Андрей Розальев, Рафаэль Дамиров

Аномальщик 2

Глава 1

Бег с препятствиями

— Когда пойдут Неверов с Буровой — включайте всё, что есть, понятно?

Сулимов ещё утром заглянул к операторам, в пункт управления полигоном.

— Может и свет заодно выключить? — съязвил один из операторов, сам тут же испугавшийся своей храбрости. — Простите, товарищ подполковник.

— Кстати, неплохая идея, — кивнул, хитро прищурившись, Сулимов. — Прошлый раз отсутствие света им не слишком помешало. Но тогда надо было лишь найти выход. Посмотрим, как они отличат в темноте здоровяка от гориллы!

— Товарищ подполковник, а это не перебор? — осмелел ещё один оператор.

— Не стоит недооценивать наших героев, товарищи операторы, — хмыкнул Сулимов. — Уверен, они справятся!

* * *

— А чего это самое интересное этой сетевичке? — возмутилась дама с первого канала.

— При всём уважении, Римма Витальевна, — Сулимов окинул её взглядом с ног до головы, отчего та ничуть не смутилась, а лишь гордо выпятила свой бюст, — курсанты только вчера вышли из госпиталя. У меня нет задачи отправить их обратно. Кроме того, Валерия первая вызвалась. Инициатива, знаете ли, наказуема.

К счастью, веса в Валерии набралось не так уж много, килограммов пятьдесят, от силы. Её ещё раз спросили, уверена ли она в желании побыть живым наглядным пособием, надели на неё шлем, очки, налокотники с наколенниками, и в придачу закрепили на шлеме прибор ночного видения и миниатюрную видеокамеру.

— Товарищ Донцова, вам запрещается давать курсантам какие-либо подсказки, кроме напрямую касающихся вас. В противном случае экзамен мы им не зачтём. Также вы не должны передвигаться самостоятельно. Или вас несут, или вы сидите. Сдача экзамена отслеживается по видеокамерам. Всё понятно?

— Да, всё понятно, — Валерия кивнула, — а самой держаться можно?

— Можно и нужно! — усмехнулся Сулимов. — Имейте в виду, местами будет страшно, но, пожалуйста, не пугайтесь. Это здание — просто большая комната страха! Ну и последнее. Весь материал, который вы снимете, останется у нас. Мы сами решим, какими кадрами с вами поделиться. И ваш репортаж вы тоже должны будете согласовать сперва со мной.

— Товарищ Сулимов, я же не вредительница, и прекрасно понимаю, что здесь всё засекречено.

— Не всё, но многое, — кивнул Сулимов и дал отмашку командиру роты, а Валерию лично увёл в здание.

Видимо, мы должны будем её найти.

— Курсанты, ваша задача, — заговорил ротный, — зачистить здание от различных тварей, сохранив при этом жизни жильцов, а раненых, — он усмехнулся, — эвакуировать. На выполнение задачи отводится 15 минут. Вы можете зайти и выйти через любой из подъездов, но перемещения внутри здания должны быть внутри здания. Твари, не зачищенные в одном месте, имеют свойство разбредаться и нападать на жильцов. Всё понятно?

— Так точно, товарищ командир роты! — гаркнули мы.

— Отлично. Три… два…

Мы с Майей ещё раз проверили выданные нам пневматические автоматы, перевели на одиночный режим стрельбы и приготовились к старту. Чарли занял привычное место у меня за спиной, держась передними лапами за разгрузочный жилет.

— … один, пошли!

Я рванул вперёд, Майя за мной. И как только мы зашли в подъезд, дверь за нами тут же закрылась, оставив нас в темноте. Прямо ностальгия сразу накатила!

Первая тварь падает с потолка прямо в тамбуре подъезда, вот только мы успеваем проскочить, и она промахивается. Офигеть, кто-то заморочился! ЭТО реально похоже на огромного паука, а концы «лап» соединены ловчей сетью. Запутаешься — время потеряешь.

— Это какие-то механизмы, — принюхивается Майя.

— Кто бы сомневался, — хмыкаю я, и стреляю в паука, отчего у него загорается зелёная лампочка. — Чарли, запомни, чем они пахнут. Беги вперёд, ищи, сам только осторожно.

Паук, пахнущей смазкой, искрящими электрощётками и пластиком, поднимается на тросе вверх и прячется в нише в потолке. А Чарли спрыгивает на пол и теперь ждёт, куда мы двинемся.

На первом этаже подъезда сюрпризов больше нет.

— Ты налево, я направо, — командую я, и мы бросаемся каждый в свою сторону.

В первой комнате я сразу чувствую знакомый запах смазки, и готовлюсь уже стрелять, но это оказывается фигура человека. Девочки. Нет… пахнет не от неё, она — не механизм, просто плоская нарисованная фигура на подставке. А вот за ней…

Сзади, за девочкой, вижу какое-то резкое движение, и стреляю навскидку. Что-то похожее на встреченных нами крыс останавливается в воздухе, загорается зелёным, и по дуге возвращается обратно. Похоже, на девочку кидалась.

В следующей комнате мне в лицо летит змея. Твою мать! Какая огромная! Её запах я почувствовал заранее, но все равно сердце ёкнуло. Уворачиваюсь, даю ей прикладом по башке, и ей этого хватает, включается зелёный индикатор. Видимо, автоматика реагирует на любой удар как на поражающий. На всякий случай стреляю вслед уползающей змеюке из автомата.

За поворотом ждёт мирный житель. Фигура движется мне навстречу, и я чуть не стреляю в неё, но успеваю сообразить, что персонажи могут быть разными. Успеваю заметить движение под потолком, и стреляю на упреждение. Паук, который целился в фигуру жителя, останавливается, мигает зелёным и убирается. Так тебе, гад!

Принюхиваюсь и присматриваюсь. В этой комнате больше ничего нет. Иду дальше.

Там меня встречает тихо жужжащий пластиковый шар, напоминающий большую картофелину. Запах другой, пахнет пластиком, чем-то едким. Едва успеваю увернуться, когда эта картофелина стреляет в меня каким-то резко пахнущим сгустком!

Ахренеть у вас тут весело! Сельская дискотека, йоптить, и набегаешься, и напляшешься, ещё и в морду дерьмо какое-нибудь прилетит! Приходится потратить целых два выстрела, чтобы картофелина перестала жужжать и подмигнула мне зелёненьким.

Через кухню, где меня встречает упавший сверху липкий язык, не иначе, исчезнувший после первого же выстрела, возвращаюсь в самое первое помещение. Девочка на месте. Выбегаю на площадку, и мне навстречу выскакивает Майя.

— У тебя тоже разная хрень вперемешку с мирными? — запыхавшись, спрашивает она меня.

— Полная срань! У меня пять.

— Тоже пять! — кивает Майя, улыбнувшись. — Надо ускоряться.

— Давай наверх, я третью квартиру проверю. Чарли, беги вперёд, на разведку!

Майя фыркает, мол, она не маленькая о ней заботиться. Но нам с Чарли пофиг. Он убегает наверх большими скачками, и оттуда предупреждающе рычит, а я бегу в третью на этаже квартиру.

Паук, женщина, маскирующаяся под её мужа горилла… Что?

Горилла?!

После паука в прихожей в комнате меня ждали две фигуры, женщина и коренастый мужик могучего телосложения. Я их сперва принял за пару, и хотел уже пройти, но в последний момент уловил движение.

Мужик, оказавшийся при ближайшем рассмотрении гориллой, начал поворачиваться, чтобы ударить женщину, мирного жителя, лапой. Выстрел из автомата его успокоил. Фух! Успел!

В следующей комнате меня ждала Валерия. Сидела в очень напряжённой позе.

Причину я почувствовал по запаху. Сулимов посадил её прямо под паука. Выстрел. И ещё один, в картофелину, притаившуюся за распахнутой дверью. Её я тоже по запаху узнал. И ещё один выстрел, чтобы не жужжала.

— Ну как ты тут? — спрашиваю у неё.

— Мне сказали не шевелиться, иначе на меня нападут, — с лёгкими нотками истерики отвечает девушка.

— Давай на спину, рюкзачком, — я присаживаюсь перед ней на корточки, помогаю закрепиться. — Мне тебя держать нечем, руки нужны, так что сама, соскользнёшь — понесу через плечо.

— Ладно, поняла, — Лера обхватывает меня ногами за пояс и руками вокруг шеи.

— Только не задуши! — предупреждаю её, а то она вцепилась так, что мне дышать стало нечем.

— Ой, извини! — хватка становится аккуратной, не сдавливая горло.

Лишние полцентнера — это, конечно, вес, но не такой, чтобы я перестал бегать. Мы несёмся через последнюю на этаже квартиру, отстреливая тварей даже не останавливаясь, и выскаиваем на лестницу. Бегу наверх.

— Тяжело? — участливо спрашивает Лера.

— Не тяжело, но лёгкие ещё не совсем поправились, кислорода не хватает, — мне приходится притормозить, чтобы отдышаться.

На площадке лежит змея, на пластиковой голове которой я замечаю следы зубов. Похоже, с нею справился Чарли. Молодец енот!

Из левой двери выскакивает Майя.

— О, уже нашёл раненую! — улыбается она мне, но глаза прищуривает.

— Ты во вторую, я в третью, — отвечаю я. — Время.

Майя кивает и исчезает в средней квартире, я бегу в оставшуюся. Чарли, умница, смотрит на нас, потом остаётся на площадке. Правильно, кто-то должен контролировать, чтобы мимо нас ничего не прокралось. Хрен их знает, разработчиков, может у них тут мобильные роботы есть.

— Как вы здесь что-то видите? — спрашивает Валерия. — Я только через прибор ночного зрения!

— Специальные тренировки, — отвечаю, — но какие именно — не расскажу, под подпиской.

— Это я понимаю, просто удивляюсь! Ой! Это же был мирный житель?

Я как раз выстрелил в притаившуюся за очередной фигуркой ребёнка хрень. Конечно, мимо живого ребёнка я бы так стрелять не стал… Хотя нет, если бы ему угрожала опасность, стал бы.

— А за ним — неведома зверушка, — я чуть наклоняюсь, чтобы блоггерша могла разглядеть эту помесь лягушки с дикобразом в визор прибора ночного зрения. — У тебя камера с инфракрасной подсветкой?

— Даааа, — отвечает она, — шикарные кадры будут!

— Если тебе Сулимов их даст, — хмыкаю я. — По памяти расскажешь, если что.

Это мы уже на бегу трепемся.

Выскакиваю на площадку, Майка мне навстречу. Киваем друг другу и молча бежим на третий этаж. Зачистка двух квартир занимает меньше минуты, и мы вместе бежим в третью, где есть проход вниз.

— Держись крепче! — предупреждаю Леру, и прыгаю вниз.

— Аааа! — коротко вскрикивает блоггерша, но мы уже внизу.

Ох и жёсткое получается приземление!

Второй прыжок, и я чуть не падаю, с трудом выравниваюсь. Организм всё же ещё не совсем в форме! Месяц бы на курорте поваляться, в зал походить, потом прыгать, как сайгак, с высоты три метра, с грузом за спиной.

Я сразу выбираюсь из коридора, а Майка, повинуясь моему жесту, сперва проверяет тупичок слева, и догоняет меня.

— Майя, на тебе подвал, я первый этаж проверю!

— Поняла, — отвечает напарница и прыгает в дыру в полу.

— Чарли, видишь дырку в потолке? Давай сюда, я тебя подкину, ты там всё проверь, если будет что-то серьёзное — позови.

Чарли прыгает мне на ладонь, и я закидываю его на второй этаж.

Я с Лерой за спиной начинаю методичную зачистку первого этажа.

— Вы так уверены, что Майя справится, — замечает блоггерша.

— Конечно уверен, — киваю. — Я знаю, на что она способна, и мне она разве что немного уступает, и то в основном в силе. А в ловкости, быстроте реакции мы на равных. Так что я и за неё спокоен, и за себя, если она будет мне спину прикрывать.

— Тогда, с крысами, так и было?

— Да, мы держали круговую оборону, спина к спине.

— Ну хорошо, с напарницей понятно. А енот, Чарли? Неужели он всё понимает? — блоггерша явно удивлена.

— Я не знаю, насколько хорошо, логарифмы ему объяснять не пробовал, — пытаюсь я отшутиться. — Но он правда очень сообразительный. А вот, кстати, стрельба прекратилась, значит, Майя закончила с подвалом.

У меня с первым этажом тоже всё, и я бегу к пролому в подвал.

Наверху, на кромке пролома, сидит Чарли и скалится куда-то себе за спину. Увидев нас, он натурально машет лапой, мол, следуйте за мной, и убегает.

Майя ждёт внизу.

Я присаживаюсь на корточки.

— Лера, посиди пока здесь…

Сам я спускаю в пролом в полу автомат, Майя прыгает, хватается за ремень, и я вытягиваю её наверх.

— Чарли там что-то нашёл. Давай я тебя подкину, ты там разберёшься, а Чарли отправь Леру охранять. Я тогда этажи быстрее пробегу.

— Приняла, — кивает Майя и берёт короткий разбег.

Подставляю напарнице приклад, она отталкивается ногой, я толкаю вверх, и этого хватает, чтобы она взлетела в дыру в потолке. Через пять секунд оттуда вниз прыгает Чарли, и замирает возле Леры.

— Охраняй, — бросаю я ему, а сам мчусь вверх, по этажам, по дороге меняя магазин.

За стеной слышно стрельбу, но источник шума быстро уходит наверх. Отлично, чердак будет чист, Майя позаботится.

К тому времени, когда я заканчиваю зачистку подъезда, Майя уже спускается вниз. Я подхватываю Леру, мы снимаем последнего паука, поджидающего нас на выходе, в тамбуре, и, распахнув дверь, вываливаемся из подъезда. Фух! Всё…

Нас встречает сам Сулимов.

— 12 минут 47 секунд, — с непроницаемым лицом сообщает он нам, потом смотрит что-то на экране своего Мити. — Жертв среди мирного населения нет, зачищено тварей 56 из 56. Зачёт по транспортировке раненой… — он смотрит на ротного, который что-то обсуждает по рации, тот кивает, — … зачёт засчитан, экзамен с учётом повышенной сложности сдан на отлично. Поздравляю, товарищи курсанты!

Мы с Майей переглянулись. У неё на лице было такое забавное выражение! Такая смесь радости и неверия!

— Спасибо за поддержку, товарищ подполковник! — я вытянулся по стойке смирно. — Если бы не вы, я бы и правда не знал, чем займусь весь следующий год!

Сулимов скривился, как будто лимон съел.

— А можно я уже слезу? — спросила сзади Лера, про которую я совершенно забыл.

— Как впечатления, Валерия? — спросил у неё Сулимов.

— Это было нечто! И совсем не страшно! — та аккуратно сняла шлем. — Не представляю, как они что-то видят, успевают среагировать. Такое впечатление, что они заранее чувствуют, куда стрелять, или что автомат сам стреляет!

— Вот этому здесь и учат, — Майя подмигнула мне.

Конечно, учат, как же. Просто отбирают тех, у кого под иномирным допингом что-то получается.

Только три пары не сдали экзамен, причём две из них — это молчуны из нашего отделения. Судя по их довольным лицам, они не очень-то и хотели. Уж не знаю, чем они по жизни занимаются, вроде не зеки, но полученные в учебке усиления им и без аномалий пригодятся, так что парни в любом случае не в проигрыше. А может, за этим и шли сюда!

Не все догадались зачистить подвал или чердак, и за это им снизили балл. Но было немало и тех, кто, как и мы, уничтожили 100 % тварей. И даже опередившие нас по времени были, чем очень сильно гордились! А мы радовались за коллег, ведь не обязательно быть всегда и во всём первыми, пусть и другие побудут!

Всё это нам рассказал ротный на построении.

Дальше те, кто не сдал, должны будут пройти в медсанчасть, им там поставят комплексную не то вакцину, не то сыворотку, в общем, укол. Подпишут кучу бумаг и до свидания. Повторно можно попробовать только через год, не раньше.

А тем, кто прошёл, предстоит подписать вагон и маленькую тележку разных бумажек. Ротный пошутил, что в среднем стержень на подписи уходит, на одного человека. Так что мы в учебке ещё на пару дней задержимся, нас будут вызывать по одному, и дальше всё объяснят.

Служить пойдём по распределению, и тоже нам всё объяснят. Одно известно — как парами учебку проходили, так парами и распределяют.

После построения мы переоделись, и наконец-то пообедали. После всех нагрузок и треволнений жрать хотелось просто жуть как. Под конец обеда за нашими молчунами пришла медсестра из лазарета. Мы им, конечно, посочувствовали, попрощались.

День прошёл в счастливом ничегонеделании. Нам разрешили отдыхать до самого окончания пребывания в учебке. Мы просто валялись по своим кроватям, и сержанты нам ничего за это не говорили. Кто-то играл в карты, кто-то ушёл на стадион играть в футбол… Мы с Майей валялись в обнимку, и, ни от кого не скрываясь, слушали музыку. А всё почему? А потому что мы уже не курсанты, а выпускники! А это почти то же самое, что дембеля! И нам — можно. Если не борзеть, конечно.

Потом на ужин позвали. Там к нам присоединились четверо отсеянных.

— Парни, а вы разве не в лазарете должны быть? — спросил у них Коля.

— Да нас уже отпустили, ща пожрём и домой, — ответил за всех Тимур. — Мы ж сегодня всё равно на довольствии, чё добру пропадать!

— А ещё двое где, ушли уже? — Майя оглянулась, чтобы найти недостающих.

— Нее, они в лазарете лежат, у них температура за сорок, сестричка сказала до завтра проваляются.

Мне это показалось странным, и, взглянув на нахмурившуюся Майю, я понял, что и ей тоже. Встретив мой обеспокоенный взгляд, она нахмурилась ещё больше.

После ужина дошла очередь на подписание документов и до нас.

Действительно, прочитать, понять и подписать пришлось целую гору бумаг. В первую очередь — подписки о неразглашении и согласие на установку нейроимпланта. Потом целую пачку бумаг, суть которых сводилась к тому, что нам объяснили, в чём риск работы аномальщиком и мы согласились. Нам и правда объяснили, только ничего нового не сказали — спасибо Завельеву и крысам, мы уже обо всём догадались. Заявление на поступление на службу в ряды аномальщиков. И, собственно, сам контракт сроком на пять лет. Уведомление о распределении: нам с Майей, как отличникам, разрешили выбирать, и мы выбрали «лакомое» распределение в сам Петрозаводск.

И, в дополнение ко всему, нам даже выделили жильё, по комнате в общаге каждому. Потом дали направления: на склад за обмундированием, в госпиталь на установку имплантов, сразу с указанием даты и времени, когда подходить.

Отдельным пунктом нам пришлось подписать ещё одну кучу бумаг на Чарли. Насколько я понял, наша с ним работа — это был особый эксперимент по использованию разумных иномирных животных для службы в рядах аномальщиков. Мы оказались не единственными участниками такого эксперимента, но всё же массовым это явление точно не было.

Установка имплантов нам была назначена на понедельник, 24 июля, а до этого времени нам надлежало явиться в расположение дежурной части, чтобы отметиться и познакомиться с начальством, переехать в новое жильё и получить обмундирование.

Собирая вещи, я задумался, а куда я, собственно, из казармы пойду? Но тут нас с Майей подозвал сержант Рысев.

— Значит, покидаете нас? — прищурился он.

— Да, Игнат Ильич, вот, закончили… — развёл я руками. — Как-то даже неожиданно!

— Это потому, что последние три недели провалялись в госпитале. Держи, — он подал мне ключ, — Маратыч просил тебе передать, когда отучитесь. Я так понял, квартиру за тобой сохранили, пока не переедешь в общагу.

— Ооо! А я-то уже думал в казарме до утра остаться! — признался я.

— А я думала, — Майя залилась румянцем, — а, ладно, неважно!

— Так, где уединиться, потом договоритесь, — остановил её Игнатыч, чем окончательно вогнал в краску, — нет, ну а что, с вами и так всё ясно, не забудьте потом только на свадьбу позвать.

— Мы… — хотела было возразить бардовая от смущения Майя, но Игнатыч только рукой махнул.

— Да я ж так, шутя-любя, — улыбнулся он. — Тут такое дело. Внучка моя просила у вас номера телефонов взять. Встретиться она с вами хочет, с обоими.

— Внучка? — переспросил я. — С чего бы вдруг? Мы даже не знали, что у вас внуки есть.

— Лерка говорит, у неё к вам разговор есть, ну и статью свою показать хочет, — подмигнул Игнатыч.

— Так Валерия — ваша внучка??? — у Майи глаза на лоб вылезли. — Конечно, мы согласны! Запишите мой номер, пусть она мне завтра позвонит!

Глава 2

Нежданчик

— Куда ты сейчас? — спросил я у Майи, когда мы вышли из такси неподалёку от Управления, возле общежития.

— Мне надо привести себя в порядок после… после всего, — ответила она, как обычно, покраснев.

Нам вернули наши вещи, но особой разницы не было, так и так мы оба ходили всё время в полёвке.

— Ну давай тогда, а я последую твоему примеру, — глянул на отросшие и местами обломанные ногти, провёл рукой по волосам. — В парикмахерскую, что ли, сходить…

— Ну, это уже завтра! — засмеялась Майя. — А к тому времени и я приду, не успеешь сильно заскучать! Чарли возьмёшь?

— Конечно, — пожал я плечами. — Зачем его в общаге светить.

На нас и так оглядывались редкие прохожие. Блондинка в военной форме — вообще нечастое зрелище, а ещё я тут рядом, с енотом на плече. Енот в Петрозаводске — это почти как слон, такая же редкость. Только маленький. Встретить в одном месте две такие редкости — любой оглянется!

Решив, что пора прощаться, я хотел притянуть Майку к себе, чтобы поцеловать на прощание, но она аж отскочила.

— Ты с ума сошёл, на улице? А если кто-то увидит? — зашипела она.

Я только глазами захлопал. Ну увидят, и что такого? Потом дошло.

— Это считается неприличным, да?

Майя только глаза закатила. Потом дошло и до неё.

— Погоди, а у вас что, не так?

— Ну, секс на улице — это всё ещё нарушение общественного порядка, могут штраф выписать, а вот целоваться — в порядке вещей.

— Всё, я поняла, — остановила меня Майя жестом руки, — не объясняй. Это всё тлетворное влияние запада!

— Конечно, а как же иначе! — охотно согласился я, и протянул руку для рукопожатия — До встречи, товарищ Бурова!

Та руку пожала, хмыкнув, и убежала к себе в общагу.

Квартира встретила тишиной и пустотой. Мои немногочисленные вещи лежали ровно там, где я их оставил, как будто никто не заходил в моё отсутствие. Только разувшись, я вспомнил, что в холодильнике мышь повесилась.

— Чарли, я за едой схожу, посиди здесь, пожалуйста, — ссадил я енота на табурет.

Тот вздохнул и улёгся, свернувшись калачиком.

Уходя, я оставил дверь в туалет приоткрытой. Дальше Чарли сам разберётся.

Магазины уже были закрыты. С ума сойти, времени ещё девяти нет, а уже ничего не работает! К счастью, прохожие подсказали, где поблизости есть магазин, работающий допоздна.

Допоздна — это до девяти, а я примчался без пяти. Продавщица, больше похожая на шпалоукладчицу, даже пускать не хотела.

— Девушка, — не моргнув глазом, соврал я, — полчаса как из учебки, два месяца дома не был, там даже тараканы все с голоду подохли!

— Ладно, проходи, но быстро! — растаяла девушка, которой я, наверное, в сыновья годился. — Мне ещё кассу снимать!

Схватил нарезной батон, десяток яиц на неровно отрезанной ножом картонной подложке, банку тушёнки и пару луковиц. Вспомнил про Чарли, прихватил ещё одну банку тушёнки и несколько яблок. Рассчитался, не глядя.

— Спасибо за заботу! — поблагодарил я продавщицу, которая как-то подозрительно начала на меня смотреть.

Ну да, набор явно холостяцкий, дома никто не ждёт… Так, пошёл я отсюда, пока у неё смена не закончилась!

Но если продавщица и подумала так, то она ошиблась. Дома меня ждала Майя.

— У нас воду отключили, на подъезде объявление, — пожав плечами, улыбнулась она. — Я тебе звонила, но ты недоступен был.

— А я вот, в магазин бегал, — показал я покупки. — Но, кажется, я мало взял?

— Я тоже с собой принесла, с голоду не умрём. Лёш, ты ведь не против, если я у тебя ванной воспользуюсь, правда? — Майю интересовала совсем не еда. — У тебя даже горячая вода есть, я уже проверила!

Через приоткрытую дверь я заметил, что она уже там расположилась с кучей всяких баночек, составленных на табурете. Ха, девочки они везде такие девочки!

— Да конечно, о чём речь! Спинку потереть? — подмигнул я.

— Я подумаю, — покраснела она и юркнула в ванну.

Я прошёлся по квартире, скинул полёвку, оставшись в трусах и футболке.

— А ты там надолго, красавица? — спросил я через дверь, подойдя к ванной.

— Ой, прости, я не подумала! — дверь открылась, Майя успела раздеться до нижнего белья, но стесняться его она за время казарме перестала. — Тебе ведь тоже в душ, наверное, хочется! Давай ты первый сходишь, а я потом уже… со всеми процедурами?

— Давай! — охотно согласился я.

Мне хватило десяти минут, чтобы понежиться в душе. Выходя, я завернулся в полотенце.

— Мы с Чарли подзакусили, — встретила меня Майя на кухне, — тебе тоже оставили!

Шикарное зрелище — одетая только в спортивный топик и трусики фигуристая девушка, хозяйничающая на кухне. Я едва не облизнулся, и вовсе не от вида еды. Подойдя к Майе, я притянул её к себе, а она и не сопротивлялась.

— На улице нельзя, ну хотя бы дома на кухне можно? — спросил я.

— Конечно можно, — ответила она и сама потянулась ко мне руками и губами.

Мы целовались минут пять, и всё это время мои руки блуждали по всему её телу, мягко поглаживая. А потом я оторвался и даже отодвинулся от неё. Она смотрела на меня таким взглядом, что мне показалось, сейчас сама накинется.

— Ты в ванну хотела, — напомнил я ей.

— Ну ты и сволочь, Неверов! — ответила она мне с хрипотцой.

— Ага! — охотно согласился я.

Пахло от неё в этот момент возбуждением. И она понимала, что я этот запах ощущаю. Стояла, красная, как рак, тяжело дышала, и думала, что делать дальше.

— Иди, иди, — я повернул её в сторону ванной и шлёпнул по попе.

— Ах ты! — подскочила она от неожиданности.

И вдруг, стоя спиной ко мне, сняла через голову топик. Прикрыв грудь левой рукой, она правой швырнула топик в меня.

— Вот тебе! — и, показав язык, скрылась в ванной.

Я ухмыльнулся. Как говорил один мудрый персонаж из анекдота, лучше пару часов подождать, чем всю ночь уговаривать!

На столе остался стоять салат, похожий по виду на Оливье. Приготовить его так быстро Майя точно не могла, одна картошка сколько варится. Купить готовое? Не видел здесь ничего подобного, хотя, может, не там смотрел. Наверное, кто-нибудь из соседей угостил. Возможно, Майя вернулась домой в разгар чьего-нибудь праздника. Кто готовит Оливье просто так? Наверняка или день рождения, или юбилей. И ведь пошла ко мне, хотя могла остаться и повеселиться с соседями.

Да и отмазка с водой явно притянута за уши. Можно подумать, мы месяц в палатках жили. В душ Майка каждый день бегала, и сегодня после экзамена — тоже. Понятно, что надо со всякими баночками в ванне помокнуть, но на самом деле это не настолько ведь срочно.

Считается, что сама пришла?

Я посмотрел на топик в руках.

Да конечно, считается! В конце концов, я ведь не держу, в любой момент может уйти.

Только вот, что с контрацепцией? Хотя… Если Майя, идя на свидание, сама обо всём не позаботилась, у нас просто ничего сегодня не будет. Переживу, а завтра схожу в аптеку. Или где здесь что продаётся?

Поев салата, я помыл посуду, вскипятил чайник, выпил чаю… чем ещё заняться?

— Лёша, — донеслось из ванной, — ты ещё не передумал спинку потереть?

— Иду! — отозвался я, и, отставив пустую кружку, пошёл в ванну.

Майя лежала в воде, надёжно укрытая плотной пеной. Пахла эта пена какими-то травами, проскакивали знакомые нотки, но мне в тот момент было плевать.

Я аккуратно присел на край ванны. Майка, красная не столько от горячей воды, сколько от смущения, смотрела на меня как-то напугано, что ли. Я провёл кончиками пальцев по её щеке, скользнул по плечу.

— Эй, не бойся. Я ж тебя не съем!

— Не ешь меня, я тебе ещё пригожусь! — прыснула она в ответ, и напряжение спало.

— Ну, где у тебя губка? — спросил я.

— Вот… — она показала на раковину, на которой лежала мочалка, уже намыленная. — Только ты… глаза закрой.

Глаза я закрыл, почему нет. Послышался тихий всплеск воды — Майка встала.

— Я стою к тебе спиной, — подсказала она, дрожащим от волнения голосом.

Взяв из раковины мочалку, я встал и повернулся к девушке. Провёл рукой, и наткнулся на мокрую, покрытую пеной горячую кожу. Скользнул по ней пальцами вниз, провёл ладонью по бедру…

— Мы говорили о спинке, — прошептала она.

— Да, конечно, — согласился я, и поднялся рукой вверх, пройдясь по попке, пояснице. — Знаешь, с закрытыми глазами, наощупь, это возбуждает даже ещё сильнее.

— Ага, у меня сердце сейчас выпрыгнет! — призналась Майя.

Я провёл мочалкой по спинке, сверху вниз, медленно-медленно. Ну что ж, потереть так потереть! Левой рукой я обхватил Майю за живот, а правой начал с приличным усилием натирать спину. Сначала ниже, потом сдвинул левую руку вверх, так, что она оказалась между её грудей, и тщательно, от души, прошёлся мочалкой по всей спине, а потом и по попе. Майя не возражала, но и не издала ни звука.

— Не слишком сильно? — спросил я.

— В самый раз, — ответила она слегка заторможенно. — Сама бы я точно так не смогла.

— Поворачивайся, — я двумя руками немного надавил ей на бёдра, разворачивая лицом к себе.

— Что? — возмутилась было она, но уже повернулась, а я так и стоял с закрытыми глазами. — Ты…

— Можешь меня выставить за дверь в любой момент, — напомнил я ей.

— Я не хочу, — Майя как будто всхлипнула. — Поцелуй меня?

Я открыл глаза. Она стояла, прикрывшись руками, вся в пене. И растерянно смотрела на меня.

— Ты очень красивая, — сказал я ей.

Бросив мочалку в раковину, я приблизился к ней. Теперь, когда она стояла во весь рост в ванне, наши глаза были на одном уровне. Чуть потянувшись, я поцеловал её в губы. И обнял за талию, притянув к себе. Порывисто вздохнув, она обеими руками обняла меня за шею, всем телом прильнув ко мне.

— Ты теперь тоже весь в пене, — она оторвалась от поцелуя. — Что делать?

— Открыть слив, чтобы вода стекала, и сполоснуться под душем вместе, — предложил я.

— И ты правда ничего плохого про меня не будешь думать? — спросила она.

— Похоже, чтобы я о тебе плохо думал? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ни капельки, — Майя улыбнулась.

Она пошарила ногой, и вода зажурчала. Я сбросил полотенце на пол, и шагнул через край ванны.

— Никогда бы не подумала, что это будет так… — сказала она вдруг. — А ты знаешь, я тебя уже почти не стесняюсь, только чуть-чуть.

Я дотянулся и включил воду, переключил на душ. Взяв лейку в руку, я стал поливать Майю, да и себя водой, чтобы смыть пену. В какой-то момент она отстранилась от меня и прикрыла глаза.

Из ванной я вынес её на руках. Мы вытерлись ещё в ванной, и теперь я просто положил свою красавицу на диван, и сам лёг рядом, на бок.

Мы целовались, а мои руки блуждали по всему её телу.

— Мне сегодня можно, я по дням считала, — прошептала она.

— Хорошо, — кивнул я.

Пух! В ванной что-то хлопнуло, упало, взвизгнуло… дверь с грохотом распахнулась, оттуда, не разбирая дороги, вылетел мокрый енот и врезался в стену! Это его отрезвило, и он замер, шипя и отплёвываясь.

Ну блять! Серьёзно?

Майя залилась смехом.

— Чарли, мать твою, такой момент испортил! — бросил я ему. — На диету из земляных червей посажу!

— Не ругай его, лучше пойдём, посмотрим, что случилось, — Майя села на диване, стыдливо отведя от меня глаза.

Я вскочил, взбешённый, с дивана, и бросился в ванну, с хозяйством наперевес. Чарли сжался у стены, прижав уши, а Майя пошла за мной.

Щёлкнув выключателем, я сразу понял, в чём проблема.

— Погоди, не заходи сюда, — предупредил я Майю. — Здесь стекло разбито. Мы душ в ванне бросили, и свет оставили. Чарли, видимо, решил время не терять, пока мы заняты, и включил воду. И вода попала на лампочку. Да, Чарли?

Я обернулся к виновнику беспорядка, тот совсем сник.

— Да ладно, бро, не парься, с кем не бывает, ты ведь не специально.

— Ох, мои крема… — Майя покачала головой.

Баночки и тюбики валялись на полу. Но, хотя бы, ничего не разбилось, кажется.

Уборка заняла у нас полчаса, не меньше. Мы так и не одевались. А когда закончили, вымыли руки, вернулись на диван.

— Итак, на чём нас так нагло прервали? — спросил я красавицу.

— Ты, кажется, меня целовал, и вёл себя очень неприлично! А потом я ничего не помню, только помню, что мне было хорошо как никогда. Так что… ужас, что я говорю!.. давай ты повторишь?

— У меня есть идея лучше! Ложись на живот!

Майя приподняла удивлённо бровь, но перевернулась. А я провёл руками вдоль её спины, подушечками больших пальцев вдоль позвоночника, и принялся за массаж.

— Мммм, — застонала Майка, — ты и так умеешь?

— Ещё вот так… — я опустился к попе и стал разминать упругие ягодицы.

Потом я немного раздвинул ей ноги. Массаж становился всё более и более интимным, заставляя Майю стонать и прогибать спинку, приподнимая попу вверх…

Перевернув её на спину, я лёг сверху. Она обняла меня руками за шею, глядя прямо в глаза.

— Ты точно этого хочешь, Майя?

— Да, Лёша, да!

И тут зазвонил телефон. Майкин, мой так и был выключен.

— Не обращай внимания, пусть звонит, — предложил я.

— Да что же это такое! — чуть не заплакала от досады Майя. — Ну почему вот именно сейчас???

Мелодия звонка отличалась от того, что я слышал раньше.

— Ты знаешь, кто это звонит? — спросил я.

— Это моя мама! — Майя закатила глаза.

— Иди, ответь, — вздохнул я. — Мама есть мама.

Выскользнув из под меня, Майя нашла телефон среди своих вещей и ответила. Вслушиваться в разговор я не стал, вместо этого, присев на край дивана и потянув девушку за руку так, чтобы она оказалась напротив меня, я принялся покрывать поцелуями её грудь и живот, одновременно гладить попу… В общем, издевался, как мог. Но она стоически продолжала разговор ровным голосом. И только положив трубку, застонала от удовольствия.

— Лёша, ты на меня не обидишься? — она запустила пальцы мне в волосы. — Я тебя очень-очень хочу, но сейчас я должна…

— Мама приехала в гости? — понял я.

— Да, она меня потеряла, дозвонилась до Маратыча, читала новости про крыс, и очень переживает. Приехала повидаться, а меня дома нет… Она вот только с самолёта, на такси приехала. Прости, пожалуйста!

— Мама — это мама, — я вымученно улыбнулся, — главное запомни, на чём остановились.

— На том, что я вся извелась! — Майя села ко мне на колени верхом, прижавшись ко мне. — Это просто пытка какая-то! Но и на бегу… как-то не то.

Она поспешно оделась и убежала, а я остался наедине с огромной проблемой, злой как чёрт.

Майя позвонила утром.

— Милый, прости, пожалуйста! — начала она вместо приветствия.

— Ты-то здесь при чём? — удивился я.

— Я знаю, мне самой обидно! — она натурально всхлипнула. — А сегодня у нас столько дел!

— Мама-то с тобой? — спросил я на всякий случай.

— Нет, уже улетела, у неё гастроли, она вырвалась в перерыве между концертами. Валерия сейчас звонила, мы договорились, что встретимся через час у тебя, я ей сказала адрес. Ты не против?

Голос Майи звучал виновато.

— Не против, конечно. Хотя предпочёл бы видеть одну тебя, и желательно без одежды.

— Сам снимешь?

— Сниму, конечно. Ты главное приходи пораньше.

— А я уже подхожу, встречай!

Мы успели лишь немного прибраться, готовясь к приходу внучки Рысева. Конечно, я всячески к Майе приставал, но слишком сильно руки не распускал. Всё равно ничего не успеем. И нам ещё сегодня в дежурную часть надо, дел реально очень много. С тем большим нетерпением будем ждать вечера!

Валерия пришла точно в назначенное время.

— Привет! — она очаровательно улыбнулась, разуваясь на пороге. — Спасибо, что согласились встретиться!

Мы прошли на кухню, сели с одной стороны стола мы, с другой гостью посадили.

— Твой дедушка сказал, что у тебя какие-то вопросы? — напомнил я о цели визита.

— Да, — она на секунду задумалась. — Можете немного рассказать о тех, кто вчера завалил экзамен? Хотя бы о тех четверых, что из вашего отделения?

Глава 3

Подстава

— Можете немного рассказать о тех, кто вчера завалил экзамен? Хотя бы о тех четверых, что из вашего отделения? — Валерия выжидательно посмотрела на нас.

— Нет, не можем, — спокойно ответила Майя. — Во-первых, мы подписали такую кучу бумаг, что нам, пожалуй, даже думать о них запрещено. Во-вторых, нечего рассказывать, все два месяца они молчали. Мы даже как их зовут, узнали от нашего комода.

— Но, может быть, — я бросил на напарницу предостерегающий взгляд, — ты сама расскажешь нам, чем они тебя заинтересовали?

— Ну, я расследую одно дело… — Лера замялась, не зная, делиться ли с нами информацией. — Журналистское расследование, хочу большую статью написать… Вот как вы думаете, что делают с тушками иномирных животных?

— Сжигают, как потенциальный источник заразы? — предположил я.

— Только опасных, — сразу покачала головой Майя, — я читала в материалах лекций, а ты, видимо, этот момент прозевал. Вот наших крыс наверняка сожгли. Но если особой опасности нет, они идут на переработку. В основном, шкуры. А остальное как-то перерабатывается, стерилизуется. Это крупные и ценные, конечно. С мелочёвкой природа сама разбирается.

— Всё верно, — кивнула Валерия. — Вот только такие шкурки — это эксклюзив. И используются в основном таксидермистами, для изготовления музейных экспонатов. Некоторое количество — самими аномальщиками, для изготовления амуниции. Но кроме этого есть немало желающих приобрести вещи из шкур иномирных животных, вот только, сами понимаете, в магазине такое не купишь.

В какой-то момент от рассказа Валерии у меня появилась обонятельная галлюцинация. Сработали рефлексы из прежней жизни. Я почувствовал запах денег.

— А разве нельзя, например, заключить договор с аномальщиками на утилизацию этих тушек, и спокойно торговать изделиями из экзотических шкурок? — спросил я.

— Да, заготовительные артели так и делают, — согласилась Лера. — Вот только у них есть квоты, какую часть сырья они могут использовать по своему усмотрению.

— А им хочется больше? — улыбнулся я. — Дай попробую догадаться! Самые предприимчивые придумали добывать особо ценные шкурки самостоятельно?

— Именно, — кивнула Лера. — Вот только…

— Обычный человек в аномалии долго не протянет, — закончила за неё Майя. — Точнее, выживание в аномалии — лотерея.

— В открытом доступе нет даже информации, почему так, — развела руками Лера.

— Нужны аномальщики, прошедшие базовую подготовку, но не «засвеченные», не ставшие кадровыми, — сделал я очевидный вывод. — Ииии?

— Таких как раз и готовят в учебной части, — объяснила журналистка. — Те, что не сдали экзамен. У меня ничего не сходилось, пока не случилась эта ваша история с крысами. Вы день на тот момент не закончили обучение, а крыс остановить смогли. Да и меня когда на экзамене прокатили… вы видите в темноте, двигаетесь с какой-то нечеловеческой скоростью, реакция… И я поняла — даже не закончившие подготовку курсанты могут работать в аномалии. Всё, что нужно, чтобы не попасть после этого на службу — это завалить экзамен!

Мы с Майей переглянулись. Мы-то понимали, что все эти чудесные способности прекрасно лечатся антибиотиками. Ну или сывороткой, или ещё чем-то. В общем, вернуть аномальщика к обычной человеческой норме — это один укол. Который всем, кто экзамен не сдал, обязательно сделали. Но только журналистов там тогда уже не было, и Лера про сыворотку ничего не знает, да и те, кому её поставили — тоже вряд ли понимают, что это такое. Может, и догадываются, но догадки не аргумент.

Так что все, завалившие экзамен, вышли из учебки обычными людьми, а не аномальщиками-недоучками.

— А ты не пробовала с этими выводами обратиться в шестой отдел? — спросила Майя у Леры, а заметив мой непонимающий взгляд, добавила: — Который экономическими преступлениями занимается.

— В том и дело, что преступления-то никакого и нет, — вздохнула Лера. — Обращалась я в шестой отдел. Там про эту полулегальную деятельность знают, и смотрят на неё сквозь пальцы. Потому что добытчики работают там, куда у аномальщиков рук не хватает дотянуться. Или когда сразу несколько аномалий появляется и дежурная часть разрывается, не успевают.

— То есть они такие добровольные помощники, которые делают нашу работу и забирают себе трофеи? — уточнил я. — Тогда в чём проблема? Или они налоги не платят?

— А вот это я и хочу выяснить, — Лера откинулась на спинку стула. — Считайте, мне интуиция подсказывает, что здесь что-то не чисто. Работа в аномалиях опасна, что будет с ранеными, кто их будет лечить? Или кто будет платить пенсию семьям погибших? А если они оттуда какую-нибудь заразу принесут? Или какого-нибудь опасного питомца, вроде динозаврика?

Она метнула взгляд в сторону Чарли. Ну да, если от выжил в нашем мире, то и другие могут, тем более рептилии.

— Лера, понимаешь, — начал объяснять я, — не могут те, кто не прошёл курс полностью, работать такими добытчиками. Для этого есть причина. Всё, что ты видела, работает, пока ты в структуре. Вышел за ворота — всё, ты обычный человек.

— Хочешь сказать, в учебке из вас не делают сверхлюдей? — прищурилась Лера.

— Нет, не делают, — ответила Майя. — Можешь думать что угодно, но это засекреченная информация, и мы тебе ничего рассказать не можем. Но будь я на твоём месте, я бы присмотрелась к тем, кто попадал в аномалии и выжил, из числа бывших военных особенно, да и охотников. У кого уже есть нужные навыки.

— Ладно, я поняла… — Лера заметно сникла. — Но если вдруг появится что-то не секретное — расскажете?

— Не секретное расскажем, — кивнула Майя.

Лера ушла, а Майка, закрыв за ней дверь, просто взорвалась.

— Нет, ну ты видел? Она что хотела, чтобы мы ей секретные сведения разболтали? Ишь, хитрая какая!

— Она ведь не знает, что там секретное, а что нет, — попытался я её урезонить.

— А ты чего её защищаешь? — Майя остановилась напротив меня, сложив руки на груди. — Понравилось на себе катать? Вот проболтаешься один раз — и она на тебя сядет и ножки свесит! Это же классика! Ей, за то что она что-то узнала, ничего не будет, а ты, рассказывая, серьёзно рискуешь. Такого болтуна можно доить дальше, шантажируя раскрытием. Понял?

— Понял, что ты ревнуешь, — улыбнулся я.

— Что??? Ревную??? Я??? — Майка расхохоталась, но мне и так всё было понятно.

— А между тем, кое-что странное заметила и ты, верно? — перевёл я тему.

— Ты про то, что у нашей четвёрки не было температуры, и их сразу отпустили? — сразу поняла Майя. — Да, заметила. И это именно та информация, которая и нужна была твоей наезднице. Вот только чтобы ей объяснить, что это значит, нам столько секретов придётся раскрыть, что проще сразу идти явку с повинной писать.

— Тут я согласен, — кивнул я, ставя себе мысленную заметку ещё раз проанализировать, что именно я подписался держать в тайне. — Но теперь и мне кажется это очень подозрительным.

— Сами всё узнаем, — Майя ударила кулаком в раскрытую ладонь. — Если что, с Маратычем поговорю. Тут внутренним расследованием пахнет, Лера просто не понимает, какое осиное гнездо может разворошить.

— А как ты думаешь, сколько стоит дамская сумочка из кожи доисторического ящера? — спросил я.

Майя остановилась посреди комнаты. Потом достала телефон и полезла в сеть.

— Ого! — глаза у неё расширились, — оказывается, они официально продаются, и стоимость действительно космическая! Кошелёк может стоить тысячу и дороже! И очередь на них — на десять лет вперёд! Даже не думала, что это может быть настолько дорого! Мне на сумочку пришлось бы работать два года, и все два года не пить и не есть!

— Очередь, говоришь, — хмыкнул я. — А теперь представь, что можно купить без очереди… И сколько можно кошельков и ремней изготовить из одного среднего размера динозавра!

Мне-то всё это объяснять не надо было. Эксклюзивный товар, предмет роскоши. Наверняка есть немало тех, у кого заработки позволяют. Или, правильнее говорить, доходы.

— Да уж! Получается, здесь огромные деньги крутятся. Достаточные, чтобы не только медсестру с уколом подкупить, но и чиновников.

— Вот именно, — кивнул я, соглашаясь. — Уверена, что нам стоит в это лезть?

— Конечно, не стоит! — фыркнула Майя. — Ежу понятно, что в этом деле нас ждут одни только неприятности.

— Но что же делать, они ведь ждут! Так? — подмигнул я.

— Ну… Лёша, понимаешь, я же на следователя училась, а так ни одного дела и не раскрыла… Давай одним глазком только глянем, хорошо? И если что — сразу к Маратычу!

— Если одним глазком — то, пожалуй, можно, — вздохнул я.

По идее нафиг мне эти расследования не нужны. Моя цель — попасть домой. А с другой стороны… попасть домой с обозом шкурок будет куда интереснее!

— Так, а чего мы сидим? — Майя глянула на часы. — Нам же в дежурную часть надо, отметиться!

Дежурная часть располагалась хоть и на окраине города, но всё же в пределах досягаемости общественного транспорта. Так что обошлось без расходов на такси, доехали на автобусе. Чарли мы на этот раз оставили дома.

На проходной мы предъявили направления на службу и документы, я — паспорт, Майя — служебное удостоверение. И нас без лишних проволочек сопроводили к командиру части. Майор Орлов С. Ф. — значилось на табличке.

— Товарищ командир дежурной части, — вытянулся я по струнке, зайдя в кабинет, — Неверов и Бурова для несения службы прибыли!

Командир оказался немолодым уже седеющим мужчиной, прямым, будто проглотил палку.

— Вольно, — хмыкнул он. — Наслышан о вашем подвиге, и рад, что вы к нам попали. Мы тут город охраняем в первую очередь, и густонаселённые окрестности, и те, кто понимает, что мы нередко — последняя линия обороны, нам как раз очень нужны.

Он вышел из-за стола, и оказалось, что он чуть ниже меня ростом, но выше Майи. Подойдя к нам, он поочерёдно пожал нам руки.

— Степан Фёдорович я, — представился он. — Какие-то вопросы, проблемы есть?

— Про енота вам сообщали, товарищ майор? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ах да, разумный енот! — он улыбнулся. — Как я мог забыть! Я так понимаю, он живёт с кем-то из вас?

— В казарме у нас была общая тумбочка, на ней Чарли и обитал. Сейчас со мной пока.

— Ну давайте прикинем… Дежурство у нас, как в пожарной части, сутки через трое. На время дежурства он будет с вами, на довольствие поставим, правда, не знаю, по какой статье. А в остальное время сами. Не оставлять же его в части, правильно?

— Он приписан к нам, товарищ майор, в порядке эксперимента, — пояснила Майя. — Так что так получается, как вы сказали.

— Тогда проблем не будет. Вот с комнатами сложнее. Место в общежитии вам выделили, но комнаты у нас на двух человек рассчитаны. Так что придётся вас вместе в одну комнату поселить. Там как раз недавно ремонт сделали. Уж простите, товарищ Бурова, но привилегии у нас для девушек не предусмотрены.

— Нам не привыкать, товарищ майор, — с непроницаемым лицом ответила Майя.

— Ничего, занавеской отгородитесь, — кивнул командир. — А если себя покажете, то у нас за особо опасных тварей премии полагаются, на жильё в городе при желании хватит с лихвой.

— Благодарю, товарищ майор! — Майя зыркнула-таки в мою сторону.

— Сейчас оформляйтесь, получайте ключ от комнаты, и можете въезжать в общежитие. Когда на установку импланта?

Я чуть вздрогнул. Непривычно было, что здесь все с допусками, и секретная для остального мира информация обсуждается спокойно.

— В понедельник, товарищ майор! — ответил я. — А у Чарли уже установлен.

— Да-да, читал отчёт… Неделю минимум вы пробудете в госпитале, возможно даже больше. Запишите себе телефон дежурного по смене, и когда станет известна дата выписки, предупредите. А так вы на службе с завтрашнего дня, но до госпиталя мы вас просто в смену не ставим, а на время пребывания в госпитале будете числиться на больничном. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ майор, спасибо за разъяснения! — отчеканил я.

— Тогда кругооом, марш оформляться! — хохотнул майор, и мы поспешили выполнить приказ.

* * *

Иван Иванович зашёл в заставленную мониторами комнатку.

— Ну что, комната в общаге готова? — спросил он у оператора.

— Готова, — кивнул тот. — Только я никак в толк взять не могу, почему вы так верите в эту Бурову? Она ведь нас за нос водит!

— Ну что ж вы так о коллеге? — усмехнулся Иван Иванович.

— А вы думаете она настолько великолепная актриса? — приподнял бровь оператор. — Так сыграть влюблённость — это какой талант надо иметь! Ей тогда место в Большом Театре!

— Я как раз согласен с вашими выводами, коллега, что влюблённость она не разыгрывает, она у неё самая настоящая. И причины имеются, — Иван Иванович задумался, глядя на экран монитора. — Вот только нам без разницы, влюбилась она в Неверова, не влюбилась, и даже всё равно, он в неё влюбился на самом деле или пытается использовать. Мы просто учтём все варианты. Если у них всё по-настоящему, то это даже лучше.

— Чем же? — не понял оператор.

— Надавить есть на что, — жёстко, сквозь зубы, ответил Иван Иванович.

* * *

— Ну как тебе? — спросил я, когда, оформив все документы, написав кучу заявлений и подписав пачку бумаг, мы вышли на улицу с ключами от комнаты в общаге.

— Всё хорошо, но от того, что у нас будет одна комната, я ещё в себя не пришла! — Майя зарумянилась.

— Мне кажется, майор мог нам и раздельные дать, но тогда у тебя отбоя от поклонников не было бы, и могли бы быть неприятности. Смешанные коллективы может и эффективнее, — вспомнил я давнишнюю, ещё до учебки, лекцию, прочитанную моей напарницей, — но вот единственная девушка — это яблоко раздора.

— Мы можем сразу всем сказать, что мы пара, и никто не будет ко мне приставать, — покраснела моя стесняшка. — В учебке никто ведь не приставал, сразу все всё поняли.

— Раньше нас самих! — хохотнул я.

Общага оказалась типичной общагой. Прокуренной, с развешанным на верёвках бельём в коридорах. С кухни доносилось ленивое переругивание, из одной из комнат — игра на гитаре. И, конечно, множество запахов.

Наша комната была на третьем этаже, номер 303. Так что далеко от входа нам идти не пришлось.

— О, смотрите, у нас новенькие! — с кухни вышли пятеро парней, лет 25–30. — Ещё и девушка!

— Только что после учебки, — кивнул я. — Лёха и Майя.

— Красавица, а можно тебя на свидание пригласить? — сходу спросил один из парней. — Меня Шуриком звать.

— Прости, Шурик, но Майя занята, — улыбнулся я.

— Тобой что ли? — хмыкнул он. — Так ты вроде староват для неё, не?

— В самый раз, — ответила Майя. — Так что прости, Шурик, но не судьба!

— Да ладно, я не в обиде! — Шурик примирительно развёл руками. — Но ты смотри, если он тебя обидит, ты обращайся!

— Лёша не обидит, — улыбнулась Майка.

Уже закрывая за собой дверь в нашу теперь комнату, я услышал перешёптывания: «Это что, те самые? — Ага, похоже!»

Комната порадовала своими размерами. Целых 12 квадратов, 3 на 4! Хоть танцуй! Из мебели — стол, подозрительно похожий на школьную парту, две кровати с прикроватными тумбочками и два узких шкафа. И целый ряд вешалок на стене. Ещё два табурета. Розетки имелись, и на том спасибо!

— Копия моей комнаты, где я сейчас живу, — с улыбкой прокомментировала Майя.

— Значит, вещей у тебя должно быть немного? — спросил я. — Или надо будет искать машину, чтобы перевезти?

— За мной всё ещё служебная числится, перевезём. Да там и немного, — она пожала плечами. — Ой, мне ж сегодня, получается, надо у Маратыча рапорт написать, о переводе. Уууу, сколько ещё дел на сегодня!

Я принюхался. В комнате витал едва уловимый, но очень и очень знакомый запах.

Пахло канифолью.

И это могло означать только одно. Доверия я пока что не заслужил. Ну а чего я ждал? Маратыч ведь прямым текстом говорил, что ко мне будут присматриваться, изучать.

Блин! А тут интересно только прослушку понатыкали, или и камеры тоже?

Блин!!! А на той квартире, интересно, тоже? Да наверняка! И как мы с Майкой… вот чёрт, вот ведь подстава!

Как бы ей-то сказать? Ну чтобы хотя бы… не сверкала перед камерами. И чтобы те, кто ведёт наблюдение, не догадались, что я догадался.

Глава 4

Большой секрет

— Майка, слушай, тут такое дело…

Автобус от конечной ехал почти пустой, и мы сели на одно сиденье. Проезд оплатили в приложении, в телефоне. Не первой свежести ЛиАЗ гудел, поскрипывал и тарахтел на все лады, создавая просто великолепную шумовую завесу. То, что прослушивают не только жильё, но и всю электронику, включая мой телефон из того мира, я уже не сомневался. Поэтому и выбрал такой момент для доверительной беседы.

Я наклонился к самому уху напарницы, чтобы с гарантией слышать могла только она.

— Что такое? — также на ухо ответила она, втянувшись в игру.

— Нас с тобой, думаю, прослушивают, — выдал я ей без всяких предисловий.

— Почему ты так думаешь? — нахмурилась Майя.

— Потому что я бы на их месте так и делал. С чего ради им мне доверять? Да это нормально, не парься, ну подумаешь слушают, пусть слушают.

— Ну да, мы же ничего криминального не обсуждаем… — Майя отвечала как-то механически, будто одновременно вспоминая, не было ли чего, — даже вон Леру отправили восвояси с её теорией. А как ты это понял?

— В комнате в общаге пахло канифолью, — не без гордости поделился я наблюдением. — Не проводку же там паяли.

— А ты не думал, что там до нас мог жить радиолюбитель? — Майка как-то странно на меня посмотрела.

Я было подумал, чего это она вдруг меня отговаривает, ведь понятно же, что после ремонта старых запахов не останется… И тут меня кольнуло.

— Блин! Вот я дурья башка! Ты же мой куратор! И наверняка обязана докладывать о каждом моём шаге!

Майя побелела, как полотно. Ну да, шпионка из неё так себе — я даже ничего не предъявлял, а её собственное тело сразу с головой выдало. Она хотела что-то сказать, но явно не находила слов.

— Эй, подруга, не парься, — я обнял её за плечи. — Я никому не скажу, а ты пиши спокойно дальше! Служба есть служба!

— Но… — она сглотнула, — ты так спокойно об этом говоришь!

— Радость моя, а чего мне беспокоиться? — я даже рассмеялся. — Вот если бы я что-то замышлял, тогда другое дело! Но тогда бы я тебе не сказал о своей догадке! Или сказал бы, чтобы отвести от себя подозрение? А, чёрт, запутался!

— Ты придурок, Неверов! — выдала она. — Не говори больше ни слова!

— Да погоди ты, я тебе не это хотел сказать. Пишешь и пиши, а то ещё тебя кем-нибудь заменят, я где тебя потом искать буду? А ты мне нужна… ну… нужна, понимаешь?

Я замялся, потому что сам ещё не понял, какое определение дать своим чувствам к Майе.

