Максим Гаусс, Рафаэль Дамиров

Назад в СССР: 1985

Книга 4

Глава 1

Еще одна встреча

Со времени окончания показательного испытания прошло несколько дней.

Особая комиссия из Москвы, которую возглавлял полковник Андрей, утром следующего дня убыла обратно. Из кураторов на месте остался только старший лейтенант Пономарев, временно разместившись в общежитии учебного центра.

Трое ребят из суточного наряда сдавали испытание отдельно, но никто из них не прошел. Я даже подробностей задачи не узнал — так быстро все произошло.

Итоги вступительных испытаний подразделения «Барьер» оказались неутешительными. Из тридцати участников, сломались двадцать три. Как выяснилось, отколовшийся состав «Барьера-3», которым руководил младший сержант Ямпольский, так и не справился с поставленной задачей. В попытке отыскать потерявшегося Карева, он завел остальных в такое место, что самостоятельно выбраться у них уже не получилось. Более того, они свято верили, что поступили правильно, ища пропавшего. Командир группы так и не понял, где он совершил ошибку и что на самом деле от него требовалось.

В общем, позже их искали отдельно. Примерно в десять вечера злые, уставшие и голодные, они вернулись в расположение казармы. Капитан Гнездов ничего не сказал, но по его мрачному лицу все и так было понятно.

Вторая группа, занявшая автопарк, тоже не справилась. Она смогла предотвратить лишь один очаг возгорания, потому что действовала узконаправлено. Пока личный состав группы «Барьер-2» ловил коварного диверсанта, поджегшего макет резервуара с топливом, его сообщник устроил новый очаг. Его все-таки схватили, вот только к тому моменту группа уже провалила задачу. И все же в ней выделили троих, наиболее сообразительных ребят.

«Барьер-1» в общем-то, справился с поставленной задачей, но при этом «потерял» более половины группы. Когда старший лейтенант Озеров ходил по общежитию, он обнаружил пятерых бойцов, примотанных к батареям. Диверсанты не церемонились, просто отловили их по одному и привязали к трубам подручными средствами. Горчаков и еще трое держались вместе, действовали сообща и поэтому изловили двоих условных противников, а еще одного просто заперли в туалете, заблокировав дверь шкафом.

Когда на следующий день капитан Гнездов озвучивал результаты, обстановка была совсем не торжественной. Видимо, командир рассчитывал на куда более лучший результат.

— Да-а, товарищи военнослужащие… — мрачно протянул он, осматривая наш строй. — Расстроили вы меня! Я ожидал совсем другого…

Над небольшим плацом повисла напряженная тишина, казалось, даже воробьи перестали чирикать. Даже погода была мрачная, все небо затянуло серыми тучами, но дождя пока не было.

— Сержант Горчаков! — произнес командир.

— Я!

— Выйти из строя!

— Есть!

— Группа «Барьер-1», под вашим командованием справилась лишь частично. Но комиссию такой результат не совсем устроил. Потеряв половину личного состава, вы обезвредили практически всех учебных диверсантов. Те, чьи фамилии я сейчас озвучу, покинут подразделение.

Далее он зачитал список фамилий военнослужащих, кто по причине неудовлетворительных оценок, дальше обучаться не будет. Их было пятеро.

Командир второй группы, младший сержант Нестеров, тоже получил поток важной информации, а из девяти участников, шестеро возвращались дослуживать в родное подразделение. Для бойцов, естественно, это было фиаско.

— Младший сержант Ямпольский!

— Я! — отозвался тот.

— Выйти на середину строя! — приказал капитан Гнездов.

Строевым шагом, тот вышел из строя и встал на указанное ему место.

— Товарищи военнослужащие! Младший сержант Ямпольский проявил мужество, не растерялся в сложной ситуации, действовал умело и решительно. И хотя поставленная группе задача не была выполнена, его действия тоже заслуживают уважения. Однако, он и шестеро его товарищей также заканчивают обучение.

Из строя послышалось недовольное бормотание, шум и возгласы.

— Тишину настроили! — рявкнул Корнеев, осматривая наше отделение.

— Отдельно хочу выделить работу младшего сержанта Савельева! — продолжил Гнездов. — Он и младший сержант Денисов, откололись от группы и продолжили выполнять задание самостоятельно. Они обнаружили диверсантов, несмотря на то, что те умело сбивали ребят с толку и своими действиями негативно воздействовали на психику. Макет взрывного устройства так и не был найден, но это не главное. Настоящей целью группы «Барьер-3» была слаженная работа, определение скрытой цели и четкая командная работа. Поначалу все шло хорошо, но когда перед ними встал нелегкий выбор, руководству стало понятно, кто соответствует стандартам, а кто нет. Без зазрения совести скажу, что у третьей группы задача была самая сложная. Если вводные задачи для первой и второй группы были разработаны нашим офицерским составом, то третья была исключительно ведомственная и разрабатывалась совместно с офицерами КГБ СССР. За успешно проведенную демонстрацию, за проявленные старания, младшему сержанту Савельеву объявляю благодарность!

— Служу Советскому Союзу! — тут же отозвался я, вытянувшись по стойке «смирно».

— Всему личному составу — вольно! Какие есть вопросы? — спросил командир.

— Товарищ капитан! — поднял руку Ямпольский. Вид у него был недовольный. — И что теперь, для нас обучение в учебном центре окончено? Может, возможно, как-то пересмотреть решение?

— Да, обучение здесь, для вас завершено. Никто его пересматривать не будет. Такое решение было принято комиссией. Все вы вернетесь обратно в свои воинские части, с замечательной рекомендацией. Однако, повторюсь, для озвученных фамилий дальнейшее обучение, в подразделении «Барьер», невозможно.

Мои сослуживцы стояли с опущенными головами. Это было поражение, хотя признали его не все.

— Да как так? — вдруг возмутился Ямпольский, повысив голос. — За что с нами так поступают? Командир обязан заботиться о личном составе, я это сделал! Да, задачу мы не выполнили, да, рядового Карева тоже найти не получилось… Но, черт! Вы даже не попытались разобраться. Вас там не было, как вы вообще можете судить о наших личных качествах. Да это издевательство какое-то!

— Отставить! — рявкнул Корнеев. — Еще слово и получите выговор в личное дело!

Ямпольский заткнулся на полуслове.

— Ко мне еще вопросы есть? — снова спросил Гнездов.

— Что делать тем, кто не попал в список отстраненных? — спросил Горчаков.

— Об этом вы узнаете в самое ближайшее время. Но одно скажу точно, я вам завидую. Все, разойтись!

На этом построение было закончено.

В течении двух следующих дней, все отстраненные бойцы разъехались обратно по своим воинским частям. А нас осталось семеро.

У меня и раньше возникала мысль, что тридцать человек слишком много. Зачем на атомной станции столько народа? И еще, кажется, истинная цель Андрея несколько отличалась от той, какую я себе представлял. Точно ли нас готовят для работы на таких объектах как АЭС?

В общем, после сокращения личного состава, мы продолжали совершенствовать физическую форму, стрелять и изучать военно-медицинскую науку. Отправка на Чернобыльскую АЭС планировалась только на следующей неделе. Нам ввели новый специальный предмет — ориентирование в сложной обстановке. Предмет оказался неординарным и само собой, название у него было другим.

Преподаватели — сразу несколько бывших военных, двое из которых являлись выходцами из отряда специального назначения, действовавшего в Афганистане. Они каждый день моделировали нам новые вводные задачи, выбирая то одно направление, то другое. И не скрою, это было действительно сложно, но интересно.

То нужно было незамеченным пробраться в отдельное здание на территории учебного центра и выкрасть оттуда какой-либо документ. То наоборот, требовалось обеспечить сохранность того или иного документа. Еще раз спускались в канализацию, но этот раз действительно искали муляж бомбы. Нашли и там же провели вводное занятие по разминированию.

А буквально вчера они заставили нас серьезно попотеть… Трое должны были придумать, как проникнуть в казарму, а остальные наоборот, помешать им. Бодались мы долго, но в конце-концов в здание мы проникли. Без физических контактов, разумеется, не обошлось.

Утром десятого июня, к нам вышел старший лейтенант Корнеев. Никаких «особых» занятий на этот день назначено не было. Командир сегодня отсутствовал по семейным причинам.

— Так, воины! Сегодня у нас какой день? — поинтересовался офицер.

— Понедельник, — ответил Горчаков.

— Как насчет увольнения?

Вопрос был совершенно неожиданным, по крайней мере, для меня точно. Мы переглянулись.

— Всем? — осторожно спросил я.

— Ну да.

— Это было бы просто замечательно.

— Кто у нас местный? — прищурился Корнеев. — Ты, Савельев?

— Так точно.

— Вот и отлично. Шагом марш за мной в канцелярию. Выпишу вам увольнительные записки, до восьми вечера.

— Но ведь сегодня же понедельник! — неуверенно возразил Денисов. — Разве в будние дни бывают увольнения?

— У вас — да. Вы забыли, что теперь на особом счету?

— Но военная комендатура сразу нами заинтересуется! — я почему-то вспомнил про старого знакомого старшего лейтенанта Жмыхайло. — Если только по гражданской форме одежды…

— Молодец, Савельев! Правильно мыслишь! — снова похвалил Корнеев. — Или вам не нужно увольнение?

— Спрашиваете еще, товарищ старший лейтенант! А разрешите быстро воспользоваться городским телефоном? — поинтересовался я, уже набросав в голове приблизительный план действий.

Я быстро позвонил домой. К моему удивлению, трубку взяла Настя.

— Привет, малая! — весело крикнул я. — Как дела?

— Лешка! Ой, хорошо! Ты куда пропал? Мы так по тебе соскучились! — радостно загомонила сестра, затем крикнула куда-то в сторону. — Мам, Леша звонит!

Раздался невнятный шум, быстрые шаги. Какое-то потрескивание.

— Леша, это ты? — голос мамы дрожал от волнения.

Еще бы, я больше месяца не выходил на связь. Ни увольнений, ни звонков. Вообще, ни слуху, ни духу. Вдруг, что-то случилось? Какая мать не будет волноваться по такому поводу? Благо отец успокаивал как мог.

— Конечно я, мам! Прости, что так долго не выходил на связь, но у меня, правда, возможности не было. Кстати, у меня теперь новое место службы. Да и род войск теперь другой.

Разумеется, рассказывать все, что со мной произошло за это время, я не собирался. Хватит и того, что я уже рассказал.

— Правда? — удивилась мама. — А куда же тебя определили?

— Недалеко от прежнего места службы. На радиолокационной станции, что у Чернобыля. Да, да той самой, что антенны видны со всех сторон Припяти. Мам, а у меня сегодня по плану увольнение. Кстати, папа дома?

— Нет, сынок. Он на станцию уехал недавно. Его же окончательно перевели на четвертый энергоблок, так что теперь у него график совсем сбился.

— Блин! — пробурчал я. План начал рушиться на начальном этапе.

— Тебя со службы забрать нужно? — догадалась мама.

— Ну, желательно бы, — вздохнул я. — А то тут со всех сторон лес один, автобусы сюда не ходят. Вроде и до города недалеко, но все равно вне досягаемости. Дорога между Припятью и Чернобылем далеко, но дойти можно.

— Так давай мы за тобой на такси приедем? А потом домой? Я как раз в отпуске, обед приготовила.

— Это было бы просто замечательно, — улыбнулся я.

Предложение действительно оказалось очень удачным. Я совсем забыл, что и в восемьдесят пятом году машины такси тоже были востребованы, хотя рядовому гражданину на них особо не наездишься — накладное дело.

Я вспомнил еще один неприятный момент. — Только у меня одежды гражданской нет. Можете что-нибудь с собой взять?

— Конечно. Сейчас соберемся и через полтора часа будем у тебя.

— Отлично, договорились, — настроение сразу улучшилось. Не то, чтобы я хотел поскорее убраться отсюда, просто требовалась смена обстановки.

В общем, старший лейтенант Корнеев быстро подписал нам увольнительные записки, выдал пропуска. Срочники, как бы им этого не хотелось, не могли своим решением покинуть гарнизон «Чернобыля-2». КПП бы просто их не пропустило, наряду на увольнительные плевать. А вот наличие разовых спецпропусков — совсем другое дело.

Ровно в десять вся наша группа, облаченная в темно-синюю форму «Барьера», направилась к контрольно-пропускному пункту. Посторонние машины на территорию естественно не допускались, но некоторые сотрудники из Припяти, порой прибывали на службу на машинах такси или личном автотранспорте.

Приехала белая «Волга», точно такая же, как в фильме «Бриллиантовая рука». В народе ее звали «ГАЗ-24». Мама с Настей привезли мне летнюю гражданскую одежду, я переоделся прямо на месте. А вот остальным с этим было куда сложнее, но в конце концов, решили гулять по форме.

Конечно, все семеро на одной машине не поместились бы. Но внезапно выяснилось, что младший сержант Денисов был родом из Киева и сейчас к нему уже выдвинулись родственники. Так мы и разбились на две группы. Со мной поехали Горчаков и Спирин.

— Как-нибудь доберемся! — пошутил Денисов.

В общем, договорились встретиться с ними уже в городе, перед «ДК» Энергетик. Так как это был будний день, то в такое время в кино идти бессмысленно — ничего не крутили. Вот вечером, другое дело. А сейчас, когда все люди на работе, для кого устраивать эти киносеансы?

По приезду домой, меня тут же накормили вкусным горячим обедом. И хотя в учебном центре кормили нас хорошо, домашняя еда все равно лучше. С этим не поспоришь.

Сидеть дома — хорошо. Но только не летом — погода стояла просто шикарная, так и хотелось поскорее выбраться на улицу и прогуляться по родным кварталам. Как бы прискорбно ни было, но это последнее лето Припяти. В это же время, только в 1986 году город был уже пуст.

Мне хотелось посмотреть на цветущую зелень, клумбы с цветами, дома и машины. Мои весенние приключения уже успели выветриться из головы, да и время года тогда было не сильно подходящее для прогулок. А сейчас на душе было легко — по сути, я вышел на правильный путь. Мне открыта дорога на ЧАЭС, а там как-нибудь разберусь.

Жаль только, что моя Юлька еще вчера уехала в Киев. У нее в самом разгаре была сессия, поэтому все усилия она сосредоточила на сдаче экзаменов. Девушка до сих пор не знала, что со мной произошло и почему нет никаких вестей. Ее отец может и мог бы выяснить по своим каналам, но это вряд ли. Уровень другой.

Первым делом я намеревался заглянуть к Женьке Филатову. С того момента, как в нас влетела «копейка» Миши Пащенко, я его больше не видел. Тот случай в медсанчасти не в счет, я видел его лишь мельком. Наверняка, парня уже выписали домой, хотя он мог все еще находиться в медсанчасти. Звонить я не стал, решил проверить лично.

В любом случае, я собирался побывать в обоих местах. Из-за известных событий, я так и не извинился перед ним за то, что произошло.

Переоделся, выбрался из дома. Позабытое ощущение того, что на мне не военная форма, а обычная футболка и шорты, то и дело давало о себе знать. Отвык, блин.

За прошедшее в учебном центре время, я почти согнал накопившийся за зиму жир, немного подтянул свою форму. Скоро мне должно было стукнуть девятнадцать — оставалось совсем немного. Как ни крути, а праздновать день рождения придется на службе… Ну, ничего. В прошлой жизни я вообще частенько забывал его праздновать, а бойцы из группы устраивали мне неожиданные сюрпризы. Помню, однажды затащили меня подвыпившего в стриптиз бар и заказали танцовщицу. А она оказалась мужиком… Посмеялись тогда от души!

Добравшись до «МСЧ-126», я тут же направился в приемное отделение. Там выяснил, что Женьку выписали почти неделю назад, но каждые два дня он приезжал на консультацию с врачом-травматологом. Вроде бы как самостоятельно ходить Женька еще не мог, но при этом категорически отказывался от инвалидной коляски. Упрямый характер не давал ему признать поражение, поэтому он с остервенением осваивал костыли.

До дома Филатова было недалеко, может километра два. Его родители меня хорошо знали, поэтому я не видел никаких препятствий, чтобы навестить бывшего одноклассника. По улице Курчатова решил дойти до «Полесья», а там, через открытые дворы срезать пару кварталов.

У бабулек, что сидели рядом с остановкой, прикупил бумажный стаканчик жареных семечек. Теперь щелкал их осторожнее, шкурки собирал в кармане, а потом вытряхивал все в попадающиеся на пути урны. Помню, как однажды попался проходящему патрулю…

Проходя мимо жилого пятиэтажного дома, я в задумчивости остановился у расположенного на первом этаже многоэтажки гастронома. Пока размышлял, стоит ли заходить, чтобы купить лимонада, двери сами собой распахнулись и из здания вышел… Григорий!

— Оп-па… — вырвалось у меня, когда я опознал старого знакомого.

Очень захотелось побеседовать с ним, все-таки вопросов к нему было много. Да и наш последний разговор у стен станции Янов, тогда закончился очень сумбурно. Как ни крути, а Григорий был на редкость интересным человеком, хотя и весьма подозрительным.

Если бы не подозрения на его счет и связь с Андреем Нагорным… Интересно, он и вправду его отец или это только мои догадки?

Позабыв про лимонад, я неторопливым шагом направился к знакомому.

— Добрый день, Григорий! — воскликнул я, подходя ближе.

Тот сначала не понял, откуда голос… Растерялся, засуетился. Но потом, видимо опознав, расслабился.

— Привет. Алексей, кажется? — произнес он, разглядывая мой внешний вид. — Какими судьбами?

— Да вот, в увольнение отпустили, — спокойно ответил я, имитируя радость встречи. — Сколько же можно на службе сидеть?! Скоро военная форма к коже прирастет.

Тот усмехнулся.

Заметил, что в руках у него был пакет. Через полупрозрачный полиэтилен я разглядел, что внутри лежала купленная булка хлеба, парочка треугольных пакетов молока и палка «Докторской» колбасы. Вышел за покупками? Значит, живет где-то недалеко. Насколько мне подсказывала память, он не местный житель. В СССР сдавать квартиру за деньги было не очень популярно. Вот комнаты в коммуналках сдавались куда охотнее — спрос рождает предложение.

Но тогда возникал закономерный вопрос, если его сын проживал в гостинице, то почему отец не с ним? Может, они все-таки не родственники и я ошибся?

— Может, посидим на лавочке? — предложил я, указав на ближайшую скамейку. — Как жизнь вообще?

От моего взгляда не укрылось, что Гриша быстро огляделся по сторонам, как будто искал кого-то взглядом. Опасался чего-то или это у него профессиональное уже?

— Да нормально, — улыбнулся он. — Вот, в городе решил обосноваться. В местную газету устроился. Статьи пишу.

— Журналистом, значит? Круто!

— Ну, можно сказать и так, — усмехнулся Гриша. — Нештатным. Веду молодежную страницу, спортивное обозрение. Работа не пыльная, бывает кое-что интересное попадается.

— Тоже неплохо, — ответил я. — А что там по нашей общей теме? Ну той, с авариями на ядерных объектах.

— Что? — тот сразу уши навострил.

— Ну, по поводу электростанции, — я говорил непринужденно, свободно. — Я тут в конце апреля был на строительстве пятого энергоблока. На многое успел посмотреть. Даже несчастный случай один произошел, прямо на моих глазах погиб один из инженеров. Фамилия Лисицын, о чем-нибудь говорит?

Григорий не выглядел взволнованным. Услышав про пятый энергоблок, он явно заинтересовался.

— А что именно там произошло? — спросил он.

— Да как обычно, несчастный случай на объекте. Газовый баллон взорвался, подняло пыль. Так вот тот бедолага не разглядел куда идет и сорвался вниз со второго этажа. Разбился насмерть. И все это произошло у меня на глазах, представляешь?

— Прискорбно. — произнес тот. — Но техника безопасности на таких объектах должна быть на соответствующем уровне, а по факту что? Сплошные нарушения и их полное игнорирование.

— Сплошной самотек. Даже говорить об этом не хочу.

Несколько секунд мы молчали, потом я не выдержал и как бы случайно, поинтересовался:

— Григорий, а ты случайно человека по фамилии Нагорный не знаешь?

— Как ты сказал? — он сделал вид, что задумался. А может так было и в самом деле.

— Нет, такого не знаю, — заявил он. Я внимательно следил за реакцией и по глазам видел, что он говорил правду. — А что он натворил?

Глава 2. Внимание, Розыск

— Пока ничего, насколько мне известно, — не подавая виду, беспечно ответил я. — Просто подумал, вдруг знакомая фамилия. Сам не знаю, почему спросил.

Некоторое время мы молчали, затем я снова решил прощупать почву и осторожно поинтересовался:

— А семья тоже переехала сюда?

— Нет. В Новоульяновске осталась, — качнул головой журналист. Затем, он как-то странно на меня посмотрел, вздохнул. Переложил пакет с продуктами на другую сторону и подвинулся ближе. — Алексей, ты тайны хранить умеешь?

Это прозвучало странно, даже глупо. Таких слов от Григория я совсем не ожидал. Но, тем не менее, я постарался не подавать виду, хотя очень заинтересовался. Гриша персонаж крайне интересный, даже загадочный.

— Звучит подозрительно. Но не скрою, интересно.

— Короче, я тебе кое-что расскажу, но ты не перебивай и выслушай до конца. Хорошо?

— Договорились. Только вопрос, а проблем не будет, от того что ты мне расскажешь?

Тот неопределенно хмыкнул.

— Мой блокнот, с описанием всех произошедших аварий… Тот список, что ты видел, далеко не полный. Там обозначены только самые крупные инциденты, масштабы и последствия которых полностью скрыть не удалось. А ведь было еще и много мелких аварий, где последствия тщательно замяли. И знаешь что интересно, сведения лежат в специальных архивах… Я как-то встретил старого знакомого, с которым мы вместе учились, так он последние несколько месяцев работал с такими архивами. У них там подписка о неразглашении, все под завесой тайны. Ну, это неудивительно, ведь комитет везде свою руку приложил. В общем, мне удалось его немного разговорить за стаканом чая и… Он случайно проговорился, что те люди почему-то особенно не любят говорить об авариях на советских атомных электростанциях. Все остальное не сильно интересно.

— А почему так? Уж не в том ли причина, что это может пошатнуть миф о том, что наши атомные электростанции лучшие в мире и никаких аварий на них нет и быть не может? Это открыто демонстрируется всем и каждому, чтобы у советских граждан не было никаких сомнений. Профессии, хорошие зарплаты…

— Вот! В точку! — по торжествующему взгляду Григория я понял, что попал в «колею». — Атомная промышленность у нас развивается бешеными темпами. Это дешево и эффективно. А еще, эти реакторы можно в короткие сроки перенастроить на выработку оружейного плутония. Вот так вот! Только об этом никому, понял?! Да только сейчас во всем Союзе строится еще шестнадцать АЭС, многие уже на высокой стадии готовности. Я несколько месяцев назад, проводил подробный анализ, и выяснил, что чем быстрее их строят, тем больше возникает проблем с качеством. И знаешь, я не удивлюсь, если и на здешней станции может что-то произойти.

Я напрягся. Что он пытается мне сказать?

— В смысле, что-то произойти? — не понял я. — Авария, что ли?

— А хотя бы и так. Сам посуди, при строительстве отдельных узлов почти повсеместно отходили от «ГОСТов» и установленных норм. Не дай бог какая труба лопнет или произойдет утечка из самого реактора?

— Реактор течь дать не может! — уверенно заявил я. Наверное, прозвучало подозрительно. Я спохватился, что сболтнул лишнего — срочник такими сведениями обладать в принципе не может, поэтому поспешил исправиться. — У меня вообще-то отец на четвертом энергоблоке инженером работает. Много чего рассказывал, пока я в школе учился. Вот, что-то налипло.

— И что говорит? Все там у них нормально? — прищурился Григорий.

Оба вопроса прозвучали как-то нелепо. Гриша это и сам понял, но постарался не подавать виду. Он ждал от меня ответа, а я медлил, не зная, что ему ответить.

— А зачем вообще журналисту во все это лезть? — я решил не ходить вокруг да около, а бить наверняка. — Странно все это. Нет, я конечно, тоже не в восторге от того, как их строят, насмотрелся на объекте строительства… Но зачем это тебе?!

— Потому что я по-другому не могу! Я ведь журналист! — с сожалением вздохнул тот. — Сын тоже говорит мне, что я часто сую нос туда, куда не нужно. От этого у меня часто бывают проблемы, приходится переезжать. Но иначе никак. Я словно охотничья собака, которая почуяла закопанную кем-то кость. Не могу остановиться, пока не докопаюсь до истины. Знаю, что из-за этого могут быть проблемы, знаю, что могу перейти дорогу не тем людям. Все это забывается, когда я понимаю — вот она истина, осталось ее осветить в массы.

— И ты считаешь своим долгом пролить свет на истину? — едва заметно усмехнулся я.

— Точно! Хорошо сказал! — кивнул собеседник.

Ну, точно — настоящий журналист. И хватка есть. Такому впору на канале «НТВ» работать. Только такого канала еще нет — он появится только в 1993 году.

Любопытно, а чего это он передо мной так разоткровенничался?! Нашел уши, которые хотят его слушать? Или просто увлекся? Вроде он куда-то направлялся и не особенно рад был меня видеть, а сейчас увлекся, словно молодой студент.

Знал я как-то одного журналиста, тоже любопытный человек был. Когда он о чем-то рассказывал, становился похож на безумца. Несколько лет был одержим какими-то секретами прошлого, что-то там про советские паспорта и возврат долга.

Такие люди вообще чем-то похожи между собой, особенно те, что идейные. В общем, в конфликте с Грузией в две тысячи восьмом году полез этот герой туда, куда не следовало. Сначала ранили его, а потом в плен попал — вытащили его. Случившееся ничему его не научило, снова полез в пекло. В общем, так он и пропал без вести. Все гонялся за какими-то сенсациями о заговоре стран НАТО… Может, прав он был, а может и нет. В любом случае, про свою жизнь и безопасность своей семьи нужно думать в первую очередь. А сенсации эти… Одной больше, одной меньше.

Судя по всему, Григорий тоже был идейный, но с тормозами. Возможно, именно так можно описать его подозрительное поведение, неоднократно виденное мной ранее.

— Как бы все это тебе боком не обернулось, — предостерегающе пробормотал я. А сам думал о том, что пока ничего интересного он мне так и не рассказал. Тогда зачем интересовался, умею ли я хранить тайны?

— Алексей, тот список аварий, что ты видел… — осторожно, тщательно подбирая слова, произнес Гриша. Он смотрел на меня взглядом, который можно было расценивать как угодно. — У меня есть основания полагать, что эта АЭС, что за городом, может пополнить список. Но доказательств, у меня пока нет. По крайней мере, прямых.

Я присвистнул. Ничего себе откровение.

— Серьезно? — спросил я, пытаясь понять, шутка это или нет.

— Да. Что-то происходит.

— А поподробнее расскажешь?

Ответить он не успел, потому что сзади вдруг послышались шаги. Обернувшись, я увидел двух приближающихся к нам милиционеров. Оба были в типичной советской форме, оба в звании старших сержантов. У одного на поясе висела планшетка.

Поначалу я думал, что их заинтересовал Григорий — все-таки вид у моего собеседника был неопрятный. Сразу на это внимания не обратил, а уже позже присмотрелся — рубашка мятая, брюки потрепаны, старый кожаный ремень был вытерт до дыр. На лице трехдневная щетина. Из обуви какие-то сношенные туфли. Да и одеколоном от него пахло слишком сильно.

Однако я ошибся. Их заинтересовал не журналист.

Подойдя к нам, оба козырнули.

— Старший сержант Павлов! — один из патрульных обратился ко мне. — Гражданин, предъявите, пожалуйста, ваши документы!

От неожиданности, я отреагировал не сразу. С удивлением повернул к ним голову и переспросил. — Что, простите?

— Документы предъявите! — вмешался второй представитель закона. Оба смотрели на меня с каким-то повышенным вниманием. Такой взгляд не сулил ничего хорошего.

Без резких движений я поднялся с лавочки, бросил взгляд на Григория — судя по всему, тот уже собрался уходить. Милиционеры не возражали…

Ладно, будет еще время с ним поговорить позднее. Я полез в карман за военным билетом и увольнительной запиской и только сейчас осознал, что в спешке забыл документы дома.

Неприятный момент.

Обратил внимание, что у одного из них с собой была кожаная папка, которая застегивалась на молнию. Только что, сержант достал оттуда желтоватый лист и внимательно осмотрев, перевел взгляд на меня. Я не понял, у него там что, ориентировка, что ли?!

— Товарищи милиционеры, к сожалению, документы дома забыл, — спокойно произнес я, подняв ладони перед собой. — А в чем, собственно, дело? Откуда такое повышенное внимание к моей кандидатуре?

— Ваша фамилия?

— Савельев. Может, уже объясните, какие ко мне претензии?

— Это неважно. Вам придется пройти с нами в отделение, там разберемся, кто вы такой. Если все в порядке, мы отпустим вас уже через пятнадцать минут.

Какого черта они прицепились? Мы же нормально сидели. Вели себя спокойно, не ругались и вообще, не привлекали к себе внимание. И что интересно, до Григория им не было никакого дела. А вот я их почему-то очень заинтересовал.

— Послушайте, я военнослужащий срочной службы, сейчас нахожусь в увольнении… — мне совершенно не хотелось идти в отделение, хотя я понимал, что, скорее всего, одними словами не отделаюсь. — И вообще, разве я обязан носить с собой документы? Это где такое написано?

— Гражданин! Пройдемте в отделение! — в голосе говорящего послышались стальные нотки. Тот, что был ближе ко мне, как бы случайно сунул руку в карман. Это был довольно странный жест, но я не придал этому должного значения.

— Зачем?

— Для того чтобы установить вашу личность.

Я понял, что бодаться с ними бесполезно. Тяжко вздохнул, кивнул.

— Ладно. Куда идти?

— Туда! — один из сержантов указал направление. — Опорный пункт на соседней улице!

Сначала я не придал особого значения и просто двинулся куда сказали. Оба представителя правопорядка последовали за мной, один справа, а другой слева. Уже метров через пятьдесят, когда мы свернули в пустой переулок между двумя трехэтажными домами, я понял, что идем мы совсем не туда. Направление было не то, никакого опорного пункта милиции здесь не было. Позади меня раздался звук застегиваемой молнии.

Замедлив шаг, я практически остановился.

— Что за фокусы, гражданин? — тут донеслось до меня.

— А предъявите-ка ваши удостоверения личности, товарищи милиционеры! — заявил я, оборачиваясь к старшим сержантам. — А то мало ли, вдруг вы не те, за кого себя выдаете, — заявил я, переводя взгляд с одного патрульного на другого.

— Слышь, пацан! Ты оборзел, что ли? — процедил другой, буравя меня хмурым взглядом. — Думай, что говоришь! Сам без документов, сидишь с каким-то алкашом. Еще и права качаешь?

Оружия у них никакого не было. Ни табельного, ни дубинок. Кстати, те самые специальные резиновые палки «ПР-73», будут введены в действие только через четыре года. Тоже самое касалось наручников, газовых гранат и других средств активной обороны.

— Хорошая попытка припугнуть, но нет! Я свои права знаю, — проигнорировав вызывающий тон, заявил я. — А еще я знаю, что законом нигде не прописано, иметь при себе документ, удостоверяющий личность. Может, я за хлебом вышел?! И повежливее, товарищи милиционеры, а то что-то не нравится мне ваш тон!

— Умный, да? — осклабился милиционер. Сейчас его лицо напоминало морду бульдога.

Вообще, здесь происходило что-то странное. Чуйка подсказывала, что никакие это не патрульные. Рожи у них были странные, да и вообще… Мне кажется, одного я где-то уже видел. Вот только совсем не помню где именно.

Они переглянулись и угрожающе двинулись ко мне. Какого черта?!

— Стоять! Лицом к стене!

— Руки за голову! — рявкнул другой.

Нет, это точно не обычные патрульные милиционеры. Вот дерьмо, я реально какой-то магнит для неприятностей.

Вообще-то с представителями других силовых структур я всегда разговаривал нормально, если они тоже вели себя подобающим образом. Но здесь все было иначе.

Эти двое повели меня не к опорному пункту милиции, а в какой-то глухой проулок, не просто так…

В общем, не стал долго думать. Сделал вид, что хочу убежать, а сам выбрал подходящий момент. Поднырнул под ноги ближайшего, резко ускорился и ударил его головой в живот. Выпрямился и провел мощный апперкот — аж зубы клацнули. Как бы я ему челюсть не сломал…

— Стоять! Ах ты гнида! — заорал второй, бросаясь на меня.

Я мгновенно принял боксерскую стойку, провел «дворечку», но тот ловко увернулся и сам пошел в атаку. Прикрывшись блоком, попытался достать прямым, но не достал. Он контратаковал, удар прошел вскользь по плечу.

— Сержант, ну что ты как тряпка… — усмехнулся я. — Бьешь как баба!

Тот что-то прорычал, рывком бросился ко мне. Дважды едва не достал до моего носа, но сам неудачно поскользнулся. Я изловчился и со всего маху, дал ему в ухо. Сержант охнул и рухнул на землю.

А я замер в нерешительности. Вот дерьмо, что происходит?

Обратил внимание на брошенную папку с документами. Подобрал ее, расстегнул. Первый же лист, что попался мне первым, содержал фоторобот. Изображенный там человек был очень похож на меня.

Я присвистнул. Да и черт с ним, мало ли похожих людей… Тем более технология, по которой в Союзе делали фотороботы, только осваивалась и была очень не точной. Под описание подходил чуть ли не каждый четвертый.

Но снизу, карандашом было приписано кривым почерком: «Савельев Алексей. Розыск!»

Да какого черта, что происходит? Я в розыске?! Как, почему?

В любом случае, я не собирался сидеть здесь и ждать, пока эти двое очухаются. Несмотря на то, что сейчас меня не схватили, все еще не мог понять, настоящие ли это милиционеры или какие-то ряженые уроды… Если переодетые, то кому я на фиг сдался? Кто вообще может точить на меня зуб?

Оставаться здесь я больше не собирался, бегом рванул дальше во двор, но там оказался тупик. Так вот куда они меня вели… Что они хотели сделать со мной? Кто это вообще такие?

Пришлось возвращаться обратно.

Сколько непростых вопросов, на которые мне негде взять ответы. Сейчас важно понять, что на самом деле произошло и куда деваться… Возвращаться домой я не хотел — чего пугать мать и сестру?! Да и глупо это — проверка домашнего адреса чуть ли не первый этап, когда милиция начинает работать по разыскиваемому…

Почему-то в голове сами собой всплыли сцены из российского телесериала «Бригада», когда главного героя Сашу «Белого» так же как и меня объявили в розыск. Там дело было в подставе… Так может и меня где-то подставили?! Только вот в отличии сериала, у меня таких друзей детства не было, да и двухэтажной дачи за городом с телескопом тоже…

Ну и как поступить в такой непростой ситуации?

У моего реципиента наверняка были какие-то друзья, да только за год пребывания здесь, я так и не увидел ни одного из них. Иногда вообще казалось, будто прежний Алексей Савельев не жил, а существовал. Так, куда же мне сейчас можно идти?

Дерьмо! По всему получалось, что я напал на сотрудников милиции при исполнении, даже если они и переодетые… Просто не мог поверить в происходящее!

Торопливо вышел на улицу, осмотрелся по сторонам. Все было спокойно, прохожие шли по своим делам, до меня никому и дела не было. Других патрульных я не видел, значит, все относительно спокойно.

Я позволил себе немного успокоился. Через дворы и небольшой скверик, двинулся к ближайшей точке, где можно было укрыться и разобраться в случившемся.

Проходя мимо того самого гастронома, где я встретил Григория, заметил доску-стенд «Их разыскивает милиция». Не выдержал, подошел ближе и заглянул на содержимое. Внутри, неровными рядами были прилеплены ориентировки разной степени давности. Почти сразу увидел свежую, видимо совсем недавно приклеенную. Судя по всему, там был изображен Артем Горчаков.

От непонимания происходящего, я ошарашено отошел. Едва не споткнулся. Сразу же ускорился в прежнем направлении. Бегом рванул к видневшемуся впереди пятиэтажному дому, стены которого были обложены мелкой облицовочной плиткой. Стараясь не попадаться никому на пути, я пробирался самыми труднодоступными тропинками.

Вот и дом. Подскочил ко второму подъезду, открыл входную дверь. Прислушался — тихо!

Хорошо, что в СССР двери подъездов еще не закрывались, а ключи от квартир вообще оставляли под ковриком… Быстро поднялся наверх, перевел дыхание.

Остановился у двери, обитой «вагонкой» и покрытой несколькими слоями лака. Собрался с мыслями и выжал кнопку звонка. Засвистела «кукушка».

Подождал несколько секунд, нажал еще раз.

Послышались тихие шаги. Щелкнул замок и дверь распахнулась.

Слава богу, он дома!

— Алексей? — удивленно произнес подполковник Кошкин. — Что случилось?

— Беда… — выдохнул я.

— Так! Входи! — решительно произнес он, впуская меня в квартиру…

Глава 3. Место встречи изменить нельзя

— Хм, вот так история! Интересно получается… — задумчиво произнес отец Юльки, потирая затылок. — Значит, если я все правильно понял, то ты попал в учебный центр курируемый КГБ, проходишь там обучение? И сейчас у тебя никакое не увольнение, а, скорее очередное учебное задание, причем в реальных условиях. Надо же, целый город — есть, где разгуляться!

— Выходит, так, — ответил я, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем. Так и не сделал ни одного глотка. Кошкин предлагал сто грамм коньяку, но я отказался. Сейчас алкоголь явно лишний.

Я все-таки пришел к мысли, что все происходящее это как-то связано с моим обучением.

— А сколько, говоришь, вас в группе было?

— Семеро.

— На остальных ориентировку видел?

— Нет, только на одного. Сержант Горчаков, старший у нас в группе и его тоже ищут. Честно говоря, я даже не знаю, все ли из наших добрались до города. Нам ведь пришлось разделиться, и что произошло дальше, я не знаю.

— Значит, как минимум двоих объявили в розыск… Сильно, однако! — невесело усмехнулся Кошкин. — Зуб даю, вас как-то провели через информационную базу МВД как подозреваемых, чтобы посмотреть, как будете себя вести в сложившейся обстановке. Наверняка все дружинники, все наряды на разводе были инструктированы… Ориентировки на всех стендах, а может, и в газету попало. Все под контроль взять невозможно, тем более в такие короткие сроки. Так… И конкретных задач не было, да? Вот это я понимаю, учебка! А сколько человек они уже отсеяли?

— Двадцать три человека не прошли вводное испытание. Комиссия рассматривала каждого кандидата. И без сожаления избавлялась от тех, кто не подходил.

В целом, я рассказал подполковнику Кошкину все, что со мной произошло, начиная с момента перевода в учебный центр. Умолчал только, что лично знаком с полковником КГБ, о котором только и знаю, что имя. И то, скорее всего, оно не настоящее.

Несколько минут Кошкин молчал, анализируя информацию. Вряд ли подполковник скажет мне что-то такое, до чего я еще сам не додумался. Впрочем, мне сейчас любой совет в помощь.

Разумеется, пока я все это время сидел на кухне и рассказывал свою историю, постепенно успокоился и взял себя в руки. Обмозговал, прикинул план дальнейших действий. Признаю, произошедший инцидент с милиционерами на улице, основательно выбил меня с колеи. Накатили эмоции, растерянность и даже страх. Та половина сознания, что ранее была подполковником Семеновым, работала не так, как мне того хотелось и снова по вине смешивания с частью сознания реципиента. Иногда от нее была польза, а иногда вред. Я частично осознавал этот факт и злился на себя за неспособность противодействовать этому.

И я все еще не понимал, милиционеры были настоящие или переодетые? Если объявлять меня в розыск, то зачем подсылать «левых»? Достаточно и того, что любой нормальный гражданин, при объявлении его в розыск, подчинится представителю закона. Хотя, в этом был некоторый смысл, например, напугать меня еще больше. Тот, кто испуган, совершает ошибки, действует предсказуемо.

Обычный патруль отвел бы меня в опорный пункт и там все оформили, провели по бумагам… А в безлюдном переулке со мной можно делать все, что угодно.

Вот же черт, так не интересно. Получается, что все это учебное задание имеет несколько этапов, до которых нужно допереть самому. Не понял — значит попался. А раз попался, провалил задание. Но какая же у нас итоговая цель? Чего от нас ждут?

— Вот что я тебе скажу, Алексей… — наконец отозвался отец Юльки. — Считаю, что тебе нужно любым возможным способом вернуться в свой учебный центр, тот, что возле антенн. Если ты в розыске, даже не думай возвращаться домой или пользоваться общественным транспортом. Дома, скорее всего, там тебя уже ждут. По крайней мере, патруль к дому должны были направить.

— Не пойдет. Как я вернусь в часть, если мой военник, увольняшка и спецпропуск на территорию «Чернобыля-2» остались дома? — угрюмо возразил я. — Да еще и вместе с военной формой! На контрольно-пропускном пункте, без документов и без формы меня не пропустят. Факт!

— Верно. Для них ты потенциальный нарушитель, — тот поскреб пальцем щетину. — Ведь ЗГРЛС это особо охраняемый объект, который мы как раз и прикрываем. И не важно, видели они тебя раньше или нет. Значит, нужно как-то попасть домой или, попросить кого-то о помощи.

— И как это сделать?

— Друзья есть?

— Не знаю, — честно ответил я. — Разъехались после школы, наверное. Есть один, но он со сломанной ногой. В общем, не помощник.

— Тогда вот что. — Кошкин встал из-за стола. — Доставить тебя к КПП «ЗГРЛС» я помогу. У меня машина служебная есть, по городу на ней перемещаться легко. В течении пары часов она будет здесь. Но водителя я тебе не дам, рискованно. В любом случае, ни «гаишникам», ни тем более патрулям милиции останавливать военный «УАЗ» даже в голову не взбредет. Это куда лучше, чем самостоятельно блуждать по вокзалам и улицам, раз твоя физиономия везде расклеена. Водить-то умеешь?

Я кивнул, с этим проблем не было.

Идея действительно хорошая. Но у нее могли быть свои неприятные последствия.

— Сейчас тебе нужно придумать, как забрать из дома документы. И тут я тебе ничем помочь не смогу. Сам понимаешь, светиться не хочу. Даже если все это учения и потом наведут порядок, все равно не хочу. Мне до пенсии год остался.

Я вздохнул. В целом, я его понимал.

И тут тоже два момента, ни один из которых простым не назовешь. Во-первых, как офицер, он понимал — задание есть задание. Раз ты его получил, пусть даже в таком вот виде, нужно его завершить. Самому решить, как и в чем смысл, выбрать верное направление. Во-вторых, его дочери нужен был самостоятельный и умный юноша, который должен сам находить выходы из любых сложившихся ситуаций. И не важно, при каких обстоятельствах. Ну и еще момент… Туда, где был хоть намек на работу КГБ, умные люди лезть в принципе не хотели и Кошкин из их числа. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

— Спасибо, Сергей Александрович! — поблагодарил я, поднимаясь с места. — Есть у меня одна идея, как все провернуть.

— Уверен? — он посмотрел на меня внимательным взглядом. — Ну смотри, не подставься. Если бы я попал в такое подразделение, зубами и ногтями бы держался. Думаю, дальнейшие перспективы описывать, смысла нет?

— Я все понимаю.

— Чай-то остыл уже. — Кошкин кивнул на полную кружку. — Чего не выпил?

— Вот в часть вернусь, там и выпью. А сейчас что-то не хочется.

— Понимаю, — он подошел к стоящему в прихожей телефону, взял пластиковую трубку, цвета слоновой кости. Набрав нужный номер и дождавшись ответа, он приказал. — Дежурный! Это подполковник Кошкин, служебная машина нужна. Да. Чтоб через полтора часа здесь была. Нет, обратно я сам. Да, все.

Трубка легла обратно на аппарат.

— Готово, Алексей. У тебя есть полтора часа. Действуй с умом. И удачи тебе, в таком деле она явно не лишняя.

Я кивнул, пожал ему руку и спешно покинул квартиру. Сразу из подъезда выходить не стал. Постоял у двери несколько минут, прокрутил в голове порядок дальнейших действий. Сердце бешено колотилось от осознания того, что мне предстоит. Ничего, это нормально. Пусть колотится, это как тренировка. Что же будет, когда я доберусь до самой станции?! Там нужна предельная сдержанность и самоконтроль. Так что это, просто разминка…

Сейчас, в общем-то, ничего сложного не предвидится. Придется действовать осторожно поэтапно.

Первым делом мне нужно было выбраться на улицу и отыскать телефон автомат. Узнать обстановку дома. Вряд ли «прослушка» речи здесь актуальна — это ж сколько инстанций нужно пройти, чтобы такое провернуть?! Нет, никто телефоны слушать не будет, фантазия у меня разыгралась. Я всего пару часов в розыске, значит говорить по телефону можно без проблем. Только не долго.

Честно говоря, уже несколько раз меня посещала мысль о том, что мой путь слишком уж заковырист. Постоянно что-то мешает, возникают различные сложности и непредвиденные обстоятельства. А может быть, зря я согласился на обучении в этом учебном центре? Может, мне стоило действовать как-то иначе?

Нет. Мне открыта прямая дорога на ЧАЭС, других вариантов не дано.

Вышел на улицу Лазарева, осмотрелся. Хорошо, что в центре Припяти всего три-четыре улицы и все находится в одном районе, далеко ходить не нужно. К счастью, ни одного патруля милиции поблизости я не увидел.

Ближайшая телефонная будка находилась метрах в пятистах — ее выдавал темно-желтый цвет, который хорошо выделялся на фоне молодой зелени и цветочных клумб. Но в данный момент, будка меня не сильно интересовала. Сначала нужно убедиться в своем предположении.

Прохожих в это время дня было мало, в основном это молодые женщины с колясками, да дети, которые пускали самодельного бумажного змея. На лавках можно было различить скучающих пенсионеров, читающих газеты или играющих в шахматы. Район-то спокойный. Ну и еще здешними обитателями были голуби, сегодня на улице их оказалось особенно много.

Задумка моя была одновременно простой, но толковой.

Старательно обходя скопления людей, я вернулся в свой двор. Издалека увидел четыреста шестьдесят девятый «УАЗ», желтый, с синей дверью и полосой вдоль корпуса. Рядом крутился сержант, не зная чем себя занять. Редкие прохожие с удивлением косились на стоящую у подъезда машину, но шли дальше по своим делам. И это хорошо.

Плохо другое. Что подумали мать и сестра, когда к ним на квартиру нагрянули люди в погонах? Что сын преступник? Что он натворил что-то страшное? Дерьмо! Что, других способов не было?

И вообще, в чем меня обвинили? Кража, хулиганство? Убийство?

От бессильной злобы я, что было сил, сжал кулаки. Хрустнули суставы.

Вот погодите, вернусь в учебный центр, все этому Гнездову выскажу! Они что там, совсем охренели? Учения учениями, но зачем семью-то вмешивать?

Люди разные, можно и инфаркт получить.

Нужно действовать.

Я торопливо вернулся обратно, перешел улицу Курчатова, свернул на Лазарева. Подошел к той самой будке, откуда звонил в скорую помощь, а позже Женьке Филатову, когда встретился с Нагорным. Быстро взял трубку, набрал нужный мне номер.

— Алло, это милиция? — слегка исказив свой собственный голос, произнес я.

— Дежурная часть, старший лейтенант Рябов. Что у вас случилось?

— Дело срочное. Только что на стенде с ориентировками я видел подозреваемого. Кажется, Савельев его фамилия. Так вот, я его видел прямо на улице.

— Секунду, кажется, есть такой… — голос дежурного был отстраненный. Из трубки слышалось шуршание бумаги — наверное, копался в стопке ориентировок. — Да, верно! Савельев Алексей. Назовите адрес, где его видели!

— Улица Лазарева, дом девять. Сейчас он сидит на детской площадке, читает газету.

— Принято, спасибо за информацию. Еще раз, напомните вашу фамилию, имя и откуда вы звоните?

— Это мой гражданский долг. Как же не помочь родной милиции-то? А зовут меня Ветров Михаил Петрович. Улица Лазарева. Дом восемь, квартира тридцать три.

Далее дежурный еще раз поблагодарил за сигнал и положил трубку.

Немного подумав, я отошел к краю тротуара и увидел там малоприметную лавочку. Уселся на нее, принялся ждать, Не прошло и семи минут, как из двора выкатился знакомый желтый «Бобик» и резко свернул в мою сторону. Очевидно — несся на организованный мной ложный вызов. Наверное, поблизости никого больше не оказалось.

Я сидел за кустарником сирени, поэтому совершенно не опасался того, что меня кто-то опознает, тем более на ходу.

Итак, реакция пошла. Мой обманный маневр удался, значит, пора действовать дальше.

Я повторно вернулся к автомату, набрал уже свой домашний номер.

Трубку снова взяла Настя.

— Алло? — голос у нее был взволнованный. Я мысленно выругался.

— Настя, это я… Как у вас там обстановка? — стараясь говорить спокойно, произнес я.

— Леша? Ой… А у нас тут все плохо. От нас только что милиция ушла. Тебя искали.

— Правда? — искренне удивился я. — Так, а ну-ка дай маму!

Несколько секунд и я услышал ее голос.

— Леша, Леш… Что происходит? — голосу нее дрожал от сильного волнения. Но хотя бы не плакала, а это уже хороший знак. Интересно, что они ей наговорили? — Ты где?

— Я в городе, недалеко от дома. Честно говоря, я и сам не понимаю, мам… Ошибка какая-то у них в базе. Нас утром командир отпустил в увольнение, только на самом деле, никакое это не увольнение. Это непростое учебное задание. Ну, я тебе потом все подробно расскажу. В общем, новый род войск, куда я попал, особый… Короче, мне нужно срочно вернуться обратно в свою воинскую часть. Кажется, знаю, в чем проблема и как все это исправить. Как только я это сделаю, все закончится.

— Леша, ты меня обманываешь? — голос у матери по-прежнему дрожал, хотя она и держала себя в руках.

— Нет, мам. Не обманываю, — сдержанно ответил я. — Обещаю, я все тебе расскажу, как придет время. А сейчас не волнуйся, пожалуйста. Я понимаю, что все это звучит очень странно. Просто прошу, поверь мне.

— Я верю. Кому же мне верить, как не собственному сыну?! Ой, что же дальше будет-то?

— Так, а что вообще тебе сказали офицеры милиции? — мне нужно было знать, в чем меня обвиняют. — Сколько их было? — Сколько их было? Ничего странного не заметила?

— Да не знаю я… Было двое. С виду обычные. Ну, вроде как ты дезертировал и украл какие-то важные документы из воинской части. Ты ж там служил. Вот, что-то выяснили и наверное приехали для допроса.

— Брел какой-то… — проворчал я. — А впрочем, если и так… Скорее всего, наряд милиции уже приехал на мое прежнее место службы, на станцию Янов, в строительный батальон. Да только все документы оттуда уехали вместе со мной. И скорее всего, никаких сведений, относительно моего нового места службы, у них нет. Тут комитет постарался.

Я даже улыбнулся — надо же, как все закрутилось. Прекрасно смоделированная ситуация. Чекисты решили не только меня проверить, но и местную милицию взбодрить. Это точно комитет госбезопасности, только они на такое способны. Даже не верилось — слишком все круто закрутилось, не по-советски совсем. Но с другой стороны, такие фильмы как «Место встречи изменить нельзя», в те года тоже казались нереалистичными, приближенными к фантастике. А сейчас такие дела гремят, что ой-ей-ей. Вспомнить только громкое дело про «Новоульяновского душителя»… Как раз про него недавно в старой газете прочитал.

И чего я про это вспомнил?

Стоп! Когда я копался в личных вещах Андрея Нагорного, мне попался журнал из «Союзпечати» города Новоульяновска. Наверняка, он привез его именно оттуда. А сегодня Григорий обронил, что у него семья в том же городе. Так может, он потому и не знает никакого Андрея Нагорного — на самом деле у него другая фамилия?! Кажется это реально его сын.

Встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли прочь.

Нет, вряд ли. Я слишком увлекся и перегибаю палку.

— Леша, почему ты молчишь? — вновь заволновалась мама.

— А-а, да ничего мам, я во всем разберусь. Обещаю.

— Я очень надеюсь, что ты знаешь, о чем говоришь.

— Разве я когда-нибудь врал?

— Нет, но…

— Так, мам… Я тебя очень любою! Это главное! А еще, я говорю абсолютную правду! — голос у меня звучал решительно, и мама видимо поняла, что я знаю, как исправить ситуацию. — Мам, а Настя еще дома?

— Конечно, — спросила она. — Я ее за хлебом собиралась отправить.

— Дай, ей, пожалуйста, трубку. Есть для нее секретная информация, — прямо в трубку улыбнулся я.

Невнятный шум, голос мамы, потрескивание.

— Да? — раздался детский голос.

— Настя, мне нужно, чтобы ты сделала очень простую вещь. Поможешь?

— Конечно, — неуверенно отозвалась та. — А что нужно сделать?

— Зайди в мою комнату, там висит моя темно-синяя военная форма. В нагрудном кармане документы. Возьми их все, и вынесли на улицу. Только ничего не потеряй. Я буду ждать тебя у вагончика с мороженным. Да, того, что на углу второго дома. Справишься?

— Да чего тут сложного?! А саму одежду военную нужно нести?

— Нет, одежду не нужно. Слишком много возни с ней, еще и обувь тяжелая. Давай только документы. Если кто-то спросит по пути, скажи просто идешь за мороженым. Про меня никому ни слова. А я для тебя мороженное куплю, хочешь?

— Ага, эскимо, — обрадовалась Настя. — На палочке.

— Договорились, — весело ответил я. — Можешь прямо сейчас?

— Конечно. Я скоро.

Трубка легла обратно.

Я облегченно выдохнул. Как только все закончится, нужно будет обязательно все рассказать маме, причем так, как оно есть на самом деле. Разумеется, без истории с «попаданством».

Вышел из телефонной будки и быстрым шагом отправился к своему дому. Там, на углу был вагончик с мороженным. Тот самый, где покупал пломбир Генка Иванец, когда его привез отец.

Я даже улыбнулся. Примерно год прошел с тех пор, а казалось, что только вчера.

Двинулся по тротуару, ведущему к дому. Не сразу заметил, что навстречу мне идет молодой человек, в клетчатой рубашке с коротким рукавом и спортивных шортах. В руках у него была авоська, а в ней хорошо различалась трехлитровая банка с пивом.

До него оставалось метров двадцать, когда я случайно обратил внимание на его лицо. Вот дерьмо, это же Миша Пащенко!

Ох, не хотелось мне сейчас сталкиваться с этим уродом… Вот что значит, не в то время и не в том месте. Какого черта этот отморозок делает в моем районе? Что, пиво купить негде больше? Может, конечно, там и не пиво, а скажем, квас…

Хоть я и замедлил шаг, но избежать встречи было уже невозможно.

Когда между нами расстояние сократилось до десяти метров, тот вскинул голову и тоже меня узнал.

— Савельев?! — вырвалось у него. Даже остановился, в нерешительности. — Т-ты?

На меня накатило тяжелое чувство, хотелось раз и навсегда пришибить этого козла. За Женьку, за ту девчонку, что он сбил… За то, что Юльке проходу не давал. Просто за то, что доставил людям столько проблем и остался не при делах. Гнида, самая натуральная.

Посмотрел на него злым взглядом. Нет, определенно, сейчас не та обстановка, в которой можно выяснять отношения, лишний шум поднимется. Я намеревался просто пройти мимо, но он сам не оставил мне выбора.

— Савельев, а ты же в розыске! — с наглым выражением лица, воскликнул он.

Уже в следующую секунду, он истошно заорал:

— Милиция! Милиция! Сюда!

Глава 4. Тяжелый понедельник

Я остановился как вкопанный, резко развернулся и рванул к Пащенко.

Видимо, он ожидал какой-то иной реакции, потому что мой рывок заставил его попятиться.

— Ну, с-сука!

Мишу перекосило от моей реакции — наверное, рассчитывал, что услышав про милицию, я убегу? Он неловко взмахнул авоськой, хотел ударить меня банкой с пивом. Не рассчитал, взмах получился слабый. Оттолкнув от себя импровизированное оружие, я совершил рывок и с ходу, дал ему в нос.

