Аномальщик — 4

Глава 1

Знакомый запах

34 дня 07 часов до отправки

Всю первую половину дня я провёл с Островским. Такое впечатление, что после совместных приключений на охоте его мнение обо мне резко поменялось. Пётр Викторович вёл себя вполне дружелюбно, причём дружелюбие это показалось мне искренним. Да и в конце концов, он же сам настоял, чтобы я вникал во все дела.

И я вникал. С некоторым упором на развёртывание базы там, а не на создание инфраструктуры здесь. По большому счёту, какая мне разница, как организована казарма, столовая, транспорт здесь? Моя основная работа начнётся после рокировки.

А планами, оказывается, несколько НИИ занимались. И люди там свой хлеб на все сто отрабатывали. Наши планы по фортификационным сооружениям, которые мы с Капитановым рисовали пальцем по экрану, всего лишь за неделю превратили в детальные расчёты: местные координаты, отметки высот, объёмы перемещаемого грунта, необходимое количество железобетонных плит для облицовки, необходимый запас на подгонку на месте. Островский сказал, что с нами отправится один из проектировщиков, и желательно иметь для него дублёра, который уже сейчас будет вникать во все этапы проектирования. Проектировщик есть, дублёра пока нет. Разумеется, у нас с собой будет вся необходимая оргтехника, так что любые изменения можно будет сразу распечатать и отдать в работу.

Мы съездили на место будущего второго пояса укреплений, чтобы визуально представить, что это будет. И поняли, что будет сложно. Даже сейчас, когда Москва перешагнула обозначенные МКАД-ом границы, здесь лес, совершенно непроходимый для техники. Может разве что тяжёлый бульдозер сможет проехать, и то не факт. А там скорее всего, и вовсе непроходимая чаща. И дубы — не осинки, взмахом ковша экскаватора не выломаешь! Нужна будет лесозаготовительная техника, но что хуже всего — люди, люди и ещё раз люди. Два месяца — слишком короткий срок, чтобы всё успеть, а там уже и зима начнётся.

По плану, в следующую рокировку пополнения не будет. На следующие два месяца останутся все здоровые, больные отправятся домой. Потому что без связи неизвестно, нужно ли пополнение, в каком количестве, кого именно заменять. В случае невозможности продолжать экспедицию, мы должны будем эвакуироваться, предварительно законсервировав всю технику, особенно мобильную атомную станцию. Сооружения и так будут представлять из себя крепости. На ключ закрыл — и никто не войдёт. Даже стёкла все бронебойные. Потому что а мало ли. Если автоматическая аппаратура не обнаружила на той стороне аборигенов — это не значит, что их там нет. Отсутствие радиосигналов в эфире говорит лишь об отсутствии радиопередач, но не об отсутствии людей или других разумных вообще.

Даже за эти полдня я проникся масштабом проекта. До этого как-то не особо представлял. Ну, отправим на ту сторону людей, поставим вагончики, создадим охраняемый периметр… Учёные будут проводить свои опыты, а мы их охранять. Ан нет!

Экспедиция «Пульсар-1» — это, по сути, развёртывание на той стороне полноценного научного городка, причём настолько хорошо защищённого, что по средневековым критериям его можно считать неприступной крепостью. Не слишком большая высота стен прекрасно компенсируется скорострельными пулемётами, которые будут охранять периметр. И, кажется, стрелять из них Капитанов учит всех и каждого, даже докторов наук.

На обеде я встретил Майю с её «бабским взводом», точнее, пятью девушками, в возрасте от двадцати до двадцати пяти. Они уже все переоделись, пока что в повседневную «полёвку».

— Как прошло знакомство? — спросил я Майю, которая отошла от девушек ко мне.

— Да в целом неплохо, — пожала она плечами, — похоже я и правда почти кумир, если не у всех, то у некоторых. Только пока что они не очень понимают, зачем они нужны в проекте.

— Не вопрос, сейчас разъясним, — хмыкнул я.

— Ты только потактичнее… — нахмурилась Майка.

— За кого ты меня принимаешь? — подмигнул я ей.

Набрав, как обычно, по полному подносу всякой еды, мы с ней приземлились за стол к девчонкам.

— Всем привет! — поздоровался я. — И приятного аппетита.

Парочка тоже пожелали мне приятного аппетита, скорее на автомате, и все разом повернулись к Майе.

— Алексей Неверов, мой напарник, — представила меня она, — а кроме того, замначальника экспедиции и командир отряда аномальщиков.

— Приятно познакомиться, — кивнула одна из девиц постарше, шатенка с длинной косой. — А я Лена, это Полина, Катя, Юля и Света, — перечислила она остальных. — Никого не перепутала?

— Всё верно, — ответила ей блондинка Юля. И объяснила, обращаясь ко мне: — Мы сами только сегодня познакомились, ещё путаемся.

— А ты точно всё это съешь? — спросила у Майи Света, самая маленькая из всех.

— Знаете, у аномальщиков зверский аппетит, — отшутилась Майка, принимаясь за еду.

— Ага, — кивнула Катя, тонкая, как тростинка, — у меня папа аномальщик, мама всё время жалуется, что его не прокормить. Так удивительно, он рапорт писал в экспедицию, но его начальник не подписал, говорит не положено семейных брать. А я ничего никуда не писала, и меня чуть не в принудительном порядке сюда отправили. Может вы объясните, почему так? — обратилась она ко мне. — А если я не хочу?

— Если так и не захочешь, — серьёзно ответил я, — то тебя никто заставлять не будет. Но подумай, вдруг захочется.

— Да у меня проект интересный, — насупилась Катя, — пока я в эту экспедицию непонятно зачем мотаюсь, там без меня всё медным тазом накроется.

— А ты… — я даже жевать перестал, радуясь внезапной удаче.

— Инженер ПГС, этим летом диплом защитила, между прочим, красный. Спроектировала спорткомплекс в подмосковье. И его взяли в работу, будут строить, представляете? И вот они там, без меня… а я здесь!

У Кати аж глаза загорелись, и робости как не бывало.

— А что, уже прямо строительство началось? — удивился я, прекрасно зная, что процесс это не такой быстрый.

— Ну нет, конечно… — Катя вздохнула. — Там столько бумажной волокиты, столько надо согласований проводить! Сейчас только подготовка земельного участка идёт, геодезические работы на конец сентября запланированы. За зиму надо будет всё доработать, согласовать, пройти экспертизу проекта… Да там столько работы! Некогда мне в походы ходить! Без меня этим никто заниматься не станет, некому. Посёлок-то маленький.

— Ты в нём родилась, наверное? — спросила Майя.

— Да, и моих родителей и меня там все знают. Я пообещала, а сейчас, вот… Но я пока совсем и не согласилась, меня папа уговорил поехать, посмотреть. Он всю жизнь мечтал космонавтом стать и отправиться к звёздам, а вместо этого пошёл работать пожарным, а потом и в аномальщики попал.

За пару минут Катя, совершенно забывшая про обед, на одном дыхании изложила всю нехитрую историю своей семьи, посёлка, свою собственную. Отличница, медалистка, красный диплом, на уме только учёба и свершения. В планах строительство нового современного коровника всё в том же посёлке, ещё чего-то. И ведь построит! Как-то глядя на неё не приходится сомневаться. Ещё немного подрастёт — и её земляки депутатом выдвинут.

Я слушал и улыбался, а потом задал коварный вопрос.

— А проектную документацию на Пульсар посмотреть хочешь? А то у нас одного инженера не хватает…

Катя открыла рот, чтобы что-то ответить, закрыла… В её головке происходила в этот момент такая напряжённая работа мысли, что мне казалось, я слышал скрип шестерёнок.

— А как же спорткомплекс? — спросила, наконец, она.

— Думаю, можно посодействовать, чтобы в твоё отсутствие все подготовительные работы провели, — улыбнулся я. — Но ты сильно не переживай, не факт, что ты подойдёшь. У вас пока только кровь на анализ взяли. Чтобы выявить, подходите или нет, потребуется время. К тому же, чтобы отправиться, надо будет подтянуть физическую форму, научиться стрелять, оказывать первую медицинскую помощь и ещё очень много чего.

— Я научусь всему, что надо! — Катя даже выпрямилась, вскинула голову. — Когда приступаем?

Майя незаметно подмигнула мне, и в этот момент ожили остальные девчонки.

— А я фельдшером на скорой работаю, — сообщила Лена.

— А я системный администратор, — пожала плечами Юля. — Какой от меня прок?

— На той стороне мы построим настоящий исследовательский центр, — сходу пояснил я. — И там не просто отдельные компьютеры будут, мы берём с собой целый датацентр! Так что системный администратор нам очень нужен.

— Ну хорошо, а я? — спросила Света. — Я вообще ещё студентка, только-только на пятый курс перешла.

— А на кого учишься? — уточнила Лена.

— На физика-ядерщика, — ответила Света таким тоном, как будто это самая бесполезная работа в мире. — Погодите…

— «Памир-810» — тебе о чём-то говорит? — улыбнулся я, уже понимая, каким будет ответ.

— Да не может этого быть! — Света даже закрыла лицо руками. — Получается…

— Отдел кадров провёл невероятную работу в предельно сжатые сроки, отобрав тех, кто нужен для проекта, — пояснил я.

— Поля, ты же вроде тоже студентка? — спросила последнюю девушку Майя, и, получив в ответ кивок, добавила: — На кого учишься?

— На микробиолога, — улыбнулась Полина. — И у меня родители не аномальщики, они микробиологи. Так что я-то точно знаю, почему здесь.

— Знаешь профессора Завельева? — прищурился я.

— Почти не помню, маленькая была, — Полина закатила глаза, вспоминая. — Но его в проект не возьмут, потому что все считают его выжившим из ума. Только это не так. Мои родители с ним работали, и считают его гением. Не очень любят, правда.

— Да, доводилось слышать про его скверный характер, — усмехнулся я, переглянувшись с напарницей. — Доедай и поехали. Майя, я у тебя Полину на пару часиков украду, ладно?

— Хорошо, забирай, — Майка коварно улыбнулась.

— Ааа, куда? — напряглась Полина.

— Встречать профессора Завельева! — я поднялся из-за стола. — Если, конечно, ты не испугаешься.

Пока я ждал Полину, я всё же набрал Островского и рассказал про свои находки. Тот воспринял информацию спокойно. Я всё понял правильно, и девчонки так и так попали бы на предназначенные им места, но раз я им всё так подал, что они загорелись — то и хорошо. Потому что одно дело уговаривать, и совсем другое, когда сами рвутся. Теперь рвутся, и это здорово.

Инициативу насчёт Полины он тоже одобрил. Пожилому профессору совершенно очевидно нужен ассистент, а среди остальных научных сотрудников он популярностью не пользуется. И раз Полина со слов родителей считает его гением — вот ей значит с ним и иметь дела.

Сама Полина в это время сидела бледная и давилась остатками чая. Как-то она слишком эмоционально восприняла новость. Как бы правда не передумала.

Но всё прошло замечательно. Завельев приехал в приподнятом настроении и очень обрадовался, увидев на перроне именно меня. Когда я представил ему Полину, он какое-то время пристально её разглядывал.

— Стародубцева? — спросил он, наконец.

Полина попыталась ответить, но только пискнула что-то в ответ.

— Точно, — хмыкнул профессор. — Копия мать. Как родители поживают? И это, отомри уже.

— Кх… кх… кхорошо! — справилась с волнением девушка.

— ИТФ?

— Мой? — удивилась Полина. — Пятьдесят три, стабилен.

— Вы же, Алексей мне её в помощницы нашли? — Завельев развернулся ко мне на пятках.

— Сами говорили, Сергей Вячеславович, что вас не очень любят, — развёл я руками.

— Беру, — решительно сообщил он и повернулся обратно к ошарашенной студентке. — Твои родители, девочка, были когда-то моими студентами, я у них на свадьбе студенческой гулял ещё. И тебя помню, ты тогда только-только в школу пошла, а всё у нас в лаборатории крутилась, везде свой нос совала. Почему ты, а не твои родители?

— У меня младшие брат и сестра ещё есть, их не взяли. Про меня и речи не шло, но потом кому-то пришло в голову провести скрининг всех контактных, и вот я здесь.

— Это была моя идея, — улыбнулся я.

— Страховка на случай, если не получится вернуться? — сразу догадался Завельев.

— В том числе, — не стал отрицать я.

— Хм… — Полина на пару секунд зависла. — Это… разумно, но, пожалуй, не стоит говорить об этом остальным. Шансы, что мы там застрянем, всё равно ведь небольшие, правда?

— Да не бери в голову, — отмахнулся я. — Не больше, чем встретить на улице инопланетянина. Одно из двух, или встретишь, или не встретишь.

Профессор внезапно поперхнулся.

— Знаете, Алексей, — покачал он головой, прокашлявшись, — на вашем месте я бы так не шутил!

— Почему, Сергей Вячеславович? — заинтересовалась Полина.

— Так у него енот этот, Чарли — иномирец!

И профессор расхохотался, глядя, как вытягивается лицо у бедной студентки.

Остаток дня прошёл относительно спокойно. Завельев в ежедневном собрании не участвовал, и обошлось без выяснения, чья теория толще… кхм… практичнее. Работы продвигались по всем фронтам, и я как-то незаметно для себя начал втягиваться. Если вдуматься, то в этом мире люди даже на Луне посёлок построили, а теперь вот я сам отправлюсь в первую экспедицию в параллельный мир.

Подумать только, что ещё совсем недавно… или это было миллион лет назад? я считал экстремальный спорт самым волнующим развлечением. И вот я здесь, и собираюсь отправиться туда, куда ещё не ступала нога человека… если не считать тех нескольких несчастных рабочих, что пропали без вести при первой рокировке. Интересно, удастся ли выяснить, что с ними стало?

От философских мыслей меня отвлёк отвратительный звук автомобильной сигнализации, донёсшийся с улицы, и почти синхронно с ним — противное пиликанье брелка.

— Сигналка сработала, выйду, гляну, — предупредил я Майю, засевшую в ванне со всеми такими милыми сердцу любой девушки косметическими средствами.

— Да, я слышала, — отозвалась она через дверь.

Как, однако, удобно. Говорим вполголоса, а слышим друг друга отлично, хоть через весь дом. И кричать не надо, если в туалете бумага закончилась!

Так я думал, спускаясь со второго этажа и выскакивая на улицу, а потом и за ворота. Мало ли, пацаны местные камнем кинут, а мне потом отвечай…

Но нет, никаких повреждений осмотр машины не выявил. Зато выявил записку, подложенную под дворник.

«У меня есть для вас предложение, которое наверняка вас заинтересует. Говорить или нет своей напарнице — решите позже, а пока придумайте что-нибудь. Встретимся в кафе Лира, в удобное для вас время. Забронируйте заранее столик на свою фамилию, я подойду».

Номер телефона для бронирования был написан тут же.

Так, улучили момент, когда Майя в ванне, значит, дом и правда прослушивается. Надеюсь, хотя бы, что не просматривается, впрочем, мы и так голыми по комнате не ходим, и сексом занимаемся строго под одеялом, как раз из-за таких вот предположений. А раз прослушиваются — пославший записку узнает, что я скажу Майе. И что сказать?

Я вернулся в дом и заглянул в ванну. Открывшаяся картина на миг сбила мысли, но я взял себя в руки.

— Юра очень хочет встретиться, — сказал я без всякой конспирации. — Ну или кто-то из его людей. Не теряй, съезжу в город. Тебе привезти чего-нибудь?

— Если попадётся — эскимо, — попросила Майя. — И не задерживайся очень сильно, пожалуйста.

Майя потарабанила пальцами по запястью левой руки, где обычно находится Митя, и я кивнул. Включить режим боевой группы — действительно хорошая идея.

Уже садясь в машину, я понюхал записку. Пахло сигаретами, причём дорогими, пахло автомобильным ароматизатором. Видимо, тот, кто подкинул записку, курит в машине. Писали записку от руки, но корявыми буквами, чернила — как у самой обычной шариковой ручки, ничем не примечательные.

Но присутствовал ещё один, едва уловимый запах. Очень хорошо знакомый по прошлой жизни, но ни разу не встречавшийся в этой.

Глава 2

Главный вопрос

33 дня 20 часов до отправки

Отъехав от дома, я набрал указанный в записке номер и заказал столик. Странно, конечно, заказывать столик в кафе, но может, оно тут кафе-ресторан? И Лира, знакомое название, где-то я его уже слышал…

Я открыл на телефоне навигатор и забил адрес.

Ах ну да! То самое кафе, которое «первый мак-дак». Похоже, в этом мире Мак в Союз не пустили, а может, и сам не полез, и Лира осталось Лирой.

Доехал я до него меньше чем за полчаса, благо дело к вечеру, и в направлении центра машин было мало.

В кафе оказалось достаточно свободно. Думаю, я легко мог бы сесть за любой столик, но раз уж заказал — стоит придерживаться договорённостей. Хотя, полагаю, кому надо — меня узнает. Усталая на вид девушка, к которой я обратился, уточнила что-то у старшего по смене и отвела меня в самый глухой угол, куда почти не доставала музыка, и даже освещение казалось тусклым.

— Какая у вас тут интимная атмосфера! — пошутил я.

— Самое то для свидания! — поддержала она тон.

— Нет, что вы, — я улыбнулся, — у меня не свидание. Деловая встреча. Но место хорошее, подойдёт. Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы нам с коллегой никто не мешал.

— Это всё же кафе… — начала было она.

— Уверен, вы справитесь, — я забрал у неё из рук меню, быстренько пробежался глазами, — мне чёрный кофе и тирамису. Два.

Меню я вернул обратно, вложив в него червонец.

Девушка вернулась минуты через две, улыбаясь выставила передо мной кофе и пирожное, а сама убежала. А я расположился поудобнее лицом к проходу, закрыл глаза и принялся слушать.

Музыка очень мешала, но что поделаешь. Постепенно мне удалось настроиться так, что перестал её замечать.

— Имейте в виду, вы меня не знаете, — донеслось до меня на пределе слышимости.

— Столик обслуживает практикантка, она вас и так не знает.

— Хорошо, пусть так и будет. Он что-то взял?

— Кофе и пирожное. Вам то же самое?

— Да, давайте.

Ну да, логично. Чтобы оперативно узнать о факте бронирования столика, надо иметь своего человека в кафе. Удобно, если это управляющий или администратор.

Вскоре я почувствовал ожидаемый по записке запах дорогих сигарет, к которому примешивался и тот самый, показавшийся мне знакомым. Я открыл глаза.

К столику как раз подошёл мужчина. Пожалуй, мой ровесник. Чуть тронутые сединой тёмные волосы, серые глаза, непримечательное лицо, совершенно обычный на вид, но на самом деле очень дорогой серый костюм-двойка. Очень прямая спина и скупые, но уверенные движения. В одной руке — алюминиевый кейс.

Я отхлебнул успевший остыть кофе.

— Позволите? — спросил мужчина, как будто ожидавший, что я заговорю первым.

— А как иначе я услышу ваше предложение? — я сделал приглашающий жест рукой.

— Действительно, — согласился мужчина, садясь напротив меня. — Николай.

— Алексей, — пожал я плечами. — Но вам это и так известно.