— Наверное… — глаза у неё намокли, не представляю, как она держалась, чтобы не разрыдаться.

— Самое главное! Они наверняка поставили не только прослушку, но и видеонаблюдение. Смекаешь?

— Вчера… — Майя посмотрела на меня, а потом закрыла лицо руками. — Боже, какая я дура!!!

— Ага, вижу, тебя никто не предупреждал. Похоже, тебя тоже проверяют, — сделал я ещё одно предположение.

В принципе, логично. Сотрудник неопытный, подвернулся случайно, непроверенный. Да и не обученная столь специфической работе, всё же училась-то на следователя. Вот за ней и бдят. Сравнивают отчёты и наши разговоры, поведение. А то, что Майка отчёты пишет, она по сути призналась.

Я прислушался к собственным ощущениям. Неприятно? Ну да, есть немного. Но скорее не за себя, а за то, что Майке пришлось этим заниматься. А может, она доброволец? Может быть, почему нет. И это нормально. Чувства у нас возникли далеко не сразу, так что да, поначалу это могло быть просто заданием.

А может, с её стороны вообще всё это — игра? Может, я так и остался всего лишь заданием? Сказали войти в доверие и выведать, не замышляю ли я чего, вот она и вошла?

Ну да, может быть. Но что я потеряю, если буду ей доверять, а это окажется игрой? Да ничего. Ну, чувства там, разбитое сердце и всё такое. Переживу, не подросток.

А что я потеряю, если её чувства искренни, а я её оттолкну? Её я потеряю. Может быть, последний мой в жизни шанс. Всё же моложе я не становлюсь.

— Лёша… — Майя прильнула губами к моему уху, зашептала, сбиваясь, — а что с нами будет? Ты… ты меня бросишь, да?

— Нет, — я ещё крепче прижал её к себе. — Мы с тобой друг другу спину прикрывали, это что-то да значит. Поэтому, знаешь… пускай лучше ты обманешь меня, чем я тебе не поверю.

— Вероника Тушнова, — Майя сразу узнала поэтессу, чьё стихотворение я процитировал. — Вот и я также решила.

Она уютно устроила голову у меня на плече и, кажется, задремала.

* * *

На самом деле Майя, конечно, не спала. Она напряжённо размышляла.

Всё сводилось к двум простым вариантам. Или Лёша попал в её мир случайно из параллельного мира, или его заслали с какой-то целью.

Если он попал случайно, то всё её задание не имеет никакого смысла. Она всего лишь должна найти доказательства непричастности Лёши к каким-либо шпионским играм. Удастся ли это сделать когда-нибудь? Не факт. Возможно, он до конца жизни останется у контрразведки под подозрением. Но что это означает лично для неё? Испытывает он чувства к ней, или просто использует, чтобы закрепиться в этом мире?

А как узнать, настоящие чувства или нет? Будь он обычный парень с соседней улицы — разве это что-то изменило бы? Точно также чувства могли бы быть искренними, а могли бы быть игрой, да хотя бы ради секса. Разве это такая редкость? Как это проверить? Только время покажет.

Ну хорошо. А если он на самом деле шпион? Тогда всё немного сложнее. Нет, с его стороны всё то же самое. Чувства могут быть настоящими, а могут быть игрой. И опять же, только время покажет, как на самом деле дела обстоят. Но вот что она будет делать, если вдруг…

Майя всегда была девушкой неглупой. Глупая на следователя бы не выучилась. И мысли эти в её прекрасной головке крутились уже не первый раз и даже не десятый. То, что Лёша её раскусил, по сути, ничего не меняло. Она по прежнему не верила, что он может оказаться шпионом. Но если вдруг — да, это разобьёт её сердце, да, возможно, она никогда и никого больше не сможет полюбить… но тогда она сдаст его сама. А пока будет ему доверять. Ведь он прикрывал её спину, вынес раненую к своим… Это что-то да значит! — незаметно для себя повторила она слова самого Лёхи.

Вот только сообщать или нет, что как шпион она провалилась? Если Иван Иванович выяснит это сам — он сочтёт её Лёшиной сообщницей. А если сообщить, что тогда? Её отстранят?

А если?…

* * *

По напряжённым мышцам девушки я вскоре понял, что нифига Майка не дремлет. Думает, анализирует. Хотя что тут думать?

— Знаешь, я в одной книжке читал такую метафору, — зашептал я ей в ухо. — Представь, что между двумя людьми десять шагов. И чтобы отношения состоялись, каждый должен сделать свои пять шагов.

— Угу, — отозвалась Майя.

— Так вот, в нашем случае эти пять шагов — всего лишь короткий разбег, после которого надо прыгнуть, в надежде, что второй тоже прыгнет навстречу. И у каждого — только по одному крылу, полететь получится только вместе. Прыжок веры это называется.

— Я бы прыгнула, не задумываясь, — ответила она.

— Я знаю, — шепнул я ей. — Скажи начальству, что я тебя раскусил, но ты убедила меня, что полностью на моей стороне, и скроешь от них, что я знаю о слежке. И продолжай писать отчёты, как писала. И пиши честно, не скрывай ничего. Мне скрывать нечего.

— Нет, Лёша, — Майя повернулась ко мне и подмигнула. — Я на самом деле никому ничего не скажу. Ты доверяешь мне, а я буду доверять тебе.

Если бы не её подмигивание, я бы, возможно, не сразу догадался, о чём это она.

— Хорошо, Майя, — подмигнул я ей в ответ, — ты меня убедила! Не говори никому ничего, пусть всё останется между нами!

Какая всё же она у меня умница! Теперь сможет в отчёте абсолютно честно написать, что она меня убедила. Ведь я сам ей это сказал! Это — её страховка, на случай, если начальство разберётся в нашей маленькой игре и прижмёт её к стенке.

Пожалуй, единственное слабое звено в этой затее то, что мы решили сыграть в любимую игру контрразведчиков, которая называется «мы знаем, что они знают…» И сыграть на их территории, по их правилам, да ещё и судить игру они же и будут. Но это ведь мелочи! Разве в такой ситуации может что-то пойти не так?

Всё моё имущество спокойно уместилось в одну сумку. А вот Майя, выпросив напоследок служебную Волгу, забила багажник целиком. Если честно, я даже не понял, чем. Кажется, там было несколько мешков, которые уже не первый переезд не распаковывались. Если это «гражданская» одежда, то моя девушка — очень большая оптимистка! Пару коробок занимали книги, причём, как я успел заметить, в основном «по учёбе». Ещё немного посуды, коробка разных кремов, судя по доносящимся из неё запахам, и коробка каких-то мелочей, поверх которых лежал плюшевый мишка.

— Дедушка давным-давно подарил, — пояснила Майя. — Память.

Я только кивнул. У меня на память о прошлой жизни остался лишь старый телефон, толку от которого было — только музыку послушать.

Заселение, как ни странно, прошло без эксцессов. Никто не навязывал нам помощь с переноской немногочисленных вещей, никто не подначивал. Всё шло спокойно, пока мужики не увидели Чарли.

— Вашу ж мать, гляньте, иномирец! — мгновенно опознал в еноте пришельца один из мужиков, на вид даже постарше меня.

— Я ж вам про него рассказывал, — отозвался другой, помоложе. — На нём какой-то эксперимент ставят.

— Кто сказал иномирец? — с кухни высыпала небольшая толпа вооружённых столовыми принадлежностями парней.

Чарли, сидя у меня на плече, зашипел, оскалив клыки.

— Э, мужики, не пугайте пацана, — я на всякий случай прижал енота рукой, чтоб не дёрнулся.

— Ох**ть, живой иномирец в общаге аномальщиков! — хохотнул уже знакомый нам Шурик. — А что за эксперимент?

— У него имплант, — коротко пояснила Майя.

— Да ну нахрен! — реакция была единодушной.

Пришлось показывать. Сверху имплант уже почти полностью зарос кожей, которая регенерировала с невероятной быстротой, даже шерсть начала отрастать. Но немного видно всё же было. Чарли эта процедура, правда, не понравилась, и он всем своим видом демонстрировал, что он думает об этих любопытных людишках.

— Эй, братан, не обижайся, — сказал Чарли один из парней. — Тут у всех эта хрень в башке, так что, считай, свои.

Он выставил еноту кулак и замер, ожидая реакции, и тот не разочаровал, чуть подумав, отбил парню кулачок.

— Оооо!!! Мужики, гляньте, в натуре свой! — загоготал тот.

Приняли нас, в общем, нормально, показали, что где. Несмотря на общий затрапезный вид, общага могла похвастаться чистотой. Видимо, привычка у мужиков сказывалась. Да, общий коридор использовался как место для сушки, отчего здесь было довольно влажно, но грязи, на которую я насмотрелся в своё время в общаге ещё в той жизни, после армии, здесь не было. Никто не рисовал на стенах продуктами жизнедеятельности, не ссал на пол и не бросал использованную бумагу мимо ведра.

На моё удивление по поводу чистоты мне ответил Пашка, взявший на себя роль экскурсовода.

— Слуг не держим, сами по очереди убираемся. Кто будет гадить — получит в табло и будет месяц прибираться в одну каску.

— Жёстко, но справедливо, — заметила Майя.

Вопрос с санузлом решился неожиданно просто. На этаже был один общий, с рядом кабинок и рядом умывальников, с душевыми кабинками в отдельном помещении, с общим на туалеты и душевые, тамбуром. Но нашёлся и второй. Отдельная небольшая комната, где было всё в единственном экземпляре. Он задумывался для младшего командного состава, но мужики его приспособили для других целей.

— У нас тут не монастырь, — пояснил Пашка, — у многих девушки есть. Они, бывает, в гости приезжают…

Всего на этаже имелось восемнадцать жилых комнат, каждая рассчитана на двух человек. Жили, как и служили, в основном двойками. Исключения встречались, ведь среди аномальщиков были и семейные люди, и те, кто жил в городе по иным причинам. Как успел насплетничать нам наш экскурсовод, до нас в нашей комнате жил как раз один парень, напарник которого жил в городе. А недавно и второй женился, причём на младшей сестре жены первого.

— Он случайно радиоэлектроникой не увлекается? — спросил я.

— Это типа транзисторы, микросхемы? — уточнил Пашка.

— Они самые.

— Неее, он больше по оружию. У его деда кузня, так он там себе всякие ножички метательные куёт. Очень это дело уважает. Если попросить и проставиться, может и на заказ что-нибудь сделать.

— А это тема, — вспомнил я опыт использования в бою сапёрной лопатки. — В холодном оружии патроны никогда не заканчиваются.

— Во, и он также говорит! — обрадовался Пашка. — Нам устав позволяет своё оружие иметь, потому что у всех разные… наклонности. Вот народ и пользуется.

Кроме жилых комнат и двух санузлов, на этаже нашлась ещё большая кухня-столовая, плавно переходящая в комнату отдыха, плюс ещё одна довольно большая комната, предназначенная для стирки и сушки одежды. Но это не мешало жильцам развешивать вещи и по коридору.

Был в общежитии и комендант, которого мы поначалу не заметили — тот сидел в своей комнате и не отрывался от телевизора. Пашка подсказал, что надо у него отметиться, просто для галочки. По факту комендант никак в жизни общаги не участвовал, разве что выдавал моющие средства для уборки на этажах.

Оставив вещи, не разгребая, мы снова уехали в город — Майке надо было закончить дела по прежнему месту службы, а я просто за компанию. Чарли мы оставили в общаге, пусть осваивается. Большой уже мальчик.

Возле Управления я ждал Майю больше часа. Вышла она оттуда уже ближе к шести вечера, вполне довольная.

— Маратыч отпускать не хотел, — улыбнулась она, сморщив носик. — Переживал! А ты, кстати, не помнишь, как фамилия у медсестры, которая нам в учебке витаминчики колола?

— Нафига мне её помнить? — я аж опешил от столь резкого перехода.

— Вот и я не помню, — Майка аккуратно взяла меня под руку, — да она и не представлялась.

— А почему ты спрашиваешь?

— А я её сейчас видела в Управлении, — напарница даже оглянулась, — представляешь! Попробуй угадать, где?

— В бухгалтерии? В отделе кадров? — попробовал я предположить, но Майя только головой мотала. — Сдаюсь!

— Точнее, не где, а с кем. Со знакомым следователем ииииз!.. — она сделала театральную паузу, — шестого отдела!

— Да ладно! — я даже притормозил, глянув на спутницу. — А ты его откуда знаешь?

— Учились вместе, только я на первом курсе, а он уже заканчивал, — Майя замялась. — Ну ладно, подкатывал он ко мне. Довольно неприятный тип, хотя может мне тогда так показалось.

— И его с нашей медсестрой что-то связывает…

— Вот именно! Но я расспрашивать уже не могу, меня не поймут, вопросы начнут задавать…

— Давай Леру озадачим, пусть она узнает, что между ними общего, — предложил я.

— Да как она узнает-то? — распахнула глазки Майя. — Что ей, в отделе кадров справку дадут?

— А это её проблемы, — пожал я плечами. — Поверь, у толковых журналистов хватает своих методов, порой таких, что и следователям не снилось.

— Ладно, поняла… — она набрала номер Леры. — Привет… да, есть кое-что. Подходи… где ты сейчас?.. Ага, поняла. Давай через 15 минут у рыбнадзора.

Майя спрятала телефон в карман.

— Ты чего лыбишься? — спросила она меня.

— Рыбнадзор, — объяснил я. — Этот памятник и у нас так называют!

— Ну да, смешно, — согласилась Майка. — Прогуляемся?

Когда мы дошли до памятника Отто Куусинену, Лера уже ждала нас там.

— Честно говоря, — сказала она, когда мы подошли, — вообще не думала, что вы позвоните. Нагнали страха со своей секретностью!

— А мы тебе ничего и не скажем такого, — развёл я руками. — Не маленькая, должна понимать.

— А зачем тогда…

— Позвали зачем? — Майя перехватила инициативу разговора. — А вот слушай. В медсанчасти учебки работает медсестра. Их там две, кажется, но нас интересует высокая брюнетка, у неё стрижка — косое каре на ножке, не ошибёшься.

— И зачем она мне? — удивилась Лера.

— Будь я на твоём месте, мне было бы очень интересно, что у неё общего с Женей Кисловым из шестого отдела.

Вот теперь у Леры блеснули глаза. Она достала блокнотик и шустро записала туда пару строк.

— Всё узнаю! — она спрятала блокнот в сумочку. — Но почему это должно быть интересно?

— А вот это, прости, секрет! — Майя перешла на таинственный шёпот. — Даже мы сами этого знать не должны. Но если что-то выяснишь — дай знать. С новыми данными и будем думать, куда дальше.

Глава 5

Чип

Обратно в общагу мы ехали на том же скрипучем автобусе. Только сначала он ехал переполненным. А я уже и забыл, когда последний раз толкался в жару в духоте на задней площадке!

— Откройте форточку, тут женщине дурно! — кричит кто-то.

— Закройте форточку, вы что, не видите, тут с ребёнком едут, продует ещё! — отвечают минуту спустя.

Мы с Майей очень удачно втиснулись в закуток за задней дверью, между окном и перилами. Я встал так, чтобы отгородить её от остальных, и она оказалась в кольце моих рук. Было очень тесно, так что руки периодически оказывались там, где им не полагалось, но тут я не виноват, это всё толпа народу.

Нам немного поддувало от неплотно запертой двери, и в обморок падать мы не собирались. Разве что Майя, которой я дышал на ухо.

— Лёш, прекрати, пожалуйста! — взмолилась Майка через пяток остановок. — Мало того, что тут кругом народ, так ещё и… дома… ох! Просто представь, мы… едем… домой! Ты понимаешь, нет?

— Ага, понимаю, теперь наш дом — общага, — кивнул я, не очень пока понимая, к чему она.

— Нифига ты не понимаешь! Лёша! Наш! Так понятнее?

Майка даже развернулась ко мне лицом, и теперь смотрела в глаза.

— Аааа, вон ты про что! Да, согласен, весьма непривычно. Такого опыта в жизни у меня ещё не было.

— А где ты жил, ну, раньше? — спросила Майя.

— Там у меня остался свой дом, — пожал я плечами.

— Расскажи! — попросила она. — Мне же интересно!

— Ну… большой дом, 250 квадратов, с гаражом. У меня коллекция машин была, и мотоциклов. Тебе бы понравились, особенно машины.

— А девушки?

— Приходили и уходили, — я вздохнул. — По молодости были те, кто видел во мне меня, но мне никто не был нужен. А потом, когда поднялся…

— Куда поднялся?

— Ну, свой бизнес, агентство недвижимости, реклама, сеть ресторанчиков, завод… да много чего было.

— Ты говорил, ты директор завода?

— Это мой завод… был. И не только завод, несколько бизнесов было. Знаешь, всё это уже неважно!

— Подожди, — Майя положила ладони мне на плечи, — это важно. Скажи, а тебе кто-то помогал всего этого добиваться?

— Были учителя, не без этого. Учился у лучших, до кого мог дотянуться. Курсы, тренинги, практикумы. У нас в стране, за рубежом. Но чтобы кто-то помогал? Команда помогала, которую я собрал. Знаешь, в каждом деле главное — люди. Но если ты про какое-нибудь наследство, то нет. Всё сам, с командой. С нуля.

— Вот, Лёша, вот что важно, — Майя посмотрела мне в глаза. — Все эти заводы-рестораны остались там. Но ты, тот, кто смог сам всего добиться, ты здесь. Понимаешь? К примеру, старые фильмы смотришь, там люди приезжали куда-нибудь в чистое поле, с топором и котелком, и строили там город. Делали невозможное! Строили мечту! Вот ты из таких, я почему-то уверена.

Майя говорила негромко, как бы между нами, но на последних словах разошлась, на нас даже заоглядывались.

А я задумался. Она, сама того не понимая, попала в точку. Каждый из моих учителей говорил, что самое главное — это мечта. Не купить себе новый костюм, или дорогую машину, нет. Это не мечты, это планы, многие из которых можно исполнить до конца недели, а не тратить на них всю жизнь. Мечта — это что-то, что больше тебя самого. Построить город, или жить жизнью свободного человека… или вот найти дорогу между мирами. Когда твоя мечта, твоя цель больше, чем ты сам, ей можно отдаться целиком и полностью, без остатка, без жалости.

Свобода… многие думают, что свобода — это когда ты делаешь, что хочешь. Ничего подобного. Это не свобода, это вседозволенность, нередко отягощённая дурным воспитанием. Свобода — это возможность позволить себе не делать того, что не хочешь. И вот такой свободы достичь куда сложнее. Но я достиг. Я жил этой жизнью.

И только сейчас понимаю, что этого мне было мало. Последние пару лет жизнь начала приедаться, как тому Томасу Крауну, который со скуки провернул афёру с картиной. Мне нужна была новая цель.

Что ж… я получил то, чего у меня не было в той жизни. Девушку, которой плевать, сколько у меня денег. Которая готова доверить мне даже свою жизнь. Да и доверяла. И которой я свою жизнь доверю, чего раньше со мной вообще не бывало. И цель. Раз уж я остаюсь пока, по крайней мере, в этом мире, с аномалиями надо что-то делать. Изучить, понять, и или прекратить, или найти им применение.

Жалею ли я о том, что осталось в той жизни?

Мама так и не знает, что я жив и здоров. И, возможно, так и не узнает. Вот это больнее всего. Настолько, что лучше не думать об этом.

По друзьям скучаю.

Всё.

Остальное — лишь взятые вершины.

— Лёш, ты меня слышишь? — Майя пощёлкала у меня перед глазами пальцами.

— Прости, задумался… — я встряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли.

— Я спросила тебя, что будем в выходные делать?

— Да просто отдыхать! Нам ещё обустроиться надо.

Майя прижалась к моему уху.

— А что делать с камерами? — прошептала она едва слышно.

— Стараться не попадаться на них голыми! — пошутил я.

— Вот в этом и проблема… — Майка глубоко и протяжно вздохнула, обдав моё ухо горячим дыханием. — Поэтому не дыши на меня так, пожалуйста!

Дома нас ждал енот с квадратными от нетерпения глазами. Только мы открыли дверь в комнату, как он, пропищав что-то нецензурное, пролетел мимо нас в туалет и едва не сшиб кого-то с ног. А как он дверь в санузел открывал! Подпрыгнул, повис на ручке, задними лапами оттолкнулся от косяка, и пока дверь со скрипом поворачивалась, успел спрыгнуть и юркнуть внутрь.

— Бедолага! — проводила его Майя взглядом.

— Да уж, неловко вышло! Надо что-то придумать, или брать его с собой, или, не знаю, ещё один ключ сделать.

— Лёша, Чарли, конечно, очень умный… но он всё же енот, какой ключ? — Майя прыснула и постучала пальцем по виску.

— Помяни моё слово, он нас ещё удивит! — отмахнулся я и открыл шкаф.

Пусто. И во втором тоже. Но полки имеются.

— А когда мы должны были получить обмундирование? — спросила Майя.

— Да пофиг, после выписки получим, — пожал я плечами. — Ты себе какую кровать хочешь?

Выходные прошли спокойно, без происшествий. Мы ещё раз знакомились с новыми людьми, с теми, котрые в пятницу были на смене. Ходили гулять, жарили стейки из купленной на местном рынке свинины. На следующий день пришлось мне снова жарить, потому что желающие попробовать вкусняшку скинулись, купили шейку и выстроились в очередь. От идеи проставиться выпивкой отказались, нам предстояла операция, зато с мясом отлично вышло!

Парни нам заодно объяснили, что устанавливают не один, а целых два импланта. Один устанавливается под бровь, и оттуда тончайший проводок тянется куда-то вглубь мозга, под веком, за глазом. А второй ставят в руку, в предплечье. Почему так — врачи, само собой, никому ничего не объясняют. Вся операция занимает около часа, и потом неделю держат в госпитале, для наблюдения. Там же и объясняют, как имплант работает, как им пользоваться. Парни посоветовали расслабиться и не париться, операция в госпитале поставлена на поток, и осечек вроде как не бывает. Уж если они еноту сумели поставить!

Понятно стало, и почему у Чарли имплант на макушке. У него просто строение черепа другое, да и по размерам сложно было бы вписать. Вот и разместили, где получилось.

Совету не париться следовать удавалось с некоторым трудом. Всё же вмешательство в мозг — не хухры-мухры! Чтобы отвлечься, мы даже сделали небольшую перестановку: сдвинули кровати на середину комнаты, к окну, а тумбочки поставили с двух сторон. Ширина комнаты позволила. А столик с табуретами передвинули в изножье кровати, так, что он оказался аккурат под лампочкой, в середине комнаты.

— Погоди, — ворчала Майя, пытаясь придать жилью хотя бы лёгкий налёт уюта, — обживёмся, я тут такую красоту сделаю!

— Верю-верю, — соглашался я, регулируя толщину подложенной под ножку стола свёрнутой пачки из-под сигарет так, чтобы столик не качался. — Только сильно не упирайся, мы с тобой здесь ненадолго.

— Это почему это? — Майя отвлеклась от вытирания пыли со шкафа.

— Никогда не имел привычки довольствоваться малым, — улыбнувшись своим мыслям, ответил я.

Самое сложное испытание ждало нас ночью. Как уснуть, когда вот она, рядом, такая желанная? Но Майя, облазив с тряпкой всю комнату, нашла минимум четыре места, где камера запросто могла бы стоять. Правда, проверить это, не спалившись, мы бы не смогли, А Майя пыталась убедить своего куратора, что она убедила меня, что никому ничего не скажет, что я догадался про камеры. И раз по легенде мы от них это скрываем, то и искать камеры я не должен. Сложно…

И теперь мы, вместо того, чтобы не давать никому в общаге спать, не спали сами, мучались… но устраивать порно-шоу… Неее. Будь Майка как раньше в моей жизни, девушкой на одно свидание, мне было бы плевать. Но тут другое. И сама Майя ни за что бы не согласилась. Не то воспитание.

Может, зря мы кровати сдвинули?

Наконец, настало утро понедельника, и, оставив Чарли на попечение всего нашего этажа, к половине десятого утра мы уже пришли в регистратуру госпиталя. Посмотрев направления, девушка в окошке попросила подождать, мол за нами придут.

Минут через пять за нами пришла улыбчивая медсестра, ещё раз проверила направление, и повела нас в нужное отделение. Мы прошли по первому этажу через настоящий блокпост с двумя охранниками, через неприметную дверь без надписей вышли на лестницу, спустились на два этажа вниз, долго шли по каким-то коридорам с кабельными трассами трубопроводами под потоком, поднялись на лифте, в котором работал настоящий лифтёр, только с погонами сержанта, и вышли на площадке с ещё одним блокпостом перед железной дверью, на которой был всего один символ вместо обычной таблички. По окрашенному серой краской металлу кто-то аккуратно, почти каллиграфически, вывел красной краской букву «альфа».

— Мы все выходные ваших принимаем, и за сегодня вы уже третьи, — поделилась с нами медсестра. — Нам уже мест для наблюдения не хватает! Что там у вас такое случилось? Обычно человек десять, ну двадцать. А в этот раз как прорвало!

— Нам не рассказали о причинах, — Майка стрельнула в мою сторону глазками.

Ага, как же. Вот она, причина. Просто перед девушкой красовались. Ну и та история с крысами многих воодушевила. Люди поняли, зачем вообще они пришли. Ведь обычно угроза, исходящая от аномалий, она где-то там, тебя лично не касается. А тут прямо совсем рядом, можно рукой потрогать. Такие ситуации сразу расставляют всё по своим местам.

Нам дали переодеться в больничное, сразу. И повели на анализы. Опять анализ крови, а потом неожиданно — МРТ головы.

— А для чего это нужно? — спросил я у лаборанта.

— Чтобы не тыкаться вслепую, когда зонд будут вводить, — объяснил тот. — Или вы думаете у всех в голове всё одинаково?

— Честно говоря, не задумывался, — признался я. — Вроде очевидно, что есть особенности, но как именно зонд вводят… нам парни в общаге немного рассказали, но деталей и они, наверное, не знают.

— Они и не должны их знать, — пожал лаборант плечами, — как и вы. Ложитесь. Шунты, осколки имеются?

Через пару часов ожидания пришли за мной.

— Неверов? — заскочила в палату медсестра. — Вы чего всё ещё здесь? На установку!

Собственно операционная находилась на другом этаже. Точнее, там было несколько операционных, для разных целей. Для работы с имплантами предназначалась отдельная небольшая операционная, с особым режимом стерильности. При входе мне пришлось раздеться догола, принять душ и даже почистить зубы, пройти через антисептическую обработку, после чего мне уже другая медсестра выдала комплект из халата, бахил, многослойной марлевой повязки и берета на волосы. Надев всё это, я прошёл уже в саму операционную.

— Садитесь вот сюда, — указала мне медсестра, тоже в марлевой повязке и в колпаке.

Сюда — это на кресло, похожее на стоматологическое, только с хомутами для фиксации рук и ног, и винтами для фиксации головы. Всё это смахивало на приспособление для пыток или допросов, из арсенала палачей. Стало откровенно не по себе.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я успокоил себя тем, что если бы меня хотели допросить, давно бы уже допросили, без спектакля с операционной.

Сел, устроился поудобнее.

— Я вас зафиксирую сейчас, — предупредила медсестра. — Это никому не нравится, но так надо. При установке нейроимпланта вы должны быть полностью неподвижны.

— Хирург в мозг полезет ведь, — внезапно севшим голосом ответил я, — так что в моих интересах не дёргаться.

— Совершенно верно, — медсестра споро защёлкивала пластиковые хомуты, параллельно объясняя. — Но может возникнуть паника, не всегда пациент может себя контролировать. При этом необходимо, чтобы вы оставались в сознании всё время операции.

— А для чего быть в сознании? Я думал наркоз дадите.

— Наркоз будет только местный. А в сознании — чтобы следить, всё ли так. Сейчас ещё одна обработка — и начнём. Во время операции старайтесь меньше разговаривать, отвечайте, только если хирург спросит, или если почувствуете что-то необычное. Это чтобы меньше микробов попадало в воздух. Здесь специальная вентиляция, ламинарный поток воздуха сверху вниз, воздух сухой и тёплый, бактерии в таком не выживают. А во время разговора вы выдыхаете влажный воздух вместе с бактериями.

— Удивительно серьёзный подход! — восхитился я.

— Стараемся! — судя по голосу, медсестра под маской улыбнулась.

Зашла ещё одна медсестра, и первая помогла второй надеть халат, с завязками сзади, который та достала из железной банки. Следом зашёл хирург. Из всей его внешности мне были видны, как и у медсестёр, только глаза.

— Вида собственной крови не боитесь? — спросил он вместо приветствия.

— Если её не слишком много, то нет, — пошутил я.

— Ну и отлично. Есть что-то специфическое, что я должен знать?

— Не используйте нашатырный спирт, пожалуйста, — попросил я. — У нас с напарницей обоняние обострилось, мы и так в больнице умираем от резких запахов.

— Понял, если что — под нос совать не будем, — хирург кивнул. — Приступим! Сейчас мы ещё на раз обработаем операционное поле, обколем обезболивающим и начнём саму операцию.

Медсестра, вторая, подала ему длинные щипцы с марлей, пропитанной какой-то вонючей жидкостью. Хирург протёр мне этой марлей лицо, сменил марлю и протёр ещё раз. После этого он с помощью медсестёр облачился в халат.

Теперь на лицо мне наложили типа полотенца с отверстием для глаз. Потом намазали верхнее веко левого глаза чем-то напоминающим по запаху йод.

— Сейчас обколем обезбаливающим, будет немного больно… — он говорил медленно и негромко, как будто экономно, при этом таким тоном, как с ребёнком.

Хотелось сказать, что несколько уколов иголкой — это не больно, но я промолчал. Медсестра ведь говорила — отвечать на вопросы, не мешать хирургу. Разумеется, больно не было.

— Онемение есть? — спросил хирург, потыкав в веко и бровь чем-то твёрдым.

Я ничего почти не ощутил. Попробовал посмотреть вверх, но глаз не слушался. Даже не моргал.

— Онемело всё, и глаз тоже, — ответил я.

— Отлично. Скальпель.

Он сделал надрез, судя по положению ручки скальпеля — разрезал верхнее веко прямо под бровью. Сам разрез я видел плохо, но движения скальпеля — отлично. Быстрые, уверенные и аккуратные — они успокаивали. Хирург явно знал, что делал. Знал и умел.

— Расширитель.

Края разреза растянули каким-то хитрым приспособлением, и я перестал что-то видеть.

— Мы сейчас пробьём кость, не пугайтесь, всё в порядке.

Несколько секунд неприятных ощущений… Мне как-то зуб мудрости удаляли, вот там такой же хруст был, в ушах отдавался. Не больно, скорее подозрительно.

— Отсос… зонд… Неверов, вы здесь?

Я немного поплыл, отключившись ненадолго от происходящего.

— Да.

— Устанавливаем зонд. Старайтесь до окончания дышать медленно и спокойно, ну и конечно не дёргайтесь. Это недолго, половину мы уже сделали.

— Понял, — подтвердил я.

Он начал вставлять, как мне сперва показалось, прямо мне в глаз, какую-то иглу. Но нет, не в глаз, видимо, в разрез.

— Зонд пройдёт позади глазного яблока, через глазничную щель, это отверстие в задней стенке глазницы, и далее вдоль зрительного нерва, — пояснил хирург. — Если почувствуете что-то необычное, пошевелите пальцами, говорить вслух не надо.

Самого продвижения зонда я не ощущал, только видел, как он продвигается миллиметр за миллиметром.

— Здесь на два градуса левее, — сказал хирург, глядя не на зонд, а куда-то за моей головой.

Кажется, там стоял монитор.

У них что, зонд может изгибаться? Наверное, да, иначе как можно пройти таким сложным маршрутом?

— Закрепляем на гипофизе…

Ого! Это же где-то очень глубоко в мозгу!

— Гипоталамус…

Хирург постепенно вытаскивал зонд, снова что-то контролируя по монитору. И когда он, наконец, его полностью вытащил, над глазом повисла упругая не то нить, не то проволочка.

— Чип, — сказал хирург.

Держа чип щипцами, он как-то соединил его с этой «проволочкой».

— Осталось установить сам чип, — прокомментировал он свои действия.

Помогая себе скальпелем, он засунул чип в отверстие в ранее пробитую дырку в черепе.

— Чип установлен под слизистой, прямо по внутренней поверхности лобной пазухи, — пояснил хирург, — и её нормальной работе мешать не должен. Сейчас всё заклеим, воткнём второй чип в руку, и можете идти. Недолго осталось.

Вместо того, чтобы зашить рану на веке, он стянул её края чем-то вроде лейкопластыря. То-то я ни у кого из парней в общаге шрама не видел.

Установка второго импланта заняла меньше минуты — его просто вкололи в руку, где-то между лучевыми костями. Пожалуй, это было самое болезненное за всё время операции!

— Всё, Неверов, свободны! — сказал хирург и ушёл, а медсестра освободила хомуты.

Я встал, не очень понимая, что изменилось-то. Вроде всё как чувствовалось раньше. Никакого там третьего глаза не появилось.

— Голова не кружится? — спросила медсестра.

— Нет, всё хорошо, — я даже специально головой покрутил. — И что, это всё?

— Имплант должен прижиться, вступить во взаимодействие с нейронами мозга, так что сегодня отдыхайте. А завтра начнём калибровку чипов. Представьте, что мы прокинули телефонный кабель на тысячу абонентов. И теперь нам надо разобраться, на каком проводке какой абонент, и за что он отвечает. С завтрашнего дня с вами будет работать специалист по настройке. Всё, идите, мне операционную для вашей напарницы надо готовить!

Глава 6

Настройка

В палате Майя уже все губы искусала. Увидев меня в дверях, вскочила, бросилась навстречу.

— Ну что, как?

— Всё нормально, — я улыбнулся, чтобы подбодрить девушку. — Совсем не страшно, и даже разрез вон, видишь, как аккуратно закрывают, чтобы шрама не осталось.

— Да уж, шрамов мне и так хватает! — Майя обратила внимание на бинт на руке. — А здесь что, второй?

— Бурова, ваша очередь, — медсестра, задержавшаяся возле поста, догнала меня.

— Иди, там хирург всё объясняет, — я не удержался и шлёпнул Майку по попе, отчего у медсестры глаза чуть из орбит не выпали.

— Эй! — Майя оглянулась, нахмурившись, но глаза смеялись. — Попрошу без рук!

Вернулась она через час, своими ногами, задумчивая.

— Получается, что эта штука, — она постучала себя по виску, — сможет управлять гормональным фоном. А если она из меня биоробота сделает?

— В бою это, думаю, весьма полезно, — я тоже задумался. — Представь, что организм работает как часы, ни усталости, ни лишних раздумий, реакция всё время на максимуме. А в быту я не заметил, чтобы как-то сказывалось. Наши соседи — вполне обычные парни.

— Согласна, — Майка села на свою кровать с ногами, обняла колени. — И всё равно не по себе.

— А вообще, как себя чувствуешь? — поинтересовался я.

— Да нормально, — отмахнулась Майка. — Просто… странно всё это. Ощущение, как на поводок посадили.

— Как-то иначе всё это себе представляла, да? — я подсел рядом, прижал к себе.

— Кажется, вообще никак не представляла. Зачем всё это нужно, Лёша? Как думаешь? — она повернула лицо ко мне, взглянув в глаза.

— Может, хотят получить суперсолдат таким образом? Идея, мягко говоря, не новая, просто никому не удавалось её реализовать.

— Раз так делают — значит есть для этого весомая причина, — Майя глубоко вздохнула. — И даже необязательно нам её знать, чтобы защищать людей.

— Может, что-то нам завтра объяснят, — напомнил я. — Сегодня врач велел отдыхать.

— Неверов, Бурова? — утром в палату вошёл бородатый молодой человек в растянутой футболке, поверх которой был небрежно накинут больничный халат.

— Мы, — я сел на кровати.

— Держите, — он выдал нам каждому по МИТ-11. — Ваши экземпляры, предварительно настроены на ваши импланты и отпечатки пальцев.

— И что нам надо сделать? — спросила Майя.

— Включить, разблокировать своими пальчиками и следовать инструкции на экране, — пожал плечами, как я понял, обещанный специалист.

— Нам сказали вы займётесь настройкой? — удивился я.

— Да что врачи в этом понимают? — хмыкнул он. — Вот, я занимаюсь. У меня вас ещё… много. Вы процедуру запустите, потом посмотрим. В норме всё происходит автоматически.

Я нажал на кнопку включения, экран засветился и появилась заставка.

СИСТЕМА «ПРОГРЕСС».

В углу экрана в прямоугольной рамке имелось изображение отпечатка пальца. Приложил к нему большой палец.

Теперь на экране появилась надпись «Неверов А. В.» и пошла моя биометрия. Пульс рядом с пиктограммой мигающего сердечка, давление… а вот это уже интересно.

Запущено определение состава микробиома: −5.7 дБо.

Обнаружен нейроимплант.

Запущена калибровка нейроимпланта [0.01%_______] осталось 98:40:12.

Цифры в строчках менялись, и если первая только росла, по абсолютному значению, то последняя дёргалась, показывая то больше, то меньше.

— «дБо» — это ведь относительный уровень? — спросил я у спеца по настройке.

— О, в аномальщики технарей стали брать? — съязвил он, но наткнулся на мой строгий взгляд. — Кхм, простите. Да, относительный уровень. Количество ещё неизвестных системе микробов в вашем организме, относительно их общего числа, для удобства используется логарифмическая шкала. Уровень 0 — системе вообще ничего неизвестно. −10 — неизвестно только 10 %, −20 — 1 %, −30 — ещё в десять раз меньше. В норме должно быть в районе −100, если поползло вверх — значит, что-то хватанули, необязательно вредного, просто система ещё не разобралась с составом. Да элементарно после еды подскакивает.

— А последнее значение почему скачет? — спросила Майя. — И что за калибровка вообще?

— Нейроимплант, — спец заложил руки за спину и начал расхаживать взад-вперёд, — посылает в мозг сигналы, мозг на них реагирует и что-то происходит. Например, повышается уровень дофамина в крови. Второй имплант постоянно анализирует состав крови, и таким образом система получает обратную связь. Сейчас она посылает микротоки, которые приводят к микроскопическим изменениям в работе организма. И пытается разобраться, что за что отвечает. Оценка времени поначалу нестабильна, через несколько часов стабилизируется.

— То есть сейчас система учится дёргать наши организмы за ниточки, разбирается, где какая, — я не спрашивал, я уже сам понял.

— Можно, конечно, и так сказать, — согласился спец. — Но задача системы не манипулировать вами, а помогать справляться с нагрузками.

— Разумеется, — кивнул я.

Ну да, конечно. А если я не захочу, например, выполнять задание партии и правительства — поможет мне справиться с нежеланием. Пара сигналов нейроимпланта — и вот я уже сам, совершенно добровольно, бегу такой, и волосы назад. Просто идеально!

И вот эту хрень я дал засунуть себе в мозг?! Ну я, конечно, молодец…

— А надолго у импланта батарейки хватит? — полюбопытствовал я.

— При интенсивной нагрузке, как сейчас, — тут же принялся объяснять спец, — оба импланта постоянно подзаряжаются от Мити. А если, например, связи не будет, или в Мите батарея сядет, то нейроимплант будет просто ждать команд, и может ждать около месяца, анализатор же продолжит выборочный анализ с накоплением данных, и разрядится через сутки или около того.

Значит, если почувствую, что теряю себя, надо просто избавиться от Мити… Да хотя бы батарейку ему вынуть!

— Ну ладно… а пользоваться всем этим как? — спросил я у спеца, который уже начал на дверь показывать.

— Вот калибровка и анализ пройдут — покажу! — пообещал он. — Пока не покажу — ничего не трогайте!

Всю неделю мы отдыхали, ещё на раз проходили МРТ, сдавали, само собой кучу анализов. А шайтан-машина продолжала трудиться. Первым, и довольно быстро, достиг порогового значения уровень неопределённости состава микробиома, после чего появились новые пункты меню: биом и аллогены.

Разумеется, ждать этого бородатого чудика я не стал, и ткнул в первое меню.

БИОМ.

+ Нормальная микробиота: 1278 видов.

+ Аллогены: 5 видов.

Больше тысячи видов! Офигеть, вот это количество!

При попытке развернуть первую строчку появилась ещё одна надпись:

Потенциально патогенных микробов: 36 видов.

Листать поимённо я их, разумеется, не стал. Всё равно по названиям ничего не пойму. Вместо этого ткнул в последнюю строчку.

И ожидаемо попал в меню «Аллогены».

АЛЛОГЕНЫ.

Интегрированы:

☆ Ксеноягуара (учебный) — ускорение реакции.

☆ Ксеномангуста (учебный) — повышение ловкости.

☆☆☆ Адской гончей — «ночное зрение» (способность видеть в темноте).

☆☆☆ Гигантской ксенокрысы — усиление обоняния, «обонятельное зрение» (способность определять направление на источник запаха).

☆☆☆☆☆??? — эффект неизвестен.

Тааааак! Так, блять! Это что такое???

— Майя, у тебя анализ завершился? — я посмотрел в сторону дремавшей после обеда напарницы.

— Какой анализ? — она с трудом приоткрыла один глаз и снова закрыла, похоже, продолжая спать.

— Майка, проснись, скутер украли! — гаркнул я.

Реакция последовала мгновенно. Майя вскочила с кровати и заняла боевую стойку, сжав кулаки. Правда, при этом она немного запуталась в простыни, а глаза смогла открыть лишь со второй попытки.

— К-к-какой, — она даже зазаикалась, — скутер?

Ответить я не смог, потому что скатился с кровати, держась за живот.

— Неверов, тебе что, жить надоело? — сориентировалась Майка секунд через десять.

Однако грозное выражение на лице не мешало ей улыбаться.

Отсмеявшись, я подал напарнице своего Митю.

— Смотри, что это такое, как думаешь? — показал я ей на пятую строчку.

Майя пожала плечами и достала свой. Ткнула сразу в меню «Аллогены». Там было всё в точности то же самое, что и у меня.

— Этот, который в футболке, — я вспомнил, что спец по настройке так и не представился, — сказал до его прихода ничего не трогать.

— Заметь, это не я первая полезла, — обличающе ткнула в меня пальцем Майя.

Ждать спеца, впрочем, пришлось недолго.

— Сканирование биома прошло? — спросил он. — Дайте-ка глянуть.

Мы подали ему оба устройства. Потыкав в них, он немного удивился.

— Про крыс слышал, а адских гончих-то вы где успели встретить? — спросил он.

— Это я, ещё подростком, — пояснила Майя.

— Аааа, — он взглянул на меня, потом на Майю, потом снова на меня, — ладно, не моё дело. Ну всё отлично, поздравляю, осталось дождаться калибровки, и можете приступать к службе!

— Прошу прощения, а вот это что значит? — я хотел показать последнюю, пятую строчку, но…

На экране её не было. Ни на моём Мите, ни на Майкином. Но пальцем я по инерции показал.

— Звёздочки? Это редкость. Учебные есть у всех, так что это самые распространённые аллогены. Ваши от крыс и гончих встречаются значительно реже. От гончих, в принципе, не проблема обменяться, но считается, что каждый должен сам добыть свои аллогены. А с крысами сложнее. Встречаются они часто, но передаётся аллоген только с кровью. Вот и получается, что при достаточной доступности, распространены они мало. Хотя эффекты дают неплохие, как я погляжу.

— А максимум сколько звёздочек бывает? — спросил я.

— Максимум пять, — охотно пояснил спец. — Это значит, система едва ли не впервые встречает данный аллоген, меньше десяти человек его интегрировали, и он не изучен, или данных недостаточно, чтобы делать какие-то выводы. Интегрировать такой аллоген или нет — решать вам. Если согласитесь, то выпишут солидную премию за повышенный риск. Там может быть что угодно, как полезное, так и вредное, неподходящее, или просто мусор. Если откажетесь — никто вам слова не скажет. Ну а четыре звёздочки — значит, аллоген интегрирован менее чем у сотни человек. Три — в пределах тысячи, и две — в пределах десяти тысяч. Одна звёздочка, наверное, только у учебных аллогенов.

— Поняяятно, — протянул я, хотя было ничего не понятно. — А как можно согласиться или отказаться от аллогена?

— Когда система его только обнаруживает, она спрашивает, что делать, и предлагает варианты с обоснованием, — спец вернул нам наши модули. — Если согласиться на интеграцию — она чуть приглушит иммунную систему, чтобы аллогену было легче интегрироваться. А если отказаться — активизирует, и иммуннка с ним быстро разберётся.

— А если ничего не делать, не отказываться, но и не соглашаться? — спросила Майя.

— Тогда как повезёт, — пожал плечами настройщик.

— А названия кто даёт? — поинтересовался я.

— Обычно система сама определяет источник аллогена, и называет его по существу, при контакте с которым он впервые встретился. Но иногда предоставляет право дать название первопроходцам, так сказать. В случае смерти первого, кто рискнул интегрировать, аллоген получает его фамилию. Это сейчас уже редкость, медицина не стоит на месте, а раньше было обычным делом. Ещё вопросы?

— Да вроде нет больше вопросов… — мы с Майей переглянулись.

Спец попрощался и ушёл, пообещав прийти на следующий день.

А я глянул на экран. Неизвестный аллоген снова был в списке. Я даже глаза протёр.

Майя рассматривала на своём экране ту же картинку, что я выяснил, подсев к ней.

— Может, глюк? — предположил я.

— Наверное, — согласилась она. — В следующий раз придёт — спросим.

Сканирование биома закончилось во вторник, с утра началось и после обеда уже закончилось. А вот калибровки импланта пришлось ждать всю неделю, до субботы. Всю эту неделю бородач даже не показывался. Зато нас с Майей колбасило, то в жар кидало, то в холод, то какие-то непонятные эмоции накатывали. Один раз так нестерпимо захотелось трахаться, что даже испугался, но это быстро прошло. Тогда-то до меня и дошло, что это нейроимплант меня за ниточки дёргает. Мерзкое ощущение!

Но в субботу утром я проснулся выспавшимся, и без каких-либо необычных ощущений.

— У меня закончилось! — сообщила Майя, сразу после пробуждения взглянув на экран.

— А у меня? — я достал своего Митю. — Ага, и у меня тоже.

— Гляди, новое меню появилось!

На экране исчезло меню «Биом», зато вместо него появилось меню «Хар.»

Ткнув туда, я увидел…

ХАРАКТЕРИСТИКИ.

Неверов А. В.

# Ранг: стажёр.

# Опыт: 209.

# Базовые: реакция +1, ловкость +1, обоняние +1.

# Способности: ночное зрение, обонятельное зрение.

— У тебя какой опыт значится? — спросил я у Майи. — У меня 209.

— А у меня 148, — ответила она, показав свой экран.

Кроме опыта, у неё всё было ровно то же самое.

— Интересно, за что мне привалило? — удивился я. — Мы, вроде, ещё не выходили даже из палаты.

— За крыс, наверное, — предположила Майя. — Тогда ты объективно больше меня перебил.

— Думаешь? — я задумался. — Может быть, конечно, но кто это считал?

— Да мы сами и считали, — Майка улыбнулась. — Отчёты же писали, и там говорилось, что я орудовала штыком, а ты лопаткой. Наверняка кто-то посчитал, прежде чем трупы кремировать. А застреленных нам пополам зачли. Вот и всё.

— Звучит правдоподобно, — согласился я. — Ну что, пора выписываться, значит?

Я на всякий случай зашёл в меню «Аллогены». Глючный пятый пункт был на месте. Ровно до тех пор, пока к нам не заглянул спец по настройке.

— Закончили? — он мельком глянул на экраны. — Вот и отлично! Всё, свободны!

Майя хотела спросить, видимо, про исчезающий пункт в списке, но я её остановил, покачав головой.

— Спасибо за объяснения! — поблагодарил вместо этого я. — А ещё можно как-то данные нашего енота тоже сюда перенести? Чтобы с третьим Митей не бегать?

— А, так это ваш енот? — бородач заметно воодушевился. — Я направлю запрос, случай нестандартный. Если всё получится, вы заметите.

Он ушёл, а Майя удивлённо посмотрела на меня. Не дожидаясь, пока она задаст очевидный вопрос, я приложил палец к губам.

Включив на своём старом телефоне музыку на среднюю громкость, я подсел к Майе и зашептал ей на ухо.

— Один раз случайность, два — совпадение, а три — закономерность. Сама Система почему-то не хочет показывать данные по этому аллогену никому кроме нас с тобой. Понятия не имею, почему так, но давай сперва попробуем узнать, вдруг у неё есть причины?

— Лёша, — зашептала мне Майя в ответ на ухо, — Система — это просто программа, она не может хотеть или не хотеть!

— Но эту программу писали люди, и управляют ею тоже люди! — возразил я. — Не думаю, что всё это полностью автоматизировано и автономно! Наверняка кто-то сидит за пультом. И я хочу понять, что им от нас надо!

— А вот так да, согласна. Может, у этого спеца нужного допуска нет просто?

Общага встретила нас с распростёртыми объятиями. Если быть точнее, нас чуть насмерть не зализал Чарли.

— Кто-то из руководства уже в курсе, что вас выписали, — Клим, старший в одной из смен, тот ещё бугай, подошёл пожать руку. — Вас на завтра в мою смену включили. В 8:00 смена караула, так что сегодня чтоб отдохнули.

— Мы ещё обмундирование не получили! — вспомнил я.

— Так завтра и получите! — Клим хлопнул меня по плечу своей лапищей. — Не ссы, Лёха, всё норм будет! Со мной не пропадёте!

Глава 7

Дежурная часть

День выдался солнечный, и время до вечера мы провели, гуляя по городу. Ели мороженое, сходили на пляж искупаться. Всю неделю до этого стояла дождливая погода, и вода оказалась прохладной, на пляже почти никого не было, но нас это не остановило.

А после пляжа, слегка подмёрзшие, встретили на набережной женщину, торгующую горячими пирожками! Она их доставала из закрытого термочехлом алюминиевого бидона и заворачивала в обычную бумагу. Никакого полиэтилена! Один бидон с беляшами с мясом, другой с пирожками с ливером. Мы купили у неё штук десять, и сточили всё в сквере возле ЗАГСа. А наевшись, пошли гулять дальше по набережной.

Запах кваса мы почувствовали ещё на берегу, ветер принёс. Переглянувшись, свернули по направлению к ветру, на проспект Карла Маркса, и ускорили шаг. Чарли, который за два месяца хорошо подрос, и уже плохо умещался на плече, семенил рядом, старательно изображая прямоходящего. Кажется, нас узнавали, но тактично делали вид, что не замечают. Только дети периодически пытались добраться до енота, но родители крепко держали их за руки.

Мы с Майей давно заметили, что с улучшенным обонянием вкусы раскрываются глубже. Но тут… Бочка обнаружилась на театральной площади, возле памятнику Марксу и Энгельсу. Её очень удачно поставили в теньке, и нагреться на выглянувшем после обеда солнышке она не успела. Взяв поллитровую гранёную кружку в руки, я даже не сразу решился отпить. Просто вдыхал этот божественный аромат, обмакнув в пену усы, отросшие за неделю в госпитале.

Из нирваны меня вырвали настойчивые подёргивания за штанину. Чарли тоже было интересно попробовать, чего я там такого вкусного нашёл. Оставил ему немного, с полстакана. Под неодобрительные взгляды продавщицы енот всё вылакал, довольно закатил глаза и… пошёл требовать добавки, безошибочно определив, где главный запас.

— Уберите от меня своего зверя! — продавщица, несмотря на свои габариты, резво вскочила и забралась на стул.

— Да он не кусается, не переживайте! — Майя ухватила Чарли за загривок.

— Он служебный! — добавил я.

— Да хоть и служебный, заберите, заберите, заберите! — продавщица перешла на ультразвук, закрыв глаза и прижав руки к груди.

Уходить енот не хотел, пришлось взять его на руки, и быстрым шагом свалить подальше. Засранец вырывался, огрызался и норовил укусить за палец.

— Чарли! — я взял его за шкирку и поднял так, чтобы встретиться с ним глазами. — А ну живо прекратил, или это твоя последняя прогулка!

Бедолага сник. Забрался ко мне на плечо, кое как устроил там свою тушку и больше не дёргался.

Майя тем временем нашла в Сети причину столь странного поведения. Да он на креветки так не реагировал! Оказалось, что еноты — те ещё любители всего забродившего! Надо сказать мужикам, чтобы пиво ему не давали, даже если драться будет. Енот-алкоголик — горе в семье!

Ночь прошла спокойно, а к восьми утра мы уже были в дежурной части.

В большом помещении, совмещающем, похоже, множество функций, от гаража до плаца, бойцы построились в две шеренги, напротив друг друга, человек по двадцать в каждой.

— Вам туда, — подсказал нам Клим, указав в конец своей шеренги.

Мы встали, куда он указал. Хмурый Чарли сел рядом.

Парни в обеих шеренгах стояли во всеоружии. Свободный комбинезон, шлем с поднятым забралом, наушники, причём у многих не стандартные, а с костной проводимостью, дыхательная маска-респиратор на шее, разгрузка с магазинами, автомат, ранец за спиной. У каждого второго — холодное оружие, у некоторых — метательные ножи, а у одного — блочный лук со стрелами.

Вошел командир, майор Орлов, с которым мы познакомились неделю назад.

— Всем доброе утро! — поздоровался он, встав между шеренгами с дальней от нас стороны. — За минувшие сутки происшествий в нашей части не случилось, занимались по распорядку дня. Был один выезд с проверкой, бабушке сослепу дракончик померещился. Выехавшие по сигналу бойцы нашли крупную летучую мышь, возможно иномирную, отловили и сдали на проверку. Задачи на сегодня! Стажёрам — получить обмундирование и оружие, закрепляетесь за старшим смены, он пока без напарника как раз. У второй машины коробка забарахлила, проверьте, как раз в вашей смене мастера имеются. Вопросы есть? — он выждал несколько секунд. — Раз вопросов нет, для приёма-сдачи дежурства разойдись! Стажёры, за мной!

Я глянул на Клима, тот кивнул, мол, идите.

Народ без особой суеты разошёлся по территории части. Уходя, мы успели заметить, как Клим раздал несколько указаний, отправив сразу кого-то смотреть вторую машину, кого-то — проверять состояние остальных машин. Дальше мы уже вышли в двери вслед за майором.

— Как прошла имплантация? — поинтересовался он на ходу.

— Спасибо, товарищ майор, — ответил я, — всё прошло хорошо, отдохнули, к службе готовы!

— Это хорошо, что готовы. Неделя без происшествий, не к добру это, — покачал он головой.

О как! А майор-то, похоже, суеверный!

Мы пришли в помещение, напоминающее оружейку. Боец на входе, завидев начальника, подскочил и открыл дверь.

— Автоматы — это стандарт, — пояснил майор Орлов, — но можете выбрать любое оружие по своим индивидуальным предпочтениям.

Я не стал скромничать, и, памятуя об опыте использования в бою с крысами лопатки, присмотрел себе добротное тяжёлое мачете в ножнах, позволяющих крепление на бедре или за спиной. Хваткая рукоять с оплёткой из паракорда, упор для пальцев, чтобы не соскользнули на лезвие, широкая односторонняя заточка и хищное остриё — я держал в руках скорее небольшой меч, чем нож. Этим мачете явно можно было и рубить, и резать, и колоть.

Майя выбрала себе топорик, по виду — далеко не хозяйственный. Облегчённый боёк с оттянутым назад лезвием, короткий, похожий на коготь клинок вместо обуха и изогнутая деревянная рукоять в оплётке, как у моего мачете.

— Что? — встретила она мой удивлённый взгляд. — Я в деревне выросла, с пацанами соревновалась в метании топориков. А этим я с двадцати шагов колбасу на бутерброды порублю!

— Вот и отлично! — кивнул майор. — Огнестрел получаете перед началом смены, до развода караулов, сдаёте после передачи смены. Если было применение — пишете отчёт, это при наличии времени можно сделать и во время дежурства. Прочее оружие хранится в личных шкафчиках. Из части выносите только Митю, с ним лучше не расставаться. Форму вам выдадут два комплекта. После боевого выезда одежду сразу в стирку, сами в душ, на выходе надеваете всё чистое, вплоть до нижнего белья. Ну, остальное коллеги подскажут. Для вас, товарищ Бурова, во избежание, так сказать, инцидентов, мы отдельную душевую оборудовали. Уж не обессудьте, места там не много, это так-то кладовка была.

— Я вам очень признательна, товарищ майор! — Майя склонила голову, только что в реверансе не присела.

— Вроде всё сказал, — Орлов почесал в затылке. — Всё, автоматы, боеприпасы получайте — и за одёжкой.

Автоматы нам выдали номерные, номер совпал с тем, что значился в удостоверении.

— За своим автоматом ухаживаете сами, — предупредил нас дежурный по арсеналу. — Если будут серьёзные проблемы, то у нас тут мастера на все руки есть, спросите, вам подскажут. Пристрелку в тире произведёте, когда старший смены скажет. Забудет — сами напомните.

— Спасибо! — поблагодарил я его и попробовал распихать выданные магазины по карманам.

