Максим Гаусс, Рафаэль Дамиров

Назад в СССР 1987

Книга 7

Глава 1

Предложение, от которого не отказываются

— Разрешите, товарищ полковник?

— Надо же, какие люди! Ну, входите товарищ лейтенант!

Я улыбнулся, вошел в кабинет и прикрыл за собой тяжелую дверь из красного дерева.

Товарищ Черненко, после реабилитации и долгих разбирательств, теперь занимал еще более высокую должность, хотя погоны остались те же. Мужик он был далеко не глупый, однако собственную подставу все-таки профукал. Как и зреющую в комитете смуту.

Кажется, теперь он занимал должность начальника второго отдела. По крайней мере, за время обучения до меня доходили такие слухи.

— Рад, что ты ко мне заглянул, Алексей! — полковник шагнул навстречу и протянул мне широкую ладонь. — Но еще больше я рад, что теперь такие люди как ты, работают у нас в комитете, ведь работы еще непочатый край! Да ты присаживайся, Алексей! Как говорится, в ногах правды нет. Может быть чая или кофе?

— Нет, спасибо Алексей Владимирович, — отозвался я.

Кабинет у него был не простой, впрочем, как и у всех значимых начальников комитета. Паркетный, хорошо залакированный пол, у стены пара роскошных кожаных диванов, под потолком шикарная хрустальная люстра. В углу огромный фикус в резной деревянной кадке, а рядом с ним специальная лейка. В центре кабинета разместился большой и удобный рабочий стол, на котором аккуратной стопкой лежали папки с документами. Там же стояла пара стационарных телефонов с расширенными возможностями, один из которых был традиционного красного цвета. Справа от них примостилась изящная стойка с дорогими авторучками, лениво поблескивающими при свете ламп. Пожалуй, на столе только компьютера и не хватало, но это будет актуально уже позже, в первой половине девяностых.

В кабинете было светло — оба окна выходили на солнечную сторону улицы Кирова, которая впоследствии будет переименована в Мясницкую.

— Вот видишь, Алексей, как все повернулось! — довольно произнес Черненко, когда мы сели. — Как сейчас помню, ты ведь не собирался продолжать службу в нашей структуре, а? Говорил и повторюсь, у тебя впереди большие перспективы. Шутка ли, получить лейтенанта уже через год и три месяца?

И действительно, после апрельских событий в Припяти восемьдесят шестого года, многое изменилось, не только у меня в жизни, но и вообще. Во-первых, после того как выяснились истинные цели планируемой на АЭС диверсии, ЗГРЛС «Дугу» взяли на особую, усиленную охрану, то же самое касалось и двух других антенн, что располагались в Николаеве и Комсомольск-на-Амуре. Был организован отдельный аналитический центр, который рассчитывал все возможные угрозы, которые могли быть направлены на противоракетный щит страны.

Во-вторых, на самой Чернобыльской АЭС и ей подобных, все реакторы типа «РБМК-1000» были существенно модернизированы и доведены до ума. Помимо этого были введены в строй пятый и шестой энергоблоки из третьей очереди. И уже шли новые работы по размещению еще двух новых энергоблоков с реакторами «РБМК-1500». Таким образом, легенда про двенадцать реакторов постепенно воплощалась в реальность…

В третьих, Припять цвела и развивалась все ускоряющимися темпами. Город рос как на дрожжах. Рабочих мест на активно расширяющемся атомном предприятии было более чем достаточно — это привлекало в город энергетиков все новых и новых жителей. К середине восемьдесят седьмого года население атомограда уже перевалило за пятьдесят тысяч.

Предотвратив аварию, я серьезно изменил ход истории, не дав подорвать экономический авторитет страны на мировой арене. Ядерная промышленность уверенно шла вперед ударными темпами, по всему Союзу строились новые атомные электростанции. Изменив события, тем самым я заставил колесо Советской машины крутиться иначе, а потому не удивительно, что все дальнейшие события могут и будут развиваться иначе. Теперь у меня не было преимущества в том, что я знал будущее… Даже не знаю, развалится ли теперь СССР или все опять пойдет по накатанной?

Внутри комитета была проведена серьезная работа — наличие «кротов» внутри системы весьма встревожила руководство. Если уж диверсанты смогли влезть на такой высокий уровень, значит, существующие методы противодействия оказались неэффективными. Во все это я вникать не стал, скажу лишь, что резонанс был огромный, но само собой все случившееся скрыли от общественности. Разобрались за закрытыми дверями. В газетах не было ни слова о том, что иностранные шпионы пытались взорвать один из энергоблоков атомной электростанции. И причины на то были понятны…

Иностранный куратор и все исполнители были нейтрализованы, а потому угроза миновала. Главный зачинщик Виктор, оказавшийся троянским конем, был ликвидирован прямо у «БЩУ № 4» вместе со своим доверенным лицом, капитаном Пономаревым. Да, он все-таки подох через несколько дней, при странных обстоятельствах. Можно сказать, что мы едва уложились. Если бы вовремя не подоспел Андрюха Петров, то возможно, что Чернобыль все-таки рванул бы. В последствии, курсант сам попросил меня не светить присутствие его отца Григория и его самого во всем этом деле. По большей части капитан остался в тени, но как по мне, это было как-то нечестно…

Товарища Лисицына, трагически погибшего во время проведения операции, немногим позднее представили к государственной награде. Посмертно.

В июне восемьдесят шестого, спустя полтора месяца после событий на станции, меня тоже представили к награде. Честно говоря, я даже не ожидал, что про меня вообще кто-то вспомнит. Стоит ли говорить, что я испытал, когда в Москве, заместитель председателя комитета госбезопасности СССР, товарищ Ермаков прицепил мне на грудь Орден Красной Звезды?

А потом меня экстерном взяли в школу КГБ. Без всяких экзаменов и проверок. Более того, уже на следующий год я получил первое офицерское звание и назначение на должность.

— Это только благодаря вам, — демонстративно смутившись, ответил я. — Признавайтесь, вы ведь лично курировали вопрос о моем ускоренном обучении?

— Отчасти, — хитро улыбнулся он. — Павел Сергеевич тоже отметился. Да и чему тебя обучать-то? Ты и без нашей помощи прекрасно справлялся, практически в одиночку. В том, что ты далеко пойдешь, я понял еще тогда, в Краснодаре, на полигоне Молькино, в восемьдесят четвертом. Без зазрения совести скажу, что ты куда толковее многих действующих сотрудников. Но, смотри, не зазнавайся! Эх, жаль, что так получилось с Пономаревым… Моя правая рука ведь. Не доглядел я, не доглядел… Кстати, как семья? Слышал, у тебя сын родился?

— Да, весной еще. Кириллом назвали. Все замечательно.

— Ну и отлично. Но как ты понимаешь, я не просто так попросил тебя зайти, — как я и ожидал, полковник Черненко перешел от любезностей непосредственно к делу. Он взял со стола красную папку, открыл ее и вытащил оттуда пару листов бумаги, светло-желтого цвета. — Мне нужен толковый человек в одном важном деле.

— Так… — я осторожно подбирал правильные слова. — Алексей Владимирович! Меня же уже назначили…

— Ну да, так-то оно так, — вздохнул он, затем быстро открыв какой-то блокнот, пролистал там пару страниц. — Обратно в Краснодар?

Я кивнул.

— А в Афганистан не хочешь? — усмехнувшись, заявил Черненко, посмотрев на меня внимательным взглядом. — Ненадолго, максимум на неделю. Дело там намечается серьезное, отличная возможность проявить себя, вместо того, чтобы в кабинете штаны просиживать. Ты ведь не кабинетный человек. Ну, что скажешь?

Честно говоря, предложение полковника меня сбило с намеченного курса. Мы с Юлей уже решили, что будем переезжать из Припяти. Нет, ничего плохого в городе не было, просто нам хотелось перебраться в город крупнее, где климат получше. И чтобы море было недалеко.

Пока я обучался в Москве, они с полугодовалым Кириллом продолжали жить у ее отца, полковника Кошкина. Она наконец-то стала ветеринаром, но поработать им не успела — ушла в декрет.

Так уж вышло, что накануне нашего переезда, ее отца повысили в звании и он нашел себе новое место службы как раз под Краснодаром. Правда, пришлось сменить род войск. Что касается моих родителей, то пока вопрос об их переезде был в подвешенном состоянии. Не очень им хотелось делать такую рокировку без видимых причин.

— Алексей Владимирович, даже не знаю… — конечно, отказывать ему никакого желания у меня не было. Ведь сейчас полковник был не только вышестоящим начальником, но и наставником. И даже другом, в какой-то степени. Если бы не он, я бы не справился с задачей и наверное, вообще не смог бы попасть на ЧАЭС, не наломав при этом дров.

— А что за дело?

— Ну, всего я рассказать не могу, сам понимаешь, — ответил Алексей Владимирович. — А если в трех словах… В одной из неподконтрольных нам провинций, по секретному маршруту пойдет хорошо вооруженный караван. В нем будут иностранцы, которых там быть не должно. Есть сведения, что они будут перевозить что-то очень непростое, касающееся ядерной программы. Командование уже распорядилось задействовать две лучших группы спецназа ГРУ для нейтрализации. Если согласишься, пойдешь с ними, но само собой, с автоматом на амбразуры лезть не нужно.

— О, как! А не слишком ли это круто?

— Да, я знаю, о чем ты думаешь, — замахал руками Алексей Владимирович. — Отправлять молодого лейтенанта на войну, да еще и на такое жаркое задание нецелесообразно… Однако, не все так, как кажется. Во-первых, всю грязную работу сделают бойцы спецназа. А мне нужен там свой человек и не буду отрицать, ты чуть ли не лучший кандидат. Прилетишь на место, день-два обустроишься в лагере. Встретишься с командиром группы, пройдешь инструктаж. Ну а как только разведданные подтвердятся и конвой пойдет, ноги в руки и на место. Понятное дело, что будет мясорубка, поэтому, сам не лезь. Как все закончится, пройдешься по колонне, соберешь трофеи и назад. Ничего сложного.

Я усмехнулся. Ну да, ничего сложного.

И я не опытный? Ага, как же. Да за свою прошлую жизнь, где я только не побывал и чего не видел. Конечно, не стану утверждать, что я менял горячие точки как перчатки, но все-таки были и жаркие дни. Та же вторая Чеченская, к примеру. А еще я прекрасно понимал, что это только на словах у полковника все так просто. Обязательно будут подводные камни.

Нет, ехать в Афганистан я не боялся. Однако теперь решения принимались иначе — у меня была семья и лишний раз рисковать я попросту не хотел. Но и отказывать было никак нельзя.

— Алексей, да ты не торопись, подумай… А ответ дашь вечером! — спокойным голосом отозвался полковник, откинувшись на спинку кресла и дважды прокрутив в пальцах карандаш. — Хорошо?

— Как скажете, Алексей Владимирович.

— Тогда больше не задерживаю, — он поднялся с кресла. — Уверен, у тебя еще остались дела в городе. Кстати, куда потом?

— Домой, — ответил я, затем добавил. — Когда планируется операция?

— Скоро, — уклончиво ответил тот.

Я понимающе кивнул, затем двинулся к двери. Покинув кабинет полковника Черненко, я миновал путаницу коридоров и получив в гардеробе свои вещи, вышел на улицу.

На дворе был сентябрь восемьдесят седьмого года. Летний зной уже сошел и было достаточно прохладно. Вечером у меня был поезд в Минск, а оттуда автобусом до города атомщиков. Вот только я совсем не был уверен, что сяду на этот поезд…

Последнее время я много размышлял. Что уж говорить, оценивая последствия своего вмешательства в историю, я был несказанно горд. Вот это дело, так дело. Благодаря моей инициативе и стараниям целый регион остался жить в своих домах, крупный город и несколько населенных пунктов поменьше продолжали жить своей жизнью. Не появилось тридцатикилометровой зоны отчуждения. Не случилось жуткой техногенной катастрофы и больше не случится! Не будет всепроникающей радиации, не будет сотен пострадавших…

Помню, что в июле восемьдесят шестого я несколько раз был на мосту, которому уже не суждено стать «мостом смерти». Мне нравилось наблюдать за работающей станцией. Особенно величественно она смотрелась на закате, в лучах заходящего солнца. Конечно же Юля не знала всей правды о том, что произошло на АЭС и почему я был ранен. Ну и по понятным причинам не понимала, почему у меня такое особое отношение к этой электростанции…

Отношения с девушкой наконец-то стали такими, какими я хотел. Семейными. Свадьба, кстати, была простой, только для своих. Не хотелось мне делать сенсацию из только нашего праздника. А потом она забеременела и у нас родился Кирюха.

После максимально сокращенного курса обучения в школе КГБ, мне все-таки присвоили звание лейтенанта и определили новое место дальнейшей службы. Краснодар — город, с которого все началось. Честно говоря, даже не верилось, что в СССР такое было возможно.

Впереди у меня была запланированная неделя отдыха и я собирался провести ее с семьей. Но тут, на горизонте неожиданно появился товарищ Черненко. В общем-то, так я и оказался у него в кабинете.

Конечно, его предложение было странным и весьма опасным, чего уж тут говорить. В таких делах, как нейтрализация вооруженного каравана боевиков, да не лишь бы где, а в сердце Афганистана — само по себе не просто.

Я не хотел обманывать ни себя, ни кого бы то ни было. Еще там, сидя в кресле у Черненко я уже знал, что соглашусь. Внутренняя чуйка безоговорочно подсказывала — так надо… И я смирился.

Погуляв немного по Красной площади и поглазев на Кремль, который я уже видел не один десяток раз, только в своем времени, сам не заметил, как выбрался на Ильинку и миновал ГУМ.

Не прошел и сотни метров, как вдруг откуда-то сзади отчетливо услышал знакомую музыку… С каждой секундой она становилась все громче и громче!

На теплоходе музыка играет

А я одна стою на берегу

Машу рукой, аж сердце замирает

И ничего поделать не могу

Кажется, только что она была далеко-далеко и вот рядом со мной резко остановилась вишневая Лада, в простонародье ВАЗ-2109. Потом пригляделся, нет, все-таки это была восьмерка. Из открытого окна весело пела быстро набирающая популярность Ольга Зарубина.

— Эй, лейтенант! — крикнули мне из салона. — Подвезти?

Увидев, как из окна выглядывает Андрюха Петров, по прозвищу 'курсант, я рассмеялся. Сам капитан уже давно, а все равно охотно отзывается на курсанта. Прилипло же к нему это прозвище еще с курсантских времен.

Я подошел, открыл дверь и плюхнулся на переднее сиденье. Андрей сделал музыку потише.

— Ну, здорова! — он протянул мне ладонь.

— Здравия, товарищ капитан! — весело ответил я. — Вот так музыка у вас!

— Слышь, прапорщик… Ты вообще-то с майором уже разговариваешь! — картинно возмутился Андрей.

— Да ладно-о! Серьезно? — приятно изумился я. Кажется, последние полгода не прошли даром.

— А то! — улыбнулся Андрей. — Неделю назад получил! А музыка самое новье, только недавно была записана. Вспомни, как в нашу молодость под нее на дискотеках жгли! Мне тут по знакомству удалось запись достать, прямо со студии.

— Подсуетился? Это правильно… — похвалил я. — И по службе молодец, растешь. Вот это я понимаю, карьерный рост!

— Да ты еще меня обгонишь! — парировал Андрей. — Ты ж вроде теперь комитетский, человек особого статуса?

— Так! А ты откуда знаешь, что я курсы окончил? — удивленно спросил я. — Вроде при нашей последней встрече я этого не озвучивал.

— Это секретная информация! — загадочно ответил тот. — Леха, как у тебя со временем? Может, по пивку?

— Это можно! — я посмотрел на часы. — Место сам выбирай, ты у нас человек с Московской пропиской!

— Принял! — кивнул Андрей, выруливая на Большой Черкасский переулок…

* * *

За кружкой «Жигулевского» я вкратце рассказал Андрею о предложении Черненко. Большинство подробностей я, конечно же, опустил, но общая суть осталась понятна. Может и не стоило этого делать, но я доверял Петрову как себе, ведь у нас с ним было столько всего общего. Намного больше, чем у любых других отдельно взятых людей.

— Что думаешь?

— Ну… Так с ходу и не скажешь, — выдохнул Андрей, поставив кружку на столик. — Черненко мужик очень не простой. У меня с ним в свое время тоже дела были, пытался завербовать, но я не согласился. Ну не лежало у меня на КГБ, я в милицию хотел. А тебя, выходит, он все-таки прогнул?

— Перестань, я не про это спрашивал.

— Ладно, ладно… Ну! Раз он обратился к тебе сам, значит дело действительно важное. Алексей Владимирович человек может и скользкий, но свое слово держит. Конечно, из кабинета взгляд на все совершенно другой, да и он с тех пор, как был капитаном, наверняка изменился… Думаю, что тебе лучше принять его предложение. Сам подумай, раз ты досрочно получил офицера, у тебя однозначно будут недоброжелатели и завистники, для которых ты как кость в горле. И пока ты не окрепнешь и не обрастешь жирком в комитете, лучше тебе быть под его крылом. Далеко пойдешь.

— А я не карьерист, — смело возразил я. — Мне все это не нужно, прошлой жизни по командировкам хватило. Где меня только не носило. С одной стороны хотелось бы сидеть в уютном кабинете, в центре Краснодара и не рисковать лишний раз. С первых дней, как я очнулся в Союзе, я был одержим только одной целью — спасти ЧАЭС. Ну, она спасена. Пора бы уже осадить коней и потихоньку жить как нормальный человек. Но с другой стороны, я ведь не такой. Бумажная волокита не для меня, я воин, а не библиотекарь — папки с места на место перекладывать. И все же Афганистан — это серьезно. Там война идет, а дело, в котором мне предложили участвовать, может пойти совсем не по тому сценарию, о котором говорит Черненко. Ты же знаешь, как оно бывает.

— Ну да, — согласился Курсант. — Только вон, из пивнухи выйти можно и в луже утонуть. Поскользнулся, лбом в асфальт и лежи пузыри пускай. Дерьмо может настигнуть нас где угодно. Нам ли не знать.

Я задумчиво кивнул.

Он был прав.

Конечно же, я для себя все решил, но для самоуспокоения решил проконсультироваться с другом. Мы оба попаданцы в СССР, оба воспользовались своими знаниями не нестандартным образом. Оба участвовали в предотвращении Чернобыльской катастрофы, у обоих нелегкая судьба. Ни он, ни я не стали миллионерами, не рвались в политику.

— Как жена, как дети? — я решил немного сменить направление. — Как Светлана Валерьевна?

— Все хорошо. Не жена она, по службе не положено. Отношения наши мы узаконить не можем, сам знаешь. Либо кому-то из нас увольняться, либо разбегаться. Ну или оставить все как есть и жить дальше. Ну а про детей пока никак… Кстати, у тебя же вроде сын родился?

— Все-то ты знаешь.

— Работа такая. Поздравляю, Леха! Зря времени не теряешь!

Мы чокнулись.

— Ну а ваша межведомственная спецгруппа еще существует?

— А что же с ней сделается? — он залпом допил остатки. — Лучшая в Союзе, уже какой год. Пока всех маньяков в Союзе не переловим, не успокоимся.

Оба рассмеялись. Заказали еще по одной.

— Над чем сейчас работаете?

— Пока тихо. Никита Егорович даже заскучал.

Время потихоньку бежало. На часах была уже половина четвертого. Мне нужно было сдать билет, созвониться с Черненко и… Самое сложное, связаться с домом и сказать супруге, что мой приезд откладывается на неделю, а может и больше. Конечно же, Юля будет недовольна, но куда деваться. Судьба у нее такая, все время меня ждать. Сначала с армии, потом с медсанчасти, а теперь вот с новой работы…

Закончив с пивом, мы с Андреем разошлись. Он укатил на автобусе, а вишневая восьмерка осталась отдыхать на стоянке. Так-то вишневой должна была быть девятка, но отечественный АвтоВАЗ пока еще не выпустил их в продажу.

Билет на поезд я сдал без проблем, затем отыскал телефон-автомат, и сунув в приемник две копейки, набрал номер полковника, который знал уже давно.

— Черненко, слушаю! — отозвалась трубка.

— Алексей Владимирович, это Савельев! Я согласен на ваше предложение!

— Отлично! — судя по его голосу, он даже не удивился. Чекист прекрасно знал, что я соглашусь. — Будь сегодня у входа в гостиницу «Москва» ровно в пять. Тебя заберут. С собой брать ничего не нужно. Инструкцию получишь на месте.

Далее он отключился.

А я тяжко вздохнул и набрал второй номер, с кодом Припяти…

Глава 2

В Афганистан

Ровно в пять вечера к центральному входу гостиницы «Москва» подкатила начищенная до блеска, черная «Волга». Кажется, это была новая, модернизированная «ГАЗ 24−10». Помню, читал в каком-то журнале, еще в прошлой жизни.

Само собой такие машины простым людям не продавали в принципе. Я даже не удивился, почему-то иных служебных машин у комитета государственной безопасности не водилось. Насколько я помню, это была предпоследняя модель, которая использовалась в этой структуре, вплоть до развала СССР.

Никаких вещей с собой у меня не было. Все осталось лежать в общежитии, откуда я так и не выселился толком. По-быстрому договорился с комендантом, чтобы мою комнату придержали еще на недельку-другую. К счастью, тот оказался мужиком понимающим и после разъяснений, согласился пойти навстречу.

Конечно, было довольно странно, что офицерское звание я получил не в июне месяце, как все остальные выпускники, а только в сентябре. Все лето у меня шли дополнительные практические занятия, в то время как у других нормальных людей был положенный отдых. Впрочем, я понимал, что в первую очередь, это нужно мне, а потому стойко и тягостно переносил…

В обучении хорошую службу мне сослужил еще и тот факт, что срочную службу я провел в спецподразделении «Барьер», которое готовили особенно тщательно. Собственно три четверти всего, что преподавали в школе, я уже знал. Так уж получилось, что многие инструктора, кто преподавал в «Барьере», были из комитетских. Само собой среди сокурсников, у меня были завистники и недоброжелатели.

Не обошлось и без стычек. Но они всегда заканчивались одинаково, исключительно в мою пользу. Опыта хватало, все-таки инструктора у меня были хорошие и опытные люди, поэтому махать руками-ногами я умел. Да и бить людей, если они открыто нарывались на физические контакты, я не боялся.

— Лейтенант Савельев? — из окна подъехавшей машины высунулся молодой парень, в костюме. На вид возраст соответствовал моему. Кажется, я даже видел его ранее.

— Он самый! — ответил я, подходя ближе к открытому окну.

— Садитесь назад. У меня для вас пакет документов и инструкции по дальнейшим действиям.

Я кивнул, забрался на заднее сиденье. Волга тут же тронулась.

— Меня зовут Никита, я помощник Алексея Владимировича, — произнес водитель и протянул мне плотный бумажный пакет. — Здесь полный комплект всех необходимых документов, посмотрите позже. Значит, так… Сегодня ночью вы вылетаете со Чкаловского на «ИЛ-76» сначала в Ташкент, а оттуда в Баграм, нашу главную авиабазу в Афганистане. Расположена она в провинции Парван. Там развернут крупный военный гарнизон 40-й Армии вооруженных сил СССР.

— Это я все и так знаю, — спокойным голосом перебил его я. — Ближе к сути.

— Хорошо, — водитель на мгновение осекся, затем продолжил. — По прибытии в Баграм, вас встретит наш человек, капитан Быстров. Он уже проинформирован и знает, как доставить вас на место.

— Ясно. Суть задачи осталась та же?

— В целом, да. Единственное, как только группа спецназа сделает свое дело, сразу же выдвигайтесь к колонне. Ищите необычного вида чемоданы, либо кейсы. Важные документы. На наркотики и деньги не обращайте внимания, они нас не интересуют. Все, что найдете, нужно будет доставить обратно в Баграм, ну а дальше, по обстоятельствам.

— Что конкретно мне искать?

— Точной информации нет. На этот счет я проинструктирован ответить вам именно так. Возможно, это будут карты. Данные секретные. Кейсы, чемоданы. Думаю понятно, что раз развернута такая дерзкая операция под носом противника, то на это есть причины? Наша разведка работает исправно.

— Хорошо, с этим все понятно. Какие могут быть сложности?

— Любые. Но, их нужно минимизировать.

Я лишь усмехнулся — сколько раз в прошлой жизни я слышал такой ответ.

Оставшуюся часть пути мы ехали молча. Через сорок минут добрались до военного аэродрома. Там я быстро прошел досмотр, затем переоделся в уже знакомую мне новую «Афганку». Из личных вещей у меня был только стандартный набор белья и рыльно-мыльных принадлежностей, в самом обычном вещевом мешке. Он кстати, лежал в багажнике служебной «Волги», заготовленный специально для меня. Да-а, товарищ Черненко подсуетился, ведь, заранее знал, что я дам положительный ответ. Проницательности ему не занимать. Надеюсь, чужой республике я не задержусь.

Вместе со мной на грузопассажирском «Илюше» летели еще люди. Их было пятнадцать человек, но как я понял, все гражданские лица. Так же «семьдесят шестой» вез какой-то военный груз, упакованный в большие желтые мешки и темно-зеленые деревянные ящики. В мешках могло быть что угодно, а вот насчет оружейных ящиков все было предельно ясно. Ими было заставлено все свободное место, почти до самой рампы.

Согласно маршруту, сначала мы должны были лететь на перевалочный пункт в Ташкент, а после дозаправки и высадки пассажиров, прямиком в Баграм. Там, на главной авиабазе ограниченного контингента советских войск в Афганистане, после подробного инструктажа, я должен был выдвинуться куда-то на северо-запад. Но сначала нужно встретиться с куратором, капитаном Быстровым. Вроде бы пока все было понятно, хотя не скрою, пришлось понервничать. Все-таки не на прогулку ведь летел, а в мусульманскую страну, где уже который год шла гражданская война… В моей прошлой жизни, со времен СССР и по настоящее время там всегда было неспокойно.

Честно говоря, меня никогда не интересовали причины, по которым на территорию Афганистана был введен ограниченный контингент советских войск. Понятно, что гражданская война, апрельская революция… Но это официальная версия, а как оно было на самом деле тесно завязано на политике… Это произошло и точка, тут и размышлять нечего. Сомневаюсь, что изменить эту часть истории было бы возможно силами одного человека. Впрочем, я до конца не верил и в то, что мне удастся предотвратить Чернобыльскую катастрофу, а получилось же…

Помню, что ощущение было такое, будто гора с плеч упала. И все же, несмотря на то, что на АЭС тогда все закончилось относительно хорошо, у меня еще оставалось некое предчувствие, недоделанной работы. Быть может, я чего-то еще не учел или не доглядел?

Как и говорил ранее, не любил я перелеты. Еще в прошлой жизни, когда я со своей группой летал в разные уголки страны, каждый раз нервничал. А в последний раз, в Сирии, вылетая с «Химок» меня вообще посетило странное чувство, которое я тогда никак объяснить не смог. Чем тогда обернулась командировка напоминать, думаю, не стоит.

«ИЛ-76» покинул аэродром почти в десять вечера. Взлет прошел нормально, в штатном режиме и без каких-либо проблем.

Признаюсь, лететь в течении пяти часов до Ташкента, было довольно тяжело. То ли я отвык, то ли причина заключалась в чем-то другом, но прошедшие часы тянулись ну очень медленно. Куда медленней, чем во время моего пребывания в госпитале. Попробуй-ка посиди столько времени на пятой точке, на коротком, жестком и очень неудобном откидном кресле — мышцы затекли уже через час. И ведь ходить-бродить по салону запрещалось.

Сначала было душно, потом стало наоборот холодно. Обогрев салона исправил ситуацию, вот только легкий запах машинного масла и авиационного топлива никуда не делся. Спустя какое-то время я перестал замечать посторонние запахи, но зато появилась ноющая головная боль.

Вещмешок с нехитрым имуществом стоял между ног, частично прикрытый сиденьем. Ноги вперед не вытянешь — мало места, так как впереди начиналась пирамида из оружейных ящиков. Иногда проходил ругающийся как сапожник бортовой инженер, поэтому каждый раз ноги приходилось убирать.

Мерный гул двигателей почему-то не успокаивал, а наоборот действовал на нервы. Я тщетно пытался поспать, но получалась лишь какая-то полудрема, от которой голова разболелась еще сильнее.

Когда же несчастные пять часов прошли, а наш борт добрался до нужного места и пошел на посадку, стало чуть получше. Почувствовав слабый, но все же ощутимый толчок, сигнализирующий сцепление колес с полотном, я облегченно выдохнул. Но это была только первая половина перелета, а дальше предстояло самое интересное.

Все было хорошо освещено, несмотря на ранее время суток. Весь аэродром был выложен большими бетонными плитами, расстояние между которыми едва ли достигало пары сантиметров. Сразу видно — в постройке участвовал СССР, за многие годы где-то только совок не отметился. Хотя, ничего удивительного тут нет, ведь Узбекская ССР, это тоже часть Советского Союза.

Кое-где пыталась прорастать редкая пыльная трава, но было заметно, что с ней постоянно боролись. Ветер гонял желтую пыль, ощутимо пахло перегретым маслом. Было жарко, температура была на отметке где-то под сорок градусов. Мне сразу же пить захотелось, но я прекрасно знал это обманчивое чувство. В странах с засушливым и жарким климатом нельзя много пить.

Внезапным порывом ветра с меня чуть не сорвало панамку, едва успел ее придержать. Я был налегке, вещевой мешок оставил в самолете, смысл его таскать за собой? А вот пакет документов я прихватил. Посмотреть их в самолете не получилось — рядом со мной сидел какой-то подозрительный мужик восточной наружности, взгляд которого мне совсем не понравился.

Спустившись по трапу вниз, остановился и осмотрелся. Все остальные пассажиры, захватив свои вещи, уже сошли и убыли в основное здание аэропорта. Я сделал вывод, что, скорее всего, дальше я полечу либо один, либо добавятся новые пассажиры.

К заглушившему двигателю самолету уже подъехал топливозаправщик, вокруг него носились люди в «афганке». Судя по всему, разгружать «Илюшу» не будут. Осмотревшись по сторонам, я увидел облаченного в синий авиационный комбинезон техника:

— Сколько будем стоять? — поинтересовался я.

Тот отстранился от планшетки, скользнул недовольным взглядом по моим пустым фальшикам, но все-таки ответил:

— Два часа. Взлет ровно в пять.

— Здесь можно где-то покушать?

— Слева столовая.

Я поблагодарил и двинулся к главному зданию.

Пока шла дозаправка, у меня появилась отличная возможность поужинать. Хотя какой к черту ужин, в три часа ночи? Со вчерашнего вечера, в желудке было пусто. Поужинать я попросту не успел, а выпитое с Курсантом пиво не в счет.

К счастью, довольно большая столовая, расположенная в здании аэропорта, работала круглосуточно. На входе дежурил скучающий прапорщик, делающий вид, что читает книжку.

Очевидно, что питаться там могли не все, тем более учитывая время суток. Но на мое счастье получилось так, что экипаж стоящего неподалеку другого «ИЛ-76», в почти полном составе тоже явился на несвоевременный прием пищи, поэтому я и прибился к ним. Вход был по пропускам, но у меня его никто не потребовал.

Кормили хорошо, было не только вкусно, но и много. Я с жадностью умял тарелку наваристого борща, большую порцию гречки и две свиных котлеты с подливкой. Все запил горячим чаем.

Пока кушал, обратил внимание, что столовая типичная для советских времен и даже тот факт, что я сейчас находился в Узбекистане, практически не искажал картину. Да и много ли столовых я видел? За три года новой жизни, я кроме Москвы и Припяти, нигде особо и не был. Тем не менее, было очевидно, что столовую посещают разные народности, и не важно, военные летчики то, солдаты или гражданские. Впрочем, в три часа ночи там было практически пусто и работала только часть ночной смены.

Покончив с едой, я выбрался обратно на улицу. Дышать горячим воздухом было неприятно, но куда деваться? Заметил, что голова практически перестала болеть, отчего мое настроение стало лучше.

Вокруг ночь, но, как и положено, вся территория аэродрома была хорошо освещена. Справа, на открытом воздухе стояла пара «АН-12», один «двадцать шестой». Еще дальше, но уже в закрытых ангарах торчали носы штурмовиков. Я так и не понял, зачем они тут стояли, ведь в самом Афгане уже давно был сформирован 34 АК.

Свободно гулять по территории, само собой было запрещено, поэтому я направился в единственное место, откуда меня точно никто не прогонит. Прошел в большой зал ожидания, где уже собралось около трех десятков человек в военной форме. Все они стояли отдельными небольшими группками, не обращая на меня никакого внимания. В это время суток здесь было как-то совсем пусто.

Отыскав свободную лавку, я повторно вскрыл пакет с документами, что передал мне помощник полковника Черненко.

Здесь было мое удостоверение, причем фальшивое. Согласно ему, я не лейтенант КГБ Савельев, а лейтенант ВС СССР Мосинцев Алексей Петрович. Фотографию, имя и звание мне оставили прежние. Еще внутри было предписание, специальный пропуск.

С удостоверением личности все было понятно. Тут два варианта — либо меня тут быть в принципе не должно и я играю роль кого-то другого, либо, это сделано на случай, если что-то пойдет не по плану и я попаду в плен. Что делали с пленными солдатами моджахеды и талибы, вспоминать как-то не хотелось. Достаточно вспомнить, что вызволением пленных занимались крайне неохотно и когда советские войска были выведены из Афгана, командующий 40-й армии заявил, что на территории республики солдат нет. На самом деле это было не так, всех пленных списали как без вести пропавших.

Также в пакете были фотографии, все черно-белые и сделанные издалека. Судя по всему, на одной из них был изображен какой-то аул, на трех следующих тот самый караван, который мы должны были остановить. Имелась фотография капитана Быстрова, чтобы я понимал, с кем нужно выйти на контакт.

В целом, все стандартно. И хотя ранее я подобным никогда не занимался, ничего подозрительного здесь не было.

По прошествии еще сорока минут, дали команду грузиться обратно. Озвучили изменившиеся полетные списки, пока что я проходил под своей настоящей фамилией. Вернувшись в самолет, я увидел внутри десяток человек в точно такой же «афганке» как и у меня. У них не было ни шевронов, ни знаков различий. Все как один, даже по возрасту. Судя по всему, это была какая-то спецгруппа, возможно спецназ ГРУ. Очень может оказаться так, что именно с ними я пойду на предстоящее задание.

Мы обменялись взглядами и этим все и ограничилось. Ни им до меня, ни мне до них не было никакого дела.

Рампа была открыта — внутрь заканчивали догружать что-то еще, помещенное в транспортную сеть.

Через несколько минут погрузка была окончена, а топливозаправщик убыл обратно на заправочную станцию, полосу освободили.

Получив разрешение на взлет, наш «Илюша» выдвинулся на выделенную полосу. Взлет из Ташкента прошел без проблем и наши пилоты взяли курс на Баграм. Дальше начиналась активная часть моей командировки.

При наборе высоты вновь ощутил противное чувство, когда закладывает уши, а мозг прижимается к верхней части черепа. Почему-то на гражданских самолетах такого не случалось, по крайней мере, не так заметно. К счастью, подобное длилось не долго.

А примерно минут через сорок после взлета, я неожиданно для себя, заснул. Скорее всего, просто сморило после сытного приема пищи…

Проснулся я оттого, что меня усердно трясли за плечо. Открыв глаза, я непонимающе уставился на заросшее щетиной хмурое лицо бортового техника. Того самого, у которого я спрашивал про столовую.

— Ты Савельев? — пересиливая мерный шум двигателей, спросил тот.

— Лейтенант Савельев! — зевнул я и пародируя одного пиратского капитана, зачем-то добавил. — Смекаешь?

Техник явно ничего не понял, потому что замер в нерешительности. Сообразил, что говорит не абы с кем.

— Вас в кабину вызывают.

Поднявшись с места, я заметил, что летевшие со мной люди смотрят в мою сторону с нескрываемым интересом. Прошел мимо, не до этого было.

Поднявшись по лесенке, и открыв дверь, я вошел внутрь. На меня накатило чувство дежавю — тогда, в Сирии, точно так же, меня уже вызвали к командиру, чтобы сообщить об изменении планов.

Снял наушники с крючка, водрузил на голову.

— Лейтенант Савельев? — уточнил капитан.

— Что-то случилось? — опустив формальности, спросил я.

— Пока ничего. Однако планы резко поменялись и… Мы больше не летим в Баграм!

— Почему?

— Там сейчас с погодой не очень, но дело не в этом. Пришло распоряжение со штаба, что тебя нужно высадить в Мазари-Шариф! — голос у капитана был недовольный. — Уж не знаю, лейтенант, что ты за птица… Но какого черта?

На этот вопрос я не ответил. Раздражение офицера я понимал.

— Ладно, — спустя несколько секунд, уже спокойнее произнес командир. — За десять лет полетов, я третий раз вижу, чтобы борт пускали по другому курсу из-за одного единственного пассажира. «Семьдесят шестой» это вообще-то не такси, да только команда пришла прямиком из штаба. В общем, все понятно?

— Я вас понял, товарищ капитан! — кивнул я. — Сколько еще лететь?

— Минут двадцать и пойдем на посадку. Баграм юго-восточнее будет, поэтому доберемся быстрее.

На этом разговор окончился. Я вернул наушники на место, а сам покинул кабину и спустившись обратно, сел на свое место.

Итак, вот и начались первые проблемы. Мы еще даже до Афганистана не долетели, а уже становится интересно. Что же послужило причиной того, что точку дислокации пришлось менять прямо на лету? Точно не погодные условия…

Напрашивались две мысли — либо план поменялся и в Баграме что-то не так и это как-то связано с моим заданием. Либо караван вышел раньше положенного срока и теперь вся операция под угрозой.

Мазари-Шариф самый северный аэропорт республики, при этом способный принимать большие самолеты вроде «Илюши» и даже больше. Но почему мы летели именно туда? Вроде как северная часть Афганистана под контролем Советского Союза, за исключением небольших серых зон. Неужели караван пойдет по контролируемым территориям? Впрочем Панджшерское ущелье большое и обстановка там постоянно менялась.

Вскоре борт начал заходить на посадку. Это я понял по изменившемуся звуку работающих двигателей. Внутри загорелся свет, хотя до этого работало только дежурное освещение. Иллюминаторов была всего пара штук, но я понял, что снаружи светло.

Судя по всему, сейчас было около восьми часов утра. Из-за смены часовых поясов, наручные часы были бесполезны. Кажется, разница незначительная, но с ходу я этого определить не смог.

В крови резко подскочил адреналин, а от напряженного ожидания сердце колотилось о грудную клетку. Усилием воли заставил себя немного расслабиться, было дело — научили.

Тем не менее, осознание неизвестности было мучительным, но к этому я был готов изначально. Это чувство я знал более чем хорошо, поэтому знал, как на него реагировать.

Я слегка удивился тому факту, что никто из присутствующих даже не поинтересовался, почему это после моего возвращения из кабины пилотов, мы вдруг начали менять курс, а затем и вовсе пошли на посадку на час раньше положенного времени.

Сели спустя десять минут, к счастью, благополучно. На этот раз посадка была не столь мягкой, как в Ташкенте. Чувствовалось, как шасси встречают сопротивление полосы, которая была явно лучшего качества. Наконец, мы остановились.

Непонятно откуда появился бортовой инженер. Почти сразу рампа поползла вниз. Внутрь салона сразу же ворвался горячий, пропитанный пылью воздух. Вместе с ветром я услышал сильный шум, в котором безошибочно узнал звуки работы вертолетов. На них мне довелось полетать немало, особенно на «Ми-8».

— Лейтенант Савельев! — крикнул спустившийся по лесенке техник. — Можно выгружаться…

— Принял! — отозвался я, поднимаясь с места.

Конечно, летчики народ прожженный. Многое уже повидали и под обстрелами были. Наверняка обо мне сложилось отдельное мнение — с виду-то я еще молодой, да еще и без погон. Меня могли принять за кого угодно, однако очевиден факт — команда не знает, кто я такой на самом деле и почему ради меня их развернули прямо в полете.

Ухватив вещевой мешок и документы, я бегом рванул наружу. Краем глаза заметил, что бортовой инженер готовился то ли к загрузке, то ли к разгрузке. Впрочем, мне-то какая разница?

Первое, что я увидел — довольно высокий горный хребет, протянувшийся с запада на восток. Создавалось впечатление, будто он огибает аэродром со всех сторон. Все видимое пространство аэродрома было выложено бетонными плитами, многие из которых были треснутыми. Само собой, строил его тоже Советский Союз, причем еще в пятидесятых годах. Где только СССР не отличился, в одной только Сирии таких аэродромов насчитывалась дюжина.

Пока я стоял и смотрел по сторонам, от главного здания отделился темно-зеленый четыреста шестьдесят девятый «УАЗ». Не доехав до самолета метров тридцать, машина остановилась прямо на полосе.

Пассажирская дверь открылась и оттуда выбрался человек, в точно такой же «афганке», но при этом хорошо экипированный.

— Лейтенант Савельев? — перебивая внешний шум, крикнул он, глядя на меня.

— Так точно! — ответил я, направляясь к машине.

— Залезай! У нас мало времени!

— А вы, собственно, кто?

— Какая разница, лейтенант? — нахмурился тот.

Такой ответ меня совершенно не устроил, ведь я действовал строго по инструкции. И очевидно, что все пошло не по заранее спланированному сценарию.

— Где капитан Быстров? — спросил я.

Пассажир и водитель многозначительно переглянулись…

Глава 3

Чужая земля

Тот, что сидел рядом с водителем, протянул мне корочку.

Я быстро пробежался глазами по содержимому удостоверения личности. Согласно ему, передо мной был старший лейтенант Нагибин Сергей Иванович, вот только ранее в инструктаже о нем не было ни слова. Тем не менее, своего удивления я не показал.

— Ну, удостоверение… И что я должен с этого понять? — с некоторым удивлением поинтересовался я, затем вернул документ обратно. — Какие основания для того, чтобы я садился к вам в машину?

Водитель недовольно скривился.

Я хотел уже отойти от «УАЗа», но сидевший рядом с водителем пассажир выругался и решительно выбрался наружу.

— Лейтенант, погоди, — громко произнес он. — Не торопись!

— Что это за цирк? — поинтересовался я. Очевидно, что возникла не состыковка.

— Признаю, — кивнул тот. — Я не с того начал, да и дипломат из меня хреновый. Ты уже наверняка понял, что первоначальный план накрылся?

— План?

— Знаю, ты должен был встретиться в Баграме с капитаном Быстровым, пройти инструктаж и выдвигаться на указанную им точку, так?

Я неопределенно пожал плечами, тем не менее внимательно слушая старлея.

— Капитан Быстров все еще на авиабазе, из-за изменений, он не успел сюда добраться. Поэтому я получил указание от своего командира действовать напрямую, без кураторов.

— Да я уже догадался.

— В общем, ситуация следующая… — вздохнул офицер. — Ранее у нас был оперативный запас в сутки. Так вот теперь его нет. Из-за того, что интересующий нас караван вышел раньше намеченного срока и пошел по другому пути, пришлось срочно менять весь план. Само собой, меняется место перехвата и все условия. Выдвигаться будем отсюда, из Мазари-Шарифа. Указание получено прямиком из Москвы, однако, в подробности меня не посвящали.

Ну, теперь-то все встало на свои места. Вот и причина, по которой наш «ИЛ-76» сменил курс и сел в другой точке. В любых военных операциях всех времен крайне редко бывает так, чтобы все шло строго по первоначально определенному плану. Всегда есть какие-то нештатные ситуации, изменения или мелкие не состыковки. Порой, даже тщательно спланированные операции накрываются медным тазом. Заранее все предусмотреть в быстро меняющихся условиях, просто невозможно. Могут быть и утечки информации и непредвиденные обстоятельства и даже погодные факторы, но об этом можно говорить сколько угодно.

— Полагаю, в Москве этого не предусмотрели?

— Ну да. Потому мы и поторопились встретить тебя сразу после посадки.

— И что же, вы, товарищ старший лейтенант, на самом деле Нагибин?

— Все так. Заместитель командира второй группы специального назначения. Так что, лейтенант, работаем? — офицер криво улыбнулся. — Или будешь и дальше Быстрова здесь ждать?

С одной стороны не доверять этому старлею у меня не было оснований. В целом он сообщил несколько моментов, о которых могло знать только посвящённое лицо. Да и я далеко не такая важная шишка, чтобы похищать меня прямо с аэродрома. Кому я на фиг сдался?

— Работаем! — отозвался я, давая понять, что инцидент исчерпан.

— Вот и отлично, что разобрались, — Нагибин указал на машину. — Значит так, прямо сейчас экипируем тебя и выдвигаемся на точку, времени немного, но есть. Прыгай на заднее сиденье.

Забравшись в «УАЗ» без верха, я едва успел закрыть дверь, как машина сразу же тронулась с места.

— Маршрут движения каравана есть? — поинтересовался я, едва мы съехали на примыкающую к аэродрому грунтовую дорогу.

— Есть. Но как ты понимаешь, достоверность не стопроцентная.

— А что это за караван такой особенный?

— А этого никто не знает. Но он точно не простой. Предполагается, что там будет представитель с Запада. Грядет то ли какая-то крупная сделка по закупке оружия, то ли еще что-то. Не исключен возможный обмен данными. Наверху решили, что такую возможность упускать нельзя.

— Сколько человек участвует в операции?

— С нашей стороны две группы спецназа по восемь человек. Ну а со стороны моджахедов будет около пятидесяти боевиков, точное число неизвестно. Двигаться будут на легких пикапах, в кузовах которых установлены пулеметы ДШК или ПКМ.

Я сразу же вспомнил Сирию. В большинстве случаев, боевики различных исламских группировок использовали мощные джипы или пикапы с открытым кузовом и те же самые ДШК. Помню еще в «Химках» мы шутили, что еще немного и крупнокалиберный пулемет Дегтярева-Шпагина отметит столетний юбилей. Действительно ведь, весьма удачная разработка, которая и по сей день может творить серьезные дела.

Наш «УАЗ» несся вперед, поднимая за собой густые клубы пыли. От жаркого воздуха я моментально вспотел — ну а как иначе, организм перестроится лишь за неделю-две. И то, без последствий это обычно не проходит. Акклиматизацию ведь никто не отменял, и каждый организм ее переживает по-разному. Пока рано и никаких проявлений я еще не заметил.

Через несколько минут мы подъехали к двухэтажному зданию, по сути, частично обогнув аэродром по периметру. Второй этаж здания выходил на крышу соседнего одноэтажного. Крышу превратили в укрепленный пункт наблюдения. Все было накрыто маскировочной сетью, хотя я не сразу понял — для чего? Ведь у моджахедов нет авиации, про беспилотные дроны я вообще молчу — их время придет лишь через четверть века. Скорее всего, сеть тут для того, чтобы нависшие над Афганом американские спутники не снимали то, что им видеть не положено.

Наверняка, там был развернут и пункт связи, по периметру была выстроена цепь, состоящая из мешков с песком. У здания стояло несколько «БМП», пара «УАЗов» с открытым верхом. Увидел огневые точки, в одном из них торчал ствол «Утеса». Чуть поодаль, за стеной я разглядел обводы покрытого густой пылью танка «Т-72». Дальше размещались открытые склады топлива, боеприпасов и различного военного имущества. Тут и там лениво бродили скучающие часовые. Оно и неудивительно, вокруг тишина. Ведь, эта часть республики давно под контролем наших войск.

И, тем не менее, людей на авиабазе было не так уж и много. Эх, знал бы кто, что черед два года война завершится проигрышем СССР и наши войска уйдут из республики, оставив после себя настоящее богатство. А спустя совсем немного времени, гражданская война возобновится с еще большей силой…

Покинув машину, мы с Нагибиным быстро вошли внутрь и спустились в подвальное помещение, где был организован сразу и оружейный и вещевой склад.

— Слушай, а тебя как звать? — между делом спросил старлей. — Фамилию-то я запомнил, а имя как-то не пришлось.

— Алексей… Лехой зови, чего церемониться?

— Я Сергей, будем знакомы. Значит, смотри, сразу скажу, что ты в организации засады не участвуешь. Но, сам понимаешь, экипировку все равно нужно получить. Лично несу ответственность за твою безопасность, пока не доберемся до места временной дислокации. Кстати, стрелять-то умеешь?

Ну, ясно. Даже не знаю, какое обо мне было мнение. Наверняка, что-то вроде молодого чекиста, которого прислали из Москвы, чтобы тот отличиться в важном деле.

— Умею, довелось немного пострелять.

Тут я, конечно, слукавил и сильно занизил свои навыки. Прежде чем уйти в РХБЗ, я был в сухопутных войсках, а потому имел дело со всеми видами стрелкового вооружения. Особенно мне нравился АК-12, модификации две тысячи шестнадцатого года. В этой оружейке имелись АК-74 со съемными подствольными гранатометами «Костер» и без них, модифицированные АКМ, гранатометы РПГ-7, пулеметы Калашникова и РПК. Много чего было. Склад был до самого потолка заставлен оружейными ящиками.

— Твоя задача находиться в стороне от проведения операции. Останешься в командирской машине и будешь ждать условного сигнала. Что бы там ни произошло, не вмешивайся.

— Вообще-то я мог бы вам помочь, — возразил я. — Могу работать с безопасного расстояния.

Конечно же, стрелять я собирался только в крайнем случае. Однако хотелось посмотреть, как работает спецназ ГРУ непосредственно в деле. Сидеть в сторонке, это не для меня.

— Леха, не стоит! — покачал головой Нагибин. — Получишь только пистолет, его будет достаточно… А-а, привет Петрович. Сейчас он тебе выдаст все необходимое, быстро одевайся и поедем дальше. На все десять минут.

Седовласый, коротко стриженый, с двухдневной щетиной на морде, прапорщик Петрович, окинул меня хмурым взглядом и замер в ожидании.

Нагибин торопливо сунул ему какую-то бумажку. Тот пробежался по ней глазами, многозначительно хмыкнул и пошел рыться по своим закромам, доставая тот или иной элемент снаряжения.

Дело шло быстро. Первым делом я получил комплект какого-то костюма, странного грязновато-песчаного цвета.

— А это что такое?

— Это защитный костюм, — пояснил Сергей. — Он легче и в нем удобнее, чем в обычной форме. Предназначение у него, правда, совсем другое. Но мы пользуемся и не жалуемся. В общем, сам смотри. Но я рекомендую.

Я повертел его в руках, развернул и присвистнул. Черт возьми, да это же легендарный КЗС и как я сразу его не признал? Он массово использовался советскими войсками в Афгане, особенно в начале восьмидесятых, несмотря на то, что и вправду предназначался совсем не для повседневной носки, а для защиты от вредных химических факторов.

Молча кивнул — лучше и вправду внять его совету. Бойцы спецназа куда лучше меня знают, что и как носить в жарком песчаном климате. Опыт всегда многое решает и глуп тот, кто его не уважает.

После костюма я получил хорошо знакомый многим рюкзак РД-54, новые кожаные ботинки с высоким берцем, маскхалат и разгрузочный жилет. Что касается бронежилетов, то не припомню, чтобы в Афганистане они выдавались простым солдатам. Но мне все-таки перепало, видимо, как особому гостю.

— Переодевайся и вон в то окно, получишь пистолет. Это на всякий случай.

Управился я быстро, всего за несколько минут. Благо опыт имелся, да и рука была уже набита. Из вещевого мешка перебросил вещи в РД, туда же сунул и пакет с документами. Очевидно, что большая часть из них мне не понадобится.

Когда я подошел к окну выдачи, на потертой столешнице уже лежал пистолет Макарова, с кобурой и двумя запасными магазинами.

— А почему не Стечкин? — спросил я.

— Закончились. В ведомости распишись, — пробурчал скучающий Петрович. От него несло дешевыми сигаретами и самогоном.

Я вздохнул, поставил размашистую закорючку и вернул бумажку обратно. С формальностями было покончено.

— Ну все, теперь обратно в машину и на точку. Нас уже ждут.

— Серега, а у вас перекусить, случайно, ничего нет? — поинтересовался я. Съеденное ночью поразительно быстро переварилось, поэтому бак требовал дозаправки.

— Сухой паек где-то был. В дороге перекусишь, — пообещал тот.

Как оказалось, на точку сбора мы поедем уже не на обычном «УАЗе». Неподалеку от входа стоял белый, заляпанный грязью пикап «Тойота» непонятной модели, с открытым кузовом. Честно говоря, слегка удивился. Не знал, что нашими войсками использовалась подобная техника… Видимо, в исключительных случаях для специальных операций — маскировались под местных моджахедов.

— Леха, прыгай в кузов. И держись покрепче. Времени мало, поэтому поедем быстро. Дорог тут особо нет, будет трясти. Если вылетишь, кричи.

Я зашвырнул свой РД в кузов, а следом влез и сам. Осмотрелся.

Справа, в узком деревянном ящике лежало четыре одноразовых гранатомета РПГ-18, ласково называемых «Мухами». Рядом, валялись несколько наступательных гранат, патроны россыпью. Безалаберно, но это нормально. Все это самая обычная неучтенка.