Вернее, мне так показалось. В последнюю секунду, там, где был нос, оказался лоб отморозка. Естественно такой удар оказался куда менее эффективен, так еще и прошел вскользь.

Пащенко охнул, выронил авоську. Та упала на серый асфальт, послышался звон разбитого стекла. Мгновенно образовалась пенистая лужа.

Я нанес второй удар, на этот раз попал в плечо. Миша отступил назад, сгруппировался и выкинул руку вперед, затем выполнил хук справа.

Уклонившись, я отшатнулся влево.

— Ой, что делается! — вдруг завопил женский голос, совсем рядом с нами. — Милиция!

Увлекшись постороннему обстоятельству, я потерял противника из виду, за что едва не поплатился. Успел прикрыться блоком, но кулак Пащенко соскользнул и зацепил мою правую скулу.

Получилось больно, но вполне терпимо.

Вот дерьмо, а ведь Миша-то существенно подрос в плане бокса. Наверняка, где-то серьезно занимался, это сразу видно. Однако кто же мог взяться за обучение такого придурка?

К счастью, я не боксер — иначе наш спарринг мог затянуться надолго.

Армейский рукопашный бой существенно отличается от бокса. В нем гораздо меньше ограничений и он идеально подходит для самообороны. Именно в этом и состоит мое преимущество.

Видимо противник почувствовал мое замешательство, но расценил его по-своему.

— Что, Савельев, не ожидал? — злобно усмехнулся, демонстративно изобразив «бой с тенью».

Держа его в поле зрения, я никак не отреагировал. Лишь шагнул назад, чтобы не наступить на разбросанные осколки стекла. И видимо, Миша решил, что я собираюсь сдавать позиции. Теперь уже он пошел в атаку, размахивая кулаками.

Честно говоря, я не такой уж и специалист по рукопашному бою. Да навыки имеются, хотя будучи подполковником, тренировки я посещал нечасто. Однако, в то время, когда я еще ходил в капитанах, часто был на соревнованиях, являлся довольно серьезным противником. Имелось несколько наградных грамот и даже один кубок за второе место по области.

И сейчас я собирался кое-что провернуть.

Терпеливо выждал, пока Пащенко выкинет прямой кулак, ловко перехватил его. Дернул на себя и тут же обхватил торс противника ногами. Меняя центр тяжести так, как мне было нужно и собственной массой заваливая противника влево, я взял его руку в силовой захват.

В итоге получился кувырок. Едва сдерживая себя от злости и накатившей ненависти, скрутил руку так, что хрустнул локтевой сустав.

Пащенко, не сообразивший, что произошло, тут же взвыл от боли, резко задергался. Практически перестав сопротивляться, он вдруг затих. Я слышал лишь сопение, скрип зубов. Лишь через несколько секунд я понял, что именно он пытался сделать. Вдруг я ощутил острую боль в правом бедре, даже вскрикнул от неожиданности. Этот отморозок как-то умудрился вонзить мне в ногу небольшой осколок стекла. Сам себе располосовал ладонь, но видимо его это не сильно волновало.

Внезапно на меня накатила такая злость, что захотелось пришибить эту подлую скотину. Извернулся, и со всей силы пнул кроссовком прямо ему в морду, да так, что даже зубы клацнули. Миша глухо стукнулся головой о бордюр, что-то булькнул и затих.

— Гнида, — выдохнул я, отпуская обмякшее тело.

Шатаясь и тяжело дыша, кое-как поднялся на ноги, быстро осмотрелся. Вокруг уже собирались люди — пока это был только какой-то пенсионер, женщина с коляской и пара подростков, лет двенадцати. Они еще не поняли в чем дело, поэтому я решил спешно подкорректировать события.

— Это грабитель! — громко крикнул я, указывая на неподвижно лежащего на земле отморозка с разбитой мордой. — Средь бела дня полез.

— Уже вызвали милицию! — отозвался пенсионер с газетой в руках, направляясь ко мне.

— Ой, а у вас кровь… — женщина, указала на мою ногу.

И верно — по ноге стекала тонкая струйка крови. Я быстро осмотрел повреждения, кивнул сам себе. Оказалось, что кусок стекла от разбитой банки распорол только верхний слой кожи, затем зацепился о ткань и дальше не вошел. Ничего серьезного не было, но тоже неприятно.

Я снова посмотрел на поверженного врага. Опять придется его бросить и снова он уйдет безнаказанным. Правда, выбитые зубы и поврежденный сустав это не шутки.

К черту. Потом разберусь.

— Вот, держите, — женщина вдруг сунула мне белоснежный платок.

Сначала я не хотелось его брать, но все-таки пришлось. Она оказалась очень настойчивой.

— Да-а… ножом бил, что ли?

— Нет, куском стекла.

— Парень тебе бы скорую! Он тебе там вену не зацепил? — забеспокоился пожилой мужик, затем осмотрелся по сторонам и указал пальцем влево. — А знаешь, тут же поликлиника рядом. Через два дома всего. Тебе так быстрее будет. Сам-то доберешься?

— Точно… Спасибо, отец. Куда ж я денусь, доберусь, — сдержанно улыбнулся я. Удачное совпадение — у меня появилась оправданная возможность покинуть место происшествия, без подозрений. Один из свидетелей сам предложил мне этот вариант, было бы глупо им не воспользоваться.

Определив, что поликлиника находится примерно в той же стороне, что и мой дом, я поблагодарил пенсионера и рванул вперед. Остановился за углом ближайшего дома, перевел дыхание, затем вытер платком сочащуюся из раны кровь. Хорошо бы повязку наложить, да только не из чего. Недолго думая, я сунул платок под ткань, кое-как зафиксировал. Теперь хотя бы по ноге не стекало. Впрочем, рана уже и так почти перестала кровоточить. Немного отдавало болью, но было вполне терпимо.

Добравшись до вагончика с мороженным, я остановился в нерешительности — рядом стоял милиционер и почему-то он казался мне знакомым. Присмотрелся, а это наш участковый. Тот самый старший лейтенант, который принес мне повестку в «РОВД», когда случился первый инцидент с Генкой Иванцом. Сейчас он стоял чуть поодаль и увлеченно беседовал с каким-то мужиком, размахивая руками. Прислушавшись, я понял, что речь идет о рыбалке.

Насти пока еще нигде не было видно. Скорее всего, она или еще из дома не вышла, или была где-то на половине пути. Я осторожно приблизился. Руки успел помыть в обнаруженном у гастронома питьевом фонтанчике. Внешне, я выглядел нормально, только на одежде кое-где были малоприметные багрово-красные пятна. Хорошо, на темной одежде было не сильно заметно.

— Можно мне одно эскимо в шоколаде? — поинтересовался я у продавщицы.

Получив утвердительный ответ, я тут же протянул ей мелочь. Через несколько секунд отошел, сжимая в руках завернутое в синюю упаковочную бумагу мороженное. Отошел в сторону, стараясь держать все в поле зрения, но не привлекать внимания. Прохожих вокруг было немного — какой-то старик, несколько детишек лет восьми-девяти. Мужчина с чемоданом и молодая девушка, с мольбертом под мышкой. Ну и еще продавщица мороженого…

Сестра появилась спустя несколько минут.

Одетая в легкий сарафан с разноцветными цветочками, и маленькой детской сумочкой, болтающейся на плече, она вприпрыжку, быстро добежала до места встречи. Остановилась на краю площадки, завертела головой по сторонам, ища меня взглядом.

Увидела. Расплылась в улыбке.

Помахав ей рукой, показал куда отойти. Одновременно, я быстро взглянул на участкового. Тот по-прежнему был настолько увлечен своим рассказом про воскресную рыбалку, что даже не смотрел по сторонам.

Кстати, далеко не факт, что наш участковый в курсе того, что меня объявили в розыск. Он вполне мог забыть ознакомиться со свежими ориентировками, либо вообще не был проинформирован. Да к тому же, в СССР на участковом столько всего висело, что многие не справлялись и безнадежно увязали в служебной рутине. Как итог — часть задач выполнялась спешно, спустя рукава. То бишь, для галочки.

— Привет сестренка! — весело произнес я, обнимая Настю. — Ну, как дела?

— Лешка, я так рада тебя видеть. Дела хорошо, только вот сегодня милиция эта… Ты что, опять спортом занялся?

— Служба такая, — косвенно ответил я. — Хочешь — не хочешь, а придется. Не страшно было?

— Нет, чего там страшного? Они вежливые были, спокойные. Только сначала милиционеры не поверили, что тебя дома нет. Прошли по комнатам, все посмотрели.

— Вы впустили их в квартиру? — удивился я. — Зачем? А они документы показывали?

Странно, почему их только двое? Должно быть больше. Это как минимум следователь, несколько оперивников для силовой поддержки ну и чтобы было кому делать грязную работу. Понятые ещё. Ну и участковый. А тут что-то совсем странно. Опять ряженые?

Настя застыла, не зная, что ответить. Ну, еще бы, чего я пытаюсь добиться от десятилетней девочки? Это в две тысячи двадцатом, молодежь вся сверх продвинутая и развитая не по возрасту. А в Союзе все было иначе, дети были простые и наивные… В песочнице до двенадцати лет и войнушка в ближайшем парке или сквере.

— Ладно, не страшно, — улыбнулся я. — У них тоже работа. А случайно в мою комнату они не заходили? Форму видели?

— Конечно, заходили. И одежду военную видели, она же на стуле висела. А что, нельзя было?

Я потер затылок ладонью. Вот это уже подозрительно — их только двое было? Без понятых? А вдруг что-то подложили или наоборот, забрали? Если так, то и милиционеры точно переодетые.

Черт возьми, становится все интереснее и интереснее. Вот это я вляпался…

— Вот твое эскимо! — я протянул ей мороженое. — Документы взяла?

— Ага, спасибо. Вот твои документы. — Настя вытащила из своей детской сумочки и передала мне ярко-красный военник, из которого торчал согнутый край увольнительной записки. — Я во все карманы заглянула.

Быстро раскрыв книжку, я пролистал ее. Закрыл.

— Блин! Спецпропуска нет! — тихо выдохнул я, осознавая факт.

Только что возникшие опасения сбылись. Эти милиционеры просто и быстро выкрали мой пропуск, а без него мне не попасть на территорию «Чернобыля-2». Вытащили прямо из дома! Значит, кто-то точно знал, что военная форма и документы там. Но кто? И как?

— А, Леша! Вот еще! — сестра вдруг вытащила из сумочки и протянула мне еще один сложенный пополам небольшой листок. Это и был спецпропуск, который перед «увалом» оформлял старший лейтенант Корнеев.

У меня как гора с плеч упала. Я уж было напредставлял себе, как и с какими последствиями я буду выкручиваться из и без того сложной обстановки. Ну, малая, блин… Так и до инфаркта довести можно.

— Ф-фух! Напугала! — облегченно выдохнул я, забирая пропуск. — Я же без этой бумажки, как букашка…

— Как ты сказал? Букашка? — та весело захохотала, услышав смешное сравнение.

— Ну, это выражение такое, неужели раньше не слышала?! — пояснил я, пряча документы в карман. — Ну, спасибо тебе. Ладно, был очень рад тебя видеть. Лопай мороженное, пока не растаяло. А я побежал, мне еще в часть возвращаться. За формой позже вернусь. Маму успокой, скажи все хорошо у меня.

— Ла-адно.

Оставлять сестру на улице в таком возрасте было абсолютно нормально. Многие первоклассники сами ходили домой из школы, в магазин или к бабушке, в соседний квартал. Никто тогда детей не похищал… Нет, ну точнее, конечно же, похищали. И убивали. Стоит только вспомнить таких советских маньяков как Андрей Чикатило или Владимир Ионесян. И список-то серийных убийц был большой, уверенно пополнялся в девяностые и двухтысячные годы.

А вот в будущем детей крали гораздо чаще и по самым разным причинам. Даже думать об этом не хочу, много плохих историй слышал.

Но не успел я пройти и десяти метров, как проклятый участковый меня заметил. Видимо, закончил свой рассказ про фантастическую рыбалку, вспомнил, что он на службе. Увидел меня и не сдержался.

— Алексей! Савельев! — крикнул он. — Погоди, не торопись!

Я остановился как вкопанный, обернулся — тот уже шел прямо ко мне.

Внутренне напрягся — бить участкового нельзя, последствия будут серьезные. Этот точно настоящий, не переодетый. Про остальных не знаю. В общем, я даже сжался весь, ожидая продолжения. Но милиционер выглядел спокойным.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! — поприветствовал я издалека. — Как ваша служба?

— И тебе привет. Да работы много, ничего не успеваю. Каждый день, одно и то же. А вот вчера, с соседом на рыбалке были, так я такого леща поймал…

Ну все, сейчас будет повтор рассказа, который затянется на несколько минут. К счастью, тот на что-то отвлекся. А когда вновь посмотрел на меня, напрочь забыл, о чем говорил ранее.

Так получилось, что мы были под сенью группы молодых тополей, а отбрасываемая ими тень, хорошо маскировала мою заляпанную кровью одежду.

— Слышал, ты на срочной службе? — поинтересовался старлей.

— Ну да. В увольнении вот, — для убедительности я вытащил и помахал перед ним своим военным билетом.

— Вот это я понимаю, молодец! Сам захотел, сам пошел. В каком звании сейчас?

— Младший сержант, — ответил я. Кажется, он реально еще не в курсе, что меня объявили в розыск. Можно расслабиться и вести себя непринужденно.

Вдруг, со стороны гастронома донесся вой сирены, судя по характерной тональности, это была милиция. И совсем недалеко. Черт, кажется, на место стычки с Мишей Пащенко наконец-то прибыла милиция. Ай, нехорошо-то как… Нужно сваливать, пока меня никто не опознал.

— Так! А что это там такое? — участковый тут же вытянулся по струнке, глядя в сторону доносившегося воя сирены. Он даже чем-то стал похож на гончую, взявшую след добычи. — Ладно, Алексей. Удачного тебе увольнения. Смотри, в часть не опаздывай.

— Обязательно!

Старлей кивнул, затем быстрым шагом направился на звук. А мне оставалось только взять ноги в руки и бежать обратно к дому подполковника Кошкина. Судя по часам, у меня оставалось еще минут двадцать до приезда его служебной машины.

Но когда я добрался до дома, темно-зеленый «УАЗ» уже был на месте. Водителя рядом с ним не оказалось. Зато в беседке, рядом с домом сидел отец Юльки.

Увидев меня, они никак не отреагировал. Я сам подошел ближе, тоже сел в беседку.

— Все получилось? — спросил он, глядя куда-то в сторону. К чему он устроил такую конспирацию, вряд ли что-то наблюдает за его квартирой?! По-моему перегибает подполковник!

— Да, военный билет и пропуск у меня.

— А кровь откуда? Надеюсь, ты не наделал глупостей?

— Все нормально. Она не моя. Потом расскажу.

Повисла напряженная пауза.

Кошкин поднялся с лавочки, взял пустое мусорное ведро с крышкой. Зачем-то заглянул туда.

— Ключи на переднем сидении. Машину оставь на контрольно-пропускном пункте «ЗГРЛС», я позднее ее заберу. Водить точно умеешь?

— Более чем хорошо.

— Удачи тебе, Алексей, — он протянул мне крепкую ладонь. Я тут же ответил на рукопожатие.

Затем отец Юльки развернулся и неторопливо направился к подъезду.

Дождавшись, пока тот скроется за дверью, я встал. Осмотрелся по сторонам, но естественно ничего подозрительного я не заметил. Слишком я себе накрутил. Не сильно-то меня пытались найти.

Подошел к машине, распахнул дверь.

Ключи действительно лежали на переднем сиденье. Забравшись в салон, я тут же завел двигатель. Конечно, на его внуке «УАЗ Патриот» я ездил много раз, но вот за рулем «469» сидел в первый раз. Ничего страшного, стаж у меня был более чем достаточный — двадцать восемь лет. Настоящий водитель может на чем угодно, были бы колеса.

Со двора я выехал без проблем. Тронулся, правда, не с первого раза, но тут виноват тот, кто готовил машину к выезду.

В общем, я спокойно влился в городское движение. Время было около пяти вечера, а увольнение было выписано до восьми. Раньше прийти можно, позже нельзя. Прокатившись по Курчатова на запад, я доехал до самого конца улицы и свернул южнее, на улицу Леси Украинки. Движения тут практически не было — время еще нее подходящее. Да и какое движение в восьмидесятых? Что такое пробка тогда вообще не знали и не верили, что когда-нибудь подобное случится. Ведь как ни крути, а автомобиль это роскошь, а не средство передвижения.

Военный «УАЗ» действительно никого не интересовал. Я дважды проезжал мимо патрульной машины «ГАИ» и ни у кого даже желания не возникло меня остановить.

Минут через десять я проехал мимо поворота на проспект Ленина и выехал за городскую черту. Впереди была дорога на Чернобыль. И где-то там, в лесном массиве был поворот на радиолокационную станцию «Дуга-1».

Двигаясь по дороге со скоростью в шестьдесят километров в час, я постепенно приближался к поставленной цели прибыть на КПП, а дальше двигаться уже на своих двоих. Примерно за километр до поворота, я видел неторопливо бредущего вдоль дороги человека. Что-то мне в его походке и манере одежды показалось знакомым!

А подъехав ближе, понял — это был Артем Горчаков. И черт возьми, судя по его потрепанному внешнему виду, выглядело так, словно сержанта кошки подрали…

Глава 5. Из грязи

— Ну, рассказывай, как так получилось? — спросил я у Горчакова, когда тот влез на пассажирское сиденье.

Тронувшись с места, мы проехали еще пару сотен метров, затем я сдал на обочину и остановился. Прежде чем возвращаться в учебный центр, нам нужно было многое обсудить.

— Да что рассказывать?! — вздохнул тот, качнув головой.

Вид у него и правда, был сильно потрепанный. Весь вспотевший, грязный. Одежда кое-где порвана, тут и там висели нитки. На футболке заметил застрявшую колючку от акации, руки местами поцарапаны. Даже выражение лица еще было немного затравленным. Он что, через лес продирался? Уходил от погони? Да-а, видать, у сержанта приключения оказались по круче моих.

— Ну, уже в городе, пошел я с Фетисовым на площадь у дворца культуры. Он, вроде «Энергетик» называется. Там мы разделились, потому что он по городу хотел погулять с двоюродной сестрой, а я покушать. Хорошо, хоть родители гражданскую одежду и денег заранее прислали, поэтому с финансами проблем не было. В общем, сел в кафе…

— А что за кафе? «Припять»?

— Ага, оно самое. Сижу я, значит, чай пью, с пряниками. Вдруг, не пойми откуда подходят ко мне двое участковых в форме, представляются, вроде все как положено. Просят предъявить удостоверение личности. Ну я им без задней мысли показываю свой военный билет и увольнительную, у нас же все в порядке с этим было. Они что-то там проверили, а потом заявляют, что мне необходимо пройти с ними в отделение, мол, вопросы есть. Документы естественно сразу не вернули. Я потребовал, но те ответили, что их я получу только после выяснения обстоятельств.

— Каких еще обстоятельств? Нахождения в кафе? — фыркнул я. — Цирк «Шапито» блин!

— Я вообще ничего не понял. Как-то все спонтанно получилось. Да и они появились из ниоткуда.

— Знакомая ситуация, — хмыкнул я. — Ну, продолжай.

— А дальше стало совсем интересно. Вывели меня из кафе, повели меня в машину. Там еще водитель сидел. Хорошо, хоть посетителей было немного, но и те смотрели на меня с каким-то опасением. Я думал, что мы на улице во всем разберемся, но нет. Посадили в «Бобик». Уже в машине я сообразил, что никакая это не милиция.

— И как ты это определил?

— Да по многим моментам. Потребовал удостоверение личности, но ни один не показал. Начали мне угрожать, что если умного строить буду, на сутки в вытрезвитель засунут… Чушь какая-то! При чем тут я и вытрезвитель? Я же не пьян, в конце-то концов. Да и вообще, разговаривали они как-то странно, даже фальшиво. В общем, погрузили меня внутрь, выехали. Я не сразу понял, что везут меня куда-то за город. Видел лесные посадки, корпуса, заводские цеха, заборы. На указателе успел отметить, что это была улица Заводская.

— Ага, самая окраина города. А видел ты, скорее всего, завод «Юпитер», — заметил я, примерно представляя в какую сторону собирались отвезти Горчакова. — А ты что?

— Придумал, что мне срочно в туалет надо. Они сначала отказали, но я очень ярко дал понять, что если мне не остановят, я им лужу прямо в служебной машине сделаю. В общем, остановили на обочине у каких-то корпусов. Я извернулся, одного в морду локтем двинул, второго в пах коленом. Тот планшетку выронил. Я ее схватил и через забор. Ну, в общем-то, так и сбежал. Они меня пытались преследовать, да быстро сдались. Ну а я все это время вдоль дороги через заросли брел в сторону Чернобыля, а после вышел на обочину. Примерно карту района запомнил. Вот и вся история. А у тебя как?

— Да тоже все весело получилось. Ты главное, вывод какой-то сделал по этому поводу?

— Вывод? — напрягся Артем.

— Нас в розыск объявили вообще-то, — невесело усмехнулся я. — Я твою морду на стенде «Их разыскивает милиция» видел. И моя физиономия там тоже есть. Ко мне прямо домой вломилось двое. Скорее всего, тоже переодетые и тоже без документов. На улице еще двое пристали с теми же вопросами, повели в опорный пункт милиции, но не довели. Я обоих вырубил и сбежал. И мысль по поводу случившегося у меня только одна — это просто очередное задание для тренировки нашего подразделения «Барьер». Ты не удивился, что в увал нас отпустили в понедельник? Заметь, старлей Корнеев все сделал сам, капитана Гнездова вообще не было на службе. Я еще тогда подумал, подозрительно все это…

— Ну да, странно, — кивнул Горчаков. — Честно говоря, я и сам к такому же мнению пришел. Ну откуда еще могут появиться ряженые милиционеры, как не в рамках учений?! Ведут себя нагло, дерзко. Кураторы что, смотрят, как мы на все отреагируем, как себя поведем в той или иной обстановке? Только я не пойму, цель-то у нас какая?

— А ты вообще куда шел? — поинтересовался я, вместо ответа на вопрос.

— Как, куда?! Обратно в гарнизон. Решил, что иных вариантов нет, как вернуться к Гнездову и доложить обо всем, что со мной случилось. Общественным транспортом решил не пользоваться, мало ли. Далековато, конечно. Благо в планшетке мои документы были. Еще там ориентировки были, но я из них никого не знал. Погоди-ка… Выходит, все наши в такой же ситуации оказались?

— Не знаю, — я покачал головой. — Может и так. Но не думаю. Скорее всего, задание было для самых перспективных. То бишь, для нас с тобой.

— Ну, дела… — поразился Артем. — А чем мы такие особенные?

— Даже не знаю, что тебе на это ответить.

Несколько секунд было тихо. Каждый переваривал полученную информацию.

— Выходит, нас объявили в розыск… Для нас это учебное задание, а для городской милиции — будни? — задумчиво пробормотал Горчаков. — Но какие же теперь будут последствия? Мы же во всех базах останемся, на всех стендах города… Не хочется мне своей физиономией светить на каждом углу. Это ж и в город потом не выйти, каждый визжать начнет и милицию звать. Ну, блин… Я не понимаю, зачем так все усугублять? Ради обучения в «Барьере»? Ты знаешь, я тут подумал, раз у них такие кардинальные методы — а оно вообще того стоит? Может, нам чего-то не сказали?

Вопрос был правильный, жаль не своевременный. Ведь если подумать, то мы — самые обычные срочники. Ну, хорошо, закончим обучение, а дальше? С затраченными на наше обучение средствами, домой нас точно никто не отпустит. И каков итог? Перейти на сверхсрочную под принуждением? Да это натуральная вербовка, причем в одностороннем порядке. Ой, что-то намудрил полковник Андрей.

— Откуда у тебя эта машина? — вдруг спросил старшина, похлопав ладонью по темно-коричневому сиденью из кожзама.

— Да так, во дворе одного дома увидел, — отбрехался я. — Двери открыты, а водитель в гастроном отошел. Ну я и подумал, что это лучший вариант. Ну кто в городе станет останавливать военный «УАЗ»?

— Гениально! — похвалил тот. — Жаль я не додумался.

— Да как бы штабные машины и не в каждом дворе попадаются. Мне просто повезло.

Я решил не рассказывать ему про предоставленную Кошкиным помощь. Действительно, не хватало еще, чтобы отец Юльки подставился в этом и без того не простом деле. Завтра подполковнику нужно будет только заявить об угоне военного имущества, а потом машина, как бы сама, найдется на КПП «Чернобыля-2». Получится, что и подполковник не при делах, и я без особых проблем доберусь до своего гарнизона. Думаю, сильно копать потом никто не будет… Единственный подозрительный момент, что Кошкин почему-то отправил водителя обратно, сославшись на то, что поведет машину самостоятельно. Могут не поверить.

— Ну, а что дальше? — поинтересовался Артем. — Поедем в гарнизон?

— Да, других выходов не вижу. Машину, скорее всего, придется бросить перед контрольно-пропускным пунктом, на территорию ее все равно не пустят. А владельцу как-нибудь сообщат, что его угнанная машина внезапно нашлась.

Я вновь завел двигатель, собирался уже тронуться с места, но тут Горчаков меня удержал.

— Погоди-ка… смотри туда! — он указал пальцем вперед.

По асфальтированной дороге, со стороны города Чернобыль, в нашем направлении двигалась желтая милицейская «ВАЗ-2101».

— Вот черт! — проворчал я. — У меня ж ни прав, ни документов на машину. По сути, я ее вообще угнал…

— Не суетись, веди себя спокойно. Сдались мы им. — Горчаков внимательно наблюдал за приближением машины. Та как раз двигалась медленно, не более пятидесяти километров час.

В общем-то, он говорил правильно. МВД и армия стараются друг другу не мешать. «Гаишники» не тормозят военную технику, а военным на них вообще параллельно. В мое время кое-где тоже соблюдалась старая традиция — если «ДПСник» останавливает военного случайно, обычно все решается очень быстро — если за тем нет каких-либо серьезных нарушений. Но так не везде и во многом зависит от десятка дополнительных обстоятельств.

Менее чем через полминуты «копейка» вдруг начала сбавлять ход. Видимо заметила наш «УАЗ».

— Зараза! — процедил я, понимая, что запахло жареным. — Что делать? Они очень быстро поймут, что мы не военные. Военной формы на нас нет, прав тоже. Даже путевой лист отсутствует.

— Нужно сматываться! — выдохнул тот.

— Шутишь?

— Самому тошно, но другого выхода не вижу! — пробормотал тот, наблюдая, как «ВАЗ» пересекает разделительную полосу, собираясь подъехать вплотную.

— Вот, хрень…

От досады хотелось выть. Какого черта им приспичило остановиться? Хотят узнать как дела? Чего это вдруг такое внимание?

Я морально приготовился. Очень не хотелось убегать от милиции, но иначе никак. Загребут нас в отделение, задачу сорвем. Если так, то все что мы уже пережили — было зря. Нет, нужно рисковать. Скорее всего, это уже не ряженые сотрудники…

— Придется импровизировать… — тихо выдохнул я. — Если что, помогай. Попробуем лапши им на уши навешать.

Артем посмотрел на меня с тревогой. Кивнул.

Не доехав до нас несколько метров, «копейка» остановилась. Открылась водительская дверь, оттуда выбрался лейтенант. Судя по всему, в машине сидел еще один представитель государственной автоинспекции.

Он неспешно подошел к нам, заглянул в мое окно.

— Здравия желаю. Что ребята, сломались?

— Здравия, — ответил я, изобразив улыбку. — Да вот, закипели. Ждали, пока остынет. Жара невыносимая. Двадцать минут достаточно, сейчас дальше поедем.

— Понятно. А откуда едете и почему не по форме? — поинтересовался лейтенант, глядя на мою «парадно-выходную» униформу. Хорошо еще, что он пятна от крови не заметил.

— Да полкана одного в гостиницу возили. А у того принципы, не хочет, чтобы его не военные возили, а гражданские. Вот, пришлось переодеваться, — вмешался Горчаков, глядя на мои часы. — Нам уже выдвигаться пора!

И, видимо, именно это заявление стало ошибкой, которая повлекла за собой последствия. Лейтенант окинул его внимательным взглядом, задержался на внешнем виде — а выглядел сержант неважно.

— Так… А покажите ваши документы, товарищи, — что-то в его взгляде изменилось. Видать, закрались какие-то подозрения.

Ну, еще бы. Я бы тоже среагировал. Конспирологи из нас еще те. Ну, сказывается нехватка опыта. Даже в моей прошлой жизни, очень редко приходилось исполнять подобные вещи.

Повисла напряженная пауза. И хотя он еще ничего не предпринял, все было очевидно — по-хорошему разойтись не получится. Панибратства тоже не выйдет.

Счет пошел на доли секунды.

— А-а, что это там?! — внезапно заорал я, указывая пальцем куда-то влево.

Сбитый с толку лейтенант повелся и среагировал. Растерянно оглянувшись, он посмотрел на совершенно обычный кустарник шиповника. А я вдавил педаль газа в пол, наш «УАЗ» взревел и рванул вперед.

«Гаишник» мгновенно сообразил, что мы не те, за кого пытались себя выдать. Действительно глуповато получилось, но тут без вариантов.

Он рванул к машине, буквально влетел внутрь.

В заднее зеркало я увидел, что машина разворачивается прямо посреди пустой дороги. Сейчас начнется погоня, а последствия могут оказаться самыми печальными…

Разогнались мы довольно быстро. Правда, все равно недостаточно — «гайцы» не отставали.

— Жми! Жми, Леха! — воскликнул Артем.

— Да куда? И так педаль в пол!

— Догоняют, — проворчал я, поглядывая в зеркало. — Мы ж не на «Феррари». У нас движок хоть и мощнее лошадей на десять, но и масса в полтора раза выше. По прямой точно не уйдем.

— Дело плохо! — Артем обернулся и наблюдал, что происходило сзади. — Слушай, Леха… А если по грунтовке?

Точно, ведь «Бобик» полноприводный автомобиль. По бездорожью не едет, а летит. А учитывая, что два дня назад был сильный дождь, то и грязи в посадке наверняка хватает.

Но как назло, асфальтированная дорога была прямой, не было ни одного съезда.

Я вспомнил, что впереди скоро будет поворот на станцию Янов, а уже там ответвлений хватает. Пока мы ездили на объекты строительства, из окна автобуса я там много грунтовых дорог видел.

Вдавил педаль газа еще больше, но как я ни пытался «469» больше восьмидесяти ехать не хотел. Зато «копейка» врубив сирену и проблесковый маячок, летела за нами, быстро приближаясь.

Дотянуть бы до поворота, а там что-нибудь придумаем. Надеюсь, стрелять в нас они не станут — это будет уже слишком круто. Неоправданный риск ради какого-то обучения? Да к черту этот «Барьер», раз такие пироги.

Но пока в нас никто стрелять не собирался. «ВАЗ» лишь дышал нам в задницу, пытаясь заехать сбоку.

Вот и поворот на Янов.

Я чуть притормозил, завернул руля и снова дал газу. Машину занесло, едва задницей не зацепили «гаишников». Дальше дорога пошла разбитая — многочисленные грузовики, что возили строительные материалы на железнодорожную станцию, основательно побили асфальтовое полотно. Повсюду были дыры, трещины и выбоины.

Хотел переключиться на полный привод, но почти сразу передумал. На ходу этого делать нельзя, большой шанс сжечь трансмиссию. Ну, если только с холма и на нейтралке. Да и никакого преимущества в данный момент это не дало бы.

«Копейка» устремилась следом за нами и тут же нырнула передним колесом в огромную яму, частично заполненную водой. Резко сбавила ход.

А мы рванули дальше.

Лейтенант, за рулем патрульной машины, выехал и продолжил преследование, но теперь стал куда аккуратнее. Он ловко объезжал ямы, бросал машину то вправо, то влево. Они практически не отставали, тем более дальше дорога пошла немного лучше. Нас шанс заключался в том, чтобы поскорее свернуть с асфальтированной дороги.

Машину трясло, движок ревел, а я рычал от напряжения, умоляя бога, не дать сломаться детищу Ульяновского автомобильного завода.

Несмотря на то, что «УАЗ» один из самых удачных моделей советского автопрома, по закону подлости, от такого интенсивного движения могло сломаться что угодно. Пусть это и происходило крайне редко. Уж войлочная прокладка между коробкой была еще тем индикатором — через нее всегда сочилось масло, поэтому нужно было постоянно мониторить. Об этом даже производитель четко по белому указал в инструкции.

Я мгновенно вспотел от напряжения. Да и жарко было, будь здоров. Солнце давно нагрело крышу автомобиля, но раньше это не сильно чувствовалось.

Наконец, через пару сотен метров, я заметил поворот на грунтовую дорогу. Сначала показалось, будто грязи там немного, но это только на первый взгляд.

Резко свернув, я вдавил педаль газа в пол. Сразу же ощутил, как машину потащило по вязкому грунту. Тем не менее, удержав управление, я повел машину дальше. Движок ревел, все четыре колеса уверенно рыли грязь, цепляясь протекторами за камни и попадающиеся корни деревьев.

Желтая «копейка» вопреки всему, тоже сунулась за нами. Буксуя и скользя, она через «не хочу» продолжала преследование. В боковое зеркало я наблюдал, как машину мотыляло из стороны в сторону, грязь летела комьями.

— А-а! Все, сейчас сядут! — радостно заревел Горчаков, наблюдая за «гайцами».

— Наверняка подкрепление выслали, — произнес я, поглядывая в зеркало бокового вида. — Ты смотри, упертые!

— Ничего, вот дальше будет интереснее. Гляди, грязищи-то сколько!

И верно, под кронами деревьев густой лесополосы, грязи было немерено. Кто-то, в разные времена года, периодически здесь проезжал, поэтому дорога угадывалась хорошо.

Наш «УАЗик» уверенно пер вперед, несмотря на большое количество грязи. Для этого он, в общем-то и создавался. Очень удачное решение, которое на «Патриотах» реализовать уже не смогли. Вернее, смогли, но было уже совсем не то.

Метров через сто попалась существенная яма, через которую даже наш вездеход пролез с трудом. Я даже перепугался, когда вдавил педаль в пол, а машина, трясясь и вибрируя, не двинулась с места.

— Сели? — прохрипел Горчаков.

— Не-е! Гляди!

Переключившись на полный привод, дело пошло значительно лучше. Мы выкопались и полезли дальше. А вот «копейка» зарылась в грязь по самые крылья, да к тому же еще и села на брюхо. Вытащить ее оттуда можно было разве что трактором.

— Есть! — выдохнул я, заметив, что преследование прекратилось.

Тем не менее, еще ничего не закончилось.

Оба «гаишника» выбрались из застрявшей машины и бросились догонять нас бегом. Правда, бегать по грязи за машиной дело такое себе, но метров на шестьдесят их все-таки хватило. А за следующим поворотом мы уже потеряли их из виду.

Спустя пару минут, мы выехали на относительно чистый участок грунтовой дороги и чуть ускорились.

— Это что же получается, мы оторвались? — пробормотал Артем, глядя на панель. — Даже не верится.

— Вот что значит советская техника! — хохотнул я, хлопнув ладонью по тому, что теоретически, являлось торпедой. — Там же грязи было по колено!

Да-а, со всей уверенностью заявляю, что «Патриот» скорее всего, не справился бы с таким испытанием. Хотя, черт его знает.

— Слушай, а как мы в учебный центр-то вернемся? — вдруг спросил Горчаков, озираясь по сторонам. — В глушь-то мы забрались. А дальше что?

— Сейчас на открытое пространство выберемся, решим! — пообещал я.

Однако на пути встретилась еще одна посадка, с куда более глубокой ямой, чем прежняя. В нее мы влетели неудачно и несмотря на полный привод, выбраться не получилось. Под конец мы вообще заглохли.

— Дерьмо! — выругался я, ударив кулаком по баранке. — Приехали!

— Значит, дальше на своих двоих пойдем. — Артем с трудом открыл дверь, чтобы выбраться наружу. — Да тут грязи по колено!

Пришлось выбираться на крышу, а уже оттуда перепрыгивать на более менее твердую почву. Конечно, бросать «УАЗ» подполковника в таком виде мне очень не хотелось, но других вариантов я сейчас не видел.

Наш, заляпанный грязью по самую крышу темно-зеленый «Бобик», смотрелся по своему феерично. Но как-то тоскливо.

— Леха, куда идти-то?

— Все просто. Дальше по дороге.

— А потом?

— А потом залезем на дерево и посмотрим, где антенны! Их же за пятнадцать километров видно. А отсюда до «Дуги-1» километров пять, может даже меньше.

Через минут десять мы вышли из зарослей, увидели одинокую сосну. Ее-то и выбрали в качестве точки наблюдения за округой.

— Артем! — крикнул я. — Лучше бы нам отсюда уходить поскорее! Не пройдет и часа, как тут будет полно дружинников, а то еще и местный стройбат поднимут по тревоге. Я даже представить боюсь, за кого нас те «гаишники» приняли.

— Согласен.

Горчаков сам вызвался залезть на дерево, оттуда же определил направление и расстояние до охраняемого объекта.

— Километров шесть.

— Примерно, часа за два доберемся. Если проблем не возникнет.

На том и порешили. Выдвинулись в указанном направлении. Пересекли две каких-то дороги, ведущих в неизвестном направлении. Я прекрасно помнил, что здесь неподалеку строился завод по производству бетона, поэтому, скорее всего, какая-то из дорог могла вести к нему. Да и мало ли дорог местные жители могли прокатать?

Было жарко, душно. Нещадно кусали комары.

— Леха, может перекурим? — спросил Горчаков. — Куда мы так летим?

— Чем скорее доберемся, тем спокойнее будет, — заметил я, глядя на часы. — До конца увольнения еще часа три. Тут, в общем-то, недалеко, но что-то неспокойно мне.

Тем не менее, пришлось все-таки сделать остановку. Артем как-то умудрился встать на осколок стекла от давно разбитой бутылки и тот проткнув ему кроссовок, вонзился в ступню. От неожиданности, сержант громко вскрикнул и едва не упал.

Ну, не самое плохое, что может произойти в лесу, но тоже неприятно. Осмотрев ее, я сделал вывод, что рана оказалась неглубокой, за то крайне болезненной. Носок тут же промок от крови. Перемотав ногу куском оторванной футболки и немного отдохнув, мы двинулись дальше, но уже куда медленнее.

Я шел и думал — ни хрена ж себе приключения выпали на мою многострадальную задницу. Чем дальше, тем приключений больше. Нет, с одной стороны это может и плюс, но с другой… Я снова пришел к мысли, что на пути постоянно попадаются обстоятельства, которые мешают мне осуществить задуманное. Может, в этом есть какой-то смысл?

Примерно на половине пути, мы выбрались на еще одну грунтовую дорогу, хорошо прокатанную машинами. В основном грузовиками, судя по многочисленным следам от протекторов.

На открытом месте грязи практически не было, а солнце легко пробивалось через крону редких деревьев. Неудивительно, что все уже основательно подсохло.

Но не успели мы пересечь ее, как из-за группы деревьев раздался шум, а через пару секунд на ближайшем повороте показался желтый милицейский «УАЗ».

Не заметить нас было просто невозможно — сверху включили проблесковый маячок и сирену…

Вот черт, мы попали!

Глава 6. Возвращение в центр

— Да зараза! — с досадой воскликнул я, сразу же ухватил Артема за локоть и потащил за собой. — А эти еще откуда взялись?!

Мы едва ли не скатились с небольшой насыпи — внизу оказалась глубокая канава, до самого верха заросшая лопухами и крапивой. Я больно ударился локтем о какой-то камень, содрал кожу с колена и обжег руки. Зашипел от боли.

Рядом скрипнул зубами Горчаков. Крапива оказалась злющей — на коже тут же вздулись красные пятна.

Сзади послышался вой сирены, громкий визг тормозов.

Этот характерный звук тормозов на четыреста шестьдесят девятом «УАЗике» не спутаешь ни с чем. Ни одна другая машина не издает такой звук.

Обернувшись, я увидел облако пыли и крышу остановившегося автомобиля.

Хлопнули двери. Увидел чью-то голову, без фуражки.

Послышались невнятные голоса.

— Нужно уходить скорее! Они сейчас за нами полезут! — выдохнул Горчаков.

Само собой, я был с ним согласен. Нас заметили, а что последует дальше и дураку понятно. Но милиционеры почему-то медлили — вызывали подкрепление, что ли?

Словно забыв про проколотую ногу, сержант бежал наравне со мной. Осознание того факта, что мы едва не попались, подстегивало и добавляло сил.

У меня уже был опыт преследования по лесу. В две тысячи первом году, еще будучи молодым лейтенантом, я участвовал в спецоперации во второй Чеченской кампании. Наше подразделение «РХБЗ» в составе тактической группы тогда едва не попало в окружение на границе с Дагестаном. Нашу группу с отделением спецназа гоняли по лесу больше суток. Выбрались не все, да и задачу тогда практически провалили. У командования было подозрение, что боевики хотят использовать химическое оружие, только какое именно мы так и не узнали. В общем, сейчас я почему-то думал именно о том, как командир нашей группы тогда путал следы, умело расставлял мины и ловушки, устраивал засады, да и вообще, грамотно командовал отступлением.

Расстояние между милицией и нами было около сотни метров. Нужно было срочно искать преимущество, но сначала…

— Влево давай! — я решительно потащил напарника за собой.

— Зачем? — прохрипел тот.

— Некогда объяснять!

Чаще всего преследуемый тупо бежит по прямой, надеясь на свою скорость и удачу. Естественно, если погоня проходит по лесу, то он издает много шума — ломает ветки, сминает сухие прошлогодние листья. Ну и постоянно остается на виду преследователей. Психология поведения человека тут не вполне понятна. Особенно это часто можно увидеть в различных второсортных фильмах…

Немного замедлившись и стараясь ступать тише, мы круто свернули влево. Выбирали наиболее заросшие участки. Благо, лес тут был молодой, стволы деревьев в основном были тонкие, попадалось много кустарников и заросших высокой травой участков. А вот дальше, метров через сорок уже виднелись более крупные деревья, там скрыться было бы значительно сложнее. Кое-где нам попадались упавшие от старости и частично рассохшиеся стволы старых деревьев.

Сирена на патрульной машине позади по-прежнему громко выла, слегка заглушая шум наших шагов. Из-за воя я не слышал, преследовали ли нас патрульные. Надеюсь, собак у них нет?

Я все-таки остановился и обернулся — далеко позади и справа мелькали силуэты милиционеров. Кажется, их было трое. Даже не знаю, видели ли они нас сейчас. В любом случае мы продолжили удаляться от опасного места. Чем дальше, тем лучше. И все бы хорошо, но тут и впереди слева тоже послышался звук приближающегося автомобиля. Скорее всего, тоже патрульного. Дорога в этом месте делала крутую петлю…

Время было уже вечернее — примерно часов шесть, может чуть больше. Ну кто еще будет ездить здесь в такое время суток, особенно после того кипиша, что мы устроили на дороге? Наверняка за тот промежуток, что мы провели в лесу, в этом районе уже собралась большая часть местной милиции. Наверняка уже и план-перехват по всем местным дорогам объявили. Нужно торопиться как можно скорее.

Вновь увидел отблески синего цвета. Точно милиция… Черт, да их тут скоро будет как грибов после дождя. И у сотрудников наверняка есть карта всех этих территорий.

— Идем правее, — процедил я, спешно прикидывая, как действовать дальше.

Горчаков согласно кивнул и последовал за мной.

Вскоре я заметил, что он вновь начал шипеть от боли и припадать на больную ногу. Причем с каждым шагом, сержант постепенно отставал. Он весь вспотел, на лице блестели капельки пота. По искаженному лицу было видно, что нога зверски болит. Кроссовок частично пропитался кровью. Дело плохо.

Ориентир — антенны «Дуги-1» я давно уже потерял из вида и по сути, сейчас мы бежали вслепую. Я лишь примерно представлял, где находится дорога, и где сейчас могут находиться наши преследователи. Хоть мы и были примерно в полутора километрах от «ЗГРЛС», точного местоположения я не знал.

Территория засекреченного объекта была обнесена высокой бетонной стеной, сверху которой двойным кольцом крепилась колючая проволока. Перебраться через нее без специального инструмента было практически нереально. Опытному человеку хватило бы и обычного штык-ножа с чехлом. Я точно знал, что у него было не менее двадцати самых различных применений, одно из которых перекусывать проволочные заграждения противника.

— Леха, я сейчас рухну… — пробормотал тот, тяжело дыша и вытирая пот со лба. — Иди дальше сам!

Он присел на обломок бревна, скривился от боли.

— Что, болит?

— Я ее себе отгрызть готов…

— Ну, хватит уже чушь нести! — разозлился я. — Что за разговоры пошли? Это всего лишь учебное задание, мы не на войне. Тут никто тебя убивать не будет. Либо зачет, либо не зачет, других вариантов нет. Только вспомни, сколько мы уже прошли! Ты готов сдаться и все бросить?

— Ну… Нет!

— Тогда не ной. Вставай и шевели копытами!

— Да не могу я. — выдохнул он и от досады ударил кулаком по стволу дерева. — Болит так, словно кусок стекла все еще в ноге и каждый шаг отзывается острой болью!

Моя ранее распоротая Мишей нога, тоже ныла. Не сильно, но довольно ощутимо. Кровь слегка сочилась, подсыхала. Корка трескалась, тянула.

— Давай, давай… — переводя дыхание, ободряюще произнес я. — Потихоньку, наступай только на носок. Все получится. Я помогу!

Опираясь на мое плечо, он поднялся и мы не торопливо продолжили движение. Хорошо, что молодой зелени здесь было много, она надежно скрывала нас от преследователей. И, кажется, уловка удалась — по моим наблюдениям, патрульные двигались строго вперед, постепенно удаляясь от нас.

Вообще, мне довольно сложно описать мое состояние в тот момент. С одной стороны я понимал, что задание у нас учебное и по сути, провалив его, ничего страшного не случится. Ну, кроме того, что обучение в учебном центре для нас закончится, а мы вернемся обратно на прежние места несения службы. Правда, возвращаться в стройбат мне крайне не хотелось.

Обидно будет, даже стыдно. Но не смертельно же…

Однако с другой стороны, из-за того, что вся местная милиция действовала наверняка, осознание сложившейся ситуации давно уже смазалось и воспринималось в совершенно ином свете. Казалось, что все происходит по-настоящему, да собственно, так оно и было. Ведь милиция не знала, что мы не те, кем нас представили… Сверху пришли липовые ориентировки… А советские милиционеры просто выполняли свою работу.

— Смотри, там какой-то овраг! — вдруг заметил Горчаков. — Может там спрячемся?

Я его тоже увидел, но отрицательно качнул головой. А через несколько секунд, с той же стороны раздался какой-то далекий шелест. Спустя несколько секунд там громко хрустнула ветка.

— Замри! Ложись! — прошипел я, затем тихо опустился на землю. Артем с готовностью последовал моему примеру.

Далеко справа, метрах в сорока что-то трещало. Наверняка они выстраивали сеть, чтобы было быстро и эффективно прочесывать местность. Рискну предположить, что их здесь еще немного, человек шесть, не больше. Но это пока и чем больше мы тянем, тем хуже для нас. Нужно как можно скорее сместиться в сторону и выйти из зоны поиска.

Сейчас заметить нас можно было только в том случае, если наступить. Заросли со всех сторон — очень кстати.

Шум постепенно удалялся.

— Отлично.

— Ждем еще несколько минут и уходим. Лучше на запад…

— Как ты еще понимаешь, где тут запад? — скрипнул зубами Горчаков. — Вообще не ориентируюсь.

— Неважно. Надеюсь, что не ошибаюсь.

По прошествии трех минут, я тихонько поднялся и хотел уже помочь Артему, как вдруг снова услышал шаги. Теперь они были позади нас и быстро приближались. Кажется, шли сразу двое.

— Дерьмо! — проворчал я, снова падая обратно.

Примерно просчитав направление, я понял, что они идут прямо на нас. А ровным счетом и сделать-то ничего было нельзя… Ну не оказывать же им сопротивление, в самом-то деле? Уходить от погони одно, но нападать на сотрудников милиции при исполнении служебных обязанностей это совсем другое. Дело легко может дойти и до стрельбы, а этого допускать никак нельзя…

Вот так, затаив дыхание и лежали мы, прижавшись к земле. Я наклонил на себя несколько молодых побегов, поэтому листья частично прикрыли нас сверху. Вообще, нам повезло — почти со всех сторон росли молодые деревья, большие лопухи и кустарники. А шаги все приближались…

— Твою мать! Что делать? — тихо спросил Артем, потянувшись к лежащему слева обломанному суку.

Я не ответил. Что тут скажешь? Самого раздирали сомнения.

Интересно, кураторы КГБ разрабатывая наше задание, предполагали, что все будет вот так? Или, быть может, все давно уже вышло из-под контроля? Что вообще допускалось в таких ситуациях?

Сложно сказать, возможен любой ход событий.

Честно говоря, было слегка досадно. Мы проделали такой сложный путь, почти добрались до стен нашего гарнизона, и тут такой облом.

Время пошло на секунды.

Тридцать секунд, двадцать… Вот черт!

Шорох шагов по старой листве и треск веток приближался.

Еще немного и…

Но вдруг, милиционеры почему-то остановились. Послышались недовольные голоса.

— Михалыч, кажется, мы не туда идем! — судя по всему, говоривший был молодым сотрудником. — Правее нужно!

— Да знаю я. — возмутился второй голос, обладатель которого явно был в возрасте. — Но Шипилов приказал двигаться к стенам радиолокационной станции. Туда эти гастролеры вряд ли пойдут. Не дураки, понимают, что тут военных полно.

— Да хрен его знает. А кого мы вообще преследуем?

— Не знаю. Гастролеры какие-то. Не местные, судя по всему. Чего ты мне такие вопросы задаешь, я не больше твоего знаю. Наши на выезде из Припяти их едва не схватили — представляешь, угнали штабной «УАЗ» прямо у дома какого-то подполковника.

— Ну а что, дельная мысль! — похвалил молодой. — Кто военную технику тормозить будет? От военной комендатуры здесь только три калеки и мотоцикл.

— Так-то оно так, но тут случайность получилась. Экипаж лейтенанта Фролова из любопытства подъехал ближе, чтобы узнать причину остановки, а там и выяснилось, что машина угнанная, а за рулем какие-то отморозки. И ведь молодые совсем, лет по двадцать пять. Пытались по дороге на Чернобыль прорваться, но куда там. Черти поняли, что дело пахнет керосином и свернули на Янов, а там по грязи по уши. Ушли по бездорожью в общем.

— Так может здесь мы вообще не их ищем?

— Может и так. Примет-то никаких и нет. Ну ты сам подумай, кто еще будет по лесу шнырять? А при виде милиции убегать?

— Дети, грибники?

— Брось. Хотя, дети… Да нет, они это. Только непонятно, почему они пешком идут, машина их где?

— Что толку гадать?! Ну и что, куда дальше пойдем?

Оба милиционера стояли от нас метрах в восьми. Мы с Горчаковым буквально вжались в землю, старательно имитируя траву. Даже дышали как можно тише.

— Может, к станции пойдем? — предложил молодой сержант. — Тут недалеко вроде.

— Нет. Они же не дураки бежать туда, где полно военных. Да и стена там неприступная. — повторил Михалыч и вдруг зашелся в кашле. — Давай правее возьмем. Там места больше. Кстати, еще тут землянка одна есть. Нужно ее проверить. Мало ли.

— Ну, пошли. Эх, сюда бы кинологов, собаки быстро след взяли бы…

— Да уже вызвали из Киева. Но они тут только к темноте прибудут.

Я лежал и жадно поглощал информацию. По крайней мере, три важных вещи мы сейчас узнали. Во-первых, милиционеры сами не знали, кого и за что искали. Во-вторых, я узнал, что наша «ЗГРЛС» находилась впереди и левее — значит, нам туда. Расстояние около километра. И в третьих… Кинологи с собаками. Вот это уже серьезно. Интересно, они уже нашли наш застрявший в грязи «УАЗ»? Если так, то обученным собакам достаточно уловить наш запах и они тут же возьмут след. Если это произойдет — то все, без шансов. Уйти можно будет только через воду, но река «Припять» осталась далеко позади. А насколько я помнил, поблизости ничего другого не было.

Тем временем оба милиционера все еще стояли. Они топтались на месте и шуршали листьями. До меня донесся запах табачного дыма — решили покурить, что ли? Нашли время!

— Слышь, Михалыч! — вновь раздался голос молодого.

— Чего?

— А вдруг они сами на нас выскочат? Что будем делать? Оружия-то у нас нет.

— Значит, голыми руками брать будем! — отрезал опытный милиционер.

Разговоры разговорами, а уходить они, по-видимому, не торопились. Так и топтались на месте.

Пришлось подтолкнуть их к активным действиям.

Отыскав среди листвы небольшой камень, я тихо развернулся на спину и с этого положения метнул его вправо. Тот стукнулся о дерево, попал в гущу сухих веток. Стая мелких птиц покинула росший рядом кустарник и с шумом разлетелась в разные стороны.

Оба милиционера среагировали практически одновременно. Бегом направились в ту же сторону, миновав нашу «лежку».

Я облегченно выдохнул.

Подумать только — они прошли мимо нас в каких-то пяти метрах. Если бы не зелень, хрен бы мы спрятались. Кажется, удача по-прежнему на нашей стороне.

Мысленно поблагодарив богиню удачи «Фортуну», я продолжал лежать и прислушиваться.

Спустя несколько минут, я рискнул приподняться и осмотреться.

Чисто. Никого.

Только слегка шумел ветер, а где-то неподалеку щебетали ранее потревоженные птицы.

— Артем, давай уже! Нужно идти!

Тот нехотя сел, принялся развязывать шнурки на кроссовке. Кое-где они пропитались кровью. Сдерживаясь, но при этом морщась от боли, он вытащил из обуви проколотую ногу. Вся намотанная поверх ступни тряпка была окровавлена. Выглядело все очень плохо. Нога опухла, из раны сочилась темная кровь. Наверняка вену повредил.

Оторвав новую полоску ткани, я вновь перетянул ему рану, затянув посильнее. Затем снова нахлобучил обувь обратно на ногу.

— Спасибо за помощь, — глухо произнес сержант, явно испытывая неудобство. — И что не бросил.

— Не благодари. — отмахнулся я. — Ты бы сделал то же самое.

— Да что-то я себе в голове накрутил ерунды.

— Вот именно, ерунды.

Помог ему подняться, затем мы двинулись вперед. Медленно, не торопливо. То и дело останавливались, чтобы прислушаться к обстановке.

К счастью, других милиционеров здесь не было. Оцепление прошло значительно правее, в обход радиолокационной станции.

А метров через пятьсот мы наткнулись на довольно широкий вырубленный участок леса, а следом за ним бетонную стену. Она оказалась довольно высокой, не меньше двух с половиной метров, да к тому же, сверху была протянута колючая проволока. Однако, перелезть через такую было выше наших сил.

— Пришли! — выдохнул Горчаков, присаживаясь на пень. — Наконец-то.

— Угу… Сильно не радуйся. Как нам преодолеть стену? — спросил я.

Справа и слева стена уходила настолько, насколько хватало глаз. Вокруг ни души. Только шумел ветер, да кое-где чирикали воробьи.

— До КПП очень далеко, оно вообще с другой стороны. Не дойдем. — процедил сквозь зубы сержант. — Но и через стену не перелезем.

— Ну и что делать?

— Я кое-что придумал, еще там на дороге, когда мы лишились машины. Насколько я помню, у нашей котельной есть отдельный служебный выезд. Там простые ворота, колючей проволоки нет.

— Шутишь? — хмыкнул я. — И охраны нет?

— Я не видел. Но у стен котельной я бывал уже раз пять. В это время года она не работает и там вообще никого не бывает. Можем перелезть там.

— И где эта котельная?

— Там, где труба, — выдохнул сержант, вертя головой по сторонам. — А! Да вон же она!

И верно. Метрах в шестистах справа виднелась довольно высокая кирпичная труба и крыша здания котельной. Не знаю, была ли там дорога, но попробовать стоило. Проблема была лишь в том, что где-то в той же стороне проходила и линия оцепления. Мы сами того не желая, могли с легкостью наткнуться на милиционеров.