— Да оставьте пока, — понял, в чём затруднение, дежурный. — Сейчас смену передадут, и Клим вами займётся. Я следующему дежурному передам, зайдёте, заберёте.

По одному магазину в сами автоматы мы всё же вставили. А то вдруг чего, а мы пустые.

Боевую одежду получили у замка, заместителя командира части. Вместе с обещанными двумя комплектами одежды нам выдали по паре перчаток, ботинки, шлем, фонарик, разгрузку, широкий пояс, респираторную маску под сменные фильтры и отдельно ДАСВ — дыхательный аппарат со сжатым воздухом, со своей полнолицевой дыхательной маской в комплекте.

Комбинезоны, когда мы их померяли, оказались очень удобными. Движения совершенно не стесняли, можно было сколько угодно махать руками и ногами. При этом в нём не было жарко, и, как заверил нас замок, холодно до минусовых температур тоже не будет. Какой-то очень хитрый аналог мембраны. Изнутри наружу влагу пропускает, а снаружи внутрь даже вирусы не пройдут. При этом прочность такая, что мелкие когти, зубы, шипы, а также всякая мелочь вроде насекомых и пауков — совершенно не страшны. Впрочем, от сдавливания не защищает, и какому-нибудь медведю в зубы лучше не попадать: прокусить не прокусит, но и костей целых не оставит.

Капюшон был таких размеров, что надевался на голову поверх шлема, при необходимости стыковался с полнолицевой дыхательной маской, а также имел в комплекте москитную сетку с очень мелкой ячейкой из того же супер-прочного волокна.

Что любопытно, где-то на складах откопали даже комбинезоны на Майку, по её фигуре. А может и сшили индивидуальный, кто знает.

Нам понадобилось сделать три ходки, чтобы перенести всё к шкафчикам!

За этим занятием нас и застал Клим.

— Ну что, всё получили? — спросил он.

— Так точно! — отрапортовали мы в голос.

— Сейчас проверю… — он открыл мой шкафчик, — так, это на месте, это на месте… а фильтры где к респиратору? Фильтры в оружейной, потому что это расходники, в случае использования они списываются. Мачете? Неплохой выбор. А у тебя? — он перешёл к Майкиному, и глаза у него полезли на лоб. — Топор? А ты им как, пользоваться умеешь?

— Показать? — прищурилась Майя.

— Потом. Дополнительное оружие — личное дело каждого, но когда с кем-то рядом на выезде работаешь, конечно, хочется знать, что от него ждать и на что он способен. Сейчас пока надо привести вас в надлежащий вид.

Он достал из всего вороха одежды лёгкие штаны с футболкой.

— Вот это надевайте. Это повседневка, в ней мы ходим здесь, на территории дежурной части.

Мы с Майей переглянулись и, пожав плечами, по-быстрому переоделись. Клим во время переодевания тактично отвернулся, и за Майкой не подглядывал. Молодец!

— Готово! — моя напарница переоделась на пару секунд быстрее меня.

— Отлично, — кивнул Клим. — А теперь надевайте поверх этого комбез.

Пришлось снова разуться. Комбинезон, будучи достаточно свободным, сел вполне удобно. То, что внизу ещё один слой ткани — никакого дискомфорта не доставило. Ботинки вообще оказались на застёжках, которые защёлкивались одним движением руки, главное сразу отрегулировать по ноге.

— Теперь смотрите, — Клим, всё ещё одетый в такой же комбинезон, наклонился, — ослабляете застёжку на ботинках, не расстёгивая. Этого достаточно, чтобы ногу можно было вынуть и вставить легко. И снимаете комбез вместе с ботинками.

Он расстегнул молнию на комбинезоне и спустил его вниз, собрав гармошкой, так, что почти вывернул его наизнанку, и в конце просто вышагнул из ботинок. Легко и просто.

Мы с Майей попробовали, и у нас это получилось с первой попытки. Действительно просто.

— По дому, то есть по дежурной части, — продолжил инструктаж Клим, — ходите в лёгких ботинках, туфлях, хоть тапочках. Главное, чтобы от момента тревоги до посадки в машину проходило не больше минуты. Всё понятно?

— Так точно! — ответил я за двоих.

— Вот и отлично! — Клим хлопнул в ладоши и залез обратно в свой комбез. — Тренируйтесь! Через час приду посмотреть, что получается, и продолжим экскурсию.

— Ну и чего тут тренироваться? — хмыкнула Майя и с кошачьей грацией впрыгнула в свой комбез, натянула и вжикнула молнией.

— Секунд пять или шесть, но ты ещё ботинки не застегнула, — указал я напарнице на промах, — плюс надо надеть разгрузку, шлем, пояс, перчатки, взять оружие…

— Ладно, поняла, будем тренироваться, — вздохнула Майя.

Мы подсмотрели у других, как они раскладывают вещи. Внизу под шкафчиком — скамья, и на ней у всех лежали жилеты разгрузки, а рядом — пояс. У кого дополнительное оружие крепилось к поясу — у тех вместе с оружием пояс и лежал. А жилет лежал «вверх ногами», воротом к себе. Покумекав, мы всё-таки сообразили, что и как надевается.

Подбегаешь, вышагиваешь из «домашних» тапочек в ботинки, сразу же фиксируешь застёжку, выпрямляешься, надевая комбез, застёгиваешь молнию, потом просовываешь руки в рукава разгрузочного жилета и перекидываешь его через голову, после этого — шлем и пояс. Перчатки уже на бегу, или просто несёшь с собой.

Через час пришёл Клим, и мы сдали зачёт на вполне приличные тридцать секунд.

— Неплохо, неплохо! — он остался вполне доволен. — Вот так всё и оставляйте. Если большого пи***ца не случится, то мы с вами никуда сегодня не поедем. Но на случай, если всё же случится… Лёха, как у тебя с вождением?

— Механика? — уточнил я.

— Пятиступка, само собой! — хмыкнул Клим.

— Могу хоть в ралли участвовать, только немного на местности плаваю.

— Зато я местность знаю отлично, — заметила Майя.

— Значит, если объявят выезд первого экипажа — это мы. Лёха за руль, я на пассажирской, Майя назад, будешь штурманом, — он глянул под ноги, на Чарли. — ну и енот ваш тоже на тебе.

— Есть! — ответили мы в голос, и даже Чарли, поняв, что о нём речь, как-то вытянулся.

То, что этот комок шерсти всё понял, я уже не сомневался.

— Раз всё понятно, пошли на экскурсию, покажу, что где!

Началась экскурсия с гаража. Восемь джипов стояли напротив восьми ворот. Под второй машиной, в яме, копошились пара человек. Клим решил заглянуть, проверить, как дела идут.

— О, Клим! Ты как раз вовремя! — обрадовался один. — Не в службу, а в дружбу, приподними, на кирпичи выставим!

— Давайте, — Клим подошёл к переднему бамперу, перекинул одну ногу через яму и…

Я глазам своим не поверил! Без особого усилия он приподнял перед машины! А ведь в этом джипе явно поболе полутора тонн веса!

Мужики подставили что-то под машину, и Клим, обойдя её, также приподнял и зад.

— Видели бы вы себя! — расхохотался он, вернувшись к нам с Майей.

— Да уж, удивил так удивил! — я только руками развёл. — А что с машиной-то?

— Да коробка мозги компостирует, — сплюнул Клим. — Прошлый раз дежурили — всё нормально было. А предыдущая смена нас просто перед фактом поставили, мол, у нас механики есть, мы и разберёмся. А сами толком даже не объяснили, в чём неисправность.

— Сцеплением вроде чуть-чуть попахивает, не? — принюхался я.

— Чего-чего? Сцепление? — выглянула из-под машины кудрявая голова. — А может быть! Ща проверим!

— Попахивает, говоришь? — прищурился Клим. — Что ещё?

— Ночное зрение, — ответила Майя, — и пока всё.

— Для стажёров очень даже неплохо! Да и не только для стажёров! Ну, пошли дальше!

Дальше мы прошли в другую дверь, и оказались в ещё одном просторном помещении. Здесь всё было отделано белым кафелем, вдоль стен шли трубы, с присоединёнными к ним шлангами.

— Здесь у нас помывочная, — пояснил Клим. — С выезда когда возвращаемся, здесь верхнюю одежду снимаем, ботинки в дезинфектор, комбез в стиралку. А сами — в душ. Там уже вплоть до трусов, всё в стирку. Майя, тебе вот отдельная душевая, сменку сюда положи, пусть здесь лежит.

— Спасибо! — Майя смущённо улыбнулась. — Даже не думала, что создам столько сложностей!

— Да это пустяки, дело житейское! — хохотнул Клим.

Мы прошли через душевое отделение и вышли обратно к шкафчикам.

— После выезда полчаса даётся на то, чтобы привести в порядок себя, амуницию, оружие и машины, — продолжилось наше обучение. — Одеваешься в чистое, надеваешь перчатки и идёшь драить всё, что ещё не отмылось. Если сильно большая грязь, то сперва машина, потом сами. Пошли дальше!

Мы поднялись на второй этаж.

— Здесь у нас большая общая комната для сна, здесь для отдыха, можно телевизор посмотреть… Здесь кухня-столовая, еду сами готовим, по очереди. Здесь вы уже были, оружейная, про фильтры, кстати, не забудьте. Здесь диспетчерская…

Клим открыл дверь и заглянул внутрь.

— Что, серьёзно? — послышалось оттуда.

Он закрыл дверь и повернулся к нам.

— Пять дней всё спокойно было, — развёл он руками. — Примета плохая.

— ВНИМАНИЕ!!! — ожил громкоговоритель. — ВСЕМ ЭКИПАЖАМ! ЗОНА Е-70 В ТРИДЦАТИ КИЛОМЕТРАХ К ЮГУ! ОБЩИЙ ВЫЕЗД!

Уже на бегу я припомнил классификацию зон. Е — значит около пяти километров в поперечнике. Больше только Ж, десять километров и больше, но там и по буквенному коду понятно, что это полная ж… А 70? Это 7 нулей, значит, десять миллионов лет от точки бифуркации или больше. Саблезубые тигры уже были? Или ещё нет?

Глава 8

Высокая трава

— Бегите, и ждите меня в машине! — крикнул нам Клим, а сам зашёл обратно в диспетчерскую.

— Фильтры! — вспомнил я, и рванул на себя соседнюю дверь, сходу озадачив дежурного. — Фильтры для респираторов!

— Держите, потом распишитесь, — он кинул нам две упаковки.

Мы с Майей припустили вниз по лестнице и добрались до своих шкафчиков, когда большинство уже переоделись. Из гаража прибежали те мужики, что возились с машиной. С мокрыми, но чистыми руками, как-то успели их моментально отмыть.

Ноги в ботинки, комбез натянуть, Митю на левое предплечье, разгрузка, пояс, респиратор, шлем, магазины, автомат…

От объявления тревоги не прошло и минуты, когда мы были уже около машины, почти не отстав от остальных. Всё же бывалые бойцы быстрее оказались, кто-то машину уже даже заводил. Ворота открылись и вовсе автоматически.

Но никто не трогался, все замерли у машин, ждали командира.

Клим отстал от остальных максимум на полминуты. В одной руке он держал большой планшет, в другой… я с трудом вспомнил, как это называется. Шестопёр. Только размером с бейсбольную биту.

Окинув взглядом построившееся подразделение, он кратко скомандовал «По коням!» и нырнул на переднее сиденье.

— Давай на юг, до Уйской губы, — махнул он рукой.

Только сейчас, сев за руль, я неожиданно осознал, в какой точке города нахожусь. До этого, когда передвигался на автобусе, как-то не доходило, что ли. Возможно потому, что уехал в Питер ещё до того, как здесь началась постройка строительного супермаркета. Ещё, кажется, на другой стороне гаражи были. А здесь вот, использовали место под строительство дежурной части аномальщиков. И никаких французских мерлинов.

Я рванул с места, лихо выворачивая на окружную. Светофор напротив дежурной части горел красным для всех машин, в обе стороны, так что выезд был свободен.

Клим нажал кнопку на приборной панели, и на крыше заработала мигалка, красная с синим. Мммм! Всегда мечтал с мигалками погонять!

— Чёрт, Чарли забыли, — вспомнил я.

— Здесь он, — отозвалась с заднего сидения Майя. — Собрался быстрее нас и ждал возле машины!

В зеркале заднего вида я увидел, что они с комфортом устроились на сидении, Майя справа, а Чарли посередине.

Клим что-то тыкал в своём планшете. Пиликнул мой Митя, затем у Майи. Мельком глянув на экран, я понял, что он включил нас в группу, да ещё и разблокировал кучу явно армейских функций — пунктов меню стало столько, что они заняли весь периметр экрана вкруговую.

— Наушники включите, стажёры, — хмыкнул наш командир.

Я щёлкнул выключателем, и мгновенно восприятие звуков изменилось. Шум мотора как будто убавили, как и свист ветра за окном. Неплохо активное шумоподавление работает!

— Говорит Воложин, — Клим включил у себя режим рации, — все выехали, никого не забыли? Так, парни, у нас зона, судя по карте, захватывает север Верхнего Кайгозера. В полукилометре от границы зоны начинается посёлок Кайгозеро, который расположился между верхним и нижним озёрами… не поверите, Кайгозеро. Там даже не посёлок, так, деревенька, пара сотен жителей. Однако мы не знаем, чего ждать от зоны. Также к северу от границы располагается посёлок Деревянка, две тысячи жителей, но до него шесть километров, так что он — вторая очередь, и там уже милиция и военные оборону организуют. Наша задача стандартная. Приезжаем на место, высаживаемся, и идём искать следы. Работаем парами, держим связь. А сейчас старайтесь не отставать!

— С какой скоростью ехать-то? — спросил я, когда Клим отключил связь.

— Это всё же не для ралли автомобиль, — тот усмехнулся. — Сто — сто двадцать. У нас максимальное время прибытия по области — тридцать минут. Ехать… — он глянул карту, — полсотни километров. Сто двадцать всё же. Воложин на связи!

Видимо, его вызвали по рации.

— Да, едем в Кайгозеро… Минут двадцать пять… Принял, — он переключился на общую связь. — Внимание, по деревне, куда мы едем, прошло небольшое цунами. Видимо, разница в уровнях нашего озера и иномирного. Есть пострадавшие, но они не наша забота, туда уже выехали фельдшеры с окрестных посёлков. Просто имейте в виду, что люди там сейчас на взводе, общаемся нежно, будут с претензиями — отправляйте ко мне.

— Оперативно, однако! — восхитился я. — Пять минут не прошло, а уже штаб функционирует!

— Он круглосуточно функционирует, — объяснил Клим, — поэтому такая оперативность. Ты дорогу хорошо знаешь?

— Вообще да, — я как-то вдруг почувствовал себя неуверенно, вспомнив, что здесь сорок лет по-другому всё было, и запросто дороги могут отличаться. — Но лучше если о поворотах предупреждать.

— Майя, — Клим обернулся, — проложи маршрут и раздай его Лёхе. В общем, ты штурман.

— Есть! — моя напарница кивнула и уткнулась в Митю.

Меньше чем через минуту экран моего мигнул, и появился немного непривычный, но вполне понятный навигатор. И вовремя! Иначе я прозевал бы нужную развязку.

В этой реальности Карельский проспект и Вытегорское шоссе связали плавной дугой, проходящей за пределами плотной городской застройки. Удобно, ничего не скажешь!

С мигалками мы даже не мчались, а низенько летели. Удивительно, но машины уступали дорогу, светофоры переключались, давая нам зелёный коридор. С момента выезда прошло меньше десяти минут, а мы уже миновали южную промзону и выехали на трассу. Навигатор показал «двадцать километров прямо», я врубил пятую передачу и втопил тапку в пол. Мотор зарычал, и машина начала ощутимо разгоняться. Хороший движок!

— Клим, а почему шестопёр? — я глянул на рукоять монструозного оружия командира. — Он же неповоротливый!

— Так а мне им не фехтовать, — осклабился тот. — Да и в умелых руках, знаешь… А если серьёзно, то любой череп с одного удара.

Я вспомнил, с какой лёгкостью Клим приподнял внедорожник. Ну да, с такой силушкой богатырской можно и мамонту черепушку проломить!

До поворота мы долетели за восемь минут. Потом до посёлка чуть больше десяти километров тоже проскочили не заметили. А вот после посёлка дорога закончилась, началось направление.

Скорость пришлось снизить, сконцентрироваться исключительно на дороге, если её можно было так назвать. Похоже, асфальт здесь последний раз ещё немцы клали. Приходилось объезжать крупные ямы, а местами и вовсе проще было ехать по обочине. В зеркало я заметил, что наша колонна растянулась, водители увеличили дистанцию, чтобы не подставляться под летящие из-под колёс камни.

А потом мы съехали на грунтовку, и стало легче. Да уж, иногда, чтобы сделать дорогу лучше, достаточно убрать с неё асфальт!

Последние двести метров ехали по грязи. Дорога оказалась размытой внезапно вышедшим из берегов озером. Так что, когда мы доехали, наконец, до деревни Кайгозеро, на таймере выезда было уже 32 минуты.

— Мы на месте, — отрапортовал Клим по рации и повернулся к нам, серьёзный и собранный. — От меня не отходить, без прямого приказа ничего не делать. Стажировка не с таких зон должна начинаться.

Мы выехали на площадку перед солидным кирпичным зданием. То ли администрация, то ли клуб, а может, то и другое сразу. Здесь уже стояли две серые «буханки» скорой помощи, которые легко было узнать по красной полосе и красному кресту на бортах. Похоже, в клубе оборудовали лазарет, и сейчас там фельдшеры оказывают первую помощь пострадавшим. Народ в двери выходил и заходил. Какой-то суеты я не заметил, с потерянным видом никто не стоял.

— Вон там паркуйся, — Клим показал на свободное место рядом с большим стендом.

С полотнища два на три метра на меня смотрела круглолицая девчуля, явно нарисованная от руки. Афиша зазывала на пятничные посиделки с чаем, пирогами и песнями. Душевненько…

— Подразделение, стройсь! — негромко скомандовал Клим в микрофон. — Чётные отделения направо, нечётные налево.

Отделения, надо полагать, это экипажи. Мы вышли из машины, и Клим жестами показал, где он ожидает построения.

— Диспетчер, свяжите меня с председателем или кто тут за главного, — добавил он, видимо, на другой частоте.

Мы встали, куда Клим показывал, и через минуту вся наша смена собралась здесь же, выстроившись в две шеренги.

Подбежал седой, но очень бодрый старичок в очках, в старом поношенном костюме с кожаными заплатками на локтях.

— Кто меня искал? Михаил Иванович, — протянул он Климу руку, безошибочно определив старшего, — староста местный… неофициально.

— Ну пусть будет староста, — Клим пожал плечами. — На связи будьте, Михаил Иванович. В обход озера пройти какие-то препятствия есть? Провожатые найдутся?

— Да нет там никаких препятствий, зачем нам заборы городить… Но вот между огородов и правда заплутать можно. Провожатых сейчас найдём, — он залихватски свистнул, и на свист тотчас оглянулись все, кто был поблизости. — Сенька, Лёнька, а ну идите сюда, оболтусы!

— Лёш, — ткнула меня в бок Майя, и показала в сторону одиноко стоящей Нивы, — посмотри, машина с ленинградским номером.

«Л 2425 ЛО» — Ленинградская область. Приезжие. Может, в гости к кому приехали?

— Вы рыбаков утром проводили? — спросил у подбежавших белобрысых пацанят староста.

Мальчишки лет двенадцати, босые, одетые в одинаковые шорты и майки, были так похожи, что не оставалось сомнений — братья.

— Проводили, Михаил Иванович, — ответил один из них.

— Вот, теперь бойцов проводите, куда они скажут, и потом меня найдите, отчитайтесь! — он погрозил мальчуганам пальцем.

— Есть проводить и отчитаться, товарищ староста! — гаркнули мальчишки в голос и заржали, довольные собой.

И тут они заметили Чарли. Тот тоже заметил, что его заметили, и, кажется, сглотнул.

— Пацаны, нам надо верхнее озеро с двух сторон обойти, — верзила Клим присел перед мелкими провожатыми на корточки. — И надо быстро. Один со мной, другой с ним вон, — Клим показал на кудрявого механика, с которым мы час назад успели немного познакомиться. — Выступаем немедленно!

— Дяденька, — один из пацанят щенячьими глазами посмотрел на Клима, — а из автомата дадите пострелять?

— Крапивой по жопе давно не получали? — прищурился староста.

— Ну вот, как что, так сразу крапивой… — любитель автоматов даже осунулся. — Что мы, рыжие, что ли? Пошли уже…

Мы, наконец, выдвинулись, сходу перейдя на экономный бег. Одиннадцать человек в нашей группе, включая нас с Климом, направились на северо-запад, ещё двенадцать во второй — на северо-восток, почти параллельно дороге, по которой мы приехали.

— А меня Сеня зовут! — несмотря на бег, решил завязать разговор наш провожатый. — А это у вас что за собака такая странная?

Чарли неодобрительно глянул на него, не сбавляя темпа, мол, сам ты собака… сутулая.

— Это енот, — Майя хихикнула, — его зовут Чарли, и он служебный.

— Оооо!!! — Сеня чуть не растянулся в очередной скользкой от грязи луже, забыв от удивления смотреть под ноги. — Служебный енот! Лёньке расскажу — он обзавидуется! А что он умеет?

Мы бежали узкими тропками меж огородов, среди заборов, плетней и просто кустарников. Пахло прелой травой, цветами, навозом, дымком, поднимающемся из трубы чьей-то бани, вениками… Немного рыбой и водорослями, тут и там попадавшимися на дороге после прошедшего через деревню катаклизма. К этому периодически добавлялся запах надворных построек типа «сортир», свиней, молока… Такое невероятное разнообразие деревенских запахов!

И чем дальше мы бежали, тем больше во всей этой палитре ароматов проступал ещё один, знакомый, но абсолютно здесь неуместный. Настолько, что я не сразу сообразил, что это за запах.

— Клим, — я поравнялся с командиром, — а эвкалипт — это хорошо или плохо?

Мы как раз миновали последние заборы, и тропинка нырнула в хвойный лес, в просветах которого справа виднелась гладь озера.

— Эвкалипт, говоришь? — Клим принюхался. — Не чувствую вроде ничего.

— Ветер направление поменял, возможно, — предположил я.

— Ну, если ты прав, то это не хорошо и не плохо. В аномалиях можно встретить что угодно и где угодно, — он переключил рацию, — Тёма, доложи обстановку.

Ответ кудрявого Тёмы услышал только сам Клим.

— Стоп! — отдал он приказ, и группа остановилась. — Сеня, спасибо, ты свою работу выполнил, беги обратно, отчитайся старосте.

— Пооонял, — протянул мальчишка и присел рядом с Чарли, — ты смешной… надеюсь, ещё увидимся! Дашь лапу?

Он протянул еноту ладонь, но тот глухо зарычал, оскалив клыки.

— Чарли, ты чего??? — удивилась Майя.

Но наш енот смотрел не на парня, а мимо него, вверх.

Чарли так просто рычать не станет… Я медленно отстегнул и вытащил мачете. И только после этого также медленно поднял голову.

Чёрт! Я ожидал увидеть что угодно! Гигантскую анаконду, паука размером с собаку, гнездо шершней или… моя фантазия даже не успела толком подготовиться. Но там был всего лишь ботинок. Самый обычный ботинок, наподобие армейского, только «гражданская» версия.

И только принюхавшись, я понял причину беспокойства Чарли. От ботинка едва заметно тянуло свежей кровью.

Кончиком мачете я подцепил застрявший на дереве ботинок, и поймал, когда он начал падать.

В ботинке была вода, а ещё дырка, как от какого-то острого предмета. Вот вокруг неё и пахло кровью.

— А это того дяденьки ботинок! — сообщил Сеня. — Я точно помню, потому что он хвастался, что ботинки новые. Ему кто-то сказал, что в нашем озере можно щуку большую поймать. Поймать-то можно, но только не в новых ботинках.

— Это почему? — спросил Клим заинтересованно.

— А вы, дяденька, опытного рыбака в новых ботинках когда-нибудь видели? — прищурился мальчуган.

— Ха, а пацан тему говорит! — отозвался один из бойцов, пока остальные просто согнулись пополам.

— Ботинок мы нашли, — заметила Майя, — а где рыбак?

Смех резко прекратился. Никому ничего объяснять не надо было. Когда пришла гигантская волна, рыбак сидел на берегу озера, очевидно. И искать его теперь можно где угодно. А у нас, как ни прискорбно, другая задача.

— Так, Сеня, — Клим отдал ботинок пацану, — бегом к старосте, пусть соберёт десяток крепких мужиков. Район поиска… не дальше двухсот метров от околицы. Вряд ли рыбака унесло в одну сторону, а ботинок в другую. Запомнил это место, показать сможешь?

— Конечно смогу! — у Сени от понимания того, что ему дают настоящее, взрослое, задание, аж глаза загорелись.

Клим переключил рацию.

— Диспетчер, нашли следы возможной гибели приезжего. Подключите старосту, пусть организует поисковую группу. Да, к нему сейчас местный паренёк, Сеня, прибежит, всё объяснит. А мы в зону пошли. Принял.

Он снова посмотрел на Сеню.

— Всё, старосту предупредят, твоё дело ботинок ему отдать, может собаки охотничьи у кого есть. Запомни, и передай старосте, дальше ста метров за это вот место не заходить. Там радиация. Всё понятно?

— Так точно! — Сенька уже подпрыгивал от нетерпения, и сразу сорвался на бег.

— Стажёры со мной, — скомандовал Клим, — остальные парами с интервалами в пределах видимости, в цепь и пошли. Надо понять, кого нам аномалия принесла…

Вопросов ни у кого не было, все действовали чётко и слаженно. Цепь развернулась, мужики разошлись так, что за деревьями, в сотне метров, виднелись только двое ближайших. А это значит, ширина цепи составила около полукилометра.

Тот же принцип, что и тогда, когда нас взяли только в оцеплении постоять.

От воспоминания по коже прошлись мурашки. Майя тоже поёжилась. Я незаметно для Клима, копавшегося в планшете, взял напарницу за руку и тихонько пожал. Она меня поняла и, благодарно посмотрев в глаза, кивнула в ответ.

Конечно же, всё будет хорошо. Это прошлый раз никто не ожидал неприятностей, нас вообще поставили в то оцепление так чисто, пиво подержать, пока боевая группа все вопросы решает.

— Растянулись, идём, — скомандовал Клим в рацию. — Всем надеть респираторы.

Я мельком успел заметить экран планшета. Знакомая по первому знакомству с Майей карта, только сейчас на ней — зелёные отметки бойцов нашего подразделения.

Планшет Клим закрепил на груди на манер лотка, в специальном кармане, так что теперь он мог в любой момент просто опустить глаза и оценить обстановку. Это освободило ему руки, и он перекинул автомат так, чтобы в любой момент можно было открыть стрельбу, а шестопёр закрепил на спине в лямках. Мы с Майей последовали его примеру. Ну и респираторы надели, прикрутив к ним фильтры.

Запах эвкалипта нарастал с каждым шагом, и через четыре сотни метров мы дошли до границы. Сосновый лес резко, как по циркулю, сменился настоящими джунглями, но только очень светлыми. Деревья пропускали очень много света, и внизу росли кустарники, деревья пониже, и конечно, целый океан травы.

Даже Майе было мало что видно, с её небольшим ростом, а Чарли и подавно. Недолго думая, он забрался ко мне на плечо, и теперь настороженно озирал окрестности.

А ещё этот дурацкий запах, забивающий всё обоняние!

Наше напряжение заметил и Клим.

— Эй, стажёры, расслабьтесь, — он хохотнул, обернувшись на нас. — Видели бы вы свои лица! Вы же со мной!

— Я ничего не чувствую из-за этого сраного запаха эвкалипта, — пожаловалась Майя. — Не думала, что так быстро начну доверять обонянию. И вот теперь меня напрягает, что я ничего не чувствую.

— Такая же фигня, — кивнул я.

Опять зарычал Чарли, да так, что у меня волосы на затылке дыбом встали. Он буквально толкнул мою голову вправо, и, повернувшись, я успел заметить какое-то движение в высокой траве.

— Клим, мы тут не одни… — предупредил я негромко.

— Что видел? — от его весёлости не осталось и следа.

Я понял, что он воспринимает нас вполне серьёзно, а не как совсем уж зелёных новичков. Вот что значит репутация.

— Что-то крупное, — я ещё понизил голос. — Чарли заметил шевеление травы.

Клим переключил рацию.

— Парни, у нас крупняк, похоже, — ещё щелчок. — Диспетчер, предполагаем крупных хищников. Принял. — снова щелчок. — Штаб обновил задание. Только разведка, в бой по возможности не вступать. Подкрепление уже в пути.

— А если я ошибся, и это просто ветер? — спросил я.

— Молись, чтобы так и было, — Клим левой рукой достал шестопёр, а автомат взял одной правой. — Смотрите по сторонам.

— Не хочу показаться параноиком, командир, но у меня ощущение, что мы сейчас на охоте… — Майя перешла на шёпот. — Только охотимся не мы… И почему так тихо?

В следующее мгновение слева от нас раздался сухой треск автоматной очереди, потом ещё одной, и джунгли взорвались какофонией самых разных воплей.

Не сговариваясь, мы с Майей встали спина к спине. Клим тоже замер в паре метров от нас.

— Уйиии!!! — заверещал Чарли.

Стремительный силуэт, как выпущенная из лука стрела, выскочил из травы, врезался в Клима и тот отлетел на несколько метров в траву, взмахнув руками и разразившись очередью выстрелов. А силуэт промчался мимо и скрылся в траве.

— Блять… — прошептал я, успев разглядеть, с кем мы имеем дело. — Только, сука, не это!

Глава 9

Запах крови

Это был ящер, прямо как в фильме про парк на острове, с вымершими рептилиями. Ну или какая-то другая ящерица, ростом полтора метра в холке, с мощными задними лапами, более короткими передними, длинным хвостом и массивным черепом. И весила такая ящерка явно не меньше центнера, а скорее больше, потому что кабанистый Клим отлетел от удара, как кегля от шара.

Честно говоря, по спине побежали предательские мурашки. Нам, конечно, на лекциях рассказывали, и видео и слайды всякие показывали. Аномальные твари самые разные встречаются. Но всё же между крысой, пусть и переростком, и ящером есть разница. Крысу можно ударом ноги зашибить, лопаткой добить, да просто за задние лапы и головой об камень… А с гигантской рептилией размером с большого крокодила так не получится. По этому долбанному рептилоиду сразу видно, что он тупо сильнее! Да-да, у меня в руках автомат, но выстрелить ещё успеть надо!

Инстинкт самосохранения требовал бежать со всех ног подальше отсюда. Но, тренированный годами различных экстремальных развлечений, делал он это ненавязчиво. «Для протокола: рекомендуется бежать, но ты всё равно ведь не послушаешь». Правильно, не послушаю.

— Что это было? — спросила Майя, которая смотрела в другую сторону, и ничего не видела.

— Ящерица, — ответил я как можно беззаботнее, и крикнул погромче. — Клим, ты живой?

— Не уверен, — донёсся из травы хрип, и тут же заработал общий канал связи. — Доложить о раненых!

— Петров, — голос был полон боли, — плечо…

— У Макарова рёбра, без сознания, дышит.

— Пятое отделение, на соединение с третьим. Третье, вытопчите вокруг себя траву и ждите, идём к вам.

Похоже, командир очухался. Быстро!

— Пошли, — негромко сказал я, для Майи. — Чарли, следи за травой.

Я присмотрелся. В том месте, где стоял Клим, на земле не было никаких следов. А значит, ящер в момент нападения земли не касался, двигался в прыжке. Это ж какая силища должна быть в задних лапах! Не ящер, а кузнечик хренов!

Клима мы нашли в десяти метрах. Он уже поднялся, но вид имел помятый. Респиратор куда-то делся, а на лице кровоточил шрам, который прямо на глазах затягивался. Хм, а Клим полон сюрпризов!

— Не успел, — развёл он руками. — Силу качал, скорости не хватает. Рассмотрели, кто это?

— Тот, кто качал и силу, и скорость… — я поделился с командиром своими наблюдениями.

— Диспетчер, у нас ящеры-бегуны, есть раненые. В зоне высокая трава, видимость нулевая, отступаем за границу, — он переключил рацию, — Тёма, тут ящеры-бегуны, в зону не суйтесь… тогда выходите, и займите оборону в полусотне метров.

Он посмотрел на искорёженный планшет, сплюнул и переключил внимание на Митю.

Мы с Майей в это время напряжённо оглядывались по сторонам. Точнее, оглядывался я, а Майя следила за травой вокруг, пытаясь услышать или учуять хоть что-то.

— Туда, — Клим, наконец, сориентировался. — Так, стажёры, слушайте внимательно. Эти ящеры охотятся стаей, и опасны… всем, что у них есть. Хуже всего — скорость, она у них запредельная. При первом контакте бодаются, бьют носом, там у них твёрдая массивная кость, а сами отбегают. Смотрят, насколько сильна жертва, в траве-то они и сами нихрена не видят. Автоматов пугаются, но ненадолго. Уязвимо брюхо и нёбо, если он решит с открытой пастью напасть. Шкуру автомат пробивает, только если прямо и в упор, под углом не берёт.

— Откуда ты столько знаешь? — спросил я у него. — Встречал уже?

— Именно таких не встречал, — покачал головой Клим, — да это и необязательно. Эволюция ходит проторенными дорожками, снова и снова находя одни и те же удачные решения. А все неудачные — отбрасывает. Кругом трава, рано или поздно врежешься во что-нибудь. У кого кости хрупкие — вымерли, у кого слух плохой — вымерли, кто самый медленный — ну, вы поняли. Уверен, эти ящеры ещё и плавают прекрасно. Этакая помесь крокодила с кузнечиком. Спасибо, что не летают!

Договорив, Клим на ходу сделал несколько одиночных выстрелов в воздух. В ответ из травы послышался звук, как будто лошадь всхрапнула, и тут же размеренные удары о землю. Похоже, ящер решил отступить от греха подальше.

Мы пошли дальше, гуськом. Клим впереди, я сзади. Мелкорослую Майю поставили в середине, и на этот раз она ничего не стала говорить, какая она тоже боец.

На экране Мити отметки бойцов приближались, а с другой стороны к ним приближались ещё две точки. Конечно, каждая точка — это пара бойцов, просто разрешения экрана недостаточно, чтобы различить их.

А удобно, кстати, что Митя на внутренней стороне предплечья. Держишь автомат перед собой, и Митя аккурат в поле зрения оказывается. После небольшой тренировки даже смотреть на него не надо — мозг сам считывает нужную информацию. Единственный недостаток — рябь помех. Датчик радиации в жёлтой зоне: неприятно, но не смертельно, однако даже вот на электронику влияет. Интересно, а в красной зоне что будет? Совсем отрубится? А имплант???

Мои размышления прервало глухое рычание Чарли, который почти стоял у меня на плече, как суслик, придерживаясь передними лапами за шлем. Даже не оглядываясь, я понял, что дело дрянь.

— Клим, нас берут в полукруг! — предупредил я.

Откуда у меня такая уверенность? Научился понимать Чарли? Хм…

На всякий случай оглянулся, чтобы убедиться своими глазами. Так и есть. Пять следов движения в траве, как волны на поверхности воды от крупной рыбы. И расстояние небольшое. Вот из одной такой волны высунулась голова, Чарли зарычал, а я получил возможность разглядеть ящера, точнее, его голову.

Похожа на змеиную, в мелкой чешуе. Тупой нос, ноздри-щёлки немного по бокам, глаза посажены так, что могут видеть и по бокам, и прямо перед собой. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком, как у кошки. Явно могут неплохо видеть в темноте. Голова плавно переходит в мощную шею.

И клыки. Ящер, вперив в меня взгляд, втянул воздух, принюхиваясь, и приоткрыл пасть, показав ряд острых зубов с сильно выступающими клыками.

Похоже, свою добычу они рвут на части, поедая кусками. Бррр!

— Сколько, дистанция? — уточнил Клим.

— Пять штук, дистанция десять-пятнадцать метров.

— Больше бодаться не будут, — в голосе командира послышалась явная тревога, и он переключил рацию. — Всем отделениям, стрелять на поражение по готовности. Ящеры сочли нас добычей. Давайте покажем им, кто тут…

Он не договорил. Нападение произошло внезапно, и оттуда, откуда не ждали. Спереди.

Зелёный чешуйчатый вихрь сбил с ног Клима и понесся дальше, на нас с Майей.

Но если у Клима из-за травы не было шансов, то мы были уже готовы. Майка успела увернуться, и ящер пролетел мимо неё. От удивления он даже пасть приоткрыл, оглянувшись на вёрткую жертву. И тут же получил от меня короткую очередь между зубов. Запнувшись, он кувыркнулся через голову, подлетел выше моего роста и упал метрах в шести позади меня, под ноги тому самому ящеру, с которым мы обменялись взглядами.

— Клим? — спросила Майя.

— Да живой я, — прохрипел тот. — Твою ж налево, е**чая трава!

А я смотрел назад. Вот из травы, в том самом месте, где упал подстреленный мной ящер, медленно поднялась голова, видимо, вожака. Он, кажется, решил закосплеить василиска, вперил в меня взгляд и что-то ворчал, раздувая ноздри и демонстрируя клыки.

Я также медленно, демонстративно, поднял автомат, переключил на одиночные, тщательно прицелился и выстрелил вожаку в глаз.

Меньше десяти метров — это как в детском тире по мишеням стрелять. Я был уверен, что сейчас мозги ящера разлетятся по округе. Но… в последний момент голова вожака дёрнулась, и пуля лишь чиркнула по чешуе. Ящеру это явно не понравилось, и он тут же скрылся в траве.

— Попал? — спросила Майя.

— Пуля от чешуи отскочила, — ответил я, мельком оглянувшись.

Из травы доносились звуки, нечто среднее между ворчанием и рычанием. То с одной стороны, то с другой. Ящеры больше не скрывались. И больше всего мне не нравилось то, что это походило на переговоры. Твари договаривались между собой, координировали действия.

Вернулся Клим, посмотрел на нас.

— Лёха, траву выкоси, — приказал он. — Эти нам уйти не дадут, а трава даёт им преимущество.

Без лишних слов я перекинул автомат за спину дулом вниз, чтобы если что быстро достать, вытащил мачете и пошёл по кругу, срезая и вытаптывая траву.

Я пошёл уже на пятый круг, радиусом метра четыре, когда ящеры напали. Короткое рычание Чарли, и я, повинуясь какой-то интуиции, не иначе, падаю на спину. Надо мной пролетает светло-зелёное брюхо, в которое я всаживаю мачете. Наверное, моей силы не хватило бы, чтобы вогнать клинок, но ящер сам своим весом напоролся. Рывок, выкручивающий запястье, и я отпускаю рукоять.

Слышу автоматную очередь и толчком вскакиваю на ноги.

«Мой» ящер валится на землю и дрыгает лапами, что-то вереща на своём на ящерином. Чуть дальше ещё с одним совместными усилиями расправляются Майя, стреляющая из автомата, и Клим. В тот момент, когда я вскочил, он как раз замахнулся своим шестопёром.

Перекидываю автомат и выпускаю короткую очередь в упор, под прямым углом к шкуре, как учил Клим, в раненого мной ящера. Вот теперь результат есть — тот дёргается ещё раз и затихает.

С чавканьем выдёргиваю мачете. В нос ударяет запах горячей крови. Эти ящеры, видимо, теплокровные.

Смотрю по сторонам.

Мощнейший удар пудовым шестопёром всё же пробил прочный череп ящера. Майя деловито меняет магазин. Прикинул — в моём ещё достаточно патронов, но на всякий случай тоже сменил.

— Три — ноль, — подвожу я итог стычки.

И только сейчас замечаю, что у меня слетел респиратор. Да блять.

— Доложите обстановку, — приказывает Клим по рации.

— Воробьёв, Петров — тихо.

— Романов — тихо, Макаров стабилен.

— Галкин, Тихонов — подходим к Воробьёву с Петровым, всё тихо.

— Савин, Кабанов — идём к Макарову с Романовым, всё тихо.

Не дожидаясь команды, иду дальше косить траву. Незнакомый запах пробивается в сознание, и я понимаю, что это пахнут сами ящеры. Не их кровь или кишки, а именно сами рептилии. На общем фоне этот запах почти незаметен, но теперь, когда я его вычленил…

Я останавливаюсь и принюхиваюсь. Ветра нет, и это мне на руку.

— Клим, пусть Чарли у тебя посидит! — не дожидаясь ответа командира, машу еноту рукой, и тот мгновенно подчиняется, запрыгивая на широкую спину командира, потом на плечо, и замирает.

А Майя тем временем тоже наклонилась, и, сняв респиратор, принюхивается к трупу ящерки.

Переглянувшись, мы расходимся треугольником, я, Майя и Чарли…

Вот теперь… только запахи… закрываю глаза…

Один, два… четыре… по мере того, как мозг обрабатывает данные, я начинаю не только различать запахи ящеров, но и отличать их один от другого. Их здесь девять, они замерли вокруг нас. По три ящера на каждого… И три уже остывают. Всего в стае была дюжина.

— Что вы делаете? — спросил озадаченный Клим.

— Сканируем округу в запахах, — ответил я, открывая глаза.

Лёгкий ветерок смазал картину, но я уже узнал всё, что хотел.

— Девять, — сообщила Майя. — Взяли нас в кольцо, распределились равномерно. Дистанция…

— Отошли чуть-чуть, метров пятнадцать, — добавил я.

— И что-то обсуждают, — кивнул Клим, постучав себя пальцем по уху.

У него, как и у многих, наушники с костной проводимостью. Значит, не только силу качал.

Краем глаза я заметил мигнувшую на экране Мити надпись.

Рекомендуется употребить в пищу печень ящера, в сыром виде. Желательно вожака стаи.

У меня глаза полезли на лоб. И тут появилась вторая надпись.

Рекомендации конфиденциальны. Обсуждать с кем-либо, включая командира, настоятельно не рекомендуется.

Теперь у меня ещё и челюсть отпала.

Нет, я понимал, конечно, что Система за нами следит. Но чтобы в реальном времени принимала участие в анализе обстановки, да ещё и рекомендации выдавала…

Да ладно, похер, может так и должно быть, но вот фактический запрет на обсуждения… Это мягко говоря странно! Хотя, может так и должно быть? Индивидуальные рекомендации, в соответствии с индивидуальными особенностями прокачки…

Я глянул на Майю, и она мне ответила таким взглядом, что я сразу понял, что ей пришло нечто похожее.

— Почему они на нас нападают? — спросила Майка. — Разве не должны ещё понять, что мы им не по зубам?

— Это очень странно, согласен, — кивнул Клим.

— Такое впечатление, что они на нас обиделись за этих вот, — я пнул ногой ближайший труп.

— Не говори ерунды, — отмахнулся Клим. — Хотя… что-то ведь они обсуждают! Если б кто другой сказал — не поверил бы, но сейчас сам своими ушами слышу. Так что может и обиделись…

Взмахнув мачете, я отчекрыжил кончик хвоста одного из ящеров. Размахнулся и закинул его к ящерам.

— Нахрена? — вскинул брови Клим.

Со стороны ящеров донеслось недовольное рычание, потом зарычал ещё один ящер, потом ещё… Рычание стало ритмичным, а потом и вовсе, в такт рыканью ящеры начали притаптывать на месте. Как будто… Как будто ритуальный танец! Ахренеть!

— Доволен? — закатив глаза, спросила Майя.

— Да, — кивнул я. — разозлившийся противник уже наполовину мёртв. А ещё теперь мы их отлично слышим.

— Я их вижу в звуках, — согласился Клим.

— Раааааа-ра-ра-ра-ра!!! — заорали ящеры все вместе, и бросились в атаку всем скопом.

Чарли прыгает, длинным росчерком перелетает с Клима и бьёт Майю лапами в грудь с такой силой, что она теряет равновесие и падает.

Падаю на землю, и под близкий грохот автоматной очереди распарываю ещё одно брюхо. На этот раз мне удаётся удержать мачете, и я тут же вскакиваю на ноги. Ещё один ящер несётся на меня, раскрыв пасть. Не раздумывая, втыкаю мачете ему в нёбо, и едва успеваю убрать руку, как пасть захлапывается, вгоняя клинок глубже в мозг. Сука, как я его доставать буду?

Но думать некогда, стреляю в третьего, в упор. Первые выстрелы не причиняют ящеру ничего, кроме боли, но он кричит, и это становится для него фатальным. Пули превращают ему глотку в кашу, и, захлёбываясь кровью, ящер падает к моим ногам.

Добиваю первого, и вижу, как Майя срывает с пояса топорик. Рядом с ней уже лежит одна туша, но, похоже, она разрядила магазин. Стреляю в несущегося на неё ящера, как раз он очень удобно повернулся ко мне мордой… неудобно только то, что пули пролетают в сантиметрах от Майи. Ящер открывает пасть, и Майка, умница, засаживает ему в глотку топорик. Не мачете, конечно, но ящер теперь разевает пасть максимально широко, пытаясь выкашлять застрявший в нёбе топор, и тут-то его и настигают мои выстрелы.

А Клим своим шестопёром и вовсе троих раскидал. Одному в глаз попал, другому, похоже, лапу перебил, третьему промеж глаз так дал, что морду в землю впечатал.

Пока передышка, вытаскиваю, упёршись ногой в зубастую верхнюю челюсть, мачете. Идёт плохо, приходится расшатывать.

— Сколько их было, говорите? — спросил Клим.

Я оглянулся, посчитал трупы. Три у меня, два у Майи, три у Клима. Восемь.

И тут из травы раздался такой душераздирающий вопль, что у меня волосы на затылке дыбом встали. Да и не только на затылке, даже на заднице, похоже. Не знаю, чего в этом вопле было больше, но, кажется, боли.

— Остался один, вожак, — ответил я.

— Это самки, — выдала вдруг Майя. — Не знаю, откуда я это знаю…

— У вожака расцветка отличается, и он крупнее, — сразу сообразил я.

— Прайд, — кивнул Клим. — Обычное явление. Двигаемся, надо с нашими соединиться. Этих перебили — с вожаком разберёмся. Но сперва надо раненых вынести.

Дальше было уже просто. Не знаю, что делал оставшийся ящер, наверное, следил за нами, но нас он не беспокоил. Мы спокойно дошли до остальных парней, которые к тому времени тоже уже объединились в одну группу.

— Воробьёв, Романов — на вас транспортировка Макарова, — Клим, убедившись, что все собрались, начал отдавать приказания. — Стажёры в хвост, Чарли, смотри по сторонам, недобиток ещё где-то здесь. Остальные по бокам. За мной.

Приказ командира Чарли воспринял серьёзно. Запрыгнул ко мне на плечо, вытянулся в стойку, заозирался по сторонам…

Через три минуты развернули складные носилки, переложили на них Макарова, и Клим двинулся вперёд, а вся группа за ним.

Когда мы вышли из травы, Клим скомандовал остановиться.

— Воробьёв, Романов — Макарова в деревню, Петров с ними, стажёры — в сопровождение.

— Командир, да мы сами справимся, — пожал плечами Воробьёв.

— Я не сомневаюсь, — хмыкнул Клим. — Выполнять! Потом вернётесь сюда.

Мы только плечами пожали. Трое бойцов с носилками быстрым шагом, почти трусцой, направились в деревню, а мы с Майей, переглянувшись, немного разошлись в стороны, пошли чуть сзади и по бокам от них.

Всё шло просто отлично. Прозрачный после тех джунглей лес, отличная видимость. И никакой травы! Ну так, мелочь не в счёт.

Вскоре мы вышли на ту тропу, по которой вышли из деревни. Да и сама деревня уже просматривалась за деревьями. Я шёл и прикидывал, как бы пожрать по-быстрому, после боя очень есть захотелось. И попить…

И тут я вдруг почувствовал знакомый запах ящера. И к нему примешивался ещё один, который я не сразу заметил. Запах крови.

Человеческой крови.

Глава 10

Бег меж заборов

— Парни, стойте! — позвал я.

— Что такое? — Воробьёв, Валера, кажется, притормозил, оглянулся. — Устали?

— Ящер здесь побывал, — не стал я отвечать на подколку.

— Земля мягкая, следы оставил бы, — возразил Петров, баюкавший сломанную левую руку, но по сторонам поглядывавший.

— Он и оставил, запахи, — объяснил я. — Прошёл здесь поблизости недавно, и кого-то убил.

— Привал, — ухмылка исчезла с лица Валеры. — Эд и стажёры, найдите следы, в бой не вступать. В случае чего — стреляйте из-за деревьев.

Эд — это который Романов, Эдуард. Напарник раненого Гриши Макарова, насколько я успел всех запомнить. И один из немногих, кто предпочитал лук. А значит, прокачивал скорость, ловкость и зрение. Наверное, ещё и следопыт, коль его послали следы искать. А раз мы стажёры, он по умолчанию старший в группе. Будем делать, как скажет.

Эд не подкачал, на разговоры отвлекаться не стал, давить авторитетом тоже.

— Откуда несёт? — коротко спросил он.

— Оттуда, — кивнул я в сторону от тропы.

Мы, осторожно ступая, двинулись в этом направлении. Эд удивил, убрав автомат и достав свой лук. Но, присмотревшись к стреле, которую он наложил на тетиву, я всё понял. Вместо наконечника у стрелы было что-то явно взрывчатое.

— Разрывная, — заметив мой взгляд, подтвердил догадку Эд.

Учитывая, что у нас всего один противник, и его пули-то плохо берут, его выбор, пожалуй, вполне оправдан. А вот мы с Майей выбрали автоматы. Мачете, правда, тоже неплохо себя зарекомендовало, но до этого мы имели дело с самочками, а теперь с матёрым самцом.

Пожалуй, стоит послать вперёд Чарли, — подумал я.

И будто услышав мои мысли, наш енот обогнал нас и длинными скачками скрылся за кустарником.

По мере приближения кровью пахло всё сильнее. А вот запах ящера наоборот, становился слабее.

— Нет здесь уже ящера, — сообщил я, — а вот жертва, кажется, здесь.

Эд кивнул, и мы прибавили хода.

Словно в подтверждение, из-за кустов, с какой-то тропы, донеслось глухое рычание Чарли. Не как в случае опасности, а какое-то другое…

За кустом лежало тело. Ещё на подходах мы с Майей поняли, что это именно труп. Пахло кровью и дерьмом, а ещё страхом. Бедолага видел свою смерть и успел обделаться.

То, что это дело… лап, когтей и зубов ящера, сомневаться не приходилось. Труп лежал на спине, грудная клетка была разорвана одним ударом когтистой лапы, сверху донизу, а лицо зверь будто одним мощным укусом ободрал — мягкие ткани были содраны, нижняя челюсть раздроблена, на лбу следы зубов.

А ещё на нём не было одного ботинка.

— Клим, нашли того рыбака, — заговорил Эд в рацию. — Его ящер загрыз. Не съел, а походя убил. Судя по следам, ящер бежал, наткнулся на рыбака, растерзал его и побежал дальше… Куда? Ох ты ж блять! В деревню он побежал! По нашим же следам!

Точно, с носилками мы шли в стороне от той тропинки, на которую нас вывел деревенский пацан. А в поисках трупа вернулись аккурат на неё. Теперь и я узнал место.

— Когда? — Эд провёл пальцами по рваной ране убитого, потёр пальцы между собой, присмотрелся к чему-то на том, что осталось от лица. — Минут двадцать, может полчаса.

Тут же заработала общая частота.

— Всем внимание! Ящер-бегун направился в деревню. Возможно, имеет зачаточный разум. Возможно, очень злой, мы его прайд перебили. Приоритет — защита гражданских! Деревенских предупрежу!

Мы трое бегом вернулись к остальным.

— Оставь стажёров, почему я? — возмущался Петров, тот, что со сломанной рукой.

— Потому что гладиолус! — поставил точку в споре Валера Воробьёв. — Все, кроме раненых, бегом в деревню!

* * *

Голод… Давно голод! И холод. Чужие запахи. Чужие убить самка. Глупая, не ждать другие.

Двуногий ящер высунул голову из травы, чтобы встретиться взглядом с чужаком. Тот не боялся, и это было странно и непривычно. Пришелец поднял свою палку, и та оглушительно громыхнула, чиркнув по чешуе чем-то горячим. Грохот его не испугал, два самца при драке за самку тоже старались сперва оглушить соперника громким рёвом. Но вот щелчок по чешуе вышел болезненным, и ящер на всякий случай пригнулся к земле.

Чужие очень шумные, их хорошо слышно. На секунду тень сомнения закралась в крохотный, едва зародившийся, разум вожака прайда, но он вспомнил, что погибшая самка уже много раз лезла вперёд других. Глупая. Остальные умнее, и сделают всё как надо, напав по сигналу со всех сторон.

Но тут его ждало разочарование. Ещё две дурные самки, те, с кем чаще других проводила время только что убитая, рванули, не дожидаясь общего сигнала к атаке. Вожак успел пообещать им наказание за непослушание, а потом произошло то, что произошло. Удар сердца — и с нападавшими было покончено.

Первым порывом вожака было кинуться и разметать наглецов, посмевших посягнуть на его самок. Но он подавил в себе этот импульс. Чужаки — это не другой самец, с которым вожак схлестнулся бы, не задумываясь. Это — другое. Столкнувшись с тем, с чем ранее не сталкивался, ящер стал вдруг очень осторожным. Самок можно отбить у других самцов, а если убьют его самого? Кто тогда будет покрывать самок?

Но и оставить врагов хозяйничать на своей территории могучий ящер не мог. Рыкнув на оставшихся, очень беспокойных, самочек, он погрузился в размышления.

Чужие другие. Не бояться. Не бежать. Добыча не есть.

Чужие пришли убивать!

Убить чужие — правильно!

Чужие сильные… Чужие много…

Убить мало чужие, показать другие вожаки! Собрать Большая Стая! Стать Большой Вожак!

Преисполнившись собственной важности, ящер отдал приказ к атаке. Сам он принимать участие в ней не стал. Ведь если убьют — кто тогда станет Большим Вожаком?

Но всё пошло не по плану. Пришельцы разделались со всей стаей играючи, никто из них даже не был ранен!

Досада и разочарование охватили ящера. Видимо, плану стать Большим Вожаком не суждено сбыться. Ведь кто пойдёт за вожаком, потерявшим всех самок? Но с несостоявшейся дичью всё равно надо разобраться. Нельзя терпеть конкурентов на своей территории, это прекрасно понимал и его крохотный мозг.

И он издал вопль, который означал приглашение других ящеров к большой охоте. Правда, получилось немного вымученно, но какая разница.

В мире эвкалиптовых деревьев и высоченной травы звук распространялся плохо, но для ящеров, с их феноменальным слухом, это не было проблемой. Друг друга они слышали за многие километры, и, обычно, обходили стороной. Но большая охота — это гарантированная добыча, это много еды, это новые подросшие самки соседей. От неё никто не отказывался.

Одинокий вожак ожидал услышать немного погодя много ответных воплей, но ответом ему была тишина, нарушаемая лишь переговорами чужаков. И даже когда те ушли к своим, собираясь в большую стаю, ящер так и не дождался ответа от соплеменников.

И тогда ему открылась страшная истина.

Нет других ящеров. Другие чужие убили всех. Он — последний. И его — тоже убьют, это вопрос времени.

Вечный голод отступил на десятый план, уступив место холодной ярости.

Обнюхав мёртвых самок, он ещё раз всё обдумал. Сложные размышления давались с большим трудом, но он всегда был умнее других.

Чужие убить и уйти. Самки мёртвые. Неправильно.

Чужие много. Чужие уйти ещё чужие искать. Много самцы, самка и детёныш. Самка вожак? Неправильно. Самка учить детёныш убивать?

Чужие самцы уйти охота, самки и детёныши оставить одни…

След в высокой траве увидел бы и слепой. Да и свежий запах ни с чем не спутать. Ящер сделал шаг, другой, перешёл на бег, убедился, что даже на скорости держит след уверенно, и припустил, разгоняясь всё быстрее, привычно лавируя между деревьями.

Он испытывал совершенно новое для себя чувство. Возможно, он вообще был первым из своих соплеменников, кто испытал нечто подобное.

Ящер бежал. Но не на охоту. Он бежал мстить.

* * *

Несмотря на срочность, бежали мы к деревне в умеренном темпе. Валера объяснил это тем, что мы не должны сдохнуть раньше ящера, тем более от бега. Это было бы слишком глупо. Так что добежали мы минут за десять.

По мере приближения к деревне запах ящера становился всё отчётливее. Но как только мы на всём ходу влетели в деревню, запах смешался с другими. Впрочем, трёхпалые следы на мокрой грунтовке ящер оставлял такие отчётливые, что даже я не сбился бы. А ещё с нами был Эд и Чарли, на всякий случай.

Но уже на ближайшем перекрёстке следов ящера стало резко много.

— Он был не один? — обеспокоенно спросил Валера?