Я присвистнул — как же все это мне знакомо. В мое время, сотрудники частных военных компаний в Сирийско-Арабской республике в этом плане были на них очень похожи — оружия было так много, что оно валялось, как попало и где придется. Там, где идут бои, такого добра хватает.

Про сухой паек, конечно же, забыли.

Загрузившись, мы рванули с места. Сразу же поразился тактике движения — обычно колонны в Афгане двигаются медленно, чтобы заранее разглядеть впереди засаду или ловушку и вовремя остановится. А здесь, водитель, несмотря на кочки и ухабы, разогнался примерно километров до восьмидесяти и пытался сохранять ее на протяжении всего пути. Чтобы не попали. Самое эффективное средство для поражения легкой техники, это гранатомет. А их у моджахедов было полно.

Само собой машину при таком экстремальном вождении трясло так, что несколько раз я едва не вылетел из кузова. Пришлось вцепиться в борта, да так и сидеть.

Пыль. Повсюду была пыль.

За машиной неслись густые клубы поднятой пыли — главный демаскирующий признак. Дым видно издалека, а значит, можно заранее просчитать примерный маршрут и устроить засаду. Впрочем, эти территории под контролем ОКСВ, так что все нормально.

Пока ехали, я обращал внимание на то, что вдоль дороги полно различного мусора, местами попадались ржавые остовы старых искореженных машин, рваные покрышки, гнутые бочки.

Большая часть территорий республики Афганистан — это горная или предгорная местность. Лишь на западе попадались участки холмистой равнины. Дорога была не слишком живописной, везде все одно и то же. На юго-востоке горы, далеко на севере горы… Вокруг сухая земля, по которой ветер гонял сухую пыль. Кое-где дорога проходила через брошенные или разбомбленные населенные пункты, попадались разрушенные строения и даже целые аулы.

Унылое зрелище. Так вот он какой, Афганистан. Бедная земля, на которой еще не скоро воцарится спокойствие. А что касается южной и центральной части, то об этом я не знал практически ничего. Как-то не возникало у меня интереса изучать историю Афганской войны.

Весь путь длился где-то минут сорок. Вскоре водитель начал сбавлять ход. Выглянув из кузова, я заметил, что мы подъезжаем к небольшому укрепленному аванпосту, с несколькими огневыми точками. Справа я заметил три тентированных грузовика «Урал», пару «БТР-70» и один «УАЗ». При нашем появлении на аванпосту тут же оживились. Показались бойцы.

Водитель дал по тормозам, чем поднял еще больше пыли.

— Поезд дальше не идет, просьба покинуть вагон! — Нагибин выбрался из машины и поинтересовался. — Ну как, нормально?

— Бывало и хуже! — отозвался я, едва разжав пальцы. Я так крепко держался за борта пикапа, что мышцы одеревенели. Пришлось разминать.

Спрыгнул на землю, прихватил рюкзак.

Заметил, что от шлагбаума к нам идет офицер в звании майора. Сразу видно, командир группы. Крепкого телосложения, подтянутый. Возраст — около сорока. Лицо предельно серьезное — очевидно, человек дела. Кого-то он мне напомнил. Лицо очень знакомое, да и фигура тоже…

Черт возьми, да это же отец Антона Ветрова, моего друга и по совместительству заместителя РХБЗ группы. Там, в Сирии, когда меня пристрелил предатель капитан Гнездов, он оставался у машины… Неизвестно, чем тогда все закончилось. Вот так совпадение…

Экипировка у майора такая же, как и у Нагибина. По карманам разгрузки напиханы магазины для Калашникова, на поясе кобура с торчащей рукояткой пистолета Макарова. За спиной приклад автомата.

— Лейтенант Савельев? — с ходу спросил он.

— Он самый, — кивнул я. — Здравия желаю, товарищ майор!

— Здравия, — сухо кивнул он, протянув жесткую ладонь, — Командующий второй группы майор Ветров. Наслышан, но думал, ты будешь постарше. Ладно, сразу предупреждаю — ты в моем подчинении, никуда без моего приказа не лезть. Здесь идет война, пуля может прилететь откуда угодно. Пока ты здесь, одна из наших второстепенных задач — твоя безопасность. Команду я получил напрямую из штаба. Москва просила лично проконтролировать. Поэтому никуда без моего разрешения, не лезть! С этим все понятно?

— Товарищ майор… — сдержанно возразил я. — Москва — Москвой, но, несмотря на возраст, я не тот, за кого вы меня приняли.

— И за кого же я тебя принял? — хмыкнул Ветров. У него во взгляде появился некий интерес.

— Не знаю. Но уж точно не тот, кто сидит за спинами бойцов, ожидая, когда они сделают всю грязную работу. Я руки запачкать не боюсь. Выдайте мне хотя бы СВД, с расстояния ваших парней прикрою.

Повисла пауза. Нагибин неожиданно закашлялся.

— Ага… — усмехнулся майор, окинув Сергея укоризненным взглядом. — Будем считать, мы друг друга поняли. Сейчас я вкратце обрисую тебе дальнейший план действий, чтобы ты понимал, что нам предстоит сделать. Разведка докладывает, что интересующий нас караван два часа назад двинулся вниз по Панджшерскому ущелью. Маршрут сложный, проходит в стороне от основного пути большинства караванов. Наших постов там нет, место не контролируемое. Скорость движения медленная. Почему пойдут там — неизвестно. Скорее всего, где-то будет организована встреча. Это уже говорит о том, что идущий караван не простой. Там будет не только оружие. Так, Михайлов, карту сюда!

Подбежал экипированный боец, расстелил на горячем, пыльном капоте «Тойоты» мятую карту.

— Значит так, караван будет проходить вот в этой точке, никаких населенных пунктов здесь нет, — он указал пальцем на тонкую желтую линию. — Первая группа из восьми человек уже там, минирует ущелье. Снайпер на месте, обстановка контролируется. Прямо сейчас выдвигаемся туда и организовываем засаду. Ехать предстоит минут двадцать. Конечно, вертушкой было бы куда быстрее и проще, но так мы привлечем к себе ненужное внимание. Те горы справа, буквально кишат моджахедами. Действовать придется быстро и тихо. Во время боя, не высовывайся. Как только операция завершится, быстро осматриваешь караван, берешь то, что нужно. Затем ноги в руки и сматываемся оттуда! Вопросы?

— Вопросов нет.

— Хорошо.

Пока мы разговаривали, подъехал еще один пикап, с пулеметом ДШК на треноге. Очевидно, что трофейный. В него уже погрузили оружие и боеприпасы. Рядом с машинами стояло несколько хорошо экипированных и вооруженных бойцов. Сразу видно, что это не солдаты срочной службы — возраст уже не тот. Каждый был прекрасно подготовлен. А как иначе, в спецназ ГРУ кого попало не берут.

— По машинам! — скомандовал Ветров, забираясь в кабину головной машины.

Мы с Нпгибиным и еще парой бойцов загрузились в пикап. Тронулись в путь. Двигались быстро. Дорога шла через горную местность и поднятой от машин пыли, здесь было куда меньше. Воздух был сухой, отчего в носу постоянно присутствовало неприятное ощущение. Песок скрипел на зубах.

— Вода есть? — спросил я у бойца рядом. Заметил, что погон у них не было. Еще одна особенность. Определенно, все в звании, не ниже прапорщика.

Тот кивнул и протянул мне флягу.

Внутри оказалась прохладная вода, с легким привкусом алюминия. И ничего страшного в этом нет, если ее не нагревать. Но даже тогда, отнюдь не смертельно.

Слегка утолив жажду и прополоскав рот, вернул флягу обратно.

Из-за движения и шума ветра говорить было неудобно, да и честно говоря, не о чем. Заводить себе здесь друзей я не собирался — ни к чему это.

Через двадцать минут прибыли на место. Дорога шла по низине ущелья, которое в прямой видимости было завалено камнями. Судя по всему, ранее здесь тоже могли ходить караваны, пока не случился обвал.

— Выгружаемся! — Ветров уже осматривал местность. — Так, вон ту тропу видите? Нам туда. Метров триста вперед, там наши.

— Эй, Леха! — окликнули меня.

Резко обернувшись, я увидел Серегу Нагибина со снайперской винтовкой Драгунова в руках.

— Умеешь управляться? — поинтересовался он.

— Разберусь, — улыбнулся я. — Это мне?

— Ты ж сам просил… Вот Ветров и распорядился.

Я с гордостью принял винтовку. Грациозная вещь, созданная гениальным конструктором, чтобы забирать жизни врагов… К счастью, у меня их пока не было!

Глава 4

Засада

Хорошая все-таки вещь «плетка».

Ее конструктор, Евгений Федорович Драгунов, постарался на славу. Его детище с достоинством прошло половину военных конфликтов второй половины двадцатого века и начала двадцать первого.

Я повторно сдул с винтовки пыль, осмотрел оптику, затем вновь прильнул к прицелу. На горизонте — ничего.

Заняв удобную позицию за камнями и тщательно замаскировавшись, я уже не знал, чем себя занять. Лежал я тут уже минут пятьдесят, а ровным счетом, ничего не происходило. Ожидание затянулось. Время шло, а караван по неизвестной причине задерживался, что волновало не только меня, но и всю остальную группу. Тем не менее, нам не оставалось ничего другого.

Вообще, место было подобрано весьма удачно — сразу видно, что этим занимались толковые люди. Ущелье в этом месте было в виде неровной подковы. С обеих сторон шли скалы, спуститься по которым было весьма непросто. Справа и слева вдоль извивающейся дороги лежали огромные валуны, камни. Спрятать там мину было несложно, что и организовали люди Иванова. Стрелковых позиций было много, прикрытий тоже. Обзор хороший. Проблема была только в том, что точка для отхода была всего одна — извивающаяся горная тропка, длиной в пятьдесят с лишним метров. Если ее перекрыть, то мы окажемся в мешке, где нас просто перестреляют, как мишени в тире.

Место, где я разместился, тоже оказалось весьма удачным. Сверху нависал небольшой уступ, справа и слева почти сплошной отвесный склон. Добраться до меня можно было только снизу, но и там была небольшая насыпь и камни.

Посадили меня сюда не случайно — мое участие в операции было чисто условным. Хоть майор Ветров и пошел на уступки, тем не менее, я был на некотором удалении от места засады в относительной безопасности.

Позицию определил боец майора Ветрова — опытный специалист, тоже вооруженный СВД, занял аналогичную точку наблюдения, только с противоположной стороны ущелья. Я различал его с трудом — в маскхалате соответствующей расцветки разглядеть его было непросто. Снайпер свое дело знал хорошо. В спецназе ГРУ вообще плохих бойцов не было — наглядно убедился, пока шла организация засады. Все опытные специалисты, за плечами которых не один боевой выход. Почему-то вспомнил статистику — за все время Афганской войны у них были заметные потери — специальные операции далеко не всегда заканчивались успешно. Случались и проколы.

Каждый был винтиком в одном сложном механизме. Все были задействованы, каждый знал поставленную задачу и не путался под ногами. Вот это и отличало простое пушечное мясо из плохо обученных срочников, от подразделений специального назначения.

После объединения с первой группой, которая непосредственно перед нашим приездом уже успела заминировать дорогу, майор Ветров принял командование операцией. Они с капитаном Ивановым быстро распределили бойцов по укрытиям, закончили последние приготовления к встрече гостей. Оставалось только ждать.

Поверх КЗС мне тоже пришлось нацепить довольно плотный маскхалат. Хорошо хоть в горах было не так жарко, как на самом аэродроме, иначе бы я давно взмок от пота.

Согласно разработанному плану, как только первая машина поравняется с точкой соприкосновения, сапер дистанционно приводил мину в действие. В другом случае, первая машина должна сама наехать на мину. Если это произойдет, обе группы, пользуясь фактором неожиданности, одновременно вступали в бой. Также дистанционно подрывалось второе взрывное устройство позади колонны, но это такое себе. Место было определено лишь приблизительно, потому что полного состава каравана мы не знали.

Пленных брать задачи не было, тем более моджахедов, но если таковые будут, то с ними решать по обстоятельствам. Задача простая — закончить операцию как можно быстрее, провести обыск и свалить отсюда, пока не подошло случайное подкрепление. В близлежащих районах, особенно в основном ущелье в полукилометре отсюда, было несколько гнезд бандформирований, которые после первого же выстрела наверняка выдвинутся разбираться, что тут произошло. Бой мог затянуться и тогда мы оказались бы в очень невыгодном положении. Само собой, такой сценарий нас не устраивал. Именно поэтому, в нашем распоряжении условно было не более пятнадцати минут.

Все четыре пикапа люди майора тщательно замаскировали на подходах, скрыв их от чужих глаз в своеобразном тупике, за тропой. Если все пройдет хорошо, сразу по окончании, мы просто уберемся отсюда, обратно в Мазари-Шариф, причем той же дорогой. Ну а если нет…

Лежать на животе было неудобно, но выбирать не приходилось. Время шло, а ничего не менялось. Самое худшее в таких делах, это ожидание. Каждый по-разному коротал это время, но при этом не расслаблялся ни на минуту.

Обратил внимание, что рядом, по большому плоскому камню ползет какое-то странное насекомое, похожее на муравья, но с паучьими лапами. Таких представителей я еще не встречал, поэтому и заинтересовался.

Словно почуяв опасность в моем лице, он остановился, затем шустро засеменил куда-то влево, стараясь быстрее скрыться из виду. Я проводил его глазами, а когда обратил внимание на дорогу, увидел вдалеке какое-то движение. Послышался шум.

В крови тут же скакнул адреналин. Сердце забилось быстрее.

Я мгновенно прильнул к оптике.

Ну, точно… Из-за большого уступа показался неторопливо двигающийся караван, который мы так долго ждали. Расстояние примерно метров триста, может чуть меньше — оно потихоньку сокращалось. Караван двигался медленно, средняя скорость не более тридцати километров в час. Ехать быстрее по такой дороге было не самым лучшим решением.

Первым шел черный пикап «Тойота», с моджахедом за пулеметом в кузове. Пулеметчик был с головы до ног облачен в тряпки. Сверху грязная клетчатая арафатка, черная рубаха, шаровары… В оптику все хорошо видно — и все же только по фигуре и было понятно, что это мужчина. Там же в кузове пикапа сидело еще двое моджахедов, с автоматами Калашникова в руках. Лица у них также были скрыты платками.

За первым пикапом показался второй, потом третий. Через треть минуты я насчитал уже пять машин. В середине колонны шел давно устаревший ГАЗ-63, сразу за ним его более современный собрат ГАЗ-66. Где они раздобыли советскую технику меня не удивило — через страны, с которыми, так или иначе, торговал СССР. Да и мало ли, куда и как могла быть перепродана списанная техника?

Ладони вспотели, быстро вытер их прямо о маскхалат.

Затаив дыхание, продолжил наблюдение.

Спустя минуту я насчитал семь пикапов, из них три с пулеметами, три грузовика и даже одна грязная, покосившаяся УАЗ «буханка». Она замыкала колонну и выглядела совсем печально. Моджахедов было около сорока человек, но это только из числа тех, кто был снаружи. Что было в грузовиках, можно только догадываться.

До заминированного участка дороги оставалось метров пятьдесят. Впереди был прямой участок дороги, и вполне ожидаемо, что караван должен был ускориться, но этого не произошло. Краем глаза заметил, что наши зашевелились. С минуты на минуту начнется мясорубка.

Я облизнул сухие губы. Сейчас бы прохладной воды хлебнуть, но это потом. У меня и фляги-то с собой нет.

Расстояние все меньше и меньше. Еще немного и пикап налетит на мину.

Но за пару десятков метров до этого, пикап практически сбавил скорость, а затем и вовсе остановился. Оба моджахеда, что сидели в кузове, спрыгнули на землю и держа автоматы наготове, сделали несколько шагов вперед и тоже остановились. Принялись осматриваться по сторонам. Пассажир тоже приоткрыл дверь, но вылезать не стал.

Само собой, вся колонна тоже остановилась. Боевики начали выбираться наружу.

Я отстранился от прицела — что за ерунда? Почему они встали? Неужели что-то заподозрили? Но они не выглядели встревоженными, скорее всего, причина была иной.

Тем временем из грузовиков выбралось еще несколько человек и таким образом число боевиков подползло к полусотне. Черт, это уже не мало. Они постепенно разошлись в разные стороны, держа оружие наготове. Все это выглядело странно, но пока еще сложно было делать какие-то выводы. Создавалось впечатление, будто бы эта остановка была запланирована заранее. Над ущельем повисла тишина, лишь были слышны отдельные фразы на непонятном языке.

А затем я услышал еще какой-то посторонний, быстро приближающийся звук. Не прошло и двадцати секунд, как с противоположной стороны ущелья, внизу, буквально в нескольких метрах от меня показался одинокий пикап, тоже черного цвета. Он был один, вооружения я не заметил. Окна закрыты, стекла заляпаны грязью. А это еще кто такие?

Выглядело так, будто…

Черт возьми, у них тут что, место встречи запланировано? Так, вот это неожиданность! Майор Ветров ошибочно посчитал, что встреча уже состоялась ранее, а потому дальше караван будет двигаться без остановок. Разведка просчиталась и первоначальный план вновь пошел под откос…

Теперь нужно наблюдать. Попытаться понять, с кем будет встреча. А уже когда она состоится, только потом начинать операцию… Или…

Именно так и получилось. Черный пикап, в котором сидели неизвестные неторопливо двигался вперед, точно к остановившемуся каравану и внезапно… правым передним колесом наехал на мину. Тут же оглушительно грохнуло — переднюю часть машины подкинуло в воздух чуть ли не на метр, только мелькнуло оторванное колесо. Все затянуло дымом и пылью.

Моджахеды тут же схватились за оружие, принялись растерянно озираться вокруг, не понимая, что произошло. Послышались крики, вопли.

А дальше, буквально через пару секунд, подключились ребята спецназа ГРУ, уже заранее определившие себе цели. Сработал фактор неожиданности — более полутора десятка боевиков попадали на камни, сраженные меткими выстрелами. Буквально со всех сторон загремела плотная стрельба, однако, несмотря на преимущество, у Ветрова было слишком мало сил, чтобы успешно поразить все цели. К тому же, спецназом использовалось только огнестрельное оружие, гранатометы не применяли по понятным причинам — в любом из транспортов могло находиться то, ради чего и была организована вся эта операция.

Грохнула граната. Где-то слева — еще одна. Все заволокло белым дымом.

Моджахед-пулеметчик на первом пикапе, прикрываясь защитным щитком, принялся хаотично отстреливаться во все стороны. ДШК бил тяжелыми гулкими очередями, но толку от этого было мало. Водитель пикапа попытался объехать объятую дымом, подорвавшуюся на мине машину и у него это вполне могло получиться — за ним тронулись бы и остальные. Быстро сориентировавшись, я попытался вывести из строя водителя, трижды вдавил спусковой крючок, но тщетно. Лобовое стекло оказалось бронированным. Тогда я принялся бить по передним колесам, благо обзор позволял.

Дважды повторил.

Потом еще.

Сухо щелкнуло — сам не заметил, как выстрелял весь магазин.

Оказалось, что поставленной цели я достиг. На простреленных шинах, да по неважной горной дороге далеко не уедешь. Так и вышло — осознавший этот факт водитель, схватившись за автомат, выскочил наружу, но был сражен шальной пулей. Следом за ним, точным выстрелом в голову достали и пулеметчика. Вся остальная колонна тоже выглядела неважно — тут и там валялись трупы боевиков, разбросанное оружие, гильзы. Пара машин еще пыталась выбраться, но тщетно. Активированный где-то в конце ущелья дистанционный заряд не дал возможности отойти технике назад. Случился небольшой обвал, преградивший путь к отходу.

Вдруг, в центре колонны оглушительно рвануло. Кузов ГАЗ-63 объяло облако дыма и пламени. Кажется, внутри что-то взорвалось. Из кузова, с истошными криками выскочил объятый пламенем человек, пробежал несколько метров и рухнул на землю. Потом еще один.

Скорее всего, какой-нибудь сраженный пулей боевик готовился бросить гранату, да так и не смог этого сделать, тем самым подорвав себя, а заодно и весь грузовик. Наверняка внутри были боеприпасы.

Перестрелка все еще шла — немногие уцелевшие попрятались за техникой, откуда достать их было не просто. Время неумолимо шло и нужно было заканчивать как можно скорее, иначе на помощь боевикам явится кто-нибудь еще.

— Первая группа, заходите с правого фланга, по уступу! — над ущельем прокатился крик Ветрова. — Вторая группа, обеспечить прикрытие!

Полетела пара дымовых шашек.

Прятавшиеся за камнями бойцы спецназа рванули вперед, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние от обочины до брошенных машин. Действовали грамотно — одни прикрывали, другие умело перебегали от укрытия к укрытию. Работали быстро, профессионально.

Снова загремела стрельба.

Что касается меня, то стрелять по людям желания не было, тем более парни Ветрова и сами хорошо справлялись. К тому же, это не моя война. Как ни крути, а ведь это Советский Союз пришел на эту землю и здесь был весьма спорный момент относительно целесообразности. А вообще, мне просто не хотелось мне лишний раз проливать чужую кровь. Однако при этом я отлично понимал, что противник на моем месте не был бы столь категоричен и наверняка воспользовался бы подвернувшейся возможностью. В конце-концов, я прилетел сюда не для того, чтобы стрелять по боевикам…

Тем не менее, через прицел я продолжал следить за ходом операции и, пусть и урывками, но видел практически все, что происходило в ущелье.

Вдруг, в мой прицел попал закутанный в черное моджахед, спрятавшийся чуть в стороне. Он как раз высунулся из-за камня и собирался выстрелить в спину отвлекшегося на другого противника Сереги Нагибина. Тут уже не до моральной составляющей… Без раздумий, я выжал спусковой крючок.

Пуля попала точно грудь противника. Тот успел что-то вскрикнуть, затем выронил автомат и сполз по камням. Затем, пришлось повторить и снять еще одного — тот готовил к бою «муху».

С одной стороны, я пошел против своих принципов, с другой — помог своим. Как бы мне не хотелось остаться не при делах, я понимал, что моджахеды это враги, но я считал зазорным сидеть в безопасности и бить издалека. А рисковать лишний раз с автоматом в руках — нет уж, не теперь. Меня дома семья ждет, она вообще не знает, где я и что со мной. Понятно, что и у других семьи, но я уже давно жил по принципу, думай только о родных. Судьба сама разберется. Я изначально намеревался только наблюдать, тем более от меня даже этого не требовалось…

Конечно, насчет судьбы смешно получилось. Это сказал человек, который изменил ту самую судьбу электростанции, целого города и района. А может и всего СССР.

Через несколько минут все было кончено.

Над ущельем повисло облако сизого дыма, ощутимо воняло жженым металлом, пороховыми газами. Воцарилась тишина, лишь кое-где слышались короткие переговоры от бойцов спецназа. Некоторые добивали раненых.

— Савельев, твой выход! — скомандовал Ветров.

Я тут же стащил с себя маскхалат и закинув винтовку за спину, рванул к разгромленному каравану. Спускаться по каменной насыпи было неудобно, поэтому пару раз я чуть не шваркнулся.

Картина впереди была эпичной — от горящего грузовика в небо поднимался столб черного дыма — сильный демаскирующий признак. Видно издалека, а значит, скоро здесь будут гости. Тут и там, в хаотичном порядке стояли изрешеченные машины, валялись трупы, повсюду гильзы, кровь.

К счастью, с нашей стороны погибших не было, только трое раненых. Им уже оказывали первую медицинскую помощь.

Не теряя времени, первым делом я бросился к осмотру техники. О, если бы я еще знал, что именно мне искать… Теоретически, это могли быть любые чемоданы, папки с документами, кейсы…

Бойцы, добив раненых, оцепили место, внимательно глядя по сторонам — теперь опасность могла прийти, откуда угодно и нужно быть начеку.

Я начал с ближайшего ко мне пикапа, что первым налетел на мину. После взрыва, ни о каком продолжении движения не было и речи — одно колесо оторвало напрочь, а что там творилось под днищем, можно было только гадать. И как машина вообще не взорвалась? К счастью, на дороге и закладывали не противотанковую мину, а что-то попроще.

Двери машины были распахнуты, рядом лежало окровавленное тело водителя. Во многих частях корпуса были видны дыры от пуль — все-таки калибр семь и шестьдесят два страшная вещь. Кто-то говорил, что пуля из старого Калашникова может перешибать рельсу. Не знаю, насколько это правда…

Заглянув внутрь салона, я увидел еще двух мертвецов — оба были в странной военной форме, и на наших солдат они совершенно не были похожи. Да и огнестрельное оружие оказалось совсем не советским — легкоузнаваемые американские М-16А1. Про морды пассажиров и водителя я вообще молчу — типичные пиндосы. А вообще, черт его знает, кого сюда принесло…

Дерьмо, какого черта здесь забыли американцы? Нет, так-то я прекрасно знал, что на протяжении всей Афганской войны, они активно поддерживали оппозицию, тренировали боевиков и в большом количестве поставляли им оружие.

Но почему здесь только одна машина? Где прикрытие, где нормальная охрана? Подставились как-то совсем глупо. Ну, понятно, на то такие операции и разрабатываются, чтобы застать потенциального противника врасплох. Но зачем им так рисковать? Я мог бы объяснить это лишь по одной причине — для них встреча тоже оказалась незапланированной и произошла не так, как планировалось изначально.

В салоне ничего интересного я не нашел. Да и в багажнике, кроме кучи хаотично наваленного оружия, тоже ничего существенного не было. Бросился к другой машине. Там тоже ничего.

Рванул к следующей. Ветров и Нагибин ходили следом, помогая осматривать изрешеченную технику. Это только в американских боевиках показано, как транспорт не обстреливай, а пули рикошетят даже от простого пластика. На деле же картина была абсолютно иной — часть машин в решето. Сплошные рваные дыры. И повсюду кровь.

Я насчитал сорок четыре трупа. Из-за фактора неожиданности и того факта, что большинство моджахедов были на открытом пространстве, получилось так, что первыми же залпами сразили чуть ли не половину всех противников.

Осмотрев все легковые машины, я перешел к грузовикам. В горящий ГАЗ-63 можно было даже не соваться. Если бы там что-то и уцелело после взрыва, оно уже сгорело, тушить бессмысленно, да и нечем. А вот «шестьдесят шестой» оказался практически целым и весьма интересным. Внутри были ящики с «НАТОвским» оружием, станковые минометы, ящики с минами и еще какой-то хлам.

Все это, конечно, круто — мы пресекли что-то незаконное, что точно не пошло бы на пользу советским войскам. Думаю, что и сам товарищ Черненко плохо понимал, что именно тут было запланировано.

Эх, знать бы еще то, что на самом деле знал он. Ведь не просто же так Алексей Владимирович так ухватился за эту соломинку и отправил именно меня… Что у него, других доверенных лиц нет? Есть, конечно же. Быть может дело в том, что он никому не доверяет после предательства Пономарева?

— Все не то… — процедил я, глядя в открытые ящики. — Здесь нет ничего, что могло бы заинтересовать КГБ!

При этих словах, Нагибин окинул меня слегка удивленным взглядом, но я не обратил на это никакого внимания. Оставался последний транспорт — старый побитый «УАЗ». Кстати, во время штурма, машина попыталась сдать задом, но водитель что-то не рассчитал и задние колеса попали в глубокую яму, откуда машина уже не смогла выбраться.

Едва я подошел к дверям, как изнутри раздался какой-то подозрительный шум.

— В сторону! — рявкнул я, одновременно падая на землю и выхватывая пистолет. Ветров и Нагибин едва успели отпрянуть, как из машины раздалась автоматная очередь. Пули прошили тонкий металл, просвистев над нашими головами.

Старлей выругался и тут же вскинув свой Калашников, дал длинную очередь, перечеркнувшую весь кузов «буханки».

Повисла тишина. Изнутри раздался сдавленный стон.

Ветров зашел чуть левее, знаком показал открыть дверь.

Поднявшись, я осторожно протянул руку и рывком дернул правую дверь на себя. Та с грохотом распахнулась и в глубине машины я увидел человека в афганской одежде. На моджахеда он похож не был.

Человек явно был ранен и попытался вновь воспользоваться автоматом, но не сумел — рука у него в двух местах была прострелена.

— Брось! Брось оружие! — потребовал я, взяв «стрелка» на прицел.

Тот, с перекошенным то ли от боли, то ли от ненависти лицом, не только понял, но и подчинился. Раненая рука отпустила Калашников, а другая медленно поднялась вверх.

— Надо же, чуть не продырявил! — проворчал Ветров, заглядывая внутрь. — Молодец, лейтенант, хороший слух. Так бы он нас троих на тот свет бы отправил.

— Вылезай! — крикнул Нагибин, открыв боковую дверь. — Ну, живо!

— Не стреляйте…

Так и оказалось, это был не афганец. По крайней мере, он не только понимал, но и говорил по-русски, причем без какого-либо явного акцента.

К раненой руке, на цепи у него был пристегнут среднего размера серебристый кейс. Не нужно быть гением, чтобы понять — ради него меня сюда и отправили. Такое просто так не пристегивают к человеку и не отправляют, не пойми куда. Что же там такое, что чемодан пришлось цеплять к курьеру?

— Ты русский? — спросил я.

Тот неопределенно качнул головой, буравя меня странным взглядом. Что-то мне в этом взгляде не понравилось.

А в следующую секунду, тот вдруг произнес:

— Я тебя узнал… Ты, был на станции?

Еще не поняв смысла вопроса, я замер в нерешительности. А тот вдруг резко потянулся к поясу и совершил какое-то непонятное действие. Одновременно, старший лейтенант Нагибин ухватил меня за руку и резко оттолкнул в сторону, повалив на землю. Я еще успел расслышать крик Ветрова, растворившийся во внезапно раздавшемся гулком взрыве…

Глава 5

Мясорубка

— Лейтенант! Савельев, давай, давай… — откуда издалека раздался приглушенный голос. — Ну! Приходи в себя!

Я почувствовал, как по щекам шлепнули пару раз. Затем, через несколько секунд, под нос сунули нечто твердое с сильным резким запахом…

Ну, конечно же, нашатырь. Тот, кого хоть раз приводили в чувство стеклянным пузырьком с нашатырем, никогда этого не забудет.

С трудом приподнял голову, кое-как осмотрелся. Осознал, что лежу у края ущелья, весь в пыли. Рядом возился медик, копаясь в своей аптечке. В районе правого предплечья расползлось небольшое кровавое пятно, но ощутимой боли я пока не чувствовал. Так, что-то слегка тянуло.

— Я что, помер? — первым делом спросил я. — Сколько прошло времени?

— Да пока не помер! — небрежно хмыкнул майор. — Пара минут. Тебя контузило слегка и осколком чуть ниже плеча зацепило. Хорошо, что Нагибин тебя в сторону оттолкнул. Ты зачем впереди нас полез? Героем решил стать?

— Некогда было разбираться, — отозвался я. — Кто ж знал, что в «буханке» будет такой сюрприз! Да какая разница теперь-то… Нагибин жив?

— Жив. Но без сознания. Хорошо еще, что взрывное устройство маломощное было, иначе костей бы не собрали.

— Выходит…

— Эта гнида с поясом шахида была! И ведь, черт возьми, наш человек был… По-русски понимал и говорил.

— Это был свой?

— Нет! — жестко ответил Ветров. — Это мог быть кто угодно. Все, хватит разговоров.

После взрыва самодельного взрывного устройства, меня перенесли левее, в тень. Рядом сидели и другие бойцы, раненые в ходе боя, к счастью у всех ранения были легкие. И лишь старший лейтенант Нагибин без движения лежал на импровизированных носилках. Мы готовились к отходу.

— Где кейс? — спросил я, озираясь по сторонам.

Ветров небрежно махнул рукой в сторону.

— Там! Некогда мне за этим дерьмом следить! Группа, внимание, готовность три минуты и выдвигаемся, здесь небезопасно. Мы и так слишком задержались здесь, рискуем попасть в засаду.

Среди камней лежал серебристый чемодан, со все еще пристегнутой к нему оторванной рукой смертника. Чуть дальше стоял «УАЗ» с открытыми нараспашку дверьми, а рядом с ним останки того, что ранее было человеком. Неприятное зрелище.

Да-а, со смертниками я даже в прошлой жизни еще не сталкивался. В Сирии, где мусульманину убить себя, при этом забрав жизнь неверного — чуть ли не подвиг, подобное встречается повсеместно, но меня, к счастью, обошло стороной.

До валяющегося среди камней и покрытого пятнами крови чемодана никому не было дела — часть бойцов оказывала медицинскую помощь, другая стояла в оцеплении и следила за периметром. Их это вообще не касалось, они свою работу сделали как надо.

С трудом поднявшись на ноги и наспех стряхнув с формы светлую пыль, пошатываясь, я направился к чемодану. Вытащив руку из цепи, отшвырнул ее в сторону. Сам кейс при взрыве почти не пострадал, так — несколько царапин на корпусе.

— В «буханке» больше ничего ценного не было, — заявил майор. — Так что полагаю, задача выполнена. Что бы ни было в этом кейсе, твоя задача доставить его на базу. А там уже саперы придумают, как его вскрыть и отправить в Москву. В столицу ты его повезешь?

Но я лишь пожал плечами. На этот счет никаких инструкций не было, ведь с Быстровым я так и не встретился.

Честно говоря, сейчас меня волновало совсем не это! Я думал о последних словах смертника перед тем, как оно подорвал себя — кем бы он ни был, он определенно меня знал. И это было странно, ведь его лицо не казалось мне знакомым. Более того, где-то внутри меня повисло странное ощущение, что его слова имеют какой-то смысл… Но откуда он мог меня знать?

Я сдул пыль с серебристой поверхности чемодана, повертел его в руках. Попытался открыть, но ничего не вышло. На нем был кодовый замок и само собой, правильного кода я не знал. Замок вроде бы простой, без наворотов. Но вскрывать его силой, тем более в таких условиях, не стоит. Вдруг внутри установлено взрывное устройство, чтобы содержимое не попало к тем, кому оно не предназначено? Конечно, распилить чемодан на части было бы несложно, но только не в сложившихся условиях и непременно при участии опытных саперов.

— Все, уходим! — решительно скомандовал майор.

Бойцы один за другим покидали позиции и поднимаясь вверх по тропе. Раненых тоже понесли к тропинке, что вела через небольшой перевал к замаскированным внизу машинам. Там быстро загрузимся и свалим отсюда — как-то слишком тихо было в ущелье. Чуйка не давала мне расслабиться, я все время озирался по сторонам. Только бы не наткнуться на неприятности. Но судьба распорядилась так, что эти самые неприятности нашли нас сами…

Едва мы успели подняться на десяток метров вверх, как вдруг сзади раздался истошный крик:

— Тревога, духи!

И в этот момент, откуда-то сверху раздалась автоматная очередь, по камням защелкали пули, осколки каменной крошки брызнули в лицо… Я тут же бросился на землю, сверху навалился кто-то из бойцов. Послышалась ответная стрельба.

Петляющая тропа была узкой, даже разойтись было сложно. Как тут отстреливаться? Мы у всех на виду, как пластиковые мишени в тире. Вокруг продолжали щелкать пули, одна высекла крошку буквально у моего уха.

Люди Ветрова дружно открыли беглый огонь, потихоньку продолжая отходить вверх по горной тропе. Куда делась моя СВД после взрыва самодельного взрывного устройства, уточнять было уже поздно. А от пистолета Макарова на таком расстоянии не было никакого толка.

Продвижение сильно замедлилось. Часть засела наверху, часть, как и я, оказалась зажата за камнями. Чем дольше мы находились в таком положении, тем больше духов вливалось в бой.

— Савельев! Сюда! — крикнул Иванов. Капитан оказался выше по тропе метров на пять, среди россыпи огромных валунов.

Вокруг гремела позиционная стрельба, что естественно нас не устраивало. Чем дольше мы тут находимся, тем сложнее будет выбраться из кольца. С каждой минутой здесь становится все больше моджахедов. Эта территория не контролируется ОКСВ, а значит и помощи ждать неоткуда. Вертушки сюда не прилетят, их даже не вызвать не получится. Да и опять же, с Баграма им лететь около часа, за это время нас на котлеты разберут.

Используя попадающиеся по пути укрытия, я рванул вверх. Где-то пришлось прижиматься к камням вплотную, где-то ползти на животе. Минуты через три я добрался до верха, где уже вовсю работал наш снайпер, а сам Ветров лег за пулемет. Позиция у него была хорошая, с одной стороны его прикрывал уступ, с другой большой валун.

Внизу, в небольшом каменном мешке, уже стояли машины, на которые грузили раненых. Я устремился вниз, таща за собой чертов чемодан. Метров за тридцать я оступился и едва не полетел вниз. И как оказалось, не зря.

Откуда-то сверху раздался хлопок и шипящий свист. Краем глаза различил дымный след от реактивной струи, в сторону ближайшего пикапа, где стояли ящики из-под нашего оружия. Оглушительно рвануло, машину объяло пламя. Меня обдало волной плотного жара. Сидевший внутри водитель погиб на месте, кажется другим тоже досталось.

— Суки! — яростно заревел майор, увидев объятый пламенем пикап. — Васильев, сними гранатометчика!

Снайпер среагировал мгновенно — принялся искать позицию противника.

Это был несложно — вокруг одни скалы, все на виду. Особо и не спрячешься — да и моджахед с трубой гранатомета РПГ-7 на плече, прятаться явно не собирался. Мгновение и он полетел вниз, выронив гранатомет.

— Живо на машины и уносим ноги отсюда!

Дальше все завертелось безумной каруселью. Боевики лезли из всех щелей, словно тараканы. Стреляли, стреляли, то и дело мазали.

Они падали, но на их месте появлялись другие. Со всех сторон гремело, слышались крики. Взрывы. Наверное, спасало нас то, что навыки стрельбы у большинства духов были слабыми…

Отходить в таких условиях было очень тяжело, но у нас немыслимым образом это получалось. Однако нашим бойцам просто не хватало стволов, чтобы держать духов на нужном расстоянии. Мы были на дне небольшого ущелья, сначала стреляли с одной стороны, потом уже с двух.

Иванов швырнул пару дымовых шашек, чтобы хоть как-то прикрыть наш отход. В общем-то, немного помогло.

Прямо на бегу, краем глаза я видел, как двое бойцов Ветрова упали, сраженные случайными пулями. Подобрав чей-то автомат и выстреляв десяток патронов, я буквально залетел в кузов, перевалившись через борт. Швырнув в угол проклятый чемодан, я прижался к борту. Внутри кузова уже лежал снайпер Васильев и прямо из положения лежа, бил из своей винтовки по духам, что бегали между камнями.

— Савельев, хватай пулемет! — крикнули мне.

Рядом в открытом оружейном ящике действительно лежал ПКМ с темно-зеленым коробом на двести патронов. Судя по положению ленты, он был готов к стрельбе.

Подняв его и уперев в борт, я открыл огонь короткими очередями, по три-пять патронов в сторону тропы, с которой мы только что спустились. Двоих срезал, а остальные прекратили продвижение и спрятались за камнями.

Плохо помню, что происходило дальше. Пикап, взрыв колесами грунт, резко рванул вперед, что-то грохнуло. На ходу, стрелять по людям из пулемета такое себе, поэтому я отложил его в сторону.

Справа я увидел еще одну машину, которая уткнулась бампером в яму. Все лобовое стекло было в белых отверстиях и пятнах крови. Кажется, с ней все. Вряд ли, в сложившейся обстановке, там кому-то еще можно было помочь.

Со мной в кузове лежал ещ кто-то раненый, но ни лица, ни звания я не разглядел. Из всех четырех машин, вырваться из капкана смогли только две. А сколько человек успело спастись, я не разглядел.

Водитель нашего пикапа жал на педаль газа так, что едва справлялся с управлением. Несколько раз колеса сползали с накатанного полотна и нас жестко заносило. Влететь во что-нибудь на такой дороге — проще простого. Приподнявшись, я заглянул в салон и увидел, что за рулем сидел сам майор Ветров. Рядом, на пассажирском сиденье лежала маленькая оранжевая коробка, бинт и использованный шприц…

Странно, но как только мы тронулись с места, по нам практически прекратили стрелять. Я ожидал, что сейчас откуда-то покажется машина преследования и погоня продолжится. К счастью, этого не произошло, видимо у духов техники поблизости не оказалось. А может, они не рискнули лезть дальше, ведь рядом была уже контролируемая территория советских войск.

Через несколько минут мы окончательно вырвались из опасного района и все закончилось. Дальше было пологое предгорье, а далеко впереди можно было различить тот самый блокпост, откуда мы выдвинулись на операцию. Вторая машина сильно отставала, видимо всему виной были простреленные колеса. Да и не удивительно, как мы вообще оттуда ноги унесли? Это была настоящая мясорубка! И, черт возьми, я не мог поверить, что меня даже не зацепило… Ну да, несколько ссадин, пара царапин. Осколком при взрыве зацепило… Пожалуй, тот самый случай, про который говорят, новичкам везет. Не знаю, насколько это уместно.

Помимо меня и снайпера Васильева, в кузове лежал раненый старший лейтенант Нагибин, который пришел в себя во время движения. Он морщился от боли, прижавшись спиной к борту. Судя по количеству повязок, у него было не шести осколочных ранений.

Постепенно мы начали сбавлять скорость. Я повторно заглянул в салон и увидел, что Ветров вел себя странно, кривился от боли и постоянно тряс головой, будто бы прогоняя дрему. Заметил, что вся правая рука майора была в крови. Дело плохо.

— Тормози! — крикнул я, хлопнув ладонью по крыше. — Все, майор, тормози!

Водитель не стал возражать и постепенно остановился. Я выбрался наружу и распахнул водительскую дверь. Вид у Ветров и вправду был неважный. Лицо бледное, весь вспотевший. На ноге огнестрельная рана, на плече, судя по всему, тоже. Еще и в районе живота было небольшое, подозрительное темно-красное пятно. Черт возьми, да у него не одно ранение, а целых три! Вот дерьмо…

— Серьезно зацепило? — спросил я.

— Жить буду… Сам-то цел? — тихо прохрипел он. Видимо ему было совсем хреново и держался он только на морально-волевых.

— Цел. Я вообще везучий. Перелезай на пассажирское, дальше я поведу. Водитель из тебя сейчас не очень. Давай, давай… Толку бодаться?

Возражать майор не стал, видимо понял, что спорить со мной бессмысленно. Конечно, обезболивающий укол промедола это хорошо, но совсем не панацея. Да и шприц-то всего один. А других средств в нашем распоряжении и не было.

С моей помощью, Ветров все-таки перебрался на пассажирское сиденье. Принялся перетягивать рану на бедре резиновым жгутом. Получалось у него плохо, но он справился.

— Сколько живых в кузове? — между делом поинтересовался он.

— Двое. Васильев и Нагибин. Остальным не повезло. Но сзади нас еще одна машина, может там больше бойцов уцелело⁈

Глупо было на это надеяться, учитывая обстоятельства. Командир с досады долбанул кулаком боковую стенку. Бессильно скрипнул зубами.

— Надеюсь, этот чертов чемодан стоит пролитой крови моих парней! — спустя несколько секунд процедил он, глядя куда-то за горизонт. — Не потерял?

— В кузове лежит.

Нас нагнала вторая машина, где тоже оказалось четверо уцелевших. У пикапа были прострелены оба задних колеса, именно поэтому машина и отставала. В итоге получилось, что из семнадцати человек участвующих в операции, выжило чуть больше половины. Судьба остальных была очевидна. Раненых либо добьют, либо возьмут в плен и будут пытаться обменять. Как ни прискорбно, но в той обстановке помочь остальным мы не могли — скорее всего, остались бы там все. Навсегда. И тогда весь смысл операции сходил на нет.

— Долго мы еще будем здесь торчать? Поехали уже… — тяжело выдохнул Ветров.

Заняв его место, я направил машину в сторону виднеющегося вдалеке поста. До него было минут пятнадцать езды. Так и оказалось, когда мы добрались до блокпоста, нас уже ждали. Из Баграма вызвали вертушку.

Гарнизон был поднят по тревоге, ожидалось, что нас могли преследовать. Раненым тут же принялись оказывать медицинскую помощь, а изрешеченные пулями машины отогнали в сторону и бросили. Свою службу они сослужили.

Я наравне со всеми помогал с ранеными, хотя, пожалуй, это было лишним. Медиков тут хватало.

Ждали, что на нашу дерзкую выходку будет какая-то реакция, но было тихо. Так прошло около часа. С авиабазы из Баграма прибыло две вертушки, «Ми-8» и сопровождающие ее два «двадцать четвертых».

На вертушке прибыли гости. Один из них привлек мое внимание.

— Где лейтенант Савельев? — спрашивал тот, подходя то к одним, то к другим.

Когда он подошел ближе, я разглядел его. Это был капитан Быстров, которого я видел на фотографии, что мне передал помощник полковника Черненко. Ну, лучше поздно, чем никогда. Впрочем, этого стоило ожидать.

Решительно направился к нему, держа в руках серебристый кейс, который достался нам такой дорогой ценой.

— Это оно? — спросил капитан, кивнув на чемодан. Он прекрасно понимал, что нам пришлось пережить, поэтому не стал задавать лишние относительно самой операции, ответы на которые и так были очевидны. Их сейчас как раз грузили в «восьмерку».

Я молча кивнул.

— Так… — выдохнул он. — Сейчас вертушка пойдет обратно на базу. Летишь со мной. Дальше свяжемся с Москвой и решим что делать.

Я не стал возражать, устраивать демагогию по поводу всего произошедшего. Это и без меня сделают. Позже. Тот же майор Ветров, ему бы только сил набраться и на ноги встать. Куда смотрела разведка? В горах, помимо каравана, было подозрительно много духов и это неспроста. Уж не ловушкой ли это было?

Одним из выживших во второй машине был командир первой группы спецназа, капитан Иванов, получивший пару легких ранений в руку. Почему-то Быстров говорил только со мной, хотя ему стоило бы выслушать доклад командира первой группы — Ветров был совсем плох.

Нужно было торопиться, поэтому отлет был назначен тут же.

За свою долгую службу на вертолетах я летал не один десяток раз. Из-за опасности быть сбитыми из хваленых американских «Стингеров», которые так полюбили моджахеды, наши вертолеты летали очень низко над землей. Из-за этого звук работы двигателя, отраженный от земли, искажал общий фон, а потому казалось, будто летишь не на вертолете, а на чем-то особом.

У меня разболелась голова. Гул в салоне и вибрация отнюдь не способствовали самочувствию. Но я держался, тем более вряд ли сейчас кто-то стал бы искать для меня обезболивающее.

Пока летели, картина снаружи была одной и той же — сплошные горы. Я не заметил ни одного поселения, ни одного признака, что в этом районе есть жизнь. Пару раз были какие-то руины, но они мало походили на аулы.

То ли пилот вертушки намеренно выбирал такой маршрут, чтобы из какого-нибудь двора не прилетело, то ли это реальные последствия войны, что длилась на этой земле уже столько лет.

К счастью, до Баграма мы добрались без проблем. Хватило с меня экстремальных событий. Когда Черненко говорил, что эта командировка будет легкой прогулкой и мне ничего не угрожает, я и подумать не мог, что попаду в такую жесткую мясорубку.

Сели нормально, выгрузились.

Мы с Быстровым тут же направились к зданиям «тактички».

— Что будем делать? — спросил я, потирая виски. Голова не отпускала.

— Свяжемся с Москвой, будем ждать дальнейших указаний. Вы не пытались вскрыть кейс?

— Некогда было, да и сочли это небезопасным. Вдруг там взрывное устройство? — ответил я вопросом на вопрос.

А сам подумал, а не слишком ли это круто? Вряд ли духи додумались бы до такого. Но с другой стороны, мы не знали, что везли внутри и кому. Скорее всего, моджахеды тут и ни при чем вовсе, а тот, кто вез кейс, был неким сотрудником иностранной разведки.

Но еще больше меня беспокоил другой вопрос, он буквально вертелся у меня в голове… Смертник откуда-то меня знал! Определенно знал. Более того, пояс шахида он активировал тогда, когда узнал во мне кого-то…

Прибыли на пост связи.

Капитан тут же распорядился, чтобы дежурный связист выделил нам отдельный канал связи. Я сразу понял, что мой куратор здесь имеет определенный вес. Скорее всего, он и сам сотрудник КГБ.

Я думал, что он намерен связаться напрямую с полковником Черненко, но нет… Человек, ответивший на вызов, был мне незнаком!

Глава 6

Недоделанная работа

Их разговор был короткий и занял не более минуты. Капитан Быстров только кивал и отвечал односложными ответами.

Затем положил трубку на аппарат и выдохнул.

— Что там? — поинтересовался я, глядя на него со сдерживаемым подозрением.

— Нужно вскрыть чемодан.

— Ну, это логично, — произнес я, нисколько не удивившись. — Какой смысл везти в Москву то, что может взорваться в любой момент? Мы ведь сами не знаем, что там внутри.

— Все так, — отозвался куратор. — Так, сейчас нужно организовать вскрытие с помощью саперов. Только сомневаюсь, что они тут смогут что-то сделать. Мины на дороге искать это одно, а проверить чемодан… Ну, попробовать стоит!

— Может, не здесь?

— Само собой. Раз до сих пор не взорвалось, до прихода саперов полежит.

Серебристый кейс, из-за которого заварилась вся эта каша со специальной операцией, поцарапанный и в затертых пятнах крови лежал на столе. В целом он был легкий, но это еще ни о чем не говорило. Заряда, если, конечно, он там есть, могло быть немного, как раз для того, чтобы уничтожить содержимое и заодно оторвать руки тому, кто в него полезет. С другой же стороны, кому оно нужно минировать чемодан? Время не то, да и место тоже.

У меня имелись большие сомнения, что внутри могло быть взрывное устройство. Здравый смысл подсказывал, да и чуйка тоже молчала. Однако рисковать лишний раз я не собирался. Особенно после того, как чудом выбрался из той мясорубки в ущелье.

Быстров кликнул помощника дежурного по штабу, дал ему какие-то указания. Тот умчался с поручением, учитывая, что база большая, а многие поручения выполняться быстро не могут в принципе.

Пока сидели и ждали, перекинулись лишь несколькими фразами — куратор оказался совсем неразговорчивым. Впрочем, это даже хорошо — сейчас мне было не до разговоров. Осадок после всех прошедших сегодня событий не отпускал.

А через пятнадцать минут в дверь постучались. На пороге стоял заспанный прапорщик лет тридцати пяти, в не самой чистой, зато изрядно мятой форме. В руках металлоискатель, за спиной РД с торчащими проводами.

— Вызывали, тащ капитан?

Была мне знакома эта армейская привычка, когда при обращении к старшему по званию, слово «товарищ» проглатывалось и получалось невнятное «тащ». Обычно на это не обращали внимание.

— Вы кто? — нахмурился Быстров.

— Так эт самое… — качнулся прапор. — Я сапер! Прапорщик Чугункин. Меня сюда начальник отрядил, сказал нужно мину найти!

Я удрученно покачал головой. Да, конечно, мину найти в кабинете штаба… Прапорщик то ли пошутил, то ли тупой как пробка.

Капитан придирчиво его осмотрел, затем спросил:

— Ты пьян, что ли?

— Обижаете, товарищ капитан! Я вообще не пью!

— Ну, заходите, товарищ прапорщик! Есть работенка по вашей специальности!

Тот вошел, остановился на мгновение и осмотрев кабинет, уставился на меня. Точнее, на мои погоны — там по-прежнему было пусто.

— В чем проблема-то? — спросил он.

Я слышал, что саперы в Афгане были народом беспардонным, с офицерами в звании до капитана, разговаривали не совсем в уставной форме. Перед нами живой представитель.

— На столе лежит, — отозвался я.

— Чемодан? — уточнил прапорщик, увидев серебристый кейс.

— Он самый.

Чугункин подошел ближе, склонился над ним, взял, повертел в руках. Цыкнул.

— В крови весь… — пробурчал он, скептически оглядывая «проблему». — Так и что с ним нужно сделать?

— Определить, есть ли внутри взрывное устройство. И если есть, то как его открыть так, чтобы содержимое не пострадало.

— Э-э, пустое дело, — скептически отмахнулся прапорщик. — Что я тут со своим металлоискателем найду? Я думал, тут у вас мина, где или граната. А так… Мне вообще командир про другое говорил.

Мы с куратором молча переглянулись — выяснять, что там ему сказали, желания не было. Как я и ожидал, толку от сапера не было никакого. Впрочем, тут я поторопился с выводами.

— Так вам чего, открыть его надо, что ли? — негромко спросил Чугункин. — И все?

Быстров его уже не слышал — он возился с телефоном, ища нужный ему номер в журнале.

Я тоже отвлекся всего на полминуты и не увидел, как прапорщик ловко извлек из своего рюкзака большие кусачки и плоскую отвертку. В мгновение ока он ухватил кейс и орудуя инструментом, тупо сломал замок и распахнул крышку.

— Вот и все, а то придумали проблему! — громко заявил он. — Нет тут никаких взрывных устройств!

