужчина. — Ближе подъезжать никому не разрешается.

— Хорошо, прогуляемся, — ответил я и вышел наружу.

Тут же под одежду забрался холодный ветер, несущий с горизонта запах дождя. Но зонт я с собой взял. Открывать его было бесполезно, но зато скрытый клинок мог пригодиться.

Дорога к форту была скорее насыпью, вымощенной камнем. Ни ограды, ни украшений. Редкие фонари жалобно поскрипывали по пути, и всё.

Мы молча преодолели путь, закончившийся у закрытых ворот. Ряпушкин отправил кому-то сообщение, и через пять минут ожидания открылась дверь.

По ту сторону виднелся коридор. Драговит решительно шагнул туда, и я пошёл следом. На пороге меня внутренне тряхнуло — охранная система форта чуть ли наизнанку не вывернула, проверяя степень моей опасности. Но на зонт никак не отреагировала — патриарх отличную работу проделал.

Да и вообще тут всё было напичкано амулетами, самыми разнообразными. Подавляющие, экранирующие, удерживающие и даже успокаивающие — чтобы птицы не кричали.

Не лагерь, а острог.

Встречающие нас двое хмурых служивых в строгой форме тоже больше были похожи на надзирателей. Но один из них вполне вежливо улыбнулся:

— Ваш сын ожидает на пристани, господин Ряпушкин.

Снаружи проходной раскинулся небольшой сад. Его пересекало несколько дорожек, вдоль которых стояли скамейки. За деревьями виднелись кирпичные стены бастиона.

Охрана с нами не пошла, что чуть убавило ощущение тюрьмы.

Я остановил Драговита в центре сада, возле одной из скамеек. И указал на неё, мягко попросив:

— Подождите меня здесь.

Ряпушкин смог прочитать в моём тоне всю серьёзность просьбы. И что это не просьба, а вежливость. И послушно присел.

Вот и прекрасно, не пришлось с ним бороться. При отце Тихослав мне ничего не сказал бы.

Дорожка выводила к воде. От берега в залив уходил узкий причал, на котором я и обнаружил виновника этой поездки. Долговязый парень стоял, кутаясь в пиджак и обхватив себя за плечи. Младший Ряпушкин смотрел в сторону далёкого города — он тёмной полосой виднелся на востоке.

На шаги он обернулся, его нарочито высокомерное выражение сразу же сползло, едва он увидел меня.

— Что с моим отцом?

Странная семейка. Вот вроде оба переживают друг за друга, а поладить не могут. Явно же для отца состроил такое лицо. Мол, вот какой гордый и не сдаётся.

— С Драговитом Ижеславовичем всё в порядке, — я приблизился и рассмотрел его получше.

Такие же острые черты лица и пронзительные голубые глаза. Поразительное сходство.

— А вы кто? — опомнился парень, глядя на меня с подозрением.

— Граф Александр Вознесенский, — представился я. — И я тот, кто вытащит вас отсюда.

Он тщетно пытался скрыть загоревшуюся в глазах надежду. Встрепенулся, но вдруг поник и отвернулся к воде.

— Нет, мне тут самое место.

Я почувствовал страх. За кого бы он меня ни принял, испугался Тихослав довольно сильно. И очень старался, чтобы я не заметил, делая равнодушный вид.

Интересно...

Кажется, я начал догадываться, что произошло. Если к тебе приходит незнакомец и предлагает что-то желаемое, то обычно первая реакция — интерес. Отказываются лишь те, кто недавно обжёгся на такой же ситуации.

— Кто вам передал артефакт, Тихослав? — задал я прямой вопрос.

Его плечи вздрогнули, но парень упорно молчал.

— Послушайте, у вас сейчас выбор небольшой. Можете, конечно, продолжить торчать тут, воображая что вы в изгнании, — слегка раздражённо заговорил я. — Тогда вашего отца не просто выгонят с поста, но и посадят. Отнимут всё имущество, а имя покроют позором.

Это его проняло. Тихослав резко обернулся, теперь его глаза горели яростью:

— Не смейте его трогать! Это я виноват, я один. Меня и сажайте. Отец ни при чём!

Я вздохнул. Ну что за наивность и самоотверженность... Похвально, конечно, но совершенно бессмысленно. Я заговорил спокойным голосом, неторопливо объясняя:

— Ваш отец несёт ответственность за артефакт. И за вас тоже. Неужели вы правда думали, что на него не ляжет вина за произошедшее? Вы же не просто испортили государственное имущество, а сделали это с применением тёмной магии. Его не только посадят, но и казнят.

— Я что сделал? — парень так побледнел, что я испугался, как бы он чувств не лишился и не свалился прямо с причала.

Приметив на берегу лавку, я указал на неё, приглашая разместиться там для разговора. Мы сели на чуть влажное сиденье, и я поежился: на островах в заливе в такую погоду было зябко.

— Так он тёмный, — обречённо выдохнул парень. — Так я и знал. В смысле, я не знал...

— Расскажите по порядку.

— Да какая уже разница. Вы же всё равно посадите.

— Ну это вряд ли, — усмехнулся я. — Я, возможно, как раз могу помочь этого избежать. Только если вы будете со мной честны. Я артефактор, а не жандарм. Меня пригласил ваш отец чтобы исправить то, что вы натворили. И мне крайне важно знать, что именно вы сделали.

— Подождите... — Тихослав пристально всмотрелся в моё лицо. — Так вы тот самый граф Вознесенский?

— Возможно тот самый, — осторожно ответил я, не зная, какая именно репутация ему известна.

— Я слышал о вас, — ничуть не прояснил ситуацию парень. — Впрочем, неважно. Что именно я натворил... Я совершил огромную ошибку, ваше сиятельство.

— Не мне вас судить, рассказывайте.

— Вы точно поможете? — замялся Ряпушкин-младший.

— Уверяю вас, по какой бы причине вы это ни сделали, осуждать или оценивать ваши поступки я не стану. Не моё это дело. Мне важен лишь артефакт и как его починить.

— И вы сможете его починить? — воспрянул духом парень.

Стукнуть его по растрёпанной ветром башке, что ли? Я набрался терпения и в третий раз велел:

— Рассказывайте, что случилось.

— Это всё из-за княжича Резникова...

История была банальной: высокородный отпрыск влиятельного рода невзлюбил безродного. К тому же ректорского сына. Княжич всячески подчёркивал, что лишь по этой причине Тихослав обучается в столичной императорской академии.

Парень был сдержан в выражениях во время рассказа, но было видно, насколько его довёл Резников. Княжич устроил настоящую травлю и Тихослав решил отомстить тому, опозорив прилюдно.

Резников во всеуслышание говорил, что за лето возьмёт новый ранг. Для подтверждения этого тоже пройдёт проверку при помощи зеркала.

Вот бедняга Ряпушкин и ломал себе голову, как бы подстроить провал. Причём свой план не особо скрывал, болтал в светских салонах о желании подстроить такое княжичу.

Там-то, на одном из студенческих гуляний, к нему подошёл незнакомец. Сказал, что может помочь. Запросил приличную сумму, но для Тихослава это не было проблемой. И передал парню артефакт.

Я молча поражался находчивости неизвестного злодея. Даже деньги попросил, чтобы не вызвать подозрений, вот молодец. Да и так задурил голову парню, объясняя принцип действия...

Тёмный артефакт, по словам таинственного благодетеля, искажал результат проверки по ментальному приказу. Тут дар Тихослава пришёлся как нельзя кстати. Парню необходимо было при помощи ментала установить артефакт и дать сигнал в нужный момент.

Видимо, основы артефакторики он постоянно прогуливал. Артефакт, даже такой сложный, можно повредить или уничтожить. Но сделать так, чтобы он работал каким-либо иным способом, кроме заложенного мастером, — невозможно.

Улучшить, дополнить — можно. Но не поменять основные плетения. А именно это и должно было произойти, чтобы всё сработало, как обещал незнакомец.

Но дальше было ещё интереснее.

Ряпушкин сделал всё по инструкции. Но решил проверить, сработает ли искажение или нет. На себе проверить, конечно же. Опустошил свой счёт, приобрёл эфирные накопители и провёл эксперимент.

И — не сработало.

То есть само зеркало сработало, показало реальный дар и ранг Тихослава. А вот на ментальный сигнал никак не отреагировало. Парень, конечно же, решил что его обманули и попытался забрать артефакт, чтобы отнести к тому, кто его продал.

Тут возникла проблема — ничего не получалось. Мелкая вещица в виде деревянного цветка, копии одного из тех, что украшали зеркало, — намертво вросла в раму, словно клещ.

Ряпушкин не растерялся и попробовал изъять тёмный артефакт той же силой, что устанавливал. В итоге переусердствовал. Видимо, сильно разозлился или испугался, но с даром перестарался, бахнув слишком много. И этим всё-таки повредил зеркало.

После чего, поняв что сделал, пошёл признаваться к отцу.

Вот только про артефакт Тихослав ничего не рассказал. Решил, что его просто обманули, вытянули деньги и подсунули безделушку. Ему очень хотелось так думать.

Парень вывалил мне всё, как на исповеди. Выговорился. И уставился немигающим печальным взглядом в морской горизонт, где небо стало почти чёрным.

Мне же было не до утешений.

Всё оказалось совсем не так, как я думал. Раз зеркало работало, получается задача состояла не в том, чтобы сломать его. Раз не убило Тихослава, то всё же нацеливались на кого-то конкретного.

Либо на человека, либо на определённый дар. И скорее последнее, магии крови я не ощутил. А без неё привязать действие ловушки к человеку нельзя.

Значит, тёмный артефакт должен был убить одарённого, обладателя редкой силы, судя по всему. Точно не ментальной, раз Ряпушкин выжил.

Я, как универсал, вызвал бы реакцию артефакта в любом случае. Что, собственно, и произошло. Не внутренняя защита сработала, как я подумал. И мне не вычислить, на кого нацелено это оружие.

В любом случае я получил то, что хотел. Понял, как действует ловушка и, соответственно, как её обезвредить.

А ещё мне захотелось побывать на церемонии. И увидеть, для кого же так расстарался неизвестный враг.

Хм, а заказ становился всё интереснее...

Глава 4

Тихослав грустил над своей судьбой, глядя в беспокойное море.

У далекого горизонта уже сверкало, а порывы ветра приносили запах грозы. Чайки бесновались над водой и с пронзительными криками бросались вниз, ловя встревоженную надвигающимся штормом рыбу.

Ветер, кажется, мне уже всю душу выдул.

Я ободряюще похлопал парня по спине:

— Всё поправимо.

Ряпушкин наконец оторвался от наблюдения за стихией и посмотрел на меня. Ему очень хотелось мне верить. Но он уже так себя накрутил, готовясь к самому худшему, что боролся с надеждой, сам того не замечая.

К тому же он не мог воспользоваться ментальной магией и ощутить мой оптимистичный настрой. Слишком выложился, пытаясь исправить содеянное. Чуть не выгорел, хорошо вовремя остановился. Но истощение заработал сильное.

Ещё один необдуманный поступок. Но лучше так, чем ничего не сделать.

Истощение нельзя было исцелить, к сожалению. Так бы я ему помог, да и любой лекарь. Лишь время и постепенное восстановление.

— Вам виднее, ваше сиятельство, — вздохнул он.

— Так, предлагаю перейти на «ты». После подобного разговора это будет более чем уместно.

— Согласен, — немного оживился Тихослав, ему подобное польстило.

— Ну так что, вызволять тебя отсюда или оставить? — хитро усмехнулся я.

— Отец всё равно не позволит, — парень опять нахмурился.

— Ну за это можешь не волноваться, у меня есть идея, как убедить Драговита Ижеславовича. Скажу, что твоя помощь очень пригодится при починке артефакта.

— Я правда могу помочь? — обрадовался Ряпушкин.

— Нет, — я помотал головой.

Тихослав собрался было расстроиться, но заметил моё предостерегающее выражение лица. Попечалился вдоволь, и хватит уже.

— Я всё равно буду помогать. Вам... Тебе, в смысле, — решительно заявил он. — На побегушках стану, если захочешь. Поручения выполнять разные — обед там принести или подобное...

Мне его рвение пришлось по душе, хотя вряд ли от парня, живущего в окружении слуг, дождешься дельной помощи. Но порыв я оценил.

— Договорились, — улыбнулся я и протянул руку, которую парень крепко пожал. — А теперь предлагаю уйти уже отсюда.

Теплее стало сразу, как мы отошли от берега. А под прикрытием деревьев и вовсе стало хорошо, они сдерживали пронизывающий ветер.

Ряпушкиных я оставил наедине, чтобы они смогли спокойно, ну или не очень, поговорить. Отошел к воротам, где и ожидал ректора. Из открытой форточки окна проходной доносились оживленные реплики — охрана азартно играла в карты.

Драговит пришел довольно быстро, минут через десять. Хотя я уже успел начать болеть за одного из игроков.

Обратный путь до машины мы проделали молча. Уже поднялись волны, который пытались залить мост, и мы поторопились вернуться на берег.

«Лесснер» помчался через Кронштадт на кольцевую, а я всё же сказал ректору по то, что мне понадобится Тихослав. Драговит, к моему удивлениею, не спорил. Сообщил, что всё оформит в ближайшее время. И любезно предложил до дому подвезти.

Вообще выдержка Ряпушкина вызывала восхищение. Экранирующий амулет мог скрыть эмоции, но не мимику. Ректор же почти идеально контролировал каждый свой жест.

Буря настигла нас на подъезде к городу. Потемнело, в бок автомобиля ударился штормовой порыв ветра, и с неба обрушился поток воды. Ряпушкин сбросил скорость почти на минимум — дворники не справлялись.

В городской черте уже на так лило, так что мы ускорились. Улицы пустовали, все попрятались по домам или питейным заведениям. Я заметил лишь одного велосипедиста, с невозмутимым видом крутящего педали. Проезжающие мимо машины окатываали того водой из луж, а он чему-то улыбался и не обращал внимания.

— Жду вас завтра, ваше сиятельство, — сказал Драговит, когда мы доехали. — Подпишем все необходимые бумаги. Или вам потребуется ещё время?

— Полагаю, до завтра мне должно хватить времени, — ответил я, пытаясь разглядеть через мутное стекло свой дом. — В любом случае, я вам сообщу заранее.

Я повернулся к заднему сидению, взять свой зонт. Теперь нужно успеть его раскрыть до того, как меня вымочит насквозь.

— Кажется, вас встречают, — отметил Ряпушкин.

И верно — по дорожке к воротам быстро двигалась фигура с фонарем. Слуга тоже вооружился большим зонтом и теперь спешил, пока я не вышел.

Мы попрощались и я открыл дверь, дождавшись когда Прохор подойдёт.

— Молодой господин! — старик взволнованно осмотрел меня с головы до ног. — Мы уж все беспокоиться начали. Вон какая непогода-то стоит.

— Спасибо, — улыбнулся я ему и успокоил: — Всё в порядке, задержался на встрече. Так а чего волновался? Позвонил бы.

— Дык чего я вас буду от дел важных отрывать, — отмахнулся старик. — Давайте, барин, скорее в дом. Чаю надобно вам горячего. Да и кушать поди хотите.

Я подхватил его под руку, чтобы мы оба поместились под зонтом.

— Хочу, Прохор, вот тут ты прав...

— Может, барин, их домой забрать? — Прохор с жалостью взглянул на львов, по которым стекали потоки воды.

Я отправил львам сигнал и они ожили, тут же встряхнувшись. Капли разлетелись в стороны, в том числе и на нас. Котики довольно рыкнули и застыли обратно.

— Мне кажется, им нравится, — я отряхнул брюки.

— Вот и Васька отказалась, — вздохнул старик. — И от молока отказалась...

Я закашлялся и взглянул на крышу дома. Гаргулья сидела на своём месте, неподвижно смотря куда-то в сторону центра города.

— Молока? Она же каменная, Прохор.

— Ну и чего? — встрепенулся слуга. — Доброе слово и блюдце молока завсегда и всем приятно будет-то. Хоть камню, хоть ненастоящей бабе. Они может, и неживые. Но мы-то живые, вот что я вам скажу, молодой господин.

— Живые, — согласился я. — А ещё голодные. Пойдём.

Мы направились к дому, где призывно горел теплый свет в окнах. Под ногами струилась вода, просто не успевала уходить в землю. Но сад оживился — деревья воспряли и наслаждались живительной стихией. Я, кажется, стал их немного ощущать. До природницы мне пока далеко, но что-то такое было в растениях, что внутренне откликалось.

Возле порога стояла щербатая миска с молоком. Брызги дождя нещадно разбавляли лакомство для гаргульи.

Надо Прохору завести живых котов. Пока он каменных не приучил молоко пить, мышей ловить да блох гонять.

***

Ужинали на этот раз в гостиной. Патриарх настоял на этом, как и на растопке камина. Оба старика решили, что я непременно простыну, поэтому мне вручили горячий чай и плед, и велели сидеть в нём весь ужин.

Я не возражал, их забота была приятна. Да и действительно, мягкая шерсть отлично согревала. И добавляла особого уюта. Так что я послушно кутался в плед и уминал восхитительное жаркое, которое Прохор полдня томил в печи в глиняных горшочках.

Дед пребывал в отличном настроении, от его хандры не осталось и следа.

После еды мы устроились в креслах у огня и играли в шахматы. Лука Иванович поддавался мне, а я ему, так что патрия сильно затягивалась. Но мы оба упорно делали вид, что не замечаем этого.

Потрескивали поленья, в окно стучал дождь, а патриарх с улыбкой вспоминал один из военных походов. И рассказывал удивительные байки. Даже с даром ментальной магии было не понять, что из этого правда, а что вымысел. Скорее всего за года дед уже и сам поверил в каждую деталь.

Когда патриарх задремал, я поднялся. Бесшумно переставил фигуры — пусть думает, что почти выиграл. После заглянул на кухню — только Прохору дед позволял себя будить. Иначе смущался.

Слуга отправился в гостиную, а я сварил себе кофе. Мне предстояло ещё немного потрудиться.

В библиотеке стояла тишина — заглушающие артефакты не давали пробиться ни звуку бушующей снаружи стихии. Я зажег свет и оглядел книжные полки.

— Ты чего в такой час не спишь? — призрак возник прямо передо мной.

Одеяние предка было под стать времени суток — на голове длинный колпак в кружевах, из под халата видна ночная рубашка. И острые изогнутые носы каких-то экзотических восточных тапок.

— А вы, Митрофан Аникеевич, спали что ли? — удивился я его внешнему виду.

— Можно подумать, ты не знаешь, что духи не спят, — проворчал предок. — Мне так привычнее просто. Удобнее, если хочешь.

— Ну тогда я вас не побеспокоил, - сделал вывод я. — Поможете найти одну вещь?

— Помогу, — дух приосанился и замерцал, его одежда изменилась на мундир. — И что же за литература тебя интересует на ночь глядя?

— Не совсем литература... Мне схема нужна, старого артефакта, к которому приложил руку один из Вознесенских. Зеркало силы.

Призрак уставился на меня немигающим взглядом. Может специально, а может и нет, но из ледяной пустоши на меня дохнуло морозом — дух выпустил часть силы в наш мир. Тоже на глазах крепчал.

— Что-то не так? — осторожно уточнил я, поежившись.

— Нет у тебя допуска, — очнулся призрак и развел руками. — Какой допуск глава рода выдал, такой и есть. К схемам артефактов пускать не положено.

— Митрофан Аникеевич, а разве вы не глава рода? — вкрадчиво намекнул я. — Вы же сами можете решить, кого пускать, а кого не пускать. Стоит ли будить Луку Ивановича ради такой мелочи?

Дух задумался над моими словами. Но его явно терзали сомнения.

— Мне для работы это нужно, — продолжил я уговаривать бдительного стража знания. — Не ради праздного любопытства.

— Точно?

— Клянусь честью, — серьёзно ответил я. — Это важно, Митрофан Аникеевич.

— Ну хорошо, — сдался призрак. — Но Луке всё доложу, если вздумал меня обмануть...

— В мыслях подобного не было, — заверил его я.

Призрак растаял, а я стоял на месте и отслеживал его перемещения. Предок приблизился к одной из полок, впихнул эфир и рядом возникла ещё одна одна полка.

— Вот это да, — я не разочаровал предка и восхитился.

Не лукавил — этот тайник я бы вряд ли нашел. Зато теперь, знай как спрятано, найду и все остальные. Впрочем, сначала вежливо попрошу, конечно же.

— Вот тут, — дух указал на ряд папок. — Все схемы, которые в роду Вознесенских делали. Свои бы, кстати, тоже принёс.

— Обязательно принесу, — пообещал я и принялся за поиски.

Папки я перенес на стол. Аккуратно сложил стопками и взялся изучать. О подписях на корешках, да и на обложке, предки как-то не додумались.

Глаза загорелись от даже самого беглого осмотра. Сколько же тут всего интересного! Но, памятуя о данном слове, я искал лишь нужную мне схему. Но некоторые папки отметил. Теперь я знаю, где они находятся. С духом уж как-нибудь договорюсь.

Работы совершенно никак не были отсортированы, ни по годам, ни по сложности. Поэтому я пересмотрел больше половины, пока не увидел зеркало.

Отнес остальные папки обратно и уселся в кресле.

Как прошли за окном начало светлеть, я не заметил. Настолько увлекся изучением работы артефакторов. Их было трое. Граф Владимир Вознесенкий, второй ранг. Пантелей Изотов, не из дворян, второй ранг. И некий Соколов, ни ранга, ни имени которого указано не было. Интересная деталь, так как на служебных документах, то есть схемах, такое скрывать было ни к чему. Фамилия не редкая, так что сейчас отыскать третьего участника было бы сложно.

Но мне это было не нужно. Главное — все плетения подробно расписаны, как и принцип действия.

Оказывается, индикаторами работали как раз цветы, которыми украсили раму. Оживала определенная часть, по ним и определяли дар и ранг. В зеркало была вплетена вся магия, не исключая тёмную. Уж где они добыли накопители, неизвестно. Этого в документах не было, по понятной причине.

Либо незаконным путем, либо поработал универсал. Так как заказ был от самого императора, то вероятнее последнее.

Тихослав смог сломать артефакт потому что использовал ментальный дар, на котором и строилась основа работы. Судя по схеме, парень повредил главный канал, который связывал с тем, кто запускал процесс проверки.

Что же, теперь без сомнений — вот и следующие дуальные силы. Разум и иллюзии.

Отличная пара, и к тому же очень полезная. Особенно мне пригодятся мороки, чтобы отводить глаза от моих собственных артефактов. Или, например, проникнуть в императорскую лечебницу.

Да и ментальный дар, доведенный до начального ранга, позволит не обращать внимания на простые амулеты. И не тратить попусту силы, чтобы обойти их защиту.

Но о развитии ещё стоило подумать отдельно. Вариантов очень много и нужно выбрать если не самый простой, то точно самый быстрый и эффективный.

И начинать нужно с магии разума. Вот только если выискивать дурные мысли и намерения, провожусь долго. Да и не самое приятное занятие получится. Идеальный вариант — воздействие. Но нужна массовость и четкая направленность. Просто ходить и пытаться повлиять на толпу бессмысленно. Голова заболит, а толку не будет.

С иллюзиями проще — можно выехать куда-нибудь за город и устроить там феерическое шоу. Чем сложнее, тем лучше. Но и это продумать нужно, каждая деталь морока могла приблизить к получению ранга.

В общем, думать всё же надо.

Я до рези в глазах изучал плетения, запоминая детали. Читал пометки дальнего предка. Сухие отчеты второго артефактора. А вот что делал третий, я так и не понял. Кроме как на листе с изображением зеркала, больше его фамилия нигде не упоминалась.

— Митрофан Аникеевич? — позвал я призрака.

Чувствовал, что тот рядом. Всё то время, пока я сидел, дух стоял поблизости. То ли следил, чтобы я ничего не испортил. То ли самому любопытно было посмотреть.

— Что такое? Не разобраться? — проявился он с нарочито равнодушным видом.

— Вы знаете, кто такой Соколов? Он указан как один из участников, — я ткнул пальцем в подпись.

— Нет, — дух помотал головой. — Артефакт не тут делали, а в императорских лабораториях. Владимир же был не из разговорчивых. Это Лука со мной беседовал постоянно, прочие старались не замечать, — слегка грустно сообщил предок. — Вот только, когда Володя приносил схему... Странно было. Стоял долго с папкой этой, мрачный. Смотрел на неё так, словно сжечь хотел.

Я тоже посмотрел на папку. Ничего ужасного, да и просто неприятного, в работе не было. Очень сложная и долгая, но вполне нормальная.

Ладно, разберемся и с этим, если потребуется.

— Жаль, — расстраиваться я не стал, главное что понял схему.

— Так а что он там делал-то? — призрак задал тот же вопрос, что был у меня.

— В том-то и дело, что ничего, так получается, — я снова пролистал бумаги. — Тут всё подробно записано, но про Соколова больше нигде нет.

— Ну, может есть в канцелярии. Деньги-то выдавались, так что если где-то след остался, то у казначеев. Хотя я не понимаю, зачем это тебе?

— Вот и я не понимаю...

Что-то меня зацепило в этом моменте. Будто намек оставил тот Вознесенский, нанеся на бумагу ещё одну фамилию. Интуиция подсказывала, что это может быть важно. Не необходимо, но важно.

Можно попробовать съездить в казначейство и запросить в архиве бумаги. Раз уж работа нашего рода, то вполне возможно, что дадут.

— Поспать тебе надо, — умудренно заключил предок. — Правильно Прохор говорит, не бережешь ты себя. Поспи и возвращайся со свежей головой. Оно само и прояснится.

Я лишь тепло улыбнулся и его заботе. Того и гляди совсем оттает и тоже признает потомком. Может, и скрытую комнату сам покажет.

— Вы правы, Митрофан Аникеевич, — я поднялся и потянулся, тело затекло, да и глаза действительно сами уже закрывались. — Никуда от меня этот Соколов за одну ночь не денется.

— Учитывая, что он помер давно, то да, — усмехнулся дух.

На том я и попрощался, отправившись в душ, а затем и в постель. В спальне выглянул в окно — всё небо было затянуто тучами, дождь не прекращался. Но чуть стих и ласково убаюкивал своим шелестом.

В такую погоду особенно хорошо спится.

Глава 5

Утро я решил начать с чего-то приятного. Поэтому сварил себе кофе и отправился с чашкой в своё крыло — посмотреть как идёт процесс обустройства.

Всё уже отмыли, пыль и паутина исчезли, так же как и ставни на окнах. Стекла сияли чистотой. Сквозь окна коридора был виден сад, крыша флигеля, часть пруда и статуя ангела. И каркас оранжереи — её крышей как раз занимались рабочие, меняя временное укрытие на постоянную конструкцию. Слабо накрапывающий дождь им ничуть не мешал.

Двери комнат были распахнуты настежь — оттуда доносился запах краски.

Закончат со стенами, отполируют паркетные полы и можно въезжать.

Пока не выяснится с целителем для патриарха, я свои грандиозные планы на меблировку приостановил. На самом деле, мне хватит хорошего матраса и стола для работы. Главное, что тут будет моё собственное убежище. Остальное со временем появится.

Я дошел до самого конца крыла — там раньше был зимний сад. Небольшое полукруглое помещение, застекленное почти до самого пола до потолка. Отсюда тоже всё вынесли, лишь один горшок каким-то чудом остался стоять на низком узком подоконнике.

Распахнул окно, впуская свежий воздух и склонился над последним подопечным матери. Графиня много времени проводила тут, насколько я помнил из детства Вознесенского. Здесь всё было в зелени и цветах, что радовали круглый год.

Неизвестное растение, несмотря на чахлый вид, всё ещё было живо. Среди засохших листьев я заметил слабый зеленый росток, тянущийся к свету.

Как он смог уцелеть за столько лет? Я влил немного светлой силы, помогая ему в такой упрямой борьбе за жизнь.

Присел рядом, свесив ноги на улицу и с удовольствием потягивал кофе, любуясь хмурой погодой. Промозглый воздух отлично бодрил после короткого сна.

Среди кустов мелькнула призрачная княжна и неторопливо приблизилась. Исключительно в целях вежливости. Давыдова знала, что я ощущаю её присутствие и её появление ничуть меня не испугает. Но, в отличие от предка, девушка соблюдала правила приличия.

— Доброго утра, Александр, — её ангельское личико расцвело улыбкой.

— А вам доброго утра, Ангелина, — я приподнял чашку в знак приветствия и указал на подоконник: — Присоединитесь?

— С удовольствием, — дух устроился рядом.

Девушка очень реалистично покачивала ногами и морщилась от редких капель, падающих с карниза.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовался я, имея в виду воплощение.

— Ах, чудесно! Я каждую ночь гуляю по саду. Я осторожна, не волнуйтесь.

— Не летаете? — я удивился.

— Не хочу доставлять вам лишних хлопот, — она встряхнула головой и сияние волос рассыпалось по плечам.

— Уверяю, вы не доставите.

— Мне хорошо в вашем саду, — девушка мягко сменила тему. — Он живой.

Княжна взглянула на горшок и улыбнулась зеленому листочку, протягивая к нему полупрозрачную руку. Рука, конечно же, прошла насквозь. Но мне показалось, что растению это понравилось.

Я встряхнул головой. Такая чувствительность к магии природы означала одно — место действительно оживало благодаря действиям Павловой. А я, как универсал, был восприимчив к подобным местам. Тем более тут всё постепенно напитывалось и моей силой.

Земля, сад и особняк становились словно частью меня.

— А как ваша сила? — это было не праздное любопытство, я мало знал о развитии призраков и их существовании.

— Её становится больше, — скромно ответила девушка. — Чем чаще я воплощаюсь, тем больше чувствую, что становлюсь сильнее. Пусть сам процесс забирает часть силы, но при этом и даёт. Это так... удивительно.

Я согласно кивнул. Ладно, время давало духам способность пользоваться эфиром. Но чтобы воплощение... Интересно. Интересно, возможно ли постоянное воплощение?

Но расспрашивать княжну о том, как её отец сделал вместилище духа, я не стал. Мне же наверняка захочется провести эксперимент, а сейчас других дел полно.

Я уже решил, как начну развитие магии разума.

— И знаете, что ещё удивительнее, Александр... — княжна чуть замялась. — Мне кажется, я стала ощущать свой дар.

А вот это действительно нечто экстраординарное. Духи могли пользоваться лишь магией эфира, так как были связаны с ней. О том, чтобы призрак получил доступ к своему дару, я никогда не слышал.

— А какой у вас был дар, Ангелина?

— Природа, — девушка взмахнула рукой, указывая на деревья. — Я чувствую ваш сад, поэтому и поняла. Это совсем иное, не как ощущать живых.

Ещё одна природница — ну и совпадение. Надо бы их познакомить с Екатериной, им бы было о чём поболтать.

— Вы пробовали?

Давыдова вздрогнула и помотала головой:

— Я боюсь.

— Чего же? — не понял я.

— А вдруг... Получится?

У меня не сразу нашлось, что ответить. Опасаться успеха? Впрочем, проведя столько времени в склепе и почти смирившись с судьбой... Нужна смелость, чтобы преодолеть страх изменений.

— Тогда не торопитесь, — улыбнулся я ободряюще.

Мне пришла идея, как помочь княжне. Но для начала нужно было решить один насущный вопрос.

Мы ещё посидели какое-то время, молча наблюдая, как мелкий дождик ласкает листву. Радостное кваканье лягушек из пруда доносилось даже до сюда. Земноводным такая погода явно очень нравилась.

Когда я вернулся на кухню, то застал там Прохора и призрака предка, которые натурально шушукались, словно мальчишки. При моём появлении они сделали вид, что ничего не происходит, синхронно повернувшись в разные стороны.

Я сделал вид, что не заметил. Лишь бы не снова эксперименты с заморской кухней. Двойное усердие в этом деле точно до добра не доведёт.

Выглянул наружу — молоко стояло свежее, рядом с миской были какие-то мелкие следы. То ли кошачьи, то ли ёжика. И стопка газет, завернутая в прозрачную плёнку. Оттуда на меня смотрело лицо императора, тема празднования его дня рождения и предстоящего бала по этому поводу, не сходили в первых полос последние дни.

Я отправил сигнал Василисе и гаргулья спикировала ко мне, изящно приземлившись у ступеней. Я заботливо убрал несколько листьев с её макушки и указал на миску:

— Ты уж для Прохора сделай вид, что тебе нравится. Порадуй старика.

Птичка послушно курлыкнула, а я подкрепил просьбу ментальной поправкой, завязав на слугу особое поведение. Мелочь, а ему приятно будет. Его веру в силу доброты мне нарушать не хотелось.

Гаргулья тут же попробовала полакать молоко, перепачкала им всю морду и разлила по крыльцу. Я утешающе почесал её гребень и, прихватив прессу, вернулся в дом.

За завтраком патриарх неожиданно спросил:

— Ты же собираешься на императорский бал, верно?

— А я должен? — нахмурился я.

Светские мероприятия подобного масштаба всегда вызывали во мне жалость к потерянному времени. Какие-то полезные знакомства и связи в такой толпе завести было сложно, а показательные выступления мне никогда не нравились.

— Мы приглашены, — вроде равнодушно сказал дед, но я ощутил его волнение.

Вот чёрт, похоже придется идти.

Граф пусть не был любителем светской жизни, но из-за потери репутации Вознесенских всё же сильно переживал. И из-за того, как быстро отвернулся высший свет. Приглашение на столь важное событие было знаком. Даже намёком на то, что можно вернуться ко двору и восстановить честь.

Меня изменчивое отношение сливок общества вообще не волновало. Цена этому была ноль.

Но, раз это важно для деда, значит и для меня будет. На один вечер, по крайней мере.

— Ну раз так, наверное стоит пойти, — осторожно ответил я.

— Да, ты прав, Саша, наверное стоит... — патриарх сделал вид, что задумался. — Всё же отказ императору могут счесть оскорбительным.

Это вряд ли, подобающий предлог всегда можно найти. Вот только после этого про нас резко все забудут. Но с такой прекрасной возможностью я попрощался:

— Тогда мы отправимся на императорский бал.

— Я вызову портного, пока ещё достаточно времени для подготовки, — оживился граф. — Для нас обоих.

Я закатил глаза, придется раскошелиться на аксессуары и костюм, который я надену только один раз и то чтобы пустить пыль в глаза. Лучше бы начал постройку второй лаборатории. Но хоть хорошо, что день рождения у императора раз в году.

Значит, тем более пора заниматься денежным вопросом.

Поэтому после завтрака я связался с Ряпушкиным и мы договорились о встрече. Заключение договора поможет забыть о всех непредвиденных расходах. В том, что я с задачей справлюсь, я не сомневался. Как и в том, что Драговит не станет скупиться.

Тем более ещё был глава купеческой гильдии с «оком василиска». Но пока барон подготавливает мощную рекламную кампанию, я займусь более увлекательным артефактом.

А там получу ранг ментальной магии и делать артефакты для Кусова станет гораздо быстрее и проще.

***

Бумаги мы подписали быстро. Ректор спокойно принял все дополнения про риски, порчу имущества и прочий возможный ущерб. Хладнокровно указал сумму, от которой внутри потеплело. Её должно с лихвой хватить на лечение патриарха. Ну а там разберемся.

— Мой сын прибудет завтра, — сообщил Драговит, когда мы закончили оформление. — Как вам будет удобно работать?

— Мне нужен доступ к зеркалу в любое время. И я правильно понимаю, что из академии артефакт не вывезти?

— Это исключено, — кивнул мужчина.

— Тогда его нужно переместить в лабораторию кафедры артефакторики. Мне потребуется мощный защитный контур.

Ряпушкин замешкался и не торопился с ответом.

— С этим какие-то проблемы?

— Князь Левандовский... — с ректора слетела маска равнодушия и он поморщился.

Тот самый слабый артефактор, что преподавал в императорской академии, ясно. На лицо конфликт интересов. Левандовскому не интересно, когда на его кафедру приходят чужие. А ректору не интересно связываться и скандалить с князем.

— Я решу этот вопрос, — выдавил Драговит, вздохнув. — И, если позволите, то дам совет. Постарайтесь не ссориться с его светлостью. Аркадий Власович имеет много возможностей испортить вам жизнь.

Лишь бы под ногами не мешался. В том, что князь способен хоть как-то повлиять на мою жизнь, я сомневался. Один попытался уже.

— Постараюсь, — воспитано ответил я. — Его светлость, поправьте меня если я не прав, не в курсе поломки артефакта?

Ректор совсем помрачнел и снова вздохнул. Прямо фонтан эмоции у него сегодня. Явно тема тяжелая.

— Нет. И мне придется взять с него слово чести, что и прочие не будут в курсе. Каким-то образом...

Я ему искренне сочувствовал, но их внутренние препирательства меня не касались. Постараюсь не усугублять, а там посмотрим. Может Левандовский проникнется, увидев пример отличной работы. Я всегда верил в лучшее.

— Я организую всё в ближайшее время, — ректор взял себя в руки и ко мне снова обратился холодный взгляд. — И сразу же сообщу вам. Пропуск оформлю сейчас же, если вы подождете несколько минут.

— Подожду. Мне бы хотелось взглянуть на зеркало, пока вы этим занимаетесь.

Ряпушкин проводил меня и открыл церемониальный зал, отключив защитную систему.

Возле дверей, как я и просил, стояла охрана. Гвардейцы, оба не ниже третьего ранга. Они смерили меня оценивающим взглядом и отвернулись. От их мундиров фонило чем-то убойным. Вот и славно, пройти мимо таких затруднительно.

Вокруг зеркала я бродил, как кот возле сметаны. Не прикасаясь, прощупывал спящие силы. Тихослав объяснил, где именно находится тёмный артефакт, и мой взгляд то и дело возвращался к этому цветку.

Мне хотелось попробовать его снять, но лучше делать это в защищенном месте. И соответственно подготовленным.

Моего ранга силы жизни не хватит, чтобы нейтрализовать эту дрянь. Оставалось лишь одно — взять ранг ментальной магии и за счёт этого временно усилиться, потратив всё на обезвреживание ловушки. Столько накопителей жизни не потянет даже баснословное богатство Ряпушкина.

Пока ректор будет договариваться с князем, как раз стоит заняться развитием.

Драговит вернулся с карточкой, без какой-либо подписи и знаков. Вручил её мне и, немного подумав, дал дополнительный номер. Того самого студента, что встречал меня тут первый раз.

— Матвей мне помогает в разнообразных делах, — объяснил он. — Очень исполнительный юноша. Так что если возникнут вопросы, а я буду недоступен, можете смело обращаться к нему. Полагаю, помощь хорошего алхимика вам может пригодиться. И да, он как раз в курсе.

Это меня удивило, обычный студент и посвящен в такие секреты. Впрочем, дело Ряпушкина, кому доверять, а кому нет. Мне и правда мог пригодиться алхимик. Ведь я не просто хотел починить зеркало, а ещё и улучшить его.

Как минимум сделать процедуру проверки гораздо эффектнее.

***

Дома меня ждал обед и Павлова. Природница прибыла сильно раньше назначенного времени, так что её пригласили к столу.

Девушка явно смущалась своему нежданному присутствию. Хотя мы с патриархом были очень вежливы и галантны. Вот только в её эмоциях я поймал нечто странное — ни обстановка, ни церемонность трапезы её не волновали. А что-то совсем другое. Какая-то грусть или подобное. Словно она скучала по кому-то.

Но, после кофе с пирожными, вся печаль испарилась.

Отметил я и её силу, она заметно поднялась за то время, пока мы не виделись. Артефакт, который я для неё сделал, прекрасно работал.

Перед тем, как отправиться в сад, я вручил ей сверток, что передал мне Батист. С той раздраженной дамой в библиотеке я разберусь как-нибудь иначе. Девушке хотя бы точно приятно будет.

Екатерина, сначала довольно спокойно приняла подарок. Развернула и ахнула, дрожащей рукой проведя по обложке.

— Это же... Не может быть! — глаза её заблестели от слёз. — Это что, мне?

— Вам, — я улыбнулся. — Вот, попалась в домашней библиотеке и решил, что вам книга будет интереснее.

Не дай бог она узнает, сколько этот романтический бред стоит. Точно откажется.

— Это же первое издание, — девушка крепко прижала книгу к груди.

Вот бы и последнее... Но, мысленно ворча, я улыбался. Отдельное удовольствие видеть такую искреннюю радость. Пусть и дальше мечтает об упырях, раз уж это делает её по-детски счастливой.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, ваше сиятельство. Ну, помимо помощи с садом.

— На самом деле, Екатерина, вы можете мне кое в чём помочь. Вы боитесь призраков?

Природница непонимающе заморгала и уточнила:

— Настоящих призраков?

— Настоящих.

— Не знаю, — девушка пожала плечами. — Я никогда с ними не встречалась, по правде говоря. Только в детстве няня страшные истории рассказывала. Но я в них не верила. А что, у вас тут призрак? — она заозиралась, но скорее с любопытством, а не страхом.

— Честно говоря, даже не один, — признался я. — Но помощь потребуется с одним.

Княжна находилась где-то в саду, я ощущал её местоположение. Так что я не беспокоился, что она может нас услышать.

— Я помогу, — с готовностью согласилась Павлова, даже не узнав подробности, и добавила немного романтично: — Он страдает?

— Она. Не страдает. Скажет так, испытывает некоторые затруднения. Дело в том, что её дар был таким же, как и у вас. И мне бы хотелось, чтобы вы поговорили с ней, ну... О растениях.

Идея заключалась в том, чтобы напомнить княжне, что она любила и умела. И таким образом подтолкнуть к желанию попробовать снова. Призрак, обладающий даром! Если такое вообще возможно, то я должен знать.

Да и две природницы лучше, чем одна.

— Конечно, я понимаю о чём вы, — девушка улыбнулась. — И где она?

— Прошу за мной, — я указал на выход.

Мы вышли в сад. Дождь совсем ослабел и превратился в подобие тумана. Лицо покрылось крошечными каплями, невесомыми и почти незаметными. Мы дошли до пруда, где Павлова увидела статую и восхищенно ахнула.

— Ангелина Павловна, не могли бы вы составить нам компанию? — произнес я в ту сторону, где находился дух.

Княжна появилась далеко не сразу. Минуты текли, а она всё не решалась. В итоге Давыдова возникла из воздуха прямо перед нами, словно на этот раз хотела испугать.

Но природницу это не проняло. Девушка тепло улыбнулась и я ощутил исходящую от неё силу. Давыдова удивленно распахнула глаза — тоже почувствовала. И на её лице тоже появилась робкая улыбка.

— Я оставлю вас ненадолго, сварю нам кофе, — я откланялся и ушел в дом.

Сам же отправился в своё крыло и выглянул в окно. Девушки что-то увлеченно обсуждали и, судя по лицам, всё шло отлично. Дам наговориться, а затем мы займёмся оживлением сада.

Сделаем деревья разумными. Ну, насколько это возможно. Это и станет первым шагом к получению ранга ментальной силы. А для Екатерины, вполне вероятно, и вообще новый ранг...

Глава 6

Наговориться двум природницам я позволил вдоволь.

Попил кофе, прогуливаясь с чашкой по своему крылу и наблюдал за работой маляров. Приятно смотреть, когда другие усердно работают. Но это медитативное занятие пришлось быстро прекратить, рабочие смущались моего присутствия и даже немного побаивались такого внимательного надзора.

Так что я пошел в библиотеку и ещё раз просмотрел схемы зеркала. Набросал свою собственную и сделал нужные заметки. Пока идея улучшения была довольно общей, но ключевые узлы уже можно было проектировать.

Записался на приём в казначейство, много времени этот визит не должен был занять, а личность загадочного Соколова, возможно, выясню.

Уточнил в лавке Гостиного двора про мой заказ нового мобильника. Мне ответили, что им занимаются в приоритете. Ещё бы, стоил он словно целая телефонная станция с симпатичными связистками и голубятней.

Выбрал и заказал матрас, поистине королевский — высокий и магически подстраивающийся под анатомию, количество человек и их потребности. Хочется уютно погрузиться в постель — пожалуйста. Хочется поверхность пожестче — нет ничего проще, только пожелай. С таким приобретением и сама кровать-то уже не нужна.

Потом немного поругался с каким-то настырным незнакомцем, позвонившим и предлагающим мне постельное белье высочайшего качества. Чуть ли не сотканное последней на земле колонией шелкопрядов, вручную и на таинственных восточных плантациях. Откуда ноги растут у такого вызова я понял сразу же, так что выразил недовольство и продавцу матраса. Получил приятную скидку и успокоился. И от навязчивой рекламы бывает толк.

Решив, что на этом достаточно, я отправился в сад. Понимал, что дай волю девушкам, до утра будут беседовать.

У пруда никого не было, девушки обнаружились в дальнем краю сада, возле места, где мальчишки перелезали через забор. Павлова стояла возле яблони, положив руки на ствол и прикрыв глаза. Княжна нетерпеливо витала вокруг.

Я замер в нескольких шагах, невидимый для них под прикрытием густых кустов сирени.

— Катя, мне кажется надо не так... — мягко сказала Давыдова. — Там корни подъедают, нужно избавиться от паразитов сначала.

— А я попробую так, — упрямо ответила природница.

Павлова выглядела неважно: лицо побледнело, а на лбу появилась испарина. Но подойти и вынудить природницу остановиться, пока не поздно, я не успел.

Вмешалась Давыдова. Призрак исчез и тут же раздался шум крыльев — рядом с яблоней приземлился ангел. Руки её легли поверх рук Павловой и я ощутил мощный всплеск магии.

— Вот так надо! — победоносно воскликнула Ангелина и широко улыбнулась.

Екатерина вдруг бросилась обнимать живую статую, весело смеясь:

— Ну я же говорила, что у тебя получится!

Судя по спокойной реакции, воплощение дух ей уже продемонстрировала.

— Так ты специально? — возмутилась княжна, но улыбаться не переставала.

— Нет, конечно. Я бы сама не справилась...

Ангел заботливо прикрывал крыльями девушку от мелкого дождя. Это было так трогательно, что мне стало неловко наблюдать за ними без их ведома.

Я деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание. И без того невольно подслушал разговор, не предназначенный для моих ушей. Хотя бы то, что они успели перейти на «ты».

— Ой, ваше сиятельство! — природница поспешно отошла от княжны и замялась: — А мы тут...

— У меня получилось, Александр, — похвасталась Давыдова. — Екатерина мне помогла. Она удивительно талантлива, вы знали?

— Она ещё и очень скромна, — я кивнул. — И как вы себя чувствуете?

— Прекрасно! — она взмахнула крыльями и чуть приподнялась над землей. — Теперь и я смогу помогать вам по саду. Это так чудесно!

Я же, продолжая улыбаться их радости, внутренне пребывал в шоке. Призрак, владеющий даром... Невозможно и нереально. Ни в одной из прочитанных мною книг из библиотеки даже намёка на подобное не было.

Смерть забирает дар. Оставляет возможность не уходить в эфир, если этого сильно хочется, или что-то держит в этом мире. Ну или если привязать душу к артефакту. Как добровольно, так и насильно. Последнее, безусловно, считалось преступлением. Но на него были способны лишь внеранговые Видящие.

Нигде не упоминалось о том, что дух сможет воспользоваться иной магией, кроме эфира. А теперь я увидел это собственными глазами.

Так и в возвращение духа можно поверить...

Княжна подлетела к верхушке и сорвала спелое краснобокое яблоко. Спустилась и протянула его мне:

— Попробуйте, Александр.

Я машинально взял плод и откусил. По подбородку потек сок — и правда зрелое. И очень вкусное.

— Часто так делать нельзя, — объяснила Екатерина, подпрыгнув и тоже схватив угощение. — Это всё же противоречит природе. Остальные поспеют сами, а эти, — девушка указала на несколько плодов, краснеющих среди листьев, — достанутся ребятне.

— Пусть порадуются, — тихо попросила княжна.

— Пусть, — завороженно ответил я.

Эти двое сумели объединить силы и сотворить маленькое чудо. Я толком не успел понять, что именно произошло, но однозначно нечто выходящее за грань. Заставить дерево плодоносить могли разве что высокоранговые маги. И то после этого им бы поплохело.

А природница уже зарумянилась. Не говоря уж о княжне, которая вообще не выказывала признаков утомления.

В голове метались мысли, открывающиеся перспективы заваливало массой вопросов. Как им удалось? Скачок силы до высокого ранга связан с тем, что один из магов призрак? А с тем, что она находится воплощенной в статую-артефакт? Сколько эфира ушло на концентрацию? Откуда она взяла магический поток силы природы?

Чёрт, очень интересно, но ничего не понятно.

Я раздраженно почесал нос. Так, отставить пока терзать свой мозг загадками. Тут требуется вдумчивое и долгое изучение. А у меня пока другая задача есть.

Я взглянул на часы, раздумывая сколько часов в сутках мне бы хватило, чтобы заняться всем, что мне интересно. Павлова это поняла по-своему:

— Ох, простите, ваше сиятельство. Давайте займёмся деревьями, я же для этого к вам пришла...

— А вам не нужно отдохнуть? — мне казалось, что девушка выложилась слишком сильно, несмотря на цветущий внешний вид.

— Знаете, я себя великолепно чувствую, — слегка удивленно ответила она.

Ещё одна странность, которую я запомнил и отложил на потом. Пора себе завести дневник наблюдений за удивительными событиями.

— А я вам помогу! — ангел взмахнул крыльями и одно из них сбило какую-то пичугу, не вовремя пролетающую мимо.

Птица рухнула мне под ноги, а княжна в ужасе вскрикнула и закрыла глаза руками. Павлова схватилась за сердце и замерла.

Я быстро наклонился, взяв пернатое тельце в ладони. Смерть пташки я почувствовал сразу же, поэтому мгновенно влил в неё столько магии жизни, сколько смог. В глазах помутнело от резкого выброса силы.

Ощутив, как пискнула и встрепенулась пичуга, я улыбнулся:

— Всё в порядке, вы её просто оглушили, видите? Не переживайте.

Обе девушки бросились к мне и бережно забрали ошалевшую пташку. Пока они занялись пернатой спасенной, я прислонился к стволу и глубоко вдохнул.

Внутри была пустота, почти истощил источник жизни. Такое можно было сделать только очень быстро и лишь с животными. Человека целитель воскресить не мог. Точнее вернуть к жизни, если прошло совсем немного времени, как сейчас, маги жизни умели. Очень хорошие маги.

Я ощущал, как качнулся уровень силы — больше такие подвиги совершать нельзя, возьму ранг и будет нарушение баланса.

Как раз к моменту, когда я пришел в себя, птица сумела удрать из заботливых рук девушек, уже придумавших ей имя. Возмущенно чирикнула, нагадила и упорхнула в небо.

Княжна и природница восхищенно смотрели пташке вслед.

— Ну, все живы и здоровы, приступим! — я хлопнул в ладоши, отвлекая природниц от увлечения орнитологией.

Начали мы с территории у входа. Там агрессивность растений меня беспокоила больше всего. Ладно непрошенные гости, сами виноваты. Но каждое утро приходил почтальон, носильщик из продуктовой лавки и прочие служивые люди, ни в чём не виноватые.

Я взглянул на фанерку с предупреждением о злых статуях, так и висящую на воротах. И покачал головой — всё же нужно сделать подобающую.

Возле ограды, укрывая от любопытных взглядов прохожих, росли рябины. У их подножия приютились пышные кусты с бутонами и колючками. Причём, я не был уверен, что колючки не появились недавно...

Перед Павловой они расступались, а вот к моей одежде цеплялись намертво.

Екатерина взяла меня за руку и я ощутил тепло её кожи и её силы. Природная магия согревала изнутри и дарила чувство глубокого умиротворения. Такой под силу успокоить буяна или отогнать грусть.

Это было приятно, но самое главное — кусты перестали пытаться меня разодрать. А от бутонов донесся нежный аромат.

Я достал из кармана заблаговременно припасённый накопитель с ментальной магией. Пользоваться я им, конечно же, не собирался. Но видимость создать было нужно.

Пусть я был уверен, что природница последняя из всех выдала бы мой секрет, но рисковать её безопасностью я не хотел. Если хороший менталист поймёт, что девушка что-то знает, никакие клятвы не спасут. А так — меньше знаешь, меньше спрос.

— А теперь потихоньку выпускайте силу, — скомандовал я, сосредоточившись на даре разума.

Объединение сил магов несложная задача. Главное, чтобы потоки были равномерными и примерно одинаковыми. Если один из магов более высокого ранга, то другой может не заметить, как истощится. В едином потоке это пропадает и кажется, что источник полон.

Поэтому объединением пользовались нечасто, кто-то ошибется и другой попадёт на больничную койку.

Но я ощущал силу девушки, так что контролировал ситуацию. Павлова очень аккуратно обращалась с магией, отпуская по чуть-чуть и наблюдая за мной. Умничка.

Княжна тоже старалась, но её поток был слабее и не таким стабильным. Я подождал, пока Давыдова тоже приноровится, практики всё же не было очень долго.

Поймал нужный момент и переплел наши силы, направляя на ствол рябины.

Хорошо, что природниц двое. Быстрее справимся. Мне как раз не нужно было жалеть дар, а наоборот, чтобы развивать. Так что я потянулся к внутреннему «ядру» дерева, как это называли природники.

Своеобразное средоточие жизненной силы. У растений не было разума, но был механизм выживания и размножения. А также защиты от окружающего. Поэтому ментальная сила вполне успешно ложилась поверх этого, привязываясь ко мне и другим людям.

Агрессивность я оставил лишь как вариант на случай опасности. Сигнал мог подать я, патриарх и Прохор. Ну и природницы, как участницы процесса. Дернул я и призрачную нить, ведущую к предку.

Ну и конечно подстраховался, чтобы флора вообще ни в каком случае не могла напасть на меня. Даже если я сам попрошу. Мало ли.

Добавил я деревьям возможность превращать кору в камень, благо накопителей земли у меня было предостаточно. Уж больно мне эта идея по нраву пришлась. Надо бы мастера Овражского отдельно за неё поблагодарить.

Позаботился о здоровье, если это можно было так назвать. При помощи капли магии смерти, растения теперь могли отпугивать вредителей.

Обновлять все дополнительные способности, конечно же придётся периодически. Если ментальная сила могла подпитываться «ядром», то все остальные со временем истощались. Ну или если будут активно использоваться.

Впрочем, и по этому поводу у меня тоже была одна идея. Как раз поданная союзом мага и духа.

Трудились мы дотемна.

Я постоянно спрашивал Екатерину, не устала ли она, и девушка каждый раз уверяла, что может продолжать. Я видел, как она вымоталась, но спорить не стал. Следил за её состоянием.

Первой сдалась княжна. Ей даже не хватило сил вернуться к пруду и статуя осталась стоять среди другой части сада. Призрак истаял, устало улыбаясь нам.

Я хотел остановить природницу, но она упорно двигалась дальше. Сама чувствовала — ранг совсем близко.

Держалась на чистом упрямстве, поддержать её светлой силой я не мог, не успел восстановиться. Но так и победа её будет слаще.

Мы почти закончили, когда я ощутил вспышку. Словно солнце вернулось на небосклон и осветило всё вокруг до слепоты. Магическое солнце. Пока ещё не знаю, что чувствуют природники, беря ранг, но я проникся.

Сила Екатерины разлилась вокруг, выходя далеко за пределы сада. Стало оглушительно тихо на миг — ни шелеста листвы, ни стрекотания насекомых. Природа замерла и снова ожила.

— Ах, — сдавленно прошептала девушка и рухнула на мокрую траву.

Я бы и сам уже прилёг рядом. Но вместо этого присел и осторожно приподнял её голову. На лице Павловой была блаженная улыбка, а кожа будто светилась изнутри. Она что-то пробормотала и я склонился ближе.

— Четвёртая ступень, — услышал я.

Глаза девушки распахнулись — в них ещё сверкали искорки магии, закручиваясь в вихри изумрудного цвета. Она вдруг обняла меня и звонко чмокнула в щеку.

— Ой, — природница густо покраснела. — Извините, ваше сиятельство. Я не хотела...

Я изогнул бровь, усмехаясь.

— Ну, то есть хотела, но это было очень неприлично...

Девушка окончательно растерялась, а я поднялся и подал ей руку, помогая встать. Платье её было безнадежно испорчено, всё перепачкалось в земле и намокло. Но она не замечала этого и сияла, не переставая при этом смущаться своего поступка.

— Поздравляю с получением ранга.

— Да! — вдруг громко вскрикнула Павлова и закрутилась вокруг своей оси. — Да! Да! Дааааа!

Я вздрогнул от неожиданности и рассмеялся. Где-то вдалеке хлопнула оконная рама и раздался крик с требованием не шуметь среди ночи.

Екатерина прикрыла ладонью рот и захихикала, словно застуканный за проказой ребенок.

— Спасибо вам, Александр Лукич, — тихо сказала она.

И моя усталость куда-то улетучилась. Как бы ни была изнурительна и сложна задача, но мне так ранг не взять. Тем не менее я сильно приблизился к нему. Ещё нечто подобное и будет готово.

Голова гудела, привычки работать с ментальной магией ещё не было. Так что в ближайшее время в башке вечно будет шуметь и болеть. Но это ерунда. Не самый неприятный побочный эффект развития.