Придется рисковать.

Стараясь держаться под стеной, мы выдвинулись ту же сторону. Метров через триста обнаружили те самые ворота, про которые говорил Артем. Котельная была еще правее.

Дорога тут имелась, но по ней года три уже точно никто не ездил — все густо заросло побегами молодых деревьев и травой. Сами ворота выглядели неважно — краска кое-где облупилась, а из трещин тянулись ржавые разводы. Повсюду висели предупреждающие таблички, напоминая, что это охраняемая территория. Обе створки ворот были перетянуты цепью, на которой висело сразу два больших амбарных замка. За стеной виднелась небольшая смотровая вышка, скорее всего для досмотра въезжающего транспорта. На кой черт потребовался отдельный выезд? Разве только для того, чтобы по территории «Чернобыля-2» не катались непонятные машины?

Впрочем, логично. Зимой котельная работала на мазуте, а удобнее всего его подвозить с другого направления.

Охраны тут действительно не было. И это вовсе не из-за халатности. На территории самого гарнизона, район котельной отделялся дополнительной оградой, только выполненной уже из сетки-рабицы.

Осмотрелись по сторонам — никого. И это хорошо.

— Давай, подсажу! — я повернулся к Горчакову. — Сил-то перелезть хватит?

— Я что, похож на дряхлого деда? — возмутился тот. — Я не устал, нога вот только…

— Ага, слышу я, как ты не устал. Ну что?

Тот сначала кивнул, затем вновь опершись на больную ногу, зашипел от острой боли. Пришлось помогать напарнику.

Когда тот забрался и перекинул ногу через воротину, я посоветовал ему спускаться на руках, а не прыгать. Он так и сделал.

Затем полез я. Но как только я забрался на самый верх, внезапно услышал крик со стороны:

— Стоять! Стоять! Буду стрелять!

Резко повернув голову на звук, я увидел одного из милиционеров. Фуражки на взлохмаченной голове не было, форма растрепана.

Проигнорировав предупреждение, я соскользнул вниз.

Честно говоря, не успел рассмотреть, было ли у него огнестрельное оружие.

— Что там?

— Сам-то как думаешь? — хмыкнул я, оглядываясь по сторонам.

Издалека увидели здание нашей казармы, направились прямо туда.

Прихрамывая, мы добрались до незапертой двери, рядом с которой стоял одинокий «УАЗ», тот самый, на котором меня забирали из гарнизона со станции Янов. Рядом с машиной вертелся чукча «Вакутагин».

Не обратив на него никакого внимания, мы быстрым шагом направились ко входу в казарму. Но не успели мы добежать, как двери внезапно распахнулись и оттуда вышли старшие лейтенанты Пономарев и Корнеев.

Увидев нашу колоритную парочку, оба замерли в нерешительности.

— Савельев, Горчаков! Вы охренели? — прорычал Корнеев, буравя нас разъяренным взглядом…

Глава 7. Точки над «И»

Шел девятый час вечера, а в канцелярии учебного центра царила крайне напряженная атмосфера.

Оба взводника, старлеи Озеров и Корнеев, были вне себя от злости. Помимо них в помещении находился Пономарев, еще один незнакомый мне гэбэшник в штатском и какой-то майор из местного «РОВД». К моему удивлению, командира подразделения «Барьер» капитана Гнездова почему-то на месте не оказалось. И это было странно.

— Вы хоть понимаете, что натворили? — жестко спросил Озеров, глядя на нас осуждающим взглядом. Перед тем, как нас завели в канцелярию, мы почти целый час проторчали в коридоре. — Весь город на уши поставили!

Мы молчали, внимательно слушая офицеров. Оба анализировали.

Старший лейтенант Пономарев почти все время только кивал, но не вмешивался, хотя он считался старшим куратором. Все-таки доверенное лицо полковника Андрея, его правая рука.

— В городе был объявлен план-перехват. Наши коллеги из Министерства Внутренних Дел, с ног сбились, пытаясь разобраться в ситуации. Сначала нападение на гражданина Пащенко, затем этот угон военного «УАЗа», потом эти гонки, которые вы устроили на дороге между Припятью и Чернобылем. Ну и на сладкое, бегство по лесу. Вас по лесу искало больше тридцати сотрудников нашей доблестной милиции… Вы хоть представляете, чего стоит собрать такое количество людей, оторвав их от основной работы?

— Младший сержант Савельев, а зачем вы избили гражданина Пащенко? — поинтересовался майор. — Он дал на вас показания.

— Старые счеты, — лениво пробурчал я. — К тому же, он сам напросился и нанес мне резаную травму. Проверьте, у него замечательная репутация.

— Все равно, это недопустимо!

Он говорил долго, то и дело перескакивая с пятого на десятое. Периодически вмешивался Корнеев, изредка вставлял свое слово майор.

А мы все молчали. Хотя я сдерживался с большим трудом, так было нужно. буквально чувствовал, еще немного и меня прорвет и тогда быть беде. Впрочем, тут тоже возможны варианты. Я не исключал, что в некоторой степени, сейчас нас давят не просто так — возможно, это очередная проверка, только теперь на психологию. Как мы себя поведем в этом случае. Озеров продолжал говорить, только я уже не слушал…

Майор из «РОВД» города Припяти, оказался заместителем начальника и естественно прибыл сюда не просто так, а для выяснения обстоятельств произошедшего. Естественно они заранее многое уже обсудили, а моя чуйка подсказывала, что сейчас была просто показуха… Мол, сидят такие суровые дяди, ругают нашкодивших школьников… Хотя непонятно, зачем посвящать во все это какого-то левого майора?! Смысл?

А смысл прост — шоу. Показательное шоу.

— Савельев! Я с тобой говорю! — вдруг зарычал Озеров, впившись в меня злыми глазами. — Ты меня вообще слышишь?

— Слышу! — спокойно ответил я, продемонстрировав полный пофигизм.

— Что-то не похоже!

— Я думаю, — даже плечами пожал для убедительности.

— Думаешь? Над чем это? — снова повысил голос тот, привстав со стула. — Над тем, что вы натворили?

— Нет. Над тем, что натворили вы! — глядя ему прямо в глаза, жестко произнес я. — Вся эта афера была сплошным бредом, который вы не в состоянии контролировать.

Горчаков бросил на меня быстрый взгляд, но удивления там не было. Скорее одобрение.

Зато старлей аж побагровел.

— Сержант, кто позволил тебе так разговаривать с офицером? Охренел?!

— Что-о? — спросил я у Озерова. — А-а, вам нужно пояснить? Хорошо! Это вы товарищи офицеры охренели! Вы и комитетские кураторы! Думали спустить в «РОВД» несколько безобидных ориентировок? Думали навести немного шороху, чтобы мы как мышки засели в норы и боялись нос показать? Такая себе рядовая учебная операция, да? А чтобы было реалистичнее и сложнее, прислали ряженых милиционеров ко мне домой, чтобы те напугали мать и сестру? Затем на улице подошло двое разодетых клоунов, с намерением отвести меня в глухой тупик, а там устроить показательный допрос с пристрастием? Мелко, очень мелко и примитивно товарищи. Да, признаю, пришлось понервничать, но куда же без этого?!

Корнеев дернулся было, но Пономарев удержал его за плечо. Смотрел куратор прямо на меня, и честно говоря, в его глазах я заметил то, на что рассчитывал.

Чекист едва заметно кивнул, разрешая нам продолжать, при этом не проронив ни слова. Расчет бы верный.

— Затем меня выдернули прямо из городского кафе, на виду у десятка посетителей, — тут же вмешался Артем. Этот разговор мы продумали с ним заранее, пока торчали в коридоре, под дверью кабинета. — Погрузили в машину, как какого-то преступника. Хотели вывезти в лес? Да хрен вам! Думали, взяли беспомощных котят?! Как, кстати, поживают ваши переодетые сотрудники, морды у всех целые?

— Вы не удержали контроль над ситуацией. Мы вдвоем провернули то, чего вы уважаемые, даже не предполагали, — снова продолжил я, перехватив инициативу. Теперь давили мы, пришла наша очередь. — Все верно, мы весь город подняли на уши! А все потому, что для вас вообще немыслимо — два срочника выкрутились из дерьма, над которым вы потеряли контроль. Никто из вас не предполагал, что мы зайдем так далеко. Что это, удачное стечение обстоятельств или разумная инициатива?

— А гонка-то получилась шикарная? Взбодрили мы местных «гаишников», да? — здесь сержант уже перевел взгляд на майора из «РОВД». — Кстати, как там, патрульный «ВАЗ-2101» из грязи-то вытащили? Или так и стоит в лесу, закопанный по уши?

Он спрашивал, но ответ был не нужен. Это было понятно и без слов.

По лицу майора было видно, что конфликтовать он не собирается. Само собой, это было обговорено офицерами заранее. Актеры, блин…

— Я уверен, что все ваши предположения заканчивались на том, что нас ловили и помещали в отделение милиции. А там, кто, как и что расскажет… Так вот хрен вам! Нас отобрали в подразделение «Барьер», где нужно думать нестандартно, опережать противника. Думать за обе стороны сразу. Можно реветь, можно в морду получать, можно жаловаться и маму звать, но задачу нужно выполнить. Мы выполнили! Разве нет?

— Только вот любопытно, — не унимался Артем. — Отпуская в фальшивый «увал», вы даже задачи нам никакой не поставили, организация на высшем уровне. И смешно и плакать хочется одновременно. Раз не было никаких указаний, задачу мы поставили себе сами — вернуться в пункт постоянной дислокации. Разумно? Само собой! Однако понервничать вы нас заставили… Адреналина мы хлебнули, будь здоров! Вот это по-настоящему реализм. Спасибо, товарищи офицеры за увлекательно проведенный день.

— Ну… В общем-то, мы закончили… — кивнул я, разглядывая их застывшие лица. — Спасибо за внимание.

Конечно, в обычной обстановке никто бы не позволил двум осмелевшим солдатам срочной службы так разговаривать в присутствии офицеров КГБ и МВД. Это было предопределенно заранее, согласовано и взято в расчет.

Тем не менее, в канцелярии повисла крайне напряженная пауза. На нас уставилось пять пар глаз, казалось, все они сбиты с толку. Сложно было все обобщить. Я опасался, что мы слегка перегнули палку.

— Ну, товарищи офицеры… — старший лейтенант Пономарев медленно поднялся с места, окинул взглядом выразительным остальных. — Эти военнослужащие, конечно, нашумели и заставили нас поволноваться. Методы, которыми они действовали, чтобы вернуться обратно в ППД, мягко говоря, не стандартные. Более того, скажу, что на моей памяти подобного еще не случалось. Многое предугадать мы просто не смогли, несмотря на то, что и раньше применяли эту практику на курсантов школы КГБ. В общем, считаю, что они справились на «отлично». Особенно с учетом того, что при убытии из подразделения, подсказку им никто не дал. Что скажете?

Корнеев несколько изменился в лице, тоже встал из-за стола.

— Честно говоря, не думал, что они справятся. Отпуская их в увольнение, хотел дать им ту самую подсказку… Но в последний момент, я решил этого не делать. У меня возникло четкое осознание того, что она им просто не нужна. И, к моему удовлетворению, они все правильно поняли. Сделали соответствующие выводы. Конечно, все что они тут высказали, да еще и таким тоном, мне не по нраву. Но, я согласен, парни справились и мы простим им эту выходку.

Озеров молча пожал плечами, затем согласно кивнул. Выражение его лица резко поменялось — играл он хорошо. Актер, блин. На какой-то момент у меня возникло ощущение того, что он тоже сотрудник комитета под каким-нибудь прикрытием. А может быть, так оно и было на самом деле.

Следующим на очереди был майор.

— Ну… Признаюсь, не первый раз присутствую на таких мероприятиях, все-таки с товарищем Черненко работаем давно. И хотя ваше начальство заранее предупредило нас о проводимых в городе учебных мероприятиях, честно говоря, мы и подумать не могли, что все перекинется из городской черты на прилегающую к городу территорию. Государственная автоинспекция вообще была не в курсе происходящего. Но это все лирика, бывает. А парни ваши молодцы, навели шороху. Думаю со временем, из таких кандидатов точно получатся толковые специалисты.

Он даже позволил себе слегка усмехнуться, хотя я понимал — в голове у майора уже крутятся мысли, по поводу устранения недостатков, выявленных в ходе учебной операции.

— Алексей Семенович, поспособствуете над решением возникших в ходе учений проблем? — спросил Пономарев. — Само собой, не во вред себе.

— Безусловно, — заверил майор, протягивая руку куратору. — С комитетом госбезопасности у нас сложились вполне себе дружеские отношения. Ну, вы понимаете, о чем я. А сейчас, прошу меня извинить, вынужден вас покинуть. Поздно уже, дел накопилось прилично.

— Разумеется. — Пономарев ответил на рукопожатие.

— Товарищ майор! — осторожно произнес я, когда офицер уже подошел к двери. — Разрешите обратиться?

— Да?

— Вы не могли бы отправить участкового, чтобы моей семье все объяснили? А то недоразумение какое-то получается. Пожалуйста.

Тот посмотрел на меня, затем бросил быстрый взгляд на Озерова. Коротко кивнул и поторопился покинуть канцелярию.

— Что ж, решение принято. Савельев, Горчаков! — произнес Корнеев. — Вы свободны. Оба марш в лазарет.

— И что, это все? — спросил Артем, осматривая присутствующих недоуменным взглядом. — Вот так, просто?

— Не понял, о чем вы товарищ сержант? — вскинул бровь Пономарев, затем добавил. — Что-то не так?

— Признаюсь, я другой реакции ждал, — пробормотал Горчаков. — Хотелось поскандалить.

— Это запросто. Закончишь обучение и дуй на рынок, со старухами ругаться. Там все одним сеансом точно не закончится! — усмехнулся Озеров. — Только напомню, обучение только началось. И думать тебе нужно совсем не старухах!

— Еще вопросы?

— Испытание было только у нас, или это коснулось всей группы? — поинтересовался я.

— Не всей. Но и вы не единственные. Это все?

— Так точно. — конечно, меня так и подмывало спросить, как справились остальные наши парни. Но не решился. — Больше вопросов нет.

— Ну, вот и отлично. Свободны.

Мы с Горчаковым поторопились покинуть канцелярию. День и так выдался крайне напряженным, не стоило нагнетать и дальше. Мы и так сильно рисковали, выбирая такой метод беседы с офицерским составом. Сначала Артем мою точку зрения не разделял, боялся, что будут жесткие последствия.

Честно говоря, не все прошло так, как мы планировали. Обсудить те риски, которым мы подверглись в ходе нашей экспансии, попросту забыли.

Поспешили в лазарет. Повторно.

Вообще, сразу по возвращении, мы уже успели посетить медицинское учреждение. Мне обработали рваную рану на бедре, а сержанту подлатали прокол на ступне. Начальник медчасти настоял на том, что по возвращении в лазарет, нужна местная операция — бег по пересеченной местности не прошел бесследно. Забегая вперед, скажу, что все последствия были обратимы.

На ночь Горчакова оставили в лазарете, а я вернулся в казарму.

Там меня встретили пятеро парней, с которыми мы еще утром уходили в «увал».

— Леха! — крикнул Денисов. — Ты как? Где Горчаков?

— Он в лазарете. Все нормально, на кусок стекла встал и ногу распорол. Ну что народ, как вам увольнение в понедельник? — с вызовом спросил я, рассматривая сослуживцев. Лица у всех были подозрительно целые. — Всем понравилось?

Парни переглянулись.

— Да собственно, только у нас и было увольнение, — произнес Фетисов, кивнув на Денисова. — Остальных вернули обратно, едва приехало второе такси.

— Как? — удивился я. — Серьезно?

— Ну да.

— А с вами что?

— Что, что… — пробурчал младший сержант Денисов. — В опорном пункте милиции пять часов просидели. Потом сюда привезли. Вот и весь увал.

Я едва ли сдержался, чтобы не усмехнуться. Да уж, у нас все вышло совсем по-другому. Честно говоря, на фоне остальных меня слегка распирало от гордости. Наверняка это влияние подсознания реципиента — офицер так себя вести не будет. Впрочем, кто не подвержен тщеславию?

Около получаса я рассказывал сослуживцам о нашем безумном «увольнении». Особенно парням понравилась гонка по бездорожью — наверняка, каждый советский подросток хотел бы поучаствовать в чем-то подобном.

Затем усталость взяла свое и я отрубился. Спал настолько крепко, что проспал утренний подъем, чего раньше вообще не случалось.

— Савельев! Леха, блин! — меня грубо пихнули в бок. — Подъем!

Это оказался Денисов. За ним я различил старшего лейтенанта Озерова.

Тут же вскочив на ноги, я принял вертикальное положение. Одновременно продирал глаза — ни черта ж меня сморило. Прямой показатель того, организм использовал скрытые резервы.

— Савельев! — слегка нахмурился офицер. — Еще раз подобное повториться, получишь наряд вне очереди. Только не в роту или столовую… Через три минуты построение на завтрак!

— Есть! — отозвался я. Затем зевнул так, что едва челюсть себе не вывихнул.

Уложившись в указанное время и даже успев заправить свою кровать, я успел на построение в столовую.

Завтрак оказался нереально вкусным. То ли я действительно изголодался, то ли просто соскучился по правильно сваренной манной каше. Удивительно, но нам были положены и свежие фрукты — сегодня это оказались яблоки.

Затем, всех шестерых построили перед казармой. Сержант Горчаков валялся в лазарете, ему утром сделали местную операцию, тщательно почистили рану и зашили порез. Примерно дней на десять он выбыл, но нас заверили, что пока новых «полевых испытаний» не предвидится. К счастью.

В этот же день спектр обучающих предметов расширили еще больше. Добавилось несколько новых теоретических и практических дисциплин, названия которых я говорить не буду. Скажу только, что они были крайне полезными и в дальнейшем могли оказаться весьма кстати. Преподаватели и кураторы прилагали массу усилий, буквально вбивая в нас ту или иную информацию. Я уже многое для себя почерпнул и продолжал это делать изо дня в день. Особенно полезные предметы были у Лисицына… Тот умел все подать так, что курсант не только все понимал, но и умел применить на деле.

Также, я заметил, что после приключений в Припяти, отношение со стороны некоторых преподавателей и офицеров ко мне стало немного другим. Меня неоднократно выделяли, хвалили за неординарность поведения и даже ставили в пример.

Дни были настолько насыщенными, что свободного времени практически не было. Мы выматывались как полковые лошади. Случалось даже, что некоторые падали без сил на кровать.

Так прошло почти две недели. Горчаков, вопреки ожиданиям, вернулся в строй уже на девятый день и с ходу влился в тяжелый процесс обучения.

Капитана Гнездова по-прежнему не было на службе и это волновало меня все больше и больше. Однажды вечером, теряясь в догадках, я прямо из строя поинтересовался о судьбе командира «Барьера».

— Товарищ, старший лейтенант, а почему мы уже больше четырнадцати дней не видели капитана Гнездова? Его что, перевели куда-то? С ним вообще все в порядке?

— Нет, никуда его не переводили! — слегка напрягся Озеров, словно решая, сообщать нам известную ему информацию или нет. — У него вынужденный отпуск. По семейным обстоятельствам.

— Кто-то из родных умер? — поинтересовался я.

Остальные затаили дыхание.

— Наоборот, Савельев! — улыбнулся Корнеев. — У него сын родился!

Информация меня поразила. Все это время я наивно полагал, что у него уже есть сын и ему сейчас примерно от трех до пяти лет. Думал, что может как-то удастся с ним выйти на контакт, может даже побеседовать. Понять мальчишку. Ведь не просто же так он продался и стал тем, кем стал? Чаще всего, все упирается в деньги… Но офицер ФСБ, воспитанный в правильной советской семье, внезапно предавший свою страну, принявший решение играть на два фронта… Да это даже в голове укладывалось с трудом. Но факт оставался фактом. Если бы не сын командира, я был бы жив.

И теперь получалось, что раз пацан только родился, никакого контакта с ним не получится еще несколько лет точно. Возможно, это и не потребуется вовсе, ведь если мне удастся предотвратить аварию на ЧАЭС, история во многом изменится. И семья капитана Гнездова, из восьмидесятых, может пойти совершенно по другому пути. Сын не вырастет предателем своей страны, не совершит неправильных поступков, не пристрелит меня в две тысячи двадцатом году…

Сослуживцы, услышав новость, радостно загалдели.

— О-у! Круто!

— А мы и не в курсе! — воскликнул Денисов. — Надо же поздравить командира с таким знаменательным событием.

— Вот послезавтра и поздравите, — заверил Корнеев, глядя на часы. — Еще вопросы есть или перейдем к нашим служебным делам?

Выждав паузу, он продолжил.

— Значит так, малая часть обучающего курса уже пройдена. И поэтому сообщаю вам, что завтра мы в составе подразделения выезжаем на атомную электростанцию. Там для вас проведут несколько учебных занятий, подробно расскажут, в каких зонах вы будете нести службу, а в какие вход категорически запрещен.

— А что, разве там есть такие места? — удивленно спросил Фетисов.

— Разумеется, — не выдержал я. — Уж в реакторном зале нам точно нечего делать.

— Молодец, Савельев. Соображаешь, — похвалил Корнеев. — Атомная электростанция это очень сложный комплекс взаимосвязанных между собой объектов.

— А где же мы будем нести службу? На проходной, что ли?

— Вот после мне и расскажете. А сейчас, марш на ужин.

После сытного ужина, было вечернее построение, затем прогулка.

По территории «Чернобыля-2» пополз слух, что в ближайшие дни «Дугу-1» собираются принимать на боевое дежурство. И хотя модернизация еще не была завершена, а государственная приемка планировалась на май 1986 года, работы все равно шли полным ходом.

После прогулки я некоторое время еще стоял на плацу и рассматривал величественные антенны в лучах заходящего солнца. Зрелище было поистине завораживающее, на него можно долго смотреть не отрываясь.

— На что ты там смотришь? — ко мне подошел Горчаков. — На антенны, что ли?

— Ну да. Посмотри, как красиво, — пробормотал я. — Ты в курсе, для чего их вообще построили?

— Конечно, — кивнул Артем. — У меня двоюродный дядя работает в каком-то секретном конструкторском бюро, где проектировались элементы для таких радиолокационных станций. Но я его видел только пару раз за всю жизнь. Да и не интересовался никогда этим вопросом. А почему ты спрашиваешь?

— Знаешь, почему вообще решили создать подразделение «Барьер»?

— Ну да, нам же не раз уже объясняли. Чтобы снизить диверсионную деятельность на советских атомных электростанциях и приравненным к ним ядерных объектах.

— Не только, — произнес я.

— Поясни. — Артем посмотрел на меня с некоторым удивлением.

— Как ты думаешь, почему АЭС размещается недалеко от этой радиолокационной станции?

— Ну, тут все просто. Для антенн и ретрансляторов нужен мощный источник питания. Там наверняка серьезное энергопотребление. Леха, не пойму, к чему ты клонишь?

— А к тому, что сами антенны надежно защищены. Тут противоракетная оборона, и военные аэродромы рядом. А как вывести объект из строя, не взрывая его?

— Отключить подачу электричества? — поднял бровь Горчаков.

— Именно. КГБ не просто так создало наше подразделение, цели куда глобальнее.

— Надо же, я даже не подумал об этом. Гениально. Если АЭС прекратит подачу электроэнергии, «Дуга» не сможет работать.

— Вот именно. А эта «ЗГРЛС» часть противоракетного щита СССР, — закончил я.

По лицу Артема было видно, что он крайне удивлен.

— Надо же, я и не думал, что все так серьезно, — пробормотал он, глядя на антенны. — Тогда понятно, зачем такая секретность. Но тебе не кажется, что наши семь человек погоды не сделают? Как бы хорошо нас не обучали, это всего семь человек.

— Согласен. Вряд ли мы сможем серьезно повлиять на обстановку в целом. Но мы лишь первые, а после нас будут и другие. Десятки, а может и сотни.

— Ты прав. Но это только в том случае, если программа себя оправдает и наша работа действительно будет эффективной.

Некоторое время мы молчали. Каждый думал о своем.

Конечно, это смелое решение полковника Андрея заслуживает большого уважения. Это ж насколько нужно быть проницательным человеком, чтобы все это не только понимать, но и грамотно втолковывать другим? Создание «Барьера» само по себе непростое решение, а уж его внедрение на ядерные объекты страны еще более сложный момент.

Еще я думал над тем, что возможно мое нахождение в этом времени определенно принесло некоторые плоды. Не напрямую, косвенно. Но все-таки. Ведь именно тот разговор по «душам» с чекистом возможно и стал допингом для того, чтобы верное решение все-таки было принято.

Интересен другой момент — ранее, еще до своей смерти в двадцатом году, я почему-то никогда не слышал о существовании в Советском Союзе особого подразделения «Барьер». Я в этом уверен.

Ну и еще напрашивался вполне себе закономерный вопрос, а будет ли эффективным наше подразделение?

Время покажет. Жаль только, что его осталось мало…

Глава 8. Внутри

Эта ночь прошла довольно бурно.

Сначала командование военного городка инициировало ночной подъем всего личного состава по тревоге — в общем-то, рядовое событие в жизни каждого военнослужащего. Нас это тоже коснулось, несмотря на то, что учебный центр напрямую подчинялся КГБ СССР.

В два часа ночи завыла сирена воздушной тревоги. Вспыхнули мощные прожектора, их лучи устремились в небо. Несмотря на то, что самих средств ПВО в «Чернобыле-2» не было, в близлежащих районах их хватало. Тот же ЗРК С-75 «Волхов», например. Интересно, чем закончилась та история с похищением «УАЗа» подполковника Кошкина? Наверняка провели разбирательство, по окончании которого отцу Юльки прилетел какой-нибудь выговор.

У нас задача была простая — получить оружие и боеприпасы, аптечки, комплекты химзащиты и радиопротекторы. Последние, кстати, еще ни разу толком не пригодились. По крайней мере, так сказал Озеров. Но я-то знал, что в Союзе аварии на ядерных объектах уже случались и йодсодержащие препараты входили в перечень медикаментов, употребляемых в подобных случаях. Стабильный йод не дает поглощать щитовидной железе радиоактивный йод, тем самым защищая ее от радиационного поражения. А давно известно, что именно «щитовидка» — орган, который страдает в первую очередь.

Подразделение «Барьер» построилось возле казармы в полном составе, все справились на «отлично». И это неудивительно — каждый из нас уже успел отслужить по полгода-году, поэтому знал, что, как и когда делать. Корнеев это дело сразу просек, а потому не стал давать дополнительные вводные.

Просто стояли и смотрели по сторонам. Антенны, в свете прожекторов выглядели красиво и даже завораживающе. По характерному звуку я различил, что где-то неподалеку летала пара реактивных самолетов. Наверняка с какого-нибудь близлежащего аэродрома, может быть, даже с «Овруча».

Все мероприятие длилось часа два, затем дали отбой.

Обратно в кровати мы легли почти в половину четвертого. Едва закрыл глаза, так почти сразу погрузился в сон. И в очередной раз мне приснилось то, что я считал «посланием свыше».

Я сидел на краю пруда-охладителя, прямо передо мной простиралась территория атомной станции. В воде отражались огни — территория АЭС была прекрасно освещена. Время года теплое, дул легкий ветерок.

Я даже не удивился, в голове уже было осознание того, что сейчас двадцать шестое апреля восемьдесят шестого. Я опустил голову вниз и увидел пару удилищ, лески от которых уходили в темную воду. На ногах резиновые сапоги, на плечи накинута плащ-палатка. Внизу плавал частично погруженный в воду садок, внутри которого что-то блестело. Ага, значит теперь я рыбак?

Рядом со мной, на складном стуле стояла кружка с чем-то дымящимся и большой термос. Сбоку лежал надкусанный бутерброд с докторской колбасой.

Было абсолютно тихо, только со стороны энергоблока раздавался мерный производственный шум. Где-то выла какая-то ночная птица, громко стрекотал одинокий сверчок.

Подняв голову, я зафиксировал взгляд на четвертом энергоблоке — вот он, передо мной. Расстояние до него примерно метров триста-четыреста. Огромная вентиляционная труба «ВТ-2» казалось, нависла над крышей энергоблока.

Я уже знал, что произойдет дальше — вновь стану свидетелем того, как мирный атом выходит из-под контроля человека.

На левой руке у меня были электронные часы, знакомой японской фирмы «CASIO» с резиновым ремешком. Ничего себе рыбак, с импортными часами… Надо же. На узком табло я различил время: «01.22». До взрыва осталось меньше минуты.

Вздохнув, и поднявшись на ноги, я подошел ближе к воде, поднял удочки и отбросил их в сторону. Пойманную рыбу из садка выпустил обратно в пруд — все равно этот улов есть уже никто не будет. Да и тело, в котором я оказался в качестве наблюдателя, вряд ли сегодня вернется домой. А если и так, долго ли оно проживет?

Насколько я знал, «МСЧ-126» двадцать шестого и двадцать седьмого апреля будет буквально забита пациентами с признаками острой лучевой болезни. Может, где-то среди них и окажется этот рыбак.

Я внутренне собрался, снова посмотрел на часы. Время пошло на секунды.

Хоть я и готовился, все равно отшатнулся от разверзшейся передо мной страшной картины. Весь корпус четвертого энергоблока вздрогнул, местами частично пропала электроэнергия. А уже через секунду, с оглушительным грохотом крыша огромного здания взлетела на воздух, окутанная пламенем невероятного цвета. Да что там цвета… Полыхало всеми цветами радуги, но все равно преобладали багрово-голубые и фиолетовые оттенки. Вверх, в ночное небо взметнулся почти километровый столб пламени, насыщенный плавящимися радиоактивными частицами. Меня обдало упругой горячей волной уже отравленного воздуха, отчего я упал на спину. Открытый термос упал на меня, ошпарив горячим напитком…

Проснулся я внезапно. Просто открыл глаза и увидел белый потолок нашей казармы. Я весь покрылся холодным потом, сон как рукой сняло. Некоторое время переваривал увиденное, затем отмахнулся. Если бы это произошло в первый раз, я бы вообще спать не смог бы, а так…

Интересно, к чему меня посещают эти сновидения, причем снова и снова и на одну и ту же тематику будущей катастрофы? Зачем и почему?

Осмотрелся по сторонам. Все сослуживцы в полупустом кубрике мирно спали. Бодрствовала только половина суточного наряда. Зевнув и отмахнувшись от тяжелых мыслей, я повернулся на бок и попытался заснуть. Но буквально через минуту дневальный на тумбочке громко заорал:

— Взво-од! Подъем! — вещал сержант Горчаков. — Строимся на центральном проходе, для следования на утреннюю зарядку!

— Да твою же… — недовольно выдохнул я, с досадой ударив кулаком свою подушку. Затем отшвырнул ее, сам рывком встал и принялся натягивать на себя военную форму.

После сытного завтрака на площадку перед казармой прибыл желтый автобус «ПАЗ». За лобовым стеклом, рядом с водителем красовалась картонка с надписью «Служебный на ЧАЭС», а одного взгляда на водителя хватило чтобы понять — тот, как и я, тоже не выспался.

Я вообще заметил за собой, что стал невольно подмечать такие малозаметные вещи, как привычки, особенности поведения. Раньше как-то не замечал, а сейчас это происходило на автомате. Медленно, но верно, обучение давало результаты.

Помимо нашей группы из семи человек, в транспорт загрузился еще и старший лейтенант Корнеев, а за ним пара гражданских преподавателей.

Сегодня, двадцать третье июня — тот самый день, когда нас первый раз отправляли на Чернобыльскую атомную электростанцию. Черт возьми, сколько же я ждал, чтобы этот момент наконец-то произошел?!

Все было официально.

Мы въехали на территорию через главный контрольно-пропускной пункт, располагающийся перед прудом охладителем. Сразу справа располагался машинный зал первого энергоблока. Его длина была около восьмисот метров, насколько я помню. В самом конце, где располагались седьмой и восьмой турбогенераторы, справа размещался четвертый энергоблок. Именно на нем сейчас работал мой отец.

Но автобус вдруг остановился, зачем-то развернулся и выехав обратно, встал у главного входа в административный корпус.

На всех нас, включая офицера, была одинаковая недавно введенная темно-синяя форма, поэтому выглядели мы довольно серьезно. Если взглянуть со стороны, то можно увидеть спецгруппу из восьми человек. Корнеев от нас не сильно отличался, разве что погонами. Преподаватели, что сопровождали нас, остались в гражданской одежде — у них была своя программа.

Нам сразу же выдали временные пропуска, внесли в списки лиц, допущенных для прохода через проходную. Каждый получил индивидуальный накопитель — их все время нужно было носить на груди.

Там же, на главной проходной, был организован специальный пункт дозиметрического контроля. Вроде как два в одном. Нельзя было выйти со станции, если человек, его одежда или обувь фонили — приходилось проходить обязательную дезактивацию. Но такие случаи были редкостью.

На меня сама собой накатила ностальгия… Через эту проходную я проходил всего один раз — когда был туристом, в две тысячи двенадцатом году. Тогда она уже не работала, все каналы были открыты. Территория остановленной АЭС казалась мне унылой, мрачной и практически безлюдной.

Именно через это место на станцию попадал весь рабочий персонал АЭС. Миновать пост дозиметрического контроля было практически невозможно. Ну, разве что для управляющего состава станции.

Прямо перед собой я видел огромную, сделанную во всю стену, надпись: «Чернобыльская атомная электростанция имени В.И. Ленина».

Испытал сильные чувства, только вот сам не понял, положительные или отрицательные. Наверное, все-таки первое.

Если у остальных моих сослуживцев интерес к окружающему был постольку-поскольку, то я таращился во все глаза как ненормальный. Ну, еще бы. Ведь для меня ЧАЭС была своеобразным памятником, символом того, что бывает, когда атомная энергия выходит из-под контроля человека. И не важно, по каким причинам.

То, как все здесь было устроено до аварии, я видел только по старым фотографиям и документальным фильмам.

— Ну что, товарищи курсанты! — ухмыльнулся Корнеев, глядя на наши растерянные лица. — Добро пожаловать на Чернобыльскую АЭС!

Мы переглянулись. Отвечать не стали.

Оказывается, в главном фойе нас уже ждали.

Это оказался сотрудник из управляющего состава, примерно лет сорока, как и все одетый в белую униформу. Честно говоря, всегда считал, что они, как и врачи, ходят в халатах. На самом деле это было не так, даже ткань отличалась.

— Добрый день. Моя фамилия Григорьев, — встречающий сначала растерялся, не зная, кто у нас старший, но офицер быстро вывел его из нерешительности.

— Временно исполняющий обязанности командира подразделения, старший лейтенант Корнеев, — представился он. — Группа «Барьер» прибыла в полном составе. Итак, с чего начнем?

— Ну, для начала, определим вам помещение, чтобы было, где разместиться. Я правильно понимаю, что это и есть ваша рабочая униформа? — Григорьев указал на темно-синюю модификацию «Афганки».

— Верно. Эту форму нам определили заранее и на все время обучения, она является основной.

— Отлично. Тогда, прошу следовать за мной! — он жестом указал направление. — Заодно, по пути, буду показывать, где и что находится. Кстати, зовут меня Семен Евгеньевич.

Он довольно долго водил нас по бесчисленным коридорам административного здания, где, в общем-то, не было ничего интересного. Нам постоянно попадались сотрудники станции, пару раз я видел солдат из внутренних войск, осуществляющих охрану объекта. В основном это был сержантский состав. На нас они косились с неодобрением — явно недоумевали, кто мы такие и зачем сюда явились.

Согласно вводному инструктажу, мы прибыли на ЧАЭС на двое суток. Для нас собирались провести несколько вводных занятий, как практических, так и теоретических. Затем всей группе предстояло вернуться обратно в учебный центр.

Вообще, атомная электростанция это очень большой и невероятно сложный объект, состоящий из множества частей. Не везде могут работать люди и не всегда они нужны. Это на современных АЭС дела обстоят совсем по-другому — меньше людей, больше умной электроники.

Все помещения на электростанции, где есть технологическое оборудование, делятся на так называемые «ЗСД» — зоны свободного доступа, и «ЗКД» — зоны контролируемого доступа. Это касается больше радиационного контроля, но и охраны тоже, правда уже в меньшей степени. Вот именно на таких точках контроля нам и предстояло нести службу, усиливая здешний наряд из состава внутренних войск.

Все перемещения работников станции проходили строго по регламенту. Другими словами человек, работающий в одной зоне, не может зайти в другую зону просто потому, что ему там нечего делать. Все сотрудники это знали, в теории это должно было тщательно контролироваться. Одна из обязанностей наряда, как раз контролировать этот момент. Благо у всех были специальные пропуска, по которым можно было легко понять — можно ли пропускать человека на тот или иной объект или нельзя.

Разумеется, в реакторный и машинный зал нам проход был воспрещен. От нас там толку никакого, зато вреда достаточно. То же самое касалось блочных щитов управления и еще полусотни других помещений.

Заглянув на один из планов пожарной эвакуации, я едва не присвистнул — да только на первом энергоблоке имелось чуть ли не две сотни служебных помещений. А всего их было около полутора тысяч.

На первом же занятии нам дали понять, что бродить по бесчисленным коридорам ЧАЭС нам никто не позволит. Временно все наше подразделение закрепят за тремя основными точками. Первая — главное автомобильное КПП, то самое, через которое должен был проехать наш автобус. Вторая точка — главная проходная. Именно через нее можно было попасть во все остальные части АЭС. И третья точка — так называемый «золотой коридор».

С ним все было неоднозначно. С первого по четвертый энергоблоки, станцию соединяет один огромный коридор с позолоченной обшивкой стен. Собственно, отсюда и такое название. Его протяженность более километра и попасть из него можно практически куда угодно.

Вот как раз по этому коридору наряду разрешалось патрулировать территорию. Ну и нам, в том числе.

Поскольку на данном этапе обучения мы лишь усиливали суточный наряд, на нас никаких конкретных обязанностей пока не возлагали. Как я уже сказал, наряду наше появление пришлось не по душе.

Едва закончился вводный курс по общей планировке электростанции, старший лейтенант Корнеев, оперативно разделил нас на три группы. Первая и вторая группы, по два человека, должны были разместиться на контрольно-пропускном пункте и главной проходной. А третья группа, сразу из трех человек, была направлена именно в «золотой коридор».

Так нас оставили одних. Корнеев убыл с Григорьевым для какого-то отдельного разговора.

Для начала нам предлагалось просто «походить и посмотреть». Ощутить атмосферу. Естественно, все встречающиеся нам на пути сотрудники с удивлением таращились на молодых ребят, одетых в странную униформу. Кто-то даже подходил и спрашивал, но сопровождающий из наряда с недовольным видом все время говорил одну и ту же фразу — комиссия из «МинЭнерго». Вряд ли мы походили на инженеров, но нас это и не волновало. Сотрудники удивленно чесали затылки, но проходили мимо.

Однажды, издалека, я даже увидел директора Чернобыльской АЭС Виктора Брюханова и главного инженера Николая Фомина. Именно их, после ликвидации последствий аварии, потом обвинят в некомпетентности и превышении служебных полномочий, повлекших за собой крупнейшую техногенную катастрофу. Третьим из этого числа был заместитель главного инженера по эксплуатации второй очереди Анатолий Дятлов. Всех троих будут судить, каждый получит срок.

Производя обход по коридору, я решил засечь время, которое уходит на патрулирование. По итогу получилось двадцать пять минут.

Младшие сержанты Фетисов и Денисов чуть ушли вперед, а я слегка отстал — увидел табличку с до боли знакомй надписью. Судя по всему, указатель вел к проходу на «БЩУ № 4», откуда производилось управление четвертым энергоблоком.

— Слышь, сержант! — меня вдруг окликнул второй сопровождающий, тоже сержант, из состава суточного наряда. Кажется, его фамилия была Сипков. — Вот ты мне скажи, на хрена вас сюда привезли? Чего вы здесь забыли? Форма у вас какая-то странная. Вроде не клоуны, а все равно смешно. Вырядились, как на праздник!

Я смерил его небрежным взглядом. Сам крупный, широкоплечий. Но безнадежно лишенный интеллекта. Чувствовалось, что вопрос был задан не просто так, а с целью докопаться.

— Нет, мы не клоуны, — процедил я, глядя ему в маленькие поросячьи глазки. — Мы специально обученное подразделение, наша задача выявлять тех, кто захочет здесь что-нибудь испортить. А лично мне здесь ничего не надо. Зато наше командование считает, что как раз суточный наряд, вроде таких как ты, здесь точно лишний. Ни знаниями, ни навыками не соответствуют уровню серьезности объекта. Ты ж не магазин тут с пивом охраняешь. По лицу видно, не для тебя это все.

— Чего? — насмешливо протянул тот, вертя в руках сигарету. — Да моя рота уже пятый год обеспечивает охрану этого объекта. Ты что же, черпак, возомнил себя лучше меня?

— Я еще не черпак. — хмыкнул я. — А что если и правда возомнил?

— Оба-на! Вот это заявка! — тот шагнул ко мне, расправил плечи, видимо желая припугнуть. Тоже мне, терминатор. — Может проверим?

— Нет. Сейчас не хочу, — ответил я, без тени страха ответил я, глядя ему в глаза. — Но мы еще вернемся к этому вопросу.

Сипков лишь усмехнулся, демонстративно хрустнул костяшками пальцев и двинулся дальше.

Конечно, я мог бы ему ответить так, что уши завяли бы. Но что это даст? Спровоцирует драку? Скорее всего так оно и будет. А начинать службу на таком серьезном объекте с банальной драки, это совсем не серьезно… Такие дуболомы понимают только язык силы.

Двинувшись за сержантом, я невольно обратил внимание, как справа с тихим скрипом открылась дверь и оттуда показался мой старый знакомый Андрей Нагорный, собственной персоной…

Глава 9. ЧАЭС

К счастью, он был занят и не обратил на меня никакого внимания.

Едва показавшись в проходе, Нагорный сразу же обернулся с вопросом к сопровождающему его инженеру в белой одежде. Дабы не создавать патовую ситуацию, я поспешил отвернуться, чтобы ненароком не попасть в поле его зрения. Ну а какой смысл мне устраивать концерт? Андрею предъявить пока ничего нельзя, ведь я все еще не знаю, кем он является на самом деле. В любом случае, его появление на станции имеет какой-то смысл и пока нужно просто наблюдать.

Тот факт, что это важная птица я уже осознал. Однако делать какие-либо выводы относительно него было преждевременно.

В итоге, не обратив на меня никакого внимания, они свернули налево и прошествовали мимо, направившись в сторону административного корпуса. Я обратил внимание, что одежда у Нагорного отличалась от стандартной формы сотрудников АЭС и инженеров.

Получается, раз настоящий пропуск Андрея у меня, а сам он как-то попал на объект, значит, у него на руках имеется другой пропуск. Но чтобы получить его, нужно добиться соответствующего разрешения начальника станции и уполномоченного лица из комитета госбезопасности. Как же так? Халатность?

И вообще, какого черта Андрей тут забыл? Ведь прошло почти два месяца с нашей последней встречи… Неужели все это время он находился в гостинице «Полесье»? Неужели, все-таки получил квартиру в Припяти?

Это весьма сомнительно, ведь у меня остались его документы, по которым он рассчитывал приобрести жилье. Да кто же он такой?

Пока я размышлял, мои сослуживцы с сопровождающим сержантом Сипковым ушли далеко вперед, добравшись почти до самого конца «золотого коридора». Пришлось спешно догонять.

Какой-то частью мозга я осознавал, что дежурство по этому коридору в режиме «туда-сюда», никакого эффекта в выявлении диверсанта не даст. Разве что, это произойдет случайно. Стоять на проходной проверяя пропуска всех входящих и выходящих, тоже такое себе… А про главное автомобильное КПП я вообще молчу — там темный лес. Визуальный осмотр транспорта проводился с помощью зеркала, и разглядеть под днищем автомобиля можно было далеко не все. Да и вообще, опытного диверсанта вскрыть крайне сложно — нам это буквально вбивали в головы с самого начала обучения в учебном центре. И это на самом деле так, все что происходило со мной раньше — удачное стечение обстоятельств.

Вспомнить ту ситуацию на аэродроме «Овруч». Мне очень повезло, что я выявил лейтенанта Иванова. Да, опыт военного, внимательность и упорство позволили мне добиться определенного успеха. Но если подумать, а сколько таких «Ивановых» раскидано по окружающим Чернобыль военным объектам?! Какие у них цели и задачи?

Но с другой стороны, если провести мозговой штурм в направлении закладки взрывного устройства для инициации аварии, то проще всего это сделать именно посредством его ввоза на территорию именно через контрольно-пропускной пункт. Наверняка оно не очень большое, в теории может разместиться в походной сумке.

Эту версию я считал сомнительной. Сейчас конец июня восемьдесят пятого года, а авария будет только в апреле следующего года. Слишком большой период ожидания для заложенной бомбы… Ну просто потому, что возникала закономерная мысль, зачем столько ждать? Были и другие причины, по которым к этой версии можно относиться скептически.

Вполне может быть и так, что этот мутный товарищ Нагорный и не при делах вовсе, просто случайно попал под мое подозрение, оказавшись не в том месте, не в то время… А может и наоборот, имеет самое прямое отношение. Но сейчас у меня просто связаны руки, нет никаких доказательств и потому, остается только наблюдать со стороны и собирать доказательства.

Догнав своих, я присоединился к общей группе. Сопровождающий их бугай Сипков косился на меня недовольным взглядом, все отражалось на глупом лице. Явно расценивал меня как угрозу, хотя я таковой для него не являлся в принципе. Да что там, мне вообще никакого дела до этого сержанта не было. Придумал себе какую-то ерунду, сам же в нее и поверил. Это все от скуки, а тут хоть какое-то развлечение появилось. Ничего, скоро начнется практика, местный наряд из внутренних войск тоже будет задействован. Вот тогда и поглядим, у кого перспектив больше.

Честно говоря, я себе плохо представлял, как будут проходить подобные занятия. Свободное перемещение по территории запрещено, как же тогда противодействовать диверсанту? Тот наверняка имеет соответствующий пропуск, может посещать любые зоны. А что мы? Да ничего. Строго ограничены.

Впрочем, у меня была мысль, что в дальнейшем мы тоже получим специальный пропуск. И все же, я не до конца понимал задумку полковника Андрея.

После занятий был обед в станционной столовой. Нам выделили аж сорок пять минут времени, а затем Корнеев вновь собрал нас в главном здании. Был еще один инструктаж по взаимодействию с персоналом станции. Затем, весь оставшийся день Григорьев водил подразделение по зонам контроля и показывал, на что обращать внимание в первую очередь, что важно, а что играет второстепенную роль.

Естественно наше появление не могло остаться незамеченным. В связи с этим, сотрудникам не сообщили, правду о том кто мы на самом деле и для чего прибыли. По легенде, на станцию просто приехалагруппа студентов из московского института ядерной физики, якобы на производственную практику. Звучало весьма правдоподобно еще и потому, что в это время года во всех университетах и институтах Союза действительно начиналась практика.

Как я и ожидал, в места, где находилось ключевое техническое оборудование, сами реакторные залы и щиты управления нас не повели. Но почему-то позволили заглянуть в машинный зал и помещение главных циркуляционных насосов… Последнее, кстати, то самое, что во время аварии было погребено под обломками. Где-то здесь будет погребена и первая жертва той ночи — оператор ГЦН Валерий Ходемчук. Сегодня работала другая смена, поэтому я не встретил ни одного знакомого лица. По старым фотографиям, разумеется.

Само собой, все это мероприятие с нашим участием было заранее спланировано и организовано, но вместе с тем держалось в секрете. Конечно, все продумать не возможно, но жестких промашек я пока не увидел.

По территории водили нас тоже не просто так, а чтобы мы осознали масштабы электростанции и важность предстоящей задачи. Сопровождающие нас сотрудники тоже не знали истинной цели нашего присутствия — они считали, что это комплекс мероприятий по повышению контроля безопасности.

Корнеев сообщил, что ближайшее время планировалось ввести учебного диверсанта, задача которого была внедриться и вывести из строя тот или иной объект. Ну а нам нужно его выявить и остановить. Честно говоря, с нетерпением ждал этого момента.

Ближе к вечеру Корнеев снова распустил группу, нам предстояло самостоятельно прибыть на места несения службы. Без сопровождающего. А лучше несколько раз за вечер, вроде как для закрепления. Жаль только, что Артем Горчаков попал во вторую группу, на главную проходную. Честно говоря, мы с ним легко сошлись характерами, да и понимали с полуслова.

Я даже начал подумывать над тем, чтобы привлечь сослуживца к своей цели. Останавливало только одно — опасение последствий, как в прошлый раз. Ведь стоило мне тогда поговорить с Женькой Филатовым, рассказать ему про свои опасения и получить его согласие, как с парнем произошло несчастье. Насколько я знал, он и сейчас ходил с помощью костыля. Еще тогда я предположил, что это случилось не просто так, а под влиянием каких-то высших сил.

А может у меня просто фантазия разыгралась…

Зато мои напарники младшие сержанты Денисов и Фетисов, по сути, были ни рыба, ни мясо. Оба какие-то слабо инициативные, да и физическими параметрами не вышли. Конечно, нас обучали рукопашному бою, некоторым приемам боевого самбо и другим видам самообороны, но не все считали это важным. Да и что такое полтора месяца, пусть и интенсивных тренировок? Настоящих спецов учат годами, постоянно повышая уровень. Что же, посмотрим, что будет дальше…

На вечернем обходе, произошла неожиданная встреча.

— Лешка! — вдруг услышал я знакомый голос. — Ты как сюда попал?

Оглянулся — увидел отца в традиционной белой одежде. Тот быстро приближался ко мне, видимо только что вышел в коридор.

— Привет, пап, — слегка растерявшись, обрадовался я. — Да вот, на спецобучении здесь.

— Каком еще обучении? — удивился тот.

— Ну, я потом все расскажу подробно. Думаешь, почему у меня нормальных увольнений последнее время нет?! Это получается, сегодня у тебя вечерняя смена?

— Да, теперь работаю по новому графику — смена через две. Слушай, ну, ты меня прямо удивил… — восхитился отец, осматривая мой внешний вид. — А что это за форма такая на тебе? Никогда такой не видел. И шевроны странные.

— Недавно ввели для курсантов учебных заведений для военных, — мне пришлось слегка исказить правду. — Мне самому нравится.

— Ну да, я слышал, что из Москвы прибыла группа студентов. На практику. Это вы, что ли?

— Так точно.

— Что-то я ничего не пойму, — он задумчиво почесал затылок. — С каких пор ты стал студентом института ядерной физики?

— Пап, потом все расскажу! — напомнил я и многозначительно хмыкнул. — А к вам, случайно, в последнее время наш участковый не приходил?

— Приходил, — кивнул отец. — Вчера вечером. Рассказывал о той истории, с визитом милиционеров. Извинялся за неудобство. Мать снова перепугалась, думала, что ты опять во что-то встрял. Она вообще уже не в восторге от того, что ты в армию пошел. Одни проблемы начались.

— Нет никаких проблем, — улыбнулся я. — Просто я выбрал путь, который совсем не прост, но очень перспективен. Не беспокойтесь, это безопасно и очень интересно.

Тот удивленно поднял бровь, но вопросы задавать благоразумно перестал. Мы еще поболтали несколько минут, затем он отправился на свое рабочее место. Я только потом сообразил, что совсем не знаю, какую он занимает должность на четвертом энергоблоке.

Ночевать нам тоже предстояло на АЭС. Для этой цели «Барьеру» выделили отдельное служебное помещение, рядом с которым находилось место для отдыха суточного наряда внутренних войск. Условия вполне приемлемые — односпальные кровати, подушки, одеяла и матрасы. Была отдельная баня, а также специальная для дезинфекции.

За все то время, пока я перемещался по станции и в частности по «золотому коридору», успел отметить, что обстановка на объекте спокойная и размеренная, без лишней суеты и нервотрепки. Люди хорошо знали свое дело, ответственно выполняли возложенные на них обязанности. Не секрет, что многие считали работу более чем достойной, и на то была как минимум пара причин.

Во-первых — заработная плата. У большинства сотрудников она была выше средней по всему Союзу, что считалось весьма достойным. Ну а во-вторых — квартира. По прошествии определенного периода времени, рабочего стажа и положительной репутации, при наличии семьи и детей, работнику вполне возможно было получить двух и даже трехкомнатную квартиру в примостившемся под боком атомограде. А это весьма большой плюс.

Ночевать здесь было довольно странно и необычно. Вроде тишина вокруг, а все равно, что-то беспокоило. Пару часов обсуждали с парнями, что нас ждет дальше и вообще, у кого какие впечатления.

— Честно говоря, даже не знаю. Вот офицеры говорят, атомная станция, опасный объект… — произнес Фетисов. — Что тут опасного? Эти реакторы, считай, те же паровые котлы! Ну, размеры большие, да. Людей много работает. Просто завод, только по производству электроэнергии. Мне кажется, какая-нибудь нефтеперерабатывающая станция и та опаснее. Если загорится, хрен потушишь!

— Ты не прав! — возразил я. — Если здесь что-то случится, то пожар будет гораздо хуже. Его водой не потушить. А вообще, не нам решать. Если комитет госбезопасности считает, что объект под угрозой, значит, на то имеется причина. Мы не панацея, но можем оказать некоторое влияние.

— Серьезно, Леха? — усмехнулся ефрейтор Дакеров.

— Да.

— Весь этот «Барьер» это пустая трата времени. Закончится срочная служба, я домой. Я уверен, к тому времени здесь все останется как прежде. Наряд так же будет из число вэвэшников, а про нас постепенно забудут.

— Ладно, все хорош, — вмешался Артем. — Не нам решать, чем все закончится. Вам интересно?

— Ну, ты спросил, конечно, — удивился Фадеев. — Кто еще из срочников может похвастаться подготовкой, как у нас? Да так даже кадровых военных из разведки обучают не везде.

— Может и так, — небрежно ответил Фетисов. — Все равно. Я с солдатами из наряда поговорил, те говорят, что здесь полная скукота. Сидят себе на трех точках, да по периметру патрулируют. Вот и вся служба. Ну ты сам посуди, что тут может случиться?

— А он прав, — поддакнул Денисов. — Такие объекты строятся знающими людьми. Инженерами. Физиками. Сомневаюсь, что какой-то диверсант сможет сюда проникнуть. Тут все друг друга знают.

Горчаков усмехнулся.

— А ты вспомни, что нам рассказывали! Во времена Великой Отечественной войны, наших шпионов отправляли в глубокий тыл. Они там такие вещи устраивали, что немцы не понимали, откуда прилетает и почему они фашисты позиции сдают. Так и здесь, грамотный диверсант, на данном этапе, перехитрит нас, как слепых щенков. Мы и моргнуть не успеем.

— Ну ты сравнил.

— А что? Думаешь, у Америки в СССР нет шпионов? — возразил я. — Да их тут полно. Это наш потенциальный враг. Откуда я знаю, может ты тоже шпион?

Все дружно засмеялись, потому, что общим мнением решили — Денисов плохой и неэффективный шпион.

— Ладно, уже почти двенадцать. — Горчаков по-прежнему был в группе за старшего. — Давайте уже спать ложиться?!

Честно говоря, мне даже не верилось, что я ночую на Чернобыльской атомной станции. Пока это совершенно безопасное место, но очень скоро станет самым опасным местом на планете.

Я старался об этом не думать. Любой ценой, я этого не допущу. Пока не знаю как, но не допущу.

Пока мы находились на станции, распорядок дня для нас действовал лишь частично. Подъем в шесть утра, быстро умыться, побриться. Затем позавтракать в столовой. Ничего особенного — чай, пара бутербродов с сыром и печенье. Для молодого растущего организма это, конечно, ерунда. Но куда деваться? Быть может потом командование как-то решит этот вопрос.

В виду того, что вся территория станции была нереально огромной, обойти ее пешком просто нереально. И все же, инженер Григорьев показательно провел нас вокруг всех четырех энергоблоков, попутно показал, где находятся и для чего нужны те или иные объекты. Даже в пожарную часть заглянули.

Все вокруг выглядело таким величественным и умиротворяющим одновременно. Один огромный, невероятно сложный механизм, который построил советский человек. Во благо.