Я растерянно взглянул на прапорщика, затем на им открытый чемодан и громко расхохотался. Краем глаза взглянул на куратора — тот с каменным лицом стоял и смотрел на беспечного прапора. Судя по лицу сапера, где не было никаких эмоций, я сделал вывод, что он вообще не видел в этом процессе какой-либо опасности.

— Прапорщик! Зачем⁈ Ты в своем уме? — рявкнул он, глядя на Чугункина с раздражением. — А если бы взорвалось?

— Ну не взорвалось же, — невозмутимо возразил тот. Поведение у него было специфическим, вроде и уважительное, но в то же время какое-то небрежное. — К тому же, зачем вы его в кабинет притащили, если подозревали? Это на пустыре нужно было делать, за штабом.

На такое Быстров не нашелся что ответить. Он просто стоял с открытым ртом и буравил сапера гневным взглядом.

— Ладно, спасибо товарищ прапорщик! — слегка усмехнулся я. — Вы свободны!

Чугункин еще раз покосился на мои погоны с пустыми фальшиками, затем сгреб инструмент в свой рюкзак и прихватив металлоискатель, направился к выходу.

— Ну, раз больше ничего…

— Бардак! — кинул ему вдогонку Быстров.

К открытому чемодану мы подошли почти одновременно. Само собой было интересно, ради чего была затеяна такая рискованная операция.

Внутри в плотном конверте из желтого пергамента, лежали какие-то документы. Под конвертом был еще один, но побольше и с открытым клапаном. Внутри были видны какие-то фотографии. Предполагать, что в одном из конвертов может быть вирус сибирской язвы, было неуместно. До такого еще не додумались.

— Документы? — спросил Быстров, обращаясь к чемодану.

При тщательном осмотре выяснилось, что внутри были какие-то телеграммы, только на английском языке. О чем там шла речь, с ходу и не определишь. Куратор, щурясь словно крыс, принялся переводить и делать какие-то отметки в своем блокноте. Ну а я, чтобы не терять времени, переключился на второй конверт, с фотографиями.

Первое же черно-белое фото, что я взял в руки, заставило меня изумиться.

Без сомнений, это была фотография хорошо знакомой мне загоризонтной радиолокационной станции «Дуга-1», что располагалась в «Чернобыле-2» под Припятью. Какого черта, как это оказалось в чемодане?

Следующая фотография была аналогичной, тоже с антеннами, только ближе и с другого ракурса. Был хорошо виден центральный вход на пост управления. На третьем фото, судя по всему, была отражена станция возвратно-наклонного зондирования, та самая ВНЗ «Круг», но насчет этого у меня были довольно серьезные сомнения.

— Дерьмо… — невольно вырвалось у меня.

— Что там? — не поднимая головы, спросил Быстров.

— А… Сложно сказать! — выдохнул я. — Нужно срочно связаться с Москвой!

— Я уже говорил.

— Нет, мне нужно связаться с начальником второго отдела комитета госбезопасности, полковником Черненко! Прямо сейчас!

— Савельев, ты чего? — насторожился капитан, затем перевел взгляд на конверт в моих руках. — Что там?

— Ничего хорошего, — тихо сказал я, напряженно рассматривая фотографии. — Продолжение старой истории!

Быстров, отложив свои расшифровки телеграммы, поднялся и направился ко мне. Вытащил из моих рук фотографии, осмотрел первую.

— Видел их однажды, — ответил он, глядя на антенны. — Это что «Око Москвы»?

— Да. Эти же антенны пиндосы за океаном называют «Русским Дятлом», — ответил я. — За соответствующий звук в эфире. Но сейчас нет времени это обсуждать. Как связаться с Черненко?

— Думаешь, он станет с тобой говорить? — спросил капитан.

— Еще как! — хмыкнул я. — Именно по его просьбе я здесь. И то, что эти фотографии обнаружены здесь, в Афганистане, говорит о многом…

Видимо Быстров не знал о моей тесной связи с полковником, потому что после моих слов посмотрел на меня уже другими глазами.

— Не знаю, в чем тут дело… — медленно произнес он. — Но вижу, что ты знаешь, о чем говоришь. Хм, сейчас что-нибудь придумаю. Но ты понимаешь, что тревожить руководство КГБ…

— Дело особой важности! — перебил я. — Звони!

Быстров коротко кивнул, затем в задумчивости подошел к телефону, набрал какой-то номер.

— Это капитан Быстров, из Баграма! Да, внешняя разведка, — четко и неторопливо произнес он. — Нужен канал связи с Москвой, с управлением КГБ, напрямую с полковником Черненко. Да, Алексеем Владимировичем. Скажите ему, что контактное лицо — лейтенант Савельев! Да, все верно. Хорошо, подождем. Да, подождем, сколько нужно! Номер у вас есть!

Далее он положил трубку и уселся на табуретку.

— Ну, все. Пока ждем, может быть, теперь расскажешь, в чем проблема? Чем тебя так насторожили эти фото?

Но я не ответил, потому что следующие две фотографии повергли меня в еще больший шок. На одной из них были отображены люди в странной форме, которые сгрудились над макетом «Дуги». По их лицам было понятно, что это иностранцы. Восточной наружности. На обороте, черной ручкой было выведено «group one in training». Черт возьми, что это значит?

На второй фотографии было видно, как они же закладывают что-то похожее на макет бомбы в большие электронные блоки. Судя по эргономике, эти блоки были советского производства. Их я сразу узнал. В моей прошлой жизни, когда я бывал на ЗГРЛС во время экскурсии, я видел один такой. Он валялся прямо на земле, недалеко от служебного входа, ржавый и со смятой крышкой. Судя по всему, когда после Чернобыльской аварии начали вывозить все засекреченное оборудование, этот то ли забыли, то ли просто бросили за ненадобностью. И, судя по фотографии, именно в такой блок закладывалось взрывное устройство… Судя по всему, это или постановка, или… Процесс обучения!

Задребезжал телефон.

Я подхватил трубку.

— Лейтенант Савельев! Слушаю!

— Привет Алексей, это Черненко! — из трубки раздался знакомый голос. — Мне передали, что ты срочно хотел связаться?

— Так точно, Алексей Владимирович. Вам наверняка доложили, что операция прошла, пусть и не совсем успешно?

— Да. Что удалось узнать?

— Удалось изъять один кейс. Мы его вскрыли и… — я осекся, затем подобрав слова, закончил. — Кажется, мы имеем дело с продолжением Чернобыльской истории. Тех самых событий, что произошли на ЧАЭС в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое апреля, восемьдесят шестого!

В трубке повисла тишина.

— Я предполагал, — тихо отозвался он.

— Вы знали? — изумился я. — Но как?

— Скажем так… Располагал некоторыми отрывочными сведениями. Именно поэтому мне и нужен был ты. Что удалось узнать?

— Ну, это лишь мои предположения, но… Видимо, западные кураторы не отказались от идеи уничтожить «Дугу». Я прекрасно знаю, почему им эти антенны как кость в горле. Чернобыль чуть было не нанес Союзу экономический нокаут. А вместе с ним и противоракетный щит… И неизвестно, что из этого хуже.

Конечно же, я знал, что здесь было хуже. Экономический подрыв. Ведь после аварии, ЗГРЛС еще работала, но от ее идеи отказались. А вот Союз не выдержал давления из-за того, что вся атомная промышленность перевернулась с ног на голову, к тому же огромнее ресурсы, затраченные на ликвидацию последствий аварии, значительно ускорили экономический кризис. В этом времени этого не произошло, но теперь я и понятия не имел, как будут развиваться события дальше…

— Конкретнее? — переспросил Алексей Владимирович.

— Смею предположить, что они попробуют еще раз! — я сглотнул. — Иначе. Но нужно разбираться, потому что вариаций масса. У меня на руках очень любопытные фотографии, вам нужно на них взглянуть.

— Вот что… — голос у Черненко зазвенел железом. Тигр почуял добычу. — Быстров с тобой?

— Так точно, Алексей Владимирович.

— Дай ему трубку.

— Тебя! — я протянул ее капитану. Тот взял ее с недоумением, приложил к уху.

— Слушаю!

Саму беседу я не слышал, но длилась она секунд тридцать.

— Я вас понял, товарищ полковник! — под конец, громко отчеканил капитан. — Организую! Есть!

Трубка легла на корпус аппарата.

— Ну?

— Сегодня же летишь обратно в Москву! — выдохнул он.

Вот так командировка, и суток не прошло, а я уже домой через половину Советского Союза. Вру, чуть больше суток, получается. А изначально все должно было растянуться на неделю.

Пока капитан связывался с нужными людьми и искал подходящие варианты, чтобы доставить меня в Чкаловский, я тщательно осматривал фотографии. Среди них была еще одна. На ней были запечатлены несколько человек, многих из которых я опознал. Справа был куратор, что разбился, упав зимой с крыши третьего энергоблока, в центре был Виктор, который умело притворялся другом, а на самом деле хитро дергал за нужные рычаги, используя при этом предателя Пономарева. Было еще двое, один совсем молодой — очень похож на того, что использовал пояс шахида, а второго я не знал. Выглядел он обычно, ничего особенного… Даже не знаю, что именно меня в нем напрягло. Но чуйка в этот момент буквально гремела — уж не он ли отдавал указания, чтобы инициировать Чернобыльскую катастрофу? Не он ли тот самый серый кардинал, который задал отправную точку?

Я знал, что каким бы хитрым и коварным ни был Виктор, он всего лишь исполнитель и он погиб. Куратор тоже погиб. Но ведь должен был быть еще кто-то, кто отдавал указания непосредственно из-за океана? Что если это он?

— Есть! — отозвался капитан. — Сегодня на двадцать два часа, тридцать минут. Только рейс не прямой, сначала на Моздок, а уже оттуда в Москву.

— Моздок? — переспросил я. — А зачем делать такой крюк?

И верно, где Моздок и где Афганистан… Это с Сирии удобно останавливаться на дозаправку, а тут — непонятно. Впрочем, мне-то какое дело?

— Не знаю, летчикам виднее. Но ближайший только этот. Зато не «семьдесят шестой».

— Анка?

— Точно не известно, но скорее всего.

Я кивнул, вновь вернулся к телеграммам. Моих скудных знаний английского языка хватило, чтобы частично понимать, о чем в них идет речь. В одной из них мне попалось знакомое название, которое тут же навело на определенные мысли.

— Николаев? — вслух пробормотал я. — Твою мать!

— Что?

— Город Николаев! Антенны… Их больше не волнует Чернобыль, они знают, что туда, после прошлогодних событий, им теперь не пробиться. Теперь у западных спецслужб совсем другая цель. Их интересует ЗГРЛС в Николаеве, южнее Припяти.

Неважно, можно ли было говорить такое Быстрову… Все-таки, он человек не посвященный… В данный момент, меня это совсем не волновало. Нужно было как можно скорее доставить все обнаруженное до Алексея Владимировича. Уж его-то аналитики разберутся, куда враг планирует нанести удар. Вот только, откуда у Черненко появились сведения, что такая информация будет в том караване? Как-то это странно. Нужно будет задать ему этот вопрос, мне он расскажет. Должен рассказать, иначе дальше пусть разбирается сам!

После того, как мне все-таки оказали медицинскую помощь и перевязали легкое осколочное ранение, я принял душ и переоделся в чистую форму, тоже «афганку». В столовой штаба плотно поужинал, затем направился на аэродром, в зал ожидания. Быстрову сказал, чтобы не сопровождал — у него наверняка есть свои дела. На этом наши пути и разошлись, вряд ли когда-то еще увидимся…

Прошел предполетный досмотр. Документы и фотографии вез не в уродливом сломанном кейсе, а в специальной опечатанной папке. К ней имелся документ, запрещающий ее вскрытие, подписанный начальником штаба. Как по мне, это, конечно же «залипуха», но она действовала. По-хорошему нужен был нарочный, специальная форма на вывоз, сопровождение. На проверке лезть в опечатанную папку никто не рискнул, поэтому я беспрепятственно поднялся на борт АН-26. Честно говоря, не знал, что они летали так далеко. Но с другой стороны, у «Анки» и перегоночная дальность была две с половиной тысячи километров. В те годы «Тушки» еще не гоняли под нужды военных.

Всю первую часть перелета я проспал. Прямо так, на мешках. Военно-транспортная авиация она такая, удобства не предусмотрены из каких-то собственных соображений умного человека. Из пассажиров на борту был только я, еще один был снят с полета по причине ухудшения здоровья.

Проснулся я уже в Моздоке. Самолет был на дозаправке, выходить не стал. Чего я там снаружи не видел? Сначала хотел повторно осмотреть фотографии, но из-за того, что папка была опечатанной, не стал. Мне еще по прибытии контроль проходить, чтобы случайно не привезти с собой что-нибудь не то. Впрочем, даже если бы ко мне возникли какие-то вопросы, одного звонка товарища Черненко хватило бы, чтобы решить любую проблему.

На аэродроме Моздока мы простояли чуть больше часа. Затем вновь загрузились и взяли курс на Москву. Честно говоря, ранее не подозревал я, что такие самолеты летают аж до самой столицы.

На борт поднялся еще один пассажир, в звании майора. Рука у него была в гипсе. Увидев меня, он видимо посчитал, что я простой рядовой и тут же попытался отчитать за форму одежды — фальшиков на мне по-прежнему не было. Но я четко дал ему понять, чтобы рот в мою сторону не открывал.

Тот сначала не понял, а потом ка-ак понял. Особенно после того, как я ему свое настоящее удостоверение показал.

До Москвы летели молча. Где-то в стороне остался Краснодар, куда я так хотел перевестись. Что-то подсказывало, что в связи с новыми вводными, мне придется задержаться в Припяти еще на неопределенное время… Без меня Черненко такие вопросы решать не станет, а отказываться я точно не буду, ведь получалось, что в прошлый раз я свою работу не доделал…

Глава 7

Анализ обстановки

На выходе из Чкаловского аэродрома, к моему удивлению, меня встретил Никита — помощник полковника Черненко. Тот самый, что давал мне первый вводный инструктаж. В целом, ничего не изменилось — та же черная «Волга» со служебными номерами, тот же костюм. Даже запах в машине был тот же самый.

На мгновение я подумал, что он никуда не уезжал, а все это время так и стоял под стенами территории аэропорта, ожидая моего возвращения.

— Доброго дня, товарищ Савельев! — монотонным, словно синтетическим голосом, поприветствовал он. Я влез на заднее сиденье, положил рядом папку.

— И тебе привет, — отозвался я, не став играть по его правилам. К чему эта подчеркнутая официальность?

— Как погода в Афганистане?

Вопрос, конечно, странный. Его что, реально это волнует или просто чтобы беседу поддержать?

— Жарко, — ответил я. — Отсюда улетал, плюс семнадцать, а там плюс сорок восемь. Пыль, воздух сухой. В горах наоборот, прохладно.

— Как все прошло? Как там обстановка в целом?

Я нервно рассмеялся.

— Никита, а ты сам слетай, узнаешь… Знаешь, тут такой натянутый момент. Я ведь понимал, что легкой эта операция точно не будет, но чтобы настолько. Афганистан это не просто чужая страна, это страна, где все другое, другое представление и отношение к людям. Это место, где уже много лет идет гражданская война. Обстановка там дерьмовая, особенно, когда с духами сталкиваешься.

Тут я, конечно, палку слегка перегнул. Не мог я такого понять за неполные двое суток проведенные в республике, тут на помощь пришли общие познания о давно прошедшей в мое время войне в Афганистане.

Видимо водитель понял, что я не предрасположен к обсуждению подробностей командировки, а потому замолчал.

Пока я ехали, я размышлял, перескакивая с одной мысли на другую.

Неужели все это правда происходит? Неужели вновь активизировались те, кто желает нагадить под носом у СССР и уничтожить «Дугу»? Если так, то на что они способны? Чернобыль был идеальным вариантом, который был тщательно проработан специальными службами — ну, вроде как, одним ударом сразу два зайца. А то и три. Это и упомянутый мной удар по экономике Союза, это и вывод из строя уникального, пусть и не самого эффективного, противоракетного щита. А в дополнение крупнейшая техногенная авария радиационного характера, результатом которой стало появление города-призрака и тридцатикилометровой зоны отчуждения и значительное сокращение программы ядерной энергетики. Это был не просто удар, это был настоящий нокаут. Быть может, многие историки действительно правы, когда утверждают, что авария на АЭС была одной из причин развала СССР? Но истинная причина так и не была названа, лишь масса предположений.

Не хотелось мне снова лезть во все это дело, но по-другому я не мог. Уж если вызвался предотвратить аварию, так нужно довести дело до конца. К тому же, наверняка и мои родители, жена Юля с маленьким Кирюхой будут рады остаться в Припяти еще на некоторое время. Несмотря на полученные сведения, я не считал, что существовала какая-то угроза для Чернобыльской электростанции. Но и тут был тонкий момент, который нельзя было игнорировать — будущее здесь уже было иным. Ведь жизнь целого региона была изменена моим вмешательством, пошла по другому руслу. А, следовательно, дальнейшая история тоже будет развиваться иначе и предугадать все просто не получится. Мое преимущество в знаниях о будущем, теперь не имело никакого смысла.

И все же, если это не пустышка, куда будет нанесен удар? Где? Когда?

Что если прямо сейчас уже идет подготовка?

И почему сведения о готовящейся диверсии были обнаружены в Афганистане? Что, других мест не было?

А ведь если подумать — это идеальное решение. Никто на этой земле не станет задавать вопросы — лагерей по обучению было много. В них иностранные инструктора готовили моджахедов… Диверсанты из них так себе, а вот в партизанской войне они мастера своего дела. Но ведь на территории Афгана никто не запрещал тренировать полноценную диверсионную группу. Для этого были все условия.

Я задумчиво смотрел на промелькнувшую в стороне Останкинскую башню. Сколько раз уже хотел отвезти туда Юлю, да все не получалось. Ну ничего, вот разгребусь и обязательно отвезу.

Полковник Кошкин хотя и готовился к переводу на новое место службы, но пока не торопился и все ещё стоял на своей должности. Он наверняка рассчитывает, что дочь с внуком поедут вместе с ним под Краснодар и потихоньку готовит для этого плацдарм. Даже не знаю, как он отреагирует на новость…

Ничего, отец Юльки мужик толковый, должен все понять. Ведь как ни крути, а за тот нелегкий путь, что я проделал, пока пытался предотвратить аварию на атомной станции имени Ленина, он не раз выручал мою шкуру и сам неоднократно попадал под удар. К счастью, на дальнейшей службе у него это никак не отразилось, зато укрепилось доверие ко мне. Полковник чувствовал меня и прекрасно понимал, что рядом со мной, его любимая дочь как за каменной стеной. Как там говорилось в книге джунглей — мы с тобой одной крови⁈

«Волга» подъехала к Лубянке.

Здание управления КГБ СССР выглядело внушительно и нагоняло целый спектр чувств. У каждого по-разному, но бесспорно, очень многие вездесущий комитет боялись и уважали. И не только граждане Советского Союза… А вот структура — приемница, что подхватила знамя, когда СССР развалился, все-таки подкачала. Так и не добравшись до тех высот, которых достиг комитет государственной безопасности, тем не менее она продолжала выполнять те же задачи.

— Алексей Владимирович вас ждет. Вот пропуск! — сухо отозвался Никита, протянув мне жетон.

Конечно, мое удостоверение чекиста позволяло пройти в большинство мест управления, но сразу попасть к Черненко я бы не смог — помариновали бы меня на проходной немного, а потом пропустили. Но тут все упиралось во время, а как раз его-то и не было.

Я вошел внутрь, направился к лестнице. Быстро поднялся на нужный этаж и повернул в сторону кабинета начальника второго отдела.

Добрался быстро. Как я и думал, тот уже ждал меня.

— Ну, здравствуй Алексей! — Черненко тут же направился ко мне, едва я появился на пороге. — Жив, здоров?

— Жив, — кивнул я. — Отделался парой ссадин. А вообще, в Афгане все пошло не так, как вы описывали. Но я прекрасно понимаю, в условиях постоянно меняющейся обстановки, хорошо, что операция вообще оказалась удачной. Жаль погибших бойцов спецназа…

— Это их работа, у нас своя, — отозвался полковник. — Ну, давай, показывай трофеи, что удалось накопать?

Я положил папку на его стол, сорвал печать, выудил наружу фотографии и охренел… Это были совершенно левые фотографии аэродрома, видимо снятые в том же Баграме. То же самое касалось и остальных документов — вместо ценных телеграмм внутри папки оказались лишь бесполезные стенограммы, не имеющие никакой ценности. Все то, что было в таким трудом добытом кейсе, загадочным образом пропало.

— Твою мать! — выругался я, хлопнув ладонью по столу.

— Не понял. Это что такое? — удивился Черненко, взяв один из снимков.

Я хлопнул себя по лбу и нервно рассмеялся.

— Ну, Быстров, хорош гад… Обвел вокруг пальца, и ведь без малейших подозрений! Перед моим убытием ваше доверенное лицо паковало и опечатывало папку… А я дурак, даже ничего не заподозрил!

Все было предельно ясно — пользуясь положением, он зачем-то похитил содержимое кейса, вместо него подложив барахло. А опечатанная папка была своеобразным гарантом того, что я не вскрою его раньше времени и не забью тревогу. Именно эту версию я и озвучил полковнику.

Тот шумно выдохнул, с задумчивым видом сел в кресло.

— Выходит, среди нас появился еще один шпион… — недовольно процедил он. — Но… Я не понимаю, зачем красть материалы, ведь он же и так все видел…

У меня в голове уже шел сложный мыслительный процесс. Более того, рабочая версия строилась прямо на ходу, собиралась как пазл.

— Предполагаю, что это было сделано для того, чтобы выставить меня в невыгодном свете! — ответил я. — Ведь по сути, я единственный свидетель содержимого того чемодана. Нет никаких доказательств того, что против ЗГРЛС что-то планируется. Кроме моих слов, которые проверить просто невозможно! И, черт возьми, то, что я успел увидеть на тех телеграммах и фотографиях далеко не полная картина. Многое еще просто не было проанализировано… Ведь именно для этого я и вез их вам! Вот дерьмо!

— Успокойся, Алексей! — Черненко задумчиво постучал пальцами по крышке стола. — Это нормально. Коварный противник переиграл нас и сработал на опережение, вновь использовав «крота». Так, сейчас мне нужно четкое понимание того, что ты увидел на тех фотографиях. Что удалось перевести с телеграмм? От того, насколько подробно ты все изложишь, и будет зависеть успех и мои возможности.

Я тяжко вздохнул. А что я успел запомнить?

— Алексей Владимирович, я осмотрел только часть материалов. Может получиться так, что сейчас мы сделаем неверные выводы и сосредоточимся вообще не на том направлении. А в это время они…

— Будем анализировать! — перебил меня полковник. — Ты ведь в курсе про аналитический центр, который был основан осенью восемьдесят шестого? Мы давно знаем, что радиолокационная станция «Дуга-1» очень мешает Западу. Еще с тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Помнишь тот инцидент на аэродроме «Овруч» с угнанным самолетом? Ты ведь знаешь, что это был не единственный случай?

Я кивнул, затем продолжил.

— В общем так… На тех фотографиях были изображены антенны комплекса «Чернобыль-2». С разных ракурсов. Вам известно, что такие же антенны есть в Николаеве и в Комсомольск-на-Амуре. По сути, они образуют огромный треугольник, работают все три сразу, таким образом накрывая всю страну. Но если «Око Москвы» я видел много раз, то с другими проблема. Они наверняка похожи между собой, но это все. С Чернобылем у Запада ничего не получилось, на время они притихли, видимо пытались понять — как так получилось? Вероятно, они поменяли приоритеты, хотя цель осталась той же. Я думаю, что следующий удар они нанесут в Николаеве. Только тут масса вопросов — зачем было столько ждать? Это же целый год затишья! Даже если им удастся вывести ЗГРЛС из строя, в целом это не окажет большого влияния, как если бы рванула сама станция и все вокруг заполонила радиация. Такой сценарий уже исключен!

— Продолжай… — Черненко слушал меня очень внимательно.

— Другой вопрос, почему караван шел именно через Афганистан? Смею предположить, что в полевых условиях на неподконтрольных территориях ОКСВ есть лагеря, где американцы тренируют отдельные диверсионные группы. На одной из фотографий явно были не арабы, но точно люди восточной наружности, которых готовили к диверсии. Тут у меня даже сомнений нет. Они учились закладывать бомбы непосредственно в электронные блоки, что могут быть среди засекреченного оборудования «Дуги-1». Ведь по сути, антенны и вибраторы, это так, цветочки. Настоящее оборудование глубоко в подвалах!

— Откуда ты узнал про блоки? — насторожился Черненко.

— Видел один такой, когда еще проходил службу в «Барьере», — честно соврал я. — Их как раз демонтировали и заменяли на другие, более мощные. Станция тогда не работала, а наша территория вплотную подходила к границам ЗГРЛС. Мы ж там совсем рядом были, вот я и запомнил.

— Ясно. И что же, ты думаешь, они будут минировать электронные блоки? Нет, исключено. В «Чернобыль-2» посторонним не попасть. КГБ и своя служба тщательно проверяет всех, кого берет на работу на секретных объектах. Это исключено. И все же я дам команду поднять списки тех, кто был принят на работу или переведен откуда-то за последние полгода. Быть может, что-то накопаем!

— Нет, я думаю, тут все иначе… Как часто меняются эти блоки? Через год, два?

— Ага, я понял, куда ты клонишь! — кивнул полковник. — Думаешь, что диверсия рассчитана на поставку с завода-изготовителя? Вроде как, при очередной модификации поставят новые блоки, а потом, в нужный момент подорвут их?

— Думаю, такая вероятность определенно есть. Хотя и примитивно. Но насчет приоритета… Даже не знаю! — я потрогал виски. Опять начала болеть голова. — Не будет масштабных разрушений, а уничтоженные блоки можно восстановить. Ведь блоки взаимозаменяемые. Важно другое. В Чернобыль, скорее всего, они уже не сунутся. Слишком мало шансов на успех, особенно после моего-то вмешательства.

— Комсомольск?

— Нет, Николаев. Он гораздо ближе. К тому же в тексте телеграммы было такое упоминание, однако общую формулировку я разобрать не успел. Одна фраза, вырванная из контекста, еще ни о чем не говорит, уж вы-то, Алексей Владимирович, знаете это лучше меня. Кстати, я тут вспомнил, что когда мы с капитаном Быстровым прибыли в Баграм, тот сразу же совершил звонок, якобы в Москву. На самом деле, он говорил с кем-то другим, видимо получал инструкции. Я думал, что он свяжется напрямую с вами, но ошибся… Тот, с кем он говорил, дал ему указание вскрыть кейс прямо там. И он подчинился!

— Честно говоря, у капитана замечательная репутация… Я просто не понимаю, как его завербовали? Тьфу! Не пойму, если они хотели выставить тебя в невыгодном свете, зачем вообще дали возможность увидеть эти снимки? Это же тоже самое, если дать псу понюхать сосиску, а потом забрать ее. Провернули бы по-тихому, не было бы проблем. Я правильно понимаю, вы сами его вскрыли?

— Нет. Вызвали саперов.

— И что, они проверили и открыли его?

— Не совсем. Пришел какой-то мутный прапорщик, и с ходу, без всякого осмотра заявил, что он тут помочь не сможет. Мол, у него нужного инструмента нет и вообще, какой смысл проводить такие работы внутри помещения. А пока мы отвлеклись, он взял да и сломал замок. Сделал это так, как будто бы знал, что внутри никакой бомбы нет!

— Это была гениальная инсценировка! — смело заявил Черненко. — И прапорщик тот, никакой не сапер. Фамилию помнишь?

— Чугункин. Да, точно.

— Я проверю, числиться ли такой среди саперов.

— Тогда меня такая мысль не посещала… — вздохнул я.

— Это-то и плохо, Алексей! Впрочем, я тебя не виню, ты и так сделал куда больше, чем требовалось. Это снова наш прокол, раз не заметили, что капитан Быстров работал на иностранные спецслужбы. Знаешь, я даже удивлен, что тебя не попытались ликвидировать.

— Попытались… — я вспомнил тот момент с «буханкой».

Полковник Черненко поднял бровь.

— Ну… Когда спецназ ГРУ закончил зачистку каравана и я приступил к осмотру, в последней машине мы наткнулись на живого человека, который определенно меня знал! Он знал, что именно из-за меня не удалось совершить аварию на АЭС! И как только он меня узнал, он подорвал на себе пояс шахида. Он хорошо говорил по-русски, без акцента. Но сомневаюсь, что это был наш человек. Я видел его на фотографии. На ней же я узнал почти всех, кто был замешан в приготовлении диверсии на четвертом энергоблоке. Их там было пятеро.

Вообще, если прикинуть, то все рассказанное мной, сложно было подвести под единый знаменатель. Я рассказывал сумбурно, перескакивал с пятого на десятое, чем постоянно сбивал полковника с толку. И не только его. Да-а, верно, тут сложно было что-то систематизировать.

— Вся эта история, очень странная… В ней полно дыр! — задумчиво пробормотал полковник, когда я закончил свой рассказ. — Но определенно, некая угроза есть. Однако противник хитер, без доказательств запустить процесс будет очень сложно! Надеюсь, не придется проводить неофициальную операцию… Не знаю, хватит ли у меня полномочий!

— Алексей Владимирович, разрешите мне и дальше заниматься этим делом? Само собой, под вашим руководством!

— Уже передумал лететь в Краснодар? — улыбнулся тот. — Не возражаю. Но сам понимаешь, твое участие возможно только в том случае, если операция будет развернута официально! Вот что… Отправляйся-ка ты в Припять. Начни оттуда. Пропуск на «Чернобыль-2» тебе выпишут. Вернешься в родные места. Кстати, хоть «Барьера» больше и нет, учебный центр по-прежнему существует.

— А кто им руководит?

— Честно говоря, не помню. Да это и не важно. В общем, заканчивай свои дела в столице и отправляйся в Припять.

— Я вас понял, товарищ полковник! Спасибо!

— Это я должен спасибо сказать. Отправляя тебя на задание, я, честно говоря, думал, что проблем в Афганистане не будет. Такие охоты на караваны проходят часто и в восьмидесяти пяти процентах, все проходит нормально с минимальными потерями.

— Разрешите вопрос?

— Ну?

— Откуда вы узнали, что именно этот караван будет для нас интересен?

Черненко ответил не сразу. Он несколько секунд просто смотрел на меня и размышлял над ответом, затем подошел к своему столу, открыл верхний ящик и вытащил оттуда конверт.

— Взгляни!

Отогнув клапан, я вытащил сложенную пополам фотографию. На ней, был изображен… Виктор!

— И что? — недоуменно спросил я. — Он же умер летом прошлого года!

— Он еще жив, только об этом никто не знает. Его подвергли воздействию специальных препаратов и под детектором он кое-что рассказал. Правда, рассудок не выдержал. Теперь он, как бы это мягко выразиться — овощ.

— Что именно рассказал?

— Про второй этап. Что он подразумевал, тот внятно объяснить уже не смог, как мы ни пытались. А несколько дней назад, тот вдруг совершил попытку суицида, пытался наглотаться сильнодействующих таблеток. Еле откачали. Так вот в полубреду он вновь и вновь твердил одно и то же… Какой-то проект «Возмездие» относительно нашей «Дуги».

Я вздохнул.

— Ну а причем тут Афганистан?

— За сутки до нашей встречи, мне позвонил неизвестный номер и указал время и место, где будет происходить встреча членов некоего «Возмездия». Речь шла об Афганистане.

— Похоже на подставу… — хмыкнул я. — И как будто бы притянуто за уши…

— Я тоже так подумал. Но коллеги из контрразведки подтвердили, что в караваны там действительно ходят… Вот я и решил отправить тебя на разведку!

— С этим мог справиться, кто угодно! — возразил я.

— Нет, — спокойно ответил тот. — Ладно, Алексей. Ты можешь идти… Готовься к отправке в Припять!

Управление КГБ я покинул через центральный вход. Направился в сторону Кремля, хотел найти укромное тихое местечко, чтобы привести мысли в порядок.

Увидел лавочку, на краю которой сидел какой-то старик.

— Отец, я присяду, если не возражаешь? — спросил я, но тот словно не слышал.

Едва я опустился на пятую точку, как позади меня раздался спокойный, вкрадчивый голос, который я определенно где-то уже слышал.

— Ну, здравствуйте, товарищ Савельев!

Глава 8

Удар под дых

Я недоуменно обернулся на сидящего справа старика и замер от удивления.

Это был товарищ Иванец, собственной персоной. Отец Генки.

— Павел Сергеевич? — опешил я, удивившись неожиданной встрече. — Вот так неожиданность. Честно говоря, рад вас видеть. А вы изменились. Уже и не помню, когда мы последний раз с вами встречались.

— Верно, Алексей, — слегка улыбнулся тот. — Давно дело было.

С момента нашей последней встречи, выглядеть он стал похуже. Видно было, что у него какие-то проблемы со здоровьем. Набрал вес, кожа бледная, дышал тяжело.

— Как там Генка? — поинтересовался я.

— Нормально. Приобщил к делу, спортивно-культурной деятельностью в Киеве занимается.

— Генка? Культурной деятельностью? — рассмеялся я. — Вот не поверю. У него же со спортом было никак… А с культурой тем более!

— А вот поди ж ты… Все меняется, — устало улыбнулся Иванец. — Алексей, мы ведь встретились не случайно. Я ждал нашей встречи. Как там обстановка в Афганистане?

— Вы уже в курсе?

— Работа такая, хоть меня и списали со счетов.

— В смысле? Вы что, больше не в комитете?

— Нет. В отставке, на пенсии я. По медицине. Впрочем, никто не мешает мне продолжать работу в горисполкоме. Но такие люди как я, даже по здоровью, со службы просто так не уходят. Консультирую, в курсе многих вопросов. И да, я, как и ты, тоже сторонник нестандартных методов. Это ведь я рекомендовал Алексею Черненко отправить тебя.

— Почему именно меня?

— Потому что для тебя это важно. И не спорь. Я давно уже понял, что у тебя повышенный интерес ко всему, что происходит на нашей электростанции. Знаешь, я провел подробный анализ по событиям восемьдесят пятого и шестого годов и понял, что ты как будто бы заранее знал, что там должна произойти авария. Как ты это можешь объяснить?

Ответил я не сразу.

— Интуиция, Павел Сергеевич. Я ведь еще на «Овруче» догадался, что проблема вовсе не в ЗГРЛС, а самой электростанции. Точнее, не так. Диверсанты хотят устроить аварию, но так, чтобы и радиолокационная станция попала под воздействие. В общем-то, так оно и получилось.

— Темнишь ты, Алексей! — едва заметно улыбнулся Иванец. — Но не переживай, я ни в чем тебя не обвиняю. Ты проделал огромную работу и даже в комитете очень немногие люди понимают, что на самом деле происходило на электростанции и какую проблему удалось решить малой кровью. Какие последствия могли быть, если бы ты не вмешался в ход событий… Это заслуживает особого внимания.

— Павел Сергеевич, вы человек умный и захотели встречи со мной, вовсе не для того, чтобы обсуждать апрельские события восемьдесят шестого года! Давайте уже ближе к делу?

Тот шумно выдохнул, кивнул.

— Как скажешь. В общем, когда доверенное лицо Алексея Владимировича, известный тебе капитан Пономарев начал свою игру, мне пришлось уйти в тень. Конечно, были определенные проблемы на службе, пришлось сильно понервничать. Я пытался понять, как этак произошло, что у нас под носом завелся крот. Уже потом, мои люди делали обыск в квартире погибшего капитана и наткнулись на кое-что интересное.

— Что именно?

— Запись. На диктофоне.

— Кассета?

— Да. Там Пономарев дал достаточно развернутое описание того, что ты из себя представляешь, и что именно ты наибольшая угроза для запланированной ими диверсии. Судя по всему, Виктор был с ним согласен, но у него также было свое видение на все это дело. Пономаревым было сделано две копии, одну из них мы и нашли. А вот куда делась вторая — загадка. Любопытно то, что запись датирована двадцать четвертым апреля, то есть за пару дней до того, как сам Пономарев был убит.

— Он кому-то отправил запись?

— Верно. Способ отправки неизвестен. Но странно другое. Он подчинялся Виктору, а Виктор получал инструкции от некоего куратора, что погиб в декабре восемьдесят пятого года, упав с крыши энергоблока. Тогда связь между ними была разорвана, но исполнитель все равно продолжил выполнять задачу, а это наводит на определенные мысли. Мы предположили, что в этой цепочке был кто-то еще, о ком мы не знаем. Пока не знаем. Кто-то, кто себя еще не проявил, но продолжает оставаться в тени. Судя по всему, Пономарев был с ним на связи. Рискну предположить, что западные спецслужбы теперь знают, кто ты такой. И знают, что именно ты помешал им устроить диверсию на АЭС. А знаешь, какой вывод отсюда можно сделать?

— Какой? — я уже предполагал ответ, но все равно решил спросить.

— Кто бы ни стоял за всем этим, у него точно есть фамилия. И живой интерес, откуда же взялся некий товарищ Савельев, так бесцеремонно извалявший им всю малину. В общем, Алексей, суть проста — будь осторожен. Они наверняка захотят понять, что ты за фрукт такой. А может, про тебя могли и забыть…

А вот тут я напрягся. Честно говоря, даже мысли не было, что мне за это может прилететь, тем более спустя столько времени. Точнее, мне-то ладно. Разгребусь, а если захотят отыграться на моей семье? Дерьмо, об этом я как-то и не подумал вовсе!

Некоторое время Павел Сергеевич молчал, давая мне переварить эту информацию. Затем, продолжил:

— Я так понял, у вас произошла утечка?

— Откуда вы знаете?

— Работа такая, — невесело усмехнулся он. — Подробностей, само собой, не знаю, но полагаю, что вы приблизительно осведомлены о планах неизвестного противника, но у вас нет доказательств? Снова «Око Москвы»?

— В трех словах — да.

— Ясно. Всегда так, — вздохнул Иванец, поднимаясь с лавочки. — Ладно, Алексей, мне пора. Был рад встрече.

— Взаимно. Генке привет.

— Непременно.

Павел Сергеевич неторопливо направился в сторону Лубянки, а я, проводив его взглядом, остался сидеть на лавочке. Погода была относительно хорошей, как раз вышло солнце и стало так тепло, что я даже уходить не хотел. Неподалеку, на углу стояла желтая бочка с синей надписью на боку «Квас разливной».

Появилось неутолимое желание хлебнуть вкусного напитка. Помню, что во время командировки, пока я лежал с СВД в засаде, сильно хотелось выпить холодного кваса, чтоб прям язык щипало.

Поднялся, направился к бочке. За шесть копеек взял большую кружку на пол литра. Половину цедил потихоньку, наслаждаясь вкусом, а потом залпом опрокинул остатки. Я жил в СССР уже третий год, а периодически проскакивала ностальгия и я поддавался эмоциям.

То лимонад, то мороженное, то квас. Иногда даже хотелось купить хлеба и прямо на ходу грызть его. Но по понятным причинам делать это не стоило.

За три с лишним года я сильно изменился во внешности — не осталось ничего от того неказистого парня, моего реципиента настоящего Савельева… В свои двадцать один с лишним, выглядел куда старше. Стал значительно крупнее, крепче. Очевидно, что смешивание подсознаний, оказывало влияние и на физическую форму. Впервые я в этом убедился, когда обнаружил, что у меня загадочным образом поменялась группа крови… И не только моя собственная, но и реципиента. Получилась совсем другая группа. Тогда это удалось замять, списав на простую ошибку лаборанта. Но я так и не смог этого объяснить. Интересно, а у Андрюхи Петрова тоже есть такие нюансы перерождения? Надо бы будет поинтересоваться у него при встрече.

Покончив с квасом, я снова вспомнил слова Павла Сергеевича. Направился к ближайшему телефонному автомату с выходом на межгород. Набрал Припять.

Пошли гудки.

Сначала я просто ждал, ожидая с секунды на секунду услышать приятный голос жены. Но после пятого гудка, понял, что что-то не так. Никто не брал трубку. И это в дневное время, когда по идее она должна быть дома, укладывать сына спать.

Повторил звонок. Снова никого. Перенабрал, позвонил домой своим родителям, но и там никто не ответил.

Дерьмо! Какого черта? Я заволновался.

Так, что можно сделать в такой ситуации? Ну, во-первых взять над собой контроль. Паника еще никого до хорошего не доводила. Я вспомнил про школьного друга Женьку Филатова. Набрал по памяти его номер, но ответила его жена Катя.

— Алло?

— Катя, привет. Это Алексей Савельев! — стараясь говорить спокойно, спросил я. — А Женя дома?

— Привет, Леша. Нет, он в командировке. В Минск уехал, на соревнования. Что-то случилось?

— А, да нет, все в порядке. Ладно, не буду мешать, позже еще позвоню.

И я положил трубку, спешно соображая, к кому еще можно обратиться?

За прошедшее время учебы, многих я просто забыл. В самой Припяти у меня знакомых было много, но так, чтобы позвонить кому-то и попросить проверить… Даже не знал, к кому можно обратиться с такой просьбой. В основном все мои контакты были с сослуживцами, но они давно закончили службу и разъехались кто куда.

Я выругался. Снова попытался позвонить родителям. Без толку.

Я мгновенно забыл про все. Забыл, как наслаждался квасом. Забыл про Афганистан, про разговор с Черненко. Про чертовы антенны «Дуги». Предупреждение отца Генки буквально стояло перед глазами. За себя я не боялся, а вот за семью, которую и защитить-то некому. Ну, как некому — полковник Кошкин на месте, если бы что-то случилось, он нашел бы способ поставить меня в известность.

Еще раз позвонил Юле, опять тишина. Ну точно, наверняка ее отец на службе. Что если позвонить в дежурку и попросить его к телефону?

Идея-то хорошая, да где номер взять? Отсюда, из Москвы я не мог сделать практически ничего. Нет, мог. Сообщить сообщить своему руководству, оттуда в дежурную часть непосредственно в самой Припяти. Кого-нибудь из комитетских направили бы проверить квартиру Кошкиных… Или иной вариант — можно попробовать напрямую заявить в милицию, чтобы патруль проверил… Ещё и за ложный вызов могли быть последствия! Эту идею я сразу откинул, втайне надеясь, что ничего не произошло.

В сердце как будто вогнали раскаленный металлический прут, тревога обжигала меня изнутри. Что если предупреждение Иванца запоздало и они уже добрались до моих родных?

Стоит ли говорить, как поменялось мое внутренне состояние? Где-то в глубине души я надеялся, что это просто недоразумение и на самом деле ничего не произошло. Просто накрутил себе, беспокоясь за родных. Будет какое-то объяснение этому. Однако чуйка вела себя беспокойно, как бы намекая…

Без дальнейших раздумий я рванул в общежитие, где все еще лежали все мои вещи, оставшиеся после обучения. Покончив с этими абсолютно неважными в данный момент вопросами, выехал на «три вокзала», искать поезд, до Припяти. Точнее, до Киева.

Ближайший поезд был только на три часа ночи. Мне повезло, что в продаже имелся последний билет, но только на боковой плацкарт. Плевать, главное поскорее добраться дома. Конечно, самолетом было бы быстрее, но мне это было не по карману. Да и билеты бронировались заранее, сейчас бы я только время потерял. Мне и с поездом-то повезло.

Уже потом, забравшись в вагон, я вновь подумал о том, что теоретически мог бы все рассказать Алексею Владимировичу и вполне возможно, тот бы поспособствовал выбить мне билет на самолет в один конец. Но тут здравый смысл перекрыли нахлынувшие эмоции, ведь для человека самое главное — это его родные! Сыграл роль человеческий фактор.

С вокзала позвонить не смог, все аппараты были заняты.

Поезд попался чистый совдеп. Впрочем, учитывая время, все было совдепом. Да и мне особо без разницы.

Шум, гам, плачущие дети, спертый воздух. Потняки и чьи-то дурно пахнущие носки — вот полный спектр всех прелестей езды в вагоне-плацкарте. Отдельного внимания заслуживали туалеты, но про это лучше помолчать.

Тринадцать часов до Киева, еще два на электричке до Припяти и вот я уже на железнодорожной станции Янов. Место, с которого собственно и началась моя подготовка к предотвращению Чернобыльской аварии. Гарнизон стройбата, которого уже давно нет… Патруль военной комендатуры, старший лейтенант Жмыхайло… Все это осталось в прошлом, как отработавшие свое серые декорации.

Уже стемнело. На часах почти восемь вечера.

Взял такси, что стояло неподалеку от вокзала — наверняка кого-то привезло и еще не успело уехать. А может, ждал новых клиентов. До города домчали буквально за десять минут, дорога была мне хорошо знакома. Мельком взглянул на сверкающую в ночи огнями Чернобыльскую АЭС. Из-за нее заварилась эта каша… Только бы я ошибся и ничего не произошло!

Сердце бешено колотилось в груди, адреналин разжижал кровь. Мысли крутились в голове со скоростью ракеты. Скорее бы добраться до дома!

Въехав в темный двор, я издалека увидел синие проблесковые маячки. У подъезда дома полковника Кошкина, стоял белый «Рафик» скорой медицинской помощи.

Я заскрипел зубами.

Прямо на ходу распахнул дверь и выскочил из машины. Бегом бросился к подъезду не обратив внимания на возмущенные крики водителя «Э-э, а платить, кто будет?».

Вокруг входа в подъезд уже столпились зеваки и соседи. Я мельком заглянул в машину — там врачи возились над кем-то, но разобрать было сложно. Я надеялся, что у кого-то из пожилых людей просто случился инфаркт и скорая тут стоит именно по этой причине.

Увидел знакомую соседку по этажу.

— Теть Тань, что тут у вас случилось? — едва сдерживая эмоции, спросил я, подходя ближе.

— Ой, Алешка! — та испуганно прикрыла рот рукой. Глаза на мокром месте. — Беда, Лешка, беда! На Сергея дома напали. Я выстрел слышала, ранили его!

— Бляха! — вырвалось у меня. Перед глазами все словно остекленело.

Я рванул вперед и бесцеремонно полез в карету скорой помощи, не обращая внимания на возмущения врачей. Внутри действительно лежал отец Юльки, полковник Кошкин. Он был без сознания. В районе груди, справа, под белой повязкой просачивалась кровь.

— Что с ним? — глухим голосом произнес я.

— Э-э! Покиньте машину! — огромный санитар попытался вытолкнуть меня наружу, но я решительно скрутил ему руку в болевом захвате, отчего тот угодил лицом в стойку с инструментами, с грохотом перевернув медицинский чемодан. Все это произошло на глазах у соседей и зевак.

— Вы что творите? — возмущенно крикнула женщина врач, глядя на меня недовольным взглядом. — Вон отсюда, иначе милицию вызову! Вы что не видите, у нас тяжелораненый?

Но я бесцеремонно отодвинул ее в сторону, ведь мне нужно было понять, что здесь, черт возьми, произошло. Жив ли Кошкин? Точно ли у него огнестрельное ранение?

Как раз в этот момент внутрь двора въехал желтый милицейский «УАЗ». Почему так поздно⁈

Рядом с машиной крутился обиженный таксист, которому я забыл оплатить проезд.

— Что с ним? Где девушка, где ребенок? — вскричал я, теряя контроль над собой. Эмоции взяли верх и я поплыл.

Санитар с разбитым носом пытался выбраться из машины. Сейчас это увидит милиция и будут неудобные вопросы.

— Алексей! — в ужасе вскрикнула соседка.

Творилось черт знает, что и я соображал уже с трудом.

Вдруг, справа раздался звонкий детский плач. Любая мать, а в некоторых случаях и отец сразу узнают голос своего ребенка. Это плакал маленький Кирюха. Обернувшись, я увидел еще одного врача, что выходил из подъезда, рядом с ним была еще одна соседка. У нее-то на руках и был ребенок, завернутый во что-то белое.

Не видя ничего вокруг, я выбрался из машины и шатающейся походкой направился к ним. И тут сзади раздался строгий голос:

— Гражданин, стойте! Милиция!

Но я проигнорировал требование. Сергей Кошкин, будучи тяжелораненым, сейчас лежал в машине скорой помощи, моего сына вынесли на руках… А где же Юля? Где, черт возьми, моя жена? Неужели ее…

Душу буквально выворачивало наизнанку — то, что случилось, любого выбьет из колеи и я не исключение. Сильнейший психологический удар.

— Стоять! Руки за голову, ну! Или буду стрелять! — я увидел молодого лейтенанта, позади которого стоял «бобик». Рядом по-прежнему крутился обиженный таксист.

Столпившиеся соседи и зеваки дружно охнули, отпрянули в стороны, при этом все смотрели на меня с ужасом. Наверное, по моему растерянному лицу было понятно, что я слетел с катушек.

— Я не… Я не… — невнятно пробормотал я. — Я офицер…

Решительно полез во внутренний карман за ксивой… Но, наверное, зря я это сделал.

— Оружие! — охнул кто-то. Люди взвизгнули.

А затем раздался выстрел!

Глава 9

Сделка с дьяволом

Сразу после выстрела, с характерным дребезгом осыпалось большое подъездное стекло на втором этаже.

Стреляли, судя по всему, в окно.

Поначалу я решил, что нервы у молодого, неопытного лейтенанта не выдержали и это он жахнул из табельного в воздух. Но, судя по звуку, стреляли чуть в стороне, где-то за машинами. Ситуация получилась еще та.

Звук выстрела отрезвил меня. Ксиву я доставать уже не стал.

— Спокойно, я офицер КГБ СССР! — громко заявил я, показав обе пустых руки. — Удостоверение в кармане!

Зеваки и соседи, отпрянувшие в стороны, во время выстрела, сейчас с робким интересом выглядывали из-за всевозможных укрытий — кто из-за угла дома, кто из-за машины или дерева. Никто не понимал, что произошло.

— Граждане, без паники! Кто стрелял? — дрожащим голосом крикнул растерявшийся лейтенант, все-таки схватившись за кобуру с табельным оружием. Взглядом он пытался отыскать угрозу, но ее не было. Вокруг ничего подозрительного. Как будто бы и не было этого выстрела, а стекло разбилось само.

— Товарищ милиционер! — раздался голос какого-то старика справа. — Вон там за машинами стреляли. Человек в черной куртке. Он убежал.

Первая мысль в голове — это подстава. Только какая-то не продуманная. Неизвестный стрелок воспользовался и без того нагнетенной обстановкой, дополнительно подлив масла в огонь. Видимо расчет шел на то, что патруль должен был воспринять меня как угрозу. Ведь если подумать, все к тому и шло. Было темно, видимость плохая.

Я мысленно отругал себя за безрассудное поведение.

Очевидно, что стрелявший сразу же покинул место происшествия, не став ожидать окончания банкета. Попробуй-ка его теперь по темноте найди…

— Так… Руки на виду держи! — неуверенным, но уже с совершенно другой интонацией, приказал лейтенант. — Семенов, проверь!

Его напарник, в звании старшего сержанта за оружие хвататься не стал. Сержант был явно старше и поопытнее офицера, а потому и среагировал несколько иначе. Тем более, что после злополучного выстрела, все стихло и не было поводов для паники.

— Товарищ милиционер! Не надо в Алексея пистолетом тыкать, он живет здесь! — подала голос тетя Таня.

— Разберемся, гражданочка! — отрезал лейтенант, который уже успел немного перевести дух. — Семенов, ну?

— Удостоверение слева, во внутреннем нагрудном кармане, — подсказал я, когда тот поравнялся со мной.

После нескольких телодвижений, старший сержант расстегнул молнию и все-таки выудил корочку.

— Оружие есть? — зачем-то спросил он.

Я покачал головой. Сам же с тревогой пытался разглядеть, куда делись врач и соседка с моим ребенком на руках. Когда случился выстрел, скорее всего, они вернулись в подъезд.

Семенов раскрыл удостоверение и убедившись, что на нем моя фотография, обернулся к старшему.

— Товарищ лейтенант, тут это…

Летеха подошел ближе, взглянул на мою ксиву и быстро пробежался по ней глазами. Завис, на мгновение. Поднял на меня растерянный взгляд.

— Виноват, товарищ лейтенант. Ошибочка вышла. Что ж вы на команды не реагируете? Санитару чуть руку не сломали… Я и в самом деле предположил, что вы за пистолетом полезли! А тут еще стрельба эта…

Старший сержант вернул мне ксиву.

— Это была провокация… — проворчал я.

— Товарищ милиционер! Он мне еще за проезд не заплатил! — вставил свои пять копеек обиженный таксист, стоя у милицейского «бобика». Но патруль сделал вид, что они его не слышали.

Общая обстановка немного осложнялась тем, что меня тут знали плохо. Ведь я все время был на обучении в Москве, приезжал несколько раз, да и то поздно вечером. Вот только соседка по лестничной площадке, тетя Таня, и знала, кто я такой. Ну и моих родителей.

— Товарищ милиционер! — затараторила соседка, встав между нами. — Вы его не арестовывайте! Нельзя этого делать! У него на тестя напали. В квартиру вломились, я выстрел слышала. Вас и скорую помощь тоже я вызвала. Вон, врачиха наша, Галина, что на пятом этаже живет, с его ребенком на руках! Она педиатр, знает, как с детьми нужно. А жена, Юлька, как сквозь землю провалилась. А кто стрелял?