— Теперь я... — природница никак не могла подобрать слова, задыхаясь от восторга. — Теперь я столько смогу! Я вам столько выращу всего редкого, вы даже не представляете!

Я представлял. Даже рассчитывал на нечто подобное. Павлова вполне могла обойтись без меня, как и я без неё. Но раз уж всё сошлось, к чему не радоваться такой удаче? Как и её успеху.

Сильные союзники мне нужны. Даже мечтающие об упырях.

— Я завтра же начну? — увлеченно продолжала Екатерина. — У меня есть семена плющевого ореха, знаете о таком? Так вот, — моего ответа она и не ждала: — Его как раз идеально сейчас сажать. Я место уже выбрала. Возле берега, где две кочки — там будет идеально!

Меня распирал смех и я прикрыл лицо, закашлявшись. Кажется, я тоже покраснел, так сложно было сдерживаться. Павлова заволновалась:

— Вы в порядке? Ой, что это я... Раскомандовалась. Извините за наглость, ваше сиятельство, — девушка выпрямилась и пригладила перепачканное платье. — Сообщите мне, когда вам будет удобно встретиться в следующий раз.

— Да когда угодно, — я наконец справился с собой и принял серьёзный вид. — Вы можете приходить сюда в любое время и заниматься садом и оранжереей, когда вам того захочется.

Эта новость подействовала на неё оглушающе — девушка онемела. Открывала и закрывала рот, словно рыбка, и ничего не могла сказать.

— Екатерина, я вам предлагаю союз, — торжественно произнёс я.

— Ой, — пискнула природница и собралась было упасть в обморок, но я успел её подхватить и немного встряхнуть.

— Сотрудничество, — пояснил я, сообразив что опять пришло в её романтичную голову. — Мне нужно развивать свою оранжерею. И никто лучше вас с этим не справится.

Она умилительно хлопала ресницами, но я видел как в её глазах разгорается азарт. Вздохнул и поставил её на ноги. Ничего, договоримся. А присматривать за природницей будет княжна. Если, конечно, они сами не договорятся до чего-нибудь...

Глава 7

Павловой я вызвал такси и отправил домой, отдыхать. Как только прилив сил от получения ранга пройдёт, она буквально свалится с ног.

Четвёртая ступень, как я понимал, означала четвёртый же ранг. Заполучить для оранжереи природника с таким уровнем — я и не ожидал так скоро. А уж тем более двух. Пусть призрачная княжна слабее, но заодно и подтянет силу, пока занимается растениями.

Прекрасно!

Мне остаётся лишь достроить само здание и контролировать, чтобы они не забывали и про то, что важно для меня. А то навыращивают цветочков. У меня план был другой.

И теперь можно было сделать у Батиста заказ на кое-что посерьёзнее. Помимо того, на что мы уже договорились с Павловой.

Меня мысль об этом приободрила. Да так, что я вспомнил о еде. Голод напал резко, отыгрываясь за мою забывчивость. Увлёкся созданием живого сада и забыл про ужин.

На кухню я прокрался, словно воришка. Не хотел беспокоить слугу, время позднее, нечего здорового мужика обслуживать, пусть спит.

Неловко загремел кастрюлями и прислушался — вроде никого не разбудил.

В духовке нашлись румяные куриные окорочка, явно для меня оставили половину противня. С хрустящей корочкой и напичканные дольками чеснока. Я красиво разложил их на большом блюде, достал из холодильника банку с квашеной капустой и маринованных огурчиков — мелких, крепких и пупырчатых. Отрезал себе несколько ломтей хлеба и устроился возле окна.

В саду горели сотни фонариков — после празднования я решил их не убирать, только приглушил яркость. И теперь они, словно светлячки, покачивались на слабом ветру среди листвы.

Мимо промчались львы, мои котики вышли на ночную прогулку. Сверху на них спикировала гаргулья и питомцы принялись играть, валяясь на мокрой траве.

Под окном проплыл призрак Митрофана Аникеевича и традиционно отсалютовал мне.

Как же хорошо, когда все при деле. И стоят на защите дома.

Пусть охранная сеть пока ещё была далека от совершенства. Его вообще достичь сложно. Но я себя чувствовал тут в такой безопасности, которой пожалуй никогда не испытывал.

Я уплетал окорочка, хрустел капусткой и улыбался. Ну всё же как хорошо!

Все проблемы — решаемы. Было бы желание и время. Все заботы — во благо. Меня, семьи и дома. И будущего, конечно же. В конце концов, я должен прийти к тому, чтобы разгадать тайну создания артефакта времени. А для этого ещё многое предстоит сделать.

Возвращаться назад я не хотел. Тосковать по прошлому, каким бы оно ни было приятным, не очень разумно и очень непродуктивно. Лучше делать настоящее и будущее ещё приятнее. Тем более я привязался к старикам, да и к особняку. Воспоминания Вознесенского наложились на моё желание обрести дом.

Былые друзья, былые враги — всё постепенно стиралось новой жизнью.

Я понял, что начала забывать черты лица царя. Хотя достаточно было глянуть на газеты — нынешний император унаследовал выдающуюся внешность первого императора.

Император! Я усмехнулся. Петр никогда не хотел становиться правителем. По сути, он так же как я, хотел одного — жить в такой стране, которая нравится ему самому. Не просто родина, а настоящий дом.

Таким местом я и считал столицу. Дом, сильно разросшийся в моё отсутствие и с большим количеством соседей. И мне хотелось сделать его ещё лучше.

Замечтавшись грандиозными планами, я не заметил, как раздались шаги. По коридору зашаркали тапки и в дверном проёме появился Прохор. Судя по бодрому виду — он ещё не спал. Слуга оценил мою трапезу и, осуждающе покачав головой, принялся доставать провизию.

На столе появились разнообразные соленья, помимо огурцов. Ещё несколько ломтей хлеба. К нему хрен, горчица и холодец. Напоследок старик достал мутную пузатую банку и с хлопком открыл крышку, объявив:

— Грибочки, барин, из деревни. Таких вы ни в каких ресторациях не отведаете, секретный засол!

Он меня заинтриговал и я подхватил один гриб, старающийся от меня улизнуть. И замычал от удовольствия — действительно фантастический вкусно.

Прохор зарделся от гордости и выпятил грудь.

Надо бы в его деревушку наведаться, уж больно много знатных угощений оттуда приезжает. Одну настойку можно продавать за приличную сумму, вот хотя бы мастеру воров. Ему она по душе пришлась — не то слово.

Слуга засуетился возле чайника, поставил его на огонь и достал мешочек с травяным сбором.

— А ты чего не спишь-то? — я не мог остановиться и укладывал в рот грибочек за грибочком.

— Дык думал, вы тут с девицей будете чаевничать. Пирожные вам припрятал, — он нагнулся и залез куда-то вглубь полки.

Достал бумажную коробку и поставил её на стол, смотря на лакомства, как на сокровище.

— Так вот они где! — раздался торжествующий возглас Луки Ивановича.

Дед объявился на кухне бесшумно, видимо вспомнил все свои боевые навыки, чтобы раскрыть этот заговор.

— Вам много сладкого вредно, вашсиятство, — не растерялся Прохор. — Слипнется.

— Что слипнется? — прищурился патриарх, небольшими шажками приближаясь ко столу.

— Этот, — слуга нахмурился, вспоминая. — Дибет какой-то слипнется, во. Так эскулапы говорят.

— Не выдумывай, — отмахнулся граф и сел за стол. — Чаю лучше наливай. И себе тоже. Сейчас будем побеждать домыслы лекарей. А то станем как Христофор Георгиевич, на пирожные смотреть со вселенской грустью в глазах.

— Но это же... — Прохор не сдавался, но аргумент подобрать не мог.

— Всё, говорю, хватит, — строго велел дед. — Если бы мне понадобился надсмотрщик, я бы снова женился. А так богом молю, ну дай поесть-то!

Такое слугу убедило и он взялся за чашки, ополаскивая их кипятком, чтобы они нагрелись. Чай уже источал аромат на всё помещение.

Так что после плотной еды я добил свой аппетит сладостями. Пирожные закончились очень быстро и слуга достал пирожки со сливовой начинкой.

— Что, сбежала от тебя девица? — усмехнулся дед, глядя как я уминаю уже третий пирожок.

— Потому что накормить надобно было, — со знающим видом объяснил Прохор. — Она ж как тростиночка, ничего не ест поди. Оголодала ж, видно, а молодой господин токмо прогулками её потчует.

— Екатерина мне помогает с оранжерей, — я вздохнул. — И с садом тоже. У меня к ней исключительно научный интерес.

— Во как! — изумился патриарх и они со слугой переглянулись. — Научный, гляди-ка. Ну ладно, поверю, — соврал он.

Прохор так и вовсе демонстративно хмыкнул и громко зазвенел ложкой, перемешивая чай. Я просто проигнорировал их намёки. Чем больше будешь спорить, тем они сильнее зацепятся. Удумают женить — придётся подаваться в бега и начинать всё опять сначала.

Некогда мне пока этими глупостями заниматься.

От еды и горячего чая с успокаивающими травами, меня так потянуло в сон, что я едва не вырубился прямо за столом. Поблагодарил за вкусный ужин и компанию, и отправился в спальню, отчаянно зевая по пути.

Горячий душ привёл меня в благостное состояние — после него я отключился сразу же, как положил голову на подушку.

***

На следующий день, быстро позавтракав королевского размера яичницей с беконом и свежей кровяной колбасой, я сразу же занялся делами.

Живительный сон сотворил своё обыкновенное чудо — я ощущал прилив сил и отличное настроение. Всего-то и надо, хорошенко выспаться и вкусно поесть. И любые заботы кажутся развлечением. Ну, так я думал с утра...

В столице немного распогодилось, небо всё ещё хмурилось, но не поливало дождём.

Здание архива казначейства, куда я отправился в первую очередь, находилось не в самом лучшем месте. Около промышленных кварталов Лиговки, возле железной дороги.

Дворец, который отдали под государственные нужды, видал гораздо лучшие времена, чем сейчас. Краска блёклая, небольшой сквер перед зданием зарос, а возле ограды лениво курили стражники, вообще не обращая внимания, кто заходит на территорию.

В общем, создавалось впечталение что данное заведение позабыли, а бюджет на него сильно урезали. Архив, одним словом. Как буквально, так и фигурально.

Внутри картина была немногим лучше — унылые коридоры без какого-либо декора и даже простых ковров. И застоявшийся воздух, пахнущий забвением и старыми бумагами.

Впрочем, служащий, скучающий за стойкой при входе, был со мной любезен. Подсказал, где находится нужный мне кабинет, и даже хорошего дня пожелал. Нотка сарказма в его словах меня отчего-то не насторожила.

Приёмная заведующего архивом была тесной и душной. Вдоль одной стены стояла скромная скамья с жестким сиденьем и возле, на низком столике, графин воды. Воды там было на дне и она уже зеленела.

Из посетителей был лишь я. Мог бы и не записываться, тут явно давно не видали оживления.

Приехал я раньше назначенного времени, но постучался. Раньше закончу с этим, раньше займусь более интересными вещами.

С той стороны ответили «да-да» таким голосом, что я не понял — мужчина это был или женщина. Посмотрел на табличку — «Парвинов Ульян Александрович».

В кабинете всё же находился мужчина. И по одному его взгляду я уже знал, что меня ожидает.

Внешность у главного распорядителя архива внушала страх. За его здоровье, потому что три подбородка и выпирающий через пиджак живот говорили о плачевном состоянии Парвинова. Хотя лицо лоснилось — гладко выбритое и неприлично наетое.

Глаза его, мелкие из-за заплывших век, смотрели на меня как человека, который пришел с единственной целью — утомлять его и отвлекать от крайне важных дел.

— Граф Александр Вознесенский, — ледяным голосом представился я.

— Да-да, ваше сиятельство, — фальшиво улыбнулся он и махнул на стул. — Присаживайтесь.

Я с сомнением взглянул на протертое сидение, но всё же сел.

— Так-так, — высоко протянул заведующий и достал какой-то лист бумаги. — И что у нас тут? Запрос на доступ к отчётам... Аж полуторовековой давности. Для рабочих нужд? — Парвинов вопросительно поднял брови.

— Для рабочих нужд, — просто повторил я.

Отчитываться перед ним, для каких именно, я не собирался. Чиновник притворно тяжело вздохнул и неторопливо разгладил лист.

Никаких амулетов у него не было, так что я прекрасно чувствовал его эмоции. И мне резко захотелось придушить этого толстяка. Вообще-то, Ульян мне обрадовался. И это было единственное хорошее в нём. Вот только причина для радости оказалась неприятная — он решил вдоволь поиздеваться, пользуясь своим положением.

Дворяне в такие места заглядывали редко, посылали помощников. Это я до сих пор не обзавелся, что он явно воспринял как бедственное положение. И обязанное.

Эдакий господин своего пыльного и пустынного царства...

— Ну, это непростая задача, — Парвинов растягивал слова, наслаждаясь. — У нас серьёзное заведение, сами понимаете. Но я конечно же поставлю вас в очередь.

— В очередь? — уточнил я, скрипнув зубами. — Позвольте узнать, она большая?

Что-то не заметил я толп страждущих возле его дверей.

— Довольно большая, да-да, — он поднял взгляд к потолку, будто именно там была написана точная цифра. — Может месяц. Но скорее два...

Я никак не отреагировал, удерживался от порыва прибить его на месте. Развитие ментальной магии имело свой недостаток — обострялось восприятие. А я вчера сделал огромный шаг к рангу. Так что теперь читал эту сволочь, как открытую книгу.

— Понимаете, ваше сиятельство, — он перешёл на доверительный тон и склонился ко мне. — Сейчас в хранилищах идёт ремонт, к тому же у нас жуткая нехватка работников. Бюджет наш очень-очень скромный. Понимаете?

Я понимал, что во мне всколыхнулась тёмная магия. Сжать бы его сердце, чтобы лопнуло. Давать взятку, про которую он чуть ли не открыто сообщил, я не собирался.

Не потому что принципиальным был или денег жалко. Не жалко, но не для таких скользких типов, отъевшихся на мзде и почти требующих её.

— Ну так что? — нетерпеливо спросил чиновник.

Я раздумывал. Сначала над способом смерти по-мучительнее. Затем вызвать его на дуэль. Предлог был — он не поднялся и представился, как полагалось по положению. И плевать, что он на службе. Аристократы и не за такое оскорблялись. Потом я подумал, что ограбить это здание вообще не составит труда. Даже магия не понадобится.

В конце концов я остыл. Чувство отвращения к Парвинову никуда не делось, но хоть в голове прояснилось. По-хорошему точно не получится, но пойти незаконными путями успеется.

Сначала попробуем наказать его путями законными. Так даже приятнее будет.

Говорить я ничего не стал, не видел больше нужды. Просто молча встал и вышел, успев заметить его вытянувшееся лицо.

На улице я глубоко вдохнул свежего воздуха — после дождя он был особенно хорош. И достал телефон.

— Слушаю, — отозвался Казаринов, судя по отстраненному голосу парень не посмотрел, кто звонит, просто ответил на вызов.

— Доброго утра, Михаил Алексеевич. У вас найдётся для меня время?

— Александр Лукич! — тон его переменился на дружелюбный. — Для вас конечно же найдётся. Только я тут... — раздалось какое-то шуршание. — Если вы не против присоединиться к моему позднему завтраку, ну или раннему обеду, то можно прямо сейчас.

— Куда подъехать?

— Как куда? — удивился Казаринов. — У себя я. В смысле в коллегии.

Оказалось, что совместную трапезу юрист запланировал в самой обычной коллежской столовой. Но этому я лишь обрадовался.

Лучше всего кормят в государственных заведениях. Особенно таких серьезных, как юстиц-коллегия. Тут не просто пожаловаться могут, но и засудить. Поэтому я ничуть не сомневался, что обед будет отменным. Пусть и простым.

Так и вышло, за скромную плату я получил целый поднос восхитительно пахнущей еды. И сладкий-пресладкий компот из сухофруктов в подарок.

Помещение под столовую выдели большое, с высоким потолком и множеством окон. Так что тут было светло и просторно. Я нашел среди сидящих за столами Михаила и присел к нему. И невольно присвистнул — его завтрак больше подходил для целого отряда дюжих гвардейцев. Тут было и первое, и второе в ассортименте, и поднос пирожков, и целый чайник с кофе.

— Очень много работы, — смущенно разъяснил юрист. — Не успеваю толком поесть, вот и отрываюсь когда предоставляется возможность.

— Ещё одно интересное дело?

— Да какое там, — Михаил поморщился и залпом выпил чашку кофе, тут же налив себе ещё. — Вся контора на ушах стоит из-за императорского бала. Сами понимаете, какие меры безопасности нужно принять. И сколько угроз устранить. И словно этого мало, так ещё одно событие приходится курировать. Но я вам об этом не говорил, — опомнился парень и умолк.

— О чём не говорили?

— Вот именно, — облегченно выдохнул Казаринов. — Кстати!

Он бросил недоеденный пирожок, наскоро обтёр руки о пиджак, игнорируя лежащие рядом салфетки, и извлек из кармана карточку.

— Хотел вам передать, да никак не удавалось время выделить, — он протянул её мне. — Ваш пропуск в особое хранилище императорской публичной библиотеки.

— Благодарю, — я принял карточку и покрутил в руках.

На белом едва виднелся золотой герб библиотеки. Магического фона не было, оно и понятно с такой хранительницей книжных тайн. Непосредственно рядом с ней никакая магия не сработает.

— В принципе, — парень опять схватил пирожок. — Можете в любое время приходить. Но это нужно согласовывать заранее, хотя бы за час. Или как сумеете договориться с этой Штулле. Мне кажется, — он понизил голос почти до шепота. — Её даже Роман Степанович опасается.

Ну раз сам Баталов относился настороженно к суровой даме, то и я последую его мудрому примеру. Хоть я не разделял этого инстинктивного страха перед «пустыми». Зачем голова и руки, если полагаться лишь на магию?

Впрочем, повода для конфликта с ней у меня не было. Допуск есть, а большего ей вроде и не требовалось.

Казаринов наконец расправился с едой. Со всей едой. Сыто откинулся на спинку стула и заинтересованно взглянул на меня:

— А ваше дело ко мне снова интересное?

— Боюсь вас разочаровать, но на этот раз всё до безобразия банально. И по части юриспруденции. Небольшая бюрократическая неприятность.

— Помнится мне, наше знакомство как раз и началось с подобной «неприятности», — жестко усмехнулся теневик, на миг показав истинное лицо. — Одна из них странным образом пропала, а вторая осталась без пальца. Ну так и какую «неприятность» на этот раз вы собираетесь покалечить?

Я возмущенно вскинул брови. Ничего подобного и в мыслях не было. Уже не было, по крайней мере.

Глава 8

Суть проблемы я рассказал юристу вкратце. Стараясь вообще никак эмоционально не окрашивать свои впечатления от встречи с Парвиновым.

Но парень и от сухого изложения пришел в состояние, которое я считал как восторженно-злорадное.

— Вот сволота! Уж извините, Александр Лукич, но слова другого нет, — Казаринов хлопнул ладонью по столу и посуда тихо звякнула. — Он себя вообще кем возомнил, интересно?

Я пожал плечами, но ответа и не требовалось.

— Позорит честь мундира, — совсем вызверился теневик и угрожающе прищурился. — Не волнуйтесь, я им плотно займусь. Мало того, всей этой истории нужно придать как можно больше огласки. Чтобы другим неповадно было.

Тут нахмурился уже я. Наказать чиновника, безусловно, нужно. Но вот снова поучаствовать в публичном скандале мне не прельщало. Казаринов перемену в моём лице уловил и понял правильно, заверив:

— Если не желаете, ваше имя упоминаться не будет. Хотя зря, получили бы грамоту благодарственную, — он хитро улыбнулся. — За службу империи.

Я даже не сразу понял, что парень шутит. Такая резкая перемена в настроении у него произошла. Похоже, он уже придумал не то что план, а целый ряд мероприятий. Придумал, успокоился и расслабился.

Ну, пусть развлекается в своё удовольствие.

— Предпочту остаться скромным подданным, — улыбнулся я. — Вы только, Михаил Алексеевич, прежде чем от Парвинова одно мокрое место оставите, всё же с моей бумагой разберитесь.

А то ведь увлечётся, а я так и останусь без единственного следа к Соколову.

— Ах, ну да, — Казаринов явно уже забыл изначальную задачу. — Точно. Что, говорите, там за отчёт?

— По одному артефакту, сделанным моим предком. Я вам пришлю сообщением в какое время это произошло.

В бумагах Вознесенского был указан лишь год, но этого должно быть достаточно. Отчего-то мне не хотелось говорить, какой конкретно артефакт имеется в виду. Вряд ли тайной канцелярии было дело до академии и её студентов, но вдруг всплывёт где-то — и пойдут слухи. А уж Казаринов быстро догадается, как я связан с артефактом.

В общем, чем меньше людей знает о проблеме с зеркалом, тем лучше.

Тем более что заказчик всего этого неизвестен.

Хотя, если он следил за Тихославом, то уже понял, что его план раскрыт. Да и что меня привлекли. Пусть бумажного следа пока нет — договор заверен у юриста, но с отсроченной регистрацией. То есть, как только я выполню заказ, всё уйдёт в коллегию, не раньше.

— Хорошо, хорошо, — задумчиво протянул юрист, снова задумавшись о чём-то своём.

Дальше мы завершали обед молча. Я размышлял о том, как безопаснее будет убрать ловушку. Казаринов, судя по блуждающей на лице злобной улыбке, как мучительнее прижать Парвинова.

После мы зашли к нему в кабинет, подписать договор. Всё же формальная причина для начала разбирательства была нужна.

Я заплатил аванс и теневик, убрав всё в ящик стола, неожиданно спросил с долей надежды:

— Вы же идёте на императорский бал?

— Придётся, — кивнул я.

Михаил сразу же облегченно улыбнулся. На мой вопросительный взгляд чуть смущенно пояснил:

— Хорошая у вас реакция, Александр Лукич. Будет спокойнее знать, что среди этой разряженной толпы будет ещё один надежный союзник.

Какая ловкая попытка вербовки. И очень банальная.

— Увы, задерживаться там я не собирался. Всего лишь сопровожу Луку Ивановича, выдержу положенное по этикету время и мы уйдём. Не дольше и не больше необходимого, — я ободряюще улыбнулся: — Но, если понадобится моя помощь, смело обращайтесь.

Теневик хмыкнул, оценив мой ответ. Но особо не расстроился и настаивать не стал.

Мы распрощались и я вышел на набережную. Облокотился на чугунную ограду и наблюдал за проплывающими мимо корабликами, откуда доносился смех, голоса и музыка. Жители вовсю пользовались летними днями для водных прогулок, несмотря на пасмурную погоду.

Можно их понять, ведь с воды столица была особенно хороша. Над гранитными берегами возвышаются величественные дворцы, десятки мостов пересекают извилистые каналы, а над головой летают вездесущие чайки.

Надо бы и себе устроить такой отдых.

Я традиционно помахал проходящему неподалёку катеру, засунул руку в карман и достал оттуда пропуск в императорскую библиотеку.

Почему бы не взглянуть на загадочную книгу, пока всё остальное в процессе? Доступа в лабораторию пока нет, так что можно прогулятся. Заодно и обдумать следующий этап развития магии разума.

У меня было несколько идей и все они довольно авантюрные. Надо было выбрать такую, где можно совместить приятное с полезным.

Я прошёлся по Дворцовому мосту, гудящему под ногами от проезжающих автомобилей. Вышел к простору площади перед императорским дворцом. У главных ворот несли караул гвардейцы, а туристы настырно подбегали к ним фотографироваться. Стража не реагировала.

Свернул, чтобы избежать суетливого Невского проспекта, с вечными толпами и узкими тротуарами. Возле мощных пятиметровых атлантов художественных галерей задержался — если их превратить в артефакты...

У императора появились бы серьёзные защитники.

Улыбнулся своим мыслям и девушке, усердно натирающей пальцы одного из гигантов. Что поделать — тоже хорошая примета. В городе с таким количеством изваяний таких примет много.

Пересек пару мостиков, углубился на тихие улочки и вышел к своей цели, насладившись прогулкой. Славный всё же город возвели.

Суровая мадам Штулле была на месте. Встретила неприветливым взглядом исподлобья. Книги в её руках не было, в этот раз успела спрятать.

— В прошлый раз вы шумели, — вместо приветствия сообщила мне женщина.

— И вам доброго дня, Матильда Викторовна, — не поддался я. — Постараюсь больше не нарушать покой этих стен.

Ей моё «постараюсь» не понравилось ещё больше, чем сам визит. Но придраться было не к чему, поэтому она протянула руку. Я передал пропуск и Штулле не глядя провела его через считывающее устройство. Скучающе взглянула на экран и брови её удивленно поползли вверх.

— Но как...

— Что-то не так? — с улыбкой поинтересовался я.

— Как вы получили доступ? — не удержалась дама и спросила с капелькой обиды.

— За особые заслуги перед империей, — прочитал я, бесцеремонно заглянув через стойку. — Видите, всё же написано.

В отличие от зажравшегося заведующего архивом, в этой женщине злобы не было. И не нужна была ментальная магия, которая с ней всё равно не работала, чтобы это понять. Не злой человек, а очень несчастный.

Поэтому злиться на неё или как-то осаживать смысла не было. Пока она мне не мешает.

Мне даже любопытно стало, сможет хоть что-то вызвать её улыбку.

— Ну хорошо, — неохотно сдалась Штулле и отдала пропуск обратно. — Вас сопроводят. Посещение специальных хранилищ происходит исключительно в присутствии сопровождающего.

Она повернулась и гаркнула «Марьян!» так громко, что по большому залу ещё долго скакало эхо. Где-то хлопнула дверь, прозвучали быстрые тяжелые шаги и появился ещё один колоритный персонаж. В библиотеке, похоже, был особый отбор для работников.

Здоровенный, метра под два ростом, но при этом производил впечатление просто большого ребёнка. Лопоухий, причём одно ухо его было больше другого. С ассиметричными проплешинами на голове и в очках с толстенной оправой. Через из стекло глаза казались огромными.

Форму на этого малого явно шили на заказ — таких размеров стандартных не бывает. Мужчина добродушно улыбнулся и поклонился, непонятно кому — мне или Штулле.

— Проводи посетителя в готическую залу, — велела Матильда Викторовна и недовольно поджала губы, стрельнув глазами на его незастегнутую верхнюю пуговицу.

Марьян виновато улыбнулся и завозился с пуговицей — та упорно не поддавалась под напором крупных пальцев и мощной шеи. В итоге, когда внешний вид был приведён в порядок, пуговица стрельнула, отлетев метра на три. Её жалобный звук стих, за ним последовал тяжкий вздох Штулле.

Но при мне отчитывать подчиненного она не стала, что прибавило ей немного моей симпатии. Дама махнула рукой и здоровяк потопал по лестнице, а я последовал за ним.

Мой провожатый молчал всю дорогу, пока мы шли длинными коридорами. А когда он перед высокими дверями ткнул в табличку, я понял, что он немой.

Правила поведения в готическом зале не отличались от прочих. Разве что пункт о допустимости применения насилия в случае нарушения меня удивил. Я по иному взглянул на Марьяна, возившегося с замком.

И пригляделся к мужчине — слабый отголосок стихии земли. И сразу же заметил нечто странное — изменчивость силы. Дверной замок не поддавался, Марьян разозлился и едва заметный ранг вдруг взлетел до пятого, а то и чётвертого.

Нестабильный — я о таком слышал, но ещё не встречал подобных магов.

Их судьба была незавидной. Развиваться практически невозможно, в любой момент мог произойти как сильный откат, так и мощный скачок. И это не лучшим образом действовало на психику, да и тело. С ума они не сходили, но разум со временем уставал и давал сбой. И даром пользоваться они в итоге практически не могли.

Нестабильная стихия земли означала что, например, Марьян при определенном настроении может ухватить меня своими ручищами и раздавать в лепешку, превратившись в нерушимую скалу. Ну или подобное. Сам он при этом, даже и не сообразит что сделал...

Дверь наконец-то открылась и я на время позабыл о редком одарённом.

Готический зал впечатлял. Сам по себе небольшой, но очень необычный. Сводчатый потолок с поддерживающей основой по центру в виде колонн из розового гранита. Сами своды расписаны яркими орнаментами. Высокие и узкие арочные окна с витражами.

Старинная мебель из темного, почти черного, дерева. И запах древности — он исходил от книг, стоящих на полках и лежащих на специальных держателях. Последние к тому же были прикованы цепями.

— Ммм? — вопросительно промычал Марьян, рукой махнув вокруг.

— Труд по магии князя Дашкова, — я истрактовал это как вопрос, что меня интересует.

Здоровяк винул и подошел к одному из наклонных столиков, осторожно ступая. Указал на издание, лежащее там. И, конечно же, тоже с цепью.

Я приблизился и протянул руку к обложке. Снова мычание и передо мной появились белые хлопковые перчатки. Я надел их и наконец прикоснулся к тайне.

Распахнул книгу и разочарованно вздохнул. Шифр мне был неизвестен. Уж не знаю отчего, но мне казалось что стоит увидеть и я сразу всё пойму. Зачем тогда было изображать на памятнике князя с моей внешностью?

Это уже не подсказка, а насмешка какая-то получалась.

Я пролистал несколько страниц, всматриваясь в закорючки. Никакой системы не находилось. То есть на первый взгляд ни одного одинакового символа.

Через полчаса я взял высокий стул и устроился на нём. Ещё через час встал и сделал разминку. Вернулся к началу и принялся искать внимательнее.

Марьян всё это время стоя чуть поодаль, почти не шевелясь. Лишь иногда переступал с ноги на ногу. Его, похоже, такое занятие совершенно устраивало.

Книга не поддавалась. Даже магией прощупал — без толку. Хотя со Штулле способ магически закрыть предмет не сработал бы. Уж кого, а её в первую очередь попросили бы взглянуть на загадку столетий. Ну или другого «пустого».

Изучил я и обложку — жесткая темная кожа с выдавленными изорами. Уголки укреплены металлом, самым обычным. Я покрутил книгу в руках, присматриваясь к тиснению.

И застыл, когда свет из окна упал под нужным углом.

Я знал этот рисунок. Точно такой был на медальоне, из которого я когда-то сделал артефакт. Не самый сложный заказ был — изготовить замок и ключ к нему. Вот только было это далеко отсюда и ключ запирал особую часть дворца султана.

Какого...

Я потряс головой, поморгал, но по-прежнему видел чёртову отмычку к тюрьме для престолонаследников. Не мне судить чужие традиции, но их там на самом деле запирали, чтобы они не вздумали свергнуть отца.

Тот случай научил меня сначала выяснять предназначение артефакта и очень внимательно изучать детали заказа. Поэтому я так хорошо запомнил узор. Для меня это был символ моей неосмотрительности.

И об этом хорошо знал только царь, это его личную просьбу я выполнил для султана.

Положив книгу обратно, я устало покрутил шеей.

Ну и что всё это значит? Мне что, ехать в Константинополь за ключом? У них там какой вообще по счёту султан и родственник ли он того? Нет, как-то слишком запутанно и сложно.

— А что, Марьян, у нас в столице османское посольство есть? — спросил я больше для того, чтобы нарушить гробовую тишину, которая давила на голову.

— Ммм, — улыбнулся страж и закивал.

И почему-то довольно погладил живот. Османы вкусные? Голова решительно гудела от сделанного открытия и в неё лезли самые дурацкие предположения.

Хватит на сегодня догадок, вопросов и головоломок.

Попробую проникнуть в посольство и совершить культурный обмен — они мне артефакт, а я им благодарность. Что-то мне подсказывало, что ключ находится в столице.

Я снял перчатки и отдал их здоровяку, тут же протянувшему руки с блаженной улыбкой. Поблагодарил его и удалился, не дожидаясь пока он закроет зал.

Добыть ключ — только начало. После этого нужно будет отвлечь нестабильного стража, вряд ли он даст мне вскрывать кингу посторонними предметами. Значит, до получения ранга дуальных сил делать мне тут нечего. Ментал и морок — что может быть лучше для подобной задачи?

Разве что теневая сила.

Вот только нужно ещё выяснить, что за защита у Марьяна. Не верится, что его отправляют одного на охрану древних знаний и надеются лишь на добропорядочность посетителей.

Матильда Викторовна на прощание одарила меня своим обычным подозрительным взглядом, цепко осматривающим одежду. Но я по-прежнему ничего с собой не прихватил, так что дама казалась расстроенной. Никогда я не разочаровывал прекрасный пол, но тут пришлось.

На улице парило. Влажный горячий воздух окутал меня, напомнив о султанском хамаме. Наша родная банька мне больше была по душе, но и заморская парилка тоже была хороша.

Обязательно, как разберусь с этим заказом, сниму Фонарные бани на вечерок, с первостепенными парильщиками. Может, особые заслуги перед империей дадут возможность сделать это не записываясь заранее за месяц.

Или к Прохору в деревню отправиться, а там настоящая русская баня, беспощадная и душевная. Чтоб из парилки и сразу в речку нырнуть.

Голову отпустило, от этих приятных мечтаний и настроение улучшилось.

Итак, до того момента, когда ректор договорится с Левандовским, нужно сделать всего ничего.

Помимо получения рангов ментальной магии и магии иллюзий. Обезвредить тёмный артефакт. Проникнуть в османское посольство и, судя по всему, его немножко ограбить...

Ну ладно, не ограбить, а позаимствовать на время ключ. Мне он сам по себе без надобности. Пойму, что скрывает книга и верну на место так, что никто и не заметит. Это если договориться не получится.

И, раз уж я планирую не самые законные действия, стоит привлечь к этому профессионалов. И так удачно складывается — в качестве платы я знаю, что предложить Новгородскому. Не в обход Батиста, конечно же. И все останутся довольными, чудесно.

Заодно мастер воров мне кое-что подскажет.

Я так довольно улыбнулся, что проходящая мимо благообразная старушка покачала головой моему легкомыслию. Но тоже улыбнулась в ответ. Я воспитанно поклонился ей.

Пожалуй, я знаю как быстро взять ментальный ранг. Ведь ничего нет эффективнее для этого, чем повлиять на массу весьма агрессивно настроенных людей.

К тому же, возможно, узнаю что-нибудь про «звёздные осколки». Так что однозначно — Тучков буян наилучший вариант. От дома недалеко, да и жандармы там не побеспокоят.

Я усилюсь, люди станут добрее, пусть и на время, так что план отменный.

Глава 9

По пути домой я написал сообщение мастеру воров. Предварительно выясню, возьмется ли он за дело. Заодно и про специфику Тучкова буяна у него узнаю. Лучше заранее иметь несколько вариантов действий.

Поискал информацию в Эфире про представительство османов в столице. Таковое имелось и уже очень давно. Посольство размещалось в дворце на Васильевском острове. Там же находилась слобода, склады, торговые лавки и пристань для купеческих кораблей.

Для начала можно наведаться в гости, прогуляться по слободе и выяснить обстановку. А там и придумать формальный повод для визита во дворец.

В ожидании ужина мы с дедом разместились в гостиной. Он корпел над очередным философским трактатом, а я над книгой по силе разума. Снова пошел дождь и тихонько стучал в окна, а мы дружно боролись со сном. Оба издания оказались невыносимо скучными.

С философией всё понятно было, а мне же попался на удивление занудный труд по теории магии. Но я упорно продолжал продираться через полотна текста. Я всегда пользовался любой возможностью узнать что-то новое. А вдруг, где-то среди этих пространных предложений найдётся настоящее сокровище?

Этими мыслями я себя и успокаивал, отчаянно зевая в ладонь.

Патриарх так и вовсе спал с открытыми глазами. Не иначе как навык с военной службы. Его выдавал лишь тихое похрапывание.

Сонный вечер нарушили внезапно.

Сначала со стороны кухни раздался грохот. Я не особо насторожился — Прохор периодически что-то ронял. Но затем донесся звон стекла.

Патриарх мгновенно проснулся и выпрямился, крутя головой по сторонам.

— Что...

Звон усилился, как и общий шум. Там явно устраивали натуральный погром. Мы с дедом подскочили и помчались на звук.

Дверь на кухню была закрыта — знак того, что слуга опять задумал нас удивить.

Мне её пришлось вынести плечом, Прохор заперся изнутри.

— Закрывайте! — первое что я услышал, ворвавшись туда.

И тут же пригнулся — в мою сторону рванули десятки мелких птиц. Пернатые метались по помещению, врезаясь во всё подряд. Я заметил большую клетку, стоящую на полу с открытой крышкой.

Прохор бегал по кухне, вооруженный поварешкой и пытался ею поймать пичуг.

— Окно! Нужно открыть окно! — первым сообразил патриарх и устремился к цели.

По пути Лука Иванович свернул клетку, та развалилась на части и тут же вся эта стая заголосила на разные лады. Я ощутил магический всплеск — предмет глушил пташек.

Хаос нарастал, а теперь ещё и оглушал.

Я ринулся на помощь деду — тяжелые ставни не поддавались. Слуга бросился приставлять обратно дверь, но большая часть птиц уже упорхнула в коридор.

Когда мы справились с окном, беда уже захватила половину дома. И битый час ушел на то, чтобы отловить каждую. А потом убрать следы их пребывания. Работали молча и все. Оставлять до утра это безобразие не хотелось никому.

Только призрак предка витал за нами с немым укором. Помочь он мог только тем, что подсказывал где ещё остались крылатые гости.

Ранний ужин не удался.

Справившись с неожиданной проблемой, мы собрались на кухне. Я сварил кофе, а Прохор с виноватым видом суетился возле шкафов, оценивая ущерб. Пташки умудрились нанести посуде и припасам сильный урон.

— Потрудись объясниться, Прохор, — произнёс дед лишь после бодрящего глотка, немного успокоившись.

Слуга смиренно присел на табурет, вздохнул и покаялся:

— Угощение я хотел приготовить, вашсиятство. Королевское, токмо для высшей аристократии...

— И причём тут птицы? — терпеливо спросил Лука Иванович.

— Дык дроздовый пирог! — ответил Прохор так, словно это всё объясняло, но увидел наши лица и чуть раскрыл: — Такой пирог, что разрезаешь — а оттуда живые птахи выпархивают и чирикают!

— И гадят, — мрачно добавил дед.

— Ну дык живые же... — Прохор совсем сгорбился и опустил взгляд в пол.

— А идея откуда взялась? — не отступал граф.

— Баба подсказала, — едва слышно признался слуга. — Спросил у неё, чтобы такого справить, чтоб самого императора удивить можно было.

— Удивил, — покивал патриарх и вздохнул.

Прохор совсем расстроился и и грустно пробормотал:

— Ну и чем нам теперь ужинать...

— Не беда, — бодро произнёс я, сил не было глядеть на его печальное лицо. — Закажем что-нибудь. Устроим небольшой пир, раз уж отразили нашествие пернатых. Отпразднуем это.

— Хорошо, — приободрился дед и ласково обратился к слуге: — Ты это, Прохор, завязывай уже с кулинарными изысками.

— Так точно, вашсиятсво, — вяло отозвался тот. — И бабу больше слушать не буду. Вот все беды от них...

Если каждый выходной Игната будет оборачиваться таким образом, придется нанять ещё одного повара. За Прохором нужно приглядывать без выходных. Пока он не додумался живого крокодила притащить или что пострашнее.

Поужинали мы в итоге отлично.

Я позвонил в заведение «У ивы», где как-то отведал вкуснейшего шашлыка и заказал всё разнообразие мяса. И запеченной на углях рыбы в придачу. Ну и овощей на гриле, естественно.

Усатый хозяин, он же повар, он же и доставщик, приготовил и привёз всё быстро. Поначалу отказывался от чаевых, с почтением поглядывая на особняк. Но мне удалось его уговорить. Тем более что заказ он привёз в стеклянной посуде, явно взятой из дома. А то и специально купленной, судя по её состоянию.

Меня эти незначительные домашние проблемы отвлекли от раздумий, так что из-за погрома я не переживал. Ну подумаешь, пташки. Это не орда мертвяков, вот после неё отмыть хоть что-то действительно трудно.

Но заявку в службу уборки отправил. Мы прибрались хорошо, но не идеально.

Только я собрался хорошенько выспаться, как получил ответ от мастера воров. Новгородский предложил встретиться на прежнем месте — возле фонтана сада при Адмиралтействе.

В саду гуляющих было немного — горожан прогнал моросящий дождик, который прошел к тому моменту, когда я приехал. Скамейка, на которой поджидал меня мастер, была совершенно сухая.

Я усмехнулся. Любит не только своим присутствием возле дворца пощекотать нервы, но и магией пользуется у гвардейцев под носом. Пусть и простой высушивающий амулет, но может привлечь внимание.

Впрочем, каждый развлекается, как ему того хочется.

Ему нравится дразнить представителей власти. Я вот собрался в опасный район, чтобы заняться развитием магии.

— Доброго вечерочка, Александр Лукич, — поприветствовал меня Новгородский, кивая и коснувшись края кепки.

— И вам доброго, Потап Васильевич, — я присел рядом.

— О ваших делах справляться не стану. Наслышан, что всё хорошо, — хитро улыбнулся мужчина, обозначив что приглядывает за мной, и сразу перешел к главному: — И кого нужно ограбить на этот раз?

Проницательный человек. Хотя зачем бы мне ещё к нему обращаться? Но я решил немного сбить его с толку и начать с иного:

— Консультация ваша нужна. Что можете рассказать про Тучков буян?

Сумел я его удивить. Мастер вскинул брови и призадумался, прежде чем ответить. Видимо решал, чем может поделиться бесплатно, а за что можно и вознаграждение попросить.

Не жадность, а многолетняя привычка.

— Дурное место, — Новгородский показательно сплюнул в сторону. — Сборище отребья, без чести и понятий. Не поймите меня неправильно, ваше сиятельство. Мы тоже не из благородных, но законы свои четко соблюдаем. Да и принципы имеем — слабых не трогать, детей не обижать, старость уважать... Чем бы ты в жизни не занимался, а человек оставаться надобно.

Я промолчал, такой подход мне нравился, безусловно. Вот только святым он его не делал. Как, впрочем, и меня.

— И что же, там никакого порядка нет? — я вспомнил что мне рассказывал пристав про это место.

— Как же, есть, — недобро ухмыльнулся мастер воров. — Они же себя слободой провозгласили. Так что стража у них наличествует. Из таких же уродов, но самых сильных. К ним жандармы знаете почему не суются?

Я догадывался, но помотал головой.

— Нет тела — нет дела, вот почему, — озвучил мои мысли Потап. — Наружу редко кто выбирается.

— А внутрь?

Новгородский удивился ещё раз, уже сильнее. Посмотрел на меня сочувственно:

— Так вы что, ваше сиятельство, неужели из этих?

— Из каких? — нахмурился я.

— Из любителей острых ощущений. Есть там заведение одно, пограничное. Туда порой захаживают переодетые дворяне, за рискованными развлечениями. Их-то как раз почти не трогают, щиплют разве что, да морду набить могут. Если те не нарываться, конечно же. Так тех тоже следов не остается.

— Интересно... — протянул я.

Скучающие в достатке аристократы, желающие новых впечатлений, — не что-то новое. Во все времена такие искали досуг позатейливее. И, чем дольше они жили, тем изощреннее были запросы.

Но существование подобного места для меня было ещё удобнее. Не надо придумывать хитрый способ попасть в Тучков буян. Нужно просто притвориться одним из избалованных хорошей жизнью авантюристов.

Хорошая новость. Я улыбнулся, а Новгородский неожиданно забеспокоился:

— Вы же не собираетесь туда, Александр Лукич?

— Собираюсь, — не обрадовал его я.

Мастер заморгал и вдруг расплылся в понимающей улыбке:

— А, так вы со своими чудными животными пойдёте?

С радостью бы, но распугать всех подопытных мне было не нужно. Наоборот, усыпить бдительность и дать почувствовать себя главными. Так будет эффективнее.

Тем более, раз уж к аристократам не такое агрессивное отношение, то и работать будет с их разумом проще и быстрее. Если не попадётся сильный одарённый, конечно же. Вот уж чего, а мощных защитных артефактов я там встретить не опасался.

— Нет, Потап Васильевич, я пойду один. Не ради развлечения, для работы, — я решил честно ему сказать о цели.

— Вы же артефактор, ваше сиятельство! — отчего-то возмутился мастер. — Это же какая работа нуждается в подобных вещах?

Я лишь улыбнулся в ответ. Обычная работа.

Вот за что мне нравился мой учитель, так это за науку находить быстрые решения. Не бояться запачкаться, чтобы не терять драгоценного времени. Которое, по его мнению, нужно тратить более продуктивно. Например, со вкусом отдыхать...

— Так что за заведение? — поинтересовался я, проигнорировав его вопрос.

— «Шальная стерва», — скорее машинально ответил он, пребывая в растерянности. — Вам точно туда надо?

— Точно, — я кивнул. — Так туда можно просто прийти? Или знак там особый нужен?

— Нельзя вам туда одному, — Новгородский быстро взял себя в руки и вернулся к деловому тону. — Сопровождающего вам дам. И не спорьте, Александр Лукич. Послушайте знающего человека. Вы вот в своей волшбе сильны, да этикетах. А я знаю толк в таких дырах. Без своего человека сгинете там, как пить дать.

С ним я был не согласен, но призадумался. Знающий местные обычаи и правила человек лишним не будет. Ну а как свидетель... Ничего не поймёт. Как правильно заметил Потап, простые люди в «волшбе» не сильно разбирались. Возьму с собой пустой накопитель с ментальной силой. На тот случай, если у кого-то возникнут вопросы.

— Если только такого, который не отличается повышенным интересам к чужим делам.

— Обижаете, — Потап широко улыбнулся. — Других и не держим. Есть у меня дельный парнишка, настоящий талант. Вам под стать, уж извините, не оскорбить желаю. Похоже бастард чей-то, уж больно рожа благообразная. Из беспризорников прибился. Опекаю я его, — с теплом в голосе заявил он.

— И отправляете со мной в Тучков вал? — скептично уточнил я.

— Именно, — слегка обиделся мастер. — Задание-то для него ерундовое. В уличных драках никого лучше и не сыскать, ежели что. Сызмальства умеет за себя постоять. Я его к своим-то делам не привлекаю, жаль жизнь парню портить. В академию отправлю. Слышали, что император нынче туда всех пускает? Вот, пусть и Тимофей человеком станет.

На его лице появилось мечтательное выражение, но тут же пропало. Мимо нас проходил патруль.

Гвардейцы нарочито равнодушно скользнули по нам взглядами. Одежда Потапа, конечно, не выглядела так отлично, как мой костюм, но на нём был надет весьма приличный наряд. Так одевались зажиточные горожане или работники средних чинов. Только кепка немного выбивалась из солидного образа.

Так что интереса стражей порядка мы не вызвали. По итогу осмотра они приветственно кивнули и пошли дальше.

— Так что, ваше сиятельство, опекаю, да, — продолжил мужчина, когда патруль отошел достаточно далеко. — Посмотрит на вас, может и сам задумается, тоже хорошей жизни захочет. А если магичить станете, так и вовсе вдруг загорится. Втемяшилось ему в голову, что благородным разбойником быть хочет. Молодой...

Новгородский сам смутился своей откровенности и принялся поправлять платок в нагрудном кармане.

Я же давно заметил, если к людям нормально относиться, без осуждения и оценки, то они и готовы открываться. Не все, к сожалению, но большинство. Ближе это человеческой натуре, чем оборонительная позиция.

Но вот не всегда в плюс работает. Теперь я даже проникся к незнакомому парню с непростой судьбой. Мастер воров вряд ли сентиментален, так что раз заботится о бастарде, то тот того заслуживает.

По-хорошему, надо бы отказаться. Не впутывать этого талантливого Тимофея в свои дела.

С реки налетел порыв ветра и я стряхнул с рукава капли воды, упавшие с дерева. И спросил:

— А что у него за дар?

— Да кто ж его знает, — Потап махнул рукой. — Не говорит, упрямо отмалчивается. Уж не знаю, стыдится или что... Может поэтому и в академию не хочет — там же есть специальный артефакт для проверки.

Есть, да вот только для кого-то в зеркале устроили ловушку. Уж не для талантливого бастарда с неизвестной силой? Пусть и маловероятно. Парень вырос на улице, вот уж где легче подстроить смерть.

Если только его дар не проявился совсем недавно...

Я взглянул на Новгородского и решил не спрашивать о необычных происшествиях, связанных с его подопечным. Если он так переживает за парня, то подобные расспросы просто так не оставит.

Значит, выясню сам. В конце концов, прогулка должна выйти безопасной. Рисковать своей жизнью я не планировал, всё пройдёт по плану и под контролем. Не зря же я свой родовой перстень накачал разнообразными силами.

— Ну хорошо, — кивнул я, решившись. — Вниму вашему совету, Потап Васильевич. Провожатый мне действительно не помешает.

Присмотрю за парнем заодно.

— Славно! — искренне обрадовался он. — Когда планируете отправиться?

— Да завтра вечером и отправлюсь, чего тянуть, — ответил я. — Если иных срочных дел не возникнет.

— Спасибо вам, Александр Лукич, — кажется, мастер воров позабыл, что это он вроде как услугу оказывал. — Я Тимофея предупрежу, да вам отправлю координаты «Шальной», и как там одеваться полагается, — он окинул быстрым взглядом мой костюм. — Вас там влёт вычислят, но всё же принято хоть пытаться маскироваться.

— Благодарю, всё учту. Есть ещё кое-что...

— Оружие нужно? — посерьёзнел мастер.

— Нет, оружие у меня есть. Надеюсь, оно вовсе не понадобится. У меня к вам другой вопрос — вы смогли бы проникнуть в османское посольство, что на Васильевском острове?

Новгородский изумился уже в который раз за вечер. Ему самому, похоже, это стало надоедать. Мужчина потряс головой и прищурился на меня один глазом, довольно улыбнувшись:

— Вот я так и знал, ваше сиятельство! А то Тучков буян — как-то для вас мелковато. Другое дело иноземное посольство.

Я молча продолжал смотреть ему в глаза. Как и в прошлый раз с кладбищем, он меня неправильно понял. Пора бы уже привыкнуть, что над подобным я не иронизирую.

— Так вы что, не шутите? — дошло до мастера и он округлил глаза. — Посольство?

— Справились бы? — спокойно спросил я.

— Я... Затрудняюсь вам сходу ответ дать, — Потап пытался бороться с эмоциями, но получалось у него неважно. — Это ж не склад или лавка. Там и прибить могут. Да эти у них, говорят, джинны на службе.

— Кто? — я даже поперхнулся.

— Демоны огненные, — уважительно пояснил мастер. — Уж наверняка стерегут посольство-то. Хотя у нас они вроде как запрещены, но там формально их земля.

Как-то я упустил тот момент, когда стихийные элементали, вышедшие из под контроля, стали ручными. Помнится, при мне османы как раз с ними боролись... Многое же изменилось.

— Хорошо, тогда выясните что сможете. Мне любая информация пригодится. Не факт, что будет необходимо проникать туда, но есть такая вероятность.

— Сделаю, ваше сиятельство, — кивнул Новгородский.

— Тогда до встречи, Потап Васильевич, — я поднялся.

— До встречи, Александр Лукич, — мастер остался на месте.

Я прогулялся до набережной и постоял недолго возле сенатского причала. Наблюдал как швартуются прогулочные кораблики и переваривал новую информацию.

Чёрт с ними, с джиннами. Элементали сильные противники, но не непобедимые. Вопреки расхожему ранее мнению, ни вода, ни земля на них не действует. Ослабляет ненадолго, но не более.

Джиннов можно остановить даром смерти. Всё из-за их происхождения, по сути это ожившая стихия, результат громадного выброса магии жизни. Так что для меня они не помеха.

Я ощутил легкое замешательство. Мир вдруг стал одновременно мои и совершенно новым. Все изменения познать сразу невозможно. Какие ещё сюрпризы поджидают меня? Нужно быть осторожнее.

Совсем близко от берега медленно продрейфовал катер. На его открытой корме заливались смехом девушки. Они что-то праздновали, поднимая вверх бокалы. Хрусталь сверкал в огнях фонарей, игристое пеной поднималось до самых краев. Они заметили меня и приветственно помахали. Я улыбнулся им и исполнил короткий поклон.

— Давайте заберем его с собой, он милый, — капризно и громко, чтобы я услышал, сказала одна из пассажирок, довольно эффектная блондинка.

Её подруга старалась ответить тихо, но я услышал начало фразы, донесенной до меня ветром:

— Ваша светлость, ваш отец...

Катер отдалился, а я вызвал такси. Пора домой, пока меня не похитила ещё какая-нибудь княжна. У меня своя есть, мне пока хватит.

Завтра меня ждала интересная и насыщенная ночка, так что стоило выспаться. С намерением проваляться в постели до самого обеда, я и отправился спать.

Глава 10

Разбудило меня такое задорное и заливистое пение птиц, что я сначала подумал на Прохора и его новые эксперименты.

Но просто за окном ярко светило солнце, небо было ясным и погода обещала чудесный летний день. Вот и пернатые такому явлению обрадовались и сообщали об этом всему миру.

План я свой выполнил — проспал до полудня.

Неторопливо принял душ, гладко выбрился и придирчиво осмотрел прическу. Пора наведаться к цирюльнику. Небрежно взлохматил волосы — как ни крути, без морока замаскироваться под местного в Тучковом буяне у меня не получится. Как сказал Потап про Тимофея: «слишком рожа благородная».

Да уж, на дне с такой внешностью работа одна — быть приманкой для богатых дам. Я усмехнулся своему отражению — какую бы карьеру сделал, окажись я в иных слоях общества.

Но, к счастью, я мирный артефактор.

Поэтому первым делом, сварив себе первую чашечку кофе, я отправился в оружейную. Проверить, хорошо ли наточены кинжалы, которые я хотел сегодня прихватить с собой.

А уже потом вышел на улицу, насладиться славной погодой.

Со стороны оранжереи доносились женские голоса. Я отправился туда — княжна и природница вовсю трудились. Павлова уже высаживала какие-то растения, рядом с ней стоял ящик, плотно битый листвой.

Давыдова витала вокруг и живо участвовала — давала советы и подпитывала каплей магией.

Приятно смотреть. Я бы не стал их отвлекать, но должен был убедиться, что про мои пожелания не забыли в пылу ботанической страсти. Не нарочно конечно же, в таком Екатерину я не стал бы подозревать. Но её впечатлительная натура могла пагубно отразиться на условиях нашего сотрудничества.

— Доброго утра! — поздоровался я, довольно улыбаясь.

Сегодня привезли свежие кофейные зерна и напиток получился невероятно ароматным и вкусным. Да и стянутый из под носа Прохора пирожок с яблоками тоже добавил отличного настроения.

— И вам доброго утра, ваше сиятельство, — рассеянно ответила природница, даже не подняв голову.

В руках девушки был какой-то хилый с виду цветок и она бережно устраивала его в лунке.

Давыдова кивнула мне и ласково улыбнулась, но тоже сразу же вернулась к делу. Природная сила обволокла девушек и я даже зажмурился — меня зацепило её теплым краем.

Пока они занимались саженцем, я обошел периметр. Каркас закончили. По моему заказу его сделали из толстых рам особого сплава, способного впитывать все виды магии.

Возле флигеля лежали окна — два десятка высоченных рам аккуратно сложили и прикрыли тентом от грязи. Стекла тоже изготовили необычные, чтобы сохраняли нужную мне температуру. Добавлю стихий и внутри оранжереи всегда будет лето.

Скоро их установят, как только будет готов купол. Арочная конструкция такого размера не каждой мастерской оказалась под силу. Пришлось заказывать на Ямбургском заводе, который обслуживал весь императорский двор и цены завышал по этой причине довольно сильно.

Но оно того однозначно стоило. Мастер Емельянов спроектировал идеальный покров для оранжереи. С учётом всех последующих магических улучшений.

Я с гордостью смотрел на пока ещё не готовое строение. Ещё чуть-чуть и у меня будет уникальное место, где будут расти исключительные растения. Такой простор для фантазии!

Вернувшись к природницам, я застал их за тем же занятием. И всё же спросил, не забыли ли Павлова про мои нужды. Девушка смогла выделить минуту и торопливо перечислила всё по моему списку, указывая на разные зеленые ростки.

Удостоверившись, что всё на месте, я пожелал им чудесного дня и ушел. Они, кажется, даже не услышали.

Подстриженная трава уже нагрелась и источала аромат разгара лета. Захотелось улечься на неё и валяться так, подставив лицо солнцу.

Оглянувшись, словно мне мог кто-то запретить, я так и сделал. Уложил руки под голову, сунул травинку в рот и глядел в безоблачное небо. Полчаса чистого удовольствия. Впрочем, больше и не нужно было. Мне хватило этой небольшой передышки ото всех мыслей и забот. Только легкий ветерок, солнце и бескрайнее небо. Ну и чайки, конечно же.

Никогда не представлял себе, как можно сутками лежать на шезлонгах где-нибудь на целебных водах или возле лазурного моря. Скучно же станет уже через день.

Другое дело покорять моря! Нестись, разрезая волны, на шхуне. Вокруг стихия, солёный ветер сушит губы, а кожа покрывается бронзовым загаром, который не сходит месяцами...