Вокруг еще не было никакой невидимой опасности, не было губительной радиации, не было угрозы схватить острую лучевую болезнь. Под ногами не валялись раскаленные куски «ТВЭЛов» и горящих обломков, не выли сирены и не полыхали чудовищные пожары. По территории, хоть и не везде, можно было спокойно идти прогулочным шагом, а не перебегать от укрытия к укрытию, в свинцовой защите и с «лепестком» на морде.

Я все это знал. И мне было не по себе от того, что будет, если я не справлюсь.

Мы продолжали идти, иногда останавливаясь для осмотра того или иного объекта. Я в который раз убедился в том, что наши семь человеку даже для одной станции — это натуральная каплю в море. Однако, Андрей сделал акцент не на количество, а на качество.

Прогулка по территории была очень познавательной. Особенно я запомнил тот момент, когда мы подошли к четвертому энергоблоку. Он был самым новым, введен в действие в декабре восемьдесят третьего, а на полную мощность вышел к марту восемьдесят четвертого года.

Здание было самым большим, по сравнению с остальными объектами и энергоблоками. Чем это было вызвано и почему проектировщики изменили архитектурный план, я не знал, да мне и не до этого было. Однако я точно знал, что Смоленская АЭС на восемьдесят процентов близнец Чернобыльской. В основном из-за трубы «ВТ-2».

Я во все глаза смотрел на строение и понимал, что зрелище удивительное. Старых фотографий было так мало, что в моем времени никто уже и не помнил, как все выглядело до аварии. Все фотографии и материалы, что можно будет откопать в интернете, в подавляющем большинстве будут уже с возведенным уродливым «саркофагом». Сложно сказать, какие чувства я при этом испытывал.

— Леха! Ты чего встал? — окликнул меня Артем.

Я тут же вернулся к реальности.

— А? Что сказал?

— Все нормально? Чего отстал?

Я махнул рукой, мол, все нормально.

Оказалось, что я настолько увлекся осмотром внешнего вида белых стен, облицованных мелкой квадратной плиткой, что отстал от группы. Отвлекся от своих мыслей, поторопился догнать остальных.

— Товарищ инженер! — вдруг обратился к Григорьеву Денисов. — А какой самый страшный исход событий, если вдруг случится авария на одном из реакторов? Расплавление ядра?

Уж не знаю, зачем он это спросил, но Григорьев поторопился все объяснить так, чтобы мы поняли. Тем более, все парни навострили уши — все-таки это частично затрагивало причину нашего появления здесь.

— Где?

— Да хотя бы здесь? — младший сержант указал на четвертый энергоблок. Даже мне было интересно послушать размышления человека, который сам еще не знает, что станет причиной аварии.

— Расплавление активной зоны реактора, конечно, возможно, но чтобы это сделать, нужно очень постараться, — произнес инженер. — Но даже это не самое страшное.

— А что же тогда?

— Ну… — он демонстративно задумался. — Пожалуй, самый страшный кошмар, который может случиться, это взрыв самого реактора и открытие активной зоны. Все ядерное топливо будет выброшено наружу, а это смертельное заражение всей территории, земли и воды, даже воздуха. Рядом река Припять, дальше Днепр. А под нами огромный водоносный горизонт. Про масштаб разрушений я вообще молчу… Это же ядерная бомба! Но! Такого никогда не случится, потому что советский реактор РБМК не взрывается. Это научно доказано. Его конструктор Доллежаль, а позднее и академик Александров публично заявляли, что реактор можно смело ставить на Красной Площади в Москве и влияние будет такое же, как у большого самовара.

Я бы с ним поспорил, ох как поспорил бы. Подобное никогда не случится, да, конечно… Знал бы этот Григорьев, что произойдет с этими стенами через несколько месяцев. Впрочем, его винить не за что — этот молодой специалист, как и сотни других инженеров и физиков атомщиков по всей стране, свято верили в безаварийность реакторов такого типа. Им говорили — все хорошо, все нормально. И они верили, а на самом деле было наоборот.

К чему это приведет в дальнейшем — понятно.

— А можно его намеренно взорвать? — поинтересовался я. Очень уж мне хотелось узнать его мнение.

— Зачем? — искренне удивился инженер.

— Ну, например с точки зрения экономики. Враг ведь тоже не дурак. Чтобы станция не могла вырабатывать электричество. Это ж какой удар по всей энергосистеме этой части страны. Разрушения, пожары.

Григорьев застыл, обдумывая каждое слово.

— В целом вы правы, но я не понимаю, кто на такое пойдет?

Ответить никто не смог. А я не стал.

По возвращению к зданию администрации, нас уже ждал командир группы старший лейтенант Корнеев. Капитана Гнездова по-прежнему не было ни видно, ни слышно.

— «Барьер», внимание! — произнес офицер, обводя нас всех суровым взглядом. — Сегодня первая практическая тренировка. Честно скажу, по ним многие наши договоренности с руководством станции были неоднократно пересмотрены.

— А что за задание? — громко спросил я.

— Очень ответственное и интересное, — загадочно ухмыльнулся старлей. — Кстати, Савельев! Как раз ты для него, подойдешь лучше остальных!

Глава 10. Учебный диверсант

— Ну что, ты все понял? — еще раз спросил старший лейтенант Корнеев, пытаясь определить, все ли аспекты я воспринял как надо.

— Так точно, — кивнул я. — Сделаю.

— Хорошо, — он закрыл красную папку, что держал в руках. — Ты самый перспективный кандидат, поэтому кураторы единогласно выбрали тебя на это дело.

— А как же сержант Горчаков? — поинтересовался я.

— Не совсем то, что требуется, — уклончиво ответил старлей. — Все, хватит болтать. На всякий случай еще раз спрошу — задачу понял?

— Угу…

— Что за ответ? — нахмурился Корнеев.

— Так точно!

— Тогда свободен! Приступай через сорок минут, — он передал мне обычную спортивную сумку.

После чего я покинул выделенный для руководителя группы кабинет, прикрыл за собой дверь. Взвесил выданную мне сумку. Не было никакой необходимости ее открывать, потому что и так знал, что внутри.

На часах было двенадцать часов ночи. Поставленная мне задача была очень интересной, но одновременно сложной. Меня только что назначили учебным диверсантом, задача которого проникнуть на станцию и заложить в помещение «Б331» макет взрывного устройства.

Я сначала улыбнулся, затем судорожно выдохнул. А как, блин, это сделать?

Мой пропуск не позволяет ходить по всей территории. Где находится это помещение и что внутри него нужно «взорвать», я тоже не знаю. Помощников у меня нет. Время на выполнение — двенадцать часов. Точнее, уже меньше.

Нет, определенно это задание имело огромное значение для всего нашего подразделения. Чтобы поймать диверсанта, нужно самому мыслить как диверсант. А как это сделать? Правильно, влезть в его шкуру.

Честно говоря, у нас было много занятий по выявлению противника, но ни одного, где объясняли, что нужно делать. Мне предстояло самому решить, что и как делать, каким методом действовать.

По легенде, мои сослуживцы не знали, что я учебный диверсант. Им сообщили, что меня отправляют куда-то к руководству, на оформление документов. Звучало не очень убедительно, но все отреагировали нормально.

Одежда у меня осталась прежней — темно-синяя «Афганка», от нее нужно было избавиться. В таком виде я привлеку к себе много внимания. Но с другой стороны, многие сотрудники уже знали, что на территории предприятия присутствовали студенты из Москвы. Однако суточный наряд на местах несения службы, был прекрасно осведомлен, куда нам можно ходить, а куда нет. Там раз-два и обчёлся. В итоге — палка о двух концах.

Однозначно, мне нужна другая одежда. А лучше, еще и пропуск.

Наверняка в комитете знали, что мой отец тоже работает на станции… Не могли не знать. Да сто процентов, что всю мою семью уже «прошерстили», вплоть до царских времен. Сегодня была не его смена, но это и не важно. Я все равно не знал, где он работает — четвертый блок большой, свободно разгуливать по нему и искать отца никто не даст.

Наряд «вэвэшников» сидел не только на определенных нам точках, но и на каждом этаже, во всех корпусах. В том числе и подвальных помещениях, где располагались бомбоубежища. Да, они здесь тоже были, на случай начала артиллерийских обстрелов или даже войны в целом.

Солдат на АЭС было человек пятьдесят точно. Были ещё и патрули. Скорее всего, на вечернем разводе их заранее проинструктировали, чтобы следующие сутки были особенно бдительны, потому что…

Кое-какой план я уже накидал. В нем, конечно, была уйма дыр и не стыковок, но это лучше, чем ничего. У меня еще было время вернуться в отведенное нам помещение. Сейчас, в ночное время, никто из наших не спал — у Горчакова и остальных была своя вводная, подробностей которой я естественно не знал.

В нашем помещении никого не было — кровати оказались пусты.

Отыскав среди вещей свой вещмешок, я покопался и вытащил оттуда папку, где хранил документы. Быстро вывалил содержимое наружу, нашел среди них украденный пропуск Андрея Нагорного. Сам не знаю почему, но чуйка подсказывала таскать его вместе с собой. Как оказалось, не зря.

Повертев его в руках, я понял, что он лучше моего — был разрешен пропуск почти во все зоны. Замечательно. Только вот фотография не соответствовала. Нагорный был постарше, лет на пять, может больше. Да и типаж совсем другой.

В соседнем кабинете среди канцелярского скарба, я отыскал тонкое стальное лезвие. Аккуратно отодрать им фотографию со своего пропуска и переклеить ее на документ Нагорного не составило труда. Правда пришлось придавить сверху и подождать, чтобы пропуск «шубой» не пошел. Особенно хорошо получилось потому, что печать на обоих пропусках стояла в том же самом месте, в правом нижнем углу. С виду, если сильно не приглядываться, выглядело вполне достойно.

Эти навыки у меня остались еще с курсантских времен в девяностых годах. Тогда приходилось подделывать товарищам пропуска в общежитие, иначе злая бабушка-вахтерша не пропускала. Сколько лет прошло, а мышечная память и навыки сохранились, даже не смотря на перерождение в другом времени.

Конечно, уровни совершенно разные. Где пропуск на АЭС, а где в общагу… Но, по факту, что то картонка, что это. Почему бы не рискнуть?!

В административном корпусе одежда всего рабочего персонала такая же, как и у всех остальных. Но в ночную смену большинство сотрудников находятся дома и мирно спят, а на работу прибудут лишь к утру. Это натолкнуло меня на дельную мысль.

Когда у человека самая глубокая фаза сна? Правильно, под утро. Часов в пять. Вот тогда и нужно исполнить мой трюк. Но я еще не готов.

Выбравшись наружу и прикрыв за собой дверь, я тихо направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Свет повсюду был приглушен, работало только дежурное освещение. Было тихо.

Я подошел ближе, прислушался. Сразу за углом, совсем рядом был пост суточного наряда. Мельком выглянув из-за угла, я разглядел двоих ефрейторов, что сидели на стульях и рассказывали друг другу какие-то веселые истории. Видимо их вообще не волновал тот факт, что ночью посторонние могут шастать по пустому административному корпусу ища, где бы заложить бомбу. Ну и хорошо, мне же проще.

Прогулявшись по коридору, понял, что все двери закрыты и опечатаны. Ключи наверняка сданы дежурному по корпусу. Насколько я помню, они должны храниться либо в пластиковых, либо в алюминиевых тубусах, в отдельных шкафах или сейфах.

То же самое было и на остальных этажах. Пару раз я видел вдалеке патрульных. Может их никто и не предупреждал… Или это касалось не всех. В любом случае, пока мне удавалось контролировать и себя и ситуацию. Мозг спешно соображал, как действовать дальше.

Обшарив административный корпус, я понял, что здесь сменной одежды мне не найти. Нужно идти к бане. Там где можно мыться, должны быть и раздевалки. Скорее всего, у каждого сотрудника должен быть свой личный шкафчик с вещами. И вот их как раз закрывают далеко не все. Почему? Да потому, что это простой человеческий фактор, а воровства здесь не было впринципе.

Баню я нашел без проблем. Как раз сдавшая дежурство смена заканчивала помывку, часть рабочих уже покинули раздевалку, направившись на проходную. У контрольно-пропускного пункта их как всегда ждал автобус, чтобы отвезти освободившихся рабочих обратно в Припять.

Быстро прошмыгнув внутрь, я открыл несколько первых попавшихся шкафчиков. В одном разглядел аккуратно сложенную белую одежду. Может это и не эстетично, зато практично. Свернув в наиболее тихий уголок, я быстро переоделся в трофейную форму, а свою сложил в пустой шкафчик, без личного номера.

К счастью, размер, хотя и был чуть маловат, одежда все же подошла. Теперь у меня была и форма и пропуск. Можно смело направляться в сторону «золотого коридора».

Когда я вышел к проходной, сразу заметил наряд, а рядом с ними Денисова. Тот, словно ищейка крутил башкой по сторонам, явно ожидая появления диверсанта.

Ага, значит, весь наш состав перемешали и теперь я могу встретить кого угодно из своей команды. С одной стороны, это плохо. С другой… Тоже плохо. Для успеха задачи нужно знать привычки людей, их манеру поведения. Младшего сержанта Денисова, за почти два месяца я уже изучил хорошо. У него была страсть к курению, хотя в армии у молодого личного состава эту привычку старались максимально отбить. По возможности.

Разумеется, получив вводную, он будет предельно внимателен и временно забьет на свои привычки. Каждый военнослужащий из «Барьера» хорошо осознавал, зачем он здесь находится и какова ответственность. Пройти мимо него я не смогу в принципе — сразу же поймет, что дело пахнет керосином и не пропустит. Еще неизвестно, какое именно задание получила остальная группа.

Выманить Денисова отсюда тоже не выйдет… И наверняка он тут не один, с ним должен быть кто-то еще из наших. Нужно придумать, как пройти дальше.

Еще до того, как все это началось, Корнеев провел вводный инструктаж. При выполнении учебного задания, нам категорически запрещалось что-либо портить, повреждать станционное имущество. Да и вообще, вести себя максимально аккуратно. За свои действия каждый был в ответе. Чушь, конечно. Какая может лежать материальная ответственность на срочнике? Правильно, никакой. Это уже потом, командир подразделения найдет, как наказать военнослужащего. Но мы это прекрасно понимали.

По хорошему, мне бы устроить какой-нибудь безобидный отвлекающий маневр. А к таковым относится что? Например, простая дымовая шашка, которую может сделать любой советский школьник. Дыма, конечно, немного, но мне это и не нужно. Нужен повод, не больше.

Чтобы слепить самую простую дымовую шашку, нужна газета, вода и хозяйственное мыло. Ни о какой селитре или гидроперите сейчас и речи нет, где я их на станции найду?

Вернувшись в уже опустевшую баню, я раздобыл кусок хозяйственного мыла, в одном из шкафчиков нашел вчерашнюю газету. Быстро накрошив тем же лезвием мыльной стружки, я прямо в умывальнике залил ее водой. Растворив мыло, получилась густоватая жижа, в которой я вымочил газету. Затем положил мокрый лист на окно и подождал, пока тот немного подсохнет.

Прихватив его с собой, вернулся обратно в наше спальное помещение. На столе стоял небольшой электрический утюг. Дальше я просто расстелил газету на плоской поверхности, а сверху прогладил его так, чтобы тот высох.

Было довольно жарко. Пока работал, даже сам вспотел.

В итоге я получил довольно большой лист пропитанный глицерином. Скатал из него тонкий рулон, а сверху затянул все в тонкий полиэтилен. Если все это поджечь, будет довольно много желтого и едкого дыма. Именно жирные кислоты при горении дают тот самый дым. Только предварительно нужно ограничить объем кислорода, иначе дымить не будет и просто прогорит.

Но поджигать просто так было глупо. Нужно подобрать нужный момент.

Взглянул на часы, было только пятнадцать минут третьего ночи. Время пролетело почти незаметно. Еще раз прогулялся по административному корпусу, приблизился к проходной. Теперь, рядом с Денисовым, разглядел еще и ефрейтора Фадеева. Оба бодрствовали, нарезая круги возле турникетов и таращились по сторонам. Младший сержант то и дело зевал, качал головой и шлепал себя по щекам. Сон дело такое — в ранее утреннее время рубит сильнее всего.

Конечно, я мог бы попробовать просто выбраться из здания и обойти его по периметру с другой стороны. Но выбраться незамеченным тоже не получилось бы… Открыть одно из окон на первом этаже тоже было несложно, вот только ни одно из них не выходило туда, куда мне было нужно.

На самой территории ЧАЭС я неплохо ориентировался. Заранее, еще когда мы были в учебном центре, изучил план станции, который буквально врезался мне в память.

Пройти через автомобильное КПП тоже было невозможно. Вот так задачка у меня…

На одном из этажей я наткнулся на план пожарной эвакуации. Тщательно изучив схему, я понял, что нужное мне помещение «Б331» находится где-то в третьем энергоблоке. А добраться туда можно только через «Золотой коридор», вход в который перекрывает проходная. Засада.

К счастью, время бежало быстро.

Примерно в шесть утра, начали прибывать первые рабочие следующей смены. И это был мой шанс.

Выждав момент, когда большая группа рабочих из двенадцати человек показалась в главном фойе, я поджег и ловко зашвырнул «дымовуху» в закуток справа. Тут же повалил едкий желтоватый дым, который под порывами сквозняка быстро распространился почти до самого выхода.

— Пожар! — заорал кто-то из сотрудников.

Что тут началось… Наряд суетился, собирался вызывать пожарных. Денисов и Фадеев бегали туда-сюда с огнетушителями и пытались понять, что произошло и где находится источник возгорания. Растерянные рабочие столпились в стороне, подходили новые люди. Всем было интересно. На ключевое слово сотрудники отреагировали совсем не так, как предписывала пожарная инструкция.

Именно в этот момент, пользуясь суматохой я выскользнул из-за угла и прошмыгнул через турникеты. На меня даже внимания никто не обратил. Несмотря на то, что дымовуха уже прогорела, дыма все равно еще было много, а воздухе ощутимо воняло жженой бумагой. В самом фойе столпилась куча народу, многие не знали что делать. Младший сержант Денисов пытался руководить ситуацией и отправить всех на улицу, но ничего не вышло. Любопытных оказалось больше, да и дым постепенно рассеивался и угроза пожара не ощущалось в принципе. Отовсюду сыпались возмущения, предостережения и догадки. Тут с ума можно было сойти.

Наверняка они быстро поймут, что это был никакой не пожар. Обгорелые ошметки все скажут сами за себя… Да только уже поздно — я проскочил.

Конечно, если бы не наши парни из «Барьера», я бы легко прошел и сам. Достаточно предъявить пропуск, который позволял мне пройти почти во все зоны Чернобыльской электростанции.

Естественно сумка с макетом взрывного устройства была со мной. Я торопливо вышел в «золотой коридор», осмотрелся — никого. Лишь вдалеке были видны белые спины сотрудников.

Быстрым шагом я направился к третьему энергоблоку. По прямой туда можно было добраться примерно минут за пять. А вот дальше начинались сложности, не зависящие от меня. Внутренние помещения станции — это сплошные лабиринты. Где искать это «Б331» я понятия не имею — по пожарному плану не запомнил. Как-то аббревиатура должна читаться, но этого я не знал.

Спрашивать попадающихся на пути сотрудников было в принципе можно, достаточно все объяснить тем, что я новый человек на станции и еще плохо ориентируюсь. Как говориться, язык до Киева доведет.

Вот и поворот, выход на первый уровень корпуса третьего энергоблока. Лестница вверх и вниз. Где-то наверху размещается блочный щит управления, оттуда есть прямой переход в реакторный зал. Вообще, заблудиться здесь проще простого, что естественно и произошло.

Минут десять я блуждал по коридорам и помещениям, пару раз встречал инженеров-электриков, но совета спрашивать не стал. Через несколько минут, я все-таки уткнулся в закрытую дверь. Надпись на ней гласила «Б33». Наверняка, где-то за ней размещался коридор, в котором мне и нужно было оставить макет взрывного устройства.

Но тут сзади послышались голоса.

Обернувшись, я увидел приближающийся наряд. Тут же среагировав, я направился в примыкающий переход в соседний коридор. Там должна была находиться лестница, ведущая либо вниз, либо вверх.

— Эй, подождите! — вдруг крикнули мне вдогонку. Послышался топот.

— Дерьмо! — процедил я, резко ускорившись. На этом мой план рухнул. Я был словно слепой котенок, который тыкается носом в стены и не знает, что делать дальше.

— Стой! — теперь голос был настойчивый.

Я не отреагировал, бросился вперед, уже не разбирая дороги. Я давно потерялся во внутренних помещениях и понятия не имел, где находится «золотой коридор». Все походы были однотипны, поразительно похожи друг на друга. Обозначения и указатели я читать просто не успевал.

Вправо, влево.

Снова влево. Прямо, вниз по лестнице. Какой-то коридор.

Вот массивная дверь. Толкнув всей массой, я распахнул ее настежь. И остолбенел от увиденной картины.

Я оказался в реакторном зале третьего энергоблока, а всего в тридцати метрах от меня, прямо в крышке реактора располагались разноцветные колпаки стержней СУЗ, поглотителей… Это был самый центр энергоблока, рядом ядерный реактор. Огромная мощь, загнанная в бетонную банку и накрытая сверху крышкой. Ну, грубо говоря, конечно.

От осознания того, куда меня занесло, я буквально остолбенел… А в следующую секунду меня схватили сильные руки и резко развернули. Передо мной оказалось вспотевшее от напряжения лицо сержанта Сипкова. За ним стоял еще один «вэвэшник». Позади топтался кто-то ещё.

— Попался, гад!

Он тяжело дышал, но на лице царила смазанная улыбка. Впрочем, она быстро сошла на нет, когда он опознал мое лицо.

— Ты? — искренне удивился Сипков. — Какого черта ты убегал?

— А какого черта ты догонял? — возмутился я.

Ситуация еще та. Он опустил голову вниз и обратил внимание на мою сумку.

— Что там у тебя?

— Ничего, — пробурчал я. — Тебе-то какое дело?

— А ну, дай сюда, — он буквально вырвал ее у меня из рук, тут же раскрыл и заглянул внутрь.

Вот и все, считай, моя задача по закладке взрывного устройства провалена. Он увидел макет бомбы…

— Что это за хлам? — он вдруг вытащил оттуда кучу каких-то тряпок, пустую бутылку и свернутый солдатский ремень.

Изумленный, я не знал, что ему ответить. Просто стоял и лупал глазами от непонимания происходящего.

— Вещи… — пробормотал я, затем куда увереннее добавил. — Я же сказал, ничего…

— Тьфу ты! — с явной досадой выругался Сипков, поворачиваясь к напарнику. — Миша, идем отсюда. Только зря время потратили… И ты уходи, нам тут находится нельзя.

А я стоял и никак не мог понять, где же моя бомба?

Выходит что, не я учебный диверсант? Но тогда кто?

Глава 11. Попались!

Взяв себя в руки, я поспешил покинуть реакторный зал, так как на меня уже начали обращать внимание. Более того, в мою сторону направлялся какой-то человек. Правильного названия всех должностей я естественно не знал, но предполагал, что это был начальник реакторного цеха и вряд ли я смог бы ему объяснить, цель своего визита… Особенно в таком свете!

Хотел было подняться наверх через ту же лестницу, по какой спустился сюда, но передумал. Справа был прямой коридор, ведущий к зоне главных циркуляционных насосов. Насколько я помню, это довольно большое помещение с высоким потолком, аж до третьего уровня.

Обернулся, на двери реакторного зала увидел аббревиатуру «В101». В голове как-то само собой сложилось, что первая буква это, скорее всего, обозначение самого энергоблока, первая цифра это уровень, вторая номер секции, а третья обозначение самого помещения. Всего блоков четыре, по первым буквам алфавита.

Вот только с обозначением не складывалось почему-то. Скорее всего, это я изначально напутал и неправильно определил местонахождение, потому и пришел не туда. Я прошелся по проходу до самого конца, но в помещение ГЦН заходить не стал. Оттуда как раз вышел кто-то из инженеров, с кипой документов под мышкой.

— Извините, не подскажите, где помещение «Б331»? — спросил я, обращаясь к молодому сотруднику.

— Тебе не сюда, — быстро ответил тот, смерив меня недоверчивым взглядом. — Иди на третий этаж второго энергоблока. Дальше не помню. Спросишь у кого-нибудь.

— Спасибо, — бросил я и тут же направился обратно.

Однако выйти из технической зоны получилось не сразу — минут пять я ходил по переходам и помещениям, ища переход в «золотой коридор». Пару раз встречал еще рабочих, но обращаться к ним не стал. Я и так выглядел слишком подозрительно.

В конце концов, выход я все-таки нашел. Увязался за одним сотрудником, видимо тоже окончившим работу в ночную смену, он-то меня и довел до второго энергоблока. Кстати, оказалось, что дойти туда можно не только по «золотому коридору», но и через недра самой станции. Правда и путь оказался куда длиннее.

В целом, все энергоблоки были похожи друг на друга, однако первая и вторая очередь существенно различались по планировке. Именно поэтому мне и здесь пришлось поплутать. К счастью, на одной из стен попался пожарный план, который на этот раз, я изучил более тщательно. К своему удивлению подобных планов я насчитал очень мало — на протяжении всего пути мне от силы попалось штуки три. Также я удивился тому факту, что мне нигде не попалось ни одного дозиметра. Либо хранились где-то отдельно, либо их вообще тут не было…

Все-таки я отыскал помещение «Б331». Это оказалось совершенно обычное, не техническое помещение, в котором хранился инструмент и какие-то трубы, вентили и клапана. Попав внутрь, я хаотично осмотрелся и почти сразу увидел смятую сумку на полу. Точно такую же, как и у меня.

Подскочив к ней, я схватил ее и заглянул внутрь — ничего. Не было там ни тряпок, ни бутылки, ни ремня. Выходит, что…

— Ну, привет, Леха! — раздался сзади знакомый голос.

Резко обернувшись, я увидел сержанта Горчакова, стоящего у стены. Тот слегка улыбался.

— Артем? — удивился я. — А ты здесь откуда?

— Да оттуда же, откуда и ты, — усмехнулся он, затем указал на макет взрывного устройства, лежащий на столике. Им оказался коробок с торчавшими из отверстий разноцветными проводами.

— Значит, тебя Корнеев выбрал на главную роль, да? — улыбнулся я, догадавшись. — Надо же, провели меня как школьника. А я ведь даже в сумку не заглянул, думал бомба у меня.

— Нет, не верно, — хмыкнул он. — Смотри.

Горчаков передал мне вскрытый белый конверт. Я вытащил оттуда сложенный пополам лист и быстро прочитав, усмехнулся.

— Опять все через одно место пошло?

— А после того, что произошло в Припяти, ты ожидал другого? — рассмеялся он, шагнув ко мне.

— Ну, с чего начнем?

* * *

Москва, Лубянка, 24 марта 1985 года. Кабинет заместителя начальника первого спецотдела.

Со стороны коридора, на двери висела красивая позолоченная табличка: «Черненко Алексей Владимирович». Хозяин кабинета в звании полковника, задумчиво стоял у окна с кружкой крепкого черного чая. Чая оставалось мало, буквально на дне, но он не обращал на это никакого внимания.

В кабинет негромко, но настойчиво постучали.

— Да, входите! — не оборачиваясь, отозвался Черненко.

Раздался едва слышный шорох, глухой щелчок.

— Алексей Владимирович, разрешите? — демонстрируя глубокое уважение, в кабинет шагнул довольно полный мужчина, с едва заметной улыбкой. Возраст за сорок, но до сорока пяти еще не дотягивает. Он был одет в солидный костюм, изысканного темно-коричневого цвета, на ногах дорогие лакированные туфли. На уровне шеи вошедшего был виден кусочек бордового галстука, а на груди висит значок, какие носили только старшие представители горисполкома.

Обернувшись, Черненко замер.

— Павел Сергеевич? — несколько удивленно спросил он. — Не думал, что вы приедете так быстро. И суток ведь не прошло.

— Когда такие люди как вы просят посодействовать, разве можно поступить иначе? — открыто улыбнулся он, протягивая руку. Алексей Владимирович ответил на рукопожатие и указал на кресло.

— Чай, кофе? — спросил он. — Покрепче ничего предложить не могу, сам понимаешь.

— Чай, — отозвался гость, присаживаясь в кресло. — Только чай. Без сахара.

Черненко кивнул, подошел к встроенному в стол внутреннему переговорному устройству, нажал кнопку и произнес:

— Мариночка, будьте добры два чая. И лимончики.

— Одну минуту, Алексей Владимирович! — тут же отозвался приятный женский голос.

Полковник подошел, сел в соседнее кресло.

— Хороший у тебя кабинет, — гость осмотрелся по сторонам, задержал взгляд на вычурной люстре. — Да и должность, наверное, лучше прежней?

— Безусловно. Контрразведка атомной промышленности, не моя сфера, но я оперативно вошел в курс дела. Уже почти год как прошел.

— Ясно. Итак, в чем суть твоей просьбы? — поинтересовался Павел Сергеевич. — Моя фамилия конечно известная в некоторых кругах, но признаться, я удивлен, что ты обратился ко мне за помощью. Обычно наоборот.

— Не скромничай. А просьба у меня будет странная. — Алексей Владимирович откинулся на спинку. — Возникли обстоятельства, при которых комитет принял решение создать специальный учебный центр, неподалеку от города Припять. На базе специальной радиолокационной станции. Ты знаешь, что я имею в виду. Специальность обучающихся, пока озвучивать не буду, скажу только, что это своего рода эксперимент.

Павел Сергеевич слушал внимательно, не перебивал.

Примерно минуты через три, в дверь постучали. Вошла помощница Марина, брюнетка лет тридцати пяти, с пластиковым подносом, на котором стояли керамический заварник, пустые чашки, сахарница и блюдце с нарезанными дольками лимона.

— Мариночка, спасибо. — поблагодарил брюнетку полковник.

Та улыбнулась, кивнула и вышла из кабинета, а Черненко продолжил разговор.

— Любопытно, — пробормотал гость, наливая чай. — А почему просто не спустили указание сверху?

— Мы с тобой сколько знакомы, лет двадцать уже? Около того. М-м-м, все просто. Не хочется поднимать шум, — уклончиво ответил Алексей. — Если не получится, так и вспоминать будет некому. Это исключительно моя задумка и честно говоря, не уверен, что все сделал правильно. Я бы вообще не решился на этот эксперимент, если бы не тот, за кого ты просил…

Черненко намеренно это подчеркнул, даже паузу выдержал, чтобы Павел Сергеевич понял о ком идет речь.

— Савельев? — подняв бровь, удивился гость. Затем он чуть улыбнулся. — А он-то здесь причем?

— Ты не поверишь, но в парне есть что-то такое, чего я объяснить не могу. Пока не могу. Мозги у него работают в верном направлении и мне это нравится. Мыслит верно, понимает откуда ждать угрозу и как с ней бороться. По крайней мере, задатки для оперативника точно есть. Но идти к нам почему-то не хочет. Недавно у меня была с ним одна беседа, и он дал мне пищу для размышлений… Так сказать подстегнул к действиям.

— Я согласен, — кивнул Павел Сергеевич. — Мне одного разговора в «РОВД» с ним мне хватило, чтобы понять — парень он смелый, перспективный, хотя еще молодой. Я ведь и сына служить с ним пристроил не просто так. Ну ладно… И чего конкретно ты от меня хочешь?

— Поскольку руководство вашей атомной станции очень уважает и ценит мнение исполнительного комитета города Припяти, а тот в свою очередь мнение центрального комитета, у меня к тебе просьба посодействовать. Ты второе лицо в исполкоме, насколько я помню. В общем, мне нужно чтобы на электростанции согласовали нахождение на внутренней территории АЭС группы курсантов. Грубо говоря, они будут проходить практическое обучение прямо на станции, с целью выявить там условного диверсанта… Ну, сам понимаешь, всего я тебе рассказать не могу, но одно скажу точно. Если все пройдет удачно, мы поставим процесс обучения на «конвейер», а уровень безопасности на электростанции существенно повысится. Первый спецотдел ведь все фиксирует. А тот факт, что на там дежурят военные, никого из начальства не радует. Служба там организована очень слабо, солдаты не заинтересованы, да и текучка большая. Ну и сам понимаешь, присутствие неподалеку «Дуги-1» имеет чуть ли не ключевую роль.

— Конечно. — Павел Сергеевич отхлебнул еще глоток чая. — Я помню. Но почему нельзя все провести официально? Разве так не быстрее?

— Скажем так, вышестоящее начальство скептически восприняло эту идею. Мне дали добро, но сразу намекнули, что ничего выдающегося от этого проекта не ждут. По сути, бюджет у него ограничен и все на самообеспечении. Отсюда и просьба. Исключительно между нами.

— Алексей Владимирович, какие вопросы? — широко улыбнулся гость. — Мы давно знакомы. Помнится, это был еще шестьдесят седьмой… Ещё со спецкурсов КГБ… Разумеется, я поспособствую, хотя это будет непросто. Впрочем, начальник станции Виктор Брюханов метит на руководящую должность в МинЭнерго, и в Москве ему очень нужны влиятельные друзья, вроде вас. Хорошо. Гарантии не дам, но сделаю все, что смогу и нужные согласования вы получите. Не сразу, примерно недели через две я дам знать.

— Отличная новость, — улыбнулся Черненко. — Будем ориентироваться на май месяц. Тогда я пришлю на станцию своего человека, он объяснит руководству, что именно требуется. И надеюсь, ты понимаешь, что все это должно держаться в секрете?

— А как же иначе? Секреты комитета, это секреты государства. — Павел Сергеевич сунул в рот ломтик лимона.

Они еще некоторое время разговаривали, пили чай.

— Алексей, а этот Савельев… Он тоже будет участвовать в твоей задумке?

— Шутишь? Да он чуть ли не первый кандидат, — слегка рассмеялся тот. — Парня я сразу приметил. Он уже несколько раз отличился, поэтому заслужил мое доверие. Обо мне Савельев пока ничего не знает, только имя. Да и то не настоящее. Придет время, поставлю его в известность. А может и нет…

* * *

Мы остановились где-то на втором уровне. Судя по плану, это была какая-то техническая зона третьего энергоблока. Признаюсь, ранее изучая устройство ядерного реактора, я даже не предполагал, что помимо него на атомной электростанции есть масса других, не менее важных и значимых объектов. Огромная, связанная между собой, цепь…

Исходя из содержимого конверта, что дал мне Артем, по дополнительным условиям задания, нам следовало проникнуть в четвертый энергоблок и установить макет бомбы точно на пункте управления. Вход на БЩУ был разрешен только оперативному составу, ремонтной бригаде и, разумеется, начальству. Рядовым сотрудникам там делать нечего.

На самом деле, если откинуть все сомнения и предрассудки, это было просто.

Сейчас шла утренняя пересменка, поэтому людей во всем здании было много. Одни уже закончили работу и спешили покинуть предприятие, другие наоборот только прибыли на него. Просочиться можно куда угодно — порядка не было, от слова совсем. Я воочию убедился, что наряд просто бродит туда-сюда по основным коридорам, практически не обращая внимания на сотрудников.

— Артем, а как ты прошел через проходную? — поинтересовался я.

— Никак. Я не покидал станцию. Корнеев изначально отправил меня на первый энергоблок, выдал конверт и сумку. Сказал ждать, вскрыть в назначенное время. Вот и все указания. Я просто явился в «Б331», подождал там несколько часов. Ну а потом, после шести утра, ты появился.

— Честно говоря, странно все. Задания какие-то очень сумбурные…

— Я тоже над этим думал. И сдается мне, сделано это для того, чтобы бы мы самостоятельно могли принимать правильные решения в быстро меняющейся обстановке. А выбрали нас потому, что мы самые подходящие.

Черт возьми, он ведь озвучил мне слова Корнеева. Перед заданием он говорил то же самое. Вот же манипулятор… Но я его не осуждаю, правильно делает. Тонко, но верно мотивирует личный состав. Все больше у меня складывалось впечатление, что офицеры учебного центра это сотрудники КГБ из других ведомств. Например, из комитетской контрразведки.

— А ты как прошел?

— Пропуск подделал, — ответил я.

— Да ладно, как? — удивился Горчаков.

— Ай, долгая история. Тупо переклеил фотографии. На, сам посмотри, — я протянул ему свой пропуск.

— Нагорный? — задумался Артем, рассматривая документ. — Фамилия вроде знакомая, но ни о чем не говорит. Это кто такой?

— Да я и сам не знаю. Просто удачно подвернулся.

— Так, погоди. Но как же тебя Денисов с Фадеевым пропустили? Я точно знаю, что у них вводная никого из своих не пускать. Все пропуска сотрудников проверять максимально тщательно.

— Здесь еще интереснее. Дымовуху сделал. Из мыла и газеты. Ну поджёг. Пока наряд паниковал, я тихонько и просочился.

Сержант остановился, взглянул на меня удивленным взглядом и расхохотался.

— Тише ты! Чего заливаешься? — зашипел я.

— Ты точно диверсант! — кое-как успокоившись, произнес тот. — Слушай, тебе нужно было в другой учебный центр идти. Вот честно.

— Угу, в какой же?

Но ответить он не успел. Вдруг, впереди показался патруль из суточного наряда.

И это было странно. Обычно на станции патрули не бродят сами по себе, а сидят на конкретных точках. Исключение только сам «золотой коридор».

— Блин!

Деваться тут было некуда.

— Спокойно! Идем, как ни в чем не бывало! — процедил я, стараясь держать себя в руках. Темп сбавлять не стал. К счастью, Горчаков сразу же сориентировался и быстро наклонившись, сделал вид, что поправляет шнурки на левом ботинке.

До идущего навстречу наряда из двух человек, оставалось всего несколько метров. Оба были ефрейторы, лычки издалека видно.

— Серега, а ты трубопровод на седьмом участке проверил? — повернувшись, громко спросил я у сержанта. — Семеныч еще вчера сказал проверить запорные клапаны. Не дай бог давление повысится, сорвет к чертям.

— Да не успел я. — отозвался Артем, вживляясь в роль Сереги. Получилось слишком наигранно. М-да, актер из него не очень.

Я затылком чувствовал, что приближающийся наряд смотрит прямо на нас. Да тут, в общем-то, даже смотреть больше не на что. Только бетон, да кабеля в плотной изоляции вдоль стен. Освещение хорошее, сбоку что-то гудело. На АЭС вообще постоянно что-то где-то гудит. Насосы расположены буквально повсюду. А там где ГЦН, так вообще гул стоит невообразимый.

— Значит, пошли сейчас! — продолжил я. — Пока идет пересменка, проверим. Семеныч не сразу хватится.

— Ладно, убедил. — Артем поднялся и зашагал ко мне. Поравнявшись с нарядом, он спросил. — Мужики, сигареты не найдется? А то курить хочу, не могу.

Не знаю, насколько удачной была идея, но принцип был мне понятен — лучшая защита, это нападение. И ведь сработало.

Один из ефрейторов молча потянулся к нагрудному карману кителя, вытащил оттуда чуть смятую пачку «Фильтра», откинул пальцем клапан. Артем тут же ловко выудил одну штуку и поблагодарил.

— Да не за что… Вы тут, случайно, никого подозрительного не видели? — спросил владелец упаковки, пряча ее обратно в карман.

— В смысле подозрительного? — нахмурился я, делая вид, что заинтересовался.

— Да черт его знает. У нас вводная задача, выявить постороннего. Вот, ходим и ищем.

— Наш Семеныч как раз из таких. Из посторонних! — ухмыльнулся я, пожав плечами. — Вечно сует свой нос туда, куда не просят. Сказать, куда идти?

Горчаков усмехнулся и тут же поддакнул:

— Ха! Хорошо сказал!

— Точно, он тот, кто вам нужен! — заявил я.

Мы снова расхохотались.

Оба ефрейтора поняли, что с нами говорить больше не о чем, кивнули и молча двинулись дальше. Ну и мы последовали их примеру, при этом облегченно выдохнув. Вся эта сценка выглядела довольно дешево и примитивно. Честно говоря, я уже серьезно обдумывал, а не обезвредить ли их. Думаю, это было бы не сложно.

Мы добрались до конца коридора, поднялись наверх на несколько пролетов. Увидели стальную дверь, выкрашенную желтой краской. На не ней значилось: «В168-5».

— Тут все коридоры одинаковые, как они здесь блин ориентируются? — ворчал сержант. — Да настоящего диверсанта или заложенную бомбу найти будет просто не реально.

И тут я был с ним полностью согласен. Только вот и диверсант действует не наобум. Если где-то и закладывать бомбу, так только там, где от нее будет максимальный поражающий эффект. То бишь, либо сам реактор, либо турбогенератор. Ну, еще возможно, ГЦН.

— Знать бы, куда нас занесло.

— Было бы странно спрашивать у патруля, — усмехнулся я. — Представь ситуацию… Извините, мы учебные диверсанты, идем закладывать бомбу… Только мы тут случайно заблудились. Не могли бы вы нас проводить до места закладки?

Оба расхохоталсись.

В общем, блудили мы еще минут пятнадцать точно. На часах было уже почти семь утра. Наверняка, к работе приступила другая смена, поэтому людей в коридорах было уже куда меньше.

Наконец, один из переходов все-таки вывел нас обратно в «золотой коридор», за третьим энергоблоком. До поворота на четвертый рукой подать, метров тридцать. Но тут, откуда ни возьмись, появился… Фетисов! Патрулировал коридор, видимо заглянул куда-то…

Мы столкнулись почти нос к носу. Фетисов сразу же напрягся, сразу понял, что мы тут не просто так.

— О! Здорова Миша! — воскликнул я. — Ты чего здесь топчешься?

— В смысле? — поинтересовался тот, ожидая какого-то подвоха.

— Закончилась уже тренировка, — настало время для чистой импровизации. — Поймали диверсанта. Им гражданский оказался, а помогал ему наш Карев.

— Да ладно! — недоверчиво произнес он, глядя то на меня, то на Артема. — Че, серьезно?

— Нет блин, шутим! — нахмурился Горчаков. — А ты чего здесь один бродишь? Сказали же, по одному не ходить! Корнеев узнает, люлей получишь!

— А с кем мне быть? — начал расслабляться тот. — Витек в прошлый раз ходил. Мы по одному и гоняем всю ночь. Задрало, блин. Корнеев со своими вводными уже не знает, в какую сторону фантазию направить. А что за сумка?

Он задержал взгляд на болтающейся на моем плече сумке, где лежал макет взрывного устройства.

— Сменная одежда, — соврал я.

— Парни, вы меня разыгрываете, что ли? — снова напрягся Фетисов. — А ну, покажи, что там у вас!

Он потянулся к моей сумке, но тут среагировал Артем. Коротким ударом в ухо, он мгновенно вырубил сослуживца. Тот охнул и мягко осел на пол. Пришлось его срочно убирать из «золотого коридора».

Осмотрелись — вроде никто не видел.

Жалко его, но что поделаешь… Мы тут не в игрушки играем. Он проявил слабость, оказался слишком доверчивым… Хреновый из него боец.

— Идем, ничего страшного.

— Ты его там не пришиб? — спросил я.

— Да не, я так, вполсилы бил. Ну а что, были еще предложения?

Не прошло и трех минут, как мы вошли внутрь четвертого энергоблока. И честно говоря, меня снова посетили тяжелые мысли… Скоро все это превратится в груду смертельно-опасных радиоактивных обломков. Вспоминая многочисленные фотографии, смотреть на все было страшно.

Один поворот, второй, третий. Лестница.

— Леха. Смотри «БЩУ № 4»! — сказал сержант, привлекая мое внимание. — Мы пришли! И где закладывать бомбу? Прямо тут?

— Нет, нужно внутри… — подумав, ответил я. Потянулся к рюкзаку.

— Не нужно! — вдруг раздался незнакомый голос из бокового прохода, ведущего к машинному залу. — Потому что вы попались!

Глава 12. Хорошие новости

Резко обернувшись, мы увидели в небольшом закутке человека. Он был все в той же белой форме, что и большинство работников электростанции.

Несмотря на то, что он стоял в тени, я понял — это Лисицын…

— Какого черта? — возмутился я, глядя на него с недоумением. — Что значит, провалились?

— А то и значит. — спокойно ответил он. — Вы допустили серьезные ошибки! Ты, Савельев, в первую очередь.

— Какие еще ошибки?

— Сначала, суточный наряд, в лице сержанта Сипкова, поймал тебя на входе в реакторный зал третьего энергоблока. Как ты вообще позволил себя поймать? Вас досмотрели… Задача сорвана! Затем, ты явился на место закладки, не имея при себе взрывного устройства — вторая ошибка. А третья совсем глупая — вы беспечно бродите по станции, как два пионера, гуляющие по мостовой… Вы применили силу, по отношению к сослуживцу, что недопустимо. Сержант Горчаков, ты тоже отличился. В обратную сторону. Разве ты не заметил, что на твоем взрывном устройстве, есть таймер? Нет, не заметил. Потому, что ты его даже не проверил при получении. — чекист посмотрел на свои наручные часы. — А, между прочим, срок вышел примерно пятнадцать минут назад. Вы оба уже покойники.

Мы с Артемом переглянулись.

Сначала я сглотнул, потому что часть озвученного я даже в расчет не взял, когда шел к цели. Не все, лишь частично. И ведь считает, что он прав…

Да ни хрена подобного, сейчас побарахтаемся!

— Как все складно у вас получается, товарищ преподаватель! — ухмыльнулся я, абсолютно уверенный в том, что правда за нами. — Говорите, я попался патрулю суточного наряда? Верно! Намеренно попался, потому что понимал, ничего у них на меня нет. Разве они нашли у меня бомбу? Нет, не нашли. А все потому, что я заранее знал об участии в этом задании сержанта Горчакова. Думаете одни вы планируете те или иные события? Ха!

Лисицын смотрел на меня мрачным взглядом. Но что-то в его глазах было еще.

— На место закладки я пришел пустым потому, чтобы был уверен — напарник все сделал как надо и устройство у него. Так и получилось. — продолжил я, выдержав небольшую паузу. — Почему мы так свободно разгуливаем по недрам станции? Очень просто, в любой непонятной ситуации — импровизируй. В пустых коридорах первого уровня почти никого не было, а случайный патруль, сам не знал, где и кого искать. Разве нас кто-то разоблачил? Нет. Мы миновали самые оживленные места, вроде «золотого коридора», оставшись не пойманными. Разве диверсант должен привлекать к себе внимание? Ну, не знаю. Далее, применили силу к сослуживцу? А разве в инструктаже это было озвучено? Нет, насколько я помню, старший лейтенант Корнеев ничего подобного не говорил. Не портить имущество — да. Ничего не поджигать и не допускать утраты — да. Я ничего не поджег, кроме простой газеты, устроив маленькое задымление… Разве нет?

Лисицын продолжал смотреть на меня внимательным и одновременно жестким взглядом.

— А что касается, таймера, товарищ преподаватель… — я полез в сумку и все-таки выудил макет бомбы наружу и протянул его оппоненту. — Где он? Покажите!

За то время, пока Горчаков рассказывал мне про свои похождения, я вертел в руках и осматривал макет взрывного устройства. Естественно я заметил, что на прилепленном на дне циферблате идет отсчет. Ну а так как это всего лишь макет, я аккуратно извлек его наружу.

— Что, нету? — усмехнулся я. — Лекции по саперному делу я помню более чем хорошо. Снял я ваш таймер, заранее.

Преподаватель помедлил, взял у меня картонный макет, перевернул и выудил часть проводов. Часов и вправду там не было, что заставило чекиста серьезно задуматься. Этого он, скорее всего, совсем не ожидал.

— Вот, пожалуйста.

Выудив из кармана часы, я швырнул их ему под ноги.

Спустя несколько секунд, наблюдая за его реакцией, Артем поинтересовался:

— Бомбу мы принесли куда надо, товарищ преподаватель! Разве нет?

Тот неопределенно качнул головой.

— Так что на наш счет вы ошиблись. — продолжил я — Пусть снова не так, как вы планировали, но поставленная нам задача будет выполнена, — я тоже сделал последний шаг и замер. — Вы хотите нам помешать?

Ситуация патовая — место закладки бомбы — блочный щит управления — всего в пяти метрах, за закрытой дверью. Сам реакторный зал через стенку, пусть и очень толстую. Рядом один из преподавателей, в прошлом наверняка какой-то опытный оперативник комитета… И мы, с макетом бомбы на руках, полные решимости довести выполнение задачи до конца! И не важно как!

— Очень интересно, — тихо процедил Лисицын, глядя на нас каким-то странным взглядом. — И что вы задумали? Физический контакт?

— Если это поможет закончить начатое, то да! — стальным голосом произнес я. — Если уж мы диверсанты, так будем соответствовать легенде до конца. Никто не запрещал, в инструктаже этого тоже не было.

Я не знаю, правильно ли мы поступали в складывающейся обстановке. Возможно в данный момент, мы перегибали палку — этого от нас никто не требовал. А возможно они действительно планировали именно так — прогнемся и провалим задачу. Удивительно, но чуйка подсказывала мне, что мы все делаем правильно. Нас провоцировали, вытягивали на нарушение правил.

— Ну, как скажете…

Не успел я среагировать, как Горчаков ловко и очень быстро скользнул в сторону, едва ли оказавшись за спиной Лисицына. Тот ловко отскочил, заработал руками — сразу опознал в нем навыки владения боксерскими приемами. И не только. Но и сержант был не промах. Дури много, напора еще больше. А самоуверенности немерено.

Но я сразу заметил, что с техникой у гэбэшника полный порядок. Быстро и ловко он начал перехватывать инициативу. Я хотел было устремиться на помощь, но что-то удержало меня от этого поступка…

Левой, правой.

Двойка. Хук слева.

Он завертелся вокруг парня, словно юла. Не прошло и пяти секунд, как Лисицын окончательно перехватил инициативу, провел обманный маневр. Серией ударов прорвался через защиту Артема и вырубил его каким-то болевым приемом. Тело сержанта сползло на пол.

Я тоже принял стойку, но этим все и ограничилось. Уже через секунду я опустил руки. Понял, что к чему.

— Ну, все! Довольно! — процедил я, скользнув взглядом по Артему.

Не скрою, во мне бушевала ярость, кипел адреналин. Очень уж хотелось мне с ним потягаться, только вот в сложившейся обстановке это было явно лишнее. Опыта у меня хватало, но я сомневался, что против его техники смогу противопоставить что-то не менее эффективное. Да и нельзя мне светиться, ведь такому нас никто не обучал.

— Что? — прохрипел он, глядя на меня с недоумением.

Я подхватил с пола макет взрывного устройства, толкнул ногой входную дверь блочного щита управления и зашвырнул внутрь коробок с проводами. Все.

— Задание выполнено! — произнес я, взглянув на гэбэшника победоносным взглядом. — Бомба на точке.

Тот многозначительно хмыкнул, посмотрел на меня странным взглядом. Затем кивнул и резко потеряв ко мне интерес, направился куда-то в угол. Подобрал с пола небольшой рюкзак. Быстро извлек оттуда аптечку, покопался там и вытащил наружу стеклянный пузырек.

— Нашатырь! — зачем-то пояснил он и сунул его под нос сержанта. Тот сразу же вздрогнул.

— Давай, давай… — гэбэшник шлепнул его по щеке. — Сержант, приходи в себя. Не сильно-то я тебя приложил.

Уже через несколько секунд тот открыл глаза, простонал что-то. На лице застыла гримаса боли и разочарования.

Вдруг, дверь «БЩУ № 4» открылась, оттуда показался кто-то из сотрудников. В слабом свете лица его я не разглядел, но заметил наличие черных усов.

— Что происходит? — он замер от неожиданности, увидев картину, раскинувшуюся перед его глазами. — Вы кто такие?

— Спокойно, КГБ СССР! — Лисицын вытащил из нагрудного кармана корочку. — Учебная операция, проводится на станции по согласованию с директором Виктором Брюхановым. Просьба не вмешиваться.

— КГБ? Здесь? — не поверил тот.

— Продолжайте свою работу, еще раз прошу не вмешиваться в учебный процесс! Это задержание учебного диверсанта.

Несколько секунд тот стоял не шелохнувшись, с недоверием глядя то на меня, то на полулежащего Горчакова, то на самого Лисицына. Наконец, он показал смятый макет взрывного устройства, с торчавшим изнутри пучком проводов. — Значит, это ваше?

— Наше! — вздохнул я и шагнул к нему, чтобы забрать предмет. — А вы, собственно, кто?

— Начальник смены, Александр Акимов! — произнес он. — Меня не предупредили, что на пункте управления реактором будет происходить что-то подобное.

Я остолбенел.

Передо мной еще один герой Чернобыля. Начальник ночной смены четвертого энергоблока, в ночь 26 апреля, при котором и произошла авария. Насколько я помнил из его биографии, он работал на ЧАЭС с тысяча девятьсот семьдесят девятого года. А погиб одиннадцатого мая восемьдесят шестого, в Москве, схватив смертельную дозу щедрой Чернобыльской радиации.

Мне стало не по себе. Но я сдержался.

Позади, за спиной Акимова показались другие лица, но никого из них я толком не рассмотрел. Зато увидел сам пульт управления, многочисленные лампочки и светодиоды. На меня тут же накатила ностальгия — ведь в той экскурсии по Припяти в 2012 году, нас заводили на блочный щит управления. Правда, тогда он выглядел совсем уныло.

Наконец, начальник смены медленно кивнул, повернулся к своим и что-то произнес. Затем закрыл дверь.

Горчаков, шатаясь, поднялся на ноги.

— Ну что, сержант! — Лисицын тряхнул его за плечо. — Куда ты полез? В прошлом я был инструктором по рукопашному бою.

Тот не ответил, лишь сокрушенно качнул головой. Чекист все понял и не стал давить.

— Все, выходим с объекта. Возвращаемся в служебное помещение. Дальше решим, что делать.

Мы покинули четвертый энергоблок, выбравшись в основной «золотой коридор». Бесчувственного Фетисова здесь уже не оказалось. Скорее всего, его забрал проходящий мимо наряд. На половине пути мы встретили старшего лейтенанта Корнеева и куратора КГБ Пономарева — оба были озадачены. Смотрели на меня оценивающим взглядом, хотя определить наверняка я не сумел. Сложно сказать.

Не прошло и часа, как всю нашу группу «Барьер» собрали в отведенном помещении, для подведения итогов. Непонятно откуда на станции появился капитан Гнездов. Неужели с отпуска вышел? Нормально, его подразделение уже дважды успело навести шума, один из которых городского масштаба. По крайней мере, милиция хлебнула.

— Итак, товарищи курсанты… — начал старший лейтенант Пономарев. — Уж извините, но вы хоть и являетесь военнослужащими, по факту, сейчас вы курсанты нашего учебного центра. Сразу скажу, вы с ног на голову перевернули все возможные варианты развития событий. Наш аналитик считал иначе. В особенности отличился младший сержант Савельев. Снова. Это уже входит в закономерность, не правда ли?

— Уж не знаю, где ты этого всего нахватался Савельев, но не могу не признать, что проявленная им импровизация эффективна, — с нотками восхищения произнес Лисицын. — Использовать дымовуху идея тоже весьма оригинальная. Оба сослуживца на проходной, Денисов и Фадеев попались на обманный прием, поддавшись самой обычной панике. Да и весь наряд вместе с ними. Именно в этот момент и проскользнул диверсант.

— Да не поддались мы… — буркнул Денисов, но увидев взгляд Корнеева притих.

— Я разочарован, товарищи! — произнес капитан Гнездов.

Оба младших сержанта покраснев от стыда, опустили головы. Еще бы. Были заранее предупреждены, считали, что все у них под контролем. Самоуверенности выше крыше, а оно вон как получилось.

— В общем, с учетом того, что я услышал, со всей уверенностью подтверждаю — задание выполнено. Без нюансов не обошлось, но это нормально. Ни одна операция, будь она комитетская или военная, никогда не идет по строго утвержденному сценарию. Любое случайное обстоятельство может все перевернуть с ног на голову.

— Савельев, Горчаков! — слово взял командир подразделения, капитан Гнездов. — За выполнение третьего учебного задания, объявляю вам благодарность, с занесением в личное дело.

— Служим Советскому Союзу! — в один голос ответили мы.