По растерянному выражению лица лейтенанта было понятно, что он ни черта не понял и вряд ли примет правильное решение.

— Гражданочка, не путайтесь под ногами! Мы во всем разберемся!

— Лейтенант, ты извини, — глухо пробормотал я. — Понимаю, наломал дров. До семьи дозвониться не мог больше суток, обратиться за помощью не к кому. Я только что с поезда. Мчался сюда из Москвы, а как приехал — вижу скорую помощь у подъезда. А тут еще соседка… Эмоции перекрыли, нервы ни к черту. Тесть раненый, ребенка вынесли. А что с женой, вообще не в курсе!

— Ясно… — лейтенант шагнул к машине.

— В квартире были? — поинтересовался Семенов.

Я покачал головой.

Конечно же, как родственник и как офицер комитета госбезопасности я имел полное право подняться в квартиру и своими глазами все осмотреть. Пока шла беседа, обстановка чуть разрядилась. Часть зевак разошлась, а скорая помощь выехала в сторону медсанчасти.

Первым делом я рванул к соседке. У нее на руках действительно был мой сын. К счастью, все с ним было хорошо, он уже больше не плакал.

— Кирюха, ну как ты? — ласково поинтересовался я и тот что-то там агукнул.

— Теть Тань… Пожалуйста, позвоните моим родителям! — попросил я, обратившись к стоящей позади соседке. — Пусть приедут, помогут.

— Конечно, Леша. Это я мигом.

Она хорошо знала и моих родителей, которые часто бывали в гостях у Кошкиных.

— Галина, присмотрите за ребенком? — спросил я у педиатра. — Вы простите, мне нужно понять, что произошло в квартире!

Женщина кивнула, продолжая держать Кирюху на руках.

— Не переживай! Все будет хорошо! Иди!

Поблагодарив, я торопливо рванул в подъезд. Быстро поднявшись по лестнице, я увидел раскрытую дверь в квартиру Кошкиных. Точнее, жена и сын носили уже мою фамилию, но хозяином квартиры по-прежнему являлся ее отец.

Судя по всему, все произошло быстро. Замок был цел, значит, дверь никто не ломал. Вероятно, злоумышленники позвонили в дверь, полковник открыл ее сам и тут началось. Видимо тот дал отпор, потому в него и стреляли. А Юлю увели с собой — ну не маленького ребенка же брать, кто с ним возиться будет?

В лихие девяностые годы так все и было — чисто по беспределу. Приходили, в наглую совали ствол в лицо. А дальше по обстоятельствам. Либо брали, что хотели, либо убивали. А иногда и то, и то. Ну а доблестная милиция потом локти кусала, не зная где концы искать.

К сожалению, сейчас многое понять было просто невозможно. Когда пришли, сколько человек было. Когда я названивал на домашний, видимо просто никого не было дома. Сам полковник Кошкин был на дежурстве, здесь все понятно. Возможно, за нашим домом наблюдали. А потом, на следующий день, незадолго до моего прибытия все и случилось.

В квартире был бедлам. Но это не выглядело так, будто здесь что-то искали. Скорее всего, ворвались и ушли максимально быстро, прихватив девушку.

Все рассчитали, уроды.

Значит, знали, что я уже еду. Знали, когда буду в Припяти. Более того, кто-то остался наблюдать за обстановкой, чтобы быть в курсе и при необходимости, еще больше усугубить ситуацию. Но тут они чуть не доиграли…

Пока я осматривал квартиру, прибыла следственная группа. Приехала военная комендатура — шутка ли, на действующего полковника напали, причем не абы где, а у него дома.

Они рыскали по квартире, по подъезду. Что-то искали, осматривали. Со мной пытались поговорить, но сказать им мне было нечего.

Я не вникал в работу следственной группы — полностью ушел в себя. Было очевидно, что случилось именно то, о чем меня и предупреждал Павел Сергеевич. Только вот, немного опоздал он. Но один вопрос не давал мне покоя — почему это случилось именно сейчас? Почему не произошло раньше?

Скорее всего, капитан Быстров сообщил обо мне куда нужно. А когда они поняли, что тот, из-за кого сорвалась диверсия на ЧАЭС и тот, кого направили в Афган перехватывать караван, один и тот же человек, приняли решение взять меня в разработку.

Но не напрямую, а подлыми методами. Как еще назвать похищение родного человека?

Несмотря на обстановку, я прекрасно понимал, что если Юлю похитили, значит, на то была веская причина. Это попробуют использовать против меня. Скорее всего, со мной попытаются связаться, причем в самое ближайшее время. Нужно только подождать.

Все вокруг вертелось бешеной каруселью. Милиция и комендатура разворошили все, что можно. Нагнали понятых. А я, под шумок сам обошел соседей и поспрашивал, кто что видел или слышал.

К сожалению, никто ничего полезного мне не рассказал. Лишь соседка из квартиры справа, тетя Таня услышала шум на лестничной площадке, а когда вышла проверить, то опознала звук, очень похожий на выстрел. Пока она в приступе паники вызывала милицию и скорую помощь, неизвестные уже покинули квартиру, а заодно и увели с собой мою Юлю. Вот, собственно, и все.

Как офицера КГБ, меня никто задерживать не стал. Так, задали пару вопросов и этим все ограничилось. Кстати, небольшой инцидент с санитаром быстро замяли, а деньги за проезд таксисту я все-таки вернул. Даже сверху добавил, за моральный ущерб.

Где-то минут через сорок приехали мои родители. Говорить о том, что они были в шоке, даже не имеет смысла. Все равно не смогу передать ту обстановку. Благо, все удалось разрулить.

Мы забрали Кирилла и поехали домой. Время было уже позднее, около половины одиннадцатого ночи. Мама быстро покормила внука и принялась укладывать его спать.

Примерно через двадцать минут после нашего приезда, зазвонил телефон. Я ждал этого звонка и не ошибся — на том конце действительно хотели поговорить именно со мной.

— Слушаю! — негромко произнес я.

— Савельев Алексей Сергеевич? — раздалось оттуда. Голос был вежливый, но при этом твердый и уверенный. В нем чувствовалась какая-то внутренняя сила.

— Да! С кем я говорю?

— Отлично. Очень рад, наконец, поговорить с таким особенным человеком, как вы. Кстати, как вам маленькая сценка, что мы разыграли перед подъездом?

— С кем я говорю? — настойчивее повторил я.

— Разве это важно?

— Само собой, — сдержано ответил я. — Кто вы? Где моя жена?

— А! — голос усмехнулся. — Вы уже обо всем догадались? Похвально! Юлия Сергеевна у нас. Не переживайте, с ней все в порядке. Пока, в порядке.

— Зачем вы это сделали?

— А вот это правильный вопрос. Но такое по телефону не обсуждается. Давайте-ка встретимся лично?

— Где, когда?

— А вот прямо сейчас. У вашего подъезда. Выходите из дома, увидите белую «Волгу» у выезда. Садитесь на заднее сиденье. И давайте сразу условимся, без глупостей и необдуманных поступков, хорошо? Да, и не вздумайте брать с собой оружие.

— Хорошо.

— Вот и отлично, жду вас!

В трубке раздались гудки. Положив ее на аппарат, я отправился в прихожую, накинул куртку, натянул кроссовки. Интересно, оттуда же со мной говорили? Ближайший телефон-автомат был в полукилометре отсюда.

Вышел из дому и быстро спустился вниз.

В прямой видимости я действительно увидел белую «Волгу». Погасив огни, она стояла сбоку от проезда. Мне мигнули фарами.

Как и было указано, я подошел и решительно открыв заднюю дверь, влез внутрь.

Там был только водитель. Лицо его было скрыто, угадывались лишь общие черты. Одежда мешковатая, вроде плаща. В машине пахло нафталином.

— Добрый вечер, Алексей! — произнес человек. Я сразу же понял, что именно с ним я говорил по телефону — Впрочем, для вас, он, скорее всего, не добрый. Не считайте мои слова издевательством, я не хочу вас обидеть или разозлить. Наоборот, у меня к вам деловое предложение, от которого вы не сможете отказаться… Но прежде, я хочу понять, кто же вы такой?

— У вас есть вопросы? — глухо спросил я, пытаясь рассмотреть черты лица незнакомца. — Спрашивайте, а потом верните мне мою супругу!

— Непременно… Но только в том случае, если вы не натворите глупостей. Чем спокойнее, тем лучше. Итак, Алексей, пожалуй, вопрос номер один — откуда вы узнали, что на Чернобыльской АЭС планируется диверсия?

— Это было очевидно, — выдохнул я. — Куча жирных намеков. На аэродроме «Овруч» я задержал одного из ваших людей, до прибытия КГБ успел поговорить с ним по душам.

Ну в самом деле, не говорить же ему, что я из будущего и заранее знал, когда они сделают то, что запланировали.

— Вы врете, Алексей Сергеевич! — судя по голосу, человек за рулем был не доволен, хотя и спокоен как удав. — Лейтенант Иванов не мог вам такого рассказать. Просто потому что и сам был не в курсе первого этапа операции, разрабатываемой на атомной электростанции. Еще версии будут или сразу правду расскажете?

Я тяжко выдохнул.

— Что именно вы от меня хотите услышать?

— Ну как же… Вы не просто знали об операции, вы знали, что она будет непременно на четвертом энергоблоке. Вы знали точную дату аварии. И даже время. Более того, вы знали, что это не случайная авария, а именно хитро продуманная диверсия. Вы знали, что там не будет никакой бомбы, что реактор РБМК-1000 взорвется сам. Вы, простой солдат-срочник, откуда-то знали о конструктивных недостатках, о концевом эффекте? Да в жизнь не поверю! Ха, вчерашний школьник… Без образования, без опыта. Я не понимаю, как у вас это получилось?

— А может я провидец? Может Нострадамус?

Незнакомец усмехнулся.

— Вы хотите увидеть супругу живой? — вдруг спросил он. — Тогда давайте уважать друг друга!

— Что за вопрос, конечно же хочу! Правда, насчет уважения…

— А знаете, мне не так уж и интересно, откуда у вас такие знания! — перебил водитель. — Не хотите говорить, не нужно. Я просто хочу, чтобы вы не путались у меня под ногами, пока идет финальная подготовка к новому старой операции. Ну, вы видели снимки, что были изъяты там, в Афганистане… Да, я знаю, что вы доставили их в Москву и с ними, скорее всего, уже работают комитетские аналитики!

Услышанное меня весьма удивило.

— Вы что, шутите?

— Простите, не понял вас? В чем тут шутка?

Снимки ведь похитил капитан Быстров, а мне подложил фикцию. Все материалы передал тем, кто его купил. Это же их работа, что он мне тут сказки рассказывает? То, что я привез, к делу никак не подошьешь. Тут два варианта, либо он лжет, либо действительно не в курсе, что Быстров дерзко выкрал материалы и пропал с ними. А значит, капитан сделал это для кого-то другого!

Очень любопытно, пожалуй, ему об этом знать не стоит.

— Материалы были уничтожены. Ничего я не привез.

— Снова ложь?

— Нет, я правду говорю. Все обнаруженные фотографии сгорели еще до того, как попали в аэропорт Баграма. Только я и успел их рассмотреть.

— Вот как? Хм… Это немного меняет дело… — а голос незнакомца послышались нотки изумления. — Но суть та же. Вы можете проводить какие хотите расследования, собирать материалы и вообще, делать что хотите. Но не мешайте моим людям! ЗГРЛС все равно будет уничтожена, так или иначе! Это я вам гарантирую. Если хотите, чтобы с вашей супругой все было в порядке, а маленький сын не остался без матери, вы должны делать то, что я вам скажу. Как только наша задача будет выполнена, вы получите Юлию Сергеевну целой и невредимой. И все.

— Погодите, я правильно вас понял… Пока вы готовите теракт, я должен стоять в стороне? Имитировать поисковую деятельность?

— Да, согласитесь, это же просто? Всего пять дней…

— Да вы хоть понимаете, что случится, если устроите аварию на АЭС? — вспылил я. — Радиация, жертвы… На этой земле нельзя будет жить!

— Разве я говорил про электростанцию? Она меня больше не интересует.

Я не нашелся что ответить. Весь этот разговор был абсурдным. Невозможно было выделить что-то конкретное. Мне фактически связали руки, потому что опасались. Вот только сейчас игра шла по-крупному, но как-то своеобразно. Почему бы меня просто не пристрелить?

— Вы, наверное, думаете, что проще было бы вас ликвидировать? — спросил тот. — Может и так, но я не сторонник лишнего кровопролития. Я действую иначе. И так в Афганистане сильно наследили. Виктор не справился, потому что действовал неправильно. Итак, Алексей Сергеевич, мы договорились?

Я медлил с ответом.

— Договорились. Я не мешаю вашим делишкам, а вы отпускаете мою жену. Так?

— Нет, не совсем. Дополнительное условие — ведите милицию по ложному следу! Я знаю, в милиции у вас есть друг. Лучший сыщик в Советском Союзе!

Конечно же он говорил о Курсанте. Но зачем его-то сюда приплетать?

— И зачем мне это делать?

— Просто так нужно. Делайте как я скажу и в течении нескольких дней получите свою Юлию Сергеевну. Целой и невредимой.

— Дерьмо! — гневно процедил я. — Что вы задумали?

— Неважно. Живите своей жизнью, Алексей… Можете идти, я вас больше не держу. Но не вздумайте сообщать о этом в милицию. Еще раз, повторюсь, мы договорились?

Глава 10

Особое мнение

— Нет, не договорились! — рьяно возразил я. — Где гарантии? Откуда я знаю, что она еще жива?

Конечно же, время не то. Нет видеосвязи, нет мобильных телефонов, чтобы можно было совершить звонок и удостовериться в словах этого урода.

— Алексей, я же не маньяк, в конце-то концов! — несколько удивленно произнес тот. Кем бы ни был этот человек, он до сих пор так и не представился. Да и вообще, видимо и не собирался этого делать. Лица водителя толком я рассмотреть не смог, лишь в общих чертах. Он удачно поставил машину так, что почти весь находился в полумраке, а мне в глаза бил свет от фонаря впереди.

— Насчет этого у меня сомнения, — вспылил я, глядя на него хмурым взглядом. — Нормальные люди других людей против воли не похищают. Это в Америке так принято?

Да, тут я попытался прощупать, откуда его занесло в Припять. Но он пропустил это мимо ушей и сделал акцент на другом.

— Что я говорил, про взаимоуважение?

— А? — едва не подавился я от возмущения. — О каком уважении ты говоришь? Похитил мою любимую женщину, напугал моего ребенка, ты или твои прихвостни ранили моего тестя! Между прочим, действующего полковника вооруженных сил СССР! И после всего этого ты требуешь к себе уважения? Да хрен тебе! Не путай, пресмыкаться перед тобой я не намерен! Я сижу здесь только потому, что ты похитил мою жену! И я категорически не хочу, чтобы с ней что-то случилось. В иных обстоятельствах я бы тебя пристрелил!

Повисла напряженная пауза.

— Юлия Сергеевна жива, — процедил он, заметно изменившимся голосом — И здорова. Но ее дальнейшая судьба зависит от того, Алексей, как сложатся наши с тобой отношения. И пока что, они развиваются не лучшим образом! Не лезь во все это дело, сбивай со следа комитет или милицию, пока мы не закончим то, ради чего нам пришлось покинуть свою страну! Вопросы есть?

Я невесело усмехнулся.

— И как я должен это сделать?

— Ну, ты же умный человек, придумай что-нибудь. Убеди свое руководство, что угрозы нет. Что ты ошибся, что неверно расшифровали телеграммы.

— Мне никто не поверит. В комитете не принято переобуваться. У внутренней службы безопасности сразу возникнут подозрения. И вообще, прежде чем сделать то, что ты хочешь, мне нужно понимать, где именно я не должен мешать? Город конкретный есть? Припять? Николаев? Комсомольск? Сомневаюсь, что речь пойдет про последний город.

— Не Комсомольск. И это все, что я скажу. Я вовсе не дурак, чтобы сообщать тебе такую информацию. И да, к Америке я не имею никакого отношения, я тоже гражданин Советского Союза. В прошлом. Пусть события развиваются своим чередом, — он посмотрел на часы. — Все, разговор окончен. Наша беседа и так слишком затянулась.

Пока шел этот непростой разговор, я сидел и незаметно осматривал салон «Волги». Судя по всему, она угнанная, а может быть и нет. Достаточно просто временно скрутить регистрационные номера или прицепить другие. В темноте — машина как машина, таких в Припяти десятки. Никаких особых примет я не заметил. Салон тоже обычный. Нет ни висящих брелков, ни каких-либо других приметных безделушек.

Лишь справа от себя, в дверной нише я заметил что-то белое, похожее на смятые листки. Незаметно сгреб в охапку и сунул себе в карман.

Конечно, я мог бы применить силу и попробовать обезвредить этого урода, если бы не оружие. Отсюда я видел, что у него на переднем сиденье лежал пистолет, судя по всему это был Стечкин. И определенно, он умел им пользоваться не хуже меня.

— Хорошо! — тяжко вздохнул я. — Ради жены, сделаю. Но если хоть один волос упадет с ее головы…

— Угрозы? — слегка усмехнулся тот. — Не стоит. Ты не в том положении. Поверь, я все рассчитал. Да и кстати, специалисты из комитета здесь не помогут. Мой голос не опознать, а внешность я намеренно изменил. Фоторобот составить не получится. Я вообще искренне рекомендую тебе не пытаться понять, кто я такой, а задуматься о безопасности своей супруги. Не пытайся обратиться за помощью. Помни, пять дней. И все закончится.

Я согласился, потому что выбора как такового и не было.

Вот только мысли мои были заняты совсем другим — он думает, что я у него на крючке? Что я прогнулся? Хрен тебе, урод!

Выбравшись из машины и хлопнув дверью, я сделал несколько шагов и обернулся. Машина стояла боком, номеров я не видел. Особых примет не было. Самая обычная белая «Волга». Постояв несколько секунд, тот завел двигатель и медленно выехал со двора. Обратил внимание, что и номера были сняты.

Проводив его взглядом, решил немного прогуляться, несмотря на то, что было уже за полночь. Конец сентября, по ночам уже ощутимо прохладно, но я не обращал на это никакого внимания. Сна не было ни в одном глазу.

Черт возьми, вот это я попал. Даже поверить сложно в происходящее.

Зачем было придумывать такую сложную схему? Почему бы просто не пристрелить меня? Ведь тогда бы я гарантированно перестал им мешать, они спокойно уничтожили бы «Дугу», если, конечно, речь о ней. Сдается мне, что меня хотят использовать в своих целях как-то еще и не говорят до конца всю правду. И еще, у меня возникли некоторые сомнения, что тут работает не команда. Больше похоже, на работу всего одного человека. Ну, максимум двух-трех. Вот только вряд ли я могу сейчас это проверить. Скорее всего, за мной будут следить, а значит нужно быть осторожным.

Серьезно озадачился вопросом, рассказать ли об этом полковнику Черненко? С одной стороны, сейчас я работаю под его непосредственным руководством все по тому же вопросу. Похищение Юли и диверсия на ЗГРЛС это две стороны одной медали. Полковник должен понимать, какое дерьмо случилось и помочь мне его разгрести. С другой же, я буду выглядеть в крайне невыгодном свете — за то, что допустил подобное, меня попрут из комитета куда подальше. Даже если этого не случится, пятно останется. Наверняка история помнила подобные примеры, вот только я не помнил, а получить такую информацию было просто негде. Но опять же, а вывезу ли я все один?

Нет, обойдусь без милиции и КГБ. Это дерьмо заварилось в восемьдесят четвертом году и только я должен разгрести его до конца. Хотя, наверное, есть смысл проконсультироваться с Курсантом. Тот собаку съел в хитрых многоходовках. Но это уже завтра.

Побродив по ночной Припяти еще минут двадцать, я тихонько вернулся домой. В такое позднее время само собой все уже спали.

Мама постелила мне на диване в гостиной, так как в моей комнате сейчас спал Кирюха. Сама легла с ним. Хорошо, что сын еще очень маленький и ничего не понимает.

Сначала я злился на себя — мол, из-за моих упрямых амбиций, из-за стремления не допустить эту чертову аварию, сейчас попали под удар мои родные. Даже представить сложно, что испытывает сейчас Юля. В каких она условиях? Если этот штопаный контрацептив что-то с ней сделает, я в лепешку расшибусь, но его на ремни порежу. Он покусился на самое святое а этого делать, сука, нельзя!

Правда, что толку сейчас трепать себе нервы? Уже все случилось!

А проблемы нужно решать по мере их поступления.

Первым делом, завтра утром я собирался сгонять в «МСЧ-126» и проведать отца Юльки. Конечно, разговор нам предстоит непростой. Возможно, он пришел в себя и сможет хотя бы намекнуть, кто в него стрелял и сколько их было. Это даст мне некоторое понимание о численности противника.

Заснуть удалось с трудом, что неудивительно. Эмоции все еще занимали мою голову, несмотря на то, что я контролировал себя. Спал урывками, то и дело просыпался и смотрел на часы. Тем не менее, как-то все же умудрился выспаться.

Когда прозвенел будильник, было только семь утра.

Решил быстро сварить себе кофе и приступать к делам.

Я тихонько прошел на кухню, где уже сидел отец.

— Привет, пап! — слегка удивился я. — А ты чего здесь?

— Привет, — мрачно отозвался тот. — Леша, что происходит? Я по твоему поведению вижу, ты знаешь причину случившегося.

Я вздохнул и сел на свободный стул.

— Ничего хорошего, — тихо ответил я. — Темнить нет смысла, расскажу как есть. Помнишь, события весны восемьдесят шестого? Те самые, когда на ЧАЭС мной была предотвращена авария?

— Это когда ты в госпиталь с ранениями угодил?

— Да. Люди, которым я тогда помешал, вновь принялись за дело. Они ждали больше года, а теперь вновь хотят уничтожить «Дугу-1», но в этот раз действуют совершенно иначе. Методы очень спорные. Они знают, кто я такой, знают, что именно из-за меня у них ничего не вышло. И еще… Я только вернулся из Афганистана, где стал свидетелем того, что дело еще не закончено. Я узнал об их планах и они решили перестраховаться. Похитив Юлю, они требуют, чтобы я не вмешивался. Чтобы не копал под них. Чтобы сбил со следа комитет. Если я все сделаю, а у них получится устроить диверсию, ее отпустят живой и здоровой.

— Не отпустят, — вздохнул отец. — Зачем им лишний свидетель?

Я не нашелся что ответить. Он был отчасти прав. Так-то и меня можно ликвидировать. Например, устроить несчастный случай какой-нибудь. Кирпич на голову или автомобильную аварию…

— Ну и что ты будешь делать? — спустя несколько секунд, спросил отец.

— Пап, я офицер КГБ СССР. Они и понятия не имеют, с кем связались. Я сделаю вид, что повелся у них на поводу. Но только для вида. Я сам найду их. И я не один — у меня есть хороший знакомый, который точно знает, что делать в подобных ситуациях.

Тот тяжело вздохнул.

— А может сообщить в милицию? Или лучше доложишь своему начальству? Придумают что-нибудь…

— Нет. В комитете может быть крот. Я уже не раз сталкивался с тем, что враг повсюду, — я невольно вспомнил про Пономарева и Быстрова. Да и Виктор чего нам стоил. — Лишний риск. Эти действия уменьшают шансы Юли остаться целой и невредимой. И за мной будут наблюдать.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Нет, пап. Пока нет. Но если вдруг такая возможность возникнет, я дам знать.

Завтракать я не стал — кусок в горло не лез. Выпил чашку кофе, зажевал шоколадную конфету, после чего начал собираться. Оделся, вышел из квартиры. И уже в подъезде вдруг нащупал в кармане что-то непонятное. Точно, это был ворох бумажек, что я прихватил из «Волги». Присев на ближайшей лавочке, я осмотрел каждую из них. Фантики от шоколадных конфет, несколько автобусных билетов, и два талона из химчистки…

Так, а вот это уже кое-что…

Талоны меня заинтересовали больше всего. К сожалению, не у всех химчисток прописывались имя и фамилия. Обычно на талоне был только номер, дата и время. Ну, еще адрес и телефон самой химчистки. Здесь имелся. Напряг память — химчистка находилась на Проспекте Строителей, а это другой конец города.

Конечно, если машина угнанная, то ничего мне эти талоны не дадут. Оба талона вполне могли быть выписаны на совершенно левого человека, который вообще не при делах. Но попробовать стоит. Есть у меня кое-какие мысли на этот счет.

Так, сначала загляну в медсанчасть, а потом туда.

До «МСЧ-126» я добрался быстро. Как оказалось, буквально в начале года здесь пристроили новый корпус, сделали ремонт, завезли новое медицинское оборудование и расширили штат врачей. Ну, оно и понятно — город рос как на дрожжах, АЭС расширялась, отсюда же рос и городской бюджет. Для перспективного города эта медсанчасть уже была маловата. Не удивлюсь, если к началу девяностых темпы роста станут еще выше и Припять по значимости обгонит Чернигов.

Зашел в регистратуру. Предъявив удостоверение, я спросил, куда положили доставленного вчера вечером полковника Кошкина. Я боялся, что из-за серьезности ранения его могли перевезти в Чернигов или даже под Киев, но к счастью этого не произошло.

Отца Юльки положили на втором этаже. Состояние у него было тяжелое, но стабильное и вроде как ему ничего не угрожало. Только вот меня к нему пустили не сразу. Пришлось снова задействовать удостоверение офицера КГБ — удивительно, но оно открывало любые двери, в пределах дозволенного конечно.

В палате полковник лежал один. Как оказалось, ранение оказалось относительно удачным — пуля аккуратно прошла навылет, незначительно повредив легкое. Однако лечение огнестрельного ранения грудной клетки все равно будет продолжительное и точно затянется на пару месяцев, если не больше. Но, во всяком случае, врач меня заверил, что волноваться не стоит. Говорить ему пока не разрешалось, но я все же решил попробовать.

Перед этим попросил медсестру выйти из палаты и оставить нас одних, чтобы не было свидетелей. Лишние уши тут ни к чему. Мне дали несколько минут.

— Здравия желаю, товарищ полковник. Разрешите? — без тени радости произнес я, заглянув в палату. Тот с трудом повернул голову и едва заметно кивнул.

— Думаю, вы уже поняли, что произошло? — тяжко вздохнув, спросил я присаживаясь на стул. Тут же ответил на свой же вопрос. — Не буду темнить, те, кто в вас стреляли, вовсе не обычные грабители. Всему виной — Чернобыльская станция и ЗГРЛС. И все это по моей вине. Они откуда-то узнали, что именно из-за меня аварии не случилось. Почему так долго ждали, непонятно. Я только пару дней назад прилетел из Афганистана и там тоже обнаружились следы, что для ЗГРЛС еще существует реальная угроза. К ним попали сведения, что я в курсе их дальнейших планов.

На мгновение я замолчал.

Затем продолжил.

— Очевидно, что я им мешаю. Они подлым образом решили прижать меня, надавив на семью. Ранили вас, похитили Юлю, — я сделал небольшую паузу. — Товарищ полковник! Я в лепешку расшибусь, но верну вашу дочь целой и невредимой. С Кириллом все в порядке, он сейчас у моих родителей и там ему ничего не угрожает. Я прекрасно понимаю, что я во всем виноват. Нужно было это предвидеть заранее. Мы еще поговорим, когда вам будет лучше. А сейчас, я задам всего один вопрос — сколько их было?

Кошкин просто лежал, молча слушал и смотрел мне прямо в глаза. Затем медленно поднял всего один палец. После чего прикрыл глаза — это означало, что разговор закончен. Если бы он мог, он бы, наверное, мне сейчас в морду дал. А может и нет, в этой ситуации сложно понять, кто виноват. Я не претендовал на невиновного. Все это заварил я, но мне и в голову не приходило, что удар могут нанести по семье. Однако насколько я знал полковника Кошкина, он мужик на редкость умный и справедливый. У меня от него тайн не было.

Может быть, мне и не стоило ему говорить, что его дочь похитили. Сейчас ему это не пойдет на пользу. Но ведь он вечером он был с дочерью и внуком и после ранения, скорее всего, места себе не находит, не зная об их судьбе.

— Я все улажу, обещаю. Выздоравливайте!

После этого я покинул палату и спустился вниз. Вышел на улицу. Тяжко выдохнул — чувствовал себя дерьмово. А уж каково полковнику — можно себе представить. Он раненый, совершенно беспомощный, сил ни на что нет. И тут такая новость. Но с другой стороны, он наверняка все это время прокручивал в голове события того вечера. А оставаться в неведении куда хуже.

После этого я направился в сторону дворца Культуры «Энергетик». По пути увидел телефон-автомат с межгородом. Таких в Припяти было не более десятка. Сунув пятнадцать копеек, я набрал номер того, кто мог помочь в сложившейся обстановке.

Пошли гудки. Из трубки раздался знакомый голос, правда, не тот, что был мне нужен.

— Слушаю! Капитан Погодин!

— Федор, привет. Это лейтенант Савельев. Из Припяти. Помнишь такого? — я слегка скривился от того, что попал не совсем по адресу.

— А, привет. Конечно, помню. Это же ты катался в багажнике моей «Волги»?

— Да, было дело. Подскажи, как мне Андрея услышать?

— Петрова?

— А что, у вас там еще один Андрей появился? — ответил я вопросом на вопрос. Федор понял, что затупил, потому поспешил исправиться.

— Так это… Он на оперативно-следственном мероприятии.

— Дай угадаю, у Светланы Валерьевны? — уточнил я.

— Угу… — нехотя признался Погодин. — А ты чего хотел-то?

— Скажем так, это личное, — уклончиво ответил я. — Слушай, Федя, окажи услугу. Как Курсант вернется со своего «мероприятия», пусть мне позвонит? Желательно, в двенадцать. Номер я тебе продиктую. Дело очень важное.

— Хорошо, записываю.

Я быстро продиктовал ему свой домашний телефон, после чего отключился. Жаль, конечно, что я не попал на Андрюху.

Пусть это и не телефонный разговор, но других способов решить проблему у меня пока что не было.

После разговора с Москвой, я направился прямиком к химчистке. Примерно, через километр, в сквере обратил внимание, что там обосновалась целая группа художников. Одни рисовали осеннюю природу, другие слонялись без дела. Третьи что-то обсуждали между собой, спорили. Я заметил с краю молодую девушку, которая только что закончила работу над ярким рисунком.

И тут у меня появилась занятная идея…

Глава 11

В разработке

— Девушка, доброе утро! — поприветствовал я, подходя ближе к художнице.

Честно говоря, даже удивился тому факту, что их здесь столько собралось — более десятка. В Припяти что, какая-то художественная гимназия появилась, что ли? В любом случае, мне это было на руку. Да и с девушками разговаривать проще.

Художница отвлеклась от своих дел и взглянула на меня с недоумением. Буквально через секунду взгляд уже сменился на заинтересованный. Скользнула взглядом по правой руке, наверняка приметила обручальное кольцо.

— Доброе, — чуть улыбнувшись, отозвалась она. — Вам помочь?

Я подошел к ней исключительно по делу, никакие случайные знакомства меня не интересовали в принципе. Давно не интересовали — я был женат.

— Лейтенант Савельев, КГБ СССР, — я показал ей свое удостоверение и та сразу как-то заволновалась. Это вполне нормальная реакция любого гражданина, который сталкивается с сотрудником комитета государственной безопасности. Знали и уважали, но чаще просто опасались, боясь вляпаться в неприятности.

— Вы можете мне помочь в одном вопросе?

— Если это в моих силах, то конечно, — неуверенно ответила девушка.

— Простите, как вас зовут?

— Марина.

— Марина, в целях содействия органам государственной безопасности, мне очень требуется помощь художника. Дело государственной важности. Скажите, вы можете со слов нарисовать приблизительный портрет? Достаточно просто эскиза карандашом. Без масла там, без красок.

— Ну, со слов это будет непросто. Художнику нужно видеть то, что он рисует. Я раньше работала с портретами, но уже больше года этим не занимаюсь. Но я готова попробовать, правда, с первого раза нужный результат вряд ли получится.

— Отлично. Когда можете начать?

— Да хоть сейчас. У меня до самого обеда никаких дел нет. Какой будет размер портрета?

— «А4», даже меньше, — не подумав, с ходу выпалил я.

— Простите? — не поняла Марина, посмотрев на меня с растерянностью. Само собой, как художник, такого понятия она еще не знала. Другое дело чертежники — те еще с середины шестидесятых знали.

— Самый обычный, разворот тетради! — поправился я и для убедительности, еще в воздухе изобразил приблизительный размер.

— А, ясно. Кого рисуем? — спросила она. — Наверное, женщину?

— Нет, не угадали. Мужчину. Возраст примерно сорок, сорок пять лет. Коротко стриженный. Жесткое лицо, прямой нос. Близкорасположенные глаза. И еще небольшие усы. Выступающий лоб, скулы узкие.

— А это кто?

— Подозреваемый. В похищении девушек.

Я намеренно говорил так, чтобы расположить к себе художницу. Впрочем, это было лишнее — удостоверение уже сделало большую часть работы. Каждый гражданин Союза понимал, что отказывать сотруднику КГБ категорически нельзя. Конечно, находились и такие, но их были единицы.

— Урод, какой-то! — несмело выдала свое экспертное заключение Марина, взявшись за карандаш.

— Не то слово, — хмыкнул я.

И художница начала работу. Вообще, процесс я себе представлял несколько иначе, но ее подход меня удивился, поэтому возражать я не стал. Зря она прибеднялась — получалось у нее очень даже хорошо. Правда, не то, что нужно. Поэтому первый экземпляр художественного фоторобота она даже не доделала — скомканный лист полетел в стоящую неподалеку мусорную урну. Со вторым экземпляром оказалось чуть лучше — изображенный там мужчина уже отдаленно смахивал на того, кто сидел со мной в белой «Волге». И все же, не то.

По прошествии полутора часов, после многочисленных правок и указаний, третий экземпляр получился именно таким, каким нужно. Здесь художница, под моим чутким руководством отразила все детали. Если оценить ее работу в процентном соотношении к моим представлениям, то это было где-то в районе восьмидесяти пяти — девяноста процентов соответствия.

Конечно, тот человек предупреждал меня, что изменил свою внешность, но я в это особо не верил. Безусловно, усы или нос можно было и нацепить, но общие признаки в любом случае останутся неизменными. А у меня память на лица хорошая, детали подмечаю верно. И все же, вряд ли он настолько глуп. Выбранная им стратегия — вовсе не страховка.

Когда Марина закончила работу, было уже почти одиннадцать. Я быстро отошел к ближайшему гастроному и приобрел пару шоколадок «Улыбка» с волком и зайцем из «Ну, погоди!».

Вернувшись обратно, быстро оценил финальный вариант.

— Марина, спасибо за помощь! — я протянул девушке обе плитки. — А это вам к чаю… Так сказать, компенсация за отнятое у вас время.

Та явно не ожидала подобного, потому что на пару секунд просто сидела в ступоре, затем все-таки приняла «подгон».

— Спасибо, товарищ лейтенант! — чуть осмелела она. — Как там у вас говорят, служу Советскому Союзу?

— Это в армии, а в комитете иначе, — поправил я. — Удачи вам.

Затем я забрал портрет и направился к химчистке, куда и собирался изначально.

Идти пришлось аж до Проспекта Строителей. Там тоже пришлось поплутать — за прошедшее время в атомограде произошли некоторые изменения.

Я все время задавался вопросом — почему похитивший мою жену человек, выбрал именно эту химчистку? Их же по городу около десятка! Что это, дело привычки или какой-то бзик?

Вполне возможно, что сейчас за мной наблюдали. Несколько раз я менял направление движения, заходил в магазины, сидел на попадавшихся на пути лавочках — я не заметил ничего подозрительного. И все же, это еще ни о чем не говорило. Кто знает, может у них там невидимки в штате есть. Или хамелеоны.

Здание химчистки было одноэтажным, окна выходили на дорогу. С другой стороны дороги была роща, в которой я когда-то обнаружил труп гражданки Цветаевой. Помнится, тогда по серии жестоких убийств в Припяти работала вся межведомственная следственная группа, во главе с Гороховым. Именно тогда мы и познакомились с Андреем Петровым — меня включили в список подозреваемых. Ох, нелегкое было время. Но сейчас все закрутилось куда серьезнее — раньше у меня было много времени, я переживал лишь за свою собственную шкуру, а сейчас…

Поднялся по ступенькам, вошел внутрь. Сразу же ощутил влажноватый запах какой-то неизвестной ядреной химии, стирального порошка и хлорки. За большим деревянными прилавком сидела женщина, лет пятидесяти с небольшим. Весь ее внешний вид, чем-то напоминал горгулью. При моем появлении она чуть приподнялась с места, видимо, чтобы лучше видеть посетителя. Кроме нас в просторном зале никого больше не было.

Я вошел, демонстративно сделал вид, что растерялся. Замешкался. Так как в руках у меня не было белья или одежды, а лишь портрет — выглядело это слегка странно, но не более. Как будто бы заблудился или зашел сюда по ошибке.

— Что вы хотели, молодой человек? — громко спросила горгулья, едва я заметил ее присутствия. — Ищете гастроном? Так он с другой стороны дома!

— Нет, нет… Вы знаете… — я неуверенно двинулся к ней. — Я художник. Пару дней назад, по телефону, меня попросили нарисовать портрет, почтой прислали фотографию. Даже аванс вперед дали, аж сто рублей. А по окончании работы, попросили принести сюда. Вот, даже адрес есть. К кому мне обратиться?

— Что? — женщина нацепила на нос очки с толстыми линзами. — В первый раз слышу про какие-то портреты! Ерунда какая-то!

— Да? Вы, наверное, и впрямь не можете мне помочь, хотя мне сказали…

— Эй! Стой, стой! — вдруг переобулась она. — А ну-ка, парень, дай посмотреть, что там у тебя? Может, я знаю, о ком речь идет?

Конечно же, это была хитрость. Постановка. Этому нас учили на специальных курсах, чтобы самым непринужденным способом выуживать необходимую информацию и при этом не привлекать к себе внимания. С одной стороны, она из-за природной вредности человек может просто не хотеть помогать, но когда ему прямо заявляют обратное, срабатывает рефлекс.

Я охотно протянул ей лист с изображением. Та старательно принялась рассматривать изображенного там человека. Недовольство сменилось интересом. Шли секунды, но женщина морщилась, хмурилась, и я уже подумал было, что промахнулся. Но тут…

— А, знаю! — победоносно заявила та. — Это же Аркадий Алексеевич. Бывает тут по понедельникам. Но не каждую неделю.

— Да? — я сделал вид, что очень обрадовался. — Значит, по понедельникам? А сегодня пятница! Странно, чего ж он будет все выходные ждать? А вы не…

— Я ничего передавать не буду! — категорически заявила та, перебив меня. — Здесь воздух влажный, испортится же. А я потом крайней буду, да? Еще платить потом. Нет уж, извольте. Вообще не пойму, а зачем вы его сюда приперли? Еще бы на станцию атомную передали, чего мелочиться-то? Или вон, на «Юпитер»! Тьфу ты, ну что за люди?

— Так, а чего делать-то? — снова демонстративно растерялся я.

— А я почем знаю⁈ Вон, на столе справа, лежит книга учета приема заявок. Возьми, да посмотри. Там и ищи своего Аркадия Алексеевича. Если адрес есть, сам доставь. Придумали, чушь какую-то. И вот что, это сто рублей стоит?

— Двести! — поправил я.

— Вот уж не хватало мне портреты передавать! Этот Аркадий, как ни придет, вечно угрюмый… Говорить не хочет, все делает быстро. Я с ним поговорить, а он только два слова знает, да или нет. Тьфу, ты!

— А там что, и домашний адрес тут есть? — тут уже я произнес недоверчиво. И не дожидаясь, сам направился к столу.

Открыл книгу, быстро пролистал до понедельника, проверил и сопоставил с другими днями. И верно, этот человек действительно приходил сюда каждый второй, либо третий понедельник, чистил то пиджаки, то плащи. Графа с указанием домашнего адреса пустовала, зато имелся телефон. Фамилии вот не было, но это не беда.

Интересно, от чего он чистил одежду? Почему не сходить в обычную прачечную⁈

Запомнив все необходимое, я попрощался и покинул химчистку.

В целом, хитрость прошла удачно. Даже очень.

Итак, теперь у меня был телефон, имя и фамилия человека, который очень похож на того, кто похитил мою жену. Довольно нестандартный и не самый удачный метод, но ведь сработал. Сверившись с имеющимися талонами, я заметил совпадение. Действительно, тот, кто приносил вещи в химчистку, ездил в той самой белой «Волге». Быть может, ездил не в качестве водителя, а скорее в качестве пассажира.

Возможно, это хитро придуманный вброс, дезинформация. Меня могли проверять. Само собой я не собирался звонить по указанному номеру. Любой, даже случайный звонок адресату будет выглядеть крайне подозрительно. Условно, этот Аркадий был человеком неглупым и предусмотрительным… Но он тоже не мог учесть всего и вся. Особенно, когда есть другая, более глобальная цель.

Намереваясь уничтожить ЗГРЛС «Дугу-1», скорее всего, все внимание он уделил но подготовке самой диверсии, а вопросы относительно меня, наверняка были второстепенными, и что-то могло пройти мимо его или их внимания. Впрочем, бдительности мне сейчас терять никак нельзя — хочешь обыграть противника, думай как противник. Я и пытался.

Информацию получил, но что делать дальше?

Вспомнил, что в двенадцать должен был позвонить Курсант. Поймал такси и на нем быстро домчался до дома. Подходя к подъезду, продолжал осматриваться — по-прежнему ничего подозрительного не увидел. Ни преследующей машины, ни людей. Все выглядело абсолютно обычно.

Это еще больше укрепило мое предположение в том, что мне противостоит только один человек. И вот почему… В квартиру полковника он приходил один, ко мне приезжал тоже один. И еще, на той фотографии, что я обнаружил в кейсе, судя по всему, была в сборе вся диверсионная группа. Все остальные, на данный момент, уже погибли. Ну и раз сейчас за мной никто не следил, значит, противник действительно один — ему просто не хватает времени и рук на все сразу.

Правда, тут тоже был один нюанс. Память на лица у меня хорошая и тот человек, что был в «Волге» не был похож на того, что был запечатлен на фото. Быть может, их все-таки двое? Или он реально набрал хороших специалистов, что я даже не смог их раскусить?

Пожалуй, все же рано делать поспешные выводы!

Прежде чем подняться в квартиру родителей, я машинально заглянул в почтовый ящик. Помимо газеты, внутри обнаружился еще и бумажный конверт. Внутри что-то было. У меня возникло нехорошее предчувствие.

Быстро разорвав его, я вытряхнул содержимое наружу. Замер в ступоре.

Внутри было все две вещи — криво обрезанная черно-белая фотография и золотая сережка.

— С-сука! — проворчал я, сжав в кулаке фото. Смотреть на свою жену, привязанную цепью к батарее, было тяжело. Вид у нее был относительно нормальным — зайка держалась молодцом! Сережка тоже была ее — я подарил, когда вышел из госпиталя после апрельских событий в 1986 году.

— Потерпи немного, я тебя вытащу! — прошептал я.

Что это было? Воспринимать послание можно было по-разному — либо как подтверждение того, что она жива и с ней все в порядке, либо как напоминание — мол, смотри, пока все хорошо, но ты имей в виду…

Если первый вариант, то этот Аркадий Алексеевич, если это, конечно, он, совестливый человек. Что, под большим сомнением, ведь такие люди на диверсии не подходят.

Он понимал, что беря меня на жесткий принцип, нужны доказательства. И сейчас он их предоставил, значит, он где-то рядом. Возможно, снова изменил внешность, если не врет, конечно. Это так же значит, что время у него есть. Он мог отрезать ей ухо, палец, но вместо этого положил лишь сережку…

Черт, как же сложно. Сложно собрать правильный психологический портрет, относительного того, кто затеял со мной эту мерзкую игру. Сюда бы Светлану Валерьевну с ее проницательностью и опытом психолога…

Поднявшись в квартиру, я едва успел снять обувь, как раздался телефонный звонок.

Я тут же поднял трубку, рассчитывая услышать знакомый голос друга из столицы. И голос действительно был знакомый, только вовсе не дружественный.

— Алексей! Я заметил, что ты ходил в химчистку?

— Пятно на куртку посадил! — без раздумий отозвался я. Про себя подумал — вот гнида, все-таки за мной как-то следили. Затем спросил: — А что, мне запрещено ходить по городу?

— Нет, не запрещено. Я просто поинтересовался. Получил конверт?

— Да, только что.

— Хорошо. Эти доказательства подойдут или тебе нужны другие? — голос у него звучал спокойно, но в нем чувствовалась некое издевательство. — Я ведь могу действовать иначе.

Он выдержал паузу.

— Подойдут. Это все?

— Я надеюсь, ты все делаешь так, как условились и не совершишь какую-нибудь необдуманную глупость?

— Смотря что считать глупостью, — мрачно процедил я.

— Хорошо, Алексей, — голос говорившего со мной человека стал мягче. — Мы еще поговорим.

Далее в трубке раздались гудки.

Я со злостью швырнул трубку на аппарат. Та жалобно дзинькнула.

— Вот тварь! — выругался я, долбанув кулаком в стену.

На шум прибежала мама.

— Леша, ты чего шумишь? — возмущенно прошипела она. — Только Кирилла спать уложила. Разбудишь же!

Затем увидев мое разгневанное лицо, спросила:

— Так! Еще что-то произошло?

— А? Да нет, мам, Все нормально. Просто вся эта ситуация действует на нервы. Топчусь на месте, а толку нет! Только зря время теряет! Я думал, что могу разобраться с любой проблемой сам, но оказалось, что нет…

— Милиция во всем разберется! Это их работа!

— Да, конечно! — я был более чем уверен, милиция концов тут не найдет. Вот если бы за дело взялась вся группа Горохова, эти бы нарыли. Но, дело слишком мелкое, чтобы привлекать таких специалистов. Они и так были нарасхват.

Вдруг, вновь зазвонил телефон. К счастью, негромко.

Я покосился на трубку с недоверием, но не тронулся с места. К телефону подошла мама.

— Алло, слушаю? Да. Да, — она скосила на меня глаза. — Да, он здесь. Сейчас передам.

— Это тебя!

Я уже было решил, что снова звонит этот отморозок, но к счастью, это оказался Андрей Петров.

— Здорова Леха! — раздалось из трубки. — Рад тебя слышать. Уже вернулся из Афганистана? Вот это ты шустрый!

— Привет, Андрей! — без особой радости ответил я. — Да уже вернулся. Обстоятельства изменились.

— Было жарко?

— Очень.

Вдруг из моей комнаты запищал проснувшийся Кирилл и мама бегом рванула к внуку.

— Андрюха, беда! — понизив голос, ответил я. — Отсюда говорить неудобно. Куда тебе перезвонить? Я наберу из автомата через несколько минут!

— Понял тебя. Записывай.

Я бегом обулся и выскочил из дома. Обсуждать все произошедшее дома, было нельзя — мама бы непременно все услышала, посыпались бы неудобные вопросы.

Отыскав ближайший автомат, который располагался в довольно укромном, плохо просматриваемом месте, я вновь набрал Москву.

— Майор Петров!

— Это Савельев. Как слышно?

— Ага, отлично. Рассказывай, что у тебя случилось?

— Короче, в трех словах. В Афгане я нашел следы того, что с Чернобылем еще не закончено. Привез доказательства сюда, но перед вылетом из Баграма их ловко подменили. Тем не менее, я все свои наблюдения представил Черненко. Как ты понял, никаких доказательств нет. Далее знакомый из комитета предупредил, что меня, скорее всего, раскрыли и могут отыграться. Ну, короче, отыгрались. Я примчался в Припять, а тут полная жопа! В квартиру тестя вломились, его ранили в грудь. Жену похитили. Еще и меня пытались подставить под удар, едва дыр во мне не наделали! В общем, пока все формальности утрясли, наступила ночь. Мне позвонил тот, кто за всем этим стоял. Выдвинул требование — чтобы я не мешал им уничтожить одну из трех ЗГРЛС, сбил со следа КГБ и милицию. Взамен они отпустят Юльку живой и невредимой. Она у них в заложниках как гарант. Понимаешь, у меня сейчас руки связаны! Что скажешь?

Несколько секунд было тихо.

Затем Петров ответил.

— Так! — решительно ответил майор. — Я сейчас займусь билетами, если повезет, то завтра к полудню буду в Киеве, а там и до Припяти недалеко! Будем решать твою проблему!

Глава 12

Контрмеры

Андрей появился на вторые сутки. И к моему удивлению, не один.

Когда на автовокзал Припяти прибыл междугородний автобус из Киева, я думал, что у Курсанта с собой будет ну максимум сумка с личными вещами. А оказалось аж целых три. И Светлана Валерьевна в придачу.

От удивления я даже растерялся.

— Здорова, Леха! — тот протянул ладонь и увидев мое выражение лица, быстро все объяснил. — Я тут подумал, что в таком сложном деле помощь опытного психолога будет как нельзя кстати! К тому же, у нашей группы все равно пока никаких дел нет, вот я и уговорил Никиту Егоровича. Мол, накопились отгулы, отдохнуть хочу, а еще близкому другу с одной проблемой помочь. Ну а Света оставаться в Москве одна не захотела.

— Рад вас видеть, — поприветствовал я, перевел взгляд на Петрова. — Вот так сюрприз!

Со Светланой Валерьевной мы виделись всего пару раз — первый, когда я столкнулся с их группой возле гастронома — мне тогда пришлось спешно уносить ноги. А второй раз, когда я наведывался в кабинет к Петрову, где и застал их вместе. Собственно тогда и стало понятно, что отношения у этой парочки не только рабочие.

— Привет, Алексей, — открыто улыбнулась психологиня. — И давай на «ты». Так будет проще работать.

— Полностью поддерживаю. Предлагаю сначала заселить вас в гостиницу!

— Давай, — согласился Курсант. — Заодно введешь в курс дела.

Взяв такси, мы направились к гостинице «Полесье». В городе атомщиков по-прежнему была всего одна гостиница, но до меня доходили слухи, что в активно строящемся седьмом микрорайоне планируется новая, более современная гостиница. И хотя Припять относительно молодой город — ему ведь еще и двадцати лет не было, кое-что уже нужно было уже расширять и улучшать, чтобы идти в ногу со временем.

Пока ехали, я рассказал обо всем случившемся. И об Афганистане, и о разговоре с Иванцом. Подробно изложил про все, что случилось в Припяти, а также то, что я уже успел сделать, пока был в подвешенном положении. Мне связали руки, при этом как бы оставив свободу выбора.

При общении со Светой, нужно быть осторожным, чтобы не сболтнуть лишнего. Курсант предупредил меня, что в ее присутствии вообще нельзя упоминать, о том, кто мы на самом деле и откуда «прилетели». Это и так было очевидно, но лучше перебздеть. Мы обычные граждане СССР, только он лучший мент, а я скороспелый чекист, с непомерным эго. Это ж надо было мне замахнуться на такую скромную цель — всего-то не дать случиться самой крупной радиационной аварии на планете! Мелочь же, ну! А, еще мы с Андреем обладали знаниями о будущем и могли бы использовать их в своих целях, но не стали.

За то время, пока я ждал приезда Андрея, по понятным причинам, успел сделать немногое. Имея лишь телефонный номер, имя и отчество абонента, я отыскал в справочном бюро самый новый телефонный справочник, и в нем, методом перебора, вручную отыскал адрес абонента. Это было непросто, но к счастью в новых справочниках изменили структуру и теперь номера были собраны по категориям. Удобно было искать по группам. Но даже на это дело у меня ушло часов десять. Согласен, долго, зато эффективно. Ну да, не было еще в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году электронных баз, все делалось вручную, причем так, чтобы не привлекать к себе внимания служб.

Оказалось, что в Припяти жило три Аркадия Алексеевича. Один из них оказался стариком шестидесяти семи лет, да еще и инвалидом. Он автоматически вычеркивался из моего списка подозреваемых и его в расчет я не брал. А вот два других вполне себе подходили и их нужно было проверить. Понятное дело, что телефон соответствовал только одному абоненту, но и про остальных забывать не стоило. Меня могли запутать намеренно, хотя, вряд ли бы они настолько углубились в этот вопрос.

Пришлось посетить городское информационное бюро, чтобы накопать информации. Один из оставшихся двух недавно переехал в Союз и был обладателем румынской фамилии — именно на него я и делал акцент, другой вроде бы ничем особым не выделялся. Обычный советский гражданин, работал на заводе «Юпитер». Жаль только, что зная фамилию имя и отчество, нельзя было увидеть фотографии. Тогда бы все было значительно проще.

— Ну, что скажете? — поинтересовался я, когда рассказал все от начала и до конца и мы покинули такси. — Непростая ситуация, верно?

— Ну… Бывали и похуже! Но похищать родных, это уже явно перебор! — вздохнул Петров и бросил быстрый взгляд на Свету. — Хотя и через это мы тоже проходили, было дело в прошлом году!

Та поежилась — видно, что неприятная история и которой вспоминать было ни к чему. Впрочем, с такой работой как у Андрея, какого только дерьма на службе не случалось.