— Один, — уверенно ответил Эд. — Сперва бежал, здесь остановился, долго топтался, ходил туда-сюда. Здесь вернулся, здесь тоже… Вот сюда пошёл.

Следопыт показал нужное направление, и мы рванули в ту сторону.

— Что там в деревне? — спросил Валера по рации.

— Ящера не видели. Деревенские получили общее оповещение, так что должны были запереться кто где, — услышал я голос Клима.

— А нас тогда никто не оповестил… — прошептала Майя, но я услышал.

А мне пришла в голову одна мысль.

— Эд, ящер ведь добрался до деревни раньше оповещения, получается? И что, ни на кого не наткнулся?

— Он крался, — следопыт на бегу показал на следы когтей, — местами вставал на четыре лапы, и задние подтаскивал. Возможно, увидел кого-то.

— И не напал? — удивилась Майя.

— Я вам ксенопсихолог что ли? — огрызнулся Эд. — Он должен был или напасть на вас, или сбежать. А не в деревню красться. Хрен его знает, что у этой твари на уме! Но он точно здесь, и раз его не видели — значит, прячется!

Но нет, ящер не прятался. Он просто вёл себя… осторожно. Тем не менее, через сотню метров нам встретился труп собаки, перекушенной надвое. И через несколько метров следы исчезли.

— Перескочил ограду, — Эд присмотрелся к следам, — вправо.

Мы просто снесли жиденький штакетник. Следы между размытых наводнением грядок нашлись сразу. И, судя по глубине, ящер здесь не осторожничал. Вели следы к дому.

С нехорошим предчувствием мы направились туда же, взяв оружие наизготовку.

Внутри царил разгром. Похоже, хозяин успел запереть дверь, но обычное окно преградой для ящера не стало. Приземлившись на стол, он развалил его в щепки, тут же напал на хозяина, старичка, труп которого с почти оторванной головой мы нашли у порога. Хозяйка пыталась укрыться в подполе, но не успела — вырванная крышка лаза валялась в углу, а распотрошённое тело пожилой женщины повисло на лестнице, ведущей вниз.

— Похоже, собака подняла тревогу, — покачал головой Валера, — но спрятаться хозяева не успели.

Весь дом был перевёрнут вверх дном, как будто ящер что-то искал.

— Знаете, это очень странно, — Эд присел возле трупа старичка. — Третья жертва, не считая собаки, и ни одного следа поедания жертвы. Он просто убивает.

— Ещё две жертвы, старики, даю координаты, — сказал в рацию Валера, и добавил уже для нас: — Погнали, пока жертв не стало больше.

Ушёл ящер через пристройку, соединяющую жилой дом с коровником. В котором лежала одна единственная бурёнка, убитая ударом когтистой лапы.

Дальше ящер ломился садами и огородами. Нам встретилось ещё несколько жертв, все были убиты стремительным рывком. Похоже, ящер понял, что обычные люди для него угрозы не представляют, и перестал так уж сильно осторожничать. Он всё ещё крался, стараясь оставаться незамеченным, но убивал всех, кто встретится. К счастью, на окраине деревни хватало пустырей, да и дома из-за случившегося катаклизма находились далеко не все. Очень многие, если не почти все, собрались в центре деревни.

Судя по тому, что сообщений о нападениях так и не поступило, никто из жертв просто не успевал сообщить.

Трупы становились всё свежее.

— Смотрите… — едва слышно выдохнула Майя, показывая на кусты впереди.

Из кустов торчали явно женские ноги, босые. Вот одна нога дёрнулась, другая, они медленно сдвинулись и исчезли в кустах, как будто тело поволокли.

Валера, идущий впереди, поднял руку со сжатым кулаком. Мы остановились, и я принюхался. Кровью пахло, ящером тоже, но не так, чтобы очень. В кустах его нет.

Повинуясь командам Валеры, мы распределились полукругом. Напрасная трата времени…

Чарли, которому было пофиг на команды Валеры, юркнул в кусты.

— Тьфу, блин, — сплюнул Валера, когда енот высунул из кустов мордочку, глянул на нас и снова скрылся.

Из кустов раздался стон.

— Да она ещё жива! — догадалась Майя, и, не обращая внимания на командира группы, ринулась вперёд.

В кустах нашлась девушка, лет шестнадцати, которая, не замечая, что её внутренности волочатся за ней, пыталась ползти к дому. Она даже не заметила нашего появления.

— Есть раненая, — заговорил в рацию Валера, — вот только… не жилец…

Подтверждая его слова, девушка судорожно дёрнулась и затихла. Мы даже не успели ничего предпринять. Наклонившись, Эд приложил два пальца к её шее, подождал несколько секунд и кивнул.

— Уже всё, отбой, — отчитался Валера.

— Это диспетчер, — заговорил общий канал. — Мы построили его маршрут. Он передвигается вдоль улицы за домами. Это кольцевая, она опоясывает деревню. Даём предположительные координаты. Разведчик на подходе, скоро мы его засечём.

— Принято, — ответил Валера и, взглянув на экран Мити, махнул рукой. — Погнали, найдём эту тварь!

— Может, шуганём его? — Эд на бегу похлопал по автомату.

— Он не испугался выстрелов, когда мы с ним в лесу встретились, — заметила Майя.

Судя по отметке на экране Мити, до ящера нам оставалось всего ничего. Да и запах становился сильнее.

— Валера, вам навстречу движется Тёма, — заговорила рация голосом Клима, — а мы наперерез через центр деревни, тоже на подходе.

Словно в подтверждение, на экране появились первые зелёные точки. Но далеко ещё, далеко. Тем не менее, мы уверенно брали ящера в тиски.

Вот только ящер об этом не знал. Нам попалась ещё одна жертва, пацан, совсем мелкий. И, на удивление, живой. Он лежал на пороге дома лицом вниз, без сознания, но дышал.

— Проверь, — кивнул Валера Эду.

Эд проверил пульс, убедился, что позвоночник не повреждён, и только затем перевернул парня.

— Да это же Сеня! — охнула Майя.

И точно, я тоже узнал. Эх, Сеня, Сеня!

Ящер располосовал ему грудь по диагонали, к тому же обнаружились следы зубов.

— Он здесь изрядно потоптался, — удивлённо заметил Эд. — Похоже, Сеня не промах, умудрялся какое-то время прятаться.

Где Сеня прятался, я понял сразу — в бочке. Ещё и крышкой накрылся, вот его ящер сразу и не нашёл. Железная бочка валялась рядом, пробитая когтями, деревянная крышка укатилась в сторону. Воняло здесь ящером знатно.

— Я останусь перевязать? — вызвалась Майя.

— Справишься? — прищурился Валера.

— Справлюсь, — последовал уверенный ответ.

— Остальные за мной, — приказал командир.

— Будь осторожна, — попросил я, убегая.

Майя кивнула и опустилась на колени возле раненого.

Чарли растерянно посмотрел на меня, на неё и… остался. Умница! Так мне будет спокойнее.

Мы побежали дальше, и вскоре оказались возле большого, по деревенским меркам, дома. Ящер, судя по следам, заскочил внутрь, высадив заднюю дверь. Было это недавно, можно надеяться, что жители успели спрятаться.

— Чарли как-то странно себя ведёт, — послышался в наушнике голос Майи.

Ах да, мы же напарники, у нас свой канал, достаточно коснуться кнопки на наушнике или на Мите.

— Что такое? — забеспокоился я.

Чарли зверёк умный, зазря нервничать не станет.

Следы ящера в доме легко читались по царапинам на полу, содранным обоям и перевёрнутой мебели. Изяществом манер он не отличался. Вот только что странно — он пометался, похоже, по комнатам, и выбрался из дома через парадную дверь на улицу. И на асфальте, а здесь участок дороги, ближе ко въезду в деревню, был асфальтирован, его следы пропали.

Мы остановились в растерянности. Эд искал характерные царапины когтей, я же буквально опустился на четвереньки и нюхал дорогу. Воняло бензином и машинным маслом, сам асфальт тоже нагрелся и перебивал слабые запахи. Ящером пахло и тут, и там, и я никак не мог понять, куда он пошёл.

Внезапно в голову как будто ударило что-то, я ощутил короткий, в долю секунды, панический страх. Майка!

Ни слова не говоря, я рванул обратно, к тому дому, где мы нашли Сеню.

— Стой, ты куда? — донёсся сзади голос Валеры.

— Майя, как слышишь, приём! — не обращая внимания на командира, я прикоснулся к кнопке на наушнике.

— Он тут… — прошептала напарница в ответ.

Я припустил ещё быстрее, на бегу выкинув пару раз кулак вверх. И тут же услышал сзади топот. Парни поняли меня правильно, и помчались за мной.

Глава 11

Трофей

Вспоминать, какой из домов — тот самый, не пришлось. Открывать ворота ящер ещё не научился, поэтому проломил забор палисадника и высадил окно дома со стороны улицы. Учитывая, что мы этого не слышали, получалось, что свою ловушку он подстроил заранее, оставив Сеню как наживку. Умён! Недооценили мы его!

И сейчас эта ошибка может стоить жизни моей напарнице…

С заднего двора слышится длинный треск автоматной очереди, и я, как бежал, щучкой прыгаю в разбитое ящером окно. Его в доме явно уже нет, можно не опасаться. Перекатываюсь, вскакиваю на ноги и мчу дальше, на бегу беря автомат наизготовку, а сзади тем же путём в дом проникают мои товарищи.

Вылетаю на заднее крыльцо дома как раз в тот момент, когда ящер, крутанувшись на месте, ударом хвоста отбрасывает Майю к поленнице. Тут же стреляю ему в голову одиночным. Это ему, конечно, как слону дробина, но всё равно неприятно. И ящер поворачивается ко мне.

Майка как прилетела к поленнице, так и лежит возле неё, хватая ртом воздух. Видимо, дыхание выбило. Сеня на скамеечке поодаль, возле угла дома, где мы его и оставляли. Моя напарница, видимо, отвлекала ящера на себя. Так что наш противник сейчас один посреди заднего двора.

Наверное, те же соображения приходят в голову и Эду, подбежавшему сзади. Мгновенно оценив обстановку, он вскидывает лук и выпускает почти в упор ту самую стрелу с чем-то взрывчатым на конце.

Но ящер вдруг изгибается всем телом, и стрела пролетает мимо, взорвавшись где-то в глубине огорода. Зверюга даже приседает от неожиданности, и вторая такая же стрела летит ему в голову.

Хрен знает, как, но вторую стрелу ящер умудряется поймать. Лапой! Обнюхивает и… бросает обратно в нас, в дверной проём!

Не раздумывая, ухожу перекатом в сторону, а сзади раздаётся оглушительный взрыв, который придаёт мне дополнительное ускорение, и я улетаю к забору.

Эд! Валера!

Перед глазами плавают мушки, но я всё же фокусирую зрение. Взрыв пришёлся на крыльцо, похоже, так что у парней отличные шансы.

Ящер ведёт себя странно. Он обнюхивает Майю, потом рывком перемещается ко мне. Хочу выстрелить, но автомат подо мной, я не успеваю его вытащить. Но ящер только обнюхивает меня, фыркает, забрызгав слюной, и неспешно возвращается к Майе. Щелчок — она пытается выстрелить в упор, но магазин пуст.

Лапой он сдирает её автомат, топор. Майя, кажется, вообще не дышит. А в следующее мгновение он хватает её огромной пастью поперёк туловища. Та кричит от боли и ужаса, отпечатавшегося на лице, я уже на ногах и с автоматом в руках, но куда стрелять? Единственное уязвимое место закрыто Майкой!

Посмотрев на меня с каким-то превосходством, что ли, ящер выскакивает со двора на улицу, в очередной раз проломив ворота. Крик Майи обрывается, похоже, ею он по воротам тоже приложил…

Стою посреди двора в какой-то прострации… пару секунд. И начинаю действовать.

Понятно, что Майку надо спасать. И она явно жива, если бы ящер хотел её убить — уже убил бы. Но нет, ему этого мало.

Нужен транспорт. И оружие, способное остановить не в меру умную рептилию.

Убеждаюсь, что Эд и Валера живы, но контужены. В узком пространстве коридора им просто некуда было деться. Забираю лук и парочку разрывных стрел. В тире стрелять доводилось, так что с десяти метров не промахнусь. У Валеры в разгрузке обнаруживаются две гранаты — светошумовая и обычная, осколочная. Забираю обе.

Запах мне подсказывает, где найти транспорт. Ударом приклада сношу с сарайки хлипкий замок. И — ура! Внутри обнаруживается лучшее, что в такой ситуации я мог ожидать!

Старый добрый ИЖ К-16! С секунду смотрю на него, как на старого друга, и поверить не могу своей удаче. На этом мотоцикле я гонял ещё в детстве, как раз по этим примерно краям! Ну, ящер, ну погоди!

Качнув железного коня, убеждаюсь, что бензин в баке есть. Выкатываю на улицу. Краник бензобака, подсос, кик вниз, ещё чуть-чуть, ловлю момент сопротивления, чуть подкручиваю рукоять газа и дёргаю кик от всей души. Движок уверенно заводится с первой попытки, и я немного сбавляю газ! Слава хозяину!

И тыкаю на экране Мити кнопку общей связи.

— Говорит стажёр Неверов. Воробьёв и Романов контужены, Майю утащил ящер. Преследую на мотоцикле.

— Неверов, это Клим! Отставить преследование! Жди подмогу, сейчас вертушка прилетит!

— Командир, при всём уважении, иди нахер! — хочу ещё много чего сказать, но и так уже сказал лишнее.

— Понял, Лёха, — Клим секунду молчит. — Хорошо, преследование разрешаю, но на рожон не лезь! Тёма добрался до машин, и вертушка в десяти минутах лёту. Просто продержись.

— Принял!

Хороший у нас всё же старший смены! Надо будет ему потом проставиться. Он же, разрешая преследование, меня, по сути, отмазывает. Неподчинение приказам есть неподчинение приказам. Да ещё и на себя ответственность за последствия берёт.

Отметка Майи отлично видна на Мите. Убрав подсос, я запрыгиваю на мот и даю по газам. Рёв двигателя, и я вылетаю на дорогу.

Судя по отметке, ящер бежит со скорость 40–50 км/ч, это явно не его предел, просто Майка не настолько уж лёгонькая, и чешуйчатому не так уж и легко бежать. Да, у него фора. Но я его быстро догоню! Тем более, что он бежит известным ему маршрутом, только не огородами, а по улицам. А это — полукольцо. Да, так он разминётся с отрядом Клима. И те, пешком, перехватить его не успеют. Но вот мне-то необязательно делать ту же глупость.

Выкручиваю газ, и несусь по широким центральным улицам деревни. Да уж, асфальт здесь — одно название. Нет ухабы — значит, будет яма, канава или просто оставленное потопом поперёк улицы бревно. Но кроссовый мотоцикл — это кроссовый! И сейчас он работает на все стодвадцать процентов своих возможностей! Я использую неровности дороги, как небольшие трамплины, чтобы перелетать неожиданные препятствия, выставляю ногу в крутых поворотах, чтобы не улететь в забор, пролетаю по лужам, едва касаясь воды. Гонка настолько сумасшедшая, что я едва не сшибаю Клима, вышедшего на перекрёсток. И даже не останавливаясь, мчу дальше.

В лес ящер выбегает всё же раньше меня. Но и я не сильно отстаю. И через сотню метров я его уже вижу. А он явно видит или слышит меня, потому что ускоряется, и бежит ещё быстрее. Вряд ли он так уж сильно меня боится, скорее, заманивает.

Гонка по лесу требует полной концентрации. Деревья, пеньки, да даже толстого корня достаточно, чтобы навернуться. И самое главное — а что я буду делать, когда догоню?

Подобравшись ближе, я вижу, что состояние Майи не очень. Шлем ещё держится, но лица не видно, и непонятно, жива ли она. Ящер несёт её далеко не нежно, и совсем не аккуратно. Острые зубы глубоко впились в тело, и от смертельных травм спасает только сверхпрочная ткань комбинезона. Но вот что там с внутренними органами и костями?

Впереди маячит граница аномалии, и я решаюсь. Выбрав прямой участок, немного сбрасываю скорость и, придерживая руль и ручку газа коленями, хватаю лук. Акробатика, итить-колотить! Попасть в ящера у меня планов нет, только сбить его размеренный бег. Может, запнётся и выронит Майку?

Накладываю стрелу, натягиваю тетиву на сколько получается и стреляю. Ну как стреляю… Стрела падает едва не мне самому под колёса.

И тем не менее… почти получается. Ящер от неожиданности и правда запинается, но выравнивается и бежит дальше. Ладно…

Даю полный газ и вскоре вырываюсь вперёд. Ящер, глянув на меня фыркает, но продолжает бежать прежним курсом. А до высокой травы остаётся сотня метров! Несколько секунд — и у меня не будет шансов. Там он меня разделает под орех, если у него и правда шкура крепче, чем у его самок.

И я бросаю флэшку. Сворачивать ящер даже не думает, и светошумовая граната взрывается едва не перед самым его носом!

Вот теперь эффект есть! Перекувыркнувшись через голову, ящер теряет свою добычу и падает на спину. Да, он тут же вскакивает, падение ему явно не повредило, но он дезориентирован, и мне хватает этого времени!

Разворачиваюсь по широкой дуге, и мчу прямо на ящера с таким расчётом, чтобы Майя осталась в стороне от линии атаки. Ослепший на время противник не пытается бежать, но он слышит меня, и прижался к земле, готовясь к прыжку. Отлично!

Переключаю на нейтралку, одной рукой свинчиваю крышку с бензобака, засаживаю туда, как чопик, оставшуюся гранату, вырвав чеку, и тут же спрыгиваю с мотоцикла. Кувырок, очень жёсткое приземление, и тут же перекатом прячусь за дерево.

А ящер делает ровно то, что я от него и ожидал. То, что должен сделать ослепший хищник. Он прыгает на мотоцикл!

И в то мгновение, когда ящер накрывает своим телом бедного ИЖа, происходит взрыв.

Хорошо, что я спрятался за дерево! Потому что иначе оказался бы слишком близко. Мимо меня пролетают какие-то железяки, и в следующую секунду я слышу рёв ящера.

Охренеть! Он всё ещё жив! Осторожно выглянув из-за дерева, я убеждаюсь в этом. Объятый пламенем, он ревёт на весь лес от боли так, что уши закладывает, но он ещё жив, а его метания из стороны в сторону опасны, не для меня — для Майи.

Поэтому я стреляю. Сперва из автомата. Я вижу, как пули попадают в ящера, но его шкура всё ещё слишком прочна, пули рикошетят, некоторые ранят его, но это только ещё больше распаляет его.

Отбрасываю автомат и снимаю лук. Последняя стрела чуть погнута, выправляю её об колено.

— Эй, ящерица, слышишь меня? — кричу я ему.

Несмотря ни на что, он слышит. Поворачивает ко мне голову, пригибается, и угрожающе ревёт, широко разевая пасть.

Промахнуться с пяти шагов невозможно…

Взрывом ящеру отрывает голову, и он, наконец-то, падает на землю.

А я бросаюсь к Майе.

Ящер очень здорово её потрепал. Аккуратно перевернул на спину. Кажется, сломана левая рука. Дышала Майя с большим трудом, и на губах выступила кровавая пена. Немного, но всё же. Сломаны рёбра? Порваны лёгкие?

Расстегнув комбинезон, замер от ужаса. Под прочнейшей тканью комбеза — отбивная. На ней ни одного живого места, всё истерзано зубами. Ящер не перекусил её, а измочалил…

Но после секундного замешательства мозг начал лихорадочно работать. Что там в аптечке? Бинты? Тут внутренние кровотечения, внешние несильные. Антидот? Так… а кожа-то почернела местами, похоже, слюна ящера совсем не безобидна. А может, и ядовита даже, как у варана. Или что там у него, бактерии? Вколол универсальный антидот, а потом ещё один, от ядов змей и прочих рептилий. Обезболивающее… если с такими ранами Майка придёт в себя, её ждёт кошмар. Обезболивающих три, разной степени эффективности, и я вколол морфин.

— Это Неверов, — вызвал я по рации общий канал. — Ящера убил. Майю нашёл, множественные повреждения сдавливающего характера, переломы, возможны внутренние кровотечения. Вколол универсальный антидот и от яда змей, раны чернеют. И морфин вколол. Но нужен врач, реанимация. Приём!

— Говорит диспетчер. Видим ваши метки. К вам направляется вертолёт, время подлёта — пять минут. На борту есть врач. Ждите.

— Принял.

В этот момент моё внимание привлекла мигающая на экране Мити надпись:

Употребите в пищу печень ящера. Срочно!

И что самое интересное — такая же надпись мигала и у Майи.

— Издеваешься? — спросил я у Мити. — Это что сейчас, самое важное?

Ответом мне была ещё одна надпись, от которой я чуть на жопу не сел. На экране мигнуло одно слово:

Да.

Я обернулся к туше ящера. Взрыв не только оторвал голову, он разорвал верх туловища, как розочку, да и в других местах шкура пошла трещинами.

Доверять ли Системе? Если уж она снизошла до прямого диалога, то, наверное, да.

Вытащив мачете, я всадил его в брюхо ящера там, где шкура показалась наиболее пострадавшей. И оказалось, распарывать её, ведя лезвием так, чтобы оно резало шкуру изнутри, не так уж и тяжело. Похоже, какой-то природный кевлар, который пули не берут, а вот обычные ножницы — запросто. А может, всё дело в чешуйках. Впрочем, пусть в лаборатории тесты проводят.

Печень я нашёл быстро, сказался опыт разделки дичи на охоте. Кабан, ящер — какая, по сути, разница. Печень есть у всех.

Огромная, она еле уместилась у меня в руках. Впрочем, мне ведь много, наверное, и не надо? Отчекрыжив кусок размером с кулак, я вгрызся в него зубами.

Горячая. И вкус… да нормальный вкус. Есть можно. Мы шашлык из печени делали, так там она и не пропекалась толком, так, подогревалась. Так что не в первый раз.

Присев рядом с Майей, я осторожно шлёпнул её по щеке. Она застонала и открыла глаза.

— Не шевелись, и дыши пореже, — предупредил я её. — Говорить тоже не стоит. В тебе лошадиная доза морфина, поэтому ты не чувствуешь боли. Но повреждений хватает.

Она прикрыла глаза и снова открыла.

— Я тебя буду кормить, ты только глотай. Система сказала надо, и надо срочно. Я не знаю, почему так. Это печень ящера, помнишь, задание было?

— Да… — Майя попыталась ответить, но получился только хрип.

— У тебя лёгкие повреждены, рёбра сломаны, ну и так, царапины по мелочи. Держи…

Я по-быстрому разжевал кусочек печени и вложил Майе в рот. Она поморщилась, но проглотила. Потом ещё порция и ещё…

К прилёту птички от вырезанного мной куска ничего не осталось.

Так мы и встретили своих — лёжа рядом с трупом ящера, все в крови, и с окровавленными мордами.

— Вы что его, жрали? — удивился врач.

Вертолёт приземлился на полянке поодаль, метрах в ста, и врач, немолодой уже мужчина, добежал до нас своими ногами. За ним двое солдат в обычной, армейской форме, несли носилки.

— Сам в шоке, — кивнул я, — но что поделаешь, надо — значит надо.

Врач на это только пожал плечами. Видимо, и не такое видал.

— Товарищ Бурова, как себя чувствуете? — спросил он, присев рядом с Майкой.

— Хорошо, — ответила та, и улыбнулась счастливой улыбкой.

— Морфин, — объяснил я врачу.

Беглый осмотр занял несколько минут. Чернота на коже начала проходить, значит, с антидотом я угадал. Потом прямо на месте врач соорудил для левой руки шину, зафиксировав плечо каким-то хитрым материалом, который тут же затвердел, стоило содрать с него защитную плёнку.

— Слышите, как кузнечики стрекочут? — без умолку болтала всё это время Майя. — Лёша, поймай мне кузнечика, он будет с нами жить!

— Бредит, — врач глянул на меня.

— Да понимаю, — кивнул я в ответ.

Совместными усилиями мы переложили перемазанную в крови красавицу на носилки. Как раз подъехали пара машин с нашими бойцами, в том числе и Клим.

— Ну Лёха, ну красавец! Чем ты его так? — сходу набросился на меня он. — Как Майя?

— Жить будет, надеюсь, — помрачнел я. — А ящера… сперва мотоциклом с гранатой, а потом из лука разрывную ему в глотку. Клим, разреши с Майей?

— Иди, — кивнул командир. — С тебя отчёт!

— Так точно! — вытянулся я по струнке. — Спасибо…

Я убежал за носилками. Врач сперва не хотел меня пускать, но поняв, что мы напарники, согласился. Может, и ещё что-то заподозрил, но плевать.

И только уже в вертолёте я вспомнил, что давно не видел енота.

— Клим, — вызвал я командира по приватному каналу, — вы Чарли нигде не видели?

— А, прости, забыл сказать! — сквозь рёв взлетающей машины услышал я в наушниках, — он наших парней охранял, Эд его подобрал, всё в порядке, не теряй.

— Ещё раз спасибо!

Пока мы летели до госпиталя, чернота на коже у Майи прошла полностью. Врач аккуратно протёр раны смоченной в физрастворе салфеткой и внимательно посмотрел на меня. А я на раны. Потом на него.

Ран не было. Ни царапин, ни синяков. Чистая белая кожа, просто покрытая сверху корочкой засохшей грязи и крови пополам со слюной ящера.

Майка к моменту приземления благополучно заснула. Когда, наконец, мы выгрузились из вертолёта, врач взял меня под локоток и тихонько заговорил.

— Вижу, Вы и сами удивлены. Что-то новенькое?

— Понятия не имею, — честно соврал я.

А с чего ради я должен разглагольствовать? Понятия не имею, у кого какие допуски, звания, и что является тайной, а что нет. Да ну нафиг!

— Что вы ели там, в лесу? Я всё равно узнаю, по образцам, — глаза врача сузились.

— Ну вот узнаете — и поймёте. При всём уважении, товарищ… — я поискал глазами и не нашёл бейджик, — мы даже не знакомы, и что вам полагается знать, а что нет — я не знаю. Будет угроза жизни моей напарнице — расскажу всё, что нужно, а пока простите, через командира.

— И правильно, — сзади ко мне подошёл другой врач. — То, что армейскую санавиацию задействовали, ещё не значит, что у них допуски появились. Благодарю, коллега, но дальше мы сами.

Вздёрнув голову, первый врач молча удалился.

Дальше меня самого отправили на осмотр, а Майей вообще целая бригада занялась. Через час, переодетый во всё чистое, пусть и больничное, я снова беседовал с тем, вторым, врачом.

— Знаете, товарищ Неверов, вы меня приятно удивили, — улыбнулся он мне. — Это было весьма находчиво с вашей стороны, скормить печень ящера умирающей напарнице. У них, у этих ящеров, мощная регенерация и природная устойчивость к ядам. Неплохой трофей собрали, и очень своевременно. Без этого антидоты не помогли бы, товарищ Бурова вряд ли дожила бы до больницы. Но как вы узнали? Сами догадались, или кто подсказал?

И тут мне вспомнилась ещё одна надпись на экране Мити: «Рекомендации строго конфиденциальны. Обсуждать с кем-либо, включая командира, настоятельно не рекомендуется».

Чёрт! И что я должен ответить?

* * *

— Ну что, Иван Иванович, снимаем наблюдение? — техник-оператор заглянул к начальнику в кабинет.

— Погоди, не торопись, — контрразведчик внимательно изучал отчёты. — Есть у меня к нашему подопечному несколько вопросов…

Глава 12

Везение

На каверзные вопросы врача я так ничего внятного и не ответил. И после недолгого, но напряжённого разговора остался в больнице ждать вестей про Майю.

Меня не покидало чувство какой-то неправильности. И поразмыслив, я понял, в чём дело.

Я был удивительно спокоен. Не в том плане, что расслаблен, нет как раз. Собран, сосредоточен на задаче, деятелен. И эмоции разные испытывал, даже послал нахер Клима. Но никаких волнений! Просто удивительно! У меня на глазах ящер чуть не сожрал Майю, мою девушку, на секундочку, а я… У меня не было никакого ступора там, не знаю, страха за неё. Только действия. Как будто я заранее знал, что всё будет хорошо, и волноваться мне не о чем. Странно это! Хотя и раньше в критические моменты на меня накатывало спокойствие, но тут я превзошёл самого себя!

А насчёт её травм я, оказалось, правильно предположил. У неё диагностировали переломы рёбер и закрытый перелом левого плеча. Невероятно, но ближе к вечеру, когда меня к ней пустили, переломы уже почти срослись. Но вот чувствовала она себя не очень.

— Как ты? — спросили мы друг друга одновременно.

— Терпимо, — улыбнулась Майка, ответив первой, — особенно учитывая, что меня чуть не съели!

— Больше ни на шаг от себя не отпущу! — я присел к ней на край кровати.

Меня немного мутило, но в принципе, я же в больнице, ничего удивительного.

— Я знала, куда шла, Лёша, — Майка нежно взяла меня за руку, заглянула в глаза. — Как ты с этим ящером справился? Мне уже рассказали, что ты меня в одиночку отбил.

Пришлось рассказывать. Но ожидаемого восторга у напарницы мой рассказ не вызвал.

— Что-то мне нехорошо… — она откинулась на подушку.

— Признаться, мне тоже, — я посмотрел в сторону раковины, прикидывая, понадобится она или нет. — Но учитывая, чем мы обедали, не вижу ничего удивительного…

— А чем мы обедали? — Майя подняла на меня удивлённые глаза. — Погоди, мы что…???

— Ты была под морфином, вот и не помнишь, — объяснил я. — Мне даже пришлось тебе всё пережевать.

— Ужас! — она побледнела, но держалась. — И что, это что-то дало?

— Митю я ещё не видел, как в больничное переоделся, он в вещах где-то лежит, но… Майка, тебя чуть заживо не съели, а сейчас посмотри на себя! Ни единой царапины! И переломы почти срослись! Помнишь, как у Клима порез на глазах затянулся?

— Да ты что??? — у Майи округлились глаза. — Вот это да!!! Теперь я понимаю, за чем те парни охотятся! Кстати, тебя, наверное, выпустят раньше меня, позвони Лере? Что-то давно про неё не слышали.

— На месте не сидится? — подмигнул я ей.

— Да не то слово! Но, наверное, всё же пока полежу… — она прикрыла глаза.

Как раз заглянул врач, с которым я накануне беседовал.

— Какие-то вы оба бледные, — с порога заявил он. — Как себя чувствуете?

— Мутит, и сильно, — признался я, а Майка только кивнула в подтверждение моих слов.

— Ну а как вы хотели? Всякую гадость жрать, и чтобы бесследно? Так не бывает! — врач ещё раз посмотрел на меня, ожидая от меня признаний, пришлось сделать покерфэйс. — Через неделю загляните ко мне оба, я направление выпишу. Проверим вас на паразитов всяких. А то печень, не прошедшая санэпиднадзор, да ещё в сыром виде… Или вы из неё шашлык успели приготовить?

— А сработало бы, если бы запекли? — я склонил голову на бок.

— Нет, конечно! — фыркнул врач. — Так, Неверов, у вас на сегодня больничный, но дел наверняка выше крыши, отчёты писать, форму постирать. Завтра напарницу приезжайте встречать, к двеннадцати. Всё, до свидания! А вам, Бурова, ещё один рентген сделать придётся. Хотя бы руки.

— Можно мне хотя бы телефон и Митю? — попросила Майя. — Я же умру со скуки!

— Можно, можно, — махнул рукой врач.

Оказалось, что мне парни уже подогнали сменную одежду, мою же гражданскую, из моего шкафчика. Пакет со шмотками ждал меня в больничном гардеробе. А вот перемазанную кровью форму мне отдали в герметично запаянном вакуумированном пакете. Кроме оружия и электроники. Автомат с запасными магазинами, мачете, Митя, гарнитура и мои два телефона ждали меня в отдельном ящике, с пометкой «продезинфицировано», с датой, временем и подписью. Серьёзный подход!

Вот только как я по городу с автоматом поеду? Но и это затруднение разрешилось очень легко — меня подбросили на служебной машине. Не на скорой, а на обычной Жучке, даже без мигалок. Как объяснил водитель, он типа курьера при госпитале. И развоз в таких случаях как мой — как раз по его части.

Пока ехали, я залез в Митю. Как и ожидал, там меня ждало новое уведомление.

ОБНАРУЖЕН АЛЛОГЕН.

Ткнув в него, я попал в развёрнутое описание.

# Аллоген: ящера-бегуна.

# Редкость: ☆☆☆ [3].

# Эффекты: ускорение естественной регенерации.

# Пригодность: 96 %.

# Статус: интегрирован.

А кроме того, капнуло опыта, да не маленько, а аж 470! И теперь мой раздел с характеристиками выглядел так:

ХАРАКТЕРИСТИКИ.

Неверов А. В.

# Ранг: стажёр.

# Опыт: 679.

# Базовые: реакция +1, ловкость +1, обоняние +1, регенерация +1.

# Способности: ночное зрение, обонятельное зрение.

Покопавшись в логах, я выяснил, что за шестерых убитых мной самок мне дали 240 опыта лично, и 110 за действия в составе группы, а за самца отвалили аж 120. Одна самочка Системой оценивалась в 80, при этом опыт делился пополам — на себя и группу. Что характерно, в группе числилось четверо участников, значит, что-то капнуло не только нам, но и Чарли!

В разделе аллогенов тоже всё было ожидаемо.

АЛЛОГЕНЫ.

Интегрированы:

☆ Ксеноягуара (учебный) — ускорение реакции.

☆ Ксеномангуста (учебный) — повышение ловкости.

☆☆☆ Адской гончей — «ночное зрение» (способность видеть в темноте).

☆☆☆ Гигантской ксенокрысы — усиление обоняния, «обонятельное зрение» (способность определять направление на источник запаха).

☆☆☆ Ящера-бегуна — ускорение естественной регенерации.

☆☆☆☆☆??? — эффект неизвестен.

Даже последний пункт с неизвестным аллогеном никуда не делся.

Ну что ж, неплохо! Но расти явно есть куда!

В дежурке никого почти не было. Один человек на посту на входе, командир части и его зам, по совместительству — комендант-кладовщик-снабженец.

Я решил на всякий случай заглянуть к Орлову, отметиться. Дверь была приоткрыта, и я, для видимости постучав в косяк, зашёл внутрь.

— А, Неверов? — Степан Фёдорович поднял глаза от монитора. — Заходи. Чего пришёл? У тебя же больничный!

— Так товарищ командир, я же полностью здоров, так только, слабость небольшая и мутит ещё, но…

— Врач что сказал? Отдыхать! Вот и отдыхай. Погоди… Дверь закрой.

Я удивлённо закрыл дверь.

— У меня здесь отчёт лечащего врача. Мутит тебя от аномальной болезни, есть такая штука, бывалые аномальщики знают. Врачи только не признают, говорят, это наши выдумки. Это когда долго в аномалии пробудешь, особенно если воды напьёшься из ручья, или съешь по дурости чего…

Майор испытующе на меня посмотрел, сделав паузу. Но я лишь внимательно слушал.

— Я понимаю, что ты сделал, — продолжил командир, — и сделал ты всё правильно. Но вот как ты до этого догадался — не понимаю. Есть что сказать?

— Никак нет, товарищ командир, — вытянулся я.

Майор — мужик нормальный, если что, ему можно спокойно всё объяснить. Система ведь сказала «не рекомендуется» с командирами обсуждать, но запрета-то не было.

— Слышал я про такое, — кивнул своим мыслям мой собеседник. — Сама Система иногда подсказки даёт. Может, ценным кадром тебя сочла. Но, Неверов, если ты об этом кому скажешь — тебе не поверят. Потому что такого быть не может, я узнавал. Так что лучше говори, что озарение снизошло. Понял меня?

— Так точно, товарищ майор! — я на всякий случай сделал морду кирпичом и сделал небольшую паузу. — Степан Фёдорович, разрешите вернуться в зону, к своим?

— Понимаю тебя, и желание одобряю, — кивнул командир, — но не разрешаю. Там уже делать нечего, зону всю просканировали, серьёзного больше ничего не было, а с мелочью как-нибудь и без тебя справятся. Но если вдруг ещё один ящер попадётся — обязательно позовут тебя, не переживай.

Под насмешливым взглядом майора я даже, кажется, покраснел. Ну да, нашёлся герой, просто повезло, вот и всё. А там так-то и погероистее, а главное, поопытнее, есть.

— Разрешите идти?

— Иди. И раз уж ты здесь, обмундирование, оружие — всё в порядок приведи, сдай, как полагается, рапорт по использованию боеприпасов напиши, и отдельно — развёрнутый по рейду в целом. От и до. Где кого встретили, кто что делал, куда смотрел и как действовал. Даю тебе два часа на всё, потом мне рапорт занесёшь, проверю — Клим до утра вряд ли вернётся.

— Есть два часа на всё! — отчеканил я, развернулся и вышел.

Я уложился тютелька в тютельку. Сперва одежда — из вакуумированного пакета, когда я его вскрыл, шло такое амбре, что пришлось нос зажимать. Однако стиральная машинка прекрасно всё отстирала, и выдала мне почти сухую одежду. А пока шла стирка, я успел сдать оружие, отчитаться за боеприпасы, написать рапорт об утрате дыхательной маски, и сел писать развёрнутый рапорт. Как сунулись в высокую траву, кто сколько ящерок пристрелил, где когда кого нашли из гражданских.

Вспомнить помогли отметки в Мите — они сохранились, и новые за время моего отсутствия ещё появились, не всех мы сразу нашли. Всего погибло порядка двадцати человек, и это было ужасно, конечно. Но, с другой стороны, огромная аномальная зона самим фактом своего появления могла унести десятки тысяч человек, просто появись она на полсотни километров севернее. Да и ящера мы отловили достаточно оперативно, он мог развлечься с куда более тяжёлыми последствиями.

Правда, царапала меня одна мысль… Что сами мы его и спугнули, если бы не мы, он бы и не попёрся в деревню. Что ж, теперь нам с этим жить.

Мою первую версию рапорта командир забраковал, сказал переписать. Убрать эмоции и писать чётким канцеляритом.

— И вот ты пишешь, что Клим убил четыре самки, ты шесть и Майя одну. Ты уверен в этих цифрах? — майор, кажется, не глядя ткнул пальцем в бумагу.

— Так точно, товарищ командир части! — ещё бы я в цифрах не был уверен! — Мы в процессе вместе с Климом считали, да и Система уже зачла.

— Хорошо, — кивнул майор. — Премию вам сразу перечислят, как дело закроем, у нас так заведено. Перепиши и свободен. Раз на больничный идти не хочешь, значит, сегодня ты на хозяйстве. Всё везде отдраить, поесть на всех приготовить. С наступлением темноты вернутся, опережающими темпами сегодня зачистку ведут.

Когда я уходил, майор, как мне показалось, поморщился.

Ну, на хозяйстве так на хозяйстве! Прошёлся по всей дежурной части с ведром и шваброй, всё везде вымыл так, что пол аж засверкал в лучах заходящего солнца. Воду раз пять менял. Потом ещё раз прошёлся, с чистой тряпочкой, протёр подоконники и прочие горизонтальные поверхности. Глянул на время, решил с вертикальными не заморачиваться, подробных поручений мне не давали, так что спокойно могу сказать, что знать не знал, ведать не ведал.

И пошёл на кухню, готовить. Там меня ждал сюрприз — кто-то ещё утром уже почти почистил картошку, видимо, обед готовили, да так всё и оставили. Только кто-то заботливый, возможно, сам командир части, пересыпал ведро уже начищенной картошки в большую кастрюлю, накрыл крышкой и убрал в холодильник. Так что она совсем чуть-чуть заветрилась. Промыл на несколько раз, порезал помельче, да прямо в этой кастрюле и поставил вариться.

На всякий случай сходил к замку. И не зря, оказывается, продукты со склада он уже выдал нашей смене, так что всё, что найду — всё надо было просто сварить. Большего от меня никто не требовал.

А нашёл я три килограмма сосисок, и помимо них кучу разнокалиберных баночек с самой разной едой. Похоже, домашней. Хм… надо будет тоже озаботиться. Видимо, что-то принято с собой приносить, а что-то прямо в части на всех готовится. Разберусь потом. Но явно эти баночки — не для готовки.

Сосиски я не сварил, а обжарил, так вкуснее. Засыпал сразу все три килограмма в большую глубокую сковороду, да и стоял, помешивал лопаткой.

К тому времени, когда наши вернулись, помылись и переоделись, у меня всё было готово.

— Жрать! Жрать! Жрать!!! — влетела на кухню толпа голодных мужиков, а вместе с ними и один ещё более голодный енот.

— О! Наш герой стажёр везде успел! — Тёма, зам нашего Клима, хлопнул в ладоши. — Налетаем!

От пюре и сосисок, да и от домашних заготовок ничего не осталось через пять минут. Едва сам успел выхватить порцию. Алюминиевая кастрюля из-под пюре только что не сверкала. Но этого явно было мало!

Кто-то предложил послать гонца, но потом вспомнили, что магазины уже закрыты. Тогда отправили Клима раскулачивать замка, у которого, к общей радости, нашлось десяток банок тушёнки и свежий хлеб, который он, с его слов, домой покупал. Ага, конечно, домой. Все пять булок!

В общем, наелись, и сели писать рапорты. Меня подозвал Клим.

— Сколько тушек насчитал? — спросил он.

— Шесть у меня, четыре у тебя и одну Майка завалила. Плюс самец. А что вы все спрашиваете? — поинтересовался я. — Майор тоже уточнял.

— Потому что строгая отчётность, — вздохнул Клим. — За каждую тушку отчитываться приходится. Да и Система всё учитывает.

— Понял, не дурак! — кивнул я. — А если мелочь какая?

— Ну, без фанатизма. Да даже и крупняк, если до хрена и больше, я во время боя считать не обязан. Могу в отчёте и примерное количество указать. Главное чтобы не было такого, что написал десять, а нашли только девять. Лучше, если что, меньше написать, или что не уверен в точном количестве.

— Спасибо, Клим, — искренне поблагодарил я, — в следующий раз учту.

— Учти, — кивнул он, возвращаясь к своему рапорту, — с тушками строго.

Всё же, видимо, не так строго, раз чёрный рынок процветает. И это в государстве, где Система отслеживает каждый шаг граждан! Или она только отслеживает, но сама инициативу не проявляет? И пока милиции или КГБ на глаза не попадёшься, можно и отойти немного от жёстких требований советской власти?

Кстати, надо Лере позвонить. Но… наверное, уже утром — я взглянул на часы, времени уже было половина двенадцатого.

И вместо звонка Лере я написал Майе. Мы немного попереписывались. Я ей рассказал про дежурство и рапорт. Она вздохнула, ей свой рапорт ещё предстояло писать. Обменялись новостями, кому сколько опыта капнуло. Ей тоже перепало, вместе с прошлой операцией набралось уже 298.

Я уточнил у Клима, оказалось, первую тысячу многие по полгода набирают. А тысяча — это порог, после которого из разряда стажёров официально переходят в штат. Тысяча очков опыта, или четыре месяца стажировки, но не меньше месяца. Так что мы молодцы! Особенно я, конечно, но и Майя далеко опережает средние темпы!

Конечно, нам везёт, о чём я так прямо Климу и сказал. Но он помрачнел.

— От такого везения знаешь сколько на тот свет отправляется, не закончив стажировку? Тут мало, чтобы повезло с трофеями, надо чтобы ещё повезло самому трофеем не стать. Сядь, — он показал мне на стул напротив. — Запомни сам, и вдолби в прекрасную головку своей напарницы. Мы — не сверхлюди, и вы с нею тоже. После каждого задания оказываться в госпитале — это не везение, это ё**ный пи**ец. Да, опыт вам тикает, и премию хорошую дадут, но с собой на тот свет вы ни то, ни другое не заберёте. Оно вам там нахер не нужно будет. Всё понял?

От его короткой, но эмоциональной, хоть и сказанной почти спокойно, речи, у меня мурашки по коже пошли.

— Понял, Клим, — я встал, и даже непроизвольно выпрямился. — Благодарю, я запомню.

— Запомни, брат. А то я за***лся уже друзей хоронить.

Ночь прошла спокойно, правда, на завтрак из съестного ничего не осталось, ну да не страшно. А потом мы построились для передачи смены. Чарли, как обычно, пристроился сзади меня.

— Всем доброе утро! — поздоровался командир части, и по его отросшей щетине и помятому кителю сразу было видно, какой выдалась смена. — Вчера нам выпала зона Е70, как вы уже, уверен, слышали от коллег. Работы хватило всем. Особо отличились стажёры, особенно Неверов. Три человека в госпитале, ещё двое пострадали легко. Девятнадцать трупов среди гражданских, и трое в тяжелейшем состоянии, в том числе один ребёнок. Это, товарищи, называется, мы с вами обосрались по полной программе! Один единственный вырвавшийся из зоны ящер положил два десятка человек! На Клима не смотрите, он свою порцию внимания от меня ещё вчера получил. Да, он действовал по инструкции, да, случайность, не повезло, удалённый район, не было поддержки с воздуха. Но какого хрена у нас подготовленные бойцы передвигаются, как беременные улитки? В общем, нас ждёт визит руководства и проверка боеготовности, которая не коснётся только стажёров, потому что им ещё рано. Но почему-то в отличившихся у нас именно стажёры, едва закончившие учебку! Остальные, я так понимаю, расслабились? Может, заскучали? Задачи на сегодня! Всё оборудование проверить и перепроверить, чтобы к приезду комиссии у нас каждый винтик был отполирован! Вопросы есть? — он выждал несколько секунд. — Раз вопросов нет, для приёма-сдачи дежурства разойдись!

Хм… Вчера майор таким не был. Видимо, уже с утра успел порцию… живительного начальственного внимания получить. По самые гланды.

Моё участие в передаче дежурства ограничилось тем, что я прибрался в своём и Майкином шкафчиках. И был Климом отпущен домой.

До выписки Майи оставалось ещё три с половиной часа, и, оставив Чарли в общаге, я решил совместить поход в магазин со звонком Лере.

Трубку она взяла сразу.

— Тссс, — раздалось в трубке предостерегающее шипение, — говори тише!

— Лера? — удивился я. — Ты чего? У тебя спит что ли ещё кто?

— Да нет, — зашептала она, — я их выследила! Ну, ту банду! По вашей наводке!

— Тааак, и где ты сейчас? — я сразу напрягся.

— Ну как где? В засаде, конечно! — журналистка шептала быстро и возбуждённо. — Им сегодня ночью что-то крупное привезли, но я сфотографировать не смогла, меня бы заметили! Вот жду, может, куда-то дальше повезут.

— Лера, а если тебя заметят? Ты чем вообще думаешь-то?

— Не заметят, я ж не дура какая. Ой, там что-то происходит! Кричат что-то, ой, даже стреляют!

У меня появилось нехорошее предчувствие. Но прежде чем бить в набат, надо сперва разобраться в ситуации.

— Скинь координаты, — потребовал я. — Сейчас подъеду.

Предположительный склад «чёрных аномальщиков» оказался сравнительно недалеко, но пешком далековато будет. И тут как раз мимо проезжала машина такси с зелёным огоньком, и я, недолго думая, поднял руку.

Водитель радостно тормознул. Повезло!

Глава 13

Левак

Доехали мы быстро, с ветерком. Правда, водитель немного удивился, когда в качестве адреса я показал ему координаты. Ещё и наличку очень хотел. Пришлось ему красные корочки показать, сразу стал сговорчивым, только угрюмым. В итоге он вообще с меня плату не взял, сказав, что как добропорядочный гражданин просто обязан помогать доблестным представителям органов правопорядка. Ну да, ну да. Похоже, у него просто весь рейс был от начала до конца левым, и он не хотел светиться.

Лера обнаружилась, как она и говорила, в засаде. В старом, заброшенном двухэтажном «деревяннике» с разбитыми окнами, покосившимися стенами и выгоревшей крышей. Из оборудования для слежки — только добротный полевой бинокль и телефон.

— Ну, что тут, рассказывай, — сходу распорядился я, заходя в бывшую когда-то гостиной комнату.

О предназначении комнаты можно было догадаться по изрядно обшарпанной, но не до конца побеждённой временем хрустальной люстре, свисавшей с потолка. Остатки тонких шестигранных пластинок играли всеми цветами радуги в пробивавшемся сквозь дыру в потолке солнечном лучике.

— Спасибо, что приехал, как-то сразу спокойнее… — начала Лера, но сразу перешла на деловой тон. — Вон их здание, через дорогу. Я смотрела планы, это раньше обычный жилой дом был. Его потом расселили, а здание отдали ремесленникам. Они внутри что-то переделали, но не сильно.

— Решётки на окнах, интересно, прочные? — я пригляделся к зданию.

Само здание стояло буквой «Г» на т-образном перекрёстке, и наш наблюдательный пункт был напротив единственного входа с угла здания. Возможно, были и другие двери, но мне понравилось то, что эта была явно железной. И решётки на окнах не выглядели декоративными, их из хорошей арматуры, похоже, сварили. Вот только насколько прочно они закреплены в стенах?

— Не знаю, не проверяла… — растерялась Лера. — Так вот, сюда ночью приехал грузовичок, и что-то очень тяжёлое они в здание затащили.

— Насколько тяжёлое? — уточнил я.

— Ну… там что-то вроде носилок было, вчетвером несли, — девушка закатила глаза, вспоминая. — А ещё все в масках были, дыхательных. Это важно?

— Важно. Ты как на них вообще вышла-то? — удивился я.

В совпадения я не особо верил. Правда, каким образом кто-то умудрился стащить одну тушку… Одно из двух, или что-то в документах подправили, или была ещё одна, не учтённая мной самочка. А в принципе, могла быть и ещё одна группа ящеров, почему нет. Может, кому-то больше повезло с охотой. Да и зона-то немаленькая, мы бы даже выстрелов не услышали!

— А вот как вышла — не расскажу, — журналистка покачала головой, — у вас свои секреты, у меня свои.

— Я про другое, — взяв с подоконника бинокль, я принялся разглядывать окна здания напротив. — Кто-то мог тебя отследить? Понять, что ты замешана?

— Да вряд ли. Я ни с кем не общалась… почти.

Большинство окон были плотно занавешаны, но в одном занавесь колыхнулась, и я заметил знакомый силуэт.

— Людей в здании сколько? — спросил я.

— Там человек пятнадцать сейчас… — Лера задумалась, — и очень странно, сейчас понедельник, девять утра, должны уже на работу люди прийти, а никто не идёт.

Я внимательно вглядывался в окно, там, похоже, шла какая-то возня. Снова раздался приглушённый выстрел, и я на долю секунды рассмотрел, что происходит внутри.

То, что там была ящерка, я уже не сомневался, так что ничуть не удивился, увидев её. Самка, скорее всего. А вот чем она была занята… Похоже, люди забарикадировались внутри какой-то комнаты, а ящерка ломилась к ним через дверь. По ней стреляли в упор, но её это, кажется, только злило.

— Звони в дежурную часть! — приказал я, внутренне решаясь. — Попроси майора Орлова, скажи, Неверову нужна подмога.

— Не поняла…

— Там ящер-бегун, недобиток. Они живую самку привезли, идиоты.

Решившись, наконец, и уже больше не раздумывая, я рванул мимо Леры на выход. Девушка осела на грязный табурет с выпученными глазами, но то, что она придёт в себя и вызовет подмогу, я не сомневался. Теперь самое интересное — смогу ли я отвлечь ящерицу и продержаться эти десять-пятнадцать минут?

Ломиться в парадную дверь я даже пробовать не стал, можно не сомневаться, что она заперта. «Ремесленникам» внезапные визитёры не нужны. Для порядка всё же дёрнул, чтобы убедиться.

А вот над входом располагался балкон, дверь которого кто-то оставил чуть приоткрытой, проветриваться. Разбежался, оттолкнулся ногой от кирпичного столбика, оставшегося от декоративного заборчика, и взмыл вверх, ухватившись руками за решётку балкона. Подтянулся на руках, перехватился, ещё раз подтянулся, и через пару секунд уже перелез через ограждение.

За балконной дверью располагался самый обычный кабинет, какой бывает у всех начальников. Массивный стол с большим экраном компьютера, широкое кожаное кресло, удобный, и даже по виду дорогой, кожаный диван.

Но больше всего я обрадовался тому, что обнаружилось над ним. А там, на специальной деревянной полке, лежала катана. Не мешкая, я схватил её, вытащил из ножен. Добрый клинок! Может и не древний, наверняка новодел, но, по крайней мере, не китайская декоративная штамповка. Впрочем, я бы сейчас и набору шампуров обрадовался, а тут такой подгон!

Покрутив немного мечом, я убедился, что всё собрано крепко, клинок из рукояти не вываливается. А больше мне ничего и не надо. Конечно, в узких коридорах довольно длинная катана не самое удобное оружие, но, во-первых, на безрыбье и рак — рыба, во-вторых, дарёному коню в зубы не смотрят. А в третьих, ящерица тоже хвостом, например, драться не сможет. Да и просто развернуться ей будет непросто.

Снизу донесся выстрел и гневное рычание. Удар, треск, крики… Пора!

Дверь в кабинет закрыта на ключ, и я просто выбиваю её ударом ноги. Вниз уходит лестница, и я скатываюсь по ней, перепрыгивая на площадке через перила. Лестница уходит дальше, в подвал, и вот здесь уже видны следы ящера. Ступени в царапинах и крошках штукатурки, на стене продольные царапины. При относительно низком росте ящеры всё же довольно габаритные, и весу даже в самке должно быть хорошо за сотню, а то и под две сотни килограмм. Да и рост обманчив, ящеры в основном передвигаются, сильно наклонив тело вперёд, почти вытянув в одну линию с хвостом. А если на задние лапки встанут, то даже мелкая самка сильно выше человека!

Бегу по коридору на звуки возни, и успеваю вовремя. Ящерица уже почти преодолела преграду, отделявшую её от закрывшихся в комнате людей. С моей стороны видно, что они там к двери всю мебель стащили, причём, какую-то очень тяжёлую и крепкую. Ну да мне разбираться недосуг, недолго думая, я просто бью катаной по самому кончику длинного хвоста!

Да, шкура у зверюги крепкая, но всё же не везде. Я уже один раз кончик хвоста одной самочке отчекрыжил, и это было несложно. Так и сейчас. Катана почти не встречает сопротивления, и сантиметров десять подёргивающейся плоти остаётся лежать на полу.

Ох как ящерица взвыла! От её рёва содрогнулось всё здание! Ну, почему никто не стреляет? У вас же там пистолет или что? Неужели патроны закончились? Идиоты, как есть идиоты!

Рванувшись назад, ящерица с усилием вырывает голову из баррикады. Щепки, штукатурка летят в разные стороны! Крутанувшись на месте, она разносит хвостом уцелевшую в комнате мебель, и видит меня. Припадает на передние лапы, и будь у неё шерсть — сейчас бы она встала дыбом. Низкий гортанный рык, она приготовилась напасть на нового противника.

Благоразумно отступив обратно в коридор, я жду. Убежать я всегда успею, но сейчас у меня выгодная позиция. И ящерица не настолько умна, чтобы понять это.

Она прыгает прямо на меня, так, как делала это всегда, стиснув зубы, мордой вперёд. Её задача — оглушить противника, сбить с ног, и только потом всем прайдом наброситься и разорвать. Башка — самое защищённое, бронированное место, практически неуязвима даже для клыков и когтей других ящеров.

Но в том месте, куда она целилась, меня уже нет, я отскакиваю в сторону, и голова ящера знакомится с новым противником — кирпичной стеной. Надо отдать ей должное — ломается не голова, а стена, в которой от удара появляется не предусмотренный архитектурой проход в соседнюю комнату, из которой слышится женский визг. Ага, кто-то и там закрылся!

Но ящерице не до возможной жертвы. Ведь я не жду, когда она очухается, а делаю выпад катаной. Однако клинок лишь бессильно тычется в чешую, в районе шеи она достаточно прочная. Я успеваю рубануть ещё раз с замаха, пока ящер очухивается. Летят искры, но всё же на этот раз эффект есть — на шее ящерицы появляется кровавый разрез.

Вот только он смыкается раньше, чем рептилия вытаскивает голову из дыры в стене. Чудовищная регенерация! Теперь понятно! Похоже, ящерицу просто не добили, и она медленно, с большой задержкой, но всё же регенерировала, чтобы устроить своим похитителям неприятный сюрприз.

Разъярённая, она наконец вытаскивает голову из стены, и секунду смотрит на меня. Ну, давай, скажи, что ты обо мне думаешь? Но ящерица молча делает шаг в мою сторону. А я делаю шаг назад. Потом ещё. И ещё. Она не спешит, изучая опасного противника, и мы всё дальше уходим от забарикадировавшихся людей. Так, первоочередная задача выполнена, они могут теперь что-то предпринять, усилить баррикаду. Теперь вторая задача — не сдохнуть до прибытия подкрепления!