— Продолжайте в том же духе. Думаю, если отличитесь еще пару раз, можете претендовать на внеочередное воинское звание. Ну, а что касается остальных… — без тени радости произнес старший лейтенант Корнеев. — Плохо, товарищи. Не справились. Учебные диверсанты не только обманули вас и проникли на объект под самым носом, но и все-таки взорвали макет взрывного устройства! В связи с этим, у вас намечается отдельное испытание, только уже на другой территории. Ну и младший сержант Савельев и сержант Горчаков, освобождаются от дополнительного задания. Вопросы?

— Никак нет.

— Вот и отлично. — Гнездов обернулся к куратору Пономареву. — На этом закончим?

— Думаю, да. Разве что, мне нужно побеседовать с Савельевым наедине. С вашего позволения…

Командир кивнул, махнул мне рукой — мол, иди.

Не теряя времени, мы с Пономаревым отошли в соседнее помещение, где ранее, с помощью вентилятора я сушил газету для самодельной дымовухи.

— Алексей, ты снова меня удивил, — довольно произнес он, глядя на меня с некоторым изумлением. — Лисицын подробно рассказал про твои грамотные действия и ответы. Думаю, ты понимаешь, что обо всех твоих успехах я докладываю наверх?

Я молча кивнул. Само собой, все это шло на стол к Андрею.

— Это уже третье задание, с которым ты справился, учитывая, что никакой специальной подготовки у тебя ранее не было, — продолжил он, затем вздохнул и сделал паузу. — Сейчас мой долг сказать тебе, что по окончании срочной службы, мы не сможем просто отпустить тебя домой… То есть, домой, конечно, мы тебя отпустим, но в дальнейшем придется перейти на сверхсрочную службу. Полковник учел твое пожелание, поэтому останешься служить в вооруженных силах. Ты вправе сам выбрать себе направление, однако основная работа по обучению подразделения «Барьер», будет продолжена. Возможно, уже в качестве офицера. Думаю, ты уже думал о чем-то подобном?

Разумеется, такая мысль уже посещала меня. И не раз. Это была для меня совсем не новость.

— Меня устраивает, — немного подумав для приличия, ответил я. — Если быть откровенным, я и сам увидел в себе некий талант, чего не замечал ранее. И думаю, от этого будет польза. Возможно, в этом мой скрытый потенциал.

— Отличное решение, Алексей, — он протянул мне руку. — Я передам его полковнику.

— Можно вопрос? — улыбнулся я.

— Конечно.

— У полковника имя вовсе не Андрей, так?

— Возможно… — уклончиво ответил Пономарев. — А это важно?

— Нет, — слегка улыбнулся я. — Совсем нет.

На этом моменте мы разошлись. Оказалось, что снаружи, у здания административного корпуса АЭС нас уже ожидал автобус.

Подразделение возвращалось в учебный центр…

* * *

Наступил июль.

Приближался мой день рождения, правда, я не придавал этому практически никакого значения. Все потому, что я ощущал себя молодым парнем лишь физиологически, а разумом и мозгами мне было почти под пятьдесят. В таком возрасте уже не относишься к праздникам так, как в молодости.

Пока остальная группа усиленно сдавала нормативы, таким образом расплачиваясь за свой провал на ЧАЭС, я и Артем Горчаков неожиданно получили увольнение. На этот раз настоящее, без каких-либо скрытых подстав и скрытых заданий.

Так уж получилось, что к Горчакову на выходные приезжала девушка у которой в Припяти жила тетка, а моя Юля и так каждые субботу и воскресенье была под боком. Мы с Артемом решили устроить совместное время провождение, познакомить наших девушек, посидеть в кафе или сходить в кино.

Но неожиданно всплыло еще одно обстоятельство.

Утром второго июля, мы стояли на КПП по гражданской форме. С недавних пор нам разрешили иметь сменную одежду, как раз для особых случаев. Документы были на руках, настроение замечательное. Чтобы упростить процесс перемещения до города, я снова попросился у Корнеева воспользоваться городским телефоном в канцелярии. Тот сначала обругал меня, затем все-таки позволил. Правда, ненадолго. Но мне хватило.

Точно в назначенное время приехал отец на нашей красной «копейке». Добравшись до Припяти, мы временно обосновались у меня дома. Взволнованная мама тут же пригласила Артема на обед. Он сначала отказывался, но быстро сдался. Во время обеда, мама снова начала переживать и пристала к нему с расспросами. Подключилась и Настя, хотя слушала только краем уха.

Пришлось уже Артему объяснять, что все в порядке и что озвученное мной ранее, никакой не обман, а самые настоящие учения. Видать, участковый оказался не слишком убедительным… Или сам не понимал, что именно от него требовалось.

— Наконец-то я все услышала так, как оно есть на самом деле! — облегченно выдохнула мама, когда мы закончили. — Леша! Ты хоть понимаешь, что я чувствовала все это время? Пришла милиция и сообщила, что мой сын — преступник! Это было ужасно. Ни увольнений больше, ни звонков. Ничего. Хуже всего оставаться в неведении. А ты вообще знаешь, что если женщина чего-то не знает, она начинает додумывать?

Да-а, это я знал более чем хорошо. Не первый десяток живу. Жил…

— Мам, ну я же объяснил, что к чему. — улыбнулся я. — Это были не настоящие милиционеры, а переодетые внештатные сотрудники комитета. Давай больше не будем поднимать эту тему?

— Хорошо, хорошо.

— Леха, нам пора! — отозвался Горчаков, намекая, что у нас своя программа.

— Как пора? — удивилась мама. — А чай с тортом?

— Мам, не успеваем. Потом, потом…

— Беги к своей Юльке… — насмешливо фыркнула Настя.

Уже через пять минут мы были на улице.

— Хорошая у тебя мама, — похвалил Горчаков. — Заботливая и добрая.

— А у тебя, разве не такая? — удивился я.

— Нет. Детдомовский я! — помрачнев, вздохнул сержант.

— Прости, Тем… Я не знал. — после его слов стало как-тол не по себе. Кольнуло где-то в груди. Ведь я тоже отца потерял в прошлой жизни.

— Да ладно. Я привык. — отмахнулся тот, улыбнувшись. — Ну что, давай на вокзал? Кажется, Алена уже приехала. У нее автобус был на двенадцать тридцать.

До автостанции мы добрались быстро. Горчаков отправился к стойке информации, а я остался у входа. Не прошло и минуты, как я нос к носу столкнулся с Катей — девушкой Женьки Филатова.

— Ой, Кать! Привет! — произнес я, совершенно не ожидая этой встречи.

— И тебе привет. — улыбнулась она. — А ты чего здесь?

— В увольнении я. А как Женька?

— А вот сам у него и спроси. — улыбнулась комсомолка, указывая рукой мне за спину. — Вон он!

Я обернулся и увидел, как к нам шагал Женька. Шел сам, практически не хромая…

— Женька! — радостно крикнул я, шагнув к нему навстречу. — Ты как?

— Как видишь, все в норме! — громко ответил он. — Как видишь, выздоровление пошло гораздо успешнее, чем думали врачи. Еще немного и бегать начну.

Мы крепко пожали друг другу руки.

— Жень, ты извини меня, за то, что случилось тогда… — произнес я, ощущая вину за собой. — Если бы я не выдернул тебя из дома, ничего плохого бы в тот день не случилось бы. Мне так жаль.

— Леха, перестань. — весело усмехнулся тот. — Что было, то прошло. А я тебя ни в чем не виню.

Они с Катей взялись за руки. Быстро поцеловались.

— Кстати, у нас две новости. — довольно произнес друг, обнимая девушку. — Через неделю у нас свадьба и ты приглашен. А еще, я скоро стану папой…

Я даже в лице изменился.

— Вот это новости! — не сдержав эмоций воскликнул я. — Ну вы молодцы, времени зря не теряли! Поздравляю вас!

Катя при этих словах засмущалась.

Подошел Артем с Аленой — худенькой длинноволосой шатенкой.

— Ребят, познакомьтесь. — тут же сориентировался я. — Это мой сослуживец Артем и его девушка Алена. А это мой друг детства Женька и Катя. И у них скоро свадьба!

— Ух ты, круто. Поздравляем!

Я хотел еще что-то сказать, но вдруг увидел то, чего вообще не рассчитывал сегодня увидеть. Мой старый знакомый Гриша, с большой сумкой через плечо, вошел в здание автовокзала… Интересно, куда это он собрался?

Глава 13. По Припяти

Сейчас у меня было два варианта развития событий — либо бросить друзей и последовать за Григорием, чтобы выяснить, куда это его понесло… Либо забить на старого знакомого и остаться со своей компанией.

Я выбрал второй.

С недавних пор мои подозрения касательно Гриши существенно уменьшились. Да, я знал, что он сам по себе мутный человек и определенно что-то делает на стороне, быть может, даже что-то незаконное… А еще, этот подозрительный журналист как-то связан с деятельностью нашей электростанции и по какой-то причине очень интересуется авариями на ядерных объектах Союза за последние двадцать лет…

— Леха! — Женька вдруг толкнул меня локтем в бок, затем усмехнулся. — Ты опять ушел в себя?

— А? Что? — я попытался понять суть вопроса.

— Год почти прошел, а ты все такой же… Как нюхнул тогда краски в актовом зале, так и ходишь пришибленным. Ладно, шучу. Я говорю, погода сегодня замечательная, может быть, все вместе по городу погуляем?

— Отличная идея, — я разом выкинул из головы Григория — мало ли куда его понесло? — Только сначала мне нужно встретить Юлю.

— А давайте все вместе и встретим? — предложила Катя. — Куда идти?

Ее единогласно поддержали.

Всей компанией выдвинувшись в сторону центра города, Артем подошел ближе и слегка толкнул меня локтем в бок.

— Леха, все нормально? Я заметил, что ты как-то странно смотрел на того мужика, с сумкой. Кто это был такой?

— Да так, журналист один знакомый, — улыбнулся я. — Странный тип, которого я никак понять не могу.

— А, ясно, — многозначительно хмыкнул тот. — Все они странные. Вечно свой нос суют туда, куда ни просят. У меня дядя тоже журналист.

По пути я увидел какую-то бабульку — та продавала полевые цветы. За сорок копеек я стал обладателем яркого разноцветного букета. Пахло от него просто шикарно. В самом ближайшем будущем я собирался воспользоваться им по прямому назначению — подарить.

Недалеко от улицы Лазарева мы встретили Юлю — ее отец, на уже знакомом мне «УАЗике» подвез девушку к кинотеатру «Прометей». Предварительно погрозив мне пальцем, он отпустил дочь, поцеловав ее на прощание. Я понимающе кивнул, мол, каюсь. Все будет нормально.

Опуская подробности нашей с Юлей встречи, скажу, что она была бурной, а эмоций было с избытком. Мы очень соскучились друг по другу — пока остальные стояли в стороне, мы буквально сцепились в объятиях. Если подумать, то получалось, что мы не виделись почти два месяца, да и возможности созвониться практически не было. А письма писать банально не хватало времени. Кстати, увольнение у нас с Горчаковым было не простым, а с ночевкой. Гнездов почему-то расщедрился и выписал неожиданный бонус.

Все дни, за последние две недели в учебном центре, мы пахали как лошади, вставая в шесть утра и падая обратно на кровать только в десять вечера. Бывали и ночные подъемы, с отдельным сюжетом. Выматывался я как полковая лошадь. Иногда доходило до того, что я засыпал прямо на теоретических заданиях, за что смачно получал линейкой по затылку. И все же, я вспоминал это с радостью.

— Ну что, айда в кино? — предложил Женька, высматривая вдалеке яркую вывеску с анонсами. — Два фильма на выбор… «Любовь и голуби» и «Искренне Ваш»… Вроде обе комедии, только про вторую я ничего не слышал.

Едва услышав про «про голубей», я тут же проголосовал за первый. Не скажу, что фанател от этого советского фильма, но почему-то каждый раз, при просмотре на душе становилось как-то легко и спокойно. Умели же тогда снимать, причем без миллионных бюджетов и всяких «Оскаров», «Золотых Глобусов» и подобной чепухи. А все потому, что актеры, режиссеры, да и вообще люди были совсем другими. Тогда работали не ради коммерции, а ради великого искусства и для людей… Ой, что-то меня не туда понесло!

В общем, пока я ностальгировал, остальные поддержали мое решение, тем более фильм давно был «на слуху». Уж не знаю, ходила ли на него молодежь, но кинозал выглядел заполненным.

Мы с Юлей сели рядом и весь фильм держались за руки. Казалось, только уселись в кресла, а время за просмотром «классики советского кинематографа» пролетело незаметно. Даже не смотря на то, что я видел его уже не один раз, все равно посмеялся. Однако на остальных фильм особого восторга не произвел, понравился, но не более. И я понимал почему…

В середине восьмидесятых зарубежные фильмы, особенно американские, в СССР показывали широкой публике весьма неохотно и с большой задержкой. Например тот же терминатор со стариной Арни попал в советский видеопрокат аж в восемьдесят девятом году, спустя пять лет после премьеры. Но факт оставался фактом, наша молодежь фанатела от американской фантастики и жадностью впитывала в себя то, что наснимали пиндосы, под штукатуркой из специальных эффектов.

После «Прометея» наша компания неторопливо направилась в сторону кафе «Припять». Расстояние до другого конца города миновали быстро, мы шли и постоянно болтали. В такую жару, очень уж всем захотелось мороженого и прохладного лимонада. Время тянулось медленно, отчего я был на десятом небе от счастья — рядом любимая девушка, друзья и никаких проблем. Никаких занятий, чекистов и вообще почаще бы так. К сожалению, я понимал — таких моментов будет очень мало.

Мы уже практически подошли ко входу в кафе, как вдруг я услышал громкий крик. Затем какой-то возглас, грохот. Послышался приближающийся топот.

Вдруг из-за внутреннего дворика кафе, торопливо выбежал испуганный мальчишка лет одиннадцати, а следом за ним еще четверо, но явно постарше. Они бежали за парнем, улюлюкали. Кто-то даже изловчился и швырнул в него камень, к счастью не попал.

Всмотревшись, я с изумлением узнал в нем себя. Другого себя, из прошлой жизни, который потом станет подполковником Российской армии войск РХБЗ. Мне тогда и вправду было около двенадцати лет.

— Стой, дурак! Все равно отберем! — кричали ему. То есть мне.

Наблюдая за картиной, я испытал целый букет эмоций. И что-то я не помнил, чтобы хулиганы щемили меня где-то за магазинами… Память подводила?

Все это происходило буквально в пятидесяти метрах, на наших глазах. Вот один из преследователей все-таки догнал мальчишку, изловчился и ухватил его за ворот рубашки, повалил на землю. Подоспели другие. Принялись бить ногами, выкрикивая что-то обидное.

Этого я допустить никак не мог!

— Э-э! А ну отставить! — заорал я, рывком бросившись на помощь самому себе. От осознания ситуации, крыша могла поехать, но я прекрасно контролировал свои мысли.

Трое сразу же бросились бежать, четвертый окинул меня хмурым взглядом, медленно развернулся и бросился за своими товарищами. Что-то в его лице показалось мне знакомым… Они что-то кричали, оглядывались. Я различил только фразу: «Ты еще получишь, Семенов…»

Семенов моя настоящая фамилия, обладателем которой я был до тех пор, пока меня не пристрелили в Сирии. Однако меня сбивало с толку — из своей прошлой жизни ни припомню эпизода, где меня бы избивали у кафе «Припять». Не было такого. Меня вообще никто в детстве не бил, потому что я умудрялся выкручиваться из любых ситуаций. Что за чушь?

Подскочив к парню, помог ему подняться. Выглядел он не очень — губа разбита, на лбу ссадина. Локоть ободран, волосы растрепанны и в грязи. Рубашка порвана. Однако лицо перекошено от гнева и обиды. Слез там не было и в помине.

— Алексей, ты в порядке? — поинтересовался я.

Он посмотрел на меня удивленным взглядом.

— А откуда вы знаете мое имя? — вытирая кровь, спросил он.

— Долгая история. Родителей твоих знаю.

Он взглянул на меня очень внимательным пронизывающим взглядом и тихо произнес:

— А я вас знаю… Вы приходили к нам домой, приносили телеграмму прошлым летом. Да, точно.

Вот же память, а? Самому себя не обмануть.

— Да, верно. Что они от тебя хотели? — спросил я, кивнув головой в сторону убежавших хулиганов.

— Ничего. Просто дураки.

— А если серьезно? — мне пришлось усилить напор. — Чего хотели?

По его лицу было видно, что не хочет он на эту тему говорить. Однако от обиды, все же хочется поделиться. Чувство несправедливости оно такое…

— Да есть там один… — пробурчал он. — Сережа Пащенко. Из седьмого класса. Раньше отличником был, а как брата в тюрьму посадили, совсем испортился. Жестокий стал, животных мучает. Учеников из младших классов достает, деньги пытается забирать. Меня особенно ненавидит. Завидует, гад, что я с Ленкой из пятого дома гуляю.

Одной только фамилии мне хватило, чтобы понять всю суть произошедшего. «Эффект бабочки». Самый настоящий.

Из-за моего вмешательства в это время, судьба семьи Миши Пащенко круто изменилась. Он пошел по другому пути, стал отморозком. Даже преступником. Отец у них то ли заболел, то ли погиб. Это серьезно повлияло на его младшего брата, который тоже начал издеваться над слабыми, приобретая себе соответствующую репутацию. Видимо, их убитая горем мать, не смогла взять себя в руки, потеряла контроль над школьником. Вот же дерьмо, а…

Я даже не думал, что такие мелочи окажут какой-то эффект на положение вещей в целом. Алексей Савельев, неприметный парень из обычной семьи, в тело которого я попал, сам того не осознавая, но следуя к цели, принялся менять все вокруг. Боже, какие же еще изменения произойдут в будущем? Ставя перед собой такую дерзкую задачу, я почему-то совершенно не думал и не брал в расчет глобальность последствий от своих действий.

А если мне удастся предотвратить аварию, эффект будет сравним со взрывом термоядерной бомбы: Целый регион продолжит развиваться, атомная промышленность СССР будет развиваться еще более быстрыми темпами, Припять и близлежащие поселки не эвакуируют. Да что там один город… СССР не развалится! Ведь многие историки сходятся во мнении, что одной из причин развала Союза считается именно авария на Чернобыльской АЭС. Ликвидация последствий аварии тогда серьезно пошатнула экономику страны, авторитет на мировой арене и повлияло на людей в целом. Это был первый, серьезный удар, своего проверка на прочность…

Определенно, если я справлюсь, ситуация в корне изменится. И к две тысячи двадцатому году это будет уже совсем другая страна, быть может, совсем не Российская Федерация, а какая-нибудь Российская Социалистическая империя.

Даже подумать страшно, какие грядут перемены. И все из-за меня.

— И давно он к тебе пристает? — глухо спросил я.

— Недавно, — нехотя признался тот. — Месяца полтора.

— Ясно, — ответил я, осматриваясь по сторонам — У каждой проблемы есть фамилия. Я услышал.

— Только не надо эту проблему решать, — тут же спохватился он, глядя на меня с тревогой. — Я сам!

— Нет, не сам. Не порти себе репутацию. К тому же, я виноват в том, что он такой. Косвенно, но все же.

Он снова удивился, но промолчал.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. Только вот что я маме скажу?

— Скажи, что взял велосипед покататься и не справился с управлением, — посоветовал я и подмигнул. — Она добрая, все поймет. Уж я знаю, о чем говорю.

Мальчик снова удивился. Мне даже не по себе стало — взгляд у него был на редкость проницательный. Ну как у него, у меня… И когда он на меня смотрел, я испытывал странное чувство. Вот так попробуй поговорить сам с собой — мозг можно сломать. Сомневаюсь, что кто-то вообще когда-либо задумывался о подобном.

— Я пойду? — осторожно спросил он.

— Конечно, — улыбнулся я.

Алексей двинулся в сторону «Энергетика», пару раз он оборачивался в мою сторону. Представляю, что он там себе напридумывал.

А я вернулся к своим.

— Леха, ты чего? — спросил Женька. — Будешь теперь всех дворовых мальчишек защищать? Да они постоянно друг с другом дерутся, повод всегда найдется.

— Нет, Жень, — вздохнул я. — Тут совсем другое. Знаешь, кто пацана этого бил?

— Кто?

— Младший брат Пащенко. Тоже по стопам братца собирается идти.

— Да ладно, ты серьезно? — удивился тот, затем хлопнул себя по лбу. — А я про него слышал. Вроде как отличник учебы, не?

— Был им до недавнего времени, — осторожно поправил я. — А с тех пор как брат его занялся мутными делами, начал портиться. Как бы до беды не довело его. И самое обидное, это ведь из-за меня Миша таким козлом стал.

Юля прижалась ко мне всем телом. Уж она понимала, о чем я говорю. Сколько было у меня стычек? От отчаяния, зависти и ненависти, Миша начал беспределить.

— Может, пойдем уже в кафе? — Горчакова вся эта история с хулиганами не сильно интересовала. Ему хотелось как можно больше времени провести с Аленой, лимонадом и мороженным. И это нормально.

Мы все вместе вошли в кафе «Припять». Оно было по-своему удивительным, хотя по современным меркам, довольно скромным. Но молодежь считала его стильным и популярным местом.

Это после аварии оно стало безжизненным коробком из стали, бетона и стекла. А сейчас всю лицевую часть украшали изумительные витражи из разноцветного стекла. Чаще всего, здесь отдыхали или просто коротали время те, кто ожидал прибытия «Метеора» или «Ракеты», ведь рядом был речной вокзал.

С торца здания стояли автоматы по продаже газированной воды. Правее была красивая колоннада, выполненная в виде буквы «V». Ниже шли ступеньки, к причалу.

У меня возникла идея, которую я тут же озвучил:

— А знаете что? Предлагаю всем вместе, после мороженного, взять билеты на быстроходный «Метеор». Знаете, как быстро он летает? Ух!

В принципе, все знали, кроме Артема и Алены. Не местные здесь только они.

Но, тем не менее, идею дружно поддержали.

Мы выбрали два стоящих рядом столика, заказали эскимо, которое забрали в открытом окошке, расфасованным в стеклянные, а может и хрустальные вазочки. Оно было необычайно вкусным, не то, что сейчас… Впрочем, такая история касалась многих продуктов. Пива, например. Но тут вопрос очень спорный — до «ГОСТа» оно не дотягивало, поэтому не все его уважали. Считалось, что во многих местах оно было неправильным.

Девушки попросили добавку мороженного, что мы быстро оформили.

— Ну, какие у нас еще планы? — спросил Артем.

— Покататься на «Метеоре» или «Ракете».

— А потом?

Я взглянул на часы — половина четвертого. Даже не верилось, что у нас еще столько свободного времени.

— А потом — решим… — усмехнулся Филатов.

Минут сорок мы наслаждались вкусным мороженным, запивали его напитками «Экстра Ситро» или «Крем-содой». Газированная вода быстро нашла популярность в СССР, поэтому ее даже не пытались запретить. Еще немного и появится забугровая Кока-кола, пепси…

По окончании, мы, наконец, выбрались из кафе, спустились вниз, к причалу. Там стоял дебаркадер, а по Яновскому затону барражировали быстроходные катера на подводных крыльях. Весь перрон оббит деревянными досками, выкрашен голубой краской. Как раз откуда-то завоняло свежим запахом масляной краски.

— Я в кассу! — заявил я.

Наши девушки собрались у причала, разглядывая красоту. Тут действительно было на что посмотреть.

Взяв шесть билетов, мы уже собрались было грузиться, как я заметил человека у самой лестницы. Он так внимательно смотрел на меня своими холодными глазами, что я был вынужден отвернуться. Кто это? Кто-то из местных представителей комитета?

Он продолжал на меня смотреть, едва заметно улыбаясь.

— Я сейчас! — негромко произнес я, затем поцеловал Юлю. — Не расходитесь, я скоро.

Подошел к незнакомцу, остановился.

— Закурить не будет?

— Насколько я знаю, вы не курите?! — спокойно спросил человек в костюме. Ну, точно — чекист. — Или что-то изменилось?

— Все верно. Не курю, — без тени неудобства ответил. — У вас что-то есть для меня?

— Да. Один ваш старый знакомый ждет вас в Ресторане. Приходите, как будет время. Всего доброго…

— Какой еще знакомый? — не понял я.

— Увидите. Но это в ваших же интересах. — он демонстративно развернул газету и принялся ее читать, как бы отгородившись ей от всего внешнего мира.

Я нервно сглотнул. Не люблю я такие сюрпризы… Какого черта, что и кому там от меня понадобилось?

Глава 14. Как ломается копье

Прогулка на быстроходной «Ракете» оказалась просто удивительной.

Судно разгонялось почти до ста километров в час, от чего аж дух захватывало. Благо огромная площадь Яновского затона позволяла. Но никакого экстрима здесь не было — маршруты и характер перемещения были исключительно прогулочными.

Ветер разносил вылетающие из-под подводных крыльев теплые брызги во все стороны, отчего одежда у тех, кто стоял на корме быстро промокла. Заболеть я не боялся совершенно, с иммунитетом у меня все было в порядке. Да и честно говоря, не было в то время никаких хитросозданных вирусов, от которых фармацевтические компании тут же бросались выпускать на рынок свежий «антидот». В Союзе лечили не таблетками, а эффективными народными средствами дедушек и бабушек, существующих десятилетиями — подышать над картошкой, обжигающие горчичники, капустные компрессы и тому подобное. И ведь помогало же как-то. Это сейчас врачи в один голос кричат, что народная медицина не эффективна. Я даже улыбнулся, ведь к середине двухтысячных все это действительно куда-то пропало…

И все же, несмотря на замечательно проведенное время с друзьями, меня не покидала мысль о том, что со мной желает встретиться кто-то из серьезный. Чего и кому от меня понадобилось? Чекисты? А если это не они, вдруг кто-то другой? Хотя, кому я тут нахрен сдался?

Практически всю речную прогулку я обнимал любимую девушку, по которой успел сильно соскучиться. Та отвечала тем же. Если сравнивать нас с Артемом и Аленой, я не увидел у них каких-то сильных чувств друг к другу. Как-то у них все было натянуто, что ли… А вообще, меня это и не сильно интересовало.

Сойдя на берег, мы все-таки разделились. Горчаков со своей девушкой отправились по своим делам, а Женька и Катя еще некоторое время гуляли с нами, затем отправились домой. Хоть Катюха и была на втором месяце беременности, она быстро уставала, ну а Женя на такие моменты реагировал быстро и правильно.

— Леша… — Юля произнесла мое имя каким-то странным, даже слегка таинственным голосом. — А ты меня любишь?

— Очень! А что?

— Ну… Я просто хотела поинтересоваться, ну вот вернешься ты из армии, а дальше что? Что будет?

Я тут же сообразил, куда она ведет разговор, улыбнулся. Очевидно же, увидела Женьку и Катю, узнала о планируемой свадьбе и естественно тоже захотела семью. Мы уже говорили об этом, но всегда как-то вскользь и шутливо. Сейчас контекст был немного другим.

— Как что? — отыгрывая, произнес я, затем продолжил словами из популярной песни. — Сначала, нарву-у цветов и пода-арю букет! Той девушке, которую люблю!

Та улыбнулась, но было видно, что ответ ее не устроил. Не того она хотела. Взял ее за плечи, повернул к себе.

— А если серьезно, Юль… — медленно произнес я, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Чтобы по дому бегали дети, двое как минимум. Мальчик и девочка. Ну и чтоб дом был свой, где-нибудь в тихом месте, и чтобы город был рядом. Большой город. Чтобы мы путешествовали туда, куда сами захотим, ведь Советский Союз очень большой. А еще собаку можно еще завести, лохматую, но добрую. Вот, как-то так. Планы, конечно, не очень грандиозные, но это так, на первое время.

Ее реакция меня позабавила. Юля открыла рот, и в изумлении посмотрела на меня увлажнившимися глазами. Кажется, ей понравилось.

— И это не очень грандиозные? — наконец пробормотала она. — Да, Леша… Умеешь ты удивлять. Мне очень нравится ход твоих мыслей.

— То есть, ты готова стать моей женой? — с хитрым видом уточнил я.

— А это ты так предложение делаешь? — задала встречный вопрос Кошкина, глядя на меня с хитрецой.

— Нет. Пока нет. Но обещаю, когда я его сделаю, ты это сразу поймешь и удивишься! — немного растерялся я. Меня застали врасплох, причем оттуда, откуда я совсем не ждал.

— Ладно, убедил.

Мы снова поцеловались.

Время было около четырех часов — мы совершенно не следили за временем. Просто бродили по городу, держась за руки.

— Юль, как у отца дела на работе? — поинтересовался я, вспомнив про подполковника Кошкина. — Не влетело ему, за то, что машину угнали по его вине?

— Что-то рассказывал, про взыскание. Там какое-то разбирательство служебное было, но подробностей я не знаю. Давай не будем о плохом?

— Давай. Кстати, как твоя сессия?

— Еще один экзамен остался, — вздохнула она. — Во вторник. Так-то он должен был еще двадцать пятого июня пройти, но преподаватель перенес.

— И сколько тебе еще учиться? — честно говоря, я и понятия не имел, сколько в СССР учились на ветеринара. Вроде, далеко не самая популярная профессия.

— Еще два года. Как раз можем получить свою квартиру, если ты пойдешь на сверхсрочную. Ты же еще не передумал оставаться военным?

— Нет, конечно. Хотя подыскал не менее интересный, но куда более перспективный вариант, — я вкратце и немного иначе рассказал ей про то, что озвучил мне старший лейтенант Пономарев.

— А это не опасно? — насторожилась Юля. — Папа ничего мне про это не говорил.

— Ну, это не совсем военная служба. Скорее, нечто среднее между милицией и комитетом государственной безопасности.

Тут я конечно хитрил. Рассказывать все я ей не собирался — это явно лишнее. Да и не поймет она, хотя девчонка умная и проницательная. Но результат ее устроил.

Все что я сказал девушке — действительно собирался реализовать. Мне этого самому хотелось. Но впереди выполнение важного задания, поэтому до конца срочной службы заводить семью бессмысленно — у меня просто не будет на это времени.

Мы продолжили гулять и сами не заметили, как оказались на площади перед «ДК Энергетик». Отсюда я увидел здание «Ресторана», где меня ждали…

— Юль, а в ресторан не хочешь? А то уже скоро вечер, а мы не кушали толком? — поинтересовался я.

— Нет, зачем? Лучше пойдем домой, я тебя покормлю, — ответила она, затем добавила немного тише. — Кстати, отец сегодня на дежурстве.

Это звучало заманчиво, но я понимал, что и тянуть не стоит. Но после недолгих раздумий, разумеется, согласился. И все же ответил:

— Тогда я полностью согласен, твое предложение мне нравится гораздо больше. Я только зайду в туалет, хорошо?

Юлька кивнула.

Войдя в здание «Ресторана», я остановился — на меня тут же накатила ностальгия. Я очень ярко вспомнил наш выпускной, ночь и рассвет, которые мы встретили вместе.

Быстро пробежавшись глазами по залу, я не увидел никого подозрительного. Несколько редких посетителей, официанты. Комитетских вычислить не так уж и сложно — у старших офицеров всегда один и тот же типаж, да и форма одежды. Это рядовые сотрудники могут выглядеть как угодно и вообще, быть где угодно.

— Привет, Алексей! — до меня донесся знакомый голос, обладателя которого я увидел не сразу.

Совсем рядом, через столик, сидел отец Генки Иванца, Павел Сергеевич. Одет в традиционный костюм, пиджак висел рядом на стойке-вешалке. Застеленный скатертью стол перед ним был практически пуст — на нем стояла лишь пепельница, чашка чая и тарелка с заварными пирожными.

— Добрый день, — не сразу ответил я, продолжая искать «знакомого». Значения встречи я не придал — Павел Сергеевич человек влиятельный, может себе позволить пить чай в «Ресторане» когда захочет.

— Присаживайся, — он вдруг указал на свободный стул.

Я вздохнул, оглянулся на вход, где меня ждала Юля. Нехотя шагнул к нему.

— Не ожидал вас здесь увидеть, Павел Сергеевич, — произнес я, отодвигая стул. — Вот так встреча. Какими судьбами вы здесь?

— Ничего удивительного, Алексей, — неожиданно ответил тот. — Ты ведь тоже пришел сюда не просто так, да?

Сопоставив услышанное и случившееся ранее у речного вокзала, я посмотрел на Иванца с подозрением. Неужели это он подослал человека, на причале? Черт возьми, скорее всего. «Старый знакомый хочет встретиться…» Вот, значит, как оно оказалось на самом деле.

Я кивнул. Ожидал продолжения.

А Павел Сергеевич усмехнулся, пододвинул ко мне тарелку с пирожными.

— Угощайся.

— Что-то не хочется, да и я ненадолго, — коротко ответил я, снова оглянувшись в сторону Юли. Та продолжала стоять у входа, беседуя с какой-то женщиной.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами тот, отпивая чай. — Я пригласил тебя для крайне серьезного разговора. Все-таки, мы не чужие люди и я по-прежнему благодарен тебе за спасение сына в той передряге. Так… Не буду ходить вокруг да около! Твой знакомый полковник из комитета, по имени Андрей, попал в очень непростую ситуацию.

— Но он ведь и ваш знакомый… — я решил не тянуть кота за хвост и сразу дал понять, что давно уже знаю, чем и кому я обязан.

— Верно, — едва заметно улыбнулся Иванец. — Сообразительный ты, Алексей.

— Спасибо. Только я не пойму, если у полковника КГБ проблемы, я-то тут причем?

— О! — брови в Павла Сергеевича поползли вверх. — Это очень интересный вопрос, ты прав. Мы давно знакомы, даже учились вместе. Мы и сейчас работаем в одной организации, но разных департаментах. Видишь ли, Андрей отстранен от занимаемой должности и находится под подозрением. А подразделение «Барьер», в котором ты проходишь обучение, как и сам учебный центр, на территории «Чернобыля-2», в самое ближайшее время будут расформированы. Наш особый аналитический отдел провел расследование и выяснил, что на Чернобыльской электростанции может действовать иностранный шпион. Есть информация, что Андрей об этом знает, но никаких действий не принял. Более того, у него в «Барьере» был человек, который собирал информацию, которая очень специфическая…

Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать. В голове сразу возникла куча вопросов, один безумнее другого.

— Что? — растерянно произнес я. Мысли в голове путались — Полковник Андрей… Бред! Не может быть. «Барьер» ни при чем. Какой к черту иностранный шпион?! И вообще, вы-то откуда знаете?

— Алексей, ты же не глупый парень, — он отхлебнул чая из кружки. — Я ведь не просто заместитель председателя исполкома Припяти, очевидно же.

Значит, отец Генки тоже из КГБ? Вот так поразительная новость. Впрочем, а почему нет?! Агентурная сеть была развернута не только по всему Союзу, но и далеко за его пределами. Вот только не похож он на оперативника, скорее на кого-то из начальников. Или наблюдателей. Или вообще, пребывал в запасе. Хотя, поверить во все сказанное было само по себе сложно.

Я молчал, а Павел Сергеевич чуть наклонился, поднял с пола кожаный портфель. Открыл клапан и вытащил наружу сложенный пополам тетрадный лист.

— Ознакомься, — негромко произнес он. — Думаю, ты удивишься.

Я взял лист развернул его и обомлел. Поднял изумленные глаза на собеседника.

— Ну как?

— Что это такое? — сглотнув, спросил я. Пришлось использовать актерское мастерство, которым я не шибко-то и отличался.

На самом деле, лист был мне очень знаком. То, что на нем было отражено, создавалось моей рукой. Это было письмо, которое я отправил под левым именем и с левого адреса академику Легасову еще в восемьдесят четвертом году. Летом, перед армией… Вот черт, оно не дошло до адресата. Его перехватили комитетские.

— Разве не ясно? — слегка удивился Иванец. — Это письмо, отправленное анонимно. Кто отправитель мы не знаем. Его нашли в письменном столе самого Андрея. Кто его написал неизвестно, но письмо перехватили еще в октябре восемьдесят четвертого. И адресовано оно было академику Легасову Валерию Алексеевичу. Знаешь такого?

— Нет, — не моргнув глазом, тут же соврал я.

— Ну, не удивительно. Только не понятно, почему именно ему. Одно известно точно, отправлено оно было именно из Припяти. Большей информации раздобыть не удалось.

— А зачем оно Андрею? Зачем вообще хранить его у себя? Бред какой-то, — глухо произнес я, стараясь контролировать себя. Быстро пробежался по нему глазами. — Написано печатными буквами, почерк тут выявить невозможно. Здесь сказано, что на Чернобыльской АЭС весной восемьдесят шестого года может произойти авария, которая будет вызвана заранее спланированной диверсией из-за технических дефектов реактора РБМК… Похоже на какую-то шутку.

— Шутку? — нахмурился Павел Сергеевич. — Ничего себе шутки, письмо написано человеком, явно знакомым с устройством ядерного реактора… Послушай, Алексей. Возможно, я совершаю ошибку, рассказывая тебе обо всем этом… Однако, я очень надеюсь на твою помощь. Я помню, как ты себя вел в РОВД, сдержанности и наблюдательности тебе не занимать. У комитета есть все основания полагать, что Андрей что-то знал и бездействовал. Возможно, он даже соучастник чего-то сложного. А это подразделение «Барьер», которое он из кожи вон пытался реализовать в жизнь, не что иное как прикрытие для каких-то своих махинаций.

Я не ответил. Иванец расценил это по-своему.

— Признаюсь, сначала некоторые подозрения пали на тебя, — он произнес это таким голосом, что сложно было понять, как реагировать на эти слова. Даже паузу выдержал. — Но взвесив все за и против, мы сделали вывод, что ты здесь совершенно ни при чем. Хотя, конечно, твоя смекалка и самоконтроль поражает… Как будто прошел специальную подготовку, причем заранее. Я тебе даже слегка завидую.

Иванец даже рассмеялся. А я напрягся — не понравилось мне, как он это сказал.

— Расслабься, — он махнул рукой. — Я пошутил. Но может, ты хочешь мне что-то рассказать про Андрея? Может, он что-то упоминал?

— Нет. Ничего такого.

— Не торопись, подумай хорошо.

— Да чего тут думать? — хмыкнул я, стараясь вести себя соответствующее. — Наоборот, я сам считаю, что его решение о создании «Барьера» это очень хороший ход, чтобы не допустить никаких аварий. Важный шаг, чтобы повысить безопасность. Да что там… Я сам намекал ему, что нужно что-то предпринять.

— А вот тут я не понял… — насторожился Иванец. — Поясни-ка…

Мгновенно проанализировав услышанное, я решил рассказать ему то же самое, что ранее говорил Андрею. Ничего криминального здесь не было, простые наблюдения и догадки. Главное, не перегнуть.

— Ну, еще когда я проходил службу на аэродроме «Овруч», понял, что диверсанты и шпионы могут быть везде. Двоих сам выявил. Уж не знаю, какая у них была задача… Ну, в общем, мне стало понятно, что цель «Дуга-1». Ее хотели вывести из строя, чтобы у Союза не было противоракетного щита. А когда не вышло уничтожить сами антенны, противник решил переключиться на саму АЭС, чтобы лишить объект электроэнергии. Работа «ЗГРЛС» требует большого количества электроэнергии. Если устроить серьезную аварию на станции, то и радиолокационная станция тоже не сможет работать. А в условиях заражения тем более.

Павел Сергеевич слушал меня очень внимательно.

— Ну я и подумал, что диверсия на каком-нибудь энергоблоке может быть очень эффективной. Об этом и сообщил полковнику. Вот и все, что я знаю.

— А откуда ты знаешь про заражение? — напрямую спросил он.

Пришлось срочно лепить легенду.

— Ну, еще прошлой осенью ехал я в поезде с одним сумасшедшим, который рассказывал мне про аварии на советских ядерных объектах. Рассказывал много и красочно.

— Что за человек? — сразу же навострил уши Иванец. — Имя, фамилия?

— Да откуда ж я знаю. Не имею привычки вести разговоры с сумасшедшими.

— Ясно. И все? Больше ничего не хочешь мне рассказать?

Я подумал немного, затем пожал плечами.

— Да вроде бы больше ничего.

Иванец постучал пальцами по столу.

— Хорошо, Алексей. Хоть ничего существенного ты мне и не рассказал, но кое-какие выводы для себя я сделал. Увы, вышестоящим командованием комитета уже принято решение расформировать подразделение «Барьер». Это будет реализовано в течении месяца.

— А что же будет со мной?

— Вернешься на прежнее место службы. — невозмутимо ответит Павел Сергеевич. — Ты же хотел служить недалеко от дома?

— Ну да.

— Железнодорожная станция Янов идеальное место. Вблизи города, работа не сложная. Да и, насколько я знаю, командир там сменился около двух недель назад. Разве тебе там было плохо?

— Нет, но… — я осекся. Говорить что-либо в данном случае было бессмысленно.

Не скрою, поначалу я подумал, что это какая-то шутка. Но в процессе беседы с отцом Генки я все больше понимал, произошло то, что серьезно нарушило мои планы…

— Леша! Ну сколько можно тебя ждать? — раздался сердитый голос Юли из-за спины. — Я его жду, а он расселся!

Обернувшись, я увидел свою девушку.

— Юль, я все объясню. Это важно.

— Угу… — пробурчала она, затем надула губы.

Уж не знаю, что она там себе придумала, но получилось и вправду не очень красиво с моей стороны.

— Ты еще долго?

— Алексей, мне очень не хочется вам мешать… Но увольнение с ночевкой откладывается на неопределенное время, — вмешался Иванец. — Уж извини, но так нужно.

— Ну, спасибо вам, — ухмыльнулся я, поднимаясь из-за стола. — Я могу идти?

— Разумеется. У меня есть к тебе просьба, присмотрись к своим сослуживцам, может, заметить что-нибудь любопытное, хорошо?

Я кивнул.

— Кстати, кураторы вашего учебного центра тоже под подозрением и я настоятельно не рекомендую с ними контактировать.

Я кивнул головой еще раз, задвинул стул за собой. Затем отправился к Юле, которая продолжала ждать меня у входа… Вот и как ей сказать, что наши ближайшие планы только что рухнули?

Глава 15. Первый откат

Из «Ресторана» я вышел в плохом расположении духа. Мало того, что увольнение мне безнадежно испортили, так еще и вся эта ситуация с полковником… Сначала я подумал, что все это шутка — это действительно выглядело именно так.

Сначала сама по себе встреча с отцом Генки, потом информация о том, что он тоже какой-то сотрудник КГБ, причем из какого-то особого внутреннего отдела. Уж не знаю, какие там у них взаимоотношения, но видимо, Андрей действительно вышел за рамки. Черт возьми, откуда у него мое письмо?

В восемьдесят четвертом году я писал его для академика Легасова, представившись коллегой по области наук. Я прекрасно понимал, что получив его, он не воспримет всерьез, однако наверняка запустит встречный вопрос к коллеге, мол, а что это за история такая? Если повезет, запуститься цепная реакция, которая к чему-то, да приведет.

Настроение было откровенно дерьмовое. Меня аж передергивало от осознания того, что произошло.

Спустился по ступенькам вниз, подошел к девушке.

— Ну что, закончил? — Юля выглядела крайне недовольной. — Надеюсь, это было важно?

— К сожалению, да, — вздохнул я, попытавшись ее обнять. Получилось не очень.

— Ну и кто это был такой? Я проторчала тут пятнадцать минут.

— Куратор из военного управления. И новости у него не из хороших.

Она посмотрела на меня со смутной тревогой.

— Что случилось?

— Ну, сложно сказать. Возможно, в ближайшем будущем, наше подразделение расформируют. И я вернусь на прежнее место службы. На Янов.

— Ну так это же наоборот хорошо! — Юля смотрела на меня с явным недоумением. — Может быть, снова начнешь ходить в увольнения, звонить мне. Будем видеться чаще, а не раз в три месяца! Я, конечно, все понимаю, но вот как сейчас, мне совсем не по душе. Так что, может, это и к лучшему?

— К лучшему? Да ничего тут хорошего нет! — неожиданно вспылил я, сам не понимая почему. Вздрогнул, отстранился от девушки. — В дальнейшей службе, на будущее не будет никаких перспектив. Там, я не смогу ничего, вообще ничего. Оставаться там на сверхсрочную? Да ни за что! Ни званий, ни должностей нормальных. И остаться в Припяти уж точно не получиться! Только что я тебе рассказывал о своих планах, но, кажется, я сильно поторопился…

С этими словами я отошел в сторону на несколько шагов. Остановился. Выругался.

— Леша… — начала она и осеклась.

— Ну что? — я обернулся и посмотрел на нее растерянным взглядом. — Ты просто не понимаешь…

Я понимал, что веду себя неправильно, и уж тем более, что моя Юля совершенно ни в чем не виновата. Но, видимо, полученная от Павла Сергеевича информация настолько выбила меня из колеи, что разволновавшись, я сам того не заметив, вышел из себя. Ведь, по сути, это означало, что все мои планы только что были перечеркнуты, причем самым варварским способом.

— Да, я не понимаю, — спокойно ответила она. Видно было, что она очень расстроена, хотя и держит себя в руках. — Но я не имею никакого отношения, к проблемам на службе. И если я чего-то не понимаю, то будь добр, объясни. Одно я знаю точно — вести себя так, как ты ведешь себя сейчас, не надо. Ни к чему хорошему это не приведет. Я очень не хочу с тобой ругаться, но получается иначе…

Она была абсолютно права. Я не должен был срываться. Разве это первая сложная ситуация, в которую я попал? Вовсе нет, были куда хуже. Просто сейчас все встало на самой главной задаче. Да, мои планы пошли под откос, но времени еще много — что-нибудь точно придумаю. Всегда придумывал.

— Юля, солнце… — выдохнул я, затем почти сразу шагнул к ней, чтобы извиниться и поцеловать. Я чувствовал себя виноватым, нужно было немедленно исправить ситуацию.

— Ладно, не извиняйся, — миролюбиво пробурчала она, все-таки позволив себя обнять. — Понимаю, сама дочь военного. Всякое было. Но так просто ты не отвертишься, понял?! Какие у нас дальнейшие планы?

Настал тот момент, когда пришлось сказать ей самое неприятное.

— Юль, увольнение на сутки только что отменили, — расстроено вздохнул я, сделав соответствующее лицо. — Времени у нас осталось несколько часов.

— Замечательно. Просто замечательно.

— Прости, — еще больше расстроился я, понимая, что ее это огорчило даже больше, чем меня. — Я пытался…

— Да ты-то тут при чем?! — отвернувшись, произнесла она. — Думаешь, я не понимаю, что от солдата в армии ничего не зависит?

— Я постараюсь что-нибудь сделать. — не подумав, брякнул я.

— В самоволку, что ли собрался? — округлила глаза Юля. — Ага, сейчас! Даже не вздумай, иначе я тебя потом еще три месяца не увижу. Ладно, идем домой!

Хорошее настроение как рукой сняло. Впрочем, попытаться его вернуть все-таки стоило…

* * *

Москва, Лубянка. 27 июня, 1985 года.

Алексей Владимирович несколько минут назад прибыл на работу, успел только снять пиджак и попросить у помощницы Марины чашку кофе. На девять часов утра у него была запланирована встреча с кураторами учебного центра. Раньше всех намеревался прийти старший лейтенант Пономарев, его правая рука по всему, что касалось подразделения «Барьер».

Однако внезапно прибыли совсем не те, кого он ожидал. Марина едва успела сообщить, кто к нему посетители, как…

В дверь настойчиво постучали, затем она с шумом распахнулась.

— Товарищ Черненко Алексей Владимирович! — на входе показался человек в черной гражданской одежде, позади него еще трое. — Просьба сохранять спокойствие!

— Что это значит? — полковник поднялся с места и окинул нежданных гостей хмурым взглядом. — Вы кто?

— Вы прекрасно знаете, кто я! — отрезал старший. — Особый отдел КГБ СССР! Вы подозреваетесь в государственной измене! У меня есть разрешение на проведение обыска в вашем кабинете, а также на месте жительства. Просьба не препятствовать и не оказывать сопротивления. Вот, ознакомьтесь…

— Основания? — растерянно, но с некоторым напором произнес Черненко, забирая документ.

Но тот не ответил. Он обернулся к своим людям и принялся раздавать указания.

Все выполнялось быстро и четко — оперативники свое дело знали. Сам проверяющий тоже не сидел сложа руки — он доставал документы из рабочего стола Алексея Владимировича и проверял их содержимое.

— Майор Орлов! — Черненко уже оправился от первостепенного шока и попытался перехватить инициативу. — Вы понимаете, в чьем кабинете вы находитесь и в чем меня обвиняете?

— Разумеется, — не отрываясь от процесса, кивнул тот. — И я никого не обвиняю. Вы подозреваетесь, а это разные вещи. Не мешайте, Алексей Владимирович. Вы знаете правила.

Конечно же Черненко все знал. Но ничего не понимал — как так? Откуда растут ноги?

— В связи с чем проводится это… мероприятие? — снова спросил полковник.

Орлов не ответил.

Проверяющий отложил кипу проверенных документов в сторону, взял в руки следующую картонную папку. Провертел ее в руках, раскрыл и выудил несколько бумаг. Одной из них он заинтересовался особенно.

— Что это? — майор показал заинтересовавший его документ полковнику.

Черненко не ответил. Он уже понял, что его подставили, причем очень хитро и в тогда, когда он этого совершенно не ожидал…

* * *

Мы все-таки провели оставшееся время вместе с Юлей на позитивной волне. Повалялись на диване, выпили немного вина. О случившемся ранее, мы не говорили, зачем портить оставшиеся часы?

Из ее квартиры я чуть ли не бегом отправился домой. Там быстро переоделся и попросил отца отвезти меня к «Чернобылю-2». Чтобы мама не волновалась, вкратце объяснил, что увольнение отменили по причине прибытия какой-то проверяющей комиссии из Москвы.

В учебный центр прибыл ровно в восемь вечера, без проблем миновал контрольно-пропускной пункт, где мои документы проверял аж сам дежурный, в звании капитана.

Вернувшись в подразделение, я отправился прямиком в канцелярию. Постучался, спросил разрешения войти. Внутри был только капитан Гнездов.

— Товарищ капитан, младший сержант Савельев из увольнения прибыл! Без замечаний!

— Хорошо, Савельев! — не поднимая головы от стола, произнес командир.

Я немного помедлил, а потом спросил:

— Товарищ капитан, разрешите вопрос?

— Слушаю.

— Правда, что наше подразделение собираются расформировывать?

Гнездов поднял на меня удивленный взгляд, тяжко вздохнул. Отложил ручку, поднялся из-за стола.

— Даже не знаю, откуда у тебя такая информация… — буравя меня внимательным взглядом, произнес офицер. — Но да, это правда. К сожалению. Решение еще не окончательное, но…

— А в чем причина-то? — перебил я.

Капитан нехотя усмехнулся, вытащил сигарету из пачки. Зачем-то встряхнул ее.

— Правды я тебе все равно не скажу Савельев… Потому, что и сам мало что знаю. Но, скорее всего, наверху возникли какие-то проблемы. Думаю, что «Барьер» кому-то помешал. И хотя, цели у нас благие, факт остается фактом…

— А что же руководство?

— Не знаю. Ты мне лучше скажи, где искать нашего Горчакова? Вряд ли он в курсе. А ждать целые сутки…

— Сообщить в милицию. У него здесь кто-то из родственников живет. Дальних.

Офицер кивнул.

— Ладно, Савельев! Возвращайся к своим, вам есть о чем поговорить… В ближайшее время наша судьба будет определена окончательно.

Я козырнул, развернулся и вышел из кабинета.

Отправился в свой кубрик. Внутри обнаружил Денисова.

— А, Леха! — едва увидев меня, тот сразу поднялся с места. — Новость слышал?

— Какую?

— Наши завалили испытание.

— Серьезно? — слегка удивился я. — А ты?

— А я не участвовал, — нахмурился тот. — Мне перед самым началом стало плохо, отправили в лазарет.

— Понятно, — я бросил свой военник и пропуск на одеяло. — Думаю, это не самая плохая новость, которая нас ожидает в ближайшие дни.

— Что? Ты о чем?

— Пока ни о чем… — у меня не было никакого желания рассказывать Денисову о том, что я узнал. Какой смысл с ним что-то обсуждать. Все предыдущие тренировки и вводные задания показали, кто есть кто. Денисов не входил в число тех, с кем я хотел бы обсуждать проблемы. — Ладно, я в душ.

Несомненно, большим плюсом службы в учебном центре было наличие горячего душа и ходить туда можно было каждый день. При этом не нужно клянчить разрешение или пресмыкаться перед старшиной… Тем более, что у нас обязанности старшины исполнял Артем Горчаков.

Мне было, над чем подумать.

Первым делом я зациклился на своем письме, которое как-то перехватили комитетские сотрудники. Интересно, зачем и почему они это сделали? Уж не потому ли, что переписку ученых, особенно работавших в области атомной энергетики, тщательно контролировали, чтобы не допустить утечку информации? Ведь все, что касалось этой темы, приравнивалось к государственной тайне. И правительство очень боялось, что советские ученые могут перебежать на другую сторону, а заодно унести с собой пару секретов.

А вообще, я изначально поступил неправильно. Отправленное мной письмо должно было идти не от коллег Легасова… Но тогда он не воспринял бы его всерьез, если бы вообще стал читать. Тут вообще сложно придумать, как было бы вернее. Родственников, с которыми он мог поддерживать отношения, у него вроде бы не было… Хотя, не скрою, я не сильно интересовался биографией Валерия Алексеевича. Да и не факт, что личная переписка не подверглась бы проверке.

А для чего я его вообще писал?

Конечно же о дефектах реактора РБМК знали задолго до Чернобыльской аварии. В семьдесят шестом году, почти за десять лет до самой крупной техногенной катастрофы на ядерном объекте, уже была проведена серия анализов и расчетов, в следствие чего был создан специальный отчет, в котором подробно расписывалось, из-за чего произошла авария на Ленинградской АЭС… Но отчет приняли, небрежно упрятали в секретный архив, а тех кто выявил проблему, просто уволили или посадили… А Легасов не знал, потому что это была не совсем его специальность, да и предпосылок тоже не было.

Но мое письмо не дошло, каким-то мистическим образом попало в кабинет на Лубянке, где его и обнаружили. Значит, полковник Андрей имеет отношение к атомной энергетике… А в комитете есть специальный отдел, занимающийся атомной контрразведкой. Кажется, вот и ответ, кто такой Андрей…

Черт, как будто кто-то намеренно пытается убирать людей из комитета, имеющих свой интерес в Чернобыле. И ведь это не просто так. Неужели враг забрался настолько глубоко, что имеет давление даже на Лубянку и видит все, что делается в отдельных департаментах? Что если Андрею просто умело перекрыли кислород? Или вообще подставили, чтобы не мешал!

Это было похоже на правду. Хорошо, хоть меня ни к чему не приплели. Но каким боком здесь замешан отец Генки? Вот уж совсем не думал, что он тоже имеет отношение к КГБ, а поди ж ты…

В моем теперешнем положении очень сложно сделать правильные выводы просто потому, что я почти ничего не знаю. Выходит, мой единственный козырь в лице полковника, уже им не является! Ну а мне-то теперь что делать? Если наш центр расформируют, мне придется вернуться на железнодорожную станцию Янов, обратно в строительный батальон… А там у меня будут связаны руки. Нет, туда мне точно нельзя. Но что я могу?

Все эти мысли крутились в голове, пока я откисал под душем. Условия душевых, конечно, так себе, но мне бы жаловаться… До конца девяностых даже солдатские бани не во всех воинских частях будут, а про отдельные душевые кабины можно и не заикаться.

Было уже поздно. Я почувствовал накопившуюся за день усталость.

На вечерней проверке выяснилось, что Горчаков так и не вернулся с увольнения. Конечно, адрес места жительства у командира был, поэтому старлей Корнеев на служебной машине отправился на указанный адрес. Наверняка, сверху пришло четкое указание вернуть всех «гуляющих» обратно в центр. Но кто теперь курирует подразделение «Барьер»?

Дождавшись отбоя, рухнул на кровать и откинув мысли, мгновенно заснул.

Довольно давно я не видел снов. А те, что были, касались только самой аварии или частично захватывали саму АЭС… В них я видел то некую мотивацию, если она у меня проседала, то моральную поддержку, чтобы быстрее принять верное решение. То просто, своими глазами видел всю жуть того, что бывает, когда мирный атом вырывается из-под контроля… Но этот сон, или видение, если угодно, оказался совсем другим, причем во всех смыслах.