Мы вошли в гостиницу. Андрей и Света не раздумывая, взяли стандартный номер и мы сразу же поднялись наверх. Даже вещи распаковывать не стали, продолжили разговор.

— Так… Ну, с наскока сразу не вникнешь, конечно, — начала психологиня. — Но вот мое предварительное видение ситуации. Судя по почерку, этот человек работает не один, но и полноценной группы там нет. Максимум два-три человека. И с точки зрения психологии, это вполне объяснимо. Была бы там группа, им не нужно было бы никого похищать, достаточно просто обложить, припугнуть и постоянно держать тебя на крючке. Чем больше людей делает то же что и ты, тем меньше страха. Но они поняли, что с тобой такой трюк не пройдет. Тем более, что ты им уже и так изрядно поломал планы. Единственное твое уязвимое место — это семья. Этим они и воспользовались. Кстати, что с ребенком?

— С ним все хорошо. Сейчас за ним мои родители присматривают, сам я не могу сидеть спокойно, несмотря на самоконтроль.

— Вот и объяснение, — кивнула Света. — Цель была вывести тебя из состояния равновесия, выбить из привычного русла. Чтобы ты сосредоточился не на выяснении обстоятельств того, что они там хотят взорвать, а на семье и попытках нащупать пути для спасения жены. Они знают, что ты будешь больше сосредоточен на решении собственной проблемы, чем какие-то там антенны. И похитив твою женщину, им это отчасти удалось. Вернее, это они так думают.

Мы с Андреем слушали очень внимательно.

— Определенно, им не хватает людей, — продолжила та. — Речь тут идет не более чем о трех участниках. Пока один или двое готовят диверсию, третий решает иные вопросы. Вот как раз необходимость притормозить тебя и входит в эти иные вопросы. Ты молодец, что не стал звонить в квартиры подозреваемых, не стал совершать визит — за тобой, скорее всего, наблюдают. А подобные звонки вызвали бы массу подозрений — выглядело бы как прощупывание. Кстати, думаю, что наблюдают за тобой далеко не всегда, лишь в какие-то определенные часы. А скажи, от них звонки были?

— Были. Несколько раз. Я догадался, что меня просто проверяют.

— Ну, это мне понятно! — усмехнулась Светлана Валерьевна. — Мотив простой, это делается для того, чтобы ты не расслаблялся и чувствовал их контроль. Со слабым человеком может и прошло бы. Ты наверняка чувствуешь только раздражение от таких напоминаний?

Я задумчиво кивнул.

— Леха, а ты связывался с Черненко? — вдруг поинтересовался Андрей. — Он вообще в курсе всего?

— Не в курсе. Не зачем ему это знать. Мы с ним дважды созванивались. Как и ожидалось, на Лубянке официального хода этому делу не дали из-за отсутствия доказательств. Даже влияние Алексея Владимировича не принесло нужного результата. Само собой оставлять такое без внимания было нельзя, поэтому он развернул операцию неофициально. Я выбил себе указание оставаться здесь.

— Но ты ведь должен был им что-то предоставить? Какие-то наблюдения, сведения. Доказательства. Я что-то не вижу в Припяти наплыва сотрудников комитета! Думаю, если бы что-то реально нарыли, здесь бы уже все дороги были перекрыты, а в городе введен режим повышенной готовности! Полагаю, что комитетских здесь нет?

— Верно. Это потому, что я им подсунул дезинформацию. Пришлось изворачиваться, но в целом получилось. Люди полковника сейчас в районе города Николаева, на объекте «Дуга-Н», уже около суток. Чем конкретно они там занимаются, честно говоря, даже не представляю. Я даже не знаю, как выглядит тамошняя ЗГРЛС.

— Ну, какие-то мысли есть?

— Скорее всего, прочесывают весь радиолокационный комплекс, ищут бомбу. Я же остался здесь якобы для наблюдения за обстановкой, мол, у меня некоторые некие подозрения относительно «Чернобыля-2». Черненко разрешил, ведь здесь ему тоже нужен проверенный человек. Само собой, на «Дугу-1» я явиться не могу, потому что сразу привлеку ненужное внимание. Они могут решить, что я копаю и наломать дров.

— Ну, тут не факт… Впрочем, пока да. Нечего туда соваться. Выходит, ты думаешь, что они намерены уничтожить антенны именно здесь, под Припятью? После всего, что они уже предпринимали ранее? Думаешь, снова устроят диверсию на АЭС?

— Нет, вряд ли. Электростанция теперь надежно защищена. Бомбу туда не занесешь в принципе, а инициировать случайную аварию уже не выйдет — практически все недостатки и дефекты реакторов этого типа были устранены.

— И почему ты так решил?

— У них слишком мало сил.

— И все?

— Э-э… Мы вернулись к тому, с чего начали. Если их действительно двое, то они должны быть на связи, а по телефону особо не наговоришься. До Николаева далеко, больше пятисот километров. Ездить далековато. Про Комсомольск я вообще молчу, другой конец страны. А здесь, в городе, они всегда на подхвате друг у друга. АЭС им не по зубам, все сосредоточено на уничтожении противоракетного щита. Жаль, что верхушка КГБ этого не понимает.

— Спорный момент, это никак не проверить.

— Что по квартирам подозреваемых? — я перевел стрелку на другой волнующий меня вопрос. — Вдруг Юлю держат на одной из них?

— Это вряд ли, было бы слишком просто! — покачал головой Курсант. — Кто бы ни противостоял тебе, то есть, уже нам, он не дурак. Однако все мы люди и даже самые отъявленные маньяки совершают ошибки… Сколько у нас дней?

— Изначально речь шла о пяти днях. Но сейчас осталось не более трех.

— Ясно. Значит так, раз ты, Леха, под наблюдением, теперь действовать буду я. Само собой, рожон лезть не буду, хоть меня никто и не знает. Я потому и старался не светиться в этом деле с Чернобылем — одно дело маньяков ловить, а совсем другое противостоять иностранным спецслужбам.

— Мы! — поправила Светлана Валерьевна, при этом многозначительно хмыкнув. — Будем действовать мы оба!

— Эй, стоп, стоп! Ребят! — решительно вмешался я. — Я не хочу еще и вас сюда втягивать. Я вам благодарен, а большего требовать просто не имею права.

— И не надо! — Андрей напустил на себя важный вид. — Разве я спрашивал ваше разрешение, товарищ лейтенант?

На это возразить было нечего. Ведь Петров примчался сюда вовсе не для консультаций, а для того, чтобы оказать мне реальную помощь. И я это уважал, хотя и опасался, что им тоже перепадет.

— Спасибо вам. Обоим.

— Да пока не за что… — отмахнулась Светлана Валерьевна.

— С чего начнем? — спросил я.

— Так… — заявил Андрей. — Для начала, давай сюда все, что у тебя есть. Все имеющиеся адреса, имена, фамилии, номера телефонов… Действовать официально, от лица советской милиции, мы не можем. Соответственно придется обойтись без следствия, без экспертиз и розыскных мероприятий. Да и вообще, здешняя милиция нам не помощники, а сами они концов не найдут.

— Я располагаю данными только на двух человек, — ответил я. — Обоих зовут Аркадий Алексеевич. Домашний телефон, что я нашел в химчистке, соответствует только одному. Вот этому, с румынской фамилией.

— Драгомир Аркадий Алексеевич? — уточнил Петров.

— Он самый. С него и предлагаю начать.

— Мы со Светой в городе как гости, нас никто не знает. Мы спокойно прошмыгнемся по двору, понаблюдаем, кто заходит в подъезд, кто выходит. В случае чего, будем держать с тобой связь. Пожалуй, долгое время стоящая на одном месте машина, будет привлекать к себе внимание, поэтому обойдемся без транспорта. У нас всего три дня?

— Да, — я вдруг вспомнил про имеющийся у меня эскиз портрета. — Кстати, есть вот это, его рисовал художник по моим словам.

Света тут же оживилась.

— Очень кстати. По памяти составлял?

— Да. Но там есть большая вероятность, что человек изменил внешность. Было темно, да и я особо не всматривался.

— Не важно. Это лучше, чем ничего.

— Хорошо, а мне-то что в это время делать?

— Можешь спокойно делать то, чего от тебя ждут. Кстати, можешь съездить в «Чернобыль-2», осмотреться. У тебя же есть предположения, как именно они хотят нанести удар? Вдруг увидишь там что-то подозрительное?

— Но именно этого мне и сказали не делать! — возразил я. — Если я там появлюсь, это может их спровоцировать на…

— Не спровоцирует. И уже тем более ни к чему не обязывает. Если же с тобой захотят связаться, чтобы выяснить причину такого дерзкого поведения, так и скажешь — мол, путаешь следы для КГБ, как и было обговорено заранее. У них же были такие условия?

— Ну да.

Честно говоря, план мне не нравился. С точки зрения психологии, я плохо понимал, зачем мне вообще туда ехать? Но уверенность Светланы Валерьевны добавила решимости и мне, хотя и я не считал это верным решением.

На обсуждения всех шкурных вопросов ушло несколько часов, хотя казалось, будто время пролетело незаметно. Поначалу я считал, что мы зря теряем время, но по факту это было не так. Похититель моей жены не зря обозначил срок в пять дней — по его истечению, либо они приведут план в действие, либо будут тянуть еще.

— И еще… — Света посмотрела на меня внимательным взглядом. — Алексей, у меня есть подозрение, что все это просто спектакль, а ты нужен им для чего-то другого. Пока неясно, но думаю, когда придет час, они поставят тебя в известность. Как бы вообще не дошло до того, чтобы они решили все провернуть твоими руками!

— Даже не представляю, как это вообще возможно, — усмехнулся я. — Но такая мысль меня тоже посещала.

На том мы и решили. Я покинул гостиницу и отправился домой.

Едва вошел в квартиру, в коридоре увидел отца с Кирюхой на руках — они делили на двоих соску.

— О, а вот и папка твой вернулся! — обрадовался дед. — Бабушка наша в магазин за молоком ушла, а мы тут время коротаем!

Я взял сына на руки и все внутри как-то потеплело. События последних дней настолько накалили мое внутреннее состояние, что я себе места не находил. Проводить время с сыном не удавалось, к счастью, на подхвате была бабушка. И я был благодарен ей, что есть на кого положиться.

Наверняка мои родители обсудили уже обсуждали эти вопросы. Конечно же мама не знала, чем именно я занимаюсь. Она думала, что я старательно сотрудничаю со следствием, а постоянно ухожу из дома именно по служебной необходимости. В общем-то, это так и было.

Кирилл улыбался, что-то там агукал и пытался ухватить своими ручками мой большой палец. Хорошо, что он маленький, не понимает, что творится вокруг. Но видно было, что он сильно скучает по маме. Жаль, пока что я не мог исправить ситуацию.

Вот разберусь с этими уродами, вытащу Юлю из передряги, а затем мы уедем отсюда. Уедем в солнечный Краснодар, как и запланировали. Забудем про Чернобыль, про все негативное. Последние три года моей жизни — как на иголках. Конечно же, служба в КГБ вовсе не располагала к спокойному будущему. Но и я нацелился исключительно на кабинетную работу… И к тому же, всегда можно уволиться, а заниматься можно чем угодно, было бы желание.

— Потерпи Кирюха! — тихонько пробормотал я, поглаживая его по волосам. — Скоро все будет хорошо!

Когда пришла мама, я осторожно вернул ей внука, а сам направился к телефону. У меня оставалось еще одно дело, которое я наметил себе еще вчера.

Набрал нужный номер. Пошли гудки.

— Слушаю, Черненко! — раздалось из трубки.

— Алексей Владимирович, это Савельев! — отчеканил я.

— Я по голосу узнал. Ну, какие новости?

— Особых новостей пока нет. В Припяти все спокойно, не думаю, что их цель «Чернобыль-2». Но нужно еще кое-что проверить, непосредственно изнутри комплекса. Вы можете выбить мне специальный пропуск на радиолокационную станцию?

— А разве твое удостоверение не пропуск? — удивился полковник.

— Нет, вы меня не поняли. Мне нужен пропуск не на территорию, а непосредственно в сам комплекс. Туда, где вся управляющая электроника. Кстати, я узнал, что поставляется электроника либо из под Гомеля, либо Днепропетровска.

— Понял тебя… — видимо Алексей Владимирович смекнул, что раз я прошу, значит на то есть причины. — Хорошо, я сделаю звонок кому нужно. Но что именно ты собрался там проверять?

— Пока не готов сказать. Нужно кое-что проверить, — уклончиво ответил я. — Но будьте уверены, это для дела! Если я прав, мы получим еще одну зацепку!

— Э-э… Не люблю, когда все происходит вот так. Алексей, я тебе полностью доверяю, главное не переусердствуй. Когда нужен пропуск?

— Сегодня, к вечеру.

— Хорошо, посмотрю, что можно сделать. Держи меня в курсе. Слушай, а быть может, к тебе отправить пару толковых сотрудников на помощь?

— Не стоит, Алексей Владимирович! — решительно отказался я. — После тех событий с Быстровым и Пономаревым, доверие слегка подорвано. Ну, вы понимаете.

Черненко промолчал.

— И еще просьба, Алексей Владимирович… Только между нами. Можете дать команду оперативникам в Николаеве навести шума? По новостям, по газетам. Мол, обнаружена бомба, только кто ее там установил, неизвестно.

Повисла напряженная пауза. Видимо полковник обалдел от моих запросов. Но старался держать себя в руках.

— Хорошо, — по голосу стало понятно, что он недоволен. — Однако по окончании представишь мне подробный письменный отчет, где отразишь все свои действия и мотивы. Ясно?

— Так точно, товарищ полковник!

— До встречи! — Черненко положил трубку.

Разговор состоялся, пусть и прошел не очень гладко. С пропуском на ЗГРЛС все понятно, а вот шум в Николаеве мне был нужен как своеобразный отвлекающий маневр. Правда, тут все зависело от того, насколько правильно меня понял полковник.

Через час я взял нашу красную ВАЗ-2101 и направился в сторону «Чернобыля-2».

На знакомую мне территорию, меня пропустили без проблем, причем, вместе с машиной. Такси бы само собой не пропустили, а личный транспорт офицера КГБ — легко. Удостоверение как всегда сгладило все углы.

Проехав по просторной территории военного городка, я свернул на север и вскоре остановился у ворот на въезде в сам комплекс. Величественные антенны ЗГРЛС были слева от меня, их верхушки терялись в мрачном темно-сером небе.

Ко мне вышел дежурный в звании прапорщика, попросил удостоверение личности. Убедившись, что это я, мне разрешили въехать на территорию. Машину пришлось сразу же оставить.

— Лейтенант Савельев? — услышал я чей-то голос.

Со стороны пункта управления, ко мне приближался офицер в звании майора.

— Он самый! — нацепив на себя беспристрастную маску, кивнул я.

— Я начальник смены, майор Кабанов. Со штаба пришло распоряжение посодействовать вам в решении вопросов относительно деятельности нашей ЗГРЛС! Чем я могу помочь?

Глава 13

В недрах станции

— Товарищ майор, поступила информация, что на одном из объектов ЗГРЛС группой лиц планируется диверсия. Мне необходимо осмотреть комплекс изнутри.

— Диверсия? — искренне удивился Кабанов. — Здесь это полностью исключено. Территория усиленно патрулируется, организовано несколько постов охраны. Персонал станции ежедневно проходит досмотр личных вещей. Посторонним сюда просто не попасть. Каждые шесть часов проверки с последующими докладами.

— А что по приему новых рабочих? — спросил я.

— Штат давно укомплектован. Новых сотрудников мы не набираем. Все штатные сотрудники были проверены комитетом госбезопасности.

— Ну, это понятно, — согласно кивнул я. — А как же сам комплекс? Я слышал, что недавно он был остановлен на техническое обслуживание?

— Да. Все работы на ЗГРЛС остановлены. Идет модернизация технического оборудования.

— И кто его проводит?

— Специалисты завода-изготовителя. По специальному государственному контракту доставляются комплектующие.

— Из Гомеля, верно?

— Не только. Из Днепропетровска тоже поставляются детали.

— Так, давайте еще раз… Я правильно понял, что сейчас «Дуга-1» не функционирует, а с завода уже прибыли люди, которые обеспечивают замену оборудования?

— Да. Но это годами проверенные сотрудники, мы работаем с ними уже давно. Списки, как всегда, проверены и согласованы комитетом. Все техники работают в присутствии наших людей, под постоянным наблюдением. Инструменты проверены, новое оборудование тоже. У нас есть специальная инструкция, в которой прописаны малейшие мелочи. Никакой угрозы нет. Разве только извне, но и это маловероятно. «Дуга» хорошо охраняется и с земли и с воздуха.

— Я вам верю, товарищ майор. Это просто формальность. Но все равно, хотел бы все осмотреть внутренность радиолокационной станции своими глазами. Особенно это касается электронных блоков, что находятся на нижних уровнях.

Майор на мгновение замер, затем согласно кивнул.

— Это можно. Я вас провожу, товарищ лейтенант.

Из-за того, что я принадлежал к иной государственной структуре, по статусу проверяющего был явно выше майора. Да еще и звонок Черненко сделал свое дело.

Мы неторопливо двинулись к антеннам — расстояние до них было где-то метров сто пятьдесят-двести. Мало кто знал, что этот комплекс был подземным, а все секретное оборудование находилось глубоко под землей. Неудивительно, что после аварии на ЧАЭС, персонал комплекса, сидя в защищенном бункере, проработал аж до 1987 года, пока не осознали, что в таких условиях дальнейшая эксплуатация невозможна.

На поверхности, вдоль антенн имелось лишь одно одноэтажное административное здание. Из него тоже можно было попасть внутрь — насколько я помнил. А вот вход в бункер был замаскирован, найти его с ходу было весьма непросто.

Как и говорил ранее, в своей прошлой жизни я уже бывал на одной из экскурсий по Чернобылю, маршрут которой пролегал через легендарного «Русского Дятла». Конечно, в двадцать первом веке антенны выглядели совсем иначе — они были ржавыми, территория заброшена, повсюду валялся технический мусор. Все вокруг заросло деревьями, травой и кустарниками. Исполинское строение, несмотря на плачевный вид, потрясало даже спустя тридцать с лишним лет. Здесь же, в восемьдесят седьмом году, «Дуга» выглядела куда более внушительно. Территория была тщательно огорожена, повсюду патрулирующая охрана, колючая проволока. Чувствовалось, что когда авария на АЭС была предотвращена, КГБ вдруг осознало, чего именно добивался враг и основательно усилило меры защиты.

Кабанов повел меня не в бункер, а в административное здание. Я тут же поинтересовался, зачем он это сделал.

— Так короче! — пояснил он. — Если через бункер, можно ноги переломать. Там лестница очень неудобная, сейчас ремонтируется. А вообще, на восемьдесят девятый год запланировано масштабное расширение, обещают даже лифт сделать.

— Разве его здесь нет? — удивился я.

— Есть, но только грузовой. Однако он обесточен и выведен из эксплуатации, сразу после монтажа основного оборудования, большая часть которого громоздкая. Мера безопасности.

— Вы давно здесь работаете?

— С восемьдесят второго года. А вы вообще знакомы с историей создания объекта? — поинтересовался Кабанов.

— Честно говоря, не особо. Но пока идем, с удовольствием послушаю.

— Не буду растягивать, расскажу коротко. Еще в шестидесятых годах, когда в США появился план по массированной бомбардировке Москвы, Ленинграда и промышленных районов СССР, наши конструкторы искали меру противодействия. И нашли. Было решено создать систему раннего обнаружениязапусков межконтинентальных баллистических ракет. Было разработано три эшелона. Космический эшелон состоял из спутников и в инфракрасном диапазоне фиксировал факелы от пусков ракет. Загоризонтный эшелон, состоящий из трех точек, делал то же самое, но в радиочастотном диапазоне. А третий эшелон, это все наземные РЛС, которые фиксировали ракеты уже на подлете к нашей территории. Все это позволяло усилить ответственность за принятие решения, в случае ложного срабатывания системы. Вот только научных обоснований практически не было, так что можно сказать, что это был очень большой эксперимент, оказавшийся удачным. Но и то, всю систему пришлось модернизировать и доводить до ума. В прошлом году мы встали на боевое дежурство.

— Хм, интересно. Я слышал, что «Дуга» может обнаружить стартовавшую ракету сразу после пуска?

— Не совсем. Все радиолокационные системы на границе фиксируют только подлет и способны дать всего пять минут, не более. А «Дуга» уже через три-четыре минуты после запуска. Ракета из Америки долетает минут за двадцать. Несложно посчитать разницу.

— А как она работает?

— Ну, если объяснить самым простым языком, то при помощи радиоисточника мы посылаем волну в требуемом направлении, она отражается от ионосферы, затем от летящей ракеты и возвращается обратно. Мы эту отраженную волну ловим с помощью приемника, анализируем и выясняем что за цель, куда и с какой скоростью она направляется. Доплеровский эффект дает нам возможность видеть все, что движется. Теоретически, можем даже поезда ловить.

— И что, эта «Дуга» была первой?

— Нет, первой построили полномасштабную станцию в Николаеве. Ее название «Дуга-Н». Затем, после испытаний, решили построить еще две. Так мы накрыли щитом весь СССР. Но это я рассказал лишь самыми простыми словами, на самом деле все это гораздо сложнее.

— А правда, что «Дугу» построили неподалеку от ЧАЭС, чтобы та снабжала комплекс электроэнергией?

Кабанов рассмеялся.

— Это не так. На самом деле, только кажется, что станция жрет десятки тысяч киловатт. На самом деле, цифра куда ниже. Да, все равно не мало, но приемлемо. И то, больше всего потребляет сам локатор. Близкое расположение АЭС тут вообще ни при чем, хотя мы и подключены к линии.

— Американцы какое-то время считали, что «Дуга» имеет и другое назначение. Вроде как даже управлять погодой и массово влиять на сознание людей. Это правда?

— Нет. Ничего такого здесь нет, — видно было, что этот вопрос майору не понравился. — Мы пришли.

Одноэтажное административное здание, выложенное из белого кирпича, выглядело почти так же, как и в мое время. Действовал пропускной режим. На входе пост охраны из двух человек, затем внутренняя дверь. Внутри — длинный прямой коридор. Обстановка довольно скромная — стены, выкрашенные голубой краской, на уровне плеч обычная побелка. Под потолком висели то ли стеклянные, то ли металлические плафоны. На полу керамическая плитка. Ничего особенного.

Мы прошли так метров сорок, затем остановились у лестничного перехода. Здесь тоже был пропускной пункт. Майор показал солдатам специальный пропуск и нас пропустили.

Вниз вела самая обычная бетонная лестница. Она спускалась на десяток пролетов вниз, где и находилось сердце «Дуги-1». Тут стоял тихий гул работающего оборудования. И это при том, что станция официально не работала. Иногда нам попадались сотрудники в военной форме, иногда гражданские лица. Но последних всегда сопровождали.

Я постоянно осматривался по сторонам, надеясь увидеть подозрительных людей, но взгляду было буквально не за что ухватиться!

Под землей — настоящий бетонный лабиринт, хоть и небольшой. Очень много технических и служебных помещений. На стенах десятки кабелей и проводов, идущих во все стороны. Чтобы добраться до центра управления, пришлось преодолеть несколько залов и переходов.

— Что в первую очередь будем осматривать? — поинтересовался майор.

Но я и так уже увидел то, что хотел. Справа, в отдельной зоне стояли те самые электронные блоки, причем сразу в два ряда. Само собой, во время экскурсии по Чернобылю, в подвалы никого не водили, поэтому видеть внутреннее оборудование я уже не мог. Хоть к тому времени там уже ничего секретного и не было, но из соображений безопасности туристам там делать было нечего.

Конечно же моя истинная цель визита сюда состояла вовсе не в том, чтобы найти тут бомбу или поймать диверсанта. Я должен был просто засветиться. Если здесь есть тот, кто имеет отношение к диверсии, он меня непременно заметит и доложит куда нужно. Искать бомбу в этих электронных блоках, в многочисленных помещениях было просто глупо. На это ушла бы неделя. Да и что тут можно взорвать? Даже если что-то взорвут, восстановить отдельные блоки не сложно.

Скорее всего, то, что я видел на фотографиях, не соответствовало действительности. Быть может, это было просто какое-то практическое занятие для диверсионных групп, одно из многих и на самом деле реализовать уничтожение «Дуги» они собирались как-то иначе?

Я с умным видом бродил по подвалам, по техническим зонам, смотрел кто и чем занимается, интересовался, как идет демонтаж отработавшего свое оборудования и установка нового.

Заметил, что среди инженеров с завода-изготовителя, есть старший. Весьма заумного вида мужичок, явно съевшего собаку в этих вопросах. Я подошел к нему, быстро показал удостоверение и поинтересовался:

— Что думаете о дальнейшей перспективе эксплуатации ЗГРЛС?

Тот смерил меня рассеянно-возмущенным взглядом.

— А вы, простите, кто?

— Я же вам удостоверение показал.

— Извините, но ваша фамилия и имя мне ни о чем не сказали.

— КГБ СССР.

Думал, сейчас начнет спорить, что-то там доказывать. Либо наоборот, перепугается и замкнется в себе. Но к моему удивлению, все пошло по другому сценарию.

— О! Что я думаю о перспективах? Не знаю. Но думаю, что эффективность комплекса сомнительна. Если бы кто-то спросил мое мнение, я бы активно развивал космический эшелон, внедрял новые принципы. А концепция раннего обнаружения уже морально устарела. Ее еще в сорок шестом году открыли, правда, для обнаружения самолетов. Но принцип тот же. Знаете, даже новая, прошедшая модернизацию аппаратура, лишь временная мера. Причем очень недолговечная. Не удивлюсь, если в ближайшем будущем от этой идеи вообще откажутся в пользу спутников.

— Даже так? — демонстративно удивился я.

Я все это знал. И это действительно было так. Ведь после аварии на ЧАЭС и вывода из строя «Дуги-1», остальные станции тоже прекратили свое существование. Не сразу, конечно же. Кажется, в девяносто пятом и девяносто восьмом годах. От этого направления вообще решено было отказаться.

И тут назревал вопрос — на кой черт этим западным спецслужбам сдался этот «Русский Дятел»? Конечно, авария на электростанции доставила много проблем, но вовсе не стала решающим значением для закрытия программы. Видимо, они сильно преувеличили значение советских ЗГРЛС.

Пока мы болтали, я обратил внимание, что один из техников как-то странно на меня посматривает. Интересно, это, о чем я думаю?

— Товарищ инженер! — я решительно шагнул к нему. — Да, вы, с проводами. Представьтесь, пожалуйста.

— Киселев Сергей Петрович.

— Документы? Вы из Гомеля? Давно работаете на предприятии?

— Седьмой год, — он протянул мне удостоверение. — А в чем дело?

— Ни в чем, просто интересуюсь, — невозмутимо ответил я, глядя на фото Киселева. — Вы как-то странно на меня поглядывали, вот и я подумал, может, вы чего-то боитесь? Или хотите что-то мне рассказать?

— Нет, нет. Все хорошо.

— Ясно. Продолжайте работу. Вы меня извините, просто я от природы подозрительный, да и работа обязывает.

Кабанов стоял неподалеку, делая вид, что его это не касается.

— Товарищ майор, а покажите центр управления ЗГРЛС? — попросил я.

— Конечно, сюда!

Честно говоря, я даже подумать не мог, что когда-нибудь окажусь в таком месте. Звонок полковника Черненко раздвинул все границы. Впрочем, попав внутрь, я даже немного разочаровался. Ничего особенного там не было — всего лишь три пульта, тактическое табло-радар, еще какая-то вспомогательная аппаратура, куча допотопных мониторов. Все это сейчас молчало, а обычно тут было сразу несколько операторов и дежурный. Все контролировал начальник смены.

Побродив по внутренним помещениям, я остановился и взглянул на часы.

— Надо же, как быстро летит время, — проворчал я. — Пожалуй, мне пора наверх.

— Я провожу! — отозвался майор Кабанов.

— Спасибо. Кстати, у меня есть еще один вопрос, а где находится все оборудование, предназначенное для запланированной модернизации? Я же правильно понимаю, что его доставили отдельно, заранее упакованным, прямо с завода изготовителя. Как организовано хранение?

— Это с другой стороны здания. Я покажу. Но там ничего особенного, просто деревянные ящики. Их уже проверяли, причем не раз.

Через несколько минут мы поднялись наверх, двинулись к противоположному концу здания. Там, у выхода была организована специальная площадка под навесом. Именно на ней и стояло все доставленное с завода оборудование.

Я проверил пломбы на ящиках — все в порядке. Либо никто не пытался их вскрыть, либо это уже было сделано заранее, например, на самом заводе. Да и сложно ли подменить пломбы?

Даже это я сделал исключительно для демонстрации. Было очевидно, что ничего я таким образом не найду. Людей вокруг было немного, но все-таки. На меня они смотрели с интересом и недоумением.

Посчитав задачу выполненной, я попросил Кабанова проводить меня обратно к машине. Пока шли, тот поинтересовался:

— Я наблюдал за вами в процессе, но все равно так и не понял, что же мы все-таки искали?

— Ничего. Это была просто рядовая проверка.

Видно было, что он моим словам не поверил, но вслух этого говорить, конечно же, не стал. Да меня это не особо-то и волновало. Ну а сев в машину, я поторопился покинуть территорию радиолокационной станции.

Спустя полчаса уже был в Припяти. К этому времени уже стемнело. Больше никаких дел на сегодня не было, поэтому я отправился домой.

— Алексей, это ты? — раздался с кухни голос мамы, когда я вошел в квартиру.

— Да мам, кто ж еще⁈

— Да мало ли. Кстати, тебе дважды звонила какая-то Светлана Валерьевна. Это кто такая?

— Из милиции. Интересно. Неужели что-то нашли? — вполголоса пробормотал я.

Я быстро разделся, вскипятил себе чаю. Пока заваривался чай, я взял Кирюху на руки, решил немного провести с ним время.

Сам не заметил, как рядом пристроилась мама.

— Алеша, четыре дня уже прошло, а о Юле ни слуху не духу! — тяжко выдохнула она. — Это что же получается, все? Не найдут ее?

Лицо у мамы было бледным, глаза опять на мокром месте.

— Мам, ну что ты такое говоришь? — возмутился я. — Найдут, конечно! Не бывает такого, чтобы люди бесследно пропадали, да так, что их никто не видел.

— Когда найдут? Кирюша вон уже какой день мать глазами ищет.

— Не знаю, мам. Скоро.

— Кто ж ее похитил-то? Зачем? Я тут подумала, если б выкуп хотели, уже бы сами позвонили или требования какие сказали. А так, тишина. Пропала она, будто и не было ее. Как же Кирилл без мамы-то будет, а?

— Так, стоп. Сбавь обороты, мам. Что за разговоры пошли?

В коридоре неожиданно задребезжал телефон.

Я подошел и снял трубку. Надеялся услышать голос Светы, но промахнулся.

— Алексей… Ты, наверное, меня плохо понял, да? — голос принадлежал тому похитителю.

— А-а, это ты… — мрачным голосом процедил я. — Чего тебе еще надо?

— Я повторяю вопрос, ты меня что, не понял?

— В каком смысле?

— Зачем ты сегодня приезжал на «Дугу»?

Ага, вот оно. Меня заметили — отлично. Прощупаем почву.

— Поражаюсь вашей осведомленности, Аркадий! — сухо произнес я. — Требование какое было озвучено? Сбить со следа милицию и КГБ? И чем я, по-твоему, занимаюсь? А? Как я должен это делать, если мне нечего им предоставить? Или ты думал, что мне всю информацию просто домой приносят? Сначала нужно собрать сведения, проанализировать.

В ответ тишина. То ли я попал в точку, то ли иначе воспринял паузу.

Дальше я пошел ва-банк.

— Ты же в курсе, что в Припять прибыл Андрей Петров, по прозвищу Курсант? Лучший следователь в Союзе как раз вот по таким нехорошим людям, как ты. Что прикажешь с этим делать? Я должен оказать ему содействие. А ведь он не дурак, на провокации не поведется.

Говорил я убедительно, но само собой это была чушь. Придумывал на ходу, искажая реальную картину.

— Ты водишь меня за нос? — раздалось из трубки. — Хочешь проблем?

— Нет, не хочу. Просто напоминаю, что завтра пятый день! — напомнил я. — И если я не увижу свою жену живой и здоровой, ты пожалеешь!

Из трубки раздался хриплый смех.

— Алексей, ты снова забыл про взаимоуважение!

— Да иди ты в жопу со своим уважением! — демонстративно сорвавшись на эмоции, парировал я. — Я вам не мешаю, делаю все, как договаривались! Зачем ты звонишь сюда?

— Обстоятельства немного изменились. Завтра ты не увидишь свою жену. Мне нужно еще пять дней.

— Что-о? В график не укладываешься?

Весь этот разговор был пустышкой. Я себя прекрасно контролировал, хотя по тому, что я говорил, можно было сделать вывод, что я в крайней стадии отчаяния. И видимо, сработало.

— А вот это тебя волновать не должно! — отрезали из трубки. — Еще пять дней. Не наделай ненужных глупостей. И да, я не знаю никакого Аркадия!

Затем из трубки раздались монотонные гудки.

Выдохнув, я медленно положил трубку на корпус аппарата. Услышал сзади шорох — обернулся и увидел, что сзади стояла мама.

— Это они, да? — тихо спросила она, глядя на меня перепуганными глазами. — Те, кто похитил Юлю?

— Да, мам! — нехотя признал я.

— И что они хотят? Денег? Сколько им нужно?

— Мам, я во всем разберусь. Пожалуйста, не надо додумывать то, чего нет. Хорошо?

Она молча кивнула, затем вернулась на кухню.

Я хотел было пойти к ней, но вновь раздался телефонный звонок.

— Слушаю, Савельев! — отчеканил я, надеясь, что это не меня ищут.

— Алексей, это Света. У меня для тебя есть хорошая новость.

— Это хорошо. А где Андрей?

— Он наблюдает за квартирой. В общем, слушай. Мы проверили оба адреса, тот Аркадий, что с румынской фамилией, весьма подозрительный человек. Судя по всему, живет один. На первом этаже пятиэтажного дома, на краю города. Дважды сегодня выходил из дома, выносил мусор и посещал гастроном. Вернулся с полными авоськами продуктов! Одних только макарон дней на пять. И еще, у дома стоит белая «Волга».

Тут я насторожился — на пять дней? Та-ак… И столько совпадений…

— Зачем так много продуктов одному человеку? — вслух пробормотал я.

— Вот это-то и странно. Андрей хочет проверить.

— Может мне приехать?

— Уж точно не сейчас. Давай завтра, рано утром, часов в шесть. Перчатки только возьми и куртку.

— Хорошо. А что со вторым подозреваемым?

— Там ничего странного, — ответила психологиня. — Адрес, куда подъехать, ты знаешь. До завтра.

Трубка в очередной раз вернулась на свое законное место. А я направился на кухню.

— Мам, люди, что забрали Юлю, не простые похитители. Деньги им не нужны.

— А что же им нужно?

— Это я и пытаюсь понять. С ними тяжело разговаривать, но я чувствую, дело близится к завершению.

Не любил я врать, поэтому пришлось изворачиваться. Не знаю, как это звучало, но кажется, правдоподобно.

Забрав кружку с уже слегка остывшим чаем, я отправился в свою комнату. Свет включать не стал, подошел к приоткрытому окну. Вдалеке, справа от Чернобыльской АЭС я разглядел светящиеся верхушки антенн «Дуги-1». Черт возьми, чем же закончится эта мутная история?

Глава 14

Новые обстоятельства

На место встречи я приехал, когда еще шести утра не было.

На улице было еще темно, лишь далеко справа появились первые признаки рассвета. Майор Петров сидел в небольшом скверике, напротив дома Аркадия. Светлана Валерьевна, хоть и непревзойденный, но все-таки кабинетный специалист, отсыпалась в гостинице. И это хорошо — ни мне, ни тем более Курсанту не хотелось, чтобы она участвовала в чем-то еще, кроме консультаций по своему профилю.

— Ну, как успехи? — поинтересовался Андрей, едва я подсел на неприметную лавочку. — Он тебе уже звонил?

— Звонил… Вчера вечером.

— Мы же это предвидели, — кивнул тот. — Про меня что-нибудь спрашивал?

— Нет. Либо он не в курсе, что ты уже работаешь, либо вообще не имеет представления, кто ты такой. Или же, просто не показал видимой реакции. Наверняка, хорошо себя контролирует, раз вообще не склонен проявлять эмоции. Возможно, воспринял это как отчаянный вызов с моей стороны, но опять же, не придал этому значения. Как ты и говорил, в нашем телефонном разговоре я упомянул, что для расследования в Припять прибыл лучший следак Союза.

— Я не следак, я опер, — возразил Андрей, чуть сморщившись.

— А какая разница? Нет, ну я-то разницу знаю… Смотри, таким образом, я показал, что между нами нет контакта, мы с тобой в принципе не сотрудничаем. Мент и мент. И кстати, прямым текстом я не говорил, зачем именно ты приехал в город. Но намек, что московский следователь намерен расследовать похищение человека, был очень жирный.

— Может быть, это и хорошо… — Андрей почесал затылок. — Что было на самой радиолокационной станции?

— Ничего особенного. У Черненко выбил специальный пропуск, в назначенное время прибыл на место. Встретили меня, как большого начальника, провели, все показали. Хоть узнал принцип действия. В общем, походил, поспрашивал, что и как. В общем, там я хорошо засветился. И он об этом узнал, почему и позвонил мне. Только тут есть плохая новость.

— Какая? — напрягся Андрей.

— Он потребовал еще пять дней. По изначальной договоренности, они должны были все закончить сегодня и вернуть мне Юлю.

Андрей усмехнулся.

— Ну, это и не удивительно. Даже наоборот, вполне ожидаемо. Не готовы они еще. Тут ведь расчет простой — они хотели тебя задавить морально, подготовить для своих целей, а не вышло. Прощупали, поняли, что не время. Понятно — ты расстроен и это давит морально, но при этом ты не сидишь на пятой точке и не пускаешь сопли в ладошку. Копаешься во всем этом дерьме, разбираешься в ситуации. Знаешь, у меня появилось стойкое ощущение, что они не будут сами устраивать диверсию, они хотят все сделать твоими руками. Именно для этого, как инструмент давления, они и похитили твою жену. И заметь, в их требованиях этого не звучало — все потому, что ты бы воспринял все в штыки.

— Это анализ Светланы Валерьевны?

— Отчасти. Она вчера озвучивала нечто подобное.

— Ясно. Ну и каковы наши дальнейшие действия? — я мельком взглянул на многоэтажку, где жил Аркадий.

— Смотри, сейчас этот румын дома. Мы почти сутки за ним наблюдали, он в квартире точно не один. Кому-то же он еду закупает, причем сразу много… Значит, не хочет лишний раз выходить из квартиры. Окна там плотно зашторены, постоянно горит свет. Дом новый, построен недавно и до конца еще не заселенный, так что жителей здесь немного. Во дворе тоже. В такое время только собачники могут гулять, суббота же. Пока тихо, нужно действовать наверняка.

— Предлагаешь вломиться и положить всех мордой в пол?

— Ну, что-то вроде того. У тебя пистолет с собой?

— Нет, конечно, — возразил я. — Мы с собой оружие не носим. Точнее, носим, но не все.

— Ясно. Держи! — Андрей решительно протянул мне компактный и такой знакомый «Макаров».

— А сам?

— У меня тоже есть, — отмахнулся Курсант.

— Слушай, а это не слишком? Сплошная безрассудность. Мы даже же не знаем, что нас там ждет!

— Вдруг, в этом и есть секрет успеха? — загадочно усмехнулся Курсант. — Пока тебя не было, я уже заходил в подъезд, осмотрелся там. Дверь в квартиру Аркадия крепкая, железная. Такую просто так не вскроешь. Шуму лишнего будет выше крыши, а значит, есть риск, что явятся мои коллеги из РОВД. Ну, понятно, что нам этого совсем не нужно.

— И что в подъезде?

— Электрический щиток, — продолжил Курсант. — Я уже расковырял замок и открыл его. Сейчас заходим в подъезд, вырубаем свет и ждем, пока хозяин выйдет, чтобы проверить. Свет у него горит не просто так, значит, сразу же заметит его отключение. Быстро и тихо берем его, заходим в квартиру. Действуем аккуратно, может там их несколько, а доставкой продуктов и бытовухой занимается только один.

— Понял тебя! — тот факт, что нам могут оказать сопротивление, я озвучивать не стал. — Это весьма вероятно, на нашей стороне фактор неожиданности. А вообще, на месте разберемся. Впрочем, сейчас не девяностые годы, бандитизм еще не встал на ноги и открытого сопротивления органам обычно не оказывают. Хотя, наверное, в твоей практике этого дерьма хватает?

— И не говори! — Андрей покачал головой. — Стараемся следов не оставлять.

Спустя минуту, нацепив перчатки и капюшоны на куртках, мы подошли к подъезду. Словно тени проскользнули внутрь — благо кодовых замков еще не было.

— Восьмая? — спросил я, увидев приоткрытую дверцу щитка, на котором стояла белая цифра восемь.

Петров кивнул.

— Вырубаю! — шепнул я и клацнул рубильник. Глухо щелкнуло.

Сразу после этого я плотно прикрыл дверцу и шустро нырнул за угол, где со стволом наготове уже стоял Андрей.

— Время пошло! Ждем реакцию!

Не нужно быть гением — все люди, что живут в многоквартирных домах, при отключении электричества первым делом делают что? Правильно, выходят в подъезд, чтобы проверить электрощитовую. Причем, тут есть и другой момент — убедиться, что у соседей та же проблема. Вроде, не так обидно, когда света нет у всего этажа.

Прошла от силы минута, как в коридоре щелкнул замок. Затем второй. Наверняка, наш окопавшийся Аркадий выбрался проверить, почему это в его логове пропал свет.

Ругаясь и что-то бурча себе под нос, шлепая по кафелю, он направился к щитовой.

Выглянув из-за угла, я заметил, что тот в трусах, носках и халате стоит у открытой дверцы и чешет репу. Видимо пытался понять, в чем дело?

Я невольно отметил, что он довольно крупный, коротко стриженный.

Курсант проскользнул мимо меня, словно тень. Я тихо последовал его примеру.

Уткнув холодный ствол пистолета в затылок хозяина квартиры, Андрей процедил:

— Тихо, не суетись! Руки на затылок!

Понятное дело, тот дернулся от неожиданности, но Андрей сильнее надавил на ствол, отчего дуло уперлось в череп. Здоровяк медленно поднял руки на затылок, при этом всхлипнув.

— В квартире кто-то еще есть? — громким шепотом спросил я.

— Нет. Нет, никого, — хриплым голосом ответил тот, для убедительности энергично замотав головой.

— Шагай! — Андрей подтолкнул его вперед. — Ну! Свет тебе в ближайшее время вряд ли понадобиться! И без глупостей!

Спотыкаясь, по-прежнему держа руки на затылке, он заковылял к закрытой двери. Зачем он ее закрыл, когда выходил в подъезд? Уж не для того ли, чтобы пленница не сбежала?

Мне не терпелось поскорее войти внутрь, но вместе с тем я понимал, что контроль терять нельзя. Юли внутри может и не быть, а вот его кореша — вполне.

Открыли железную дверь, втолкнули туда Аркадия, затем вошел Курсант, а я замыкал колонну. Заодно прикрыл входную дверь.

В квартире было тепло, но пахло чем-то старым, неприятным. Было не прибрано, повсюду валялись разбросанные вещи. И еще, внутри было очень тихо.

Я выхватил из-за пояса заранее прихваченный из дома электрический фонарь, включил его. Луч света скакнул по стене и замер на полу.

— Сколько комнат в квартире? — тихо спросил я.

— Три.

Откуда-то спереди и слева послышалось металлическое лязганье. Шорох, какая-то возня.

— Ты же сказал, что один здесь! — прошипел ему на ухо Андрей. — Кто там у тебя?

— Кошка, наверное… — при этих словах, Аркадий дернулся, отчего Петров был вынужден двинуть его кулаком в правый бок.

Тот взвыл сиплым голосом, чуть согнулся.

— Я проверю! — выхватив ствол, я потихоньку двинулся вперед, освещая перед собой дорогу. В комнате, судя по всему, на кухне, снова что-то зашумело. Войдя внутрь, я посветил фонарем и на полу увидел… Девушку!

— Юлька! — не сдержавшись, рявкнул я, бросившись к девушке. Но та в ужасе отпрянула от меня, издав что-то нечленораздельное. Мельком заметил, что у нее длинные темные волосы, совсем не такие, как у моей жены. Какого черта?

Появилось смутное предчувствие.

Это была не она.

Передо мной, в грязных тряпках сидела незнакомая темноволосая женщина, лет двадцати пяти, может старше. Вся грязная, бледная, взгляд испуганный. На столе поднос с грязной тарелкой. А к ноге пристегнута цепь.

— Вы кто? — пискнула она. Голос ее заметно дрожал.

— Спокойно, милиция! — отозвался я, убирая ствол в карман. — Вы в порядке?

— Леха, что там за хрень происходит? — спросил Петров.

Я в смятении вышел в коридор, решительно направился к Аркадию. С ходу двинул ему кулаком в морду.

— Ты что же, сука, врешь? — процедил я, пытаясь рассмотреть его лицо. — Один он! А на кухне кто, кошка?

Хозяин квартиры как-то странно застонал. Андрей легонько толкнул его и тот плашмя рухнул на обувную стойку.

— Зачем ты приковал ее к батарее?

Уже убедился, что это был не тот человек, что разговаривал со мной в белой «Волге». Даже близко не был на него похож. Хотя сама машина, стояла неподалеку от подъезда. Я не смог понять, тот ли это автомобиль или нет.

Первоначальная картина обозначилась быстро и четко. Кем бы ни был этот Аркадий, у него явно не все в порядке с головой. Разве станет нормальный советский человек держать на цепи молодую женщину? Значит, это либо насильник, удерживающий женщину насильно, либо больной на голову человек. Обычно, такие люди слабые — если к ним применить силу, они тут же ломаются. Начинают юлить, заискивать.

Я быстро пробежался по всей квартире — больше никого не было. Что касается порядка — срач был во всех комнатах.

Андрей тоже убрал ствол в карман, направился в кухню, чтобы своими глазами увидеть то, что видел я.

И тут произошло нечто странное.

— Дурак! — очень отчетливо произнес хозяин квартиры изменившимся голосом. — Думал, все так просто и она здесь⁈

Я в недоумении повернул к нему голову. И в последний момент, случайно разглядел, что у Аркаши в руке что-то есть. Из-за полумрака, я не сразу понял, что это, но тренированный организм машинально среагировал.

Завалившись на пол, я тут же ушел с линии огня — надо мной громыхнул выстрел. А хозяин квартиры, с каким-то то ли смехом, то ли рычанием, вдруг пронесся мимо меня и с разбегу выбил ближайшее окно.

Послышался звук разбившегося стекла, треск и грохот. Во все стороны разлетелись ошметки стекол.

Этот ненормальный просто сиганул вниз. В следующую секунду я сообразил, что квартира находится на первом этаже, а значит, разбиться не получится.

— Я за ним! — рявкнул я, бросаясь к окну и на ходу вытаскивая пистолет.

Перекатом сбросил инерцию. Оказавшись на земле, я тут же принялся искать взглядом беглеца.

Полумрак снаружи быстро рассеивался, еще немного и станет совсем светло. Учитывая, что был конец сентября, на улице было уже довольно прохладно. Где-то плюс восемь.

Беглеца я увидел почти сразу. Тот, слегка прихрамывая, бежал вдоль дома, перепрыгивая через многочисленные клумбы.

Конечно, бегущий в халате человек, которого кто-то преследует — это как минимум выглядит странно. В ранее субботнее утро во дворе гуляли только одинокие собачники, но даже их сейчас было очень мало. По выходным люди предпочитали отсыпаться.

Аркадий, несмотря на то, что был без обуви, в одних только трусах, носках и халате, несся вперед, словно дурной. Причем, бежал целенаправленно.

— Стоять, милиция! — громко крикнул я, но это не дало никакого эффекта.

Я был в джинсах, кроссовках и легкой куртке с капюшоном. Догнать Аркадия — всего лишь вопрос времени. Однако отсутствие обуви не мешало беглецу уверенно сохранять расстояние что очень меня удивило. К счастью, длилось это не долго.

Уже за вторым домом, тот внезапно залетел в только что обильно политую клумбу, поскользнулся и со всего размаха шлепнулся в грязь. Я думал, он сейчас выкинет какой-нибудь номер, но тот лежал неподвижно. И вскоре, причина стала очевидной — при падении, тот ударился виском об торчащее из асфальта приспособление, о которое люди обычно чистили ноги от налипшей на обуви грязи. Крови вроде бы не было, но вряд ли можно симулировать подобное.

Я осторожно подошел, держа ствол наготове. Мало ли что этот ненормальный выкинет? Пнул ногой неподвижно лежащего Аркадия — тот никак не отреагировал. Быстро наклонился и проверил пульс на шее — его не было.

Походу, все. Откинулся, спринтер херов.

— С-сука! — выругался я, вновь убирая пистолет. — Даже допросить не вышло.

— Эй, а чего это тут такое происходит? — ко мне направлялся перепуганный собачник, держа на коротком поводке немецкую овчарку.

— Спокойно, гражданин. Милиция! — отозвался я, раскрыв ксиву. — При преследовании, этот человек не удержал равновесие и упал. Вон, виском о чистилку ударился. Проверил пульс — все. Понятым будете?

— Буду, куда ж деваться? — мужик оказался на редкость спокойным и понимающим. — Я Евгений Васильевич, если что. Капитан запаса. Можете на меня рассчитывать.

— Тогда попрошу остаться здесь, а я вызову наряд и скорую помощь. Хорошо? Никого не подпускайте к телу, особенно собаку.

— Конечно, конечно. А вы, простите, в каком звании?

— Лейтенант.

Вернувшись на квартиру Аркадия, я застал там Андрея и прикованную к батарее девушку. Майор пытался ее освободить.

— Леха, цел? — воскликнул Курсант, едва я вошел на кухню. Тот пытался открыть замок, но ключа нигде не было.

— Цел… — пробурчал я, глядя на беспорядок вокруг. — Ну, что думаешь по поводу всего этого?

— Думаю, что Акела промахнулся. А Аркадий где? Ушел, выходит?

— Угу, ушел, — хмыкнул я. — В мир иной. Поскользнулся и виском об угол ударился.

— Бляха! Это плохо! — нахмурился Андрей. — У мертвеца уже ничего не спросишь. Тьфу!

— Слышал его слова, перед тем как эта тварь стреляла в меня? — спросил я, усевшись на табуретку. Вызывать дежурные службы я не торопился — ничего страшного, полежит там, ничего с ним не случится. Тем более за ним собачник присматривает.

— Не слышал. Что сказал?

— Он назвал меня дураком. Задал вопрос — мол, я что, думал, что она здесь?

— Она? — нахмурился Петров, оглянувшись на пленницу. — Это можно расценивать как угодно. Под ней, он мог подразумевать и ее. А может быть и нет. Ни черта не понятно, что тут происходило! В этом еще предстоит разобраться…

Мы оба посмотрели на Настю. Видимо и у нее с головой тоже было не очень. Еще неизвестно, что этот урод с ней тут делал. И сколько это продолжается. Включили свет в квартире — тут оказался настоящий бедлам. Когда тут убиралось в последний раз, даже предположить сложно. Полная раковина немытой посуды, грязные кастрюли, сковородки с остатками пропавшей еды. Кучи мусора, везде вещи, предметы обихода.

Судя по всему, она была его сожительницей или просто подругой, несмотря на возраст. Говорить та отказывалась, видимо испытав длительный стресс. Взгляд у нее был перепуганный, потерянный. Она периодически спрашивала, где Аркаша и когда он вернется?

— Все пошло не так… — проворчал я, проверяя. — Что будем делать?

— Ну, анонимно вызовем милицию, это очевидно. Лучше будет, если мы останемся инкогнито. Но вот что с ней делать? Она же нас видела!

— Она не в себе, ты ей задай вопрос, она же сразу поплывет.

— Ладно, ты уходи! — неожиданно легко решился Андрей. — По поводу всего случившегося я разберусь…

Глава 15

Сомнения

Я не был в восторге от его предложения.

— Погоди, что ты задумал? — насторожился я, непонимающе глядя на Курсанта. Честно говоря, я плохо понимал, как он собрался разгребать все это дерьмо с телом Аркадия и пленницей.

Очевидно, что все пошло совсем не так, как мы думали. Нужно было изворачиваться, причем с минимальными для нас последствиями.