Подошла девушка официантка, принесла копию моего заказа. Наверное, по задумке, это должно было меня к моему собеседнику расположить. Но пока что мне было только любопытно.

— Спасибо, что так быстро приехали, — начал Николай. — Я даже не ожидал.

— У меня завтра плотный день, и ещё есть планы на вечер, — я сделал малюсенький глоточек кофе.

— Что ж, не буду тогда ходить вокруг да около, но сперва…

Он поставил на столик и открыл свой кейс. Внутри он оказался обит чёрным бархатом. Николай положил туда свой телефон, после чего выжидательно посмотрел на меня. Я пожал плечами и сделал тоже самое. Николай выразительно посмотрел на мою левую руку. Я вздохнул и положил в кейс и Митю тоже.

Кейс закрылся, мой визави нажал на нём кнопку, и загорелся зелёный индикатор.

— Глушит связь и звуки, — пояснил Николай. — В наше время без такого устройства приватная беседа возможна разве что на пляже. Но сейчас уже прохладно для пляжа.

— Я очень надеюсь, что ваш кейс не пытается сейчас взломать защиту на моих устройствах? — прищурился я.

— Для этого не нужен кейс, — улыбнулся Николай. — Лишнее привлечение внимания. Проще попытаться это сделать, например, сидя в машине под вашими окнами, пока вы спите.

— И правда проще, — вынужден был согласиться я.

Надо будет у Валентины спросить, как у нас с устойчивостью ко взлому, и защищает ли Система хотя бы Митю.

Видимо, Николай ждал моих вопросов, но я вместо этого занялся пирожным. Пусть сам всё рассказывает, незачем ему подсказывать.

— Знаете, Алексей, — принял он молчаливое приглашение, — я наводил о вас справки. И вот что интересно. Вы появились вдруг, из ниоткуда. Новый паспорт, новая служба. В КГБ не дураки сидят, и они вас, конечно, проверяли. И раз вы служите аномальщиком — ничего предосудительного не нашли.

Говорил Николай чисто, без намёка на акцент, но вот на сложном для иностранцев сочетании звуков мягкая эль — шипящая язык его и подвёл. Разумеется, я сделал вид, что ничего не заметил.

— Порой жизнь любопытнее любых вымыслов, — пожал я плечами. — Может, меня давно готовили, и засекретили всё моё досье?

Николай на минуту задумался. Потом встряхнул головой.

— Такое, конечно, возможно, но маловероятно. В этом просто нет смысла. Сперва годами прятать, а потом вдруг резко сделать известным? Думаю, дело в чём-то другом. Но, в конце концов, это не так важно.

— Полагаете? — я приподнял бровь, не отвлекаясь, впрочем, от пирожного.

Я с усмешкой наблюдал, как мялся Николай. Для него, по всей видимости, было достаточно очевидно, что нет, это очень важно, кто я и откуда. Но у него приказ, и ему сейчас надо повернуть разговор так, чтобы ничего не предлагать, но в то же время понять, как я на это предложение отреагирую.

Но помогать я ему не буду, пусть мается. Сам такую работу выбрал, я не заставлял.

С другой стороны, они думают, что уже прощупали меня через Медиатора. Да и компромат какой-никакой на меня имеется, могут попробовать надавить. Но вдруг моё слово имеет вес и без доказательств, что тогда?

Мысленно «развернув доску» нашей партии, я лишь посочувствовал Николаю. Он пришёл на переговоры с проигрышной позицией. Ему есть что мне предложить, но предложить это прямо он мне не может. Бедолага!

— Вы успели продемонстрировать готовность к сотрудничеству, — выдал он, наконец.

Ай молодец! Ничего такого не сказал, но и руку протянул, образно выражаясь, и дубинкой погрозил, мол, знает, чем я занимался этим летом.

А самое главное — я теперь точно знаю, что он с Медиатором связан, а не просто удачное совпадение.

— Зачем отказываться от выгодных предложений? — улыбнулся я. — У аномальщиков зарплата, конечно, далеко не самая низкая, грех жаловаться, как говорится. Вот только никто ещё не разбогател, работая за зарплату.

— А вы бы хотели разбогатеть? — зацепился Николай за мою фразу.

— Тот, кто скажет, что не хотел бы, — я не торопясь сделал глоточек кофе и поставил кружку обратно на блюдце, — или дурак, или блаженный, или лжец.

— Пожалуй, в этом есть смысл, — кивнул Николай. — Возможно, я мог бы быть вам полезен на пути к вашей цели?

Так… что мы имеем? У Николая, хотя сомневаюсь, что это его имя, нет уверенности в моей благонадёжности. Поэтому напрямую он мне своё таинственное предложение сделать не может. Медиатор тот не церемонился, значит, был в куда большей степени уверен в себе. Или знал про меня меньше. Теперь же у Николая сомнения. Вот он и кидает намёки, вместо того, чтобы сказать прямо. Или… Медиатор, в общем-то, не такое уж серьёзное дело предлагал. А у Николая, значит, что-то посерьёзнее… И при этом они в одной команде, почти наверняка. А что может быть ценнее золотых самородков и драгоценных камней?

Ответ очевиден: информация. А кому она нужна? Да знаем мы, кому… тоже мне, секрет.

— Знаете, Николай, — я откинулся на стуле, — весьма символично, что вы назначили встречу именно в этом кафе.

— Да? Почему же? — кажется, я его немного сбил с толку.

— Если бы история пошла немного по-другому, и в 85-м к власти пришёл Горбачёв, в этом самом кафе мог бы открыться первый Мак-дак в Советском Союзе. Ну знаете, гамбургеры, кока-кола… А сейчас во всём Союзе, наверное, нигде нельзя купить самую обычную колу. Не продаётся, и всё тут.

На лице у Николая не дрогнул ни один мускул, но вот сердце резко ускорилось, я это хорошо слышал. А ещё он почувствовал опасность для себя, и теперь я чувствовал этот характерный запах страха.

Конечно же, он знает, что я аномальщик. Он знает, читал, что это за люди. Но не сталкивался, похоже, до сих пор. И то, что я способен различить и идентифицировать запах колы, которую он пил, когда писал записку, и то ли на бумагу капнул, то ли на руки ему попало… это за пределами его нормальной картины мира. То есть умом он, возможно, и понимает, что это возможно. Но из восприятия такая возможность ускользает.

— Интересный вы человек, Алексей, — заговорил Николай после значительной паузы, потребовавшейся ему, чтобы успокоиться. — Но интересуют вас явно не гамбургеры и не кола. Чего вы хотите от жизни?

— О, а это совсем не тайна! — получив наконец-то прямой вопрос, я продемонстрировал подобающие признаки воодушевления. — Понимаете, мне очень интересны аномалии. Но мой интерес сугубо практический. Где-то там… даже сложно вообразить, где это там… существуют целые миры, такие же, как наш. Есть нетронутые, а есть и населённые разумными существами, и не только людьми. Вы спрашиваете, чего я хочу? Всё очень просто, Николай. Я хочу протоптать туда тропинку. Знаете, какой вопрос Эйнштейн считал самым главным?

— Нет, прошу, просветите меня, — Николай слушал с искренним интересом.

— Является ли Вселенная для нас дружественной. Потому, что от ответа на этот вопрос зависит, возводить ли нам стены или наводить мосты. Так вот, будь я Эйнштейном, понимаете, о чём я? — при этих моих словах Николай чуть прищурился, — я бы хотел заняться наведением мостов. Торговля с разумными, обмен технологиями, добыча полезных ископаемых. В принципе, я сейчас этим и занимаюсь, но… как я уже говорил, никто не разбогател, работая за зарплату.

Николай как будто даже выдохнул. Эйнштейн — это разговорное название грин-карты категории EB-1, предназначенной для «приоритетных работников». Когда-то, когда я планировал подавать документы на грин-карту, я узнавал насчёт возможности попасть в эту категорию, но всё, что мне светило — это EB-5, категория для инвесторов с объёмом вложений в экономику США от пары миллионов.

Уверен, мой собеседник прекрасно меня понял.

— Я бы с удовольствием помог вам, Алексей, в вашей благородной миссии, — на этот раз он ответил сразу, без пауз, — но для того, чтобы это стало возможным, одного желания мало. Вам понадобятся ещё и знания. Какая удача, что вы как раз отправляетесь за ними в экспедицию!

Ну да, ну да. А ещё они нужны вам.

— Мне и правда, я считаю, очень повезло, — согласился я и глянул на запястье, где должен был быть Митя. — А знаете что, Николай? Сегодня уже довольно поздно, а завтра тяжёлый день. Давайте встретимся как-нибудь ещё раз? Скажем, через недельку, в следующий четверг?

— Отличная идея, — кивнул Николай. — Вы рассказываете интересные вещи, и я с удовольствием ещё раз вас послушаю.

Нажав на кнопочку на кейсе, он открыл крышку, и я забрал Митю и телефон. Тут же замигали входящие сообщения от Майи.

— Меня уже потеряли, — улыбнулся я. — Что ж, приятно было познакомиться. Хорошего вечера!

— Взаимно!

Николай привстал, когда я вышел из-за стола и сел обратно с очень задумчивым видом.

На выходе мне попалась официантка.

— Сколько с меня? — спросил я.

— Восемьдесят копеек…

Похоже, официантке стало даже немного неудобно, после червонца о копейках говорить. Но червонец она положила в свой карман, и теперь, под взглядом то ли старшего смены, то ли администратора, она никак не могла сказать, что этой суммы достаточно.

— Держите, — я достал из кармана пятирублёвую купюру. — Сдачи не надо.

Не оглядываясь, я вышел на улицу.

Теперь, подобно Эйнштейну, меня волновал только один вопрос: был это настоящий американский агент, или же наши так конкретно заморочились, чтобы проверить меня.

Сел в машину, и прежде чем выехать, набрал Майю.

— Как прошла встреча? — сразу спросила она.

— Весьма познавательно, — улыбнулся я. — Получил очень вкусное предложение, но это не телефонный разговор.

— Хорошо, потом расскажешь. Сейчас уже домой? — Майка, похоже, уже засыпала, судя по голосу.

— В машине сижу. Только, прости, эскимо не попалось.

— Ой да и ладно! Приезжай скорее, пожалуйста. Я соскучилась, и меня никто не греет.

— Хорошо, родная, — я чмокнул телефон, — уже еду!

Я сбросил вызов, но телефон зазвонил снова, и я с удивлением увидел, что звонит не Майя, а Валентина.

— Добрый вечер, Алексей, — голос был вроде спокойным. — Митя в боевом режиме исчез со связи, и Система меня уведомила. У тебя всё в порядке?

— Да-да, всё в порядке, — заверил я. — Увидимся завтра на объекте.

— Ну хорошо, — хмыкнула Валентина, — до завтра.

Связь прервалась, а я задумался. Правильно ли я поступил, не рассказав Валентине ничего сейчас? Мало ли, вдруг меня проверяет совсем не её ведомство? А хотя… если меня прямо сейчас будут брать, Митя-то со мной, и передать через Систему весточку я успею.

Но рассказывать ей о встрече не стоило. По крайней мере, не в машине и не по телефону. Кто знает, вдруг в телефон программу какую внедрили, или в машину жучок засунули.

Чёрт, вот жил ведь спокойно, на кой ляд мне дались все эти интриги? Можно ведь было просто закосить под дурачка, сказать Николаю, мол, ничего не пойму, шо ты хошь. Начал бы он меня уликами пугать, так я бы только плечами пожал. Несерьёзно. Но нет, мне же мало адреналина, надо ещё, ещё больше! С контрразведкой поиграл, понравилось, видимо, когда в упор стреляют. Теперь вот с конторой по другую сторону большой атлантической лужи поиграть приспичило.

Ладно, прорвёмся! Где наша не пропадала?

Лишь бы это была настоящая вербовка, а не очередная проверка на вшивость со стороны любимой конторы.

Глава 3

Подозрения

33 дня 07 часов до отправки

Майя, умница, не стала меня дома ни о чём расспрашивать, стоило постучать по уху. Только кивнула, мол поняла. Но чтобы не вызывать подозрений, сам чуть-чуть рассказал, в общих чертах. Так и так, есть люди, которые заинтересованы в получении информации, и обещают хорошо заплатить. Но пока ничего толком сказать не могу, рано ещё. Майя на это совершенно естественно попросила меня быть осторожным. Умница же!

Утром, когда мы садились в машину, она хотела заговорить, но только набрала в грудь воздуха, как я покачал головой. Пока рано. Не в машине. Её могут слушать и наши, и ваши, и как сформулировать мысль так, чтобы обе стороны поняли как надо — я просто не представлял. Так что по дороге говорили преимущественно о девчонках, которые достались Майе в подопечные. Те очень сильно вдохновились, и теперь старались изо всех сил. Ну и отлично!

После планёрки Валентина опять вызвала меня к себе, на этот раз одного. Уходя, я «забыл» телефон и Митю.

— Ну? — Морозова даже не пыталась скрыть нетерпение.

— Здесь точно чисто? — я обвёл взглядом стены и потолок.

— Стерильно, — сразу поняла мой вопрос Валентина и достала из ящика стола небольшую коробочку.

Нажатие кнопки — и у меня чуть зазвенело в ушах.

— Теперь точно можешь говорить свободно, — кивнула она на прибор.

— В общем, вчера на меня вышел, как я подозреваю, агент ЦРУ… — начал я свой рассказ.

Судя по выражению лица моей начальницы, новость её не слишком удивила. Я во всех деталях пересказал весь вчерашний вечер, свои наблюдения и ощущения. Высказал опасения и насчёт взлома телефона с Митей и возможного жучка в машине, не говоря уже о том, что дом точно слушают.

— Да уж, плотно за тебя взялись, — Морозова сидела, задумавшись. — Пиши рапорт, на моё имя, в двух экземплярах, всё как есть, слово в слово. Уровень секретности… Это даже не «особой важности», Алексей. Это вообще между нами пока, понял?

— Понял, — почесал я в затылке. — Майе мне надо как-то объяснить.

— Телефон и Митя чистые, за это не беспокойся. Система за ними следит. А машину на предмет жучков проверим. А чтобы никто не догадался… давай сюда ключи. Вызову специалиста, всё сделают, на обеде ключи отдам. У себя в кабинете можешь Майе спокойно всё рассказать. Разрешаю. Она девочка умная, и будучи в курсе, сможет при необходимости помочь. Гляди, — она повернула ко мне экран планшета. — Он?

С фотографии на меня смотрел вчерашний Николай.

— Он самый, — подтвердил я.

— Система отследила, с кем ты вчера встречался. Роберт Кристиан Фокс, 38 лет, третий секретарь посольства США в Москве, — Валентина повернула экран к себе и открыла, видимо, досье. — Умён, расчётлив, умеет располагать к себе людей. Родился в семье американских дипломатов, с детства много путешествовал с родителями. Последние 10 лет работает в Союзе. В досье есть пометка, что подозревается в связях с ЦРУ, уж слишком хорошо для дипломата он разбирается в очень многих научно-технических вопросах. Но это лишь предположения, поводов предъявить ему обвинения у нас, я так поняла, не нашлось.

— А теперь? — уточнил я. — Или моих слов недостаточно?

— Дело не в этом, Алексей, — улыбнулась Валентина. — Уверенный в своём успехе, он для нас гораздо полезнее!

— Канал дезинформации? — догадался я.

— Не только! С кем общался, как часто, как менялось поведение людей после встреч с ним, — Валентина откинулась на спинку кресла. — За десять лет он мог обрасти целой шпионской сетью.

— И, похоже, Медиатор с ним тесно связан, — продолжил я её мысль. — Он меня просил организовать в экспедицию ту артель контрабандистов, которых посадили в Петрозаводске, так сказать, при моём участии. Они с иномирными биоматериалами работали, так что за их иммунитет можно не переживать. Взять их разнорабочими, при необходимости некоторые из них могут пополнить ряды аномальщиков, подготовку-то они проходили, некоторые даже вместе со мной. Всё это звучит вполне разумно. Но самое интересное — Медиатор просил проследить, чтобы кто-нибудь из них занялся сортировкой мусора.

— Очень удобный путь для вывоза из Пульсара чего-нибудь ценного, — понимающе кивнула Валентина. — Например, серверных накопителей с архивом данных наблюдения. Неплохо придумано.

— И мы им эту информацию передадим, правильно я понимаю? — улыбнулся я. — Только подправим?

— Да, именно так, — Валентина тоже улыбнулась. — А ещё маячок поставим. И отследим всю цепочку передачи. Сколько тебе Медиатор обещал заплатить за артельщиков?

— Десять тысяч рублей, — пожал я плечами. — Пожадничал.

— Пожадничал, да, — Валентина расхохоталась, но быстро успокоилась. — Придётся подключать контрразведку. Или… Подожди…

Валентина уставилась в свой монитор.

— Что такое? — забеспокоился я.

— Нет, Алексей, всё гораздо хуже… — лицо Морозовой как-то резко осунулось. — Система произвела анализ связей как Фокса, так и Медиатора. Занимайся пока своими делами, мне надо кое с кем посоветоваться. И, Алексей… я ведь могу на тебя рассчитывать?

Последний вопрос она задала как-то совсем по-женски, подавшись вперёд и сжав кулачки перед грудью. Образ железной леди в этот миг куда-то испарился, Валентина смотрела на меня испуганными глазами. Пульс подскочил, она была очень взволнована.

— Конечно, — кивнул я, вставая. — Только хотелось бы понимать, в чём именно я участвую.

— Я постараюсь объяснить, насколько это возможно, — пообещала Валентина.

Секундная слабость прошла, она вернула свою обычную маску.

Рабочий день как-то быстро вошёл в свою колею. В первой половине дня я опять составлял компанию Островскому. Совал свой нос везде, где только можно. Будущую базу и всё, что с нею связано я должен знать так, будто родился здесь и вырос, — такую я поставил перед собой цель. Сейчас заканчивались общестроительные работы на северном участке крепостной стены, выходящей на берег Москвы-реки. Мы поднимались на строительные леса, и я мог видеть всю структуру укреплений. Мудрить с ними не стали. Снаружи стена была гладкой, так, что даже зацепиться не за что, а с внутренней стороны — покатой, да ещё и с рёбрами жёсткости. Учитывая, что это не средневековая каменная кладка, а современный железобетон с серьёзным армированием, я всерьёз начал задаваться вопросом — а от кого мы планируем за этими стенами защищаться? Чтобы их пробить, нужна современная артиллерия, не иначе!

Постепенно перезнакомился со всеми инженерами и прорабами. Кажется, Валентина переоценивала значимость своего присутствия на стройплощадке. Отлынивать или халтурить и так никто не собирался. Строительство шло даже с небольшим опережением графика.

Что интересно, часть строителей отправится вместе с нами в экспедицию. У таких часть дня была посвящена учёбе на полигоне. Базовую подготовку аномальщиков проходили все до единого. Стрельба, полоса препятствий, первая медицинская помощь — скидок ни для кого не было.

С утра подтянулись ещё девушки из близлежащих регионов, и теперь в «бабском взводе» было уже десять человек. Заметив Полину Стародубцеву, я поманил её рукой.

— Доброе утро, Алексей Вячеславович, — поздоровалась она.