Бежать нельзя — это будет равносильно смерти. И в когти попадать нельзя, на мне нет защитного комбинезона. Он тоже не панацея, но обычную полёвку ящер и вовсе разорвёт вместе со мной, не заметит. Я ничем, по сути, не защищён, а вот ящерица бронирована по самые брови! Ах да, у неё нет бровей…

Левая рука проваливается в дверной проём, и я понимаю, что дошёл до ещё одной комнаты. Ну, теперь можно и поиграться. Дверь от моего толчка открывается, и по запаху я понимаю, что попал в подсобку. Даже неплохо. Может там что-то интересное найдётся!

Ящерица глухо рычит.

— Фас! — гаркаю я в ответ, и от неожиданности она прыгает.

В точности также прыгает, что очень важно!

И я скрываюсь в подсобке, выставив из дверного проёма лишь кончик меча, прижав его двумя руками к стене.

От удара меч едва не вылетает у меня из рук, но я выдерживаю, и сталь тоже. Моя противница сама, всей своей массой, налетает на меч, и тот пропарывает ей всю бочину вдоль!

Конечно, регенерация всё срастит, но ведь не мгновенно!

Вопя от боли на неожиданно высокой ноте, ящерица выскакивает на лестничную площадку, чтобы развернуться, в коридоре ей это делать очень неудобно. А я тем временем оглядываюсь по сторонам. Что тут есть? Швабры, тряпки, мётлы… О, огнетушитель! Взвешиваю — полный. Отлично!

Срываю пломбу, выдёргиваю чеку и выскакиваю в коридор, держа огнетушитель в левой руке, а шланг с раструбом и катану в правой. Ящерица на меня уже не бросается, кажется, наука пошла на пользу. Смотрит, рычит, выжидает. Но мне от подсобки отходить не хочется. В неё очень удобно можно юркнуть, если ящерица снова кинется. Всё же прямое столкновение не в моих интересах, сомнёт массой, даже пикнуть не успею.

Кажется, зверюга начала что-то соображать. И вместо мощного броска она начала осторожно ко мне красться, припадая на лапы. Теперь она больше похожа на кошку. Очень большую, опасную, бронированную кошку.

Когда до неё остаётся пару метров, и она начинает подбирать задние лапы для толчка, я нажимаю на рычаг, и плотная струя бьёт ящерице в морду. От неожиданности она отскакивает в сторону, но я достаю её и там. Ослеплённая, она разевает пасть и пытается схватить зубами непонятного противника, что только играет мне на руку — я заливаю ей глотку струёй. Никакого специфического запаха я при этом не чувствую, но в носу начинает очень неприятно свербеть — похоже, заряд в огнетушителе довольно едкий.

Как кошка пытается выкашлять шерсть, так же и ящерица натурально уселась на задницу, точнее, на задние лапы, и принялась кашлять. Выть и кашлять, пытаясь избавиться от попавшего в глотку вещества. И вскоре я понимаю, что он настолько едкий, что про меня ящерица просто забыла.

Это становится её ошибкой. Подкравшись, я выбираю подходящий момент и всаживаю катану ей в нёбо, по самую рукоять. В последний момент она, правда, успевает меня обкашлять, ну да ничего, переживу. Неприятно, конечно, но в глаза и в рот не попало, и ладно.

Завалившаяся на бок тушка ещё подёргивается, и я не тороплюсь. Но проходит несколько долгих секунд, и глаза ящерицы закрываются, и она затихает.

В наступившей тишине я вытащил из раны катану. Хороший клинок, не сломался! И, кажется, это всё же не имитация, а настоящий боевой клинок. Имитация точно не выдержала бы такого издевательства.

— Эй, есть кто дома? — крикнул я погромче. — У вас тут ящерка сдохла!

— Точно сдохла? — послышалось из-за дверей. — Она уже была дохлой, когда её привезли!

— Точно, точно! — если она и сможет регенерировать мозг, то не так быстро, скоро мои должны подъехать.

— А вы кто? — из-за угла показывается женщина, прятавшаяся отдельно ото всех.

— Да так, мимо проходил, — пожимаю я плечами. — Идите лучше входную дверь откройте, проветрить надо.

От того, чем этот огнетушитель был наполнен, хотелось кашлять, да ещё и глаза слезились. Явно не полезная для здоровья вещь.

— Я не пойду! — женщина в панике отступила назад. — Если эта тварь просто дёрнется, она ж мне ноги оторвёт!

Не став спорить, я со вздохом переступил через тушу, дошёл до входной двери и открыл её. Оооо, свежий воздух! Вдалеке я услышал завывание сирен. А вот и те, у кого голова болеть будет!

Вернувшись, я прошёл до баррикады.

— Можете выходить, — сказал я. — Сейчас сюда специалисты приедут. Кто из вас начальник, чей клинок?

Я показал в узкую, забитую мебелью, щель катану.

— Мой, — отозвался мужчина в костюме, стоявший ближе всех. — Вы нам жизни спасли, так что клинок ваш.

— О, благодарю! — я сдержанно поклонился. — Схожу за ножнами, а то сейчас здесь тесно будет.

Мужик, кажется, сник, и отошёл в сторону, принявшись разбирать баррикаду. А вот за ним я увидел уже знакомое лицо. Тимур, с которым мы в учебке в одном отделении учились. Вот только кто-то предпочёл «альтернативную» службу. Он меня тоже узнал, и сдержанно кивнул. Понял, что нифига я не мимо проходил.

Через пять минут действительно стало тесно. Подъехал сам майор Орлов, парни из сегодняшней смены. А кроме того, подъехала ещё одна машина, из которой вышли Тимур Маратович и давний знакомый, с крысиным лицом.

Майор подозвал меня к себе.

— Алексей, слушай, такое дело… я тебе благодарен за… это вот, — он кивнул головой в сторону входа в здание, — но ты у нас новенький, и всех порядков ещё не знаешь… — командир замялся, — В общем, будут спрашивать, что да как, гипотезами сильно не разбрасывайся.

— Само собой, Степан Фёдорович! — кивнул я, ответив по имени-отчеству, а не по званию.

Раз вопрос в частном порядке решается, то и обращение частное. Не ну а что?

За себя я был спокоен. Лично я никакого преступления не совершал, и своих никого не подставлял, наоборот, подстава была бы, если бы ящер кого-нибудь задрал. Тогда всю контору в интересную позу поставили бы. А вот что ящера недостаточно тщательно упокоили — это чей-то персональный косяк. Хотят парни подзаработать на леваке — дело хозяйское, до тех пор, пока лично мне это не будет грозить проблемами, я ничего против не имею. Каждый крутится, как может. Но вот такая халатность в обращении с опасной иномирной тварью… это уже не левак, это преступление, у которого могли быть последствия в виде человеческих жертв.

Я так и стоял с катаной, когда подошёл ещё один, незамеченный мной персонаж.

— Товарищ Неверов? — спросил он, и я кивнул. — Следователь Хмуров. Ваше оружие?

— Начальник местный подарил, за спасение, — осторожно ответил я. — А что?

— Придётся сдать, в интересах следствия, — покачал головой Хмуров. — И проехать с нами, для беседы.

Глава 14

Беседа

По дороге, сидя на заднем сидении машины Хмурова, я соображал, что мне говорить, а что нет. Что характерно, такую честь — проехаться со следователем — оказали только мне. Участников банды выводили по одному, в наручниках, и сажали в автобус с решётками на окнах.

Вроде как я ни в чём не виноват, и опасаться мне нечего. А с другой — жила где-то на уровне подсознания передавшаяся с памятью предков мысль, что посадить при желании можно любого. Вопрос лишь наличия желания. И заслуги перед отечеством, коих пока не так и много, далеко не всегда гарантируют беспристрастность.

Так что первой моей мыслью было не говорить вообще ничего. Но потом, немного успокоившись и рассудив здраво, решил, что совсем в отказ молчать будет подозрительно, да и глупо. Например, участие Леры уже не скрыть — в дежурную часть звонила именно она. И хорошо, что не скрыть, иначе мне было бы очень трудно объяснить своё присутствие в мастерской, или что это у этих «чёрных аномальщиков» такое. По тому, что я успел увидеть — выходило, что ремесленная мастерская, вроде как с шитьём что-то связанное. Да там такой бедлам творился, что хрен поймёшь, да и не до того было. Пофигу, пусть они там хоть крестиком на шкурках вышивают, имело значение лишь то, что эти придурки прохлопали живого и очень опасного хищника.

А вот говорить ли про расследование? Лера, конечно, скажет, иначе как она объяснит уже своё присутствие? А объяснения с неё возьмут, как пить дать. Не могут не взять, будь она хоть дочка самого Маратыча. И она расскажет, что журналистское расследование проводила. А почему не рассказать? Ведь благое дело делала, да и по её журналистской деятельности вроде как обычное дело. Или нет? Как это здесь устроено? Может, надо какое разрешение брать, а она вдруг не взяла? А, ладно, это её проблемы!

Вот про то, что мы её в этом расследовании чуть-чуть направили, бог даст, Лера не настолько дура, чтобы рассказывать. Мы, конечно, ничего секретного ей не сказали, но тут в другом дело. Мы ведь, по сути, на коррупцию внутри самого Управления наткнулись. Наверное. Это не точно, но очень похоже. И кто знает, а вдруг следователь тоже замешан? Вон как быстро подъехал, чуть не вперёд Орлова! И Маратыч приехал, да ещё и с этим… крысолюдом.

А если вдруг выяснится, что про что-то надо было рассказать, а я не рассказал, а следователь сам уже узнал, то всегда можно сказать, что я не очень разбираюсь в уровнях допусков, что имею право рассказывать, а что нет. В общем, всегда можно объяснить молчание нежеланием сказать что-то, что права говорить не имею.

Разобравшись, достаточно успокоился, чтобы мыслить трезво. В конце концов, мне ведь никто ничего и не инкриминирует. Разве что за катану могут спросить, но я тогда скажу, что ждал начальство, чтобы спросить, что с ней делать. Кстати, хорошая идея, пожалуй, так и стоит поступить.

Заглянул в Митю. Как и думал, 80 баллов опыта мне за ящерку Система накинула. Ну и то пища. Может, ещё премию дадут. Кстати, надо спросить про компенсацию за мотоцикл, где-то она затерялась. Машину вряд ли, а мотоцикл прикупить было бы неплохо. Ну а что, права есть…

Отправил сообщение Майе, что встретить её, скорее всего, не смогу, пусть позвонит кому-нибудь из наших, встретят. А чтобы не волновалась — сразу и причину объяснил, двумя словами. Что всё нормально, «чёрных аномальщиков» накрыли, еду со следователем в отделение, рассказывать, что и как было. Ответ пришёл сразу.

Майя: Поняла. Всё нормально, доберусь сама. Жду подробностей при встрече! Соскучилась!

Умница. Никаких предъяв, упрёков, разборок. Эх! Не девушка, а мечта!

Правда, приехали мы не в отделение милиции, а на улицу Андропова, в родное Управление. В само здание меня без проблем пропустили по служебному удостоверению. А вот на входе в отдел хмурый лейтенант попросил сдать телефон и Митю, сказал, что не положено, и что потом отдадут.

Хмуров завёл меня в какой-то кабинет, да и оставил, попросил подождать, пока он решит некоторые формальности. Я пожал плечами. Надо значит надо. Буду ждать.

Кабинет как кабинет, ничего особенного. Маленький, буквально три на три метра, без окон, с единственной дверью. Крашенные сине-зелёной краской стены, до уровня глаз примерно, выше — то ли побелка, то ли водоэмульсионка. Покрытый видавшим виды линолеумом пол. Стол и два стула. И всё. Ни компьютера, ни принадлежностей для письма, ни шкафов с документам, ни сейфа. Ни-че-го. Какая-то комната ожидания, не иначе. А, ещё глазок видеокамеры под самым потолком, на такой высоте, что даже при желании не дотянуться.

Осмотревшись, я сел на стул и принялся ждать. Прошло минут десять, потом полчаса, потом час… А потом и два! Захотелось в туалет. Прошёл ещё час где-то по моим ощущениям. Хотя ощущения могли и подвести. В кабинете даже окон нет, чтобы по солнцу следить, телефон забрали… Маринуют.

Попробовал по запахам понять, что происходит за закрытой дверью. А там ничего не происходило. Иногда кто-то проходил, пару раз я почувствовал запах кофе, потом запахло картофельным пюре с котлетками. Ого, видимо, уже обед! Так, работают они с восьми до пяти, обед с двенадцати до часу, наверное. Значит, уже двенадцать есть.

Вежливо постучал в дверь, потом подёргал ручку. Заперто. И на стук никто не пришёл. В туалет хотелось всё сильнее, но терпеть ещё можно. Посмотрел на глазок камеры, попрыгал, помахал руками, изобразил, как сильно прижало.

Дверь открылась только часа через два после обеда. В туалет к тому времени давно перехотелось, организм понял, что поблажек не будет и как-то смирился, что ли. Это, получается, я в этой комнатушке часов шесть просидел! Ну, если меня хотели вывести из себя, то надо было заходить раньше. Был момент, когда хотелось всех поубивать, но после я уже взял себя в руки, и к моменту прихода следователя успел успокоиться.

Зашёл Хмуров, с пачкой бумаг и планшетом-ноутбуком. Ничего не объясняя за длительное ожидание, сел за стол напротив меня, раскрыл планшет, откинулся на спинку стула.

Так и сидели секунд десять, смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что он в моих глазах искал, а я просто смотрел, подмечая детали. Шрам на щеке. Усталые серые глаза. Землистый цвет кожи. От него пахло сигаретами и кофе, и ничем из еды. Похоже, работал весь день, даже не пообедал.

— Сложно с вами, Неверов, — заговорил он, наконец. — Мне пришлось пару часов по Управлению бегать, чтобы просто получить доступ к вашему личному делу. А что толку? В нём ничего нет. Пошёл учиться на аномальщика, закончил курсы, есть правительственные награды. И всё. Где учился, где жил до этого — сплошное белое пятно. Даже по профессии кто — и этого нет. Расскажете?

— Мне кажется, это не относится к делу, товарищ следователь, — осторожно заметил я.

— Это уже мне решать, что относится, а что нет! — Хмуров, дёрнулся, но тут же взял себя в руки. — Так что? Рассказывать будете?

— Не имею права, — пожал я плечами. — Все вопросы к Маратычу, то есть, к товарищу Сайфутдинову.

— А я уже у него спрашивал, — Хмуров скрестил руки на груди. — Он отговорился, что все необходимые сведения в личном деле имеются, а на что нет допуска, то к делу ремесленников не относится.

— Так я ведь так и сказал, товарищ следователь, — развёл я руками.

— Тем не менее, я навёл справки. И оказалось, что у вас, товарищ Неверов, в Петрозаводске есть тёзка, — следователь глянул на меня исподлобья, ожидая моей реакции.

— Знаю, — кивнул я. — Полное совпадение имени, фамилии, отчества, и даже дня рождения. Но я с ним не знаком. Вроде как на заводе работает.

— Работает, и на него вся поднаготная имеется, хотя там и говорить особо не о чем. Родился, учился, женился… А вот вы — загадка. На вас вообще ничего нет. Даже паспорт вам с таким номером, как в личном деле указано, выдать не могли. Поддельный?

— Думаете, когда в аномальщики брали, не проверили всё это? — улыбнулся я.

— Да туда всех подряд, кто готов умереть, не глядя берут, — скривился Хмуров. — Программа защиты свидетелей? Впрочем, если так, то вы мне всё равно ничего не скажете. Но знаете, доверию между нами такая скрытность не способствует.

— Товарищ следователь, если вам товарищ Сайфутдинов не дал доступ к недостающей информации, значит, у вас нет допуска, и тут я при всём желании ничего сделать не могу, — ответил я со вздохом.

Пожалуй, резковато получилось. Но сработало. Хмуров кивнул, и сделал себе пометку.

— Хорошо, пусть будет так. Ну а как вы очутились в том здании, вы мне расскажете? — он постарался изобразить на лице дружелюбие, но получилось плохо.

— Охотно расскажу, — я тоже изобразил дружелюбную улыбку, надеюсь, получше получилось. — В общем-то, случайно очутился. Про нас одна журналистка статью писала, и я сегодня после смены позвонил ей, спросить, как дела. Оказалось, она сидит в засаде. Я решил, что девушке в засаде одной делать нечего, и вызвался составить компанию. Когда приехал, там начали стрелять, и в окне я увидел силуэт ящера. Понял, что людям внутри нужна моя помощь, попросил Валерию вызвать подкрепление, а сам… в общем, занялся ящером. Это же моя работа.

— Можно сказать, героический поступок совершили, — Хмуров побарабанил пальцами по столу. — А откуда ваша знакомая журналистка узнала про эту мастерскую?

— А это вы у неё спросите, — я снова пожал плечами.

Ну а что я ему скажу? Хотя да, Лере мы кое-что подсказали, но в основном она сработала сама.

— Спрошу, обязательно спрошу. Интересно получается, товарищ Неверов. Внутри здания находились вооружённые огнестрельным оружием люди, а вы кинулись к ним на помощь, не имея никакого оружия. Вам не кажется, что это глупо?

— Огнестрел этих ящериц не берёт, — начал я объяснять. — У них шкура по прочности получше большинства бронежилетов. В упор из автомата можно пробить, и то не везде. А из пистолета даже в упор без шансов. Они её этим только злили.

— Её? — Хмуров приподнял бровь.

— Это самка, самец иначе выглядит. Знаю, потому что вчера у нас как раз выезд был на аномалию с этими ящерами.

— Да, это есть в рапорте из дежурной части, — следователь кивнул в сторону стопки бумаг. — Кажется, руководство вас весьма ценит. Значит, вы считаете, что эта ящерица — из вчерашней аномалии?

— Почти наверняка, — кивнул я, — больше просто взяться неоткуда. Да и слишком невероятное было бы совпадение. А вот как она к ним попала, да ещё живая — загадка.

— Не такая уж и загадка, товарищ Неверов, — следователь взял одну из бумаг. — Вот сведения из Системы мониторинга. Принадлежащий мастерской грузовик был вчера вечером замечен на повороте на деревню Кайгозеро. Причём в прямом и обратном направлениях, с интервалом около часа. Скажите, как эксперт, это реально за час успеть выследить и поймать такую ящерицу?

— Не думаю, — покачал я головой. — Они стайные, так что эта особь, скорее всего, отбилась от стаи, которую мы вчера уничтожили. И нужно было время, чтобы её выследить. Да и немалое везение. И кстати, я сомневаюсь, что её именно поймали. Скорее всего, убили. Просто эти твари очень живучие, надо или голову отрубить, или мозги вынести. А так вот результат — ожила наутро и пошла искать пропитание.

— Так я и думал, — хмыкнул Хмуров. — Среди сотрудников мастерской несколько человек проходили учёбу на аномальщиков, но не прошли экзамен. Конечно, им предстоят допросы, но пока создаётся такое впечатление, что они специально завалили экзамен, чтобы пойти работать в параллельной, так сказать, сфере.

— Мне так же показалось, — поделился я своим мнением.

— Почему? Вы ведь, кстати, были во время учёбы в одном отделении?

— Да, в одном. А почему показалось… Ну не было у них на лице ни тени разочарования, когда экзамен завалили. Причём из шести человек, кто не сдал, четверо были эти вот парни из нашего отделения. И все четверо ничуть не расстроились, пообедали и домой пошли. Как так и задумывалось.

— Интересное, и очень ценное наблюдение, — серьёзно ответил Хмуров, и сделал себе несколько пометок. — Этими соображениями вы поделились с вашей подругой?

— С Валерией? Ну да… Под подписку это не подпадает. Чисто психология.

— Если она из одного этого наблюдения раскрутила цепочку, приведшую к задержанию всей шайки, — следователь приподнял одну бровь, — то я бы, пожалуй, пригласил её к нам работать! Такие сотрудники нам нужны! Но знаете, во всей этой истории не хватает одного звена…

— Какого же? — я как-то сразу напрягся.

— Связующего, я бы сказал. Вы знаете, зверьё из аномалий — ценный промысловый ресурс. И есть немало артелей, которые занимаются их добычей. Конечно, после того, как по зоне пройдутся ваши коллеги и убедятся в её безопасности для посещения и охоты. В редких случаях промысловики действуют на свой страх и риск, иногда не совсем законно. Разумеется, все они под пристальным надзором как органов, так и Системы. Как говорится, свято место пусто не бывает, и если пересажать всех, кто незаконным промыслом занимается, на их место придут другие. Но при этом мы рискуем упустить новеньких из виду. А старички уже своё место знают, и понимают, что можно, а что нельзя делать. Понимаете?

— Понимаю, — схема действительно показалась знакомой и понятной. — Лучше присматривать за небольшим количеством полумафиозных структур, чем бегать за каждым, кто возомнит себя самым хитровыделанным.

— Вот и отлично, что понимаете, — Хмуров сделал паузу, глядя мне в глаза. — Так вот, товарищ Неверов, про связующее звено. Как вы сами сказали, промысловой команде никак не могло хватить часа, чтобы поймать или пристрелить ящерицу. А значит, кто-то им помог. Логично?

У меня внезапно запершило в горле. Вот ведь сукин сын! У меня, конечно, схожие выводы… но блин! Орлов ведь чётко посоветовал не торопиться с предположениями. Что там вообще творится? То, что у аномальщиков какие-то договорённости с промысловыми-ремесленными артелями, я уже понял… Но к чему следователь-то клонит? Хочет, чтобы я на своих указал?

— Логично, — я прокашлялся.

— А ещё, у меня, товарищ Неверов, вопрос. Если бы в кабинете директора не было так удачно подвернувшейся катаны, вы бы чем ящерицу убивать стали?

Я напрягся ещё больше, уже понимая, что на уме у следователя… Пипец мне, похоже. Ну да Орлов с Маратычем поди не кинут?

— У меня не было задачи её убить, товарищ следователь, — ответил я, тем не менее, чётко. — Я планировал лишь отвлечь её на себя, с тем, чтобы протянуть до прибытия подкрепления.

— Звучит, как изощрённый способ самоубийства, — хмыкнул Хмуров, — с учётом её бронирования. А может, вы знали, что в кабинете есть оружие?

— Откуда? — я развёл руками.

— Например, от своих сокурсников, с которыми состояли в сговоре.

Следователь сделал паузу, пристально глядя мне в глаза.

А я сглотнул.

— Вы меня обвиняете? — спросил я прямо.

— Ещё нет, — ухмыльнулся Хмуров. — Но, может, вы хотите прямо сейчас в чём-нибудь признаться?

— Не в чем, — помотал я головой.

— Жаль, — Хмуров пожал плечами. — Что ж, вынужден вас задержать до выяснения. Как и вашу знакомую, Валерию Рысеву. И конечно, вашу напарницу. Очень удачно, что она уже вышла из госпиталя.

Честно говоря, в этот момент я не нашёлся, что сказать. Следователь встал и открыл дверь. Вошли двое, я не рассмотрел, кто по званию.

— Препроводите товарища Неверова в камеру, — приказал им Хмуров. — А вам, товарищ Неверов, рекомендую хорошенько подумать над своими показаниями. Времени у вас будет предостаточно!

На меня надели наручники. Опять, блин. Но на этот раз — за спиной. Вывели в коридор, оттуда в другой… запоминать дорогу я даже не пытался. Потом долго спускались на лифте. Интересно, какой этаж, как глубоко под землёй? Мысли были отстранёнными. Очевидно, глубоко. Запахло сыростью и нечистотами. Ну хоть освещение электрическое, и то ладно. Ещё один коридор, бетонный, железная решётка, ещё одна. Команда «лицом к стене». Меня провели через несколько блок-постов, мимо ряда железных дверей с закрытыми окошками, и, наконец, завели в одну из камер. Наручники сняли, и я остался один.

Ну хоть отлить, наконец, можно, — усмехнулся я своим мыслям.

И растянулся на жёстком матрасе, брошенном на привинченные к полу железные нары.

Вечером покормили какой-то баландой. Ел я без аппетита, даже не чувствуя вкуса еды.

И снова часы ожидания.

Ночь прошла без приключений. Хотя спал ли я? Не помню, кажется, иногда в сон проваливался. Проснулся утром совершенно разбитый.

А после завтрака в двери загремел замок.

— Встать лицом к стене! — донеслась команда.

— Не нужно, — послышался знакомый голос. — Вы можете быть свободны. Проследите, чтобы нашей беседе никто не мешал.

— Есть, товарищ… — тюремщик замялся.

— Свободен, — в голосе говорившего проскользнуло раздражение.

Дверь открылась, и в камеру зашёл старый знакомый, которого я узнал бы из тысячи. Тот самый, крысолицый. Который якобы учёный. Ну да, конечно.

— Иван Иванович, из 2-го главка, — представился он, закрывая за собой дверь. — Побеседуем?

Глава 15

Цена свободы

Иван Иванович сидел в кресле и, надев наушники, внимательно слушал беседу своего объекта разработки со следователем. Последний отработал вежливую просьбу превосходно, как по нотам разыграв переход от дружеской беседы к фактическому обвинению. Оставив при этом Неверову огромное поле для собственных фантазий. Да и камеру Алексею подготовили специальную. Там даже лампочка под потолком едва теплилась, её электрики ограничили в мощности, чтобы она светила неровно, в половину накала.

Параллельно контрразведчик пролистывал имеющиеся данные по службе Неверова, а также системные данные. И данные эти говорили об одном: Неверову невероятно везёт. Правда, это везение не распространялось на ранения, но тем не менее и Неверов, и Бурова выжили там, где другие не смогли бы.

В везение Иван Иванович не верил. Любая случайность — это скрытая закономерность. И по прошествии двух с лишним месяцев наблюдения, он склонялся к тому, что все эти случайности — результат чьей-то поддержки. Кто-то направляет Неверова, присматривает за ним. И две системные директивы, полученные им самим, лично — тому подтверждение.

Осталось выяснить, кто это. Но вот как? Ведь не спросишь в лоб: «А скажи-ка, Алексей, кто тебя курирует?»

Самое смешное в том, что Алексей может и сам не знать! Он может вообще быть именно тем, за кого себя выдаёт, случайным попаданцем. И при этом кто-то изнутри Системы оказывает ему поддержку, ведёт… Куда? Зачем? В чём цель? Если куратор Неверова засел в Центре Управления Системой, то у него и так есть все допуски и знание секретов.

Но что если… Иван Иванович даже усмехнулся своим мыслям, настолько они ему самому показались фантастичными. А с другой стороны… «Отбросьте все невозможное; то, что останется — и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался». Отбрасываем случайное везение, отбрасываем получение доступа к секретам как цель внедрения… Что остаётся?

А остаётся одно простое предположение… И каким бы фантастичным не было допущение, оно отлично объясняет все странности. В ЦУС сидит агент, или из ЦРУ, или из другого мира. Сидит, видимо, давно, и самое главное — без связи со своим центром. И Неверов с его подготовкой прекрасно подходит на роль посыльного что в том, что в другом случае. Да и в Союзе его ничто не держит…

Поэтому вербовать Неверова, конечно, надо. Но так, чтобы никто не догадался. Правда, если неизвестный агент засел в ЦУС, то у него просто широчайшие возможности для отслеживания действий объекта, и скрыть взаимодействие практически нереально. А значит, надо дать Неверову ложную цель вербовки! И история с контрабандой отлично для этого подходит!

Ну а пока пусть клиент помаринуется и сам себя накрутит, как он своим героизмом любимую девушку подставил.

Иван Иванович плотоядно ухмыльнулся.

* * *

— Иван Иванович, из 2-го главка, — представился крысолицый, закрывая за собой дверь. — Побеседуем?

— Разве у меня есть выбор? — буркнул я, вставая со шконки.

Мышцы от неподвижного лежания задеревенели, и тело отзывалось нехотя.

— Конечно, товарищ Неверов. Выбор есть всегда. Но, боюсь, альтернатива нашей беседе вам не понравится.

Второй главк… это же контрразведка!

— Уже не нравится, — согласился я, поддерживая заданный Иван Ивановичем светский тон, — хотел как лучше, а получилось… мало того, что сам под подозрение попал, ещё и Майя с Лерой…

Подождав, пока визитёр усядется на вторую шконку, я тоже присел, на «свою».

— Ну а что вы хотели, инициатива наказуема! — контрразведчик развёл руками. — А ведь мы с вами, товарищ Неверов, договаривались, что вы не будете отсвечивать и создавать нам проблемы!

— С Маратычем мы договоривались, а не с вами, — уточнил я чуть грубее, чем хотел. — Да и я не специально, само как-то получается.

Отговорка прозвучала совсем уж по-детски. Но ведь правда само!

— Я там тоже присутствовал, если помните, хотя и не каждую минуту. Вот как раз про ваше это «само получается» я бы и хотел поговорить, — Иван Иванович закинул ногу на ногу. — Сперва банда рецидивистов…

— Что мне оставалось делать? — я изобразил на лице саму невинность. — Так-то я думал они хотят к Майе в душевую забраться.

— Повезло Майе, что вы её отстояли, — кивнул мой собеседник. — И сержанту повезло. А потом вам встретился енот… Как так, режимный объект, и тут на тебе, енот по казарме разгуливает, да ещё и в закрытую на ключ дверь умудрился прошмыгнуть.

— Тоже очень сильно удивлялся, — как можно непринуждённее я отзеркалил позу контрразведчика, — может, там была микроскопическая аномалия?

— Интересно, какова вероятность такого чудесного совпадения? — прищурился Иван Иванович. — Но что самое удивительное, вы енота не просто подобрали, прикормили, но ещё и к делу пристроили! Это ведь он того крысюка завалил?

— Завалил-то я, но Чарли держал, да, — я улыбнулся. — Знаете, иногда мне кажется, что Чарли вообще всё понимает, только сказать не может. Но внимание на опасность обращает очень своевременно.

— Поразительно, вы не находите? Ну а с ящерами, — мой визави небрежно махнул рукой, — там и вовсе чистая удача. Не кажется ли вам, товарищ Неверов, что вам как-то очень уж дохрена везёт?

Выражение лица у него резко поменялось. Улыбка пропала, от дружелюбия не осталось и следа.

Если он хотел сыграть на моих эмоциях, то слишком долго собирался. Надо было вчера вечером, по горячим следам заходить, когда ещё была возможность договориться, чтобы Майю, ну и Леру тоже, чо уж там, совсем чтобы не трогали. А сегодня я уже пережил первый шок от заключения, выспался, дважды поел, сделал гимнастику и дыхательные упражнения. Сегодня я готов играть, товарищ хрен вас знает кто вы по званию.

— Сам в шоке! — признался я, не моргнув глазом. — На эту тему мне Клим вчера после рейда мозг промыл. Объяснил, что попадать после каждого рейда в госпиталь — это очень хреновое везение.

— Кстати, об этом, — Иван Иванович кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, — я даже специально пометки себе делал. Аллоген ящера-бегуна, редкость три, получен предположительно при поедании сырой печения поверженного самца. Такой способ получения, как мне объяснили, известен в очень узких кругах, ввиду того, что между смертью ящера и собственно трапезой должно пройти несколько минут. Не живёт эта бактерия вне живого организма. И вот, у вас на руках умирающая от полученных жутких ран напарница. Что делаете вы? Не оказываете первую медицинскую помощь, не связываетесь с санавиацией. Вы разделываете труп ящера и жрёте его печень. Ещё и напарницу накормить умудряетесь. Как? Она ведь практически без сознания была?

— Пережевал для неё, — не стал я скрывать.

— Но откуда вы узнали, что надо сделать именно это? — контрразведчик картинно вскинул руки к потолку.

— Система подсказала, — нехотя пояснил я.

Ну а что делать? Поверит так поверит, не поверит — пусть сам объяснения придумывает, он же умный, или вон у Орлова пусть спросит, тот подтвердит.

Но вот того, что Иван Иванович вдруг резко замолчит и надолго задумается, я не ожидал. При этом его морда лица застыла, как у восковой статуи.

— Знаете, а я вам верю, — неожиданно выдал он без прежнего задора. — Открою вам тайну, но я тоже получал касательно вас распоряжения от Системы. Кажется, кто-то к вам благоволит…

Эк его торкнуло-то! Похоже, эта информация его сильно впечатлила!

— Я бы предпочёл чуть меньше благоволения, если можно, — хмыкнул я. — А то, боюсь, в какой-то момент и регенерации может не хватить.

— Хорошо, Алексей, — Иван Иванович заговорил почти по-дружески, — давайте вот о чём поговорим. В ситуации с этим ящером… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ящера подпольщикам сдали сами аномальщики. Лично я вас с Майей как раз не подозреваю. Майя — идеалистка, а у вас просто времени ещё не было разобраться, что и как здесь работает. Да и вам тогда было, чем заняться. Но вот остальные ваши коллеги…

— Да я ещё даже толком ни с кем не познакомился! — попробовал я сразу отговориться.

— Вот именно! — обрадовался контрразведчик, — именно поэтому, я уверен, мы с вами сработаемся!

— В каком смысле?

Я уже понял, что этот крыс задумал. Чтобы я ему информацию изнутри дежурной части поставлял. Хотя так-то если разобраться, кто-то очень серьёзную ошибку совершил. Но стучать на своих? Орлов тоже не дурак, пусть разбирается.

— У меня есть подозрение, что служба «Альфа», задуманная как щит от катастрофических аномалий, иногда позволяет себе слишком много. Возможно, это произвол отдельных сотрудников, и я даже на это надеюсь. Но нельзя исключить и того, что вся вертикаль власти в «Альфе» кормится с таких вот нарушений протокола, как с этой ящерицей.

Может быть, он и прав, я бы даже сказал, запросто. Я видел, сколько стоят изделия из шкурок аномальных тварей. Да эта ящерица стоит, наверное, как однокомнатная квартира! Понятно, что если откаты по всей цепочке раскатать и со всеми поделиться, каждому на карман выйдет не так много. Но всё ещё достаточно, чтобы рискнуть. Тем более, если в деле начальство, которое прикроет.

Не одобряю, но и не сильно осуждаю. Каждый крутится, как может. По-хорошему, раз этот полукриминальный бизнес всё равно существует, его надо просто легализовать, обложить налогами, да и делу край. Но, видимо, не всем это выгодно. Ведь если всё официально сделать, основная прибыль государству будет уходить. Вот и делают всё… как делают.

Лучше я свои предположения при себе оставлю, как мне Орлов и намекнул. Лере он, правда, ничего не намекал, а та вполне может связать факты между собой. Впрочем, и крыс этот наверняка не дурак. А посему у меня вопрос…

— Понимаю, Иван Иванович. И совершенно не одобряю действия, ставящие под угрозу жизни обычных граждан. Но, простите, я-то вам зачем? Да и разве 2-е управление такими делами занимается?

— Не только вы, Алексей, инициативу проявляете, — контрразведчик неожиданно улыбнулся. — У меня достаточно опыта для такого расследования, вот и вызвался. Скучно мне тут, а домой пока не отзывают.

У меня как-то вдруг разом щёлкнуло в голове. И непонятное поведение Майи ещё тогда, в первый день моего пребывания в этом мире, когда она плакала в подушку в инфекционном боксе. И то, что ей поручили следить за мной… И даже лишняя папка с секретными отчётами, которую мне подкинул Сулимов! Всё встало на свои места. Значит, вот кому Майя отчитывается! И, видимо, знала его в лицо ещё раньше, потому что сникла сразу, едва увидев.

А впрочем, чему удивляться. Меня пустили жить и даже служить, но держат под прицелом. Шаг влево, шаг вправо… если не расстрел, то статья.

Значит, скучно ему за мной шпионить… Ну блин, а я так старался, чтобы было весело!

— А я-то зачем? — повторил я вопрос.

— Так я же сразу сказал, — Иван Иванович неодобрительно нахмурился, мол, чего тупишь. — Вы, товарищ Неверов, здесь не просто новенький, а вообще без связей. Второго такого при всём желании не найти. Даже у иногородних связи, знакомства, родственники могут быть. А у вас — ноль! И при этом вы на хорошем счету у начальства, да и у Системы. Неоднократно доказали, что ответственно относитесь к служебным обязанностям.

— В общем, вы мне предлагаете стучать на своих, или сесть за якобы связь с организованной преступностью, — спросил я напрямую.

Контрразведчик поморщился.

— Кому-то другому я именно это и предложил бы. Причём беседа, скорее всего, была бы уже после чистосердечного признания. С вами мы, как видите, беседуем даже без наручников. Нет, товарищ Неверов, я даже не предложу вам стучать на своих. Только вот подумайте, можете ли вы назвать своим того, кто допустил преступную халатность, едва не привёдшую к трагедии. Вы жизнью рискуете, здоровьем, в госпиталь попали, чтобы людей защитить. А кто-то ради собственной наживы людей под удар подставил. Разве ж это свои, товарищ Неверов?

— Сложный вопрос… — я тянул резину, не собираясь так легко соглашаться. — Если человек тебе спину прикрывает, он свой. А если ошибся — сразу чужим стал? Я вырос, отчасти, на улицах, Иван Иванович, и у нас последним делом считалось своих сдавать. Было за что — сами морды таким вот ошибившимся били.

Думал, не перегнул ли я палку. Возьмёт сейчас и уйдёт. Надо, само собой соглашаться. Нет, стучать я ни на кого не собирался. Мне главное выйти, там я Клима предупрежу, он сообразит, кому что сказать. И мне скажет, если я не прав. В общем, мне нужен кто-то, кто в местной кухне разбирается. И в данном случае не Майя, вот она точно идеалистка, крыс правильно сказал. Не, мне это в ней даже импонирует, но в данном вопросе это не то качество.

Кажется, палку не перегнул, а очень даже под нужным углом загнул. Потому что Иван Иванович как-то даже обрадовался.

— Считайте, что небольшую проверку вы прошли. Если бы вы сразу согласились, я бы решил, что вы меня обманываете. Потому что успел вас неплохо изучить, и то, что вы сказали, что своих не сдаёте, это я давно понял. Вот и отлично! Мне вы нужны для более серьёзных дел, чем ловля несунов, так сказать.

— Несунов? — я даже удивился. Слово знакомое, но что значит…

— Ну, кто-то несёт с работы бумагу и карандаши, а кто-то вот тушки ящериц иномирных…

До меня дошло, что контрразведчик шутит. Настолько не вязалась с ним способность шутить, что я не сразу поверил.

— И каких же? — удивился я.

— Хочу вычислить всю цепочку, — Иван Иванович опять перестал улыбаться. — Всех, кто к этому причастен. И помните, я сказал что мне скучно здесь, в Петрозаводске?

Я молча кивнул.

— Если вас посадят за сговор с этой бандой мастеровых, уверен, меня отзовут. Наш разговор окончен, товарищ Неверов.

Вот теперь не до шуток стало уже мне. Нет, стучать вы меня всё равно не заставите. Не знаю как, всё равно вывернусь, но крысой не стану. А вот за Майку, и ладно, фиг с ней, за Леру, я в данном случае ответственность несу. Необдуманный поступок чей был? Мой. Значит, и ответственность на мне.

Но Иван Иванович зря говорит, что изучил меня. Нихрена. Если бы он спокойно объяснил задачу, я бы может, даже к аргументам бы прислушался. Ну или банально должен бы я остался за его помощь. Но нет, он ведь пришёл ко мне и начал меня, по сути, шантажировать.

Поэтому, его я всегда буду считать своим врагом. Может он по службе и важное дело для страны делает. Но меня он посмел шантажировать. Ещё и Майей. Наверняка в курсе моих чувств к ней, хоть и виду не подаёт.

А кто с мечом к нам придёт… Не, ну ладно, он из 2-го главка, и объективно нихера я ему не сделаю. А вот ему стоит пальцами щёлкнуть. Вот только, как говорила одна мудрая женщина, на каждую хитрую жопу найдётся х** с пропеллером.

Иван Иваныч явно ждал ответа, вставать не торопился, так что медлить я не стал.

— И что я должен делать?

— Пока ничего, — мне показалось, он выдохнул с облегчением. — Просто постарайтесь больше ни во что не встревать. Ну и держите глаза и уши открытыми, а рот закрытым. Когда вы мне понадобитесь, я позвоню.

— Разрешите ещё пару вопросов, Иван Иванович?

— Валяйте!

— Мне вернут катану? Как бы боевой трофей… Да и в работе может здорово пригодиться. Для работы и прошу.

— Вернут, — уверенно кивнул контрразведчик. — Директор мастерской уже дал показания, и откуда она, и почему вам её подарил. К вам вопросов нет. Кстати, это офицерский клинок, так что пусть послужит благому делу истребления аномальных тварей. Не дело такому клинку на стене висеть, да ещё у всякой шушеры.

Удивительно, но последнюю пафосную фразу Иван Иванович сказал без тени иронии.

— Благодарю, — я с достоинством кивнул головой. — А ещё, Иван Иванович, почему следователь заподозрил, что мой паспорт поддельный? Говорит, с таким номером не мог я его получить.

— Ха, вот ведь въедливый! — контрразведчик рассмеялся. — Да всё просто. У новых паспортов в номере закодировано, сколько ранее паспортов у вас было. Проверка очень простая, любой её в уме провести может. Ну, кто знает про неё. И так как у вас паспорт самый настоящий, сам делал, между прочим, по номеру видно, что он первый, ранее паспорт вы не получали. А в вашем возрасте это нереально, сами понимаете.

— Вот теперь понятно, — я улыбнулся.

— Ну, раз вопросы закончились, — Иван Иванович встал, — мне пора. За вами придут, ждите.

И он ушёл. А где-то через час за мной действительно пришли. И просто выставили на улицу. Вернув, правда, все мои вещи. Кроме катаны. На неё, видимо, всё же придётся заявление писать.

Достав телефон, я позвонил Майе.

Глава 16

Честь мундира

— Абонент временно недоступен. Нажмите звёздочку, если хотите получить уведомление, когда он появится в сети.

На звёздочку нажал. Телефон Майки был недоступен, и я присел на лавочку. Немного подумав, набрал Клима.

— О, привет, пропажа! — обрадовался он, и сразу начал выговаривать. — Вы что, решили вдвоём первое дежурство обмыть? Хоть бы предупредили, а то мы ж волнуемся! Ещё и Чарли забыли, пришлось замок вскрывать!

Значит, про арест он не в курсе…

— Привет, Клим. Да батарейки сели… Я как раз и звоню, узнать, как Чарли, — соврал я, не моргнув глазом.

— Нормально он, спасли, в форточку уже выбираться хотел! — командир заржал. — Скоро будете?

— Да уже скоро. Майку сейчас вот дождусь, и приедем.

Я положил трубку. Дома Майя не появлялась. Значит, следователь её всё же привлёк для дачи показаний, да и задержал до выяснения. Рука сама собой зачесалась, вспомнил, как дал в морду Сулимову… Судя по тому, как быстро меня отпустили, Хмуров с Иван Иванычем явно заодно. Что вот только этому крысу от меня надо?

Ждать пришлось недолго. Через четверть часа из дверей Управления выскочила взъерошенная Майя, огляделась, увидела меня и вихрем слетела по ступенькам прямо в мои объятия!

— Всё хорошо, родной? — спросила она после жаркого поцелуя.

И тут же отпрянула на приличествующее месту расстояние.

— Да, всё хорошо, отдохнул, с интересными людьми пообщался, — с ноткой сарказма поделился я впечатлениями. — Ты-то как?

— Нормально, потом расскажу, давай сперва Леру дождёмся, — она закатила глаза, давая понять, что место для разговора неподходящее, но всё же не удержалась. — Нас обеих задержали до выяснения, вопросы всякие задавали. Но пообщаться не получилось, просто видела её там. Что случилось-то? С чего такая активность? Хотя я, конечно, догадываюсь…

— Лера на контрабандистов вышла, сидела в засаде, когда я ей позвонил. И там как раз в этот момент стрелять начали, в мастерской. Ну я и рванул туда. А там эти придурки из аномалии ящерку притащили, ту самую. Плохо убили, она у них там ожила и пошла на них охотиться. Пришлось вмешаться.

— И ты на неё с голыми руками попёр? — Майя слушала, затаив дыхание, но нахмуренные брови не предвещали ничего хорошего.

— Там катана под руку подвернулась… и огнетушитель, — я развёл руками.

— Катана значит ему под руку подвернулась! Ящерицу завалил, значит! — она ткнула меня пальцем в грудь. — Катаной невесть как подвернувшейся и огнетушителем, да?

— Ну… да… — я даже отступил на полшага.

— И опять без меня! — она рассмеялась. — Что, думал, я ругаться буду?

— Выглядело это именно так, — я улыбнулся. — Ну ты и тролль!

— Кто???

— А это… кто троллит, разводит, на такие вот подколочки, — я махнул рукой. — Забей, словечко оттуда. Кости-то зажили? — я даже приподнял её левую руку, чтобы проверить подвижность.

— Пофиг на кости! — Майя прижала кулачки к груди и зажмурилась, счастливо улыбнувшись. — Лёш, у меня шрамы исчезли! Те, от крыс которые!

— А я… тебе… — я многозначительно приподнял одну бровь.

— Говорил, да, говорил! Это всё конечно мелочи, но я такая счастливая! — она даже запрыгала на одном месте.

— И красивая, — ввернул я комплимент.

— Правда-правда? — Майка прищурилась.

— Честное пионерское! — я сделал соответствующий жест рукой с самым серьёзным выражением на лице.

Так, за болтовнёй мы и дождались Леру.

— Спасибо, что встретили! — обрадовалась она. — Кто-нибудь объяснит, что это такое было?

— Всё нормально, Лер, — успел ответить я вперёд Майи. — Обычная рутинная проверка. Хмуров обязан был предположить, что мы можем быть в сговоре с этими контрабандистами, потому что среди них парни из нашего отделения, с кем мы учились.

Я сжал руку Майке, чтобы она больше ничего не говорила.

— Да он мне натуральный допрос устроил, кого я знаю, с кем общалась, да как узнала! — завозмущалась Лера. — Ага, щас я ему, так всё и рассказала! Но кое-какой информацией, конечно, поделилась. Пригласил к ним следователем!

— Вот это да! — Майя сделала удивлённое лицо. — Да я и не сомневалась в твоих талантах! Лера, ты прости, но нам пора бежать. Давай как-нибудь созвонимся ещё, хорошо?

— Хорошо… — Лера, кажется, не ожидала от нас такой спешки. — Майя, про этого, ну ты поняла, и про медсестру я не сказала. Эту ниточку я хочу сама размотать.

— Если что, я знаю, кому эту информацию передать, — предупредил я. — Не торопись с громкими статьями.

— Я ж не дура, — покачала головой Лера. — Такие вещи всегда согласовываются. Иначе можно и самой нечаянно сесть, если вдруг что-то секретное раскопаешь.

На том мы и расстались. Лера убежала пешком, а мы пошли на остановку.

До автобуса дошли, обсуждая Чарли. Решили, что надо ему в двери лаз сделать. Ну или ключ от двери дать, не знаю!

А вот стоило сесть в дребезжащий автобус, тут-то и начался основной разговор.

— Расскажешь? — шепнула Майя.

— Конечно, — прилип я к её уху. — Иван Иванович, знаешь такого?

— Знаю, Лёша, — Майка нахмурилась так, что брови сошлись на переносице. — Продолжай.

— Хмуров по его указке нам всем сговор шил. Что мы с тобой ящерку контрабандистам подкинули. А Лера типа связная. Дал ночь подумать в одиночестве, а утром этот из главка пришёл. Поговорили. Очень ему интересно было про печень. Про наши все дела он в курсе, если что. Я ему сказал, что Система подсказала, он после этого задумался, а потом поделился, что ему Система по поводу нас тоже указания давала. Уж не знаю, какие. А потом давай меня вербовать, чтобы я ему про дела внутри дежурной части докладывал. Пришлось согласиться.

— Но ты ведь не собираешься? — Майя сделала большие глаза.

— Стучать на своих? Хрен ему за щеку, не дождётся, — почти сплюнул я. — Но я тут подумал, его похоже Система интересует больше, чем коррупционные схемы.

— Потому что она нам помогает? — моя красавица задумалась. — Слушай, но ведь это действительно странно. Говоришь, она даже ему указания давала на наш счёт? Я бы на его месте тоже удивилась и начала копать.

— Интерес Системы понятен, учитывая, что я сам оттуда… — протянул я.

Какая-то мысль вертелась на самом краю сознания.

— Ты так говоришь, как будто Система сама что-то решает, — усмехнулась Майка.

— Решают люди… В чём он там меня подозревал?

— В том, что ты шпион из другого мира или из-за океана, — Майя ответила, не задумываясь. — И до сих пор подозревает, я больше чем уверена.

— Тогда помощь со стороны сотрудников Системы должна выглядеть в его глазах не странной, а подозрительной, — заметил я. — На его месте я бы подумал, что у меня там сообщники.

— Не знаю, кто там нам помогает, Лёша, — моя напарница сглотнула, — но я им, кажется, жизнью обязана, да?

— Да, — не стал я отрицать очевидного. — Но если это правда какие-то заговорщики, которые хотят использовать нас с тобой втёмную, это им не поможет.

На этом этот разговор закончился, потому что мы доехали до своей остановки. Зашли в магазин, купили продуктов и угощение для Чарли — свежие груши. Наверняка он нас обижается, надо задобрить.

Встретили наше возвращение бурно.

— Ура истребителям ящеров!!! — первым заорал Клим, заметив нас в дверях, и тут же крик был подхвачен ещё несколькими бойцами.

— Да прям уж! — отмахнулся я. — Где Чарли?

— У себя, — Клим усмехнулся, — но вы погодите. Тут такое дело, вам за ящеров премию выписали. Первое дежурство, сразу премия…

Клим очень активно подмигнул несколько раз.

— Так, всё понятно! — заржал я. — И в каком виде?

— Да мы уже всё купили, — Тёма, зам Клима, кивнул на ряд холодильников. — Тебе осталось только пожарить!

— Ах вон оно что! А кто у нас кузнец-то? — прищурился я. — В нашей комнате до нас жил.

— Опа! — Клим пару раз моргнул. — Ну есть у нас, а зачем?

— Закажу ему мангал, — пожал я плечами.

— Ооо!!! — идея сразу получила массовую поддержку.

— На это дело мы все скинемся, верно, мужики? — Тёма потёр руки и оглядел коллег.

— Само собой! — решение приняли единогласно.

— Щас я нашего мастера вызвоню, — пообещал Клим. — Ему тут недалеко, и он сегодня не на смене.

Мы с Майей улизнули по-тихому с кухни и пошли к себе.

— А ты так хорошо во всём этом разбираешься? — напарница ткнула меня в бок.

— Не шеф-повар, конечно, но мужчина в принципе должен уметь жарить. И не только мясо, — я ухмыльнулся своим мыслям.

— Ещё яичницу и картошку, — рассмеялась Майя.

— Да-да, именно так! — я зажмурился, чтобы не заржать.

Чарли встретил нас обиженной мордочкой. Сидел напротив взломанной двери, отвернувшись.

— Привет, дружище, — я присел рядом с ним. — Прости, что так получилось. Нас задержали на сутки, посадили под замок и не отпускали.

Чарли недоверчиво повернул ко мне голову. Обнюхал, чихнул. Ну да, запах тюремной камеры на нас сохранился, за поездку не выветрился. И, похоже, енот понял.

— А мы тебе вкусняшек принесли! — Майя достала грушу из кармана.

Отказываться Чарли не стал. Грушу взял, Майку в ладонь лизнул. Потом хлопнул меня пятернёй по руке и запрыгнул вместе с грушей на подоконник.

Посиделки затянулись до позднего вечера. Общага жила своей жизнью, привлечённые запахом, подходили всё новые люди. Кто-то приносил с собой пиво, кто-то беленькую. Пьяных, тем не менее, не было — разогнанные организмы с лёгкостью справлялись с алкоголем.

Подъехал тот парень, чуть старше Майки, у которого кузня у деда. Обсудили с ним конструкцию мангала, по совместительству барбекю. По уточняющим вопросам я сразу понял, что парень в теме. Сказал сделает в лучшем виде, металл есть. За работу деньги брать отказался, но на металл сразу предупредил, скинуться придётся, у деда всё строго.

Поговорили с ним за оружие, меня интересовало, что можно достаточно убойного носить с собой на законных основаниях. Тут я, конечно, дал маху, надо было сперва у Майи спросить. Оказалось, что надо просто заявление написать на имя Орлова. А из такого носимого оружия мне посоветовали обычную финку.

Зашёл разговор и о контрабандистах. О том, что их накрыли, знали все, а вот о моей роли в этом событии — только пара человек. Пришлось подробно рассказывать, и про журналистку Леру, и про её расследование, и как я так случайно очутился в нужном месте.

— Мужики они нормальные, — Клим покачал головой. — Доводилось общаться. Но с ящерицей они, конечно, дров наломали. Позарились, идиоты. Как они её выловить-то умудрились, ума не приложу.

Мы с Майей переглянулись. Или Клим, мягко говоря, недоговаривает, потому что мы новенькие, или реально так своим людям доверяет, что не знает, что у него под носом творится. Но то, что ящерицу наши же сами и добыли, сомнений не вызывало. И был только один момент времени, когда это могло произойти — те, самые первые, секунды нападения, когда стая ящеров рассредоточилась и напала одновременно на нескольких наших. После этого вожак собрал всю стаю в одном месте, и Клим был с нами, мы вместе всех ящерок перебили, и Система всё зачла.

На следующий день я зашёл к Орлову, посоветоваться насчёт трофейной катаны. Степан Фёдорович её вспомнил, и посоветовал написать рапорт на имя следователя Хмурова. И сам его даже завизировал, мол, действия стажёра расценивает как единственно верные, и, ежели оружие не является вещдоком, то просит его, то есть обозначенное оружие, мне передать, дабы оно пользу обществу в моих руках приносило. И рапорт этот забрал.

А после обеда мне позвонил аж сам Маратыч.

— Ну-ка, герой ты наш, расскажи мне ещё разочек, как эта сабля тебе в руки попала? — судя по голосу, полковник веселился. — А то мне тут Хмуров занятную бумагу принёс, говорит, взятка налицо, надо дело возбуждать.

— Да под руку подвернулась, когда через балкон залез. Был бы там у директора на стене автомат — взял бы автомат. В условиях ограниченного пространства автомат надёжнее. Но как показала практика, добротное колюще-режущее оружие в аномалии не роскошь, а насущная необходимость. И одного клинка может оказаться мало. Так что когда всё закончилось, я у директора тамошнего катану и попросил. Всё же я ему и его людям жизни спас, решил не скромничать.

— Ну вот, а ты говоришь, взятка, — хохотнул Маратыч, обращаясь явно не ко мне. — Алексей на такие мелочи размениваться не станет, поверь мне. У него цель есть серьёзная. Да, Алексей?

— Так точно, товарищ полковник! — я даже улыбнулся. Всё-то он про меня понял.

— Дело у нас возбуждено по факту незаконной добычи в аномальной зоне, — услышал я на заднем плане голос следователя, — к действиям стажёра Неверова претензий нет. Документы на право владения у директора имеются, так что удовлетворение ходатайства в принципе возможно…

— Я тебе больше скажу, — хохотнул Маратыч, — к действиям Неверова не только претензий нет, ему ещё и поощрение полагается, как минимум, если не очередная медаль. Так что сделаем вот что… Так, Алексей, отбой.

Разговор прервался, я только плечами пожал. Немного поразмышлял на тему, правильно ли я поступил. И понял, что правильно. Если бы отступился, смотрелось бы подозрительнее. А так, раз ни в чём не виноват, то и добиваться своего не только право имею, а даже обязан. Потому что один раз слабину дашь — второй раз уже и должен окажешься.

Мысли перескочили на Иван Ивановича. Получается, что с ним я как раз слабину дал… с его точки зрения. Сам бы я квалифицировал своё якобы согласие на сотрудничество как тактическое отступление. Ничего, Кутузов вон даже Москву сдал, зато в войне победил. И у меня с Иван Иванычем это не последнее сражение.

До следующего дежурства ничем особым мы не занимались. Просто отдыхали. Гуляли, в кино сходили, замок в комнате поменяли и для Чарли сделали лаз, чтобы не пришлось снова дверь выламывать, если что. Чарли на нашу бурную деятельность со снятием двери с петель, выпиливанием и прочим смотрел поначалу недоумённо, не понимал, что мы делаем. А когда всё на место поставили, и ему небольшое ускорение придали, чтобы он в лаз пролез, как всё понял! Пару раз туда-сюда сгонял, проверил, как всё работает, убедился. А потом нырнул под кровать.

— Куда это он? — удивилась Майка.

— Понятия не имею! — я даже заглянул под кровать, но Чарли уже сам выскочил мне навстречу.

В лапках у него была горсть орехов! Куда он их там заныкал-то???

— Кажется, Чарли нас благодарит, — рассмеялась Майя.

Чарли раздал нам по несколько орешков и дождался, пока мы их схрумкаем, после чего удовлетворённо вернулся на подоконник, где успел организовать себе что-то вроде гнезда. Деревянный ящик, с постеленным внутри одеялом. Самое удивительное, что всё это — в наше отсутствие!