— Леха, вот сейчас совсем не время. Учитывая обстановку с похищенной женой, тебе со своей ксивой чекиста, сейчас светиться категорически нельзя, а вот для меня это абсолютно нормальное явление. Я же опер, забыл? Придумаю легенду, мол, что мы давно выслеживали этого отморозка, а в Припять я приехал конспиративно, по неподтвержденной наводке. Остальная группа осталась в Москве, к примеру, по решению Горохова. Здесь я вел скрытое наблюдение за домом, вдруг услышал женский крик. Сунулся туда, входная дверь оказалась открытой. Внутри увидел женщину, прикованную к батарее. Пока отвлекся на нее, спрятавшийся Аркадий, воспользовался моментом и решил сбежать. Но в процессе, поскользнулся в грязи, и неудачно ударившись головой, неожиданно помер. Этим кстати можно легко объяснить его внешний вид — трусы, носки и халат. Оружие его я нашел, это был старый «Макаров», с заклинившим патроном. Именно поэтому он и смог выстрелить всего один раз.

— Но она нас видела! — возразил я, взглянув на прикованную женщину. Вид нее был отстраненный — с какой-то полуулыбкой та смотрела на висящую на стене картину с изображенным там арбузом.

— Хм… — Курсант задумчиво подошел к девушке. — Анастасия, вы меня слышите?

— Я нормально… — промямлила та.

— Мы вызвали наряд милиции и скорую помощь, я останусь с вами для безопасности. На тот случай, если ваш похититель вернется. Но у меня убедительная просьба к вам, когда вас будут спрашивать, пожалуйста, не упоминайте про моего коллегу, он нештатный сотрудник и пока еще стажируется. Меня зовут Андрей, а больше тут никого не было. Хорошо?

Настя посмотрела на него настолько рассеянным взглядом, что я невольно засомневался, не сломалась ли у нее психика? Вряд ли правоохранительные органы вообще смогут от нее что-нибудь добиться. А тут она еще неожиданно и рассмеялась.

— Беда… — вздохнул Андрей, оглянувшись на меня.

— Тут все ясно. Какие бы показания она ни дала, вряд ли их приобщат к делу. Но есть еще один свидетель — там снаружи у меня остался понятой с собакой. Тело нашего маньяка охраняет. Он меня видел, но ни фамилии, ни имени я ему не называл, только звание лейтенант. Вряд ли и лицо мое запомнил, там полумрак был, а свет от фонаря падал так, что я в тени стоял.

— Значит, это и будет рабочая версия. Все, не теряй времени и уходи!

Когда я удалился от дома на соседнюю улицу, вдалеке уже слышался приближающийся вой сирены. Дежурные службы в пути, дальше Петров уже сам разберется, как действовать. Быть может, сможет что-то узнать у пленницы, хотя там все печально. Неизвестно, сколько она провела, сидя прикованной к батарее.

Ну да, тут мы конечно, промахнулись. Вышли не на того. Хотя у меня были некие подозрения, что так получилось не просто так. Этот Аркадий мог быть связан с теми, кто похитил Юлю. Его последние слова ввели меня в заблуждение.

Однако, если откинуть мои сомнения, что же получается — все эти наводки, с талоном, с белой «Волгой» и домашним телефоном — все грамотная фикция? Они знали, что я уцеплюсь за эту соломинку, это был просто запасной крючок, на который я попался. А впрочем, пусть еще докажут, что я имею к этому какое-то отношение! Я был в капюшоне, случайных свидетелей не было. Ну, кроме собачника.

Домой я вернулся примерно в девять. Суббота же. Отец с сестрой уехали на рынок, а мама гуляла с внуком где-то в сквере.

Я решил позвонить полковнику Черненко, доложиться о своем визите на ЗГРЛС. Правда, вряд ли он в такое время будет на работе. Но попробовать можно.

Быстро набрал нужный номер. Пошли гудки.

— Слушаю, Черненко!

— Здравия желаю, Алексей Владимирович. Это Савельев. Не ожидал, что вы будете на рабочем месте.

— Привет, Алексей, — полковник никак не отреагировал на мое утверждение. — Слушаю тебя.

— Э-э… Позвольте выразить благодарность. Ваш звонок убрал передо мной все границы — на «Чернобыль-2» пропустили без проблем, еще и за ручку везде провели. Задача сильно упростилась. В недрах станции я видел те самые электронные блоки, про которые ранее говорил. Их там много, очень много. Если взять версию с бомбой в них за основную, мы неделю будем проверять. Даже не знаю, есть ли у нас столько времени. Меня видел практически весь персонал, поэтому если на радиолокационной станции есть люди диверсантов, то они непременно должны были насторожиться. И это хорошо — пусть знают, что мы рядом и бдим.

— С этим понятно. Значит, ты все-таки считаешь, что они собираются действовать там и уничтожить объект «Дугу-1»?

— Пока не готов это обосновать, но думаю что, скорее всего — да. Мне нужно еще время чтобы все проверить. Есть кое-какие моменты, в которых еще не все понятно.

— Так! А зачем тебе нужен был шум на «Дуге-Н» в Николаеве? Она же экспериментальная, хоть и входит в единую систему загоризонтной радиолокации.

— Конечно. Она нацелена на наш космодром Байконур и на северную границу с Китаем. Диверсия в Николаеве, не сильно скажется на работе всей системы. И уж точно никак не мешает американцам. И еще, вы ведь в курсе, что «Око Москвы» только принимает сигнал? Есть передающий центр, в пятидесяти семи километрах к северо-востоку от Припяти. Там, в Черниговской области расположен закрытый военный городок «Любеч-1». Именно оттуда и передается сигнал, который должен обнаруживать старты ракет.

— А ты откуда об этом знаешь? Это же строго засекречено! — насторожился Черненко.

— Алексей Владимирович, я полагал, что вы меня сюда отправили не семечки щелкать и на голубей смотреть! — спокойно возразил я. — Вы же знаете, я в лепешку расшибусь, но узнаю нужную мне информацию. Прежде чем делать какие-то выводы, я должен был разобраться, как функционирует вся эта система. Именно этим я и занимался. Знающие люди на «Дуге-1» все рассказали.

— Ладно, я тебя понял. И все же, зачем ты решил устроить шум в Николаеве?

— Очень просто. Если бы там что-то готовилось, непременно всплыли бы странности. Сейчас сложность в том, что мы не знаем конкретного места. Однако Комсомольск здесь точно отпадает, «Дуга-2» слишком далеко.

— Ясно. Теперь поделюсь с тобой своими наблюдениями. Я неофициально дал команду нашему аналитическому центру проработать возможные сценарии диверсии, с учетом действующих мер защиты. Уже есть первые результаты. Начальник аналитического отдела полагает, что если диверсия и возможна, она не имеет особого смысла.

— Почему?

— Ну… — полковник вздохнул. — Этого по телефону я тебе сказать не могу. Только при личной встрече.

Я сразу понял, что именно он имеет в виду — наверняка уже давно начато развитие космической программы, через сеть спутников. Советский Союз, как и запад, с каждым годом активно запускал на орбиту Земли все больше и больше спутников. Неудивительно, что уже зародилось новое направление. С другой стороны, экономическое состояние Запада было шатким, им требовалось притормозить СССР на мировой арене. Коммунизм и западная демократия все еще противопоставлены друг другу. А сделать это честными методами было очень сложно, к тому же только в долгосрочной перспективе.

В моем времени, случившийся Чернобыль и стал тем самым тормозом. Причем куда более успешным, чем планировалось изначально.

— Товарищ полковник, разрешите вопрос?

— Алексей, завтра я прилетаю в Припять, все обсудим при встрече. Со мной будет штат сотрудников, которые во всем разберутся. Проверят «Дугу-1» вдоль и поперек.

Новость оказалась неожиданной. Даже не знаю, хорошая она или плохая.

— Я вас понял. Мне что делать?

— Есть для тебя дело. Алексей, съезди-ка ты в Николаев, осмотрись там. Думаю, за день управишься. Как закончишь, сразу обратно.

— Сделаю, товарищ полковник! — нехотя согласился я. Этой новости я совсем не обрадовался.

— Вот и хорошо, там тебя встретят наши люди. До встречи.

Я положил телефонную трубку на место.

После разговора осталось странное ощущение. Я был словно ребенок, перед которым высыпали кучу конструктора и сказали — мол, бери и занимайся. А что из этого получится — вопрос интересный.

Прибытие на объект «Чернобыль-2» полковника с одной стороны хорошо, с другой плохо. Я невольно стану мальчиком на побегушках, а как раз этого мне сейчас и не нужно. Само собой все это ни на йоту не приближает меня к спасению жены. Ситуация настолько запутанная, что я даже не знаю, за что хвататься в первую очередь.

Попытался систематизировать и упростить ситуацию. На данный момент получалось, что все следы, ведущие к похитителю жены, оказались ложными. За мной каким-то образом периодически следили. Курсант, скорее всего, правильно оценил их намерения — меня могут попытаться использовать в своих целях. Только вот как?

Да, у них есть цель — уничтожение «Дуги». Но, честно говоря, уже стало очевидным, что Николаев их не интересует — антенна там экспериментальная и весьма ограниченная по функционалу. Я конечно, далеко не эксперт в этом, но, кажется, все сводится именно к этому. Точно также отпадает и «Дуга-2», которая так и не была модернизирована, в отличии от «Дуги-1» в Чернобыле. Неужели Запад и впрямь хочет уничтожить ЗГРЛС, но не из-за мистического противоракетного щита, а из-за подозрений в том, что этот комплекс — наглая попытка СССР создать климатическое оружие или еще хуже, психотропное. Якобы для массового влияния на сознание людей. И ведь рядом Европа.

Про «Любеч-1» я знал давно. Вот если уничтожить его, тогда точно вся система накроется и скорее всего, надолго. Но этот объект был засекречен еще больше, чем сам «Русский Дятел».

Достоверных сведений у меня не было. И даже встреча с Черненко ничего не даст — правды мне никто не скажет. Вряд ли полковник и сам хорошо в этом осведомлен — не его область. Даже начальники его уровня не могут знать все и отовсюду.

С этой же стороны, становится понятна и реакция комитета — при первых предпосылках того, что этот самый противоракетный щит СССР под угрозой, они больше не уделяют этому такого пристального внимания. Хотя прошло чуть больше года с тех пор, как станция встала на боевое дежурство. Видимо, наверху уже приняли решение, что игра не стоит потраченных на нее ресурсов. Даже сам Черненко оказывается бессилен и все, что ему остается, так это проводить операцию в «тихую». Выходит, слух о климатическом оружии остается открытым…

Знания о будущем, точнее о прошлом, но из моего времени, давало мне больше возможностей, чтобы понимать суть происходящего. Принцип раннего обнаружения действительно морально устарел — ему почти пятьдесят лет. Помниться, что уже в восемьдесят восьмом от нее решили отказаться. Сейчас происходит то же самое. Ему на смену готовилось что-то другое, правда, об этом направлении я вообще ничего не знал.

Тьфу, голову сломать можно, насколько все запутано. Эти чертовы политические интриги, не для меня. Не хочу я во все это вникать, но разве у меня есть выбор?

Хорошо еще, что Андрюха Петров оказал мне поддержку в таком нелегком деле. Правда, обсуждать с ним эти моменты наверное, пока не стоит. Ведь он, в конце-то концов, не ставил перед собой глобальной задачи, в отличие от меня. Если бы он не согласился мне помочь во всем этом деле, четвертый энергоблок на электростанции уже превратился бы в памятник под саркофагом.

Я съездил на железнодорожную станцию Янов и взял билет на поезд. Билет был только на завтра и честно говоря, уезжать мне совсем не хотелось. Не было никакого смысла ехать в Николаев. Зачем Черненко меня туда отправил?

Он мужик умный, предусмотрительный.

Может быть, он что-то заподозрил?

Я не до конца понимал, что задумал Курсант. Что это за игра такая? Зачем нужно было так рисковать? Нет, тогда то я был с ним полностью согласен, но сейчас то ли здравый смысл включился, то ли еще что…

Ближе к обеду раздался звонок.

Я уже понимал, кто именно звонит. Именно поэтому трубку взял в негативном ключе, готовясь к худшему.

— Да?

— Алексей, я хочу встретиться!

— Павел Сергеевич? — удивился я, узнав голос товарища Иванца. — Откуда у вас мой номер?

— Неважно. Полагаю, мои опасения сбылись?

— Да… — я не стал темнить.

Иванец опытный сотрудник КГБ с большим стажем, но вместе с тем он мутный человек, со своими тараканами. Он всегда изворачивается, скользкий как угорь и при этом, прекрасно подкован информационно. Правда, «крота» в лице капитана Пономарева, как и Алексей Владимирович, он тоже профукал…

— Нужно было предупредить тебя раньше. Это моя вина.

— Алексей Владимирович в курсе?

— Нет. И, наверное, я не ошибусь, если предположу, что ты тоже ему ничего не сказал?

— Верно.

— С одной стороны, я бы поступил так же. С другой, тебя наверняка вынудили этого не делать?

— Павел Сергеевич… Вы хотели мне что-то сообщить?

— Я слышал, что ты едешь в Николаев?

— Поражаюсь вашей осведомленностью. Вы что, следите за мной?

— Нет. По прибытии на место, встретишься с моим человеком. Только не наделай глупостей.

— Не понимаю, о чем вы?

— Увидишь. До связи, Алексей. И еще раз, будь осторожен…

* * *

Утром следующего дня я уже ехал в поезде.

Похититель мне звонить не стал, а это значит, что наша с Курсантом выходка осталась незамеченной. Да мало ли что там могло случиться? К примеру, тот же обычный милицейский рейд, по наводке соседей. Некая Анастасия, что была прикована к батарее, вполне могла привлечь чье-то внимание. Вот и ответ.

К двум часам дня я прибыл в Николаев. Сразу же взял такси и направился в сторону экспериментальной «Дуги-Н». К моему удивлению, она выглядела совсем не так, как я себе представлял. Антенна состояла всего из двух секций, да и те были во много раз меньше чем в «Чернобыле-2». По высоте тоже. Уже на подъезде я понял, что ее уничтожение американцам и западу просто не нужно.

Как и обещал полковник Черненко, меня встретили.

Их было трое, само собой все в гражданском.

— Лейтенант Савельев?

— Он самый.

— Я старший лейтенант Осинцев, мне поручено сопроводить вас на центральный пункт управления этой радиолокационной станции.

— Хорошо. Давай на «ты»? А то нервирует меня такое отношение, командования здесь нет, перед кем эту показуху устраивать?

— Договорились.

Пока шли к бункеру, тот вкратце рассказал, что им удалось сделать.

Во-первых, сама станция продолжала работу, несмотря на липовую утечку информации, якобы здесь произошел пожар. Само собой, местное население считало, что это обычная радиовышка, а потому и никакого ажиотажа не случилось. Тот, кому это надо, заметил бы. Во-вторых, издалека сделали несколько фотографий с источником задымления территории и все это пустили в местные газеты. Выглядело, конечно, притянуто. Даже фальшиво. Но большего и не требовалось — я был практически уверен в том, что этому комплексу ничего не грозит.

Они проверили всех сотрудников, осмотрели внутренние помещения. Периметр — никаких нарушений. Кому она сдалась эта станция? Не-ет, истинная цель именно «Чернобыль-2». И точка.

Тем не менее, спустившись в подвалы, где размещалось оборудование, я все же прошелся по секциям установленных там электронных блоков. Их было в разы меньше, чем на «Дуге-1». Я настолько увлекся размышлениями, что не сразу заметил, что остался совсем один.

— Товарищ Савельев! — вдруг раздалось сзади меня.

Я резко обернулся и остолбенел. Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть, так это его!

Глава 16

Новые требования

Это был капитан Быстров — мой куратор на авиабазе Баграм, в Афганистане, что хитро подменил содержимое кейса на бесполезный хлам.

— Ты⁈ — выдохнул я. Сейчас мне нестерпимо захотелось двинуть ему в морду, но каким-то усилием воли, я удержался от этого. — Какого черта?

— Спокойно, Алексей! — сдержанно произнес он, предусмотрительно отступив на шаг. — Я тебе не враг! И уж тем более не шпион и не предатель. Позволь, я все объясню. Те фотографии и телеграммы, что ты вез в Москву, действительно подменил я, но с благой целью. Я давно работаю с Павлом Сергеевичем и действовал исключительно по его указанию.

— Что ты несешь? — процедил я, не веря своим ушам.

— Лейтенант, ты сначала дослушай, а вопросы задашь потом. Я прибыл сюда как раз для этого. Не переживай, здесь нас никто не услышит, поэтому утечки не будет.

Вокруг действительно было шумно — работающее оборудование заметно гудело, создавая постоянный фон.

— Ну?

— Те материалы из кейса не должны были попасть к полковнику Черненко. Если бы он предоставил их в качестве доказательства, руководство сверху приняло бы неверное решение и тогда противник начал бы действовать по-другому.

— Они уже в курсе, что я имею к этому отношение!

— Разумеется, иначе бы не стали бы похищать твою супругу! Вопрос с Чернобылем был закрыт еще год назад, но лишь частично. Из комитета произошла утечка, на Западе знали, что ты тот самый человек, из-за которого сорвалась диверсия на атомной электростанции. Но они не знали, что ты будешь в Афганистане перехватывать их караван.

В голове была полная неразбериха.

— Я не понимаю, как это взаимосвязано?

— Все просто. Выкрав снимки, мы связали руки КГБ, тем самым дав Западу возможность для того, чтобы сделать первый шаг. В противном случае, мы просто спугнули бы их, и где бы они объявились в следующий раз, мы бы не узнали. Конечно, тот факт, что под удар попали твои родные, совершенно не входил в наши расчеты. Это прискорбно, но мы решим эту проблему.

— Да? Интересно как?

— Есть методы. И мы их реализуем.

Я не верил своим ушам. Либо мне сейчас вешали лапшу на органы слуха, либо я стал частью какой-то большой игры, правил которой пока еще не понимал. Кто же такой Иванец? Что-то слишком много у него полномочий, для человека в отставке.

Уж не знаю как оно там на самом деле, но сотрудники, уволенные по состоянию здоровья на такие хитрые игры вряд ли способны. Павел Сергеевич проявляет к этому делу какой-то нездоровый интерес. Работает так же, как и Черненко, но иными методами и куда более осторожно. Очевидно, что капитан Быстров здесь неофициально.

— Теперь ты понял? — Грань здесь очень тонкая и сделать неверный вывод проще простого. До сих пор так и не сложилась общая картина происходящего.

— Допустим. Что вы намерены делать?

— Ну, мы окончательно убедились в том, что их цель «Чернобыль-2». Они размещаются где-то в Припяти. Очевидно, что Николаев и Комсомольск-на-Амуре их не интересуют. Последний по той причине, что не прошел модернизацию и его эффективность под сомнением. Я тебе больше скажу, буквально на днях было принято решение отказаться от системы раннего обнаружения наземного базирования.

Даже так? Интересно получается. Решение принято почти на год раньше, чем в моем времени.

— Что еще?

— Есть основания полагать, что их трое. Среди них есть толковый специалист по электронике. Есть командир группы. Да, тот самый, что изображен на одном из захваченных нами фото. Мы провели анализ и поняли, что на том фото, все остальные уже мертвы. В общем-то, все. Ну, кроме Виктора, его тайно держат в одном из подведомственных комитету госпиталей. Но выудить у него удалось немногое.

— Вы знаете, как именно они хотят ее уничтожить?

— Нет, — Быстров покачал головой. — Пока нет. Версий много, но нет ни одной толковой зацепки… Мы должны были поставить тебя в известность раньше, но не знали, как ты отреагируешь. Нам нужно было, чтобы ты вернулся в Припять и вступил в контакт. Красные линии остались позади. Павел Сергеевич не мог допустить, чтобы ты и дальше был в неведении. Именно поэтому я здесь.

— Дерьмо! — мрачно произнес я. — Не понимаю, почему нельзя было сразу сказать, что вы намерены делать? Я понимаю, что в комитете сейчас не все спокойно, но я после всего случившегося, я думал, что мы доверяем друг другу. Оказывается, нет? Поступи вы иначе, я бы успел увезти свою семью, и не случилось бы того, что случилось. Да что толку теперь говорить? Какими силами вы располагаете, что намерены делать?

— Пока ничего. Ждать, пока они себя проявят. Иванец считает, что они могут попытаться использовать тебя в своих целях.

Я насторожился. Уже не первый человек делает предположение в том, что они попытаются принудить меня делать то, чего я не намерен. И, черт возьми, у них есть весомый козырь — Юлька. Из-за меня она страдает, из нее — я на крючке. Против такого приема, лома у меня пока нет. Пожалуй, Черненко действительно не понял бы мою позицию, а вот Иванец понимает.

— И как они могут меня использовать? — осторожно поинтересовался я.

— Повторюсь, предположений много. Но мы вполне могли что-нибудь упустить. К тому же, Павел Сергеевич сильно ограничен в возможностях.

— Вы перевели телеграммы?

— Да. Никакой важной информации там нет. По крайней мере, той, что помогла бы понять, как они намерены действовать. Более того, похоже, будто они намеренно подсунули нам дезинформацию с долей правды. Либо была утечка с их стороны.

— Ну, это и дураку очевидно! — насмешливо фыркнул я. — У них из-под носа выкрали чемодан с важными сведениями. Естественно они поменяют планы! Да и зачем вообще нужно было перевозить такое в составе каравана?

— Мы этого не учли. И все же… Наличие в диверсионной группе специалиста по электронике уже говорит о том, что их дело как-то завязано на аппаратуре. Они не будут идти напролом, цель в другом. Возможно, речь идет о какой-нибудь мощной перегрузке, тогда все секретное оборудование в бункере «Дуги-1». Но тут масса нюансов. Например, его можно восстановить. Да, не сразу. На это уйдет месяц, а то и больше. Все модули взаимозаменяемые.

Я тяжело вздохнул. Мне надоело копаться в никак не подтвержденных предположениях.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что? — удивился тот. — Работаю на Павла Сергеевича?

— Именно.

— Разве это важно? — поднял бровь Быстров. — Хорошо, чтобы доверял мне, я расскажу. В общем, он как-то вытащил меня из одной очень неприятной истории. Давно уже, еще в восемьдесят первом году. С тех пор, я помогаю ему в решении некоторых вопросов. Конкретно в этом случае я уже третий месяц находился в Афганистане и он попросил меня об услуге. Встретить тебя, затем ловко увести у тебя из подноса найденные материалы.

— Понятно, можешь не продолжать!

— Есть что-то, что ты хочешь мне рассказать? — спросил он. — Хоть что-нибудь. Сейчас любая информация может быть полезной!

— Нет! — я решительно покачал головой. — Ничего такого, что позволило бы понять, где и как они собираются нанести удар. Вообще ничего. Для меня сейчас первостепенная задача спасти жену, до этих чертовых антенн мне нет никакого дела. Пусть уничтожают. Кстати, ты-то уж должен знать… Правда ли, что «Русский Дятел» это не просто радиолокационная станция, так? У комплекса есть и другое предназначение?

Ответил он не сразу, наверняка думал над ответом:

— Я не знаю.

Смерив его оценивающим взглядом, я хмыкнул. По глазам было видно, что лжет. Но я не стал выяснить причины для этого — не мое дело.

Помолчав некоторое время, я направился к выходу.

— Лейтенант! Что ты намерен делать дальше? — окликнул меня слегка растерявшийся капитан.

— Не знаю! — ответил я в той же манере, что и капитан. — Пока не знаю.

Территорию «Дуги-Н» я покинул спустя несколько минут. Старшему лейтенанту Осинцеву сказал, что здесь нам больше делать нечего. Чтобы они не путались под ногами, сообщил им ложную наводку, обозначив подозрения на «Любеч-1». Вот пусть и отправляются под Чернигов, быть может там от них будет больше пользы?

В пригороде отыскал небольшую, но хорошую столовую, быстро покушал там. Еще через два часа, на междугороднем автобусе я покинул Николаев. Здесь мне очень повезло — билет достался мне горячим.

Можно сказать, все сделанное сегодня, это зря потраченное время, ведь ситуация усложнилась еще больше. Павел Сергеевич вроде и союзник, но его действия не всегда оправданы, часто не раскрыты. Он точно мог удивить, появляясь в самых неожиданных местах. Я до конца не понимал, зачем вообще Быстров тогда вмешался, выкрав у меня ценную информацию? Объяснение его было какое-то сумбурное, невнятное.

Да и к черту его.

Моя задача спасти Юлю, обеспечить безопасность своих родных, а уже потом все остальное. Ну и постараться самому не свернуть себе шею и не получить случайную пулю.

В Чернобыль я прибыл уже ночью — дальше автобус не шел. Пришлось брать такси и уже на нем добираться до Припяти. Отмечу, что туча денег уходила на все эти бессмысленные перемещения, то поезда, то автобусы. Я далеко не миллионер, но деньги у меня имелись.

Когда машина уже въезжала в город атомщиков, внезапно ливанул сильный осенний дождь. Резко упала видимость.

— Ого, льет как из ведра! — покачал головой водитель, существенно снизив скорость. Оказалось, что в первом микрорайоне еще летом начались какие-то проблемы с ливневкой. Их так толком и не решили.

До подъезда пришлось бежать по лужам, ноги мгновенно промокли.

Зубы начали стучать от холода. Чисто интуитивно я посмотрел на почтовый ящик, рука сама собой потянулась чтобы открыть его.

Без задней мысли заглянул внутрь и замер в нерешительности. В ящике лежал плотный конверт в отчетливых темно-красных пятнах. Я сразу же напрягся — неужели это кровь? Кровь Юли? Да если они ей что-то сделали, я голыми руками с них кожу сдеру!

Решительно выхватил его, дрожащими руками вскрыл.

Облегченно выдохнул. Это была всего лишь вымазанная красной краской тряпка. И больше ничего.

Снаружи раздался какой-то шум.

Я выскочил из подъезда и увидел отъезжающую от дома белую «Волгу». Водителя я, конечно же, не разглядел. Полминуты и воцарилась полная тишина.

Мне не оставалось ничего другого, как вернуться домой.

* * *

А утром, когда я пил чай, внезапно раздался звонок.

— Леша, тебя! — отозвалась мама, оставив трубку на журнальном столике.

— Слушаю! — произнес я, когда подошел к телефону.

— Алексей, ты что, считаешь себя самым умным? — раздалось оттуда. Я сразу понял, с кем говорю.

— В каком смысле?

— Не надо меня злить! — похититель явно был раздражен. — Ты и тот мент, что прибыл из Москвы! Я знаю, что вы сделали… Зачем вы убили Аркадия?

— А-а… Значит, я все-таки не ошибся! Твой был человек, да? Бежал, бежал, да жаль, не далеко.

— Нет. Но это и неважно. Ты делал ровно то, что я просил тебя не делать!

Я не нашелся что ответить — откуда он узнал, что мы были вдвоем? Ведь нас никто не видел! Черт возьми — как?

Неужели собачник? Или Настя? Хорошо бы узнать у Андрюхи, что там из нее вытянули следователи.

— Слушай меня очень внимательно, Алексей! Тряпку получил?

— Ну?

— В следующий раз, там будет не краска, а кровь твоей жены! В следующий конверт, я еще палец ее заверну!

— Сукин сын, только попробуй! Я тебя наизнанку выверну! — с ненавистью процедил я, едва сдерживая эмоции. Я прекрасно понимал, что именно этого он и добивается. Что же, будем играть по его правилам, но с моими поправками.

— Ты сам ведешь к этому! — раздалось из трубки. — Сделаешь кое-что и так быть, я тебя прощу. Не сделаешь, получишь кусочек своей жены обратно!

Я молчал, переваривая поступившую информацию. Вот и пошли требования — сейчас начнет вербовать. Понимает, гад, что я сейчас морально подавлен. Точнее, это я даю понять, что я вот-вот сдамся!

Демонстративно дышал в трубку как человек, который едва справляется с эмоциями.

— Алексей? — отморозок воспринял затянувшуюся паузу по-своему. — Ты здесь?

— Что тебе нужно?

— Я хочу, чтобы ты вновь посетил «Дугу-1». Ну, вроде как с рабочим визитом. Ты же сотрудник комитета, перед тобой многие двери открыты. А как попадешь, заодно проведешь туда моего человека!

— А ты не оборзел?

— Опять грубишь? — невозмутимо произнес тот. — Нет, вполне себе приемлемое требование ради того, чтобы с любимой супругой все было в порядке.

Тишина.

— Разве нет? — по голосу можно было бы предположить, что он издевается, но на самом деле, тот говорил вполне серьезно. А вот я продолжал симулировать.

Обрабатывает меня, провоцирует на эмоции, затем снова обрабатывает.

— Какого человека? — тихо спросил я.

— Инструкцию получишь позже. Согласись, это же несложно?

— Да пошел ты! — огрызнулся я. Затем, помедлив, добавил. — Я сделаю.

— Вот и хорошо. Сразу видно примерного семьянина, который заботиться о своих родных. Жди указаний, как всегда. В почтовом ящике.

На этом разговор был окончен.

Я молча удалился в свою комнату. Нужно было все тщательно обдумать.

Вот и поступило первое требование — скорее всего, их будет несколько. А может и нет. Черт возьми, зачем ему понадобилось проводить туда своего человека? Уж не того специалиста по электронике?

Очень, очень может быть.

Что же, хорошо. Сделаю так, как он говорит.

В том, что с Юлей физически все в порядке, я даже не сомневался. А вот каково ей морально, я старался даже не думать. Разлучать мать с маленьким ребенком на такой длительный срок⁈

Собравшись, я направился в РОВД. Наверняка, Петров сейчас там.

В общем-то, я не ошибся. Майор действительно был там — они со Светланой Валерьевной что-то обсуждали, стоя у доски «почета». Там висело всего две оперативки — мол, в Припяти все относительно спокойно.

— Доброе утро! — начал я, подходя ближе. — Есть новости?

— И да, и нет, — уклончиво ответил Андрей. — Наш погибший, оказался полноценным психом, так сказать, со справкой. Этот Аркадий действительно был больным человеком, который периодически проходил реабилитацию где-то в Киеве. Соседи на него не жалуются, сам он не конфликтный. Жил тихо и спокойно. Родных нет.

— Угу, конечно не конфликтный… — фыркнул я. — Просто приковывает женщин к батарее, и держит их так, пока у них крыша не поедет. Это у него в порядке вещей?

— Ну… Прибывший наряд и следственная группа, тоже очень удивились. В общем, постепенно во всем разобрались.

— Он точно был как-то связан с похитителем. Возможно, между ними был какой-то уговор. Сегодня по телефону, мне намекнули, что это был один из них.

— Скорее всего, просто удачно подвернувшийся инструмент. Таким легко манипулировать. Не удивлюсь, если его предварительно обработали. А вот похищенная им оказалась гражданкой из Чернигова… — продолжила Света. — Самсонова Анастасия Юрьевна, шестидесятого года рождения. Уехала в Припять к школьной подруге и не вернулась. У нее случилось серьезное расстройство на фоне перенесенных психологических потрясений. Бывают, конечно, просветления, но очень ненадолго. Как выяснилось, этот Аркадий держал ее на цепи почти три недели. Кормил как собаку, бил, издевался. Возможно, было насилие, но это пока не доказано. Какие там были мотивы, уже, к сожалению, не узнать.

— И как она сейчас?

— Тяжело. Я пыталась с ней поговорить, без толку. Ничего существенного.

— А не симулирует? — насторожился я, вспомнив про звонок.

— Уверена, что нет. Но мне нужно еще кое-что проверить, чтобы сказать точно.

— У тебя какие новости? — спросил Курсант. — Вид у тебя уставший.

— Ну… — вздохнул я. — Пришлось побегать. Даже в Николаев сгонял. Похититель как-то узнал, что мы с тобой были на той квартире. Причем, это не предположение, он уверен в этом. Не пойму — как? Свидетелей вроде не было. Кроме того собачника, но ведь он видел только меня и не мог знать о твоем присутствии. Я подумал на Анастасию, но, кажется, версия так себе… Короче, он выставил мне жесткое условие, провести на «Дугу-1» своего человека. Я узнал, что в этой диверсионной группе есть свой электроник. Значит, ничего взрывать они не намерены…

— Вот! — нахмурилась Света. — Как я и говорила, они попытаются вынудить тебя играть по их правилам. Значит, у них есть четкий план, а ты занимаешь в нем определенную позицию. И ты согласился?

— Разве у меня был выбор? Не хочу, чтобы мне потом в конвертах… — я осекся.

— Я понимаю. Все будет хорошо.

— Непременно.

Мы еще некоторое время обсуждали тонкие моменты, затем разошлись. Андрей со Светой отправились в гостиницу, а я решил навестить полковника Кошкина. Хотелось рассказать ему все и спросить дельного совета.

Я отправился в «МСЧ-126», еще не предполагая, что меня там ждет…

Глава 17

Игра по другим правилам

Вопреки моим ожиданиям, к полковнику Кошкину пустили меня не сразу — у него были какие-то процедуры, поэтому пришлось ждать. Пока стоял в коридоре, успел подробно осмотреть все плакаты о вреде курения, опасностях пневмонии и пользе закаливания. Вполне возможно, что за мной и сейчас наблюдают, правда, я так никого и не заметил. Иногда мимо проходили врачи, бегали медсестры. Из больных тут были только женщины с детьми постарше, да чета стариков.

Спустя минут пятнадцать дверь приоткрылась и из палаты полковника вышел врач. Мельком обратил на меня внимание, заглянул в свою планшетку, пробурчал что-то себе под нос и зашагал по коридору. Ничего подозрительного в его поведении я не заметил.

Приоткрыв дверь, увидел отца Юльки. Теперь он выглядел немного лучше. Рядом стояли капельницы, в воздухе витал запах медицинского спирта и чего-то еще.

— Разрешите, товарищ полковник?

Ответил он очень тихо, видно было, что говорить ему нелегко.

— Заходи.

Зашел, прикрыл за собой дверь.

— Товарищ полковник, как самочувствие?

— Сойдет. Какие новости?

— Ну, за прошедшие несколько дней много всего произошло. Ситуация крайне запутанная, сам разобраться не могу. Нужен совет.

Тот посмотрел на меня внимательным взглядом, затем кивнул.

— В общем, те же люди, что стояли за диверсией на ЧАЭС, решили продолжить работу. Теперь их цель уничтожить загоризонтную радиолокационную станцию в «Чернобыле-2». Причин на то несколько, но сейчас важно не это. Есть твердое предположение, что они попытаются провести диверсию моими руками. И я сам склонен думать, что именно так все и обстоит, — тут я вспомнил про предположение Светланы Валерьевны и Павла Сергеевича. — Для этой же цели они и похитили Юлю. Я пытался разобраться в ситуации, выйти на их след, но только попался на еще больший крючок. Сейчас все подошло к тому, что мне бесцеремонно диктуют свои требования, если я хочу, чтобы с Юлей все было в порядке. У меня есть выбор, сделать так, как они хотят, но тогда я стану пособником… Или попытаться согласовать свои действия со своим руководством. Либо же, отказаться от этого и тогда пострадает невинный человек.

— Делай, — прохрипел Кошкин, сморщившись от боли. — Главное, вытащи мою дочь.

— Вытащу! — рьяно заверил я. — Даю слово офицера!

Такими словами просто так не разбрасываются. Тот, кто служил, прекрасно понимают это. Жаль только, что в моем времени, все уже не столь однозначно.

Вдруг дверь приоткрылась и в палату впорхнула медсестра, неопределенного возраста. Увидев меня, она тут же преобразилась, став похожей на проснувшегося цербера.

— Сергей Алексеевич, вы же знаете, никаких посетителей! А этот второй уже за сегодня! Ну что за бардак? — она впилась в меня недовольным взглядом. — Так, ну-ка выходите отсюда! Чего толку сюда приходить, если пациент даже говорить не может? Все, вон! Как главврач разрешит, тогда и приходите. Тьфу, аж зла не хватает!

Кошкин не ответил, а я поспешил покинуть палату. Что-то мне подсказывало, что даже если я покажу ей свое удостоверение, оно не даст нужного эффекта. Бывают такие люди — какие доводы им не приводи, у них на все свое мнение и чаще всего, оно чем-то подковано. В данном случае внутренним распорядком или решением того же главного врача медсанчасти.

Вышел за дверь, остановился. Задумался. Как она сказала? Я второй посетитель за сегодня? А кто же первый? Уж не тот ли врач, что вышел от полковника несколько минут назад? Черт возьми, а может это и не врач совсем! Много ли ума надо нацепить на себя белый халат и маску, да сделать морду кирпичом?

Я спустился на первый этаж, осмотрелся — подозрительного врача нигде не было. Жаль, что в СССР еще не было тенденции носить на груди бэйджик с фамилией, так хоть фамилию бы запомнил.

Вышел из здания во внутренний дворик — здесь тоже не было того, кого я искал. Ну, ничего. Вроде ничего плохого он не сделал, по крайней мере, сам Кошкин на его присутствие реагировал нормально. Может, кто-то из его боевых товарищей? А я напрягся, без видимых причин.

Покинув медсанчасть, я направился к своему дому. Пока шел по улице Курчатова в сторону дворца культуры «Энергетик», краем глаза обратил внимание, что за мной, вдоль дороги, на небольшом расстоянии, двигается белая «Волга». Я не стал оборачиваться, а непринужденно продолжал идти вперед, направляясь к дому. Шел средним темпом, не ускоряясь и не замедляясь. Я сразу же сообразил, что это по мою душу. Попробовать сыграть на опережение?

Единственный вариант это сделать — завести в тупиковое место. Я-то город знаю хорошо, подходящее место найду без проблем. А вот тот, кто сейчас находится в машине, вряд ли похвастается знанием города атомщиков. Но ведь и там наверняка не глупец сидит — поймет, что я его заметил. Что же сделать?

Я продолжал идти вперед, постепенно приближаясь к перекрестку с Проспектом Ленина. Там я рассчитывал перейти на другую сторону улицы и двинуться в сторону улицы Леси Украинки. Там было удобное место, чтобы попробовать реализовать то, что я задумал. Однако едва я подошел к пешеходному переходу и остановился в ожидании зеленого света, «Волга» резко ускорилась и с визгом тормозов, поравнялась со мной. В открытое окно вылетел белый конверт, упав на желтеющую траву, в метре от меня. Водителя я не разглядел — тот сразу же вдавил газ в пол и рванул вперед.

— Тьфу! Вот сука… — процедил я, проводив машину взглядом. Уже через несколько секунд, та скрылась за поворотом.

Нет, меня не переиграли. Тот, кто был в машине, намеренно выжидал момента, чтобы сделать то, что сделал. Он не наблюдал, он хотел передать мне послание. Но почему не через почтовый ящик, как обычно?

Я поднял конверт, повертел в руках. Если бы на бумаге оставались отпечатки пальцев и в моем распоряжении бы были технологии, чтобы снять их — можно было бы провести анализ и понять, кому они принадлежат. Возможно, Курсант мог бы что-нибудь придумать, но не бежать же мне в РОВД или гостиницу? Они со Светой могут быть где угодно. Но что-то подсказывало мне, что криминалистика тут пока еще бессильна.

Аккуратно вскрыл его, заглянул. Внутри была черно-белая фотография какого-то неизвестного мужика, лет сорока. Значит, это его мне нужно будет встретить на ЗГРЛС и провести внутрь?

Честно говоря, довольно странное указание.

В общем-то, если пораскинуть мозгами, сделать это несложно. Майор Кабанов меня уже знает. Вполне смогу навешать ему лапши на уши, что комитет прислал специалиста по поиску скрытых взрывных устройств. Ну а если не прокатит, снова попрошу Черненко об услуге. Кстати, заодно можно будет закинуть ему «мульку», мол, веду на объект диверсанта, можно попробовать его осторожно брать силами тех, кто есть поблизости. А лучше тщательно следить и отмечать все его действия — для чего-то же они озвучили это требование? Но это такое себе — я понятия не имею, кого они засылают. Наверняка просчитали наперед все мои возможные действия. С Аркадием вон как все хитро получилось…

Осмотрел фото. Мужик, как мужик. Ничего особенного, возраст около сорока. Ничем не примечательный, короткая стрижка под машинку. На обороте фотографии простым карандашом было выведено несколько строк. В первой значилось: Иванов Сергей Петрович.

Само собой, все данные фальшивые и в реальности такого человека просто не существовало. Мне оставили их для того, чтобы я заказал пропуск? Что же, хорошо! А дальше по обстоятельствам…

Помимо этого, на фотографии было написано время и дата. В самом низу, было отписано требование — сегодня в пять вечера нужно было встретить этого человека на контрольно-пропускном пункте и провести его внутрь. Больше никаких указаний на этот счет не прислали. Причем, что в устной форме, что в письменной. А это означает, что можно было импровизировать. Неужели они не понимают, что их человек окажется под ударом… Что-то тут не так!

Нужно было перестраховаться.

У меня еще остался Макаров, который мне выдал Курсант, перед тем как мы вышли на Аркадия. Я так и не успел его отдать, да тот и не требовал. Семь патронов — не густо, но и я ведь не на войну собрался. Это так, маленькая страховка на непредвиденные обстоятельства. Видимо Курсант понимал, что пистолет может пригодиться в любой момент, потому и не требовал. Огнестрел я собирался взять с собой — обыскивать лейтенанта КГБ точно не станут.

Конечно, я допускал, что у меня может возникнуть соблазн воспользоваться пистолетом и захватить диверсанта, чтобы диктовать уже свои условия. Но наравне с этим у меня возникало стойкое ощущение того, что они явно учли этот момент. Пожалуй, нужно сначала оценить свои шансы, а затем действовать по обстановке.

Ровно без двадцати четыре, я выехал в сторону «Чернобыля-2», на этот раз, взяв машину такси. Водитель близко подъезжать не стал, остановился метрах в ста от КПП. Как и в прошлый раз, я предъявил свое удостоверение. Потребовал у дежурного лейтенанта связаться с майором Кабановым, но выяснилось, что тот сегодня он не на службе. В связи с тем, что все военнослужащие ЗГРЛС, расквартированный здесь же центр космической связи и их семьи проживали на территории военного городка, а не в Припяти ли Чернобыле, выйти на майора было несложно.

Я настоял, чтобы меня связали именно с Кабановым. Вскоре, тот сам перезвонил на КПП. Озвучив ему свою просьбу, тот заверил меня, что это возможно, но займет некоторое время.

До назначенного времени оставалось еще минут сорок. Когда я получил подтверждение, сделали два пропуска, один на меня, второй на Иванова.

Оставалось только дождаться его появления на контрольно-пропускном пункте. Я предполагал, что тот тоже приедет на такси, дабы лишний раз не подставляться. Но вот часы показали пять, а его все не было. Картина не изменилась и в пять пятнадцать и даже в половину шестого.

— Какого хрена? — возмутился я, в очередной раз посмотрев на часы.

Меня посетило смутное сомнение, что мной снова манипулируют, но совсем не в том направлении, как мне казалось изначально. Снова неверно оценил обстановку? Они изменили планы? Вмешалось какое-то постороннее обстоятельство?

Нервничая, но не показывая этого, я вышел во внутренний двор, где стояло трое бойцов срочников из состава суточного наряда.

— Вы из Барьера? — громко спросил я, обращаясь к рядовым. Они были вооружены автоматами «Калашникова», сами в полной амуниции. Дежурство на КПП считалось боевым — все здесь осталось точно таким же, как и в то время, когда я сам служил здесь. Даже инструкции и обязанности были те же самые.

— Так точно! — отозвался один.

— Как сейчас обстановка в подразделении? Кто командир?

— Командир тот же, майор Харланов. Обстановка нормальная.

Отвечали они как-то нерешительно. И неудивительно — стоит перед ними какой-то важный хрен, в гражданской форме одежды и задает вопросы касательно службы…

В уставе на этот счет ничего не было сказано — формально у меня был статус проверяющего. К тому же, бойцов тут учат не устав перелистывать, в поисках ответов на неудобные ситуации, а противодействовать реальным диверсантам. Тут можно спорить сколько угодно — шефство над подразделением больше не принадлежало комитету, поэтому и система обучения стала иной. Более того, сначала название подразделения убрали, а затем зачем-то ввели вновь. Но, честно говоря, я и понятия не имел, как сейчас обучали личный состав.

Нет, безусловно — устав это библия военнослужащего. Каждый момент, каждая ситуация там имеет реальное отражение того, что уже произошло или могло произойти. Он переписывался не один десяток раз. Но нас в «Барьере» этому не учили. Точнее учили, но только выборочно, в основном все, что касалось применения оружия. А все вопросы от посторонних должностных лиц, либо гражданского персонала, сводились к тому, что боец ничего не знает. Но при этом боец должен был все фиксировать и принять решение кому и как быстро доложить.

— На АЭС еще дежурства бывают? — поинтересовался я, но ответа не получил. Внезапно, где-то в стороне антенн и самой радиолокационной станции раздался взрыв. Не сильный, но достаточно мощный, чтобы понять — там что-то произошло. И почти сразу же, второй. Я отчетливо различил вспышку, ближе к центру всей конструкции. Неужели диверсия?

Через несколько секунд завыла сирена. Бойцы схватились за оружие, непонимающе глядя по сторонам.

— Чего встали? — рявкнул я. — Где дежурная машина?

Выскочил дежурный лейтенант, остановился в нерешительности.

— Что случилось? — спросил он.

В районе низкочастотной антенны поднимался темный клуб дыма.

Вот дерьмо, меня опять переиграли. Пока я топтался на месте, ожидая прибытия их человека, они нанесли удар… Наверняка хотели, чтобы я это увидел своими глазами! Вот уроды!

Дальше все завертелось бешеной каруселью. Подоспело дежурное подразделение, выгнали машину из бокса. Устремились к «Дуге». Там царил настоящий кипишь.

Оказалось, что неизвестными, со стороны АЭС, было прорвано ограждение. Проникнувшие на территорию люди, использовали гранатомет «РПГ-7», дважды выстрелив из него по антеннам. Отстрелянная труба лежала прямо в грязи. Обе ракеты попали в цель, но само собой серьезного вреда не причинили за счет структуры самой антенны.

Был введен режим «боевой тревоги». Подняли всех, начиная от собственного гарнизона, вплоть до расквартированного неподалеку «Барьера».

Одного взгляда хватило, чтобы понять — все это пустышка. Отвлекающий маневр. Стрелять из гранатомета по такой громадине как «Дуга», это примерно то же самое, что бить из рогатки по слону.

Не раздумывая, я направился к прорванной ограде. Судя по всему, ее вскрыли с помощью болтореза. Так уж получилось, что в этом месте, был участок ограды из сетки-рабицы, с кольцами колючей проволоки. Бетонную ограду частично перенесли дальше.

Протиснулся в дыру, увидел следы от подошв. Кажется, их было двое.

Выхватив пистолет, я двинулся вперед.

Осенние заросли все еще были густыми, спрятаться там не составляло никакого труда. Вокруг пестрели все оттенки желтого, оранжевого цветов, но так же стояло и много деревьев с зелеными листьями.

Черт его знает, откуда они пришли… Прислушался — полная тишина!

Само собой, устроив переполох, они поспешили свалить подальше, чтобы не попасться. Где они раздобыли гранатомет? Это же не игрушка, такой в гастрономе не купишь!

Но даже не это не главный вопрос. Зачем вообще было нужно стрелять из РПГ по антеннам? Чтобы она рухнула, нужно сделать, по меньшей мере, выстрелов двадцать, а то и тридцать. И то не факт. Проще подложить мощную бомбу под одну из опор. Где тут логика?

То, что это отвлекающий маневр, понятно. Но почему сейчас? Ради чего?

Ответов не было.

Дальше идти было бессмысленно, поэтому я вернулся обратно к «Дуге».

Да-а, когда Черненко приедет, если еще не приехал, он будет неприятно удивлен. Выходит, дерьмово охраняют «Русского Дятла», раз посреди белого дня прямо во время работы, по нему жахнули из гранатометов…

Я пробыл на станции больше трех часов. Вскоре появился Черненко, все-таки сдержал слово и прибыл на объект. Это меня приятно удивило — думал, он теперь чисто кабинетный начальник.

Увидев меня, он махнул рукой.

— Товарищ полковник…

— Алексей, что тут случилось? — перебил он, глядя на поврежденный участок металлоконструкции. Оказалось, что оторвало два вибратора — один повил на антенне, а второй валялся прямо на песке, сильно деформировавшись то ли при падении, то ли при попадании ракеты.

— Отвлекающий маневр. Я как раз находился на КПП, когда это случилось. Отчетливо видел два маломощных взрыва. Как вы уже поняли, стреляли из ручных гранатометов. Затем они удалились. Я рванул по их следам, но разве там можно что-то понять?

— Отвлекающий маневр? — нахмурился полковник. — Зачем?

— Понятия не имею. Те, кто нам противостоят, хорошо организованы. Действуют нестандартно.

— Пострадавших хоть нет?

— К счастью нет. «Дуга» вполне работоспособна. Думаю, нам просто дали понять, что если они захотят, они смогут.

Полковник глубоко задумался. Видно было, что в голове идет напряженная работа — он мужик сообразительный, версии строит на ходу.

— Так… Ладно, — отозвался он. — Мои люди разберутся, пусть вспомнят былую молодость. А ты сейчас свободен, через два часа встретимся у колеса обозрения!

Я не стал возражать — толку от меня здесь действительно не было никакого. Осматривать периметр — это как раз задача для бойцов Барьера. И вообще, я устал как собака.

До Припяти добрался на служебной машине — меня любезно подкинули почти до самого города. А дальше автобус, десять минут и я уже захожу в собственный подъезд. Машинально заглянул в наш почтовый ящик, но внутри было пусто. Не знаю, хороший это признак или плохой. Наверное, еще все впереди!

Когда же я открыл дверь в квартиру, то застыл от изумления. Юлька была дома…

Глава 18

Сыворотка правды

— Юля? — не веря своим глазам, пробормотал я, затем облегченно выдохнул. — Солнце! Ну, слава богу…

Разом стало как-то легко и тяжело одновременно. Нахлынул целый веер эмоций — сложно сказать, что именно я сейчас испытывал. Это был и стыд, и радость. Облегчение. И еще злость оттого, что все это случилось из-за моих не обдуманных действий.

Мне было очень неловко смотреть в глаза своей любимой, но в один миг, все как-то отошло на задний план. Само собой получилось, что мы двинулись друг к другу почти одновременно. Я крепко обнял ее, прижал к себе — она сделала тоже самое.

— Прости меня! — тихо произнес я, затем повторил это еще несколько раз. — Прости! Прости меня! Прости, что допустил. За то, что тебе пришлось пережить. Никогда себя не прощу!

— Ты тут совсем ни при чем… — так же тихо ответила она. На ее глазах тоже выступили слезы. — Все хорошо… Уже хорошо.

Из-за угла тихонько выглянула мама с Кирюхой на руках. Глаза у нее мокрые, на щеках слезы радости. Она просто стояла и улыбалась, глядя на нас. Слова в такой ситуации однозначно были лишними.

Возможно кто-то скажет, что я сопли распустил, а я отвечу — идите вы в задницу! Сначала испытайте подобное на своей шкуре, а потом поговорим!

Потом Юля вновь забрала сына к себе. Стоит ли говорить, как она по нему соскучилась и как переживала за него все эти дни? Скорее всего, о себе она не думала, только о сыне и отце, в которого стреляли, считай, прямо у нее на глазах.

Само по себе пришло осознание, что я не хочу знать того, что ей пришлось пережить. Все было понятно без слов.

Кирилл, увидев маму, сразу же оживился. Все эти дни он был какой-то вялый, малоактивный. Мне он радовался не так — ну оно и понятно, сразу после его рождения мне снова пришлось ехать в Москву, да и все последующие встречи тоже были наскоком. Даже такому малышу было тяжело без мамы, все-таки связь между ребенком и матерью крайне важно, кто бы там что ни говорил. И сейчас, все резко изменилось.

— Юль… Почему они тебя отпустили? — спросил я, когда мы прошли в гостиную и сели на диван.

— Я не знаю… — устало вздохнула она. Вид у девушки был вымотанный, но счастливый. — Сама не поняла, что произошло. Два часа назад меня вывели из подвала, посадили в машину и привезли к дому. Развязали руки и просто отпустили. Даже ничего не сказали. Даже понять ничего не успела, как машина уже унеслась прочь. Белая «Волга», кажется.

Я сжал кулаки.

— Как они с тобой обращались? Тебе делали больно?

— Все хорошо. Держали в каком-то подвале, но там было тепло и чисто. Меня кормили, поили, но никуда не выпускали. Никто со мной не разговаривал. В самом начале дали магнитофон, на нем была запись с искаженным голосом. Точно уже не помню, что там было, но мне сказали, чтобы я не волновалась. Мне придется провести в подвале пять дней, и если не будет проблем, отпустят целой и невредимой. Магнитофон я разбила об стену на второй день. Я вообще, многое сломала в том подвале.

— Все, все… Забудь, как страшный сон! — я обнял и ее и Кирюху. — Больше такого никогда не повторится! Я увезу вас отсюда, там, где вы будете в безопасности. В том, что все это произошло, только моя вина. Эти люди решили мне отомстить за то, что я не дал им устроить аварию на электростанции. Мне дали новое задание и так получилось, что я им сильно мешал, поэтому они похитили тебя, решив связать мне руки. Я искал их повсюду, пытался понять, как тебя найти. Но они все продумали наперед. Эта неделя в Припяти была самой тяжелой в моей жизни, но я обещаю, что все сделаю для того, чтобы подобного больше никогда не повторилось.

— Я знаю… — тихо ответила она, посмотрев мне в глаза. Затем вздрогнула, словно что-то вспомнила. — А что с папой?