— Доброе, — кивнул я. — Как там Завельев, ещё ни с кем не поругался?

— Как без этого! — Полина хихикнула в кулачок, но тут же вернула лицу серьёзное выражение. — Он с товарищем Чачанидзе выясняет, кто главнее. Я от греха подальше отпросилась на полигон.

— Кажется, пора вмешаться, — повернулся я к Островскому.

— Вмешаемся, — кивнул он. — Идите, занимайтесь дальше.

Это он уже Полине. Девушка убежала дальше наматывать круги, а Пётр нахмурился.

— Знания Завельева нам объективно нужны, но и Чачанидзе не студент. И самое плохое, ни тот, ни другой подчиняться своему коллеге не будет.

— Давай разведём их по разным участкам, — предложил я. — Пусть проведут демаркационную линию и не мешают друг другу работать.

— По сути, это дублирование получится, — нахмурился Островский.

— Так и хорошо, — пожал я плечами. — Мы даже трактористов дублируем.

— И то верно. Пошли растаскивать их, пока не подрались.

Растаскивать, к счастью, не пришлось. Почтенные учёные самостоятельно пришли к тому же выводу, что и мы, и разошлись относительно мирно. Всё свелось к тому, что Чачанидзе выполняет научную программу по заданию партии и правительства, а шарлатан Завельев может делать что хочет, его никто трогать не будет, но и он пусть ни во что не лезет.

По довольному виду «шарлатана» я понял, что именно этого он и добивался.

— Мне нужна своя лаборатория! — заявил он с порога. — И не хуже, чем у этих бездарей!

— Сделаем, что сможем, — успокоил его Островский. — А вы можете прямо сейчас заняться некоторыми сотрудниками?

— Алексей мне говорил. Главный инженер? — уточнил Сергей Вячеславович.

— Да, Бойко Геннадий Петрович, — подтвердил Островский.

— Да что мне имя! — отмахнулся Завельев. — ИТФ сколько?

— Это вы уж без меня. Я его к вам отправлю, а дальше сами, — Островский сделал пометку у себя в ежедневнике.

— Заместитель, надеюсь, у него есть? — уточнил Завельев. — А то мой метод предполагает несколько дней на больничном.

— Он мужик крепкий, справится, — скривился Пётр.

— Вот в этом-то и проблема, — вздохнул Завельев. — Ладно, вам эта информация без надобности. Отправляйте его ко мне, но сперва мне нужны будут кое-какие материалы. Кому я могу подать заявку на снабжение? Сразу говорю, часть материалов идут по форме один.

— Пишите на моё имя, — закатил глаза Островский.

Своё раздражение он высказал уже мне, когда мы вышли на улицу.

— Чёрт знает что, балаган какой-то! — сплюнул он. — Завельев точно настолько полезен?

— Я не проходил по тестам, но мы с ним смогли скорректировать работу моей иммунной системы. Так что да, полезен. Полина его знает, говорит, он гений.

— Полина — это та пигалица? — ухмыльнулся Островский.

— Та самая, и, насколько я понял, она микробиологией с рождения занимается. Её родители у нашего непризнанного гения учились. Полина, когда узнала, с кем работать будет, чуть в обморок не упала.

— От страха что ли? — заржал Пётр. — Ладно-ладно, я понял, старик нам нужен, и он сам точно знает, куда отправляется. Возьми, пожалуйста, его на себя. А то у меня на него как-то сразу аллергия.

— Не вопрос, — легко согласился я. — Сколько всего человек нуждается в иммунной коррекции?

— Человек двадцать, — покачал головой Островский. — Из них незаменимых вроде и нет, но у нас уже нет времени искать, обучать, проверять. Сама проверка очень уж долго длится. Вот ко второй смене будет готов полноценный состав, но там и времени на подготовку будет вдвое больше.

— А почему раньше не начали готовиться? — удивился я.

— Политика, будь она неладна, — Пётр поморщился. — Очень много волокиты было. Некоторые считали, что экспедиция должна быть международной, чтобы меньше рисковать нашими людьми. Другие говорили, что вообще рано туда соваться, слишком высокий риск невозврата людей. Нашлись даже умники, которые настаивали прислушаться к отдельным представителям Церкви, мол, нельзя на тот свет живым людям, погибель для души это. Тебя бы они вовсе демоном, наверное, сочли и на костре б сожгли.

— Бред какой-то, — я даже встряхнул головой.

— Да ещё какой. В результате зелёный свет программе дали за день до Игр. Даже фуршет по этому поводу устроили, — Островский усмехнулся. — Говорят, правда, виновница торжества в два часа ночи с него сбежала, мол, ей утром Игры открывать.

— Да, я в курсе, — на автомате ляпнул я и осёкся.

А ведь Валентина была с нами в ту ночь, как минимум с половины второго. В два часа ночи приехал Иван Иваныч, потом стрельба и прорыв.

Островский очень странно на меня посмотрел, потом продолжил, как ни в чём не бывало:

— Ну, а остальное ты знаешь.

Блин, ещё подумает не то…

После обеда прибыли первые аномальщики. И не только из Петрозаводска. Не успел я поприветствовать и разместить своих друзей, как начали прибывать и другие бойцы будущего отряда. Здесь уже и Капитанов ко мне подключился. Среди самых первых приехали и бывшие космонавты, Сергей Киров и Спартак Спирин.

— Капитан Киров и капитан Спирин для прохождения службы прибыли! — отчеканил Сергей, которого я сразу узнал по фотографии.

— С прибытием! — я сразу взял неофициальный тон. — Я Алексей Неверов, ваш новый командир, и мой зам, Глеб Капитанов.

— Прошу прощения, товарищ Неверов, — немного растерялся Киров, — но как к вам обращаться?

Я мысленно усмехнулся. Началось…

— Можно по имени, можно по фамилии, можно по должности, — пожал я плечами. — Как удобнее, так и обращайтесь. По званию не стоит, несолидно получится.

— У нас тут сборная солянка со всего союза, — пояснил Глеб, — так что не удивляйтесь. В отряде два витязя, я в звании майора, а второй — старший лейтенант. А командир у нас — вообще младший лейтенант, и ратника месяц назад поднял.

Космонавты переглянулись между собой.

— Пожалуй, товарищ командир лучше подходит, — резюмировал Сергей, который в их двойке был явно за старшего.

— Раз с этим вопросом определились, — усмехнулся я, — короткая экскурсия, и за вами приедут. Для вас есть отдельное задание. Как насчёт полетать на Миг-31?

* * *

— Что такое важное случилось, Валечка, что ты решила пообедать с отцом? — Юрий Николаевич Морозов тепло посмотрел на дочь.

Обед им накрыли в личной комнате отдыха генерального секретаря, примыкающей к рабочему кабинету.

— Соскучилась, — Валентина ответила тоном маленькой девочки, но лицо её при этом было совершенно серьёзным.

— Тогда, пожалуй, распоряжусь, чтобы нас не беспокоили, — нахмурился отец, сразу понявший, что дело не в дочерних чувствах.

Когда он вернулся, Валентина достала из сумочки глушилку.

— Всё настолько серьёзно? — приподнял бровь Морозов.

— Да, — уверенно ответила Валентина. — Но давай обо всём по порядку.

Следующие четверть часа она вводила отца в курс дел по Медиатору, которого они знали как Юрия Беленко, и по Роберту Фоксу, который оказался с ним связан.

— Было бы наивно полагать, — заметил Морозов, внимательно выслушав дочь, — что американцы так просто успокоятся. Но тебя, кажется, волнует не это?

— Совершенно верно, — кивнула Валентина и показала отцу планшет. — Вот это — контакты в руководстве партии и в правительстве Юрия Беленко.

— Знакомые лица, — ухмыльнулся Морозов. — Но что это доказывает?

— Смотри, а это контакты Фокса. Они редкие, но они есть.

— Член американской дипмиссии контактирует с прозападниками, тоже мне новость, — пожал плечами Морозов.

— Да. А Беленко — и с прозападниками, и с «партией войны». Вторые с Фоксом общаться бы не стали, разумеется.

— Ты думаешь, что он успевает и нашим и вашим? — спросил генсек.

— Это вполне в его духе, — кивнула Валентина. — Смотри, у нас не было серьёзных оснований считать Фокса агентом ЦРУ. Только подозрения. У нас — я имею в виду у контрразведки. Его контакты с отдельными членами партии сами по себе не преступление. Но в свете попытки вербовки Алексея и связи этой истории с Беленко, получается, что Беленко — его агент и…

— Договаривай, — нахмурился Морозов.

— Я думаю, они копают под меня, — выдохнула Валентина. — То есть ЦРУ нужны сведения, а партия войны планирует засветить Фокса, выставив Алексея завербованным агентом ЦРУ, и меня впридачу… ославить.

— Насколько ты доверяешь Неверову? — уточнил Морозов.

— Довольно сильно, на самом деле, — задумалась Валентина. — Он одинаково чужой для всех, и при этом у него сильный личный мотив. Но, конечно, полностью я не доверяю даже себе, как ты и учил.

— Это правильно, — улыбнулся довольный отец, и тут же снова нахмурился. — Вот только ты ошибаешься, дочка. Копают они не под тебя.

Глава 4

Снова учеба

32 дн. 07 ч. до отправки

Диалоги между рабочими и прорабами — зрелище, которым можно любоваться бесконечно. Утро на стройке началось с того, что на котловане под установку хранилища авиационного керосина встал экскаватор. Машинист и прораб участка моментально сцепились, выясняя различные нюансы личной жизни машиниста, прораба, членов их семей, вышедшей из строя детали и самого экскаватора. Используемые ими идиомы заставляли краснеть даже мужиков — вероятно, от зависти к лексическому запасу участников производственного совещания.

Мы с Островским некоторое время наблюдали со стороны, но видя, что спор грозит перерасти в драку, решили вмешаться.

— Так, брейк! — Пётр, как заправский рефери, выкинул руку между спорщиками. — Семёныч, объясни толком, что случилось?

— Да этот мудила нам весь график сорвать решил! В 15:30 цистерну привезут, а он тут решил по-стахановски, ещё до обеда с работой управиться!

— Да просто рукава говно! — машинист, успевший выдохнуть, начал закипать по-новой. — А на складе как не спросишь, так них** нет!

— А если ты знаешь, что рукава на ладан дышат, что ж ты по полному ковшу-то гребёшь? — взорвался прораб. — Теперь чем, х*** рыть будешь?

— Да при чём здесь полный ковш? — машинист ткнул пальцем в разорванный шланг. — Ты зенки-то разуй! Порвало рукав обратного хода!

— Стоп! — Пётр резким окриком остановил баталию и набрал номер на телефоне. — Николай Егорович, ё* твою налево! Какого хера до сих пор поставки запчастей не налажены?.. Ах наладили уже? А ты в окно выгляни! Видишь я рукой тебе машу? Видишь?.. Хорошо! А видишь экскаватор рядом? Угадай, почему я рукой машу, а он своим хоботом не машет?.. Заявки не было? Степаныч, заявка была?

Пётр уставился на прораба, прораб на машиниста.

— Так ещё неделю назад подавал, — развёл тот руками.

— Слышал? Неделю назад!.. Ах вы решили, что старые заявки уже не актуальны? Так, лично, руки в ноги, и на склад Госснаба!.. Ничего, на обед потом сходишь… В смысле не разбираешься? А кто разбирается? — Островский ещё раз посмотрел на прораба, тот только плечами пожал, а вот машинист уверенно кивнул головой, только критически осмотрел свои чёрные ладони. — Бери с собой машиниста, на месте решите, какие запчасти нужны. Всё, через час выгляну в окно, и чтобы экскаватор мне помахал!

Островский сбросил вызов и спокойно убрал телефон в карман.

— Нам ещё повезло, тьфу-тьфу, что сентябрь сухой выдался, — поделился он соображениями. — Всё, не стой, руки мой, переодевайся и вперёд! Вон на тебя уже енот рычит!

Чарли в этот раз предпочёл мою компанию, и в течение всего разговора очень неодобрительно поглядывал на машиниста, а теперь и вовсе зарычал.

— Есть! — козырнул тыльной стороной ладони машинист и убежал по направлению к раздевалке.

— Семёныч, ещё проблемы будут — не жди, пиши докладную, — Островский похлопал по плечу слегка офигевшего прораба. — А Ершов давно уже на неполное соответствие нарывается, не смотри на меня так. Ещё косяк с его стороны — и я ему лопату выдам, заставлю копать. И норму спрошу.

— Лихо ты с ними, — улыбнулся я, когда мы отошли от остановившегося экскаватора.

— Ну вот есть такие люди, — вздохнул Островский, — пока люлей не отвесишь, шевелиться не начнут.

— Чарли, пойдём! — позвал я енота, но тот только помотал головой. — Ну и оставайся здесь!

— Думаю, он не пропадёт, — улыбнулся Пётр. — Есть захочет — прибежит. Ты сейчас взводом заниматься?

— Да, надо налаживать контакты. Я ж младше всех и по званию, и по рангу, — я вздохнул, мысленно прикидывая, как бы этот вопрос решить конструктивно.

— Может, тебе с ними на боевой выезд сходить? — предложил Островский. — У вас статус отряда особого назначения, думаю, можно договориться.

Я посмотрел на штабной корпус.

— Даже знаю, с кем договариваться. Спасибо за идею!

Валентина идею восприняла положительно, и пообещала всё организовать в течение пары часов, включая транспорт.

— А туристов взять можете? — спросила она.

— Это кого? — не сразу понял я её.

— Наших учёных, строителей и прочих членов экспедиции. Чтобы понюхали пороху. Разумеется, после прохождения базовой подготовки. Кстати, прошедшие уже есть, пятнадцать человек. И экипировка есть на всех, они её на сдачу экзамена получают.

— В других условиях я бы сказал, что это очень плохая затея — брать с собой гражданских… — я поморщился, прикидывая. — А с другой стороны, раз базовую подготовку прошли, это уже можно сказать курсанты. А курсантов на боевые выезды берут, по себе знаю.

— Вот и расскажешь им, вдохновишь своим примером, — Валентина махнула рукой, показывая, что аудиенция закончена.

— А по вчерашнему вопросу? — напомнил я. — Есть новости?

— На днях, Алексей, на днях. У тебя ведь с Николаем встреча только в четверг.

— Да, — подтвердил я. — Понял, до четверга подождёт.

— Товарищи бойцы! — я зашёл в казарму, где как раз отдыхал после полигона мой взвод, точнее, уже собравшаяся половина. — У меня для вас две новости. Одна хорошая, вторая мне самому не нравится, но надо.

Мужики, что-то оживлённо обсуждавшие, резко прекратили споры и уставились на меня.

— Мы с вами друг друга не знаем, — продолжил я, — а нам предстоит важная миссия. Так что для сплочения отряда мы отправимся на обычные выезды, дадим местным парням немного отдохнуть. Амуниция наша уже приехала, а оружие есть на полигоне.

— Хорошая новость, — согласился Клим, который быстро завоевал авторитет рангом витязя, — какая тогда плохая?

— Нам придётся взять с собой пассажиров, — развёл я руками. — Тех самых членов экспедиции, чью спокойную работу нам предстоит охранять. Разумеется, после базовой подготовки.

— То есть они даже не стажёры, а так, недокурсанты? — уточнил один из вновь прибывших, Гриша Ястребов.

Он так и представился — старший лейтенант Ястребов, для своих просто Гриша.

— Именно так, — я изобразил радостную улыбку и с энтузиазмом покивал головой.

— А если они самоубьются, отвечать нам? — уточнил его напарник, Дима Беркутов.

— Мы в принципе отвечаем за их жизни на всё время экспедиции, так что будем привыкать, — пояснил я вводную.

— Заодно познакомимся, — пожал плечами Петя. — Нам с ними вместе, я так понимаю, довольно долго жить?

— Два месяца, если всё пойдёт не по плану, четыре или шесть, если по плану, и всю жизнь, если совсем по п****, — обрадовал я.

— Тогда точно стоит познакомиться, — кивнул Амир.

— Итак, товарищи члены экспедиции, — я ухмыльнулся про себя, нифига как говорить научился! — вы все прошли базовую подготовку аномальщиков и успешно сдали выпускной экзамен. Настало время практики!

— С такой подготовкой нам и аномальщики в экспедиции не нужны будут! — пошутил кто-то.

— Будет прекрасно, если мы ни разу не понадобимся, — ничуть не смутился я. — Но если по какой-то причине мы не справимся, вам придётся защищать свою жизнь самим. Сейчас по уровню подготовки вы — недоучившиеся курсанты. Мы с напарницей два месяца назад такие же были, и тем не менее, когда потребовалось, смогли вдвоём остановить нашествие заражённых чумой крыс.

— Так это вы были? Я по телевизору видел! — выкрикнул из строя долговязый парень с лицом типичного ботаника.

Да уж, с дисциплиной здесь так себе. И если от коллег-аномальщиков я её совершенно сознательно требовать не собираюсь, рассчитывая больше на осознанность, то с этими придётся.

— Да, это были мы, — кивнул я. — Вот, вы меня перебили, и я забыл, что хотел сказать! При встрече с опасностью такое может стоить кому-то жизни. Запомните раз и навсегда! В боевой обстановке общение только по делу! Засорять эфир посторонними разговорами — значит отвлекаться самому и отвлекать всех остальных! Видели по телевизору рапторов?

Я секунду подождал, но народ замер в строю, не решаясь отвечать.

— У них скорость такая, что когда он на тебя выскочит, ты даже моргнуть не успеешь. Ты даже обосраться со страху не успеешь! У тебя будет примерно ноль секунд, чтобы выстрелить в упор, попасть ему в глотку, а лучше в нёбо, и отойти в сторону, чтобы он тебя не зашиб своей тушей.

— Это же невозможно! — не выдержал ещё один ботаник.

— Ну, невозможно — значит невозможно, — пожал я плечами. — Значит, просто не повезло, бывает. Твой научный проект продолжит кто-нибудь другой, а маме отправят похоронку и запаянный цинк.

— Меня жевал раптор, — передёрнула плечами Майя, стоявшая рядом, — поверьте на слово, это очень неприятно.

— И как ты выжила? — спросил один из учёных, постарше меня, пожалуй.

— Напарник отбил, — кивнула Майя на меня. — Так что на выезде лучше слушаться беспрекословно. И желательно не стрелять в своих, оружие у вас будет боевое.

Для начала мы занялись обучением подопечных быстрому надеванию экипировки. Усилия даром не пропали, и уже после обеда норматив в одну минуту осилили почти все. За это время заодно и познакомились. Это оказались и правда учёные, занимающиеся изучением аномалий, из того самого института, который курировала Валентина. По сути, это они — самые главные в экспедиции. А тот, что постарше меня, оказался научным руководителем экспедиции. Лев Давидович Михельсон, мировой мужик, охотно выполнял все наши указания. Остальные, рангом помладше, следовали его примеру, и проблем нам не создавали.

Кроме обмундирования, позаботились и об оружии. Выдавать нам его так просто, конечно, никто не стал. Но под экстренный вызов пообещали организовать выдачу «на бегу». Потренировались. Три минуты, а с учётом того, что до раздевалки и оружейной ещё надо добежать, а полигон большой… Пожалуй, надо закладывать минут восемь на выезд в худшем случае. Совсем что-то срочное нам в принципе не дадут, так что можно особо не переживать.