Про ящик Клим рассказал, что когда они Чарли выпустили, выломав замок, тот сперва нас искал, потом, когда ему объяснили, что всё нормально, и мы скоро вернёмся, успокоился. А в ящике кто-то что-то принёс, и стоял этот ящик в коридоре, приготовленный на выброс. Тут-то его Чарли и нашёл. Утащил волоком к себе, его за этим занятием многие видели, и каким-то образом умудрился затащить на подоконник. А одеяло взял одно из наших. Комната на двоих, и нам выдали два одеяла, но нам они оказались без надобности, тем более летом, и мы сложили их в шкаф. Так Чарли нашёл, вытащил, ничего при этом не развалив, и запихал к себе в ящик. Получилось то ли гнездо, то ли логово. Наверное, всё же логово. Логово боевого енота!

На следующий день снова была наша смена, и мы также выстроились в гараже в два ряда, в полном обмундировании, во всеоружии. Только с нашей стороны, где заступающая смена, вроде как людей стало меньше, или мне показалось?

Прибежал Орлов, с длинным свёртком в руках. Хмурый, даже какой-то посеревший, но хотя бы побритый и в поглаженном.

— Всем доброе утро! — поздоровался он. — Рад сообщить, что за минувшие сутки происшествий на нашем участке не было, не считая мелких, часть жила по обычному расписанию. Есть кадровые изменения, два человека вчера вечером написали рапорт на увольнение. Я удовлетворил без отработки. Думаю, причины всем понятны, а кому что-то непонятно, спросите Клима, он вам популярно объяснит.

Орлов обвёл всех тяжёлым взглядом, но у всех на лицах читалось одинаковое непонимание.

— Хрен с вами, сам объясню, — сплюнул майор. — Эти два дегенерата догадались продать всем нам хорошо известным падальщикам дохлую, как они считали, самку ящера-бегуна. Вот только забыли, какая у них регенерация. От полученных ран ящерица не сдохла, а очень даже оправилась под утро. И вот представьте, получаю я наутро звонок, так и так, Неверову нужна поддержка, там ящер, живой, щас всех нахер задерёт и в город вырвется. Сами понимаете, что это значит, тварь восьмидесятого уровня угрозы в черте плотной городской застройки. На уши сразу всех поставили. Каким чудом там наш стажёр очутился — даже не спрашивайте. Но благодаря его смелым и решительным действиям, угрозу удалось ликвидировать, и даже сами падальщики не пострадали. Разумеется, все причастные задержаны, проводятся следственные действия. Мне пришлось очень постараться, чтобы нас тут всех через полиграф не пропустили. Лично за каждого из вас поручился, только что кровью не расписался. Обещал, что у себя в дежурной части порядок сам наведу. И всё это, замечу, после того, как накануне в деревне Кайгозеро у нас ДЕВЯТНАДЦАТЬ, МАТЬ ВАШУ, ТРУПОВ ОБРАЗОВАЛОСЬ!!! — Орлов, все время говоривший спокойно, даже устало, сорвался на крик. — Я ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ С НАЧАЛЬСТВОМ ТРИ ДНЯ НА ЖОПУ СЕСТЬ НЕ МОГУ, А ТУТ ЕЩЁ ТАКАЯ ПОДСТАВА!!! Клянусь, если ещё раз кто-то додумается меня лично, свой отряд, всю нашу службу и, наконец, честь мундира, опорочить, сам, лично, в ближайшей аномалии червям скормлю! ВСЕМ ПОНЯТНО???

Вот теперь, судя по вытянувшимся лицам, все всё поняли. А Клим-то, похоже, не знал. Потому что, мельком глянув в его сторону, я заметил, что стоит он бледный, как полотно. Ведь в его отряде, а значит, и его ответственность. Не заметил, не предупредил, работу с подчинёнными не провёл. Надо думать, тоже не скоро на жопу сядет.

— Неверов, ко мне, — устало вздохнул майор.

Пока я шёл с конца строя, он развернул свёрток, в котором оказалась знакомая катана.

— Вот этой самой саблей, принадлежавшей директору падальщиков, — Орлов обратился к бойцам, — Неверов ящерицу и завалил. Так что, по совести, заслуженный трофей. А чтобы у следствия никаких вопросов не было, стажёр, — теперь уже он ко мне обращался, — её у падальщиков конфисковали, и товарищу Неверову в качестве поощрения вручили. Держи.

— Благодарю, товарищ майор, — я с достоинством принял оружие.

— Маратыча благодари, — хмыкнул он. — Всё, встать в строй! Задачи на сегодня! Сегодня ваша очередь перед комиссией краснеть. Всё оборудование привести в порядок! Вопросы есть? — он выждал несколько секунд. — Раз вопросов нет, для приёма-сдачи дежурства разойдись!

Мы с Майей отошли к шкафчикам. Нам никаких заданий не выдали, так что мы старались просто не мешаться.

— Слушай, Лёш, — Майка наклонилась к самому моему уху, — если Орёл сам всё решил, и начальство всё знает и понимает… получается, в твоём задержании вообще никакого смысла не было?

Я молча кивнул. Иван Иванович меня просто на понт взял, воспользовавшись моим слабым знанием местных порядков. И уж конечно, я это так не оставлю. Обидеть Лёху может каждый… не каждый сможет убежать.

И, кажется, я знаю, где искать союзников.

* * *

Перед рядами мониторов, с ногами устроившись в глубоком удобном кресле, сидела ухоженная женщина. Модная причёска, брючный костюм, туфли на высоком каблуке под массивным деревянным столом. На зелёном старомодном сукне стола — несколько клавиатур, селектор для связи с подчинёнными и парочка проводных телефонов, старше её самой. Чёрный и красный, без дисков, с одной кнопкой вызова. Сбоку к рабочему столу женщины примыкал ещё один стол, а к тому — длиннющий стол для совещаний, рассчитанный на пару десятков человек. Но сейчас, кроме неё самой, в просторном кабинете никого больше не было, и женщина могла себе позволить небольшую вольность.

Приоткрылась высокая дверь, и в кабинет, со стопкой бумаг в руках, проскользнула ещё одна женщина, постарше. Первая даже внимания на неё не обратила, продолжая вглядываться в мониторы.

Положив бумаги на второй стол, вошедшая подошла к хозяйке кабинета сзади, положила руки ей на плечи и начала легонько их массировать. Делала она это автоматически, без всякой задней мысли, а сама при этом тоже обратила внимание на мониторы.

— Опять Неверов? — хихикнула она. — Кому сказать, что Валентина Юрьевна, дочь самого Морозова, в рабочее время подглядывает за рядовым аномальщиком! Даже не рядовым, пока стажёром!

— Ты прекрасно знаешь причину моего интереса, — не обращая внимания на подколку, серьёзно ответила Валентина Юрьевна.

— Да-да, он из другого мира, я помню, — вторая женщина бросила делать начальнице массаж и присела на край стола. — Но Валя, им второй главк занимается, они и без тебя разберутся! Ты директор ЦУС, а не контрразведчица! Или, может, ты влюбилась?

Начальница на это улыбнулась, оторвавшись от мониторов.

— Всё мечтаешь меня замуж выдать? Нет, дорогая моя, здесь мне ловить нечего. Хотя согласна, мужчина шикарный. Вот только такого под себя не построишь, сам кого угодно построит. Пусть эта молоденькая лейтенантка радуется, что нашла сильное плечо, к которому можно приткнуться. А мне в семье конкурент за власть не нужен. Мне отца в детстве за глаза хватило.

— Так и брось тогда это баловство! — её то ли подчинённая, то ли подруга только руками развела. — Смотри, сколько я тебе документов на подпись принесла! А ты на ерунду время тратишь.

— Что-то не так с этим Неверовым, — покачала головой Валентина Юрьевна. — Даже не с ним самим, а вокруг него. Спасибо, Людочка, бумаги оставь, я подпишу. Иди.

Людочка вздохнула и вышла. А её начальница, бросив лишь один взгляд на стопку документов, снова вернулась к мониторам.

Глава 17

Еще не вечер

— Неверов, к Орлову! — вырвал меня из раздумий голос Клима.

Я машинально кивнул в ответ, и только через секунду сообразил, что это меня. Подорвался, пробежался на второй этаж.

— Вызывали, Степан Фёдорович? — заглянул я в кабинет.

— Заходи, — кивнул он мне. — Рассказывай, что и как было, от начала до конца.

— Степан Фёдорович, всё ведь в протоколе есть… — хотел было я отмазаться.

— Ты дурак, Неверов? — майор потёр переносицу, видимо, соображая, как помягче объяснить, в чём именно я дурак, потом посмотрел мне в глаза. — Кто мне его даст, этот протокол, если ко мне самому куча вопросов?

— Простите, товарищ командир части, не подумал, — я мысленно хлопнул себя по лбу.

И принялся рассказывать, начиная с того, как Лера делилась с нами своими подозрениями, и как мы за неё переживали, что полезет куда не надо, и как оказалось, не зря переживали. Ну и про звонок, как на такси доехал, как сам полез куда не надо, то есть к ящерице. И как под подозрением оказался.

Здесь был тонкий момент, рассказывать ли Орлову про сделку с Иван Ивановичем, но подумал, что не стоит. Может, Орлову самому контрразведчик сделал предложение, от которого нельзя отказаться, и сейчас сидит в соседнем кабинете и слушает, расскажу я или не расскажу. В то, что Орлов добровольно в такой проверке участвовать станет, мне не верилось, но добровольно-принудительно — запросто. Что бы ни хотел от меня крысолюд, ему как минимум надо убедиться в моей лояльности. А мне надо ему подыграть. Не тот это противник, чтобы морду ему бить, тут надо умнее действовать.

— Понятно, — кивнул майор, выслушав мой рассказ до конца. — Что сказать, молодец. Побольше бы нам таких… Хотя конечно изрядная доля везения присутствует. Но справился, хоть и противник достался непростой, и у тебя опыта пока маловато. Постарайся без таких вот авантюр, на будущее, пока не окрепнешь. Кстати, держи. Потом ознакомишься. Сейчас более не задерживаю.

Он кинул мне через стол папку с бумагами.

Выйдя из кабинета, заглянул внутрь. Там оказались документы на катану, аккуратно подшитые на скоросшиватель. Наградной лист на меня, документ о передаче меча Управлению КГБ неким Бузмаковым А. А. — видимо, директором. Солидного вида свидетельство о праве на наследство… ага, получается, директор получил катану от своего деда.

А вот дальше интересно, выписка из боевого листа. 19 августа 1945 года старшина Бузмаков Койык Акчубеевич, действуя в составе передового отряда в районе Хэйдзё… получил приказ идти в разведку. Находясь на задании, нанёс на карту расположение частей противника, определил его силы и вооружение. В глубоком тылу врага наткнулся на штаб. Неожиданно напав на находящихся в штабе солдат и офицеров противника, сумел убить 11 человек, включая троих офицеров, одного офицера вынудил сдаться в плен, при этом сам был ранен. Несмотря на ранение, сумел вернуться в расположение отряда вместе с пленным офицером и обнаруженными в штабе документами. Указом Президиума Верховного Совета… Старшине Бузмакову К. А. присвоено звание Героя Советского Союза.

И ещё одна справка… Дана Бузмакову К. А. в том, что меч японский в ножнах получен им в качестве законного трофея.

Да уж, интересная история! А ведь, если меч ранее принадлежал офицеру, то это, скорее всего, не новодел. Надо будет когда-нибудь показать клинок специалистам. Вроде как под рукоятью, на хвостовике, должно стоять клеймо мастера.

Дежурство шло спокойно, без происшествий, вплоть до обеда, когда мне позвонил Иван Иванович.

— Слушаю, — ответил я вежливо, но имя называть не стал. Мало ли кто из бойцов его знает.

— Вот тебе первое поручение, Неверов, — обрадовал меня контрразведчик ленивым голосом, — выясни, кто ящерку на шкурки сдал, и куда деньги за неё пошли.

— Понял, — ответил я после небольшой заминки и положил трубку.

Ирония в том, что фамилии я знал. Но, во-первых, не имел ни малейшего желания их контрразведчику сообщать. Во-вторых, непонятно было, что делать с Орловым.

И я задумался. Получается, если Орлов Иван Иванычу меня, при попытке с ним поговорить, сдаст — я попадаю на неприятные последствия с контрразведкой. Хм… но если я крысолюду фамилии назову, то неприятные последствия у меня будут уже со своей совестью. А это, пожалуй, похуже.

Ну и ещё один момент. Дело-то Орлов на тормозах спустил. Хоть и жаловался, что после общения с начальством на жопу сесть не может, но тем не менее, и должность сохранил, и последствий видимых для дежурной части не последовало. Ну, комиссия по проверке боеспособности. Так на неё мы ещё в Кайгозеро нарвались. Получается, все всё знают, и всех всё устраивает. Те же фамилии… ну как Орлов увольнение двух бойцов скроет? Никак. А значит, получил добро на решение проблемы «по тихому».

Но с Орловым поговорить всё равно надо. К счастью, ещё не вечер, он у себя.

И, выждав пару часов, я отправился к нему в кабинет, прихватив папку с документами на катану. Куда поверх всех бумажек положил салфетку с короткой запиской: «Надо поговорить без ушей». Надеюсь, поймёт.

— Разрешите? — постучал я.

— Что ещё? — Орлов поднял голову.

— Простите, товарищ майор, у меня вопрос по документам на катану, — я протянул ему папку и подождал, пока он её откроет и увидит записку. — Нет ли каких-то сведений по истории самого меча, когда изготовлен, каким мастером?

— Спрошу, — майор, прищурившись, посмотрел на меня. — Папку пока у меня оставь, так и быть, сделаю пару звонков.

Я поблагодарил и вышел. Прислушался к своим ощущениям. Что бы из этого ни вышло, но совесть, вроде, успокоилась.

Самое интересное, что Орлов действительно куда-то позвонил. Дежурство шло своим чередом, по расписанию обычного дня, и после шести мы собрались в спортзале. Там меня майор и встретил.

— Забирай, — вернул он мне папку. — Документов нет, но на словах мне сказали, что возраст катаны больше 200 лет, и она представляет немалую ценность. Скорее всего, это был родовой меч того японца. Так что не сомневайся, бить им тварей — самое что ни на есть по прямому назначению использование, для защиты людей то бишь. А сейчас пошли, время для баскетбола!

В папочку я заглянул, там на моей записке была приписка: «В душевой».

Игра прошла на ура! Я, правда, сто лет не играл. Плюс пришлось играть с людьми, у которых все функции организма разогнаны донельзя. У нас тоже, но ведь я и Майя только в начале пути, а эти уже давненько. Так что оказались мы довольно слабыми звеньями каждый в своей команде. Но зато повеселились от души!

После игры отправились в душ, смыть весь пот. Майор играл вместе со всеми, и никого это не удивило. Соответственно и в душ с нами пошёл.

И тут я понял его план. Митя хоть и способен переносить купание в воде, всё же в душ его с собой никто не берёт. Тем более телефоны. Плюс звук льющейся из многочисленных леек воды — это белый шум, отличная шумовая завеса. Правда, сам факт разговора не скроешь, но и нужды в этом нет.

— Ну как тебе игра? — громко спросил меня Орлов, глазами при этом указав отойти с прохода чуть в сторону.

— Отлично, товарищ майор! — я ответил также громко.

Мимо прошли несколько человек, но всем было пофиг. Парни включили воду в одной душевой, в другой, и через несколько секунд стало так шумно, что даже рядом было бы не услышать разговор, разве что у кого-то суперслух, но при такой шумовой завесе и он не помощник.

— Говори, — дал добро Орлов.

— Иван Иваныч, из контрразведки. Нам шили дело за соучастие с падальщиками, что это мы им тушку скинули, и этот предложил сделку, нас отпускают, но я на него работаю. Для вида согласился, но сдавать никого не собираюсь. Сейчас требует сказать, кто сдал ящерицу, и куда пошли деньги за неё.

— Так и думал, — кивнул майор. — Всё правильно сделал, со 2-м главком лучше не враждовать. Вас бы так и так отпустили, но за отказ он бы нашёл, где тебе насолить. Фамилии ему скажи, а деньги парни в кассу взаимопомощи сдали. Это всё не секрет, все, кому надо, в курсе. И он сам наверняка тоже. Просто проверяет. А вот что ему от нас нужно…

— Буду держать в курсе, — пообещал я.

— Добро. Позже придумаю, как.

После душа я позвонил Иван Иванычу по тому номеру, с которого он сам мне звонил несколькими часами ранее.

— Вы когда позвонили, говорить было неудобно, — объяснил я. Прозвучало, вроде, правдоподобно. — У нас двое уволились, точнее, их Орлов уволил. А ещё говорят, они в кассе взаимопомощи крупную сумму денег оставили.

— Фамилии? — контрразведчик воспринял объяснение без эмоций.

— Савин и Кабанов.

— Хорошо… — небольшая пауза, — я записал. Утром после службы заедь ко мне в Управление. Есть разговор.

— Принял, — я положил трубку и глубоко вздохнул.

То, что парней, хоть они и идиоты, которых не жалко, я никак не подставил, я понял. Это даже не секрет Полишинеля, их проступок — информация на сегодняшний день уже вовсе общеизвестная. Но на душе было всё равно гадко. По всей видимости, этот хмырь сказал правду, и именно он — мой настоящий куратор. Который из кожи вон лезет, чтобы меня на шпионаже подловить. И ему ведь необязательно меня на чём-то ловить, если ему что-то не понравится, дерьма мне подложить он и без доказательств сможет. Просто подставить, например. Да я даже не знаю, что он может, но Орлов прямым текстом мои действия одобрил. А ему всяко разно виднее.

Но блин, хрень полная получается. Что же делать-то?

Взвесив все за и против, я сложил руки замком, опёрся на них лбом, чтобы со стороны выглядеть задумчивым, и начал разговаривать сам с собой, вслух, хотя и очень тихо, анализируя ситуацию. Всё от начала до конца, от сомнений и вопросов Леры, до сделки с Иван Иванычем и сегодняшним его требованием. Митя всё это время находился в паре сантиметров от рта. Если Система, или кто там на другом конце провода, за мной следит — меня услышат.

Других союзников я просто не представлял, где искать.

После смены мы вместе с Майей и Чарли поехали в Управление. Енота взяли с собой, чтобы не скучал, а пока я к Иван Иванычу хожу, Майка с ним посидит. Мы ехали в автобусе и просто болтали, как раз проехали под железной дорогой и вырулили на Чапаевское кольцо, когда неожиданно моё внимание привлёк комплекс зданий. Он выглядел очень современным и чуточку футуристическим, я бы не удивился, встреть я его в своём мире где-нибудь в Москве, или Нью-Йорке. А здесь он казался не то чтобы неуместным, но как будто из будущего.

Этим маршрутом мы хоть и не первый раз уже проезжали, но это строение я заметил впервые. Наверное потому, что до этого мы были заняты серьёзными разговорами.

— Майя, а в каком году это построили? — я кивнул в сторону окошка.

— Байконур? Лет пятнадцать назад, кажется, — она закатила глаза, вспоминая.

— Почему Байконур? А хотя… да, есть что-то.

Большую часть площади комплекса занимала трёх-пятиэтажная застройка, широкими ступенями поднимающаяся от дорожного кольца. На первых этажах виднелись магазины — детский мир, универсам, ещё какие-то, по утреннему времени закрытые. Всё это ступенчатое здание закручивалось спиралью так, что к самому её центру можно было подойти и подъехать. Но архитектурной доминантой этого комплекса выступала не спираль, а возвышающаяся над нею башня. Даже Башня. Поднятая на несколько метров выше основной части комплекса на мощных сваях, она немного сужалась к верхним этажам и заканчивалась стремящимся в небо шпилем. Как есть ракета на стартовом столе!

Мы остановились на светофоре на выезде с кольца, и я задрал голову, рассматривая удивительную для Петрозаводска красоту. Даже в моём мире здесь не строили ничего похожего!

Единственное, что смущало в конструкции здания — ему как будто не хватало нескольких свай, из-за чего конструкция казалась ненадёжной, того и гляди опоры «стартового стола» под башней подломятся и вся она завалится набок.

— Лёш, тут что-то не то… — Майя дёрнула меня за рукав, показывая в основание башни, где сейчас гнездилась густая тень. — Я не помню этой лужайки, и того вон камня, там парковка всегда была…

Глаз начал выхватывать новые детали. Искрящийся в глубине теней электрический разряд… Половинка автомобиля на парковке, точнёхонько на границе лужайки… Бегущие в разные стороны немногочисленные прохожие…

Автобус тронулся, и через несколько метров с разницей в полсекунды запищали датчики радиации у меня и у Майи.

И тут до меня дошло.

— Прорыв! — выдохнули мы с Майей одновременно.

— Водитель, стой!!! — я сорвался со своего места и бросился к кабине. Форточка была открыта, и я залез туда чуть не по пояс, выставив вперёд корочки. — КГБ, отдел «Альфа»! Стой, говорю, аварийку включи!

Автобус тормознул, пассажиры зароптали.

— Спокойно, товарищи! — постаралась успокоить их Майя.

А я жестом показал водителю на переднюю дверь и выскочил на улицу, одновременно набирая дежурную часть. Занято… Тогда Орлова.

— Орлов! — гаркнул майор в трубку.

— Это Неверов, мы в двадцати метрах от прорыва!

— Какого ещё прорыва, что ты городишь? — шеф сразу разозлился. — Шутки у тебя, Неверов, дурацкие!

В этот момент я услышал в трубке, как в дежурке заработала сигнализация. Значит, кто-то опередил меня всего на минуту со звонком в часть.

— Где, говоришь? — уже другим тоном спросил Орлов.

— У Байконура. Диаметр метров двадцать пять, кажется, просто лужайка. Ровная, пустая, ничего нет, один камень серый с краю, метров пять высотой.

— Что за камень, подойти можешь? — майор что-то записывал.

— Минуту!

Я бросился бегом через дорогу, благо, машин не очень много, и чуть не попал под колёса гаишников, еле увернулся.

— Куда прёшь??? — заорали мне из машины.

Остановившись, я показал гаишникам корочки.

— КГБ, отдел «Альфа». У нас прорыв аномалии, перекройте дорогу срочно. Чтобы ближе ста метров никого не было!

— А ты кто такой, что раскомандовался? — поинтересовался гаишник.

— Товарищ майор, — я включил громкую связь, — поясните пожалуйста товарищам автоинспекторам.

— Майор Орлов, командир дежурной части! — гаркнул Степан Фёдорович из трубки. — Выполнять!

Мужики чуть сбледнули, взяли под козырёк и выскочили на дорогу с жезлами наперевес.

Ну всё, завертелось.

Я как раз подбежал к границе аномалии, когда меня догнали Майя с Чарли. Мы остановились, и Чарли запрыгнул к моей напарнице на плечо.

Вблизи камень смотрелся странно, и больше походил не на валун, а на большую кучу навоза, отложенную каким-нибудь исполином. Нам повезло, что этого исполина к нам аномалией не занесло!

Но потом я понял, что это не камень. И не куча навоза.

— Товарищ майор, — я непроизвольно перешёл на шёпот, — это нихрена не камень… Это, кажется, большой муравейник!

— Принял, отряд выезжает, огнемёт захватят. Спасибо за информацию!

— Товарищ майор, наше снаряжение можно тоже захватить? — попросил я.

— Добро, — ответил Орлов и положил трубку.

Прежде чем связь пропала, я успел услышать, как он начал раздавать указания.

Предупредительно зашипел Чарли, и, опустив взгляд на землю, я тоже разглядел угрозу. Если это муравьи, то я святой Лука!

Эти твари оказались с мою ладонь размером! Чёрные, блестящие, и какие-то толстые, для муравьёв. Сейчас они стояли у границы аномалии, и аккуратно исследовали своими усиками асфальт.

А ведь они запросто могут быть и ядовитыми…

Огнемёт?..

Оглянувшись вокруг, я прикинул, у кого из водителей может быть бензин. Пожалуй, у гаишников.

— Канистра с бензином есть? — я кинулся к ближайшему гаишнику.

— Есть, — кивнул тот. — Багажник не заперт, берите.

Двадцать литров бензина в алюминиевой канистре — целое сокровище! Открутив крышку, я убедился, что канистра полная. Запасливый гайцы, нам повезло!

Подойдя поближе, я плеснул бензинчику, и муравьи шустро отскочили в сторону. Правда, они нифига, кажется, не испугались, скорее, разозлились. Потому что поза изменилась, стала угрожающей: передние лапки подняты, остальные поджаты, как для прыжка, жвалы, способные, кажется, перекусить палец, разведены в стороны.

Держа канистру двумя руками, я пошёл вокруг муравейника, следя за тем, что под ногами. Резкий запах мне самому бил по ноздрям, но я держался. Старался разбрызгивать бензин широкой полосой, чтоб не перепрыгнули или мостик какой не навели. Мне надо-то пять минут их задержать, скоро кавалерия подоспеет, с огнемётами.

Майя с Чарли ждали меня на том же месте. Когда я до них добрался, бензина в канистре почти не осталось. Вдали послышались сирены.

— Кажется, мы сегодня молодцы, и даже никуда не вляпались! — хохотнул я.

— Ещё не вечер, — пожала плечами Майя.

И сглазила.

Со стороны башни раздался сухой треск. Мгновенно повернувшись в ту сторону, я успел увидеть, как одна из колонн, удерживающая башню, взрывается облаком осколков. А потом ещё одна, и ещё, и ещё. Огромное здание пошатнулось и, набирая скорость, начало заваливаться в нашу сторону, одновременно оседая вниз, складываясь, как гармошка.

Глава 18

В коридорах

Со стороны башни раздался сухой треск. Мгновенно повернувшись в ту сторону, я успел увидеть, как одна из колонн, удерживающая башню, взрывается облаком осколков. А потом ещё одна, и ещё, и ещё. Огромное здание пошатнулось и, набирая скорость, начало заваливаться в нашу сторону, одновременно оседая вниз, складываясь, как гармошка.

Мир вокруг как будто замедлился.

— Бееежииим!!! — донёсся до меня вопль Майи.

Но мы и так уже бежали. Канистра осталась стоять на границе зоны аномалии, да и хрен с ней. Чарли отставать от нас не собирался, длинными скачками даже вырвался вперёд. Как-то отстранённо я заметил, что бежит он как заяц, задние ноги вперёд передних, не бежит, а стелется по асфальту. И какие только мысли в голову не полезут!

Три десятка метров до дороги мы проскочили, кажется, меньше, чем за две секунды. И уже там, возле проезжей части, стараниями наших гаишников уже пустой, нас настиг удар в спину. Воздушный толчок, тысячи мелких осколков стекла и камня, и облако пыли сбили с ног, и последние метры мы пролетели по воздуху, распластавшись на асфальте.

Это было чертовски близко! — первое, о чём я подумал, когда пришёл в себя.

Кажется, всё же отключился, потому что сирены, которые в момент падения слышались ещё в отдалении, сейчас были уже близко.

— Эй, вы как? — судя по голосу, к нам подбежал знакомый гаишник.

— Майя? — я повернулся к напарнице.

— Жива… — она приподнялась на руках.

Тут же подскочил совершенно не пострадавший Чарли и лизнул в нос сперва Майю, потом меня.

— Лежите! — сквозь пыль я увидел, как над нами склонилась фигура. — Ох нихрена ж вас посекло! У вас обоих вся спина как решето! Сильно больно?

— Щекотно немного, — ответил я совершенно честно.

Регенерация действительно вызывала ощущения, похожие на щекотку. Я осторожно встал, и с меня посыпались какие-то осколки. Что-то мешалось под футболкой, и я стащил её через голову. Гаишник правду сказал, через неё теперь можно макароны отбрасывать, дуршлаг не нужен. А вот штаны остались целыми, всё же ткань попрочнее.

Майя тоже поднялась, и я покачал головой. На спине у неё живого места не было, ещё и всё в крови.

— Ну-ка, постой.

Я вытащил её футболку из-под резинки штанов и отряхнул. Посыпалась стеклянная крошка вперемежку с кусочками камня. Задрав её футболку, я протёр спину девушки своей футболкой. Ранки мелкие, успели закрыться, так что я только кровь стёр. Подал Майе импровизированную тряпицу, она молча обтёрла меня.

Пыль немного снесло ветром, и я обратил внимание на гаишника. Тот стоял, уронив челюсть на асфальт.

В это время подъехали наши.

— Неверов, Бурова? — выскочил из машины старший смены, имени я не вспомнил. — Не ранены?

— Мелкие царапины, — отмахнулся я. — Аномалия при появлении подрезала несущие колонны. Муравейник остался вон там, — я показал примерное направление. Там муравьи с мою ладонь, очень агрессивные. Вряд ли их всех убило. Я их там бензином облил по кругу, но сомневаюсь, что их это остановит.

Дом лежал на боку, сильно сложившись, особенно нижние этажи. В труху, правда, не рассыпался, видимо, построен был по технологии монолитного строительства, и на арматуре при строительстве не экономили. Но и целого ничего не осталось.

— Благодарю, — кивнул старший. — Временно поступаете под моё командование. Ваши вещи в багажнике. Енот как у вас, сообразительный? Людей искать может?

— Это же жилой дом… — дошло до меня. — Так точно, может! И мы можем, по запахам!

— Отлично! — он повернулся к построившимся бойцам. — Приоритетная задача — поиск жильцов! Двое с огнемётами на зачистку периметра! Всем держать наготове антидот № 17, у нас тут муравьи размером с крысу! Сейчас штаб готовит данные по числу и примерному расположению пострадавших, пока проводим разведку прочности конструкции. Вы знаете, что делать.

Пиликнул Митя, и я посмотрел на экран.

СВОДКА ПО ЖИЛЬЦАМ ДОМА.

Всего проживающих: 987.

Пропавших в аномалии: 2.

Находились дома при обрушении / эвакуировано: 197 / 0.

Погибло: 27 / 0.

Ранено: 35 / 0.

Статус неизвестен: 135.

Экран мигнул, и количество раненых увеличилось на одного, а с неизвестным статусом соответственно уменьшилось.

— Как система это определяет? — удивился я.

— Система мониторинга, — коротко пояснила Майя. — У всех телефоны под рукой, у кого-то браслеты есть, чипы какие-то. Да просто по звукам. Это примерные цифры, и Система будет их постоянно уточнять.

— Понятно, — кивнул я.

На восхищение возможностями не было времени. Мы быстро переоделись, и вместе с Чарли поспешили к командиру. Вот что действительно восхищало, так это спокойствие наших бойцов. Кажется, эти люди реально готовы к чему угодно!

К обычной экипировке сегодня добавилось по паре мотков верёвки на каждого, ножи в поясных ножнах и монтировки, фонари. А вот автоматы и баллоны с воздухом на этот раз не взяли, ограничившись лёгкими респираторами. Катану мою тоже не привезли, а вот мачете мне и топорик Майе захватили. Ну и очки, шлем и перчатки — это обязательно. Ткань костюма и перчаток очень прочная, идеально для передвижений там, где валяется куча осколков. Плюсом всех обеспечили аптечками, не для себя, для раненых, и химическими световыми палочками.

— Дом обесточили? — командир, когда мы подошли, разговаривал с кем-то по рации. — Да, внешнюю разведку провели, скрипов не слышно. Есть заходить!

Повернувшись к собравшимся бойцам, он ещё раз провёл инструктаж.

— Все помнят? Раненых, которые не могут идти, самостоятельно не передвигать, максимум перевязка на месте, дальше с ними врачи работают. Через три минуты здесь будет весь город. При необходимости оказываем помощь, но наша основная задача — найти, чтобы врачи время на поиски не теряли. Ну и муравьёв уничтожаем, это за нас никто не сделает. Готовы? Пошли!

У нас с Майей на экране появилась трёхмерная схема здания с обозначением нашего участка поиска. Уж не знаю, была это работа штаба, или сама Система давала подсказки, но это здорово облегчило нам жизнь. К тому времени ветер сдул пыль, и стал понятен масштаб катастрофы.

Длина лежащего на боку здания на глаз была больше сотни метров, и в толщину эта махина тянула на полноценную девятиэтажку, метров тридцать, наверное. Перекрытия и стены при падении, конечно, полопались, но здание всё же выдержало, не сложилось, как карточный домик. Окна, разумеется, все повылетали, внешние стены местами осыпались, а в сохранившихся зияли такие разрывы, через которые пролезть можно. Но разрушаться дальше здание не собиралось, и на том спасибо.

Хуже обстояли дела на нижних этажах. При обрушении дома они сложились в гармошку, и туда, наверное, направят самых опытных. Нам, как стажёрам, достался наименее пострадавший участок, три этажа, с восьмого по десятый.

Внутрь пролезаем через одно из выбитых окон на восьмом этаже, между перекошенной рамой и лежащим набекрень диваном. Комната в смятку, часть потолка, теперь это наклонная стена — вдавлена внутрь. Мебель валяется «внизу», там была внешняя стена, а теперь как бы пол, покрытый внавалку тем, что было в комнате. Всё это припорошено битой штукатуркой, пылью, валяется всякая мелочёвка. Из разбитого комода по всей комнате разлетелись женские трусики, добавляя красок в апокалиптичную картину.

Эту однокомнатную квартиру Система считает пустой, но на всякий случай мы всё равно принюхиваемся и прислушиваемся. Кровью не пахнет, Чарли тоже ничего не находит.

— Есть кто дома? — спрашиваю я громко, но мне никто не отвечает.

Сбоку от меня по бывшему полу деловито пробегает гигантский муравей, и я, недолго думая, располовиниваю его ударом мачете.

Где-то за стеной слышатся крики, и мы ускоряемся. Нужная нам дверь — над головой, метрах в восьми, в конце коридора.

— Чарли, дружок, можешь верёвку нам закрепить? Ну или хотя бы перекинуть? — присев, я подаю Чарли конец верёвки.

— А самому слабо? — подначивает меня Майя. — Да и за что он там зацепит?

Но Чарли её не слушает. Хватает конец верёвки в зубы и уверенными скачками карабкается по доскам пола, как по лестнице. Его коготкам здесь есть за что зацепиться — при падении доски пошли волной, где-то вздыбились, где-то треснули.

Стены тоже особой целостностью не отличаются. Чарли легко находит выбоину, в которой виднеется арматура. Пропускает верёвку вокруг арматурины и спускается к нам.

— Вот видишь? А ты сомневалась! — я подмигиваю Майе и вяжу узел, а она между тем тискает Чарлика. Заслужил.

Пара минут — и мы наверху. Ещё раз проверяем верёвку, по ней спускаться и подниматься ещё не раз, и не только нам. Лишнее отрезаю, ещё пригодится.

Дверь, запертая на замок, легко открывается, при падении дома стену повело, и замок сорвало. Выбираемся в подъезд. Дверь в самом конце короткого коридорчика, в котором ещё две двери. Из-за одной из них и доносятся крики. Её лишь слегка повело, и нам приходится поработать монтировками, чтобы её открыть.

— Помогите…

Внизу, под нами, в такой же однокомнатной квартирке, под грудой мебели мы видим женщину лет шестидесяти. Это она кричала. Крепим верёвку, спускаемся вниз. Беглого осмотра хватает, чтобы понять, что ей шкафом сломало ногу. Хорошо сломало, но жить будет. В остальном она не пострадала, в момент падения лежала на диване, и так с этим диваном вместе на спину и упала. Колю ей морфин, в аптечке находится фиксирующий состав. Перелом закрытый, Майя знает, как с ним обращаться, и оперативно фиксирует сломанную голень.

Вызываю старшего по приватному каналу.

— У нас тут пострадавшая с закрытым переломом голени, зафиксировали, обезболили. Выносить или идти дальше?

— В вашем секторе сорок пять квартир и потенциально около тридцати пострадавших! Оставляйте и идите дальше! Тут уже народу столько подъехало, что без вас разберутся!

— Принял! — отвечаю по рации, и обращаюсь к женщине. — Вас как зовут?

— Татьяна Васильевна.

— Татьяна Васильевна, кто из ваших соседей ещё дома? Нам надо всех найти, помочь. А за вами сейчас придут.

— Идите, конечно. В сто двадцать девятой, сто тридцатой… — задумывается, — в сто тридцатую не ходите, там Лёша Вязовскин, старый пердун, сдохнет — все только перекрестятся! Представляете, он у меня книги брал, почитать, ценные, между прочим, и не отдал, теперь говорит не брал! А не только у меня брал, у всего дома! Уууу, пират!

— Татьяна Васильевна, время! — напоминаю я.

— И правда, что это я! — спохватывается она.

Она перечисляет номера квартир, я все запоминаю. Помечаю в Мите координаты и номер квартиры — сто двадцать восьмая. Всё, можно идти, Система сама покажет кратчайший маршрут бригаде скорой. Оставляем женщине одну из светящихся палочек, чтобы ей в темноте было не страшно.

Выбираемся из этой квартиры, спускаемся в следующую, указанную Татьяной Васильевной. Её подсказки совпадают с указаниями Системы, она тоже считает, что в остальных квартирах сейчас никого не должно быть. Их мы тоже проверим, но позже.

В сто двадцать девятой мы находим первый труп. Старичок лежит на кухне с разбитой головой. Банки с соленьями, сорвавшись с полки, не оставили ему никаких шансов. Дважды проверяем пульс. Ничего.

В квартире пахнет кошками, и одну мы находим. Но из квартиры она выскакивает вперёд нас, как только видит Чарли. Ну, жива и ладно, дальше её проблемы.

В сто тридцатую, к Вязовскину, мы всё же решаем заглянуть. Но стоит приоткрыть дверь, как в нос бьёт резкий незнакомый запах. В свете фонарика с трудом находим хозяина квартиры. Похоже, сворованные при жизни у соседей книги его и убили. Обрюзгшее тело лежит, придавленное книжным шкафом, отдельные книги валяются вокруг. А рядом, из разбитого окна, торчит сильно помятая, но вполне узнаваемая пирамида муравейника. Деятельные чёрные насекомые уже вовсю наводят в своём новом доме порядок. И, кажется, тело любителя прибрать к рукам чужое они считают вполне пригодным в пищу, судя по основательно обглоданному лицу.

— Какой ужас! — Майя едва сдерживает рвотный позыв. — Нам надо спуститься, вдруг он ещё жив…

Я закрываю дверь.

— Муравьи ядовиты. После такого количества укусов — без шансов. Спустимся — нас самих никакой антидот не спасёт, они просто толпой завалят. Здесь, Майя, только огнемёт поможет. Всё это воровское гнездо надо сжечь!

Отмечаю в Мите последние две квартиры и докладываю насчёт муравьёв командиру. Тот с моей оценкой согласен, только вместо огня используют что-то другое, из арсенала спецсредств. Так что даже есть шанс, что ценные книги вернут законным владельцам.

— Система, дорогая, а ты можешь расставить приоритеты? — спрашиваю вслух.

— Так она тебя и услышала, — фыркает Майя, прикидывая, как забраться в уходящий вверх коридор подъезда.

Однако Система слышит. Две квартиры на этом этаже подсвечиваются красным. Сто тридцать шестая, к которой мы идём, и сто сорок третья, по другую сторону от лифтов.

Коридор опоясывает лифтовую шахту и лестничный пролёт, проходя вкруговую вдоль дверей в квартиры. Для нас это означает, что горизонтальный участок с удобно расположенными внизу дверями заканчивается, начинается крутой подъём под углом в шестьдесят градусов. А ширина коридора — больше двух метров.

— Давай подброшу, подтянешь меня, — предлагаю Майе, и она отступает на пару метров в самый угол.

Короткий разбег, подставляю руки, Майка подпрыгивает, подкидываю, и всё, она наверху. Сам я замечаю плафон в потолке, который теперь стена, также коротко разбегаюсь под углом, отталкиваюсь ногой от плафона и взлетаю наверх.

Передвигаться по наклонной поверхности сложно, и я сразу отправляю Чарли с верёвкой наверх. Надо научить его узлы вязать… Он возвращается, обернув конец вокруг какой-то трубы, и теперь у меня в руках сдвоенная верёвка. Тоже неплохо.

Поднимаемся до сто тридцать шестой. Вот тут реально непросто… Дверь в двух с лишним метрах от нас, заперта, из-за неё слышен плач, кажется, детский. Вдруг дверь распахивается сама, и из неё вываливается окровавленная девушка. Едва успеваю её поймать за руку. Вот только от этого она вскрикивает и теряет сознание. Чёрт, кажется, у неё рука сломана…

— Прыгай вниз, я тебе её подам, — командую напарнице.

Пока спускаюсь с обмякшей девушкой в левой руке, удерживаясь правой за верёвку, понимаю, откуда у неё кровь. Здесь окна оказались сверху, а не снизу, и осколки полетели внутрь квартир, по крайней мере, частично. Девушка, на вид ровесница Майи, вся в порезах, перелом руки, но как-то умудрилась добраться до входной двери, видимо, поползла за помощью.

— Принимаю, можешь отпускать, — подсказывает Майя.

Передаю ей свой груз.

— Справишься? — смотрю, как напарница бережно укладывает пострадавшую, и понимаю, что справится.

— Конечно, — отмахивается Майка. — Это просто порезы. Ну и перелом. Проще простого.

— Я тогда за малышом.

Майя кивает, и я лезу наверх. Плач тем временем стихает, и мне это совсем не нравится. Ускоряюсь. Лезу вверх по распахнутой двери, проползаю по наклонным стенам.

В первой комнате, куда я по пути заглядываю, явно живут родители. Большая двуспальная кровать, перевёрнутая, валяется рядом с дверью. Рядом скомканная простынь, вся в крови. Похоже, молодая мама спала, когда всё произошло. Чтобы понять это, мне хватает и мимолётного взгляда, и я спешу во вторую комнату, дальше по заляпанному кровью коридору. Даже по запахам понятно, что там детская.

Захожу, точнее, залезаю, и вижу удивительную картину. Чарли сидит рядом с крохой, гладит его по голове и что-то насвистывает. А малыш… смотрит на енота, и улыбается!

Вот только мне совсем не до улыбок.

Глава 19

Малыши и мамы

Малыш почти не пострадал от осколков при падении дома. Несколько порезов на лице не в счёт. Но он, видимо, вылетел из кроватки, пролетел через всю комнату и едва не разбил себе голову. Потому что первое, что бросается мне в глаза — лиловый отёк, на половину лысой головки ребёнка.

— Неверов, — не раздумывая, вызываю старшего, — в 136-й младенец с предположительно закрытой черепно-мозговой. И у его мамы множественные порезы и перелом руки, закрытый.

— Принял, ставлю первым в очереди. Подождите минуту на месте.

Ну, на месте так на месте. Рядом с малышом сидеть нет смысла, Чарли прекрасно справляется, а вот помочь врачам подняться — надо. Спускать самому нельзя, где черепно-мозговая, там и травма позвоночника может быть, надо сперва фиксировать.

Последнюю имеющуюся у меня верёвку креплю за дверную петлю. Петли «снизу», так что нагрузка вдоль, а не на отрыв. Должна выдержать. Да и висеть я на ней не собираюсь, так, для удобства подъёма. Пока спускаюсь, слышу внизу голоса. Майки на месте нет, но потом вижу её возле самой первой квартиры, кого-то поднимает.

Из дверного проёма показывается голова женщины лет тридцати.

— Где младенец? — спрашивает она.

— Поднимайтесь, — отвечаю я ей, — ещё выше надо будет подняться.

Похоже, с гимнастикой у женщины так себе. Ну да ей это по работе и не нужно, наверное. Спасибо, что лёгонькая, вон, Майка её затащила в одну каску.

На маму младенца, лежащую в отключке, врач лишь бросает взгляд мимоходом. Да и в темноте её не особо и видно. Я помогаю врачу подняться, и мы довольно шустро добираемся до нашей цели.

— Ой, а это кто? — замирает она, увидев Чарли.

— Чарли, наш разведчик, — поясняю я. — Он тут за малышом присматривал, успокоил вот, а то он орал истошно.

Енот отодвигается чуть в сторону, чтобы не мешать врачу, и та, покачав головой и скинув рюкзак, приступает к осмотру.

— Как же ты так, Ванюша, — она вздыхает и аккуратно переворачивает младенца на бок, при этом придерживая его голову и плечи. — Визуально позвоночник вроде цел, но рисковать не будем. Достаньте из рюкзака фиксирующую повязку, пожалуйста.

Открываю рюкзак, знакомая повязка оказывается сверху. Пока врач держит младенца на боку, расстилаю большой лист по всей длине тела, как раз размера хватает. Аккуратно снимаю защитное покрытие с одного бока, и повязка начинает твердеть. Врач переворачивает малыша обратно, также аккуратно придерживая голову, и я полностью расправляю лист повязки, снимаю покрытие. Получается что-то вроде люльки, причём анатомической формы. Дальше в расход идёт пара бинтов, одним приматываем младенца к люльке, а из другого делаем подвес, как у переноски.

— Мне понадобится ваша помощь, чтобы спуститься, — женщина надевает обратно рюкзак.

— Не вопрос. Малыша давайте я понесу, — предлагаю ей свою помощь.

Спускаемся очень осторожно, чтобы малыша не потревожить. Он, кажется, засыпает. Надеюсь, это просто сон, а не отключка. В любом случае его надо быстрее в больницу.

Внизу Майя уже закончила с его мамой. Та всё ещё без сознания, но вроде причин за неё волноваться нет. Меня беспокоит только соседство муравьёв, и то, что к нам никто не идёт.

— А где ваши коллеги? — спрашиваю у врача, обвязывая её верёвкой. — Почему вас одну отправили?

— Вы бы видели, что творится на нижних этажах, — покачала та головой. — Я вообще педиатр из местной поликлиники, это мой участок. Меня на дом вызвали, в другую квартиру, но там не пройти. А я задержалась, карточку заполняла. Пришла бы на десять минут раньше — и меня саму пришлось бы доставать.

Она передёрнула плечами.

— Понятно…

Спускаем её вместе с малышом вниз, там она уже сама выбирается.

— Ускоряемся, — говорю Майке, — уже четверть часа прошло, а мы ещё с одним этажом не закончили.

Та только согласно кивает. И мы ускоряемся. Процедура уже понятна, ничего мудрить не надо. Благо, двери многие сами распахнулись при ударе. Забираем верёвки там, где они уже не нужны, и обходим остальные квартиры. В сто сорок третьей находим двух подростков в тяжёлом состоянии.

— Есть кто живой? — заглядываю я в дверь.

Мне никто не отвечает, но Чарли вдруг бросается в квартиру вперёд меня. Да и сам я явственно чувствую запах свежей крови. Подтягиваюсь, пролажу в двери. Лезу по запаху, Майя за мной.

В дальней комнате дверь придавлена чем-то тяжёлым изнутри. Но там явно кто-то есть. Ломиком приподнимаю край двери, и вижу двух голых подростков. Оба в крови, и девушка, похоже, без сознания.

— Эй, парень, слышишь меня? — обращаюсь я к парню, сидящему ко мне спиной, навалившись на, видимо, шкаф, забарикадировавший дверь.

Но он не реагирует. То ли тоже в отключке…

— Майка, дай-ка мне мачете… — протягиваю руку, самому неудобно доставать.

Кончиком клинка достаю до задницы парня, но реакции никакой. Хреново.

— Полезли в обход, здесь не пройти, — поворачиваюсь к напарнице.

— Что там?

— Сейчас увидим.

Мы пробираемся через соседнюю комнату, вылезаем на фасад здания и ныряем в нужное окно.

Картина сразу становится понятной. Комната явно девчонки, судя по расцветке обоев и валяющимся плюшевым мишкам. Видимо, дождавшись ухода родителей, подростки решили побыть вдвоём. И время зря не теряли. И когда в них полетели осколки стекла, их даже ткань не прикрыла.

Однако парень, прежде чем отключиться сам, успел перевязать свою подругу. Ну как перевязать… Замотал самые крупные порезы.

Я проверил пульс. Оба живы. У парня тоже порезов хватает, и, похоже, ногу повредил.

— Эй, Ромео, — тормошу его. — Рано спать, пора выбираться!

Парень не реагирует. Майка, покопавшись в аптечке, достаёт баночку с нашатырным спиртом. Глубоко вдыхаю и задерживаю дыхание. Только чуть-чуть приоткрываю крышечку, сую парню под нос, и он рывком откидывает голову.

— Мммм, — мычит он.

— Очнулся? — спрашиваю его.

Нашатырь сразу закрываю и отдаю Майе. Ну и вонь! Фу, мерзость!

— А вы кто? — парень пытается сфокусировать на мне взгляд.

— Дед Мороз, блять, а там вон моя Снегурочка! Не тупи, спасатели мы!

— Аааа… — его взгляд опускается на девушку, и он краснеет. — Нас её родители убьют…

— Что, замуж не отдают, так вы тайком? — хмыкаю. — Давай, Ромео, надо двигаться.

— Не отдают, да…

— Ты ей жизнь спас, — подаёт голос Майка, — вон сколько крови натекло. Если бы не перевязал, то она бы уже умерла от потери крови. Так что теперь отдадут.

— Только сперва убьют… — парень качает головой и пытается подняться, но его ведёт и он чуть снова не отключается.

— Не так быстро, — останавливаю его. — Сиди пока, сперва твою невесту проверим. Она в сознании поначалу была? Шевелилась? Руки-ноги?

— Да, она на меня упала, не ушиблась почти, только стеклом…

— Отлично.

Мы с Маей расчищаем от осколков небольшой кусочек стены и аккуратно переворачиваем девушку, чтобы осмотреть. Местами из спины даже торчат мелкие кусочки стекла, но основная проблема — разрез под коленом. Предполагаю, что крупный, там ткани намотано, а кровь всё равно бежит.

— Давай жгут, — командую напарнице.

Накладываю жгут, на бедро, маркером подписываю время прямо на коже.

— Ну будущее, парень, такие раны надо не зажимать, а пережимать выше…

Вызываю старшего.

— Неверов. Сто сорок третья, двое подростков, у девушки резаные раны, гиповолемия. Заходить лучше с фасада, дверь в комнату заблокирована.

— Принял. Идите дальше, сейчас направлю.

Я смотрю на парня, который готов снова отрубиться.

— У самого-то что? Бледный ты какой-то.

— Просто упал, на спину, а Света на меня, сверху…

— Где болит-то? — спрашиваю его, и тут до меня доходит. — Ноги болят?

— Ноги вообще не чувствую, а вот рёбра болят, и тошнит. И говорить трудно.

Набираю старшего.

— Неверов, ещё по сто сорок третьей. У парня, похоже, повреждён позвоночник.

— Понял, передам, идите дальше.

Я отключаюсь и сочувственно смотрю на парня.

— Света тебя как, сильно любит?

— Очень, — тот кивает.

— Ну, тогда держись. На днях навестим. Сейчас врачей пришлют, сперва невесту твою вытащат, потом за тобой вернутся. Вот увидишь, всё хорошо будет.

Парень кивает, и мы уходим. У нас ещё два этажа.

— Думаешь, у него сильно позвоночник пострадал? — спрашивает Майя, пока мы пробираемся по переломанной лестнице на следующий этаж.

— Не знаю, надеюсь, что справится, — мне остаётся только пожать плечами.

На этом этаже ничего принципиально нового. Находим ещё восьмерых человек в пяти квартирах. Двое мертвы, четверо отделались переломами и ушибами, ничего серьёзного. Двое самых серьёзных — опять на внешней стороне, опять травмы с порезами. Какое-то стекло здесь особо прочное, и при падении дома осколки крупные из-за этого получились. Но живы и хорошо, а в больнице заштопают.

Так что на последнем этаже мы начинаем обследование с внешней стороны. Но на этот раз там как раз лёгкие, один мужчина даже сам к нам вылезти смог. Принимал ванну, когда всё случилось, чуть не захлебнулся, потерял сознание, но потом всё же пришёл в себя. Мы расчищаем проход через ближайшую к земле квартиру, где можно вылезти через окно, и помогаем ему выбраться. Ещё четыре квартиры, и всё.

В следующей старушка нас не дождалась. Причём у неё никаких повреждений, она как сидела в мягком кресле, так и осталась сидеть. Не удивлюсь, если её инфаркт прикончил. Ну да вскрытие покажет. Отмечаем в Мите и идём, точнее, ползём, дальше.

И вот, наконец, последняя квартира. Опять мама и ребёнок, но постарше, наверное, годовастик. Когда мы заглядываем внутрь, женщина лежит рядом с зарывшимся в землю окном. Руки-ноги раскинуты, домашний халат распахнулся. Малыш забрался на маму и с причмокиванием сосёт грудь. На нас он поворачивает голову, но от своего занятия не отвлекается.

— Вы как тут? — спрашиваю у женщины.

А в ответ — тишина. С нехорошим предчувствием спускаемся вниз, проверяю пульс. Слава богу, жива! Просто в отключке. Беглый осмотр не выявляет никаких ран. Может, просто так сильно ушиблась? И да, нахожу кровь на затылке. Похоже, прижимала к себе ребёнка, тот совсем не пострадал, а сама головой ударилась.

— Неверов. В сто шестьдесят девятой, женщина, жива, без сознания, травма головы, возможно, сотрясение мозга. И с ней годовалый ребёнок, целый и невредимый.

— Сможете с ребёнком выбраться? — спрашивает старший. — Вы нам здесь нужны, точнее, ваш енот. Ждать некогда.

— Понял, выходим. А женщина что?

— Оставьте ей фонарик и записку. Бегом марш!

— Есть!

Мы с Майей переглядываемся.

— Давай я записку напишу, — вызывается она, — и догоню.

— Договорились, — киваю в ответ и подхватываю малыша.

Малыш, разумеется, поднимает вой, но ко мне на плечо запрыгивает Чарли, и малыш успокаивается, стоит еноту погладить его по головке.

— Чарли, да у тебя талант! — хвалю мелкого. — Мохнатый нянь!

Тот что-то ворчит, но я уже поднимаюсь наверх. С малышом в одной руке это тяжело, но здесь стена наклонная, выбираюсь. Бегом через весь коридор, и снова вниз, в такую же квартиру. Там меня нагоняет Майя, и на улицу мы выбираемся уже вместе.

Сразу бежим к старшему.

— Свой участок зачистили по маркерам Системы, — докладываю я. — Остальные квартиры не осматривали!

— Хорошо, тут как раз курсанты подъехали, пройдут, проверят. Эй, стойте! — окликнул он пробегающую мимо медсестричку. — Ребёнка заберите, он из…

— Сто шестьдесят девятой, — подсказываю я, передавая малыша девчонке, кажется, из медучилища.

— Хорошо, — пищит та в ответ, и куда-то убегает.

— За мной, — командует старший.

Надо хоть спросить, как зовут, а то неудобно.

Мы бежим к нижним этажам, и там действительно ад. Бетонные стены и перекрытия сложились гармошкой, чувствуется запах горелого дерева и палёного пластика. Пожарные здесь же, видимо, было возгорание. Нижние четыре или пять этажей превратились в месиво из бетона, половых досок, спрессованной мебели. И где-то там внутри люди, возможно, ещё живые.

— Кого могли вытащить — уже вытащили, — объясняет командир на бегу. — У нас тут слухачи есть, мы слышим, внизу есть живые, но добраться до них не можем. Надо разведать дорогу. Сможете? Что нужно?

— Если дорога есть, мы её найдём, — отвечаю не задумываясь, и дальше объясняю задачу уже еноту. — Чарли, там люди, ещё живые, понимаешь? Надо найти к ним проход, такой, чтобы я смог пролезть. И чтобы потом этих людей можно было вытащить.

Чарли внимательно на меня смотрит, что-то пищит на своём и, спрыгнув с плеча, несётся прыжками к завалам.

— Найдёт? — спрашивает командир.

— Найдёт, лишь бы сами потом пролезли.

Проходит минут пять, и Чарли возвращается со стороны верхних этажей. Но не приближается к нам, а что-то пищит. Потом показывает на пальцах, что там один человек.

— Ну вот, я же говорил, — киваю я на енота. — Мы пошли. Кроме нас он никому ничего не покажет.

Командир кивает, и мы бежим за Чарликом.

Залезаем через окно, как до этого делали на «своих» этажах. Здесь всё всмятку, этаж сложился почти вдвое, но всё же не такой спрессованный, как нижние. Приходится пролезать между раздавленными диваном и шкафом, дверь входную и вовсе скрутило восьмёркой. Мы не идём, мы ползём. Но пока нигде не застреваем, и то ладно!

Чарли выводит нас в коридор. Конечно, здесь до нас уже побывали, ну да это не значит, что обшарили каждый угол. И наш проводник подтверждает это. Мы выбираемся к лифтовой шахте. Лестница перестала существовать, превратившись в груду обломков, шахта тоже полностью завалена. Но Чарли находит лазейку. И по запаху, пробивающемуся оттуда, я понимаю, что он прав. Просто лазейка неочевидна. За плитой ещё одна плита, и там ничего не видно, но пролезть можно. Страшно только.

— Майка, ты как? — оглядываюсь назад. Очень уж напарница молчалива.

— Я… держусь, Лёша…

— Держись, милая, я с тобой. И Чарли тут. Размотай верёвку, потом только за мной лезь, чтобы если что нас найти могли.

— Хорошо…

Голос у неё нервный, но, получив конкретное задание, она действует. А значит, флэшбеки немного поутихли. В прошлый раз, когда я ей предложил спрятаться от крыс в сарайке, она ведь наотрез отказалась. А сейчас нервничает, но страхи преодолевает.