— Не переживай! Он лежит в больнице. Тем вечером, когда все случилось, он был ранен, но сейчас его жизни ничего не угрожает. Он под контролем врачей и уже идет на поправку.

— В него стреляли из пистолета… Я не видела, но хорошо слышала выстрел! Леша, с ним точно все хорошо? Ты меня не обманываешь?

— Все хорошо! — я снова прижал ее к себе. — Завтра утром отвезу вас к нему! Думаю, это сильно поднимет ему настроение…

Спустя полтора часа, Юля с Кириллом уже спали в моей бывшей комнате. А я, с кружкой остывшего чая, в глубокой задумчивости сидел на кухне. Под столом урчал Тишка — почему-то мохнатый решил составить мне компанию. Но я не обращал на него никакого внимания, старательно пытаясь разобраться — почему они ее отпустили? Нет, конечно, это было очень хорошо, но странно. В голове не укладывались озвученные ими ранее требования и вместе с тем, я понимал, что мою жену отпустили не просто так.

Что означала эта внезапная, но вместе с тем бессмысленная атака из гранатометов по антеннам? Она же не имела никаких перспектив — чем больше я об этом думал, тем больше сомнений у меня возникало. Я вновь и вновь задавал себе одни и те же вопросы и никак не мог найти на них ответы. Почему?

Ближе к одиннадцати, дверь приоткрылась и вошел отец.

— Ты чего тут один сидишь? — он тронул мою кружку. — Чай уже льдом покрылся! Все так плохо?

— Не плохо. Главное, Юля теперь дома и в порядке… — пробурчал я. — Я пытаюсь понять. Но в голове сплошной бардак!

— Ну расскажи, раз сам разобраться не можешь… — он сел напротив и приготовился слушать.

Я тяжело вздохнул, быстро прикинул в голове и ответил:

— Совсем недавно, буквально день назад, прямо по телефону они поставили мне условие, провести на ЗГРЛС своего человека. Я все для этого подготовил, но в назначенный час, на контрольно-пропускной пункт никто не явился. А пока я находился там, «Дугу» неожиданно попытались уничтожить, но выглядело это как-то несерьезно. Два выстрела из гранатомета, ровным счетом ничего не дали. Они били куда попало, без какой-либо тактики. Не по опорным колоннам, не по ретрансляторам… Там и повреждений-то толком нет. На работе комплекса это никак не сказалось. А те, кто это сделал, скрылись сразу же после атаки. Странным было то, что они взрезали забор из сетки, хотя можно было этого не делать — он не настолько высокий. Я провел там несколько часов, но технических выводов так и не дождался. Оно и понятно, пока соберут комиссию, пока все осмотрят и проведут полную проверку… Получается, их требование я не выполнил. Однако, я приезжаю домой, а Юля здесь… Они ее отпустили, но я никак не могу понять, почему? Где подвох?

— Хм… — отец задумчиво почесал подбородок. — Похоже на некий отвлекающий маневр? Например, для того, чтобы ослабить внимание где-то в другом месте?

Я покачал головой. Ничего толкового в голову не лезло.

— Знаешь, пап… У меня возникает ощущение, что это какая-то странная игра, правила которой мне не совсем понятны. Если они хотят меня использовать, как они намерены это сделать, вернув мне Юлю? Ведь у них не будет на меня никаких рычагов давления.

Ответа не было. Отец тоже задумался.

— Полагаю, остается только ждать… — спустя несколько секунд, ответил он. — Полковнику своему не докладывал?

— Нет! — я качнул головой. — А теперь уже нет смысла… У меня нет ни одной зацепки, вообще ничего!

Мы еще некоторое время посидели, я наконец-то допил чай, после чего оба отправились спать. На часах было половина первого — сон все не шел, эмоции не давали расслабиться. Скверное ощущение, когда понимаешь, что противник на шаг впереди тебя и с этим ничего нельзя поделать. И все же, на кой черт они вскрыли ограду? Это же лишний риск…

Единственное, что мне приходило в голову, это рассказать все свои подозрения Светлане Валерьевне. Как ведомственный психолог с огромным опытом, она может попробовать разглядеть нужную ниточку. Да и Андрюха, далеко не дурак… Все-таки лучший опер в Союзе — гроза маньяков. Быть может, втроем мы найдем решение?

* * *

На следующее утро, я уже был в гостинице.

К счастью, администратор на ресепшене согласилась позвонить прямиком в номер. Надеюсь, она не сильно им помешала… Андрей и Света спустились минут через пятнадцать.

— Очень странно… — нахмурилась Светлана Валерьевна, когда выслушала мой рассказ. — И получается, не было никаких звонков, никаких посланий?

— Ничего! — угрюмо произнес я. — Вообще ничего!

— Да-а, с маньяками как-то попроще работать! — слегка усмехнулся Андрей, затем шумно выдохнул. — Мне вот что в голову приходит… Этим действием, они убили сразу двух зайцев. Во-первых, поняли, что ты еще на крючке и готов исполнять их указания. Понятно, что особого выбора у тебя не было, раз манипулировали близким человеком. А во-вторых, очевидно, что стрельба из гранатометов была просто ширмой, за которой они провернули что-то еще. Очень важное. Твоя жена стала им просто не нужна. Значит, они либо отказались от своих намерений, либо наоборот, закончили все приготовления и скоро громко заявят о себе. Вопрос в том — как?

— Быть может, на территорию проник неизвестный? А мы искали не там?

— Может быть. И пока шла вся эта шумиха, они что-то принесли, а может наоборот, вынесли? Но проверять можно сколько угодно, вряд ли будет толк. Это из серии, пойди туда не знаю куда, найди то, не знаю что…

— Сколько я всего за годы службы повидала, но с таким запутанным делом сталкиваюсь впервые! — недовольно хмыкнула Света. — Мы сильно ограничены в возможностях. Сюда бы контрразведку… Одно ясно, противник очень умен, думает на несколько шагов вперед. А это значит, что они неоднократно все проверили и реализовали на практике.

Повисла тишина. Лишь было слышно, как за стеклом воркуют голуби.

— И все же есть одна маленькая зацепка… — едва заметно улыбнулся Андрюха. — Мы без дела тоже не сидели, все это время неофициально оказывали помощь нашим коллегам из местного РОВД. Знаешь, что накопали следователи?

— Ну?

— Эта Анастасия, что была прикована к батарее в квартире Аркадия — симулянтка. Мы со Светой почти в этом уверены.

— Да! — согласилась Светлана Валерьевна. — Даже я с трудом смогла распознать в ней несколько косвенных признаков… Это и мимика, и поведение и манера речи. Реакция на слова-раздражители, взгляд. Она не совсем та, за кого себя выдает. С психикой у нее действительно не все хорошо, но это второстепенное. Быть может, к диверсантам она отношения и не имеет, по крайней мере, прямого. Но что-то она скрывает, и что-то все же может рассказать. Нужно ее только прижать покрепче!

— Вот только в стенах управления сделать это нельзя! — многозначительно хмыкнул Курсант. — Понимаешь, о чем я?

Я насторожился, поднял бровь.

Андрюха часто предпочитал действовать нестандартно, вот и сейчас, он явно намекает на что-то из этой серии. Как показывала практика, внедряемые им методы реально работали, пусть и не всегда.

— Разве ее можно оттуда вытащить? — возразил я. — Все-таки это отделение милиции, а не магазин с алкашкой.

— Все куда проще! — усмехнулся майор. — Ее содержат в «МСЧ-126» в специальном психиатрическом отделении. Ну, как-то так. Я не особо в этих терминах разбираюсь. Содержат ее там временно, разумеется. Здесь ведется ремонт, поэтому руководство немного отошло от правил. Само собой, она под наблюдением врачей, к ней даже милиционера приставили. В общем, днем она здесь, а ночью там.

— Очень интересно… — сразу же оживился я. — Полагаю, это шанс!

— Я, конечно, не одобряю таких методов… — недовольно пробурчала Света. — Но боюсь, других вариантов нет. Нужно с этой Настей поговорить в неофициальной обстановке и я уверена, она не выдержит!

— Короче, Леха! Вот что я предлагаю… — тихо произнес Андрей, осмотревшись по сторонам…

Уже через два часа мы с Андреем приехали к «МСЧ-126» на служебной «Волге». Той самой, в которой я катался в багажнике. Оба были в классических костюмах с галстуками, в туфлях и с папками под мышками. Ну прямо люди в черном — только солнцезащитных очков и не хватало.

Подошли в регистратуру, у сидящей за стойкой медсестры спросили, где содержат нашу пациентку. Пришлось снова воспользоваться моим удостоверением. Раскрывать не стал, показал только корочку.

— Комитет государственной безопасности? — та настолько перепугалась, будто бы мы за ней пришли. — Ой, а что случилось?

— Самсонова Анастасия Юрьевна едет с нами! — тоном, не терпящего возражений, заявил Андрей, протягивая ей распоряжение от следователя из РОВД. — В двенадцать часов, на месте совершения преступления будет проводиться следственный эксперимент, ее показания крайне важны! Нам поручили доставить ее на место!

— Осталось меньше сорока минут… — добавил я, взглянув на свои часы. — Будьте добры, окажите содействие!

Та замешкалась.

— В чем проблема? — надавил Андрей. — Разве ей уже поставили какой-то диагноз, запрещающий покидать учреждение?

— Куда там! — махнула рукой медсестра. — Бесполезное это дело!

Она уже раскрыла рот, чтобы рассказать длинную и совсем не интересную историю, но снова вмешался Курсант.

— Простите, вас как зовут?

— Лена.

— Леночка, у нас мало времени. Куда идти?

Та быстро и часто закивала головой и торопливо засеменила в ближайший коридор. Мы направились за ней.

— Думаешь, прокатит? — хмыкнул я. — Где это видано, чтобы в Союзе так пациентов выдавали? Это вообще, из ряда вон… Ксива и слепленное на машинке распоряжение от несуществующего следователя, это, конечно, хорошо, но разве такая практика была?

— Товарищ Савельев, ты глаза у медсестры видел? — терпеливо возразил Петров. — Да она нам самого Владимира Ильича Ленина выдала бы, будь он тут. Только и нужно, что сделать морду кирпичом и в любой непонятной ситуации, действовать уверенно и не допускать возражений! Бумага у нас есть, даже с липовой печатью. Думаешь, я просто так про следственный эксперимент упомянул?

— Не устаю удивляться твоей самоуверенности и харизме!

— Поймаешь столько маньяков, сколько я, тоже харизма попрет! — отозвался тот. — И вообще, хватит прибедняться!

Оба усмехнулись.

У палаты дежурил сержант.

Увидев нас, тот замер в нерешительности. Сунув ему под нос ксиву, я быстро дал понять, чтобы он не мельтешил перед дверью.

— Простите, а вы кто?

— КГБ СССР! Гражданка Самсонова едет с нами! Вот распоряжение от следователя Рогова. Возражения имеются?

— Никак нет! — торопливо согласился молодой сержант, услышав про структуру из трех страшных букв.

Самсонову привели минут через десять. Так как начальник отделения был на планерке, а его заместитель в отпуске, всю ответственность мы взяли на себя. У медсестры таких полномочий, конечно же, не было, поэтому пришлось надавить еще немного.

Когда Самсонову посадили в машину, я в какой-то момент заметил на ее лице озабоченность. Она уже наверняка смекнула, что на этот раз ее повезут не на обычном милицейском «УАЗе», как обычно, а на черной «Волге». Да еще и без сопровождения сотрудников в форме. Но еще больше ее насторожил тот факт, что нас обоих она уже видела на квартире Аркадия, хотя и пыталась не реагировать. Наверняка в голове у нее была паника — кто мы такие и чего от нас ожидать?

Поехали мы само собой, не к дому Аркадия, а на другой конец города, к улице Огнева. Настя пыталась держать себя в руках, но ее выдавала едва заметная дрожь в правой коленке.

— Еще несколько минут и будем на месте! — спокойно произнес я, вертя в руках свернутый в рулон лист бумаги. — Жаль, что гражданка Самсонова не хочет сотрудничать.

— А что делать? Работа такая! — вздохнул Андрей.

Та сделала бессмысленный взгляд, попыталась улыбнуться.

Мы подъехали к строящемуся дому. Остановились, заглушили двигатель.

Выбравшись наружу, вытащили и ее. Повели к дому.

Прямо в прихожей стоял самый обычный деревянный стул. Именно на него мы и усадили Анастасию, которая уже с трудом держала себя в руках, из последних сил изображая слабоумную.

— Концерты тут не устраивай, мы знаем, кто ты такая! — процедил Андрей. — Наша сотрудница раскусила тебя, так что дальнейшие игры бессмысленны! Екатерина Валерьевна, ваш выход!

Он намеренно искажал имена, чтобы потом не на что было сослаться.

Повисла напряженная пауза.

Внутренняя дверь открылась и показалась Света, с небольшим чемоданчиком в руках.

— Это она? — спросила психологиня.

— Она… — кивнул я. — Можно начинать!

— Гражданка Самсонова, сейчас я вколю вам сыворотку правды! — безучастным голосом произнесла Света, распаковывая чемоданчик. — Вы расскажете нам все, что знаете.

Она начала демонстративно медленно проводить нехитрые манипуляции — вытащила шприц, ловко вскрыла ампулу. Окунула туда тонкую иглу, выгнала попавшие внутрь пузырьки воздуха вместе с излишками жидкости на пол.

В глазах Анастасии читался ужас… Ещё немного и она сдастся!

— Правда, есть побочный эффект, о котором в книгах почему-то не пишут и в кинофильмах не показывают, — продолжила Светлана, бесстрастным голосом. — Примерно на сто двадцать часов вы утратите контроль над своими мышцами. Ходить под себя, это так неприятно… Особенно, когда и помочь-то некому!

Светлана Валерьевна вздрогнула так убедительно, что даже мне не по себе стало.

— Вы с ума сошли⁈ — не выдержала Настя, возмутившись нормальным внятным голосом. И взгляд сразу стал куда более осмысленным и поведение сразу изменилось. Чувствовалось, что она не на шутку испугалась. — Не надо никаких сывороток! Я все скажу!

— О! Ну надо же! — весело хохотнул я, — Как быстро, оказывается, болезни психиатрические излечиваются! Ладно… Кто такой Аркадий и как ты у него очутилась? Только без комедий давай. Ответы, типа я не знаю, не видела и не слышала, не принимаются! Рассказывай!

Глава 19

Таинственный гость

— Ну… Примерно полтора месяца назад, в городском сквере я познакомилась с Аркадием. Он показался мне умным, внимательным и заботливым человеком… — Самсонова на этих словах запнулась. Да уж, таким заботливым, что к батарее приковал, чтобы никуда не убежала. — Он приглашал в кафе, угощал мороженным и дарил цветы. В кинотеатр ходили, по затону плавали на «Метеорах». Однажды, он пригласил меня к себе на ужин и тогда-то все и началось.

Мы приготовились слушать, но Анастасия медлила, видимо не зная, как продолжать начатый рассказ.

— Ну?

— Э-э… Когда мы пришли и начали готовить, в дверь позвонили. Аркаша пошел открывать. Был полумрак, я находилась на кухне. В коридоре завязался шум, послышались стоны. Я выскочила коридор и увидела, что Аркадий лежит на полу, а рядом с ним стоят двое. Они увидели меня, но не обратили никакого внимания. Только смеялись. Я так поняла, что Аркадий сделал что-то не то или наоборот не сделал. Его даже ударили в лицо пару раз, — она вжала голову в плечи и спросила. — А что теперь со мной будет?

— Продолжай, не отвлекайся! — отрезал нахмурившийся Андрей. Светлана Валерьевна продолжала демонстративно поигрывать шприцем. Само собой пользоваться им по назначению она не собиралась.

— Потом они притащили его на кухню… — тяжко вздохнув, продолжила Самсонова. — Меня заперли в ванной, сказали, чтобы сидела тихо. Угрожали пистолетом. Говорили они долго. Потом один пришел и сказал, что если я их не сделаю то, что они скажут, то сильно пожалею.

— И вы согласились, не зная на что?

— А что мне оставалось делать? С пистолетом у виска! — возразила та. — Было так страшно.

— И что же они у вас потребовали?

— Они сказали, что я должна находиться на квартире у Аркадия. Как только вы появитесь или приедет милиция, притвориться слабоумной жертвой. Так все и было. Только появились вы, Аркадий попытался убежать. Я слышала, что ему тоже поставили какие-то условия и если он их не выполнит, обещали разобраться радикально.

Не скажу, что я не верил ее словам. Но сомнения были, однозначно…

— Анастасия! Ваш Аркадий, на самом деле маньяк! — твердым, но спокойным голосом сказала Света. — Вы, наверное, не в курсе, но следствие установило, что он заманивал к себе домой молодых девушек, а что он там с ними делал, мы скоро установим. Если доказательства верны, то вы не первая женщина, которую он сюда привел. А люди, что пришли к вам тогда, это опасные преступники, которые имели четкую цель. Вышли они на него тоже не случайно. Им нужен был такой человек, потому что его не жалко и легко прижать. И вас, кстати, тоже. Что они от вас потребовали?

— Изображать слабоумную, наблюдать. И… — она снова запнулась и посмотрев на меня смущенным взглядом. — Докладывать им все, о ваших действиях. Как вы себя ведете, о чем говорите в моем присутствии. Кто вам помогает…

— Ух ты, ну надо же! — удивился я. В принципе, это была не новость, о чем-то подобном я и так догадывался.

— Я правду вам говорю…

— Мы вам верим, не волнуйтесь.

— Вот, о чем я и говорил! — слегка рассмеялся я, посмотрев на Курсанта. — Собачник был ни при чем, а кроме нее подозревать больше и некого. Именно так они и узнали, что мы оба были на квартире Аркадия. Да-а, мы наивно тогда решили, что замели все следы…

— Ну да, вариантов там было немного… — задумчиво произнес Андрей, а после вновь обратился к Самсоновой. — А зачем же вы Анастасия согласились на это?

— Меня бы убили.

— Да не убили бы… Вас просто припугнули, вы и повелись на непонятные условия. Вы сами-то понимаете, насколько это было несуразно? Кстати, симулировали вы и впрямь реалистично. Это ж талант иметь нужно!

— Ну… Я хотела народной актрисой стать… — нехотя призналась та, смутившись. — Но не получилось.

— Понятно. И что, нормально было вот так, как животное на цепи сидеть?

— Я не хочу об этом разговаривать… — вдруг насупилась та. — Аркаша после их ухода сам не свой стал. Изменился сильно. Грубить начал, даже ударил раз. Я уйти хотела, но он не дал. Приковал к батарее. Сказал, что обоим плохо будет, если не сделаем то, что они сказали. Так прошло несколько дней…

— И как же вы передавали информацию? Ну, после того, как мы вас освободили.

— Один из них приходил в медсанчасть. Всего раз. Сразу после того, как меня положили туда. Даже не знаю, откуда он узнал, где меня искать. Подробно расспросил и все. А когда уходил, сказал, чтобы я ему больше на глаза не попадалась, иначе пожалею.

— Случайно не этот? — Андрей показал ей слегка смятый рисунок, что мне рисовала художница.

— Да, похож.! — оживилась Настя. — Только он с бородой был и без усов.

— Ага… Меняет внешность, гад! — усмехнулся я, затем снова обратился к нашей актрисе. — Анастасия, может быть, есть что-то, что поможет их найти?

Та насмешливо фыркнула.

— Ага, сначала вы в меня какую-то гадость хотели вколоть, а теперь помощи ищете?

— Гадость? — Светлана Валерьевна показала ей пустую ампулу, на которой было написано «Глюкоза». Едва она прочитала, сразу же покраснела. — Мы сотрудники милиции, действуем в рамках…

— Гражданочка, вы не понимаете! — перебил Андрей, впившись в Самсонову строгим взглядом. Манера речи его изменилась. — Думаешь, они оставят тебя в живых? Ты их видела и сейчас они пока еще не в курсе, что ты уже дала показания. Как думаешь, после такого, ты будешь в безопасности?

Та задумалась. В глазах промелькнул страх. Видно было, что она прекрасно поняла, что для нее еще не все закончено. Одновременно я сделал вывод, что сама Самсонова тоже фрукт интересный. Мы ничего не знали о ее прошлом и быть может, что-то она приврала.

Настя быстро поняла, что лучше сотрудничать, а потому пыталась вспомнить что-то важное, но у нее никак не получалось. И это ее заметно нервировало. Мы терпеливо ждали, стараясь не мешать.

И вдруг она созрела:

— Вспомнила! Я подслушала, что они диктовали ему какой-то телефон для связи. Потребовали, чтобы он запомнил номер, а затем ушли. Но он так и не запомнил, а сразу записал на бумажку.

— И где эта бумажка? — поинтересовался Андрей.

— В квартире, там справа от входа кладовая. На полке коробка из-под обуви стоит, черная. В ней Аркаша держал какие-то записи, справки и телефоны. У него с памятью на цифры было не очень, поэтому он часто все записывал. Я мельком увидела ее и спросила зачем он так делает, но тот только разозлился.

— Ага… — мы с Андреем переглянулись. Оба поняли, что это вполне реальная зацепка. Вряд ли они такое предусмотрели! Человеческий фактор!

Кажется, нам стоило вновь посетить квартиру погибшего Аркадия. И желательно, как можно скорее. Но что делать с пациенткой?

Света сама предложила вариант действий. Нужно было вернуть ее в отделение, откуда мы ее и забрали и передать врачам.

— А со мной что? — поинтересовалась Самсонова.

— Не переживайте, мы вернем вас обратно! — ответила Света, наконец убрав шприц обратно в чемоданчик. — Вы будете под присмотром, выставим охрану… Нет причин для волнений!

Само собой на самом деле об охране мы даже не думали — никакая опасность ей не угрожала. Она свою маленькую роль в этой игре уже отработала, а если кого и видела — кто поверит пациентке психиатрического отделения? Особенно после всех ее актерских постановок! Сначала строила из себя не пойми что, а потом резко поумнела и начала давать показания? Ну, нет, к таким личностям у советских врачей доверия не было. В любом случае, даже если бы ей и поверили, то непременно замучили бы проверками и тестами. Шутка ли предоставить свободу той, у кого с головой не в порядке! А если она за нож схватится⁈

Так и сделали. Привезли ее обратно и передали врачам, мотивировав тем, что следственный эксперимент закончен и ее услуги больше не требуются. В наше отсутствие, никто даже и не спохватился — так что здесь все прошло гладко.

Посовещавшись и высадив Светлану Валерьевну в гостинице, мы отправились на квартиру Аркадия. В какой-то момент у меня появилось странное чувство, что мы где-то ошиблись и что-то не доглядели. Но чуйка молчала…

Служебную машину оставили за три квартала, вдруг за нами наблюдали? Мы немного прогулялись по району, осмотрелись. Благо погода сегодня была хорошая, солнечная. Не было необходимости надевать верхнюю одежду, что слегка упрощало задачу. Ничего подозрительного мы так и не заметили.

К нужному нам дому подошли в разные интервалы времени, чтобы не привлекать к себе внимание. Ну так, на всякий случай.

Вошли в подъезд. Само собой квартира Аркадия, после всего случившегося, была опечатана и закрыта на замок.

— Эх… — вздохнул Петров, дернув дверь за ручку. — Есть у меня в Ново-Ульяновске хороший знакомый, первоклассный медвежатник. Вскроет любой замок, любой сейф. Иногда неофициально обращаюсь к нему по служебным вопросам. Его бы сюда сейчас, мигом бы вскрыл это недоразумение…

— Слушай, а у старшего по дому могут быть ключи? — спросил я.

— В смысле? Зачем?

— Ну сам посуди, сейчас начинается отопительный сезон! Значит, что? Есть риск протечки труб. На этот случай, чтобы не топить соседей, у аварийного сантехника должна быть возможность проникнуть внутрь. Так?

— Это только в кино показывают. Хотя, логика в твоих словах есть, можно попробовать. Я у соседнего подъезда бабушек видел. Вот у них можно узнать. Не хочешь примерить на себя роль участкового?

— По гражданке?

— Ну а что? Скажешь, что только назначили… Да мало ли почему ты не по форме?

— А и попробую! — хмыкнул я. — Кем мне только не довелось побывать уже!

Я выбрался наружу, увидел сидящих на лавочке у второго подъезда, представителей местной дворовой разведки. Речь шла о вездесущих бабушках, которых в любое время можно встретить чуть ли не у каждого дома. Они всегда все про всех знали. Кто наркоман, а кто проститутка!

Когда же я подошел к ним и мельком показал свое удостоверение, произнес:

— Добрый день! Я из милиции! Лейтенант Сидоров Алексей Сергеевич. Требуется ваша помощь в поимке опасного преступника-рецидивиста!

Обе бабушки охнули. Вот будет им тема для обсуждений!

— Как преступника? — спросила одна.

— Рецидивиста? — подхватила другая.

— Ой-ой-ей, какой ужас!

— Так, отставить причитания и переживания! — решительно заявил я. — Лучше расскажите, как в квартиру покойного Аркадия попасть можно?

— Того, что из восьмой квартиры? А зачем вам туда, товарищ милиционер⁈

— Следователь Рогов поручил мне провести дополнительный осмотр кладовой. Выяснились новые обстоятельства, возможно, там есть следы принадлежащие преступнику. Возможно, с их помощью удастся разобраться, в каких еще делах был замешан хозяин квартиры!

— Ой, да он не хозяин совсем! — дворовая разведка заглотила крючок, приготовившись слить тонну бесполезной информации. — Это квартира Ильиничны, из пятого дома. Они с ее сыном друзья были, на севере вместе служили связистами. Вот она его и пустила, временно. Да только он тут уже восьмой месяц живет. Как дом сдали, так и живет.

Это ж кем нужно быть, чтобы получить новую квартиру в только что сданном доме? При этом, у нее и без того было свое жилье! Ну да ладно, меня это совсем не касалось…

Я просто стоял и кивал, выжидая момент, когда можно будет вставить свой вопрос. Наконец-то мне это удалось.

— Так, с этим все ясно. Разберемся! А в квартиру-то как попасть?

— А здесь все просто! Запасные ключи есть у старшей по дому. Авдотьи Степановой, из двенадцатой квартиры… Ей все запасные ключи сдают! А, да вон же она идет!

— Авдотья! Авдотья! — заголосила другая. — Иди сюда, тут к тебе из милиции пришли!

Женщина, примерно лет шестидесяти пяти, что несла в руках авоську, наполненную репчатым луком и морковкой, остановилась как вкопанная, не понимая, откуда ее зовут. Затем, взяв в себя в руки, подошла ближе.

— Добрый день! — побледнев, поприветствовала она меня.

— Здравствуйте! Я из милиции, лейтенант Сидоров! — я показал удостоверение и вновь надвинул на себя деловой вид. — Мне необходимо, чтобы вы вскрыли восьмую квартиру!

— А с Валерой что?

— С участковым? — отозвался я. — Мне об этом ничего не известно.

— Ой, ой… А для чего квартиру вскрывать? — насторожилась старшая по дому. Я сразу понял, что она из тех самых людей, которые во всем ищут скрытый подвох! Я уже приготовился отвечать на неудобные вопросы, но меня опередили.

— Авдотья! — возмутились ее товарки. — Ну чего ты докопалась⁈ Человек свою работу делает, задание у него от следователя нашего! Открывай, не ерепенься! Чего ты в дела служебные лезешь?

Женщина вздохнула, согласно кивнула. Нацепив на себя деловой вид, поманила за собой.

— Хорошо, сейчас открою! Только я с вами пойду, на всякий случай!

— Как будет угодно! — кивнул я, про себя отметил, что ей нужно в советской контрразведке работать.

Квартиру Аркадия вскрыли быстро. Сначала я отлепил печать с подписью следователя, затем вскрыл замок ключом. Андрей крутился недалеко от подъезда, делая вид, что просто решил позаниматься на рукоходе. Я вошел внутрь, Авдотья засеменила за мной по пятам.

Отыскав кладовую, я заглянул внутрь и почти сразу увидел ту самую коробку, про которую говорила Самсонова. Осторожно заглянул внутрь — там была куча бумажек. Возможно, тут мог быть какой-то подвох. Из-за отсутствия нормального освещения, искать то, зачем мы пришли, было глупо. Поэтому я решил взять ее всю.

— Ага вот и вещественное доказательство! — довольно произнес я, демонстрируя находку. Авдотья, заглядывающая через плечо, уже протянула к ней руки, но я тут же сделай ей замечание.

— Куда? Не положено! — нахмурился я. — Хотите свои отпечатки пальцев оставить? Присоединиться к числу подозреваемых?

Авдотья округлила глаза от удивления, затем смирилась и недовольно отошла в сторону.

В итоге забрав коробку, она закрыла квартиру, забрав у меня ключ. Пока она прятала его в карман, я ловко прилепил оторванную ранее печать обратно на дверь. Затем поблагодарив ее за содействие советской милиции, покинул подъезд.

Демонстративно прошел мимо Андрея и свернул влево, к небольшому скверу. Спустя несколько минут подошел и он.

— Что это был за цирк? — поинтересовался он.

— Старшая по дому, настоящий Штирлиц в юбке! — отмахнулся я. — Досужая, везде свой нос хотела засунуть. Вроде и побаивается, а со своим любопытством никак справиться не может. Короче, коробку я добыл. В ней полно всего, некогда было рыться в ней. В кладовой еще и лампочки не было.

В обувной коробке оказались какие-то бумажки, вырезки, сложенные листки и помятые справки. Странно — ну кто так документы хранит? Тем более в коробке!

Быстро перебрав их, через пару минут мы нашли то, что искали. Четверть тетрадного листа, сложенного пополам. На ней был написан номер телефона.

— Есть! — обрадовался я. — Самсонова не обманула. А то я до последнего сомневался. Ну, что будем делать?

— Я заберу в отделение, быстро пробьем, адрес установленного телефона. Как что будет известно, наберу тебя!

— Договорились. Тогда я домой, проверю, ничего ли не случилось? Я обещал Юле свозить ее к отцу!

— Хорошо.

Спустя час мы уже подъезжали к медсанчасти.

Юля очень переживала, представляя себе, что с отцом все совсем плохо. Я даже устал ее успокаивать.

Мы прошли через регистратуру, поднялись на второй этаж. Через несколько минут подошли к палате, где лежал полковник Кошкин. Едва я протянул руку к двери, как та приоткрылась и я вновь увидел того человека, что приходил ранее. Он замер в нерешительности, глядя на меня.

— Разрешите? — пробурчал он, затем попытался отодвинуть меня в сторону. Я неохотно подался вправо, буравя его внимательным взглядом.

Он, как и в прошлый раз, был в медицинском халате.

— Солнце, вы проходите, а я сейчас подойду… — пробормотал я, не сводя глаз с удаляющегося врача.

— Хорошо… — она уже заглядывала в палату, надеясь разглядеть там отца.

Когда она вошла, я прикрыл за ней дверь, а сам направился за таинственным гостем. Черт возьми, кто это такой?

Добрался до лестницы, свернул влево — но того словно ветром сдуло. Да куда он каждый раз девается?

Спустился вниз. Увидел коридорчик, ведущий в туалет. Кажется, он вошел туда. Рванул за ним, на всякий случай, проверив пистолет.

Едва я вошел, как дверь захлопнулась, потух свет.

Раздался негромкий, но уверенный голос:

— Чего тебе от меня надо?

Глава 20

Коварный удар

— Кто ты такой и что делал у полковника Кошкина? — спокойно спросил я, привыкая к полумраку. Провоцировать этого человека на какие-либо негативные действия я не собирался — пока ещё ничего не понятно.

— Какая разница? — ответил темный силуэт.

Внутри помещения было только одно небольшое окно и из-за отсутствия света, собеседника я видел плохо.

— Большая! — сдержанно возразил я. — Не первый раз тебя здесь вижу. А в свете последних событий, все это выглядит очень странно.

— Каких событий? — голос у незнакомца тоже был спокойный, хотя и твердый.

Интересный вопрос, особенно учитывая, что я всё ещё не понимал, кто передо мной — друг или враг…

— Каких? — переспросил я. — Хорошо, расскажу… К полковнику Кошкину домой вламываются неизвестные, угрожают, затем стреляют и похищают его дочь! Затем меня пытаются подставить, а когда не получилось, те же люди начинают шантажировать меня, требовать от меня делать то, что им нужно! Ну?

— Ты, наверное, Алексей? — спросил он. — Дочь Сереги твоя жена?

— Угадал.

— Я не знал, что ее похитили… — различил в голосе изменившуюся интонацию.

— А теперь ответь на мой вопрос! — продолжил я. — Кто ты такой?

Врач шумно вздохнул, клацнул выключатель на стене, снова вспыхнул свет.

Теперь я его хорошо разглядел. Средних лет, возраст где-то под сорок. Подтянутый, гладко выбритый, в хорошей физической форме. Одет неброско, медицинского халата на нем сейчас не было. Что-то выдавало в нем спортсмена, может даже военного, хотя я вполне мог и ошибаться. Взгляд уверенный, изучающий.

— Майор Калинин, — представился он. — Вместе служим с полковником, знаем друг друга треть жизни.

— Где именно служили?

— Служили и служим. Зенитно-ракетный комплекс «Волхов». Говорит о чем-нибудь?

— Который под Чернобылем развернут? — уточнил я.

— Верно! — тот поднял бровь. — Откуда знаешь? На картах его нет!

— Было дело… — отмахнулся я. — Старая история. Для чего этот цирк с врачом?

Тот посмотрел на меня внимательным взглядом. Видно было, что он колебался — хотел что-то рассказать или спросить, но не решался.

— Слышал, что ты с недавних пор стал сотрудником КГБ?

Я молча показал удостоверение.

— Максим! — он протянул мне ладонь. Помедлив, я ответил на его приветствие.

— Скорее всего, Сергей не рассказывал тебе… — начал он, затем запнулся. — Он ведь собирался переводиться на новое место службы, даже документы оформил.

— Да, под Краснодар!

— Вот… На его место в штате уже назначили офицера. Подполковника Краснова. Он прибыл неделю назад, ненамного раньше указанного в телеграмме срока. По документам все в порядке, я проверял. Вот только…

— Что?

— Как только Сергей попал в медсанчасть, уже к вечеру следующего дня пришло распоряжение временно принять командование Краснову. То есть, не штатному заместителю, а человеку со стороны. И дальше случается много странного. У меня возникли подозрения относительно его квалификации… Но даже не это главное, сначала незапланированная модификация двух из шести имеющихся ракет, затем странная модернизация пункта управления пуска, причем с привлечением сторонних инженеров, о которых я ничего не знаю. Начались тренировки, постоянные вводные.

— Ну, у каждого свои тараканы! — возразил я. — Это же армия!

— Да, за годы службы я на многое насмотрелся… — вздохнул майор. — Но тут другое. Именно поэтому я и приходил к Сереге. За советом. Кстати, почему ты сам не спросил его обо мне?

— Не успел.

— Ясно. Ну, в общем… ЗРК «Волхов» стоит тут с одной единственной целью — защита радиолокационной станции, что в закрытом городке «Чернобыль-2». Тебе вряд ли об этом известно… Так вот странность в том, что сейчас две из шести ракет, что ранее проходили незапланированное техническое обслуживание и модернизацию, почему-то нацелены на те самые антенны…

Меня мгновенно осенило! Как гром с ясного неба!

— Твою мать! — выдохнул я, хлопнув себя по лбу. Прямо сейчас я осознал степень нависшей угрозы и понял, откуда ждать беду! Мне вдруг стало очевидно, что именно происходило за моей спиной, пока шла вся эта мышиная возня с похищением…

— В чем дело? — недоуменно спросил Калинин, глядя на меня с подозрением.

— Так… — у меня в голове вертелся целый рой мыслей. — Товарищ майор, а как быстро можно подготовить ваш комплекс к запуску? Сколько человек для этого нужно?

— К запуску? Алексей, ты задаешь странные вопросы! — нахмурился офицер. — Объяснись!

Я спешно анализировал обстановку, накидывая в голове варианты.

— Тот, кто занял место Краснова, совсем не тот, за кого себя выдает! Не знаю, как им это удалось, но я почти в этом уверен! — быстро произнес я, выделяя самую суть. — А смысл в том, чтобы ракетами комплекса С-75 нанести удар по «ЗГРЛС Дуга-1». Да, по тому самому объекту, который вы должны защищать от воздушных угроз!

— Да ну… — неуверенно усмехнулся майор. — Как это возможно?

— Пока не знаю! Но здесь замешаны те самые люди, что стреляли в Кошкина и похитили его дочь!

— Откуда такая уверенность?

Неожиданно, я вспомнил про сложенный рисунок, что лежал у меня в заднем кармане.

— Новый командир, который Краснов, это он? — я быстро развернул его и показал изображенного там человека.

— Он! — уверенно заявил офицер. — Точно он!

— Бляха! — громко выругался я. — Нужно срочно ехать в гарнизон, поднимать всех по тревоге. Хотя… Черт! Комплекс может быть использован в любой момент! Это диверсия!

— Стоп, стоп, стоп… Алексей! Это невозможно! — майор замахал руками. — Чтобы запустить даже одну ракету, нужно провести предстартовую подготовку, а это целый комплекс сложных мероприятий. В одиночку такое провернуть невозможно. И еще…

— Ракеты могут бить по наземным объектам? — перебил я.

— Те, что используются сейчас, нет! Они старые, для этого в принципе не предназначены. Их собирались заменить, но дело затянули на неопределенный срок.

— А после недавней модификации, возможно?

У него во взгляде промелькнул страх… Калинин не нашелся, что ответить.

Вот оно что… Все это дело — грамотно, тщательно спланированная операция. И началось все тоже не случайно! Кошкина ранили намеренно — им нужно было убрать его со службы, они это сделали! Пусть и радикальными методами, уложив его на больничную койку. Конечно, могли и убить, но цель состояла совсем не в этом! Юльку же, скорее всего, вернули для отвода глаз — чтобы мы расслабились, ведь у нас реально практически не было зацепок. Дерьмо, сколько же у нас в запасе времени⁈

Вдвоем с майором мы быстро покинули «МСЧ-126», выбежали во двор.

— У меня машина здесь. Давай за мной.

Неподалеку от входа, у обочины был припаркован синий сорок первый «Москвич».

— Прыгай! — воскликнул он, подбегая к своей машине.

— Оружие есть? — спросил я, плюхнувшись на переднее сиденье.

— Нет! — честно признался офицер. — Я ведь не на службе сегодня! Табельное в дежурке хранится, выдается при заступлении на дежурство!

— Ясно. У меня Макаров, правда, только с одной обоймой…

Завели двигатель, резко тронулись с места. До ЗРК «Волхов» отсюда было примерно километров десять — доехать можно минут за двадцать. Но сначала нужно выехать из города атомщиков. Я предполагал, что нам вполне могли помешать это сделать!

В сложившейся ситуации, я не успевал сделать ничего. Ни оповестить Черненко, ни кого-либо еще из командного состава. С телефона-автомата в дежурку дозвониться было нереально, про КГБ я вообще молчу. Кто бы нам поверил? Пока объясняли бы, пока все проверили и среагировали, бог знает сколько драгоценного времени бы ушло. Диверсия на зенитно-ракетном комплексе, в современных реалиях, звучало как бред сумасшедшего. И кто знает, быть может прямо сейчас шли последние приготовления?

Я невольно поразился тому, с какой стороны подошли расчетливые диверсанты. Самый нереальный способ, одна мысль о котором, была безумной! Это просто немыслимо, но именно в этом заключается и простота — никто, ни единая служба, ни один аналитик просто не брал это в расчет. «Волхов» сам по себе засекречен, попасть туда извне с оружием в руках — это из области фантастики. А вот если аккуратно внедрить туда «Троянского коня», да еще и на руководящую должность…

Двигаясь по улице Курчатова и проезжая мимо дворца культуры «Энергетик», я вдруг увидел Андрюху Петрова. Тот неторопливо шел в направлении гостиницы «Полесье».

— Тормози! — воскликнул я. Майор послушно выжал тормоза, отчего я едва не ткнулся головой в лобовое стекло.

Распахнув дверь, заорал:

— Андрюха! Сюда!

Курсант услышал сразу, а вот среагировал лишь спустя несколько секунд — видимо не въехал, что происходит! Прохожие тоже оборачивались с удивлением — ведь мы встали посреди проезжей части.

— Бегом сюда! — повторил я, махнув рукой.

Через несколько секунд тот присоединился к нам. Запрыгнул на заднее сиденье, косо глянул на Калинина.

— Леха, в чем дело? — недоуменно спросил он. — Что за паника?

— Есть ответ! — торопливо выдохнул я, обернувшись к Андрею. — Они намерены использовать зенитно-ракетный комплекс, чтобы ударить переоборудованными ракетами по «Дуге»! Вот зачем им был нужен специалист по электронике!

Пару секунд он соображал, затем его лицо приобрело соответствующее ситуации, осмысленное выражение.

— Ни хрена себе! — Курсант с ходу понял, что это никакая не шутка и не розыгрыш. У меня все на лице было написано. Счет шел даже не на часы, может, даже на минуты!

— Товарищ майор! — обратился я к Максиму. — Зенитной ракетой можно управлять в воздухе?

— Частично, да. Но чтобы она поразила ЗГРЛС… Крайне маловероятно. Даже если оператор опытный, завести будет очень сложно. Это целый комплекс расчетов. Если только, на цели не будет маяка, но я не слышал, чтобы подобное было реализовано на практике. Эти ракеты создавались совсем для других целей. Нет, ну чисто теоретически, если в электронных мозгах ракеты покопается толковый специалист, внедрит туда что-нибудь… Может и получиться. Но все равно, нужен маяк.

— Я понял! — вдруг отозвался Андрей. — Та атака из гранатометов… Что если ее реализовали для отвода глаз? Антенна большая, вполне могли заложить под основание ЗГРЛС что-то замаскированное под этот самый маяк.

— Теоретически возможно. Но опять же, реализовать такое на практике… — Калинин задумчиво покачал головой. — Не знаю, слишком много технических проблем. Я уже пятнадцать лет на службе, но плохо понимаю, как можно самостоятельно перебрать ракету? Там все взаимосвязано…

— Как работает ракета по цели? — поинтересовался я у майора. — Как вообще работает комплекс?

— Ну, так просто этого не рассказать. Впрочем, попробую… Если не вдаваться в подробности, то сначала идет подготовка к запуску с питанием от дизельных электростанций. Идет заправка волноводной системы сжатым воздухом, готовность к проведению контроля функционирования. Офицер дежурной смены с места офицера наведения, включает ЗРК и начинает КФС. Проверяется электронная система работоспособности всех стрельбовых каналов ЗРК. Станция разведки и целеуказания ведет непрерывный поиск целей, главная антенна станции наведения ракет, направлена в сторону подлета вероятного противника без включения на излучение передатчиков широкого и узкого лучей диаграммы направленности антенн. В бою, ракета несколько километров летит без управления, так как работает пороховой ракетный двигатель, который просто разгоняет ракету. Далее он отстреливается автоматически и включается двигатель на жидком топливе. С этого момента начинает работать радиопередатчик команд управления на борт ракеты по углу, азимуту и дальности. Важно другое — ракета этого комплекса поражает цель не прямым попаданием, а осколочным воздействием боевой части. Причем разлет осколков идет не во все стороны, а двумя конусами. Ну, это техническая особенность ракет для максимальной концентрации осколков в направлении цели. Специальный заряд просто направленно сносит все, что попадется на пути. И неважно, ракета это будет или самолет. Там больше трехсот килограмм взрывчатого вещества. Подрыв происходит метрах в пятидесяти от цели. Фугасное воздействие весьма эффективное. Если нет радиопомех, то вероятность поражения цели до девяноста процентов.

— А как быть в нашем случае?

— Сложно сказать… Раздолбать ЗГРЛС наверное, не получится. Но я точно не знаю, ведь такие испытания не проводились. Думаю, что повреждения могут быть серьезными. Хотя, если хорошо прилетит по несущей опоре, даже есть риск, что она рухнет!

Что тут скажешь — план очень специфический, коварный. Никто даже и предположить не мог, откуда может прилететь по ЗГРЛС, которую тщательно охраняют со всех сторон!

Тем временем, мы покинули Припять, помчались в сторону Чернобыля. Лишь бы ментов по пути не попалось — будут не нужные проблемы. Впрочем, моя ксива может многое порешать…

Я вспомнил, что Курсант должен был узнать по номеру телефона, что мы отыскали в квартире Аркадия…

— Андрей, что удалось узнать?

— Немногое. Адрес, где установлен телефон, существует, но дом новый, там еще никто не живет. Вполне возможно, что они временно разместились там. Должно же у них быть место сбора?

— Штаб квартира?

Я только кивнул. Хорошо бы туда наведаться самому, да хоть бы и патруль направить… Но сейчас на это просто нет времени!

«Москвич» несся по шоссе под сотку. Еще немного и будет поворот на военный гарнизон. Через минуту добрались до перекрестка, круто свернули направо. Но уже через несколько метров пришлось остановиться — дорогу преграждали поваленные деревья.

— Что за ерунда? — выругался Калинин, остановив машину. — Еще вчера все было в порядке! Что это?

Я выбрался наружу, бросился к завалу. Увидел пни, свежий спил — их повалили намеренно, скорее всего, бензопилой. Причем сделали это так, чтобы стволы упали именно на дорогу, намертво перегородив всю проезжую часть. Все было засыпано листьями, опилками и ветками. А вокруг ни души!

Я вернулся к машине.

— Еще нужны доказательства? — спросил я, кивнув на препятствие. — Деревья сами себя не спилят, дорога заблокирована намеренно! Есть другой путь?

— Нет. Только своим ходом, через лес. Метров восемьсот, примерно.

— Значит, придется бросить машину. Дальше на своих двоих. Андрей, у тебя ствол с собой?

— Конечно.

— А вы, кто простите? — Калинин повернулся к Курсанту. Вопрос был не к месту, но видимо его этот момент напрягал. Я тоже молодец, так и не представил.

— Майор Петров, Милиция. Оказываю содействие комитету госбезопасности! — он кивнул в мою сторону.

— Ясно. Я так, для кругозора, а то странно все это было… Кстати, я начальник смены, как раз отсюда…

— Если бы не он, мы бы так и топтались на месте! — пояснил я, однако в голове появилась иная робкая мысль… После истории с Виктором, можно было ожидать чего угодно.

Покинув машину, мы уверенно ломанулись через лесополосу.

Конечно, территория ЗРК «Волхов» хорошо охранялась. Но сейчас, все это работало против нас. Все посты охраны, контрольно-пропускной пункт, скорее всего, получили учебную вводную. К примеру, что на территорию гарнизона могут проникнуть посторонние. Соответственно, должны были принять специальные меры. А пока идет шумиха, они инициируют запуск… Ну, вроде как учебный! А когда будут выполнены все приготовления, останется только взять на прицел операторов и заставить их сделать то, что им нужно. Просто и эффективно. Зачем самим вникать в сложный комплекс подготовительных процедур, если можно использовать обученный для этих целей персонал?

И сейчас, нам нужно было попасть на территорию военного гарнизона. Пройти через ограду, добраться до командного пункта и сделать все, чтобы запуск ракет осуществить было нельзя!

К сожалению, у майора Калинина не было с собой пропуска, а удостоверение личности не давало спокойно пройти через КПП. Любой патруль нас остановит и тут же доложит в дежурку, где наверняка, сидит представитель диверсантов. Снова все затянется и мы потеряем преимущество. Диверсанты наверняка не торопятся, знают, что у них все под контролем.

Черт, опять импровизация, как же я этого не люблю, кто бы знал! Но практика показывала, что именно это у меня получалось лучше всего. Сколько всего было уже пройдено, сколько сложных ситуаций я преодолел…

Справимся! Главное, чтобы без нас не начали! Запущенную ракету уже не остановить!

Мы ведь даже понятия не имели, когда они намерены начать действовать. Сколько времени в запасе? Часы, минуты?

Бежать через лес было непросто. Недавно прошел дождь, отчего ноги то и дело скользили по мокрой листве и влажной земле. Повсюду лес, заросли. Продираясь через заросли, мы порядком выдохлись…

— Ограждение! — тяжело выдохнул Калинин. — Глядите, слева! Можно попробовать перелезть там!

Глава 21

Промах

Я не раз слышал, что территория зенитно-ракетного комплекса С-75 «Волхов» была относительно небольшой.

В своей прошлой жизни, когда мне довелось посетить Чернобыльскую зону отчуждения, экскурсионные маршруты тут не проходили. Причина простая — дороги, по которой можно было подъехать к гарнизону, уже не осталось, а тащиться через зараженный лес ни туристы, ни тем более, организаторы не желали.

В общем, в этом районе я был впервые. Конечно, обзоры от сталкеров и диггеров, коих в интернете было полно, я пару раз видел, но там особо и смотреть-то было не на что.

И вот сейчас, я наблюдал впереди стальную ограду, которая окружала военный гарнизон ЗРК. Высотой она была примерно два с половиной метра, а сверху шли закрепленные кольца колючей проволоки. Само собой, здесь еще не было густых непроходимых зарослей, не стояло предупреждающих табличек о радиационной опасности. Точнее, таблички-то были, но иного характера и предупреждали они совсем о другом.

От лесополосы, в которой мы прятались, до ограды было метров пять, не больше. Получалось, что между нами была некая буферная зона, появившись в которой, можно было легко попасться на глаза военным.

— Ну, что дальше? — негромко спросил я, взглянув на майора. — За оградой наверняка полно патрулей⁈

— Так и есть. Но они ходят строго по графику и если знать время, то… — майор принялся озираться по сторонам. — А! Вон, как раз впереди идут! Подождем!

И верно, метрах в сорока впереди действительно шел патруль из двух человек. Они были вооружены автоматами «Калашникова», на головах каски, на поясе я разглядел стандартные подсумки с запасными магазинами. Из-за пасмурной погоды и накрапывающего дождя, они накинули на плечи плащ-палатки. Шли неторопливо, о чем-то негромко переговаривались.

— Что-то не похоже, что у них есть какая-то вводная! — заметил Андрей, наблюдая за их поведением. — Или я что-то путаю?

— Хм, согласен! — пробурчал Калинин, наблюдая за патрулем. — Не нравится мне это. Посмотрим, что будет дальше.

Мы терпеливо ждали, пока они пройдут мимо. Я то и дело постоянно смотрел на часы, посматривая в небо. С ужасом осознавал, что пока мы прячемся, чья-то рука может нажать кнопку запуска…

Конечно, нам можно было бы действовать иначе, но еще когда мы шли по лесу, все трое сошлись на том, что нужно все сделать тихо и аккуратно. Поднятый шум стопроцентно сыграет против нас.

— Товарищ майор… — тихо поинтересовался я. — Правильно ли я понял, что после старта, эти ракеты летят по прямой около пяти километров? И пока они набирают скорость, ими нельзя управлять?

— Ну да.

— А до «Дуги» отсюда около четырех километров, так?

— Верно.

— И отсюда получается, что после старта и до самих антенн ракета будет неуправляема?

— Получается так. Но опять же — хрен его знает, что там тот инженер мог изменить при модификации. Когда было организовано техобслуживание, все прошло официально. Из штаба прислали соответствующую бумагу, с указанием даты, места и типа проводимых работ. Все было согласовано с заводом-изготовителем. Если верить твоим словам, то у них там не просто специалист по электронике, а настоящий профи, что вполне мог присутствовать при разработке самих ракет.

— А вот это странно. Неужели кого-то завербовали?

— Когда шли эти работы, я видел инженера, который буквально наизнанку выпотрошил ракету, все «мозги» наружу вытащил. Я еще тогда поразился тому факту, что это делается в полевых условиях, а не на заводском полигоне. Но не было никаких сомнений, что штаб был не в курсе проведения этих работ.

— Угу… И раз они уже наведены в сторону «Дуги», получается…

— Получается, что так и полетят.

— И что, никому из обслуживающего персонала не пришло в голову, зачем вообще понадобилось разворачивать пусковые в сторону «Дуги»?

— Конечно, приходило! — удивленно отозвался Калинин. — Это была чуть ли не главная тема для обсуждений на курилке. Офицеры и операторы понять не могли, зачем это нужно. Но командованию виднее, тем более подполковник Краснов сам присутствовал при этом.

— А раньше у вас вводные подобного плана были?

— Да постоянно. Только ракеты на месте не модифицировали, их просто увозили обратно на завод, либо на полигон. Учебные тревоги проходили постоянно, кроме, конечно, самого запуска.

— Так, смотрите… Уже можно! — прошипел Курсант, выглядывая из-за кустов. — Достаточно далеко ушли!

— Идем, через ограду перелезть не сложно!

Максим Калинин первым бросился к ограде, на ходу снимая легкую куртку. Обернулся к нам и потребовал сделать то же самое.

— Накинем одежду на колючку, чтобы можно было перелезть не поранившись! Иначе на ней и повиснем!

Сказано — сделано. Один за другим, мы быстро и аккуратно перебрались на другую сторону. Вещи забрать не удалось — они прочно уцепились за колючую проволоку и сдернуть их без лишнего шума, оказалось нереально. Если проходящий мимо патруль ее заметит, сразу же поднимет тревогу. Ну, несколько минут у нас точно есть.