— А знаете что, — мне пришла в голову отличная идея. — А что если нам собрать всех, кто идёт в поход, и устроить пирушку? Скажем, вечерком, во дворе крепости — для аутентичности?

— Идея занятная, — покивал головой Лев Давидович. — А получится разрешение получить? Всё же режимный объект.

— Попробую, — улыбнулся я. — Алкоголь не обещаю, но мяса пожарим.

— Заодно Лера начнёт работать, — добавила Майя, и пояснила для Льва Давидовича: — Она наш летописец, будет писать очерки, статьи, и даже снимать фильм. Отправляется вместе с нами.

— Действительно, событие историческое, — согласился тот.

Валентина новую мою идею охотно поддержала, и даже вызвалась сама всё организовать. Когда мы с Майей выходили от неё, я вдруг вспомнил про любопытного енота.

— Майка, а ты Чарли когда последний раз видела?

— Утром… погоди, он же с тобой был!

— Блин! Я забыл про него совсем! Думал, он на обед хотя бы явится! Надо ему тоже задание выдать, а то болтается где ни попадя!

Чарли нашёлся там, где я его и оставил. Цистерну к тому времени уже закопали, осталось торчать над землёй только оголовье. И теперь наш енот, похоже, учился управлять экскаватором. К счастью, с заглушенным двигателем. К нашему приходу вокруг собралась уже небольшая толпа.

— О, Чарли, за тобой пришли! — увидев нас, воскликнул машинист.

— Как он тут себя вёл, не мешал? — спросила Майя.

— Да нет, что вы! — Степаныч, прораб, расхохотался. — Мы с ним даже быстрее срока управились! Очень уж ему экскаватор понравился. Сперва с ремонтом помогал, потом смотрел, как Лёня рычагами орудует. Мы сперва хотели прогнать, потом вспомнили, что он служебный, и вроде как умный, решили посмотреть, что будет. Так чуть животы с него не надорвали!

— Еноты в природе всё закапывают, — объяснил я. — Видимо, ему понравилась идея, что можно закопать сразу много. Главное ключи от экскаватора ему не давайте.

— Так он с кнопаря запускается, — хмыкнул машинист Лёня.

Чарли внимательно на него посмотрел, хлопнул себя лапкой по лбу, и всем весом навалился на какую-то кнопку. Затарахтел движок, экскаватор пыхнул чёрным облачком и завёлся.

— Е***ть мой х**! — глубокомысленно выдал Лёня. — Слушай, начальник, забирай этого шкета, пока он тут цистерну нах** обратно не выкопал!

— Ха, если у него это получится, переквалифицируем из аномальщиков в экскаваторщики! — пошутил я, но на Чарли всё же посмотрел построже.

Енот сник, слез с колен Лёни, спрыгнул из кабины на гусеницу, а оттуда грациозным прыжком перелетел ко мне на плечо. Хм, а пушистик прибавил в весе! Да и в росте тоже!

До вечера у нас в программе шёл обмен навыками. Мы разбились на пары из разных профессиональных областей. Задача каждого состояла в том, чтобы объяснить другому свою работу. Никто не ожидал, разумеется, что доктор наук сможет за несколько занятий объяснить, чем он занимается. С другой стороны, спецназовец тоже за неделю своими знаниями не поделится. Но кое-что объяснить можно. Достаточно, чтобы тот же спецназовец, последний раз посещавший лабораторию ещё в школе, мог, например, помочь в настройке антенны или другого оборудования, или правильно взять пробу грунта, запустить метеозонд или снять показания с приборов в журнал учёта. Если что-то случится с этим доктором, его заменят коллеги. Но кто-то должен будет взять на себя хотя бы простейшие задачи.

А учёных учили ставить растяжки, спускаться на страховке, обучали языку жестов и даже таким простым, казалось бы, вещам, как установка палатки, правильное крепление груза и разведение костра из свежеспиленной берёзы.

У Леры были свои уроки. Специально приглашённый оператор учил её правильно вести съёмку: всякие там экспозиция, баланс белого, компоновка кадра, съёмка с рук и с упора… Я немного послушал, ради интереса.

Но занятия закончились внезапно. Мне позвонили с незнакомого номера.

— Товарищ Неверов? — спросил усталый мужской голос.

— Всё верно, слушаю вас, — ответил я, внутренне напрягаясь. Кого там ещё по мою душу?

— Полковник Румянцев, начальник отдела «Альфа» города Москвы. Вам нужна была аномалия для отработки действий спецотряда?

— Так точно, товарищ полковник! — я подобрался и помахал рукой, чтобы привлечь внимание.

— Есть одна небольшая. Наши на место уже прибыли, но зону пока не зачищали, встали в оцепление. Там крупные хищники, похожи на гиен, хотя какие гиены в наших широтах… Стая с десяток особей. Берёте? Окраина Опалихи, двадцать километров от вас.

— Берём, спасибо большое! Будем в течение получаса! — обрадовался я.

— Вышлю координаты и контакт на месте сообщением. Через полчаса не приедете — начнём зачистку без вас.

Полковник сбросил вызов.

— Всем внимание! У нас вызов, так что три минуты на сборы! Комбез, разгрузка, перчатки, шлемы, автоматы и патроны получить, в общем, всё как отрабатывали! Время пошло!

Глава 5

Боевое крещение

31 дн. 21 ч. до отправки

Нам выдали шесть машин, и мы в них едва влезли, набившись, как в последнюю маршрутку, по пять человек в машину. Тем, кто ехал на передних сидениях, повезло. А вот на задних, во всей амуниции и с оружием, оказалось тесновато.

На проходной нас выпустили без задержек, и мы выскочили с мигалками на МКАД. В моей машине за руль села Майя, так что я отвлёкся от дороги, предоставив ей самой решать, куда и как ехать, и переключился на Митю.

В группу я всех включил заранее, как аномальщиков, так и наших пассажиров, и сейчас мне хватило пары тыков, чтобы переключить весь отряд в боевой режим. Потом ввёл координаты, которые мне передал полковник Румянцев, и внимательно изучил карту. Даже переключился на командный планшет, чтобы детально всё рассмотреть.

Активировав общую связь, я включил гарнитуру.

— Отряд, внимание. Информации у меня пока не много, так что будем действовать по обстановке. Рассказываю то, что знаю сам, — я скользнул глазами по перечню участников боевой группы, убедившись, что у всех всё включено и меня слышат. — Аномалия класса В45, это значит совсем крошечная, метров пятьсот в поперечнике. И точка бифуркации тоже довольно свежая, от десяти до ста тысяч лет. Следовательно, природа изменилась не сильно, мы можем границу аномалии даже не заметить визуально. Но датчики всё равно подадут сигнал. Аномалия находится к северу от Опалихи, в лесопарке Изумрудные холмы, и её центр приходится на Лисий овраг. Внутри аномалии замечены звери, похожие на крупных гиен, стая с десяток особей, может чуть больше. Напомню, хищников отстреливаем без разговоров.

Я сделал паузу, кинув взгляд на Майю. Она это заметила и кивком головы дала понять, что я всё понятно объясняю.

— Теперь по организации нашего турпохода. Аномалия небольшая, находится на дне оврага. Так что мы её спокойно сможем окружить. При этом направление стрельбы сверху вниз безопасно для нас самих. Разбиваемся на пары, каждый аномальщик берёт себе в нагрузку одного или двух коллег учёных. Нас одиннадцать аномальщиков и пятнадцать новеньких. Дима, Гриша, Валера и Боря — у вас опыта больше, берите двоих. Клим, на тебе Лев Давидович. Задача — чтобы каждый из учёных подстрелил сегодня хотя бы по одному зверю. На той стороне нас неизвестно, что ждёт, и минимум, что от вас, товарищи учёные, требуется — не упасть в обморок и нажать спусковой крючок. Остальным — только присматривать и страховать. Вопросы есть?

— Как распределяемся на месте? — спросил в эфире Клим.

— Я отбирал бойцов инициативных, способных самостоятельно решить, что каждому делать и куда идти. Вот и посмотрим, как у нас это будет получаться. Окружаем со всех сторон, остальное увидим, когда приедем. Главное помните, что вы не одни. Я понимаю, что большинство из нас способно разобраться с этой аномалией в одиночку, но мы здесь сегодня не за этим.

— Кажется, будет весело! — резюмировал Петя с заднего сиденья, когда я выключил гарнитуру.

На что Майка жестом приказала ему закрыть варежку. Вот нахрена каркать?

* * *

Двое мальчишек, десяти и двенадцати лет, притихнув, лежали на крыше гаража. Тётя Вера, управдом, которая всегда их с крыш гоняла, да ещё и мамкам закладывала, стояла сейчас прямо под ними, и что-то оживлённо обсуждала с мамой старшего из пацанов, своей подругой. Те, затаив дыхание, прислушались к разговору.

— Там сейчас эти, аномальщики, понаехали, Лисий овраг перегородили и никого не пущают! Говорят, аномалия, не положено.

— Что хоть говорят? Страшное что али так, попугать?

— Щас, так они и сказали! — фыркнула тётя Вера. — Говорят идите домой, зона оцеплена. Да я так думаю, было б что страшное — уже б поди объявление какое сделали, по домам сидеть, или в убежище бежать.

— И то верно! — согласилась вторая женщина. — Но своего охламона я на всякий случай домой загоню.

Подруги разошлись в разные стороны, а мальчишки переглянулись. Заговорили, выждав с полминуты.

— Слыхал, в Лисьем аномалия! — первым не выдержал старший, повернув кудрявую рыжую голову к товарищу.

— Нас же всё равно не пустят, — вздохнул тот, поправляя на носу очки.

— Так мы прямо соваться и не будем! — парировал рыжий. — Обойдём, посмотрим что где, кустами пролезем или по ручью. Что-нибудь придумаем! Или ты зассал?

— Ничо я не зассал!

— Сам же говорил, что на монстров хочешь вживую глянуть!

— Говорю же, не зассал! — очкарик решительно вскочил на ноги. — Пошли!

* * *

Чтобы не кружить по развязкам МКАДа, выехали через Новорижское, а оттуда через Красногорск. На границе лесопарка нас встретил коллега-аномальщик.

— Младший лейтенант Иванов, — доложился он, — мне приказано сопроводить ваш отряд к месту прорыва. Кто у вас старший?

— Я, — поднял я руку. — Давайте, Иванов, вперёд, лёгкой трусцой, а товарищи учёные, цепочкой с интервалом пять метров, за товарищем Ивановым! Лев Давидович, вы вперёд, вместе с Климом. Остальные следом, на ходу распределяемся, кто с кем!

Удивительно, но меня все поняли с первого раза. Правда, опытные аномальщики снисходительно улыбались, наверное, прикидывали, а как бы они решили эту задачу. Как распределить пятнадцать ботаников между одиннадцатью бойцами, никого не потерять, никого ни с кем не перепутать? И сделать это как можно быстрее?

Надо было заранее? Да, надо было. Каюсь, не подумал. И даже знаю, почему. Потому что не знал заранее, какая попадётся аномалия. Если бы что-то серьёзное, то, возможно, мы бы не стали брать всех учёных сразу. Или… да как угодно могло быть! Главное, что сейчас мои бойцы постепенно разобрали учёных коллег, а Лев Давидович, как самый возрастной, задал скорость передвижения всей колонне. Так что за километр с небольшим бега, которые мы преодолели по пересечённой местности минут за шесть, мы успели самоорганизоваться и готовы были действовать сразу. Махнув рукой парню, который достался мне в пару, я ускорился и к моменту прибытия к месту прорыва оказался в начале колонны.

— Старший лейтенант Субботин, — вышел мне навстречу аномальщик постарше. — Кто из вас Неверов?

Говорил он негромко, почти шёпотом, и от этого все как-то сразу притихли. Даже дыхание старались переводить тихо.

— Младший лейтенант Неверов, — вышел я вперёд. — Где тут у вас что?

— А вон они, — кивнул Субботин через плечо, — отсюда неплохо видно.

Место прорыва действительно хорошо просматривалось. Мы оказались чуть выше, а граница аномалии дальше вниз по оврагу. И, похоже, там, внутри зоны прорыва, когда-то прошёлся настоящий ураган. Деревья на большом участке лежали вповалку, перекрыв собой несколько более крутые, чем в нашей реальности, склоны оврага. На самой границе землю и деревья обрезало, как по циркулю. Где-то земля осыпалась внутрь, где-то наружу. Но так или иначе из-за неровностей ландшафта и их несостыковок границу видно было чётко.

— Похоже, что там, где деревья повалены, у них жильё, — Валера Соколов, оправдывая свою фамилию, без бинокля высмотрел подробности, — нора, лежбище, не знаю, как назвать. И крупные, твари, больше метра в холке.

— Брони не видать? — спросил я.

— Да вроде просто зверьё, ничего особенного, — пожал плечами Валера.

— Ладно, мы пошли, — сообщил я Субботину. — С той стороны оврага кто-то из ваших есть?

— Есть, — подтвердил он. — И давайте объединим группы, на всякий случай.

— Полезное дело, — согласился я.

В командном планшете имелась и такая функция, под названием «совместные действия». Мы одновременно нажали нужные кнопки, и Система добавила данные о местоположении бойцов союзного отряда без всяких лишних вопросов. Только если наши отметки я видел зелёными, второй отряд показывался на карте синим. Также появился канал связи со вторым отрядом, теперь я мог вызвать Субботина — но только его.

Вместе с данными второго отряда появились и красные отметки целей — похожи, парни зря время не теряли, успели всё посчитать и запротоколировать. А впрочем, чем ещё им тут было без малого сорок минут заниматься?

Через минуту мы уже разбегались в две колонны по склонам оврага, поросшего редкими деревьями. Видимость хорошая, зона прорыва аномалии просматривается чётко, коллег по ту сторону тоже можно разглядеть. За спиной я слышал шепотки — обсуждали наши «костюмчики».

Снизу доносился незнакомый запах и приглушённое рычание. Гиены нас видели, и мы им не нравились. Насколько я помнил, с обонянием у гиен всё просто великолепно, а значит, чужие запахи после прорыва они точно почувствовали. И сейчас крайне взволнованы.

— Тебя как звать? — полушёпотом спросил я парня, который достался мне в пару на сегодня.

— Вася…

Похоже, Васю потряхивало. То ли от страха, то ли от волнения.

— В общем, Вася, сейчас выходим на позицию, ты переводишь автомат на одиночный огонь… знаешь, где это?

— Да, да, мы в тире стреляли!

— Отлично, — кивнул я. — И когда я дам команду — стреляешь по тем гиенам, которых увидишь. Только по гиенам!

— Да, я понимаю, — Вася вроде начал понемногу успокаиваться.

— И не бойся, я тебя если что подстрахую.

— Хорошо, Алексей Вячеславович, спасибо!

Я нажал на гарнитуру, активировав канал общей связи.

— Как будете на позиции, отметьте готовность.

Вместе с обновлением программного обеспечения Мити, появились и новые функции, такие как статус члена отряда. Теперь сообщить важную информацию можно нажатием одной кнопки на запястье, или, если требуется скрытность и подсветка экрана может демаскировать — специальным энкодером на шлеме.

Несколько зелёных отметок на экране Мити почти сразу из крестиков превратились в кружочки, а за ними и другие потянулись.

Я же в это время активировал дрона и отправил его на разведку в ручном режиме. Там, где засели наши коллеги, московские дежурные аномальщики, кто-то присвистнул. Обозначил дрону район наблюдения и перевёл взгляд на экран Мити.

Половинки моего отряда выстроились так, что образовали две аккуратные дуги по обе стороны оврага, чуть вытянутые по краям так, что вдоль оврага образовался коридор. И сейчас все отметки горели подтверждением готовности. Отлично, значит, всё готово.

В кустах неподалёку кто-то зашебуршался, но совсем тихо. Может ёж или лиса…

А дрон тем временем вёл дотошный подсчёт целей. Десять… пятнадцать… когда счётчик рядом с плотным скоплением красных отметок остановился на сорока пяти, я сглотнул. Сорок пять — так-то многовато! Но с другой стороны, у меня же здесь не только новички-учёные, которые автомат-то второй раз в жизни в руках держат, хватает и более чем опытных бойцов. Плюс дежурные на подхвате если что. Главное, не дать гиенам разбежаться.

Подавив внутри мимолётную жалость к ни в чём не повинным хищникам, я включил общий канал связи.

— Дрон насчитал почти полсотни тушек, так что смотрите в оба! Раз все готовы, то одиночными, три… два…

Я мельком глянул на Васю. Тот чуть не до крови прикусил губу, но автомат поднял, и даже навёл куда надо.

— … один… Огонь!

Два десятка стволов выстрелили одновременно, и на миг заложило уши, но уже следующие выстрелы прозвучали немного вразнобой. Из-под поваленных деревьев послышались скулёж, хохот и лай вперемешку, а после ещё нескольких выстрелов оттуда во все стороны метнулись десятки здоровенных полосатых зверей.

Несколько особей кинулись и в нашу с Васей сторону. Вася молодец, жал на спусковой крючок, направив автомат вниз по склону, и даже, кажется, попадал. Вот одна поджарая гиена, словив пулю, перекувыркнулась в воздухе, вторая… Ещё две рвали когти с такой скоростью, что почти добежали до сбледнувшего Васи, и тут я его подстраховал, всадив за секунду две пули, по одной в каждую скотинку.

Я окинул взглядом овраг, превратившийся в побоище. Десять секунд — и, наверное, уже половина гиен остались лежать на земле. Но они не кончались. И дрон насчитал ещё несколько новых целей. Как он там вообще что-то различает?

Сбоку послышался сухой щелчок.

— Перезаряди! — бросил я Ване не глядя.

Судя по звукам, он меня услышал и понял.

Непосредственная опасность нам сейчас не угрожала, и я занялся отстрелом гиен в поле видимости. Похоже, мои бойцы приняли аналогичное решение, потому что я слышал, как пули защёлкали по склонам, куда успели прорваться несколько самых резвых особей.

И тут я услышал явно детский вскрик!

Метров десять, в тех самых кустах. Там наших никого, и туда попытались сбежать сразу несколько гиен!

— По кустам не стрелять! — крикнул я в общий канал, срываясь с места. — Вася, стой здесь!

Из кустов доносилось яростное рычание, а кроме того, крики пополам с матом на два голоса.

Обострённые органы чувств сработали на опережение. Плотные кусты мешали зрению, но не слуху, и даже обоняние начало получать подробную развёрнутую информацию.

Ещё не добежав до кустов, я «увидел», что там происходит. Двое мелких пацанов, и на них напоролась здоровенная гиена. Не знаю, что её остановило, но она замешкалась. А пацаны давай на неё орать, и перепугали ещё больше.

За те пару секунд, что я продирался через кусты, парни успели вскочить на ноги. Гиена же, явно услышав моё приближение, заметалась из стороны в сторону и рванула от меня мимо мальчишек, вдоль оврага…

— Куда??? — заорал тот, что оказался ближе ко мне, и его голова снова исчезла за кустами.

Ещё два прыжка — и я оказался рядом с парнишкой в очках.