Я подскочил, приободренный этим видением и отправился в дом. Для начала покорять завтрак, то есть обед.

Прохор, к счастью, после вчерашнего провала, на время позабыл о высокой кухне и вернулся к простой, понятной, вкусной и сытной. То есть к наваристой пшенной каше на молоке да с щедрым куском сливочного масла, расплавленным золотом плавающим сверху.

А ещё яичница с хрустящими краями, окорок, свежий овощи и зелень — всё это влетело в меня за один присест. Растущему магическому организму требовалось много еды.

Слуга лишь умилялся, глядя на мой аппетит, и подкладывал ещё.

— Вот правильно, молодой господин, кушайте побольше, — приговаривал старик. — Исхудали совсем. Что за мода у молодежи, тощими быть. Девицы-то видали какие нынче? Косточки выпирают! Вот раньше, ежели у бабы воооот такие, — он обозначил внушительный размер груди, — то сразу замуж брали! А таких как сейчас, сначала откармливали...

— Это, Прохор, было обусловлено недостаточным количеством пропитания, — умудрено сообщил я.

— Глупости всё это, — отмахнулся старик. — Нормальный мужик для своей семьи завсегда найдёт это самое пропитание. Хоть в лес пойдёт, на кабана иль лося. Да хоть медведя, те на зиму-то как раз отъедаются. Так что бабу свою накормит.

— А если женщина одна, без мужчины? — напомнил я ему про современное равноправие.

— А на кой? — так удивился старик, что я и возразить не смог.

На том мы и разошлись. Прохор качал головой и ворчал про нравы и исхудание человечества, а я отгонял сон, в который сразу же стало клонить после плотной трапезы.

По пути остановился у зеркала и оценил внешний вид. Нет, до истощения мне точно далеко. А вот физической активностью заняться уже стоит. Спокойная жизнь быстро расхолаживает. Не успеешь заметить, как нарастёт лишнее.

Без походов, битв, покорений морей, гор и стран, придется самому позаботиться о нагрузке. Одна столичная стройка чего стоила! Ни дня покоя не было, всё на ногах. Какие там такси, час и за городом. Либо отбивай мягкое место в жестком седле, либо шустрым маршем иди пару часов, чтобы добраться до места.

Но сейчас всё же хорошо. Я порой, старой памятью, восхищался — как всё ладно устроено. Автомобили, самолеты, доставка... Эфир, где можно отыскать и заказать всё, что угодно.

Нет, всё же новый мир удивительно прекрасен.

В этом воодушевленном состоянии я отправился в домашнюю библиотеку. Покорялись моря, покорится и труд по теоретической магии. Даже призрак предка, увидев мои горящие глаза и решительный настрой, не стал привычно ворчать и удалился, оставив меня наедине со знаниями.

Распахнул окна, впуская свежий воздух, и устроился с чудесным видом на сад. Лишь прерывался, чтобы сварить себе кофе. И продолжал штурмовать скучный учебник.

Многое поменялось и в толковании дара. Упростили, сократили и оставили только необходимое. Техники прошлого не улучшали, их попусту отринули и заменили более практичными вещами.

Магия стала более бытовой. Силу разума предполагалось применять или для государственной службы, что как раз было логично, или для излечения душевных болезней. Магическая психотерапией это называлось. Расстроился на работе, пришел к одарённому, выговорился и получил успокоительную дозу магии.

Конечно, внушение и в моё время было под запретом. Но как же улучшение памяти, быстроты реакции и прочая польза для разума?

Ведь хороший менталист умеет просчитать массу вариантов развития событий и их последствий. Успокоить не одного уставшего служивого, а целую армию привести в боевой настрой.

В общем, я слегка разочаровался и вернул фолиант на своё место.

Не тот масштаб и полет фантазии.

Возможно, в книге князя Дашкова найдётся нужное мне. Или в иных трудах, хранящихся в том зале. На вид они были достаточно старые, чтобы быть полезными. Но мой интерес может привлечь ненужное внимание.

Я откинулся в кресле и смотрел на люстру, переливающуюся в лучах солнца. Ладно, мне есть чем заняться в ближайшее время. Так что нетерпение до новых знаний можно придержать.

Но ещё одну попытку я сделал. Пролистал несколько работ по морокам. Шутливый тон авторов говорил о легкомысленном отношении к этой силе. С таким образованием удивительно как Марк, он же мастер Ракита, сумел не просто сделать шоу, а воспользоваться даром так, что его недоброжелатели отправились к душеправам.

Так я и просидел до самого ужина.

Упорно отыскивая крупицы полезного среди страниц множества книг. Впрочем, отыскал. Хотя бы упоминания о новых способах управления потоками.

Сообщение от Новгородского пришло ещё утром. Адрес и описание его подопечного, а также инструкции по внешнему виду. Темная неприметная одежда — такой я уже обзавелся как раз для подобных случаев. Никаких украшений, вызывающе дорогих вещей и, безусловно, оружия. Это замаскирует перстень, простейший морок и никто не разглядит ни самого артефакты, ни парочки острых кинжалов.

Обычные сигнальные системы их тоже не вычислят — магия иллюзий применена не напрямую на предметы, а на окружающих людей. Небольшое изменение принципа и сразу же обошел большинство простых амулетов.

Так что я не волновался о том, что меня обезоружат.

А если Тучков буян место более серьёзное, чем я нём думаю, начну практику прямо со входа.

Поразительно, как подобное место затесалось на краю Петербургского острова. Вот уж действительно многогранный город. От великолепных дворцов до лабиринтов темных задних дворов и вот этой «слободы».

И ведь расположение какое! Через ширь Невы хорошо видна стрелка Васильевского острова с коллегиями, министерствами и прочими учреждениями. И высокая набережная с фасадами дорогих доходных домов.

А тут — проржавевшие стальные крыши бывших пеньковых амбаров и высокий бетонный забор, длиной во весь отрезанный от прочего города квартал.

Парадный вход в злачный район был гостеприимно открыт. Створки ворот нараспашку. Обманчиво спокойное впечатление дополнял спящий на тротуаре огромный пес. Он глубоко дышал, каждым мощным выдохом поднимая в воздух пыль с тротуара.

К Тучковским я дошел пешком. От дома было недалеко, пятнадцать минут прогулки по дворам и я вышел прямо к нужному месту.

Столицу окутали уютные сумерки, после жаркого дня воздух всё ещё хранил тепло солнца. В такой вечер приятно гулять среди остывающего камня домов.

Тимофея я узнал сразу. Мастер воров дал единственную важную примету. Рыжий до невозможности. И правда — волосы парня буквально полыхали в желтом свете фонарей. С такой яркой внешностью в деле в воровском деле ему ничего светило.

Он стоял возле ворот, прислонившись к серой стене и вроде смотрел в одну точку, но я заметил его напряжение, когда я приблизился. Он медленно повернулся, окидывая меня оценивающим взглядом. Одобрительно хмыкнул и формально спросил:

— Мастер артефактор?

Мы на самом деле были отдаленно похожи. Если бы не огненные волосы, то сошли бы за дальних родственников. Новгородский не преувеличивал насчёт благородного лица.

Я кивнул и бросил быстрый взгляд на проход.

— Не бойтесь, ваш сиятельство, я за вами пригляжу, — с важным видом сообщил он. — Я там каждую собаку знаю.

Пёс на такое заявление приоткрыл один глаз и неохотно рыкнул. Я же сдержал усмешку. Парню поручили сопровождать важную персону, вот он и старался произвести впечатление.

Откуда же ему знать, что боюсь я разве что зря потратить время. И таких мест видел сотни. Это не означало, что я буду неосмотрителен. Уж скорее наоборот, но я хотя бы так не напрягался, как рыжий.

— Надеюсь вы там, — я кивком указал на ворота, — не станете меня так называть?

— Нет, — он хрипло рассмеялся. — Там я просто стану вашей тенью. Готовы?

— Минуту, — я достал телефон и сделал вид, что изучаю его содержимое.

У провожатого был при себе сильный экранирующий амулет. Он не просто скрывал от Потапа свой дар, но и подстраховался, чтобы никто другой не смог его выяснить.

Я сконцентрировался на силовых потоках, в которые был завернут парень плотно, как в кокон. Хорошая работа, завязана на внутреннюю подпитку. Такую не обойдёшь с наскока. Хорошая и исключительная — Тимофей точно знал, как и от кого скрываться.

Вопрос времени — обойти такую защиту. Эмоциональный всплеск и парень на миг потеряет связь с амулетом. Тогда-то я и пойму, что он скрывает. Если всё пройдёт, как я задумал, то уж эмоции ему будут обеспечены.

— Готов, — коротко ответил я.

Мы сдвинулись с места синхронно. Тимофей чуть притормозил, пропуская меня вперед. Было заметно, что такое поведение для него непривычно: у него чуть дернулось плечо.

Талантливый, скрытный и своенравный. Мне он пришелся по душе как-то сразу. В меру вежливый, но достоинства не теряет. Гордится доверенной ему задачей, но воспринимает это как заслуженное доверие. Хороший парень.

Лишь бы не вспылил, когда начнётся самое интересное.

За воротами словно находился другой мир. Бетонная стена не просто скрывала от посторонних глаз Тучков вал. Но и сдерживала звуки. Едва мы пересекли границу, как со всех сторон обрушился шум. Крики, смех, звон посуды, лай собак, музыка и даже выстрелы.

А прямо за стеной возвышалась та самая «Шальная стерва». Двухэтажное здание, сверкающие огнями и множеством вывесок. Сулили тут буквально всё — от королевской выпивки, до утех на любой вкус и кошелёк.

Пройти мимо было невозможно.

Всё остальное терялось во мраке по сравнению с этим заведением. Я наскоро отметил несколько узких проходов, разбегающихся в разные стороны между низкими неказистыми постройками. И переключил внимание на свою цель, изображая восторженного аристократа, впервые увидевшего приют запретных удовольствий.

Тимофей действительно стал тенью. Вмиг преобразился, опустив плечи и втянув шею. Даже взгляд его стал незаметный, словно глаза потухли.

Кажется, я и без взлома его защиты, понял кто он такой.

Но пока меня интересовало иное. Я решительно поднялся по крутым ступеням и резким движением распахнул низкую дверь. И тут же попал в плен ароматов порока. Пахло спиртным, женскими духами, чем-то жаренным и потом.

Внутри было душно, очень шумно и многолюдно. Весь первый этаж просторного здания был набит битком. А ведь понедельник...

На долю секунды всё стихло и сотня взглядов устремилась ко мне. И тут же всё вернулось.

— Направо лучше не ходить, — раздался шепот Тимофей над моим ухом.

Я взглянул в указанном направлении — в самом углу большая компания прилично захмелевших мужчин. Стол заставлен бутылками и тарелками. С виду портовые рабочие, одетые в одинаковые робы и с характерным резким загаром на лице. Он заканчивался чуть ниже глаз, как раз там, куда падала тень от форменной кепки.

— Отлично, туда мне и надо, — улыбнулся я и ловко лавируя между столиками, направился к подогретой компании.

Кажется, Тимофей за моей спиной вздохнул. Но из-за этой какофонии разобрать было сложно. Пока я шел, уснуло и захрапело сразу двое. Одного я и схватил за шкирку, пересаживая к другому.

— Смотри-ка, свободный столик, — подмигнул я чуть ошалевшему от моего поведения парню. — Закажи нам лучшей выпивки. И закуски. Я угощаю.

Рыжий чуть заторможено развернулся и пошел к барной стойке.

А я сосчитал общий эмоциональный фон. Отлично, большинство посетителей дошло до нужного мне состояния. Того самого, когда кажется что достаточно отдохнул, а теперь хочется развлечений. Желательно таких, где выбивают зубы.

Людям очень хотелось выпустить пар.

Идеальные условия для работы.

Глава 11

Аристократов на самом деле было легко вычислить. Не только местным, но и любому внимательному человеку. Настолько высокородные любители острых ощущений отличались от общей массы посетителей.

Сейчас в заведении, насколько я увидел, находилось около дюжины дворян. Причём пара была на взводе и готова устроить драку.

Вернулся Тимофей с пузатой бутылкой, этикетка которой была нечитаемой, и двумя стаканами. Поставил на стол, откупорил пробку и разлил. На мою неприкрытую радость парень отреагировал тоской во взгляде — явно решил, что я ввяжусь в неприятности.

— Это лучшая выпивка тут? — я с сомнением заглянул в тару и принюхался.

Пахло вроде неплохо.

— Как ни странно, но вполне приличное пойло, — Тимофей сел напротив и чуть наклонился вперед, чтобы не повышать голос.

Пить я не собирался. Как в подобных местах, так и чтобы не сбиться с концентрации. Считать эмоции такого количества людей и без того было непросто. Голова загудела, пропуская через себя чужие намерения.

Я огляделся в поисках здешних стражей порядка. Хмурые здоровяки нашлись возле дверей и в каждом углу.

Тоже склонившись над столом, я спросил у провожатого:

— А почему нас не обыскали при входе?

Меня это удивило, Новгородский же предупреждал о запрете оружия. Значит, как минимум проверить меня должны были. Сканирующих устройств я не ощутил.

Рыжий на миг замешкался с ответом, явно решая, говорить ли мне правду. Но всё же признался:

— Меня тут знают. И я поручился за вас, — закончил он шепотом.

Интересно откуда у него такой авторитет в Тучковом буяне, если парень не участвовал в делах мастера воров? Было похоже, что он сам себе строил карьеру.

— Давай на «ты»? — предложил я.

В подобном заведении иное было как-то неуместно. Рыжий согласно кивнул.

— Ты же не вооружен? — насторожился Тимофей, сообразив к чему был мой вопрос.

Я промолчал и перевёл взгляд на интересующую меня компанию. Двое молодых аристократов, судя по внешности, родня и их провожатый — мелкий, беспокойный и со сломанным множество раз носом. Его глаза бегали по залу, но явно не в поисках угрозы своим клиентам.

Мужчина подал знак, по особому сложил пальцы.

Я быстро бросил Тимофею:

— Что бы ни происходило, не вмешивайся.

На его реакцию я не посмотрел, сосредоточился на всех посетителях. Возле входа возникло оживление, из-за стола поднялось пятеро и покачиваясь, направились к дворянам.

Я уже не столько видел, сколько чувствовал их движения, подпитываемые расчетливым азартом. Ребята вышли на охоту. Сценка была отыграна десятки раз — найти любой повод, чтобы оскорбиться и выйти на «разговор». Да хоть бы лицом не вышли, чем не причина.

Аристократы, оба слабых стихийника, были уже в таком состоянии, что сопротивления оказать не смогли бы. Да и столь усердные возлияния не лучшим образом действуют на магические способности.

Я внимательно следил за нами, ощущая всплеск агрессии совсем рядом.

Те самые «портовые», от которых предостерегал рыжий, тоже решили поучаствовать. Причём эти уже по своей воле.

Чёрт, а они у меня про запас были оставлены...

Конфликт возле дверей разгорался. От дворян требовали извинений за неприятную внешность и порчу воздуха, а работяги решительно поднялись.

— Нам лучше... — начал говорить Тимофей, но я жестом остановил его.

И обратился к той части себя, где всегда царила безмятежность и покой. Воззвал к моментам из памяти, которые вызывали самые добрые и приятные чувства. Очень личные моменты, только мои.

Затем потянулся к каждому, кто тут был. Их разумы сияли светлячками, кто-то ярко, а кто-то едва заметно. Но почти всех окружала темная аура — злость, тоска, отчаяние, стыд и даже раскаяние.

У меня было несколько вариантов.

Можно всех успокоить и сделать равнодушными. На какое-то время уйдут любые эмоции, и плохие, и хорошие.

Можно наоборот — довести каждого до пика и тогда начнётся ад. Его я, конечно, не рассматривал, пусть этот метод точно бы обеспечил ранг.

А был самый сложный. Дать столько тепла, которое смоет остальное, заменит лучшим, что есть в каждом человеке. Извлечёт из глубин сознания и сделает самым важным. Своего рода эйфория, но на собственных чувствах. Такое возможно лишь когда сам имеешь в себе достаточный запас лучших эмоций.

И нужно было отдать их все. Опустошить себя на время, чтобы другие на это же время обрели абсолютное счастье.

Естественно, я выбрал последнее.

Мне вообще всегда больше нравились довольные люди, с такими вокруг и жить приятнее. Да и взаимодействовать.

И, пожалуй, лишь в таком месте я мог подобное провернуть. Ведь, несмотря на положительный эффект, это было незаконно. Впрочем, менталисты частенько пренебрегали правилами, просто не могли иначе. Сама суть магии разума вынуждала воздействовать на других.

Я замер на мгновение, решаясь. Ещё раз добиться сходного эффекта получится нескоро — всё имеет свою цену. Повторю в ближайшее время и перегорю.

Но такой шанс упускать нельзя.

Я сделал глубокий вдох и раскинул силу, направляя её почти к каждому сияющему жизнью разуму. Поделился тем, что собрал из своих глубин. Щедро поделился, не жалея ни капли.

На долю секунды наступила полная тишина. Магия поглотила все звуки, заставила людей застыть.

А потом раздался многоголосый вздох.

Меня буквально размазало по стулу, болью напомнили о себе пальцы, которые я сжал до хруста. Сквозь пелену в глазах я видел — получилось!

Лица разглаживались, на губах посетителей появлялись пока ещё слабые улыбки. Позы становились расслабленными, а эмоциональный фон стремительно менялся.

Раздался первый смех — искренний и звонкий. А за ним звон бокалов и тосты за своих товарищей.

— Угощаю! — крикнул кто-то.

Его поддержали со всех сторон и через минуту все угощали всех. Радость людей вливалась в меня обратно столь мощным потоком, что я закрыл глаза.

Меня и самого накрыло всеобщей эйфорией. Вот только для меня она прошла так же быстро, как и наступила. Что-то будто щелкнуло и навалилась усталость. Захотелось уснуть прямо тут и я с трудом открыл глаза.

Взял!

Теперь нужно поскорее уходить, пока ещё есть силы добраться до постели. Проспать я мог и сутки после подобного. И хорошо бы этим заняться в своей кровати, под защитой земли и дома.

Передо мной обретали четкость черты лица Тимофея. Рыжий был в восторге. Сам по себе, на него магия не подействовала. Я исключил тех, кому и без меня было неплохо.

Таких здесь нашлось всего трое. Включая моего сопровождающего.

В число уравновешенных людей входил бармен, который и вовсе оказался добряком. И, на удивление, один из стражей. Здоровяк чему-то так радовался внутри, что и сам мог поделиться этим с окружающими.

— Это же вы сделали? — позабыл о нашей договоренности парень, глядя на меня пугающе восхищенно.

Я достал из кармана прихваченные пустые накопители показал ему, кивнув. А ещё старинную монету, которая нашлась в сундуке, стоящим в кладовой. Их там было полно, а её вид волне подходил.

— Артефакт, — я положил монету на стол и пододвинул к парню. — Одноразовый, к сожалению.

Тимофей смотрел на потемневший от времени кругляш с неприкрытым благоговением. Мне даже немного стыдно стало так его обманывать. Но это было для его же безопасности.

— Можно? — он нерешительно потянулся к монете и замер, не посмев прикоснуться.

— Можешь забрать на память, — улыбнулся я. — И прошу...

— Я ничего никому не скажу, клянусь! — всё понял рыжий и бережно взял в руки «артефакт». — Да и кто мне поверит...

Парень огляделся, не веря собственным глазам. Люди обнимались, братались и вообще создавалось впечатление, что мы находимся на всеобщем празднике.

— Сын будет! — радостно воскликнул тот самый страж, который не нуждался в ментальном воздействии.

Его уже усадили за стол и угощали, поздравляя. Когда мы встретились взглядами, я тоже поднял свой стакан в знак поддержки. Глаза его лучились счастьем. И без магии человек может стать таким.

— Нам пора, — сказал я, чувствуя что времени у меня осталось немного.

Да и сколько продержится эффект, я не знал. Мог пару часов, а мог и меньше. Всё сильно зависело от каждого участника. Сейчас они подпитывали друг друга, не давая развеяться силе. Тут, к счастью, «пустых» не было. Помешать неодарённый не смог бы, а вот нарушить баланс в данный момент — вполне.

Не тот ранг пока ещё, чтобы суметь удержать действие магии и перенаправлять в слабые места. Да и подобное лишит прочих возможностей, так что пользоваться воздействием нужно осторожно и высокоранговым магам.

Тимофей послушно поднялся, пряча монету в карман. Привычно осмотрелся — нет ли угрозы. Но она была разве что попасть в дружественные объятья.

К нам торопился разносчик с подносом, уставленном едой. Я велел передать угощение столу, за которым сидел будущий отец. И едва початую бутылку туда же отнести.

— Это чудо какое-то... — напоследок протянул парень, задержавшись в дверях и бросая прощальный взгляд на зал.

— Чудо, чудо, — устало подтвердил я.

Пожалуй, сегодня Тучков буян станет самым безопасным местом на острове. Отпускать действие магии будет постепенно, так что возможно до самого утра тут будет спокойно.

Домой я снова отправился пешком. Боялся, что если вызову такси, то там и вырублюсь. Тимофей напросился в провожатые. Заметил моё состояние.

Я не возражал, тем более всю дорогу парень молчал и вопросов не задавал. Хотя видно было — ему очень хочется расспросить меня. Дар его вычислю позже, но я почти был уверен, что он теневик.

У ворот особняка мы попрощались.

До спальни я и сам не помнил как добрался. Лишь почувствовал прохладную подушку и погрузился в глубочайший сон. Хороший, крепкий и целительный.

***

Сутки я не проспал. Проснулся к полудню, свежий и отдохнувший. Даже перепроверил дату на телефоне — действительно прошло несколько часов, а не дней.

Пока наслаждался долгим горячим душем, поразмыслил над этой странностью.

Взятие ранга не всегда отнимает уйму сил, но в большинстве случаев. Долгий сон и отдых требуется почти всегда. Магия разума не была исключением, поэтому я внимательно прислушивался к себе, пока умывался и одевался.

Что-то изменилось в обычном процессе, который работал годами. Единственное, в чём я отошел от стандартных способов — это применение силы. И её отклик, ведь я получил обратно не меньше, чем отдал.

Интересно получается...

И, прежде чем заняться мороками, стоит побеседовать с мастером иллюзий, Ракитой. Если он на своих представлениях получает хорошее продвижение по рангам, то имеет смысл пересмотреть подход.

Правда, не знаю чем мне придется порадовать мертвяков, когда дело дойдёт до некромантии.

Я слетел вниз по ступенькам, перепрыгивая через одну. У подножия лестницы чуть не сбил с ног Прохора. Подхватил его, крепко обнял и покружил.

— Ох, молодой господин, — рассмеялся слуга. — Случилось что? Празднуем?

— Обязательно празднуем! — провозгласил я.

Такое событие стоило отметить. Если моя догадка верна, а как может быть иначе, то я значительно продвинусь гораздо быстрее.

Я умчался на кухню за кофе и, пока напиток неторопливо нагревался на плите, вызвал ректора.

— Доброго дня, Александр Лукич, — сразу же отозвался он. — Я делаю всё возможное, чтобы вы как можно скорее получили доступ к лаборатории академии.

— И вам доброго дня, Драговит Ижеславович, — жизнерадостно ответил я, с наслаждением вдыхая аромат кофе. — Прекрасно, я жду. Но я вам звоню по другому поводу. Мне нужны списки студентов с даром иллюзий.

Ряпушкин несколько секунд помолчал, но затем спокойно спросил:

— Насколько срочно вам требуется эта информация? Секретариат сейчас в отпуске, а запрос в архив займёт какое-то время...

— Извините, что не уточнил сразу, — спохватился я и примерно прикинул возраст иллюзиониста: — Данные нужны за последние пять лет.

Ректор проявил понимание и выдержку, поэтому снова не поинтересовался причиной запроса, а внес ясность:

— С личными делами?

— Достаточно списка с указанием сословия, выпускного ранга и фотокарточкой.

— Хорошо, я всё подготовлю и отправлю вам с курьером, — кажется, его голос всё же дрогнул. — Что-то ещё?

— Благодарю, пока всё, — немного подумав, ответил я и решил его успокоить: — Драговит Ижеславович, это требуется для работы над артефактом.

— Я так и понял, — сообщил ректор, но с явным облегчением.

Мы пожелали друг другу отличного дня и попрощались. А я с удовольствием сделал первый глоток. Свой визит к Марку я хотел сделать неофициальным, но при этом не искать его по всей столице. Скандальный мастер иллюзий после последнего выступления снова залег на дно.

В саду трудились природницы, в моём крыле заканчивали работу маляры, а я прогуливался и наблюдал, как постепенно особняк хорошеет.

Дом радовал глаз свежей краской — лазурный голубой, как мне объяснил мастер Емельянов, нынче был в моде. Цвет и правда хорошо гармонировал с зеленой листвой сада.

Да и когда сняли ставни, здание стало больше походить на былой дворец. Пусть большинство помещений было закрыто и пустовало, но теперь особняк не выглядел полузаброшенным.

Много ещё забот по обустройству, но уже чертовски хорошо.

Я так и стоял с чашкой возле ворот, издалека любуясь проделанной работой, когда услышал шум машины за спиной.

Обернулся и увидел автомобиль жандармерии. Из него вышел пристав Заужский и довольно улыбнулся, поспешив ко мне:

— Александр Лукич! Как чудесно, что я застал вас на месте. Уделите мне немного времени?

— Конечно, Лаврентий Павлович, — с виду пристав был в хорошем настроении, значит ничего страшного не случилось. — Желаете кофе?

— С удовольствием, но откажусь. Я буквально на минутку. Просто уточню кое-что и больше не стану вас отрывать от дел.

— Слушаю вас, — я с сожалением посмотрел на опустевшую чашку.

— Я быстро, — правильно истолковал мой взгляд Заужский и достал свой потрепанный блокнот.

Полистал его, выискивая нужное среди исписанных мелким почерком страниц, и безмятежно прочитал:

— Сегодня ночью, в районе Тучкова буяна Петербургского острова, произошло... нечто необычное. Показания свидетелей расходятся, но мы этим ещё займёмся. Так, вот. Очевидцы сообщают, что в некоем заведении, находящимся на территории происшествия, был замечен молодой человек, удивительно похожий на вас, ваша светлость.

Жандарм, выдав эту формальную речь, выжидательно уставился на меня.

— Право, что я мог забыть в подобном месте? — деланно удивился я. — А что случилось?

— Удивительное дело, но ночью в наш участок пришли с повинной, — пристав вдруг хитро усмехнулся. — Прямо-таки паломничество желающих сдаться в руки властям.

— Что же удивительного? Разве не бывает такого, что преступников мучает совесть? — я изо всех сил старался не выдать на этот раз настоящего изумления.

— Бывает, — покивал Заужский. — Жаль только, что крайне редко. А тут сразу несколько разыскиваемых лиц явились, причём вместе. И все, как один, говорят что сил больше нет в себе это носить. Выяснилось, что все они отдыхали в «Шальной стерве». Уж простите, ваше сиятельство, название такое. А вот там, как говорят, в это самое время, и вас заметили...

Я многозначительно промолчал. Прямого вопроса пристав не задал, специально. Да и глаза у мужчины подозрительно весело блестели.

— Удивительные дела творятся на острове, — Заужский покачал головой. — И прямо как вы говорили, Александр Лукич.

— А что я говорил? — я покрутил чашку в руках, припоминая.

— Что наш остров станет самым спокойным в столице, ваше сиятельство, — широко улыбнулся пристав.

Да жандарм тоже в восторге! А как сыграл — вопрос есть, происшествие... Ну хитрец. Я ответил не менее лучезарной улыбкой и заверил:

— А станет ещё лучше, Лаврентий Павлович.

На этот раз пристав моего обещания не испугался. Ну, если только саму малость.

Глава 12

Пристава я всё же уговорил на чашку чая. Заманил деревенским мёдом. Захотелось угостить стража порядка, так переживающего за свою территорию.

К тому же настолько лояльного к моему образу жизни. Хорошо, что отношения наши наладились.

Мы устроились возле пруда, где уже плескались рыбы — Павлова и их успела запустить. Девушки колдовали над яблонями в другом конце сада, оттуда изредка доносился их смех.

А ещё магия. Они витала повсюду и подпитывала, совсем чуть-чуть, но это было здорово.

Заужский щурился от удовольствия, даже толком не понимая почему ему тут так хорошо. И рассказывал, как обстоят дела на Петербургском острове. Я лишь поражался его усердию, жандарм действительно следил за всеми событиями и жителями.

Кроме ночного наплыва раскаявшихся преступников, прочие новости были не такими волнующими — бытовые вопросы да домашние скандалы. Вроде того, что в Рыбацком сквере установили колонку и теперь прохожие могли напиться свежей воды в жаркий день. Или про пожар на одном из складов Сытного рынка. Местные быстро собрались и сдерживали огонь своими силами, пока не приехали дежурные водники.

Мне было приятно слушать его рассказ. Заметно, как Лаврентий Павлович радовался каждому успеху и достижению жителей.

Пристав, поблагодарив за угощение, ушёл. Я остался ещё на несколько минут, наслаждался магическими потоками. Привычно влил в землю магию жизни, чтобы всё лучше росло. Слушал пение птиц и крики котов откуда-то из дворов домов по той стороне улицы.

Солнце припекало и меня разморило в его лучах.

Решено — сегодня выходной и праздник! Все заботы могут подождать один день.

— Обеееееед! — закричал Прохор из распахнутого окна кухни.

***

Надолго меня не хватило. После сытной трапезы я побродил по саду и попытался поучаствовать в его облагораживании. Природницы не то чтобы прогнали меня, но моё присутствие им явно мешало.

Слуга тоже отправил меня подальше от кухни, он готовил праздничный ужин и категорически не принимал помощь.

Дед уехал на встречу с Христофором Георгиевичем, так что я пошел в библиотеку, побеседовать с призраком. Но и Митрофан Аникеевич был занят — проводил ежемесячный осмотр подконтрольной территории.

— Иди в город погуляй, — проворчал дух, раздраженный тем, что сбился считать книги в разделе географии. — Погода хорошая, нечего дома сидеть.

А отличная идея!

Раз уж не получается отдыхать расслабленно, буду отдыхать активно.

К тому же совмещу приятное с полезным. Съезжу в османскую слободу. Пройдусь по лавкам, куплю сладостей на вечер. А может ещё что приглянётся. Заодно осмотрюсь.

Я вызвал Индарджита и индус радостно откликнулся, от души пожелав очередную жуткую вещь. Приехал таксист быстро, я едва успел переодеться в простую и не особо приметную одежду.

Машина мчалась по улицам, тихо играла музыка, индус подпевал, а теплый ветер трепал волосы через открытые окна. Мимо пролетали дома и ограды набережных, а я не уставал любоваться городом и жадно рассматривал все детали.

Мы пронеслись по стрелке Васильевского острова, проехали обсерваторию кунсткамеры и слегка застряли возле Меншиковского дворца — князь выезжал куда-то со свитой и дорогу перекрыли.

Индраджит посулил его светлости такого, что я хмыкнул — услышь его хоть кто-нибудь, попадёт в бастион Петропавловской крепости, как угроза империи.

Далее путь был свободен и до юго-западного мыса острова мы добрались без остановок.

Восточная слобода начиналась там, где дорога с набережной сворачивала вглубь острова. Значительная часть берега находилась за низкими стенами условно чужой территории. Вроде как слобода считалась иноземной землей, по какому-то старому договору, но и не пускать к себе права они не имели.

Поэтому «крепостная» стена была скорее символом, чем реальным препятствием.

Я попросил остановиться за пределами слободы и подождать меня. Кто знает, как обернётся моя прогулка, вдруг срочно понадобится быстрый транспорт...

Быстрее Индраджита в этом городе вряд ли кто-то ездил.

Восточный базар начинался почти сразу после ворот. И я улыбнулся — ну почти как в Константинополе. Только масштаб меньше. Узкие улочки открытой части рынка переплетались между собой. Повсюду стоял гомон, торговцы зазывали покупателей каждый на свой лад.

Всё пестрело яркими красками — одежда, украшения, ковры, посуда и прочие товары. В воздухе витал убийственный аромат специй, которые мешками стояли возле лавок.

С непривычки тут можно было растеряться. Чем бы сразу воспользовались карманники. Но мне эта атмосфера была не в новинку. И вызвала массу теплых воспоминаний.

Я ловко обогнул зевак и зазывал, свернул ко входу крытой части базара и погрузился в прохладу здания.

Арки потолка, исписанные орнаментами, устремлялись ввысь — словно сверху парили множество шатров. В сводах висели вытянутые резные лампы, из которых шел еле заметный дымок, там жгли благовония.

Тут уже было спокойнее. Никто не голосил и никуда не торопился.

Я прогулялся вдоль рядов с товарами для более богатых посетителей. Заказал коробку сладостей, несколько мелочей и чуть не купил огромный ковер. Но вовремя одернул себя. Никогда не любил эти пылесборники.

И вышел с противоположной стороны к берегу реки.

Дальше начиналась портовая зона, где на волнах покачивались изящные парусники. Чистое позерство — корабли работали на стихиях и нужды в матчах давно не было. Но красиво, ничего не скажешь.

Около здания базара приютилась небольшая кофейня. Всего несколько столиков под кроной гигантского дерева. Я увидел большой чан с песком, стоящий на огне и направился туда. Настоящий кофе по-восточному! Мимо такого пройти я не мог.

Уселся за дальний столик и сделал заказ у смуглого старичка, сморщенного как изюм.

Наблюдать за суетливой жизнью таких мест — отдельное удовольствие. Особенно сидя в тени и потягивая крепкий и терпкий напиток. Приготовленный в песке кофе не сравнить ни с каким другим.

У воды закидывали удочки рыбаки. Развлекались, свой улов они отдавали бродячим котам, валяющимся тут же, на сером песке. Над ними летали чайки и пикировали, пытаясь отобрать добычу. От причалов сновали грузчики, закинув ящики на плечо и сгорбившись под их весом. Между ними носилась ребятня, играя в салочки. Две дородных женщины громко ругались, размахивая руками. Судя по моим скромным знаниям языка — из-за мужа одной из них.

Вдруг сбоку раздался возмущенный мальчишеский крик и отчаянный писк. Я поставил чашку на стол и повернулся на тревожный шум.

Вглубь квартала уходила улица и на её обочине происходила потасовка. Двое крупных подростков мутузили совсем мелкого пацана. Тот яростно пинался и пытался отбиться, но силы были откровенно неравны. Возле них стояла коробка, откуда и раздавался жалобный звук.

Прохожие не обращали на драку внимания, отводя глаза и торопясь быстрее пройти мимо.

Я бросил на стол купюру и быстро направился туда.

Первого я просто схватил за шкирку и откинул в сторону. Второго оттолкнул и наклонился над мальчишкой — он лежал на пыльной мостовой, прикрывая собой своё сокровище. В коробке сидели напуганные суматохой котята. Три пары голубых глаз уставились на меня с надеждой.

Пацан уже успел вскочить и воинственно смотрел на меня, сжимая кулаки.

— Эй, ты чего... — тот, которого я толкнул, ринулся обратно.

Он неумело замахнулся и я перехватил его руку, заломив за спину. Парень взвизгнул от боли и замер. Второй попытался воспользоваться моей занятостью и зайти со спины.

Тут-то вступился пострадавший — кинулся с кулаками на обидчика. Уличная драка штука беспощадная, так что хулиган получил прямо в пах и сполз на землю, поскуливая.

Мальчишка победоносно шмыгнул окровавленным носом.

— Ну ты у нас ещё получишь... — прошипел мой пленник пацану.

Я чуть встряхнул его, надавливая на руку. Отпустил, придал ускорения пинком под зад и кивнул на лежащего:

— Забирай его и убирайтесь. Сейчас же.

Подросток злобно зыркнул на меня и потянулся было к карману, но я медленно помотал головой, чуть приподняв рубашку. За моим поясом тоже было оружие. Калечить я их не собирался, хоть и хотелось. Уже не дети, но ещё не мужчины. Да и не станут с таким поведением.

Но и позволять нападать на себя я тоже не собирался. Мой взгляд стал ледяным и парень наконец-то правильно оценил реальную угрозу. Подхватил своего дружка и потащил его вверх по улице.

Я повернулся к юному защитнику животных. Пострадал он больше, чем мне показалось. На щеке содрана кожа, рукав разорван и там тоже виднелась кровь.

Пацан храбрился, не показывая вид, что ему больно. Я ощущал его недоверие — словно он сам был диким котом, не привыкшим ни к чему, кроме побоев.

Я улыбнулся и указал на котят:

— Твои?

Глаза его забегали от коробки ко мне, внутри шла недюжинная борьба. Вроде как я ему помог, но это могло оказаться коварной уловкой. Я протянул ему руку и представился:

— Александр Лукич.

Мальчишка внимательно рассмотрел мою ладонь и всё же решился, важно ответив:

— Гордей Васильевич.

Руку он пожал так сильно, насколько мог. Чтобы показать мне, что не слабак. Котята снова запищали и он сел на корточки, принявшись их гладить.

Я тоже присел рядом. Дворовыми животные не выглядели — чистая шерстка, да и внешний вид как у породистых. Два черных и один серебристый. До невозможности пушистые и мелкие.

— Хозяйская кошка нагуляла, — немного напряженно объяснил Гордей. — Вон тут сколько ухажеров-то, — он махнул в сторону реки. — Хозяин всех утопить велел.

— Так их топить что ли нёс? — усмехнулся я, прекрасно зная, что это не так.

Не дерутся без шанса на победу за тех, на кого наплевать.

— Вот ещё! — ожидаемо возмутился пацан и затараторил: — Отдать хотел, каким-нибудь благородным! Много их тут гуляет. Так бы в хорошие руки попали, мне ж и кормить нечем...

— Ну, считай нашел ты хорошие руки, — я ещё раз взглянул на писклявые пушистые мордочки. — Заберу всех. А точнее куплю.

Хотел же для Прохора настоящую живность завести.

Мальчишка задумчиво нахмурился и оглядел мою одежду. Затем заметил мой перстень, с которого я снял действие отвода глаз. И удивленно распахнул рот. Пары зубов там не хватало.

— Ой, так вы господин, — Гордей неловко пригладил растрепанные волосы.

— Можно Александр Лукич, — улыбнулся я, поднялся и велел: — Так, пойдём.

— Куда это? — невольно попятился парнишка, но сразу же вернулся к котятам, перегородив собой к ним путь.

— Безобразие это смыть с тебя, — я показал на его нос. — И расскажешь мне про моих новых питомцев.

— Так а чего рассказывать-то? — спросил он, но бережно взял коробку в руки и поднял. — Коты ж.

— Из хорошего хоть дома?

— А то! Не просто хорошего, господин...

— Александр Лукич.

— Господин Александр Лукич, — закивал пацан. — Из самого посольства. Вот так-то.

Умей улыбаться судьбе и она тебя вознаградит. Вот уж совпадение.

— Вот и расскажешь, — я махнул рукой в сторону кофейни. — Есть хочешь?

Гордей наглядно сглотнул и смущенно признался:

— Очень.

Хозяин заведения сначала не обрадовался моей компании, но после нескольких крупных купюр резко подобрел. Принес воды, полотенца и даже аптечку. Пообещал отправить к «брату» за лучшими кебабами на острове. И сварил мне ещё своего невероятного кофе.

Мальчишка сам занялся своими ранами. По уверенным движениям было видно, что не в первый раз. Мне его самостоятельность пришлась по душе. На жалость не давит, грустные истории не рассказывает. Но и от еды не отказался, гордость не ставит выше нормальных желаний.

— А ты значит, при посольстве служишь? — спросил я, когда Гордей закончил приводить себя в порядок.

— Прислуживаю уж скорее. При кухне поди-принеси. За еду и батрачу, — сообщил он совершенно равнодушно.

Я нахмурился на такую эксплуатацию детского труда, а пацан это неверно истолковал:

— Но там иногда вкусное перепадает, так что мне хорошо. Вот на неделе половину липисина дали!

— Апельсина, — машинально поправил я. — А спишь где?

— Угол у меня есть, — с гордостью сказал он. — В кладовке при кухне, там даже матрас есть, хороший. На нём кто-то из посольских преставился, ну так то давно было и я его хорошо проветрил на берегу.

У меня брови на лоб полезли от такой непосредственности. Ничуть не играл, мальчишка к подобным вещам на самом деле относился спокойно. И правда считал, что хорошо живёт.

— Приютский? — догадался я.

Кто ещё так будет радоваться подобным условиям.

— Да, Васильевский я. Ну и Васильевич тоже, — пацан заерзал на высоком стуле, его ноги не доставали до земли. — А вы, наверное, барон?

— Граф, — я сделал знак сварить ещё кофе.

— Ух ты, здорово, — искренне обрадовался Гордей. — Я когда маленький был, мечтал, что бастард и скоро меня батька заберет. Ошибка типа случилась. Да все в приюте об этом мечтали. Пока не выросли.

В сердце как-то кольнуло. Зря я столько кофе выпил, видимо...

Пацан болтал ногами и присматривал за котятами, совсем по-детски им улыбаясь. Его безмятежное лицо сильно контрастировало с только что сказанным.

— А чем ты конкретно на кухне занимаешься?

— Так всем, что прикажут. Не смотрите, что я мелкий, я сильный! Бочки катать могу, тяжести таскать, прибирать, мыть, картоху чистить ну и всякое такое. Я не дармоед какой-нить, еду честно заслуживаю.

Так, всё. Похоже, Прохор вместе с котами получит и пацаненка. Если его хорошенько отмыть, приодеть и откромить, то приличный мальчишка получится. Будет кого старикам опекать. Самое то для ребенка, от меня хоть часть внимания уйдёт.

Но спасать того, кто этого не желает — гиблое дело. Поэтому я поинтересовался:

— Подработать хочешь, Гордей Васильевич?

— Смотря что делать нужно, — неожиданно не согласился сразу пацан и насупился: — Воровать не стану.

Ну, с этим я и сам справлюсь и уж точно детей вмешивать не стану. А вот получить некую внутреннюю информацию из посольства вполне можно. Так, чтобы они при этом не рисковал.

Но сразу такое предлагать нельзя. Мальчишка и без того пуганный и никому не верит. Не согласится. Впрочем, я в любом случае помогу ему.

— Воровать не надо. И вообще закон нарушать, — я умолк, потому что принесли еду.

Гордей налетел на пышущие жаром сочные кебабы, как те чайки на берегу бросались на рыбу. Ел быстро, словно боялся что отберут.

Мимо нас прошел упитанный купец в расшитом золотом камзоле и брезгливо прикрыл нос шелковым платок. Гордей вжал голову в плечи, а я нехорошо прищурился на торговца. Тот отвел глаза и ускорился, скрываясь на базаре.

— Здорово вы это умеете, — улыбнулся мальчишка, выпрямляясь. — Зыркать так. Это магия?

— Это опыт, — ответил я. — Не всегда нужна магия, чтобы поставить человека на место.

— Но с ней-то лучше, — вздохнул Гордей.

— С ней лучше, — не стал спорить я.

Пацан взял салфетку и тщательно вытер лицо. Это выглядело немного забавно, но при этом вызывало уважение. Мальчишка хотя бы старался, копируя манеры окружающих. Отправить в приходскую школу — с такой любознательностью из него выйдет толк.

Я вдруг понял, что уже начал планировать его будущее. И удивился. Я конечно не зверь бесчувственный, но и внезапная сентиментальность не в моих правилах.

Присмотрелся к Гордею внимательнее, нащупывая его дар.

И чуть не подавился водой, глоток которой как раз сделал. Я раскашлялся, мальчишка спрыгнул со стула и подбежал ко мне. Заколотил маленьким кулаком по спине, встревоженно заглядывая в глаза:

— Вы в порядке, Александр Лукич?

Да какое там. Впору поверить в Прядущих — старые сказки по магов, сплетающих судьбы и направляющих события. Два совпадения в одном месте, в одно время и с одним и тем же пацаном?

Возле меня суетился одарённый. Источник его был пока совсем слабым, едва заметным. Еле теплился, но однозначно можно было сказать, что за сила пробудится когда-нибудь в приютском парнишке.

Артефактор.

Глава 13

Дар артефакторики был редок. Не настолько, чтобы за каждым артефактором гонялись, но встречалась эта сила в большинстве случаев как родовая. Как у Вознесенских — поколения рождались с этим даром. Не все, но многие.

Прочая сила не была такой избирательной, например, у стихийника мог родиться как менталист, так и пустой. Маловероятно, но мог. Умудренные жизнью и множеством данных ученые думали, что таков баланс мира.

Так что было похоже, что мечты Гордея о воображаемом высокородном отце не были далеки от истины. Хотя и необязательно.

Но чёрт с ним! Передо мной шмыгал разбитым носом будущий артефактор.

Я напился воды и немного отошел от удивления.

Как проявится дар и насколько сильно, предугадать никто не мог. Источник магии не поддавался расчётам и прогнозам. Пацан мог стать как высокоранговым магом, так и остаться на начальном уровне, не преуспев.

Всё, что мог сделать я — дать возможность.

Как дали мне в своё время. Я был как раз исключением: артефактор родился в семье потомственных анималистов. Правда потерял я всех так рано, что почти ничего не помнил об этом.

В отличие от Гордея, я рос в заботе и достатке. И лишился всего в один момент, когда царевна София решила взойти на престол.

Я потряс головой, отгоняя воспоминания, загнанные в самые дальние уголки памяти. Мальчишка всколыхнул их, сам того не зная и не желая.

— Так а что за подработка? — хитро улыбнулся он, удостоверившись, что я в порядке.

— По твоей части, на кухне помогать, — ответил я. — Поручения разные выполнять. Например, доставить бумаги или забрать заказ из лавки. У меня работы много, так что мне толковые помощники пригодятся.

— Какая ж работа у графа? — изумился пацан.

— Я не просто граф, я артефактор. Слышал от таких магах?

— Ух ты! — опять восхитился Гордей. — Это которые вещи всякие зачаровывают? Чтоб они сами по себе магичили?

В общем-то, принцип он понимал правильно. Остальное уже дело терминологии. Не ошибся я в нём — и правда любознательный. Я кивнул, улыбаясь.

Вспомнил, как во мне проснулся дар. Мне тогда безумно захотелось оживить тряпичную куклу девчонки из семьи, которая меня приютила. Чтобы та рассказывала на ночь добрые сказки и девочка перестала бояться каждого шороха.

И я это сделал, но так неумело, что кукла получилась жутковатой. Тем не менее Олеся её обожала и не расставалась с ней ни на минуту...

— Я тоже так хочу, — вдруг уверенно заявил Гордей, расправив плечи.

— И что бы ты сделал, если смог? — мне стало любопытно, как он воспользуется силой.

— Защитил слабых, — пацан бросил быстрый взгляд на притихших котят.

— А себя? Знаешь, ведь при помощи артефактов можно стать сильнее, — я поднял с земли камень и, воспользовавшись возможностями перстня, раскрошил его в пыль.

Демонстрация на мальчишку произвела сильное впечатление. Он округлил глаза и на миг неверяще застыл, глядя на горстку песка, оставшуюся от булыжника.

— А себя и сам могу защитить, — наконец упрямо произнёс он, потирая разбитые костяшки рук. — На магию одну надеяться глупо!

Гордей сообразил, что мне сказал и залился краской до самых ушей. Но извиняться не стал. Расстроился только, судя по всплеску его эмоций. Схватил использованную салфетку и принялся её складывать.

— Ты прав, — мягко поддержал его я. — Магия не поможет, если у противника тоже есть артефакт. И получше.

— Так а что тогда делать? — встрепенулся пацан с надеждой.

— Думать, — я постучал пальцем по виску. — Оно вообще всегда полезно. Ладно, Гордей, так что мы решим? Пойдёшь ко мне на службу? Оплату обещаю достойную. И за котами своими сможешь приглядывать.

Надо было забирать его из слободы. Пусть он умудрился тут выжить и постоять за себя, но оставлять парня здесь я не хотел. Пришибет на улице кто-нибудь вроде тех придурков, и пропадёт талант.

Я всё же хотел верить, что Гордей сможет стать сильным артефактором.

— А где вы живёте? — расхрабрился мальчишка, хотя по глазам было видно, что согласен.

— На Петербургском острове, — улыбнулся я, подумав об особняке. — Дом большой, места всем хватит. И сад есть.

— С яблоками? — оживился Гордей.

— С яблоками, — подтвердил я и посерьёзнел: — И с призраками.

О таком стоило предупредить сразу.

— Ух ты! — ничуть не испугался он и нетерпеливо заболтал ногами. — Они ж у вас добрые?

— Ну... — я задумался и в итоге кивнул: — В общем, добрые. Но лучше их лишний раз не беспокоить.

— Духам покой нужен, — важно покивал пацан. — У нас в приюте тоже были. Очень не любили, когда мы шумели. Но не обижали, только звуки грустные издавали.

Ну просто сокровище, а не ребёнок. Умный и не пугливый. Пожалуй, об оживающих статуях ему тоже можно рассказать. Тем более это уже не такой и секрет.

Но это позже.

— Только тебе стоит предупредить, — сказал я, поднимаясь. — Нехорошо получится, если ты просто пропадёшь.

— Так я быстро! — тоже подскочил Гордей. — Тут близко.

Пацан нерешительно взглянул на коробку. Не хотел оставлять её без присмотра. Я понятливо улыбнулся и взял её в руки. Котята взволнованно запищали.

— Я схожу с тобой и подожду.

Почему бы заодно не присмотреться к посольству? Тем более вряд ли Гордей с парадного входа пойдет.

Парнишку такой вариант более чем устраивал, он расплылся в щербатой улыбке и с готовностью махнул рукой, указывая направление. Я расплатился, и мы углубились в лабиринты узких пешеходных улочек.

Тут была обратная сторона яркой и заманчиво экзотической османской слободы. Под ногами валялся мусор, а путь преграждали лужи с мутной плёнкой. Только коты и кошки, традиционные любимцы османов, вальяжно лежали повсюду.

К посольству мы подошли, как я и надеялся, с черного входа. Ограда была невысокой и не глухой, но этого и не требовалось — магия надежно окутывала границу.

Возле узкой калитки стоял скучающий усатый мужчина в форме. Его пригрело на теплом солнце и вояка посапывал, прислонившись к прутьям. На наше приближение он никак не отреагировал.

Гордей прошмыгнул мимо стража, но я заметил как пацан засунул руку в карман, что-то там сжимая. Амулет-пропуск!

Возможно, мне даже не придется беспокоить мастера воров столицы.

Я чуть отошел к небольшому закутку, обустроенному местными жителями. Садик за условным низким забором, с ухоженными клумбами и несколькими пышными тополями. Сел на скамью, сколоченную из грубых досок, поставил коробку рядом и ожидал возвращения мальчишки.

Представительство себе османы возвели внушительное. Копия султанской резиденции, но конечно же поменьше. Белоснежные стены, искусная резьба и башни с остроконечными крышами, на пиках которых развевались флаги.

И веяло оттуда очень опасной магией. Пожалуй, Новгородский не преувеличивал насчёт джиннов — я ощущал мощную стихию огня. Пригляделся и заметил огоньки, которые плавали над оградой посольства. Так проявлялись элементали, они не могли своем исчезнуть, всегда оставался едва видимый стихийный след. Их слабое место.

Удивительно, как же османы смогли их приручить?

Мне стало ещё интереснее проникнуть в посольство. Хотя бы ради того, чтобы выяснить, как удерживают такую непредсказуемую силу.

Гордей вернулся только через полчаса. Выскочил из калитки и огляделся в поисках меня. Я махнул ему рукой и пацан быстрым шагом пересек улочку. Правое ухо его было алым.

— Всё в порядке? — нахмурился я, смотря на новое ранение.

— Ерунда, — усмехнулся он и потер пострадавшее место. — Тетушка Гонуль как всегда не в духе. Но ей было некогда, готовятся к празднеству, так что одному уху и досталось.

— А что за праздник? — деланно равнодушно спросил я.

Любое торжество это суматоха. А значит и возможность пройти незамеченным среди всеобщей суеты.

— Неужто не знаете? — обрадовался Гордей моей неосведомленности. — Посольскую дочку за императорского племяша сватают. Связи налаживают, — заученно повторил он чужие слова.

Ну просто ещё один подарок судьбы. Такое мероприятие займёт охрану по полной. Можно будет заодно потренироваться в магии мороков и незаметно прокрасться внутрь.

— Ну что, готов? — я встал со скамьи и бросил прощальный взгляд на дворец.

— А вы мне настоящие артефакты покажете? — тихо спросил мальчишка, сам смущаясь от своего вопроса. — Интересно, жуть как...

— Покажу, — я легко похлопал его по тощей спине и кивнул на котят: — А пока вот тебе первое задание — неси коробку.

К выходу с территории слободы Гордей меня провел короткой дорогой. Он отлично ориентировался в сплетениях улиц.

Индраджит моему спутнику не удивился. Наоборот, разулыбался и открыл дверь, оббежав машину. А, увидев живность, так и вовсе запел что-то жизнерадостное.

Гордей устроился рядом со мной на заднем сидении и притих, исподлобья разглядывая необычное убранство автомобиля. Бахрома на приборной панели подрагивала на кочках и это заворожило ребёнка.

Такси мчалось по набережной, я щурился от солнечных бликов на волнующейся Неве и внутренне усмехался поворотам судьбы. Мой учитель ей поклонялся, полагаясь лишь на эту ветренную даму. Царь ею правил, как и всеми, кто умел подчиняться.

Я украдкой взглянул на Гордея. Мальчишка уже неотрывно смотрел в окно — похоже, что он никогда не выбирался за пределы слободы. И теперь ненасытно впитывал всё, что видит.

Знак, что он действительно может стать прекрасным артефактором. Жажда новых знаний и впечатлений — самое важное для нашей работы.

Особняк встретил нас шумом стройки, криками рабочих и властными приказами патриарха, который руководил процессом. На пороге дома стоял Прохор и смотрел вдаль, прикрывая глаза рукой от яркого солнца.

Гордей замедлил шаг сразу после ворот и я чуть подтолкнул его вперед.

И сразу же послал сигнал каменным питомцам — не пугать пацана.

Мы подошли к крыльцу, слуга добродушно улыбнулся, разглядывая мелкого гостя. Из коробки подали голос котята и старик удивленно распахнул глаза:

— Чойто там?

— Принимай пополнение, Прохор, — я забрал коробку у смущенного вниманием и обстановкой Гордея и протянул слуге. — Боевые турчанские коты.

Пацан хихикнул и наконец немного расслабился. Прохор же застыл с блаженным выражением лица, глядя на новых питомцев.

— А это Гордей Васильевич, — представил я мальчишку и тот сразу приосанился. — Твой новый помощник. Очень талантливый юноша.

Слуга оценил щуплый вид того и улыбнулся ещё шире:

— Ну, юноша, пойдём, накормлю.

Мальчишка виновато взглянул на меня — голод растущего организма быстро взял верх даже после недавней порции кебабов. Я снова подтолкнул его и приободрил:

— Да я тоже проголодался. Что у нас на обед, Прохор?

— Дык всё, барин, что пожелаете! — откликнулся слуга и по-отечески обнял пацана, увлекая в дом: — Давай, малой, не тушуйся. Тут тебя точно никто не обидит.

— И даже призраки? — Гордей лукаво прищурился.

— Языкастый! — восхитился старик и в тон ответил, с ходу принявшись поучать: — Ты их не обижай, а они тебя не тронут. К возрасту уважительно надобно, малец.

Они ушли вглубь дома, а я остался на крыльце. Пусть Прохор, как он один умеет, поговорит с парнишкой. Я уже заметил, как влияет старик на окружающих. Рядом с ним сразу становилось теплее. А Гордею этого явно не хватало.

Слуга без слов понял, что мальчишка теперь свой. За что я был ему благодарен.

И я отправился объяснять деду, откуда у нас вдруг взялся чумазый ребёнок. А заодно и призракам.

Конечно же, новость все приняли хорошо и без возражений. Патриарх лишь посетовал, что государство могло бы и получше позаботиться о сиротах. И сразу же начал вспоминать хорошие школы поблизости.

Княжна обрадовалась тому, что может спокойно появляться и к тому же рассказывать пацану сказки.

Только призрак предка привычно поворчал и потребовал, чтобы в библиотеку не пускали посторонних. А то книги пропадают. Но я видел тщательно скрываемую улыбку на его деланно строгом лице.

В общем, Гордей оказался в надежных руках.

Чуть обвыкнется и можно показать лабораторию. А там и видно будет, насколько сильный у него дар. Заинтересуется процессом — отлично. Ну а нет, так обеспечу хорошее образование и дальше всё будет в его руках.

Мои размышления привели меня к императорской магической академии и я взялся за телефон. Позабыл его проверить. От ректора было несколько сообщений.

Первым Ряпушкин уведомлял, что отправил мне список студентов. Вторым что князь Левандовсикй готов меня «принять». Третьим он извинился за формулировку и пояснил, что именно так выразился его светлость. И тактично напомнил о характере главы кафедры артефакторов. Четвёртым прислал номер Тихослава и сообщил, что сын находится в городе и готов помочь в любой момент.