Спрятались за большим бетонным блоком, которых тут было много. Видимо что-то собирались достраивать. Неподалеку стояла пожарная машина, кажется, это был сто тридцать первый «ЗиЛ». Точно такие же стояли под «Чернобылем-2» и на станции возвратно-наклонного зондирования «Круг».

Большая часть территории военного гарнизона оказалась перед нами как на ладони. Отсюда хорошо был виден большой бетонный капонир, мощные гермодвери, за которыми осуществлялось хранение дополнительного боекопмлекта. Одноэтажная, но довольно большая казарма для личного состава, рядом пристройка с медчастью, левее, за капониром было еще какое-то здание, судя по всему штаб.

Но первым делом я обратил внимание на шесть громоздких пусковых установок СМ-90, размещенных на территории в виде подковы, на равном расстоянии друг от друга. На них, уже в боевом положении лежали огромные ракеты. Их острые белые носы были задраны в небо, в разные стороны. И только две из них, оказались направлены в сторону виднеющихся вдалеке антенн ЗГРЛС. На фоне остальных, это выглядело странно. Впрочем, в некотором роде это действительно можно было списать на недавнюю модификацию, проводимую прямо здесь.

Помимо них, в южной части территории, неподалеку от капонира, стояли специализированные прицепы с кучей антенн — судя по всему, среди них была станция наведения ракет, радиолокационная станция и что-то еще. С другой стороны стояли транспортно-заряжающие машины, средства обеспечения и буксировки. Я в этом мало что понимал, все-таки я не связист и уж тем более не имею никакого отношения к ПВО.

— Тихо как-то! — отметил Андрей, осматриваясь. — Я насчитал еще две группы патрульных, а где же вся остальная обслуга? Это так и должно быть?

— Это нормально. Нам нужно вон туда! Бегом за мной, пока никто не видит! — Калинин вдруг сорвался с места и бросился вперед. Мы за ним. К счастью, патрулей поблизости не было, поэтому проскочили.

Честно говоря, ни я, ни Андрюха толком не знали, откуда и как именно осуществляется запуск ракет. Я думал, что управление находится в где-нибудь в бункере, но само собой, ошибся. Пришлось довериться майору.

За следующим блоком пришлось выждать паузу.

— Смотрите, там антенный пост, там кабина боевого управления «АВ». Левее, аппаратная кабина «УВ», а вон та громоздкая ерунда, радиодальномер «Амазонка». Нам нужно в кабину боевого управления, ту, что справа. Там должен быть офицер наведения и три оператора. Если что-то намечается, то все будет осуществляться именно оттуда.

— Значит, нам туда?

— Ну да.

Мы замерли за бетонкой, ища глазами пропавший из вида патруль. Уже хотели было продвинуться ближе, но вдруг, по территории ЗРК разнесся усиленный электроникой голос:

— Внимание! Всему личному составу! На территории комплекса обнаружены посторонние лица! Всем принять меры по их задержанию!

— Бляха, приплыли… — выдохнул Курсант. — Только этого не хватало! Куда меня только не заносило, но чтобы вот так, в секретный военный гарнизон! Да еще посреди бела дня и так дерзко!

— На ЧАЭС было хуже! — пояснил я, затем взглянул на Калинина. — Чего делать будем? Идеи есть?

Тот, не двигаясь, сидел к нам спиной и молчал.

Меня уже не раз посещала мысль, что он может быть не совсем тем человеком, за которого себя выдает. Здесь мне помогала чуйка… Я ведь не просто так не стал проверять у него удостоверение личности, не просто так, не стал заходить к Кошкину. Хотя, было бы вполне логичным, узнав суть их плана, забежать к полковнику и спросить, мол, так и так, а чего делать-то?

— Калинин? — напрягся я, тихонько доставая пистолет.

— Спокойно! Это учебная тревога! — выдохнул тот, заметно расслабившись. — При поступлении боевой тревоги, принимаются меры, при которых строго ограничивается доступ посторонних к ракетам и пусковым установкам! А сейчас этого не происходит, значит, не по нашу душу! Но отсюда лучше отойти куда-нибудь. Например, к капониру, с обратной стороны тише будет. И вдруг он снова замер.

— Следи за ним! — шепнул я на ухо Андрюхе. Тот меня понял сразу, потому что едва заметно кивнул.

Мы уже собирались выдвинуться, но вдруг сверкнула молния, а через пару секунд раздался раскат грома. Ливанул холодный дождь. Из казармы, что размещалась слева от нас, показались выбегающие солдаты с оружием в руках.

Видимость резко ухудшилась.

— Погода нам на руку. Подождем немного здесь! — произнес майор, наблюдая за обстановкой. — Скорее всего, сейчас они побегут на плац, где будет проводиться проверка личного состава и инструктаж по дальнейшим действиям. Это наш шанс! Сразу же бежим к капониру!

— А почему не к кабине «УВ»? — возразил я.

Но Калинин ответил не сразу.

— Потому что… Ну, сам подумай, ворвемся мы сейчас на пункт управления и что?

— Что? — переспросил Андрей. Он тоже уловил, что Калинин вдет себя странно и что-то не договаривает. Как будто что-то пошло не по плану и он спешно пытается решить, что делать дальше.

— Там кроме операторов и дежурного офицера никого нет. Что там делать?

— Захватив кабину, мы все остановим. Запуск можно будет осуществить только через нас, правильно? Соответственно, ни одна ракета стартовать не сможет!

Видно было, что майор поплыл. А другого доказательства мне было и не нужно. Вытащив ствол, я навел его на Максима.

— Знаете, товарищ Калинин… Вот не знаю почему, но нет у меня к вам доверия! Слишком много мутного в вашем поведении и сейчас самое время объясниться! Ну?

Повисла напряженная пауза, прерываемая только шумом дождя. Обстановка еще та, однако!

— Ты чего, сдурел⁈ — майор явно не ожидал подобного, разозлился и испугался одновременно. — Убери пистолет!

— Зачем? — искренне удивился я. — Так спокойнее! Только давай без глупостей, а то вдруг у тебя хватит ума поднять тревогу, только уже не учебную!

— Ты… Вы совершаете ошибку!

— Да? Вот насчет этого сильно сомневаюсь! — тихо ответил я, переглянувшись с Андреем. Тот был на моей стороне.

Я полагал, что дважды столкнулся с майором, если он, конечно, в самом деле, майор, рядом с палатой полковника не просто так. Скорее всего, кто-то из диверсантов посетил палату Кошкина и у них был разговор. На основании каких-то там договоренностей, его дочь Юлька и получила свободу. Само собой, обсуждать это с полковником не стоило — захотел бы, сам все рассказал.

Оставалось только догадываться, какой ценой Юлька получила свободу, и на что именно пошел Кошкин…

Так прошло минуты полторы. Калинин молчал, но по его выражению лица было понятно, что он сильно нервничает. Значит, мы все делаем правильно и их план под угрозой.

— Вот теперь можно идти к прицепу! — тихо сказал я, приставив Макарова к затылку Максима. — Поднимаемся и быстренько бежим к кабине «УВ»! Та, что слева, верно?

— Верно… — недовольно пробурчал тот.

Казарма, судя по всему, опустела — все бойцы покинули ее, направившись на плац, который был с другой стороны бетонного капонира. Собственно, небольшой холм и погодные условия неплохо скрывали нас от посторонних глаз. Единственная угроза — перемещающиеся по территории патрули. Кто-нибудь, кто был поблизости, вполне мог увидеть наши перебежки и соответственно принять меры.

Ведь все очень просто — добежать до прицепа, ворваться внутрь и не дать дежурной смене осуществить запуск ракет. И не важно, сегодня он планировался или нет. Так или иначе, но мы заблокируем доступ, и ни одна тварь не сможет запустить ракеты! Поднимем шум, найдем способ связаться с КГБ, а дальше Черненко уже сам разберется.

Конечно же, у меня была и другая, очень дельная мысль — а чего это я из кожи вон лезу, чтобы не допустить диверсии на ЗГРЛС? Я мог бы просто стоять в сторонке и наблюдать за представлением! Казалось, будто только меня одного это и волновало!

Капитан Быстров, да и Павел Сергеевич, косвенно дали мне понять, что система раннего обнаружения уже не актуальна… Да я и сам это знал, без лишних объяснений. Здесь, история примерно была такой же, как и в моем времени.

Черт его знает! Возможно и скорее всего, на подсознательном уровне я уже и сам воспринял все это как личное оскорбление — одурачили меня, похитили любимую жену, стреляли в тестя… Человек, затеявший со мной эту жесткую игру, смог добиться того, что все мое внимание пало на чертову «Дугу-1».

Пригнувшись, мы пробежали к видневшемуся впереди слева силуэту прицепа, внутри которого сейчас мог быть кто-то из диверсантов. По пути, я допускал и тот факт, что мы промахнулись и сегодня ничего плохого не случится. Попробуй-ка тут разбери, когда цепочка совпадений выстраивается прямо на ходу и далеко не факт, что она исходная. Не было ни доказательств, ни фактов, одни голые предположения…

Вот и кабина «УВ». Прицеп казался огромным, а сверху него крепилась странная конструкция, не поддающаяся описанию. Капли дождя глухо барабанили по темно-зеленой поверхности, образуя постоянный гул.

— Открывай! — скомандовал я майору, указав на дверь.

— Леха… Не думаю, что это то, что нужно…

— Не уверен… — послышался сзади задумчивый голос Андрея.

Честно говоря, я понимал, что здесь действительно, что-то не так. Может, мы и впрямь слишком торопим события? Но лучше перебздеть, чем не добздеть — золотое правило, которое актуально в любой ситуации. Если, конечно, сильно не вникать.

Решительно оттолкнув Калинина, я сам дернул на себя рукоять двери. Та распахнулась. Я тут же устремился внутрь, держа пистолет наготове.

На меня уставились три пары удивленных глаз. Младший сержант и два ефрейтора — операторы наведения. А вот офицера не было видно.

— Что за дела? — воскликнул младший сержант, поднимаясь с места. — Вы кто такие?

— Руки! — резко произнес я, держа Макарова наготове. — КГБ СССР! Лейтенант Савельев! Где дежурный офицер?

— Отошел в туалет.

Я решительно затолкал Калинина в кабину, следом влез и сам. Петров остался снаружи. Было тесновато, но все же лучше, чем мокнуть снаружи, каждую секунду ожидая, что появится вооруженный патруль.

— Товарищ майор⁈ — удивился младший сержант, увидев Калинина. — Что здесь происходит?

— Все нормально, Лыков! — тихо произнес Калинин, затем обернулся ко мне. — Савельев, вы с Андреем все не так поняли. Я на вашей стороне, но вынужден действовать по инструкции.

— А вот в этом я не уверен! Что ты несешь? Какая нахрен инструкция?

— Я же сам привел вас сюда, показал путь! Для чего бы мне вас предавать? Чтобы подставить как-то? Ну, сам подумай, где тут логика?

— А в чем логика сидеть ждать непонятно чего? — возразил я.

— Быть может, мы слишком поторопили события? — спросил Курсант, заглянув внутрь.

— Андрюха, не нагнетай! — отозвался я, само собой нервничая. Обстановка менялась на ходу и приходилось действовать рационально. Если я ошибся, меня за такое точно по головке не погладят. Черненко будет в бешенстве! Но почему чуйка звенит от предчувствия чего-то нехорошего⁈

— Так, руки от пульта управления убрали! — скомандовал я, глядя на операторов. — Ну, живее! На данный момент, на этой территории, неизвестным противником может быть произведен не санкционированный запуск двух ракет. Считаю, что среди персонала находится диверсант. Также подполковник Краснов не тот, за кого себя выдает, и запуск ракет будет инициирован исключительно с его подачи. Будет лучше, если вы дружно встанете и покинете кабину от греха подальше!

— Товарищ лейтенат! — произнес младший сержант, глядя на меня с недоумением. — Вы ошиблись! Отсюда запуск ракет никак не произвести! Это кабина «АВ». А вот в соседней…

— Что? — я резко обернулся к Калинину. — Ты куда нас привел⁈

Но тот только покачал головой. Вид у него был удрученный.

Да что, черт возьми, тут происходит⁈

— Андрюха?

— Не знаю… — Курсант тоже выглядел растерянным.

И тут, снаружи раздался громкий шум. Очень характерный звук, который ни с чем не спутаешь. Звук старта работы ракетного двигателя.

От осознания этого факта, я похолодел. Впав в ступор, спустя несколько секунд, я все-таки взял себя в руки и бросился наружу. Едва ли не скатившись вниз по короткой узкой лесенке, я увидел, как с пусковой установки взмыла вверх одна из ракет направленных на «Дугу-1». Она быстро набирала скорость, направляясь к антеннам.

— Нет! — в ужасе пробормотал я, наблюдая за ее полетом. В паре метрах сзади с точно таким же видом стоял Курсант. Подобного не ожидал никто из нас. Мы потеряли драгоценное время, занимаясь совсем не тем. Зачем майор указал нам неверное направление? Мы бы успели!

Вторая ракета пока еще была на месте. И ничего не указывало на то, что она тоже устремится к цели. Когда первая долетит, мы услышим взрыв, а может даже и увидим, как «Русский Дятел» рассыпается на части.

— Быстро все отсюда! — рявкнул майор, буквально выталкивая операторов из кабины прицепа. — Бегите! Прицеп заминирован!

И мы и солдаты неуверенно бросились в стороны. Едва майор успел выпрыгнуть сам, как внутри кабины что-то взорвалось. Не сильно, но взрыва было бы вполне достаточно для того, чтобы убить всех находящихся внутри. Сейчас сюда сбежится весь гарнизон!

— Какого хрена происходит? — вслух спросил я, ничего не понимая.

— Чего-то подобного я и ожидал! — воскликнул майор, двигаясь к нам. — Так, слушайте! Я действительно майор Калинин, друг полковника Кошкина. И действую по его указанию. У него какая-то договоренность… А, черт! Смотрите!

Он указал на стоящий в тридцати метрах от нас второй прицеп, откуда, скорее всего и был осуществлен запуск ракеты. Сейчас рядом с ним стоял темно-зеленый «УАЗ» с открытыми дверями. Ранее, пока мы бежали к первому прицепу, машины там не было!

— Он там! Там!

Мы с Андреем, не сговариваясь, выхватили стволы и бросились к соседнему прицепу, намереваясь действовать наверняка. Кто бы ни был внутри кабины, именно он и осуществил запуск.

— Я на пусковую! — рявкнул майор. — Еще есть шанс! Попробую обесточить!

Не секрет, что весь комплекс работает не от обычной сети, а от специальных дизелей. И именно они отвечали за все электроснабжение, в том числе и за работу самих пусковых установок.

Примерно на половине пути, дверь прицепа приоткрылась и я его увидел… Человека, с художественного портрета! Он был с автоматом «Калашникова» в руках!

— Товарищ Савельев! — громко крикнул он с торжествующим видом. — Вы опоздали! Ракета ушла!

Глава 22

Момент истины

Мы в нерешительности остановились метрах в пятнадцати.

— Так, оружие на землю! Живо! — крикнул диверсант, держа нас на прицеле. — Или вторая ракета пойдет уже не на «Дугу-1», а на Чернобыльскую АЭС! Представляете, что будет, если она попадет в реактор?

Конечно же, он лгал. Не будет он этого делать, да и не сможет — ракета уже нацелена на антенны, а управлять ей в полете нельзя, да и некому. А если бы ракета и долетела до цели, то взорвалась бы еще на крыше, не добравшись до активной зоны. Тем не менее, мы подчинились, бросив пистолеты на сухую траву впереди себя.

— Подойдите ближе!

Шагнули на несколько шагов, остановились.

Ситуация складывалась крайне неблагоприятная и очень запутанная — я не понимал что происходит и чей ход будет следующим. Судя по всему, Курсант думал о том же. По крайней мере, на лице застыла маска задумчивости.

Конечно, мы могли бы без раздумий открыть огонь из пистолетов, но оба понимали, что так проблему не решить. Еще неизвестно, долетела ли первая ракета до ЗГРЛС и что там со второй. Из-за погодных условий, мы не могли видеть, каково состояние антенн сейчас.

— Дайте угадаю… — диверсант даже не пытался прятаться, он во весь рост стоял на входе в кабину, лениво придерживая автомат. Сейчас он с интересом смотрел на Андрея. — Вы, наверное, оперуполномоченный Андрей Петров? Наслышан, наслышан. Только не пойму, чего вы сюда полезли? Ну, ловили бы своих маньяков, зачем вам все это?

— А я любопытный! — мрачно отозвался Курсант.

— Ну, дело ваше! — он не стал акцентировать на этом свое внимание. — Как вам демонстрация силы? Хороший план захватить целый ЗРК, да? В реалиях Советского Союза, на засекреченном объекте провернуть такое немыслимо и тем не менее, все получилось. Чем безумнее план, тем легче его реализовать. Я очень хотел, чтобы вы, товарищ Савельев своими глазами увидели то, что пытались предотвратить! Правда, я искренне не понимаю, чего вы так уцепились за эту соломинку? Сдались вам эти антенны, это же просто металлолом, ну серьезно! Тем не менее, как видите, у меня все получилось. Половина работы уже сделана, хотя, конечно, был момент, когда все чуть было не сорвалось, но это нормально…

Я анализировал сказанное, но пока не мог понять, к чему все идет.

— А почему вы одни? Где этот чертов Калинин? — диверсант осмотрелся по сторонам и увидел горящий прицеп. — А, наверное, догорает в соседней кабине? Прискорбно, он свою роль отыграл. Ну а вы, наверное, решили, что этот офицер вас предал? Напрасно, это не так. Он честно делал то, о чем его просил Кошкин, не более.

Прицеп, где ранее сидели операторы, сейчас горел, объятый черным дымом, поднимающимся в небо. Однако была и странность — после взрыва почему-то не случилось тревоги, не было бегущих отовсюду патрулей. Да и весь личный состав, покинув казарму, как сквозь землю провалился! Создавалось ощущение, что после запуска ракеты, весь гарнизон то ли вымер, то ли покинул объект. Наверное, это тоже часть диверсионного плана.

— Что, Алексей…? — он словно улавливал мои мысли. — Наверняка гадаешь, почему до сих пор не подняли тревогу? Так ведь некому! Я заранее дал письменный приказ эвакуироваться личному составу, и несмотря на абсурдность, все подчинились. Это ненадолго даст возможность поговорить спокойно.

— Как у тебя все разыграно… — ухмыльнулся Курсант. — Репетировал, наверное?

А диверсант в погонах подполковника продолжал веселиться:

— Нет. Это ни к чему. Знаете, было так забавно наблюдать, как Савельев, мечется по Припяти, по окрестностям «Чернобыля-2», пытаясь найти концы, а в итоге везде натыкался на оставленные мной тупики. Непросто было все это реализовать, пришлось постараться. Одно только похищение вашей супруги, едва не обернулось провалом. Ну да ладно…

— Я не понимаю, зачем вы отпустили мою жену?

— А! Это хороший вопрос! Разве Кошкин не рассказал тебе? — ответил вопросом на вопрос диверсант, взглянув на часы. Черт возьми, я все еще не знал ни его имени, ни фамилии. Да я вообще ничего о нем не знал.

Ответить мне было нечего. Одновременно, меня посетила и другая мысль — а чего это он так разговорился? Почему бы не запустить вторую ракету и уже потом, когда дело сделано, вести переговоры? Все равно ведь преимущество на его стороне! Мы без оружия, деваться некуда — можно легко навязать разговор. Так в чем же дело? Быть может, он просто тянет время? Или что-то не так и запуск второй ракеты пока что невозможен?

— Похищение Юлии Сергеевны было нужно для того, чтобы надавить на тебя и на ее отца… — продолжил диверсант. — После апрельских событий 1986 года на АЭС и твоего краткосрочного появления в Афганистане, я понял, что ты опасен и непредсказуем. У меня оставался последний и единственный шанс закончить это дело самому, потому что остальная команда уже была нейтрализована. Да, не буду скрывать, я последний из тех, кто намеревался уничтожить четвертый энергоблок.

— Зачем? Хотя, нет. Не отвечай. Лучше скажи, тяжело с этим жить, да? — парировал я, пытаясь зацепить.

— Не пытайся меня разозлить, Алексей… Ведь я правильно предположил, что ты всерьез был намерен довести дело до конца, и не ошибся. Пришлось принять радикальные меры. В общем, пока ты сломя голову носился по городу и искал зацепки, мы вели подготовку. Думаешь, я не знал, что ты не намерен выполнять мои требования? Знал! С самого начала я понимал, что этим тебя не удержать! Притормозить — да, но не надолго. Отсюда и история про пять дней. Но рано или поздно, ты должен был все понять! Простая слежка это подтвердила. С квартирой Аркадия получилось интересно, но завербованная мной женщина, Самсонова, кажется, сделала то, что требовалось. С этого момента я знал, что ты работаешь не один. В нужные моменты я подкладывал тебе новые подсказки, но делал это так, чтобы ты не догадался. Уверен, сейчас ты пытаешься это переварить, да?

Я нахмурился. Этот козел наслаждался своим превосходством. Этим можно попробовать воспользоваться.

— Ну? — громко спросил я. — И ради чего все это?

— Ради чего я уничтожил «Дугу»? — переспросил тот.

— Именно. Зачем уничтожать «Око Москвы»? Какой смысл? Объект все равно намеревались снять с дежурства, какой резон его уничтожать?

— А вот это ты спроси у товарища Иванца! — вдруг ответил диверсант. — Он тебе толковее объяснит!

Он рассмеялся, наблюдая за моей реакцией.

Отец Генки-то тут причем?

— Что, Алексей? — продолжал веселиться тот. — И тут удивлен? Да КГБ тебя попросту слили! Ты расходный материал, наживка. Как, по-твоему, засекреченные данные об Афганской операции, попали ко мне? А как я узнал, что именно ты сорвал гениальную операцию, которая могла подорвать авторитет Союза на мировой арене? Спровоцировать экономический удар! Разве ты не удивился, почему комитет не очень-то и торопился обеспечить безопасность радиолокационной станции? Почему отправили только тебя, а не целый штат ищеек? Не странно, нет?

Курсант удивленно посмотрел в мою сторону. Диверсант говорил о таких вещах, что даже я невольно вздрогнул. А ведь многое действительно сходится.

— Откуда ты знаешь про Иванца? — процедил я.

Морда у диверсанта была торжествующей.

— Ты действительно хочешь это знать? Ладно, расскажу… — он снова взглянул на часы. — У него были какие-то проблемы с сердцем и он втайне проходил серьезное лечение в одной из частных больниц Германии. Именно там его и завербовали, пригрозив разобраться с сыном. Жизнь в обмен на информацию. Но этот сукин сын оказался хитрее, чем я думал. Он уволился из КГБ, за несколько месяцев до твоей командировки и начал пакостить. Но нужную мне информацию по тебе, все-таки слил. Рискну предположить, что именно он намекнул тебе, что семья может быть в опасности, так? Этим он сыграл на руку мне, хотя вряд ли сам понял, что подложил тебе свинью.

Черт возьми, какого хрена⁈ Я не верил своим ушам — неужели все это правда? Тот факт, что Павел Сергеевич человек мутный, я знал давно. Но эти подробности…

— Ради чего все это? — спросил я.

— Не знаю! — тот вдруг пожал плечами. — Честно, не знаю. Мне нечего ответить на этот вопрос. Я просто наслаждаюсь моментом. Хотя нет, дело даже не в этом. Я просто хочу понять, откуда ты такой взялся? Как ты раскусил планы, касающиеся атомной станции? Над ним трудился не один десяток человек, ни одна душа, ни один инженер не догадался, что дефекты реактора можно использовать в диверсионных целях!

— Твой лучший человек, Виктор, тоже пытался это понять! — слегка рассмеявшись, возразил я. — Это стоило ему жизни. Хочешь закончить так же?

— Да это не важно! — отмахнулся он. — Такие люди как я давно не живут своей жизнью, так что этим меня не испугать. Можешь не пытаться! Э-эй, товарищ Петров, стойте на месте и давайте без глупостей!

Я не видел, что именно намеревался сделать Андрей, но это явно не понравилось диверсанту.

— Почему ты запустил только одну ракету? — задал я прямой вопрос.

— Лучше спроси, что должен был сделать Калинин… Вижу же, ты в недоумении!

— Ну и что же?

— Провести вас на территорию так, чтобы никто об этом не узнал. Наверняка ты думаешь, почему он не повел вас к этому прицепу изначально? Вы могли бы перехватить кабину до моего появления, но это ничего не дало бы. Запуск произошел по таймеру!

Я молча слушал, поражаясь тому, насколько расчетливым человеком оказался этот отморозок с манией величия.

— Ну, это же очевидно, товарищ Савельев! Потому что он хотел воспользоваться функцией самоликвидации запущенной ракеты, чтобы взорвать ее прямо в воздухе. Пульт управления был как раз там! Но я и тут перестраховался — небольшое, заранее заложенное взрывное устройство и проблема решена. Ума не приложу, почему он вам все не рассказал!

Получается, Калинин не врал? Он действительно выполнял поручение полковника Кошкина? Ну, зная отца Юльки и не удивительно — даже с больничной койки он попытался все разрулить сам, пытаясь не втягивать меня. Ну конечно, он ведь и сам не знал, что я изначально завязан на всем этом деле — корни-то пущены уже давно. Мировой мужик, но с больничной койки особо не напланируешь…

Наверняка, требование диверсанта состояло в том, чтобы им оказывал поддержку кто-то из людей Кошкина на самом объекте и тот выбрал майора. Майор как-то помогал им, но знали ли он истинную причину, почему полковник его об этом попросил? Скорее всего, нет. Но даже это было странно — видя, что твой друг и по совместительству командир, замышляет какую-то дичь, почему не предупредить соответствующие органы? Разве только потому, что Кошкин лично просил его этого не делать?

И вот Калинин, сам того не желая, помогал им? Неважно, как. А когда я выложил ему остальную часть истории, он, помня о просьбе полковника, решил попробовать разрулить все сам? Безрассудно, но смело. И ведь, его расчет можно оправдать. Очень тонко, очень осторожно… Но он все делал правильно! Что толку от нас — два молодых офицера, ни черта не понимающие, как работает ЗРК, будут только мешать. А мы, в свою очередь, заподозрили его в измене, чем и заставили майора отойти от плана и импровизировать прямо на ходу. Но и он чуть-то чуть просчитался — запуск ракеты произошел раньше! И теперь, понимая, что на носу старт второй ракеты, он был намерен сделать все возможное, чтобы этого запуска не случилось… Очевидно, что диверсант об этом даже не догадывается! К счастью, операторы тоже куда-то пропали, иначе диверсант мог догадаться, что тут что-то не чисто.

— Ну и что дальше? — с вызовом спросил Курсант. — С этим разобрались!

Диверсант обернулся, посмотрел куда-то внутрь кабины, затем снова перевел взгляд на меня.

— Алексей, полагаю, ты воспринял все это как личный вызов так? Из-за того, что я похитил твою жену?

— Именно так! — кивнул я.

— Ясно, я лишь хотел убедиться! — спокойно ответил тот. — Кстати, про «Дугу» вы много чего не знаете. У нее есть и другое предназначение, и это вовсе не система раннего обнаружения запусков ракет.

— А что еще? Климатическое оружие?

— Нет, это очень мощное психотропное оружие.

Я не выдержал и расхохотался. О чем это он, о легендарном «Выжигателе мозгов»⁈ Ну что за бред!

— Ты зря смеешься. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения! Так или иначе, но мне придется закончить начатое! Пора! — он вдруг резко бросился в кабину.

Позади нас раздалось характерное шипение и свист — заработал стартовый двигатель второй ракеты, нос которой был направлен в сторону «Чернобыля-2».

— Вот сука! — прорычал я, бросившись за пистолетом.

Дальше все завертелось бешеной каруселью — через пару секунд диверсант буквально выпрыгнул из кабины и открыв хаотичную стрельбу из автомата Калашникова, бросился к «УАЗу». Мы едва успели упасть на траву, одновременно с этим, откуда-то справа, со стороны капонира, я заметил вспышку и услышал громкий хлопок. А уже через мгновение разглядел, как в сторону кабины «УВ» летит реактивная граната, выпущенная из ручного гранатомета. Вот только кто ее запустил?

Она попала точно в кабину, разворотив ее, словно картонную коробку из-под молока. Прицеп мгновенно объяло пламя, окутал густой дым… Во все стороны разлетелись обломки!

Пожалуй, все — больше ни одна ракета этого комплекса взлететь не сможет. По крайней мере, в ближайшее время точно!

Тем временем «УАЗ» взрыв колесами грязь, рванул с места. Неуклюже развернулся. Из-за того, что вся земля была мокрой от дождя, машина никак не могла набрать скорость.

— За ним! — крикнул я, поднимаясь с травы. Стрелять из Макарова было бессмысленно — все равно бы не попали. Это только в фильмах показывают, что с пятидесяти метров из «ПМ» можно уверенно бить по колесам движущегося автомобиля. И все же, что-то с машиной было не так — ее постоянно заносило, то вправо, то влево. Быть может, колесо проколол?

Очевидно, что диверсант был намерен покинуть территорию ЗРК «Волхов», а потому многое предусмотрел заранее. Вполне возможно, что наряд на контрольно-пропускном пункте еще там и при приближении командирской машины Краснова, откроет ворота без всяких вопросов. Но ведь дорога впереди завалена бревнами? Как он намерен там проскочить?

— Смотри! — крикнул Андрей, указывая на стоящий справа от нас пожарный «ЗиЛ». — Транспорт!

Конечно, в качестве средства преследования, далеко не самый лучший вариант, но за неимением лучшего, можно воспользоваться тем, что есть.

Оба решительно бросились к машине. Двери были открыты, а ключи лежали прямо на водительском сидении. Не знаю, насколько это правильно, но нам было на руку.

Андрей прыгнул за руль, я на пассажирское. Завести и тронуться на такой дуре было непросто, но у Курсанта получилось. Пока мы выезжали, вдалеке заметили бегущего майора Калинина. Ждать офицера, времени не было, поэтому мы рванули вперед, к виднеющимся впереди воротам. Они как раз были приоткрыты — «УАЗ» только что выехал за пределы гарнизона.

— Жми Андрюха! — скомандовал я. — Тарань ворота, иначе уйдет!

Курсант послушно выжал нужную передачу и вдавил педаль в пол. «ЗиЛ» взревел мощным двигателем и резко устремился вперед, несмотря на немалый вес. Все-таки «трехосник» это сила.

Наряд по КПП, видя приближающийся транспорт, растерянно застыл. Но уже через несколько секунд на нас направили стволы автоматов, однако стрелять не стали… Видимо недоумевали — инструктаж был не допустить посторонний транспорт на территорию комплекса, а вот что касается обратного порядка, судя по всему, инструкция молчала. Бойцы замерли, не зная, как на это реагировать.

— Поморгай фарами!

Андрей принялся сигналить и моргать фарами, привлекая внимание наряда.

И мы проскочили через ворота, слегка цепанув правой стороной тяжелую железную воротину.

— Жми! — воскликнул я. — Далеко тот не мог уйти!

И верно, уже за следующим поворотом, вдалеке мы увидели брошенный на дороге темно-зеленый «УАЗ». Водительская дверь была открыта…

Глава 23

Финишная прямая

Вот ведь какая штука… То диверсант заливал, что ему до собственной жизни дела нет, а как горячо стало, так сделал все, чтобы свалить отсюда, да так, что пятки засверкали. И ведь он не оставил нам выбора…

Вторая запущенная им ракета стартовала в тот момент, когда диверсант уже покинул кабину управления. А несколькими секундами спустя, туда угодила граната, тем самым уничтожив и этот прицеп. Кто стрелял, черт возьми? Калинин?

Само собой, ракетой уже никто управлять не мог, а если в кабине «УВ» кто-то и был, он непременно погиб. Предположительно, второй запуск должен был стать неуправляемым…

Остановив пожарный «ЗиЛ», мы быстро выбрались наружу и бросились к «УАЗу». Само собой, внутри никого не оказалось. На переднем сидении лежал почти разряженный автомат.

Заднее колесо машины было спущено, стало понятно, почему машина так странно себя вела. Впереди по-прежнему были навалены спиленные деревья — проезда не было в принципе. Разве что на танке…

— Ну и где теперь искать этого урода? — раздраженно выдохнул я, оглядевшись по сторонам. — Он же мог уйти куда угодно!

— Вопрос не простой… Уж точно не в лес. Практика показывает, что у каждого маньяка или преступника, неважно какие обстоятельства, должна быть пара вариантов действий на такие случаи. Э-э… Леха, а дорога на Припять где?

— Там, вроде! — я осмотрелся и указал в сторону виднеющейся вдалеке трубы «ВТ-2». Шоссе пролегало где-то недалеко.

Мы бегом устремились к дороге, прямо через лесополосу — благо расстояние оказалось небольшим, может метров сто. Если диверсант подался в бега то, скорее всего, либо обратно в Припять, где залечь на дно проще простого, либо в Чернобыль. А впрочем, мало ли поселков в округе? Те же Копачи, к примеру. День-два переждать, а потом покинуть район, а может и Союз.

Продравшись через лесополосу, мы выскочили на мокрую асфальтированную дорогу «Лелев-Копачи». Машин не было — в обе стороны пусто. И лишь далеко впереди увидели бегущего человека. Судя по всему, это и был наш клиент.

— За ним!

Оба рванули вперед.

Он то и дело оглядывался, однако бежал медленно. В руке у него было что-то вроде рюкзака. Конечно, надежда догнать его была, хоть и небольшая. Правда, в любой момент тот мог остановить какую-нибудь попутку и ищи-свищи его. Нам и так повезло, что верно определили направление, в котором он скрылся. И если у него нигде нет спрятанной поблизости машины, мы его нагоним.

Благо, немного распогодилось. Дождь прекратился.

В воздухе пахло сыростью и прелыми листьями. Небо унылое, серое. Как раз под ситуацию. Атмосферно. Эх, погулять бы здесь, подышать свежим воздухом, за грибами поохотиться — жальситуация совсем не располагала.

Но по закону подлости, судьба повернулась к нам пятой точкой. Пробежав еще метров сто, мы сбавили шаг и остановились. Диверсанту повезло поймать попутку, белую «ВАЗ 21−01». Играть в догонялки с автомобилем было глупо.

— Да твою мать! В Припять направились! — с досадой выдохнул Курсант, провожая взглядом удаляющуюся машину. — Дерьмо! Вот почему мобильников еще не придумали? Сейчас бы одним звонком можно было бы разрулить проблему и встретить их на подъезде!

— Издержки восьмидесятых… — хмыкнул я. — Вот ты когда умирал, нужно было не в двадцатый век лететь, а в двадцать первый! Тогда были бы у тебя и мобильники и компьютеры! И вообще, жить проще было бы! Может быть, в СССР будущего и маньяков всех переловили.

— СССР будущего? А что, как же Россия?

— Тьфу! Да какая разница? Что делать-то теперь? Как менты обычно действуют в такой ситуации?

— Сначала нужно как-то до города добраться. А вот что дальше… Ну, в любом случае, первым делом тебе обо всем нужно сообщить Черненко!

— Ага, конечно. Думаешь, он не знает? — усмехнулся я. — Да запущенные ракеты такого шороху навели, что как бы это уже до Москвы не долетело!

Несанкционированный запуск — дело крайне серьезное и соответственно, реакция будет аналогичной. Ох и нелегко придется комитету, когда начнут разгребать все это дело. Много подводных камней всплывет, полетят погоны. Само собой, инцидент попытаются скрыть, вот только наверняка, летящие ракеты видели мирные жители, а такое уже не скроешь. Ну, что-нибудь придумают, тактические учения, например…

Сзади послышался шум. Обернувшись, я увидел двигающийся к нам «горбатый» Запорожец грязно-оранжевого цвета.

— Вот и попутка! Ну, до города доберемся!

Выскочив на дорогу, традиционным жестом автостопщика, мы остановили машину, в которой сидел бодрого вида дедок, лет шестидесяти с копейками. Он в недоумении высунулся из окна, намереваясь выдать гневную тираду по правилам дорожного движения и о том, что он обо всем этом думает.

— Спокойно, отец! Милиция! — Курсант тренированным жестом показал водителю своюксиву. — Майор Петров. Нам бы до города добраться ипобыстрее! Ловим опасного военного преступника. Поможешь?

— А, так милиции помочь, это святое дело! — водитель мигом изменился в лице. — Прыгайте, сейчас быстро домчим!

Я невольно усмехнулся — на «горбатом» и домчим⁈

Кое-как поместившись в тесном салоне, мы двинулись вперед. Как я и предполагал, быстро «домчать» не получилось. И не потому, что технические возможности авто не позволяли. Просто дедок не понимал, что значит ездить быстро, нарушая установленное ограничение по скорости. Андрей деликатно пытался ему намекнуть, что, мол, отец, все нормально, милиции же помогаешь, никто тебя штрафовать не будет. Но тот упрямо ехал шестьдесят километров в час — мы только переглянулись и почти всю дорогу ехали молча.

Он высадил нас у Проспекта Ленина, а сам свернул на улицу Леси Украинки — не иначе как в поселок поехал, что к северо-западу от города.

Само собой, надеяться на то, что сейчас мимо нас проедет белая «копейка» с диверсантом в салоне, было глупо. Реальных зацепок не было, плана действий тоже, поэтому мы направились в сторону гостиницы. Однако уже на половине пути нас нагнала черная «Волга».

Задняя дверь открылась и оттуда решительно выбрался капитан Быстров. Это стало для меня неожиданностью. Смерив его взглядом, я уже хотел было пройти мимо…

— Савельев! Стой! — произнес он. — Есть разговор!

— Серьезно? Только вастут не хватало! Я в курсе того, чем вы с Иванцом занимались!

— Алексей! Лучше сначала послушай! — он скользнул быстрым взглядом по Петрову. — Павел Сергеевич прислал меня, чтобы ввести тебя в курс дела и… извиниться! Сам он, пока, этого сделать не может. Повторюсь, я тебе не враг. И Иванец тоже. До сих пор ты ничего не знал, но теперь все изменилось. Ты, наверное, давно заметил, что комитет не стал реагировать на предоставленную тобой информацию?

— Ну и что?

— Так вот тебе весь расклад. Это не совсем так. Точнее, официально так. Но полковник Черненко проводит собственную операцию. Ты даже не представляешь, как все раскрутилось. Павел Сергеевич здесь выступил в роли нештатного сотрудника и консультанта. Ты, лейтенант, все это время был приманкой. И вместе с тем, самой главной фигурой на шахматной доске. Да, я согласен, неприятно это слышать, но такова реальность. Это государственная служба и ты еще не раз столкнешься с подобнымдерьмом (правда, что ли?). Полковник Черненко выбрал тебя на эту роль, как самого подходящего. За тобой наблюдали уполномоченные на то люди, но они ни во что не вмешивались, чтобы не спугнуть цель. Благодаря этому, мы смогли принять некоторые контрмеры. Вот, держи!

Он вдруг протянул мне бинокль. Самый обычный полевой бинокль.

— И нахрена он мне?

— Отсюда можно различить антенны «Дуги-1»…

Я неуверенно взял бинокль, увидел лавочку. Забравшись на нее с ногами, я принялся искать ориентир. Не прошло и двадцати секунд, как я нашел их. С высокой, низкочастотной антенной было все в порядке, а вот друга, пониже, была повреждена. Даже с такого расстояния было видно, что западная часть сразу в трех секциях деформирована, с трудом различалась покореженная конструкция. Там все еще что-то дымилось.

Значит, ракета все-таки попала…

— Увидел? — спросил Быстров.

— Да! — я передал бинокль Андрею. — Сильно повредили?

— Пока ничего не известно… — Быстров слегка скривился при этих словах. — Удалосьслегка отклонить первую ракету. Полковник Черненко уже в пути, думаю, в ближайшее время будет собрана комиссия по оценке повреждений. Куча работы впереди, сам понимаешь.

— А что со второй?

— Сразу после запуска, она упала в лесу, где-то между ЗГРЛС и зенитно-ракетным комплексом. Ее найдут, но на это нужно время.

— Значит, Калинин смог вывести ее из строя?

— Можно сказать, что да. Давай-ка присядем в машину?

Я согласился. Вместе с Андреем влезли на заднее сиденье, Быстров разместился на переднем пассажирском.

— У тебя наверняка много вопросов?

— Я не понимаю, вы что, знали о том, что диверсионный удар будет нанесен с помощью ЗРК «Волхов»?

— Нет, не знали… — покачал головой тот. — Но наш аналитический центр работает не зря и такая вероятность хоть и крайне маловероятна, все-таки была. Я не тот, кто должен тебе все это рассказывать, но ты должен понять простую вещь — ты никогда не был один. Мы всегда были рядом. Я такой же сотрудник, как и ты, но помогаю Павлу Сергеевичу. Вот и все.

— Майор Калинин ваш человек?

— Нет. Но как военный он был обязан подчиниться по первому требованию. Однако куда более интересная роль была у самого Кошкина. Мы знали, что к нему в палату приходил человек, с каким-то требованием. По нашему указанию, он должен был согласиться на любые условия. Именно так его дочь получила свободу. Ты же не думал, что он решил сыграть в благородство и просто вытеснить тебя из игры? Естественно того человека мы перехватили, но оказалось, что он просто дворник, которому заплатили сто рублей, чтобы он передал эту информацию. Далее было несложно понять, что раз сам Кошкин прикован к больничной койке, то он попросит кого-то из своих подчиненных. Так и получилось. Калинин четыре раз приходил к полковнику…

— Чем это чревато?

— Не знаю. Расследование еще впереди и Кошкин

— Что же не поставили меня в известность⁈ — процедил я, хотя уже знал ответ. КГБ имело на это полное право, ведь я винтик системы. Я наивно полагал, что Черненко не станет впутывать меня в какие-либо авантюры, а оказалось совсем наоборот. Ну, конечно. Видя во мне перспективного сотрудника, у которого все получится, он без раздумий бросил меня на амбразуры.

— Ты сам все прекрасно понимаешь… — произнес капитан, затем поинтересовался. — Я могу отвезти тебя на ЗГРЛС, к Черненко!

Повисла продолжительная пауза.

— Но ведь дело еще не окончено! — возразил Андрей. — Диверсант ведь ушел!

— Да и это проблема. У нас нет никаких зацепок, где он может быть. Закроем город, выставим посты. Будем проверять весь выезжающий транспорт. Фото робот имеется. Но, к сожалению, ни имени, ни фамилии. Он не является гражданином Советского Союза.

— Возможно, одна зацепка все-таки есть! — произнес Курсант, задумавшись. — Оружие при себе?

— Конечно.

— Давайте-ка прокатимся по одному адресу? Только очень тихо.

Обозначенный им адрес оказался в недавно построенном седьмом микрорайоне Припяти. Большая часть домов была сдана, а другие достраивались. Служебную «Волгу» пришлось оставить на подъезде — слишком бросалась в глаза. Чуть ли не каждый житель СССР знал, что за структура пользуется именно этой маркой машин.

— Вон тот дом видите? — Андрей указал на четырнадцатиэтажную высотку, вокруг которой еще стояли башенные краны. — В общем, через коллег из РОВД, удалось пробить адрес, благо это было несложно — списки свежие, не нужны никакие архивы. К счастью, проверить дом не успели. Так что очень может быть так, что наш диверсант укрылся здесь.

— Какой этаж?

— Третий. Квартира номер тринадцать. Правда, не пойму, какой подъезд… Обозначений почему-то нет.

Быстров кивнул. Будучи одетым в костюм «тройку», он плохо ввязывался в картину. А вот мы с Андреем были в самой обычной гражданской одежде, ничем особо не выделяясь.

Я направился к левому подъезду, Курсант к правому. Капитан Быстров ожидал неподалеку, оккупировав едва подсохшую после дождя лавочку. Для конспирации в ближайшей «Союз Печати» даже приобрел свежую газету. Классика, что тут скажешь?

Может быть, с нашей стороны действовать таким образом было безрассудно, но… Ждать, времени не было совершенно. Диверсант вполне мог попытаться соскочить, если он конечно, здесь. И лучше перестраховаться.

Петров вошел первым, а я пока остался у входа. Мыло ли, вдруг ему будет нужна помощь?

Минуты четыре было тихо, затем Андрей вышел обратно, махнул рукой — мол, ничего. Я кивнул и открыв подъездную дверь, шагнул в темноту. Света здесь почему-то не было и это мне сразу не понравилось.

Крепче сжал рукоять Макарова, двинулся вперед.

Быстро и тихо поднялся на третий этаж, осмотрелся. Нужная нам квартира была передо мной. Обратил внимание, что дверь закрыта, но как-то не плотно — нижний край выступал из коробки. Я аккуратно приоткрыл ее, прислушался. Тишина. Я тихо, но решительно шагнул внутрь, держа ствол пистолета перед собой. Свернул за угол, едва не поскользнувшись на мокром кафельном полу — кто-то разлил тут воду. В первой же комнате я наткнулся на доказательство того, что мы пришли по нужному адресу — здесь лежали чертежи ракет, подробный план территории «Дуги-1», какие-то документы, схемы, наброски. Целый ворох бумаг — рассматривать было некогда.

Прошмыгнувшись по двухкомнатной квартире, я убедился, что она пуста. Ушел, гад, если вообще приходил после всего, что он сегодня сделал.

Уже собирался покинуть квартиру, но вдруг услышал какое-то тихое, неестественное мычание. Заглянув за дверь в ванной комнате, я увидел сидевшего на полу мужчину, связанного по рукам и ногам. Во рту у него было что-то вроде кляпа.

Заметив меня, он замычал еще активнее, задергался.

Помог ему вытащить кляп.

— А ты еще кто такой? — невнятно, занемевшим языком просил тот.

— КГБ СССР! — пистолет я никуда убирать не собирался. — А ты кто такой и почему лежишь здесь связанный?

— Я подполковник Краснов, был похищен и… — дальше я уже не слушал, все и так было понятно. Отыскал ножницы, быстро перерезал путы. Затем рванул к телефону и вызвал сюда милицию и скорую помощь.

— Где тот, кто это сделал? — спросил я, заглянув в ванную Подполковник разминал затекшие мышцы.

— Ушел… — выдохнул тот. — Ушел, несколько минут назад. Вооружен.

— Дерьмо! — я тут же бросился к выходу и едва не столкнулся с Курсантом.

— Ты чего так долго? — спросил он.

— Мы пришли правильно, только ушел он. Несколько минут назад.

Выскочили на лестничную клетку — тишина. Черт возьми, как же он ушел? Неужели затихарился в какой-то другой квартире?

Само собой, искать его вдвоем было глупо. Нужно дождаться прибытия милиции, оцепить дом по периметру.

Осмотрелись по территории, но было чисто. Пешеходов не было.

Вдруг подъехало такси, остановилось у первого подъезда, куда заходил Андрюха. Как бы ничего такого — дом-то уже был частично заселен и учитывая тот факт, что дома новые, люди тут проживали разные. Вполне себе могли ездить на такси.

Я обратил внимание, что рядом с домом стоял гастроном. Мне дико захотелось пить и почему-то, не раздумывая, я направился прямо туда.

— Ты куда?

— Сейчас вернусь!

Вошел внутрь, взял бутылку лимонада и направился к выходу. Уже открыл пробку, сделал пару глотков и вдруг заметил, что с третьего этажа дома, в котором прятался диверсант, сбросили веревку, связанную из чего попало, вплоть до простыней.

— Сука! — выдохнул я, отбросив бутылку в сторону.

Рванул вперед, выхватывая на ходу пистолет.

Наш диверсант начал спускаться вниз, ловко перебирая руками. Но видимо что-то пошло не так и импровизированная веревка лопнула. Диверсант полетел вниз, упав на тротуар. При падении он громко вскрикнул, а подняться уже не смог.

Когда же я подбежал, все понял. При падении он сломал левую ногу, причем в двух местах. Асфальт был в крови.

— Руки! — громко потребовал я. — Руки! Ну!

Но тот вдруг вытянул руку с зажатым в ней пистолетом, тем самым не оставляя мне выбора. Спрятаться было некуда — открытое пространство.

Прогремел выстрел — пуля обожгла мне правое бедро. Я выстрелил в ответ, попав в плечо. Диверсант выронил пистолет и рухнул на асфальт.

Все было кончено.

Убрав пистолет, я подскочил к нему, отшвырнул от него ствол. Само собой противник был жив, но сопротивляться он уже не мог. Сломанная нога и простреленное плечо этому совсем не способствовало. Вдобавок, кажется, у него при падении была сломана пара ребер.

Подскочил Курсант, а через несколько секунд и Быстров, все также со смятой газетой в руках.

— Что тут?

— Готов! — коротко ответил я, всматриваясь в лицо диверсанта.

Это был он. Точно он. Только зараза, успел загримироваться. Наложил короткую бороду, нацепил парик. Изменил форму носа. Переоделся.

Вдалеке послышался быстро приближающийся звук сирены — милиция и скорая помощь будет с минуты на минуту…

* * *

Прошло пять дней…

Диверсант выжил. Он был помещен в «МСЧ-126», в отдельную палату и под круглосуточное наблюдение сотрудников милиции и КГБ.

Его дальнейшей судьбе не позавидуешь — как выразился полковник Черненко, этот диверсант сгниет в подвалах Лубянки… То, что он сделал, было немыслимым и прямо указывало на то, что с безопасностью в ВС СССР очень много слепых зон, которыми, при желании и смекалке, можно воспользоваться.

В этой истории осталось много дыр. Как ему все удалось организовать, как он подделывал документы, переоборудовал ракеты — всего этого я так и не узнал, потому что к расследованию меня не допустили. Да я и сам не хотел. Не люблю копаться в мусоре.

Загоризонтная радиолокационная станция «Дуга-1» впоследствии была выведена из состава боевого дежурства. Ее ремонт был отложен на неопределенное время, однако я слышал, что после инцидента, оттуда вывезли больше двадцати грузовиков строго засекреченного оборудования. Быть может, диверсант, имя которого так и осталось неизвестным, был прав и помимо основной функции, «Русский Дятел» собирались использовать для чего-то еще. Это не мое дело, да и кто скажет правду какому-то лейтенанту?

Сразу после поимки диверсанта, у меня произошел очень непростой разговор с Алексеем Владимировичем. По его итогу я сделал вывод, что больше не хочу работать в комитете. И дело тут не только в том, что меня использовали как расходный материал. Вовсе нет. Я взрослый человек, осознавший, что пошел не по тому пути.

Обучаясь в школе комитета государственной безопасности, янаивно надеялся, что моя дальнейшая служба будет проходить в тихом и спокойном месте, однако оказалось, что у командования на меня иные планы. Из-за всей этой истории пострадала моя семья, о чем я очень сильно сожалел. Но также я понимал, что подобного больше не должно произойти. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Семья — это все. Второй раз заканчивать свою жизнь у черта на куличках, выполняя какое-нибудь опасное задание… Нет уж, извольте!

Именно поэтому, когда я вновь явился в кабинет Черненко на Лубянке, у меня в руках уже был подписанный рапорт об увольнении. Само собой, меня долго отговаривали, убеждали и даже пытались угрожать. Все без толку. Я принял окончательное, взвешенное решение.

Я больше не хотел иметь ничего общего с Чернобылем, с этими проклятыми антеннами… С ракетами… Не знаю, какая судьба ждет эти земли в дальнейшем. Мне уже не по пути, найдутся люди, которые займут мое место. В конце концов, незаменимых людей не бывает.

Павел Сергеевич Иванец так и не извинился лично. Просто куда-то пропал, как и капитан Быстров. Ни того, ни другого я больше не видел, да и, если честно, даже не хотел.

Курсант, вместе со Светланой Валерьевной уехал в Москву. Обещал держать связь — даже не знаю, где мы пересечемся с ним в следующий раз?

С отцом Юльки, полковником Кошкиным, у меня тоже был серьезный разговор, но прошел он лояльно. Несмотря на то, что у обоих были претензии друг к другу, мы закрыли все вопросы на хорошей ноте. Ему предстояло лечиться, а по окончании, убывать на длительную реабилитацию в военный санаторий. Наверное, это даже хорошо.

Спустя два месяца после событий на ЗГРЛС, мы все вместе покинули Припять, отправившись в солнечный Краснодар. Быть может, пора уже использовать знания из будущего в иных целях?

--------

Продолжение тут https://author.today/work/series/24440

Content

Максим Гаусс, Рафаэль Дамиров
Назад в СССР 1987
Книга 7

Глава 1 Предложение, от которого не отказываются

Глава 2 В Афганистан

Глава 3 Чужая земля

Глава 4 Засада

Глава 5 Мясорубка

Глава 6 Недоделанная работа

Глава 7 Анализ обстановки

Глава 8 Удар под дых

Глава 9 Сделка с дьяволом

Глава 10 Особое мнение

Глава 11 В разработке

Глава 12 Контрмеры

Глава 13 В недрах станции

Глава 14 Новые обстоятельства

Глава 15 Сомнения

Глава 16 Новые требования

Глава 17 Игра по другим правилам

Глава 18 Сыворотка правды

Глава 19 Таинственный гость

Глава 20 Коварный удар

Глава 21 Промах

Глава 22 Момент истины

Глава 23 Финишная прямая