— Где второй? — я крутанул его лицом к себе.

— Таааам…. — он показал себе за спину.

Дурак! — обозвал я сам себя. С той стороны отчётливо слышался треск сучьев, вопль пацана на одной ноте и не то вой, не то скулёж.

Чёрт! неужели гиена схватила парня???

— Беги туда! — приказал я очкарику, указав в направлении Васи, и тут же крикнул, перекрывая грохот выстрелов: — Вася, тут мальчишка, смотри внимательно!

Не оглядываясь, рванул за вторым. След взял легко, и по запаху, и по обломанным веткам, по следу на траве, как будто здесь что-то волокли. Фу… чем завоняло?

Парня я нашёл метров через тридцать. Он лежал на боку, подтянув под себя ноги, с ног до головы в какой-то вонючей гадости.

И держал за хвост мёртвую гиену.

То, что она была именно мертва, я понял сразу. Открытая пасть, вывалившийся язык, остекленевшие красные глаза. Отсутствие дыхания и сердцебиения.

Сдохла. Но вот от чего?

— Эй, живой? — спросил я у парня.

— Не знаю… — прошептал он.

И, кажется, собрался зареветь, но сдержался.

— Ранения, укусы? — уточнил я. — Да отпусти ты эту тварь, вот ведь вцепился, смотри, аж пальцы побелели!

— А Сеня? — спросил мальчишка, приоткрыв один глаз.

Он сел. Я ему не помогал, наблюдал, как у него это получится. Сел спокойно, только чуть-чуть поморщился. Так, запаха крови нет, значит ни укусов, ни открытых переломов. От боли не орёт, значит и закрытых тоже нет. Глаза только по пять копеек, так и не мудрено.

Вроде выстрелы стихли?

— Клим, доложи обстановку, — я вспомнил, что так и остался на общем канале.

— Да всё нормально у нас, Лёха. У тебя как? Все живы?

— Да, всё под контролем. Зачищайте, я тут местным героем займусь. И за вторым пацаном присмотрите.

— Принял.

Я отключил гарнитуру и присел на корточки.

— Дядя, а чем это воняет? — спросил парнишка.

Принюхавшись, я внезапно понял, чем, и расхохотался.

— Говном это воняет! — объяснил я. — Обосралась твоя гиена со страху! И, похоже, сдохла от разрыва сердца!

— Да блин!!! — мальчишка опять собрался разреветься, но, посмотрев на свои грязные руки, снова передумал. — Дядя, вы только не говорите никому, пожалуйста! Меня же пацаны засмеют!

— Никому не скажу, не переживай, — усмехнулся я. — Вставай, герой, пошли. Тебе в больницу надо, у тебя прямой контакт с иномирной тварью. Третьего рода, так сказать!

— А мамке? — парень, уже поднявшись, вдруг замер.

— Ну а сам-то как думаешь? Не дрейфь, поди не убьёт, — я потрепал его по голове и кивнул в сторону гиены. — Ты как вообще к ней прицепился?

— Да я думал она на Сеню кинулась, я и схватил её, хотел удержать…

— Слабоумие и отвага! — притворно вздохнул я. — Пошли уже! Трофей, прости, забрать не сможешь. Хотя…

Я посмотрел на распахнутую пасть гиены, в которой торчали пятисантиметровые клыки. Двинул по тому, что сверху, прикладом.

— Держи, — отдал я его пацану. — Зверушка, конечно, ни в чём не виновата, и тем не менее, наша задача их в наш мир не пускать. Им здесь не место. Запомнил?

— Ага…

— Вот и считай, что у тебя первый боевой трофей. А этот — мне.

Нагнувшись, я поднял второй клык, также отломившийся при ударе. Надеюсь, на пару треков из моей музыкальной коллекции он потянет…

Нам пришлось задержаться на месте. Пока передали парней подъехавшим врачам, пока объяснились с прибежавшими родителями. Рапорт о происшествии я полковнику Румянцеву пообещал выслать до конца дня на электронную почту. Старший лейтенант Субботин, кстати, при мне с полковником переговорил, и наши действия оценил достаточно высоко. Ни одна тварь не сбежала, обошлось без раненых, и даже случайно оказавшиеся рядом с зоной мальчишки не пострадали. Так-то наличие в зоне посторонних — косяк Субботина, и он это прекрасно понимал, судя по растерянному взгляду. Но вроде спустили этот момент на тормозах, а я и подавно педалировать не стал.

Вернувшись обратно на базу, провели подробный разбор полётов. Старшие товарищи по очереди объяснили научным сотрудникам, где у кого какие проблемы заметили. Вася, кстати, молодец оказался. Четыре гиены подстрелил, при том, что из второго магазина от силы десяток патронов потратил. Один выстрел из десяти результативный — для младшего научного сотрудника просто великолепный показатель!

Потом все сели писать рапорты. Я — аж целых три. Один Островскому, как непосредственному руководителю, второй полковнику Румянцеву, с отчётом о выезде, а третий — ему же, с представлением пацана к поощрению. Объяснил это воспитанием в молодом человеке стремления к ответственным действиям по защите общественного порядка. Нет, с него, понятное дело, родители шкуру снимут, за то что сам полез и друга за собой потащил. Но вот то, как он друга спасать кинулся — дорогого стоит. Выводы шкет и сам сделает, а отвагу надо поощрять. Как — не моё дело, разберутся.

А уже на закате позвонила Валентина и позвала «всех доблестных бойцов» на пирушку в честь первого успешного боевого выезда.

Глава 6

Бомбическая вечеринка

31 день 18 часов до отправки

Если смотреть на крепость сверху, то она представляет собой правильный восьмиугольник, с длиной стороны около двухсот метров. В углах этого восьмиугольника чуть выдаются наружу круглые башни, на которых в дальнейшем появятся пулемётные гнёзда. С юга находятся тридцатиметровые ворота, вплотную примыкающие к правой, если смотреть снаружи, башне. Через эти ворота, под прямым углом к южной стене, проходит широкая дорога, будущая взлётно-посадочная полоса для МИГа, которую нам ещё предстоит продлить на месте почти на километр. К востоку от этой полосы — площадка открытого складирования инертных материалов, в первую очередь железобетонных плит. Их ещё не завезли, весь завоз будет уже перед отправлением. Там же, но под землёй, закопаны резервуары под воду и горючее трёх разных видов — бензин, дизтопливо и авиационный керосин. У нас даже своя заправка будет!

К западу от ВПП — комплекс зданий, бывший концертно-выставочный центр, ныне превращённый в неприступную крепость. Концертный зал переоборудовали под научный центр. Почти все два месяца до следующей рокировки учёным предстоит работать именно в нём, пока будет идти строительство постоянной базы. Переселение лабораторий намечено на последние две недели первого двухмесячного срока.

Бывшая гостиница стала жилой и административной зоной, с общежитием, столовой, рабочими кабинетами. И всеми необходимыми удобствами, даже баней!

А бывшие выставочные павильоны превратили в склады, которые до верху набьют самыми разными материалами. Всё, что можно не строить на месте, а взять готовое в разобранном виде, именно в таком виде и отправится.

Но есть внутри периметра стен небольшой участок, которому особого применения не нашлось. Технику туда заводить смысла нет, да и неудобно. Складировать что-то — тем более. И решили этот участок, втиснутый между зданием гостиницы с востока, складом с юга и крепостной стеной с запада и северо-запада, оставить неиспользуемым. В резерве, так сказать. А пока разместить там зону отдыха. Закатали всё асфальтом, разбили газончики, клумбы, даже внушительных размеров крышу сделали, на столбиках, лавочек наставили по периметру, освещение провели.

Вот там Валентина и организовала поляну. Столы с едой поставили с краю, вроде как шведский стол. А посередине получилась довольно большая площадка, которая легко вместила больше чем полсотни человек.

Пришли все те, кто отправится в экспедицию, я уже начал узнавать людей. Всего в составе экспедиции планируется чуть более ста участников, причём аномальщиков, строителей и разных учёных-инженеров и прочих ботаников примерно поровну, по тридцать-сорок человек. Но когда будем строить постоянную базу, она сразу будет рассчитана на куда большее количество людей. Потому что на строительство у нас будет только осень, а новая партия прибудет уже в начале зимы.

Нас заметила Валентина. Постучала ложкой по пустой тарелке, привлекая внимание.

— Вроде все собрались, — заговорила она, дождавшись тишины. — У нас сегодня знаменательное событие! Первые пятнадцать человек закончили экспресс-курс, успешно сдали все зачёты и прошли все проверки. И сегодня у них состоялось боевое крещение! На полноценных аномальщиков вы пока, конечно, не потянете, но постоять за себя с оружием в руках при необходимости сумеете. Хотя, конечно, все мы надеемся, что такой необходимости не возникнет, тем не менее, вы отправитесь в дикий неизведанный мир, и лучше быть готовыми ко всему. И вот сегодня наши учёные произвели отстрел опасных хищников в аномалии неподалёку отсюда. Ура, товарищи! Поздравляю!

Валентина только что не светилась от радости и гордости за наших кабинетных, до недавнего прошлого, учёных, и этот её настрой передался окружающим. Льва Давидовича с его командой пропустили в центр, поздравляя по дороге. В ладоши похлопали, само собой.

— То же самое, по мере окончания подготовки, предстоит всем остальным, — продолжила Морозова. — До отправки остаётся ровно месяц, и самое позднее через две недели состав должен быть полностью утверждён. Здесь ещё не все, вас будет больше, на днях приедет ещё несколько групп, но это те уже, чья пригодность сомнений не вызывает.

Собственно, на этом официальная часть и закончилась. Мы, оголодавшие после выезда, набросились на еду, которую приготовили повара в столовой, видимо. Чуть погодя оказалось, что несколько бутылок шампанского, скорее символически, Валентина всё же припасла. Выпили за успех начинания и друг за друга. Закономерно возник вопрос об алкоголе в экспедиции. Островский на это ответил, что сухой закон вводить не намерен. Но несколько разумных ограничений всё же будет. Во-первых, никакой алкашки, пока не убедимся в безопасности окрестностей. Во-вторых, само собой, только после смены и чуть-чуть. Если кто попадётся пьяным — получит выговор с занесением в личное дело, всё по-серьёзному. И никаких скидок и поблажек. Немного пошумев, все согласились, что меры вполне разумные. Не стоит снимать стресс, создавая проблемы себе и окружающим.

Кто-то поинтересовался у Льва Давидовича, настоящие ли они учёные, и смогут ли при случае соорудить самогонный аппарат. Наш научный руководитель долго смеялся над постановкой вопроса, но в конце концов заверил, что спирт они, при необходимости, даже из авиационного керосина получить смогут. Как всегда в таких случаях, пошли байки, воспоминания из бурной студенческой молодости, кто как на картошку ездил…

Я глянул на Валентину, стоявшую неподалёку с недопитым стаканом с шампанским. На лице у неё читалось почти родительское умиление.

А ещё я заметил, как Клим приобнял одной рукой Леру за талию, и она его не оттолкнула, а наоборот, придвинулась ближе. Хе-хе! Не зря тогда на охоте шарфиком пожертвовала!

Да и других девушек взяли в оборот. Учитывая, что даже за вычетом старпёров типа меня и старше, молодых людей в экспедиции будет минимум в два раза больше, я очень удивлюсь, если через пять месяцев, по возвращении, кто-то ещё останется без пары. Всё же люди здесь собрались в основном идейные, а близость мировоззрений и общее дело, да ещё и в замкнутом коллективе, очень сближает. По себе знаю!

— Лёш, а ты Чарли не видел? — толкнула меня в бок Майка.

— Он со стола что-то стянул и отошёл куда-то, — вспомнил я. — Чарли, ты где?

— Главное, чтобы он до экскаватора не добрался! — пошутила Майя.

Стараясь не слишком привлекать к своим действиям внимание, мы посмотрели везде и нигде не нашли.

— Этот обжора добровольно покинул место, где много еды? — покачал я головой. — Пошли на всякий случай посмотрим, он днём очень уж не хотел из экскаватора уходить.

— Снесёт что-нибудь — до конца жизни рассчитываться будем, — Майка тоже забеспокоилась.

Мы отошли от отдыхающих и отправились на поиски, вокруг крепости. И метров через десять взяли след. Знакомый запах Чарлика чувствовался чётко. И, похоже, тот передвигался скачками — в одном месте перемахнул через газон. Куда-то очень сильно торопился.

Обогнули склад и выбежали на взлётку. Там лёгкий ветерок смазал запахи, но это уже и не имело значения. Потому что я понял, куда енот поскакал. А через сотню метров мы его уже и услышали.

Чарли копал яму. Такое впечатление, что он не нашёл на месте экскаватор и решил выкопать цистерну вручную. К тому времени, когда мы подошли, он углубился в песок больше чем на свой рост. Работал, самоотверженно выгребая песок передними лапками и выкидывая его в отвал под себя, между задними. Как маленькая землеройная машина!

— Слушай, дружище, — обратился я к нему, — это не очень хорошая идея. Люди старались, закапывали. Ты посмотри, что ты здесь натворил!

Чарли оглянулся на нас, что-то недовольно буркнул и продолжил копать.

— Малыш, прекращай, это уже не смешно! — подключилась Майя. — Мы шутили, когда говорили, что ты выкопаешь цистерну!

— Пффф! — енот очень натурально фыркнул, но останавливаться даже и не думал.

— Бро, ну ты серьёзно? — попытался я его убедить. — Пошли лучше пожрём, там твои любимые яблоки!

Чарли на пару секунд замер, вздохнул, и вернулся к рытью песка.

— Так, ну мне это уже надоело! — рассердился я. — Иди сюда немедленно!

На мой гневный тон енот только уши прижал, и заработал лапками вдвое быстрее.

— Кажется, он сломался, — вынесла вердикт Майя.

— Ничего, починим, — покачал я головой и спрыгнул вниз, в яму.

Чарли я поймал за шкирку, подхватил на руки и вылез наверх. Енот, кажется, слегка прифигел от такого панибратства, а потом взял и укусил меня за руку!

От неожиданности я его выпустил, и он тут же задал стрекача.

— Прикинь, укусил! — я внимательно осмотрел руку. — Не до крови, но чувствительно!

— Да что с ним такое? — Майя уже всерьёз забеспокоилась. — А если он заболел чем-нибудь, каким-нибудь бешенством?

В той стороне, куда Чарли убежал, стояла техника. Вскоре послышался какой-то металлический скрежет, что-то упало на землю. Мы с Майей переглянулись, и собрались было идти разбираться, но тут из-за бульдозера вышел Чарли. С лопатой в передних лапах!

Похоже, ему было очень тяжело, но он её всё-таки доволок до нас. Мы же от неожиданности так и стояли возле ямы, не зная, как реагировать на действия пушистого засранца.

Лопату он бросил мне под ноги, что-то проворчал по-своему, и снова спрыгнул в яму. Копнув пару раз песок лапками, он выжидательно оглянулся на меня. Поняв, что я его не понимаю, он застрекотал что-то явно гневное, выпрыгнул наверх, потянул меня за штанину, снова поднял лопату и бросил мне её на ноги. И всё это — ни на секунду не смолкая.

— Так, это явно не бешенство, — заключил я. — Чарли, ну-ка замри на секунду!

Чарли тут же замер.

— Он не отказывается подчиняться, он отказывается прекращать копать, — сделала вывод Майя. — Чарли, малыш, там что, что-то важное?

Малыш хлопнул себя ладошкой по морде, подошёл к присевшей на корточке Майе, потянулся и лизнул её в нос.

— Ладно-ладно, мы тебя поняли, — я тоже присел. — Не дураки ведь. Были б дураки — не поняли бы. Ты только скажи, там что-то вкусное?

Чарли посмотрел на меня, как на идиота, протяжно присвистнул и опять застрекотал на своём.

— Ну да, проблем с едой у нас нет, — согласился я с ним, — копать ради этого ты не стал бы. Ну не цистерну же ты собрался выкопать, в конце концов. Для этого даже лопаты маловато будет!

В этот момент у Майи запиликал телефон. Звонила Валентина.

— Вы куда пропали? — возмутилась она. — Мы торт сейчас есть будем!

— Чарли искали, — объяснила Майка. — Он тут решил на звёзды полюбоваться.

— Какие звёзды над Москвой? — засмеялась Валентина. — Приходите уже, или без вас всё съедим!

Я автоматически глянул на небо. Сплошная светлая пелена. Дождя не было уже очень давно, да и ветра сильного тоже, и над столицей повисло непроницаемое для света звёзд пылевое облако.

— Чарли, там тортик, — обратился я к еноту. — Давай сходим, поедим торт, а потом вернёмся и разберёмся, что же ты здесь такого важного хочешь найти. Идёт?

Он задумался. Потом с очень серьёзным видом протянул мне кулачок. Я отбил и со вздохом поднялся.

— Пошли, кипишолог! Надо же такое устроить!

Мы вернулись как раз вовремя — торт только-только принесли, а заодно и несколько больших термосов с чаем. Чай так чай, с тортиком так даже вкуснее!

Чарли вёл себя пристойно, тортик уплетал за обе щёки, но посматривал на меня явно выжидательно. Не отстанет, — понял я.

А ведь Чарли до сих пор ни в одной откровенной глупости замечен не был…

Нас немного отвлекли разговорами, люди подходили, что-то спрашивали, кажется, про следующий выезд. Потом мои аномальщики попрощались, отправились в казарму. Постепенно все разошлись. Мы бы тоже ушли, но Чарли всем своим видом показал, что у нас есть неоконченное дело.

— Пожалуй, я тоже пойду, — Островский попрощался и отправился в сторону ворот крепости.

Я оглянулся. Остались только мы с Майей и чем-то огорчённая Валентина, которая сидела, задумавшись. Остальные разошлись.

— Вроде вечер удался, — обратился я к Морозовой.

— А? — вскинула она голову. — Да, безусловно. Все уже ушли?

— Ушли, — кивнул я. — Кроме ваших гвардейцев, Миша уже пару раз заглядывал. Что-то случилось?

— Случилось, да, — вздохнула она. — Мне сейчас звонили из милиции. Один из наших рабочих напился после смены и выпал с балкона. Девятый этаж, насмерть. Просили завтра прислать кого-нибудь. Не поняла, если честно, зачем. Опознать его, вроде как, соседи опознали.

И тут у меня в голове что-то щёлкнуло.

— А рабочего случайно не Лёня звать? — спросил я. — Экскаваторщик.

Валентина посмотрела на меня очень удивлённо.

— Леонид, да, экскаваторщиком у нас работал, — медленно ответила она.

— А можно его личное дело посмотреть? — спросила Майка.

Валентина посмотрела на неё, потом на меня, потом снова на Майю. Открыла свой планшет, с которым не расставалась, кажется, никогда, куда-то потыкала и протянула его моей напарнице.

Той хватило нескольких секунд, чтобы пробежаться по тексту глазами.

— Вот, — она повернула планшет ко мне и показала пальцем, куда смотреть.

— Инженерные войска, сапёр, — прочитал я вслух и охренел от собственной догадки. — Чарли, если это то, о чём я сейчас подумал, то с меня килограмм фисташек. Валентина, не подумайте, что у нас паранойя, но найдутся у вас опытные сапёры, которым вы лично можете доверять?