Я был на Янове. Стоял на железнодорожной станции, в гражданской одежде, с рюкзаком на плече. Внимательно смотрел на виднеющуюся вдалеке вентиляционную трубу четвертого энергоблока… Она так далеко, но даже когда я был близко, все равно ничего не мог сделать. А время шло, приближался восемьдесят шестой год… В том, что за аварией кто-то стоит, я уже не сомневался…

Мне нужно было действовать радикально. Но мыслей на этот счет у меня не было. Пока не было. Однако оно пришло уже в следующую секунду… Мне нужно бежать из строительного батальона, все равно ничего полезного я там не сделаю. Да и в скором времени, наверняка придет указание убрать с объекта строительства военных.

К этой мысли я пришел неожиданно. Ведь в моем восемьдесят шестом году, у железнодорожной станции уже никаких строительных батальонов не было. Значит, не будет и в этом времени. Нужно только подстегнуть это решение…

Но быть может, что-то изменится и меня перекинут еще куда-нибудь? Например, во внутренние войска, обеспечивающие охрану Чернобыльской АЭС? Опыт есть, и он куда шире, чем у дуболомов, вроде того же Сипкина…

Наверное, это все же не сон. Что-то иное. Совокупность моих мыслей, переживаний и нерешительности.

Я и сам не понял, как проснулся. Просто очнулся уже за завтраком, в столовой.

Нас по-прежнему было шестеро. Горчакова все еще не было и это показалось мне странным — куда он запропастился?

Говорить ни с кем не хотелось. Я просто доел свою овсяную кашу, принялся за чай. Вдруг, на входе появился старший лейтенант Озеров.

— Закончить прием пищи! Встать! Построение на плацу перед казармой, через три минуты. Время пошло!

Все шестеро оставили тарелки, надели головные уборы и бегом бросились к выходу. Уложились точно в срок — перед казармой уже стояли офицеры, во главе с командиром. Справа от них я увидел старшину Горчакова.

— Становись, равняйсь! Смирно! — скомандовал Корнеев.

— Товарищи курсанты! — слово взял капитан Гнездов. Голос у него был мрачный. — У меня для вас плохие новости. Командованием принято решение расформировать наше подразделение!

Из строя посыпались вопросы.

— Что? Но почему?

— Да как так-то?

— Отставить разговоры в строю! — рявкнул Озеров.

— Однако! — продолжил командир подразделения, окидывая нас взглядом. — Вы закончите обучение! Учебному центру дали срок — два месяца. До первого сентября восемьдесят пятого года, «Барьер» расформирован не будет! Что будет дальше, загадывать не буду…

Глава 16. Обратная сторона

Прошло почти три недели, наступил конец июля.

Наше подразделение продолжало обучение в учебном центре, стремясь прихватить с собой побольше знаний. К сожалению, обстановка во многом изменилась. Часть специальных предметов почему-то сняли, заменили другими — практически бесполезными. Частично поменяли командный и преподавательский состав. Старших лейтенантов Корнеева и Озерова внезапно перевели куда-то на полуостров Крым — в общем-то, они были и рады. То же самое касалось и кураторов — они все куда-то пропали. Без объяснений.

Капитана Гнездова оставили на должности, но его отношение ко всему заметно поменялось — он практически перестал проводить время с личным составом. Вместо взводников, поставили непонятно кого, судя по всему отставников, у которых отношение к вверенному личному составу было откровенно паршивое.

Спустя некоторое время я начал понимать одну простую вещь — скорее всего, подразделение «Барьер» действительно существовало и без моего вмешательства, просто его судьба закончилась аналогичным образом. Именно потому, в своем времени я и не слышал о существовании учебного центра на базе «Чернобыля-2». По всему получалось, что беготни и шума было много, но я ни на что, существенно, не повлиял…

Одно дело осознать это, совсем другое принять. Неприятно, что уж тут говорить?!

Естественно, ни о Пономареве, ни о полковнике Андрее за прошедшее время я так и не услышал. Какое-то время я наивно полагал, что Павел Сергеевич выйдет со мной на связь, но этого не произошло. Но случилось другое…

Это было тридцатое июля. Я и Денисов стояли в суточном наряде по подразделению. Только что получили несколько абсолютно бессмысленных замечаний по поводу порядка от новых офицеров… Если быть кратким, то суть примерно следующая — почему асфальт серый, должен же быть темно-серым!

Я вооружился шваброй и намывал полы в умывальной комнате, когда с «тумбочки дневального» Денисов внезапно подал команду:

— Дежурный, на выход!

Так как в отсутствии Горчакова, я исполнял его обязанности, поспешил на команду дневального. Каково же было мое удивление, когда на входе я увидел… Генку Иванца.

— Где-то я тебя уже видел! — воскликнул я, направляясь к гостю. Обратил внимание, что у того на плечах красовались сержантские погоны, судя по всему, полученные недавно. Форма у него стандартная «Афганка», слегка ушитая в самых неудобных местах — такое легко подметить опытным взглядом.

— Дай-ка угадаю… Не на Янове, случайно? — весело ухмыльнулся здоровяк. — А ты, товарищ младший сержант, продолжаешь привлекать к себе внимание?

— Я тут вообще ни при чем! — отшутился я, подходя ближе. — Ну, здорова!

Крепко пожали друг другу руки.

Отмечу, что время тех взаимоотношений, как в драке еще до армии, давно прошло и сейчас я полноценно считал Генку своим другом. Может, не таким, как Филатов, но очень близко. Конечно, я учитывал тот факт, кем являлся его отец и держал ухо востро. Ведь не просто так Генка появляется в тех местах, где я прохожу службу… Возможно, мое предположение было лишним, я уже успел понять — сам Генка прост, как три копейки. А вот его отец был серым кардиналом и я не понимал, насколько глубоки его возможности.

— Так вот, значит, куда ты забрался? — довольно произнес Иванец, осматривая быстрым взглядом расположение. — Очень неплохо, по сравнению с теми условиями, что были в нашем стройбате.

— Ага! А от тебя, смотрю, не так-то просто спрятаться, — рассмеялся я. — Я в Краснодар и ты туда же. Я на Янов и ты тут как тут. Думал, хоть здесь, на закрытой территории побуду один, так опять ты!

Подошел Денисов. Я быстро познакомил их.

Затем мы отошли на улицу.

— Ну, рассказывай, какими судьбами ты здесь? — поинтересовался.

— Ай, не спрашивай… Здесь курить можно? — поинтересовался Гена, затем продолжил. — С конца мая, в нашем строительном батальоне такая задница началась, даже вспоминать не хочется. Короче, Залесный был замечен в махинациях, ну и его сняли. Прислали другого майора, так тот вообще едва личный состав не угробил. Постепенно все дошло до того, что из гарнизона убежали четверо, один повесился, трое получили серьезные травмы на строительстве… Отношение между сослуживцами стало настолько горячим, что каждый день случались драки, воровство и тому подобное. Это была даже не дедовщина, а полный беспредел. Ну и дошло до того, что в конце июня нас расформировали. Все, нету больше стройбата на Янове.

— Да-а… Видел бы майор Прудников, что стало с его образцовым подразделением, — вздохнул я, качая головой.

Уж я-то, со своим многолетним стажем, прекрасно понимал, что это значит. Вот так, бывает толковый командир годами нарабатывает репутацию, выстраивает систему работы, набирает командный состав. А потом, его внезапно «убирают» и на все готовое приходит какой-нибудь бездарь в погонах, который в короткие сроки разрушает все то, что создавалось годами… Его меняют, присылают другого. Тот вообще теряет контроль. Но вместо наказания, его почему-то поощряют новым званием и он идет на вышестоящую должность. Зато на его место присылают добросовестного молодого офицера, чтобы тот навел порядок. И спустя время, все повторяется вновь.

Я на такое дерьмо насмотрелся, будь здоров. Эх, что ж там с моими парнями-то дальше-то случилось, в этой богом забытой Сирии?!

— А где ж ты целый месяц был?

— Да, так… — отмахнулся Иванец. — В госпитале, под Севастополем. Отдыхал. А потом меня сюда…

— Отец подсуетил? — напрямую спросил я, следя за реакцией.

— Ну а ты сам-то как думаешь? — фыркнул тот.

Само собой. Только вот зачем? Пристроить сына в теплое место? Ну, не знаю — не самое удачное решение.

— Как бы там ни было, я рад тебя видеть! У нас тут тоже дела не очень, как бы тоже не расформировали к чертям. Мы ведь под контролем комитетских были, а теперь все переигралось. Кто-то наверху решил, что от нас толку нет и вообще, зря только государственный бюджет распилили.

— Слышал, — кивнул сержант. — Отец же и рассказал.

— А, ну расскажешь потом тогда… — я увидел впереди одного из новых взводных офицеров — старшего лейтенанта Хрипунова. — Гена, дуй в канцелярию к командиру, доложись, как положено. Хотя, честно говоря, я не пойму, зачем добавлять новых людей в подразделение, которое само на грани расформирования. Я тебе потом место в кубаре выделю.

— Не, Леха! — вдруг усмехнулся Генка. — Ты не совсем правильно понял, да и я не договорил. В общем, я к вам временно, так сказать. Буду прикомандированным.

— Не понял… — напрягся я. — И зачем эта рокировка?

— Я бы ответил, если бы сам знал. Но отец ничего не сказал, я спрашивал.

— Понятно. Так, ну а ночевать ты, где собираешься?

— У вас в казарме. Места-то здесь много свободного.

— Но ведь командира-то все равно нужно в известность поставить? — недоумевал я. Происходило что-то странное, чего я пока не мог понять.

— Он уже в курсе. Ты иди, Леха. Я тебе потом расскажу кое-что.

— Ладно, увидимся, — немного помедлив, произнес я, затем спохватился и поспешил в расположение. Еще не хватало с наряда слететь. И так весь июль без увольнений.

Даже на день рождения меня не отпустили.

Как я и говорил, для меня день рождения давно уже перестал быть чем-то особенным. Как и новый год, да и все остальные праздники, во время которых нужно выпить. Я даже не жалею.

И все же, моя любимая нашла способ поздравить меня с девятнадцатилетием. Подполковник кошкин, согласовав это как-то с руководством самой «Дуги», привез ее прямо на контрольно-пропускной пункт. Я тоже выпросил у Гнездова два часа свободного времени и мы провели его вместе с Юлей, в комнате ожидания. Она вручила мне подарок — несколько книг в жанре научной фантастики.

В течении двух следующих дней Генка Иванец неоднократно появлялся на территории учебного центра, в составе еще нескольких солдат и офицеров. А потом произошло то, чего я вообще не ожидал.

Видимо, новое руководство из комитетских, решило, что всю материально-образовательную базу сворачивать будет невыгодно и вместо этого, перекинуло в наш центр то самое подразделение из внутренних войск, что занималось охраной Чернобыльской станции. В их числе оказался и сержант Сипкин, с которым я уже успел ранее «подружиться».

— Итак, товарищи военнослужащие! — на вечернем построении того же дня капитан Гнездов прояснил обстановку происходящего. — Руководством учебного центра принято новое, неожиданное решение. С сегодняшнего дня подразделение «Барьер» прекращает свое существование!

— Что? Да почему?

— Ведь до сентября же обещали не трогать нас! — сплюнул на землю Горчаков.

Командир обвел мрачным взглядом наш строй, затем с недовольством посмотрел на стоящих чуть поодаль большой группы «вэвэшников». Те вели себя как стадо дикарей, разве что не улюлюкали и камнями не кидались.

— Я отстранен от командования, весь личный состав переходит в подчинение в подразделение внутренних войск, — не дрогнувшим голосом, но я с явным сожалением произнес командир. — Ранее я говорил вам, что до начала сентября этого года все останется без изменений… к сожалению, не получилось.

— Да твою мать… — тихо процедил я, понимая, к чему все подошло. Мою точку зрения разделили и остальные сослуживцы.

По всему выходило, что нашу казарму, всю учебную базу, наработки и программу обучения передали внутренним войскам, что уже занимались охраной Чернобыльской электростанции. Выходит, нас просто выкинули, если не хуже…

— Тем не менее, час назад я получил указание из вышестоящего штаба, что вы будете прикомандированы к тем, кто займет ваше место, — продолжил капитан Гнездов. Он снова, уже с нескрываемым раздражением посмотрел на стоящих неподалеку солдат. — Уж не знаю, чем именно вы будете заниматься дальше, но каждому желаю поскорее пройти этот жизненный этап и вернуться домой. Просто не будет, уж не знаю почему, но наше подразделение встало кому-то как кость в горле. Мне приказано довести вам приказ, а затем покинуть территорию.

Он шумно вздохнул.

— Хочу сказать… Был рад служить вместе с вами… Удачи вам, парни!

При этих словах он выполнил перед строем воинское приветствие, повернулся и отправился в казарму. Видно было, что он крайне взволнован тем, что происходило. Капитана проводили семь пар расстроенных и недовольных глаз.

А едва он отошел, как со стороны «вэвэшников» к нам сразу же выдвинулось трое офицеров, один старлей и два лейтенанта. Морды у обоих были такие, словно они в лотерею приличную сумму денег выиграли. Да и сам командир выглядел ненамного лучше — поведение как у бывшего урки.

Подойдя к строю, старший лейтенант обвел нас взглядом и нахмурился.

— Я не понял! Кто старшина? — голос у него был противный, хриплый и прокуренный.

— Я! — отозвался Артем. — Исполняющий обязанности старшины сержант Горчаков.

— Хреновый ты старшина… Команда где? — повысил тот голос. — Доклад!

— Смирно! Равнение на середину! — тут же сориентировался сержант. — Товарищ старший лейтенант, подразделение «Барьер» построено, лиц незаконно отсутствующих нет.

— Вы больше не «Барьер». Вы никто, и как я вижу, знаний у вас тоже ноль, — усмехнувшись, самодовольно произнес тот, потирая ладони друг о друга. — Ну ничего, учить вас буду я, старший лейтенант Паршин! Учить, вот этими самыми руками!

Я не сдержался и фыркнул.

— Разве я сказал что-то смешное, товарищ младший сержант? — вновь нахмурился тот, повернув ко мне голову. — Оборзел, воин?

— Так точно, смешно, — я не собирался пресмыкаться перед этим подобием на офицера. Уже с первых моментов я понял, что за быдло возглавляет группу внутренних войск. Его что, специально подослали? — На итоговом испытании вся наша группа видела, как стойко и доблестно ваши подчиненные «Рэмбо» не справились с поставленной задачей. У них под носом устроили пожар, проникли посторонние, пронесли взрывное устройство и использовали его на пункте управления энергоблоком. Они даже ничего не поняли, хотя заранее были оповещены. Да-а… И чему вы нас хотите научить?

— Чего? Ты смеешь делать мне замечания? — побагровел тот. Было очевидно, что такого «быдло» совершенно не ожидало. — Это залет, товарищ… Фамилия?

— Младший сержант Савельев!

— Савельев? А-а… — тот удивленно поднял бровь. — Ну, тогда все ясно! Значит, это про тебя говорили, что не умеешь соблюдать субординацию, перечишь старшим, отказываешься выполнять команды? А уж инициатива твоя… Черт возьми, мне тебя уже придушить хочется. А как же остальные?

Паршин окинул наш строй насмешливым взглядом.

— Насколько я знаю, за все время никто из вас по-настоящему не служил? Ничего, мы это исправим! Всем три наряда вне очереди!

— Это предвзятое отношение, товарищ офицер! — процедил я, буравя его ненавистным взглядом.

Тот подошел вплотную, слегка толкнул меня в грудь.

— Предвзятое? Ты рот свой прикрой, сопляк! От вас избавились, словно от ненужного мусора. Мне позволено делать с вами все, что захочу, понял?! Комитет больше не контролирует учебный центр, вы теперь вообще никто и ничто… Будешь борзеть, в дисциплинарный батальон отправлю!

Я смотрел ему прямо в глаза и видел там настоящую тварь. Теперь понятно, почему наш командир капитан Гнездов так себя вел — он прекрасно понимал, что происходит и кто будет нашим новым командиром. Вот это! Откуда ж оно такое взялось на моем пути? Черт возьми, каких же дров наломал полковник Андрей, что все обернулось именно таким образом?!

Паршин хмыкнул, затем обернулся.

— Сипкин!

— Я! — лениво отозвался мой старый знакомый. — Выдай Савельеву лопату и пусть копает траншею. Десять метров длиной, полтора глубиной. Пока не закончит, не спит. Ты контролируешь. Понял?

— А то! — довольно ухмыльнулся тот.

— Вот и отлично. Будем выбивать из тебя дерьмо! — усмехнулся старлей. — Кстати, привет тебе от моего дяди, подполковника Рыгалова. Помнишь такого?

Да твою-то мать… Опять этот Рыгалов! Чтоб эта собака где-нибудь… Эх! А ведь я его давно уже со счетов скинул, думал, что произошедшее на полигоне в Молькино осталось в прошлом. Как бы не так — прошлое догоняет меня, напоминая о принятых решениях.

— Рыгалов? — я демонстративно хмыкнул. В голосе звенела сталь. — Эта убогая пародия на человека? Которая прикрывается солдатами, считая себя эталоном офицерского состава?

Кажется, я немного перегнул палку. Рука у старлея дрогнула, наверное хотел применить силу… Но всё-таки он сдержался.

— Ну ты… Еще раз проявишь неуважение, лишу тебя и всю вашу шайку суточного рациона! — прошипел он, глядя мне в глаза.

— Что за беспредел? — Горчаков хотел выйти из строя, но один из лейтенантов шагнул навстречу. На его морде буквально читалось, что они только и ждут, чего-то подобного. Сценарий происходящего был запланирован заранее — это было практически очевидно.

— Сержант, ты ничего не перепутал? — усмехнулся Паршин.

— Виноват! — процедил старшина.

— Вот и отлично! А в качестве наказания, вы лишены ужина!

Это был полный беспредел, творилось что-то невообразимое. Сложно было поверить, что это происходило на самом деле.

Когда все три офицера отошли в сторону, мы собрались вместе, чтобы обсудить произошедшее.

— Ну чо, Савельев! Пошли! — позади меня вдруг раздался голос сержанта Сипкина. Обернулся и впрямь — тот стоял за мной. На глуповатом лице все было понятно… Тупой как пробка, зато гордости и самолюбия выше крыши. Таким в армии хорошо, если ума хватит пристроить свой зад в теплое место. Этот пристроил.

— А не хочу, — ответил я, наблюдая за его реакцией.

— Не дури, Савельев! — надменно произнес здоровяк. — Хуже будет!

— Херня какая-то происходит! — угрюмо пробурчал Горчаков. Настроение у всех было откровенно дерьмовое. Складывалась такая ситуация, что любое предпринятое нами действие могло еще больше ухудшить обстановку.

— Какого черта он лишает нас ужина? — возмутился Денисов. — Разве это вообще возможно?

— Не законно! — ответил я, пытаясь взять себя под контроль. — Но сейчас мы все равно ничего не сможем сделать, без вариантов.

Подошел Генка Иванец — похоже, его тоже прикомандировали. Только на совсем других условиях, по сравнению со мной.

— Леха, я постараюсь выяснить, откуда ноги растут и почему этот Паршин так себя ведет, хорошо? Ты главное, пока не шуми.

Гена был прав.

— Ладно, посмотрим, что будет дальше. — кивнул я, поборов недовольство. — А пока, потерпим! Вдруг, что-то изменится.

Взглянул на сержанта. Сипкин стоял чуть поодаль и ухмылялся. То и дело зыркал по сторонам, а на меня поглядывал как собака на кошку. Так и хотелось ему вмазать.

Решил, что дальше нагнетать обстановку смысла нет. Иначе и впрямь есть шанс попасть в дисбат, а оттуда быстро выбраться не получится. Очень хорошо представляю, что это такое.

Траншею я все-таки выкопал. Почти к двенадцати часам ночи. Все это время Сипкин торчал со мной. Вместе с ним были и двое его товарищей. Поначалу они забавлялись тем, что кидали в мой адрес непристойные шутки и оскорбления. Иногда пытались кидать в меня камни, но я быстро объяснил одному уроду, что так делать не стоит — сломанный нос весьма болезненная рана. Как говорится, вместо тысячи слов. Жаль не «Рафаэлло». Они все поняли и временно перестали меня провоцировать.

Ужина, естественно, не было. Спать я лег уже в первом часу ночи. В душ сходил в наглую, хотя дежурный по подразделению не разрешил. Но офицеров в казарме не было, а открытого противостояния никто не хотел — ночь, все-таки.

Около часа я лежал на кровати и думал — как же так получилось и что теперь делать? Если так пойдет и дальше, вся моя задумка под серьезной угрозой. Я надеялся, что хоть мы и были прикомандированными, но привлекаться к нарядам на ЧАЭС все-таки будем. Однако оказалось, что я жестоко ошибся…

Глава 17. Новые обстоятельства

Наутро объявили подъем раньше времени, причем только для бывших бойцов «Барьера». Пять тридцать утра — натуральное издевательство над людьми. В качестве ободряющей зарядки всей нашей компании влепили бег вокруг территории аж на семь километров, в то же время «вэвэшники» встали в шесть десять, да и бегали только один километр, в максимально щадящем режиме.

Добежали все, хотя далось нам это нелегко. Каждый понимал, что здесь показывать слабость никак нельзя.

— Ну, что воины, выдохлись? — усмехнулся наблюдавший за пробежкой старший лейтенант Паршин, с секундомером в руке. Он стоял у казармы и глядел на нас с нескрываемым раздражением. — И о вас Гнездов отзывался, как о лучших солдатах советской армии? Просто позор.

— Да какого хрена происходит? — не выдержал Фетисов, с трудом переводя дыхание. — Он что, совсем оборзел?

— Спокойно, — сквозь зубы процедил я, с ненавистью глядя на нового командира. — От нас только этого и ждут. Не поддавайся эмоциям, вспомни, чему нас учили тренингах по психологии.

— Я всю ночь думал и никак не могу понять — как так получилось? — спросил Денисов. — Что должно было произойти, что все обернулось таким вот образом? Гнездова погнали в шею, а с нами поступили еще хуже.

— Разве не ясно? — хмыкнул Артем, хмуро глядя на командира. — Наше старое руководство кому-то перешло дорогу.

По всему выходило, что подразделение «Барьер» — теперь просто бездомный пес, у которого больше нет хозяина. Грубо говоря.

Признаюсь, поначалу я сомневался, думал, что это очередной, очень неожиданный этап обучения, какая-нибудь специальная проверка… Однако слова Павла Сергеевича и разговор в канцелярии убедили меня в обратном… Ну нет, никакая это не проверка. Совершенно ясно, полковник Андрей кому-то сильно помешал, вот его и убрали. А вместе с ним, потихоньку раскидывают и тех, кто с ним работал. Ну и про нас, естественно, не забыли, хотя как по мне — это бессмысленно. Кому мы на фиг сдались?

Разве только слух о наших достижениях уже дошел до того, кому эта информация не понравилась. Вряд ли подразделение восприняли всерьез, но на всякий случай засунули в мясорубку. Что ни говори, а смену командного состава мы ощутили очень хорошо. От таких перемен, обычно, все разваливается само по себе.

К счастью, хоть завтрак прошел нормально. Сипкин и его дружки постоянно косились в нашу сторону, тыкали пальцами, но пока этим все и ограничивалось. Однако напряжение буквально висело в воздухе, отчего настроение у всех было подавленное. Одно дело травить одного-двух человек, но совсем другое семерых. Причем каждый из нас в большей или меньшей степени, мог за себя постоять. Уж мы с Горчаковым точно. Но все равно чувствую, проблем с новыми сослуживцами, как и командирами, мы еще хлебнем, как бы сгоряча не перегнуть палку…

После завтрака мы вернулись в казарму и обнаружили, что наши спальные места вверх дном перевернуты, все вещи валяются на полу, а из тумбочек выброшены ящики с рыльно-мыльными принадлежностями.

— Э-э, что за дела?! — недовольно вскричал Артем, глядя на это безобразие. — Кто посмел?

— Ну, гады! — выдохнул Фетисов. — Сипкин и его бараны!

— Нет, не они. Когда мы ушли, они еще сидели в столовой, — хмыкнул я, поднимая мыло.

— Какие-то проблемы? — спустя пару секунд, раздался голос сзади справа.

Обернувшись, я увидел одного из новых взводников. Фамилии их не запомнил в принципе.

— Товарищ лейтенант, наш кубрик кто-то взорвал!

— Так точно. Это был я. — осклабившись, самодовольно произнес он. — У вас бардак!

— Никак нет! Бардака не было в принципе! — возразил Горчаков. — Каждый из нас обучен порядку и поддерживал порядок в личных вещах.

— Вы хотите со мной поспорить, товарищ сержант? — нахмурился тот. Шагнул к Артему. По нахальному выражению лица лейтенанта было видно, что это чистая провокация, просчитанная заранее.

Я тут же прикинул в голове, зачем это нужно? Опыта хватало, а мысли я контролировал. Развлечение? Нет, не думаю. Очевидно другое — любой конфликт с нашей стороны позволит им действовать наверняка и по уставу. Дал в морду офицеру? Дисбат! Устроил драку? Дисбат! Список нарушений можно продолжать долго, насколько изобретательности хватит. А срочнику никто не поверит — факт! Время было такое, что офицер это честь и гордость, а боец — это просто боец. Их тысячи. Очевидно же, Паршину лишние бойцы не нужны — мы балласт. А от балласта принято избавляться, именно этим они и занимаются!

— Мы сейчас все исправим, товарищ лейтенант! — я положил руку на плечо Артема, давая понять ему, чтобы тот не продолжал. Тот сразу все понял.

— Я не понял, товарищ сержант? — переспросил офицер, продолжая смотреть в глаза Горчакову.

— Так точно! — процедил Артем. — Исправим.

— Вот и отлично. У вас… — он посмотрел на часы. — Десять минут. Время пошло. По окончании доложить.

Он развернулся и отправился в канцелярию. Видно было, что он рассчитывал на другое.

— Ну, тварь! — тихо выдохнул Денисов. — Ты смотри, что делают уроды, а? Чем мы им так мешаем?

— Ребят, нас намеренно провоцируют, — пояснил я. — Стоит нам наломать дров, как нас тут же определят в дисциплинарный батальон. А там полная задница!

— А ты откуда знаешь?

— Общался с тем, кто провел там длительное время. Там людей натурально ломают, причем в первую очередь, морально. Там это умеют, даже самые стойкие не выдерживают. И никто из нас не устоит, несмотря на подготовку, — уверенно заявил я. — Поэтому, давайте контролировать обстановку и тормозить друг друга, не дай бог кто-то сорвется.

— Да это понятно… — выдохнул Горчаков, поднимая с пола свою зубную щетку. — Темную бы устроить.

— Не поможет. Ничего это не даст!

— Помните, их цель выдворить нас из казармы в дисбат. Этого допустить никак нельзя! — еще раз напомнил я. — Будем держаться столько, сколько с можем. А там, может, что-то да изменится.

— Значит, придется терпеть!

Мы все переглянулись и принялись наводить порядок в кубрике. Уложились точно в срок. Горчаков, как старший среди нас, пошел докладывать. Вернулся он только минут через двадцать. Выражение лица было крайне задумчивое и понимать его можно было по-разному.

— Ты чего так долго? — спросил я.

— Воспитательная беседа была. Пытались склонить меня к сотрудничеству.

— Ну, ясно, — кивнул я. — Хотели, чтобы сучил?

Артем кивнул.

— Ну а ты что? — спросил Денисов.

— А сам-то как думаешь? — он посмотрел на него таким выразительным взглядом, что тот даже покраснел.

— Ладно, сейчас будет построение на занятия, — я взглянул на часы. — Надеюсь, хоть там, все осталось по-прежнему.

И верно. Через пять минут наш дневальный, Фадеев, дал команду на построение. «Вэвэшники» строились неохотно, с ленцой. Им это обучение, что шло, что ехало. Всей роте и так неплохо жилось, а тут еще какие-то тренировки и занятия в довесок накинули.

За следующие несколько дней выяснилось, что часть наших предметов убрали, заменив их более простыми, в некоторых случаях даже бесполезными. Весь преподавательский состав тоже был заменен — теперь нас обучали молодые офицеры, и честно говоря, я не понял, к какому роду войск они относились. Энтузиазма особого не было, но оно и понятно. В целом, вроде бы все пока шло нормально.

На одном из занятий, ко мне подошел сержант Сипкин. В своей обычной нахальной манере.

— Слышь, Савельев… А ты типа, умный что ли, да?

— Не жалуюсь. А что, тоже хочешь?

— Не-е, не кайф. Присутствие твое меня бесит! Вот ничего не могу с собой поделать, только вижу тебя, сразу начинаешь раздражать.

— Сипкин, ты охренел? — жестко возразил я, надавив на него морально. — Почему ты предъявляешь свои проблемы мне, если не нравится тебе? Ты и думай, как так получилось. Активизируй серое вещество, ну! Работай над собой, ищи пути решения сложившейся обстановки. Понял?

— А? — не понял тот, собрав глаза в кучу. — Чего?

По глупому выражению лица оппонента я понял, что тот вообще не въехал в смысл сказанного. Стоял и тупил, хлопая глазами. Его дружки тоже не особо поняли, но никто отвечать не решился. Ждали, что решит Сипкин — он у них исполнял обязанности старшины.

Однако реакции от сержанта не было — видимо ожидал, что я изложу свою позицию более внятно. А пояснять свои слова я не собирался.

— Все? Свободен! — я развернулся и отошел в сторону. Хотел вновь отправиться в учебную аудиторию, но было еще рано, поэтому остался в коридоре.

Честно говоря, думал, что бугай бросится вдогонку, чтобы исправить ситуацию и восстановить справедливость с помощью кулаков. Именно поэтому я заранее сгруппировался, собираясь бить так, чтобы ничего не сломать. Но к моему удивлению, тот остался на месте и ничего не предпринял.

Ситуация разрешилась сама собой.

Несколько дней отношение со стороны командования к нам было стабильно-негативным. Всю нашу компанию больше гоняли, ставили в наряды, постоянно пытались в чем-то наказать или ткнуть носом. Старались разделять, используя принцип — разделяй и властвуй. Несправедливости следовали одна за другой. Это доставало все больше и больше, но пока было терпимо.

По одному, нас периодически вызывали в канцелярию, где старший лейтенант Паршин задавал неудобные вопросы и пытался склонить кого-то к сотрудничеству. С его стороны это выглядело настолько глупо, что я не сдерживал смех, когда кто-то из парней возвращался с очередной историей.

Настала и моя очередь, тем более, что я был крайним из нашего подразделения, кто еще не был в резиденции «нового царя».

— Леха, иди в канцелярию, — пробурчал подошедший Горчаков, исполняя обязанности дневального. Стоит отметить, что после объединения подразделений, Артем перестал быть старшиной, да и дежурным по роте его больше не ставили. Кстати, нового названия у нас не появилось.

— Дай догадаюсь, к старлею? Будет мозги потрошить, а потом вербовку устроит?

— Ну а то. Слушай, а вдруг начнет тебе щедрые предложения сыпать?

— Ага, рога изобилия не хватит, — отшутился я.

Подошел к деревянной двери канцелярии, постучался.

— Разрешите войти? Младший сержант Савельев по вашему приказу прибыл!

— Ну, заходи, Савельев! — не глядя в мою сторону, ответил Паршин.

Внутри сидели оба взводника — снова поразился, насколько у них хмурые морды. По типажу и манере поведения они чем-то напоминали взятых в плен боевиков, когда я в Сирии был. Оба молодые, а впечатление создавали крайне неприятное. При моем появлении, оба уставились на меня с таким видом, будто я клоун и должен выкинуть какой-нибудь номер.

Я вошел, закрыл за собой дверь.

Обратил внимание, что в канцелярии сделали небольшую перестановку. На том месте, где стоял рабочий стол капитана Гнездова, теперь была мусорка. Символично, что тут добавить.

— Ну что, Савельев, как служба? — поинтересовался Паршин. — Жалобы есть?

— Никак нет, товарищ старший лейтенант.

От моего взгляда не укрылось, что взводники обменялись непонятными мне жестами.

— Да? Ну, может какие-то вопросы или пожелания есть?

— Никак нет, — ответил я, но тут же поймал себя на мысли, что поторопился с этим. — Хотя нет, один момент все-таки имеется.

— Говори.

— Мы будем нести службу на станции?

— Нести службу? — старлей удивленно поднял бровь. — А чем вам тут не нравится?

— Все нравится. Род деятельности не тот. Нас не для того готовили.

Повисла пауза. Ответил я хорошо.

Командир отвлекся от своего занятия, ухмыльнулся.

— Савельев, я не отпущу вас в наряд на такой ответственный объект, пока не буду уверен, что вы справитесь с обязанностями. — Паршин посмотрел на меня хитрым взглядом, постучал пальцами по столу. Знал же гад, что наша квалификация куда выше, чем у его ленивых недоучек, к тому же практически предоставленных самим себе. Кстати, таковых насчитывалось аж сто двадцать три человека.

— Ну и что от нас требуется, чтобы попасть на Чернобыльскую АЭС?

— А зачем оно вам? Чего вас туда так тянет? — прищурился лейтенант.

— До меня доходила информация, что у вас товарищ Савельев, какой-то повышенный интерес к атомной станции, — продолжил командир. — С чем это связано?

Вот черт, он что, тоже уже знает? Получается, я действительно попал в чье-то поле зрения… Насчет меня тоже есть какие-то инструкции… Это не просто так, нужно быть крайне осторожным, пока не пойму, кого это я так заинтересовал и по какой причине.

— Савельев? Ты меня слышишь?

— Так точно, слышу. Все просто. Мой отец работает на атомной станции. Я опасаюсь, как бы чего там не случилось, — ответил я.

Командир противно рассмеялся.

— Диверсия? — насмешливо спросил кто-то из лейтенантов.

— Может быть, — сдержанно ответил я.

— Там ничего не случится! — спокойно, но твердо произнес Паршин. — Мое подразделение этого не допустит! Нет на станции никаких диверсантов и не будет!

Мне стало смешно, но я сдержался. Подразделение «вэвэшников» ленивые и совершенно никак не мотивированные бойцы, жаждущие только одного — чтобы дембель пришел поскорее. Я уверен, что большая часть из них даже не представляет, какая ответственность на них лежит и что именно они пытаются охранять. Просто просиживают пятые точки, не замечания ничего вокруг. Зато пафоса и самомнения…

— Я слышал это много раз, — так же спокойно возразил я. — Однако, даже мы вдвоем с Горчаковым, смогли не только проникнуть на ЧАЭС, но и условно взорвать блочный щит управления. И нас никто не остановил. Что помешает так же взорвать реактор?

— Товарищ младший сержант… — Паршин встал из-за стола и подошел ко мне. — Вы что, пытаетесь научить меня работать? За этим следит комитет госбезопасности, военная контрразведка, милиция, в конце концов. Вероятность подобного сведена к нулю.

Я бы научил его работать, представься мне такая возможность.

Не дождавшись ответа, он продолжил сам:

— Вы семеро дегенератов, вы мне как кость в горле. Вы мне не нужны, потому что считаете себя напыщенными индюками, полными гордости от того, чему и как вас якобы научили! Вас не просто отдали, вас кинули мне на шею, хотя я не просил. При первой же возможности я избавлюсь от вас любым возможным способом. Ничему вас в учебном центре не научили, я в этом уверен. А тот факт, что вы уже совершили диверсию ранее, вообще ни о чем не говорит. У вас была масса кураторов, которые сообщили заранее, где и как действовать. Остальное, простое везение, мои дали слабину, вы ей воспользовались. В чем тут заслуга?

Продолжать можно было сколько угодно, я ему все равно ничего не докажу, какие бы аргументы я не привел. Важно то, что для себя, я понял две вещи, заслуживающих внимания. Во-первых, теперь я знаю, что моя кандидатура и подразделение в целом, точно кого-то заинтересовали. И этот кто-то тоже имеет отношение к электростанции и деятельности, которой там быть не должно. И хотя, возможно, нас и не считают угрозой, те не менее решили избавиться по-быстрому, дали отмашку… А второй момент, Паршин и сам не знает, как нас сломать. Точнее, знает, но сделать это пока не может, хотя и очень хочет.

— Так что, когда мы попадем в состав наряда? — я повторил свой вопрос.

— Нечего вам там делать. Впрочем…

Я уловил какую-то перемену в его голосе, посмотрел на старлея с интересом.

— Помещение ротной канцелярии оставляет желать лучшего… — Паршин вернулся на свое место и сел за стол. Осмотрел потолок и стены. — Вы семеро сделаете здесь ремонт. Поклеите обои, побелите потолок, покрасите пол. Заново соберете мебель. Управитесь за неделю, разрешу вам наряды. Может быть.

Чушь и бред. В казарме недавно был проведен ремонт, пусть и не идеальный, но вполне себе сносный. К чему этот цирк? Очевидно, чтобы усыпить наше внимание? Дать ложную надежду?

Что ж, хорошо. Сыграем по их правилам.

— Я вас понял, командир.

— Не командир я вам! — жестко процедил Паршин, неожиданно сломав карандаш, который вот уже минут десять вертел в руках. — Все, проваливай отсюда. Если еще где-то попадетесь мне на глаза, сгниете в нарядах по роте и на территории центра. Уж я найду, как чем вас озадачить — работы хватает.

— Есть!

Я уже было развернулся, чтобы уйти, но меня окликнул кто-то из лейтенантов.

— Савельев! Как насчет сотрудничества?

— Разрешите уточнить?

— Военная контрразведка интересуется всем, что ранее происходило на территории учебного центра, нужна информация. Готов поспособствовать, уверен, тебе есть что рассказать. А взамен, увольнение в город!

— Нечего мне рассказывать, — я толкнул дверь и вышел. Ответил ясно и понятно.

— Долбанные сроканы… — услышал я вдогонку, но реагировать, конечно же, не стал.

Пролетело еще три дня. Нам публично поставили задачу по ремонту офицерской канцелярии, естественно мои сослуживцы не обрадовались такой перспективе. Это мне, за мою срочную службу уже удалось побывать сразу на нескольких объектах строительства, а парни были непривыкшие.

Но все-таки, согласились все. И хотя из всех, пожалуй, только я был замотивирован как можно скорее вернуться на атомную электростанцию, остальным тоже осточертело торчать на территории казармы и учебного корпуса.

Сипкин и остальные «вэвэшники» подняли нас на смех.

— Эй, стройбатовцы! — хохотали солдаты, тыкая в нас пальцами. — Вы в курсе, что вам теперь автоматы выдавать не будут, только лопаты! Ну или веники!

Мы молчали и никак не реагировали.

На днях нас тоже переодели в стандартную «Афганку», изъяв модную темно-синюю униформу. Конечно, было неприятно, но куда деваться?

Берцы тоже забрали, выдали стандартные «кирзачи», да еще и порядком изношенные. Смело можно было сказать, что постепенно стирались все следы существования «Барьера». Я в который раз убедился, что если подразделение с таким названием ранее и существовало, то оно закончило точно так же. Только, скорее всего, еще раньше. Начальство считало, что это пустая трата средств…

Возможно, именно это событие и сломало капитана Гнездова. Впрочем, откуда мне знать? Почему его сын стал тем, кем стал, оставалось только гадать.

На время ремонта офицеры временно переехали на второй этаж здания. Ну а мы принялись за работу. Первым делом содрали старые обои, которые висели здесь еще до образования учебного центра. Почему-то во время прошлого ремонта их не посчитали нужным заменить на более свежие.

Во время выноса старой мебели, на окне за шторой я обнаружил картонную папку, со шнуровкой. Видимо, ее просто забыли, так как штора была плотной и за ней сложно было что-то разглядеть.

Без зазрения совести, я расшнуровал папку и заглянул внутрь. Сначала, увиденное меня никак не зацепило. Какие-то приказы и распоряжения, содержимое которых меня совершенно не касалось. А вот дальше, я закусил губу…

Мне в руки попалась выписка, со списком личного состава подразделения «Барьер». Напротив Горчакова и Денисова стояли какие-то плюсики, сделанные синей ручкой. А вот моя фамилия была жирно обведена в овал красной ручкой, что говорило само за себя. Кто бы ни сделал эти пометки, он прекрасно понимал, что делает и кто мы такие. Кто я такой.

Это заставило меня задуматься. Во что же я влез?

Помимо выписки, я нашел свою фотографию, служебную характеристику, подписанную капитаном Гнездовым. Даже дата стояла — день, когда нас расформировали. С интересом прочитал ее, убедившись, что она примерно соответствует тому, как я себя зарекомендовал. Однако меня насторожила фраза — «непредсказуем, эрудирован, свободно импровизирует в сложной ситуации, может представлять интерес для заинтересованных лиц…».

Что, блин? Гнездов что, считал, что я могу стать перебежчиком? Бред! Ну, командир, а я-то считал тебя умным мужиком… И как ты не разглядел во мне истины?!

Перевернув характеристику, я заметил, что на обратной стороне, той же рукой выведена дата: восьмое сентября, 1985 года.

— Ну и что это значит? — вслух пробормотал я.

— Леха, чего ты там в бумажках копаешься? — окликнул меня недовольный Денисов. — Может, уже поможешь?

— А? Да, сейчас, — отозвался я, убирая папку. Я намеревался прихватить ее с собой, чтобы потом изучить содержимое получше — вдруг, я пропустил что-то важное?!

Вернулся к работе, несмотря на то, что мысли были заняты совсем другим.

На пол канцелярии планировали положить самый простой паркет, которого в Союзе было наготовлена просто тьма. Где его только не было… И в детских садах и школах, пионерских лагерях, актовых и танцевальных залах, административных зданиях.

Сдирая последние куски обоев, я услышал, как в дверь кто-то настойчиво постучал.

Так как я ближе всех находился к выходу, вздохнул и направился к двери. Считал, что это опять забавляются дружки Сипкина. Но я ошибся.

Это был Генка Иванец. И вид его не на шутку меня испугал.

— Леха, дуй за мной. Срочно! Есть крайне важная информация для тебя! — с ходу, тихим голосом произнес он. По глазам было видно, что он и сам крайне взволнован. Черт, что же такое он хочет мне сообщить?

Глава 18. Коэффициент удачи

Мы шли уже несколько минут. Иванец, то и дело останавливаясь, вел меня какими-то обходными путями. Кажется, мы направлялись к зданию котельной, которая в это время года пустовала.

— Гена! Куда ты меня ведешь? — не выдержал я.

— Увидишь! — не оборачиваясь, бросил он через плечо.

Друг старательно избегал встреч с людьми. Благо, почти весь личный состав роты сейчас находился на занятиях, по крайней мере, три взвода из четырех, точно.

Обогнув здание склада, мы прошли вдоль северной стены котельной, свернули к воротам. Они были приоткрыты на четверть, а за ними я увидел человека, в камуфляже военной форме расцветки «Пальма-2», которая больше была известна под «Березкой».

— Гена, что за ерунда? Кто это? — я замедлил шаг, собирался остановиться.

Не то, чтобы я не доверял Генке, просто действия его отца были весьма сомнительными. Павел Сергеевич вполне мог задействовать сына в какой-нибудь махинации. А возможно, я просто чрезмерно подозрителен.

— Идем, все в порядке! — прошипел тот. — Это друг.

И я пошел. Поверил.

Таинственным гостем, к которому привел меня Иванец, оказался Лисицын.

— Савельев, рад тебя видеть! — бывший оперативник КГБ, исполняющий обязанности преподавателя, а заодно и куратора, выглядел уставшим. Он шагнул вперед и протянул руку.

Я ответил на рукопожатие.

Лисицын заметно похудел, на лице выделялись скулы. Глаза по-прежнему были внимательными, взгляд пронизывающий. На поясе кобура с пистолетом «ПСМ». Я про такие много читал — в 1972 году их специально разработали для подразделений спецслужб, а уже через два года поставили на серийное производство.

На ногах у бывшего чекиста были ботинки со шнуровкой. За спиной рюкзак, сбоку фляга с водой.

— Вы? — удивленно пробормотал я. — Но откуда? И почему в таком виде?

Тот едва заметно улыбнулся, но ответил совсем не так, как я ожидал.

— Хорошо, что у тебя есть друзья… — он кивнул в сторону Генки, который стоял на стреме. — Не буду долго говорить, меня ищут. Как ты уже понял, подразделение «Барьер» намеренно вывели из игры те, кому вы помешали. Человек, которого ты знаешь под именем Андрей, на самом деле никакой не Андрей, а полковник КГБ Черненко Алексей Владимирович. Он заместитель начальника отдела по атомной контрразведке. Точнее, был им. Его подставили, потому что кому-то помешал… Я пока не знаю кому именно, но это как-то связано с атомной станцией.

Я слушал, затаив дыхание. Впитывал информацию как губка.

— Происходит нечто странное! — вид у Лисицына был предельно серьезным. — Оба старших лейтенанта, Озеров и Корнеев, находятся под следствием, им предъявлено обвинение в государственной измене.

— Но почему? — вновь изумился я.

— Считают, что они тайно передавали информацию иностранной разведке. Весь преподавательский состав распущен, некоторые с позором уволены со службы или переведены в такие места, откуда уехать невозможно. И это еще не самое дерьмовое…

— Я и так вижу, что ничего хорошего не происходит, — хмыкнул я, отвернувшись в сторону казармы.

— Ты не дослушал, Алексей! Все гораздо хуже! — спокойно возразил Лисицын. — На вашего бывшего командира, капитана Гнездова неизвестными лицами совершено покушение, причем в собственном автомобиле, неподалеку от дома. Он остался жив, но его состояние тяжелое. Самолетом был перевезен в Белгород.

Эта новость меня ошарашила. Эффект ошеломительный. Неужели все настолько серьезно? Черт возьми, какая каша заварилась…

Повисла немая пауза. Бывший оперативник давал мне возможность все осмыслить самому, без посторонней помощи.

— Ну а как же сам Андрей… Как там его? Черненко, так?

— Я не знаю, — вздохнул Лисицын. — Думаю, что его содержат где-то на Лубянке, под серьезной охраной. Но и это не важно. О тебе тоже знают. Алексей Владимирович успел отразить в своих отчетах и наработках, что в недавно созданном подразделении «Барьер», есть крайне перспективный курсант, который откуда-то узнал о том, что на атомной станции действует шпион. Возможно, не один. Речь о тебе.

Само собой то, что я услышал, перевернуло мое отношение к ситуации.

— Алексей… — бывший чекист стал говорить тише. — В течении следующей недели, все решится окончательно. Тебе нужно бежать!

— Что? Бежать? Куда? — пробормотал я, уже осознавая всю серьезность услышанного.

Самовольное оставление воинской части это серьезное нарушение. За это можно спокойно получить срок, правда, не помню какой. В Российской Федерации до полугода, а вот как это обстояло в Союзе, я никогда не интересовался. В восьмидесятых годах загреметь в дисциплинарный батальон — раз плюнуть. Хуже было только в девяностых. Любой, кто это понимает, сделает все, чтобы избежать подобного.

— Куда, вопрос хороший… С этим не подскажу, — тихо произнес Лисицын, глядя на меня пронизывающим взглядом. — Но совет все-таки дам. Дельный или нет, сам решай.

Он указал рукой на лесополосу за спиной.

Было уже дело, когда мы вместе с Горчаковым бегали от всей милиции Припяти. Тогда было очень напряженно, но если мне сейчас уйти в «СОЧ», последствия могут быть куда хуже.

Решается на подобное только тот, кто плохо представляет последствия таких действий. Моего жизненного опыта и накопленных знаний вполне хватало, чтобы понять — чтобы совершить самовольное оставление воинской части, нужны крайне веские основания. И то, что я в опасности, можно расценивать как угодно. Ну не будут же меня убивать, в самом-то деле? В голове не укладывалось, что до такого вообще может дойти.

Старший лейтенант Паршин и его цепные псы сами намерены сделать так, чтобы всю нашу компанию отправили в «дисбат»… И не важно, что после этого с нами будет. Офицерский состав «вэвэшников» прогнил насквозь.

Мы пытаемся избежать попадания в дисциплинарный батальон любой ценой, и в общем-то, у нас получается… Но тут, совершенно неожиданно, откуда-то появляется бывший сотрудник КГБ Лисицын и предлагает мне самостоятельно встать на ту же дорожку, которая однозначно ведет к тому же «дисбату».

Не скажу, что я ему полностью доверяю… Не знаю, сложно сказать.

Мои сомнения тоже можно понять. Как ни крути, а здравый смысл подсказывал, что все комитетские люди очень ненадежные, ведь от них можно ожидать чего угодно. Любой подставы. Что если полковника Андрея, кем бы он ни был на самом деле, подставили именно такие приближенные как сам Лисицын? Что если его появление здесь для того, чтобы спровоцировать меня выкинуть какой-нибудь необдуманный поступок, типа побега? Доверившись, сам загоню себя в ловушку. К тому же, на пустом месте, доверие не возникает.

— Я не могу, — наконец выдохнул я, задумчиво глядя на ворота.

Я ожидал, что бывший чекист начнет меня уговаривать, сыпать аргументы. Но тот поступил иначе.

— Дело твое, — спокойно произнес он. — Я хотел лишь предупредить…

Лисицын осекся на полуслове. Просто накинул маскировочный капюшон на голову, развернулся и направился к лесополосе. Пройдя несколько шагов, он вдруг повернулся и крикнул:

— Восьмое сентября. Запомни.

А затем он ушел, растворившись среди густой зелени. Обернувшись на одиноко стоящего у стены Генку, я догадался, что тот все слышал.

— Ну что? — спросил я, посмотрев на него с подозрением. — Идем обратно?

Тот молча кивнул. Не доверять Иванцу у меня причин вроде бы не было, но опять же… По чьей наводке он может работать? Насколько сильно влияние его отца?

Как понять, кто друг, а кто враг? Я же не разведчик, в конце-то концов. Наверное, самое лучшее сейчас, не доверять вообще никому.

От таких мыслей голова кружилась.

Я разрывался в сомнениях, а что если сейчас допускаю ошибку и зря теряю драгоценное время? Что если намерения Лисицына чисты и он действительно хотел мне предостеречь?

С такими мыслями я и вернулся обратно в казарму, прошел в канцелярию. Заметив мое появление, подошел Горчаков. Видимо, у меня все на лице было написано, потому что он просто отозвал меня в сторонку и спросил.

— Леха, что случилось? На тебе лица нет!

Я нервно отмахнулся. Но Артем был настойчив.

— Не знаю, что происходит, но все, что касается «Барьера» уничтожается. Озеров и Корнеев под подозрением в государственной измене, наши бывшие преподаватели либо уволены, либо переведены в места, где служба не сахар. Тот, кто основал наш учебный центр, под арестом. Да, кстати. На нашего бывшего командира, капитана Гнездова было совершено покушение, но вроде обошлось. Сейчас он на лечении где-то в Белгороде. Артем, ты понимаешь, что происходит?

Тот не ответил. Выпрямился, шумно выдохнул воздух из легких.

— Дерьмо происходит. Полагаю, нас тоже коснется?

— Очень может быть, — косвенно ответил я. Про разговор с гэбэшником говорить ему не стал. Посчитал это лишним.

Бросил взгляд на подоконник. Среди обрывков обоев я заметил ту папку, с документами, что прошерстил часом ранее. Вот об этом рассказать стоило, ведь я и сам не понимал, на что именно наткнулся и как правильно воспользоваться этой информацией.

Взял папку, выудил оттуда пару нужных листов и показал Горчакову. Тот несколько минут молча смотрел на содержимое, затем перевел на меня растерянный взгляд.

— Леха, а это случайно не очередное задание?

— Не думаю. Теперь, Артем, все по-настоящему.

Тот вздохнул. Еще бы, тяжело воспринимать информацию, от которой напрямую зависит твоя дальнейшая судьба.

— Ладно, это понятно. Значит, получается, что наибольший интерес представляем только ты и я. Остальными эти люди не особо заинтересовались. Но что это за дата, восьмое сентября?

Только сейчас я вспомнил, что дата названная Лисицыным и то, что было написано на обороте распоряжения — совпадали. Это точно не случайность — имелась какая-то закономерность.

— Не знаю, — вздохнул я.

До конца дня мы продолжали сдирать старые обои, подштукатуривать трещины и выбоины. Я полностью ушел в себя и даже не заметил, как наступил вечер. По возвращении в кубрик, обнаружили, что наши личные вещи вновь на полу, а вещи раскиданы по всему жилому пространству.

— Уроды! — злобно процедил Денисов, глядя на устроенное безобразие.

— Спокойно, — произнес я, входя в кубрик. — Не реагируем!

Фетисов подошел, поднял книгу. Оттуда вывалились кусочки бумаги.

— А-а! Твари!

— Что такое?

— Письмо порвали. От сестры… Сколько мы еще будем это дерьмо терпеть? — вспылил ефрейтор, посмотрев на Горчакова с раздражением. — Чем больше мы терпим, тем больше они себе позволяют!

В проходе появился Сипкин.

— Ха! Ну вы и свиньи! — громко усмехнулся сержант, затем обернулся и крикнул своим. — Эй, парни, смотрите какой у стройбатовцев бардак в кубаре!

— Ах ты боров жирный!

Ефрейтор Фетисов не выдержал и рванул к Сипкину. Рванул настолько быстро, что от никто не ожидал подобного.

Я и глазом моргнуть не успел, как тот прорвался к сержанту и зарядил ему в челюсть. Может и не сильно, но это стало той самой точкой отсчета.

Оппонент отшатнулся, схватился за нос. Из правой ноздри уже стекала тонкая струйка крови. Взревев, словно раненый бык, Сипкин бросился на Фетисова, но тот ловко ушел в сторону. Массивный кулак сержанта прилетел точно в дверной косяк.

Что-то хрустнуло. То ли дерево, то ли кости. Бугай взвыл от боли и досады.

Буквально на какое-то мгновение повисла тишина… Затем сослуживцы Сипкина бросились на помощь, наши тоже не выдержали. Пятачок перед кубарем превратился в поле битвы. Начался мордобой.

Я кричал и пытался остановить Денисова, но не вышло. Все очень быстро вышло из под контроля. Мне в плечо прилетел чей-то кулак. Разобрать кто и где было просто невозможно. А кто-то умный додумался еще и свет погасить. На меня навалилось чье-то тело — пришлось защищаться.

Я понимал, что мы действуем неправильно. Произошла ошибка, которая будет стоить очень дорого.

— Смирно-о! Отставить драку! — над головами прокатился резкий голос старшего лейтенанта Паршина. — Разбежались по углам, живо! Дневальный, какого хрена нет электричества на центральном проходе?

Несколько секунд и вновь вспыхнул свет.

Все участники, украшенные фингалами и царапинами, расползались по сторонам как сонные тараканы. Больше всех досталось нашему Фетисову — тот сидел на полу, трогая пальцами разбитую в двух местах губу. Под правым глазом красовался вваливающийся синяк. Красавчик, что тут добавить?

— Сипкин, Горчаков! — рявкнул Паршин, буравя солдат взглядом. Вид у него действительно был грозный. — Оба в канцелярию, живо!

— Вам конец! — прошипел сержант Сипкин, когда мы столкнулись с ним взглядами. Его правая рука заметно опухла — видимо, хорошо приложился. Все-таки дерево оказалось сильнее. Как говорится, зарядил от души, да не туда…

— Смотри, как бы второй раз с дверным косяком не встретился! — огрызнулся я.

Тот что-то процедил, но я не разобрал. По факту, ему досталось прилично.

Старался не допустить подобного происшествия, я поневоле, сам стал частью происшествия. Что ж дальше-то будет?

Ничего хорошего — факт. Паршин наверняка отыграется.

Вернулся наш Горчаков где-то минут через сорок, буквально перед самым отбоем.

К тому времени мы уже успели навести идеальный порядок в жилом кубрике и просто ждали, обсуждая варианты. К нам никто не лез, хотя иногда сыпались угрозы.

Честно говоря, я склонялся к мысли, что нас сдадут с потрохами, выставив главными зачинщиками драки. И неважно, что семеро против ста это даже выглядит глупо… Я знал, как штопаются дела против тех, кого хотят задавить. К сожалению, что в советской, что в российской армии, все было очень похоже. Устав-то, считай, один.

— Ну? — коротко спросил Денисов у Артема. — Что там?

— Задница. Паршин завтра доложит в штаб, приедет комендатура. По наши души. С ними будет какой-то жесткий проверяющий, но кто именно, пока неизвестно.

— А что нам предъявляют?