Я взглянул на часы и решил, что прогулка до академии не отнимет много времени. Главное — получить доступ в лабораторию и договориться с князем, чтобы он мне не мешал.

Поэтому, на всякий случай, я прихватил с собой несколько накопителей. И подпитал перстень, накачав его дополнительно эфиром.

С коллегой нужно быть готовым ко всему.

Я удостоверился, что Гордей уплетает свежие пирожки на кухне, одновременно внимая нехитрым инструкциям Прохора. Сообщил, что ненадолго отлучусь, переоделся и вызвал такси.

Западное крыло академии, где и находилась нужная мне кафедра, было заперто. На стук никто не отвечал слишком долго, поэтому я чуть вспылил и применил к замку темную магию.

Механизм поддался и я оказался в длинном коридоре без окон, но со множеством дверей.

Впрочем, начать проверять по проверенной схеме я их не успел.

— Вы кто такой? — требовательно прозвучало у меня за спиной.

Я обернулся и увидел мужчину с пышкой в одной руке и чашкой в другой. Если бы не след сахарной пудры вокруг его рта, то было бы внушительнее. Высокий, чуть полноватый, но с таким «породистым», иначе и не назовешь, лицом, что зубы сводило.

Великолепный костюм, идеально выглаженная рубашка и сверкающие нескромными бриллиантами запонки. Галстук кричаще желтого цвета не очень подходил к синякам под колючими глазами.

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — представился я, кивнув.

— Ах, тот самый... — протянул мужчина, чуть скривившись. — Вы как вошли, граф?

— Тут было открыто, — мой голос чуть похолодел: — А вы кто?

— Князь Левандовский, Аркадий Власович, — с долей обиды на то, что я не признал такого человека, сказал он. — Не припомню, чтобы вам назначал.

— Ваша светлость, — я всё же сделал попытку соблюсти приличия. — Насколько знаю, я могу сюда прийти в любое время. Разве не так?

Князь не удержался и натурально фыркнул. И, чтобы прикрыть конфуз, перешел к атаке:

— Насколько я знаю, кафедра и лаборатория под моей ответственностью, граф. А раз уж так сложилось, то мне решать — кто и когда сюда приходит.

Я вздохнул, мужественно проявил последнее терпение и улыбнулся:

— Давайте сделаем вот как, Аркадий Власович. Я не стану обращать внимания на ваше обращение и не восприму это оскорблением. Сегодня хороший день и мне не хочется его портить. А вы, в свою очередь, больше меня не побеспокоите.

Пышка выпала из его руки и смачно плюхнулась на сверкающий чистотой мраморный пол.

— В итоге, — продолжил я, уже понимая тщетность своих усилий, — никто друг другу не помешает заниматься делом.

— Да как вы смеете? — князь взмахнул рукой и из чашки выплеснулся напиток, добавив беспорядка на полу. — Вы хоть знаете, кто я такой?

— Князь Левандовский, Аркадий Власович, — повторил я его слова.

— Я — артефактор! — звенящим от праведного гнева голосом объявил мужчина. — Лучший в столице! А вы, граф...

— Князь, — мне надоела его фамильярность и я ответил тем же, вынудив его застыть от подобного. — Давайте уже выясним, кто тут лучший и разойдемся.

— Вы бросаете мне вызов? — так удивился Левандовский, что забыл про надменное выражение лица и на миг стал похож на нормального человека.

— Ну, это скорее делаете вы. Впрочем, это неважно, — я пожал плечами. — Что ж, принимаю. Прямо здесь и сейчас. Так где тут лаборатория?

Так я хотя бы до нужного мне места доберусь.

Глава 14

Конечно, это была не совсем дуэль. Даже эфирники могли биться силой, а артефакторы... Могли гораздо больше. Впрочем, о дуэли двух артефакторов я никогда не слышал.

Это было бы весьма забавно. Вопрос имеющихся в наличии подручных средств. Нас поэтому, если и вызывали, то старались победить оружием. Считалось что те, кто проводят дни в лаборатории, фехтовать и стрелять не умеют. Несмотря на общую воинскую подготовку юных дворян.

Князь, излучая надменную уверенность в своих силах, проследовал по коридору. Я пошел за ним, рассматривая мелкие таблички возле дверей. Такие можно увидеть лишь вблизи. Несколько аудиторий, хранилища по группам ингредиентов, помещения для утилизации и даже морг.

Неплохо обустроена кафедра.

Сама лаборатория находилась в самом конце. Левандовский торжественно распахнул дверь и наблюдал за моей реакцией.

Я его не разочаровал и поразился.

Длинный зал с потолком в метров десять, не меньше, уходил далеко вперед. Вдоль стен стояли столы с оборудованием, возле них стеллажи с простыми компонентами и накопителями. Ковровая дорожка между рабочими местами студентов была заметно утоптана.

Я почему-то представил, как князь с важным видом расхаживает по ней, раздавая замечания.

Здесь точно не испытывали недостатка в финансировании. Новейшие устройства, мощная печь, автоклавы, даже небольшая кузня тут была! У меня глаза разгорелись. Вот бы себе построить нечто подобное!

— Впечатляет, правда? — не выдержал князь и заговорил первым. — Императорская академия не для домашних поделок.

Я взглянул на него с жалостью. Взрослый мужчина, а пытался подначивать, словно уличный хулиган.

Настоящему артефактору не нужен напичканный дорогими игрушками дворец, чтобы создать нечто удивительное. Но иметь такой, конечно же, приятно.

Левандовский сделал широкий жест, приглашая выбрать место. Я подошел к первому же столу, выглядели они все одинаковыми. Тут царила идеальная чистота, всё же были каникулы.

— С чего начнем? — я хозяйским взглядом окинул накопители и убедился, что есть все, кроме запретных.

Те наверняка тоже были, но запертые в одном из хранилищ. Учиться обращаться с темной магией было необходимо, поэтому и в учебной программе она должна наверняка была.

— Начнем с самого банального, — неприятно улыбнулся князь. — Полог тишины.

Банально, вот только не для всякого студента даже последнего курса. На выпускную работу не потянет, но и справится не каждый. И уж кто, а преподаватель артефакторики об этом знал.

Пусть для меня это было легкое задание, но посмотрел я на него с осуждением.

— Упрощу вам задачу, — продолжал лосниться самодовольством мужчина. — Возьмем заготовки из лужского сплава. Вы же в курсе, что это такое?

Посредственная работа тех, кто разленился на государственных заказах. Возле Луги находился прекрасный рудник, который в свое время достался во владение одному предприимчивому купцу. Тот как-то пробился с поставками на самый верх, ещё и вековой контракт умудрился заключить.

Потенциал места был хорошим, но вот жадность владельцев всё портила.

В нашем доме подобной продукции не было отродясь. Патриарх с детства приучал меня работать с качественными материалами.

Впрочем, я мог из любого сплава получить что-то дельное.

— В курсе, — лаконично ответил я, не став демонстрировать свое отношение к предмету обсуждения.

— Ну хоть это хорошо. Тогда приступим, — деланно вздохнул он и нудным тоном обозначил условия: — Максимум три силы, радиус действия допустим три метра, время... Постарайтесь хотя бы на пять минут.

Как же хорошо, что меня не отправили сюда учиться... С такими учителями весь интерес к предмету пропадет. Другое дело мой первый учитель. Засунул меня в яму со змеями и бросил парочку полупустых накопителей. Проверял, стоит и вообще за меня браться.

Ну а дед просто подкидывал интересные задачки. Тоже хороший подход.

Я тянул время, как мог, но всё равно получилось справиться за десять минут. Раз уж долговечный артефакт делать не надо, да и многоразовый, то это быстро.

Мне хватило воздуха и ментала. Тратить магию теней, чтобы она поглощала слова, я не стал. Жалок было редкого накопителя.

А вот князь провозился полчаса. И то схалтурил, я ощущал как нестабильна сеть. Такая может сбоить и часть разговора всё же пробьется через магический барьер.

— Так-так, что тут у нас? — скептично протянул Левандовский и взял в руки заготовку.

Символично обозначенная человеческая фигурка с руками, закрывающими уши. Многие пользовались пологом тишины, чтобы не подслушали недоброжелатели или конкуренты... Да в светских салонах всегда стояло несколько таких. Защита от журналистов.

Поэтому подходящую форму отливали прямо на заводе, что находился рядом с рудником. Хватало их на месяц или два, затем магия истощала металлы и артефакт приходил в негодность.

Князь хмурился — не мог найти к чему придраться.

Затем подошел к постаменту с отполированной верхней частью — проверка на наличие побочных эффектов.

Я удивился: с такими простыми потоками и побочка? Лишь у сложных работ они возникали, да и то не всегда. Возможно, дело было как раз в некачественном сплаве, такой мог нарушить плетения.

На мою поделку реакции не было, а вот на работу Левандовского постамент засветился грязным болотным светом.

— Хмм, — князь постучал фигуркой по поверхности и свечение пропало. — Ну ладно, это задачка для первого курса, — нагло соврал он. — Конечно же вы с ней справились.

— Усложняйте, — я пожал плечами.

Полчаса я могу посвятить заведующему кафедрой. Не хотелось бы иметь помех в его лице, а раз уж есть способ как-то договориться, то стоит попробовать.

Не вызывать же его на настоящую дуэль. Там пока найдут ему замену, пока ректор снова убедит того сотрудничать и молчать... Слишком долго. А уж учитывая какое хорошее место у Левандовского, борьба разгорится нешуточная и интриги могут затянуться до начала учебного года.

На самом деле ситуация была не из лучших. Убирать с должности или калечить нельзя. Слишком перегибать и показывать ему реальный уровень тоже. Князь амбициозен, как зачастую бывает с слабо одарёнными. И подобное его только разозлит. Но и делать вид, что я слабее тоже нельзя. Тогда Левандовский замучает советами и помощью. Это в лучшем случае. Скорее всего будет ходить за мной и упрекать в необразованности. Тогда я точно его покалечу.

Так что я выбрал оптимальный вариант — сделать просто хорошо.

— Неопалимый огонь, — выпалил он и затаил дыхание, ожидая моего отказа. — Если конечно...

— Годится, — перебил его я.

Схитрил князь, да ещё как. Я ощущал, что его стихия — огонь. Ему с подобным артефактом справиться просто. Любому другому магу приходилось работать с накопителем, а пламя весьма капризно и поддается неохотно. Можно спалить себе брови. Я это хорошо знал, обжегся во всех смыслах.

Вот только теперь я был универсалом, а когда вся магия подвластна, то и риск минимальный. Тем не менее я был вынужден брать стихийный накопитель, чтобы соблюсти видимость. И переплетать две силы, удерживая одной другую.

Так что этот вызов стал посложнее.

Теперь Левандовский нарочито неторопливо занимался артефактом.

Зато я добавил красивый эффект танцующих язычков пламени. Для этого использовал стихию воздуха не только для уплотнения и охлаждения ореола, но и чтобы огонь устраивал пляску. Хороший ночник получится, если добавить регулировку яркости. Вот тут как раз тени пригодились бы.

Я понял, что увлекся, когда услышал покашливание. Князь стоял рядом и насмешливо наблюдал за моей работой. Я же позабыл о его присутствии — так мне стало интересно сделать необычную вещицу.

— Я вас не тороплю, — великодушно заявил Левандовский. — Но если вы не справляетесь, могу подсказать. Думаю, это будет честно.

Я молча протянул ему небольшую корягу, которая была выбрана под артефакт.

И тут проверка прошла успешно, на этот раз у нас обоих. Я прикоснулся к дереву и оно вспыхнуло. Огоньки закружились вихрями, а князь на миг растерялся и завороженно открыл рот. Я сделал вид, что не заметил.

— Ну... неплохо, — выдал он задумчиво. — Пожалуй, вы можете находиться тут и работать с материалами. Но безусловно под моим присмотром. Это всё, — он неопределенно махнул рукой, — не более чем пыль в глаза. К чему тратить ресурсы на изящества? Вещь должна выполнять функцию! — князь поднял вверх указательный палец и потряс им.

— Аркадий Власович, — я воззвал к самому светлому и доброму, что во мне было и отогнал желание тот самый палец сломать. — Ещё один артефакт. Смогу вас удивить — дадите беспрепятственный допуск без присмотра.

— Удивить? Надеюсь вы не собираетесь снова фокусы показывать, — фыркнул князь. — Ну хорошо, граф. Мне любопытно, чему вы смогли научиться самостоятельно. Заодно сами убедитесь, что самонадеянность великий грех.

Это кто еще тут убедится...

Я уже знал, что сделаю. Идея родилась сразу, как князь начал вести свои напыщенные речи. Надоел ими, не то слово. Вот уж настоящая пыль в глаза. Проучить любителя пустословить и задирать я мог.

Для задуманного я достал из кармана монету. Заготовкам академии доверить свою задумку я не мог, не выдержат и нескольких секунд.

— Я тоже, пожалуй, побалуюсь, — лениво сказал Левандовский, наблюдая как я выбираю нужные накопители.

На него я перестал обращать внимание. Погрузился в работу. Теперь по-настоящему сложную.

Закрепил монету на специальных держателях и торопливо ходил от реторт к шкафам с травами. Придирчиво выбирал накопители, теперь я их не жалел. Пусть что-то дорогое и ценное мне не было нужно. Самое дорогое уже было со мной. Мой дар и мой опыт.

Богатство оно всегда внутри, в первую очередь. А внешнее всего лишь закономерное следствие.

Левандовский пыхтел над чем-то за соседним столом. Покраснел и выкладывался тоже на полную. Я ощущал, как его источник почти истощен. Князь очень хотел произвести на меня неизгладимое впечатление.

Я же добивался иного.

Вспоминал разные уловки и ходы мастеров целых столетий. Не зря же сидел в библиотеке. Уже не в первый раз, впрочем. За архив моего учителя, например, можно было небольшое княжество отдать. А то и несколько.

Ему, кстати, предлагали. Устроиться на берегу Адриатики и там провести спокойную старость. Упоминание возраста мага так разозлило, что от княжества ничего не осталось...

Я улыбался, аккуратно сплетая нити силы и вспоминая вспыльчивый характер старика. Вот вроде человеком он казался дрянным, а погиб, защищая будущую империю. В решающий момент сделал выбор, стоящий жизни.

Умел царь увлекать людей, делать способными на большее. Как-то тихо и незаметно, вокруг правителя все менялись, загорались и стремились к свершением, о которых раньше и не мечтали. Великий был человек, удивительной силы.

Я не жалел о потерянном прошлом, но вот о потере такого друга жалел.

Отогнал эту грусть и наконец-то закончил работу. Кругляш чуть светился изнутри — я влил столько магии в маленький предмет, что он излучал её.

На самом деле я и сам чуть не исчерпал источник эфира. Для задуманного я выкачал всё, что было. Иначе артефакт не проработает достаточно долго.

Но первым свою работу показал Левандовский.

Горделиво протянул мне портсигар, судя по выгравированному гербу, использовал свой. Я взял его в руки, тяжелый и холодный предмет тут же вспыхнул сплетением сил.

И я громко икнул.

Серьёзно?

Наверняка у меня был очень удивленный вид. По-детски удивленный. Потому что князь устроил какой-то детский сад. Артефакт, вынуждающий икать? Стоило тратить столько накопителей ради подобного? Само плетение неплохое, но вот ради чего...

Ладно, произойди конфуз где-нибудь на светском приеме, императорском балу например, то последствия могли стать печальными. Опозорившегося перестали бы принимать в приличных местах. Да и то вряд ли надолго. Мелкое пакостничество, не более того.

Икоту я остановил быстро, просто отрезал от себя магию силой смерти. Быстро и эффективно. И вернул портсигар владельцу. Князь осмотрел своё творение с недоумением. Он не понял, почему тот перестал работать.

Но настала моя очередь.

В руке Левандовского оказалась моя зачарованная монета. И тут же намертво прилипла к ладони. Князь с силой потряс рукой и нахмурился:

— И это всё, граф? Вы трудились столько времени над особо прочным клеем?

— Прошу прекратить называть меня исключительно по титулу, — улыбнулся я, смотря на его тщетные старания избавиться от артефакта. — Это неприлично.

— А как мне вас ещё назвать? — взвился Левандовский. — Чтобы на место поставить, а? Я выше по сословию, нужно же мне это показать.

Мужчина осекся и лицо его вытянулось. Он открыл и закрыл рот, затем часто заморгал. Не мог поверить, что сказал подобное.

Я старался не улыбаться, но удавалось с огромным трудом. Получилось!

Теперь князь просто не сможет говорить не то, что думает. А это пугает получше любой физической угрозы.

Припугнуть можно разными способами. Вот я и выбрал среди них не просто эффективный, но и полезный. Выудить из Левандовского всю правду — стоило таких усилий.

Вымотался я по полной. Жаль, что артефакт долго не проработает. Слишком запутаны плетения, такие прочными стать в принципе не могут. Сейчас их удерживал эфир. И увы, подобное невозможно воплотить на постоянной основе. Затратно.

Да и матерого лгуна таким не проведешь. Стоило лишь не отвечать на вопросы. Ну или убеждать себя в том, что говоришь правду. В общем, возможность обойти артефакт был.

Вот только князь был слишком уж самонадеян и самовлюблен, чтобы суметь справиться с действием моего плетения. На то и был расчёт.

— Вы что натворили? — Левандовский слегка охрип от нахлынувших эмоций.

— Удивил вас, как и обещал, — ответил я. — Теперь мы можем поговорить нормально.

— Не хочу я с вами разговаривать. Вообще не хочу тут торчать, чтоб эту лабораторию, академию и...

Мужчина принялся ловить ртом воздух, удерживая себя от роковых слов.

— Ну так зачем вы тогда здесь? — ласково спросил я.

— А что мне ещё делать? — князь тяжело вздохнул и зажмурился, но остановиться не мог. — Меня подсиживает барон Аверин. Барон! — возмутился он. — Вы только подумайте, какой позор. Барон вздумал сместить князя. Только и ждет, чтобы я ошибся. А с такими студентами это в любой момент произойти может. Бездари, лентяи и все как один нос воротят от артефакторики. А я... А я...

Левандовский чуть не задохнулся и я огляделся в поисках воды. Доведу его до приступа, потом отчитываться.

Возле рядов раковин нашлась обычная посуда — чашки, стаканы и тарелки. Видимо, в процессе работы студенты задерживались и перекусывали прямо в лаборатории. Рядом стояла большая бутыль с водой и краником. Я налил полный стакан и отнес князю.

Он опирался на стол и натужно дышал, покраснев от усилий. Залпом опустошил тару и чуть выдохнул.

— А вы, видимо, переживаете только за науку, — не смог я не подначить князя, уж больно довел своими манерами.

— Вы не насмехайтесь надо мной, граф, — обиженно ответил князь. — Я, между прочим, всю жизнь посвятил своему делу. И заслуживаю должного уважения. Хотя бы за выслугу лет... Я что зря тут штаны протираю?! Да чёрт! Когда это прекратится?

— Как только мы с вами договоримся.

— Да забирайте! Забирайте моё место, мою кафедру, мою лабораторию, мою жену... — отчаянно выпалил он.

— Давайте без крайностей, — я вскинул брови. — Вот уж жена ваша мне точно не нужна. Только лаборатория. И то на время.

— Вас Аверин же подослал? — Левандовского понесло в паранойю. — Чтобы опозорить меня? Это он вам артефакт дал, вы же только вид делали, что создаёте его.

— Так, Аркадий Власович, успокойтесь, — я налил ещё воды и передал ему. — Никакого заговора нет. Ну, по крайней мере я в нём точно не участвую.

Последняя фраза его ничуть не успокоила, а наоборот. Левандовский прищурился и шепотом сообщил:

— Вы думаете, что я брежу? Ошибаетесь, граф. В здании академии точно происходит что-то странное. Всякие личности появляются в тех местах, куда посторонним ходу нет. Возле кафедры ошиваются.

Я взглянул на него с сочувствием. Похоже, что артефакт поднял из глубин его сознания все подозрения и превратил их в манию. Хорошо, что это пройдёт. Но схему нужно доработать...

— А я говорил Ряпушнику, — князь неожиданно вернул себе самообладание и поморщился, потерев висок. — Вот сегодня как раз и говорил. Что видел его.

— Кого? — я не знал, как вывести Левандовского из этого пограничного состояния, кроме как отрубить артефакт.

Но также я хотел узнать как можно больше. Осторожно прощупал мужчину магией жизни — опасности здоровью не было, сердцебиение замедлилось. Он перешел к стадии смирения.

— Теневика, — ответил князь. — И не в первый раз. Как только сюда переместили зеркало, он и появился.

Я невольно взялся за браслет на руке. Тот не подавал признаков использования поблизости магии теней. Что-то в голосе Левандовского меня убедило — это не навязчивая идея.

— Рассказывайте, Аркадий Власович.

Глава 15

Рассказ князя был наполнен множеством сетований на нелегкую судьбу заведующего кафедрой. Без этого никак не получалось Левандовскому донести суть.

Сводилось всё к тому, что мужчина начал замечать смутные фигуры и движение возле кафедры.

Сначала подумал на призраков, но в здании академии было полно отпугивающих духов амулетов. Кроме отдельного строения для практики Видящих. Но там обитал какой-то местный безобидный призрак, который с радостью помогал студентам. И дальше своих владений не выбирался.

Левандовский же имел при себе артефакт, позволяющий видеть скрытое. Служил он для борьбы с нерадивыми учениками, вздумавшими отводить глаза от шпаргалок.

Вещица сработала неожиданно и на ходящих в тенях. Не до конца — ни лица, ни каких-либо примет князь рассмотреть не сумел.

Просто начал видеть теневые силуэты.

Аркадий Власович, как человек непьющий, на какой-либо эффект возлияний рассчитывать не мог. Поэтому сразу заподозрил неладное и сообщил ректору.

Уж не знаю, что они не поделили, но Ряпушкин не поверил князю. Видимо решил, что тот саботирует починку зеркала. В общем, это окончательно убедило Левандовского, что против него ополчились совершенно все.

Ну а добивающим событием стала наша «дуэль».

Бедолага изливал мне душу, припоминая все обиды. И как сломали замок в хранилище ингредиентов, чтобы сорвать экзамен. И как уборщики всё переставили, хотя он сто раз говорил не трогать оборудование лаборатории. И так далее, и тому подобное.

— Я так больше не могу! — в итоге взмолился князь. — Это невыносимо, гра... Александр Лукич. Уберите эту вещь, умоляю.

Я с ним был согласен, слушать поток причитаний становилось невыносимо. Мне даже стало немного жаль этого несчастного человека. Но не настолько, чтобы служить ему маготерапевтом.

Так что монету я забрал, тем более что она уже почти не работала. Левандовский уже по своей воле говорил правду, причем с энтузиазмом.

В общем, из его слов я понял, что князь хоть и был весьма самодовольным и заносчивым, но к должности своей всё же относился с уважением. А кафедру так и вовсе считал родным домом.

Выговорившись, мужчина тяжело опустился на стул и уставился в окно с отсутствующим взглядом. Я кашлянул, но это не подействовало. На князя накатила апатия после такого сильного наплыва чувств.

— Аркадий Власович, — осторожно сказал я, после его исповеди можно уже было не использовать титул без риска оскорбить. — Идите домой, отдохните.

— А? — встрепенулся он и кивнул. — Вы правы, что-то я утомился... Я вам ключи выдам запасные, вы тут закройте всё, как закончите.

Больше сомнений в том, что я могу находится в лаборатории, у него не было. Ну вот и славно, и никого не пришлось калечить. Физически, во всяком случае.

Левандовский вяло поднялся, передал мне связку с амулетом-пропуском и понуро поплелся на выход, не оборачиваясь и не прощаясь.

Как только дверь за ним закрылась, я достал ещё одну монету.

Раз уж тут объявился теневик, на кого бы он ни работал, я должен знать, что зеркало в мое отсутствие никто не трогал. А то каждый раз придется проверять на ловушки.

Поэтому я решил сделать простой сигнальный артефакт. Реагирующий на любого мага. Для этого не требовалось вливать в него все виды сил, лишь захватить часть магии, которой воспользовались поблизости от предмета. Это конечно не отпечаток ауры, но сойдет.

Делать что-то более сложное не было времени. Да и сил. Выложился я на наше мерение прилично. Впрочем, того стоило. Я ощущал, как подрос уровень источников, да и новую идею успешно проверил. А такое всегда в развитии очень полезно.

Я занялся монетой, в этот раз неторопливо и с удовольствием, потому что в полном одиночестве. Провозился долго, за окнами начало темнеть и под высоким потолком загорелись теплым светом лампы, а в саду фонари.

Звуки эхом разносились по огромному залу, и я живо представил как тут трудятся десятки студентов.

Пожалуй, стоит наведаться сюда в начале учебного года и присмотреться к будущим талантам. Мне бы не помещал дельный помощник, пока подрастает Гордей.

Неизвестный теневик меня не особо беспокоил. Скорее всего, это просто шпион. Тайной канцелярии тут было нечего делать, тем более они могли официально навестить академию, в их сферу интересов могло попасть какое угодно государственное заведение.

Может, и правда следят за Левандовским, чтобы собрать на того компрометирующие сведения...

В любом случае, я буду знать — трогал ли кто-то зеркало, этого мне достаточно.

Закончив работу, я всё за собой убрал и после этого отправился к неприметной двери в дальнем углу зала. Там, в отдельном помещении для работы с особо сложными артефактами, и находилось зеркало силы.

Уже на пороге ощутил мощнейшую защитную сеть. Над ней работал точно не Левандовский, а кто-то гораздо сильнее. Через этот контур без допуска проникнуть было бы сложно даже мне. Что-то подобное я сделал для здания купеческой гильдии. Только еще призраком подстраховал.

Помещение было просторным, но уже не таким большим, как основная лаборатория. И окон тут не было, чтобы не тратить ресурсы на укрепление стекол.

Гладкие стены со следами магического огня, такие вывести сложно, да и ни к чему. Пол мраморный, с небольшим уклоном и сливным отверстием по центру. Водной стихией были под завязку накачены сигнальные точки сети. Вспыхни пожар и моментально всё смоет, вместе с поджигателем.

Серьезная работа, мне понравилась.

Несколько моментов я взял на заметку, никогда не помешает улучшить защиту собственного дома и лаборатории.

Зеркало стояло возле стены и сверкало в свете ламп, загоревшихся по периметру, едва я вошел. Я подошел к артефакту и очень аккуратно сунул монету в щель рамы. Без капли магии, чтобы оно не отреагировало на мое прикосновение.

Но даже за этот миг я ощутил легкий всплеск силы. Темный артефакт чутко искал свою жертву. И, к своему удивлению, почувствовал призрачный отклик.

Неужели ловушка установлена на Видящего? Довольно странно, так как этот дар не был столь редок. Любопытство мое возрастало.

Отогнав рискованное желание проверить догадку, я взялся за работу. Первый этап — ослабить ловушку. Снять её одним махом не выйдет, слишком хитрая и запутанная вещь. Тем более мне ее никак не разобрать, просто не успею до того момента, как она меня прихлопнет.

Поэтому я обратился к смерти, поежившись. Легкое воздействие обычно не доставляло неприятных ощущений. Мне же предстояло воздействие долгое и монотонное.

Подточить структуру плетения той же силой, но котором оно основано. Филигранная работа — разрушать разрушение.

Я уселся прямо на пол, скрестив ноги. Подмигнул своему отражению и принялся за дело. Тело окоченело, дыхание замедлилось и вскоре я балансировал на грани, не давая себя утянуть в манящий покой смерти.

Я видел лишь одного сильного мага смерти в своё время. Во время его казни. Выглядел мужчина крайне скверно. Из-за постоянной работы с силой он превратился в ходячего мертвеца, кожа иссохла, волосы поседели полностью, да и холодом от него веяло издалека.

Такова была плата за могущество и неуемную страсть постоянно им пользоваться.

Мне это не грозило, у меня была уравновешивающая магия жизни. Но все равно было чертовски неприятно и холодно. Снова буду мерзнуть весь день.

Осторожно, нить за нитью, я напитывал чужой артефакт. Замыкал потоки в расчете на то, что плетение попусту переполнится и разрушится само собой. Самый безопасный способ обезвредить ловушку.

Процесс был запущен, а вот сколько времени это займет — уже зависит от мастерства того, кто сделал эту вещь. Хотя, если темный маг сам участвовал в создании, то особого мастерства артефактора не требовалось. Достаточно уметь уверенно управлять потоками. Возможно, даже Левандовский справился бы.

Поднялся я с огромным трудом. Исчерпал почти всё, оставил лишь немного на всякий случай.

Восстановлюсь я скоро, особенно если возьму еще один ранг. Но пока запас предыдущего нужно было придержать для решающего удара по темному артефакту. Эту дрянь нужно извлечь из рамы и уничтожить окончательно.

Размялся и попрыгал на месте, чтобы разогнать кровь и хоть немного согреться.

Всё закрыл, забрал с собой корягу-светильник и отправился домой, весьма уставший и очень довольный собой.

***

Обычный мой поход на кухню, чтобы поживиться втихаря чем-нибудь вкусным и мясным, закончился неудачей. Из узкого коридора, ведущего в крыло с хозяйственными помещениями и комнатами для прислуги, доносились тихие голоса.

Судя по тону, там о чем-то спорили.

Я свернул туда и за углом увидел возле приоткрытой двери компанию, которая активно шушукалась. Дед, Прохор и призрак предка заглядывали в щель и обсуждали меблировку:

— А я говорю, стол надобно туда, к окну ставить, — шептал слуга.

— Чтоб вместо учебников в сад глядеть да за птицами наблюдать? — спорил с ним дух, осуждающе качая головой.

— Ну а что вы предлагаете, Митрофан Аникеевич, — вступил дед, хитро усмехнувшись: — Может, мы ему тогда в библиотеке утроим учебное место?

— Вот еще! Да я... — возмутился предок и умолк, заметив меня.

— Вы что тут делаете? — тоже шепотом спросил я, заглядывая в комнату над их головами.

В углу, на просторной кровати, спал Гордей, свернувшись калачиком и укутавшись в одеяло под самый нос. Ну, точнее делал вид что спал. Я ощущал как его разум чутко воспринимает тихий разговор. Приютский просто так не уснет, когда рядом чужие. Да еще и обсуждающие его судьбу.

— Дык решаем, куда стол для учебы поставить, — объяснил Прохор и разволновался: — Молодой господин, вы что-то бледнющий, никак заболели?

— Голодный просто, — ответил я, отмахиваясь: — Дайте ребенку поспать, стол можно обсудить и в другом месте.

— И то верно, — спохватился патриарх. — Чего мы тут все стали-то?

Я же улыбнулся, рассматривая эту троицу. То, как они живо взялись за пацана, меня очень порадовало. Лишь бы тот выдержал заботу сразу всех стариков, в том числе одного неживого.

Мы переместились на кухню, где меня сразу же усадили за стол и принялись кормить. Прохор засуетился, доставая всё новые и новые закуски, дед налил себе махонькую рюмку настойки, а призрак витал туда-сюда и напряженно раздумывал. Вероятно, действительно думал над тем, чтобы пустить Гордея в своё книжное царство.

В углу, возле печки, устроились и другие новые постояльцы. Котят разместили в просторной плетеной корзине. Туда уложили одеяло и грелки. Рядом стояла бутылочка для питания.

— Смесь специальную заказал, — похвастался Прохор. — Кто бы мог подумать, и такие есть, барин! Баба подсказала.

— Ну и хорошо, не хватало в дом ещё и кошку притащить, — проворчал призрак, но не смог не улыбнуться, заглянув в корзину.

— Ты как, Саша? — негромко спросил меня Лука Иванович, пока слуга с духом начали препираться. — Выглядишь неважно.

— Всё хорошо, — заверил его я. — Всё идет по плану. А у тебя как?

— Христофор Георгиевич обещал посодействовать, — дед улыбнулся немного измученно. — Обещать не стал, но постарается устроить прием в императорской лечебнице. Вроде как у него там должники были.

У такого деятельного сенатора везде должны быть благодарные люди. Характер у него такой, да и род занятий обязывает. Было бы прекрасно, если он и тут поможет старому другу. Уж какой счет у них был с патриархом, я не знал. Но догадывался, что с упрямством графа, задолжал ему как раз Воронцов.

— Кстати, тебе сегодня привезли какие-то бумаги из академии. И матрас доставили, — с явным облегчением сменил тему дед. — Я его велел сразу в твоё крыло перенести, здоровенный! Пока в зимний сад, а там уж сам решишь, где спальня будет.

— Спасибо, — я кивнул и налил себе уже пятую чашку горячего чая. — А как твое самочувствие?

— Нормально, — немного раздраженно ответил патриарх. — Ты за меня не переживай, лекарь твой приходил и сказал, что я еще долго протяну, — попытался пошутить он и криво усмехнулся. — Так что обо мне не думай, спокойно своими делами занимайся.

Мы немного помолчали под разгорающийся спор призрака со слугой. Дух начал вспоминать, как в его время кошки плодились и чем конкретно они питались. Послушать его, так святым духом. Прохор же взывал к современным данным, полученным от «бабы».

— Интересный заказ? — не удержался дед от любопытства, глаза его загорелись.

— Необычный, — я не стал вдаваться в подробности. — Я, кстати, с коллегой познакомился. Князем Левандовским...

— Этим напыщенным индюком? — тут же завелся патриарх. — Да я бы его пробирки не пускал мыть в свою лабораторию! Ты представляешь, у него хватило наглости меня к себе в помощники позвать!

Я охотно поверил, что князь это посчитал своего рода честью. Защищать не стал, Лука Иванович и без того завелся, но хоть отвлекся от моей работы. Я видел, что он уже скучает по этому и не хотел лишний раз напоминать о его временном бессилии.

Ничего, вылечим и тогда займется артефактами. Может, и князя в помощники возьмет, тому бы не помешало поучиться делать что-то серьёзное.

Спать я отправился ещё не скоро. Все примирились и принялись дружно решать, в какую школу отправить пацана. Решающее слово было за мной, поэтому меня не отпускали. Отчего-то им необходимо об этом договориться именно ночью.

Но я выкрутился тем, что откровенно польстил им и сообщил, что они точно в этом лучше разбираются. Но для начала неплохо парнишку вообще проверить, может он еще смышленее, чем кажется. И можно сразу в гимназию отправлять.

Тема переключилась на гимназии и я незаметно улизнул.

Взял из спальни плед, укутался в него и решил перед сном посмотреть на новый матрас. Прихватил с собой папку с делами студентов, корягу и отправился в своё крыло.

Тут уже тоже наладили автоматическое освещение — в коридоре тускло горели настенные светильники. Я взглянул на сад, проходя мимо рядов высоких окон. Статуи ангела на месте не было. То ли княжна рассказывала сказки мальчишкам, лазающим за яблоками, то ли сидела на крышей с Васькой.

В зимнем саду стоял полумрак, свет проникал только снаружи и помещение казалось волшебным в серебристых лунных лучах.

Прямо по центру лежал мой королевский матрас. Как-то я не очень понимал размеры, когда его заказывал... Мне казалось, что он меньше. Кровать под такой точно нужно ручной работы. И крепкую.

Я поставил мою поделку рядом на полу и активировал. Огоньки заплясали, отбрасывая сотни бликов. А действительно здорово получилось.

Забрался на царское ложе и попрыгал — отлично! В меру жесткое, но и не проваливаешься. Идеально.

Устроился поудобнее и взялся за папку, присланную ректором. Одаренных силой морока было не так уж и мало. Впрочем, в столичную академию ехали со всей империи, так что неудивительно. Даже не самые обеспеченные дворяне тратили приличные суммы, чтобы обеспечить своим детям лучшее образование. И, конечно же, лучшие связи на будущее. Больше даже последнее.

Я листал бумаги, выискивая знакомое имя и внешность. Марк нашелся примерно в середине списка. Лицо совсем молодое, но черты лица те же. И как я сразу не подумал о фамильном сходстве...

Расхохотавшись, я откинулся на спину и уставился в потолок.

Судьба прямо таки выбрала меня своим фаворитом. Мастер Ракита оказался не просто аристократом, о чём я уже догадывался, а целым княжичем.

Марк Аркадьевич Левандовский.

И я, кажется, теперь прекрасно понимал, отчего он так тщательно скрывает свою личность. Да и почему адрес указан не фамильного особняка, а квартиры в центре города.

Ну что же, завтра наведаюсь к нему. У нас теперь есть ещё одна общая тема для разговора. И можно будет наконец заняться мороками.

Я следил за отблесками пламени, прыгающими по лепнине и сам не заметил, как погрузился в крепкий сон. Поймал последнюю мысль, что нужно встать и дойти до спальни, а затем матрас мягко перестроился под моё тело и я отключился.

Глава 16

Разбудил меня нежный звук работающей под окном газонокосилки. Наступила чудная летняя пора, когда трава вырастет стремительно быстро. А уж с моим живым садом и землей тем более.

Отчего-то садовники начинали своё шумное дело очень рано. Я взглянул на часы и простонал — шесть утра.

А потом вспомнил, что сам их сказал начинать с этой части земли, крыло-то пока было неживое. К моменту когда они перейдут к фасаду, все уже проснутся.

Но чувствовал я себя выспавшимся. То ли магический матрас так сработал, то ли новый день меня уже радовал. Переплетение сил укрепляло тело, оно становилось выносливее и ему требовалось всё меньше времени на восстановление.

Я бодро вскочил на ноги, отключил артефакт-светильник и отправился в душ. Позавтракал наскоро, на кухне. Благо там никого не было — домашние еще спали. Явно допоздна обсуждали будущее пацана.

Даже призраки куда-то запропастились.

Оставив записку, что уехал по делам, я вызвал такси и отправился к Марку.

Довольно бесцеремонно вот так являться, но я надеялся что он не станет оскорбляться, учитывая нашу последнюю встречу. Да и предупреждать — значит дать время на подготовку. Вдруг сбежит.

Город в такой ранний час был особенно прекрасен. Совершенно другой, без множества прохожих и машин. Мостовые и набережные блестят чистотой, армия дворников уже прошлась по улицам. Утреннее солнце еле пробивалось сквозь облака, но его лучи волшебным образом подсвечивали отдельные участки.

Вот засветился лев на мосту, удерживающий во рту фонарь. Вот через арку полился свет, превращая выходящую оттуда девушку в ангела. Вот засверкала рябь на темной воде канала.

Утро само по себе словно другой мир.

Квартировался Марк Левандовский на Спасском острове, на набережной возле Демидова моста.

Место относительно спокойное, в отличие от самого центра столицы, тут не буянили по ночам. Но и образ жизни вели не самый респектабельный. Гуляли в основном по салонам, устроенным как раз в подобных квартирах.

Доходный дом, указанный в адресе иллюзиониста, возвышался над рекой на шесть этажей. Частично облицованный кирпичом и украшенный эркером, венчал который балкон с изящной кованой оградой. Вот туда, на последний этаж, мне и было нужно.

Я не стал дожидаться старинного лифта, еле ползущего между этажами, а поднялся пешком по широкой мраморной лестнице с потертой ковровой дорожкой.

За темной массивной дверью было тихо. Я надавил на кнопку звонка и с той стороны раздался его пронзительный визг. Подождал минуту и нажал ещё раз, удерживая подольше.

Наконец замок щелкнул и на пороге появился весьма недовольный хозяин.

Лицо мастера иллюзий носило следы отличной ночки — было помятое, опухшее и со свежими царапинами на скуле.

— Какого чёрта... — начал возмущаться он, но разглядел меня и мигом взбодрился: — Александр Лукич? Но как вы... Что вы...

— Разрешите войти? — вежливо спросил я. — И Александр, мы же договорились.

— Конечно, конечно, — парень посторонился и даже слабо улыбнулся.

Сразу же поморщился и схватился за голову.

Я же с интересом разглядывал его жилище. Типичная холостяцкая берлога, но обустроенная со вкусом. Правда, искусная мебель хороших мастеров соседствовала с современными предметами из пластика и стекла. Полная эклектика, при этом не раздражающая.

Видно было, что место любят и каждая вещь тут используется по назначению.

Сразу за порогом начинался зал, объединивший в себе гостиную и кухню. Помещение выходило окнами на обе стороны дома.

Слева, с видом на двор, длинная стойка, за которой пряталась кухня и стояли в ряд сразу три холодильника. Справа обеденная зона возле высокого окна с дверью на балкон. Стол из полированного до блеска дерева, а вот стулья все разные. Как украшенные резьбой и обивкой с золотыми нитями, так и самые обычные с облезшей краской и треснувшими спинками.

Остальное пространство занимали диваны, кресла и подушки, разбросанные повсюду. В центре стояла большая клетка, где дремал попугай.

— Желаете кофе, ваше сиятельство?

Княжич, пошатываясь, подошел к кухонной зоне и непонимающим взглядом уставился на хромированную кофеварку. Затем махнул рукой, залез с головой в холодильник и достал оттуда мгновенно запотевшую бутылку с минералкой. Не стал утруждаться стаканом и осушил добрую половину прямо из горла.

После этого Марк улыбнулся смелее:

— Прошу прощения за мои манеры. Так кофе или чаю? Или... А который сейчас час?

— Восемь утра, — слегка виновато признался я.

— А! То-то я думаю, почему я до сих пор пьян, — обрадовался княжич этой новости. — Тогда игристого?

— Благодарю, но мне лучше кофе. А вы...

— А я выпью! — провозгласил он и открыл дверцу уже другого холодильника.

В нем находились только бутылки на специальных полках. Я ощутил всплеск магии — она поддерживала нужную температуру, причем на каждой полке свою. Подобные артефакты были и в нашем погребе.

Я оценил коллекцию молодого Левандовского и подумал, что неплохо бы обновить наши запасы. Пусть патриарх предпочитал деревенскую настойку Прохора, но вдруг гости...

Марк тем временем извлек увесистую бутыль из темного стекла и ловко открыл её. Пробка шумно выстрелила и укатилась в дальний угол. С посудой произошла заминка — ее нигде не было.

Княжич побродил по залу и неожиданно достал из-за дивана изящный хрустальный бокал. Довольно кивнул и наполнил его до краев. Чуть пригубил и теперь его улыбка стала совсем искренней:

— Вот теперь совсем хорошо. Вы уж извините, Александр, но пользоваться этой штукой, — он указал на кофеварку, — я не умею... Но могу заказать кофе из соседней кофейни, они там прилично его делают.

— Не стоит беспокоиться, я сам справлюсь, — я благодарно кивнул и занялся незнакомым агрегатом.

Впрочем, все кнопки были подписаны, так что долго возиться не пришлось. А чашка уже стояла под рожком, к счастью чистая.

— Вы уж извините, что я без предупреждения, — всё же проявил я воспитанность.

— И правильно сделали. Я бы не открыл, — внезапно откровенно признался парень. — Хотя, признаюсь, всё ждал когда вы меня навестите.

— К чему мне это было делать? — удивился я.

— А к чему вы это сделали сейчас? — усмехнулся княжич, опустошив бокал и плеснув себе еще, на этот раз половину. — За мной должок, верно?

— Мне казалось, что вы сполна отблагодарили меня за ту услугу.

— Парой накопителей? — отмахнулся он. — Не смешите меня, это же сущая мелочь. Вы сможете таких десяток приобрести.

В тот момент не мог, так его «мелочь» сильно меня выручила.

— А пойдемте на воздух? — предложил Марк и указал на винтовую лестницу возле балконной двери. Она уходила наверх, к закрытому люку.

К квартире прилагался чердак с выходом на крышу. Там, на её скате, обустроили площадку с перилами и удобными креслами.

Вид отсюда открывался потрясающий — канал с нависающими деревьями и покачивающимися лодками, ажурный Демидов мост и убегающие вдаль разномастные крыши соседнего Казанского острова. За ними высился шпиль Адмиралтейства, сверкающий в лучах солнца, падающих прямо на него сквозь прореху в облаках.

Я залюбовался этим непривычными для меня городскими силуэтами. Да из-за одного этого вида можно было здесь поселиться.

— Красота, да? — Марк заметил мою реакцию и гордо улыбнулся. — Только из-за этого в эту дыру и переехал. Вы бы видели, какие тут закаты!

Будь я одинок и также молод, обязательно бы последовал его примеру. Но мне нравился мой особняк, сад и все его обитатели. Я уже не представлял для себя иного дома.

— Потрясающе, — честно признался я, устраиваясь в одном из кресел.

Парень сел по соседству и вытянул ноги, задрав голову в небо. Чуть прищурился и спросил:

— Так что же вы от меня хотите, Александр?

— Это может прозвучать странно, но расскажите мне про ваши представления. Что вы получаете во время них?

Княжич распахнул глаза и удивленно посмотрел на меня:

— Мои представления? Вас это интересует? Но зачем?

— Для исследований, — уклончиво ответил я. — Меня посетила одна мысль... Что благодаря тому, как именно вы используете свой дар, ваша сила растет быстрее.

За его честность и я был готов говорить прямо. В отличие от отца, парень ни капли не стеснялся своих истинных мыслей. Я это чувствовал, никаких амулетов при нем не было. Да я и не думал, что он вообще использовал подобную защиту.

Марк был из тех редких людей, кто просто говорил правду. Ну, кроме своей личности, когда был в образе великого мастера Ракиты.

— Вы... — парень поперхнулся и осторожно поставил бокал на пол.

Постучал себя по груди и, откашлявшись, немного потрясенно произнес:

— Вот уж не думал, что встречу человека, который тоже до этого додумался. Мой отец... — он осекся и сразу же хмыкнул: — Впрочем, вы уже знаете кто мой отец. Его светлость высмеяли мою догадку. А уж учитывая мой дар, очков мне это не добавило в его глазах. Если бы знали, какой он...

— Мы познакомились вчера, — я понимающе улыбнулся.

— Ах, ну тогда что вам объяснять. Сами всё понимаете. В общем, в академии меня никто не слушал. И со временем я начал думать, что возможно это со мной что-то не так.

— Расскажите мне, — попросил я.

Второй день подряд выслушивать исповеди Левандовских, забавно.

Но рассказ Марка был интересным, и он не жаловался на свою судьбу, хотя та была у парня не из самых простых.

Несмотря на происхождение, детство княжича прошло в усердном обучении и бесконечных тренировках. Отец натаскивал его на все науки, надеясь что отпрыск унаследовал его силу и станет артефактором.

Но, как это нередко бывает, в мальчишке проснулся иной дар. И довольно рано. Для князя это стало огромным разочарованием, пусть в собственных ожиданиях, и он отстранился от сына. Марк, будучи ребенком, естественно винил себя и старался изо всех сил привлечь внимание отца.

Тогда-то и он и начал показывать «фокусы». Парень так произнес это слово, словно оно ругательное. Видимо, так ему князь и говорил в детстве.

В общем, чтобы вызвать на надменном княжеском лице улыбку, Марк принялся его развлекать.

Понятно, что тогда он не догадывался, что этим еще больше злит Левандовского-старшего. Но дар пробудился и требовал выхода. Чем больше Марк старался и вызвал у всех восхищение, тем быстрее он развивался. Но тогда он этого еще не понимал.

В итоге отец вообще запретил парню пользоваться даром. Отправил в военную гимназию и практически прекратил общение.

Затем пришло время академии, где будущий мастер быстро узнал как относятся к иллюзионистам не только дома, но и в высшем обществе.

Марк сразу смекнул, что своим даром кичиться не стоит. И сильно занижал свои способности. От проверки зеркалом силы вообще отказался, ведь доказать наличие дара не было необходимостью, а ранг для него был неважен.

А в ходе очередной ссоры с князем услышал строжайший запрет на любое упоминание и применения силы. Иначе отлучат от дома и средств к существованию. Парень взбунтовался и сам ушел.

Так и родился мастер Ракита. Успех пришел сразу, как и деньги. Выступления талантливого иллюзиониста собирался весь высший свет, и тот был очень щедр.

Те, кто посмеивался над ним на учебе, теперь заваливали его восхищением и поклонялись. И, чем больше был их восторг во время представлений, тем сильнее становился маг.

— Я давно это понял. Еще когда показывал сказки для дворовой детворы в нашем особняке, — княжич говорил об этом с теплом. — Чем сложнее была иллюзия и чем сильнее они радовались, тем больше приходило силы. Когда я посчитал, что достаточно взрослый для того чтобы меня выслушал отец, то сказал ему об этом. Но он ничего не хотел слушать о моем даре.

— Аркадий Власович знает, что вы Ракита?

— Знает, — горько усмехнулся он. — Один раз даже пришел на мое выступление. Просидел с каменным лицом всё время и ушел. Это было лучшим моим шоу. Я взял на нём очередной ранг. Но отца это не интересует.

Я подумал, что будь это правдой, Левандовский не стал бы приходить. Да и была в князе какая-то глубоко спрятанная боль, которую он и заглушал посвящением себя кафедре.

— В общем, — Марк потряс головой, отгоняя неприятные воспоминания. — Я осторожно выяснял у знакомых, но все реагировали одинаково — смеялись. Говорили не морочить себе голову и не выдумывать то, чего быть не может. Лишь одна девушка...

Парень замолчал и так густо покраснел, что я не стал настаивать на продолжении. Да это было и не нужно. Я получил подтверждение своей теории. От того, кто уже проверил всё на практике.

— Благодарю за вашу откровенность, Марк, — я неохотно поднялся с кресла и поклонился. — Снова заверю, что вашу личность раскрывать я не намерен. И вы мне ничем не обязаны. Разве что...

Я хитро улыбнулся и указал на крыши:

— Можете устроить для меня небольшое частное представление?

— Ха! — он подскочил и потер руки с предвкушением. — И то верно, пора напомнить столице о мастере Раките!

Мастер морока подобрался, черты его лица обострились, а лицо стало взрослее. Он сосредоточился на магии и я внимательно следил за его действиями. Пусть ранг его был гораздо выше, но чем сложнее вызов, тем лучше будет результат.

Тучи стали сгущаться и темнеть, опускаясь ниже. На крыши осел густой туман, окутав всё до самой Невы. Уже одно это впечатляло, учитывая масштабность.

Но это было лишь прелюдией.

Из дымки вырвались в небо огромные огненные птицы. Каждый взмах крыльев рассыпал вокруг мириады искр. Они порхали, разгоняя не настоящие облака. Откуда-то донесся первый удивленный вскрик.

Создания из пламени взмывали вверх и парили над городом, выстраиваясь в узоры. Вдруг они замерли на миг и бросились друг на друга. Каждое столкновение вызывало взрыв — птицы распадались на огненные шары, а те вспыхивали фейерверками.

На земле уже вовсю кричали. Прохожие на набережной останавливались и смотрели вверх с удивлением и восхищением.

Зрелище было завораживающим настолько, что и я им увлекся, на время потеряв концентрацию на маге.

Впрочем, все нужное я уже увидел. Как Марк работает с потоками и, главное, что он вкладывает в свои иллюзии. Он хотел впечатлить, хотел чтобы его полюбили за то, что он умеет.

Последние искры от салюта оседали вниз и медленно складывались в буквы. Над городом на несколько секунд повисло огненное имя «Ракита». И погасло, растворившись. Снизу раздались аплодисменты.

Марк выдохнул и рухнул обратно в кресло.

Да он же чуть не выкачал себя до истощения!

— Вызвать вам целителя? — обеспокоенно спросил я, приблизившись.

— Нет, просто передайте игристого, — простонал парень и протянул руку.

Я взял бутылку, стоящую на полу и вручил ему. Но пить Марк не стал, прижал к груди и счастливо улыбнулся. Вокруг него струилась сила — мастер взял очередной ранг.

Это поможет ему быстро восстановиться, так что я успокоился. Но какой же рискованный поступок. Кого-то он мне напоминал...

Я уже знал, как мне взять ранг мороков. Конечно свою фамилию на всю столицу я светить при этом не стану. Если всё пройдет по плану, обо мне вообще никто не узнает. Может, даже удастся взять ранг за один подход...

Иллюзионист находился в состоянии эйфории, а я смотрел на его блаженное выражение лица и думал о Гордее. Если у пацана пробудится дар, его нужно поддержать сразу же. Неважно, сколько ему лет.

Сила не любит, когда её сдерживают.

Марк, пойдя наперекор отцу, по сути спас себя от угасания. Подави он магию, то к моменту взросления едва бы вышел на начальный ранг. Да и потом продвинулся бы недалеко.

Раньше об этом помнили. Много детей получали силу в раннем возрасте. Неужели сейчас не так? Какой бы скверный характер ни был у князя Левандовского, я не верил что он пожелал бы для сына такую участь.

Княжич провожать меня не стал, сказал просто захлопнуть за собой дверь. Я оставил его на крыше и вышел на набережную. Возле парадного старушки вовсю обсуждали выходку Ракиты. Ворчали на хулиганство, но всё равно улыбались.

Я пожелал им доброго утра и отправился бодрым шагом вдоль канала. Ощущение прекрасного дня только усилилось.

Глава 17

Раннее утро располагало к прогулкам, потому я с удовольствием прошелся вдоль канала до Невского проспекта, затем немного про главной магистрали столицы и свернул на Большую Конюшенную улицу.

Центральная часть улицы была пешеходной и утопала в зелени. Скамейки пока ещё пустовали, но центр города уже проснулся и зажил привычной шумной жизнью.

Перекрикивались грузчики с хозяевами лавок, из распахнутых окон доносились ароматы готовящихся завтраков, а слуги выгуливали мелких хозяйских собачек.

Я же направлялся к одному из старейших заведений города, которое привлекало к себе жителей со всех островов и районов. Знаменитая пышечная на Конюшенной.

Крошечная: всего два тесных зала с высокими столиками без стульев, без каких-либо изысков в интерьере и обслуживании. Тем не менее она была невероятно популярна. И при этом цены тут были очень скромные.

К счастью, в такой час обычной очереди возле дверей не обнаружилось.

Я зашел внутрь — возле прилавка было всего пять человек. Румяная и дородная продавщица обслуживала посетителей молниеносно, так что ждать пришлось не больше пары минут.

Я взял сразу несколько десятков штук, на всех домашних. Заказал чашку кофе и пристроился к столику, не вытерпев до дома. Только что обжаренные пышки таяли во рту. Весь перепачкался в сахарной пудре и масле, но улыбался словно ребенок.

Уж не знаю, какой магии добавляли при изготовлении этого лакомства, но лучше пышек во всем мире было не найти.

Сюда захаживали все, не глядя на сословия и ранги, покорно стояли в очереди и получали свой кулёк с горяченными пышками. Пожалуй, только тут можно было увидеть покорно стоящих рядом высокопарного князя в расшитом камзоле и простого работягу в промасленном рабочем комбинезоне.

Ведь отправлять суда слуг — совсем не то. Не ощутишь неподражаемый дух заведения.

Даже император иногда посещал легендарную пышечную. Правда, для него всё же делали исключение и отгоняли всех прочих. Но буквально на десять минут, не больше. И лишь у правителя была подобная привилегия.

Говорили, он также вставал за столик у окна и пачкал пудрой свои шикарные усы и парадную одежду. Тоже довольно улыбался тому, что вкус годами остается неизменно отличным.

Вот уж где действительно волшебное место.

Я наелся вдоволь, остановиться было очень сложно, и вышел обратно на улицу. Прошелся до императорских конюшен, там через Тройной мост к Круглому рынку, где уже вовсю шла бойкая торговля. Город окончательно проснулся и зашумел. Прикупил ещё сладостей для стариков, прогулялся вдоль оживленных рядов, разглядывая товары. И вызвал такси.

Особняк тоже гудел. Садовники продолжали работу, со стороны оранжереи раздавался визг пил и грохот стальных свай. А на кухне шумел посудой Прохор, важным голосом объясняя новому помощнику что где лежит.

Я зашел поздороваться и отдать угощения.

И не сразу узнал Гордея.

Мальчишка выглядел как минимум сыном торговца или приличного лавочника. Волосы аккуратно подстрижены, одежда вся добротная, новая и по размеру. Даже ссадина на щеке исчезла.

— Александр Лукич! — бросился ко мне пацан, широко улыбаясь. — Смотрите, что у меня есть!

Он покрутился передо мной, поднимая и опуская руки. Я уважительно покивал.

— Меня Прохор утром отвел в цирюльню и к портному. Настоящему портному! — радостно делился новостями Гордей. — Славный дядька такой, не прогнал.

— Я бы ему прогнал... — тихо проворчал слуга, тоже улыбаясь.

— А ещё...

— Ты это, не мешай барину, — деланно строго сказал старик, прерывая речь пацана. — Займись пока своими котятами.

Мальчишка ничуть не расстроился и охотно занялся питомцами. С важным видом проверил температуру смеси, присел возле корзины и достал первого котенка, уложив у себя на коленях.

Я вручил пакеты Прохору и занялся кофе. В пышечной подавали скорее напиток, отдаленно напоминающий этот нектар богов. Его разливали поварешкой из большого чана. Но без него есть там пышки, словно сочинять песнь без слов.

— Спасибо, — поблагодарил я слугу, кивком указывая на абсолютно счастливого парнишку.

— Да за что? — наигранно удивился он. — Неужто думали, что я позволю своему помощнику расхаживать в тряпках старых и лохматым, да дом Вознесенских позорить? Нет, молодой господин, совсем не дело это.

Но я видел, как заблестели глаза старика и он утер их, тут же отвернувшись.