Подлажу под первой плитой, и встаю в полный рост. Следующее отверстие — на высоте около полутора метров. Две плиты сорвались со своих мест и встали почти параллельно друг другу с зазором в полметра, не больше. Заглядываю в отверстие, и да, пролезть там можно. Но если светить фонариком, то видна только мятая оцинковка. Вот поэтому проход и не нашли. А мне фонарь не нужен, и я вижу, что там, за плитой, кабина лифта, точнее, самый её угол. Видимо, выбило кусок шахты. И лист металла — всего лишь обшивка, он оторвался, его можно отодвинуть…

— Лёш, ну что там? — рядом вылезает Майя.

— Сейчас… — вместо развёрнутого ответа я орудую монтировкой.

Это Чарли проскочил, а мне надо расчистить проход. И мне это удаётся. Используя монтировку как рычаг, надрываю металл, а потом упираюсь что есть дури, и лист не выдерживает. Дальше остаётся только расчистить проход.

Пролезаю внутрь, оттуда уже очень хорошо слышны тихие стоны. Оказываюсь внутри кабины. Майя лезет за мной, а я смотрю, куда здесь проход. Сама кабина смята, сверху на ней лежит явно что-то тяжёлое. Проползаю на четвереньках по дверям, и нахожу лаз, из которого выглядывает нетерпеливый Чарли. Двери сорвало, сейчас кабина просто лежит на них, и в самом «низу», возле пола, есть свободное пространство.

Выглядываю туда, уже примерно представляя, что увижу. Да, раньше это был коридор. Но сейчас он сложился, и от коридора остался лишь узкий, засыпанный щебнем и пылью, лаз. Только вот ведёт он в обе стороны.

Чарли уверенно бежит налево, в сторону… а, чёрт, в общем, на юг, кажется. А нет, на север. Пофиг. Главное, что если заползу в тупик — смогу сдать назад и вылезти обратно. И стоны, уже вполне явственные, раздаются с той стороны. Кажется, кому-то очень и очень больно, только сил орать уже нет.

— Мы идём к вам! Эй, есть кто там? — кричу в проход.

В ответ слышу ещё один стон, плавно переходящий в надрывный крик, как будто кто-то хочет сам себе руку оторвать. Надеюсь, всё не так плохо, но на всякий случай ускоряюсь.

От двери, которая выходила из лифтового коридорчика в общий коридор, ничего не осталось. Плиты смялись, какая уж тут дверь. Пролажу в дверной проём, дальше между плитами щель такая, что лезть приходится боком. А до низу, где можно опереться — пара метров. Привязываю верёвку к торчащей арматуре, чтобы если что можно было подняться. И спускаюсь вперёд ногами. Стоны уже совсем близко.

Ещё одна дверь… на этот раз в квартиру. При падении дома её смяло буквой S, и между металлом двери и металлом косяка можно протиснуться. А дальше по проходу всё наглухо завалено, и сзади тоже. Похоже, смятая дверь встала как-то ребром между плитами, и не дала им схлопнуться.

Насколько помню, там должна быть двухкомнатная квартира, причём одна комната прямо напротив входа. А сбоку — туалет. И стон, кажется, раздаётся именно оттуда.

Спускаюсь ногами вниз, нахожу опору. Немного пинаю ногами, чтобы убедиться, что стою ровно. Кажется, это косяк прохода вдоль комнат. Сейчас никакого прохода нет, но косяк есть, и на нём можно стоять. А вот дверь в туалет, обычная, деревянная, сохранилась.

— Чарли, проверь, есть ли ещё в квартире кто-то, — отдаю я команду.

Сверху, из дверного проёма, выглядывает Майя, из-за двери туалета доносятся стоны, и снова — полный нестерпимой боли вопль.

— Кто там? — кивает Майка головой.

— Не знаю, не отвечает…

Я работаю монтировкой, чтобы расковырять дверь. А её как будто их дуба морёного делали, не поддаётся. Вдруг понимаю, что не поддаётся, потому что зажата покосившейся плитой, и вообще, возможно, эта перекладина сейчас несколько тонн держит, расковыряю — и тут что-нибудь просядет. Вместо этого врубаюсь в филёнку, и вот она поддаётся. Через минуту у меня получается сделать проход в туалет.

Поначалу я даже не понимаю, что я вижу. Но потом медленно доходит. Это нога, бедро, кажется, женское. Только согнутое там, где должно быть прямым. Теперь понятно, почему женщина так кричит.

— Вы меня слышите? — спрашиваю я погромче.

— Помогииииите!!! — кричит женщина на выдохе. — Я рожааааю!!!

Глава 20

Срочное дело

Иван Иванович сидел в своём кабинете в ожидании приезда Неверова, и снова и снова прокручивал в голове имеющиеся факты и построенные на них гипотезы.

Неверов Алексей Вячеславович — пришелец из параллельного мира, это установленный и доказанный факт.

Система ему помогает — тоже факт. Он прекрасно помнил две системные директивы в отношении Неверова. И если распоряжение отправить иномирного енота на опыты можно было считать просто любопытством учёных, то вторая, не мешать на экзаменах — это уже незавуалированный частный интерес. И что любопытно — следов от той директивы не осталось, даже в логах. Так что даже предъявить нечего. То же самое с подсказками, которые получал уже сам Неверов от Системы, про ту же печень ящера. Кто знает, может, были и другие. Но даже этого уже достаточно, чтобы понять — Неверову кто-то покровительствует.

Кто-то, имеющий доступ в ЦУС, Центр Управления Системы. Только у тамошних Операторов достаточно прав доступа, чтобы показать на экране коммуникатора высокопоставленного сотрудника Главка сообщение и тут же удалить его без следов. Может, следы где-то и остаются, но тут уже у самого Иван Иваныча недостаточно допуска.

Но кому нужно помогать пришельцу из другого мира, возможно, шпиону? Тут вывод однозначен. Только такому же шпиону. Кроту, который засел глубоко в ЦУС.

Вполне возможно, сам Неверов обо всём этом не знает. Возможно, в его мире про аномалии вообще знают единицы, а его, Ивана Ивановича, родной мир стал площадкой для отработки технологии. И послать человека неосведомлённого, или с заблокированной памятью, но имеющего определённую подготовку, может быть не такой уж плохой идеей. Ничего не знает, или не помнить — и сказать ничего не сможет, даже под пытками. При этом в любом случае не откажет помочь человеку из своего мира, ведь он «своих не бросает». А для курьера этого достаточно!

Как ни крути, а нет ни одной разумной причины, почему кому-то из ЦУС помогать Неверову, кроме как там засел шпион. Ещё может оказаться, что это спецоперация кого-то из коллег. Что ж, тогда Ивану Ивановичу позвонят и попросят не мешать. Но это такой вариант, который можно отбросить, потому что он ничем не грозит. Даже выговора не будет, наоборот, ещё и поощрят за проявленную бдительность.

За два с половиной месяца наблюдения за объектом Иван Иванович перебрал сотни иных версий, и остановился на этой. В ЦУС сидит крот, который оттуда вылезать не собирается, при этом ему нужен курьер для передачи разведданных, и Неверов — кандидат на роль курьера. Вполне вероятно — посланный вслепую.

Вполне стройная и непротиворечивая рабочая гипотеза. Хоть и допущений немало.

Из своего богатого опыта Иван Иванович понимал, что хоть шпион и может связаться с Неверовым в любой момент через Систему, и уже делал это, однако разведданные через Систему не передашь, это слишком жирный след. Им необходимо встретиться. И вот в этот-то момент и надо их брать.

А пока ни одного следа не должно быть в электронно-цифровом виде. Система отслеживает всё, включая телефонные разговоры и передвижения.

И вот задача! Как при таких вводных спровоцировать Неверова на встречу с кротом, при этом убедиться, что именно переданная дезинформация послужила поводом для встречи?

Сегодня Иван Иванович собирался с Неверовым просто побеседовать. Пока никакой дезы, просто беседа. Чтобы у крота сложилось впечатление, что он Неверова и правда планирует привлечь к подкопу под руководство «Альфы». И копать, кстати, придётся, прикрытие у операции должно быть идеальным.

Вот только Неверов опаздывал. Не лучшая с его стороны идея, — подумал Иван Иванович слегка раздражаясь. А потом глянул новости и увидел про Байконур. Ну и, конечно, в камеру телевизионщиков попали знакомые лица. Что ж, выполнение своего долга — вполне уважительный способ не явиться на встречу. Даже похвально. Хотя мог бы и позвонить, предупредить…

Завибрировал телефон, и Иван Иванович, глянув на экран, приподнял бровь. Старый товарищ, вместе учились. Только судьба раскидала. Одному досталось место в Главке и распутывание «деликатных» дел, а другому — служба на границе, в Благовещенске.

— Здравствуй, Саша, — контрразведчик снял трубку. — Как жизнь, как дети?

— Да всё хорошо, Ваня, как у тебя? — ответил голос друга.

Встреча с Неверовым сорвалась, других дел на это время Иван Иванович не планировал, он с удовольствием отдался неторопливой беседе. И только когда уже всё обсудили, всех общих друзей и знакомых вспомнили, а кого-то и помянули, ему пришла в голову гениальная идея.

Он вдруг вспомнил старую шутку. Этот код они использовали ещё во время учёбы, когда ещё не было никакой Системы, да и мобильные телефоны только-только вошли в обиход. И вот, когда надо было дать понять собеседнику на другом конце «провода», что тебе надо срочно уйти, но сказать прямо ты этого не можешь, и просишь помочь, придумать предлог…

— Ладно, Саша, будете, как говорится, у нас на Колыме…

Саша соображал секунды три. И перешёл на деловой тон.

— Ваня, подожди, я тебе, собственно, не просто так звоню. Дело есть, но разговор не телефонный. Сможешь приехать?

— Надеюсь, это не срочно? — Иван Иванович позволил себе мимолётную улыбку.

— Срочно, Ваня, очень срочно, — подыграл Саша.

— Понял, — контрразведчик поднялся из-за стола. — Вылетаю ближайшим рейсом.

* * *

В первый момент на меня, честно говоря, нападает ступор. В каком смысле рожает???

Но уже через пару секунд до меня доходит реальность происходящего. И я начинаю оценивать обстановку. А рядом спускается Майя, с той же целью. Она переламывает химическую свечку и закидывает туда, к женщине. Зажмуриваюсь, но глаза быстро привыкают.

Беглый осмотр показывает, что женщина, в общем-то, почти не пострадала. С поправкой на обстановку вокруг, конечно.

Туалет — самый обычный, размером со школьный пенал, но в ней хозяева поставили дополнительную маленькую раковину, сбоку. И вот этой раковиной женщине бедро и сломало. Проблема для нас в другом. С таким животом мы женщину даже через дверь квартиры не протащим, а дальше тем более. Да и она явно не в том состоянии, чтобы куда-то лезть.

Женщина снова кричит, а Майя стоит, уставившись в экран Мити. Заглянув через плечо, вижу секундомер, и не трогаю.

Когда женщина затихает, Майя пытается с ней заговорить.

— Меня Майя зовут, моего напарника Лёша, мы вам обязательно поможем. Как вас звать?

— Тамара… Тома… У меня воды отошли, когда дом рухнул…

— В живот ничего не прилетало?

— Нет… я закрылась… нога только…

— Тома, у вас перелом ноги, но это не страшно. Не переживайте, всё будет хорошо. Сейчас сюда подойдёт врач, а мы будем помогать. Самое страшное уже позади. И сейчас не пугайтесь, к вам наш енот заберётся, это он вас нашёл, его Чарли зовут.

— Ой, опять…

Разговор прерывается. Чарли, не дожидаясь команды, пролезает к голове Тамары, и что-то ей там насвистывает. Та сперва дёргается, но потом даже по звукам становится понятно, что ей легчает. Удивительно, но я уже устал удивляться. Так что просто вызываю старшего.

— Неверов. У нас тут женщина рожает. Вытащить не сможем, не пролезет… Расширить проход? Можно попробовать, но там много мест, где это опасно обрушением. Давайте сперва акушерку сюда, и постройнее… Да, разумеется, из-за прохода!.. А потом проходом пусть занимаются, кто в этом разбирается. Интервалы? — я посмотрел на Майю, и та тут же подсказала. — Полторы на полторы минуты, воды отошли когда дом рухнул. Да, у неё ещё перелом бедра.

Дальше я объясняю, как нас найти, обещаю встретить.

— Оставайтесь с ней, я пойду встречать.

Майя кивает. Глаза у неё квадратные, кожа бледная, но справляется. Умничка!

Обратно, по верёвке, выбраться оказывается не так уж сложно. Ещё раз прикинул, пройдёт ли тут Тамара. В коридорах — да, пройдёт. Но вот в дверном проёме, в лифте, между плитами… Там везде не только узко, а ещё и изгибаться надо, когда лезешь. А у неё роды вовсю идут, не удивлюсь, если к нашему возвращению родит уже. Ну, Майка вроде понимает, что к чему, примет.

Встречаю акушерку уже возле окна на улицу. Действительно, миниатюрная и стройная, с чемоданчиком. С ней — трое мужиков в пожарной робе, с инструментами. Болгарка, домкрат — всё аккумуляторное. Мне хватает беглого взгляда, чтобы оценить.

— Куда идти? — спрашивает меня один из мужиков.

— За мной, — пожимаю я плечами и забираю у врача чемоданчик.

Акушерку немного потряхивает, но держится нормально. И даже карабкается без посторонней помощи. Перед лифтовой шахтой останавливаюсь.

— Вот здесь, — объясняю я пожарным, — за плитой, проход, ведёт насквозь через кабину лифта. Самое узкое место как раз когда в кабину надо пролезать, я там просто вырвал кусок обшивки. Ну и вот по этой верёвке, дальше, ещё одно узкое место — вход в квартиру.

— Понял, — кивает один из мужиков.

Я ныряю под плиту первым, за мной акушерка. Нам быстрее надо. Проползаем привычным путём. Снизу слышны крики Тамары.

— Давайте быстрее, у неё сейчас потуги начнутся, я слышу, — подгоняет меня акушерка.

— Ну быстрее так быстрее!

Оставшиеся несколько метров мы едва не бежим на четвереньках. Я ныряю вниз, в квартиру, и помогаю спуститься врачу.

— Всё, Тамара, врача привёл!

— Тамара, я врач, акушер-гинеколог, меня Наталья зовут! Какой у вас срок?

— Тридцать шесть недель! Ааааа! Мамаааа!!! Вытащите меня отсюда!

— Можете расширить проход? — спрашивает меня Наталья тихонько.

Молча принимаюсь разбирать дверь дальше. Минус ещё одна филёнка, потом пилой на обухе ножа перепиливаю брусок между ними. Что-то скрипит, и я останавливаюсь.

— Всё, тут есть риск обрушения.

Низкорослая врач едва достаёт до дверного проёма, и я быстренько из обломков устраиваю ей подставку.

— Держите, — Наталья подаёт чемоданчик Майе и открывает его, снимая матерчатые перчатки.

Она достаёт уже знакомую фиксирующую повязку и чуть не по пояс пролазит в дверь, к Тамаре. И замирает.

— Это ваш? — спрашивает она вполголоса.

— А, да. Простите. Это Чарли, енот, — спохватывается Майя. — Он наш разведчик. Ещё он очень хорошо успокаивать умеет.

— Еноты мне ещё не ассистировали… — качает Наталья головой. — Я про вас в газете читала. Томочка, дорогая, сейчас чуть-чуть больно будет, потерпите!

И Томочка терпит, пока Наталья фиксирует перелом. Только мычит, но терпит. Постепенно её мычание переходит в крик — очередная схватка оказывается болезненнее, чем манипуляции со сломанной ногой.

Наталья даёт ей бутылку, и бедолага делает несколько жадных глотков. Сама врач в это время слушает живот, и остаётся довольна.

— Тома, у меня хорошие новости. У малыша сердечко бьётся хорошо, всё в порядке. Только нам проход пока не освободили, так что нам с вами придётся здесь рожать. Родите, малыша вынесем, вас тоже вытащим. Понимаете?

— Да… — Тамара тяжело и часто дышит между схватками.

— А теперь давайте вспоминать, чему вас учили на курсах. Вы ведь ходили на курсы?

— Я ничего не помню…

— Ничего, я вам напомню. Давайте сейчас глубоко вдохните и выдохните всю боль, усталость, все страхи. Можете кричать, если хотите. У вас хорошее раскрытие, роды стремительные, но малыш не очень большой, идёт головкой, так что всё у нас хорошо.

Малыш появляется на свет как-то внезапно, буквально через несколько минут. Раз — и уже кричит не мама, а ребёночек.

— Пелёнку, быстро! — командует Наталья. — Тома, у вас девочка, слышите!

Но Тома только плачет, размазывая слёзы.

Наталья уже до этого всё вокруг пелёнками застелила, всё же туалет — не хирургический бокс. А теперь маленькую крикунью в ещё одну пелёнку заворачивает.

— Тамара, мне говорили, что дом стабилен, но находиться здесь лишнее время не стоит. Поэтому сейчас перерезаем пуповину, и дочку вашу Алексей унесёт на улицу, там о ней позаботятся.

— Майя…

— Что? — Майка удивлённо вскидывает бровь.

— Дочку… Майя назову, — поясняет Тамара.

Ох как у моей красотки вспыхивают ушки! И губы расплываются в улыбке!

— Красивое имя, — кивает Наталья.

Через пару минут маленькая Майечка уже надёжно упакована в два слоя пелёнки и фиксирующую повязку, как в кювет. И я отправляюсь на выход. В доме что-то где-то скрипит, и мне это совсем не нравится, так что я максимально ускоряюсь. Новорождённую передаю пожарным, которые уже расчистили проход через лифт, и даже какими-то тряпками острые кромки прикрыли. Сам возвращаюсь, прихватив одеяло и кусок брезента.

Тамара уже немного пришла в себя. Ходить, конечно, не сможет, но постоять на одной ноге — пожалуй. Вытаскиваем её очень аккуратно из туалета, и в нашем тесном закутке становится ещё теснее. Тамара оказывается чуть выше Майи, и не сказать, чтобы худенькая. И лицо круглое, сейчас такое чумазое, что встреть я её потом на улице — ни за что не узнаю! Из одежды на ней — что-то вроде домашнего платья.

— Майя, я вылезу наверх, и буду принимать, держи Тому, подсадишь.

И тут скрипы усиливаются, и я чувствую толчок, потом ещё один. Туалет, в котором лежала до этого Тамара, рушится, расщепляя остатки двери.

— Ох! — всхлипывает новоиспечённая мама и закатывает глаза.

— Эй, Тома! — щёлкаю перед её лицом пальцами. — Не спать! Нам выбираться надо! Чарли, давай на разведку!

Еноту два раза говорить не надо. Он прыгает мне на плечо, оттуда через входную дверь, и я слышу из коридора его недовольный писк. Кажется, дело плохо…

Поднимаюсь сам, и тихонько матерюсь. Так и есть, наш проход, по которому мы сюда добрались, завалило. Этот же обвал и туалет обрушил, который как раз ниже оказался. Так, ладно… а если в другую сторону? Поворачиваюсь, и вижу, что новый обвал создал и новый проход. А там до улицы две квартиры, и до земли недалеко.

Чарли в голову приходит та же мысль, и он проскакивает мимо меня. Возвращается радостный, но я не чувствую запаха свежего воздуха. А значит — там ещё лезть и лезть.

— Оставайтесь здесь, я сейчас вернусь, — приказываю я, и лезу за Чарли.

Оживает Митя.

— Неверов, где вы там? — узнаю голос старшего.

— Проход засыпало, ищем другой.

— Если не найдёте — будем пробиваться к вам.

Новый проход реально узкий, приходится ползти. Но через пару метров он расширяется, и я понимаю, что здесь кольцевой коридор почти цел. Смят, но пролезть можно.

В самом конце дверь в угловую квартиру, она искорёжена так, что шансов её открыть одной лишь монтировкой — никаких. Но вот в стене рядом с ней лопнули плиты, и есть зазор, узкий, ещё уже прежнего, но протиснуться можно. А дальше, за ним — кажется, кухня, судя по запахам. И вроде как свет пробивается через смятую мебель.

— Это Неверов, — говорю в рацию. — Не знаю, какой тут номер квартиры… На этаже где Тамара живёт, угловая с северной стороны дома, возле земли.

— Понял, — голос старшего. — Куда там?

— Через кухню есть проход, вижу свет, но с моей стороны завал мебели не разобрать. Поможете?

— Встретим. Давайте выбирайтесь уже, акушеры-спелеологи!

Тамару мы протащили волоком, положив на брезент и одеяло. Тут, конечно, хватало щебёнки, но женщина терпела. Ведь там, на улице, её ждала маленькая дочка. Тут даже мне можно было не объяснять — ради такого можно и потерпеть.

Пока мы добрались, кухню уже успели разобрать, укрепили что-то распорками, где-то поддомкратили. Найденный нами с Чарли пролом в стене расширили болгаркой. Так что вылезли уже спокойно. Тамару отправили на скорой в роддом, напоследок она взяла с нас и Натальи обещание, что мы её навестим.

И сразу после этого объявили пять минут тишины. Замерло вообще всё. В радиусе пары кварталов даже машины остановились. Только слухачи ходили, искали выживших, кричали, чтобы если кто слышит — отозвались, хотя бы постучали. Нашли, вроде как, с десяток человек. К кому-то проходы уже были примерно понятны, к кому-то ещё предстояло добраться. Хватило работы и нам. Но больше в тот день мы сами никого не доставали, только искали. Точнее, искал Чарли, а мы лезли за ним и находили в этом лабиринте искорёженного железобетона. Нашли ещё одного дедушку, который догадался залезть под антикварный дубовый стол, и тот выдержал, не сложился. Нашли девчонку школьницу, класс седьмой, кажется. У неё с утра поднялась температура, и она не пошла утром в школу. Как лежала на диване, так диван книжкой и сложился, её внутри зажало, из-за чего она даже вздохнуть нормально не могла, но зато — ни одной царапины, даже самой мелкой. К ней мама врача вызывала, так что, наверное, та педиатр к ней как раз шла. Хорошо, что задержалась — обе целы остались.

С муравейником парни тоже разобрались. Что самое удивительное, прошёл слух, что тот книголюб, которого муравьи погрызли, как-то выжил. То ли его догрызть не успели, то ли в яде муравьином что-то такое этакое содержалось. Правда, в тяжелейшем состоянии и в себя если и придёт, то не скоро, но тем не менее.

До дежурной части мы добрались уже поздно ночью, на попутке. Работы по расчистке завалов не останавливались, но в нас нужды больше не было.

Кроме дежурного, в части никого не было. Случился ещё один прорыв, за городом, и все, кто не принимал участие в разборе завалов «Байконура», помчались туда. Мы переоделись, закинули «боевую» одежду в стирку, и вырубились прямо там, в прачечной, на скамейках.

И только утром, когда мы уже позавтракали с вернувшимися с вызова бойцами и завалились в общагу, я вспомнил, что вообще-то ехал к Иван Ивановичу. Посмотрел на часы. Опоздание на сутки — это не слишком много?

Набрал номер.

— Неверов, я в курсе, что вы на Байконуре были, — вместо приветствия выдал контрразведчик. — Говорят, отличились?

— Там все отличились, — буркнул я.

— Не скромничайте. Сейчас отдыхайте, я улетел в коммандировку, когда вернусь — наберу. Постарайтесь до моего возвращения никуда не влипнуть.

— Есть постараться, — я сбросил звонок.

Хм, что-то как-то почти по-приятельски поговорили. Даже подозрительно. Хочет к себе расположить? Ну да, у них наверняка продвинутый курс психологии преподают. Вон, даже о своих делах заикнулся, мол, тоже человек. Да только и я… учился помаленьку.

Прошло несколько дней. Завалы Байконура продолжали разбирать, но всех пострадавших и погибших уже извлекли. В воскресенье в городе объявляли траур по погибшим. На следующий день мы заступили на новое дежурство, которое на этот раз, для разнообразия, прошло спокойно. А после смены завалились ещё поспать, ночью подъём по тревоге отрабатывали, никто не выспался.

Проснулся я ближе к обеду, отлично выспавшийся. Майя сопела под боком, спиной ко мне, а моя рука лежала у неё на груди. Какая-то злость взяла. Вот какого хрена? У меня есть девушка. У нас с ней есть чувства. Взаимные. Мы блять даже живём вместе! Сука, спим в одной постели! И из-за этих злое**чих камер даже не потрахаться! Живём, как при царе Горохе, когда до свадьбы ни-ни!

Но потом начал соображать. Должен ведь быть способ. Допустим, в этой комнате камеры натыканы, хотя это и неточно, мы ведь не проверяли. А в других? Может, поменяться с кем-нибудь под благовидным предлогом? Или наплевать и снять жильё в городе? Нам там вроде премий целую кучу должны выплатить, надо только до бухгалтерии дойти, разобраться. Мне ещё за мой старый мотоцикл контора денег должна… Может, уже и перечислили куда, только до меня не дошли. Или дошли, но я не в курсе?

И вообще, хочу мотоцикл! Хотя нет, сезон скоро закончится, лучше сразу машину. Только вот где, как и за какие деньги? Ладно, разберёмся. Главное, чтобы цель была, а путь к ней найдётся.

С этими мыслями я забрался Майе под футболку, от чего она, похоже, проснулась, дыхание изменилось. Ну и нарастающий запах возбуждения…

И тут прозвенел звонок.

— Неверов? Не на смене? — голос контрразведчика звучал устало.

— Выходной, — я тоже не стал здороваться.

— Подъезжайте к трём.

Звонок прервался.

— Я всё слышала, милый, — Майя потянулась, выгнувшись дугой. — Возьмёшь меня с собой? Прогуляемся…

— Конечно, — я поцеловал красотку.

Ну а что, дел у нас никаких особых нет. Конечно, прогуляемся.

— А знаешь что, — вдруг вспомнила Майя. — Помнишь, мы обещали навестить Тамару?

— Помню! — я улыбнулся. — Попроведуем твою тёзку. И этих, Ромео и его Свету заодно. Правда, не очень понятно, кто где…

— Ну вот пока ты будешь на встрече, я всё узнаю!

На том и порешили.

А ровно к трём я был уже в Управлении.

— Разрешите? — я открыл дверь в кабинет Иван Ивановича.

— Проходи, присаживайся. Разговор есть.

Я сел на единственный стул напротив стола контрразведчика. Кабинет для работы ему выделили конечно, скромненький. Но тем не менее, отдельный. Всё-таки из главка!

А вот интересно он со мной общается. По телефону — на вы, при личной встрече — на ты. Надо признать, это сбивает с толку.

— Внимательно слушаю.

— Я с тобой, вообще, о другом поговорить хотел, — Иван Иванович откинулся в кресле. — Но поступила новая информация. А скажи, ты завтра в Москву не собираешься?

— Не было в планах, — я пожал плечами на неожиданный вопрос. — Да и служба, кто меня отпустит?

— Так на соревнования, — Иван Иваныч, кажется, даже растерялся. — Неужели вам с Буровой не предложили участвовать? Ежегодные ведомственные соревнования, в том числе — среди стажёров. А кто в Карелии лучшие из лучших?

— Кто? — я изобразил заинтересованность.

Про соревнования я слышал, но не придал этому значения. Не интересно.

— Товарищ Неверов, скромность украшает, когда больше украсить нечем, — мой визави хмыкнул. — В общем, я удивлён. Но это, конечно, Сулимову решать. Что ж, придётся всё же оформить тебе командировку в Москву, на денёк, от себя. Надо тебе кое с кем встретиться, и дело это срочное.

— А с кем? — мне стало действительно интересно.

— Возможно, с твоим соотечественником. Поймали одного на границе с Китаем. Убил своего двойника и пытался себя за него выдать. Погорел на элементарных вещах.

У меня челюсть отпала. Такого я точно не ожидал! Майя говорила, что людей в аномалиях до меня вообще не находили, а тут второй за короткий промежуток времени! А если гости зачастили, может и в обратную сторону дорожку протоптать получится?

Должно быть, переполнявшие меня эмоции отразились у меня на лице, потому что мой собеседник изобразил что-то вроде понимающей улыбки. Заметив это, я взял себя в руки.

— Вы хотите сказать, тоже из аномалии, из моего мира?

— А вот это я и хочу, чтобы ты выяснил. Из твоего он, или из ещё какого-нибудь параллельного. И, предупреждая вопрос, — Иван Иваныч хмыкнул, — со своей напарницей ты это обсуждать можешь, она поможет подготовиться к беседе. Пожалуй, даже поедете вместе. Сыграешь роль учёного, как я тогда, когда тебя нашли. В остальном — информация секретная. А так как ты у нас присягу, в отличие от Буровой, пока не давал и допусков у тебя нет…

Иван Иваныч достал из стола чистый лист бумаги.

Подписка о неразглашении много времени не заняла, после чего контрразведчик предупредил, что позвонит, когда и куда явиться. Попрощавшись, я вышел в коридор.

И как только я закрыл за собой дверь, у меня пиликнул Митя.

Надо встретиться. Обратитесь к Сулимову по поводу участия в соревнованиях.

Глава 21

Команда

Как только я закрыл за собой дверь, у меня пиликнул Митя.

Надо встретиться. Обратитесь к Сулимову по поводу участия в соревнованиях.

— Эммм… Всё равно же командировка, зачем соревнования?

Я машинально спросил вслух, как бы разговаривая с самим собой. Однако ответ последовал незамедлительно, более того, мгновенно, будто тот, кто мне отвечал, заранее его подготовил.

С вероятностью 98 % вы подозреваетесь в шпионаже. С вероятностью 87 % информация о шпионе является дезинформацией. В случае командировки деятельность «Ивана Ивановича» может привести к невозможности вашего возвращения с вероятностью 79 % и к глобальному военному конфликту с вероятностью 48 %. Участие в соревновании с вероятностью 64 % позволит нейтрализовать угрозу.

Сказать, что я прифигел — это ничего не сказать. Во-первых, от самого факта того, что мне ответили. Хотя такое уже бывало, и прошлый раз вмешательство со стороны неведомого союзника спасло Майке жизнь. Во-вторых, прифигел от цифр. В том плане, что раз — и расклад по вероятностям. А в третьих, и самое главное — я прифигел от цифр!

К тому, что меня подозревают в шпионаже, я уже привык. Это, конечно, несколько странно — подозревать, но давать зелёный свет. Но это ещё можно понять. Хотят посмотреть, как себя поведу. Вот в постель бы не лезли — и хрен бы с вами, смотрите, не жалко. Кроме интимной жизни мне скрывать нечего!

К тому, что Иван Иваныч играет в шпионские игры и устраивает мне проверку за проверкой, я тоже привык. Липовый шпион? Да я не удивлюсь, если он мне липовую аномалию подсунет! В общем, это тоже не удивило.

А вот то, что его действия могут привести к глобальному вооружённому конфликту??? Это, мать его, как??? Что такого может натворить контрразведчик, пусть даже высокопоставленный, сидя в Петрозаводске, что это может спровоцировать военные действия??? Между кем и кем — можно не гадать, если глобальный — значит, с США. А стоп… предотвращением этих военных действий ведь тоже Система занимается. Она в том числе и за обороноспособность страны отвечает. Но Система — это люди. И не только те, что сидят за пультами, но ещё и те, что принимают решения.

— Иван Иваныч своими изысканиями может изменить баланс политических сил внутри Системы?

Я спросил это вслух, но тихо-тихо, одними губами почти что. Ведь даже у стен есть уши.

Да.

Офигеть! И от того, как я поступлю, зависит так много? Почему? С чего ради вообще?

— А я-то тут при чём?

При встрече.

Офигеть поговорили!

Экран моргнул, и сообщения исчезли. Заглянул в лог — ничего. Кто же мой собеседник?

Прикинув расклад, я решил, что доверять я никому не буду. Даже этому странному подсказчику из Системы. А уж Ивану Иванычу и подавно. Но если мой невидимый собеседник хочет встретиться — то да, это именно то, чего и я хочу. Разобраться во всём самому. А то жопой чую, меня пытаются использовать, причём и доброжелатель, и Иван Иваныч. И, похоже, ждёт меня в этом деле очередной сюрприз. Ненавижу сюрпризы…

Вздохнув, я направился на другой этаж, к хорошо знакомому мне кабинету Сулимова. Секретарь артачиться не стал, доложил о моём приходе. И, как ни странно, большой начальник меня без проволочек принял.

— Чего хотел, Неверов? — подполковник поднял голову от бумаг.

— Простите за беспокойство. Узнал про соревнования, хочу участвовать!

— Рано ты что-то пришёл, — хмыкнул Сулимов. — Приходил бы через недельку! Команда завтра отправляется, а послезавтра открытие соревнований.

— Раньше никак не мог, вот только что узнал, от Иван Иваныча! — я сделал морду кирпичом и вытянулся по стойке смирно.

— Ну, если от Иван Ивааааныча… — Сулимов отложил бумаги. — Понимаешь, Неверов, объективно вы с Буровой — лучшие. Вот только служите у нас без году неделю, а участвуют обычно те, кто хотя бы два-три месяца отслужил. И вот ещё проблема. Вы ведь одиночки, особенно ты. А здесь нужна командная работа.

Кхм! Это я-то не командный игрок? Ах ну да, я же привык руководить командой, а не чтобы мной руководили…

— Разрешите участвовать, приложу все усилия, чтобы оправдать доверие! — гаркнул я.

— Интересное совпадение, Неверов… — подполковник откинулся в кресле и внимательно на меня посмотрел. — Я ведь уже сам хотел вас вызывать. У нас тут один стажёр внезапно отличился, и ему Система баллов отвалила, выше крыши. В смысле выше первой тысячи. И так как служит он уже почти полгода, то стажёром автоматически быть перестаёт. А других подходящих претендентов, кроме вас, у нас нет. Так что, Неверов, уж постарайтесь!

— Так точно, товарищ Сулимов! Благодарю за оказанное доверие!

— Свободен! Инструкции у Воложина получите, он в команде за старшего.

Выйдя из кабинета, я про себя посмеялся. Картошку на посадку он наверное тоже, самую мелкую отбирает. Надо же додуматься, отправлять на соревнования тех, кто в стажёрах задерживается! Впрочем, регион маленький, людей может быть банально не хватает?

Ладно, там на улице Майя ждёт!

Упс!

Я ведь всё решил, с напарницей даже для приличия не переговорил!

Тем не менее, сперва я ещё раз зашёл к Иван Иванычу.

— Неверов? — он удивлённо поднял на меня глаза от монитора ноутбука.

— Только что от Сулимова, нас всё же берут на соревнования. Там у какого-то стажёра внезапно баллов стало слишком много, не проходит, вот нами заменили.

— Хорошо, а то я уже рапорт собрался писать, на вашу командировку, — он отодвинул ноутбук и встал из-за стола, выглянул в окно. — Сделаем вот как. Команда отправляется на соревнования завтра в пять утра, на Беркуте. К обеду будете в Москве, заселитесь в гостиницу, и до вечера у вас свободное время. К 17:00 подходите на Лубянку, я вас там встречу. Всё понятно?

— Так точно!

— Тогда свободен. Кстати, — он кивнул куда-то за окно, — енота с собой возьмите.

— И в Управление? — удивился я.

— Да. Задержанный, в отличие от тебя, про аномалии осведомлён, посмотрим, станет ли для него сюрпризом разумный енот. По-хорошему, от такого любой ох**еет… если только он не из мира вторжения… Смотри, есть у меня теория, что один из параллельных миров использует аномалии, как оружие. Уж не знаю, зачем и почему. Но если они там по аномалиям специалисты, то и разумные существа других видов, помимо человека, должны быть им известны. Безумная теория, я понимаю, — он неожиданно рассмеялся. — Но должна же быть какая-то причина у появления аномалий! Не верю я, что это природное явление. И нам достоверно известно, что у американцев и китайцев проблем с ними не меньше, чем у нас, так что причин подозревать друг друга у нас вроде как нет.

— И вы надеетесь получить хотя бы косвенное подтверждение своей теории. Может, нам Чарли тогда и в форму одеть?

— Форму? — Иван Иванович растерянно моргнул, а потом расхохотался. — Будет вам форма! Мундир не обещаю, но полёвку еноту пошьют. Он ведь, в конце концов, официально на довольствии!

— Благодарю!

Я вышел из кабинета и отправился на улицу, к Майке. За форму я, кстати, вполне искренне поблагодарил. Чарли вместе с нами рискует жизнью, и не всегда мех может защитить. Ткань, из которой шьют полевую форму, попрочнее будет.

Кстати, мундир… Нам ведь только полевую форму выдали!

Майя меня уже заждалась.

— Ты чего так долго? — вскочила она мне навстречу. — Я уже беспокоиться начала. Случилось что?

— Случилось, — кивнул я совершенно серьёзно. — Во-первых, мы завтра едем в Москву.

— Аааа… — Майка зависла, пытаясь сообразить, что может послужить причиной внезапной поездки, но потом лицо озарилось догадкой. — Соревнования?

— Они самые, — кивнул я. — Сулимов вместо кого-то там включил в состав команды, типа замена.

— Ураааа!!! — напарница аж расцвела. — Даже подумать не могла! Там же команду за пару месяцев готовить начинают!!!

— Да, слышал краем уха, — я и правда слышал разговоры коллег на кухне, но не придавал им значения. — Пришлось напроситься, и Сулимов согласился.

— То есть как пришлось напроситься? — Майя замерла. — Ты ходил к Сулимову, просить, чтобы нас включили в команду, и он согласился??? Сулимов???

— Он был вынужден, там правда кого-то подменить надо, парень какой-то превысил лимит по баллам. Он даже сам хотел нас вызвать, представляешь! Но да, сходил, попросился.

— Обожаю тебя! — она кинулась мне на шею и порывисто поцеловала. — Спасибо!!! Я столько об этом мечтала!

— Столько мечтала, что даже ни разу не обмолвилась? — прищурился я.

— Так а чего без толку трепаться, если команда сформировалась, когда мы ещё в учебке были! — развела Майка руками, отступив от меня на шаг. — Я узнавала, у нас никаких шансов не было. Совсем зелёных новичков, как мы, не берут.

— Ладно, я рад, раз для тебя это так важно, но есть ещё во-вторых. Точнее, во-первых. Иван Иваныч поделился секретными сведениями, — на этих моих словах лицо у Майи вытянулось и стало серьёзным. — Они нашли ещё одного из аномалии. Как я. Только ушлёпок попался, убил своего двойника и попытался выдать себя за него. Спалился на каких-то мелочах. Во всяком случае, Иван Иваныч так это рассказал. Он просит поучаствовать в допросе, выяснить, из моего мира этот пришёл или из какого-то другого.

— Так, у меня два вопроса… — Майя задумалась. — Во-первых, почему ты мне об этом рассказываешь, если сведения секретные?

Она подмигнула, и я понял, что это скорее шутка. Ну да, отношения между нами уже перешли некую границу, после которой секретность роли не играет. Но ответил я серьёзно.

— Ты тоже участвуешь, твоя задача — помочь мне подготовиться к допросу. И даже Чарли участвует, у Иван Иваныча там безумная теория, надо её проверить. А что во-вторых?

— Да уже поняла, — моя умница махнула рукой. — Поездка на соревнования это прикрытие, чтобы нам никто вопросов не задавал, из наших.

— Именно так. Прикинь, Чарлику полевую форму сошьют!

Чарлик на этих словах закрыл глаза лапками и беззвучно затрясся. Ржёт, поганец.

— Ой умора! — прыснула Майка. — Представляешь, Чарли будет Климу норматив сдавать на одевание!

Енот резко перестал ржать, прижал лапки к сердцу и откинулся на скамейку, на спину. Артист, блин!

— Куда идём? — перевёл я тему. — Узнала, кто в какой больнице?

Оказалось, что всех пострадавших при падении дома привезли в одну, республиканскую клиническую больницу, на Пирогова. Так что мы благополучно проехали пяток остановок на 16-м автобусе, и уже через десять минут добрались до больнице. Красные корочки сработали безотказно, нас пропустили даже с енотом. Только взяли с меня обещание, что Чарли с плеча не слезет.

Ромео мы нашли в коридоре, в инвалидной коляске, в окружении нескольких человек. Девушку мы сразу узнали, Света. А вот мужчина и женщина?

Нам парень очень обрадовался.

— Здравствуйте! — замахал он рукой, а когда подошли, обратился к остальным в своей компании. — Вот те спасатели, которые нас нашли, я рассказывал, помните?

— Как вы, вижу, поправляетесь? — я приветственно кивнул головой.

— Я уже почти всё, — заговорила девушка приятным голосом и встала, слегка опираясь на костыль, — сказали швы снимут и выпишут. А вот Рома…

Рома? Ха! Да я с именем почти угадал!

— Мы родители Светы, — встал и протянул руку мужчина. — Спасибо вам!

Разумеется, они нет-нет да бросали взгляды на Чарли, но ничего не спрашивали. Наверное, парень успел немного рассказать, если сам что-то вспомнил.

— Это наша работа, — я пожал руку, — Роман, ты-то как, что врачи говорят?

— Что шансы восстановиться есть, но это будет зависеть от меня, — вздохнул парень.

— Мы ему сказали, — подмигнул мне отец девушки, — что Светку за него отдадим, когда сможет её на руках из ЗАГСа вынести.

— Этот восстановится, — одобрительно кивнул я. — Можете начинать готовить свадьбу!

— Спасибо! — Роман серьёзно посмотрел на меня. — И, пользуясь случаем, позвольте вас пригласить!

— Обязательно придём! — опередила меня Майя. — У меня хоть повод будет платье надеть!

Мы не стали сильно задерживаться, пожелали скорейшего выздоровления, обменялись контактами и попрощались.

Встреча с Тамарой и маленькой Майечкой прошла тоже очень тепло. Тамаре установили аппарат Илизарова, а за дочкой ей помогала ухаживать то ли мама, то ли старшая сестра, по внешнему виду и не скажешь, а объяснять Тамара не стала. Здесь мы тоже получили приглашение, на этот раз на кашку, когда Маюше, как её ласково назвала счастливая мама, исполнится месяц.

Повидали и Наталью, случайно встретили. Та очень серьёзно приветствовала своего мохнатого ассистента, на что Чарли тоже в долгу не остался, пожал ей протянутую руку. То есть пару пальцев, конечно, не всю руку.

— Знаешь, — притянул я Майю к себе, когда мы вышли на улицу, — вот ради таких моментов и стоит жить!

— Полностью согласна! Чувствую себя просто на седьмом небе! И за Рому со Светой рада, видел, как они с её родителями общий язык нашли?

— Есть такое, — согласился я. — Ну что, нам ещё Клима найти надо, парадную форму получить, собраться в дорогу, не знаю, поесть что-то с собой взять, в конце концов!

Клим, как оказалось, нас уже ждал.

— Потом с формой, — отмахнулся он от наших проблем. — Бегом на полигон, я уже искать вас собирался. Вы же вообще ничего не знаете, а команда два месяца срабатывалась! О чём только Сулимов вообще думал?

— О том, что у него нет выбора? — предположил я.

— Да конечно, а то у нас запасных-то нет! — съязвил Клим. — Не знаю, почему он выбрал вас, но мы никто не сомневаемся, вы достойны, вопросов ноль. Но с командой даже не знакомы! И это серьёзная проблема!

На полигоне нас ждала команда стажёров. Три пары бойцов, и мы, получается, четвёртая пара.

Познакомились. Про нас уже все знали, и нас по именам знали. Парней представил Клим.

Круглый, как колобок, Олег, в котором, как оказалось, не было ни грамма жира, одни мускулы. Самый на вид молодой из всех, Дима, только что слюни не пустивший при виде Майи. Весельчак Илья, которому подошло бы прозвище «птица Говорун», не затыкавшийся ни на секунду, и его молчаливый напарник Федя, под два метра ростом и косая сажень в плечах, со своей соломенного цвета бородой напомнивший Добрыню из сказок. Коренастый, чёрный, как смоль Амир и худощавый Петя с бритой головой.

Так-то всех их мы мельком видели в общаге, а кого-то и в части, но знакомы не были.

— Развлекайтесь, а я побежал! — заявил Клим и убежал.

— Иди-иди, мы тут сами разберёмся! — моментально перехватил инициативу Илья. — Итак, в стажёрской команде я за старшего. В армии танком командовал, вот и назначили. Рассказывайте, что умеете?

— Видим в темноте и запахи чувствуем, — пожал я плечами.

— А у прекрасной дамы? — поинтересовался Дима, пододвигаясь к Майе поближе.

— У нас пока одинаковые навыки, — та на подкат даже бровью не повела. — Обмениваемся.

— Димон, смотри, Лёха тебе глаз на жопу натянет и моргать заставит, — не переставая улыбаться, беззлобно предупредил Илья, видимо, заметивший, как я нахмурился. — И вообще, сейчас у нас простая задача. Приезжаем в Москву, всех там рвём, получаем кубок и едем домой!

— Ага, только обычно всех рвут москвичи и ленинградцы! — возразил Петя.

— А у нас в этом году талисман есть! — Илья кивнул на Чарли. — Я слышал, он с вами не просто так, реально помогает?

— У него 180 баллов, — я так с намёком приподнял бровь.

Илья присвистнул.

— Да пи**ишь! — не поверил Дима. — Я две сотки только через месяц службы поднял! А вы у нас сколько?

— Он ещё в учебке начал, — пояснил я, решив не обращать внимания на культуру речи. — А если серьёзно, то Чарли умеет предупреждать об опасностях, может верёвку закинуть куда-нибудь, или принести что-нибудь. Ходы ищет на ура. В общем, разведчик-диверсант.

— Так, хорош, — прервал Илья. — Нам ещё собраться надо и спать лечь пораньше, а у Лёхи с Майей вообще, наверное, ничего не готово. Так что давайте проходим полосу, не торопясь, попутно объясняем новеньким, как и что мы делаем. Остальное в поезде успеем обсудить.

В принципе, ничего сверхъестественного мы не увидели. По правилам соревнований, на тех этапах, где групповое прохождение, время считается по последнему участнику. К таким относится в том числе и полоса препятствий. Она, правда, каждый год разная, но принцип один и тот же. А значит, полосу надо пройти не просто гурьбой, а используя сильные свойства участников.

Например, при прохождении барьера вперёд должен вырваться Федя. С его истинно богатырской силищей подкинуть товарищей вверх — легче лёгкого. Причём сразу парами! Исключение — мы с Ильёй. Мы можем запрыгнуть и сами, при этом Олег и Дима должны помочь нам сверху. А уже мы, как самые высокие и длиннорукие — помочь Феде, который должен взять разбег, пока мы забираемся.

Можно сказать, что у нас получилось. Не с первой попытки, но со второй мы прошли уже не путаясь, кто в каком порядке. И потом ещё два часа закрепляли результат, доводя до автоматизма. Мы с Майей даже неплохо, пожалуй, влились в команду. Я оказался выше всех по росту, а Майя — легче всех, не считая Чарли. Так что дополнили коллектив.

По дороге в дежурную часть Илья объяснил, что большинство заданий рассчитаны всё же на последовательную работу парами. Типа той же эстафеты. А как работать между собой — никто нас учить не собирался.

— Чарли ведь к вам официально прикреплён? — уточнил Илья.

— Официально, даже не довольствии, — кивнул я.

— Тогда его, скорее всего, включат в команду, — Илья говорил непривычно серьёзным тоном. — И это хорошо. Замедлить он нас точно не замедлит, нам самим бы за ним угнаться. Но раз вы привыкли работать с ним, вам будет легче проходить те участки, где парами.

— Это точно, — согласился я.

Мы попрощались с парнями и пошли за парадными мундирами. Ещё в магазин, в дорогу пожевать с собой что-нибудь взять, ещё сумку сложить… Я внезапно понял, что у меня даже спортивной сумки или рюкзака своего нет. Посмеялись с Майкой и решили, что нам её сумки на двоих вполне хватит.

— Лёша, неужели там правда ещё один иномирец? — спросила Майя, когда мы уже легли спать. — То никогда не было, то уже второй!

— Может и были, в том же Китае, или в США. Думаешь, они расскажут?

— Ха! Да нет, конечно! Да и других стран полно. И всё же, мне кажется это удивительным!

— Удивительнее всего будет, если он ещё и не из моего мира, а из какого-нибудь третьего. Вот завтра всё и выясним.

— Угу… — голова Майи чуть откатилась у меня на руке, и я понял, что она спит.

А в четыре утра за нами подъехал автобус, и мы двумя командами, стажёры и штатные, шестнадцать человек и один енот, покатили на вокзал.

Глава 22

Хитрый план

В поезд садились ещё в темноте, так что я его толком разглядеть не успел. Одно понял, и по силуэту, и по интерьеру — это не какая-то там электричка «железная задница», которая с деревянными скамейками. Внутри оказались вполне современные по моим понятиям широкие мягкие сидения, с откидывающимися спинками, и даже ноги хватило места вытянуть. А уж когда набрали скорость… Появилось ощущение, что я в «Сапсане». Тихо, вагон едет ровно, мягко покачиваясь, а столбы за окном мелькают, как штакетины забора.

В вагоне даже нашлось электронное табло, на котором значилось текущее время, скорость, следующая станция и время прибытия. Следующая станция была Ладожский вокзал, текущая скорость — 200 км/ч, время прибытия — 7:28.

Как-то не сговариваясь, завалились спать, и до самого Ленинграда бессовестно продрыхли. Проснулись уже на вокзале, когда остановку объявили. Время посадки-высадки — пять минут, и тут же поехали дальше.

Тут уже наши зашевелились, а я уставился в окно. Очень хотелось посмотреть, насколько сильно отличается мой любимый город. Но, конечно, ради удовлетворения моего любопытства поезд в центр заезжать не стал. А окраинные районы если и отличались, то не настолько сильно, чтобы из окна поезда это понять.

— Ну как, есть отличия? — угадала мои мысли Майя.

— Ножками надо погулять, тогда пойму, — отшутился я. — Наверняка есть, как им не быть.

— Вот бы на твой… ну, там… посмотреть! — она прижалась ко мне, обняв за руку.

— Когда-нибудь, надеюсь, посмотришь, — ответил я негромко.

Всю дорогу я только и делал, что глазел на вокзалы и городки вдоль путей. Вот только особых отличий не замечал, кроме косметических. Не попадалось на глаза навязчивой рекламы, на платформе пирожки продавали из алюминиевых бидонов, а не в ларьках. Цвета другие… но это не точно — я понял, что не помню, в какой цвет, к примеру, выкрашен вокзал в Твери. Когда ездил — не обращал внимания. А маленькие станции, мимо которых мы пролетали, почти не снижая скорости, и вовсе как будто застыли во времени. Там ничего не менялось ни в моём мире, ни в этом.

И только когда въехали в Москву, пошли видимые отличия. И то не столь уж принципиальные. Да и не настолько хорошо я Москву знаю, чтобы тыкать пальцем и рассказывать, где развязка иначе выглядит, где здания не хватает или наоборот лишнее… Как бы то ни было, а столица — мегаполис, и развивается по своей внутренней логике, в соответствии со своими инфраструктурными потребностями.

Из того, что бросилось в глаза — Останкинская телебашня без своего ставшего уже привычным медиафасада смотрелась… да хорошо смотрелась! И цвет интересный, бело-серебристый.

— Сейчас светло, — Майя тоже смотрела в окно вместе со мной, — а ночью подсветку включают цветную, очень красиво. А на закате и рассвете какие цвета! Она специальной краской покрашена, светоотражающей.

— Была наверху, в ресторане? — я залюбовался стройной красавицей.

— Что ты! Туда ж так просто не попасть! — Майка вздохнула. — Но на смотровой площадке была. Чуть не померла тогда от восторга! Только очередь пришлось отстоять длиннющую.

Прибыли мы на Ленинградский вокзал. Площадь трёх вокзалов выглядела… обычно. Только такси внешне другие, ну и рекламы почти нет. Спустились организованной толпой в метро, и я вовсе перестал обращать внимание на отличия. Народу столько же, линии те же. Москва она и есть Москва.

Вещмешок с обмундированием, спортивная сумка со всякой мелочёвкой и отдельно, на плечиках, парадный мундир, конечно, мобильности не способствовали, пришлось попотеть, продираясь между пассажирами. Кольцевая, пересадка на оранжевую ветку.

Номера нам родная контора забронировала в Космосе. И вот там-то и начались первые проблемы.

— У нас бронь на 8 двухместных номеров, — Клим подал скучающей женщине какую-то официального вида бумагу.

— Документы, командировочные удостоверения… — администраторша с трудом подавила зевок, отложив в сторону телефон.

Минут пять мы ждали, пока она во всём разберётся. Та долго стучала по клавишам, что-то смотрела.

— Кого в номер с двуспальной кроватью заселять будем? — наконец, выдала администраторша. — Семь с раздельными кроватями, один с двуспальной, последний, других номеров нет.

— Неверова и Бурову, — хмыкнул Клим, от чего Майя залилась румянцем. — Им не привыкать!

— Бурову вообще заселить не могу, не положено, — огорошила тётка.

— Это как так? — удивился Клим.

— Я так поняла, вы коллеги по работе, и ни с кем из вас она ни в родстве, ни в браке не состоит. Не положено!

— И куда мне пойти, не подскажете? — возмутилась Майя.

— Не знаю, милочка, — пожала плечами администраторша, — у нас мест нет.

— Во-первых, я вам не милочка! — отрезала Майя, жестом попросив нас не вмешиваться. — Я младший лейтенант КГБ, и сейчас в командировке, а значит, при исполнении. Во-вторых, мы с Неверовым напарники, и проживаем вместе в общежитии! Держите!

Она вытащила из кармана и положила перед тёткой какую-то бумагу.

— Кхм… ну, если так… хорошо. Я сделаю копию, чтобы ко мне претензий не было.

Пока администраторша куда-то ходила, я ткнул Майку в бок.

— Ты ей что за бумагу подсунула?

— Ордер на комнату в общаге! — Майя дёрнула головой. — Так и знала, что понадобится!

Сзади за спиной кто-то хрюкнул, не сдержавшись, потом ещё один, а потом уже, не скрываясь, ржали все.

— Да ладно, Майка, не красней, — Клим хлопнул мою напарницу по плечу. — Тут все свои! Так, парни… и девушка, на сегодня все свободны, но в девять вечера чтобы все были в гостинице, и трезвые!

Все, конечно, заверили, что без проблем.

И тут вернувшаяся администраторша заметила Чарли.

— А с животными-то куда??? — всплеснула она руками. — Не положено!

— Это служебный ксеноенот, — Клим вытащил ещё одну бумагу из папки и положил на стойку. — Между прочим, разумный, вот справка… Регулярно проходит медкомиссию… — ещё одна бумага ложится на стол. — Вот справка, что он здоров, а вот справка, что он не является переносчиком заболеваний… тут список. И вот, пожалуйста, письмо от Председателя Управления КГБ по Республике Карелия… что ксеноенот Чарли находится на попечении товарищей Неверова и Буровой, является членом отряда аномальщиков и находится на довольствии. А вот справка, что он участвовал в боевых выходах. А вот…

— Хватит, хватит! — замахала руками администраторша, — я уже поняла! Надеюсь, он хотя бы туалетом пользоваться умеет?

Клим полез в свою папку за очередной справкой, но Чарли его опередил. Запрыгнул на стойку регистрации, уставился в глаза администраторше и медленно приподнял верхнюю губу, обнажив клыки. Та сглотнула и принялась, наконец, за работу.

Пока нас оформляли, я спросил у Клима, не многовато ли справок на одного енота.

— Я, знаешь ли, не первый год по командировкам езжу, — хмыкнул он в ответ.

— Наконец-то!!! — Майя скинула обувь и с разбегу запрыгнула на кровать. — Какой упругий здесь матрас!

Но провалялась она буквально пару секунд. Тут же вскочила и бросилась проверять шкаф и душевую. Да, в номере оказалась своя душевая, совмещённая с туалетом, но это не страшно. В шкафу нашлись большие махровые полотенца, а рядом с душем — бутылка шампуня «Яичный», скорее всего, оставленного кем-то из предыдущих постояльцев.

Кроме кровати и шкафа, в номере стоял антикварного вида письменный стол, с откидывающейся крышкой, под которой обнаружилось зеркало. На стене, напротив кровати, висел вполне современный телевизор, на окне — плотные шторы. И по бокам от кровати красовались два торшера. Всё. Больше в номере не было ничего, даже лампочки под потолком.

А больше нам ничего и не надо.

Пока Майя суетилась, я повесил оба мундира в шкаф и сложил сумки туда же, вниз. Можно достать содержимое спортивной сумки, но это можно и потом сделать. А сейчас…

— Я в душ! — опередила меня Майя.

Она скинула с себя верхнюю одежду, оставшись в одном нижнем белье, прихватила полотенце и скрылась за дверью.

Ну и ладно!

Я развалился на кровати и закинул руки под голову, прикрыв глаза. Ляпота! Встали сегодня рано, так что я даже начал в дрёму проваливаться.