Морозова молча смотрела мне в глаза с минуту, наверное. Переваривала. Потом сглотнула.

— Рассказывайте, — она забрала планшет и внимательно посмотрела на фотографию Лёни.

— Что-то рассказать есть у Чарли, — кивнул я на енота, — но он по понятным причинам этого сделать не может. Но он сейчас пытался выкопать цистерну, которую этот самый Лёня сегодня закопал. Которая под авиационное топливо. Чарли весь день сегодня там провёл, помогал ремонтировать экскаватор и смотрел, как цистерну закапывали. Возможно, что-то видел.

— В личном деле написано, что этот экскаваторщик непьющий, — заметила Майя. — Был.

— Хочешь сказать, что это не несчастный случай? — спросила Валентина. — В любом случае, проверить надо. Да, доверенные люди есть.

Пока ждали сапёров, перебрались в кабинет. Чарли, поняв, что внимание к проблеме он привлёк, никаких попыток бежать копать дальше не предпринимал.

Валентина недоумевала, каким образом можно пронести на территорию объекта что-то опасное, всех же досматривают. Тут я вспомнил, что Островский сегодня Лёню отправлял за запчастями с начальником гаража, с Ершовым.

— Что он должен был купить? — спросила Майя. — Ты помнишь?

— Шланг у него порвался, — напряг я память. — Может ещё что-то, он говорил, что постоянно проблемы с запчастями.

— Есть накладные? — спросила Майка у Валентины. — Понятно, что в бухгалтерии, но может, у вас есть доступ?

— У меня всё есть, — кивнула та.

И через минуту нашла авансовый отчёт Ершова.

Помимо рукавов высокого давления, штуцеров и прочей мелочёвки, Ершов приобрёл набор ключей и головок в железном чемодане и огнетушитель порошковый объёмом десять литров.

Сапёры приехали только через час с лишним. Учитывая, что вызов застал их дома, очень даже быстро. Причём приехали они, по просьбе Валентины, на обычной буханке. Встречал их Миша, гвардеец.

Мужики приехали вдвоём. Сперва просто по очереди копали, а когда сработал металлоискатель, нам приказали очистить площадку. Они ещё поотбрасывали песок, очистили дно ямы, чтобы можно было разместиться. К счастью, песок оказался влажным, успел слежаться немного, так что стенки не осыпались. Дальше работал только один из мужиков, причём в специальном костюме. А мы смотрели за его действиями по видеосвязи. Второй сапёр, который вместе с нами отошёл на безопасное расстояние, комментировал действия первого.

Копал тот очень аккуратно. И через какое-то время показалось что-то металлическое. Ещё несколько минут напряжённого ожидания, и стало понятно, что это обычный огнетушитель, видимо, тот самый, купленный утром. Ещё немного, уже более смелых раскопок…

— Да огнетушитель это самый обычный! — сапёр приблизил камеру к объекту раскопок, чтобы его напарник смог рассмотреть.

— А вот не скажи, — возразил тот. — С каких это пор на огнетушители кислородный вентиль стали ставить?

— И правда… Здесь ещё лом, — он перевёл камеру. — И огнетушитель привязан к лому тросиком.

— Копай дальше, — вздохнул старший. — Кажется, я знаю, что это такое.

Дальше, точнее, глубже, нашёлся шланг, который был обмотан вокруг верха огнетушителя. А сам баллон оказался обёрнут в плотное белое полотно.

— Асбест, — сапёр аккуратно поддел полотно лопаткой, и оно посыпалось белыми хлопьями.

— Копай, копай, — второй дал команду уже спокойным тоном.

Вскоре, под ещё одним слоем асбеста, нашёлся и железный чемоданчик с инструментами. Тот лежал уже непосредственно на верхнем своде цистерны.

— Объясните, что это такое, и зачем понадобилось закапывать новые инструменты? — спросила Валентина, когда саперы устроили перекур.

— Мы, конечно, всё проверим, — кивнул старший. — Но я примерно понимаю, что мы найдём. В ящике не инструменты, а термит. Смесь железной окалины с алюминием, горит без доступа воздуха, нагреваясь при этом до двух с половиной тысяч градусов. Цистерну ему прожечь — раз плюнуть, тем более там чемоданчик-то немаленький, килограмм на двадцать. Прожжёт и упадёт вниз.

— И топливо взорвётся? — спросила Майя.

— Нет, не взорвётся, — покачал головой сапёр. — Вспыхнет, но в полной цистерне воздуха мало. А вот термит продолжит гореть даже на дне, и будет кипятить топливо вокруг себя. В результате давление в цистерне повысится, и через аварийный клапан часть паров выйдет в атмосферу. Но внутри останется ещё достаточно. И вот тут, с задержкой около минуты, должна сработать вторая часть устройства.

— Огнетушитель? — удивилась Валентина.

— Замаскированный под огнетушитель баллон с кислородом, — уточнил сапёр. — Тросик с ломом не дадут ему упасть в топливо, и он повиснет внутри цистерны, но выше уровня поверхностью горючего. Внутри наверняка небольшой заряд, много и не надо, баллон и так под давлением. И вот когда в перегретые пары керосина попадёт кислород — тогда и рванёт.

— И когда должен произойти взрыв? — спросил я. — Команда на подрыв по радио?

— Вряд ли, — мужик пожал плечами, — под землю сигнал не пройдёт. Я бы установил электронный таймер. Штука очень точная, если нужный момент взрыва заранее известен — сработает с точностью до секунд. Постараемся выяснить, но обещать не можем.

— Кажется, я знаю, что это за момент, — Валентина прикрыла ненадолго глаза, а когда открыла, в них горела решимость. — У меня просьба. О происшествии не должен знать никто. Вообще никаких обсуждений за пределами этой комнаты. Яму придётся зарыть самим.

Я вздохнул. Трепаться и так мысли даже не было, зато были мысли, кто мог всё это организовать.

Но вот я, кажется, знаю, кому предстоит помахать лопатой.

Глава 7

Товарищ следователь

31 день 11 часов до отправки

О приезде дочери Морозову доложили немедленно. Понимая, что лечь спать уже вряд ли получится, генсек спокойно оделся и умылся. Ничего страшного, подождёт Валя. Если бы было что-то совсем срочное, она бы позвонила. Раз приехала лично — значит не срочное, но важное.

К удивлению Юрия Николаевича, дочь встретила его со стаканом чего-то крепкого в руке. Видимо, из его же запасов.

— Знаешь, когда я вчера говорила, что под меня копают, я не думала, что это настолько буквально! — выдала она вместо приветствия.

— И ты это выяснила в четыре утра? — приподнял бровь Морозов.

— К четырём утра закончили выкапывать… — непонятно объяснила Валентина. — В общем, слушай.

Она сперва вкратце, а потом и во всех деталях поведала отцу подробности разминирования. Показала сделанные фотографии.

— Думаю, взорваться должно было перед самой отправкой. Возможно, за секунды, — нахмурившись, сделал вывод генсек.

— Почему ты так думаешь? — Валентина сделала приличный глоток из стакана, даже не поморщившись. — Сапёры пока точно сказать не могут, увезли мину на полигон, будут с помощью робота разбирать.

— Потому что сорвать экспедицию надо максимально показательно. Это шоу, постановка. И самое лучшее время для неё — прямой эфир. И момент, когда уже ничего не отменить.

— И на следующий день кто-нибудь поднял бы на политбюро вопрос о моём соответствии занимаемой должности. А вот хер им! — Валентина продублировала свой посыл неприличным жестом, едва не расплескав содержимое стакана.

— Согласен, — Юрий Николаевич кивнул. — Ты кулибиным скажи, пусть с бомбочкой аккуратно обращаются. Попробуем оформить возврат, главное понять, кому именно. Что по расследованию? Кому-то уже поручила?

— Сбором данных занимается Система, а анализом мы сами, в узком кругу. Чем меньше привлечём людей, тем меньше шансов на утечку данных.

— Жалко, что Система не предупреждает о преступных намерениях… — Морозов вздохнул.

— Для такого тотального контроля нужно огромное количество ресурсов, — закатила глаза Валентина. — Не говоря уже о том, что это слишком большой соблазн — контролировать всех и каждого.

— Система будет контролировать всех, а ты будешь контролировать Систему, — подмигнул генсек.

— Да-да, а кто будет контролировать меня? — Валентина криво усмехнулась.

Тема эта поднималась уже не в первый раз, и она прекрасно понимала, что отец её просто подначивает.

— Ну, у меня это плохо получается, так что явно не я. Может, замуж наконец выйдешь, и у мужа твоего получится? Представляешь, решит Система тебя сосватать! — Юрий Николаевич расхохотался, довольный своей шуткой.

— Она уже один раз проявила инициативу, хватит, — проворчала Валентина себе под нос.

— Чего ты там бурчишь? — не расслышал Морозов.

— Говорю, день, когда Система решит действовать по собственному усмотрению, станет началом конца света. Так что не стоит.

* * *

День начался с сюрприза. Когда мы подошли к кабинету, Чарли вдруг забеспокоился, кинулся вперёд нас и сунул нос в щель между дверью и косяком, принюхался. Пахло орехами и изюмом, причём на весь коридор, видимо, кто-то только что с кулёчком проходил. Но Чарли уверенно лез именно в наш кабинет. Уже подойдя ближе, я тоже понял, что тянет оттуда.

Дверь я не запирал, потому что брать в кабинете было пока нечего. Всё интересное — в планшете, но планшет у меня всегда с собой. Так что Чарли, не дожидаясь нас, просто подпрыгнул, ухватился за дверную ручку и потянул её вниз, одновременно отталкиваясь задними лапами от стены.

И в тот момент, когда дверь приоткрылась, добавился ещё один запах. Валентины. До этого запах орехов перешибал все прочие.

— Доброе утро! — наша начальница сидела в моём кресле.

А на столе стоял холщовый мешок, литров на шесть, наверное, объёмом. Доверху набитый разными орехами и сухофруктами. И Чарли прямой наводкой кинулся прямо к нему, сразу позабыв про все правила приличного поведения. Я думал, он туда с головой нырнёт. Но нет, убедившись, что там то самое, что он унюхал ещё на улице, он степенно подошёл к Валентине и лизнул ей ладонь. После чего с визгом бросился к мешку.

— Доброе, — поздоровался я. — Чарли, можно подумать, тебе вкусняшек никогда не достаётся!

Чарли на это только фыркнул, мол, достаётся, конечно, но не столько же зараз!

— Похоже, он сломался, — улыбнулась Майка, глядя, как Чарли обнимается с мешком, закатив глаза к потолку.

Ноль эмоций. Ладно, наестся — придёт в себя.

— Если что, фисташек здесь нет! — подмигнула Валентина, и тут же перешла на серьёзный тон. — Сапёры с утра отзвонились. Вскрыли чемоданчик с термитной шашкой. Там действительно цифровой таймер, установленный на 11 октября, на 14:59. Это за три минуты до прорыва. Как раз достаточно времени, чтобы шашка разгорелась и прожгла цистерну. Внутри шланга у огнетушителя нашли огнепроводный шнур, примерно на минуту горения, а возле самого вентиля — взрывчатка. Внутри баллона что-то перекатывается металлическое, сапёры предполагают, что это граната с разжатой чекой, которая коротким тросиком за что-то закреплена. Пока с баллоном обращаются аккуратно — чека остаётся на месте. Но при взрыве шланга баллон должно было взрывом выкинуть в цистерну и тут же одёрнуть тросиком, привязанным за лом. Не от одного, так от другого рывка чека вылетела бы. Ну, как я поняла, всё же я не взрывотехник.

Я внимательно слушал её рассказ, и картина в голове у меня сложилась.

— Вы всё правильно поняли, — кивнула Майка. — У нас в академии это всё рассказывали. Красивая схема — вся цепочка событий от одного таймера, с нужными задержками по времени. Я бы ещё шланг на всякий случай воском залила, чтобы не отмок за месяц.

— Точно, сапёры что-то про воск говорили, — подтвердила Валентина, вставая с кресла. — Простите, чужое место заняла.

— Да ничего, — отмахнулся я. — А что с расследованием?

— Так нечего же расследовать! Нет тела — нет дела, — подмигнула Валентина и тут же смутилась. — Хм… кажется, мне сегодня не стоит шутить. Тело есть. Протокол вскрытия у тебя на почте, также как и протокол места происшествия. Майя, ознакомься, пожалуйста. Все данные, какие появятся — буду присылать. Пока что следственная группа — это мы трое.

— Почему? — спросил я напрямик.

— Потому, — Валентина поморщилась. — Никому нельзя доверять. Кругом одни враги и завистники. Нет, есть, конечно, надёжные люди. Понадобится — привлеку. Но чем меньше, тем лучше. Бомбу мы выкопали, яму закопали, и теперь надо понять, от кого подарок.

— У меня в четверг встреча с Фоксом, — напомнил я. — Посмотрим, что он скажет. Но лично мне кажется, что их сейчас куда больше интересует экспедиция и её результаты.

— Нагадить нам в тапки они никогда случая не упустят, — вздохнула Валентина. — Но сейчас да, соглашусь, больше похоже на то, что они заинтересованы в экспедиции, даже если она пройдёт без них. Даже лучше без них — людьми рисковать не надо, деньги тратить не надо. Главное результаты получить.

После ухода Валентины Майя нашла в моей почте присланные протоколы и распечатала их, сказав, что изучит, пока идёт утренняя планёрка.

На сегодня ничего особенного не намечалось, и я участвовал в ней постольку поскольку. А нет, кое-что и меня коснулось. Помещение для занятий мне выделили, коврики нашли, доску повесили, можно приступать.

— Если это сработает, — недовольно заявил наш главврач, Андрей Евгеньевич, — я побреюсь налысо!

— Все запомнили? — рассмеялась Морозова. — Товарищ Чачанидзе, начинайте готовить бритвенные принадлежности!

Вот умеет же она держать лицо! Только что в моём кабинете бомбу обсуждали, а сейчас шутит и смеётся. Точно есть чему у неё поучиться.

После планёрки я вернулся в кабинет, где меня встретила задумчивая Майя. А на столе перед ней лежало несколько листов бумаги, исписанных какими-то подсчтами.

— Я гляжу, ты время зря не теряла? — я кивнул на ворох бумаг. — Удалось что-то выяснить?

— И да и нет… Но я почти уверена, что это был не несчастный случай и не самоубийство. Смотри, — она пододвинула ко мне протокол осмотра места происшествия. — Читай вот здесь, что там нашли в квартире.

— На балконе квартиры в пепельнице обнаружены пять окурков с надписью «Прима», — побежал я глазами по протоколу, — упакованы… Следов борьбы на балконе не обнаружено, запорные устройства на дверях целые, открытые… Отпечатки пальцев на ограждении принадлежат погибшему… Так, вот интересно: на кухне на столе обнаружены: открытая бутылка из прозрачного стекла объёмом 0.5 литра, этикетка «Водка „Столичная“», внутри прозрачная жидкость со специфическим запахом этилового спирта, остаток жидкости в бутылке около 100 мл; одна рюмка из зелёного стекла ёмкостью 100 мл; селёдка солёная; хлеб коричневого цвета… Ржаной что ли? В холодильнике имеется запас продуктов питания… и тут длинный список.

Я отложил протокол.

— У мужика полный холодильник жратвы, а на столе рюмка водки и хвост селёдки. По описанию на поминки похоже!

— И мне так показалось, — кивнула Майя. — А вот протокол вскрытия. Я тебя сильно грузить не буду, но вот что интересно. Масса тела покойного 85 кг, концентрация этанола в крови 0.33 промилле. Если он выпил почти всю бутылку, то содержание алкоголя в крови должно быть гораздо выше, в несколько раз. Или же он погиб сразу. Выпил два стакана водки для храбрости, выкурил сигаретку и сиганул с балкона. Похоже на самоубийство?

— Очень даже, — согласился я.

— Но в этом случае почти всё выпитое должно было бы остаться в желудке, — продолжила Майя излагать свои выкладки. — Если посчитать по формуле Видмарка объём поступившего в кровь алкоголя… то получается, что около 100 мл этанола в кровь попасть не успело. Объём содержимого желудка 350 мл. И правда похоже, что он не закусывал, а занюхивал. Но содержание этанола в содержимом желудка не 30%, как можно было бы ожидать, а только 12!

Она даже встала из-за стола и начала расхаживать по кабинету.

— И куда девалась половина выпитого? — задала Майка риторический вопрос. — Или он половину вылил в раковину, или пил не один!

— Ты это сама всё посчитала? — удивился я.

— Ага, — напарница уселась обратно за стол и взяла в руки распечатку. — Картина типичного несчастного случая в состоянии алкогольного опьянения, никто заморачиваться не стал разбираться. Дело закрыто.

— Или кто-то влиятельный попросил глубоко не копать, — заметил я. — Надо Валентине всё это рассказать.

— Что рассказать? — сама Валентина как раз зашла в кабинет.

— Да вот, — я кивнул на бумаги.

Майе пришлось ещё раз рассказывать свою версию. Валентина выслушала очень внимательно.

— Покойный жил в спальном районе на окраине Москвы, — подумав, заговорила она. — Камер там мало, так что отследить не удалось. Наблюдение за ним специально не велось, ну кроме перемещений. Во всяком случае, на прослушке не стоял. А до того, чтобы писать всё подряд, мы ещё не дошли. Телефон его нашли, кстати, выключенным.

— Но сейчас-то наблюдение за всеми, с кем он контактировал, ведётся? — спросил я на всякий случай.

— Конечно, — хмыкнула Валентина. — Но это не такой большой круг лиц. На стройке, понятное дело — прораб, Ершов, ещё пара человек. Кладовщик со склада госснаба. Пара соседей, чьи номера оказались у него в телефоне. И батюшка из местной церкви, на службу к которому, как показали соседи, Леонид ходил каждое воскресенье.

— И как, удалось что-то выяснить? — поинтересовалась Майка.

— Все ведут себя совершенно естественно. Пока вопрос, провёз Ершов взрывчатку, зная, что везёт, или его использовали втёмную. Но вот с кладовщиком-то всё понятно, тот точно знал.

— Не факт, — мне пришло в голову одно соображение. — Можно проверить остатки на складе по этим позициям? Если их там много — тогда да, кладовщик в деле. А если это была штучная позиция, то мог и не знать!

— И что, чемоданчик с инструментами даже не проверил? — удивилась Валентина.

— Если он был в упаковке, то может и нет, — пожал я плечами. — Как-то с госснабом дел иметь не доводилось.

— Хм… мне вот так самой на склад ездить тоже давно не приходилось, — Валентина задумалась. — Попробуй узнать, вскрывают они упаковку или нет. Если надо — что-нибудь прикупите себе.

— Надо, — я вдруг вспомнил, о чём давно хотел попросить. — Квадроциклы надо, десяток. Попросил бы лошадей, но с ними не все сообразят, что делать, да и могут не выжить на той стороне.

— Пиши заявку, с подробным обоснованием, — улыбнулась Морозова. — И считай, что она уже подписана. Вот вам и повод на склад наведаться. Доверенность в бухгалтерии будет лежать.