— Мне дед Прохор ещё форму обещал, с гербом вот тута, — похвастался Гордей, ткнув себе в грудь. — Так граф Лука Иванович велел. Если с работой справлюсь. А я справлюсь!

— В этом я не сомневаюсь, — серьёзно ответил я.

— Спасибо вам, ваше сиятельство, — тоже посерьёзнел мальчишка.

И продолжил заниматься своим делом. Мне же его взрослое и лаконичное «спасибо» было дороже тысячи слов. Видно было, что чуть оттаял и расслабился. Не до конца, конечно же, — плечи напряжены, да и движения как у острожного хищного зверька. Доверие его так просто не заработать.

Ничего, отойдет и перестанет озираться, ожидая удара в спину. С такими-то упрямыми стариками уж точно.

— Имена-то им дал? — я налил себе кофе и подошел к звериному уголку, присев на корточки.

— Конечно! Вот этот Пушок, — пацан погладил серебристого котенка. — Тот Дымок, а этот Уголек.

Я посмотрел на двух одинаковых черных зверьков. Интересно, как он их отличает?

— Смотрите, барин, у этого уши светлее остального, — словно прочитал мои мысли Гордей. Вот он Дымок.

И правда, окрас котенка к кончикам ушей становился чуть светлее. А сами уши заканчивались маленькими кисточками. Я погладил их, снова поразившись до чего шелковая шерстка.

Ничего не понимал в породах, но эти «бастарды» точно были совсем непростые.

До середины дня я проводил тщательный осмотр лаборатории. Выделил время, чтоб проверить, что есть в наличии, а чего не хватает. Для зеркала силы всё необходимое было в академии, но я и для себя хотел сделать нечто особенное.

Так что занимался составлением списка покупок, а затем схемами будущего артефакта. Магия разума вместе с магией иллюзий могла дать многое. Если постараться и придумать этой паре должное применение.

Пока я теоретизировал, прикидывая варианты сочетаний.

Общая идея уже витала в голове, но требовалась практика. А для неё нужно было немного подождать. Например, праздника в османском посольстве...

Обед вышел забавным, но одновременно неловким. Гордея естественно позвали к столу, как и Прохора, и обоих призраков.

Пацан очень смущался и ерзал на стуле, не обращая внимания на нахмуренного духа предка. Княжна нашептывала мальчишке на ухо правила поведения и какой прибор для чего служит.

Я уже было хотел вмешаться и отправиться вместе с Гордеем на кухню, чтобы там дать ему спокойно поесть, но поймал предостерегающий взгляд деда. Патриарх едва заметно помотал головой и я решил не встревать.

Смущение пройдет со временем, а мальчишке действительно стоит привыкать к подобному. Чтобы потом не чувствовать себя неловко. Уж лучше в кругу своих это преодолеть.

Да и когда отправим в хорошую гимназию, то никто не будет там насмехаться над неуклюжим парнем. Я то уж знал, насколько по неразумению могут быть жестоки подростки.

Но хоть Прохор не учудил и приготовил обычную еду, которая не требовала специальной психологической подготовки и особых умений.

В общем, всё прошло неплохо, и Гордей под конец освоился и перестал зажиматься, уверенно орудуя ножом.

Ну а пышки к чаю мы все дружно брали прямо руками.

Не успел я после обеда выйти в сад, чтобы проверить процесс стройки, как мне пришло загадочное сообщение от Казаринова. «Приезжайте в архив канцелярии сейчас же». И через несколько секунд «Если сможете». О манерах юрист постоянно забывал, что было неудивительно с его настоящей работой.

Я ответил, что скоро буду и всё же сначала сходил к флигелю.

Работники бригады Емельянова приваривали каркас крыши. Во все стороны летели искры, а сверху раздавались инструкции в виде незатейливой ругани. При мне они притихли и я удалился, чтобы не сбивать бодрый рабочий настрой.

***

Сквер перед зданием архива выглядел сильно затоптанным. Словно тут прошлись десятки пар грубых ботинок, чьи хозяева не особо разбирали, куда наступать.

Возле въезда стояло два жандармских автомобиля. У ворот дежурили служивые, но на меня они лишь бросили оценивающие взгляды и вопросов не задавали.

Казаринов расхаживал у подножия лестницы, ведущей ко входу. Разговаривал с кем-то по телефону. Когда я подошел, то услышал только окончание:

— И если вы вздумаете попытаться это замять, я вам гарантирую, что вы будете следующим.

Что же он тут устроил?

— Доброго дня, Михаил Алексеевич, — поздоровался я, не скрывая что крайне заинтригован.

— И вам доброго, — теневик чуть утомленно улыбнулся и пожал мою руку. — Вот, как заказывали, ваше сиятельство.

— А напомните мне, что я заказывал? — я осмотрел здание и не совсем понял, что же парень имеет в виду.

— А, не в этом смысле, конечно же. Вы же не решили вдруг поменять профессию и управлять архивом? — с каким-то странным подозрением спросил юрист.

Я подивился такой возможности. Похоже, он даже и не подумал шутить. То есть предлагал мне занять место...

— А что случилось с Парвиновым?

— Ульян Александрович вынужден был покинуть свою должность по состоянию здоровья, — кровожадно усмехнулся Казаринов. — Ну и по причине систематического нарушения законов империи.

— Он хоть жив?

Не то чтобы меня это беспокоило, но стало любопытно узнать, что же здесь произошло.

— Увы, — развел руками Михаил. — Жив. Но плохо перенес взятие с поличным на особо крупной взятке, да ещё и арест под вспышками десятков камер. Каким-то невероятным образом поблизости оказались журналисты ведущих столичных изданий.

— Ну надо же, какое совпадение, — усмехнулся я.

— И не говорите, ваше сиятельство, — солидно покивал юрист. — Что же, работа у них такая. Но к нашему делу. Вы можете беспрепятственно пользоваться хранилищем архива, Валерий Павлович в курсе. Это новый заведующий.

Как быстро они! За одно утро не просто снять одного чиновника, но и сразу назначить нового.

Мы зашли внутрь и я увидел беспорядок — на полу валялись бумаги, они шурша поднялись в воздух от порыва ветра, влетевшего вместе с нами.

— Пытался сбежать с компрометирующими его документами, — прокомментировал это теневик.

Мне даже стало как-то обидно, что я пропустил это веселье. Впрочем, я сам попросил меня не вмешивать в случае публичного скандала. А уж тут разгорелся именно такой.

Новый хозяин кабинета Парвинова выглядел на несколько порядков лучше. Интеллигентного вида старичок в очках с тонкой оправой и золотой цепочкой. Через них смотрели умные и ясные глаза, а на лице было выражение полного умиротворения. Опрятный костюм, но видно что не новый. Начищенные запонки и накрахмаленная до хруста рубашка. Она тихо поскрипывала от каждого его движения.

— Александр Лукич? — он быстро пожал мне руку и поспешно убрал свою, словно боясь что я ее сломаю. — Весьма рад знакомству и готов к сотрудничеству.

Я бросил укоряющий взгляд на хитро улыбающегося Казаринова. Но мне готовность помогать от нового начальства была на руку, так что оспаривать мой статус я не стал.

Хотя и не хотелось, чтобы меня начали принимать за одного из сотрудников тайной канцелярии. Так можно незаметно и в самом деле оказаться на службе в конторе.

— Я тоже рад знакомству, Валерий Павлович, — вежливо кивнул я.

— В хранилищах уже предупреждены, — старичок зарделся от моих слов. — Вы можете посещать их, когда вам будет удобно. Только ночью, если возможно, предупреждайте хотя бы за полчаса...

Следующий мой взгляд на теневика был уже совсем не дружелюбным. Михаил слегка растерялся и непонимающе нахмурился.

— Благодарю, но в неподобающее время я не стану вас беспокоить, — заверил я. — Если позволите, то я прямо сейчас и посещу архив.

— Конечно-конечно! Я вас провожу! — подскочил новопоставленный чиновник.

— Не утруждайтесь. Михаил Алексеевич, полагаю, сам справится, — с намеком остановил я его порыв.

Когда мы вышли из кабинета и прикрыли за собой дверь, то первым делом я потребовал ответа:

— Что вы ему про меня наговорили?

— Я? — искренне удивился теневик. — Поверьте, ваше сиятельство, я тут не при чем. — Господин Ключевский давний друг известного вам купца Кусова, его сын женат на племяннице его благородия... Или наоборот. Но это неважно. В общем, Валерий Павлович наслышан о вас. Насколько я понял, он считает что вы спасли его друга.

Ну вот, зря его подозревал. Но работа у него такая, не вызывала полного доверия. Я знал, что подобная служба и честное слово редко могли мирно уживаться.

— Извините, Михаил Алексеевич, — степенно поклонился я. — Был не прав, необдуманно обвинив вас в обмане.

— Да пустое, — легкомысленно отмахнулся теневик. — Вас можно понять. Я бы так и сделал, признаюсь. Но не пришлось, чему я рад.

Парень задумчиво всмотрелся в темноту коридора перед нами. Где-то далеко в его конце тускло светилась лампочка над дверью в хранилище.

— Удивительное дело, ваше сиятельство, — тихо произнес он. — Но почему-то вам хочется говорить правду. Уж не артефакт ли у вас какой?

Я театрально похлопал себя по карманам и помотал головой:

— Увы, ваше благородие, такого не существует в природе.

Взгляд Казаринова изменился. Пристальный, словно душу наизнанку выворачивал. Буквально миг и ощущение угрозы исчезло. Это меня немного напрягло. От ментального воздействия я был защищен, но как смог это провернуть теневик?

Никакого всплеска магии, как происходило при использовании амулетов, я не заметил.

— Жаль, — сухо ответил он. — Что же, архив в вашем распоряжении. Счет за услуги я пришлю вам по почте.

Я поблагодарил его и направился к слабо освещенной двери. И услышал в спину немного взволнованное:

— Будьте осторожны.

— Почему? — я обернулся.

— Говорят, там водится призрак... — Михаил поежился.

Так это просто отлично! Если я не смогу разобраться в указателях, то дух станет прекрасным помощником. Наверняка знает до миллиметра свои владения.

— Благодарю за предупреждение, — ответил я, не показывая своей радости.

Всё же парень боялся призраков, насмехаться над подобным неприлично и по-человечески некрасиво. Надо будет его познакомить с Митрофаном Аникеевичем, чтобы избавиться от этой слабости. Нет, лучше с княжной...

Хранилище архива могло напугать впечатлительных барышень, да и не только барышень. Сразу от входа вниз убегала длинная лестница, ведущая в подвальное помещение. А там вдаль уходили высокие металлические стеллажи. Этажа на три вверх и непонятно насколько далеко. Их очертания терялись во мраке.

Было холодно и пронзительно тихо. А ещё стоял запах старой бумаги, залежавшейся тут столетиями. И чуть кислый аромат затхлого воздуха.

Судя по всему, тут не только обслуживающего персонала, но и посетителей давно не было. Вот же жук этот Парвинов!

Кому выдали разрешение меня пропустить, я так и не понял. В хранилище не было ни души.

Я пошел прямо, разглядывая таблички на полках. Там был указан год, сословие и первые три буквы фамилий. Я задумался. Чье имя из трех артефакторов было использовано?

Решил начать с Вознесенского и побрел вдоль стеллажей. Заплутал я быстро. Сортировка мне стала непонятна после первой же развилки. Я сворачивал и сворачивал в поисках нужного года, пока не сообразил, что окончательно заблудился.

Здесь совершенно пропадало чувство направления. Везде были одинаковые ряды полок с одинаковыми коробками. Тут карта нужна. А еще компас и фонарь. Свет загорался ровно надо мной, пока я шел. Но его яркости хватало лишь для того, чтобы увидеть надписи и то смутно.

Ноги обдало ледяным ветром. По телу пробежались мурашки, а металл стоек застонал, пошатнувшись.

Вовремя!

Призрак хранилища архива решил меня устрашить. А я ему обрадовался, как родному. Как же хорошо, что он сам объявился!

Никогда не любил нарушать чужой вечный покой.

— Уууу, — жутко завыло откуда-то сверху.

— Добрый вечер! — жизнерадостно воскликнул я.

Глава 18

Призрак от такого хорошего обращения тут же затаился. Но ненадолго — через несколько секунд снова похолодало, а завывание стало заметно громче. Видимо, дух посчитал, что он просто недостаточно постарался. Ну или я непонятливый и не сразу сообразил, что нужно испугаться.

Я как-то уже просто привык. Когда дома обитают два призрака, забываешь что бывает иначе, а людям пристало проявлять если не ужас, то хотя бы опасливое благоговение.

Мне бы и хотелось уважить духа, но тогда наше общение грозило затянуться.

— Может, просто поговорим? — миролюбиво предложил я.

Снова всё мгновенно стихло. Я поймал отголосок сильного удивления. И посмотрел в то место, где ощущался дух. Был риск его спугнуть из-за того, что я Видящий. Не все духи желали общаться.

Местный оказался не из робких.

Передо мной из воздуха проявилось его лицо — старик с кудрявыми короткими волосами, не менее кучерявой бородой и внушительными бакенбардами.

Я вежливо кивнул и улыбнулся, разглядывая его необычную внешность.

— И правда не боишься... — задумчиво произнес он. — Хотя молодой. Молодые Видящие дергаются первые несколько лет... Ты кто?

— Граф Александр Лукич Вознесенский, к вашим услугам.

— О как! Вознесенский? — опять изумился он. — Из рода артефакторов?

— Именно так, — подтвердил я и осторожно спросил: — Вы о нас слышали?

Упрямством и непростым нравом Вознесенские отличались уже не один век. Кто знает, каким именно образом познакомился этот дух, и с кем из моих предков.

— Знаком был с первым, — горделиво сообщил призрак и тепло улыбнулся: — Хороший человек был, Митрофан. К людям ласковый.

Я постарался выдержать спокойное выражение лица. Вполне возможно, что предок за эти века чуть растерял человеколюбие, но сейчас он явно этим не страдал. Ну, или усиленно делал вид.

Надо бы как-то их свести, может предок и подобреет. Только вот еще одного призрака в дом приводить будет слишком. Тем более незнакомого.

Я с намеком покашлял в кулак, ожидая ответного представления.

— Простыл что ли? — не понял меня дух и расстроился: — Ту ж извини, что напустил на тебя мороза. Одно у меня развлечение осталось и то так редко случается, что совсем заскучал. Уж было думал в эфир уйти...

— Как к вам обращаться, любезный? — спросил я прямо, пока он не начал вспоминать лучшие времена.

А, судя по лицу, именно этим он и собрался заняться.

— Ох, голова моя дурная, — призрак заметался, просочился сквозь стеллаж и вылетел обратно, уже полностью и при параде: — Ординарец её императорского величества, капитан-поручик Арсений Яковлевич Федоров! Загублен при исполнении императорского приказа, — четко доложил он и добавил чуть заискивающе: — Кстати, граф, не желаете мне с этим помочь?

— С чем? — я немного оторопел от его бойкой речи.

— Да с бумагами этими, что мучают меня уж сколько времени. Так я до двора их не доставил. Тут дело вот какое...

Оказалось, что на месте архива, а до этого дворца забытого всеми графа, давным-давно находился постоялый двор. Столица тогда ещё не расширилась настолько, так что тут были задворки возле городских границ.

Капитан-поручик темнил, не рассказывая что конкретно вёз во дворец. По намекам ясно было, что разоблачающие письма или вроде того. Каялся, что скакал два дня без сна и буквально валился с ног. Прибыл ночью и решил передохнуть, а наутро предстать перед императрицей в подобающем виде.

Кто его подстерег, когда ординарец вышел во двор по нужде, он не увидел. Получил меткий удар прямо в сердце и мгновенно отбыл в мир иной.

Душегуба спугнули, как раз в это время прибыла шумная компания вояк. Поэтому документы так и остались при Федорове, во внутреннем кармане возле сердца. Окропились кровью, чем накрепко привязали к себе уже после смерти. Кровная связь вкупе с долгом невыполненного задания вынудили Арсения Яковлевича остаться и следовать за бумагами.

А далее последовало стечение обстоятельств, которое играло против него веками.

Капитан-поручик скрывал свою личность и тело его не опознали. Оно пролежало в морге до последнего момента и было погребено с другими неизвестными. Бумаги же особо не изучали, какие-то письма никого не заинтересовали. Тогда как раз бушевала эпидемия, не до разбирательств было. Документы лежали среди вещей до востребования, а потом отправились в архив. И уже через век переместились сюда, когда ещё в здании хранились не только финансовые отчеты и расписки.

Дух вернулся на то место, где и покинул мир живых. Круг замкнулся.

Но опять ему не повезло, оба раза, когда вызывали Видящих, те оказались слабонервными и на контакт не шли, торопясь поскорее убраться.

Вскоре немногочисленные работники перестали обращать внимание на шалости духа. Даже амулеты отпугивающие не стали устанавливать, бюджет заведения и правда был невелик. Да ещё и уходил в карман начальства. Парвинов оказался далеко не первым алчным чиновником на этой должности.

Так что в итоге призрак мне обрадовался не меньше, чем я ему.

Помочь ему было несложно. Я мог передать секретные документы тому же Казаринову, а объяснить тем, что случайно наткнулся. И дух успокоится, и может что важное обнаружится, даже несмотря на ушедшее время.

Поэтому я сначала отправился за Федоровым, который указал мне путь в самый дальний и всеми позабытый угол огромного хранилища.

В этом месте царил полный мрак, освещение тут не устанавливали. А между дряхлыми деревянными полками висели лохмотья пыльной паутины. Пауки тоже давно покинули эту территорию забвения.

Я с усилием призвал чуть света, как раз только чтобы суметь разглядеть куда ступаю.

Большая часть содержимого превратилось в труху. Я случайно задел плечом полку и на моих глазах очередной невостребованный документ с тихим шорохом рассыпался в пыль.

— Вот они! — духа обстановка не смущала, он нетерпеливо указывал куда-то наверх.

Я с сомнением взглянул на конструкцию. Лестниц, как в основной части хранилища, здесь не было. А забираться по ветхому сооружению, физически устаревшему столетия назад...

_ Может чуть подтолкнёте? — предложил я, задрав голову наверх и стараясь рассмотреть искомое.

— Вы, граф, шутить изволите? — неожиданно перешел на официальный тон дух. — Я, в отличие от вас, давно уже ничего не могу...

Обиделся он, что ли? Я с удивлением понял, что призрак даже не подозревает, что может пользоваться силой эфира. И это несмотря на то, что раскачивал стеллажи.

— Арсений Яковлевич, — мягко произнес я. — Вы разве никогда не пользовались силой? Ну, после...

— Смерти, так уж и говори, — усмехнулся Федоров. — Как же я ей воспользуюсь? Невозможно это.

— Попробуйте прикоснуться к эфиру, вы же его чувствуете?

— Так я же не эфирник. Был... — призрак непонимающе мотнул головой нахмурился: — Как же я возьму то, что мне не подвластно?

Пришлось устроить короткий урок по использованию магии для неживых. Поразительно, как он за столько лет сам до этого не дошел. Видимо, очень был увлечен незакрытым делом.

При этом подпитывался эфиром, иначе бы столько не продержался.

Вот уж кого, а неопытных духов мне еще не попадалось...

Капитан-поручик справился быстро, цепкий разум ординарца по особо важным поручениям остался при нем. И ничуть не угас. Даже наоборот — дух с воодушевлением взялся за новую задачу и преуспел очень быстро.

Так быстро, что его документы упали мне на голову, вместе с большим куском паутины и приличным количеством трухи и пыли.

Это было портмоне из темно-красной кожи. Бурые пятна почти были не видны, создавая причудливые узоры. Я бережно поднял его с пола и ощутил слабую магию — материал был зачарован артефактором.

— Митрофана работа, — улыбнулся дух. — Сделал мне, чтобы ничего с бумагами не случилось. Ни дождь, ни пламя, ни время не могут повредить содержимое.

Я поместил портмоне туда же, где оно было при жизни Федорова — себе во внутренний карман. Всё же пока заберу домой. Пусть повидается со старым другом. Да и взглянуть внутрь будет интересно, если удастся. Что за дворцовая тайна так и не была раскрыта.

Тем более я ощущал, как дергаются и высоко звенят тонкие нити судьбы. Что это может быть как-то связано и со мной.

— Я отнесу бумаги человеку, который точно не оставит их без должного внимания, — пообещал я призраку.

— Ну а чем я могу вам помочь? — дух так оживился, что перестал обращаться на «ты», замерцал и почти испарился.

— Сущий пустяк. Финансовые отчеты по одному артефакту.

— Это я запросто! — усмехнулся Федоров и подкрутил усы. — Уж поверьте, граф, за это время я тут всё наизусть выучил. Им бы меня нанять вместо этих лентяев. Слушаю!

Нужная мне папка нашлась через пять минут. Всё это время ушло на то, чтобы до неё добраться лабиринтами проходов между полками. Призрак вёл меня коротким путём, но очень пыльным.

Под конец я так расчихался, что капитан-поручик принялся извиняться:

— Если бы я знал, Александр Лукич, что могу, то навел бы тут порядок! Вентиляция уж почитай как десяток лет забита и едва работает. Да и мыши! Завелись в южной части, там где ещё старинная бумага, натуральная, не то что сейчас делают.Современное грызунов проклятых не прельщает.

— Так может хотите остаться тут? Я могу это устроить, — предложил я, видя его переживания за хранилище.

— Нет, — немного подумав, твердо ответил дух. — Хочу удостовериться, что задание моё выполнено. А там... Посмотрим.

— Ну хорошо, — не стал настаивать я. — Но если надумаете, скажите.

— Благодарю, — призрак взглянул на меня с любопытством. — Ну надо же, артефактор и Видящий. Вот уж необычное сочетание. Я о подобном, пожалуй никогда не слышал.

— Хм... — я замер у стеллажа, к которому меня привел Федоров. — У меня к вам просьба — держать это в тайне.

Пусть и старый, но этот дух не смог увидеть во мне универсала. Я уже понял, что это связано с использованием эфира. Чем сильнее призрак, тем лучше видит мир живых. В том числе и магов.

Такие могли бы не хуже зеркала определять потенциал и ранг.

— Никогда не лез в чужие дела. Поэтому и прожил так долго. Ну, до того самого момента, — чуть помрачнел ординарец и торжественно произнес: — Я сохраню вашу тайну, клянусь честью офицера. Вам помочь? — он указал на нужную мне коробку.

Дело хранилось в категории артефактов императорской академии. Хорошо, что я встретил Арсения Яковлевича, без него пришлось бы долго искать эту связь.

— Спасибо, буду благодарен.

Помощь мне не требовалась, но дух так приободрился и жаждал действий, которые хоть кто-то увидит и оценит, что я с радостью согласился.

Коробку, сброшенную призраком, я ловко поймал и поставил на пол. Уселся рядом, всё равно костюм был безнадежно испорчен после путешествия по нутру бескрайнего подвала.

Для лучшего магического учебного заведения империи было изготовлено много артефактов. Как самых обычных по действию, но сложных в исполнении, так и оригинальных.

Так я узнал, что кони Аничкова моста и правда зачарованные. Дипломная работа одного артефактора-шутника, сделанная около сотни лет назад. Конкретные места коней он, конечно же, не учитывал. Как и удачу, что попусту было невозможно. Просто прикосновение накладывало отпечаток банального отвода глаз. Если статуи не успели напитываться от окружающего, а в них были встроены слабенькие накопители, то «удачи» не случалось.

Позабыли об этом или специально скрыли, уже неизвестно.

Я добрался до папки с зеркалом силы и пролистал её. Документов было немного. Расписки в получении денег от моего предка и другого артефактора, Пантелея Изотова. И приложенная гораздо позже справка из жандармерии. О том, что Соколов Дмитрий Николаевич пропал без вести и по прошествии положенного срока официально признан погибшим.

Адрес прилагался, так же как и наименование участка. Я улыбнулся — третий участок Петербургского острова. Вотчина пристава Заужского. Вот уж с кем не должно уже возникнуть проблем.

— Нашли то, что искали? — дух всё это время молча витал в стороне и отреагировал лишь на мою довольную улыбку.

— Не совсем, но найду, — ответил я и взглянул на часы. — Ну что, Арсений Яковлевич, готовы уйти отсюда?

— Я... Я... — дух растерянно оглядывался, не в силах осознать что покинет это место, возможно насовсем.

Я дал ему время собраться с мыслями и попрощаться. Пусть его тяготил долг, но привязался он не только к документам. Я просмотрел ещё несколько папок, пока не услышал его робкое «готов».

Возле выхода из здания дежурил один единственный служивый. Он уже задремал, когда я вышел из хранилища. Встрепенулся на мои шаги и попытался строго взглянуть. Но получилось сонно. Кто я и что делал, он не спросил.

Может стража предупредили, а может обычная безалаберность. Если идет важный человек с уверенным видом — лучше не встревать. Пусть и пыльный, но очень уверенный.

Так я вынес из архива ценные бумаги и призрака. Иногда бардак всё же играет на руку.

На город опустился жаркий душный вечер. Воздух застыл и был таким плотным, что сдавливал со всех сторон. Ни единого дуновения ветра — редкость для морского аванпоста. Трава на газонах утомленно прилегла, а листья деревьев печально повисли. Пахло баней.

После холодного подвала лоб мигом покрылся испариной. Я расстегнул ворот рубашки и снял пиджак, перекинув его через руку. В такую погоду уже хочется не прогуляться, а в такси с охлаждающим стихийным амулетом.

Я вызвал машину и отправился в место, с которого фактически начал знакомство со старым новым городом. К жандармам.

***

Заужский встретил меня так радушно, что стало неловко. Ведь я явился к приставу за тем, чтобы он нарушил закон, по сути. Достал мне старое дело из архива и раскрыл его подробности.

Призрак архива притих, едва мы вышли из архива. Что-то бормотал мне на ухо, но разговаривал не со мной. В основном тихо поражался тому, как преобразилась столица.

Я его не беспокоил, как и не предлагал проявлять для других людей. Когда будет готов, сам скажет. Видящие отчего-то обычно не проявляли вежливости и просто показывали духов тем, кто их вызывал. Как по мне, это очень невоспитанно. Неудивительно, что призраки были не в лучшем настроении при таких обстоятельствах.

Так что и в знакомой допросной я сидел, одним ухом слушая замечания Федорова, а другим новости от пристава.

Мы обменялись любезностями, Заужский предложил мне чаю и лишь после этого поинтересовался причиной визита.

— Дело в том, что я столкнулся с некоторой проблемой, — издалека начал я. — Не могу найти информацию о том, что случилось с одним человеком. Это было...

Договорить я не успел. На весь участок заорала сигнальная система. Через приоткрытую дверь донесся шум голосов и топот ног. Пристав вскочил и выбежал, а я последовал за ним.

На ходу прощупал магический фон — сработала внутренняя защита, отреагировала на магический всплеск. При этом никакой другой силы я не ощутил. Значит, не проникновение. В такое место войти без ударной мощи магии просто невозможно.

Заужский попетлял узкими коридорами и выскочил к помещению, перегороженному решетками. Дверь первой из них была распахнута, на полу возле следующего преграждения валялся бледный жандарм. Пристав быстро наклонился и пощупал пульс. И двинулся дальше.

Камер было несколько, но активное движение происходило в дальней. Гости остальных жались по углам и старательно отворачивались. Полезный для выживания принцип — ничего не видел, значит ничего не знаешь. Ни один менталист не выведет на чистую воду.

В этот момент браслет на руке нагрелся — теневая магия. Я было хотел отодвинуть жандарма, но фон так же внезапно выровнялся до минимального. Теневик перестал использовать свой дар.

— Прекратить! — так рявкнул Заужский, что стекла узких окошек зазвенели.

Но к нашему приходу было всё конечно. Двое мужчин присели на полу, оба без сознания. Третий забрался на длинную скамейку и держал перед собой острый предмет, который толком было не разглядеть. Вроде белой заточенной кости. Он размахивал своим оружием, ошалело глядя перед собой.

А возле двери, сложив руки на груди, и совершенно спокойный, стоял Тимофей. Невероятно рыжий подопечный мастера воров.

Глава 19

— Бросить оружие! — первым делом приказал пристав, указывая на мужчину с заточкой.

— Уберите его, тогда брошу! — неожиданно смело заявил преступник.

— Да что за бардак... — еле слышно пробормотал Заужский.

Только я подумал — где носит всех остальных жандармов, как они объявились. У одного в руке огнетушитель, у второго ружье, сильно фонящее магией. Третий был дежурным стихийником и уже готовил воздушный удар.

За их спинами маячили и прочие сотрудники участка.

— Этого в одиночку, — указал на Тимофея пристав и взвился: — И кто досматривал других? Почему у задержанных оказалось оружие и амулеты?

Толпа посторонилась и дружно взглянула на бездыханного жандарма.

— Привести в чувства! — приказал пристав.

Клетку открыли и Тимофей наконец обернулся. Увидел меня и ничем не выдал нашего знакомства. Лениво мазнул взглядом и послушно протянул руки для наручников.

Интересно...

Как парень тут оказался и почему он не ушел в тени? С его способностями избежать внимания властей проще простого.

— Извините, ваше сиятельство, — Заужский, раздав команды, вернулся ко мне. — Сами видите, до чего безответственность некоторых может довести, — он бросил осуждающий взгляд на жандарма, которого уже оттаскивали с прохода. — А ведь не новичок, как упустил...

Понятно как, за деньги. Эти трое не внушали никакого доверия, чтобы их обыск проводить спустя рукава. Неприметная одежда, заросшие щетиной и в характерных шрамах на лице — драки он любили.

Уж до чего я предпочитал относиться к людям без предубеждений, но с такими лицами и мне не хотелось бы связываться. Так что ничем, кроме как взяткой, это было не объяснить.

Понимал это и Заужский, судя по его грустному выражению. Расстроился поведению своего подчиненного.

— Задержанных повторно обыскать, — мрачно произнес жандарм. — Кто снова ошибется — сам на каторгу у меня отправится.

Тимофея увели, в камере навели порядок, а для пострадавших вызвали лекарей.

Мы вернулись в допросную и я с виду равнодушно спросил:

— А что натворили те бедолаги?

— Да с Тучкова буяна все четверо, — поморщился Лаврентий Павлович. — Патруль заметил драку возле ворот, за границей уже, то есть на нашей территории... — он замялся. — Ну, формально и там наша.

— Я понимаю, — не стал я его винить за нежелание навлекать лишние проблемы.

Раз уж «слобода» соблюдала договоренности, то и жандармы тоже.

— Этого рыжего мутузили, — продолжил пристав. — Удивительное дело, с виду мальчишка считай, но умудрился целым остаться. Пара синяков и всё. Так еще и потребовал, чтобы я его лично допросил. Ну какой наглец! Стану я время на шантрапу всякую тратить.

— Мне кажется, что его стоит выслушать... — протянул задумчиво я.

Так вот отчего Тимофей не скрылся. Да и драку наверняка сам за пределы буяна вывел. Ясное дело, что для парня пойти самому в жандармерию — считай опозорить покровителя, да и всё общество, в котором он вращался.

— А вы что, знакомы? — с подозрением спросил Заужский.

— Немного, — признал я. — Достаточно чтобы понимать, что информацию он может сообщить важную.

Доверия к рыжему у меня пока не было. Но его поступок вызвал вопросы, ответы на которые мне хотелось услышать.

— Ну хорошо, вашему мнению я доверяю, Александр Лукич, — сдался пристав. — Послушаю парнишку.

— Позволите присутствовать? — с невинной улыбкой спросил я.

— Не положено... — не очень решительно заявил Заужский.

— Возможно он, увидев знакомое лицо, станет более разговорчивым, — подсказал я ему повод. — Я не стану вмешиваться, обещаю.

— Ну, по идее я могу вас привлечь как специалиста по артефактам, — задумался мужчина и кивнул своим мыслям, когда в голове такая причина вполне себе сложилась. — Кстати, ваше сиятельство. Вы же могли бы проинспектировать наш участок на наличие слабых мест?

Небольшая плата за присутствие на допросе Тимофея. И следующую мою просьбу. Да и мне самому спокойнее будет, если буду уверен в надежности нашего участка.

— С удовольствием, — согласился я, протягивая руку в знак договора.

Заужский пожал ее и опомнился:

— А ваша проблема, о которой вы начали говорить?

— Немного подождет, — улыбнулся я.

Пристав вышел и приказал привести рыжего.

В этот раз Тимофей чуть вздрогнул, увидев меня в помещении. И на этот миг действие его экранирующего амулета ослабло. И я наконец смог ощутить его истинные эмоции.

Решительность, граничащая с упрямством, естественный страх перед казенным домом и какая-то наивная вера в справедливость. А еще немного надежды, связанной со мной.

Не похоже на злодея. Но мне к тому же стало любопытно, что за амулет у парня. Его-то наверняка обыскали как полагается. Тем не менее защита была при нём и отлично работала.

Впрочем, обычный участок не был настолько хорошо оборудован, чтобы вычислить сложные плетения. Сюда в основном попадал простой люд. Аристократы же в случаях незначительных нарушений, которые быстро выяснялись. Совреши дворянин что серьёзнее, за ним придут высокоранговые маги из тайной канцелярии.

Пожалуй, всё же действительно сделаю несколько полезных вещиц для участка.

Тимофей сел на предложенный стул и молча уставился на Заужского. На меня парень по-прежнему не смотрел.

Пристав подготовился к допросу — открыл папку, где пока сиротливо лежал один протокол задержания с описью вещей. Достал из стопки бумаги чистый лист, а из нагрудного кармана ручку. Постучал ею по столу и начал стандартно:

— Имя, фамилия, сословие, ранг...

Парень чуть вскинул подбородок и я едва заметно помотал головой. Сам же пришел, нашел время для показной гордости.

— Тимофей, — неохотно ответил рыжий, слегка нахмурившись на мой жест. — Петровский.

— Из приюта святого Петра? — оживился Заужский.

— Да.

— Как же, знаю. Чудесное место. И что же, как поживает Варвара Дмитриевна?

— Если вы про настоятельницу, — криво усмехнулся Тимофей. — То она нас всех переживет, судя по её крепкому здоровью и формам. Вот только Варвара Семеновна, господин жандарм. Если уж вздумали меня проверять, то задайте вопрос не такой очевидный. Например, как дворника зовут. Вот это лишь обитатели приюта и знают. Потому как частенько от него тумаки получают за порчу забора, чтобы лаз в город проделать.

Пристав довольно хмыкнул и всмотрелся в протокол.

— Ну хорошо, Тимофей Петровский, тут записано что ты поговорить со мной желал. О чём же? И за что мне выпала такая честь?

— Говорят про вас, что хоть и пьющий, но честный. Насколько это вообще возможно, — выпалил рыжий.

— Что?! — возмутился жандарм, заливаясь гневной краской.

— Вот только вспыльчивый очень, — добавил Тимофей, улыбаясь.

Я снова помотал головой. Ну вот зачем дразнить пристава, я вообще не понимал. На меня хочет произвести впечатление? Вот только один хорошо подвешенный язык и способность вывести человека из себя меня не сильно поражали. Такие вещи нужно вовремя делать.

— Да как ты со мной разговариваешь! — взбесился Заужский и вскочил.

Треснул по столу и сломал ручку, зажатую в кулаке. Ругнулся и вышел из допросной за новой.

— Ну и зачем? — слегка разочарованно спросил я, едва закрылась дверь.

— С вами поговорить хотел, — быстро объяснил парень. — Вы ему доверяете?

— Ну а ты разве нет, раз сдался?

— Я не сдался! — заартачился рыжий, надувшись.

— Давай не будем в эти игры играть, — я наклонился вперед и пристально посмотрел на Тимофея: — У тебя нет времени на это. Я знаю, кто ты и поэтому главный вопрос — почему ты не ушел ни от драки, ни от жандармов?

Снова потеря концентрации и вспышка страха. Не ожидал, что его вычислят и так быстро. Явно же дар проснулся не так давно, иначе Новгородский давно заприметил странности за парнем. А уж опытный вор сообразил бы, что за маг перед ним. И как этим можно воспользоваться, несмотря на всё свое отношение к подопечному. Сомневался я, что тот упустил бы теневика.

— Да никому я не скажу, — отмахнулся от его опасений, пролетевших в огненной голове. — Дело твоё. Что случилось в Тучковом буяне?

— Дрянная история...

Заужский открыл дверь и парень умолк. Пристав и без того дал нам много времени, за что я был ему благодарен. Жандарм сел обратно и недобро прищурился Тимофея.

— Извините, ваше благородие, не хотел вас оскорбить, — процедил парень под моим строгим взглядом. — Просто повторил, что про вас говорят.

— Принято, — все еще чуть обиженно ответил Лаврентий Павлович. — А теперь говори что хотел, не испытывай больше мое терпение.

Рыжий размеренно заговорил, а я удивленно поднял брови и не опускал их до конца истории. И правда дрянная штука приключилась.

Троица эта промышляла сбытом того самого порошка, звездными осколками. Собственно, наплевав на договор с властями, дельцы решили выйти на новый уровень. То есть проникнуть в столичные учебные заведения, где обучались отпрыски не самых богатых дворян. Но достаточно обеспеченные для покупки этой дряни.

Уж как Тимофей разузнал их планы, он не говорил. Я догадывался, что подслушивал при помощи теней. Оттого и бледный был не в меру, перестарался с силой.

Мужчины уже нашли себе посредника — одного из искателей приключений, забредшего в «Шальную». Какой-то студент, всеуслышание жалующийся на выскочек, занимающих чужие места. Что означало зависть к их дару, сам парень едва прошел отбор на поступление.

В общем, неудачливого парня решили использовать, но тут на горизонте Тимофея появилась девица в беде.

Сестра завербованного студента пришла за ним и, когда поняла чем собирался заняться братец, устроила скандал. Дельцы тут же решили избавиться от крикливого свидетеля, а рыжий резко вмешался в происходящее.

Проблема была в том, что студент был из обнищавшего, но все еще влиятельного графского рода Сурмяжниковых. Да и дельцы имели связи во многих участках. Так что дело бы, скорее всего замяли. Вот рыжий и рискнул обратиться к Заужскому, про которого слышал хоть что-то хорошее.

Лаврентий Павлович внимательно выслушал и глубоко задумался.

А я незаметно ободряюще подмигнул Тимофею. Всё правильно сделал, ну а теперь уж разберемся.

Как ни ужасно, но всё произошедшее было мне на руку. Во-первых, парень знал про осколки и кто этим занимается, Раз уж следил за поставщиками. Во-вторых, он получается отлично знал Тучков буян и мог стать проводником в места подальше, чем увеселительное заведение при входе. В-третьих, теневик мне бы очень пригодился. Ну а вопрос доверия как раз можно выяснить при следующем походе в преступную слободу.

Если раньше я не желал его вмешивать из-за переживаний мастера воров, то сейчас четко понимал, что парень сам уже вовсю вмешивается и лезет в опасные дела.

Ну а раз постоять за себя может, то и об этом волноваться не придется.

Заужский молчал долго. Направил застывший взгляд в окно и просчитывал варианты. В итоге тяжело вздохнул:

— Дело плохо. Неприятно об этом говорить, но граф Сурмяжников вхож во многие великие дома. Да и с начальником островного управления дружбу водит. Вместе на охоту ездят и вроде как племянников поженили...

— Ясно, — буркнул Тимофей, бросив на пристава обличительно-гневный взгляд. — Не возьметесь.

— Ты на меня так не зыркай, — устало сказал Заужский. — Воспитание у тебя ни к черту. Вот с его сиятельства хоть пример возьми — его даже когда с поличным берут, никогда не забывает о хороших манерах.

Это заявление парня мгновенно вывело из злобного состояния и он удивленно посмотрел на меня. А я укоряюще на пристава. Ну с каким поличным, всё же всегда оказывалось чистым недоразумением.

Но воспитательная работа легла на благодатную почву. Пристав явно понял, что рыжий если не равняется на меня, то уж точно старается подражать.

Мы и без того похожи были, а сейчас у Тимофей и прическа стала точно такой, как у меня.

А Заужский четко всё подмечал.

— Делом я займусь, — удовлетворенный произведенным эффектом, продолжил пристав: — Но провернуть всё нужно очень тихо. Мне придется идти в обход начальства, так что ставки я делаю большие. Вопрос в том, не подведешь ли ты.

— Я от своих слов не откажусь и под страхом смерти! — воинственно заявил рыжий. — Показания подпишу и на суд не побоюсь прийти!

— Это понятно, по глазам твоим горящим всё видно, — раздраженно отмахнулся Заужский от его страстного порыва. — Доживешь ли ты до этого суда, вот в чем проблема... Безопасность тебе я не смогу обеспечить, уж не обессудь. Нет у меня ресурсов, да и людей которым доверять можно настолько.

— Я умею хорошо прятаться, — насмешливо ответил парень. — Вот уж в чем я специалист.

— Среди тех, кто на тебя охотиться будет? — вернул ему усмешку жандарм. — Как только узнают о деле, а о нём рано или поздно узнают, то ни на дне, ни возле дворца тебе покоя не найдется.

Тимофей выслушал логичные доводы и приуныл. Я взвесил все за и против и улыбнулся. Одним приютским меньше, одним больше...

Этого хотя бы не нужно одевать и стричь.

— Я могу обеспечить ему безопасность, — вмешался я.

Пожалуй, безопасных мест в столице сейчас было два. Мой особняк и императорский дворец. И то в последний я бы смог проникнуть, если бы очень постарался.

Тем более, когда слухи о приметном свидетеле разлетятся, я рассчитывал получить новый ранг и использовать дуальные силы для улучшения защиты.

И мне очень не нравилось ни соседство таких личностей под боком, ни их желание вылезти за пределы своей дыры и проникнуть в школы. Вот за это я был готов единолично разнести всю слободу, сравнять её с землей и устроить там парк с красивым видом на Васильевский остров.

— Вы? — сначала изумился пристав, а потом понимающе протянул: — Ааа, ну да.

Вспомнил про львов, видимо. И что стало с последним, кто решил ко мне проникнуть. Такое зрелище сложно забыть.

— Вы позволите нам поговорить наедине? — обратился я к Заужскому отнюдь не с просьбой.

— Вот! — жандарм поднялся и по пути к двери назидательно напомнил парню: — Вежливость!

Пристав вышел и плотно закрыл за собой дверь. Я не стал терять время и проявлять ту самую вежливость, чтобы скрасить свои слова:

— Скажу прямо и тебе это вряд ли понравится. Про безопасность я не преувеличиваю. Но и в дом пускать без гарантии я не стану. Одно дело призраки...

— Призраки? — округлил глаза рыжий.

— Не перебивай. Об этих мелочах позже. Сначала мне нужна от тебя клятва, Тимофей. И не просто слово чести, уж извини. А закрепленная магическим даром. Понимаешь, о чем я?

Парень кивнул, но побледнел ещё больше.

У моего доверия был довольно жесткий предел. Клятву силой нарушить было нельзя. Сам дар убьёт, причем мгновенно. Даже истощение или угасание не поможет обойти действие магии. Её капля останется и этого будет достаточно.

Такую клятву давали очень редко, последствий опасались все. Надо быть абсолютно уверенным в себе человеком, чтобы осмелиться на такой шаг.

Я знал, что ставлю Тимофея в очень скверное положение. Но свою безопасность и жизни близких я ценил выше прочего. И, несмотря на прочитанные эмоции парня, поддаваться им я не собирался. Он теневик, а это накладывает свой отпечаток на мага. Даже если сейчас им движет жажда справедливости и прочие юные порывы, всё может измениться.

Поэтому я понимал и его молчание, и все сомнения.

Но только так он никогда не сможет меня предать.

— Я согласен, — едва слышно пробормотал он.

— Подумай ещё, — мне не понравилась его нерешительность. — Я не собираюсь тебя вынуждать. Помогу я тебе в любом случае, постараюсь найти надежных людей и укромное место...

— Я согласен, — громко и отчетливо повторил он. — Не потому что боюсь за свою жизнь, ваше сиятельство. На улицах это быстро проходит, знаете ли. А потому что хочу довести дело до конца. И с вами это может получиться. А ещё я уверен, что ваши тайны не сделают мне хуже.

Теперь промолчал я, оценивая его искренность. То, что сейчас он верил в свои слова, тоже могло перемениться. Но страх его прошел, что и стало решающим фактором.

— Тогда приступим, — кивнул я. — Но тебе придется на время избавиться от амулета.

— Как вы... — удивился парень и просиял: — Вы как артефактор можете их чувствовать, да?

— Вроде того, — я не стал вдаваться в подробности до получения клятвы.

— А я храню вашу монету, — неожиданно смущенно признался Тимофей. — На удачу.

— Ну, считай она тебе улыбнулась. Не хочу тебя торопить, но давай к делу. Иначе на ужин опоздаем, чего мне бы крайне не хотелось.

— Ну... — он замялся и отвел взгляд. — Дело в том, что снять амулет я не могу.

— Это как?

— Он... В общем, сами смотрите.

Тимофей встал и задрал рубашку, обнажая торс. Под правой грудью кожу рассекал шрам, наспех зашитый и резко выделяющийся своей грубостью. Он что, вшил его прямо в плоть?

Парень не просто рисковый, а отчаянно рисковый. Подобные операции были строго запрещены не только в империи, но и во всем мире. И даже не по причине высокой вероятности летального исхода. Сам дар мог измениться, когда вмешиваешься в потоки физической оболочки.

Рыжему не просто удача улыбнулась, его хранят все высшие силы. Проделать с собой такое, выжить и остаться тем, кем был, — чудо.

— Ты псих? — честно спросил его я.

— Есть немного, — признался Тимофей. — Но когда я первый раз увидел тени, и услышал их зов... Тогда мне показалось это хорошей идеей. Я не хотел потерять свободу.

— А сейчас хочешь? — намекнул я на клятву.

— Сейчас я не считаю, что свободу можно потерять или отобрать, — серьёзно ответил он. — Никакая магия этого не в силах преодолеть.

Я уважительно покивал, красивая речь. Суть верная, но пока главного он не понял. Можно сделать так, чтобы человек добровольно отобрал у себя всё сам. Но пусть пока горит светлыми идеями, это сейчас полезнее.

Клятву Тимофей приносил очень торжественно.

Вытянулся по струнке и прижал руку к сердцу. Это было не обязательно, но ритуал явно успокаивал парня. Нужно было всего лишь отпустить часть своей силы и вплести её в звучащие слова. грома с небес не прозвучало, только на долю секунды все вокруг превратилось в тягучее полузастывшее пространство. Магия мира подтверждала силу клятвы.

Рыжий так и продолжил стоять, прислушиваясь к внутренним изменениям. Их не должно было быть, но парень упорно искал.

А я откинулся на спинку и широко улыбнулся:

— Ну вот теперь можем обсудить следующее дело.

Глава 20

— Какое дело? — насторожился Тимофей.

Кажется, он даже успел на какой-то миг пожалеть, что дал клятву.

— Интересное, — не стал я пока вдаваться в подробности и поднялся. — Ты подожди тут, мне нужно с Лаврентием Павловичем кое-что обсудить.

Скрывать от парня что-то смысла не было, но я не хотел, чтобы пристав смущался лишнего свидетеля. Заужский нашелся в своем кабинете. Небольшая комнатка с окном, выходящим на сквер возле участка. Створки были распахнуты и жандарм сидел на подоконнике, изучая какие-то бумаги.

— Вы закончили? — пристав поднялся, когда и появился в проеме открытой двери.

— С Тимофеем да. Постараюсь его сберечь до судебных разбирательств.

— Прекрасно! — с облегчением выдохнул мужчина. — Благодарю вас, ваше сиятельство. Сейчас я быстро оформлю поручительство и отпущу вас.

— У меня к вам будет одна небольшая просьба.

— Слушаю вас, — пристав указал мне на стул для посетителей и сам уселся за стол с другой стороны.

Стул был удобным, жандарм явно бел не из тех, кто не любит тратить время на выслушивание чужих жалоб и просьб. Да и кабинет его выглядел уютно — везде расставлены горшки с цветами, репродукции известных пейзажистов и маринистов, а возле места посетителя стоял графин со стаканами.

Я заметил рамку с фотокарточкой, но она была повернута ко мне обратной стороной, так что разглядеть не было возможности. Мне стало любопытно, есть ли мадам Заужская.

Но я отогнал все лишние мысли и не стал лукавить, сказав всё почти как есть.

Ну, кроме того что работаю над зеркалом силы. Мол, разыскиваю любые сведения о том, кто трудился вместе с моим предком над старинным артефактом. Для чего — эту тему я ловко обошел.

Пристав на мои маневры вокруг законности подобной просьбы лишь усмехнулся и покачал головой:

— Вы, ваше сиятельство, и мертвого уговорите. Достану я вам дело о пропаже из архива. Благо у нас там полный порядок, Регина Игоревна, наш бумажный ангел-хранитель, строго за этим следит. Когда вам нужны бумаги?

— Ну... — я скромно улыбнулся.

— Ясно, — вздохнул пристав. — Значит прямо сейчас.

Он взглянул на часы и поднялся:

— Обещать не могу, возможно Регина Игоревна уже ушла домой, но она частенько задерживается, так что шанс есть. Подождите, я проверю.

Заужский вышел из кабинета, оставив меня одного. Я не удержался от искушения посмотреть на фото и перегнулся через стол.

На снимке был Лаврентий Павлович, лет на десять моложе, и держал на руках лучезарно улыбающуюся девочку. В её руках было начавшее таять мороженое, а позади них фонтан возле Адмиралтейства.

Я прикинул в уме — сейчас она примерно ровесница Тимофея. Дочка, судя по отдаленному сходству. Этот неожиданный факт еще более очеловечил для меня пристава.

Жандарм вернулся довольно скоро, неожиданно румяный и довольный. Положил передо мной тонкую папку, на обложке которой чернилами была выведена дата и фамилия Соколова. Я поразился, насколько хорошо сохранилась бумага — ведь прошло полтора века.

— Зачаровали весь архив, — объяснил Заужский, обратив внимание на мою реакцию. — После давнего пожара в центральном участке. Тогда материалы важного дела сгинули, вот начальство добилось специального императорского указа — выделять магов каждый месяц для этой задачи. Ни одна бумажка теперь не пропадет.

Я усмехнулся, глядя на вынесенное из хранилища дело. Пристав тоже ответил улыбкой:

— От напастей разных, по крайней мере. А человек — напасть пострашнее природных, тут уж никакая магия не поможет. Вы смотрите, а я пока с Тимофеем еще побеседую. Ну и оформлю всё.

— Спасибо, Лаврентий Павлович, — рассеянно поблагодарил я, открывая папку.

Информации там было скудно. Заявление о пропаже Дмитрия Соколова подали родители, обозначенные как добропорядочные горожане. Мать прачка при купеческом доме, а отец работал при ткацкой фабрике наладчиком.

Дознаватель, на мое счастье, был человеком творческим и добавлял свои меткие заметки к опросам. По его выводам семья была не из зажиточных, но приличные. За сына волновались искренне и особенно гордились, что тот работал с артефакторами.

А вот дальше было интереснее. По словам родителей, Соколов был Видящим. Точнее, проявлял такую предрасположенность — чуял призраков и иногда слышал их голоса.

И разглядел в нем такой талант Изотов, второй артефактор, который и взял Соколова помощником. Посулил оплату проверки дара и обучение.

Это было очень странно, потому как брать в помощники имело смысл стихийника или обладателя более редкого дара, того же теневика. Призрачная магия в создании артефактов использовалась не так часто.

В общем, родители радовались успехам сына и возлагали большие надежды на лучшее будущее.

После заявления о пропаже прилагались опросы собственно Изотова и моего предка, графа Владимира Вознесенского. Ничего необычного в них не нашлось, никто не знал куда подевался Соколов. Только заметка была, что Изотов явно хитрит и вообще не понравился дознавателю. Слишком задрал нос от такого важного заказа.

Соколова особо не искали. Парень из простой семьи никого не волновал.

И за справкой для казначейства пришел тот же Изотов. И это мне не понравилось — по идее деньги должны были выплатить родне.

Впрочем, последний отчет меня удивил больше всего. Через год, для общей оценки работы жандармерии, проводилась проверка дел. Дознаватель решил навестить семью Соколовых и оказалось, что они через месяц после пропажи сына получили какое-то огромное наследство и уехали к восточным границам империи.

На этом дело было официально закрыто.

Выходило, что кто-то очень хорошо заплатил родне Соколова за молчание и чтобы их не было в столице, если тех начнут искать.

Похоже, при создании артефакта произошел несчастный случай. Другой причины я не пока не находил. Но зачем предок оставил эту фамилию на схеме?

В общем, понятнее мне не стало. Но последнее, что я мог предпринять — поднять домашнюю бухгалтерию и проверить, были ли в то время крупные расходы у Вознесенских. Если заплатили не мы, возможно граф намекал на долг перед родней парня.

Но в любом случае, что с ним случилось, сейчас уже было не выяснить.

Я сфотографировал все материалы, положил папку на стол и отправился в допросную.

Заужский с Тимофеем пили чай и мирно обсуждали каким образом замаскировать дело о звездных осколках. Пристав как раз выслушивал идею рыжего, состоящую в том, чтобы сделать вид, что его арестовали за драку и отправили куда-то дожидаться суда.

— Не выйдет, — помотал головой жандарм. — А ну как решат проверить — а тебя нет в камере. Ты не думай, у нас бардака нет, заключенные не теряются, как их сопроводительные бумаги. Нет, не получится.

На отсутствие бардака парень скептично хмыкнул, но спорить не стал. Уже начал учиться манерам.

— Да просто отпустите всех, — предложил я. — Тимофей не будет выдвигать обвинения, те трое тоже, уверен. Главное, вы заявления составьте грамотно, чтобы лазейку оставить для следующего разбирательства. Если вы отпустите только Тимофея, точно подозрения возникнут.

— Так они сразу же искать его начнут.

— Думаете в первую очередь они его будут искать у меня? — улыбнулся я. — Пусть рыскают по злачным местам, уж на кого, а на меня вряд ли кто подумает.

Рыжий хотел встрять в разговор, но я остановил его жестом. От Новгородского скрыть не получится, но я сам поговорю с мастером воров. Раз уж он не желает парню плохого, будет молчать.

— Ну хорошо, — пристав задумчиво постучал по столу ручкой. — Пусть пока граф Сурмяжников будет спокоен. Единственной его заботой будет убрать свидетеля. Уж извини, — натянуто улыбнулся он рыжему.

Тот равнодушно пожал плечами, показывая что вовсе не боится такой перспективы.

— Только всё же придется устроить небольшой беспорядок... — протянул я, глядя на приметную шевелюру Тимофея и обратился к приставу: — Сможете затянуть оформление? До послезавтрашнего утра?

Заужский возмущенно засопел, ожидая от меня объяснений. Рыжий заинтересованно выпрямился и глядел с предвкушением. Он-то уже понял, зачем мне отсрочивать его поиски, особенно в Тучковом буяне.

— Очень надо, — привел я железный аргумент.

Какое-то время мы с Лаврентием Павловичем мерились взглядами. Мой был холодный и серьезный, а его испытующий и немного недоверчивый. В итоге он понял, что речь идет о сфере, лежащей за пределами закона. И предусмотрительно решил отстраниться:

— Постараюсь. Но если вмешается граф Сурмяжников...

— Предупредите меня и Тимофей тут же окажется на своем месте в камере. Вы же его всё равно в одиночную отвели? Вот никто и не заметит.

— А как вы его выедете отсюда? — пристав тоже оглядел парня, задержавшись на волосах.

— Уж поверьте, сумеем выйти незамеченными, — заверил я жандарма.

Это Заужскому совсем не понравилось и его можно было понять. Знать, что из его участка можно просто уйти, ему было неприятно.

Но перспектива раскрыть еще одно очень громкое дело вынудила пристава закрыть и на это глаза. Тем более ничего дурного в этом не было, мы спасали парня.

— Ну хорошо, — стук ручки ускорился. — Только пообещайте...

Он замолчал, не зная что я должен ему пообещать. Понимал, что задумал я нечто незаконное.

— Я постараюсь, чтобы никто не пострадал, — всё что я мог сказать честно.

Заужский этим вроде удовлетворился, но тяжело вздохнул и устало опустил плечи. Восприняв это как знак, что нам пора, я попросил пристава вызвать сопровождающих и отвести рыжего в камеру.

Когда Лаврентий Павлович вышел, спросил парня:

— Сможешь пройти за пределы участка?

— Смогу, — хмуро ответил он. — Но худо будет. Очень.

— Я буду ждать снаружи и подпитаю тебя, — я не стал врать ему, что с собой есть накопитель жизни.

Но и признаваться в том, что я универсал, пока не торопился. Поймет сам — значит достаточно сообразительный, чтобы посвящать и в другие тайны.

Он кивнул, безоговорочно поверив мне. Это радовало, принял решение и теперь сомнений у парня не было. Меньше проблем возникнет.

Тимофея увели, а я попрощался с приставом и вышел на улицу. Темнота не принесла прохлады, жаркий дневной воздух плотной завесой застыл над городом. Под подошвами плавилось покрытие дорожки, ведущей через сквер.

Я обошел здание и остановился рядом с глухой стеной, за которой находились камеры. Ровно на границе сигнальной сети.