Но тут послышался шум льющейся воды, и я приоткрыл один глаз. Дрёму как рукой сняло. Майя не стала плотно закрывать дверь, оставила достаточно, чтобы мне теперь открылась великолепная картина. Моя красавица стояла под душем с закрытыми глазами и блаженствовала.

Улыбнувшись, я встал с кровати и разделся. Иначе как приглашением это не назвать, верно? Подумав, задёрнул плотно шторы и включил торшеры. Получилось очень интимно. Как раз то, что нужно. Подумал ещё раз, достал из сумки старый телефон, нашёл там альбом Энигмы, включил негромко на повтор. Закрыл на замок входную дверь.

Захватил второе полотенце и зашёл к Майе, скрипнув дверью. Через прозрачную, не успевшую запотеть дверку кабинки мне было хорошо видно, как она улыбнулась, не открывая глаз, и вытянула руки вверх, позволяя мне рассмотреть себя всю, с ног до головы.

— Я уж думала ты не заглянешь, — чуть хриплым голосом дала она понять, что услышала меня.

Значит, не ошибся, и моё присутствие желанно. Приоткрыв дверку, я скользнул внутрь.

— А кто же тебе спинку потрёт? — пошутил я.

Вода ударила в лицо, и я тоже закрыл глаза. Притянул Майю, и она прижалась ко мне упругой грудью, обхватив обеими руками.

Слова были ни к чему. Куда выразительнее оказались объятия и поцелуи. Мои руки гуляли по всему её телу, забираясь в самые укромные уголки. Развернул её спиной к себе, целовал шею, от чего Майка сладко стонала, потом поднял её руки себе за голову. Ей пришлось встать на носочки и вытянуться в струнку, а я воспользовался этим, лаская всю её. Мы так и не добрались ни до мыла, ни до шампуня. Снедаемые желанием, мы выбрались из душа, даже не закрыв воду, наскоро обтёрлись и завалились в кровать.

— Давно хотел тебе это сказать… — начал я, отрываясь от поцелуя.

Но Майя прижала палец к моим губам.

— Я знаю, — улыбнулась она.

— Я знаю, что ты знаешь, родная. А я хочу именно сам сказать. Никому никогда не говорил, может, всю жизнь тебя ждал? Я люблю тебя.

Майка прижалась ко мне, обняв за шею, и порывисто вздохнула.

— Спасибо, Лёшенька, — прошептала она, — спасибо! И я, и я тебя люблю!

На последних словах она чуть отстранилась, чтобы встретиться со мной взглядом, и в уголках её глаз я увидел слёзы.

У неё и правда никого до меня не было. Но столько в ней было неистраченной страсти, с таким желанием она отдавалась мне, что самые искушённые в удовольствиях девицы из прошлой жизни меркли, не выдерживая конкуренции. Может, свою роль сыграло и обострившееся обоняние, но мне кажется, дело совсем в другом.

Впервые в жизни я любил.

— Это ведь Энигма, да? — спросила Майя, когда мы лежали, обнявшись, и отдыхали.

— Она самая, — я прислушался. — Слушай, мы, кажется, воду в душе оставили!

— Блин! Ещё не хватало потоп устроить! — Майка подскочила и бросилась в душевую.

И через секунду вывалилась оттуда, держась за живот. Я удивлённо приподнял бровь.

— Тссс! — предупредила она сдавленным голосом. — Ты должен это видеть!

Пришлось вставать, а так не хотелось! Но зрелище того стоило!

Чарли, видимо, решил не смущать нас своим присутствием. Пробрался в душевую кабину, закрыл за собой дверку, и блаженствовал там, под струями воды!

— Как он ещё не сварился? — удивился я. — Мы ж… час, не меньше!

Но оказалось, что продуманный енот сумел отрегулировать температуру. Ему не всегда хватает сил открутить барашек, если его кто-то плотно закрутил, но вот отрегулировать и сил, и мозгов хватило.

Пришлось выгонять паршивца, и даже пожертвовать ему одно полотенце! Всё же шерсти на нём больше, чем на нас с Майей вместе взятых. А взглянув на часы, мы поняли, что стоит поторопиться.

Доехали всё по той же оранжевой линии до Китай-города, а там дотопали пешком. Не стали пересаживаться. И минут за десять до назначенного Иван Иванычем времени уже были на месте. Звонить не стали, мы подошли, подождём, надо будет — сам позвонит.

— Надеюсь, Иван Иваныч обострённым обонянием не обладает, — я загадочно улыбнулся.

Но Майка поняла меня правильно.

— Неужели так заметно? — она прижала ладони к щекам. — Да о чём я, у меня всё лицо пылает, тут и обоняние не потребуется!

— Забей! — посоветовал я.

— Угу, ты уже забил! — она сжала ноги между собой и тихонько застонала. — Никогда не думала, что это настолько приятно!

— Если честно, я тоже, — признался я без всякой задней мысли.

— Ой, не пи… ликай, а? — Майя закатила глаза. — Помню я твои фотографии в телефоне, и ту бабу бесстыжую, которая на пляже голыми сиськами сверкала!

— Никого до тебя не любил, — ответил я серьёзно. — Оказывается, это совсем другое.

— Правда? — Майка приподнялась на цыпочки и чмокнула меня. — Тогда ладно!

Наш разговор прервал звонок.

— Подошли? — раздался в трубке голос Иван Иваныча. — Заходите, жду на проходной.

То ли знал, где мы находимся, то ли не сомневался, что придём вовремя.

Настроение резко, как по щелчку пальцев, сменилось на рабочее. Весь туман влюблённости испарился, голова прояснилась. Я снова был готов ко всему на свете.

С Майей, похоже, произошло то же самое. Если это действие импланта, то, чёрт возьми, мне нравится!

— Идём, Чарли, — позвал я енота, разглядывавшего что-то на клумбе.

— А ведь мы должны были обсудить с тобой стратегию допроса… — вдруг вспомнила Майя.

— Упс! Немного не до того было, — я позволил себе улыбку. — Но у тебя ещё есть время. Секунд тридцать, пока идём.

— Даже если он из твоего мира, — затараторила Майя, — он всё равно может какие-то вещи, известные тебе, не знать, или знать иначе. Или его мир может быть ответвившимся от твоего мира позднее чем наш, этот. Или раньше. Тут не угадаешь.

— Я понял, надо спрашивать по вещам общеизвестным, но по таким деталям, которые не могли измениться, если не изменилось всё остальное.

— Ээээ… — Майя зависла, пытаясь понять мою мысль. — Наверное… блин! Пришли!

Не советовался я с Майей совсем по другой причине. Было у нас достаточно времени, в поезде могли обсудить, например. Да ночь могли не спать, а потом в поезде отоспаться.

Просто я не хотел говорить пока Майе про то, что по оценке нашего тайного то ли союзника, то ли ангела-хранителя, то ли очередного пытающегося нас использовать умника, шпион с вероятностью 87 % — липовый. И вопросы поэтому будут направлены не на выяснение, из какого он мира, а на то, чтобы поймать его на вранье, причём так, чтобы Иван Иванович не догадался, что я догадался. Как говорил, кажется, Максим Горький, поймёшь, зачем спрашивают — поймёшь и что ответить.

И тут вывод напрашивается сам собой. Если шпион настоящий, а я это легко пойму, то вопросов к Иван Иванычу у меня нет, и у него ко мне интерес исключительно как к консультанту. Если шпион настоящий, то тогда действительно, понять надо, из моего он мира или не из моего. А что он именно шпион — в таком случае сомневаться не приходится. Ну или очень отчаянный парень, раз нашёл и убил своего двойника.

А вот ежели шпион поддельный, то тут вариант только один — Иван Иванович копает, и копает не столько под меня, я всего лишь наживка. А выманить он хочет того, кто мне через Систему советы даёт. Подозревает, что и я, и этот загадочный доброжелатель — шпионы? А что ещё, в конце концов, может подозревать контрразведчик? Будь он психиатром — подозревал бы шизофрению. Профдеформация!

Я вот тоже, когда за контрабандистами охотились, размышлял о том, какую они прибыль получают, а вовсе не о том, не являются ли они случайно американскими шпионами. А вот Иван Иваныч наверняка на связи с заграницей в первую очередь проверил бы.

Всё это я успел обдумать ещё накануне вечером, перед сном. Долго не мог уснуть, так что хватило времени расклад по полочкам разложить. И сейчас, перед встречей то ли с земляком, то ли со шпионом, то ли с подсадной уткой, я был спокоен. План у меня имелся, и весьма хитрый.

Глава 23

Седьмое небо

Никогда не участвовал в допросах. Ни в качестве допрашиваемого, ни уж тем более допрашивающего. Но мне досталась роль «учёного, специалиста по аномалиям», так что изображать из себя того, кем я не являюсь, мне не придётся. Хм, учёным я, правда, тоже не являюсь.

А ещё накануне я решил тщательно вспомнить, кому и что говорил про свой мир. И получается, что рассказал я очень много всего, но всё это информация очень общая. Даже с учётом разговоров с Майей наедине, которые наверняка прослушивались.

Что ж! Поиграем!

Но сперва мы зашли в кабинет к Иван Иванычу. Иии… этот кабинет сказал о владельце не больше, чем тот, что ему предоставили в Петрозаводске. Абсолютно никакой индивидуальности. Несколько обязательных портретов на стене, стол с зелёным сукном, ноутбук, который здесь называют планшетом. И всё. Ни фотографии на столе, ни коллекции машинок или там не знаю, боевых трофеев. Кабинет даже пах как-то казённо.

— Чарли, это тебе, — Иван Иванович взял со стола бумажный свёрток и кинул его еноту.

Тот поймал. Удивлённо посмотрел на контрразведчика и принялся аккуратно разворачивать.

Внутри оказалось два комплекта формы. Обычная полёвка, такая же, как на нас с Майей, и «боевой» комбез, из той самой сверхпрочной ткани.

Чарли пискнул, посмотрел на нас. Я кивнул, и енот принялся одеваться. Но так как у него это был первый подобный опыт, он очень быстро запутался, и пришлось ему помогать. К тому же застёжка оказалась сзади, из-за хоста, видимо. Как на прогулочных комбезах для карликовых собак. Тем не менее, за пару минут мы управились.

— Никаких специальных указаний давать не даю, — подождав, когда мы закончим с Чарли, напутствовал Иван Иваныч. — Просто помните, что вы — специалисты по изучению аномалий. Предварительно с задержанным уже побеседовали, почему, собственно, к вам и обратились. Неверов, твоя задача — выяснить, из твоего он мира, или ещё из какого-нибудь. Зовут задержанного Егор, остальное вам знать не надо.

Мы перешли в другой кабинет, в котором только видимых камер было натыкано штук пять. Посреди кабинета стоял старый табурет, грубо сколоченный из досок и покрашенный краской. Иван Иваныч, заметив мой удивлённый взгляд, хмыкнул.

— Традиция, — пояснил он. — Допрашиваемый должен чувствовать себя некомфортно.

Привели задержанного, здоровенного, как лось, мужика под два метра ростом, с хмурой и сильно недовольной мордой, неделю, наверное, небритой. Руки в наручниках за спиной. Посадили на табурет, а мы напротив, полукругом, на удобных стульях расселись. Даже Чарли стул достался.

— Мы пригласили наших специалистов по изучению аномалий, — начал Иван Иванович. — Рекомендую не запираться, рассказывать как есть.

— Это вот этот мелкий что ли у вас специалист? — хмыкнул мужик, качнув головой в сторону Чарли. — Они, конечно, всё понимают, но сказать-то не могут!

Надо же, не удивился! Хм… наводит на мысль…

— Егор, сколько вам лет? — начал я, проигнорировав вопрос про Чарли.

— Сорок пять, — тот перестал лыбиться, ответил вполне серьёзно.

Старше меня, значит, если из одного со мной мира, родился до разделения потоков… судя по годам правления Андропова у нас и здесь.

— Служил?

— Так а то! — не без гордости ответил Егор. — Срочная, потом на сверхсрочную остался. Погранвойска, на Амуре, так там и остался.

Хм, интересно, а сверхсрочную службой по контракту у нас когда заменили? Ладно, другое спрошу…

— В Чечню командировок не было? — спросил я ровным голосом.

Егор подвис на секунду, глаза ушли в сторону. Соображает, что бы сказать.

— Не, не было, — помотал он головой.

— Кто у вас во главе государства?

— Владимир Владимирович… — взгляд у Егора метнулся вверх, но тут он тут же снова уставился прямо мне в глаза.

— Медведев? — «подсказал» я, но дожидаться ответа не стал, и тут же задал ещё один вопрос: — В 2000-м году, на Новый год, ему Ельцин власть передал, так?

— Так… — заторможенно кивнул Егор. — А для чего эти вопросы?

— А вот это уже моё дело, — покачал я головой.

И в этот момент я почувствовал нарастающую угрозу. Вот только не со стороны Егора, а со стороны Иван Иваныча. Чарли тоже что-то такое почувствовал, повернулся к контрразведчику. Так, кажется, я слишком сложные вопросы задаю, надо попроще…

— И Перестройка у вас была? — спросил я.

Егор аж просиял.

— Ага, была! Как Миша Меченый к власти пришёл, так значит и началась. А потом 90-е, там главное было не сдохнуть, всё посыпалось, страна развалилась. Ну а потом уже Медведев когда у руля встал, полегче стало. Народ даже по заграницам мотаться начал.

Ах как сладко поёт! Молодец, хорошо подготовился! И чувство угрозы пропало, кстати.

Дальше наша беседа шла строго в русле того, что я и раньше уже рассказывал Майе. И Егор меня не подвёл. Всё, что я сам когда-либо говорил, всё от и до, до последнего слова, подтвердил, что-то с моих вопросов, что-то сам рассказал, а где-то, видимо, и догадался, может сам, может, аналитики поработали. А я старался далеко от протоптанной дорожки не уходить. Так, иногда задавал вопросы, на которые Егор ответа знать не мог, чтобы не расслаблялся.

— Курс доллара-то у вас сейчас какой?

— Да я за ним не слежу, оно мне не надо. Но вроде под сотню где-то.

Ай, молодец! Среди картинок в моей галерее были в том числе и сохранённые скриншоты с графиками курса доллара. Какая подготовка! Наверное, все три месяца, что я здесь, готовился!

Майя почти всё это время молчала, только пару вопросов задала.

— А в Санкт-Петербурге вы бывали?

— Бывал давно, ещё лет двадцать назад, — кивнул Егор.

— А за границей? — Майя прищурилась.

— Вот в Китай поехал на экскурсию, там это со мной и случилась, эта ваша аномалия. Отошёл в туалет на заправке, выхожу — а нет никого, ни наших, ни китайцев, и кругом пусто, только этот туалет, куда я ходил, и вокруг кусок асфальта размером с детскую площадку. И ни души, ни строений. Я и смекнул, что случилось что-то совсем неправильное. Думал в прошлое попал, в Китае этот район недавно начали застраивать. Потом уж нашёл небольшую деревеньку, одни старики живут. Я китайский немного знаю, по хозяйству помог, они накормили, напоили, ну и объяснили, что здесь у вас происходит. И понял я, что пока за шпионаж не посадили, надо к своим выбираться.

— Как границу удалось перейти? — спросил на этот раз Иван Иванович.

— А я на своём участке перебирался, который знаю, как облупленный. Если знать, что где и как, перейти можно. Никто и не чухнул.

Ещё немного поговорили, и я кивнул Иван Ивановичу, что всё.

Егора увели, а мы вернулись в кабинет контрразведчика.

— Ну, что скажешь, Неверов? — он уселся за свой стол, а нам предложил сесть напротив, на стулья.

— Вроде наш, — пожал я плечами. — По крайней мере, я не заметил никаких отличий. А если не наш, то точка разделения совсем свежая. Ну или как она там называется, когда разделение происходит.

— Так и называется, — кивнул Иван Иванович и достал бумагу. — Пиши, по результатам опроса подозреваемого в шпионаже иномирца Егора… могу сообщить следующее… и вот давай все свои наблюдения и соображения излагай, почему считаешь, что он из твоего мира, и оговорку насчёт точки разделения тоже пиши.

С бумагой застряли ещё на полчаса. Но, в конце концов, Иван Иваныч нас отпустил, похвалив перед этим Майю за хорошую подготовку товарища Неверова, меня то есть, к проведению первого в жизни допроса. Ох, знал бы он… Да собственно может и знает. Да похрен!

В гостиницу мы вернулись уже ближе к восьми вечера, пешком заодно прогулялись. Всю дорогу я краем уха слушал щебетание Майи, которую переполняли новые ощущения, да и предвкушение… Любимая была на седьмом небе от счастья! А я анализировал разговор с Егором.

То, что это не иномирец никакой, а подсадная утка, я уже не сомневался. Потому что не может два мира во всём полностью, до безобразия, совпадать, и при этом так отличаться. Не помню, мог ли чисто теоретически Ельцин власть Медведеву в 2000-м передать или не мог, не в этом суть. Да, история пошла бы по совершенно другому пути. Но!!! Владимир Владимирович Медведев? Это, Иван Иванович, залёт!

Только вот ведь какое дело… Контрразведчик же не новичок в этих играх. И он должен был понимать, что я наверняка задам какой-нибудь такой вопрос, что пойму насчёт подставы. Да мне достаточно было не наводящие вопросы задавать, а обычные, открытые. А значит, он был готов к тому, что я встану и скажу, что Егор — липовый. Что бы он тогда делал? А всё очень просто, он бы тогда поблагодарил меня, и сказал, что с Егором компетентные люди разберутся.

И что мне теперь делать? Егора на чистую воду я не вывел, хотя вроде и перед Иван Иванычем нигде не спалился. Хотя, если серьёзные аналитики начнут сличать всё, что я раньше рассказывал и то, какие вопросы задавал, они заметят, что я Егору подыгрывал, чтобы он на все вопросы мог ответить. Получается…

Получается, я сам себя перехитрил. И собственноручно расписался, что веду собственную игру. По крайней мере, не до конца с ним честен и откровенен, что с точки зрения прожжённого контрразведчика эквивалентно преступному умыслу. Нда…

Надо переговорить с этим нашим доброжелателем. Как он сам писал, надо встретиться. Вот только наверняка за нами сейчас контрразведка следить будет.

Ладно, утро вечера мудренее! Сегодня меня ещё десерт перед сном ждёт, поможет отвлечься и забыться. А завтра соревнования!

Вот только в гостинице нас ждал сюрприз.

* * *

В то самое время, когда Алексей, Майя и Чарли ещё только подходили к зданию Управления на Лубянке, в их номер заглянула горничная. Неодобрительно покачала головой, взглянув на кровать, носившую явные следы происходившего на ней. И принялась прибираться.

Вымыв пол, женщина заглянула в шкаф. Обнаружив там два парадных мундира и брошенные сумки, она улыбнулась и закрыла дверь в номер изнутри, оставив ключ в замке. После чего достала из кармана небольшую плоскую коробочку.

Через четверть часа она покинула номер и перешла к следующему. Обычный день, обычная работа.

* * *

— Вам просили передать, — вместе с ключами от номера администраторша передала нам конверт.

— Кто? — сразу напрягся я.

— Сказали вся информация внутри, — пожала плечами администраторша, покосившись почему-то на Чарли.

Пока поднимались в лифте, я вскрыл конверт. Внутри оказалась сложенная вдвое записка и пара билетов в ресторан «Седьмое небо».

Билеты я отдал изумлённой Майе, а сам развернул записку. Приглашение было выведено аккуратным женским почерком, причём писали, похоже, перьевой ручкой. Да и бумага плотная, почти картон. И пахла духами.

«Алексей, Майя и Чарли, приглашаю вас поужинать со мной в 21:00. Прошу при встрече ничему не удивляться, и мою просьбу удовлетворить, какой бы странной она ни показалась вам. Все объяснения позже.

В.»

Показал записку Майе, отчего у неё и вовсе глаза на лоб вылезли. Но промолчала. Только руками очень выразительно развела.

— Как думаешь, парадный мундир для такого ужина подойдёт? — спросил я.

— Подойдёт… — Майя задумалась. — А ты уверен, что стоит идти?

— Конечно, — кивнул я, — как минимум чтобы во всём разобраться.

Моя красавица только покачала головой. Мы вышли из лифта, и я открыл дверь номера, пропустив любимую вперёд.

Она зашла, включила свет и ахнула.

На кровати, аккуратно застеленной, лежало красное платье. Кто-то побывал в номере без нас.

— Кажется, это намёк! — я подмигнул Майке. — Надевай скорее!

— Ты уверен? Может, кто-то номером ошибся?

— Ага! — я неожиданно развеселился. — Вот тот, кто приглашение прислал, наверное, и ошибся номером.

— Хорошо… но вдруг оно мне не подойдёт? Ииии… у меня же никакой косметики даже нет!

— Ты и так очень красивая, да и почему мы должны как-то особенно наряжаться? Кто бы там нас ни ждал, мог бы и просто в гости зайти!

— Мне почему-то кажется, Лёша, что там кто-то очень необычный…

— Ясен пень, что необычный! — я рассмеялся. — Давай, раздевайся, и примеряй платье! Или мне без тебя на встречу с этой дамой идти?

— Да щас!

Майя, наконец, решительно скинула полёвку. Подумав, сняла и топик — глубокое декольте платья и узкие бретельки может и допускали ношение под ним бюстгальтера, но точно не армейского полуспортивного топика.

— Шёлк… — Майка аккуратно провела пальцами по ткани. — Такое платье в обычном магазине не купишь. У моей мамы для выступлений большой гардероб, поверь, я знаю, о чём говорю.

Наконец перестав смущаться, она надела платье на себя и повернулась ко мне спиной.

— Там вроде молния? Поможешь?

— Да без проблем, — я вжикнул потайной молнией. — Мне кажется, платье сшито в точности по твоей фигуре! И в метро в таком тоже не поедешь!

— Лёша, какое метро! Куда я вообще пойду? Волосы не уложены, из косметики только зубная паста! Такие вот подарки только перед встречей с кем-то важным делают, понимаешь? Надо быть на высоте, а ты посмотри на меня? Я как мышь серая, и это платье на мне смотрится, как на корове седло! А уж с ботинками так и вовсе…

Майя только что слезами не залилась, а я оглянулся по комнате. Записку женщина писала, а женщина о таких проблемах наверняка бы подумала.

Коробка нашлась на столе. Просто мы как платье увидели, так и залипли, не заметили. А в коробке — и туфельки-лодочки в тон к платью, и небольшая косметичка.

Через полчаса мы были полностью готовы. Парадный мундир на мне смотрелся, надо признать, весьма недурственно, хоть и погоны без звёздочек. Ну да дело наживное, если будет желание. Пока что мне эти погоны ни к чему. Майя в платье, туфельках на невысоком каблуке, аккуратно причёсанная и чуть-чуть накрашенная, выглядела и вовсе умопомрачительно. Правда, в таком открытом платье она чувствовала себя немного некомфортно, но отступать не собиралась!

Я заранее позвонил нашей любимой администраторше и договорился о такси. Вопросов она не задавала.

В половине девятого мы вышли из номера и спустились вниз, где нам навстречу попался Клим. Он сперва нас даже не узнал, а когда узнал — просто уронил челюсть.

— Клим, муха залетит.

— Аааа… Майя, прекрасно выглядишь, я даже не узнал! Думал, актриса какая…

— Спасибо, — Майка похлопала глазками, мило смутившись.

— А вы, кстати, куда? У нас же отбой, и завтра соревнования! — Клим вдруг вспомнил, что он старший в команде.

— Клим, — я положил руку ему на плечо, — надо. Будем не поздно, трезвые, можешь на нас положиться.

— На вас действительно могу, — Клим кивнул. — Что ж, тогда хорошего вам вечера! Лёха, смотри, держи Майку крепче, а то отобьют!

— Не надо меня держать, — хмыкнула та, — я сама кого хошь отобью.

До телебашни мы доехали за десять минут, и ещё какое-то время заняло подняться наверх. Что удивительно, про Чарли ни одного вопроса никто не задал, хотя сомневаюсь, что животных сюда часто приводят. Как бы то ни было, пришли мы вовремя, даже минут на пять раньше.

— Неверов и Бурова? — увидев енота, спросила нас девушка на входе, которой я отдал наши билеты.

— Так точно, — кивнул я.

— Вас ожидают, пойдёмте за мной, я покажу.

Майя вцепилась мне в локоть.

— Я поверить не могу, Лёша, — зашептала она, — никогда даже не думала, что попаду сюда! Страшно только!

— Расслабься и получай удовольствие! — улыбнулся я. — По крайней мере, поужинаем!

— Если я смогу что-то съесть…

Майя, по версии Кандинского;-)

Нас проводили до стоящего немного на расстоянии от других столика. Навстречу поднялась женщина, на вид наверное лет тридцати пяти, в коротком чёрном платье, обтягивающем неплохую фигурку. Тёмные волосы тщательно уложены, лицо… на миг мне показалось в нём что-то аристократическое. А может по тому, как жещина держала спину, поворачивала голову, двигалась… за пару секунд я понял, что пригласила нас явно не рядовая сотрудница КГБ, и не журналистка. Это что-то совсем другое! От женщины приятно пахло теми же духами, что и от записки. Кроме того, я бы сказал, что её окружал ореол власти.

А ещё через пару столиков я заметил двух мужчин в костюмах, которые сосредоточенно смотрели в окно, синхронно попивая чай.

— Валентина, — представилась она, подавая мне руку по-мужски, для рукопожатия. — Спасибо, что приехали.

— Алексей, — я слегка пожал тонкую холёную руку и представил остальных, — Майя и Чарли. Ваше приглашение стало полной неожиданностью, впрочем, приятной. Однако не сочтите за невежливость, но кто вы?

— Лёша… — Майя ткнула меня локтём в бок.

Хм… кажется, моя напарница женщину знает, выражение лица у неё в этот момент говорило о желании провалиться сквозь землю.

— Вы не представляете, Алексей, — Валентина рассмеялась, — как давно я не слышала такого вопроса! Давайте присядем, и я всё расскажу, хотя вот Майя, кажется, уже поняла.

Мы уселись, официантка принесла меню, и Валентина попросила не стесняться, мол, она пригласила, она и угощает. Майя что-то выбрать не смогла, сидела, только что не теряя сознания, как мне показалось. Так что я определился за нас двоих. Тем более, что выбора ресторан большого и не предлагал. Взял мясное ассорти, две порции, и по мясному салату. Разогнанный метаболизм постоянно требовал белка.

— Майя, может, вы просветите своего спутника на мой счёт? — спросила Валентина, когда официантка, приняв заказ, ушла. — Ему, согласитесь, простительно не знать меня!

Та сглотнула, вспомнила, что надо иногда дышать, кивнула.

— Валентина Юрьевна Морозова, старшая дочь нашего генерального секретаря, — в Майке проснулся, наконец, офицер, — также организатор завтрашних соревнований. Больше ничего сказать не могу, нет допусков.

Вон оно что!

— И чем же мы заинтересовали вас? — спросил я прямо.

Хотя и так понятно, но всё же… родство более чем неожиданное!

— Не обижайтесь, — подмигнула Валентина, — но в первую очередь меня заинтересовал ваш питомец! Это я распорядилась установить ему имплант и передать вам на попечение.

Тон менялся от непринуждённого до делового. Но кто же она такая, помимо того, что дочь своего отца?

— Это… очень познавательно, — ответил я вслух.

— Мало кто знает, — Валентина приложила палец к губам, — но помимо представительских функций, таких как завтрашние состязания, я также руковожу работой Центра Управления Системой. Административный директор, если быть точнее. Слежу, чтобы всё работало.

— Ваше приглашение — большая честь для нас, — вспомнил я о манерах.

— О, это лишнее! Мы с вами, можно сказать, коллеги. Правда, у меня и должность, и звание повыше, — Валентина покачала головой, — но сегодня без чинов, что называется. Мне правда очень интересен ваш Чарли, да и вообще ваша работа, так что я бы с удовольствием послушала пару историй. Начиная со встречи с крысами.

Что ж, истории рассказывать — не мешки ворочать. Я и рассказал. А пока рассказывал, и Майка немного отошла от чинопочитательского и прочих шоков, подключилась к рассказу. Чарли, занявший за маленьким стоолом четвёртый стул ближе к Валентине, дополнял нашу историю, выразительно показывая как он держал крысиного вождя за уши, пока я махал лопаткой.

Принесли наш заказ, и мы, ничего не емши, да ещё после дневных очень приятных физических нагрузок, набросились на еду. Но я прекрасно понимал, что Чарли — лишь повод. И самое интересное ждёт нас дальше.

— Спасибо за такой интересный рассказ, — серьёзно кивнула Валентина. — У меня к вам будет одна просьба. Но сперва я вам кое-что расскажу, что попрошу сохранить в тайне.

Мы кивнули, и Валентина продолжила.

— Мы не первый год изучаем аномалии, и кое-каких успехов уже добились. И даже иногда, пока редко, можем предсказывать их появление. Место, время, размер, откуда прилетит. Могли бы точнее, но мировое древо весьма раскидисто, причём нелинейно и хаотично. Мы очень мало знаем о точках разделения потоков, и можем зачастую только гадать. Но в некоторых случаях предсказать удаётся.

— Вы хотите, чтобы мы проверили один из таких прогнозов? — предположил я.

— Да, но не только, — Валентина наклонилась ближе к нам, покосившись на мордоворотов через пару столиков от нас. — Я хочу, чтобы вы взяли меня с собой. Экипировка у меня есть. Хочу посмотреть вживую на сам момент рокировки.

Я взглянул ей в глаза. От весёлости в них не осталось и следа. Так вот, значит, кто наш доброжелатель…

Глава 24

Весточка

Мы с Валентиной смотрели друг другу в глаза. Поединок взглядов, с целью понять намерения другого. И чем дольше я смотрел, тем лучше понимал. Она — далеко не ангел. Ангелы директорами не становятся. И скорее всего, постарается использовать нас в своих целях. Наверняка прямо сейчас уже использует. Но, в отличие от Иван Иваныча, нам она не враг. Пока что можно просто разойтись, встать и уйти. Скорее всего, лишимся поддержки со стороны Системы, но как-то и без этого живут люди. Вредить специально она не будет, просто спишет со счетов.

А вот Иван Иванович — будет. И вполне возможно, именно Валентина — его настоящая цель, и этот идиотский, шитый белыми нитками, подставной шпион — просто наживка, чтобы выманить Валентину. И, похоже, она это прекрасно понимает, судя по раскладу вероятностей. Наверняка на неё там целый аналитический отдел работает преданных людей, которые всё оценили и посчитали. И раз она сама решила выманиться…

Что ж, враг моего врага…

— А нам точно это нужно? — спросил я наконец.

— Думаю, вас это точно заинтересует, — усмехнувшись, ответила Валентина. — Расчёты показывают, что это тот же мир, что и 21 мая этого года, под Петрозаводском. Ваш мир, Алексей. Через… примерно три часа.

— Аааа… — только и смог сказать я.

Потому что новость меня не просто огорошила, она напрочь выбила из головы все мысли. Как кувалдой. Это что, я могу попробовать вернуться? Просто надо встать в центр, и…

А как же Майя?

Я перевёл взгляд на неё, и увидел в глазах такую бездонную тоску, что аж вздрогнул. Не надо быть психологом, чтобы понять, что она думала в этот момент. Ведь только сегодня мы, наконец, решились сделать столь долго откладываемый шаг навстречу друг другу, признались в чувствах. Ну и да, она отдалась мне. Именно сегодня, блин, ни раньше, ни позже!

И вот оно то, чего она больше всего боялась.

Но ведь она может пойти со мной!

Или не может?

Да и я сам… так ли уж надо мне просто вернуться? Ведь вернуться — значит сжечь за собой мост. Если даже случайно проскочит новая аномалия — я не буду знать, когда в какое место встать, чтобы снова очутиться здесь!

— А могу я?.. — я не договорил, слова не полезли в горло.

— Можете, — уверенно кивнул Валентина. — Есть некоторый риск, но минимальный, почти 100 %, что вы благополучно переместитесь в свой мир. Думаю, вам несложно будет вернуться к прежней жизни, прошло не так много времени.

— А Майя? — спросил я внезапно охрипшим голосом.

— Если Майя захочет рискнуть — я препятствовать не буду, — пожала Валентина плечами.

Я посмотрел на Майку, не осмеливаясь задать вопрос вслух. Просто взял её за руку.

— Лёша, я… — глаза у неё забегали из стороны в сторону, она искала ответ внутри себя, и не находила. — Я пойду за тобой, куда скажешь… ты же знаешь… но как же мама? а служба? соревнования эти дурацкие??? А твоя мама? Лёшенька, она ведь ничего про тебя не знает, думает, что ты просто пропал! И своей я ничего объяснить не смогу… Зачем вы только нас позвали!?

Последние слова она бросила уже Валентине, сорвавшись на крик. Вскочила из-за стола, едва его не перевернув, и со слезами на глазах бросилась бежать. Я было подорвался за ней, но поняв, что побежала она не в сторону лестницы, а в туалет, остановился. Посмотрел на Чарли, и он без слов меня понял, умчался за Майкой.

— Это слишком жестоко, — покачал я головой, садясь обратно за стол. — К тому же я хотел немного другого. Не просто вернуться, а создать постоянно действующий мост. Для торговли, для экскурсий, может быть. Для обмена технологиями. Немного утопично, но не так уж нереально, мне кажется. Надо только понять, как работают аномалии.

— И вы готовы пожертвовать единственным, возможно, шансом на возвращение, ради призрачной надежды? — Валентина откинулась в кресле, насмешливо глядя на меня. — Журавль в небе вместо синицы в руках?

— Я бы назвал это венчурным инвестированием, — я глубоко вздохнул.

Возможно, это самообман. Да, у меня есть мама, и я обязательно должен передать ей весточку. Но ведь у меня есть, в конце концов, мой телефон. А кроме мамы… а кроме мамы у меня нет таких уж важных причин желать возвращения. Кто я там? Рядовой бизнесмен? Да мои партнёры наверняка уже наладили работу завода и без меня. Моя привычная жизнь? Да я её там просто прожигал. Я не делал ничего великого, или так уж общественно важного. Пара сотен человек, для которых я создал рабочие места? Они не приносили мне клятву на крови, найдут другую работу. Может быть, вспомнят добрым словом, а может быть и не вспомнят. Или обматерят. А здесь…

Я вспомнил тех ребят, Рому и Свету, которых мы вытащили из рухнувшего дома. Тамару и её маленькую Маечку. Того пацана из деревни, которого чуть на разорвал ящер. Здесь я могу что-то настоящее делать, спасать жизни, а не просто предлагать очередной мусорный товар очередным производителям ополосков, которые по какому-то недоразумению называются соком.

Валентина меня не торопила. Понимала, насколько тяжёлый я делаю выбор.

— А получится отправить туда один телефон? — наконец, спросил я. — У меня мой старый телефон, из того мира, с собой. Можно написать смс, или несколько, и как только там связь появится, они уйдут. Мне бы весточку маме отправить.

— Похоже на бутылку с письмом! — рассмеялась Валентина. — Но, думаю, должно сработать! Что ж, я рада, что вы приняли решение остаться. В таком случае…

— Простите, мы можем немного отложить продолжение разговора? — перебил я её. — Надо успокоить Майю, пока она глупостей не наделала каких-нибудь.

— Именно это и хотела вам предложить! — моя собеседница мотнула головой в сторону туалета. — Бегите, я подожду, время ещё терпит.

— Благодарю, — кивнул я.

— Мама, прости! — донёсся через дверь голос Майи. — Я не знаю! Я правда не знаю!.. Лёшу отправляют с особой миссией за границу, и я еду с ним!.. Нет, мам, ни связи, ни писем, ничего… Может быть, получится вернуться, может быть нет, не знаю!.. В качестве кого? Мама, да какая разница! Я люблю его, понимаешь?… А, он в качестве кого? Директор маленького заводика, кажется… Да какая разница, что я там буду делать! Полы мыть буду, если надо!.. Зачем позвонила? Чтобы попрощаться… Прости, если сможешь, и не поминай лихом… Спасибо, мамочка! И я тоже тебя люблю!

Больше она ничего не говорила, вместо этого я услышал сдавленные рыдания.

Я потянул дверь на себя. Майка даже не заперлась, на эмоциях.

Она сидела прямо на полу, прислонившись спиной к стене, и подобрав ноги. Чарли сидел рядом и утешал, как мог — тёрся головой о руку.

Почувствовав моё присутствие, Майя подняла зарёванное лицо.

— Я слышал твой разговор, — я подал ей руку, подтянул к себе, помогая встать, и обнял. — Никуда я не вернусь, останусь здесь.

— А как же твоя мама? — удивлённо спросила Майя, резко перестав рыдать.

— А как же твоя? — парировал я. — Если я останусь, у меня ещё будет шанс свою увидеть. Если же уйти туда, то в этот мир уже пути не будет. Он закроется, навсегда. Все возможные двери, если они есть, открываются отсюда.

— Но мама…

— Мы запишем ей видеопослание на телефон. После перемещения связь заработает, и она его получит. А ещё к телефону записку приложим, с номером телефона и адресом, куда обратиться за вознаграждением. Любой, кто его найдёт, обязательно свяжется с моими.

— Неверов, — Майя отстранилась, потом с такой силой ударила меня двумя кулаками в грудь, что я покачнулся. — Сволочь ты такая! Ты раньше это придумать не мог? Я с мамой навсегда попрощаться успела, ты понимаешь??? Я думала, у меня сердце разорвётся!!!

Я позволил ей выплеснуть эмоции, потом прижал к себе.

— Вот только что придумал, когда услышал, как ты с ней говоришь. Надо ей позвонить, сказать, что всё поменялось.

— Она меня прибьёт…

— Набери номер, я сам с ней поговорю, — предложил я.

— Нет-нет, всё хорошо. Расскажу ей, как есть. Скажу, что ты услышал мой с ней разговор, и решил остаться. Из-за меня, — она лукаво подмигнула. — Представляешь, как она тебя сразу зауважает!

— Ага, конечно. И захочет убить, — я потёр места, куда попали Майкины кулаки. — У неё тоже удар, как у боксёра?

— Иди, не стоит заставлять Валентину Юрьевну ждать, — напомнила Майя, чуть смутившись. — Я умоюсь и тоже подойду. И, Лёша… спасибо! Я этого никогда не забуду.

— Я тоже, — ответил я ей очень серьёзно и поцеловал в солёные губы. — Люблю тебя!

— Ну как там Майя? — обеспокоенно спросила Валентина, когда мы с Чарли вернулись к столику.

— Она всё же офицер КГБ, а не школьница, — улыбнулся я. — Успела попрощаться с мамой.

— Мммм! Как в романе! — Валентина закатила глаза. — Женитесь, Алексей, два раза за жизнь такие девушки не попадаются.

— Знаю, — кивнул я. — Итак, наши действия?

— Разбегаемся, и встречаемся через два часа на месте. Мне надо сбросить хвост, переодеться. Вам тоже. Поедете на такси, место называйте в паре километров, лучше пешочком прогуляйтесь.

Я выразительно посмотрел на двух мордоворотов.

— Этот хвост?

— Нет-нет, это моя личная гвардия, — отмахнулась она. — Они меня как раз прикроют. Кстати, грозились оторвать вам руки по одному пальцу, если со мной что-то случится, но это, конечно, шутка такая. Если серьёзно, то я вам с Майей в достаточной степени доверяю, поэтому не беру с собой никого.

— Польщён, — я склонил голову, изображая признательность, сам же подумал, что это не очень-то и разумно с её стороны, да и подстава…

БЛЯТЬ!!! До меня дошло! Всё это — подстава!!! А мы — наживка! Эта холёная дамочка просто играет против контрразведки, ловит Иван Иваныча на живца! А значит — в курсе допроса, раз решила действовать так внезапно…

А в курсе ли Иван Иваныч нашего с ней разговора?

Да конечно в курсе! Эта слушает нас через Митю, тот через телефон! А мы с Майкой между ними…

Видимо, у меня все эти мысли отразились на лице, потому что Валентина молчала и внимательно на меня смотрела.

— Алексей, давайте начистоту, — заговорила она. — Я за вами наблюдаю с первого дня, как вы попали в поле зрения контрразведки. И у меня свой интерес. Исследования, которые позволяют предсказывать появление аномалий — на очень ранней стадии. Нужны дополнительные исследования, гипотезы, эксперименты. Самое главное — нужны люди! Я собираю команду для более глубокого изучения аномалий, возможно, даже с походами на ту сторону. Мне дали карт-бланш, но с условием людей набирать среди лучших из лучших. Завтрашние соревнования — своего рода смотрины. Вот только мне нужны не просто лучшие, а те, кому я лично могу доверять. Хотите попасть в мою группу?

— Надо победить на соревнованиях? — у меня брови на лоб полезли. С нашей-то подготовкой!

— Причины доверять вам у меня сегодня появились, — покачала она головой. — Я предложила вам реальный шанс вернуться, а вы отказались, предпочтя исследования, причём как раз те, которыми я и занимаюсь. Не обижайтесь, но это тоже была проверка. Если бы вы согласились, я бы вас поняла, но второго шанса… у меня правило, никаких вторых шансов. Так вот, главное моё условие вы выполнили. Но и призовое место на соревнованиях лишним не будет, у моих полномочий тоже есть рамки.

— Тогда не будем терять время! — предложил я, вставая. Как раз Майка вышла из туалета.

— Минуту… — Валентина вынула из дамской сумочки Митю, такого же, как у нас, и нажала пару кнопок.

Пиликнул уже мой прибор, скрытый под мундиром. Глянув на экран, я понял, что Валентина включила меня в боевую группу. Отлично!

До гостиницы долетели за пять минут, на такси. Очень хотелось все обсудить, но по дороге, при таксисте, это было неудобно. Только договорились, что видеопослание запишем уже дома.

Я всю дорогу думал, что скажу маме. Куда, и главное, как я пропал.

Видео решил записывать в полёвке. Конечно, мундир выглядит солиднее, но очень уж странно. А боевая экипировка навевала бы ненужные мысли. Полёвка, конечно, тоже одежда не совсем гражданская, но и криминала никакого нет, кто её только не носит, те же рыбаки. А вот Майю попросил пока не переодеваться.

В нашем распоряжении было порядка часа и терять его мы не стали. Я достал из сумки свой старый телефон, поставил его на зарядку и включил видеозапись.

— Мам, привет! Я жив, здоров, и у меня все хорошо. Я, к сожалению, не могу объяснить, что случилось и куда я исчез. Точнее, в моё объяснение вы все равно не поверите. Просто знай, если бы у меня была хотя бы малейшая возможность позвонить, написать, предупредить, посоветоваться — я бы обязательно это сделал. Но такой возможности у меня не было. Все произошло слишком внезапно. Считай, что у меня важная исследовательская миссия. Если появится такая возможность, я обязательно пришлю ещё весточку.

— Ты знаешь, можешь даже считать, что я просто решил все бросить и кардинально изменить свою жизнь. Это не так, но так будет проще. Давай я тебе лучше расскажу новости. Я прошёл обучение на спасателя и теперь работаю. Спасаю людей. Вот буквально несколько дней назад рухнул дом, мы вытаскивали из-под завалов пострадавших. Это случилось днём, и в основном в доме были старики, женщины и дети. Мы даже прямо там под завалами приняли роды у одной женщины. Когда мы её нашли, она уже рожала, а ещё у неё была сломана нога, и вытащить не получилось бы. Но всё окончилось благополучно. А ещё вытащили парочку, и они скоро поженятся, нас на свадьбу пригласили. Ну, это все не самое главное. Ты, наверное, уже спрашиваешь, кого это — нас? Мама, ты не поверишь, я влюбился! Так что, когда вернусь домой, приеду не один. Майя, иди сюда.

Майка подошла и села рядом со мной на кровати, сильно смущаясь, помахала рукой в камеру.

— Мама, знакомься, моя напарница.

— Здравствуйте, Ирина Владимировна, очень приятно, — поздоровалась Майя.

Хм, она запомнила имя моей мамы? Наверное, в деле видела.

— Да, мама, мы работаем вместе. Майя тоже спасательница. Но сегодня мы ходили в ресторан, встречались там с человеком, который сможет передать весточку. Правда, не сам. Я не знаю, каким образом это письмо дойдёт до тебя. Если деньги на телефоне ещё есть, то, возможно, тебе просто придёт сообщение. А если нет, или симка заблокирована, то, надеюсь, найдутся добрые люди, позвонят, напишут или привезут этот телефон. Я сейчас напишу ещё письмо, и записку, в которой пообещаю вознаграждение. Пожалуйста, когда получишь телефон или письмо, или то и другое, достойно заплати тому, кто его доставит.

— Мне очень много хочется тебе рассказать. Но, к сожалению, время ограничено, нам уже нужно выдвигаться. Не ждите меня скоро, скорее всего, я здесь надолго. И не пытайтесь искать, только зря время потратите. Я обещаю, я обязательно вернусь, как только смогу. Я тебя очень люблю.

Я выключил запись, и Майя смахнула слезинку.

— Давай, пока ты пишешь письмо, я найду, во что упаковать? — предложила она свою помощь.

— Да, спасибо, — согласился я.

Бумагу и ручку я взял у администраторши, когда вернулись. И теперь сел писать.

В письме я, по сути, написал то же самое. А кроме письма написал записку, в которой попросил нашедшего связаться с моей мамой. Пообещал вознаграждение, и указал телефон и адрес. Чтобы хотя бы письмо по почте отправили, если сочтут, что телефон — сам по себе вознаграждение.

Майка вернулась с термосом, оцинкованным ведром, красным флажком на метровом деревянном флагштоке и знаком аварийной остановки.

— Тааак, и что с этим делать? — вскинул я брови.

— Термос — чтобы телефон и бумаги не промокли. У него горлышко широкое, телефон туда войдёт, и он герметичен. Ведро — чтобы на него поставить знак аварийной остановки, так его будет издалека видно. А вдруг там в том месте дорога? Причём термос в ведро, и ещё песочку туда, для балласта. И вот ещё… — она достала из ведра кусок полиэтиленовой плёнки и большой моток синей изоленты. — Плёнку на ведро сверху, и знак остановки тоже, и всё изолентой обмотать, вместе с флажком.

— На случай, если там вода? — понял я.

— Да там что угодно может быть! В любом случае, такая вот конструкция обязательно привлечёт внимание! И даже если упадёт, или машиной собьёт — телефон и бумаги внутри не пострадают. И термос с пластиковой крышкой, через неё связь проходит, я попробовала.

— Ну ты просто гений, — у меня от увиденного только что челюсть не отпала! — Как ты до всего этого додумалась?

— Да были у нас в академии спецпредметы факультативные… В том числе — как сделать что угодно из подножных средств.

— Хм, а где ты всё это за четверть часа умудрилась найти?

— У слесарей, — Майка обворожительно улыбнулась. — Отказать такой красивой и нарядной девушке, да ещё и с красными корочками под цвет платья, они не смогли!

— Я в самом лучшем смысле слова в шоке, любимая! А теперь давай скорее переодевайся, нам ещё ехать и ехать!

Глава 25

Прорыв

До места встречи мы доехали на такси. Таксист очень удивился, когда мы ему сказали, что ехать надо в Мытищи, ко Дворцу Культуры. Мол, что там ночью искать?

— Закладку, — пошутил я, и водитель больше дурацких вопросов не задавал.

Хотя мысли ему, наверное, всякие в голову приходили. Это ладно мы ещё боевую экипировку не надели, ограничившись привычной полёвкой.

Доехали по прямой, с ветерком. Вышли у ДК и отпустили водителя. Дальше пешком, по навигатору, то есть по Мите.

Точка, обозначенная как «Тина», видимо, уменьшительное от полного имени, двигалась со стороны города с большой скоростью. Нам оставалось пройти пару километров, и мы решили пробежаться. Можно было даже срезать, но незнакомые дома и тёмные дворы ночью — не лучшее место для пробежек, можно и ноги сломать, так что мы двинулись по дороге. Дальше, но быстрее.

К месту встречи добрались практически одновременно.

Валентина подъехала на Волге, примерно такой же, как Майя при нашей первой встрече. Остановилась, осветив фарами небольшую поляну среди кустарника.

Когда она вышла из машины, я не сразу её узнал даже.

На ней был защитный комбинезон, по другому не скажешь. Даже наша боевая форма — далеко не просто штаны с курткой, а Валентина приехала и вовсе почти в лёгком скафандре. Явно усиленный разными вставками, смотрелся комбез футуристически.

— Вы вовремя, — заметила Валентина, скорее из вежливости.

Голос прозвучал ровно, видимо, она была уверена, что мы придём.

Она открыла багажник машины и повернулась к нам.

— Вот это оборудование надо расставить вокруг отмеченной точки. Втыкайте в землю.

Мы пожали плечами и принялись за работу. В багажнике оказались какие-то приборы, штук десять, и телескопические стойки, острые с одного конца и с креплением как под фотоаппарат с другого. Валентина, ориентируясь на экран Мити, показывала, куда ставить, я втыкал в землю стойки, Майя крепила приборы. В результате получилось, что небольшую поляну на пустыре мы окружили частоколом.

Чарли как будто чувствовал, что здесь происходит что-то странное и опасное. Скалил зубы, даже рычал, особенно когда Валентина подходила к нему близко. Та на это никакого внимания не обращала, и постепенно Чарли успокоился.

Что за оборудование, нам не объяснили, а мы не спрашивали. Раз проект секретный — то лучше и не спрашивать, всё равно не скажут.

— Осталось немного, — предупредила Валентина, и напомнила: — Ваше послание, Неверов.

— Ах да!!! — хлопнул я себя по лбу. — Спасибо!

Я зачерпнул ведром земли под ногами, примерно на треть ведра, положил туда термос с телефоном и бумагами, накрыл плёнкой и всё тщательно обмотал изолентой. Майя мне помогла, и мы вдвоём привязали флажок и знак аварийки.

В самом телефоне я всё настроил по дороге, пока ехали в такси. Несколько смс, на все подходящие случаю номера, с координатами, где искать посылку. В мессенджере поставил на отправку сообщение для мамы и нескольким друзьям. Сомневаюсь, что мама стала бы менять номер телефона, но мало ли. Теперь всё, что нужно, чтобы сообщения ушли — регистрация в сети. Ну и положительный баланс, конечно.

— Ставьте в центр и отходите, — подсказала Валентина.

От её общительности не осталось и следа. Сейчас она была собрана и сосредоточена на работе. О прежней Валентине напоминал только знакомый запах духов, к которому примешивались едва уловимые нотки молока. Любит молоко? Или кормящая мама? Про неё даже Майя ничего ведь не знает.

Сама Валентина отошла к машине, достала планшет и что-то в нём делала. Заработали приборы. Достав из багажника баллон, похожий на огнетушитель, Валентина прошлась по периметру площадки, выпуская какой-то газ. Погода стояла безветренная, но запаха я не почувствовал.

— А что это за газ? — поинтересовался я.

— Смесь инертных газов и ещё нескольких ингредиентов, — ответила Валентина всё тем же ровным голосом. — При прорыве возникают различные излучения, газ позволит сделать их видимыми. Отойдите к машине, скоро начнётся.

Но пока не началось, зато на дороге показалась ещё одна машина, ослепившая нас фарами. Она съехала с дороги и остановилась так, чтобы фарами освещать и нас, и машину Валентины.

— А вот и контрразведка, — догадался я.

И конечно, из машины выскочил Иван Иванович. Что характерно, один. И сразу навёл на меня и Валентину по пистолету.

— Без глупостей, и никто не пострадает, — предупредил он.

— Рада вас видеть, — приветствовала его Валентина. — Что вас привело сюда?

— По всей видимости, предательство, — пожал плечами Иван Иванович. — Майя, заберите ведро из круга.

— Вам надо — вы и забирайте! — дерзко ответила та.

— Майя, вы же умная девушка! — удивился Иван Иванович. — Вы свою миссию выполнили, успешно разоблачили шпиона. Вам правительственная награда полагается. Делайте, что я говорю!

— В любой момент может произойти прорыв! — ответила Майя. — Я туда не полезу!

— Стрелять буду! — предупредил Иван Иванович.

— Вы вообще в курсе, на кого направили оружие? — поинтересовалась Валентина.

— Конечно, — кивнул контрразведчик. — На шпионов. И я это легко докажу! Вы ведь передали Неверову записи, чтобы он под видом послания домой отправил их к вам, туда, откуда вы пришли?

— Ничего она мне не передавала! — возразил я. — Это просто письмо маме!

— Иван Иванович, вы напрасно считаете меня шпионом, — Валентина говорила спокойно, будто не под дулом пистолета. — Я директор ЦУС, и это — моя работа.

— Конечно, ваша работа! — Иван Иваныч хохотнул. — Очень смешно! Директор ЦУС ночью, одна, едет на край города, чтобы встретиться с иномирцем, и какое совпадение! Именно в этом месте должен случиться прорыв аномалии в его родной мир! А может, и ваш родной, Валентина Юрьевна? Куда вы дели тело убитого вами двойника?

— Убитые двойники — это по вашей части, Иван Иванович, — Валентина даже не шелохнулась, так и стояла ровно, опустив руки, в паре метров от меня. — Нам известно, как вы подготовили Егора. Напрасно старались. Я отследила передвижения вашей подделки, и знаю, где он был, что делал, и чей труп сжёг, чтобы выдать за своего двойника.

— А зачем это было нужно? — удивился я. — Чтобы я поучаствовал в липовом допросе?

— Вы, Неверов, ошиблись с выбором контрольного вопроса, — скривился Иван Иванович. — Фамилию вашего президента мы нашли в куче файлов на вашем же телефоне. Мусор, приготовленный для удаления, тоже бывает содержит много интересного. И то, что вы поняли, что Егор — липа, но ничего не сказали, стало последним доказательством вашей причастности к сговору. Я, признаться, долго думал, что вас используют втёмную. Но вот вы здесь, и вы явно сообщники.

Говоря это, Иван Иванович бочком-бочком направился к центру площадки. Остановился возле нашего ведра, постоял, подумал, потом присел и просунул левую руку с пистолетом сквозь знак аварийки. При этом дуло даже не дёрнулось, также было направлено на меня. В способности контрразведчика попасть в меня и Валентину с такого расстояния с двух рук я как-то не сомневался. Похоже, попадёт.

— Вы правы, — продолжил он нашу светскую беседу, обращаясь к Валентине. — Я ничего не докажу, вы же у нас дочь самого Морозова! Поэтому, если не желаете сознаться, остаётся только вас пристрелить. Знаете, что-то не поделили с Неверовым и Буровой, и они вас застрелили. У меня тут на одном пистолете отпечатки и фрагменты ДНК Неверова, а не другом — Буровой. Как вам такое?

— Ахереть! — у меня глаза на лоб вылезли. Вот это контрразведка отжигает! А где же самопожертвование?

— Может, сдадитесь по-хорошему, под запись всё расскажете? — продолжил уговаривать Валентину Иван Иваныч. — Мы по-тихому, все доказательства вашему отцу предоставим, пусть он решает вашу… А ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ???

Воздух вокруг поляны начал местами светиться, наподобие полярного сияния.

— А это прорыв, — ответила Валентина, так, будто здесь каждый день прорывы происходят, и всегда строго по расписанию.

Дальше время сжалось, и одновременно произошло несколько вещей.

Иван Иванович бросился вперёд, стремясь успеть покинуть опасную зону. В тот же момент я понял, что он сейчас выстрелит, но не в меня — в Валентину. И кто будет крайним, если с ней что-то случится? Может её этот комбез и защитит от пуль, а может и нет.

Я прыгнул, не раздумывая, почти с места, закрывая её собой.

Прозвучал выстрел, и последнее, что я почувствовал — пулю, предназначавшуюся Валентине, и ударившую мне в грудь.

⊰──────⊱ ✿ ⊰────── ⊱

Дорогие наши читатели! Спасибо вам, что остаётесь с нами! Будет просто чудесно, если вы поделитесь с нами своим мнением о книге, что вам нравится, что особенно зашло, куда, как вы думаете дальше пойдёт сюжет.

По традиции, заканчивается один том, и сразу начинается новый! Первая глава уже ждёт вас! Обязательно добавляйте новый том в библиотеку, автоматическое добавление работает не везде. Ну и, конечно, ставьте лайки!

Продолжение истории во третьем томе: https://author.today/reader/293272

Content

Андрей Розальев, Рафаэль Дамиров
Аномальщик 2

Глава 1 Бег с препятствиями

Глава 2 Нежданчик

Глава 3 Подстава

Глава 4 Большой секрет

Глава 5 Чип

Глава 6 Настройка

Глава 7 Дежурная часть

Глава 8 Высокая трава

Глава 9 Запах крови

Глава 10 Бег меж заборов

Глава 11 Трофей

Глава 12 Везение

Глава 13 Левак

Глава 14 Беседа

Глава 15 Цена свободы

Глава 16 Честь мундира

Глава 17 Еще не вечер

Глава 18 В коридорах

Глава 19 Малыши и мамы

Глава 20 Срочное дело

Глава 21 Команда

Глава 22 Хитрый план

Глава 23 Седьмое небо

Глава 24 Весточка

Глава 25 Прорыв