— Как есть. Типа мы устроили драку, спровоцировав сержанта Сипкина на конфликт. Кстати, у него, кажется перелом. В двух местах.

— Вот дерьмо! — я посмотрел на Фетисова. — Рома, блин. Зачем ты вообще полез в драку?

— Ты не понимаешь, Леха… — тот лишь покачал головой.

— Так объясни, я мысли еще читать не научился! — потребовал я, глядя на него сверху вниз.

Фетисов, мрачнее тучи, сидел на табурете и молчал. Наконец, после продолжительной паузы, он произнес:

— Они письмо порвали. От сестры.

— Понимаю, дерьмово. — возразил я. — Низко, неприятно. Неужели нельзя было стерпеть?

— Нельзя, — тот упрямо качнул головой. — Это память. Погибла она, два года назад. А письмо все, что у меня после нее осталось. Я его как память берег. А эти…

Сказал так, что и добавить нечего. Я все понял.

— Значит, так! — произнес Горчаков, окидывая нас глазами. — Я вот что предлагаю! Все рассказываем одну и ту же версию — не мы начали, а они. Ну не может же комендатура всех семерых отправить в дисциплинарный батальон?

К сожалению, не прокатило.

Ночью была еще одна стычка между нами и особо наглыми «вэвэшниками», которую мне почти удалось пресечь. Правда, почти не считается. В общем, итогами стала еще пара сломанных носов, выбитые зубы, синяки и ссадины. И снова вмешался старший лейтенант Паршин.

Он сам вмешался в драку, принявшись лично разнимать сцепившихся. Один кубарем полетел в сторону, ударившись головой об угол.

Поравнявшись со мной, Паршин взревел:

— Савельев! Отставить!

Меня вывели из казармы, заперев в оружейной комнате.

Честно говоря, меня посетила мысль о том, что можно вооружиться, прострелить замок из автомата и уйти в бега. Да только все оружие и боеприпасы хранились в так называемых «пирамидах», которые закрывались на навесные замки. И хоть ты тресни, ничего с ними не сделаешь.

Там, под наблюдением дневального, я просидел до самого утра.

А в девять часов на территорию учебного центра въехал «УАЗ», на котором прибыли люди из военной комендатуры.

Намерения офицерского состава были понятны — вот он идеальный случай избавиться от всей нашей компании, которая очень мешала новому командованию.

Но к моему удивлению, страшим офицером, назначенным для проведения разбирательства, оказался мой старый знакомый старший лейтенант Жмыхайло. Тот самый, который прямо в магазине устроил оргию с продавщицей… Только теперь он был в звании капитана.

Когда меня завели к нему в кабинет, он даже присвистнул.

— Ого! Ну ничего себе, кого это к нам занесло! — воскликнул он, глядя на меня с некоторым восторгом. — Что же, проходите, товарищ младший сержант Савельев!

— Здравия желаю, товарищ капитан! — устало произнес я.

У меня жутко болела голова, хотелось спать. Самочувствие было дерьмовое. Осадок после вчерашнего и ночного инцидента давил на нервы.

— Рассказывай, Савельев! Как так получилось, что вы спровоцировали драку? И ладно бы на улице, а то прямо в казарме, да еще и ночью! Ума не приложу, зачем?

— Так получилось.

— Ты что же не знал, какие будут последствия?

— Знал. Выбора не было, — мрачно ответил я. — Нас семь, их сто двадцать. Сами-то как думаете, силы равны или нет?

Тот шумно выдохнул. Сложил пальцы в замок, положил руки на стол.

— Ты понимаешь, что сейчас моим решением ты можешь загреметь в дисциплинарный батальон, где-нибудь на крайнем севере? Там, где единственные обитатели это белые медведи и пингвины. Обстоятельства против вас, свидетелей хватает.

— Как решите, так и будет, — произнес я.

Конечно, актер из меня так себе, хотя я старался как мог. Всем своим видом я показывал, будто мне все равно, что будет дальше. Принял вид жертвы, которая осознала вину, но просить ни о чем не смеет.

А дальше, «мой знакомый» повел себя так, как бывает только в фантастических фильмах, но вряд ли возможно в реальности.

Жмыхайло медленно поднялся, прошелся по помещению. Подошел ко входной двери, приоткрыл ее и выглянул наружу. Затем закрыл ее обратно и подошел ко мне.

— Тебя же Алексей зовут? — тихо спросил он.

— Так точно.

— Значит так… На станции Янов у нас с тобой был неприятный инцидент. Судя по тому, что последствий в моей карьере не случилось, ты сдержал слово. Поэтому, я закрою глаза на некоторые отягощающие моменты. Дисциплинарный батальон обойдется и без тебя, а нарушение я тебе нарисую сам. Не вздумай никому проболтаться, иначе… Ну, сам понимаешь, что будет. Ты меня вообще слышишь?

Я удивленно поднял на него голову — предложение было весьма неожиданным. Ведь особисты, как известно, это люди у которых нет моральных принципов. Это чистые карьеристы, которые просто жаждут кого-нибудь прикрыть. Им все равно, что случится с тем или иным человеком, главное выполнить статистику и нарыть побольше дерьма.

Но, честно говоря, именно на это я и рассчитывал, ведь за капитаном был старый должок. Если бы тогда я дал ход и сообщил куда надо, вряд ли Жмыхайло сейчас сидел передо мной и вообще носил капитанские погоны — в конторе военной комендатуры тоже текучка и пробиться куда нужно, там очень нелегко. Можно годами сидеть на этой железнодорожной станции, распугивая ворон или бродячих собак.

Как оказалось, у капитана тоже была совесть, как бы нелепо это ни звучало. Хоть и редко, но иногда бывает, когда правильный человек, которого все считают скотиной, волей судьбы оказывается в нужное время и в нужном месте. Таких случаев немного буквально, несколько на пару тысяч.

— А остальные? — спросил я. — С ними как?

— Их судьба тебя волновать не должна, — капитан сразу же потерял ко мне интерес. Даже голос вернул прежний, соответствующий цели прибытия.

— А что же дальше?

— Посидишь в изоляторе несколько дней. — непринужденно ответил капитан. — Подумаешь над своим поведением. Может, умнее станешь. А восьмого сентября выйдешь… Вернешься на службу!

Что? Восьмого сентября?

Блин, вот дерьмо! Опять эта дата… Я получил подсказку от двух разных человек, что восьмого сентября что-то произойдет… И это что-то случится здесь, в «Чернобыле-2»!

Пока я размышлял и сопоставлял факты, особист снова подошел к двери, решительно открыл ее.

— Копылов, Рылов! Ко мне! — приказал Жмыхайло.

Через три секунды в помещении появилось двое рослых сержантов-дуболомов.

— Этого в машину, — капитан указал на меня. — Поедет с нами.

— Есть!

— И полегче с ним, мне у него еще показания записывать! — напутствовал он.

Я встал сам — не хватало еще, чтобы меня как военного преступника… Впрочем, для наглядности это даже хорошо. Пока меня будут вести через казарму, и офицеры и рядовой состав воочию убедится, что я натурально попал.

Так и оказалось. По довольной морде старшего лейтенанта Паршина я определил, что тот получил то, что хотел. Однако, когда к нему подошел особист и обронил пару фраз, лицо у того помрачнело… Понял гад, что рано радовался.

Меня вывели из казармы, посадили на заднее сиденье «УАЗа». Не прошло и минуты, как конвоиры и сам Жмыхайло тоже загрузились внутрь. Машина выехала с территории, направившись к дороге, ведущей в сторону Припяти…

Примерно на половине пути, мне в голову пришла занятная мысль — а что если за мной уже идут?

Глава 19. Побег

Я нервничал, хотя и сохранял над собой контроль.

Когда не знаешь, что тебя ожидает и что происходит у тебя за спиной, поневоле будешь нервничать. И неважно, какой у тебя жизненный опыт и сколько тебе лет на самом деле. Это свойственно всем людям.

Я только сейчас начал понимать, сколько времени было упущено впустую. Сам того не осознавая, я зациклился на одном, совершенно не думая о другом. Пытался анализировать, что-то планировать, бегал по городу с подозрениями… А в итоге все подошло к тому, что люди, которые запланировали устроить диверсию на ЧАЭС, уже находятся не только на самой станции, но и гораздо выше. Возможно, внедренный крот есть непосредственно уже и в самом КГБ! Ведь Черненко заинтересовался этим вопросом и его спихнули — налицо чье-то вмешательство!

Что тут скажешь? Вышел весьма неожиданный поворот событий, который серьезно нарушил мои планы. Пока сидел в машине, я думал о том, как грамотно разрулить сложившуюся обстановку, ведь я видел только верхушку айсберга…

Сейчас меня везли в отделение военной комендатуры и, честно говоря, я понятия не имел, что меня там ждет. Посадят в камеру? Проведут допрос? Слова капитана Жмыхайло можно было трактовать как угодно, поменять порядок. Да и что ему помешает изменить ранее принятое решение?

Дорога на этом участке была плохой. Наш «УАЗ» то и дело трясся на попадающихся кочках. Водитель старался объезжать ямы, но получалось плохо — дорога здесь была разбита грузовиками, а ремонт, судя по всему, был только на начальной стадии.

Мы, то замедлялись, то останавливались. Я настолько ушел в себя, что не сразу обратил внимание, что машина остановилась. Выглянул, замер в нерешительности. Оказалось, дорогу нам перегородил старый, бледно-желтый «Рафик», поставленный поперек. Причем, дорогу в этом месте перегородили не просто так — справа на дорогу выступало здоровенное бревно, а слева была огромная яма, рядом с которой лежали пласты выкорчеванного асфальта и куча щебенки. Место было выбрано не случайно.

Судя по всему, в стоящей посреди дороги машине никого не было.

— Это что за дела? — послышался недовольный голос капитана Жмыхайло. — А ну, посигналь!

Водитель послушно хлопнул по гудку. Эффекта не было.

Лязгнул замок, открылась дверь.

Недовольный офицер выбрался наружу, подошел к «Рафику». Заглянул внутрь.

— Эй, чья машина? — громко крикнул капитан, оглядываясь по сторонам. — Эй!

Но в ответ тишина. Никто не вышел.

Капитан сплюнул на землю, выругался. Неторопливо вернулся к нам, заглянул внутрь салона и обратился к «шкафам».

— Так, парни! А ну помогите сдвинуть эту таратайку!

— А этот? — спросил тот, что был справа.

— Наручники надень.

Сказано — сделано. На моих запястьях щелкнули стальные браслеты черного цвета.

Оба моих конвоира выбрались из «УАЗика». Хлопнули двери. Все трое подошли к машине, уперлись руками в капот «Рафика», намереваясь столкнуть его к обочине.

И тут началось…

Неожиданно из кустов вылетела дымовая шашка, затем вторая. Все тут же заволокло густым белым дымом. Через открытое окно я отчетливо услышал, как справа что-то громко хлопнуло. Почти сразу один из сержантов, с воем свалился на землю, схватившись руками за ногу. Мгновение — та же судьба постигла и второго.

— А-а! Нога-а! — выл первый.

— Какого черта?

Ничего не понимая, я сидел в салоне и вертелся по сторонам. Водитель удивленно вскрикнул, устремившись на помощь, тоже выбрался наружу. Белым дымом окутало все вокруг, сократив видимость до пары метров. Не прошло и пяти секунд, как рядом промелькнуло что-то черное.

Лязгнуло. Задняя правая дверь «УАЗа» распахнулась и я увидел человека в камуфляже знакомой расцветки.

Типаж, капюшон на голове, рюкзак… Все было мне знакомо!

Да это же Лисицын!

— Савельев, живо наружу! — глухо крикнул тот, контролируя периметр.

Я заметил, что у него в руках был пистолет необычной конструкции. Модель не опознал. Видимо, какой-то травмат, стреляющий резиновыми пулями. Предположил, услышав хлопки.

Я дернулся было, но остановился. Кисти рук были зафиксированы наручниками. И хотя меня ни к чему не приковали, все равно со сцепленными руками бежать было глупо.

В дыму показался темный силуэт Жмыхайло. Двигаясь к машине, он размахивал руками. Увидев Лисицына, тот вскрикнул:

— А ну стоять!

Оперативник моментально среагировал и дважды выстрелил ему по ногам. Капитан охнул и рухнул как подкошенный.

— Ну, чего медлишь? Вылезай! — снова крикнул Лисицын, озираясь по сторонам. — Наручники потом снимем!

Я решился, потому что чуйка подсказывала — так правильно. Шустро выбравшись из машины, я рванул к бывшему чекисту. Хотя, почемубывшему? Быть может он как раз таки действующий! Ведь как ни крути, я толком ничего про него не знал.

— За мной!

Он рысью рванул в заросли, а я за ним. До меня еще доносились голоса обезвреженных сержантов, но вскоре они растворились в окружающем шуме. Через несколько минут, преодолев расстояние метров в четыреста, мы остановились на небольшой поляне, со всех сторон заросшей густыми кустами.

— Цел? — спросил чекист, оценивая мой внешний вид.

Я быстро кивнул. Поднял руки, показывая наручники.

— Держи, — он ловко перебросил мне крошечный ключ от наручников.

Сам-то я не эксперт по наручникам, знал только один вид советских «браслетов» — «БКС–1». Как известно, ключи у всех моделей были одинаковые и по сути, одним ключом можно открыть любые браслеты этого типа. Естественно, случая проверить данный слух на практике у меня как-то не возникало. До сегодняшнего дня. Ну, все бывает в первый раз.

За минуту вскрыл браслеты, отшвырнул их в сторону.

— Молодец, быстро управился. Значит так… Сейчас тебе нужно поскорее покинуть этот район… — спокойно произнес Лисицын, глядя на меня суровым взглядом. — Хоть вытащить тебя было относительно просто, последствия могут быть печальными — сам понимаешь…

Конечно, печальными, это еще мягко сказано. Теперь я дезертир, со всеми вытекающими. Да первым делом милиция нагрянет ко мне домой, ведь это первое место, с которого начнут проверку. Ох черт, что теперь подумает мать? Они и так уже нахватались впечатлений от моих служебных похождений… Надеюсь, позже удастся списать на учения. Как-нибудь.

Тьфу ты, опять двадцать пять.

Снова моя морда будет висеть на всех стендах «Их разыскивает милиция», в газетах. Только в прошлый раз это была учебная операция, максимально приближенная к реальным условиям. А теперь я самый настоящий беглец. От чего я бегу? Да хрен его знает! Не мог я ответить на этот вопрос — кто-то затеял игру, в которой я ничего не понимающая пешка.

— Зачем все это? — сдавленно прохрипел я. — Объясни, наконец! Что будет восьмого сентября?

Но Лисицын посмотрел на меня многозначительным взглядом, затем ухмыльнулся.

— Ничего хорошего.

— Почему ты мне помогаешь?

— Да просто жаль, что попадешь в переплет ни за что. Ты человек вроде хороший…

Прозвучало это как-то издевательски. Я хотел возмутиться, но передумал — вряд ли от этого был бы толк.

Однако больше «гэбэшник» ничего не сказал. Вновь натянул капюшон, хлебнул воды из фляжки и быстро осмотревшись, двинулся дальше. Недовольно выдохнув, я почапал за ним.

Вообще, побег изначально дело непростое. И неважно, откуда и при каких обстоятельствах он произошел. Суть-то одна и та же. К нему нужно долго и тщательно готовится, а я просто сбежал из машины военной комендатуры, ориентируясь только на ничем не подкрепленное доверие к Лисицыну. Выходит, на подсознательном уровне, я все-таки ему доверял?

В любом случае, обратной дороги у меня нет.

— В военной форме я далеко не уйду, — спустя время произнес я, шагая за спутником.

— Не переживай, об этом я позаботился.

Буквально перебросились парой слов и опять замолчали.

В лесу было тихо, лишь шумел ветер в кронах деревьев, да пели птицы. Иногда трещали ветки под ногами, попадая под подошву. Никакого постороннего шума я не услышал. Однако сам Лисицын внезапно остановился, поднял руку вверх. Затем что-то хмыкнул, резко поменял направление, круто взяв влево.

Что он там услышал, я не знал. Но снова пришлось довериться, других вариантов у меня пока не было. Шли мы не очень быстро, однако темп держали один и тот же. Так прошло минут двадцать.

Наконец, мы снова остановились.

Я немного устал, хотя признать этот факт не согласился бы. Из принципа.

— На, выпей, — сказал Лисицын, передавая мне флягу с водой. — У меня тут схрон недалеко оборудован. Там одежда, деньги, еда и вода. Есть где переждать пару недель, пока все не утрясется?

Я быстро прикинул в голове и понял, что таких мест у меня нет.

— Не знаю даже…

— Думай, Алексей!

Сложный мыслительный процесс был запущен — одно место все-таки имелось. Даже два. Впрочем, оба были под вопросом. Да и подставлять своих знакомых я не хотел.

— В город пока не суйся, попадешься. — продолжил Лисицын.

— Стоп! — пробормотал я. — Я что, остаюсь один?

— На первое время да. Ничего, не расклеишься. Дам тебе координаты одной небольшой землянки. Там тебя искать не будут. Но карта может как угодно лечь, бдительность не теряй.

— Да блин… Я теперь дезертир! — недовольно выдохнул я. — И по уставу, мне точно светит дисциплинарный батальон! Разве было так важно бежать? Черт возьми, что должно было произойти восьмого сентября?

Лисицын смотрел на меня странным взглядом, словно оценивая, сказать правду или нет?!

— Савельев, я очень хотел бы тебе все рассказать. Правда. Но в силу обстоятельств, пока не могу. Ты мне потом еще спасибо скажешь.

— Прекрасно! — нахмурился я, взмахнув руками.

— Контролируй свои эмоции, будь спокоен. Когда человек поддается эмоциям, он совершает ошибки. Вспомни, чему я вас учил!

Больше Лисицын ничего не сказал. Зачем-то сверился с часами.

В происходящее было сложно поверить — казалось, это происходит не со мной, а с кем-то другим. Казалось, можно просто перевернуть страницу и все происходящее забудется, останется где-то позади и вообще станет неважным… Но это не так!

Скверное чувство того, что надо мной нависла угроза, не давала мыслить рационально. Получалось, но с большим трудом. Приходилось буквально превозмогать.

После пяти минут отдыха, мы снова двинулись в путь.

Вообще, в окрестностях Припяти не было таких густых лесов, как в той же в тайге. Но и то, что имелось, простиралось на запад примерно километров на пятнадцать точно. Тут и там территорию к востоку разделяли поляны, овраги, ручьи. Даже небольшая группа холмов имелась. Заблудиться, конечно, сложно, но простора хватало. Интересно, как скоро Жмыхайло доложит куда нужно и вся система по поиску запустится?

— Куда бы я ни пошел, собаки все равно найдут след! — окликнул я. — Это лишь дело времени!

— Не найдут, — уверенно ответил спутник, продолжая идти вперед.

Я выдохнул, решил больше не нагнетать и без того непростую обстановку.

Примерно минут через сорок мы добрались до схрона, который был организован в небольшом, затянутом ряской болотце. Это было что-то крупное запаянное в плотный полиэтилен. Все было хорошо притоплено и скрыто под слоем ряски и водорослей. А тонкая веревка была надежно замаскирована зарослями камыша и тины. Если не знать о существовании тайника, наткнуться на него можно только случайно. Но кто в здравом смысле полезет в болото, пусть и небольшое?

Лисицын за веревку вытащил из воды содержимое, очистил от тины. Затем ловко вытащил нож и быстро вскрыл пакет. Извлек оттуда огромную сумку.

Внутри оказалась гражданская одежда, обувь. Пара сухих пайков, компактный рюкзак, аптечка. Пустой походный рюкзак. Две фляги, одна со спиртом, вторая с водой. Еще какой-то мелкий хлам.

— Значит так, переодеваешься. Ешь. А я пока разведаю дорогу, тут она совсем рядом. Нужно запутать тех, кто будет прочесывать местность. Так, часы есть?

Я кивнул.

— Ждешь меня здесь, до трех часов дня, — он передал мне свою карту. — Если к этому времени я не возвращаюсь, следуешь дальше на восток. Понял?

Снова кивнул.

После этого оперативник накинул на плечи рюкзак, неторопливо направился куда-то вправо, через пару минут скрывшись из виду. Некоторое время был слышен негромкий треск веток и шорох листьев, но вскоре я остался в почти полной тишине. Времени зря терять не стал — быстро набил рюкзак содержимым, почти до самого верха. Переоделся в гражданскую походную одежду, обулся в легкие ботинки.

А затем максимально быстро собрал свои шмотки, запихал их в сумку. Определил ее в пакет и все это зашвырнул обратно в болотце. А сам рванул в противоположном направлении, намереваясь уйти от подозрительного чекиста как можно дальше.

Пока я шел за ним по лесу, анализировал возможные варианты действий. Разрывался в сомнениях, доверять ему или нет?

В его появлении было много странного. Откуда он вообще взялся и кто его послал? Ну не сам же инициативу проявил? Верить ли его словам?

Вопросов было много, однако чуйка предательски молчала. Именно поэтому я принял решение уйти в свободное плавание. Я не мальчик, уж смогу за себя постоять и решить, как действовать дальше.

Поэтому я и ушел.

Весь следующий час я шел вперед, изредка сверяясь с картой. Шел строго на северо-запад. Несмотря на предупреждение, я все равно потихоньку приближался к Припяти. Было одно место, хозяин которого мог мне помочь…

Асфальтированную дорогу, которая вела к городу, я пересек примерно часов в шесть вечера. Устал как собака — ноги отвыкли от такого рода марш-бросков. Сам весь вспотел, комары закусали все лицо и шею.

Ощущения были странные.

Удивительно, но я почему-то не слышал ни воя милицейских сирен, ни лая собак. Уж за четыре часа могли организовать прочесывание, да хотя бы просто навести шум. Однако ничего подобного не наблюдалось. И это поставило меня в тупик — почему ничего не было предпринято?

Дорога между Припятью и Чернобылем была абсолютно пустой. За десять минут проехал только одинокий четыреста двенадцатый «Москвич», с пенсионером за рулем.

В сам город я идти не собирался — тут Лисицын был прав на все сто процентов. Засветиться где-нибудь проще простого. Вместо этого я направился к территории атомной станции.

Спокойно пересек редкую лесополосу, спустился в овраг и преодолел по нему метров сто открытого пространства. Дальше было нельзя.

Сел передохнуть и обдумать дальнейшие действия.

Если прочесывание организовано, то меня будут искать по всему району. Но если подключить здравый смысл, можно легко исключить места, где искать точно не будут. Ну какой нормальный человек совершит огромный крюк и побежит прятаться на охраняемую атомную станцию? Правильно, никто.

Именно так я и размышлял. Конечно, могут проявить инициативу и прошмыгнуться везде, но хватит ли у милиции сил на такое мероприятие?

Сейчас, главное, чтобы проникнуть на территорию без проблем. И еще, чтобы нужный мне человек был на месте.

Близился закат. Шарахаться по электростанции в такое время суток глупо — еще заметит кто-нибудь из патруля «вэвэшников». Я точно знал, что по периметру действовало аж восемь патрулей по два человека — у каждого была своя зона ответственности. И вполне возможно, что старшему лейтенанту Паршину могли приказать внести изменения в структуру охраны. Да и помимо военных хватало и сотрудников самой станции, которые работали на открытой территории.

Наконец, слегка стемнело.

Я выбрался из оврага, направился к ограде впереди.

В этом месте территория была обнесена довольно высокой сеткой-рабицей, помещенной в жесткий металлический каркас, сваренный из стальных уголков. По верху шли кольца колючей проволоки.

Пришлось сначала лезть наверх, потом раздвигать кольца проволоки так, чтобы она не подрала мне руки и ноги. Напоследок накинул на нее сверху легкую олимпийку и перелез на противоположную сторону. Все-таки умудрился поцарапаться — в двух местах распорол кожу острыми колючками. Из царапин сочилась сукровица, но раны пустяковые.

Двинулся дальше, практически не скрываясь.

До четвертого энергоблока и машинного зала по прямой было метров четыреста. Но туда я не собирался. Мне нужно было на юго-восток, где строился пятый энергоблок и где ранее работал наш строительный батальон. Благо, территорию здесь я знал хорошо.

В полумраке преодолел это расстояние минут за тридцать. К счастью, никаких проблем не было. Ориентировался на возвышающуюся впереди громаду первой градирни, которую к этому моменту отстроили уже почти на девяносто процентов.

Строительная площадка, как и склад материалов, по-прежнему никак не охранялись. В данный момент работы шли только на трех участках из восьми. С главного корпуса, сразу с нескольких мест сыпались искры — сразу понятно, что продолжалась активная работа по монтажу металлоконструкций и трубопровода.

Непосвященному человеку сложно представить, сколько километров труб самого разного диаметра используется даже на одном энергоблоке, что уж говорить об объеме всей атомной станции?

Я как-то наткнулся на архив фотографий, как строили первый и второй энергоблоки. Зрелище действительно интересное… Помню свое удивление и один единственный вопрос — а зачем столько труб?

Чтобы не отставать от графика, работа шла в три смены, днем и ночью. Жаль, что пятый энергоблок так и не достроили — столько работы впустую. Ну, ничего. Еще все впереди.

Я незаметно прокрался к складу, перелез через ограду. Раз солдат здесь больше не было, значит и все работы должны были проводить обычные рабочие. Даже не знаю, какой из вариантов хуже — ленивые строители или солдаты?! Вопрос, на который не нужно отвечать.

Пробираясь между рядов стройматериалов, я едва не вступил в капкан. Тот угрожающе щелкнул, отчего я вздрогнул. Чуть поодаль увидел ещё один.

— Ну, человек, блин… — проворчал я, ища глазами остальные «сюрпризы». Что он тут устроил? Лучше бы собаку завел!

Впереди, в пятне света показалась хорошо освещенная сторожка. Именно в ней должен был дежурить тот, у кого я хотел попросить временного убежища. Надеюсь, сегодня его смена, иначе придется придумывать на ходу, кто я такой и какого черта брожу в темное время суток по закрытой территории.

Подошел к окну, прислушался.

Постучался.

Внутри сторожки послушался какой-то шум. Что-то упало, раздался звон стекла и ругань. Тишина потом послышались шаги.

Дверь распахнулась и в проходе вырос здоровенный бородатый мужик, напоминающий питекантропа.

— Че надо? — небрежно спросил он, буравя меня оценивающим взглядом. — Ты кто такой?

В нос ударил крепкий запах меда и каких-то трав. Ну, угадал.

— Я к старшему! — сказал я, глядя ему в глаза. Здоровяк явно был слегка подвыпившим, но себя контролировал хорошо.

— А? — не понял он. — К какому еще старшему?

Снова послышались шаги.

— Кто там, Гриша?

— Да пацан какой-то… — тот смотрел на меня с явным недоверием.

За спиной амбала, я увидел того, кто был мне нужен — человека, который ведет довольно странный для меня образ жизни, имея за плечами серьезный военный и боевой опыт. Это был Виктор.

— Леха?! Что случилось?

Глава 20. Беглец

— Вот так история! — выдохнул ветеран.

Хозяин сторожки, выслушав мой сбивчивый рассказ, озадаченно почесал затылок. И я его хорошо понимал — ситуация, в которой я оказался, была очень сложной.

Само собой, я рассказал ему не все — незачем направо и налево рассказывать всю свою биографию. Конечно, Виктора я тоже знал лишь поверхностно, но почему-то верил ему. От бывшего военного веяло каким-то спокойствием, уверенностью что ли… А может, это на меня так его целебный чай из разнотравья подействовал.

— Ну, что скажешь? — наконец поинтересовался я, выждав паузу. Мы давно уже условились, что я могу смело обращаться к нему на «ты». В моем случае, это было кстати.

Откинувшись на старом кресле, Виктор смотрел куда-то в потолок.

— Хм… Дело непростое и сразу я тебе ничего толкового не отвечу. Но считаю, что ты правильно сделал, когда сбежал от этого Лисицына. Действительно, мутный тип. Появляется и исчезает в нужный момент, при этом обладает серьезной подготовкой и снаряжением. В одиночку совершает нападение сразу на четверых сотрудников при исполнении… Говоришь, был просто преподавателем? Не думаю, что это правда. А что касается его возраста… Хм, это отличное прикрытие. Говоришь, с виду, он похож на старика?

— Ну да. Ему на вид за шестьдесят. Хотя сам в форме.

— В комитете оперативникам могут предложить работать и дальше, главное чтобы репутация и здоровье позволяли. За «штатом», так сказать. Но утверждать не стану, так как напрямую с конторой никогда не сталкивался. Есть у меня один знакомый на пенсии, могу попробовать навести через него справки.

Виктор снова замолчал.

Пока он размышлял, я пил чай. В который раз восхитился необычайному вкусу — однозначно, ничего подобного раньше я не пробовал. Из еды у него была упаковка «Юбилейного» и пара бутербродов с докторской колбасой. Ну и мед, конечно же. Сразу несколько видов. Про свои сухие пайки я как-то забыл.

Здоровяка Гришу Виктор сразу попросил покинуть сторожку, — тот понимающе кивнул и молча удалился. Оказалось, что Григорий просто мёд покупал.

— Леха, ну смотри… Я меняюсь завтра в девять утра. До этого времени можешь спокойно оставаться здесь. Отоспись, наберись сил. А затем тебя нужно где-то спрятать… — Виктор крепко задумался. — На всякий случай уточню — ты уверен, что тебя ищут?

— Нет. По крайней мере, я никого не видел, — растерянно ответил я. — Дороги пустые, сирены я нигде не слышал. Ни людей, ни собак. Если бы начали поисково-розыскные мероприятия, машин бы нагнали…

— Правильно говоришь. Получается как-то странно, — он снова нахмурился. — На машину военной комендатуры, посреди белого дня было совершено нападение, были ранены сотрудники. Совершил побег задержанный, которого везли в город… Не думаю, что на такое можно закрыть глаза. Но где же реакция?

Я не знал, что на это ответить.

— Определенно, не нравится мне все это. — Виктор вновь откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. — Значит так, есть у меня одно место, где ты можешь временно разместиться. По крайней мере, на месяц точно. А я пока понаблюдаю, поспрашиваю. Загляну в «РОВД». Если тебя объявили дезертиром, твоя физиономия должна появиться на стенде. Именно это и нужно проверить в первую очередь. Есть масса способов пустить «мульку», допустим, позвонить в милицию и анонимно сообщить, что видел такого-то там-то… По реакции дежурного тоже можно сделать вывод.

— А если меня никто не ищет? — спросил я. Этот вопрос я задавал себе снова и снова, но ответа все не было. Чуйка тоже молчала, хотя я уже научился ей доверять.

— Могу предположить, что тебя везла не военная комендатура!

— А кто тогда?

— Ну-у… Определенно, сделано это было не из благих намерений.

Прозвучало это как-то совсем зловеще. Неужели мной настолько заинтересовались, что специально прислали машину с ряжеными сотрудниками комендатуры? А не слишком ли это? За кого же меня приняли, что оказали столько внимания? И сам капитан Жмыхайло… Я точно знал, что ранее он был представителем структуры. А как дела обстояли сейчас?

Проклятье. Мозг можно сломать от таких мыслей. Даже в голове где-то загудело.

— Выглядишь уставшим. Ляг, отдохни, — произнес бывший военный, доставая из шкафа подушку. — Если что, я разбужу. Не думаю, что кто-то будет тебя здесь искать.

Несмотря на некоторые сомнения, я вынужден был согласиться.

Допив чай, я последовал его совету и улегся на старый диван. Откинув тревожные мысли, я почти сразу вырубился. День выдался крайне напряженным — организм у меня молодой и сильный, но и ему нужен отдых. Особенно после таких марш-бросков. Верблюды тоже такие, пока не дойдут до конечного места, практически не будут ни есть, ни пить.

Спал я так крепко, что ни разу не проснулся. Даже не помню, снилось ли мне что-нибудь. В последнее время, сны-картинки, перестали меня посещать. Я до сих пор не мог найти им разумного объяснения.

Глаза я открыл рано утром, солнце только готовилось взойти. Взглянул на свои наручные часы — четыре пятьдесят восемь.

Хотелось пить.

Быстро осмотрелся — в сторожке было пусто, снаружи тишина. Виктора почему-то не было. Насторожившись, я рывком поднялся с кровати. Бросился к небольшому грязному окошку. Выглянул наружу — нет никого. Лишь ряды строительных материалов, какие-то бочки, трубы…

Рядом стояло эмалированное ведро, почти до верха заполненное водой. Справа от него кружка. Залпом опорожнив сразу две кружки, я вернул посуду на место. С жаждой было покончено.

Но, черт возьми, куда же делся Виктор? Ушел? В такую рань?

С какой стати? Быть может, он решил меня сдать?

Вот дерьмо, кажется, у меня начинается паранойя. Только этого не хватало.

Быстро приняв решение, я бросился к своему рюкзаку, схватил его. Натянул на ноги ботинки, хотел уже покинуть сторожку, как вдруг снаружи послышались тяжелые приближающиеся шаги. Юркнул за вешалку, на которой висело несколько безразмерных курток и даже чья-то шуба.

Не прошло и десяти секунд, как дверь открылась и внутрь вошел Виктор. Сразу же заметив, что меня нет на кровати, он спокойно произнес:

— Спокойно, Леха! Я просто на обходе территории был, работа у меня такая. Я все-таки, сторож со всеми вытекающими. Обход раз, в два часа.

Я выбрался из-за вешалки. Почувствовал себя идиотом.

— Ничего, понимаю! — успокоил меня Виктор, раздеваясь. — Сам бы вел себя так же.

Но легче от этих слов мне не стало. Поймал себя на мысли, что так продолжать нельзя. Мысли о том, что вокруг предатели, что кто угодно может нанести удар в спину, о том, что тебя ищут, неизбежно приводили к тому, что ты очень быстро превращался в загнанного зверя. А это страшно — я видел таких людей.

Мозг у них работал иначе, практически отключался здравый смысл. Многие решения приобретали хаотичный характер, поступки становились нелогичными. Рано или поздно такие люди ломались или перегорали. И лишь немногие могли жить с этим, словно в симбиозе.

К счастью, в своей прошлой жизни, ничего подобного со мной не случалось, несмотря на богатый опыт. Ну нет, таким я быть не хочу и не буду.

— Витя, я, наверное, пойду! — глухо произнес я, озвучив то, что вертелось на языке. — Не хочу доставлять тебе проблем.

— Леха, брось. Что за чушь? — возмутился Виктор.

— Не чушь. Я сам того не ведая, ввязался в чужую игру, при этом совершенно не представлял себе ее масштаб. Зачем тебе в это лезть?

Тот внимательно посмотрел мне прямо в глаза, затем опустился на стул, шумно выдохнул и горько произнес:

— А ты посмотри на мою жизнь… Мне пятьдесят три, я ветеран боевых действий. Шесть командировок в Афганистан, Дважды участник Советско-Китайского конфликта в шестьдесят девятом… Чехословакия еще. Тьфу! Списали меня, как мусор. Ты пойми, засиделся я тут. Говорю, что ищу спокойной жизни, а сам только и жду, чтобы в моей жизни случилось хоть что-то, где я могу использовать свои знания и навыки. Я бродячий пес, у которого и дома-то нет. Семьи, как таковой, тоже нет. Ты со своей историей единственное стоящее дело, за последние годы. Я хочу тебе помочь, понимаешь?

Я его понимал, может не во всем, но все-таки… Ведь, несмотря на смешение подсознаний моего собственного и реципиента, ранее я был военным примерно того же возраста. И опыта у меня тоже хватало. Жаль, что происходящие сейчас вещи серьезно пошатнули мою самоуверенность, но сдаваться я не собирался. Сомнения, конечно же, были, я же не киборг, в конце-то концов. В любом случае, я был рад, что кто-то искренне хочет мне помочь.

— Я понимаю. Хорошо.

По глазам увидел, что Виктор даже обрадовался.

Вряд ли кто-то сможет его понять. Слишком уж специфический случай.

— Через четыре часа у меня пересменка, — произнес тот, глядя на часы. — Пока есть время, постарайся покинуть территорию строительной площадки незаметно. Я встречу тебя в девять часов, за контрольно-пропускным пунктом. Там на обочине дороги есть беседка, будь рядом с ней. Но не светись лишний раз.

Я кивнул. Пока четкого плана у меня не было.

Так как наступил сентябрь, по утрам было уже прохладно. Я накинул олимпийку на плечи, подхватил рюкзак. Собирался уже покинуть сторожку, но Виктор меня остановил.

— Леха, подожди. Вот, держи.

Он сунул мне что-то тяжелое, завернутое в кусок ветоши.

— «Макаров»? — удивился я, развернув ветошь и увидев пистолет. — Зачем он мне?

— Не спрашивай, — пробурчал Виктор. — Если пригодиться, потом поблагодаришь. Не понадобится, еще лучше.

Помедлив, пистолет, я все-таки взял. Сунул его в карман штанов — благо они были большие. Пожал военному руку.

Затем вышел на улицу.

В шесть утра работа на строительной площадке на время пересменки замерзла. Ночная смена стремилась поскорее сдать дежурство и свалить домой, а прибывшая замена особо никуда не торопилась. До меня никому не было дела, да я и сам старался держаться подальше. Шел маршрутами, где не было людей.

Внешнюю ограду преодолел тем же способом, что и в прошлый раз. Даже не поцарапался.

На дорогу, ведущую к Припяти, я пока выходить не стал — держался зарослей. Взглядом искал представителей милиции. И ведь нашел-таки.

По направлению к КПП ехала желтая «копейка», с синей мигалкой. Быть может, это то самое авто, которое преследовало нас с Горчаковым, когда мы угнали военный «УАЗ». Ну, как угнали… Кошкин сам предложил, было грех отказываться.

Я замер среди кустов — машина проехала мимо.

Выходит, все-таки ищут меня. Насколько я знаю, на территории станции милиции не было вообще. Опорных пунктов тоже. Так куда же это они направились?

До беседки, я добрался через час. Внутри никого не оказалось, только одинокая сорока пыталась схватить клювом жестяную пробку, ярко блестящую на солнце. Увидев меня, та недовольно застрекотала, сорвалась с места и скрылась из виду.

Следующие три часа прошли тяжко. Сидеть и ждать на одном месте столько времени, удовольствие, я вам скажу, так себе. Было жарко. Несколько раз задавал себе вполне закономерный вопрос — что я, черт возьми, здесь делаю? Меня вообще-то в розыск объявили.

Но Виктора все не было и не было.

Подождав еще часа полтора, я понял, что Виктор не придет. С востока приближались какие-то люди с инструментом, поэтому мне пришлось покинуть беседку — через лесополосу я направился к городу. В саму Припять мне было не нужно, была другая идея.

Село «Новошепеличи» находилось в примерно в четырех километрах на северо-запад от атомограда и идти туда пешком было слишком далеко. Тем более, либо через город, либо в обход.

— Почти четырнадцать километров… — пробурчал я, прикидывая расстояние. — Нет, так дело не пойдет.

Нужно было прикинуть альтернативный вариант. И безопасный.

Пока шел, обнаружил какую-то хорошо протоптанную тропинку — видимо, некоторые сотрудники, живущие на окраине города, предпочитали не ждать станционный автобус и ходили домой пешком. В общем-то, было недалеко, около трех километров. Мне же лучше, не нужно светиться у дороги.

Минут через двадцать я выбрался из лесу почти у самого «моста смерти». Осмотрелся по сторонам, милиции нигде не было.

Дальше было открытое место, после которого начинался сам мост. Обойти его снизу было крайне проблематично — спуск слишком крутой, а внизу щебенка. Рискнул перейти его сверху и сильно об этом пожалел.

Добравшись до середины, далеко впереди увидел приближающуюся машину милиции — она тоже двигалась от города, в сторону города Чернобыля. Деваться было особо некуда — либо бегом назад, либо вперед. Побегу назад — сразу вызову подозрение, а продолжать движение дальше по мосту тоже выглядит странно. Мол, что это за спортсмен бегает за городом, причем вдоль дороги. В совсем не спортивной одежде, да еще и с рюкзаком. И с «Макаровым» в кармане. Учитывая, что уже ищут сбежавшего дезертира, патрульная машина обязательно остановится, чтобы проверить мои документы, которых у меня с собой не было. Мои военник и паспорт либо все еще лежали в сейфе у командира роты, либо их передали капитану Жмыхайло, когда меня забирали из учебного центра.

Услышал сзади приближающийся шум.

Оглянулся — меня догонял желтый автобус «Паз», точно такой же, на каком нас каждый день возили на завод «Юпитер».

Это был шанс.

Исполнив традиционный жест, которым обычно останавливают муниципальный транспорт и выбравшись на асфальтированное полотно перед автобусом, я добился того, чтобы водитель отреагировал и притормозил.

Не знаю, насколько это странно могло выглядеть со стороны, меня это не волновало. Главное, чтобы не попасться милиции.

Одновременно заметил, как милицейская «копейка» свернула на какую-то примыкающую грунтовую дорогу. Однако межеваться было уже некогда, пришлось заходить в автобус.

Едва я это сделал, как на меня уставилось несколько пар глаз. Смотрели на меня и недоумением и интересом. Я вроде ничего странного не исполнил…

— Парень, ты чего под колеса лезешь? — удивился водитель, грузный мужик, возрастом глубоко за сорок. — Жить, что ли надоело?

— Да на автобус опоздал, пришлось пешком идти, — пробормотал я. — Возьмете?

— Залезай, — недовольно хмыкнул тот. — Но больше так не делай, а то переедут, глазом моргнуть не успеешь. Тоже, придумал. Остановки же для этого есть.

Заплатив за проезд, благо деньги своевременно прихватил из схрона Лисицына, я прошел в конец салона и уселся на свободное заднее сиденье. Ну, да, лучше перебздеть, чем недобздеть.

Невольно обратил внимание на пассажиров. Их было девять. Семь женщин разного возраста, и два старика. Все с сумками, кто-то с огородным инвентарем. Дачный сезон уже заканчивался, поэтому неудивительно, что жители стремились до наступления первых холодов навести на своих участках порядок. Несложно догадаться, что все они ехали из Чернобыля либо в саму в Припять, либо дальше, в поселки вроде тех же «Копачей» или «Новошепеличей». В голову пришла смелая, но дерзкая мысль — а что если мне попробовать проехать через город, туда, куда я намеревался?

Ну, в самом-то деле, не будут же милиционеры досматривать общественный транспорт прямо в городе? За городской чертой, где безлюдно, еще ладно… В Союзе подобное если и случалось, то только в серьезных случаях, когда объявляли план-перехват. А вообще, об этом я мало что знал, поэтому и нервничал.

Но с другой стороны, оставшись в автобусе, я экономил кучу времени, пусть и рисковал при этом.

В общем, пока я думал, автобус миновал мост и на спуске разогнался до семидесяти километров в час. Не бог весть что, но для потрепанного «Паза» и это очень неплохо. Приближались к городу.

Раздираемый сомнениями, все-таки решился ехать дальше и не стал выходить на ближайшей остановке. Тем более у пожилой пассажирки, с большой авоськой, в которой болтались спелые яблоки, я узнал, что маршрут автобуса действительно пролегает до самых «Новошепеличей».

Остался сидеть на месте. Слегка нервничал, но это нормально.

Пересекли городскую черту, въехали в «Припять». Автобус сразу же свернул на улицу «Энтузиастов», сделал остановку. Перед поворотом на улицу «Леси Украинки», подобрал еще одного пассажира — молодого парня, с рюкзаком на спине. Кажется, это был школьник.

Ехали неторопливо. Минут через десять автобус добрался до противоположного конца города, переехал на «Заводскую». Дальше пролегала дорога как раз и ведущая к поселку.

Если мой расчет был верным, старый «кусок» Кулагин уже должен быть в отставке. Баню он наверняка уже достроил, без службы жил спокойно. Именно к нему я и собирался — мужик он адекватный, относительно свободный. Можно попробовать объяснить ситуацию и перекантоваться у него. Вряд ли кто-то будет искать дезертира в этом районе. Хотя, я же не мент, хрен его знает, как и по каким правилам у них проходят поисково-розыскные мероприятия.

Была мысль, что после того случая, когда мы с Женькой Филатовым попали в аварию, а Генка Иванец попросту напился, Кулагин затаил обиду. Но я считал, что смогу ему все объяснить.

Доехав до указателя населенного пункта, я вышел на самой окраине поселка.

В принципе, все здесь мне было знакомо. По крайней мере, где находится здешний магазин и в какой стороне проживает прапорщик, я точно знал.

Зашел в магазин, взял бутылку «Столичную», булку черного хлеба и шмат сала. Все это закинул в свой рюкзак, затем двинулся вглубь «Новошепеличей». Быстро отыскал двор Кулагина, издали за хлипкой оградой из веток, заметил недостроенную баню.

Это меня крайне удивило. За столько времени и все еще не достроил? Странно, как-то.

Подошел ближе, заглянул во двор — все травой поросло. Сразу видно, что за территорией не следили должным образом.

Постучал в окно, затем еще раз. Реакции не было.

Отошел от двора, осмотрел дом. Только сейчас заметил, что окна затянуты паутиной, побелка облупилась. Закралось нехорошее предчувствие.

Ниже по улице заметил какую-то сгорбленную старуху, тяпающую сорняки. Внешне она чем-то напоминала ту бабку, из мультика про Алешу Поповича. Направился к ней.

— Добрый день. А не подскажете, куда дядя Леня Кулагин пропал? Стучу, стучу, а никто не открывает.

Бабка смерила меня подозрительным взглядом, отложила тяпку в сторону.

— А ты чьих будешь? Зачем тебе Геннадьевич? — скрипучим голосом пробормотала она.

— Понимаете, он у меня командиром был, — пришлось придумывать легенду, чтобы было правдоподобней. — Говорил, как демобилизация будет, приехать к нему. Ну вот, приехал. Адрес у меня был.

Бабка отмахнулась.

— Нет его. Жинка у него померла, в начале лета. Так он, оставшись один, пить начал. Работы у него не было, на пенсии был. Много лет хотел баню свою построить, даже как-то солдат переодетых сюда привозил… Только работу они закончить, почему-то не успели. Так и уехали, а баня все еще стоит под дождем и солнцем, недостроенная.

— Вот так дела… — озадаченно пробормотал я, почесав затылок. — А сам-то он где?

— Ну, говорю же, спился, — недовольно продолжила бабка. — Как-то до «белой горячки» допился, бегал по улицам, шумел страшно. Участкового нашего Федьку ударил. Его скорая приехала и забрала. С тех пор не видела его. Сын у него вроде приезжал, в начале августа. Покрутился вокруг дома, походил, да и уехал. А больше я ничего не знаю.

— Плохая история… — нахмурился я. Стало понятно, что убежища здесь мне не найти. Да и «Столичную» выпить не с кем. — Ладно, раз такое дело… Пойду я, может быть, еще на автобус еще до Припяти успею.

Та смерила меня безразличным взглядом, что-то пробурчала себе под нос и снова взялась за тяпку.

Ну а я закинул рюкзак на плечо, двинулся по обратному маршруту.

В голове стало как-то пусто. Честно говоря, я возлагал надежды на то, что Кулагин будет на месте, выслушает мою историю и, возможно, все-таки поможет. Он мужик опытный, справедливый. Уж не знаю, жив ли…

Добравшись до остановки, принялся ждать. Погода была хорошая, светило солнце. Где-то рядом на дереве чирикали воробьи, явно обсуждая, кто из них авторитетнее. Людей вокруг практически не было — тихое место.

Прошло сорок минут, а автобуса все не было. Взглянул на часы, была почти два часа дня. Решил попробовать поймать попутку, чтобы на ней добраться до окраины Припяти. Пока что никакого плана у меня в голове не было, вариантов отыскать временное жилье практически не было.

Вдруг, сзади послышались шаги. Обернувшись, я увидел милиционера в звании лейтенанта. Судя по всему, это был участковый. Традиционная советская форма, на боку болтается планшет. Однако туфли в дорожной пыли, значит, на обходе уже давно.

Он направлялся прямо ко мне. Вот черт, какого черта его принесло на автобусную остановку?

— Добрый день! — милиционер обратился первым.

— Добрый, товарищ лейтенант! — как можно более непринужденно поприветствовал я. — Как служба?

Сам не знаю, зачем это спросил. Где-то слышал, что это самый идиотский вопрос, который можно задать участковому — у того всегда дел невпроворот. Он должен быть везде и всюду, всегда в курсе того, что происходит в его зоне ответственности.

— Ничего, не жалуюсь, — тот смотрел на меня с каким-то нездоровым интересом. — А вы, простите кто?

— Алексей меня зовут, — старался вести себя естественно, говорил четко, без увиливаний. — Филатов. Приехал по приглашению дяди Лени Кулагина. Не знал, что с ним такая беда случилась.

— Да, нехорошая история получилась, — кивнул лейтенант. — А откуда приехали?

— Из Краснодара, — соврал я.

— Далеко, однако, — лейтенант хотел достать сигарету, но видно передумал. — А разрешите ваши документы посмотреть?

Вот дерьмо. Чего он прицепился? На кой черт ему сдались мои документы? Заняться, что ли нечем?

— Товарищ лейтенант, документы в сумке остались, — попытался отбрехаться я. — В камере хранения, на Янове. Даже мысли не возникло их с собой брать.

Тот слушал, смотрел на меня внимательным взглядом и кивал.

— Странно. Ну, тогда пройдемте в опорный пункт. Проверим, кто вы такой.

— Я вообще-то тороплюсь.

— Ничего, я вас надолго не задержу, — обнадежил меня лейтенант.

Сам молодой, возраст чуть больше двадцати. Сразу видно, что только недавно встал на должность. Дотошность объяснялась тем, что опыта не было. Считал, что везде кроется угроза, а он, страж порядка, должен ее выявить и пресечь.

— Хорошо, — вздохнул я. — Куда идти-то?

Тот махнул рукой и направился в сторону улицы, что шла параллельно той, на которой жил Кулагин.

Шел он так, чтобы держать меня в поле зрения. Это я сразу срисовал.

Вот гад, кажется, что-то заподозрил. Теперь точно просто так не отцепится. Стоит ему только позвонить в Припять, через пару часов же выяснится, что никакого Филатова Алексея нет. И человек с таким именем не приезжал на железнодорожную станцию Янов.

Я шел и думал, как лучше поступить.

С одной стороны, пока еще ничего не случилось. Но если дело дойдет до обыска, то найденный у меня пистолет «Макаров» станет хорошей причиной, чтобы посадить меня в обезьянник, до выяснения обстоятельств. Этого допустить нельзя.

Как быть? Напасть на сотрудника милиции при исполнении?

Это уже реально перебор, черт возьми. Да что ж мне так не везет-то?

Глава 21. Водоворот событий

В моей голове творилось черт знает что.

Наверняка кому-то знакомо такое состояние, когда ты хоть убей, ну не можешь решится сделать что-то такое, что противоречит твоим жизненным морально-психологическим установкам. Но с другой стороны, бездействие может привести к еще более жестким последствиям. Время идет, а решиться все равно не можешь. Понимаешь это, но все равно побороть себя не в силах.

Как у меня сейчас.

Мы продолжали идти к отделению милиции. Село «Новошепеличи» было не большим, всего-то несколько улиц и около семидесяти домов. И хотя появилось оно задолго до Припяти и даже самой атомной станции, жителей здесь было чуть более тысячи.

Лейтенант неторопливо шел справа от меня. Конечно, я мог бы попробовать убежать, однако местности я не знал совершенно, а бежать, куда глаза глядят, заведомо проигрышный вариант. Уж не знаю, за кого он меня принял и в чем подозревал, но в том, что он был начеку, я был уверен.

Отметил, что огнестрельного оружия у участкового с собой не было. Честно говоря, у меня из памяти вообще выпало, носили ли тогда участковые милиционеры с собой табельное оружие или нет. Вроде как риск утраты был велик, но четкой установки, кажется, не было.

Шел я непринужденно. Открыто демонстрировал, что хоть мне это и не нравится, бодаться и оказывать сопротивление я не намерен.

Вскоре, лейтенант расслабился. Иногда попадались местные жители, в основном в возрасте, начиная от сорока пяти и выше. Ну, оно и понятно, чего молодежи в селе делать? Тем более, в школах начался учебный год.

Метров через двести мы свернули в переулок и подошли к небольшому одноэтажному зданию, на входе в которое висела чуть покосившаяся табличка: «Опорный пункт милиции».

— Пришли? — на всякий случай, спросил я, посмотрев на участкового.

Тот молча кивнул. Подошел к двери, раскрыл ее и жестом пригласил меня войти. Добровольно-принудительно.

— И как вы намерены проверить мою личность? — спросил я, оказавшись в большом просторном помещении. — Документы ведь в камере хранения на вокзале.

Откуда-то вспомнил, что в отделениях небольших поселков или сел штат насчитывал от одного, до пяти человек. За достоверность не ручаюсь, иногда подсознание реципиента подкидывало какую-то странную информацию.

Вряд ли здесь мог находиться кто-то еще — населенный пункт небольшой, а значит достаточно и одного сотрудника. Вывод простой, если возникнет сложная ситуация, нужно действовать наверняка, но по возможности, без применения силы. Только вот как это сделать?

Лейтенант указал мне на свободный стул, а сам направился к своему рабочем столу. Рядом с ним, за шкафом можно было разглядеть сейф.

Я сразу же смекнул, что табельное оружие там. Ведь дежурной части здесь не было. Хранить огнестрельное оружие кроме как в сейфе, больше негде.

Он как раз открыл его и чем-то там шелестел.

— Товарищ лейтенант! — окликнул я. — А позвольте узнать вашу фамилию?

Тот прервался, обернулся и посмотрел на меня с некоторым удивлением.

— Рогов моя фамилия. Лейтенант Рогов.

— Как? Рогов? — сразу же оживился я, услышав до боли знакомую фамилию. — А случайно капитан Рогов, из Припятского «РОВД» не ваш родственник?

— Верно, мой старший брат. А что?

— Да так… — я пожал плечами. — Встречался с ним как-то раз. Заметил, что капитан мастер липовые дела клепать. Я ведь в Припяти не первый раз.

При этих словах, лейтенант Рогов как-то напрягся.

— А случайно заместителя начальника исполкома Припяти, не знаете? — продолжил я. — Который Иванец, Павел Сергеевич.

— Знаю. А при чем тут он?

— Разрешите один телефонный звонок? Как раз он и подтвердит мою личность, — произнес я это легко и спокойно. Видимо на лице тоже ничего не отразилось, потому что отреагировал милиционер нормально.

— Хорошо, — вздохнул тот, вытащив пистолет. Видимо уже начал догадываться, что «взял» кого-то не того. Наверняка, Рогов подумал, что если мне сейчас отказать, то потом проблемы возникнут. Молодой еще, хватки нет. Легко выбить из колеи.

Четно говоря, я не ожидал, что будет такая реакция.

Номер телефона Павла Сергеевича я знал хорошо. По этому же номеру можно было дозвониться и Генке, когда тот был в увольнении. Он сам мне его дал, когда прапорщик Кулагин вывез нас в город, а я сам не знаю почему, запомнил.

Взял трубку, набрал номер.

После шестого гудка раздался знакомый голос.

— Да, слушаю?

— Павел Сергеевич, это Алексей. Да-да, тот самый. Простите, что отвлекаю, но у меня тут ситуация, которая требует вашего непосредственного участия. Поможете?

— Хм, интересный диалог. Ну, рассказывай.

— Нахожусь в поселке «Новошепеличи», без документов. Ко мне подошел участковый, лейтенант Рогов… Родственник нашего общего знакомого из «РОВД». В общем, я в отделении, участковый меня задержал и пытается определить кто я такой.

— Ясно, Савельев, — тяжко вздохнул тот. — Хорошо, пригласи-ка этого Рогова к телефону.

Что-то мне в его голосе не понравилось, но я не придал этому значения.

— Не вопрос! — даже навеселе ответил я, передавая трубку милиционеру. — Просят вас, товарищ лейтенант.

Тот слегка скривился, видимо понял, в какое русло пойдет телефонный разговор. Увидев его лицо, я посчитал, что дело сделано. Сейчас лейтенант получит указание не заниматься ерундой и отпустить меня.

Расслабился, почувствовал себя свободнее.

Поискал глазами доску, на которой под стекла были вставлены ориентировки на тех, кто в настоящее время находился в розыске. Пока Рогов разговаривал, я решил подойти и ознакомиться, вдруг обнаружу там свою морду.