И пока ожидал, то задумался о теневиках. С ними всегда было непросто. Этот дар накладывал сильный отпечаток на личность, если не уследить. Особенно, если использовать теневую магию не во благо, а для темных дел.

Казаринов выбрал для себя государственную службу и занимался интересными задачами, этим обезопасил себя от последствий. Хотя тоже увлекался тенями, что сказывалось на нем.

Царя обучал один из величайших теневиков эпохи. Гора, а не человек. С такой силой воли, что никакой сумрачный зов его не прельщал. Так он называл голоса из мира между светом и тьмой — «сумрачный зов». Вне рангов и правил, хорошо что он был предан правителю и верил в него. Маг такой мощи легко мог сам встать во главе будущей империи, пока Петр еще не набрался силы.

Тимофею, если не пожелает тоже пойти на государеву службу, нужен учитель. А мне что-то подсказывало, что в тайную канцелярию парень не хочет. Поэтому и пошел на крайние меры с экранирующим амулетом и вшил его себе под кожу.

Впрочем, и в теневые убийцы его тоже не тянет.

Ладно, для начала дам ему убежище и дождемся суда. А там видно будет.

Приближение теневика я почувствовал. Рыжий ломился сквозь тени, словно лось на водопой. Магический фон трещал и сотрясался, оповещая всех в округе о его прибытии. Всех, кто мог ощутить магию теней.

Самоучка вывалился передо мной и рухнул на траву, закатывая глаза. Чёрт, переоценил он свои силы!

Я быстро присел рядом и положил руку на его голову, вливая магию жизни. Источник до сих пор не восстановился после оживления той птички в саду, но его хватило чтобы взбодрить этого взлохмаченного и самонадеянного парня.

— Ох! — он тут же сел, удивленно распахнув глаза. — А как...

— Вставай и пошли отсюда, — я подал ему руку и рывком поднял на ноги.

***

Знакомство обитателей особняка с новым гостем прошло весьма тепло.

Никто особо и не удивился, что я привел еще одного приютского, пусть на этот раз взрослого.

Только призрак предка привычно поворчал, но ему польстило с каким пиететом глядел на него новоприбывший.

Дед сразу же спросил, умеет ли парень играть в шахматы. Прохор посетовал, что тот тощий и его нужно откармливать. Гордей похвастался котятами, а княжна пригласила присоединяться к вечерним сказкам возле яблонь.

Никто не спросил, откуда он взялся и надолго ли.

Тимофей только таращил глаза и с восхищением осматривался. А когда увидел львов, которым я велел подойти, то вообще потерял дар речи и очень долго молчал.

Ужинать мы устроились в саду, среди фонариков и хоть какой-то прохлады от деревьев. Даже лягушки в пруду не голосили, лишь слышались тихие всплески.

Рыжий сразу же напросился в помощники к Прохору и они вместе с Гордеем лихо накрыли стол и принесли все блюда. А слугу усадили отдыхать. Тот, к моему удивлению, совсем не сопротивлялся. Смотрел на обоих приютских с доброй улыбкой.

Когда перешли к чаю и сладостям, я отошел и подозвал дух предка. Достал портмоне и показал ему:

— Узнаете свою работу, Митрофан Аникеевич?

Граф прищурился, разглядывая артефакт и вскинул брови, радостно засмеявшись:

— Ну надо же! Конечно узнаю, я же его для друга делал. Вот славный был человек...

Призрак ординарца больше ждать не стал и проявился, прихватив из меня силу. Я не стал возражать, пусть это и было бесцеремонно. Но дух волновался, так что я ему простил его поступок.

— Сеня?! — воскликнул предок и замерцал от неожиданности.

— Митька! — возликовал капитан-поручик и бросился к другу.

Они замерли в полуметре друг от друга, вспомнив, что теперь им не обняться. Но это ничуть не омрачило радость их встречи.

— Как же ты так...

— А ты?

Я улыбнулся и удалился, чтобы не мешать их воссоединению после такой долгой разлуки. Вот и чудесно, пусть оба порадуются. Вдруг это и Митрофана Аникеевича мягче сделает.

Прогулявшись до ворот, я убедился что охранная сеть в порядке. Тут, возле львов, находилась ключевая точка. В случае чего каменные коты могли подпитать её, так что место было самым удобным.

Я «подергал» паутину плетений, проверяя на обрывы или ослабления. Пусть призрак предка бдительно следил за периметром, да и был завязан на его целостность, но предосторожность не помешает.

Шаги Тимофея я услышал издалека. Он не скрывался и не пользовался тенями, чтобы подобраться бесшумно и произвести впечатление. Хороший знак. Того и гляди, своем позабудет о своей браваде.

— Не помешаю? — тихо спросил он, когда подошел.

Взгляд его, полный любопытства, не отрывался от львов.

— Нет, я тут закончил.

— Хотел сказать вам спасибо, ваше сиятельство. За всё. У вас такая славная семья... Они все славные очень, — он смущенно запнулся, но тут же горячо продолжил: — И я ни капли не жалею, что дал вам клятву! Такое увидеть собственными глазами стоит любой цены.

— Не торопись, — усмехнулся я. — Может ещё пожалеешь.

— Ни за что! Вот пусть меня молния на месте ударит, если так! — вспылил парень.

Он не сразу понял, что я шучу, и несколько секунд стоял, гордо вскинув голову. Затем сообразил и расплылся в хитрой улыбке:

— Мы же завтра отправимся к Тучковским, правильно?

Всегда мне были симпатичны умные люди. Пусть и взбалмошные. Лишь бы одно другому не мешало.

— Правильно, — кивнул я. — И ты мне покажешь где там обитают любители звездных осколков.

Тимофей внезапно помрачнел и покачал головой:

— Не надо вам туда, ваше сиятельство. Дурное место, дурные люди. Такие, что их ваши монетки не сделают добрыми враз.

Добрыми враз ничто не способно сделать, но план у меня был совсем другой. Сотворить иллюзию такую, что дурные люди разбегутся. С самыми наилучшими намерениями, конечно же.

— Я тебе, Тимофей Петровский, один раз скажу и больше повторять не стану. Если я говорю, что мне надо, значит надо и без обсуждений, — без нажима произнес я. — Ты можешь отказаться, я не разозлюсь на это. Можешь предложить что-то и я выслушаю. Это понятно?

— Понятно, ваше сиятельство! — вскинулся парень и прищурился: — Тогда вношу предложение. Не ходить в Тучков буян.

Я расхохотался и Тимофей подхватил, сначала тихо, а затем во весь голос. Наш смех разнесся по пустынной улочке, в конце которой заголосили коты, возмущаясь нарушением тишины.

Хлопнули ставни и сбоку какая-то старушка сердито крикнула:

— А ну брысь! Не то жандармов вызову!

Такая угроза впечатлила нас обоих. Жандармов было жалко. Мы притихли и отправились в дом. Завтра ждал насыщенный день и очень активная ночь. Так что стоило хорошенько выспаться.

Глава 21

Тимофея тоже разместили в хозяйственном крыле, в одной из комнат для слуг. Второй этаж был не готов для приема гостей, этим еще предстояло заняться. Здесь, кроме моей спальни, прочие помещения были законсервированы и пусты.

В комнатах внизу хотя бы мебель осталась.

Не думал я, что так скоро буду принимать самых разнообразных постояльцев.

Рыжий на весьма скромную обстановку только пожал плечами и сообщил, что бывал в местах гораздо хуже. В своем гардеробе я нашел для парня пижаму, еще в упаковке, и отдал ему. Ну и домашнюю одежду, тоже новую. Благо размер у нас был примерно одинаковый, только Тимофей был чуть худее меня.

Перед сном я прошелся, заглядывая в комнаты.

Прачечную тоже стоило обустроить, народу прибавлялось и таскать всё в специальное учреждение было неудобно. Оборудования, кроме натянутых веревок, не было. Ну, и одинокого утюга — старого, огромного и чугунного. Из тех, что нужно нагревать над огнём, прежде чем браться за глажку.

Кладовая с продуктами тоже требовала модернизации, запасы увеличивались, как и количество ртов, а полок не хватало. Да и амулеты с поддержанием температуры нужно обновить, установить более эффективные.

И кухня нуждалась в расширении. Точнее, уже было пора открывать вторую кухню — просторную и рассчитанную на большее количество как работников, так и едоков. Её закрыли сразу же, как дед начал вести затворнический образ жизни.

В общем, дом обживался и требовал всё новых и новых улучшений.

Меня это больше радовало, чем беспокоило. Хотя придется снова заняться внеочередными вложениями. Но это не проблема, лишь бы не забыть что важное.

Проведя инспекцию и сделав себе несколько мысленных пометок, я отправился спать. Но по пути заглянул в библиотеку, куда отнес портмоне по просьбе Митрофана Аникеевича. Призраки увлеченно беседовали, сидя на диване.

Дух предка при этом так улыбался, что я подумал оставить артефакт. Если конечно Арсений Яковлевич согласится.

***

Утро оказалось особенно прекрасным. Я отлично выспался, у рабочих был выходной и звуки стройки меня не потревожили. За окном плыли белоснежные облака, поднялся ветер и принес ещё не прохладу, но уже облегчение от жары, захватившей столицу в последние дни.

На кухне суетился довольный Прохор, напевая себе под нос песенку.

Я занялся кофе и выслушал его доклад.

— Мальчишки уже в саду, девице вашей помогают. Наскоро поели, ни свет ни заря поднялись. Лука Иванович в город уехал, то ли встреча у него, то ли просто прогуливается. Темнил чойто.

Я только кивал, вычерпывая пену чайной ложкой и укладывая её в чашку.

— А где Игнат-то? — я вспомнил, что давно не видел помощника Прохора.

— Так он в деревню к себе уехал, на месяц, — удивился слуга моему вопросу. — Беда там у него какая-то приключилась. Не делился он со мной. Вы ж разрешили, я спрашивал.

— Да? — про это я позабыл, видимо в своих мыслях витал. — Так нужно замену временную найти.

— Зачем это? — старик замотал головой. — Полно вон помощников-то. Тимофей мне с утра дров нарубил, воды натаскал из колодца и продукты принес. Гордей уж овощи начистил, и на завтрак, и на обед. Все при деле, зачем нам лишние люди?

— Это хорошо, но Тимофей все же гость...

— Дык он сам настоял, — Прохор махнул рукой. — Видно, что не привык задарма жить. Да и рукастый парнишка, все у него ладится. Так что бросьте, барин. Я и так дошел вон до того, что газетки с утра читал!

Я улыбнулся его возмущению и не стал спорить. Отдыхать его все равно не заставишь, а приютские похоже действительно отлично справлялись.

С чашкой я отправился в лабораторию. Все при деле и мне тоже можно спокойно заняться кое-какой работой.

Пользоваться теневой магией для скрытия внешности — очень расточительно. Поэтому перед вечерним походом я решил сделать для рыжего небольшой артефакт.

Простейший отвод глаз, но только от его огненной шевелюры. С такой ограниченной задачей работа несложная и незатратная. Если не нужно менять внешность, то силы морока потребуется совсем чуть. Зато не буду переживать, что Тимофея кто-то признает.

Я снова взял монету, как универсальный сосуд. Будет парню еще одна в коллекцию. Помимо иллюзий добавил магии разума, чтобы отвод работал лишь тогда, когда этого захочется владельцу. И, зная дар носителя, завел подпитку на внутреннюю силу. Затраты небольшие, зато автономность работы артефакта увеличивалась в разы.

Преобразованию источников я научился, пока был в заточении. Артефакт, перенесший меня сюда, работал именно по этому принципу. Год я разбирался, как это сделано.

Такому не учили в академиях. Даже мой учитель, насколько бы он ни был хорош, не знал о подобной возможности. Я же, увидев, не отступил пока не понял как.

Источники дара были по сути нейтральны. Направленность не всегда появлялась при рождении. Такое как раз было редко. По мере взросления и становления характера некоторые внутренние потоки усиливались, а какие-то совсем истончались.

Царь так и вовсе считал, что человек становится именно тем, кем хочет. Просто на это влияет очень много факторов. Вплоть до того, что ожидания отца-стихийника в детстве могут сделать из ребенка такого же стихийника.

Я был склонен ему верить, пусть доказательств не было. Да и исследований достаточно масштабных не проводилось. Но мне с младенчества нравилось возиться с предметами, разбирать как они устроены и как их можно улучшить. Возможно, поэтому я и стал артефактором в той жизни.

А может всё это фантазии и миром правит случайность.

Но именно эта особенность магии позволяла использовать её как универсальную чистую силу. Ведь в каждом из нас она изначально такая.

Эфир не единственный способ подпитки.

Все что нужно, это взять источник и отсечь от него конкретный дар. Отфильтровать всё лишнее. Но, главное, не взять слишком много. Предохраняющая система должна отслеживать состояние и не позволять носителю исчерпаться. В этом помогала магия жизни.

В очередной раз я порадовался, что могу ей пользоваться, не гоняясь за редкими накопителями. С этой силой артефакты становились гораздо безопаснее.

Подумав немного, я еще вплел легкий успокаивающий эффект. Не дурман, а возможность подумать, прежде чем отреагировать. Тимофею явно не помешает. При сильном эмоциональном всплеске это не поможет, зато в прочих ситуациях даст немного времени горячему парню.

А там и сам научится взвешенности.

Пусть и хотел сделать простую вещицу, но всё равно увлекся и просидел почти до ужина. Всё доводил до совершенства нити плетений и накладывал страхующие линии. И скрывающие тоже, чтобы артефакт невозможно было засечь.

Только потом вспомнил о себе и перезарядил родовой перстень. Добавил ещё стихийных сюрпризов, рискуя переполнить артефакт. Но мы отправлялись не на прогулку в парк, так что предосторожность не помешает.

Я должен был быть уверен, что даже если что-то пойдет не по плану, риск будет минимальный. Рыжий сможет уйти тенями, а я использую перстень.

Хорошую иллюзию сбить сложно, но возможно. Так что на одну эту силу надеяться было бы неразумно.

По той же причине перед трапезой я перепроверил и оружие. Выбрал и для рыжего добротный кинжал.

В общем, к ночи я подготовился в полной мере.

Ужинали мы снова на улице. Сначала нам досаждали комары, но затем призрак предка устроил им эфирную бойню, создав барьер вокруг стола. Мелкие кровопийцы вспыхивали, словно светлячки, не долетая до своей добычи.

У княжны уже стало двое подопечных, так что она порхала между приютскими, мягко подсказывая им про манеры за столом. Гордей потешался над рыжим, который восхищенно таращился на ангела. Мелкий быстро освоился, и пусть жил тут на пару дней больше, но уже считал себя старожилом.

Прохор, уже охотно согласившийся сидеть вместе со всеми, притащил с собой блюдце с молоком и поставил его рядом на траву. Гаргулья послушно спустилась с крыши и усиленно делала вид, что угощается.

Ну хоть котят на улицу не притащили. Всё же они были слишком маленькие и им требовалось тепло и покой. И специальный кормление, за право заняться которым уже выстроилась очередь, судя по тому, как Прохор деловито объяснял рыжему особенности питания пушистых подопечных.

Дед усмехался, обводя взглядом застолье и периодически подмигивал мне. Патриарх выглядел умиротворенным. Ему не хватало вот таких оживленных вечеров за столом. Пусть и в странной компании, но зато душевной.

Я не стал выпытывать, куда он ездил уже не в первый раз. Захочет, сам расскажет. Главное, что самочувствие патриарха было хорошим — я проверил, осторожно касаясь его силой.

Когда завершу заказ, тогда и ускорю решение вопроса с его исцелением.

Такой был чудесный вечер, что меня немного разморило и совсем расслабило. Звучал смех, по всему саду разносился аромат травяного чая, стрекотали кузнечики и вспыхивали упрямые комары, искорками оседая на землю.

Напитавшись этой энергией жизни, я решительно поднялся и едва заметно кивнул Тимофею. Пора.

Зачарованную монету я отдал ему по пути. Мы прошлись пешком, чтобы отогнать сытую лень. Коротко объяснил принцип действия артефакта и также передал оружие. Второму он не удивился, а вот за монету поблагодарил и держал её с некоторой опаской, будто боялся сломать или потерять.

— А теперь скажи мне, Тимофей, что тебя связывает с Тучковым буяном? — нарочито спокойно спросил я.

Парень, по словам мастера воров, ни в каких незаконных делах не участвовал. Но вот средоточие не самых законопослушных людей отчего-то знал очень хорошо. Что-то тут не сходилось.

Пусть он не стремился к более приличному обществу, но и проводить столько времени на самом дне, чтобы настолько досконально его знать, тоже чересчур.

Клятва обезопасила меня от предательства, но не давала понять мотивацию. Неплохо было бы ее знать, когда человек вроде как будет прикрывать спину. Необязательно, но неплохо.

Рыжий ответил не сразу. Упрямо смотрел себе под ноги, отмеряя шагами пыльную брусчатку.

— Друг у меня был, — наконец тихо заговорил парень. — Из приютских тоже, выросли вместе. К Тучковским подался и сгинул там. Хочу достать того гада, что его погубил.

Высказался скупо и очень сухо, но я ощутил сколько боли стояло за этими словами. Месть. Что же, сильная мотивация.

— И ты знаешь какого именно гада? — уточнил я.

— Знаю, — Тимофей показательно сплюнул на тротуар в знак презрения. — Вот как раз вчера наконец выяснил.

Что рыжий собирается с ним сделать, я не стал спрашивать. Как и задавать другие вопросы. Тема для него явно острая, из тех где чужих советов и помощи не принимают. Мальчишка в своем праве, лишь бы в нужный момент эмоции не переиграли здравый смысл.

Мы подошли к распахнутым воротам и невольно замедлились. Пёс все также дрых возле забора и лениво приоткрыл один глаз. Я машинально прикоснулся к рукояти кинжала, что был за поясом.

Что-то меня тревожило в этом месте. Помимо его опасных обитателей.

— Как мы пройдем туда, где торгуют звездными осколками? — спросил я, внимательно вглядываясь в пространство за воротами.

Там никого не было, только свет падал от ярких огней питейного заведения, да слышны были пьяные песни оттуда же.

— Знак есть специальный, и слово, — объяснил рыжий. — Я это на себя возьму, а вы лучше помалкивайте.

Путь лежал мимо «Шальной», в один из проходов между низкими домами, сложенный из разномастного старого кирпича. Не выше трех этажей, но стоящие так плотно, что днем вряд ли сюда попадало солнце.

Эта «улочка» петляла и извивалась, и в итоге вывела к реке. Тут было просторнее. Земляной вал спускался к воде, где у длинных деревянных шестов покачивались выцветшие лодки. На кустах рядом сушились сети.

Вдоль берега уложили плиты, по этой своеобразной набережной мы и углубились в слободу.

Я знал, что тут раньше были складские корпуса и весовая контора, построенные в классическом строгом стиле одним очень зажиточным купцом. Но не ожидал, что выглядят они почти как дворец. Тем ярче выделяющийся в подобном месте.

Двухэтажные корпуса с конторой соединяли крытые галереи, к которым вели лестницы. А центральное здание украшал балкон с шикарным видом на Васильевский остров.

Дворец был обманчиво темен. Я заметил, что окна заколочены, но через щели пробивались крошечные лучи света. Видимо, местные не желали раздражать тот берег своим присутствием, лишний раз о нем напоминая.

Тут уже было более оживленно, возле здания мелькали тени. Но на нас никто не обращал внимания.

У подножия лестницы Тимофей остановился и придирчиво оглядел меня.

— Сделайте надменно-скучающее выражение лица, ваше сиятельство, — прошептал парень. — За своего вы всё равно не сойдете, проведу как денежного мешка.

— Кого? — спросил я скорее от неожиданности.

— И молчите, умоляю, — рыжий помотал головой. — Вообще делайте вид, что вас ничего не волнует. Не вмешивайтесь ни во что, хорошо?

Я многозначительно промолчал. Тимофей повздыхал и начал подъем. Я шел следом, ощущая как по спине пробежались мурашки. Это здание было защищено магией получше.

Получше, но не идеально. Спешная и неумелая работа. Напихали всех стихий под завязку, сигнальные точки странно расположили. Я нашел сразу же несколько слабых мест, пока поднимался. А вот из подвала фонило уже чем-то более приличным и знакомым.

Там, похоже размещалась лаборатория.

Что за знак подал Тимофей, я не увидел. Но это и слово «канарейка» сразу же расположили к нам охрану возле входа. Дверь перед нами не распахнули, но попытались гостеприимно улыбнуться. Скорее всего для меня старались.

Я, по совету рыжего, принял самый высокомерный вид из известных мне, и смотрел сквозь здоровяков, словно их тут не было. Но оружие их заприметил. Огнестрельное — у каждого висела кобура напоказ.

Внутри царил аромат порока.

Иначе и не назовешь ощущение от густого дыма, горячительных паров и потных тел, что валялись на подушках по всем огромному залу. Приглушенная монотонная музыка еще больше погружала в атмосферу запретных удовольствий.

Света тут почти не было, а большинство посетителей были в масках.

Были тут и девицы, из одежды на которых была лишь ее видимость. На манер восточных красавиц, они прикрывали нижнюю часть лица, выставляя остальное на всеобщее обозрение. Скользили между ложами, неся в руках подносы с напитками и закусками.

— Нам туда, — рыжий наклонился ко мне, кивком указывая направление.

С противоположной стороны зала тоже были двери. Как я сориентировался, вели они как раз в комнату с балконом.

Возле этого входа парень преобразился. Ссутулил плечи, а взгляд сделал неживым и уставшим. Махнул на меня рукой и прохрипел охране:

— Желает видеть самого Князя. Крупняк.

Ну хоть бы предупредил! Я едва сдержал усмешку. Ну надо же, целый Князь. С воображением тут явно худо. Но вот не нахмуриться у меня не вышло. Какого черта он тащит меня к главарю?

Я понял, что рыжий ведет двойную игру. За счет меня он может попасть к цели своей мести. Легкий укол злости коснулся меня, но тут же пропал. Позже поговорю о доверии и посвящение в планы.

Сейчас нужно было максимально сконцентрироваться. Похоже, что действовать придется быстрее, чем я рассчитывал.

Но пока один из охранников ушел докладывать, а второй пристально уставился на меня, в голове крутилась досада. Вот же засранец! А как же разведка, данные о количестве людей и, главное, магов внутри. Вооружение, наличие невинных свидетелей.

Выпороть бы парня...

Но, работаем с тем, что есть. Но потом выпороть!

Дверь распахнулась и нас впустили внутрь. Мне хватило одного быстрого оценивающего взгляда, чтобы принять решение.

Я вобрал в себя как можно больше силы для первого удара, потянулся к кинжалу и бросил Тимофею тихое:

— План меняется. Хватай девицу.

Глава 22

Девушка, чудесное белокурое создание, была на грани. Перепугана настолько, что эманации страха пробивались через одурманенное сознание. Её чем-то накачали и, судя по состоянию, перестарались.

К тому же к её горлу приставил нож весьма неприятный тип. То ли пытался устрашить ещё больше, то ли развлекался, то ли на гостей хотел произвести впечатление.

Но и это всё было неважно.

Я узнал эти черты лица и приметную родинку на правое щеке. Точно такая, как на фотокарточке в кабинете пристава. Это была повзрослевшая, но вполне узнаваемая дочка Заужского.

И выяснять, по какой причине у её шеи замерло лезвие ножа, не было времени.

Как и сплести сложную иллюзию, поэтому я вдарил чистой силой морока, отводя от нас внимание. И припечатал сверху ментальной, чтобы из голов присутствующих вылетел факт нашего присутствия.

Грубая работа, но даст нам возможность отсюда уйти.

Я вливал всё больше и больше магии для поддержания иллюзии, а сам повторил сквозь зубы:

— Хватай её на руки и уходим.

Тимофей вопросов задавать не стал, к моему счастью. Даже не посмотрел, что вокруг пятеро вооруженных людей, сразу кинулся к девушке.

Та сидела возле того самого Князя, как я понял по его более богатой одежде и сильно наетому пузу. Ну и по золотым побрякушкам, щедро развешанным по всему телу. Кажется, даже пуговицы жилетки были позолоченными.

Взгляды присутствующих помутнились, люди замерли, и рыжий среди застывших фигур двигался ещё быстрее. Парень легко подхватил девушку на руки, благо она была хрупкого телосложения. Голова её запрокинулась — лишилась сознания.

Я наскоро просканировал её — очень плохо, нужно как можно быстрее к лекарю.

Тимофей выскочил наружу и я ступал за ним, удерживая силу, надавливая ею, чтобы эффект продержался хотя бы десять минут. За это время мы должны выбраться из слободы.

Черт, ну как же не вовремя! Я скрипнул зубами от досады и того, что этого недостаточно. Придется салюты для горожан устраивать...

— Ты какого меня притащил к главарю? — дал я волю злости, пока мы проходили сквозь зал.

— К какому главарю? — судя по всему, парень действительно не понял.

— За которым ты охотился, — пояснил я.

— Вы про Князя? Но он не главный тут, до того не добраться просто так. А этот... — он презрительно скривился. — Торговец, правая рука Тучкова.

Я чуть не сбился с концентрации. Выходило, что и меня захватила паранойя. Тимофей привел меня именно туда, куда я и просил... Просто парень решил предоставить мне сразу самую крупную рыбу.

Впрочем уже неважно, всё равно всё пошло не так.

— Тучков? — переспросил я. — Главарь — потомок купца Тучкова?

— Нет конечно, — рыжий поудобнее перехватил девушку, чтобы её голова не болталась на бегу. — Каждый, кто приходит к власти, себе фамилию эту берет.

Зал пересекли мы без препятствий, как и вышли наружу. Ещё одно усилие и охрана у дверей решила смотреть в другую сторону. Слетели по ступеням вниз и успели пройти пару метров.

— Стоп! — я резко дернул рыжего за рукав и он чуть не уронил спасенную.

— Что такое?

Мощный всплеск магии накрыл меня с головой. Сквозь тело словно горячая волна прошла. Кто-то запустил сигнальную поисковую сеть и включил защитный периметр вокруг здания.

И это была магия смерти.

Еще один шаг и мы бы превратились в пепел. Морок мгновенно слетел и тут же к нам побежали здоровяки, дежурившие у дверей. На ходу они доставали оружие и явно не собирались делать предупредительные выстрелы.

Я активировал вокруг нас воздушный щит из перстня.

— Обратно к стенам! — крикнул я, толкая рыжего навстречу охране.

Огляделся и цокнул — никакого укрытия или удобной позиции. Схватка будет жесткой. Заметил торчащую из земли заброшенную будку и указал на нее:

— Девушку пока тут положи. И готовься, сейчас будет жарко.

Первые пули отскочили от воздушной стены. Это нападающих не удивило и в их руках тут же сверкнули длинные ножи. Тут были готовы пойти против магов с холодным оружием.

Тимофей бережно уложил девицу возле будки, а я перехватил первого амбала за руку, вывернул и выбил нож, одновременно нанося удар рукоятью в основание черепа. Пока оседал первый, я подсек второго.

Но тот уже был готов к атаке и лезвие просвистело у моего лица. На удар по запястью он не отреагировал — я увидел нездоровый блеск в глазах. Тоже под какой-то дрянью.

Мужчина заревел и попытался навалиться огромным весом. Нож воткнулся в землю рядом с ухом, я ударил менталом, но сквозь дурман он просто не прошел. Здоровяк ещё больше озверел и замахнулся для нового удара.

Мой кинжал мягко вошел в его шею и я с усилием оттолкнул обмякшее тело.

— Вы в порядке? — наклонился подбежавший Тимофей, встревоженно оглядывая меня.

— Это не моя кровь, — я легко вскочил на ноги, с удовольствием отмечая что парень не запаниковал от разгоревшейся бойни.

Но это было только начало и я это понимал. Ещё пара минут и из здания повалит целая толпа агрессивных убийц.

Я поднял руку, призывая рыжего помолчать и прикрыл глаза. Нужно разорвать темную сеть, иначе нам не выбраться отсюда. В таком ограниченном пространстве нас могут взять количеством.

Контур был сложным, он очерчивал землю на несколько метров вокруг, убегал к корпусам и уходил нитями куда-то вниз. Там находилось подпитывающее устройство. Я ощутил его и выдохнул — темного мага тут не было.

Только накопитель, и весьма объемный.

Магией жизни не обезвредить, придется перегружать.

— Чёрт! — не сдержавшись, выругался я вслух.

— Всё плохо? — догадливо предположил Тимофей, вставая рядом и вцепившись в кинжал, который я ему дал.

— Решаемо, — обнадежил я нас обоих и кивнул на оружие: — Обращаться-то умеешь?

Запоздалый вопрос, конечно. Рыжий недобро ухмыльнулся:

— Конечно, ваше сиятельство. Тут иначе не выжить.

Я тянулся своей магией к центру защиты и к накопителю. Подбирался, стараясь не задевать места соединений — контур мог шибануть и без пересечения границы. Отличная работа, жаль что для такого места сделанная. Отличная и знакомая — подобное мастерство нечасто встретишь.

Придется сломать еще одну работу загадочного мастера смерти.

— Я буду прикрывать, а вы магичьте, — решительно заявил парень, сообразив чем я занят.

— Главное её прикрывай, — я указал на девушку. — Мне нужно буквально минуту...

Но нам её не дали. Двери слетели с петель и наружу вывалились озлобленные бандиты. Из тех, что был при Князе. И тоже сразу принялись стрелять. Воздушный щит прогнулся, сократившись.

Я ударил огненной стеной, наполовину исчерпав ресурс артефакта. Такой мощи хватило даже на то, чтобы ставни на окнах зашлись пламенем.

— Охренеть, — сдавленно проговорил Тимофей.

— Не ругайся, — назидательно ответил я и выпустил темную магию.

Добрался! Теперь перекачать всю свою силу туда и контур разомкнется. Я мысленно подгонял магию, но это было бесполезно. Секунды тянулись часами.

Мой щит лопнул с громким хлопком.

В обугленном проеме стоял тот самый пузатый торговец и держал в вытянутой руке разряженный стихийный амулет. Князь удивленно смотрел на свои руки, а я поднял с земли камень и метко бросил ему в висок — тело рухнуло и кулем покатилось вниз по ступеням, упав к моим ногам.

Я поставил еще один щит и усилил закачку магии смерти в нутро здания. И ощутил — вот-вот лопнет.

Через треск огня, которым зашлось дерево оконных заслонов я едва услышал тихий скрип открывающейся двери. Заметил быстрое движение сбоку и резко повернулся, но в битву уже вступил рыжий.

Они дрались на ножах, молча и яростно. Оружие сверкало в отблесках пламени и за движениями двух человек было сложно уследить. Парень не врал — обращаться с холодным оружием он умел. Не менее смертоносно, чем его противник.

Матерый, коренастый и налысо бритый, напавший всё же выигрывал по опыту. Но никак не мог пробиться к рыжему, лицо теневика пылало такой яростью, что я понял — вот кого он искал.

Через потайной ход бежали и другие, я запечатал его камнем, буквально вплавив в стены.

Переполнение накопителя произошло одновременно с решающим выпадом главаря. Земля содрогнулась, а Тимофей вскрикнул — его полоснули по плечу.

Я дернулся к ним, но рыжий извернулся так, что треснули сухожилия и под этот жуткий звук вогнал оружие прямиком в сердце главаря.

Мне стало не до того — темная сила изливалась, заполняя помещение, где находился накопитель. Я накрыл всю округу магией разума — слишком много людей. И не все они заслуживали такого конца.

Хотел подарить радость, но придется сделать иное.

Я шумно выдохнул и направил иллюзию в точки, где откликнулись живые. Большей частью находящиеся в прострации, под воздействием черт знает чего — таких заставит бежать сможет только ужас.

И я создал этот кошмар, связав его с самыми пугающими фантазиями и страхами, живущими в каждом человеке. Ведь когда объединяешь дуальные силы, то эффект становится гораздо убедительнее. Каждый из них увидел что-то своё. Но это подействовало.

Сначала до нас донеслись вопли, а затем топот десятков ног.

Люди выбегали с перекошенными лицами и уносились куда-то в лабиринты слободы. Я отлавливал тех, кто был с отличительными знаками в виде медальонов-пропусков и вырубал.

Рыжему я велел связывать их собственными ремнями и укладывать в ряд. Жандармам будет кого допросить. Оставил я и парочку аристократов, которые особо не маскировались.

Когда поток людей иссяк, я освободил оставшуюся в перстне стихию. Остров вздрогнул — в подвале тоже рвануло. Огонь и воздух же добивали бывшие склады снаружи.

Удовлетворенный зрелищем, я повернулся к Тимофею.

Он стоял над телом главаря и отрешенно смотрел на него. Вздрогнул, когда я подошел и пришибленно спросил:

— И что мне теперь делать?

Я внимательно взглянул в его потускневшие глаза. Ощутил внутри парня такое опустошение, что и сам чуть не содрогнулся. Он одержал победу. Но месть так долго гнала его вперед, что стала смыслом жизни. А теперь его не стало.

И он действительно не знал, что делать дальше.

Я положил руку на его плечо и мягко потянул в сторону:

— Для начала пойдем домой. Поможешь? — я кивнул на девицу, которая так и провела всё это время в отключке, что было к лучшему.

— Да, ваше сиятельство, — Тимофей чуть оживился, хотя довольно заторможенно наклонился и подхватил девушку на руки.

Целителя я вызвал по пути. Едва мы успели выйти за забор, как в конце улицы зазвучали сирены жандармских машин и стекла засияли от проблесковых маяков.

Чувствовал я себя ненамного лучше, чем Тимофей. До ранга мороков оставалось немного, а прочие источники я почти исчерпал. Голова гудела от того, что пришлось использовать связки сил и перекачивать огромные потоки через себя.

Я продолжал потихоньку вливать магию жизни в дочку пристава, периодически касаясь её руки. Поддерживал до прибытия целителя. Павел Федорович обещал прибыть очень скоро.

Мы шли по темным переулкам, чтобы не привлекать лишнего внимания. Все в крови и с бездыханной девицей — не тот вид, чтобы не возникало желание вызвать стражей порядка.

Впрочем, у тех было чем заняться этой ночью.

Особняк спал. Сюда шум с Тучкова буяна не доносился.

Только призрачная княжна вышла нас встречать, воплощенная в статуе ангела. Она опустилась рядом и встревожено спросила:

— С ней всё в порядке?

Девушка выбрала именно этот момент, чтобы очнуться. Увидела распахнутые крылья, ахнула и снова отключилась.

— Ох, извините, — смутилась Давыдова и опустила крылья.

— Всё в порядке, — заверил я и объяснил: — Скоро придет лекарь, пропустите его пожалуйста, ваша светлость.

— Конечно, — улыбнулась она и поспешила скрыться между деревьев.

Спасенную устроили в комнате Тимофея, сам он сказал что поспит в гостиной на диване. Но уходить не собирался — потрогал лоб девушки, сходил на кухню за водой и смочил её губы.

Я его не останавливал — парень нашел на что переключиться, чтобы не впадать снова в прострацию.

Так мы оба и сидели у постели, пока не приехал целитель. Эскулап быстро вылечил рану рыжего и тут же выгнал нас прочь, чтобы не мешали заниматься пациентом.

Мы пошли на кухню и я достал из тайника деревенскую настойку. Налил рюмку и протянул рыжему. Парень хлопнул залпом, сморщился и глубоко задышал. Но что-то внутри у него отпустило, плечи расслабились, а во взгляде появилась осмысленность.

Сейчас ему что-то говорить было бесполезно. Нужно время, чтобы отойти и переварить произошедшее. Станет легче, но не прямо сейчас.

Поэтому я молчал, за что получил от него благодарный взгляд.

В коридоре зашаркали и в дверях появился Прохор.

— Свят-свят! — вздрогнул он. — Черти!

Старик сонно потер глаза и потряс головой.

— Мы это, Прохор, — подал я голос, отодвигая бутыль за горшок.

— Барин? — он всмотрелся в мое лицо и облегченно улыбнулся. - И точно, чумазые разве что.

— Ты чего не спишь-то? — спросил я, прежде он начал расспрашивать про наш вид.

— Дык охламонов пушистых кормить надобно, — слуга указал на корзину с котятами, не удержался и широко зевнул. — Расписание у них. Не Гордея же поднимать средь ночи.

Прохор занялся котятами, но всё же поинтересовался:

— А вы чего это, в саду чтоль возились?

— Возились... — туманно ответил я.

Тимофей усмехнулся и тоже зевнул. Глаза у парня уже слипались, напряжение отпустило и усталость навалилась разом.

— Иди спать, — сказал я ему и добавил: — Но сначала в душ.

Рыжий послушно кивнул, поднялся и вяло побрел из кухни. Прохор, выполнив свой отцовский долг, тоже ушел. Я же сварил себе кофе. Моя ночь еще не закончилась.

Целитель пришел минут через пятнадцать. Я как раз выпил пару чашек и крутил в руках телефон.

— Всё в порядке, — Павел Федорович принял приглашение присесть и налил себе воды, отказавшись от прочих напитков и угощений. — Вовремя вы меня позвали, ваше сиятельство. Она приняла экстракт крайне опасного растения. К тому же запрещенного в империи, — спокойно сказал он. — Я вывел токсины и предотвратил распространение по нервной системе. Ей требуется отдых и хорошее питание.

— Благодарю вас, — искренне ответил я. — Она...

— Ничего не хочу знать, ваше сиятельство, — перебил меня лекарь. — Кроме того, что сделал для пациента всё возможное. Неважно для какого пациента и в какое время суток.

Я намек его понял и оплатил срочные услуги подобающе. Как и его нежелание знать подробности. Но всё на прощание сказал, что он помог хорошему человеку. И ни одному.

Проводив Павла Федоровича, я вызвал пристава. Причину не назвал, но попросил срочно приехать и без сопровождения. Сослался на личный вопрос.

Ожидая его у ворот, я раздумывал о том, как бы его не довести. Судя по голосу Заужского о пропаже дочери он не знал. Слишком уж жизнерадостный был.

Зато, похоже, об его участии в деле Тучкова буяна знали те, кому не следовало. И решили подстраховаться, надавив самым больным. Как бы жандарм не скрытничал, кто-то в участке за ним следил.

А значит, скорее всего и про Тимофея прознали.

Я в очередной раз проверил защитную сеть особняка. Почувствовал Давыдову, подпитывающую контур. Они с духом предка дежурили попеременно и шанса проникнуть шпиону не было.

Для успокоения призвал гаргулью и поглаживал ту по гребню, пока не приехал автомобиль Заужского. Мужчина приблизился с широкой улыбкой и покачал головой, глядя на Василису.

— Никогда не привыкну я к вашим питомцам, — признался он, затем разглядел меня и нахмурился: — Что-то случилось?

— Пройдемте в дом, — я махнул рукой на крыльцо.

— Смотрю и у вас насыщенная ночка выдалась, — хитро подмигнул он.

И напрягся, когда я не ответил взаимностью. У меня уже просто не было сил, да и смягчить то, что он должен был увидеть, не представлялось возможным.

Пристав умолк и перестал улыбаться, последовав за мной. У двери комнаты я остановился, взявшись за ручку:

— Лаврентий Павлович, знайте что с ней всё в полном порядке.

— С кем? — побледнел мужчина.

Вместо ответа я открыл дверь и отодвинулся в сторону. Девушка спала, размеренно дыша. На лице её блуждала легкая улыбка.

Заужский застыл, не веря своим глазам. Сделал шаг вперед и остановился. Медленно повернулся ко мне, оглядел меня с головы до ног совсем другим взглядом.

Я ощущал, как внутри него зарождается гнев. Обжигающий и бесконтрольный. Жандарм сжал губы, борясь с этим чувством. Стихия пристава разбушевалась, захватывая его.

— Папа? — вдруг прозвучал слабый голосок.

Мужчина вздрогнул и всё вмиг прошло. Пропала злость и магия успокоилась. Он обернулся к дочери и тепло улыбнулся:

— Всё хорошо, милая, я рядом. Всё хорошо.

Я прикрыл дверь и оставил их одних, устало прислонившись к стене. Больше всего мне хотелось не спасать девиц и даже не получить ранг, а хорошенько отоспаться.

Тем более что завтра мне предстояло отправиться в османское посольство. Праздник был слишком хорошим поводом, чтобы пробраться мимо охраны, которая будет занята гостями.

Мне оставалось своем чуть-чуть. Всего навсего нужно отвлечь джиннов, поникнуть в жилое крыло и отыскать свой артефакт. Последнее самое простое — оказавшись внутри охранного контура я его почувствую. Если он там.

Я устроился я окна, потягивал крепкий напиток и задумчиво закидывал в рот маленькие воздушные печеньки.

На этот раз нужно продумать несколько планов. И, желательно, без девиц в беде. Разрушать посольство будет уже слишком.

Глава 23

Заужский пришел минут через двадцать. Злости в нём не осталось, зато усталости было хоть отбавляй. Тяжело опустился на стул и с силой потер лоб.

— Кофе? — жандарму при исполнении лечебную деревенскую настойку я предлагать не стал.

— Буду весьма признателен, — глухо ответил мужчина.

Я занялся приготовлением, тем временем пристав отрывисто начал рассказывать:

— Жена моя десять лет тому назад погибла. Утопла. Я только повышение тогда получил... Лизоньку с тех пор тетка её опекала, сестра супружницы. Старая дева, своих детей завести не удалось, так что в племяннице души не чает. Я им дом хороший справил, в пригороде. Вы бы видели, какой там сад!

Лаврентий Павлович потряс головой и обнял себя за плечи, слегка покачиваясь.

— Думал — вот же хорошо, вдали от городской суеты и забот...

— Она рассказала вам, что случилось? — я поставил перед ним чашку крепчайшего кофе.

Пристав с удовольствием вдохнул аромат и осторожно взял горячую чашку в руки.

— Не помнит толком, — он помотал головой. — Вроде как с прогулки домой возвращалась, а потом всё в тумане. До Аглаи Федоровны не дозвониться. Как и до помощника её. Да толку от того, старик уж своем. Я туда отправил своих людей, проверить. Лишь бы не пострадал больше никто...

Я тоже хотел надеяться, что девушку просто похитили с целью надавить на жандарма. Но обнадеживать пристава не стал. Впрочем, с его работой он и сам прекрасно понимал, что могло произойти.

Заужский находился в состоянии растерянности. Первые бурные эмоции отпустили, остался шок. Он сделал глоток и это помогло ему взять себя в руки.

— Каждого выловлю и ноги оторву, — мрачно пообещал он сам себе.

— Обязательно, — поддержал я его. — У вас есть безопасное место, где можно укрыть Елизавету? Если пожелаете, я могу...

— Благодарю, ваше сиятельство, — решительно перебил меня жандарм. — Но дальше я сам. Вам своих забот хватает, вы и так уже Тимофея у себя приняли. Дочку я надежно спрячу, пока не разберемся с Тучковскими. Они перешли все границы и теперь их «слободе» точно придет конец. Уж я всё сделаю для этого!

Он снова разгорячился и стукнул сжатым кулаком по столу. Посуда звякнула и пристав виновато поправил скатерть и чашки:

— Спасибо вам за помощь, Александр Лукич. За дочку век обязан буду, да и за остальное... — мужчина неопределенно махнул рукой. — Спрашивать, вы ли пошумели в Тучковом буяне, не стану. Как и про упакованных для нас преступников. Представляете, среди них оказался сын начальника управления Петербургского острова, — очень многообещающе усмехнулся он.

Я тоже ухмыльнулся, вот теперь на начальство будет чем надавить уже приставу. Так что дело вполне вероятно скоро отправится в суд.

— У меня к вам единственная просьба, — Заужский поднялся. — Если возможно, то я бы забрал Елизавету завтра. Не хочется её среди ночи волновать переездами, да и в участок нужно возвращаться. Пока не набежали защитники, есть шанс вытряхнуть из задержанных полезную информацию. Теперь уж скрывать расследование нет смысла.

— Конечно же, — я кивнул. — Сколько угодно. Я предупрежу домашних и ещё раз лекаря вызову, на всякий случай.

— Обязательно пришлите мне счет за его услуги, — произнес пристав тоном, не терпящим возражений.

Я проводил Заужского до двери и на прощание от души попросил:

— Берегите себя, Лаврентий Павлович.

Ставки стали слишком высоки, а раз уж шантаж не удался, то возможно, что помеху в лице упорного жандарма, могут устранить самым банальным способом.

Заужский жестко улыбнулся и неожиданно подмигнул совсем по-мальчишески:

— Не беспокойтесь, Александр Лукич, и не с такими справлялся. Зря они мою дочку тронули...

Пристав быстрым и уверенным шагом отправился к воротам, а я решил, что прямо с утра займусь артефактом для него. На что-то серьезное времени не хватит, но отвести пулю или нож — вполне. Пусть у него будет больше шансов. Не хотелось терять такого славного человека, тем более как только у нас наладились отношения.

Кивнул сам себе и отправился в спальню.

Горячий душ смыл с меня грязь этой ночи и последние силы. Но засыпал я с улыбкой. Тучкову острову совсем недолго осталось быть самым опасным местом по соседству. Даже если у пристава ничего не получится, воспользуюсь долгом тайной канцелярии и завершу это дело. Пусть не совсем их профиль, но как по мне тоже угроза империи.

Вот только со звездными осколками я так и не разобрался...

***

Проснулся я на рассвете. На удивление бодрым и полным сил. Повалялся в постели, глядя в потолок, пока не понял, что сон окончательно пропал.

Оставил на кухне записку, предупреждающую о новой гостье, отправил целителю просьбу навестить пациентку, и отправился в лабораторию.

Там же выпил первую чашку кофе, сварив её на походной плитке. Распахнул все окна, впуская свежий прохладный воздух и взялся за артефакт.

Старинных монет у меня оставалось ещё прилично, но я продумал новую форму и более удобный сплав. Сразу же написал Батисту, чтобы выполнил заказ. Пока собственной кузни у меня не было, придется ждать.

Набросал схему, сделав её универсальной. Такие вещицы не мешало бы всем домашним раздать. Только для Заужского внес корректировку — его дар воздушника, пусть совсем слабый, как раз подходил для создания простейших щитов. Если артефакт будет подпитываться от источника, то и плотность защиты станет гораздо выше.

Особо мудрить не стал, полагаться лишь на магию я считал самонадеянным. Поможет отвести коварный удар в спину, а дальше сам должен справиться.

Оставил монету для закрепления плетений и принялся за следующую работу.

Я создавал максимально похожую копию артефакта-ключа. Если удастся остаться незамеченным, то лучше чтобы и пропажу не обнаружили. Тем более артефакт делать как раз не было нужды. Он всё равно не сработает.

Небольшой печи для отливки похожего медальона мне хватило. Для надежности влил магии иллюзии, чтобы выглядело достоверно. На месяц её хватит, с большим запасом, к этому времени я рассчитывал вернуть артефакт.

К завтраку я в итоге опоздал, Прохор позвал меня лишь когда приехал пристав.

Я передал ему монету и велел всегда держать при себе. Заужский поблагодарил от души и сообщил новости про родню — они были в порядке, всех усыпили чем-то сильнодействующим.

— А дело-то намечается очень громким, — не прощание загадочно пообещал мне жандарм. — Там такое открылось...

Тимофея я застал на кухне. Парень явно поджидал меня, при этом вид у него был решительно-отчаянный. Рыжий нервно чесал нос, отчего он стал алым и не добавлял ему серьезности.

— Александр Лукич! — громогласно обратился он, едва я вошел. — Возьмите меня на службу!

Он поднялся и попытался изобразить выправку, но опыта у него в таком не было. Так что парень просто стоял прямой, как палка. Чуть покачиваясь с непривычки.

— И тебе доброго утра, — я с наслаждением потянулся и залез в холодильник. — Так-так, что тут у нас...

— Давайте я вам на стол накрою, — с готовностью ринулся ко мне Тимофей.

— С этим я уж сам справлюсь, — остановил его я, усмехаясь. — Ты же не в прислужники собираешься наняться?

— Нет конечно, — возмутился рыжий и спохватился: — В смысле, если вам нужна такая помощь, то буду рад...

— Расслабься, — я рассмеялся, доставая окорок. — Садись. Сейчас устроим тебе собеседование.

Но сначала я сделал себе свежий салат, поджарил яичницу и сварил кофе. Всё это время Тимофей нетерпеливо ерзал на стуле, благо хоть молчал. Только губы сжимал, чтобы вытерпеть ожидание.

— Ну, и что же ты умеешь? — спросил я, когда с завтраком было покончено.

— Всё! — категорически заявил парень.

— Сильная черта, — я насмешливо покивал.

— Я всё могу делать, — упрямо повторил рыжий. — Грамоте обучен, как и технике. С любым амулетом или артефактом обращаться сумею. Работы руками тоже не чураюсь. С оружием умею обращаться.

На это я кивнул уже без капли юмора. Видел в действии, действительно неплох.

— Ты же знаешь, что Потап Васильевич хотел тебя отправить учиться в магическую академию?

— Не хочу я туда, — парень насупился. — Как узнают, что за дар у меня, заберут же. Я сам хочу своей судьбой распоряжаться.

— Сам? — я усмехнулся. — А как же тогда служба мне?

— Это другое, — ничуть не сбился парень. — Вам служить не зазорно. У вас я многому научиться смогу. Да и... — рыжий смутился и покраснел, отчего на бледном лице враз проступили мелкие веснушки. — У вас дом настоящий. Даже призраки, и те получше многих людей будут, с кем я знаком.

— Даже... — я покачал головой. — Ты не вздумай при Митрофане Аникеевиче такое ляпнуть. Призраки и по шее дать могут.

— Знаю, — Тимофей потер свою шею и пояснил: — Его сиятельство уже. Утром встретились в саду. Я там... Думал, в общем. И так тоскливо на душе было, что признался во всем предку вашему. Вот Митрофан Аникеевич и влупил. За дело, не спорю. А как я взвился, сказал чтобы дурью не маялся и к вам шел.

Я не сдержался и прыснул, представив как дух предка устраивает воспитательное рукоприкладство. Но в общем-то был ему благодарен. Такое и правда помогает встряхнуться лучше всяких маготерапевтов. Вон как быстро рыжего от хандры излечил.

— Ладно, я подумаю в чем ты можешь быть полезен. Но вот учиться тебе всё же необходимо. Дар твой без этого тебя убить может, — серьёзно сказал я.

— Так я готов! Но только не в академии. Митрофан Аникеевич сказал, что в его библиотеке книг умных полно. Я все изучу!

Пропустив слова о том, что книгохранилище вдруг стало личной собственностью духа, я промолчал. Книг полно, но по большому счету бестолковых. Для начала парню хватит, но всерьез теневика могут обучить разве что при тайной канцелярии. Ну либо я.

Но пока этот вопрос можно отложить. Мне ведь тоже рано или поздно предстоит развивать теневой дар.

— Чем я могу помочь, ваше сиятельство? — почти потребовал Тимофей с горящими глазами.

— Хм, а пожалуй сможешь...

Первым заданием рыжего было наполнить своей силой накопитель. Вот уж что, а теневая магия мне в предстоящем деле могла сильно всё упростить.

Так что мы вернулись в лабораторию и занялись подготовкой к вечеру. Парень без лишних слов понял, что я снова собираюсь куда-то наведаться и буквально напросился в помощники. Мы сошлись на том, что теневик будет на подхвате, если что-то пойдет не так.

Одних его способностей могло не хватить, поэтому на этот раз роль его была совсем простой.

Но Тимофей этому не расстроился. Зато обрадовался тому, что может поделиться магией. Эффектное представление я устраивать и на этот раз не стал. Если будем работать вместе, утомлюсь каждый раз что-то изобретать.

Памятуя о ударах и своих планах, я перенапитал родовой перстень. Вот уж потрясающий сплав! Выдержал такие потоки и ни единой слабины в ядре не появилось. В этот раз я сделал упор на стихии огня. Мне предстояло иметь дело с элементалями, так что способ их отвлечь не помешает.

Рыжий за всем внимательно наблюдал, подавал нужные инструменты и ингредиенты. Очень быстро разобрался со всеми обозначениями и названиями, так что помощник из него выходил дельный.

Так мы вдвоем до вечера и провозились в лаборатории, обедали там же. Прохор лишь одобрительно поворчал, пряча усмешку, когда приносил нам еду. И добавки принес, чтобы не «отощали работамши».

***

До слободы мы добрались на обычном такси, выйдя за квартал от стены. А дальше прогулялись пешком вдоль набережной.

Закат обещал быть волшебным. Низкие облака расходились далеко у горизонта и оттуда по темной воде залива бежала к берегу золотая рябь. Еще немного и всё окрасится в насыщенные оттенки рыжего и фиолетового.

Османская слобода же гудела. Улочки украсили разноцветными флажками и фонариками, отовсюду доносился умопомрачительный аромат жареного мяса — праздник был не только во дворце. Все дружно отмечали помолвку посольской дочки.

Нам эта суета была на руку, в радостной толпе проще затеряться. Только не забывай улыбаться и восхвалять султана и никто не заметит, что ты чужак.

Тимофею так и притворяться не нужно было, парень восхищенно разглядывал этот совершенно другой мир. Словно не на одном из столичных островов находились, а где-то на далеком загадочном востоке.

Всё тут было необычно. Запахи, музыка, чужой язык, даже цвета домов и их архитектура — узкие и высокие, все усыпанные маленькими балкончиками и уставленные горшками с цветами. Ну и конечно вездесущие кошки и коты. Они вальяжно спали на специальных подушках, расшитых узорами и оставленных в во всех уголках. На каждой лестнице была такая лежанка и ни одна не пустовала.

— Что у них за страсть к кошачьему семейству? — удивленно спросил рыжий, когда мы прошли мимо очередного пушистого, развалившегося прямо в большой кадке с пальмой.

— Существует одна древняя легенда, — я наклонился и погладил кота, и тот благодарно мяукнул, не открывая глаз. — Точнее, их несколько. Но самая распространенная говорит о том, что кошки магические существа, стихийные.

Тимофей недоверчиво фыркнул:

— Ну и чего они не пользуются своей магией тогда?

— Им лень, — рассмеялся я.

На самом деле легенда была сложнее. И каких только невероятных свойств не приписывали пушистым. По одной из версий коты даже между мирами могли ходить. А по другой так и вовсе их создавать. Но времени рассказывать сказки сейчас не было.

Мы пробрались закутками и вышли к служебному входу в посольство. Его всё так же сторожил скучающий усатый янычар. С одной лишь разницей — сегодня он был одет в парадную форму.

Мимо него сновали разносчики, таская ящики из большого фургона, что был припаркован рядом.

Я указал Тимофею на сквер напротив и подошел к автомобилю. Сразу выцепил взглядом главного — показательно серьезный мужчина держал в руках бумаги и, сверяясь с ними, раздавал указания по переноске.

Отвод глаз мог сработать не на всех, вдруг у кого амулет или просто параноидальный характер — для подобных людей иллюзия должна быть очень качественной. Поэтому я выбрал путь проще.

Внушил распорядителю, что я один из его подчиненных. И к тому же лично для него выгляжу кем-то знакомым. И сразу же услышал его раздраженный окрик:

— Ну а ты чего встал? Работы что ли нет? Хватай вот ту коробку, где виноград нарисован, и живо дуй на кухню! Давай-давай, пошевеливайся!

Я изобразил испуг и раскаяние, чтобы не тратить на морок лишнюю силу. Послушно взял груз и поторопился к распахнутой калитке.

Страж на меня внимания не обратил.

За оградой меня окатило волной магии. Внутри периметра я узнал сразу несколько фактов.

Во-первых, что элементалей тут много, прямо таки всё кишит огненными созданиями. Но все они находятся вне пределов здания. Во-вторых, что мой артефакт тут — его зов я ощутил мгновенно, откуда-то изнутри дворца. И третье, вся территория напичкана смертельными ловушками, часть которых сейчас неактивна.

Защита посольства впечатляла, если бы не обычное разгильдяйство из-за организационной суматохи.

Впрочем, времена мирные, а они всегда расхолаживают. Когда заморские соглядатаи давно знакомы друг с другом, и с тайной канцелярией, и вместе ужинают, строгие правила сами собой сходят на нет.

Тем более, это же не султанская сокровищница или гарем, что тут так тщательно охранять?

На кухне я избавился от коробки, поставив её туда, куда указала огромная женщина со сросшимися бровями, нависшими над мелкими злобными глазками. Вот её бы я опасался больше джиннов, так что предпочел сразу же скрыться от её пристального взгляда.

Нырнул в боковой коридор, наложив на себя сразу и иллюзию, и магию теней. Накопитель опустел на треть, но лучше было подстраховаться.

Шел я на зов артефакта, аккуратно ступая по густым коврам, которыми были устланы все полы дворца. Возле хозяйственных помещений покрытие было старым и истоптанным. Зато чем дальше я продвигался, тем богаче и шикарнее становилось убранство.

После кухни дорога вела мимо внутреннего дворика, по галерее, украшенной стрельчатыми арками. В центре журчал фонтан, но окружающие его мраморные скамьи пустовали.

Затем несколько переходов с замками, которые поддались на темную магию. Проникновение скрывать я не видел смысла. Пусть подумают над своей охранной системой.

След моего творения привел к высокими золотым дверям. Реально золотым — я приложил руку и ощутил отклик чистого металла. Сложный красивый узор являлся к тому же магическим плетением, этот вход был защищен лучше всех остальных.