Честно говоря, я представления не имел, что ожидать от такого склада. Но реальность оказалась вполне прозаичной. Как мне объяснила Майя, которая более или менее представляла, как всё работает, крупные предприятия снабжаются напрямую, особенно когда речь идёт о вагонных поставках. Но вот всякую мелочёвку никто напрямую не закупает. И подобно тому, как есть специализированные магазины для населения, такие как строительные, или автозапчасти, или всё для сада и огорода, есть и специализированные базы, или склады, в системе госснаба. Вот как раз на такую базу — запчастей для автопредприятий — и ездили Ершов с покойным экскаваторщиком-сапёром Леонидом.

И выглядел этот склад, как обычный магазин-склад. Да, на входе у нас спросили документы, доверенность и наряд. Но внутри нас встретили вполне обычные прилавок, витрины и работники в униформе. Я бы назвал их скорее консультантами, чем кладовщиками, но, скорее всего, они совмещали обе функции.

«Нашего» товарища, который оформлял Леонида, я запомнил по фотографии, и поэтому подошёл сразу к нему. Немолодой уже, с седыми усами, и усталым лицом, он со вздохом отложил книжку, которую читал, и требовательно протянул руку. Взглянув на наши бумаги, он усмехнулся.

— Так у вас снабженец с больничного и не вышел?

— Если честно, не знаю, — признался я. — У меня специфические запросы, и я сразу сказал, что сам выберу, что мне нужно.

Выбор занял минут тридцать, но мне действительно удалось скомплектовать неплохие наборы. Квадроцикл — не эндуро, можно и посерьёзнее нагрузить. Так что раскидывать ремкомплекты на всю группу мы не будем, у каждого экипажа будет с собой свой набор на все случаи жизни. Довольно толковый набор, в котором нашлось почти всё, от шестигранников до свечных ключей, мне попался готовый, что можно считать удачей. Ремкомплекты для камер тоже имелись. А вот комбинированных монтажек, такого удобного инструмента, где с одной стороны накидной ключ, а с другой — монтировка, как и следовало ожидать, не нашлось. Ну да ничего, взял накидные ключи, найду кузнеца, перекуёт.

Весь мой заказ выкатили из склада в тележке. Двенадцать наборов инструментов, в пластиковых чемоданчиках, упакованных в картонные коробки.

— Проверять надо? — спросил я как можно равнодушнее.

— Зачем? — искренне удивился кладовщик. — Если что не так — вернёте, заменим.

— Понял, спасибо. Вы простите, мы первый раз просто.

Мужик пожал плечами и распечатал накладную и складской ордер. Показал, где расписаться. Поставил отметку в корешке доверенности, приклеил её к накладной.

— Вот эти документы сдадите у себя в бухгалтерию, там вам подскажут, как правильно отчитаться. По системе документооборота они у себя уже всё видят, включая вашу фамилию и номер доверенности, так что если не отчитаетесь — найдут и спросят. Советую не затягивать.

Видимо, он решил, что раз первый раз — ликбез не помешает.

— Благодарю!

Всё купленное мы закинули в багажник. В итоге, за всё время, что мы провели на складе, Майя ни разу даже рта не раскрыла, только помогла покупки до машины донести.

— Ну что скажешь, товарищ следователь? — спросил я её, когда мы вырулили со стоянки.

— Он мог ничего не знать, но это не доказывает, что не знал, — пожала плечами Майка. — Но если всё было вот так, в картонных коробках, и ящик с термитом, и баллон — да, мог выдать со склада и ничего не проверить. И Ершов мог ничего не заметить, и тем более охрана на въезде. Но как-то ведь эти баллон и ящик на складе очутились!

— Попроси у Валентины доступ, и проверь, — предложил я.

— Да, так и сделаю, — кивнула Майка, задумчиво глядя в окно. — Система электронного документооборота — тоже часть Системы.

Глава 8

Зацепка

30 дней 07 часов до отправки

Весь вечер Майка ходила задумчивая, что-то изучала в планшете, а утром, стоило нам добраться до кабинета, её прорвало.

— Этот экскаваторщик, Леонид, — она пододвинула второе кресло и села напротив меня, подперев голову рукой. — Ты же успел его застать, что называется, живьем, воочию видел. Каким он тебе показался? На чём его могли поймать или купить?

— Чужая душа — потемки, — пожал я плечами. — Да и я не приглядывался. Мужик как мужик.

— И всё-таки я бы хотела услышать твое мнение, — упорствовала Майка. — У меня такое ощущение, будто мне в руки дали пазл. Только вот детальки в нём от разных наборов и между собой стыковаться категорически не желают.

— А что тебя смущает?

— То, что в подавляющем большинстве случаев мотив у подобных деяний — обычная корысть. Захотелось красивой жизни и всё такое. Семью на отдых вывезти, жилье поменять, в быту себе ни в чем не отказывать. Ведь так? Но у Леонида семьи не было. То есть мотив, что деньги ему были нужны для кого-то, можно смело отбрасывать в сторону.

Майя явно разбиралась в этой теме, всё же академия КГБ, красный диплом, так что мне оставалось только кивать.

— Может, для себя любимого старался? Долгое время во всем себе отказывал, а тут вдруг получил возможность исполнить все свои хотелки, — предположил я. — Алчность затмила разум, и понеслось.

— Думала об этом, — кивнула Майка, — но не вяжется. Либо он хорошо законспирировался, и у него была, условно говоря, вторая квартира, где он мог позволить себе жить в роскоши. Но раз милиция этот факт не выявила, значит, никакого другого жилья у мужика не было.

— К чему ты клонишь, и при чём здесь несуществующая вторая хата?

Мне стало уже всерьёз интересно, учитывая, что там, дома, у меня дом, по местным меркам, наполненный предметами роскоши. Дизайнерский интерьер, сделанная на заказ мебель, картины на стенах, причём не репродукции, а оригиналы. Вот Майя-то не знает!

— Да при том, что люди подобного склада характера, падкие до роскоши, не могут взять и совершенно отказаться от неё, — вздохнула Майя. — Для них это если и не смысл существования, то очень близко. Также, например, коллекционер не может отказаться от коллекционирования. То что ты сказал, мол, долгое время во всём себе отказывал, он не про этот психотип. Там, чтоб жадность сработала, стартовый мотив нужен. Например, нашёл себе женщину, ради которой не грех и звездочку с неба достать. Или до дрожи в руках захотелось вредного соседа-позёра уесть, ткнуть его носом, чтоб не задавался. Думаю, общий принцип понятен. Но стартового мотива у нас не выявлено. И вот что еще странно: по месту жительства Леонида не обнаружено ни картин, ни ювелирных украшений. Вообще ноль! То есть для него роскошное существование вряд ли было смыслом и целью жизни, иначе бы хоть какие-то поползновения в ту сторону были видны невооруженным глазом.

Я слушал Майку, стараясь мысленно представить себе некую схему. Что-то вроде майнд-карты. А потом даже взял лист бумаги и нарисовал. Тяга к роскоши, внезапная жадность, финансовые затруднения…

Увидев мои почеркушки, Майя достала мой планшет и отправила на печать уже готовую схему. Видимо над ней она и корпела накануне вечером.

— Следователь, прежде чем закрыть дело с версией о самоубийстве, всё же проверил и несколько других версий. Побеседовал с коллегами и соседями, собрал кучу данных. Кое-что подтянула и Система. Так вот, — она положила горячий ещё лист бумаги передо мной и начала водить карандашом, объясняя свои пометки. — Шантаж и угрозы отметаем, не тот характер, да и близких нет. Компромат Система не нашла, так что тоже маловероятно. Месть, ревность, личная неприязнь, конфликт с коллегами или начальством — всё мимо. Зависть, тщеславие… тут есть заключение психолога, основанное на оценке коллег и соседей. В общем, тоже не то.

— И что у нас остается в сухом итоге?

— Работа за идею. В чём-то он с нами, со всей нашей Экспедицией был категорически не согласен. И противники умело на это надавили. А когда убедились, что он своё дело сделал, избавились от уже ненужного им экскаваторщика. Вероятнее всего, побоялись, что он одумается и может обратно отыграть. И тогда им до нас и до Валентины уже не дотянуться. — Майка поправила выбившуюся на виске прядь, заправила её за ухо.

— А это был вполне возможный вариант? — задумчиво протянул я.

— Ну, сам посуди, — тяжело вздохнула Майя. — Как человек, посещающий церковь, может желать смерти своим же коллегам, людям, с которыми он каждый день, считай, взаимодействует? Возможно, он сразу был не слишком уверен в этом плане. Сделал, конечно, о чём его просили, но сообщил о своих сомнениях куратору. И подписал этим самым свой смертный приговор. Он, конечно, в прошлом сапёр с боевым опытом, а не ромашка полевая. Но раз стал верующим человеком, значит, мировоззрение у него серьезно поменялось со времен службы.

— Стоп! — я даже вскочил, потому что меня озарило. — Майка, ты гений! Батюшка! Вот кто мог быть тем самым куратором, человеком, который убедил Леонида заложить взрывчатку в котлован.

— Разъясни для непонятливых, прошу тебя, — Майя откинулась в кресло. — Мне такая идея вообще в голову не приходила. Почему ты решил, что главный злодей здесь именно батюшка?

— Простая статистика. Если мы доверяем полученным в милиции данным, а мы им доверяем, то единственный человек со стороны, с которым регулярно взаимодействовал экскаваторщик, это батюшка.

— Нет, — замотала головой напарница. — Вот тут я с тобой совершенно не согласна, Лёша. Ты просто берешь факты и пытаешься их любой ценой состыковать, даже не замечая, что они друг другу противоречат. Вот сам посуди: батюшка, которому ты доверяешь на все сто процентов, вдруг просит тебя устроить взрыв, в котором, вполне возможно, погибнут твои товарищи. И тебя ничего в этом не смущает? Где церковь и где теракты? Это вообще разные полюса!

Я хмыкнул, вспомнив свой мир и своё время. Религиозный экстремизм? Здесь, кажется, про такое не слышали. Впрочем, православная церковь и в моём мире ни в чём подобном никогда не была замешана, так что Майя в своём недоверии права. Но есть одно «но».

— Так ведь нет никакого противоречия, — у меня сошлись последние детали головоломки. — Смотри, бомба была заложена с такой массой предосторожностей и хитростей, что в теории там вообще никто не должен был пострадать. Леонид мог искренне верить, что в результате его действий будет сорвана экспедиция, и только, именно это и было его главной целью. Ему вообще могли сказать, что взрыв произойдёт ночью, и он мог искренне считать, что тем самым спасёт своих коллег от неминуемой гибели в аномалии. И волки сыты, и овцы целы. Что ты на это скажешь?

Вместо ответа Майя просто притянула меня к себе и поцеловала. А потом погрузилась в свои схемы и выкладки, пообещав всё проверить, пока идёт планёрка.

Валентина к нашей идее поставить батюшку на прослушку отнеслась весьма серьезно. Кто знает, как и когда террористы умудрились промыть ему мозги. И даже пошла дальше: сообщила, что под колпак попадут все, кто находится в контакте со священнослужителем. Единственное, о чем она нас настоятельно попросила, так это не появляться в церкви лично, не дразнить гусей, ведь нас там вполне могли знать в лицо. С учетом того, что у нас хватало задач и помимо расследования гибели несчастного экскаваторщика, я легко согласился на это условие.

А ещё Валентина выдала Майе долгожданный доступ к системе электронного документооборота. Я посмотрел на то, с каким энтузиазмом напарница пялится в экран монитора, и понял, что на ближайшие несколько часов я её потерял. Поэтому дал знак Чарли, и мы с енотом тихо-тихо вышли из кабинета. Майка, как мне показалось, этого даже не заметила, всецело поглощенная текущим расследованием путей, откуда к нам прибыли ящик с инструментами, в котором вместо инструментов по факту не оказалось, и огнетушитель.

— Привет! — на меня налетела улыбающаяся Лерка, тут же смутилась, потом снова улыбнулась.

Ох уж мне эти восторженные барышни. Мы переглянулись к Чарли, и мне показалось, что он фыркнул себе в крошечный кулачок.

— Как дела, как настроение? — осведомился я не столько потому, что мне действительно хотелось это знать, сколько ради того, чтобы поддержать разговор.

— Прохожу обучение для работы в аномалии, — бодро отрапортовала она, а потом через паузу добавила. — Правда, на сегодня у меня занятий не будет.

— А что так?

— У оператора, который мой наставник по репортажной видеосъемке и документалистике, спина разболелась. Говорит, раньше камеры тяжелыми были, вот он спину по молодости и сорвал. А сегодня его совсем прихватило, ну и, короче, он отправился в медблок, чтоб обезболили, а там оказалось, что это не спина, а сердце. В общем, медики велели ему лежать, сейчас проводят полное обследование. Ну а я вот… хожу тут везде…

Лера произнесла это с таким унылым выражением, что я прямо-таки спинным мозгом понял одну нехитрую вещь. Мне срочно надо её чем-то занять, иначе ещё минут через пять она плотно повиснет у меня на хвосте, и тогда… Нет, лучше об этом не думать.

— Говоришь, документалистика? — задумчиво протянул я. — А знаешь, пожалуй, у меня будет для тебя одно важное задание. До отправки экспедиции осталось чуть больше месяца. А члены экспедиции и народ из вспомогательного персонала так толком друг с другом и не знакомы. С непосредственными коллегами — да, общаются. А вот кто там в соседнем отделе работает, понятия не имеют. Так что ставлю перед тобой задачу всех нас…

— Перезнакомить? — ужаснулась Лера. — Да я ж сама тут мало кого знаю!

— Да подожди ты, не пугайся раньше времени, — улыбнулся я. — То, что я предлагаю, вполне тебе по силам. Более того, в рамках твоей профессиональной компетенции, говоря сухим бюрократическим языком. Речь скорее о серии очерков. Такие, знаешь, мини-интервью минут на десять максимум, чтоб человек перед тобой раскрылся, рассказал о себе. Я договорюсь, чтобы их разместили в нашей внутренней сети, а может, и в твоём блоге можно будет. Так мы сразу двух зайцев поймаем. Дадим людям возможность лучше изучить тех, с кем им, образно говоря, завтра в бой идти, от кого их безопасность зависит. Плюс у тебя появится задел на будущее, может, книгу напишешь об экспедиции, не думала? Ты уже будешь знать, кто интересный персонаж, умеет красиво рассказывать о том, чем занимается, и хорошо идёт на контакт. В будущем тебе это не раз пригодится. Ну, что скажешь?

Глаза Леры загорелись энтузиазмом.

— Точно! И наставник мой, когда из медблока выйдет, сможет… короче, будет очень рад, что я зря времени не теряла. Заодно наверняка что-нибудь подскажет полезного, глядя на мою работу.

Я тихо улыбнулся про себя. Ох, не советов Лера от оператора ждёт, а похвалы за то, какая она инициативная и умелая. Ну и пусть. Главное, что у меня в голове возник план, как с помощью Леры аккуратно прощупать Ершова…

27 дней 05 часов до отправки, четверг 14.09.2023

— Нет, это тупик! — Майя разочарованно крутанулась на кресле.

— Что, не удалось отследить пути поставки ящика с инструментами и огнетушителя?

— Почему же? Обе цепочки вот они, как на ладони. Мы знаем, где и когда они были произведены, откуда и каким путём попали на склад. Вот только подменить их могли где угодно!

— Так уж и где угодно? — усомнился я.

— Ты просто не представляешь, какое количество народа контактировало с этими товарными позициями!

— Нам всего лишь требуется выяснить, кто участвовал одновременно и в поставке и ящика, и огнетушителя. Так мы отсечём всех лишних.

— Думаешь, я это уже не проделала? — с обидой посмотрела на меня напарница. — Их всё равно слишком много! Да, за ними уже наблюдают, но что с того? Ведь совершенно не факт, что те же самые люди попытаются устроить нам в ближайшее время вторую диверсию и тем самым выдадут себя. Они ведь ещё не знают, что первая-то не состоится! Ладно, это была пятиминутка злости. В любом случае мне уже пора бежать.

Лера достаточно быстро выяснила, что участники экспедиции и другие причастные не слишком-то горят желанием с нею общаться. В основном, увиливают под предлогом большой занятости и своего неумения говорить на камеру. Что ж, это было ожидаемо. И вот тут, по нашей внутренней договорённости, Майя предложила нашей журналистке свою дружескую помощь. А Майя — уже почти начальство, об этом все знали, потому что очень часто видели нас вместе, да и в обществе Валентины. К тому же Майя не давила, а аккуратно беседовала с людьми, донося до них важность этих бесед, в том числе для истории. В общем, приседала на уши как могла, как их в этой их академии учили.

Так что девчонки беседовали и со строителями, и с учеными, и с обычными работягами, и даже с поварихами в столовой. А сегодня у них была назначена встреча с Ершовым. И мы с напарницей возлагали на это интервью очень большие надежды.

Уже через пару часов мы втроём сидели у Валентины и отсматривали полученный материал. Майя попросила Леру слить его ей без предварительного монтажа, что та безо всяких вопросов и сделала.

— Николай Егорович, — раздался за кадром голос Леры, — расскажите, пожалуйста, что вы думаете о будущей экспедиции.

— Это, не побоюсь такого слова, великое историческое событие! — воодушевленно поведал ей Ершов. — Признаюсь откровенно, я даже немного завидую участникам экспедиции. Мне бы очень хотелось самому попасть в их число, но, как вы знаете, семейных туда не берут, а у меня жена и детишки. Но хоть так, сбоку постоять, что называется, и то счастье. Буду потом об этом внукам рассказывать…

И в таком же духе дальше ещё двадцать минут. Майя заранее предупредила Леру, что здесь не рядовой сотрудник, а целый начальник отдела снабжения, который много чего интересного может поведать, поэтому пусть говорит спокойно, не чувствуя тикающий рядом виртуальный секундомер.

— А что вы можете сказать про погибшего экскаваторщика? — послышался за кадром голос напарницы.

— Надеюсь, это потом вы вырежете из интервью? А то потом ещё пойдут трепать ушлые языки, что у нас здесь рабочих на стройке как рабов на галерах гоняют? — напрягся Николай.

Дождавшись, видимо, кивка Майи, Ершов уже спокойнее продолжил:

— Безумно жалко Леонида. Видимо, перенервничал он в тот день из-за поломки своего агрегата. Ничем иным я объяснить случившееся не могу. Решил дома полечить нервы, потерял контроль над собой и… несчастный случай. Хороший он был мужик, и за общее дело радел.

Интервью закончилось. Мы переглянулись.

— Ну, что скажете? — подала голос Валентина.

— Мне показалось, что Ершов держался естественно. Он не психовал, не было такого ощущения, что он какие-то вещи от нас скрыть пытается. Всем очень охотно делился, — отрапортовала напарница. — Напрягся только один раз, когда я про экскаваторщика спросила. Ну, вы сами это видели. И всё.

— А у вас как дела? Удалось за эти дни что-нибудь подозрительное на Ершова раскопать? — спросил я задумавшуюся Валентину.