Несколько секунд я созерцал доску. А потом неожиданно сработала чуйка…

Сначала я услышал глухой звук — трубку положили на стол. Не на пластиковый корпус аппарата, а именно на стол. Затем отчетливый звук приводимого в действие оружие.

Резко обернувшись, я увидел Рогова с пистолетом в руках, направленный точно на меня.

— Какого черта, лейтенант? — растерянно спросил я, крайне удивившись такой разительной перемене. Ведь я практически был уверен, что моя проблема решится с минуты на минуту, а по факту вышло совсем иначе…

— Руки за голову! Без глупостей! — он смотрел на меня жестко, хотя и нерешительно. «Макаров» в его руках подрагивал.

— Что происходит? — вновь спросил я.

— Руки! — уже с угрозой, крикнул Рогов. Его лицо перекосило от напряжения. На лбу выступили капельки пота.

Я повиновался. Других вариантов не было.

Поднял руки, скрестил их на затылке.

— Ну? — пробурчал я.

Держа ствол одной рукой, второй он снова взял трубку.

— Я его взял! — дрожащим голосом произнес лейтенант.

Что именно ему сказали с «другой стороны», я не расслышал.

— Понял, выполняю!

Он бросил ее обратно на корпус телефонного аппарата, но промахнулся. Та с грохотом скатилась на крышку стола.

— Повернись, лицом к стене! — приказал Рогов. — Сбрось рюкзак на пол и отпихни ногой!

Пришлось выполнять. Рюкзак глухо бухнулся на паркетный пол.

Расстояние между мной и участковым было примерно метра четыре. Предпринять что-либо с моей стороны глупо — лейтенант явно нервничает, не дай бог дернет спусковой крючок.

— Лейтенант, не знаю, что тебе там сказали, но ты делаешь ошибку! — процедил я, глядя на стену.

— Разберемся! — пресек мои попытки Рогов.

Я услышал приближающиеся шаги.

— Шагом марш вперед, затем налево. Там комната со стальной дверью. Иди туда и открой ее.

Я повиновался. Не нужно быть гением, чтобы понять — он хочет запереть меня там, чтобы я ничего не выкинул. Вот же дерьмо, а?!

Подошел к двери, краем глаза заметил, что напротив нее есть другое помещение, с уже открытой дверью.

Подходя к ней, я рывком бросился влево, скрывшись за стеной.

— Куда? Стоять! — рявкнул Рогов, устремившись за мной.

За углом я обнаружил стоящие вертикально рулоны старых обоев. Уж не знаю, когда тут планировали сделать косметический ремонт, но решил воспользоваться ими несколько иначе.

Молниеносно схватив один из них, я резко развернулся и с размаху нанес удар. Тяжелый рулон попал точно по рукам, сжимающим пистолет. Не успев среагировать, Рогов выронил «Макаров».

— Да что ж ты делаешь, гад! — крикнул лейтенант, намереваясь вступить в рукопашный бой.

Но я не стал ждать. Бросив ему в голову рулон, сам пригнулся и с короткого разбега ударил головой ему в живот. Отлетев к стене, Рогов вскрикнул, упал на пол. Не удержав равновесие, я тоже рухнул на пол. Он попытался пнуть меня коленом, но я ловко извернулся. Тут же нанес ему удар кулаком по правому бедру, от чего тот вскрикнул — удар весьма болезненный, если знать, куда бить. Хотя бы примерно.

Отстранившись, я шустро вскочил на ноги. Быстро отыскал взглядом упавший пистолет, схватил его и направил на лежащего на полу участкового.

— Не дури, Филатов! — прохрипел тот, глядя на меня досадой. Лицо его было искажено гримасой боли. — Хочешь застрелить сотрудника милиции при исполнении?

— Нет, не хочу, — жестко ответил я. — Все это одна большая ошибка!

— Конечно ошибка! — продолжил Рогов. — Отдай оружие и сдайся, тебе это зачтется! Так и быть, фиксировать нападение не стану. Пойдешь по легкой статье.

— Встал, без глупостей! — жестко скомандовал я, проигнорировав его слова. Не верил я в такую систему.

Милиционер медленно поднялся, замер в ожидании дальнейших указаний.

— Дверь напротив, открывай! — я кивнул на то самое помещение, куда изначально он хотел поместить меня.

Тот нахмурился, нехотя подошел к железной двери, открыл ее. Сам вошел внутрь.

Захлопнув дверь, я задвинул засов.

Облегченно выдохнул. Поставил «Макаров» на предохранитель.

— Лейтенант, ты извини, что так получилось, — тщательно подбирая слова, произнес я. — Что бы там тебе не сказали, я не преступник. Верить или нет, твое право. Полагаю, Иванец дал тебе указание задержать меня? Для меня это тоже новость… Повторюсь, я не преступник. Все, что я сделал, сбежал с воинской части из-за некомпетентного руководства. Меня подставили.

— Не знаю, кого там подставили и где… — глухо произнес Рогов. — Лучшее, что ты можешь сделать, это сдаться. Командование разберется, сделает выводы. Если и правда не виновен, получишь свободу.

Я горько усмехнулся. Он и понятия не имел, что на самом деле происходит.

Стоит мне сейчас сдаться и все, закроют меня далеко и надолго. ЧАЭС рванет, последствия будут те же, что и до моего перерождения. Какой в этом смысл?

— Лейтенант, еще раз прости, — прислонившись спиной к стене, произнес я. — Но я должен сам во всем разобраться. Быть может, мы еще встретимся при других обстоятельствах и тогда я все тебе расскажу. Но не сейчас. Пистолет оставлю у тебя на рабочем столе, а ты пока посиди тут. Скажу кому-нибудь из местных, чтобы тебя выпустили. Впрочем, наверняка сюда уже едут…

С этими словами, я быстренько направился к выходу. По пути подобрал свой рюкзак, «ПМ» положил на стол. Затем покинул отделение милиции, плотно прикрыв за собой дверь.

Осмотрелся по сторонам — тишина, спокойствие. К счастью, никто ничего не слышал. Я закинул свой рюкзак на плечо и направился к дороге. Теперь ждать автобус было бессмысленно. Однако пока Рогов сидит взаперти, реакции не будет.

Оставаться в «Новошепеличах» смысла не было. Нужно поскорее сваливать в город, найти временное пристанище. Круг все больше сжимается, происходит все больше событий, которые не идут мне на пользу. Какая-то черная полоса началась, ей богу…

До дороги, ведущей к Припяти, я добрался быстро. Осмотрелся, увидел сельский магазин. Забежал туда и крикнул, что лейтенант Рогов попал в беду. Уж как-нибудь разберутся и освободят своего участкового.

Сам направился на юго-восток, вдоль дороги. Старался держаться зарослей.

Прошел так метров пятьсот, когда сзади меня привлек далекий шум. Обернувшись, увидел приближающийся автобус. Тот самый, на котором приехал сюда.

Машинально вышел к обочине и поднял руку.

Желтый «ПАЗ» сбавил скорость и остановился.

— Опять ты? — пробурчал водитель, окинув меня хмурым взглядом. — Ну, чего встал? Залезай уже!

Обратно транспорт шел практически пустой. Из пассажиров была только молодая женщина, лет тридцати. Сидела и читала какую-то книгу.

Я сел поближе к двери, выдохнул. Меня терзали сомнения, правильно ли я делал? Сколько ошибок я уже совершил, пытаясь навести порядок. Чем дальше, тем сложнее. А я ни на йоту не подошел к решению главной проблемы!

Когда впереди показались высотки Припяти, я попросил водителя остановить на ближайшей остановке. Выбрался, сел на лавочку. Нужно было собраться с мыслями.

Это что же получалось, Павел Сергеевич решил меня посадить? Какого черта, почему? Он мог сделать это и раньше, но почему-то только после моего побега все пошло наперекосяк…

Значит, Генке больше доверять нельзя. Он не враг, но им манипулирует отец. Он легко может использовать сына, чтобы заманить меня в ловушку. И, черт возьми, я едва мозг себе не сломал, пытаясь понять объективную причину случившегося.

Где друг, где враг? Кому можно доверять, кому нет?

Как так получился, что я оказался в «волчьей яме»?

Сидеть на остановке была не самая лучшая идея, мало ли. Лучше убраться подальше от чужих глаз. Близился вечер, а я еще не решил, что делать и куда податься.

Осмотрелся. Район был мне знаком.

Именно сюда я приходил, когда искал бывшего военного. Помниться, тогда пришлось провернуть аферу с разбитой бутылкой, в которой была обыкновенная вода. Поступок, конечно, нечестный, но ради благого дела. Ну и в конце-то концов, от этой маленькой хитрости никто не пострадал.

Пересек дорогу прямо так, искать переход не стал. Кажется, где-то здесь заканчивалась улица «Заводская». Это самая окраина города, буквально в полусотне метров стояли старые одноэтажные домишки, раскиданные среди деревьев как попало.

Увидел уходящую вглубь широкую тропинку. Она петляла и терялась где-то далеко на востоке, примерно там, где была видна крыша здания бассейна «Лазурного». Солнце уже близилось к закату, потихоньку начинало темнеть.

Нырнул туда, но не прошел и тридцати метров, как послышался приближающийся топот. Едва успел отшатнуться — на меня чуть было не налетел какой-то человек, в толстовке с капюшоном на голове.

— С дороги! — прохрипел он.

Не проронив больше ни слова, он рванул дальше. Кажется, даже ускорился еще больше.

Выругавшись, я пошел дальше. Мало ли идиотов носится?!

Ночевать на улице мне совершенно не хотелось.

Сейчас в голову приходил только один вариант, где можно было переночевать. Именно туда я и направлялся, при этом старался не терять бдительности. Патрулей в Припяти хватало, а их маршруты были мне неизвестны. Не дай бог столкнуться…

Со всех сторон росли кусты, сверху нависали ветки. Здесь царил полумрак, уже было прохладно. Проходя мимо небольшой поляны, я остановился, чтобы завязать шнурки. Мельком обратил внимание, что слева вразнобой лежали распиленные стволы деревьев, а чуть поодаль кем-то были организованы самодельные столики. Наверняка за ними иногда собиралась местная молодежь, чтобы скоротать вечер.

Вдруг, я расслышал какой-то стон. Странный, булькающий.

Он настолько резко выделился на фоне естественного шума, что я услышал его практически сразу. Я выпрямился, навострил уши.

Стон доносился откуда-то со стороны бревен. Но сейчас все было тихо.

Неуверенно шагнув туда, я обогнул пару пеньков и увидел лежащую прямо на земле девушку. Горло оказалось перерезано, вся одежда уже была пропитана кровью. Девушка не шевелилась.

Рывком бросился к ней, но почти сразу понял, что она мертва. Открытые глаза смотрели прямо на меня.

Прощупывать пульс пострадавшей было бессмысленно — только в крови измазался бы.

Рядом валялась расстегнутая сумочка, туфля. Чуть дальше кривой и уродливый нож, со следами крови. Стоптанная трава, следы от кроссовок.

Несмотря на жизненный опыт, подобного я еще не встречал. С подобным жизнь меня не сталкивала.

Черт возьми, кто это сделал?!

Я сразу же вспомнил человека в толстовке, что едва не налетел на меня. Вот сукин сын, это он убил несчастную девушку, затем просто сбежал с места преступления! Сбежал, даже не оставив шанса…

— Батюшки, убили! Катерину убили! — вдруг раздался крик совсем рядом. — Милиция! Милиция, сюда!

Резко вскочив, я увидел пожилую женщину с сумкой. Она стояла с краю поляны всего в четырех-пяти метрах и прекрасно видела не только меня, но распростертое тело девушки. Как это выглядело со стороны, объяснять не нужно. Женщина посчитала, что я и есть убийца…

— Это… Это не я! — срывающимся голосом вскрикнул я, пятясь назад. — Я… Стон услышал, подошел. А тут она… Я только подошел!

— Милиция, милиция! — надрывалась женщина, совершенно не слыша мой лепет. На вид ей было под пятьдесят пять.

Доказывать что-либо было глупо. Практически не контролируя себя, я просто повернулся и прямо через заросли, бросился бежать, куда глаза глядят.

Голова кружилась. Сердце бешено колотилось, в крови кипел адреналин.

В глазах плясали крохотные разноцветные искры. Я не понимал, что происходит. Был в ужасе от увиденного — девушка умерла, не получив помощи. Ну почему я пошел этой дорогой, почему я услышал этот стон?

Боже, да почему вокруг меня происходит настолько непредсказуемый водоворот событий? Фортуна определенно ко мне неблагосклонна… А что же будет дальше?

Я теперь не только дезертир. Я преступный элемент, который посмел напасть на участкового прямо в отделении. Завладел его оружием, запер в камере. А теперь еще засветился на месте убийства беспомощной девушки!

И, черт возьми, женщина, которая звала милицию, прекрасно рассмотрела мое лицо…

Глава 22. Разговор по душам

Шел куда глаза глядят, иногда срывался на бег.

Окружающий мир стал для меня каким-то сплошным серо-зеленым пятном.

В голове гудело. Мозг работал как-то иначе, зациклившись на водовороте событий, свалившегося на мою многострадальную голову. Сам того не осознавая, я почему-то снова и снова прокручивал в голове цепочку событий, что произошла за последние дни — вывод был неутешительным. Реально, наступила какая-то черная полоса. И неизвестно, когда начнется белая.

Лишь через несколько минут после того, как я покинул место убийства, потихоньку начал воспринимать окружающую реальность. Вдалеке расслышал, как та женщина на поляне продолжала звать милицию. Возвращаться туда даже мысли не возникло.

Поскорее сошел с тропы и выбрался из примыкающей к дороге молодой посадки, осмотрелся по сторонам. Увидел пешеходный переход в сорока метрах к северу. Быстрым шагом направился прямо туда — перебегать дорогу не стал, чтобы не привлекать еще больше внимания.

Уже подходя к переходу, услышал знакомый скрип тормозов, а затем увидел и саму машину. Военный, «УАЗ» темно-зеленого цвета, остановился у обочины, дважды мигнул фарами. Очевидно, это за мной.

Смутное сомнение заставило меня остановиться, после чего я неуверенно направился прямиком к машине. Подошел ближе, заглянул в открытое окно.

Облегченно выдохнул.

— Непорядок, товарищ младший сержант! — нахмурился подполковник Кошкин, — В такое время в городе? Что-то ты бледный, проблемы?

— Так точно, — кивнул я, затем добавил. — И не одна.

— Ясно… Залезай, расскажешь! — распорядился отец Юльки голосом, не терпящим возражений.

На переднее сиденье садиться не стал, влез на заднее. Кошкин расценил это по-своему.

Военный «УАЗ» тронулся с места, двинулся вперед по «проспекту Строителей», в сторону седьмого микрорайона.

— Только не домой, — сразу же заявил я, глядя в окно. — Есть, где можно все обсудить?

Подполковник молча кивнул.

— Мне торопиться некуда, Юля в Киеве.

На ближайшем повороте он свернул влево и по объездной дороге, вдоль проспекта, направился в сторону улицы «Семиходской», которая шла вдоль Яновского затона и вела к речному вокзалу.

Все это время оба молчали.

Солнце зашло. На улице практически стемнело.

Проехали речной вокзал, двинулись дальше. Минут через пять подполковник свернул налево на примыкающую грунтовую дорогу, направил автомобиль в сторону портовых кранов. Начали попадаться редкие домики, лишь в некоторых горел свет.

Я с тревогой вертел головой по сторонам, плохо понимая, что это за место.

— Меня тут один боевой товарищ просил за жильем присмотреть, — спокойно пояснил Кошкин. — Там никого нет, тихо и спокойно. Иногда на рыбалку езжу, здесь останавливаюсь.

Ему я доверял больше чем всем остальным, вместе взятым. Человек чести, настоящий офицер. А по совместительству отец моей любимой.

Проехав около двухсот метров, мы остановились у небольшого одноэтажного домика, обнесенного легкой дощатой оградой. Со всех сторон росли густые кусты, деревья.

— Все, приехали!

Выбрались из машины, направились к дому.

Подполковник зазвенел ключами, открывая крепкую входную дверь.

Оказавшись внутри, он жестом указал в сторону большой комнаты.

— Там гостиная. Будь как дома.

Сам же, закрыв дверь, отправился на кухню. Там что-то зазвенело.

Пройдя в указанном направлении, я включил «торшер» — в комнате стало гораздо светлее. Тут же задернул шторы. Сел на кресло, обхватил голову руками.

Вошел Кошкин. Смерив меня внимательным взглядом, он поставил передо мной бутылку водки, хлеб, шматок копченого сала и пару помидоров. Поставил стакан.

Снял с себя военный китель, повесил его на спинку стула.

Затем, не церемонясь сорвал пробку со «Столичной», примерно на четверть наполнил стакан и придвинул его ко мне.

— Пей! — твердо произнес он.

Честно говоря, его поведение меня нисколько не удивило — при мне он ни разу не пил алкоголь. Однако он прекрасно понимал, что выпить нужно мне. Причем обязательно.

Я залпом влил в себя содержимое, тут же проглотил. Скривился, закусил салом.

— Лучше?

Я кивнул. Действительно как будто бы полегчало.

— А теперь рассказывай, что там у тебя случилось…

— В общем, беда, — собравшись с мыслями, начал я свой непростой рассказ. — Расскажу все с самого начала, история длинная.

— Я никуда не тороплюсь, — повторил Кошкин, откинувшись на спинку дивана.

— В общем… Подразделение, в котором я все лето проходил службу, несколько дней назад было расформировано. Вроде как официально. Самую верхушку, тянущуюся в комитет госбезопасности, свои же «подгребли». Мутная история, подробностей которой я просто не знаю. Началась какая-то жесткая проверка, у нас неожиданно поснимали весь офицерский состав учебного центра, всех преподавателей. Меня и моих сослуживцев объединили с «вэвэшниками», что охраняют Чернобыльскую станцию. Отношение к нам сразу поменялось. Со всех сторон начали давить морально и физически… Ничего серьезного, хоть и неприятно, но стерпеть можно. Чем дальше, тем хуже. Потом, мой сослуживец, сын одного из начальников исполкома Припяти, Генка Иванец, организовывает встречу с одним из наших бывших преподавателей. Некто Лисицын. Я знал, что он бывший, а может вовсе и не бывший, оперативник КГБ. Тот сообщил, что на нашего бывшего командира, капитана Гнездова, было совершено покушение.

— Так, продолжай… — Кошкин слушал меня очень внимательно. Вид у него был крайне серьезный.

— Далее этот Лисицын настоятельно порекомендовал мне уйти в самоход.

— Причина?

— А причина якобы в том, что наша «крыша» из комитета, перед своим задержанием, успела написать некий отчет, в котором «сильно» фигурирует моя фамилия. Мол, толковый, сообразительный солдат, быстро ориентируется, обладает уникальными навыками. Могу заинтересовать определенный круг лиц, попадает в группу риска. Звучит неоднозначно, сам толком не пойму… Видимо, отчет к кому-то попал. Не знаю. Далее, в подразделении ими спровоцированы два мордобоя, которые решили повесить на нашу компанию. На меня в том числе. Вчера утром приехала военная комендатура, чтобы забрать нас в дисбат. Да, я в курсе, что все происходит иначе и в дисциплинарный батальон отправляют только после серии разбирательств. В общем, во время следования в Припять, на машину военной комендатуры нападают. Всех обезвредил всего один человек — им оказался Лисицын. Он меня освободил и сопроводил до своего схрона. Он рассказал, что мной заинтересовались люди, которые устроили покушение на Гнездова и мне нужно срочно уходить в подполье, пока все не рассосется. Что он имел в виду — понятия не имею. Есть какая-то дата, восьмое сентября этого года. Что-то должно произойти, но что именно, я не знаю.

— Продолжай! — Кошкин налил мне еще водки.

— Я сбежал от Лисицына, — шумно выдохнул я. — Не внушал он мне доверия, поведение странное. Да и как ни крути, я понятия не имею, кто он такой на самом деле. В общем, ночь я переждал у знакомого, затем на попутном автобусе отправился в «Новошепеличи», к одному знакомому прапорщику. Но оказалось, что у того жизнь пошла под откос и он пропал без вести. Я решил ехать обратно, случайно наткнулся на участкового. Тот потребовал мои документы… Ну а какие у меня документы, если все либо осталось в сейфе у командира роты, либо в машине военной комендатуры. В общем, пришлось применить силу.

— Что с участковым? — нахмурился подполковник. — Говори как есть.

— Он в полном порядке. Отобрал у него пистолет, а самого запер в камере.

— Лихо ты, — невесело усмехнулся Кошкин. — Но полагаю, на этом твои приключения не закончились?

— Так точно, не закончились, — признался я. — В общем, вернулся я в город, вышел с автобуса. Двинулся по посадке вдоль «проспекта Строителей», остановился завязать шнурки и… Случайно наткнулся на труп девушки с перерезанным горлом. Привлек меня ее стон, но когда я увидел тело, она уже отошла в мир иной. Перед этим, на тропе меня едва не сбил какой-то человек в капюшоне. Он бежал так, словно за ним черти гнались. Наверняка, его рук дело. К сожалению, его лица я не разглядел. Темно было, да и капюшон еще.

Некоторое время было тихо. Отец Юльки переваривал информацию.

Наконец, он вздохнул. Подвинул ко мне стакан.

— Выпей еще. Полегчает.

Я сделал, как он сказал и снова удивился — он прекрасно понимал мое состояние. Руки все еще тряслись. Проклятое смешение подсознания — сейчас часть подсознания реципиента явно не шла мне на пользу.

— Значит, так… — спустя пару минут произнес отец Юльки. — По поводу убийства. Тебя кто-то видел на месте преступления?

— Да, — подтвердил я. — Какая-то пожилая женщина, лет шестидесяти. Я попытался все объяснить, но она и слушать не захотела. Все милицию звала, чуть горло не сорвала.

— Это плохо, — вздохнул Кошкин. — Если гражданка даст показания, на тебя составят ориентировку. А она даст, не сомневайся. Все было очевидно — женщина наверняка считает, что делает благое дело, помогая милиции своими показаниями. Для нее ты и есть убийца, обратного не докажешь.

— Знаю, — пробурчал я, глядя на пустой стакан. Больше пить не хотелось, не смотря на отвратительное настроение.

— По поводу участкового… Тоже ничего хорошего тебе не скажу, скорее всего объявят в розыск. Так, погоди… А почему вообще ты на него напал? Он что, применил силу?

— Это вообще сложно объяснить. В общем, сначала, все шло нормально. Пришли в отделение, я задал ему вопрос, знает ли он заместителя начальника исполкома Припяти. Он сказал, что знает. Я попросил позвонить ему… Все это время я считал Павла Сергеевича если не другом, то хорошим знакомым. А в итоге, тот дал команду меня задержать. Ну и лейтенант наставил на меня ствол.

— Почему не сдался? Объяснил бы все, назначили следствие. Разобрались бы.

— Ага, ну конечно. Кто бы мне поверил? — горько усмехнулся я. — Все это звенья одной цепи, сначала рота… Негативные отношения в воинском коллективе, стычки с командованием. Затем драка. Потом еще одна. Нападение на машину военной комендатуры, мой побег. Затем история с участковым, а после меня видели на месте преступления… И самое главное, кому-то наш «Барьер» очень сильно помешал. Все это как-то связано с атомной электростанцией. А кто и зачем, я понятия не имею.

— А как ты вообще попал в это подразделение? — спросил собеседник. — Я же правильно понимаю, оно курируется… Точнее курировалось комитетом госбезопасности?

— Да. Иванец как раз и помог. Сначала я чем-то его зацепил, когда в «РОВД» поставил на место одного капитана. Потом, он пристроил меня в учебку, под Краснодаром. Там я присматривал за его сыном, в процессе познакомился с человеком, который впоследствии и стал основателем «Барьера». Настоящего имени и фамилии не знаю, мне он представился Андреем. Лисицын сказал, что его зовут Черненко Алексей Владимирович. Сначала он отправил меня на аэродром «Овруч», где я себя хорошо проявил. Затем весной этого года меня перевели на Янов, где я тоже отличился, работая на Юпитере. Ну а после у меня был разговор с этим Черненко. После этого я и попал в учебный центр, который он и основал. Я пытался объяснить ему, что на атомной станции может произойти диверсия.

— О, как! А откуда такие сведения?

— Не могу сказать. Просто частично подтвержденные догадки.

— Ясно. Ты я смотрю не прост… Раз тебя взяли в такое подразделение.

— А что толку-то? Обучение не было закончено, а сам я теперь как минимум дезертир. Ну и по совместительству — враг Советского Союза.

— Чушь не неси, — отмахнулся Кошкин. — У каждой проблемы есть фамилия. Разобравшись с основной проблемой, остальные можно «разрулить» в процессе.

Я промолчал, не зная, что на это ответить.

— А вообще, ты молодец, — вдруг продолжил подполковник. — Грамотно мыслишь, да и рассуждаешь не по возрасту. Знаешь, я уже не раз замечал за тобой, что хотя тебе еще и двадцати нет, а складывается впечатление будто разговариваю со своим ровесником.

— Мне многие так говорят, — криво улыбнулся я. — Только что толку с этого? Дров я наломал выше крыши и как все это разгребать, понятия не имею. Все как-то кучей навалилось.

Конечно же мне хотелось рассказать ему, что произойдет двадцать шестого апреля восемьдесят шестого года на Чернобыльской АЭС, но делать это было нельзя. Категорически. Кошкин, сам того не желая запустил бы новую цепочку событий, в которых мог пострадать сам, а заодно досталось бы и Юльке. Нет, не стоит ему говорить о подобном. Ведь даже простой, но закономерный вопрос — откуда я знаю про аварию — поставил бы меня в крайне невыгодное положение.

— Ты во многом прав, — произнес подполковник. — Хм, еще кое-что расскажу. Это, конечно, касается тебя лишь частично, но все-таки. Скорее всего, ты не в курсе, поэтому вот то, что сам знаю. В городе, с середины августа произошло уже три убийства, две женщины и один мужчина. С Москвы прислали какую-то преуспевающую оперативную группу, они как раз недавно начали работу в Припяти. Черт его знает, кто такие, но расхваливали их как лучших специалистов. Вроде как уже не одного маньяка за решетку отправили.

Новость о какой-то там группе из столицы меня никак не заинтересовала. А вот тот факт, что жертва могла быть не первой, меня удивил. Это что же, в Припяти реально маньяк завелся?

— Интересно. Выходит, это могло быть четвертое убийство?

— Может да, а может и нет. Вот пусть москвичи и разбираются теперь. — Кошкин пожал плечами, затем положил в рот кусочек сала и принялся жевать его. — Да-а, Леха… История у тебя крайне интересная, но очень запутанная. Пытаюсь сообразить, как тебе помочь в сложившейся обстановке.

— Никак, — судорожно выдохнул я.

— Отставить панические мысли! Ты хорошо подумай…

— А впрочем, есть кое-что… — я осмотрел помещение. — Здесь пожить несколько дней можно?

— Да хоть месяц, — кивнул тот. — Друг еще в прошлом году уехал в Мурманск. Здесь тихо, людей почти нет. Эти дома в основном не жилые, стоят с тех времен, когда Припяти здесь еще не было. Но ты все равно будь осторожен и не светись лишний раз. Свет по ночам не включай, шторы держи закрытыми.

Я медленно кивнул — вот какая судьба меня ждала в ближайшее время?

А подполковник дожевав сало, задал еще один вопрос.

— Леха, я спрошу кое-что, а ты постарайся ответить максимально честно. Хорошо?

— Само собой.

— Ты не хочешь мне рассказать что-нибудь еще? — подполковник посмотрел на меня открыто, предельно внимательно. В его взгляде я не заметил какого-либо негатива.

— Нет, — без раздумий ответил я. Врать и не подавать виду я умел — был опыт, когда перед командованием прикрывал своих бойцов. Так любой умеет, кого часто вызывают «на ковер» к вышестоящему начальнику.

— Хорошо, — просто ответил он. — Тогда я пойду. Можешь спокойно жить здесь, столько, сколько нужно. Немного еды тут есть. Позже привезу еще. Сам никуда не ходи, тем более по магазинам. Не дай бог, попадешься милиции. У меня есть связи в комендатуре, попробую узнать, насколько серьезную работу по тебе там запустили. Заодно заеду в «РОВД», проверю, есть ли ориентировка.

Он поднялся с места.

— Спасибо, — тихо произнес я.

— Не благодари, — произнес он, надевая китель. — Пока не за что. Надеюсь, будет толк. И вообще… Тебя Юлька выбрала, не просто так. Она, как и я, людей чувствует. А ради того, чтобы дочь была счастлива, я все сделаю. Это долг любого отца, тем более матери у нее нет.

Я промолчал. Слова тут были излишни.

Затем Кошкин уехал.

А я, посидев некоторое время на диване, налил себе еще немного водки, выпил. Затем взял свой рюкзак и вытряхнул оттуда содержимое. Отыскал там завернутый в ветошь «Макаров», который дал мне Виктор. Это на самый крайний случай, не дай бог им воспользоваться по прямому назначению…

Спать я лег почти в одиннадцать, но заснуть не мог аж до часу ночи. В конце концов, с большим трудом я все-таки задремал. Спал плохо, постоянно просыпался. Ни одного сна в ту ночь я не запомнил, но не выспался — однозначно.

А на утро проснулся с чугунной головой и мыслью, которая не давала мне покоя.

Еще в начале лета восемьдесят четвертого, я написал три письма. Одно отправил академику Легасову, но его перехватили комитетские… Оно сыграло свою роль совсем не так, как я планировал. Возможно, именно оно и стало ключевым моментом, почему взялись за Черненко…

Второе письмо я отправил своим настоящим родителям. К сожалению, проверить повлияло ли оно на что-то, у меня возможности не было. Пока не было. Однако встреча с самим собой у кафе говорила о том, что моя семья вся еще живет в городе.

А третье письмо все еще лежало в потайном месте в моем шкафу с книгами. Само по себе, место нехитрое — если захотеть, можно найти без особых трудов. Если ко мне домой нагрянет проверка, а с учетом того, что я уже трижды «встрял», рано или поздно она нагрянет, случится непоправимое, разгрести которое вряд ли будет возможно.

Возможно, пока я спал, по мне уже велась оперативная работа — со слов той женщины, что видела меня рядом с убитой, составляли фоторобот. Быть может, свое слово вставил и запертый мной участковый Рогов.

Письмо нужно как можно скорее забрать из дома. Его содержимое слишком странное.

Только как его забрать-то?

Бродить по городу мне категорически нельзя. Самое правильное сейчас отсидеться или вообще уехать из города. Но этого я сделать не мог.

Именно мысль об обыске не давала мне покоя. Если найдут письмо, точно решат, что я либо иностранный шпион, либо террорист. Уж советская машина не блистала справедливостью, зато жесткостью принятых решений в истории отметилась гарантированно.

Я решил, во что бы то ни встало, забрать письмо и уничтожить его. Планировал пустить его во благо, а в итоге все получилось донельзя наоборот…

Глава 23. Попаданцы

Дом я покинул в семь утра. Сразу же направился в сторону «медсанчасти».

По улице Курчатова можно было добраться до площади, а там срезать и попасть прямо в свой двор. Придется держаться в стороне от основных тротуаров, пользуясь менее приметными дорожками вдоль домов.

В шкафу я нашел старую гражданскую одежду. Нашел нейтрального цвета толстовку с капюшоном, спортивные штаны. Все было довольно старым — наверняка лежало уже давно, да и прежний хозяин не сильно волновался насчет оставленных вещей.

Обувь я оставил прежнюю, все остальное поменял.

Учитывая обстоятельства, перемещаться по улицам «в открытую» мне было опасно, но еще более опасным мог стать момент обыска квартиры, где лежало письмо. Уже несколько раз отругал себя за халатность — какого черта я его тогда не отправил?!

Сегодня четверг, пятый день сентября.

Четкого плана действий, как такового, у меня не было. Сначала нужно было прощупать обстановку дома.

С утра оказалось довольно свежо, поэтому толстовка очень пригодилась.

Жители советского атомограда спешили на работу, дети шли в школу. Совсем маленьких вели в детские садики, многие никуда идти не хотели, поэтому активно показывали свое недовольство.

Весь путь я проделал быстро и без происшествий. На одном из стендов разглядел расклеенные ориентировки на разыскиваемых милицией преступников. С неприятным удивлением, в конце списка, обнаружил себя. Фоторобот был далеко не самым лучшим, даже кривым, видимо составленный со слов очевидцев…

«Разыскивается Филатов Алексей, 1965 года рождения».

«Подозревается в убийстве».

Только я не Филатов. Но именно этой фамилией я представился участковому Рогову. Данный факт поставил меня в тупик. Неужели в «РОВД» до сих пор не знают моего настоящего имени и фамилии? Стоп, а если…

По всему получается, что фигурирует только факт нападения на участкового и мое появление на месте преступления. А как же бегство из машины военной комендатуры? Как же дезертирство?

Выходит, этому делу ход почему-то не дали. Тот факт, что я сбежал вообще нигде не значиться… Если по этому вопросу меня и ищут, то негласно. Но почему?

Эта информация многое меняла.

Однако пока, мои планы оставались прежними — забрать письмо из дома и уничтожить его. От греха подальше… Наверняка во дворе дома уже организовано наблюдение. Кажется, у ментов это называется «норушка».

Ну уж нет, я не собираюсь так подставляться!

Отправился в свой двор, но прежде отыскал ближайший таксофон. Мелочь в кармане была, поэтому с оплатой звонка проблем не возникло.

Набрал нужный номер, принялся слушать унылые гудки.

После третьего, трубку взяли.

— Да? — ответил звонкий девичий голос.

— Привет, малая! — с наигранным весельем произнес я. — Узнала?

— Лешка! — радостно воскликнула сестра. — Привет! Я так по тебе соскучилась! Ты где?

— Я тоже соскучился. В городе.

— Правда? Отлично! Ой, подожди, сейчас маму позову. Она в ванной голову моет!

— Нет, нет… Погоди! — заторопился я. — Пусть уже закончит. Чего зря мешать?

— Ну да, — вздохнула Настя.

— Настя, а скажи, за последние дни милиция к нам домой не приходила?

— Милиция? Нет! Приходил только наш участковый, дядя Дима. Про тебя спрашивал, но ничего не сказал. Хотя вид у него был взволнованный.

— Так, ясно. А чего он спрашивал-то?

— Да я не знаю. Он с мамой и папой говорил. И то, недолго.

— Ясно-о… — задумчиво протянул я, затем продолжил. — Слушай, Насть, у меня к тебе будет просьба. Поможешь?

— Ну, смотря какая, — ответила сестра. — Мне в школу через десять минут уже выходить.

— Это вообще замечательно, — обрадовался я. — Ничего сложного не требуется. Просто зайди в мою комнату, подойди к книжной полке, что над кроватью висит. Там, внутри книги братьев Стругацких с красной обложкой, есть запечатанный бумажный конверт. Возьми его с собой, а я тебя по пути в школу встречу. Заодно и провожу, хорошо?

— Так ты в увольнении? — обрадовалась Настя.

— Ну не совсем в увольнении, скорее на учебном задании, — пришлось ориентироваться на ходу. Не скажу же я младшей сестре, отличнице в школе, что я в розыске?!

— А, ну хорошо, — ответила она.

— Только маме ничего не говори, пусть это будет сюрприз! Я после школы хочу в гости быстро забежать!

Настя согласилась.

— Тогда давай. Я тебя на пути в школу встречу. Не забудь конверт взять.

— Хорошо, до встречи.

Покинув телефонную будку, я направился в сторону школы. Дорогу, по которой сестра ходит на учебу я знал хорошо, поэтому пропустить ее было бы сложно.

Сел на неприметной лавочке, накинул капюшон на голову и принялся ждать. Обратил внимание, что погода начала портиться. С запада шли серые тучи, возможно, будет дождь.

Минут через десять увидел сестру с рюкзаком за плечами. Она шла не одна, кажется, с подругой из соседнего подъезда. И откуда я это знал?!

Сняв капюшон, неторопливо двинулся ей навстречу.

Увидев меня, Настя радостно вскрикнула, бегом бросилась ко мне.

Этот момент меня очень растрогал. Ей скоро одиннадцать, но не стесняется же выражать чувства к брату. Это в наше время многих детей хрен удивишь и кроме криков и «хочу», ничего не добьешься.

Бывало посмотришь на какого-нибудь ребенка, ему на вид лет восемь. А рассуждает и выражение лица совсем не детские. Эмоции удивления дети не выражают или выражают, но очень слабо. Что такому ни подари, ко всему отношение какое-то равнодушное. Сломалась игрушка? Да по фигу, папа новую купит. Разбился телефон? Не беда, дайте мне новый и поскорее. А лучше сразу «айфон стопятидесятый», и обязательно бронебойно-подкалиберный. Тьфу!

— Лешка, привет! — воскликнула она. Затем повисла у меня на шее.

Крепко обнял ее, хотел поднять на руки, но передумал — большая уже. Она сняла рюкзак со спины, вытащила наружу белый прямоугольник.

— Вот твой конверт, — сестра протянула мне письмо, которое так и осталось запечатанным. Прошло больше года, а воспринималось все, как будто я его вчера писал.

— Спасибо, очень выручила, — поблагодарил я, поцеловав ее в щеку.

— А почему ты сам его не забрал? — поинтересовалась она. — Зашел бы домой и взял. Мама была бы рада, накормила бы тебя булочками с корицей. Как раз вчера вечером испекла. Вкусные, пальчики оближешь.

— Ой, да у меня дел куча. Командир задачами просто завалил, — растерянно ответил я. — Хотя от булочек с корицей я сейчас уж точно не отказался бы!

Сказал, а сам почувствовал, как желудок в трубку сворачивается. Завтрак у меня был крайне скудный.

— Настя, нам пора идти! — окликнула ее подруга. — Скоро звонок будет.

— Ой, точно, — занервничала сестра, надевая обратно портфель.

— Так, все! Беги давай, а то опоздаешь! — напутствовал я.

Та кивнула. Они вместе с подругой ускорились и вскоре скрылись за поворотом.

А я, проводив их взглядом, двинулся по обратному маршруту. Шел неторопливо. Немного отлегло. Письмо у меня, одной серьезной проблемой стало меньше.

Вдруг впереди показались милиционеры — обычный патруль. Расстояние до них примерно метров пятьдесят. Естественно пересекаться с представителями закона у меня никакого желания не было. Поэтому я решил срезать, побыстрее выйти на улицу Курчатова, только не за «Энергетиком», а перед ним. Как раз недалеко от того места, где отморозок Пащенко сбил на переходе девушку.

Проходя мимо жилого дома, я обратил внимание на расположенный в торце здания гастроном. У входа в магазин никого не было, а меня с утра мучила жажда. Осмотревшись по сторонам, ничего подозрительного я не заметил. Милицейский патруль прошел по аллее в двадцати метрах от меня, обсуждая что-то свое. Взвесив все за и против, решил войти внутрь и купить газированной воды.

Вошел, выбрал стандартную пол литровую бутылку «Буратино» в традиционном темно-зеленом стекле. Пока полная продавщица разобралась с мелочью, прошло минуты четыре. Расплатившись, я вышел наружу.

Теперь справа от входа стояла черная «Волга», а рядом с ней какой-то толстый мужик, с мороженным в руке. На заднем сиденье, в приоткрытой двери сидела красотка, в легком спортивном костюме. Они о чем-то беседовали и не обратили на меня никакого внимания. Как раз в этот момент из-за дома показалось еще двое. Первый — одетый в костюм грузный мужчина в возрасте, с пышными усами. А второй… Андрей Нагорный!

Расстояние, примерно метров шесть-семь.

Так получилось, что я спускался вниз по ступенькам, а они шли навстречу. На мгновение дернувшись, я решил не подавать виду и продолжил движение, одновременно откручивая пробку с бутылки.

Как назло Нагорный почему-то смотрел прямо на меня, а я еще и капюшон не успел надеть. Затем он вдруг приостановился, неторопливо вытащил из кармана сложенный пополам лист бумаги и развернул его. Перевел взгляд на меня. Взгляд у него был цепкий, пронизывающий. Очень мне не понравилось, как он на меня посмотрел.

Черт возьми, да у него же в руках ориентировка на меня! Фоторобот там, конечно не идеальный, но даже школьник опознает в нем мою поросшую щетиной рожу.

Нагорный едва заметно наклонился к мужику с усами, что-то шепнул ему. Тот тоже уставился на меня внимательным орлиным взглядом.

У меня аж где-то в затылке защемило.

Я продолжал идти, чуть ускорился. До конца лестницы оставалось около двух метров — дальше спокойно можно свернуть и уйти в противоположном направлении. Но вдруг…

— Гражданин! — окликнул меня усатый, забрав у Андрея ориентировку. — Можно вас на минуточку?

Нагорный при этих словах как-то весь напрягся, правой рукой зачем-то расстегнул легкую куртку.

Я сделал вид, что не расслышал — еще больше ускорился.

Но в этот момент, Нагорный резко выхватил пистолет из-под куртки и вскрикнул:

— Стоять, милиция!

Вот дерьмо!

Среагировал я мгновенно — он даже еще не успел навести на меня «Макаров». С силой швырнул в них уже открытую бутылку с газировкой — попал в грудь усатому. Затем ухватившись руками за перила, я шустро перемахнул через них. Приземлился на ноги и сразу же рванул вперед.

— Стоять! А, черт… Никита Егорович¸ вы как? — крикнули сзади меня. — Федя, слева давай!

— Света, помоги Горохову!

Что было дальше, я не расслышал.

Оглянувшись, я мельком увидел, что толстый мужик, что ранее был занят мороженным, бросился куда-то в сторону. Сам Нагорный уже следовал за мной, а усатый остался на месте.

Моя спортивная форма была в отличном состоянии — спасибо учебному центру, и отдельно старшим лейтенантам Озерову и Корнееву. Их ежедневные пробежки по шесть-восемь километров существенно подняли мне выносливость. Бегал я хорошо, тем более район был мой и я его знал, как свои пять пальцев. Прекрасно ориентировался, даже с закрытыми глазами. Перебор, конечно — кто ж с закрытыми глазами будет бегать?!

— Стой, стрелять буду! — прилетело сзади.

Нагорный преследовал меня, причем я невольно отметил, что он практически не отставал.

На угрозы я не реагировал, поскольку отлично понимал — стрелять в меня он не будет, а даже если и решится, на бегу это сделать очень непросто. Это только в модных американских боевиках, герой попадает точно в глаз взбесившейся кошки, когда та на скорости делает обратное сальто…

Помнил, что где-то слева может выскочить толстый мужик — сообщник Нагорного. Какая нахрен милиция, это что психологический прием? Ну, может на кого-то такое и подействует, но точно не на меня. Не похожи они на милиционеров, ой как не похожи.

Рванул вправо, в обход соседнего дома. Там была асфальтированная тропинка, ведущая в сторону дворца культуры. В задней части огромного здания было несколько старых пристроек, которые не использовались по назначению. Именно туда я и взял курс.

Бежал со всех ног, но преследователь не отставал. Судя по всему у Нагорного с физической подготовкой тоже все в порядке, а с виду и не скажешь.

Я старался экономить дыхание, держать темп. Это было несложно. «Рваный» бег по пересеченной местности, которым взводники изматывали нас на чуть ли не ежедневных физических тренировках, дал хорошие результаты — за несколько минут бега, я ни капли не устал. Вот только и Нагорный бежал так, будто тоже обучался вместе с нами.

— Не дури, стой! — закричал он. — Во всем разберемся!

Отвечать ему не стал. Пусть кричит, сколько влезет.

На пути попался забор, метра два высотой. Я с легкостью перемахнул его, оказавшись с другой стороны. Здесь все поросло травой, мелкими кустарниками. Тут и там валялись кирпичи, обрезки труб, какие-то бревна.

Сзади загремело — Нагорный тоже миновал забор, повторив мой прием.

Упорный, гад!

Переулок, поворот направо. Короткая лестница, налево.

Я летел словно ветер, несмотря на то, что в ботинках бегать не очень-то и удобно. Нагорному хуже — кажется, он был в туфлях. Впрочем, могу и ошибаться.

Пока бежал и думал — какого черта ему надо и кто он такой? Милиционер? Да ну, не верю. Совершенно не похож! Скорее всего, я не ошибся, он один из тех, кто совершил покушение на капитана Гнездова и причастен к будущей аварии на АЭС.

Проклятье, они все-таки вышли на меня… Я видел троих. Нет, даже четверых — с ними еще какая-то женщина была, в спортивном костюме. Черт возьми, целая банда. И наверняка, это не все.

На пути попалась стена — в ней хлипкая дверь, которую я с ходу едва не проломил — это оказался путь во внутренний двор. Проскочил, рванул дальше. Судя по звукам, мой преследователь отставал совсем немного.

Внутренний двор Дворца культуры был выполнен в виде удлиненной буквы «Г». Немного не добежав до угла, я увидел Нагорного — тот немного отстал — на щеке была кровь — видимо за что-то зацепился. Так ему уроду и нужно. Еще немного и выдохнется. А там я снова залягу на дно, хрен они меня потом найдут! Черти!

Выходит, Лисицын был прав — надо мной реально нависла угроза. А я-то, дурак, не поверил, еще и сбежал от него. Перебздел, получается. Нужно будет потом извиниться перед ним.

— Да стой же ты! Дурак! — снова крикнул Андрей.

Я насмешливо хмыкнул и бросился дальше. Однако уже за следующим поворотом вдруг выяснилось, что я оказался в тупике.

Здесь не было ни дверей, ни окон. Только голая стена. Единственная лестница, что вела на крышу двухэтажного здания, просто лежала на асфальте. Воспользоваться ей, при всем своем желании, я просто не успел бы.

— Сука! — выругался я, осознав, что попал в ловушку.

Обернулся — в проходе показался Андрей. Почему-то пистолета при нем не было — наверное, потерял. Ну и отлично. Так проще.

Я выдохнул, приводя дыхание в порядок. Сил было выше крыши, адреналин кипел в крови, а сердце бешено гоняло кровь по сосудам. Что бы сейчас ни произошло, я готов навалять этому козлу…

Нагорный смотрел на меня волком. По внешнему виду определил, что тот старше меня всего лет на пять, может даже меньше. Телосложение вроде спортивное, но под одеждой ничего толком не разглядеть.

— Что, добегался? — победно произнес он.

— Не думаю, — ответил я.

У обоих в голове шел сложный мыслительный процесс. Что-то подсказывало мне, что он может оказаться достойным противником, несмотря на то, что погоня слегка выбила его из колеи.

Схватки было не избежать. Однозначно.

Драки я не боялся совершенно — благо опыт и навыки есть. Сдаваться я не собирался ни при каких обстоятельствах.

— Не дури! — угрожающе крикнул Нагорный. — У тебя нет шансов!

— А ты проверь!

Он медленно приближался. Когда осталось всего пара метров, Нагорный вдруг совершил ложный выпад, на который я никак не отреагировал.

Я вспомнил, как тяжело мне пришлось в последние дни, вспомнил, сколько всего накопилось, когда «Барьер» сократили. Где-то в груди все обожгло яростью — один из тех, кто натворит столько бед, сейчас прямо передо мной. Если скрутить его, можно узнать, кто сообщники, узнать фамилии, даты. Да все, что угодно… А затем, через Лисицына передать информацию куда надо. Реакция будет серьезная. Провести допрос и все, дело сделано. Вскроется вся цепочка. Главное сломать Нагорного, а там с меня обвинения снимут, продолжу служить.

Подумал о Юльке, о семейной жизни. О том, что Припять не будет эвакуирована. О том, что можно спокойно оставаться здесь жить, как говорится, «пускать корни».

Андрей снова бросился на меня, исполнив классический боксерский прием. Сразу понял, с кем имею дело. Такого взять нахрапом будет сложно. Вот только навыки рукопашного боя у меня на должном уровне, возможность использовать удары ногами — преимущество против любого боксера.

За время обучения нас многому научили, плюс я кое-что вспомнил из прошлой жизни. Не скажу, что я машина для убийства, но «кое-что» все же умел.

Он что, наивно думает, что я жертва? Да ничего подобного — это он жертва. И я это докажу!

Рывком контратаковал, попытался пробить в его «солнышко», но противник ловко увернулся, зацепил меня «боковым» по правому плечу.

Я продолжил «давить», провел прямой удар ногой. Но тот снова уклонился в сторону. Сделал выпад, хотел подцепить, но не вышло.

Исполнил классический «бэкфист» и практически попал — Нагорный едва успел прикрыться блоком, после чего ушел в защиту. Но я добился того, чего хотел.

Вспомнил прием из «будущего». «Лоу-кик» — боковой удар ногой по бедру противника.

Исполнил я его не самым лучшим образом, получилось не очень красиво, зато эффективно. Очевидно, что Нагорный не был знаком с подобными приемами. Еще бы, куда ему, до таких комбинаций. В боксе все скучно.

Прикрывая голову руками, он пропустил мой прием, за что и поплатился. Зарычав от боли, он пошатнулся, припал на колено, потерял равновесие. Я тут же устремился к нему и хотел взять его шею в захват. Андрей рубанул меня локтем, но не удар прошелся вскользь. Чудом ухватил мою руку и резко завалился вниз всей своей массой, увлекая меня за собой.

Рухнули оба. Сначала я, а сверху навалился он сам.

Кое-как извернулся, привстал.

Нанес ему короткий удар локтем, попал во что-то мягкое. Тот застонал, ослабил напор. Столкнул его с себя, но получилось не очень удачно. Вывернувшись, Андрей подтянулся и неожиданно ударил меня головой в нос.

Отчетливо хрустнуло. Кажется, был сломан нос.

Хлынула кровь.

Я отшатнулся, получил короткий удар в левое предплечье. Снова нанес прямой удар ногой, но не вложил в него и половины силы. Попал в живот, отчего тот громко охнул и согнулся пополам.

Неожиданно бросился на меня, толкнув всем корпусом. Падая, я едва не пропахал лицом асфальт. Когда же поднялся, тот уже стоял на ногах — мокрый от пота, помятый. Одежда разорвана. Царапина на щеке сильно кровоточила — зрелище довольно жуткое. Видно было, что левая нога у него до сих пор скованна спазмом — «лоу-кик» вышел на славу. Держа вес на другой ноге, Андрей прихрамывал.

Вдруг над нами прогремел раскат грома. Заморосил дождь.

Картина совсем чуть-чуть не эпическая. Еще белых голубей не хватает.

Выбрав удачный момент, я бросился к нему, тот выкинул прямой удар. Уклонившись, я поднырнул под руку и сбил его с ног. Упал неудачно — на осколок стекла, проткнув себе ладонь. Нагорный тут же перекатился, оказавшись на мне, нанес удар, затем еще один. Сидя на мне, он наносил удар за ударом, которые я блокировать не мог.

— Сдавайся! Ну! — зарычал он, продолжая бить.

Я с трудом отбивался, иногда пропуская. Каждый удар был болезненный. Падающие капли дождя не давали нормально оценивать обстановку.

И все же, кое-как изловчившись, я с силой отпихнул его коленом. Затем изловчился и сверху вниз пнул его ботинком в подбородок. Щелкнули зубы.

Нагорный рухнул в сторону, упав в кучу мусора.

Стоя на коленях, я вырвал осколок стекла из ладони, отшвырнул его в сторону. Голова закружилась. Не удержав равновесие, я снова завалился на бок. Отполз, прижался спиной к кирпичной стене.

Тяжело дыша, протер с глаз собственную кровь и капли дождя. Поискал глазами Нагорного. Но того нигде не было. А когда услышал какой-то хруст, едва успел повернуть голову вправо и увидел летящий мне в лицо кулак…

Странно, но я не отрубился.

Точнее, мне так показалось.

Просто мир вдруг стал выглядеть как будто через мутное стекло. Тело ломило, в руке отдавало острой болью.

Прошло несколько бесконечных мгновений.

— На, вытрись, — вдруг услышал я голос совсем рядом.

Мне на колени упала какая-то тряпка.

Последовал совету. Проморгался.

В полутора метрах от меня, прямо на мокром асфальте сидел Андрей. Вид у него был дерьмовый. Губа разбита, на скуле кровоточащая царапина. Нос тоже разбит. Одежда вымазана кровью. Сам он весь мокрый. Но глаза горят словно угли…

— Черт возьми, ты что, обезумел? — спросил он, трогая челюсть.

— Иди в задницу, — процедил я.

Сил продолжать схватку не было ни у него, ни у меня.

— Кто ты такой? — спросил он, слевывая кровь.

— Ты прекрасно знаешь, кто я. — ответил я.

— Представь себе, но нет. Я только и знаю, что ты напал на участкового. Ранее, в середине августа, ты убил двух женщин и мужчину. А вчера, перерезал горло молодой девушке. Признавайся, так?

— Это не я… — я так энергично качнул головой, что меня аж затошнило.

Нагорный кивнул.

— Разберемся. Ты же не Филатов, да?

— Нет, — процедил я. — Это не и важно. И если ты думаешь, что сломал меня, ты ошибся! Я не позволю вам сорвать то, к чему я шел больше года!

— И что же это за цель? — прищурился Нагорный, сидя напротив и глядя на меня хмурым взглядом.

Я рассмеялся, хотя с побитой мордой делать это очень неудобно.

Вместо ответа на его вопрос, я с ненавистью произнес:

— Я знаю, кто ты. Ты Андрей Нагорный. У меня твои документы на квартиру, твой пропуск на ЧАЭС. Знай, гнида, я не позволю вам устроить аварию на электростанции! Только через мой труп! Зубами грызть буду, слышишь? Ни хрена у вас не получится!

Что-то в его взгляде изменилось. Он даже привстал.

— Что ты об этом знаешь? Что знаешь об аварии восемьдесят шестого года?

Я невесело рассмеялся.

— Смотри-ка, выходит, я не ошибся. И год знаешь. Может, еще и точную дату мне скажешь?

Но он молча продолжал смотреть на меня подозрительным взглядом.

— Что, молчишь? — я выплюнул сгусток крови. — А хочешь, я скажу? Двадцать шестого апреля, ночью с пятницы на субботу!

— В час двадцать три ночи… — изумленно добавил он, затем произнес то, чего ну никак не мог знать человек из этого времени. — Самая крупная техногенная катастрофа произойдет на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС. Припять навсегда будет эвакуирована и станет городом-призраком, власти организуют зону отчуждения… А взорвавшийся реактор накроют железобетонным саркофагом!

— Черт возьми, откуда ты это знаешь? — Теперь уже удивился я. Посмотрел на него диким взглядом. — Погоди-ка, а когда развалится СССР?

— В декабре девяносто первого! — без раздумий ответил Андрей, буравя меня аналогичным взглядом. — Появится Российская Федерация!

Повисла немая пауза. Был слышен только шум дождя и далекие раскаты грома.

— Да твою ж мать! — медленно пробормотал я, понимая, что передо мной такой же попаданец, как и я…

__________________

Уважаемые читатели, закончен 4 том про Алексея Савельева. Надеемся, что вам понравилось).

Сейчас мы с Рафаэлем возьмем небольшой перекур, на пару дней. Нужно подготовить старт пятого тома, а ему соответственно восьмого тома. Из этого цикла вы узнали, что делал Леха, но при этом курсант появлялся эпизодически, оставаясь в тени. В восьмом томе вы узнаете, чем он все это время занимался и увидите происходящие события уже его глазами!

Старт 5 книги планируется на 7 апреля (да, на мой день рождения). В общем, подписывайтесь на страницу автора, чтобы не пропустить выход новинки. Спасибо, что вы есть)

Content

Максим Гаусс, Рафаэль Дамиров
Назад в СССР: 1985
Книга 4

Глава 1 Еще одна встреча

Глава 2. Внимание, Розыск

Глава 3. Место встречи изменить нельзя

Глава 4. Тяжелый понедельник

Глава 5. Из грязи

Глава 6. Возвращение в центр

Глава 7. Точки над «И»

Глава 8. Внутри

Глава 9. ЧАЭС

Глава 10. Учебный диверсант

Глава 11. Попались!

Глава 12. Хорошие новости

Глава 13. По Припяти

Глава 14. Как ломается копье

Глава 15. Первый откат

Глава 16. Обратная сторона

Глава 17. Новые обстоятельства

Глава 18. Коэффициент удачи

Глава 19. Побег

Глава 20. Беглец

Глава 21. Водоворот событий

Глава 22. Разговор по душам

Глава 23. Попаданцы