Подумав, лишь бы по ту сторону не оказался гарем, я взялся за взлом.

Теперь я действовал более бережно, ломать такую чудесную работу не хотелось. Дверь, похоже, привезли откуда-то издалека. В ней чувствовалась мощь времени и отголоски древнего мастерства.

Меня охватил двойной азарт — обойти хитрую защитную сеть и наконец-то прикоснуться к артефакту, который настойчиво манил к себе.

В итоге я использовал остаток теневого накопителя, сделав из него временный проход сквозь препятствие. Одновременно отводя нити в сторону, чтобы не разрывать их, а просто отодвинуть. Будь тут теневик, то он не смог бы пройти, не нарушая плетение. Умно сделано.

Внутри оказался кабинет. Судя по всему, хозяина дворца, то есть самого османского посла. При этом довольно скромный, явно не для приемов гостей, а для работы. Снова всё в коврах, подушках и узорах, но вот стены были богато украшены трофеями.

От старинного оружия со всех концов света до всевозможных карт, грамот и прочего. Мой артефакт нашелся тоже на стене. На бархатной подложке, за толстым стеклом. Его тут держали как музейный экспонат, причем не на главной роли.

Ключ и замок были вместе. На табличке был странный текст, от которого я нахмурился. «Открывает путь вперед и закрывает путь назад» — насколько я смог перевести.

Впрочем, любовь османов к витиеватым двусмысленностям я хорошо помнил. Беседовать с ними отдельное приключение. Пойди разбери, что они имеют в виду.

Проверил, что дополнительной защиты у рамки нет и снял со стены. Секунду подождал, ожидая воя сигнальной системы.

Но было тихо, лишь в приоткрытое окно доносилось щебетание птиц и плеск волн в заливе.

Я достал ключ и провел пальцем по чеканке. Металл отозвался теплом и тихим гулом — признал создателя. Тогда я не стал разрывать нашу связь и теперь словно встретился со старым другом. Сила, вложенная столетия назад, пронеслась через меня и напитала, принося приятную бодрость.

Я поместил на место ключа его копию и повесил экспонат обратно. Пусть проникновение обнаружат, но вот хищение прямиком из кабинета посла вызовет слишком много шума. Не дай бог скандал возникнет дипломатический. Мало ли какие секретные бумаги тут хранятся.

Потайной сейф, кстати, я обнаружил ещё когда прощупывал охранную сеть. Но чужие тайны меня не интересовали, поэтому я поторопился назад, пока держался теневой проход. И то уже сузился, так что пришлось проявлять чудеса акробатики.

На обратном пути я услышал приглушенные голоса.

Чёрт, в тени больше не уйти...

Я буквально врос в стену, прижимаясь к холодному камню и прячась за пышным цветком около выступа. Но люди прошли мимо, не глядя по сторонам.

Сквозь густые листья я только и увидел, что две женские фигуры — стройную и высокую, и низкую и полную.

— Не хочу я за него замуж! — капризно прозвучал мелодичный молодой голос. — От него луком пахнет!

— Скажи спасибо, что не водкой, — ворчливо отозвалась вторая женщина, низко и хрипло. — Я слышала, что эти дикари ею умываются.

Они скрылись за углом и речь стала неразборчивой. Я лишь подивился, что предрассудки неистребимы, даже если живешь прямо в столице «дикарей». Надеюсь, это не станет официальной причиной расторжения помолвки с членом императорской семьи.

Подождав для надежности еще пару минут, я прокрался к служебному выходу.

Служба доставки давно уехала, так что выглянув наружу, я увидел лишь запертую калитку и дюжину джиннов, охраняющих внутренний двор. Этим отвести глаза было невозможно.

Едва я выйду за порог, как попаду прямиком к ним.

Я невольно залюбовался стихийными созданиями.

Блуждающие огоньки время от времени разгорались и принимали очертания трехметровых человеческих фигур. Элементали сходились в шутливой схватке и снова угасали, превращаясь в едва заметный отблеск пламени.

Уничтожать их было жаль.

Поэтому у меня появилась другая идея, как миновать тех, кого не обмануть магией. Просто нужно было дать им более интересный объект для внимания. Больше всего джинны, что логично, обожали свою стихию, то есть огонь.

Так их раньше выманивали и собирали в одном месте османы — разжигали невероятно жаркий костер.

Я огляделся и увидел подходящее место там, где часть сада спускалась к реке. Среди редких деревьев не было гостей или обслуживающего персонала. На всякий случай я бросил ментальную сеть — отклика разума не обнаружилось.

И выпустил все стихийные плетения из перстня.

Главное было воздействовать на одну точку и использовать абсолютно всё, что у меня было. Дерево, оказавшиеся в эпицентре сгорело мгновенно и разлетелось пеплом. Огонь был таким плотным, что сквозь него невозможно было увидеть воду. А жар домчался до меня буквально через пару секунд, вынудив отпрянуть.

Джинны застыли на какой-то миг, показавшийся мне вечностью.

А затем все разом нырнули в адское пламя. Мне показалось, что сквозь треск я услышал довольные крики. Даже головой помотал, у элементалей нет эмоций или голоса...

Зато крики человеческие, откуда-то из дворца, мне точно не показались. Любоваться гигантским костром не было времени. Пора уходить.

Стражник тоже не удержался и побежал к пожару. Я воспользовался этим вопиющим нарушением и проскользнул через калитку, разрушив замок магией смерти.

Тимофей уже маячил с обеспокоенным лицом у низкой оргады сквера.

— Эээ? — парень вопросительно поднял брови, глядя поверх моей головы.

— Уходим, — коротко бросил я и быстро направился вверх по улице.

Напоследок всё же обернулся — над ажурной оградой османского посольства полыхало. Стена огня выросла на несколько метров вверх, джинны внесли свою лепту и подпитывали невероятной силы пламя. Надеюсь, османы действительно умеют их контролировать.

А позади этого пламенело и небо — заходящее солнце подсвечивало стихийную феерию, делая зрелище ещё более эффектным.

Всё таки закат и правда был красивым...

Но нужно было добавить завершающий штрих. У ворот слободы я остановился и повернулся к убегающим лабиринтам улочек. Издалека уже звучали пожарные сирены. Над дворцом стояло жаркое марево.

Я выкачал свой источник и выпустил силу над крышами домов, отправляя её к резным башням посольства. И возле залива, сияющие в последних лучах солнца, появились гигантские джинны.

Воплощение того, что я видел только что, мне удалось на славу.

Но вместо грозных воинов стихии, эти элементали устроили завораживающий танец. Джинны кружились в хороводе, пламя улетало в темнеющее небо и закручивалось спиралями.

— Охренеть! — крикнул над самым ухом Тимофей.

— Не ругайся, — одернул его я, привалившись к стене.

Ранг магии иллюзий меня чуть не вырубил. Я понял, что ощутил тогда на крыше мастер Ракита. Эйфория такая, что больно от раздирающего чувства блаженства.

Я всё ощущал и ощущал приливающую ко мне силу, силу эмоций тысяч людей, сейчас с восторгом смотрящих в в небо.

Вот теперь закат точно удался на славу.

Глава 24

Зрелищем мы любовались недолго. Тимофея пришлось почти за уши оттаскивать, настолько он был загипнотизирован огненным танцем в небе.

Я же, пока были отвлечены и все остальные, хотел уехать раньше, чем приедут жандармы и пожарные. Но тоже уходил неохотно — всё же поработал на славу.

Такси я взял до набережной рядом с домом.

Пройтись пешком квартал не помешало, хотел же вводить в свою жизнь физические нагрузки. А прогуляться в теплую летнюю погоду — ещё и приятно. Не меньше удовольствия я получал от невысоких домов, обвитых плющом или скрытых высокими деревьями.

Повсюду в садах, парках и скверах кипела жизнь. Кто-то украшал свой двор фонариками и там устраивали общую зону с мангалом и широкими столами — все соседи собирались вот такими славными вечерами и вместе жарили мясо.

Мы шли, а я подглядывал в эти маленькие уголки чужой жизни. Бегала ребятня, задорно вереща. Где-то шумно играли в домино — стучали костяшками и торжествующе вскрикивали.

Рыжий тоже увлекся наблюдением за разнообразием досуга жителей сотрова и улыбался, сначала неуверенно, а затем уже открыто.

Хорошее тут место всё таки.

Отпраздновали успех с размахом — съели целого запеченного гуся, разрывая нежное мясо прямо руками. Все домашние уже спали, так что мы с Тимофеем не стали ходить далеко и разместились на кухне. Печь всё ещё была теплой, возле неё по-прежнему находились спасенные османские котята.

Рыжий тоже оказался обладателем серьезного аппетита, что мне импонировало. Когда человек так хорошо ест, скорее всего сработаемся. Никогда не доверял добровольно голодающим. Прекрасный пол не в счёт, у них свои какие-то неземные и запутанные отношения с едой.

Сыто и молчаливо попив чаю, мы разошлись по комнатам.

***

Утро началось традиционно — с чашки кофе и компании Луки Ивановича, сидящего с газетой в гостинной. Я уже успел соскучится по этим спокойным минутам, которые протекали в своем неспешном ритме.

— Христофор Георгиевич организовал встречу с главным целителем императорской лечебницы, — не без гордости сообщил мне дед, после взаимных пожеланий добрейшего утра. — Тот ему должен был, так что в виде исключения удастся попасть в скорое время.

— Дата уже известна? — свое ликование я не стал скрывать.

Вот молодец граф Воронцов! Всем бы таких друзей, гляди и проблем никаких не возникнет. Мне крайне не хотелось проникать еще и к уважаемому лекарю, пугать его этим или, не дай бог, угрожать.

— В ближайшие дни. Бажен Владиславович человек весьма занятый и, вероятнее всего, сможет уведомить за день, не более, — слегка недовольно ответил патриарх, которому явно не нравилась такая неопределенность.

Горизонт планирования у деда был далекий. Уверен, что как только наши дела наладились, он расписал все свои дни минимум до конца года.

— Это прекрасные новости, — меня подобная неизвестность не волновала, главное что мы приблизились к решению.

— Да-да, — покивал Лука Иванович и вежливо предложил: — Если пожелаешь составить мне компанию, буду рад.

Иного варианта я даже не рассматривал, но сделал вид что это не так, и выразил горячее согласие. Понятно, что старику будет неуютно при свидетелях говорить о своей болезни. Но поддержка в таких случаях важнее гордости.

Тем более я должен был проконтролировать, что целитель не обманет и не попытается отложить лечение. Ведь не все долги отдают охотно.

Утренняя пресса, естественно, пестрела яркими заголовками по поводу произошедшего в османской слободе. Уж такое не заметить было невозможно.

Я усмехнулся, читая официальный ответ из посольства.

Они просто сделали вид, что всё это было задумано в честь празднования помолвки. И адское пламя в саду, и танцы иллюзорных джиннов над заливом — каждый шаг был продуман чуть ли не самим послом.

Но журналисты выдвигали предположение, что тут приложил руку знаменитый мастер Ракита. Такая масштабность представления, мол, больше никому была не под силу. Сам иллюзионист от комментариев скромно воздерживался.

В менее знаменитых изданиях уже вовсю строились теории заговора. Что османы решили показать свою силу прямо под носом у императора, несмотря на «задабривание» браком со своим племянником. Сводилось всё к тому, что грядет война, нужно срочно закупаться гречкой и специальными магическими консервами от какой-то неизвестной лавки.

Хорошо хоть в приличных газетах были осторожнее и такого не публиковали. Да и меценаты у них были серьёзнее, настолько открыто их услуги не продвигались.

— Что тебя там так развеселило? — заинтересовался дед, обратив внимание на несползающую с моего лица ухмылку.

— Да вот, у графа Василькова из домашнего зоопарка сбежал слон, — я быстро нашел подходящую заметку и снова рассмеялся: — Не могут найти. Слона. В городе...

— Ничего удивительного, бардак потому что, — привычно проворчал патриарх. — Да и слоном в столице никого не удивишь. Видел, в чём люди по улице расхаживают? Юбки у девиц — во! — он хлопнул ребром ладони немного выше колена и поморщился, перестарался с ударом.

По правде говоря, речь шла не о взрослом слоне, а скорее слоненке. Но всё равно меня этот факт развеселил. Я представил, как животное бродит по улицам, а прохожие просто обходят того стороной, пряча от него пакеты с гречей.

— Ваша правда, барин, — в дверях появился Прохор. — Того и гляди скоро в панталонах начнут расхаживать! Стыдоба.

— Типун тебе на язык! — испугался патриарх и угрожающе потряс газетой.

Я опять улыбнулся, но на этот раз скрытно. Девицами в штанах давно уже никого не удивишь, но старики продолжали жить в своем мире. Где слон на улице не так поражает, как женская эмансипация.

— Прошу завтракать, — опомнился слуга и величественно махнул рукой. — Томленные щечки в сметане и запеченный омлет.

Похоже, Прохор для котят теперь постоянно топил печь. И нас ждала вереница самых разнообразных томленых блюд. Что меня лично устраивало, их вкус всегда был особенным.

Пусть для пушистых малышей можно было просто поставить обычный стихийный обогреватель.

Трапезничали мы все вместе в столовой, уже не кажущейся такой большой. Народу в доме прибавилось и помещение наполнилось звоном посуды и перешептываниями. Гордей перехватил роль княжны по обучению и указывал рыжему каким столовым прибором что берут. Сама Давыдова стояла в стороне и с гордостью смотрела на пацана.

Будущий артефактор совсем освоился и больше не стеснялся. Мало того, за столько короткое время у мальчишки исправилась не только внешность, но и осанка. За это явно отвечал уже Лука Иванович, судя по одобрительному взгляду и легким кивкам.

Одним сиротой занялись плотно, второй же был на мне.

После завтрака я отозвал Тимофея в сторону и сообщил о своих планах. На подъеме сил после взятия ранга я хотел завершить с темным артефактом, если это было возможно сделать. Моментом стоило воспользоваться, поэтому я собирался сразу же отправиться в академию.

— Ничего особенного, скорее всего будет скучно, — описал я свои ожидания от процесса.

Работа артефактора обычно проходит именно так, без внешних эффектов. Только другой артефактор может ощутить управление потоками и сплетение сил. Для прочих мы внешне ничего не делаем.

— Я всё равно пойду с вами, — настоял рыжий. — Ну там подам что или за кофе сбегаю.

А вот это полезно! Страсть к кофе у меня сохранилась, несмотря ни на что. В мои времена напиток не был таким популярным, а большинство так и вовсе считало его дьявольским. Но, попробовав в первый раз нестерпимо горький, с кислинкой и специями, я навсегда полюбил его.

Даже удивительно, насколько обыденным стал теперь кофе.

***

С моим сопровождающим возникли некоторые проблемы. Стражи академии отличались бдительностью и по одному пропуску двоих не пустили. Пришлось звонить ректору, чтобы тот дал разрешение.

Проволочка на входе меня не смутила, хорошо когда не отлынивают от своих обязанностей. Тимофей же всё это время украдкой поглядывал на крышу главного здания, чуть возвышающуюся над деревьями.

Пусть парень наотрез отказывался тут учиться, но любопытства это не убавляло.

— Не передумал? — подначил его я, пока охрана выслушивала приказ Ряпушкина.

— Вот ещё, — рыжего задело, что я заметил его интерес, и он нахмурился: — Тут только красуются друг перед дружкой. Вот вы, ваше сиятельство, здесь учились?

Я хмыкнул, подловил меня, что уж говорить. Явно же патриарх сдал, вот пусть теперь и занимается обучением парня, как в свое время занимался моим. Хотя я не терял надежды, что Тимофей передумает. Красуются или нет, но общие знания могут дать весьма приличные. Да и знакомства ему не помешают.

Нас пропустили и даже извинились за задержку. Я же поблагодарил стражей за службу. Будь такие порядки в посольстве, не смог бы так просто достать ключ.

— А вы... — неуверенно начал рыжий, пока мы шли по пустынным коридорам, — Никогда не хотели тут учиться?

Всё таки зацепило его. Да, шикарный Аничков дворец впечатлял своим убранством и высоченными потолками, щедро украшенными лепниной и фресками. Сквозь высокие арочные окна пробивался солнечный свет, а за ними виднелась лишь зелень прилегающего парка.

— Думаю, я бы не отказался, — ответил я.

Студенческие времена чудесные, к чему лишать их себя? Уговаривать или настаивать я бы всё равно не стал, уже не ребенок, должен сам решать.

Тимофей над моими словами призадумался и дальше молчал до самой лаборатории.

В огромном помещении витал слабый аромат дыма. Кто-то недавно пользовался печью. Может какой-то увлеченный студент, а может и князь Левандовский на досуге творил, пытаясь повысить мастерство...

Рыжий шел за мной следом, едва не наступая на пятки. Парню было непривычно видеть столько оборудования, да и подобные места вообще. Но пришлось его попросить соблюдать дистанцию, пока он не подсек меня случайно.

Мы прошли через зал и зашли в защищенную комнату.

Артефакт стоял там же — блестел идеальной зеркальной поверхностью при свете ламп. Я остановил Тимофея на пороге и приблизился к зеркалу, прикасаясь к своей сигнальной монете.

Никто не трогал артефакт, вот только рядом точно побывал теневик. Очень слабый след, но он остался. Заведующий кафедры был прав, кто-то тут шпионил в тенях.

Впрочем, главное что зеркала не касались.

Темная ловушка находилась на последнем издыхании. Моя идея удалась — артефакт практически «съел» сам себя за это время. Но и помочь ему не мешало.

Я отправил Тимофея разжигать печь и уселся перед зеркалом. Торопиться нельзя, одно неосторожное движение и магия смерти не упустит возможности забрать жизнь.

Словно искусный жонглер я оперировал разными силами, вливая в артефакт по капле, то в одну точку, то в другую. Стараясь одновременно разобрать, на кого же всё таки установлена западня.

Но большая часть магии была направлена как раз на то, чтобы вообще скрыть наличие артефакта. И я с сожалением понимал, что с его разрушением уничтожу и последний след.

Увы, изъять эту штуку для дальнейшего изучения было невозможно. Хорошо всё таки поработал темный маг, всё продумал. Его бы ум, да в мирное русло...

Рыжий давно вернулся, выполнив указание, и тихо стоял у двери, а я продолжал разрушать плетения. В какой-то момент поймал себя на том, что начинаю восхищаться столь изящным исполнением. И использовал полученный запас силы, чтобы нанести решающий удар.

Деревянный цветок чуть потемнел, ссохся и вывалился из рамы, упав со стуком на бетонный пол.

Я уставился на него, прощупывая силой. Само дерево хранило отпечаток темного дара. Артефакт больше не нес угрозы, но это было временно.

— Сломали? — участливо поинтересовался парень.

— Починил, — усмехнулся я, осторожно взял цветок в руки и поднялся. — Ну, почти.

От печи несло жаром, рыжий растопил её на славу. Я взял кочергу, открыл дверцу и швырнул туда носитель опасной магии. Огонь и смерть — отличная пара, так что стихия жадно набросилась на то, что осталось от артефакта.

Я предполагал, что будет дальше, но всё равно удивился.

Внутренности печи затянуло непроглядным мраком. Раздался противный высокий вой, похожий на скулеж. Дохнуло чем-то смрадным и затхлым, словно вскрыли десятки старых могил.

Тьма пыталась выбраться наружу, но пламя её крепко держало, утягивая обратно. Звук достиг самой высокой ноты и я заткнул уши. Затем будто что-то громко щелкнуло и огонь стал побеждать.

Напоследок смерть всё же плюнула куском вязкой дряни, концентрата вложенной силы. Я быстро развеял его даром жизни, истончив в пыль.

Огонь привычно затрещал, заполняя собой печь и слизывая черный след на стенках.

Эффектно, однако.

Я протер лоб от выступившей испарины и оглянулся на рыжего. Парень стоял, восхищенно распахнув рот и неотрывно смотря в печь. Если он и испугался, то не надолго и уже справился.

— А вы говорили, что будет скучно... — протянул он, завороженный огнем. — А тут — бац! И такое...

— Некоторые носители недостаточно исчерпать или истощить, — я решил объяснить ему, раз уж мне выпала доля своеобразного наставника. — Нужно физически разрушить, чтобы избавиться от отпечатка души.

— Отпечатка души? — Тимофей перевел взгляд на меня, не переставая удивляться.

Работа оказалась гораздо сложнее, чем я думал изначально. А я и до этого не считал её простой.

— Именно так это называется, — кивнул я.

Ну или раньше называлось. Не знаю, учат ли такому сейчас. Но, судя по всему, техника вовсе не забыта.

— По сути это частичка источника дара, которую мастер вкладывает в зачаровываемый предмет. Источник способен восстанавливаться, и это ключевое свойство. То есть, даже если сам артефакт вывести из строя, со временем он может снова заработать. Маг и артефакт при этом связаны навечно.

Не каждый одаренный решится на подобное. Ходил миф, что таким образом можно истощить свой источник дара.

Я так делал несколько раз в жизни, но оно того однозначно стоило. Например, в случае с островом-артефактом Кронштадтом. Пока он не был активирован, я не ощущал этой связи на расстоянии. Но, если артефакт заработает, я узнаю об этом в любой точке земли.

И смогу подпитать своей силой, где бы я ни находился. Как и управлять.

Отпечаток души может оставить артефактор. Или маг, дающий силу. В существование темного артефактора верилось с трудом. Оставалось самое очевидное — маг смерти непосредственно участвовал в создании этой вещицы и наложил отпечаток души.

А значит, он уже в курсе, что артефакт уничтожен. Где бы он ни находился...

— А это разве не опасно? — парню от моих слов стало еще любопытнее. — Ну, кусок себя получается отдавать.

— Опасно. Магия вообще опасная штука...

Я задумался, зачем неизвестный маг это сделал. И без того работу не обнаружили бы, если бы сын ректора не решил убедиться, что месть исполнится как надо. Этот момент, кстати, маг и не продумал. Хоть в чем-то ошибся.

Чувствовалось в этом что-то личное.

Неужели я заблуждался, и маг смерти работает не как обычный исполнитель? Сильно он меня озадачил этим поступком. Да и я его теперь тоже.

Но не уничтожать артефакт было нельзя. Унести, изолировать — не поможет. Связь могла остаться и в зеркале, гарантировать полную безопасность я в этом случае не мог.

Когда мой учитель рассказывал мне про отпечатки душ, то запретил такое делать. Он боялся легенды об истощении. А учил для того, чтобы как раз не забывать уничтожать артефакты, в которых остался след души.

Вот только с каждым отпечатком я чувствовал себя наоборот сильнее. Значило ли это, что разрушение артефакта делало слабее? Чёрт знает.

— Вы в порядке, Александр Лукич? — Тимофей потряс меня за плечо.

Я понял, что слишком погрузился в мысли и застыл перед пылающей печью. Встряхнул головой, улыбнулся и ответил:

— В полном. Нужно тут прибраться и возвращаться домой. Кое-что предстоит сделать в лаборатории.

— Опять магичить будете? — он махнул на печь.

— Буду, но не так зрелищно. Стоит сделать парочку артефактов...

Если вдруг темный маг решит прийти и исправить то, что я натворил, нужно быть хорошо готовым к нашей первой встрече. И мне, и Тимофею. Может и перестраховка, но очень неприятно когда смерть внезапно оказывается за твоей спиной.

Глава 25

Пока мы ехали домой, я обдумывал что могу противопоставить сильному темному магу, а Тимофей ёрзал на сиденье автомобиля. У парня явно было много вопросов, но он молчал.

Я незаметно улыбнулся: его терпение мне пришлось по душе. Эмоции рыжего били ключом, но он стойко держался.

В том, что починю зеркало, я уже не сомневался. Главное, что смертельная ловушка убрана, теперь дело за малым — восстановить поврежденные плетения, для этого у меня было достаточно и своей силы, и накопителей. В хранилище академии их доставало на любой запрос.

Меня по-прежнему беспокоил призрачный фон. Возможно, пошел перекос в определенные аспекты дара и придется долго потрудиться над восстановлением баланса.

Я решил, что одного помощника будет мало. И отправил сообщение Матвею, тому студенту-алхимику, которому доверял ректор. Парень сильно сэкономит мне время, занявшись пропитывающими и восстановительными составами.

А там, кто знает, если окажется сноровистым, то получит хорошую практику и подработку уже в моей лаборатории.

Рыжий вытерпел до ворот. Как только мы пересекли границу особняка, оказавшись на дорожке к дому, парень выпалил:

— Вы же защиту будете делать от дурной магии?

У него тоже было время подумать и он сделал верные выводы.

— От темной, — уточнил я, кивая.

— Ну так дурная же, — он непонимающе пожал плечами.

Эта категоричность мне не очень понравилась. Понятно, что всё субъективно и вряд ли Тимофей посчитает меня врагом, когда увидит во мне эту часть дара.

— Слышал такую байку? — начал я издалека. — Идут ночью двое по улице, а навстречу случайный прохожий. Один другому говорит: «А давай ему морду начистим?». Второй ему: «А если он нам?». Первый удивленно: «А нам-то за что?».

Парень выслушал меня внимательно и рассмеялся, но тут же нахмурился. Понял, что я явно его не развеселить пытался, но вникнуть в цель не мог.

— Ты себя считаешь дурным человеком? — зашел я с другой стороны.

— Нет конечно, — не очень уверенно ответил Тимофей.

— Расслабься, это не экзамен, — улыбнулся я. — Просто теневую магию тоже относят к «дурной», как ты выразился. Если она не служит на благо империи, конечно же...

— Так я же ничего дурного не делаю! — возмутился рыжий. — Я же не виноват, что во мне такой дар пробудился.

— Вот о том и речь, — я обрадовался, что мы пришли к этому так быстро. — Суть не в том, какой силой ты обладаешь. А как применяешь.

Я не стал ему говорить, что темный маг наверняка тоже не считает, что делает что-то дурное. Не встречал я ещё ни одного злодея, который честно думал что он злодей. Но парню таким голову заморачивать было рано. И без того было над чем поразмыслить.

Мы уже дошли до дома по шуршащему гравию. Солнце ярко светило, щебетали пташки в саду, а из открытых окон кухни доносился какой-то умопомрачительный аромат выпечки.

— Что, неужели темные маги бывают хорошими? — скептично спросил рыжий.

Магов смерти я встречал немного. И все они оказались крайне неприятными людьми. Никто из них не смог отказаться от использования дара во вред другим.

— Всё возможно, — ответил я словами, в смысл которых мне лично хотелось верить. — Но подстраховаться не помешает.

— И я про то же, — Тимофей довольно усмехнулся. — Как говорит Потап Васильевич — сначала стреляй, а потом спрашивай кто там.

Да уж, работы предстоит много... Я покачал головой, но разубеждать парня не стал. Превращать его в дитя цветов и полей тоже так себе идея. Если он начнет раздумывать о внутреннем мире человека в ненужный момент, то останется без головы.

В конце концов, я сам первым делом врезал приставу Заужскому, когда тот выскочил из темной подворотни. Славное знакомство у нас получилось. Но ничего, подружились вполне.

— Но есть же абсолютное зло, — парень сжал кулаки и помрачнел. — Которые детей мучают, например.

— Есть, — согласился я. — И мы их всех обязательно победим. Но сначала пообедаем.

Тимофей вскинулся и вроде как собрался обидеться на моё подшучивание, но затем понимающе улыбнулся. То ли был голоден, то ли сообразил, что я не шучу.

После обеда я отправился в лабораторию. Наконец-то доставили мой новый телефон, и я мог сделать себе еще один артефакт.

И за мной увязались оба приютских. Гордей улизнул из библиотеки, где уже два призрака обучали его истории. Так как делали они это не по своим воспоминаниям, а по учебникам, пацану быстро стало скучно.

Так что мне пришлось объяснять каждое своё действие. Впрочем, мне это было даже приятно. Слушатели оказались очень внимательными и им действительно было интересно.

Первым делом я достал заготовки выделанной кожи. Обработанная специальным составом при помощи анималиста, она оставила в себе живой след. И как нельзя лучше подходила для моей задумки.

Я нарезал кожу на тонкие полоски и подготовил пропитку — смесь сушеных трав и вытяжек растений, которые удержат силу и ускорят её циркуляцию в случае активации.

Забавно, что многие пренебрегали простейшей алхимией. Считали это хитростью, призванной замаскировать несостоятельность мага. Глупость. Чем больше у тебя инструментов, тем надежнее и лучше результат.

Да, нужно было лишний раз повозиться и потратить время, зато потом проще делать артефакт.

Но сейчас, помимо объяснений, я следил за тем, чтобы кто-нибудь не нарушил сам процесс. Оба слушателя лезли своими любопытными носами чуть ли не в склянку с кипящим составом.

Поэтому часть времени я потратил на обучение технике безопасности. Правда она сводилась к одному постулату «не лезь», но и научную базу я к этому подвел.

Гордея я занял тем, что велел ему сплести из полосок косички. А Тимофею поручил следить за огнем — чтобы тот поддерживался на одном уровне. Что мелкий, что здоровенный, подошли к задачам со всей ответственностью, так что я спокойно занялся мобильным.

— Ух ты! — тут же воскликнул мальчишка и вскочил с топчана, на котором устроился. — Я вижу магию, ваше сиятельство!

Я ошарашенно смотрел на пацана. Его дар не просто пробуждался, а раскрывался с невероятной скоростью! Пожалуй, с такими задатками, он сможет повторить мой прошлый путь...

Ведь именно моя способность видеть работу другого артефактора тогда привлекла учителя. Уже гораздо позже он сказал мне, что это значит. Потенциал внерангового мага. Учитель такого не умел, поэтому и мне долго говорить не хотел. Боялся, что я слишком возгоржусь. Ну или завидовал.

— Красиво! Течет... — продолжил восхищаться мальчишка.

Я спохватился и собрал упущенные потоки воедино. И теперь комментировал то, что видно было лишь нам двоим. Рыжий только ревниво поглядывал в нашу сторону и покусывал губы.

Но тут пацан проявил себя с лучшей стороны и начал описывать, как именно видит силу. Делал он это с таким детским восторгом, что Тимофей оттаял и внимал.

В общем, до самого вечера мы просидели в лаборатории.

И магия, пылко озвучиваемая Гордеем, витала вокруг нас.

Против смерти могла выступить лишь жизнь. Поэтому я напитал сплетенные пацаном браслеты светлой силой. Отводящий удар обратно тому, кто его нанес. Это не убьет мага, но парализует его дар надолго. Пока я не мог сделать что-то мощнее, ранг моего противника был неизвестен, но точно выше.

Но это не значило, что его невозможно одолеть. Тут как раз мне играла на руку хитрость и способность оперировать всей подручной магией.

Если обездвижить и лишить возможности нанести удар, то этим моментом можно воспользоваться, чтобы хорошенько покалечить стихиями и надолго отбить желание связываться. По крайней мере, пока не заживет. А уж я постарался, чтобы не зажило долго.

Основа — жизнь, самая главная сила. И много неприятных сюрпризов, ожидающих сразу после отражения. Серия стихийный плетений, пара темных, щепотка ужаса и мороков. Кто бы не осмелился напасть — горько пожалеет.

Единственный минус — я почти исчерпал источник светлого дара.

Но оно того однозначно стоило. Теперь я мог не опасаться за себя и, самое главное, за тех кто рядом.

Артефактов получилось шесть штук. Для Павловой тоже сделал, раз уж она столько времени проводила в нашем саду. В браслет природницы я вплел иллюзии, чтобы для неё предмет казался более изысканным. Вот только пока не знал, как вручить, чтобы у неё снова не началось фантазий...

Хотя девушка пока интересовалась только оранжереей и собственными посадками, но и тут лучше перестраховаться. Особенно тут.

Выгнал нас всех Прохор.

Старик так накинулся за то, что мальчишка до вечера сидит в «душном» помещении и «света белого не видит», что на миг даже стыдно стало.

Но потом я огляделся — окна нараспашку, вытяжка уносила все пары наверх, где их развеивало стихией воздуха. Пахло травой и листвой, прямо как в лесу. Сквозь высокие рамы проникали закатные лучи и разбегались сотней зайчиков по всем колбам и прочему стеклу.

Тем не менее я согласился. Гордей, как настоящий артефактор, тоже мог увлечься. А я мог забыть, что он всё же ребёнок. Очень смышленый, талантливый и энергичный, но ребенок. Которому нужно много есть, спать и заниматься прочей учебой.

Так что Прохору я был благодарен. Тимофей так вдвойне — парень явно проголодался, но не решался об этом сказать. Его выдало такое громкое урчание в животе, что даже пацан, сначала упрямо сощурившийся, всё таки послушно отправился на ужин.

За столом носом клевали все, патриарх тоже не отличался стойкостью, отправившись к себе сразу после трапезы. Гордей вырубился в кресле, в которое перебрался во время чаепития. Рыжий подхватил мальчишку на руки и отнес в комнату.

А я вернулся в лабораторию.

Завтра я хотел закончить с артефактом и завершить заказ, поэтому нужно было все проверить и перепроверить. Меня терзало какое-то странное предчувствие, отгоняющее сон.

Не плохое и не хорошее, непонятное. Словно я что-то упустил или не заметил.

Полночи я перечитывал схему зеркала, оставленную моим предком и пытался найти там подсказку. Собрал свой собственный комплект накопителей, на всякий случай. Накачал под завязку перстень, чуть его не испортив.

Казалось что что-то не так, но я никак не мог уловить что именно. В итоге плюнул на эти бессмысленные терзания и пошел спать. С такой подготовкой — что бы ни случилось, я справлюсь.

***

Утром от сомнений и следа не осталось. Накрапывал дождик, принося приятную свежесть и разгоняя прохожих по домам. Погода располагала к работе.

Мы с Тимофеем наскоро позавтракали и поехали в академию.

Я рассчитывал управиться за день, поэтому и встречу с алхимиком назначил пораньше. Долговязый ждал нас у калитки — дремал, прислонившись к ограде. Для него такой час, похоже, был слишком ранним.

Когда мы подошли, он встрепенулся и потряс головой.

— Ваше сиятельство, — парень поздоровался со мной, зевнул, прикрывая рот рукой и кивнул рыжему, протягивая руку: — Простите. Матвей Аверин, третий курс алхимического факультета.

— Тимофей Петровский, — ничуть не растерялся рыжий. — Помощник Александра Лукича, по особым вопросам.

Я чуть не хрюкнул, подавившись смехом, и спешно замаскировал этот порыв кашлем.

— Очень рад, — сдержанно ответил студент, названный статус на него произвел должное впечатление.

Пока они не продолжили, я махнул рукой в сторону здания и призвал поторопиться. Работы предстояло много. Пусть усердствуют за полезным делом.

Всё шло отлично. Даже слишком.

Зеркало без сопротивления напитывалось вливаемой силой. Матвей колдовал над склянками, я отдал ему копию изначального состава для артефакта и рецепт своего дополнительного. Тимофей ловко подавал нужные ингредиенты, бегая за ними в хранилище, и ни разу не ошибся.

Процесс стремительно продвигался, даже солнышко прорвалось сквозь низкие тучи и засветило в окна лаборатории.

Я уж было подумал, что так мы управимся еще задолго до ужина. И как хорошо работать с помощниками...

А затем настал момент нанесения состава.

Матвей с торжественным видом подошел к раме и занес руку с кисточкой. Я машинально бросил проверочную сеть из доступных сил. Хорошая тренировка.

Это и спасло артефакт.

Мой удар пришелся сначала по руке Матвея. Раздался хруст, но я уже нанес следующий — в челюсть. Алхимик рухнул на пол и заорал от боли. А я отпихнул ногой упавшую склянку подальше.

Рыжий замер с непонимающим лицом, я сделал знак не приближаться и наклонился над Авериным. Точно! Вот что меня беспокоило — эту фамилию называл Левандовский, изливая мне душу про заговоры против него лично и всей его кафедры заодно!

А я половину из его бреда, как я тогда думал, мимо ушей пропустил.

— Ты что задумал, гаденыш? — я схватил парня за горло и сжал, выпуская немного темной магии.

— Да вы о чем, ваше сиятельство... — тот судорожно пытался придумать отговорку, но плохое самочувствие очень мешало врать.

Вот только никакого недоразумения быть не могло. Состав был испорчен намеренно, и он просто уничтожил бы раму, окончательно испортив артефакт. И восстановление заняло бы очень много времени. К церемонии проверки магов точно не успели бы.

А ещё такое было не под силу этому студенту. Талантливый, но подобные знания не получишь в академии. Не думаю что тот же Левандовский знал о таком способе разрушить материал артефакта.

— Кто? — я усилил хватку. — Кто тебя послал?

Разозлился и перестарался с даром разума. Мощным ударом вышиб из него любое сопротивление и чуть не спалил мозги.

Дурак! Пролей он хоть каплю на кого-нибудь из нас, никакой целитель не смог бы избавить от магического ожога. Это если бы повезло и задело совсем чуть-чуть.

— Отец... — прохрипел Матвей, краснея.

Пальцы я разжал, пока не раздавил его гортань.

Аверин не был воображаемым врагом заведующего кафедрой. Граф и правда решил выжить того с должности, да ещё и при помощи сына. Вот только метил старший гораздо выше. Ведь случись что с артефактом, в первую очередь полетит голова ректора.

— Чем помочь? — Тимофей с места не сдвинулся, но был крайне встревожен.

— Позови стражу.

Рыжий мигом выскочил за дверь, а я взялся за телефон. Подумал секунду и сначала вызвал Ряпушкина. Привычно холодный голос учтиво поинтересовался, чем может быть полезен.

— Ваш исполнительный юноша Матвей, Драговит Ижеславович, только что чуть не уничтожил зеркало силы. И я вот не знаю, что мне делать — прибить его прямо сейчас или отдать для той же цели вам, — спокойно сообщил я, не сводя глаз с Аверина.

— Он... что? — знаменитая хладнокровность с ректора слетела моментально.

Я понял, что вопрос риторический и молчал. Ряпушкин в себя пришел быстро и резко бросил:

— Выезжаю! — и добавил спустя долю секунды: — Можете его прибить, если желаете, ваше сиятельство.

Только моя злость уже прошла. Угрозу я устранил, а пока сносил все ментальные преграды в башке парня, то понял что его просто использовали. Да, он знал что состав опасен, но не насколько. Молодой дурак, доверяющий отцу. Можно было понять, кому же ещё доверять?

Вот Аверина-старшего я бы прибил с огромным удовольствием. Он же подставил сына. Даже сумей тот сослаться на ошибку и каким-то образом скрыть следы, вина всё равно лежала бы на студенте. Пусть граф стал бы ректором и, возможно, восстановил сына на учебе. Но репутация!

Ну что за люди...

Я вздохнул и раздраженно потер висок. Магический удар прошелся и по мне, отдача от такого была ощутимой. Менталисты вообще были склонны к головным болям. Нередко и мигренями страдали. Особой разновидностью, не поддающейся исцелению.

Раздался топот ног и в помещение вбежали запыхавшиеся стражники. Я указал им на скулящего от боли парня:

— Уберите его отсюда. И вызовите ему лекаря.

Матвея забрали, а я смотрел на зеркало и раздумывал. Заняться им мне сейчас спокойно не дадут. Но хотя бы можно проверить, насколько хорошо я восстановил плетения.

Не полноценный запуск артефакта, а небольшая прогонка системы. После уже можно приготовить правильный состав и закрепить работу.

Я оглянулся на маячащего в дверном проеме Тимофея:

— Ладно, придется повозиться чуть дольше, — успокоил я его и подмигнул.

Положил руки на раму и провел пальцами по грубому и шершавому рельефу резьбы. И зашипел от неожиданности — острый край глубоко порезал кожу, дерево окрасилось каплей моей крови.

Поверхность зеркала помутнела.

На меня дохнуло ледяным ветром, вымораживая до костей. Из артефакта выскочил призрак и я на инстинкте попытался его остановить, уперевшись руками. Чёрт, к нему же нельзя прикасаться...

Дух злорадно расхохотался и утащил меня в свой мир.

Глава 26

Пронизывающий ветер, бескрайняя пустошь и стремительно исчезающая жизнь — так неприветливо встретил меня мир духов.

Не то место, по которому можно соскучится.

Призрак среди бесконечного холода чувствовал себя наоборот, гораздо лучше и сильнее, чем в мире реальном. Меня от его первого удара спас мой браслет. Пусть делал я его в расчете на темного мага, но сила жизни помогла не окоченеть в первую же секунду.

Мне этого хватило, чтобы ответить взбешенному созданию.

Я бы даже сказал сумасшедшему, столько необузданной ярости витало вокруг меня, эмоции духа переполняли все пространство, искажая восприятие.

Ох, зря он затащил к себе универсала с полными карманами накопителей...

Первым делом я выкачал эфирный сосуд и врезал напрямую, выдав наподобие хука справа. Призрак отлетел от магического удара и ослаб на какое-то время.

Я воспользовался передышкой, чтобы выпустить огненную стихию — замерзнуть насмерть мне не прельщало. Пограничный мир от такой наглости застонал, лед начал таять и под ногами быстро образовалась лужа.

Поддав жару, я с удовольствием потер согретые руки.

— Остановись! — завопил дух. — Ты меня убьешь!

Не такой уж и невменяемый. Возможно, вразумляюще подействовал мой удар.

— Не хочу разочаровывать, но ты давно уже мертв, — улыбнулся я, чуть присмирив стихию.

Дух, конечно же, сделал ещё одну попытку меня выморозить и обессилить. Но, после профилактического удара поддых и эфирных веревок, накрепко его связавших, совсем приуныл.

— За что... — жалобно произнес он.

Я присмотрелся — с виду молодой совсем, едва совершеннолетние справил при жизни. Призраки конечно умели принимать любой вид, но не здесь. В своем мире они всегда представали именно такими, какими оказались в последний миг перед смертью.

Тощий, патлатый и в большом кожаном фартуке вроде тех, в которых работали и алхимики. Плечи его поникли и вид стал совсем жалкий. Вот только жалеть того, кто желал меня убить, я не собирался.

— За что? А на кой черт ты меня сюда притащил? — я обвел широким жестом таявшую белую пустыню. — Уж явно не чаем горячим угостить. Какой прием, такой и ответ.

— Ты же артефактор! — вдруг оживился дух и в глазах его снова появился злобный блеск. — Сам пришел меня убить! Мне что, безропотно сдаться прикажешь. Во! — парень сложил призрачную фигу и решительно продемонстрировал ее мне.

Меня это, мягко говоря, удивило. Ладно Видящие, но при чем тут артефактор? Никогда не слышал, чтобы артефакторы умели избавляться от призраков. Ерунда какая-то получалась.

Но минуты утекали, как и моя жизненная сила вместе с огнем, которые удерживали меня тут в здоровом состоянии.

— Так, ты чувствуешь правду, поэтому говорю — убивать я тебя не собираюсь. Мало того, я не подозревал о твоем существовании. Предлагаю все спокойно обсудить, но не здесь.

Дух обреченно кивнул и мы оказались в мире реальном. И первое, что я увидел — бледное лицо Тимофея, горящее от проступивших веснушек. Парень стоял на изготовку возле зеркала, выставив перед собой кинжал.

Я мягко отвел лезвие, оказавшееся возле моей груди.

— Ваше сиятельство! — рыжий отпрянул. — Вы бах! И исчезли! Как же это...

— Обычный рабочий момент, — туманно ответил я и указал на дверь. — Оставь меня, пожалуйста, на несколько минут. И не пускай сюда никого. Скажи... идет сложный магический процесс. Может рвануть.

Тимофей не сразу отреагировал, всё же у парня были не такие крепкие нервы. Ну ничего, со мной рядом скоро станут железными. Он постоял несколько секунд, ошарашенно глядя на меня, а затем молча выполнил мою просьбу.

Когда дверь закрылась, я обернулся к духу, притихшему в углу. Эфирные путы я не снимал, так что тот покорно ожидал своей участи.

— Ну и кто ты? — спросил я.

— Дима я, — дух смотрел на зеркало с ненавистью. — Дима Соколов.

Вот и нашелся пропащий... Что-то такое я и предполагал. Точнее, я был уверен что парень погиб. Но уж точно не то, что он стал призраком, привязанным к артефакту.

— Ну, рассказывай.

История была очень печальной и неожиданной для меня. Причиной гибели и последующей незавидной судьбы Соколова была его недюжинная вера в доброе, справедливое и светлое.

Артефакт получился с интересным побочным эффектом.

Судя по всему, благодаря как раз Дмитрию. Ведь он делился напрямую своей силой и, мало того, тоже умудрился оставить отпечаток души. Видимо, поэтому так и вышло — зеркало показывало дар и и ранг лишь тогда, когда этого желал испытуемый.

Вот только второго артефактора, Пантелея Изотова, это категорически не устраивало. Он хотел, чтобы артефакт работал без «дефекта», как он это называл.

Соколов праведно воспылал и сообщил, что это нечестно и решать не им, а моему предку, как главному разработчику схемы.

Но до Вознесенского дойти не успел. Получил удар в удар в спину.

Стечением невероятных обстоятельств, а именно что молодой Видящий поделился частичкой источника, он остался привязан к артефакту. Кроме того, этот факт и убрал побочный эффект.

То есть присутствие духа не давало никому возможности скрыть свой дар при проверке.

Что было дальше, Соколов не знал. Как Изотов объяснил его исчезновение моему предку. Что придумал причиной устранения побочного эффекта.

Собственно, его предположение обо мне строилось на незнании сил артефакторов. Парень искренне верил, что Изотов всё это провернул специально. Но этой сволочи просто повезло. И он использовал ситуацию, усилив артефакт.

Бедняга Дмитрий не мог взаимодействовать ни с кем и ни с чем, кроме зеркала. Ни один из будущих Видящих не ощущал его, слишком много сил было намешано в артефакте. Парень только потихоньку сходил с ума, чувствуя дар всех, кто когда-либо проходил проверку, и собственное бессилие.

Только жажда мести и вера, что она когда-нибудь обязательно свершится, удерживало его разум. Сильный разум, надо сказать. За столько времени суметь не свихнуться окончательно — сила воли должна быть стальная.

Но дух не мог накапливать силу, он не догадывался о подобном, увлеченный мечтами о расплате. Поэтому я справился с ним относительно легко. Увы, полтора века заточения прошли впустую. Воля не помогла стать умнее. Он не извлек из этого пользы, вымотал себя и сразу же сдался перед моей силой.

Я смотрел на него с жалостью. Но исправить уже ничего не мог.

— И что теперь будет? — с надеждой спросил меня дух.

— Я думаю, что тебе пора уходить.

— И что там меня ждет? — он испуганно поежился.

— Свобода, — я пожал плечами. — Полагаю, что свобода.

Парень вздрогнул, словно позабыл что это вообще такое. Теперь его взгляд на зеркало стал обеспокоенным. То, что было клеткой, сейчас казалось хотя бы известным. Что его ожидало в эфире, никто не знал точно.

Я развеял эфирные веревки, больше в них не было надобности. Дух окончательно растерял весь запал и не представлял совершенно никакой угрозы.

— И ты вот так просто меня отпустишь? — недоверчиво уточнил Соколов. — А как же артефакт?

— Я считаю, что это правильно. Если одаренный сам не хочет, чтобы знали его способности, то никто не должен вынуждать его.

Призрака мой ответ более чем удовлетворил. По сути, этим я исполнил его последнее желание. И теперь он точно был свободен.

Академии придется пересмотреть правила приема, но всё же так лучше. Надо будет доработать кое-какие моменты, чтобы потенциал проверяемого был ясен для приемной комиссии. Тем более вряд ли многие захотят скрываться. Уж скорее наоборот.

Я уже задумался о том, как преобразовать артефакт и дух напомнил о себе деликатным покашливанием.

— Ну... Я пойду? — как-то очень по-детски произнес Соколов.

— Счастливого пути, — я не знал, что ещё сказать.

Но ободряюще ему улыбнулся. Как уходят призраки, я никогда не видел. Это происходило вполне обыденно: фигура становилась всё прозрачнее, медленно растворяясь в воздухе.

— Ой, — внезапно удивился он, прежде чем совсем пропасть.

И это было приятным удивлением, я заметил слабую улыбку на тающем молодом лице. Возможно, всё же в эфире призраков ждало что-то хорошее.

А ещё на долю секунды я ощутил какую-то неизвестную мне магию. Словно заглянул в огромную бездонную пропасть.

От этого по спине пробежались мурашки.

Я повел плечами, отгоняя странное чувство — одновременно тяга и страх перед чем-то неизведанным и мощным. Нет уж, на ту сторону я пока не собирался, у меня тут было полно дел.

Например, всё таки наконец починить зеркало!

Я ещё раз мысленно пожелал удачи Соколову и вышел наружу.

Возле двери меня дожидалась целая делегация. Непривычно встревоженный Ряпушкин, два гвардейца и красный, словно вареный рак, жандарм в слегка помятой форме. Тимофей стоял в сторонке и демонстративно делал вид, что он случайный прохожий.

— Господа, — я приветственно кивнул сразу всем.

— Протокол подпишите, ваше сиятельство, будьте любезны, — жандарм тут же сунул мне в руки лист бумаги.

Я пробежался по тексту. Ректор всё же решил сдать Аверина властям.

Право его, а мой лимит спасения молодых дураков в этом месяце уже был исчерпан. Тем более как бы не обманулся студент, но его действия могли нанести серьёзный вред. И, в отличие от сына Драговита, с повинной он идти не собирался.

Получив мою подпись, представитель власти быстро удалился. Вышли и гвардейцы, следуя жесту ректора. Ряпушкин с подозрением взглянул на рыжего, но я кивнул в знак того, что парню можно доверять.

— За Матвея я замолвлю слово, — сказал мужчина. — Я поговорил с ним, наказания ему не избежать, но отвечать за своего отца ему не придется. Я убедил его, что граф заслуживает сурового приговора. Поэтому защищать и отмалчиваться Матвей не станет. И уж я прослежу, чтобы оно так и было.

— Благодарю, Драговит Ижеславович, — я довольно улыбнулся и, предвидя следующий вопрос, сообщил: — С артефактом всё в порядке. Я сейчас же займусь им, чтобы завершить работу как можно скорее.

— Вам разве не нужен для этого Тихослав? — удивился ректор.

Как бы мне ни хотелось оправдать вызволение парня из военного лагеря, но искушать судьбу и снова привлекать малознакомых юнцов я больше не хотел. Рыжий был связан со мной клятвой, так что не его счет я был спокоен.

Сдурить при этом парень, конечно, мог. Но уж точно не умышленно навредить.

— Уже нет необходимости, у меня есть помощник, — я махнул рукой в сторону Тимофея и заметил, как он горделиво выпрямился и важно кивнул. — Чем меньше тут будет посторонних, тем лучше.

— Хорошо, тогда я буду в своем кабинете, если вам понадоблюсь, — слегка разочарованно ответил Ряпушкин и ушел.

Для надежности я запер лабораторию изнутри. И сигнальную ловушку поставил. С легким усыпляющим эффектом. Чтобы больше не отвлекали.

После чего мы с Тимофеем взялись за новые составы.

Толку от рыжего в алхимии было немного, но парень старался. Подпалил себе брови, расчихался от неосторожности и весь испачкался в саже.

Оставив его наблюдать за последним этапом — доведением до нужной густоты на слабом огне, я отправился к зеркалу.

Эффектности при определении силы не было вообще. Каждый элемент резьбы отвечал за свой дар. И, когда проверка завершалась, то эта часть просто становилась светлее. А ранг так и вовсе отображался количеством вертикальных перекладин, находящихся наверху рамы.

Как по мне, за ту сумму, что платили за процедуру, можно было сделать зрелищнее. Впрочем, полтора века назад на этом не делали такие деньги.

В общем, я подошел к работе творчески. И по полной использовал магию иллюзий и разума.

Крупный символ силы должен был загораться над головой одаренного, разрастаться, пульсировать и взрываться небольшим салютом. Каждому аспекту свой цвет. А за ранг отвечало количество вспышек перед тем, как морок растает.

Пришлось хорошенько доработать, чтобы не задеть текущие плетения, при этом завязать на них действие иллюзии.

Ментальная часть отвечала за считывание намерений. И, раз уж сам предмет располагал, я добавил кое-что от себя лично. В отражении маг мог увидеть своё будущее. Точнее того, кем он жаждал по-настоящему стать. Истинные желания и амбиции. Мелочь, но могло вдохновить учиться лучше. Или подумать о своих целях.

Не мог я просто починить артефакт. Особенно учитывая побочный эффект. Пусть хоть будет действительно впечатляющее событие для каждого, кто приходит с надеждами и мечтами.

Наступил вечер. За окном стемнело и в парке загорелись старинные желтые фонари.

Состав давно был нанесен и я подпитывал его, чтобы ускорить процесс. Благо недостатка в магии не было. Всё таки богатые хранилища в академии, стоило вписать в договор несколько дополнительных вещиц оттуда...

Даже на уйму эфира для нескольких полноценных испытаний ректор дал добро, почти без сожаления.

Добавил я и страховку от внедрения в артефакт лишних элементов. Удивительно, почему это сразу не сделали. Мой учитель в этом вопросе был жестким с самого начала. Видимо, тоже обжигался. Потом иди докажи, что это не твоя изначальная задумка была. Никто из артефакторов свои схемы официально не заверял, боялись что украдут. Так исторически сложилось, да и сейчас не мало что поменялось.

Мне как раз хотелось иного. Как делиться наработками, так и изучать чужие. Ведь никогда не знаешь, какая интересная идея попадется.

Но популяризацией артефакторики я пока не собирался заниматься. А вот проверкой собственной работы — да.

Первым подопытным, конечно же, вызвался я сам.

Провернул всё без свидетелей. Тимофею на сегодня хватило шокирующих событий, поэтому демонстрацию ему своего дара я отложил.

Эффект превзошел все мои ожидания.

Над моей головой началась настоящая феерия. Символы сил, каждый своего цвета, плавно кружились и росли. Затем вспыхивали и рассыпались сверкающими искрами.

Я, благо никто не видел, распахнул рот от восхищения и улыбался до самых ушей. Вот это правда достойное представление для одаренного.

В отражении я не увидел ничего нового — только себя. И это было особенно приятно.

Уловив слабое место, я ещё какое-то время потратил на то, чтобы его устранить. Хотя это было совершенно необязательно. Ошибка первоначальной схемы заключалась в том, что зеркало показывало для меня ранг одной магической пары. Пусть вероятность того, что до артефакта доберется ещё один универсал в процессе развития, была почти нулевой.

Но это «почти» меня как раз не устраивало. Делать, так полностью хорошо.

Запустив проверку ещё раз и убедившись, что теперь всё работает, как надо, я позвал рыжего.

Тимофей к зеркалу подошел с сомнением. Видно было, что парню не хочется прикасаться к раме, да и вообще проявлять свой дар. Даже для меня, который о нём прекрасно знал.

— Не бойся, не кусается. Уже, — усмехнулся я, подначивая его.

Нехитрый трюк сработал — мой самопровозглашенный помощник тут же решительно взялся за раму обеими руками.

И его силуэт скрылся в белесом тумане. Туман осел на пол, закручиваясь вихрем у ног. После чего неторопливо растаял.

— И чего это значит? — у Тимофея вытянулось лицо. — Не понял...

— Это значит, что пока ты сам не захочешь, при помощи зеркала никто не узнает, что ты теневик, — торжествующе ответил я.

— Ничего себе, — парень совсем по-другому взглянул на артефакт. — А если захочу?

— Попробуй, — я изобразил пригласительный жест.

Рыжий забавно зажмурился, прикоснувшись к раме во второй раз. Сосредоточился изо всех сил, видно было как под одеждой напряглись мышцы. Говорить ему, что достаточно лишь подумать, я не стал. Обидится ещё, что зря пыжился.

В этот раз знак теней расцвел над его головой во всей своей красе. Переплетение ветвей терновника, опутанное паутиной. Дымчато графитовое сияние символа завораживало. Оно пульсировало и я считал — пять раз.

Приютский парнишка сумел сам взять пятый ранг! Да, это всего лишь немногим выше начального, но далеко не каждый и такое мог.

Рыжий задрал голову вверх и наблюдал за движением морока. Потом вопросительно взглянул на меня. Я уважительно кивнул — ну действительно молодец.

С такими способностями к самообучению далеко пойдет. Особенно, если за него возьмутся нормальные учителя.

И теперь, когда его дар может быть скрыт, может он и согласится поступить в императорскую академию...

Он замер, вглядываясь в отражение. На лице промелькнуло радостное удивление. Спрашивать его о том, что он видит, я посчитал неприличным. Захочет, потом сам поделится.

— Здорово! — его искренняя улыбка стала лучшей наградой за отличную работу.

Это и оплаченный ректором счет, конечно же. Сдать артефакт Ряпушкину и хорошенько отметить это дело! Ректор наверняка уже уснул прямо в своем кабинете.

Я с хрустом потянулся и хлопнул в ладоши:

— Ну что же, пора будить Драговита Ижеславовича!

Глава 27

Добраться до кабинета ректора мы не успели.

Едва дошли до двери, как браслет на моей руке нагрелся — кто-то шел сюда через тени.

— У нас гости, — бросил я Тимофею и потянулся за оружием.

Я человек миролюбивый и спокойный, но небольшой кинжал в ножнах возле щиколотки держать не забывал. С ним как-то ещё спокойнее.

— А? — рыжий закрутился вокруг своей оси, не понимая откуда исходит угроза.

Тени передо мной сгустились, темное нераличимое пятно появилось на миг и оттуда неуклюже вывалился человек. И сразу же оказался с лезвием у шеи.

— Я тоже рад вас видеть, Александр Лукич, — тихо сказал побледневший Казаринов, многозначительно взглянув на кинжал.

Убирать оружие мне не хотелось, а хотелось наглецу кровь пустить, чтобы отучить от привычки внезапно появляться.

Теневики могли видеть реальный мир, если желали того. Да, для этого нужно было сосредоточиться и потратить немного сил, но не так уж сложно. Насколько я знал, хождение в тенях было сродни блужданию в темноте. Где всё вокруг силуэты, а живые люди чуть менее темные пятна.

А ещё там существовали фантомы. То, чего в нашем мире нет. И те, кто за ними гонялся, не возвращались...

Когда царь занимался этим аспектом дара, его рассказы были одновременно увлекательными и пугающими. Теневой мир был самой большой загадкой для людей. Настоящий и ненастоящий в то же время.

— Михаил Алексеевич, — прохладно ответил я и всё же отступил.

— Извините, что без предупреждения, — юрист мою реакцию понял правильно и примиряюще улыбнулся. — Если бы я знал, что это вы, то просто позвонил. Ммм?

Теневик вопросительно поднял брови, переводя взгляд на Тимофея. Рыжий так растерялся от увиденного, что простецки распахнул рот от удивления. Парень явно в первый раз видел своего теневого «коллегу».

— Тимофей Петровский, мой помощник, — представил я его и кашлянул.

Рыжий вздрогнул и очнулся, тут же протягивая руку Казаринову.

— Михаил Алексеевич, — скромно презентовал себя теневик, но после короткой паузы всё же добавил: — Надворный советник.

— О, поздравляю, — оттаял я, искренне обрадовавшись.

Молодой юрист получал чины не по годам быстро, но я понимал причину такого возвышения. Ещё немного и потомственное дворянство пожалуют. Я не сомневался, что его карьерный рост совершенно заслуженный.

— Благодарю, — Михаил смущенно улыбнулся.

Юрист бросил быстрый взгляд на дверь, ведущую к артефакту и посерьезнел:

— Ваше сиятельство, простите за прямоту, но вы занимались зеркалом силы?

— Да.

— С ним всё в порядке? — неожиданно разволновался теневик, опять побледнев, на этот раз гораздо сильнее.

— Теперь всё в порядке, — я нахмурился. — А в чём дело?

Только сейчас до меня дошел смысл его предыдущих слов. Он не знал, что я в академии. А значит пришел не ко мне, как я сначала подумал.

— Ммм, — протянул Казаринов и посмотрел на рыжего.

— Тимофей, — вздохнул я. — Оставь нас, будь любезен.

Парень разочарованно кивнул, но вышел без лишних споров. Научится получше обуздывать эмоции и цены ему не будет.

Я указал на импровизированный кухонный уголок и учтиво предложил:

— Кофе?

— Не откажусь, — тяжело вздохнул Михаил. — Заставили вы меня понервничать, Александр Лукич.

— Отчего же? — я включил плитку и поставил на неё закопченную колбу.

Турки здесь не было, но уж лучше так, чем совсем без живительного напитка. Зерна пришлось молоть в ступке, тщательно и долго.

Казаринов достал из-за пазухи изрядно помятый бумажный пакет и вытряхнул оттуда несколько пряников.

— Чем богаты, — иронично пояснил парень и взял один, тут же откусив добрую половину. — Извините, весь день ничего не ел.

— Не стесняйтесь, — усмехнулся я и тоже угостился.

Пряники были очень вкусными, пропитанные медом и мягкие — явно заварные.

Утолив самый острый голод, теневик больше не стал тянуть и начал стараться не выдавать государственные тайны:

— Собственно, то самое дело, о котором я упоминал при нашей прошлой встрече, связано с зеркалом. Суть в том... В общем, в скором времени должна пройти негласная проверка одного одаренного. И пройти безупречно.

Интересно, для какого одаренного подключают тайную канцелярию? Я молча ожидал продолжения, не поторапливая парня. Ему и без того приходилось нелегко.

— Поэтому я должен убедиться, что артефакт исправен и никаких неожиданностей не возникнет. Почему вы тут? — вдруг прямо спросил он.

Как бы мне ни хотелось прикрыть промах Ряпушкина, но судя по всему в данном случае не стоило что-то скрывать.

— Артефакт был сломан, я его чинил, — я всё же попытался смягчить случившееся.

Меня терзали сомнения. С одной стороны тот, кто подговорил Тихослав поставить ловушку, заинтересует контору и явно не зря. С другой — сын ректора попадет под такой пресс, что вряд ли выдержит. Причем без толку, парень ничего не знал.

Знать бы, кто собирался прийти на проверку...

Теневик мою нерешительность почувствовал и уточнил с подозрением:

— Был сломан или сломался?

— За кого вы так переживаете?

— Александр Лукич! — возмутится Казаринов.

Я промолчал, просто безотрывно смотрел на теневика. Тот очень не хотел делиться информацией, на его лице отражалась внутренняя борьба, которую он позабыл скрыть. Видимо, действительно что-то очень серьезное.

— В принципе, артефакт работает, — подлил я масла в огонь. — Даже пожалуй лучше, чем прежде. Но...

— Да вы издеваетесь! — вышел из себя Михаил. — Это дело государственной важности! Вы не имеете права что-то утаивать, ваше сиятельство!

— Это официальный запрос? — меня его горячая речь ничуть не впечатлила.

Казаринов сразу как-то сдулся, опустил плечи и нервно постучал пальцами по столу. Раздумывал он недолго, опять шумно вздохнул и почти сдался:

— Вам придется подписать бумагу о неразглашении. В таких вопросах одно дворянское слово чести не принимается.

Я поскучнел, ехать среди ночи в их штаб и возиться с бумажками мне очень не хотелось. Но Михаил сумел меня удивить. Достал из внутреннего кармана стопку небольших листов и отдал мне один.

Как предусмотрительно! Готовый бланк, только подпись поставить и дату. Ручку юрист тоже предоставил. Я быстро внес нужные данные и отдал ему бумагу.

Уже из другого его кармана на свет появился артефакт, создающий непроницаемый купол. Полог тишины, но уровнем сильно выше тех, что мы изготавливали в лаборатории с Левандовским.

Теневик активировал плетение и заметно неохотно выдал:

— Речь о сыне его императорского величества...

Мне понадобилось время, чтобы переварить услышанное. Наследник престола! Чёрт, так вот на кого охотился темный маг. Ну или его заказчик, теперь я уже не был уверен.

Эта новость всё меняла кардинально.

Поэтому я рассказал, как есть. Почти всё. Отдельно вступился за Тихослава, применил всю свою убедительность, чтобы избавить парня от застенок. Как и выразил мнение, что ректор обязательно сообщил бы, знай он о проверке такого уровня. В этом я тоже был уверен.

Тайная канцелярия никого, конечно же, в известность не поставила. Боялись утечки, которая всё равно произошла.

В общем, для Ряпушкиных я сделал всё, что смог. И очень надеялся, что это выведет их из под удара.

Казаринов заверил меня, что расследование будет беспристрастным. И что их организации важно не наказать кого-то, а найти действительно виновных.

— Вы уверены, что артефактом можно пользоваться? — спросил теневик после моего рассказа. — Вы же понимаете, насколько недопустимы ошибки.

— Я уверен, — спокойно подтвердил я. — На церемонию пригласите?

— Я бы даже сказал, что буду настаивать, — криво усмехнулся Михаил. — Чтобы если что, сразу указать на вас.

Я рассмеялся, пусть это и не было шуткой. Но в своей работе я не сомневался ни капли. А вот посмотреть, какой же дар у наследника империи, мне было очень любопытно.

— И с этим стоит поторопиться, — сам себе сказал Казаринов. — Не дожидаясь следующей попытки навредить цесаревичу. Извините, но мне нужно позвонить.

Выйдя за границу действия полога тишины, я присел на подоконник и устало прислонился спиной к прохладному стеклу. Ну и ночка!

***

Проверку решили провести ранним утром, на рассвете. Артефакт вернули в церемониальный зал и приставили к нему несколько высокоранговых магов.

Пока мы ехали домой, поспать хотя бы пару часов, Тимофей старательно делал вид, что не обижается на мое молчание. Но я так устал, что не стал подшучивать над его надутыми щеками.

Короткий сон, бодрящий душ и соответствующая событию одежда, и я вернулся в академию.

Небо едва начало светлеть, в парке перед зданием было свежо, птицы ещё не проснулись, зато лейб-гвардия чуть ли не в полном составе присутствовала среди деревьев и кустов.

Я попытался высмотреть среди них Головина, но безуспешно.

Старый друг нашелся в зале. Один из дюжины, расставленных вдоль стен, он стоял, гордо вскинув подбородок. У него лишь дернулась щека, когда я вошел. Я приветственно кивнул ему и пожелал доброго утра остальным присутствующим.

Помимо ректора, здесь был и князь Левандовский. Заведующий кафедры артефакторики заметно нервничал, ему наверняка вообще ничего не объяснили.

Оба мужчины отчего-то не были расположены к беседам, так что дожидались мы в тишине.

Помещение никак дополнительно не украсили. Разве что во всех окнах по ту сторону торчало по макушке гвардейца.

Сначала прибыли Баталов и Казаринов. Глава конторы мне тепло улыбнулся, а вот Михаил присоединился к компании обеспокоенных. Вероятно, никогда не встречался с императорскими особами так близко.

Только глава тайной канцелярии словно на прогулку вышел, был весел и бодр.

— Смотрю, Александр Лукич, дела у вас идут хорошо, — шутливо отметил он.

— Благодарю, Роман Степанович, не жалуюсь, — в тон ему ответил я.

Его разноцветные глаза вспыхнули и взгляд стал совсем лукавым. Мужчина осмотрел зал, удовлетворенно кивнул и сказал так тихо, что мог услышать только я:

— Империя вас не забудет.

Я не понял, угроза это или благодарность и нахмурился. И Баталов натурально расхохотался. Смех гулким эхом загрохотал, отражаясь от мраморного пола и стен. Прочие вздрогнули от неуместного звука, а я усмехнулся. Шутник!

Ну ладно, у меня тоже всё в порядке с чувством юмора. Вот попрошу гаргулью какого-нибудь злодея принести в их штаб, посмотрим как будет весело. Довольный планом мести, я улыбнулся предвкушающе и теперь озадаченно нахмурился Баталов.

Но тут двери распахнулись, и все невольно выпрямились и подобрались.

Императора никто не представлял, всё же церемония не была официальной. Но не узнать мужчину, портреты которого были абсолютно везде, и без того было невозможно.

Высокий и крепкий, он зашел уверенно, но чуть резковато. Видимо тоже переживал. Событие незаурядное — узнать будущее своего сына. Одет правитель был в довольно простой мундир, без регалий и каких-либо орденов. Шикарнейший клинок на поясе и всё.

Вблизи сходство с Петром было ещё сильнее. Мне даже на миг показалось, что это мой старый друг смотрит на меня своими глазами чуть навыкате. Накатили приятные воспоминания и я понял, что совсем не по этикету по-дружески улыбнулся императору.

Тот чуть вскинул брови, но тоже улыбнулся, пусть и одним уголком губ.

За ним следом шел виновник торжества. Цесаревич был ещё юн, ровесник Гордея. Но наследник статью пошел в отца и уже имел выдающийся рост. Правда мышцы не поспевали, поэтому фигура напоминала жердь.

Тот возраст, когда мальчишки были нескладными и очень этого стеснялись. Вот и он дергался, оправляя форму и приглаживая волосы.

Реакция императора мне понравилась: мужчина положил руку на плечо сыну и ободряюще сжал. Взгляд его стал теплым, а улыбка более открытой. Этого молчаливого мгновения хватило, чтобы мальчик немного успокоился.

За ними следовали ещё двое — пожилой и хмурый мужчина в костюме и дама в годах, одетая в просторное платье. Императрицы с ними не было.

Повелитель великой империи тоже был теневиком. Внеранговым и очень талантливым. Редко когда кто-то отказывался от переговоров с ним в спорных ситуациях. Боялись личного визита, от которого никому не скрыться.

Сын же мог стать кем угодно.

Так что момент для всех был крайне волнующий. От того, кто будет преемником, зависело очень многое.

Я тоже замер в предвкушении. Теперь уверенности в редком даре не было, раз ловушка предназначалась для этой тайной церемонии. Исключить силу разума, которой владел Тихослав, и останется ещё много чего.

— Я готов! — звонко заявил цесаревич и подошел к зеркалу.

Воздух словно застыл от напряжения присутствующих.

Ректор подтолкнул меня вперед, предоставляя честь запустить источник эфира для подпитки артефакта. От Ряпушкина исходил не просто страх, а ужас. Несмотря на внешнее хладнокровие, мужчина был до смерти напуган. Не верил до конца, что я справился.

Я подошел и незаметно подмигнул напряженному наследнику. Мог представить, насколько мальчик на взводе, когда на него возложены надежды не просто родителей, а целой империи. Тот сделал вид, что не заметил, но немного расслабился и тихонько вздохнул.

Эфир потек, наполняя артефакт силой.

Цесаревич прикоснулся к резной раме и затаил дыхание.

В этот момент взошло солнце и первые лучи проникли сквозь окна, создавая удивительный эффект свечения вокруг мальчика. Зеркало заработало и над головой будущего императора начали один за другим вспыхивать символы.

Несдержанно ахнули все, включая вымуштрованных гвардейцев.

Универсал!

Первый потомок Петра, получивший великое наследие.

Дама из императорской свиты шумно упала в обморок, но никто не бросился к ней на помощь. Все восхищенно наблюдали за танцем знаков силы. Они не пульсировали, даже до начального ранга было пока далеко. Кружились в солнечном свете и разрастались.

Символы росли до тех пор, пока не заняли всё место до потолка. И уже после этого взорвались и осыпались искрами на пол.

Мощный потенциал и самый редкий дар.

Цесаревич же, казалось, не видел ничего вокруг. Он глядел в своё отражение. Напряженно и испуганно. Всего миг, прежде чем зал наполнился радостными криками и аплодисментами. Прежде чем отец подбежал к нему и крепко обнял.

И я пожалуй знал, чего он испугался. Сумасшествия — его прочили многим универсалам. Мальчик уже ощутил свой дар, ещё до проверки. И теперь его опасения смотрели на него из зеркала.

Но это ерунда. Я не верил, что знания о правильном развитии таких редких магах были утеряны. А если и так, то я найду способ донести их до цесаревича. Времени для этого полно, дар не пробудился в полную силу.

Все ликовали и я тоже, внутри нарастало какое-то особенное чувство гордости. Потомок одного из сильнейших людей и моего близкого друга, тоже станет великим! Видел бы это Петр...

А ещё по залу прошлась волна облегчения. Эмоции людей переполняли помещение, никто и не собирался их скрывать.

— Благодарю, господа! — провозгласил император и повел сына к выходу. крепко обнимая за плечи.

Высокие гости покинули зал, прихватив с собой по-прежнему бездыханную даму.

Я смотрел им вслед и улыбался.

Баталов подошел ко мне и внимательно посмотрел, сверля своим странным взглядом. Считывал, насколько я искренен. Машинально или нет, мне было плевать — я действительно был рад.

Всё складывалось со всех сторон удачно. Работа сделана более чем хорошо. Проверка пройдена более чем показательно. Цесаревич спасен, император доволен, а день обещал быть теплым и солнечным.

Сейчас бы устроить царский завтрак и всё, жизнь однозначно удалась.

— Спасибо вам, Александр Лукич, — Баталов протянул мне руку и пожал так крепко, что хрустнуло. — Мне кажется, я снова у вас в долгу.

Это было получше любой благодарности. Но я скромно промолчал и уважительно кивнул. Слова сказаны, а это многое значит. Начальник тайной канцелярии тоже удалился, прихватив с собой теневика.

Следующим подошел Левандовский. Князь немного помялся и через силу сказал:

— Ваше сиятельство, я был бы очень рад вашему участию в образовательном процессе... Думаю, вы могли бы дать этим остолопам-студентам весьма ценные практические знания.

Удивление я скрывать не стал. Как и взгляда в сторону ректора. Неужели он сумел так надавать на князя?

— Это моя личная инициатива, — слегка обиженно сказал Левандовский, заметив мой взгляд. — Вы подумайте, Александр Лукич. Хотя бы в качестве приглашенного преподавателя. На те темы, которые вам самому будут интересны.

— Благодарю, — поборов шок, вежливо ответил я. — Я подумаю, Аркадий Власович.

Заведующий кафедры отошел, но пиршество снова отложилось. Теперь приблизился ректор. Темные круги и воспаленные глаза говорили о том, что управляющий академией ещё не спал.

Ряпушкин мою руку тряс долго и остервенело. Кажется, первый раз за всю жизнь он дал волю эмоциям. Сбивчиво объяснил, что уже побывал на допросе, но был отпущен с миром. Как и его сын. И в курсе, что это моя заслуга.

Уж не знаю, что ему наговорил Казаринов. Надеялся только, что теневик не перестарался.

Впрочем, благодарный ректор императорской академии мне был полезнее, чем отправленный в острог. Мне ещё Тимофея на учебу устраивать.

Драговит Ижеславович в подтверждение своей признательности сразу же подписал все бумаги об успешном исполнении нашего договора. Не глядя подмахнул распоряжение о премии и отправил всё в банк и юристу.

Когда я уходил, ректор с князем дружески хохотали и договаривались о том, в какой ресторан отправятся отмечать.

Уже по пути домой я получил два сообщения. Первое короткое от Головина: «Ну ты даешь! Буду вечером, всё расскажешь!». Второе было уведомлением от банка. На счет поступили деньги. Вот только больше, чем указано в договоре. Не успел я приятно удивиться скорости и щедрости ректора, как увидел отправителя приписку.

Это был не Ряпушкин. Гильдия ресурсов, что бы это ни значило. С однозначно трактуемым сообщением: «Империя вас не забудет».

Я откинул голову назад и рассмеялся. Всё таки можно иметь дело с тайной канцелярией...

Автомобиль мчался по пробуждающемуся городу, солнце слепило и грело, а я продолжал смеяться, не обращая внимания на косые взгляды водителя.

Вот теперь можно хорошенько отметить!

Глава 28

Несмотря на ранний час, особняк уже не спал.

Из распахнутых окон доносился самый разнообразный шум. В гостиной патриарх ворчал на кого-то, на кухне звенела посуда, а Прохор напевал песню. За домом кололи дрова — монотонные удары и треск дерева едва пробивался через стук молотков. Даже бригада Емельянова уже трудилась, завершала крышу оранжереи.

Со стороны яблоневого сада раздавался приглушенный женский смех — и природницы сегодня начали пораньше.

Ну прямо все при деле, а я как раз собрался отдыхать.

Я отправился за кофе и с чашкой волшебного напитка навестил Луку Ивановича. Препирался он с духом предка. На этот раз причиной горячего спора стал... навоз.

— А я говорю, нужно взять несколько кубов! — убеждал призрак, от переизбытка эмоций вернувшийся к своему крестьянскому образу. — До осени приберечь, оно там отлежится, а потом...

— Оно! — дед уже был красным и с растрепанной прической. — Говно, Митрофан Аникеевич, уж простите. Но называйте вещи своими именами! Никакого говна на моей земле не будет!

— Это моя земля! — дух угрожающе потряс граблями. — Я её своими руками возделывал. И знаю, что говорю — навоз нужен!

Столь животрепещущий и важный разговор прерывать мне совершенно не хотелось. Но скрыться незаметно я не успел. Оба предка увидели меня и, конечно же, выбрали арбитром.

— Скажи ему, Александр, — дед подхватил меня под локоть, видимо чтобы я не сбежал. — А то застрял в своем дремучем столетии.

Подобные вопросы я никогда не решал, но попытался воззвать к логике.

— У нас же в саду две прекрасные природницы работают, Митрофан Аникеевич. К чему дополнительные меры? Тем более такие, кхм, ароматные.

— Вот вы все молодые на одну магию полагаетесь, — чуть подуспокоился призрак, на меня он вопить опасался — всё же я и эфиром приложить мог. — В наши времена природников наперечет было. Надеяться лишь на них означало потерять урожай и погубить растительность.

Ясно, предок не особо вникал в суть дара природы. Воздействие магов на землю необратимо. Ну разве что при помощи другого мага. Их сила меняла физическое состояние, а уж дальше природа сама поддерживала себя.

Помимо того, что я каждый день вливал дар жизни, я конечно собирался использовать стихии, чтобы улучшить условия как в оранжерее, так и в саду. Но даже истощись они, навоз не нужен...

— Да ну куда это годится? — не отступал дед. — Над нами весь остров смеяться будет и перешептываться, чем это несет от Вознесенских.

— Право, Митрофан Аникеевич, — согласился я, живо представив и ужаснувшись. — Есть же более современные методы. Поверьте, её светлость справится гораздо лучше и быстрее, чем...

Я осекся, поняв что сравнение прозвучит крайне оскорбительно для княжны.

— Ты уверен? — дух предка испытующе уставился на меня, воинственно стукнув граблями по полу.

— Абсолютно, — искренне заверил его я. — Поговорите с Ангелиной Павловной, она объяснит вам, как это работает.

— Ну хорошо, — кивнул предок, хотя было видно, что недоверие у него осталось.

Но моя уверенность в силе убеждения Давыдовой была непоколебима. Милейшая княжна могла кого угодно уговорить.

— Спасибо, — поблагодарил дед, когда призрак исчез, отправившись в сад. — Вот ведь упертый! Ну что за характер...

Я улыбнулся, но об этой яркой семейной черте и её стойкости через поколения, говорить не стал. Впрочем, что основатель рода, что патриарх, умели внимать разуму и аргументам.

Лука Иванович с облегчением выдохнул и задорно улыбнулся:

— А у меня новости, Саша. Бажен Владиславович может нас принять сегодня, после полудня.

— Отлично! — обрадовался я.

День выходил не просто хорошим, а замечательным.

Визит к целителю сдвинет с места лечение патриарха. Да и средства весьма вовремя пришли на банковский счет. Теперь можно не беспокоиться и не чувствовать неловкость при нашем разговоре об оплате.

— И у тебя, смотрю, тоже всё прошло хорошо? — осторожно спросил Лука Иванович.

— Более чем, — довольно ответил я. — И по этому поводу, а точнее по двум прекрасным поводам, мы устроим праздник.

— Ну, ты уж заранее-то не делай выводы. Неизвестно еще, что целитель скажет, — с опаской произнес старик.

— Уверен, мы договоримся, — пообещал я.

После завтрака я занимался самыми приятными хлопотами — подготавливался к празднованию. Назначил я событие на завтрашний день, на вечер которого перенес заодно нашу встречу с Головиным.

К тому же Емельянов сообщил мне, что и оранжерея к этому моменту будет готова. Уже тройной праздник получался.

Я согласовал с Прохором блюда, необходимые продукты и количество помощников на кухне. Взваливать всё на себя я ему не позволил. Да и не без причины опасаться, что кулинар-экспериментатор снова что-нибудь выдумает чересчур экзотическое.

Тимофея я оставил при Прохоре, чтобы следил что тот не переволнуется или забудет что. Хотя слуга тщательно всё повторял своей «бабе», лучше было подстраховаться.

Тем более поездка в лечебницу дело слишком личное для деда, мое присутствие и то была серьезная уступка.

За подготовкой время пролетело незаметно, я едва успел принять душ и переодеться к приезду машины. Пока такси петляло узкими переулками на север, к выезду из города, я раздумывал, что возможно хватит денег, чтобы купить пусть не «Лесснер», но вполне представительский автомобиль.

Щедрой премии от тайной канцелярии хватило бы и на «Лесснер», но я представлял, во сколько может оцениваться лечение у лучшего целителя империи. Вначале решить эту задачу, а потом уже займусь следующей.

Интересно, а умеет ли водить Тимофей? Не то чтобы я стремился экономить, отнюдь. Но каждый новый человек в окружении это риск. А мне не хотелось отвлекаться.

В крайнем случае найму Индраджита. Его мои ночные поездки по жутким местам ничуть не смущали.

Представив, как на идеально отполированной торпеде из ценного дерева появится золотая бахрома, я усмехнулся. Эпатаж это не моё, но иногда полезно встряхнуть заскучавшее общество.

***

Императорская лечебница располагалась на берегу залива. Огромная территория была укрыта от вечного ветра стойкими вековыми соснами и песчаными дюнами. Их неровную линию разбивали волнорезы, сложенные из булыжников.

От парковки вдоль берега шла дорожка, припорошенная мелким песком, почти белым.

Я обратил внимание, что повсюду удобные скамейки, поставленные достаточно далеко друг от друга для приватности. Да и вообще всё выглядело ухоженным, при этом без сильного вмешательства в природу.

Трава подстрижена, крупных веток и мусора нигде не валялось, за деревьями тоже присматривали — ни одного сухого или сломанного. За их макушками виднелось главное здание, к которому мы и направлялись.

Почти дворец — главный корпус украшен колоннами и портиком, а от него в стороны уходили длинные крылья. Весь увитый плющом, издалека он казался заброшенным.

Но, когда мы приблизились, то я увидел свежую краску и идеальное состояние здания.

Нас встретили у входа и проводили сквозь просторный холл, и снова на улицу. Там, во внутреннем дворе, огражденном от леса, стоял небольшой домик. Построенный в одном стиле с дворцом, но совсем крошечный.

Здесь и принимал императорский целитель.

И мне это сразу пришлось по душе. Как скромная, но очень уютная обстановка, так и сам Бажен Владиславович Богданов.

Маг был в годах, но точный возраст определить было сложно. Белые волосы, седые и выгоревшие на солнце, были густыми и уложенными назад. Высокий лоб покрыт морщинами. Из тех, что появляются у людей, не привыкших скрывать эмоции. Не старческие, а мимические.

А ещё поражали его глаза. Горящие умом и очень цепкие. Целитель встретил нас с благодушной старческой улыбкой, но взгляд его был кристально ясным.

Немногое было известно о Богданове. Маг первого ранга при дворе появлялся редко и только по делу. Служил уже третьему поколению императоров, вот это было точно.

В высшем свете не вращался, особых наград не получал и вообще всячески избегал внимания общества. Полностью посвящал себя работе, что мне было тоже близко.

И, как я понял, даже жил он прямо здесь, в этом маленьком домике. По крайней мере я заметил через приоткрытую дверь заправленную кровать и часть кухни, расположенной там же.

Тут же была и приемная, обустроенная очень по-домашнему. Мебель добротная и удобная, но без лишних изысков. Простые половицы на обычных деревянных досках. На окошках деревенские занавески с рюшами, а на подоконниках грубые глиняные горшки с геранью.

Вся обстановка словно испытывала гостей — вроде и чисто, но очень по-простому.

Я заметил хитрый взгляд лекаря, который внимательно следил за нашей реакцией на его дом.

Мне тут понравилось, ощущалась жизнь и забота хозяина. Патриарху тем более, он был закален во множестве походов и уж чем, а интерьером его было не смутить.

— Добро пожаловать в мое логово, — поприветствовал нас целитель, обводя комнату рукой. — Как называют его некоторые, избушка знахаря. Будто думают, что такие названием оскорбить могут. Знахари веками спасали людей, да и сейчас спасают. Желаете чаю? — он указал на большой медный чайник, из носика которого валил пар. — Только заварил свежий сбор, сам составлял и заготавливал.

Мы оба с удовольствием согласились.

Во время чаепития Бажен Владиславович и начал приём. Незаметно, за неспешной беседой, он выведал всё необходимое.

Я лишь поразился, как он мягко задавал вопросы и успешно снимал напряжение этой непринужденной домашней обстановкой. Лечение начиналось прямо с этого момента.

Нет, даром он не пользовался, простая психология. Успокоить, настроить на доверительный разговор и опросить без видимости опроса.

— Позволите вашу руку? — спросил он Луку Ивановича и так по-доброму улыбнулся, что я сам чуть не протянул ему свою руку.

Волшебство без капли магии. Дед тоже поддался и без колебаний выполнил просьбу.

Проявление дара мага жизни первого ранга — это нечто невероятное. Сила Богданова буквально заполнила всю комнату и обволокла приятным теплом. Он не старался произвести впечатление, просто обыденно пользовался силой. От мощи которой захватывало дух.

Действительно великий мастер. Даже странно, что всё ещё не внеранговый.

Целитель не торопился, изучал пациента со всей тщательностью. Дед даже зажмурился от удовольствия, настолько хорошо было от силы жизни.

— Смотрю, над вами уже потрудился мой коллега. Неплохая работа, неплохая, — отметил Бажен Владиславович без капли сарказма.

Он отпустил руку патриарха и призадумался. Лука Иванович не смог сдержаться, несмотря на успокоительный эффект магии и чая:

— Ну что скажете?

— Ну что сказать... — повторил лекарь. — Ну а что вы хотели в нашем-то возрасте?

— В каком ещё нашем возрасте? — возмутился дед. — Я в нормальном возрасте!

— Прекрасно! — вопреки моим ожиданиям обрадовался маг. — Настрой одна из важных составляющих успешного лечения! А он у вас самый подходящий. А то знаете, как говорят?

— Как? — патриарх растерялся от резкой смены темы, но похвала ему явно польстила.

— Что если пациент твердо нацелен на болезнь, никакая магия не в силах этому помешать, — рассмеялся лекарь.

Лука Иванович чуть нервно рассмеялся, я же широкого улыбнулся. Специфический юмор тоже отличный знак. Особенно в сфере лечения людей. Да и раз шутит, значит всё не так и плохо.

— Я нацелен как можно скорее избавиться от этой напасти и вернуться к работе, — твердо заявил дед.

— Чудесно, — целитель покивал. — Тогда я возьмусь за ваш случай. Вот как мы с вами поступим...

План был простой. Лука Иванович на первое время переезжает в лечебницу. Процесс требовал наблюдения и множества дополнительных процедур. Помимо работы целителя, в лечении участвовали другие одаренные. В основном травники, то есть те самые знахари. А так же алхимики и даже маг света.

Последнему я отдельно удивился. Редчайший дар и весьма специфический. Светлые маги словно жили в каком-то своем мире, при этом с людьми общаться не очень любили. Сила абсолютного света могла натурально ослепить, но могла и показать путь, например. Или, по слухам, исцелить душу.

Светлых было очень мало, а общительных и того меньше. Поэтому толком о том, как именно они вытаскивали людей из своей внутренней тьмы, никто не знал. Но вроде процесс не из приятных был. Для мага, конечно же.

Где Богданов умудрился найти мага света и как уговорил работать с больными, хороший вопрос. Но зато это объясняло уникальность его подхода.

Прогнозов Бажен Владиславович не строил. Прямо сказал, что предварительный вывод сделает после проведения начального лечения и исследования его результатов.

И озвучил стоимость первого этапа.

Я попрощался не только с «Лесснером», но и с личным транспортом вообще. И решительно согласился.

Автомобиль, да и прочее, подождет ещё немного. Не проблема найти новый интересный заказ, в этом я был полностью уверен. Главное, чтобы Лука Иванович оказался в руках этого милого старичка, в котором была невероятная сила.

Сколько бы это ни стоило.

С учетом участия светлого мага и всех остальных, цена была оправдана.

Мы оформили бумаги, обговорили все детали и назначили дату. После этого целитель устроил нам небольшую экскурсию по лечебнице. Привычных больничных палат здесь не было.

Для каждого пациента отдельные комнаты — спальня, гостиная, ванная и даже небольшой кабинет со своим выходом на улицу. Курорт, а не больница. Тем более учитывая окружающий лес и залив.

Лука Иванович отлично продержался до конца.

Только уже когда мы почти дошли до парковки, граф свернул с дорожки к скамейке. Присел а неё и как-то съежился.

— Ты в порядке? — забеспокоился я.

— Саша, это слишком дорого. Если это только начало, то дальше сколько...

— Нашел о чём волноваться! — выдохнул я и сел рядом. — Всего-то ещё пара заказов.

Патриарх осуждающе покачал головой:

— Всего пара? Александр, я артефактор, не забывай. И знаю цену артефактам.

Ну ладно, может три... Я не хотел обижать деда и говорить о том, что цену нужно знать ещё и себе. От этого сильно зависит и то, какие задачи тебе подарит судьба. И как за это заплатит.

Вознесенский приумножил состояние рода. Я же собирался сделать его неприлично большим. И не только в смысле денег. Они всего лишь инструмент. Мои стремления уносились гораздо дальше.

— Не переживай, — мягко сказал я. — Я с этим справлюсь. Посмотри лучше, как здесь здорово.

Солнце резвилось на мелкой ряби волн и мириады искр блестели до самого горизонта. А воздух... Море и сосны, ничего лучше и быть не могло. Даже ароматы, витающие вокруг, были целебными.

По нагретому камню дорожки промчалась ящерка. Возле нас настороженно замерла, махнула хвостом и нырнула в песок, шустро зарываясь.

Я поднял шишку, валяющуюся у ног, и покрутил в руках — все семена давно растащили птицы.

— Здорово, — наконец-то улыбнулся дед, прищуриваясь на сверкающий залив. — Мне тут нравится.

— Вот! — я сунул шишку в карман и поднялся. — Того гляди, встретишь здесь какую-нибудь вдовствующую графиню...

— Ох, Александр, ну и шутки у тебя...

Домой мы вернулись довольные, с обветренными от солнца и моря лицами, и очень голодными.

Возле дверей нас поджидала делегация домашних в полном составе, включая призраков. Все знали, куда мы направились. Прохор, которому никто ничего не говорил, но он всё равно был в курсе, скрывать это перестал. И возглавлял встречающих, состроив очень серьезное лицо.

Лука Иванович не стал по своему обычаю отмалчиваться. С добротой осмотрел всех живых и неживых и радостно сообщил:

— Живём!

Слуга, наплевав на этикет и прочие условности, подошел и крепко обнял старого друга. У патриарха заблестели глаза и он деланно проворчал:

— Ну-ну, Прохор, мы ещё с тобой повоюем.

— Вот уж чего не надо, ваше сиятельство, — тот отстранился и помотал головой: — Давайте лучше просто поживем в своё удовольствие.

— Кстати, насчет удовольствий. А что у нас на ужин?

— Так это, — Прохор нахмурился, вспоминая. — Щука под сметанкой в печке запеченная. В лавку Малинина свежий улов карельский привезли. Ух, хороша!

— Предлагаю это проверить, — вмешался я, от упоминания такого яства у меня едва не заурчал живот.

Прекрасный день нужно было завершить шикарным ужином. А потом хорошенько отоспаться, ведь перед праздником я хотел завершить ещё одно важное дело.

Наведаться в императорскую библиотеку и воспользоваться ключом, добытым в османском посольстве.

Глава 29

Спалось мне как никогда хорошо.

Только среди ночи разбудил слабый сигнал сигнальной сети. Не тревога, но периметр пытались нарушить.

Сразу же после этого раздался короткий отчаянный вопль и тут же оборвался.

Наступила тишина, словно ничего и не было. Я заворочался в кровати и неохотно приподнялся. Потянулся силой к защитной сети, проверяя её целостность. Всё было в порядке.

Встал, подошел к окну и распахнул его, высовываясь наружу. Холодный ночной воздух тут же пробежался по горячей от сна коже. Я поежился и всмотрелся в спокойный сад.

Из кустов выплыл дух предка и отсалютовал мне:

— Ушел, зараза. Не успели мы его с котами даже припугнуть нормально.

Призрак печально вздохнул. Сожалел он явно не по поводу бегства ночного гостя, а потому что не дали развлечься.

— Разглядеть успели?

— Да какое там, — Митрофан Аникеевич махнул рукой. — Только пятки сверкали. Слабонервный какой-то попался. Ну что за люди...

Дух осуждающе покачал головой и скрылся, пожелав мне спокойной ночи.

Меня состояние нервной системы того, кто решился к нам проникнуть, вполне устраивало. Так хотя бы дадут выспаться. А то снова жандармы, лекари и разбирательства до утра...

Я широко зевнул, закрыл окно и отправился обратно в постель. Кто бы ни пытался пробраться в мой дом, желание у него отбило надолго. Если не насовсем.

Но поставить какой-нибудь простой глушащий артефакт всё же нужно. А то соседей неловко беспокоить такими вот криками. С мыслью об этой полезной идее я и уснул. И до самого утра никто меня больше не будил.

Утро началось с крепкого кофе и прогулки по саду.

Но сначала я получил послание. На крыльце лежал черный конверт с весточкой от мага смерти. Я уж переживал, не случилось ли чего...

Текст в этот раз был чуть более эмоциональным.

«Ваши шутки, коллега, начинают меня раздражать».

Бумага всё так же осыпалась пеплом, а я улыбнулся. Шутки... Странный он, осторожничает и присылает записочки. Не похоже, что обиделся на меня за уничтожение артефакта с отпечатком души. Даже не угрожает, как принято приличным злодеям.

Раздражать. Хорошее слово, содержательное. Нечто, доставляющее неудобство, но не настолько, чтобы разозлиться. Предвестник неприятного решения. Эдакое пограничное состояние выбора.

Темный маг вызывал во мне любопытство. Странное поведение, словно... Словно он договориться хотел, а не устранить меня как помеху.

Но у меня были дела поважнее, чем гадать о намерениях неизвестного «коллеги». Отлично отдохнуть — это тоже нужно постараться.

Я неторопливо обходил владения, подмечая изменения. Моя магия жизни и работа природниц заметно преобразили это место.

Листва зеленела, трава колосилась, а посаженные Павловой кусты расцвели и одурманивающе пахли чем-то нежным и ненавязчивым. Уже вовсю трудились шустрые пчелы и неуклюжие мохнатые шмели, порхали бабочки, щебетали птицы — ну просто райское местечко!

Обещали похолодание, но сегодняшний день должен был быть всё так же жарким и солнечным. Впрочем, даже если пойдет дождь — всё равно расположимся в саду. Накрою сверху воздушным щитом, а в качестве подогрева сгодится огненная стихия.

Возле дровницы я остановился. Снял рубашку и взялся за топор.

Лучшая зарядка!

Я так увлекся этим занятием, что не заметил, как подошел Тимофей. Но парень предусмотрительно остановился в стороне — приближаться к человеку, азартно размахивающему топором он не стал.

— Доброго утра, — улыбнулся я, вытирая пот со лба.

Разогрело тело и мышцы просто отлично. Это простое занятие окончательно меня пробудило, разогнало кровь и наполнило энергией.

— Доброго утра, Александр Лукич, — рыжий тоже расплылся в улыбке, подставляя лицо солнцу. — Что же вы у меня работу-то отнимаете?

— Тут на всех хватит, не жадничай, — рассмеялся я, указывая на огромный завал поленьев под навесом. — И потом, когда на учебу отправишься, не до того станет.

— На какую учебу? — удивился парень.

— Ну как же, сам сказал, что императорская академия тебе пришлась по душе. Да и проблем с сокрытием дара теперь не возникнет.

— Я сказал? — продолжал недоумевать Тимофей.

Слукавил я, что уж. Но тут главное говорить так уверенно, чтобы сомнений не возникло — так и было. Вот и рыжий призадумался. Но это хорошо легло на его собственное желание, поэтому возражений не последовало.

— Нет, ну вообще мне там правда понравилось, — протянул он. — Только...

Парень умолк и слегка порозовел, отводя глаза. Мне причина его смущения была очевидна. Деньги. Обучение требовало средств, даже учитывая возможность бесплатного поступления по императорскому указу.

Студентам, которые не могли оплатить обучение, предоставляли возможность вернуть долг после завершения академии. Службой империи по своей специализации. А Тимофей однозначно этого не хотел. Да и я, честно говоря, тоже.

Я отложил топор, ополоснулся водой из ведра, стоящего поблизости для такой цели, и оделся. Подошел к парню и положил руку на его плечо:

— Зарплаты помощника артефактора с лихвой хватит на академию. Да и на хорошую жизнь останется.

— Вы мне платить будете? — этому рыжий удивился даже больше, чем моим предыдущим словам.

— Конечно, — кивнул я. — И премии выдавать. За дополнительные риски.

— Скажете тоже, риски... — усмехнулся Тимофей, но тут же посерьезнел: — Хотя да, с вами не соскучишься. Вот уж не думал, что зачаровывание вещиц может быть опасным.

— Вот-вот, — подтвердил я. — Ну а теперь завтракать. Тебя я попрошу помочь Прохору с подготовкой к вечеру. А у меня есть ещё одно небольшое дело...

***

Императорская библиотека в такой славный летний день пустовала. По коридорам гулял сквозняк, тихо подвывая. Никого не пленяли знания, когда есть солнце, море и мороженое.

Мне нравилась эта безлюдность. Словно весь дворец принадлежал мне. Мне и молчаливому здоровяку Марьяну, которого снова приставили меня сопровождать.

Лопоухий гигант с виду по-детски наивно улыбался, но я помнил о его особенности и не поддавался на добродушный вид. Нестабильный маг мог меня раздавить, как щепку.

Поэтому к походу сюда я подготовился не хуже, чем проникновению в османское посольство.

Продумал все варианты развития событий, вплоть до бегства под прикрытием огня. Разрушать старинное здание мне, безусловно, очень не хотелось. Но и попадаться тоже. Вряд ли хоть какая-либо сила на земле могла меня снова заставить согласиться на заточение.

Но кардинальные меры принимать не пришлось.

Марьян никак не отреагировал на первую иллюзию, созданную мной. Я сотворил своего двойника, усадил его перед книгой с умным видом, а сам отошел в сторону.

Здоровяк продолжал наблюдать за мороком.

Усилив отвлекающий маневр легким касанием магии разума, чтобы соглядатай не волновался, я извлек из кармана ключ.

Действовать пришлось очень медленно. Одновременно контролировать иллюзию и заниматься другим делом — задачка не из простых. Особенно когда за тобой пристально наблюдают. Чуть сбился с концентрации и будет заметно.

Это не джиннов в воздух запускать, там детали не так важны.

Чеканка ключа легко вошла в тиснение обложки. Что-то тихо щелкнуло и в толстой оплетке появилась щель. Я осторожно подцепил пальцем и открыл скрытую страницу.

И слегка разочарованно вздохнул.

Там была нарисована карта. Изогнутая речка, выводящая к берегу озера, несколько островов поблизости. На одном из них, самом мелком, была отметка в виде жирного крестика. Рядом с неизвестной деревушкой обозначена возвышенность, подписанная как «гора лешего». И всё.

Я сфотографировал карту и поискал в Эфире загадочную гору.

Подобных мест нашлось немало, в честь нечисти называли всё подряд. Видимо, так пытались задобрить. Но нечисти на чествование было плевать, им подавай подношения, а некоторым и жертвы.

Проверив по карте каждое найденное упоминание, я нашел место, совпадающее по рельефу. На северном берегу Ладожского озера, в Карелии.

Потратив ещё какое-то время на изучение местности, я решил что можно совместить визит острова с отдыхом. Природа там была удивительной красоты. Жаль через Ладогу не пройдешь на простом катере, её воды могли быть так же опасны, как и море.

Я прикинул расстояние и пока отложил визит в далекую деревню. Ждала столетия, подождет еще немного. Нужно получше изучить те места и спланировать поездку.

Я убрал ключ и тайник закрылся.

Сидел и смотрел на книгу князя Дашкова ещё несколько минут. Ну что за загадки! Если этот след приведет к новому, а тот к другому... Нет чтобы прямо написать, что хотели.

Но, раз уж послание предназначалось именно мне, придется проверить.

Вот и будет первое важное задание для Тимофея. Узнать всё про деревушку с названием Хийденсельга.

Первым приятным сюрпризом, поджидающим меня дома, оказалась торжественная сдача оранжереи. Мастер Емельянов даже шелковой лентой перевязал вход и вручил мне садовый секатор, чтобы я её перерезал.

От предложения Прохора разбить о «борт» бутылочку игристого я отказался. Остекление, конечно, было закаленное и укрепленное стихиями. Но потом осколки по саду собирать... А тут дети бегают.

В общем, игристое было вручено Екатерине. Природница получила ещё один подарок. Я подговорил Гордея, чтобы тот вручил девушке браслет, защищающий от темной магии. Расчет был прост — от пацана она украшение примет с удовольствием, как и будет носить. Так и вышло, к моей радости.

Я же прикинул, какие улучшения оранжереи нужно ещё сделать и отправил заказ Батисту. В том числе и на парочку редких растений, которые в Ботаническом саду было не достать.

После этого я снова отправился в библиотеку, на этот раз домашнюю.

Призраки корпели над составлением учебной программы для Гордея.

— Арсений Яковлевич, — позвал я дух ординарца. — Можно вас на минуточку?

Старик важно пригладил курчавые бакенбарды и выплыл в коридор.

— Я насчет ваших бумаг. Собираюсь передать их в надежные руки в самое ближайшее время.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — он церемонно поклонился. — За это и за приют. Хорошо у вас, даже жаль будет уходить.

— А вы желаете уйти?

— Так я же привязан к артефакту. Раз вы отдадите бумаги, то и мне придется вас покинуть. А прозябать ещё в одном архиве... Нет уж, увольте. Я немало пожил, как будучи живым, так и после. Так что спасибо вам за возможность уйти с чистой совестью и легкой душой. Последние дни были чудесными.

— Арсений Яковлевич, но ведь артефактом является портмоне, а не документы... — мягко напомнил я. — Если вы пожелаете остаться, то я не буду против.

— Ох! — призрак выпучил глаза и расхохотался. — Вот ведь я старый дурак! Так прикипел к своим бумагам, что мне и в голову не пришло... Что, правда могу остаться?

— Буду рад, — я кивнул. — К тому же вы единственный, с кем у Митрофана Аникеевича не возникает, хм... недопониманий. Мне кажется, вы благотворно на него влияете.

— Право, вы меня перехваливаете, — скромно отозвался дух. — Но мне приятно, благодарю. Я с удовольствием останусь, Александр Лукич. И послужу ещё! Ваш мальчик, Гордей, невероятно талантлив. С вашего позволения, я бы посвятил время его обучению, — капитан опасливо оглянулся на двери библиотеки и негромко добавил: — Современному, конечно же. Уж Митрофана я сумею убедить, поверьте.

— Верю, — я улыбнулся. — Что же, тогда добро пожаловать в нашу семью!

Призрак приосанился и положил руку на сердце:

— Клянусь честью, не подведу!

Рядом из воздуха появился Вознесенский. Одобрительно покивал и, скрывая улыбку, скупо отозвался:

— Правильное решение, Александр. А то столько забот, и все на мне одном.

То, что он сам на себя взвалил все эти заботы, призрак скромно упустил. Но я подыграл ему, предок и без того пережил немало потрясений. Пусть отдыха ему не требовалось, зато душевный покой нужен всем.

Я оставил их заниматься учебной программой и сообщил Казаринову, что у меня для него есть кое-что интересное.

Теневик мгновенно ответил, что скоро заедет.

Тем временем я осмотрел своё крыло. Все работы были закончены, а служба уборки привела место в идеальный порядок. Идеальный и совершенно пустой.

Только хрустальные люстры сверкали под потолками, да мой волшебный матрас высился среди комнаты, выбранной под спальню.

Аскетичность меня никогда не смущала, но всё же минимальный уют следовало навести. В ожидании юриста, я заказал необходимое. И вызвал работников, чтобы привести в порядок второй, гостевой, этаж. Новых жильцов следовало разместить более комфортно.

Пожалуй, стоило подумать о строительстве ещё одного флигеля...

Казаринов застал меня возле пруда. Я устроился на берегу и как раз наливал себе свежесваренный кофе, когда пришел теневик. Выглядел он неважно: синяки под глазами, воспаленные глаза и помятая одежда. Впрочем, о последнем он редко переживал.

Юрист устало присел и с наслаждением откинулся на спинку, завороженно глядя на всплеск воды, где резвились рыбы.

— Как же хорошо у вас тут, — в очередной раз признался парень. — Хоть записывайся на посещения.

— Приходите, Михаил Алексеевич, когда вам будет угодно. Просто приходите и отдыхайте.

— Благодарю. Знаете, я воспользуюсь вашей любезностью. Обещаю, беспокоить не стану. Просто прийти на полчаса и посидеть вот так... Хорошо.

— Вы не думали о работе поспокойнее? — мне его действительно было жаль, видно же что загонял себя.

Казаринов хитро усмехнулся:

— К себе переманиваете, ваше сиятельство?

Два теневика, безусловно, лучше чем один. Тем более два толковых теневика. Но у меня и в мыслях не было отбирать у начальника тайной канцелярии дельного сотрудника. Баталов такого бы не простил.

— Что вы, Михаил Алексеевич. Вы выглядите уставшим и, предполагаю, это из-за работы.

— Ваша правда. Есть у меня слабость, не умею вовремя остановиться, — откровенно ответил парень. — Но с этим я справлюсь. Возможно, в том числе благодаря вашему саду. Так что вы мне хотели передать?

— Может, ничего существенного. Но взглянуть, полагаю, не помешает.

Бумаги я уже достал из портмоне и проверил, что они сохранились в первоначальном состоянии. Словно и не прошло столько времени. Я отдал секретные документы теневику и объяснил, что нашел их в архиве.

— Ну надо же... — Казаринов быстро просмотрел листы и перевел взгляд на меня, вид у него был весьма ошарашенный. — Вы хоть знаете, что тут?

— Честно говоря не интересовался, — я пожал плечами.

— Да про это дело до сих пор говорят. Шепотом и в определенных местах, но всё же. Тут же... — он глубоко вздохнул и выдохнул: — Это может сильно пошатнуть власть некоторых влиятельных родов. Ну, Александр Лукич, умеете вы удивить. Несущественно!

Он качал головой, на какое-то время погрузившись в прострацию. Затем опомнился и бережно спрятал документы во внутренний карман пиджака.

— Я даже не знаю, как вас отблагодарить...

— Пожалуй, у меня есть одна просьба, — я улыбнулся. — Присмотреть за делом о Тучковом буяне. Понимаю, это не ваша сфера, но мне хотелось бы чтобы всё завершилось благополучно. Есть там некий граф Сурмяжников... Думается мне, что его сиятельство попытается воздействовать на следствие.

— Всё понял, — Михаил преобразился, на миг показав оскал хищника. — Не беспокойтесь, Александр Лукич. Этим делом я займусь лично и с удовольствием.

Я довольно улыбнулся. Теперь о судебном разбирательстве точно не стоило переживать. Теневик душу вытрясет как из графа, так и из начальника островного управления. Вот уж для кого чины не имели значения.

Мы ещё попили кофе со свежими пирожными из соседней кондитерской лавки. Малинин посоветовал одного из своих поставщиков, когда наши аппетиты разрослись. Все жители особняка оказались заядлыми сладкоежками. Так что теперь каждое утро нам привозили корзину невероятной нежной и вкусной выпечки.

Теневик от сладостей тоже радостно щурился. Рассыпался в благодарностях и сознался, что вот такими вещами его точно подкупить можно.

После торопливого обеда я снова принимал посетителя.

Явился Новгородский. Сам, среди белого дня, чем немало меня удивил. Мастер воров был одет всё в тот же костюм зажиточного горожанина. Если бы не глаза, выдающие его истинную суть, можно принять за приезжего купца или успешного ремесленника.

Потап Васильевич о своем визите, конечно же сообщил. Разместились мы тоже на улице, от приглашения в дом мужчина отказался.

— Должок за мной, мастер-артефактор, — сразу же выдал Новгородский. — За Тимофея. Слышал я, что вы его от тюрьмы спасли, да к себе забрали.

— Вы были правы, смышленый парень, — ответил я. — Обучится и станет уважаемым человеком, всё как вы хотели.

— Вы его уговорили на учебу пойти? — мастер воров так растерялся, что чуть чашку не уронил.

— Он сам того захотел, — уклончиво объяснил я.

— Вы хороший человек, Александр Лукич, — очень серьезно произнес он. — Знайте, я вашу доброту к пацану не забуду. И никому из наших не позволю забыть. Может я и не самый лучший союзник, не все такого захотят, но будьте уверены, что надежный человек у вас есть.

Говорил он резко, но искренне. Прикипел к рыжему, видно было. Уж не знаю, была ли у мастера воров семья, но к Тимофею относился он, как к родному. Я принял его слова с уважением, не стал их обесценивать заверениями, что это пустяк. Пусть я бы всё равно не бросил парня, и помог бы ему в любом случае.

Да и настоящая признательность «не самого лучшего союзника» мне не помешает. С моей-то работой.

— Можете позвать Тима? — напоследок попросил Потап. — Попрощаюсь по-человечески. У него другая жизнь начнется, не место мне в ней.

Я не сомневался, что рыжий своего покровителя не забудет и наплюет на эти условности. Позвал парня и оставил их наедине.

Тимофей вернулся в дом с предательски красными глазами, одновременно расстроенный и счастливый. Когда что-то заканчивается, всегда что-то начинается. Поэтому рыжий и радовался новой жизни, и с грустью прощался со старой.

Мы молча посидели на кухне, уминая пирожки. Пока нас не прогнал Прохор, шутливо накричав, что мы так аппетит испортим.

Как будто можно испортить такой аппетит каким-то жалким десятком пирожков...

***

Вечер наступил незаметно. Сначала ветер с залива принес запах далекого дождя. Небо запылало закатными цветами, а в саду загорелись огни.

Головин явился с огромным букетом роскошных пионов, который галантно вручил весьма смущенной этим княжне. Призрак, по случаю праздника, воплощенный в свою статую, приняла подарок и полвечера не выпускала из рук цветы. Про то, что она природница и такие вещи недопустимы, девушка к счастью позабыла.

Граф Воронцов пожаловал с дарами в виде нескольких ящиков отборного алкоголя. Для пополнения нашей коллекции в погребе. Из тех, что берегут для особых гостей или исключительных случаев.

Но я нарушил все правила и сразу же поставил на стол лучшие экземпляры. К чему им пылиться в темноте, когда хороший вечер и чудесная компания?

Лука Иванович поделился ещё одной хорошей новостью. Он лично обошел островные гимназии и в одной из них встретил своего старого армейского друга. Так что вопрос с поступлением Гордея был решен. Место славилось отличными учителями и от дома находилось совсем недалеко.

Сам же приютский, как и положено мальчишке в его возрасте, веселился. В этом ему помогали каменные львы, позволившие забраться себе на спину. Пацан катался на артефактах, заливисто хохоча.

Я лишь попросил пока не трогать гаргулью. С мальчишки сталось бы попробовать полетать. А это всё же было рискованно.

Хотя я почуял от Василисы отклик наподобие сожаления. Многовато вложил своих эмоций, зверушки получились чересчур впечатлительные. Но исправлять это я не собирался, так было как-то душевнее.

Даже котят вытащили на улицу. Корзину поставили рядом со столом, за пушистыми подглядывал Прохор, устроив вскармливание прямо среди ужина. Но такое соседство понравилось всем присутствующим.

На город опустилась ночь, теплая и душная. Где-то очень далеко ворчал гром, но до столицы гроза пока не добралась.

Я смотрел на собравшихся за столом и внутри меня нарастало что-то новое, непривычное и незнакомое. А точнее забытое. Всколыхнулись старые детские воспоминания. Словно уже и не мои.

Семья. Всех этих людей, включая призраков, понял я вдруг, я считал своей семьей.

Не думал, что за столь короткое время возможно так привязаться к кому-либо. Но у меня было такое чувство, будто я знаю их долгие годы. Уверенность, абсолютная и несомненная. Удивительное ощущение...

И такое однозначно вдохновляет на сворачивание гор. Даже с лешими.

Граф Воронцов поднялся и демонстративно достал свою трубку. Взгляд его остановился на мне. Христофор Георгиевич слегка кивнул, указывая на ворота. Я понимающе усмехнулся.

Сенатор, по доброй традиции, снова хотел обсудить новый заказ.

Когда я подошел, граф уже вовсю выпускал в небо облака дыма. Гром пророкотал уже ближе, звук разнесся над крышами и утих.

— Чудесный вечер, — сказал я, глядя на спокойную улочку.

— Чудесный, — согласился сенатор. — Осмелюсь предположить, что станет ещё чудеснее.

Он таинственно замолчал, но мне было так хорошо, что я не стал допытываться. Просто наслаждался ощущением момента совершенного покоя и счастья.

— Неужели совсем не заинтересовал? — наигранно расстроился Воронцов.

— Дайте угадаю, Христофор Георгиевич, — я сделал вид, что озадачен. — У вас есть один хороший друг и он нуждается в тайной профессиональной помощи артефактора?

Сенатор расхохотался и раскашлялся. Его лицо обволок дым и он появился оттуда, словно призрак. Помахал рукой перед лицом и утер слезы:

— Да ты провидец, Александр! Но уверяю, этот заказ тебе ой как понравится...

***

Уважаемые читатели!

Третья книга цикла на этом окончена, но продолжение истории уже ждет вас тут: https://author.today/work/371109

Благодарю вас за невероятно теплую поддержку и добрые слова. Они меня вдохновляют и придают сил! Всех крепко обнял и до новых встреч!

Content

Артефактор. Книга 3. Зеркало силы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29