— Ничего такого, что не подтверждало бы историю, которую мы только что от него услышали, — вздохнула та. — Да, косяки у него имеются. Но оно и понятно. Объект оказался куда сложнее, чем он себе мог представить. Вот и не успевает порой, а найти помощника и хотя бы часть обязанностей на того сбросить, не хочет. Ему самому всё это до крайности интересно, не хочет ни с кем делиться. И да, соседи Ершовых подтвердили: у них с женой были конфликты и как раз из-за того, что Николай всё свободное время проводит на объекте, а не в кругу семьи, что его жену крайне обижает. Плюс у неё еще один повод для обиды имеется. Но это уже не от соседей информация, понятное дело. Ершову предлагали повышение, но он, получив предложение работать на нашем объекте, сразу же от всего отказался в пользу будущей экспедиции. Вот так-то.

— А вам не кажется это подозрительным? — нахмурился я. — Может, он именно потому и вцепился в наш объект, что заведомо хотел нам какую-то подлянку подкинуть?

— Подозрительно, это если бы Ершов внезапно развелся с женой, оставив её одну с детьми, и запросился в экспедицию. Вот тут рвение выглядело бы чрезмерным. А так… всё в пределах допустимого.

— Эх, столько дней впустую потрачено, зла не хватает! — Майя потерла тыльной стороной ладони глаз. — А в итоге на месте топчемся и ничего ценного не узнали.

— В любом случае, наблюдение с Ершова никто не снимает, — подытожила хозяйка кабинета. — А что до новостей, думаю их нам буквально через пару часов добудет Алексей.

Я кивнул. Прошла уже неделя, и сегодня у меня должна была состояться очередная встреча с Фоксом. Посмотрим, насколько глубоко рыбка заглотила мою наживку.

Встретились мы там же, в кафе «Лира». На сей раз Роберт Кристиан Фокс, он же лже-Николай, пришёл чуть раньше меня. Я не опоздал ни на секунду, из чего сделал вывод, что этот засланный казачок очень-очень сильно заинтересован в продолжении нашего общения. Что ж, посмотрим, что он сможет мне этакого предложить, от чего мое алчное сердце дрогнет и немедленно согласится на сотрудничество. Ну и чего потребует за это взамен. Время для взаимных реверансов прошло, пора обсуждать условия. И Фокс меня не разочаровал.

— Думаю, скоро вы сможете на собственном опыте испытать любимые теории Эйнштейна, — сразу после приветствия начал он с места в карьер. — Мечты должны сбываться, и ничто не должно стоять у них на пути.

Я широко улыбнулся. Отлично, мне только что сообщили, что я могу рассчитывать на нужную мне грин-карту. Моя американская рыбка наживкой не подавилась, хотя и заглотила её… по самый хвост. И какова будет цена такой щедрости?

— Очень рад это слышать! — произнося это, я ничуть не кривил душой. — Чем же я могу приблизить этот волнительный момент?

— О, от вас потребуется самая малость, — в широте улыбки мой визави мне ничуть не уступал. — Копии архива вашей… командировки. Журналы наблюдений, протоколы исследований. Я, знаете ли, очень любопытный человек, мне интересны буквально любые детали!

— Малость? — я позволил себе нотки сарказма. — Николай, вы хотя бы представляете себе примерный объем информации, способный удовлетворить ваше любопытство?

В ответ на это собеседник протянул мне сувенирную ручку с надписью «Москва» и стилизованным изображением Кремля. Я вопросительно поднял на него глаза.

— Мы подумали об этом. Эта ручка способна записать… любой объем данных.

— Вы уверены?

— О да. Прогресс не стоит на месте. Скажу больше. Эту ручку просто невозможно потерять. Если вдруг во время командировки она выполнит свое предназначение и будет выброшена, — Фокс выделил последнее слово интонацией, — она откликнется тому, кто станет её искать.

— Вы очень добры, — я взял ручку, прикидывая, как долго она может автономно прослужить, и какой же мощности вставленный в неё радиомаяк.

В любом случае, эту игрушку лучше бы хранить… подальше от объекта. Пока, по крайней мере. Что ж, значит, оставлю её на нашей с Майкой квартире, которая засвечена просто изначально.

— Всё для вашего удобства, Алексей, — склонил голову Фокс. — И ради того, чтобы наши с вами мечты сбывались!

На этом мы добыли из кейса свои телефоны, я достал и повесил обратно на руку Митю. Мы расплатились за кофе и отправились на выход из кафе. Фокс двинулся вниз по Тверской, в сторону Красной площади. Ну а я поехал к Майе. На её вопросительный взгляд молча поднял вверх большой палец, напарница кивнула. Больше эту тему мы сегодня не обсуждали.

На следующий день мы с самого утра оккупировали кабинет Валентины. Я во всех подробностях пересказал ей и Майке наш разговор с Фоксом и отдельно упомянул инновационную ручку.

— Совсем обнаглели? — в голосе Валентины слышалось скрытое восхищение. — Ничего ведь не боятся, черти! Что ж, будут им мельчайшие подробности. Всё, как заказывали. Где подарок?

— У нас в квартире.

— Отлично. Значит, они ждут, что ты соберёшь воедино все данные по архиву экспедиции, после чего выбросишь ручку. Ручка попадёт в мусор, а там…

— Медиатор точно повязан с Фоксом! — выпалила Майя, перебив Валентину и от волнения даже этого не заметив. — Не зря же он за своих артельщиков так пёкся. Мало ему, чтоб их из тюрьмы вызволили, так ещё и чтоб на сортировку мусора отправили!

— И тема про мусор возникла ещё до того, как состоялась наша первая встреча с Фоксом, — быстро прикинул я в уме. — Видимо, Медиатор с самого начала и вёл меня к нему.

— Он определённо зарвался, — от Валентины как-будто холодом повеяло. — Решил, что он всесилен, раз собрал в своих лапках столько интересных ниточек. Что ж, это нам на руку. Чем самонадеяннее противник, чем лучше.

Она встала, задумчиво прошлась по кабинету.

— Мы в любой момент можем поломать им все планы, при этом не засветив Алексея, — добавила она, подумав. — Медиатор гарантированно лишится свободы за измену Родине. Но, но, но… За решеткой подобные личности чувствуют себя весьма вольготно. Такова уж специфика их деятельности. На перевоспитание можно и не рассчитывать. А до вышки довести не дадут, очень уж у него серьёзные друзья. Поэтому предлагаю идти по той схеме, которую мы уже обсуждали.

— Сольём дезу?

— Да, — кивнула Валентина. — Я лично просчитаю, что из настоящих данных им можно и нужно будет дать ради пользы для всего человечества. Но пойдёт это основное блюдо в сопровождении многочисленных аперитивов и десертов. И пускай разбираются, где правда, а где ложь. Мы — противники, и не стоит об этом ни на секунду забывать. Холодная война продолжается. А на войне все средства хороши. Что ж, пора в таком случае заняться нашими артельщиками.

С бывшими контрабандистами явно кто-то отдельно поработал, поскольку все из них заявили о горячем желании присоединиться к экспедиции и тем самым искупить свои прошлые прегрешения. Конечно, тюрьма — это не курорт, и желание выбраться оттуда любой ценой вполне объяснимо. Но так ведь и экспедиция — не фунт изюма. При неблагоприятном стечении обстоятельств мы можем никогда не вернуться оттуда домой.

Домой… Как странно. Но я, похоже, уже привык считать своим домом чужой мир. Мир, в котором была Майя, Валентина, мои друзья и коллеги. А та Земля, где я родился и вырос, чем дальше, тем сильнее казалась чем-то призрачным, нереальным. Сном. А ведь там меня ждёт мама, которая, надеюсь, получила весточку о том, что я жив и здоров…

Усилием воли я заставил себя перестать об этом думать. Не сейчас. Ещё расклеиться мне только не хватало, когда началась по-настоящему большая игра.

Медики, протестировав бывших артельщиков, ожидаемо подтвердили, что все они полностью готовы к заброске. Поселили бывших заключенных отдельно, выделив им сразу двух кураторов и предварительно убедившись, что в том секторе ни один отчаянный контрабандист при всём своём желании ничего лишнего разведать и передать на сторону не сможет. Чтобы не расхолаживать проблемный контингент в ожидании заброски, Валентина предложила использовать их на строительных работах. У меня где-то подсознательно в душе возник протест, мало нам было Леонида с его хитросделанной миной! Но секунд через двадцать в Мите появилось новое сообщение: «Вероятность диверсии со стороны новых участников экспедиции составляет 0,23% процента». Однако! Практически зайки, белые и пушистые, все как один. Ну-ну… Ладно, попробуем поверить и не забивать голову ещё и этой проблемой.

24 дня 06 часов до отправки, воскресенье

Мы с Маей лениво обсуждали, куда бы нам пойти и чем заняться в этот прекрасный воскресный день. Законный выходной, как-никак. Это в экспедиции, которую Фокс дипломатично обозначил как командировка, придется круглосуточно сначала выживать, а потом пахать как дизель в Заполярье. Ну а пока мы можем позволить себе немного расслабиться.

Синхронно пискнули оба Мити. Называется, расскажи о своих планах, вдруг кому-то весело станет. Ещё через час мы уже стояли в кабинете Валентины.

— Вы как раз к самому интересному подошли, — безо всяких объяснений объявила она, жестом приглашая садиться. — Слушайте!

Громким, раскатистым голосом кто-то страстно вещал о том, что аномалии суть диавольские врата, сиречь прямой путь к демонам и потере души, посему негоже человеку самому по собственной беспредельной глупости голову туда совать. Красиво так, убедительно. Не знал бы сам, о чём речь идет, непременно поверил бы.

— Это ж проповедь! — дошло до Майи.

— Похоже, этот тот самый батюшка, к которому Леонид регулярно на службы ходил?

— Он самый, — подтвердила Валентина. — Ну что, у кого-то остались сомнения в его причастности?

— Вот бы спросить у него, — размечтался я, — если он так переживает за участников, которые вроде как люди подневольные, за себя не отвечают, то может отправится с ними, чтоб защищать грешников от демонов? Или на это у батюшки кишка тонка?

— Ха-ха, а ведь хорошая мысль! — Валентина что-то пометила себе на память, черкнув пару строк всё в том же Мите.

— А когда, кстати, была сделана эта запись? — поинтересовалась напарница.

— Не запись это, — покачала головой хозяйка кабинета, и тут мы услышали, как чей-то взволнованный голос говорит:

— Жалко людей. Они ж не по собственной воле туда отправляются. Даже не понимают, куда лезут. Не по-христиански это, что они там без должной защиты Церкви останутся. Неужели ничего нельзя с этим поделать⁈

Мерный гул в динамике сменился вдруг полной тишиной, только слышно было, как кто-то кашлянул. Прихожане замерли, ожидая ответа. А его всё не было.

— Бог в сердце каждого, сын мой, — наконец заговорил батюшка, — и на всё воля Его. Аминь.

Глава 9

Перекрестное обучение

23 дня 04 часа до отправки

— Полина, деточка, какие данные по нашему проблемному инженеру, напомни нам его ИТФ, пожалуйста? — в голосе Завельева слышались одновременно ехидство и усталость.

— Восемьдесят пять единиц, — отрапортовала Стародубцева, даже не заглядывая в лежащие у неё в папке результаты анализов.

Похоже, наш профессор обрёл в её лице не просто преданного стажёра, а настоящего фанатика своего дела, каким, впрочем, был и он сам. Звания полноценной помощницы Полина ещё не получила, поскольку сама в настоящее время проходила экспресс-стажировку. Но тут двух мнений быть не могло: этот дуэт можно считать сложившимся. И даже то, что методы Завельева в СССР считались антинаучными, не могло поколебать веру Стародубцевой в то, что ей повезло попасть в команду к настоящему гению.

— Ответ ясен? С таким иммунотолерантным фактором ему в экспедиции делать нечего! — профессор изумительно точно спародировал интонации столь ненавистного ему главврача. — Организм, конечно, у него крепкий и здоровый, но это только пока он не попал в аномалию. А там одно из двух: либо он пострадает, причем весьма серьёзно, от иномирных инфекций, поскольку аллогенов там может присутствовать… я даже не смогу дать вам приблизительного ответа, сколько именно. А тут и одного-двух сильных достаточно, чтобы возник сбой. Либо из-за присутствия чужеродных микроорганизмов взбунтуется его собственная иммунная система, даст гиперактивный ответ, который гарантированно уложит человека в постель с тяжелыми поражениями нервной, сердечно-сосудистой и выделительной системы. И это в лучшем случае. В худшем — вы просто лишитесь своего специалиста. Вероятность самого печального исхода я бы определил процентов в шестьдесят пять. Вы готовы смотреть в глаза его вдове и объяснять ей, что случилось, если придётся?.. — сходство голоса Завельева с главврачом стало откровенно издевательским.

Мы с Майей переглянулись. Главный инженер-строитель Геннадий Петрович к нашему огромному сожалению попадал в категорию незаменимых людей. Причём у нас не было ни единой кандидатуры ему на замену. Пойди найди ещё второго спеца с таким обширным опытом, который и про коммуникации всё на свете знает, и про возведение фундаментов на плывущем или чрезмерно сыпучем грунте, и даже капитальный мост для него возвести не проблема. А самое главное, он не просто «руками водитель», а всегда готов показать работягам личным примером, что и как именно надо класть, стыковать, прокладывать. Тот самый «слуга царю, отец солдатам», и авторитет среди строителей по этой причине у него просто занебесный.

Хотя нет, найти-то можно. И списки имелись. Но они все женаты, с детьми, заняты на строительстве важнейших объектов… Геннадию Петровичу не слишком повезло в личной жизни, к сожалению для него, но зато повезло вовремя закончить очередную стройку. И вот он с нами, но пока не совсем.

К счастью, сам Геннадий Петрович прекрасно понимал, насколько он нам нужен. Когда я завёл пробный разговор о том, что, возможно, придётся пройти через некоторые дополнительные, весьма необычные, медико-психологические манипуляции, чтобы получить возможность нормально функционировать в аномалии, он внимательно меня выслушал, подумал, задал пару вопросов… И ответил согласием.

— Займётесь им? — в голосе Майи слышалась искренняя мольба, помноженная на восхищение талантом ученого. — Вы наша последняя надежда, профессор!

Майка, конечно, та ещё лиса. Прекрасно знает, что профессор сюда затем и пошёл, чтобы вот такими случаями заниматься. По нашему договору это его прямая служебная обязанность. Но почему бы не польстить пожилому учёному?

Хотя, конечно, отказаться от конкретного подопытного он может. По разным чисто медицинским причинам.

Но, уже немного зная профессора, я очень удивлюсь, если такое произойдёт.

Завельев широко улыбнулся, наконец-то сбросив маску ворчуна-главврача. Вот же насколько тот умудрился уязвить самолюбие профессора! Впрочем, я был почти уверен, что мы всё-таки отправимся в экспедицию ровно тем составом, каким и планировали. Наш гений ни за что не откажется от очередного подопытного добровольца, чтоб лишний раз обкатать свою методику, а Геннадий Петрович однозначно дал нам понять, что готов на любые врачебные процедуры со своим организмом, лишь бы попасть в команду. Майя для верности ещё одарила Завельева просящим взглядом, и я уже видел, как он растаял…

Но ответ профессора нам так и не довелось услышать, поскольку наш разговор самым беспардонным образом прервали.

— Простите, — стремглав влетела в комнату запыхавшаяся лаборантка, имя которой я к своему стыду так и не удосужился запомнить, поскольку по делу мы не пересекались. — Там к вам на КПП посетитель прибыл! Настаивает на немедленной встрече!

— Ко мне? — удивился я. — А чего ж не позвонили, а целого гонца послали?

— Там такое дело… — замялась лаборантка. — Лучше вам самому туда пойти и всё увидеть. Я вообще просто мимо проходила, меня начальник охраны попросил помочь и сбегать за вами.

Я и Майя скомкано распрощались с Завельевым и отправились вслед за лаборанткой, гадая, кто бы это мог к нам пожаловать.

По дороге я похлопал себя по карманам и понял, в чём причина суеты — свой телефон я оставил в кабинете.

— Да не торопись ты, — не выдержал я в какой-то момент, потому что неугомонная девица, похоже, готовилась к забегу на стометровку, постоянно подпрыгивала на месте, оборачивалась, поджидая нас, и так без конца. — И мы так-то дорогу на КПП знаем, можем сами дойти.

— А там не на КПП, — объяснила та. — Начальник охраны в своём кабинете сказал ждать будет, и сказал обязательно показать дорогу, чтобы быстрее все могли вернуться к своим делам. Вот! И я не хочу, чтобы из-за меня у кого-нибудь график…

— Если в графике и будут какие-либо изменения, то не из-за тебя, а из-за визитёра. Поэтому расслабься, — улыбнулась ей Майя, а потом добавила: — Ты молодчина! Всем бы такими быть, как ты.

Лаборантка покраснела ещё гуще, но тут же перестала сутулиться и гордо подняла голову. Обожаю напарницу. Есть у Майки такое неоспоримое качество, как человечность, помноженная на внимательность. Я бы по запарке даже не стал с этой девчонкой общаться. А она мимолётно подобрала нужные слова, и вот у нас бегает по территории всемерно мотивированный сотрудник. Блеск!

В кабинете нас ждал донельзя смущённый начальник охраны и… облачённый в рясу батюшка. Мы с напарницей переглянулись. Совпадение или?..

— Вы Алексей Неверов? — поднялся тот нам навстречу, и наши последние сомнения отпали сами собой.

Точно тот самый. Этот размеренный, глубокий, будто рокочущий бас трудно было бы не узнать. Правда, я думал, батюшка им только проповедует — ан нет, это просто у него такой голос.

— Чем обязан? — я, конечно, сделал вид, что не в курсе, кто это.

Он сейчас на чужой территории, где не без его подачи едва не случился теракт. Да, его виновность не подтверждена, но… косвенных доказательств достаточно для серьёзных подозрений. При весьма мутных обстоятельствах уже погиб экскаваторщик Лёня. Так с чего я должен быть излишне любезен с этим человеком?

Ах да… с того, что он не должен догадаться о наших подозрениях. На всякий случай. Ну и с того, что батюшка на самом деле может быть абсолютно не причём.

Вот это нам и надо выяснить. Подкидывая накануне каверзный вопрос, я и не думал, что он приведёт к личной встрече. Главное теперь понять, зачем вообще батюшка пришёл.

— Отец Иннокентий, — пробасил священнослужитель. — Начальник охраны ваш поведал, что в отсутствие товарища Островского людские вопросы вы решаете. Должен сразу сказать, что я великий противник похода вашего.

— Неожиданно! — вставил я.

— Библия в вопросе множественности миров категорична, — батюшка и бровью не повёл. — Бог сотворил Землю единую, а не земли многие. И как лицо духовное, я понимаю аномалии как попытки сил дьявольских проникнуть в мир наш во плоти. Чудовища ужасные, кои порой в аномалиях встречаются, тому подтверждение косвенное.

— Ну уж с Библией спорить я точно не стану! — развёл я руками. — Но причём здесь кадровые вопросы?

— Вы собираетесь отправиться прямиком на тот свет, — покачал батюшка головой. — И где в степени большей может быть потребно слово Божие, если не в походе таком? Кто знает, может, оно окажется оружием единственным действенным на стороне той? Совесть не позволяет мне остаться в стороне, и прошу я вас включить меня в состав экспедиции вашей.

— Во как! — я даже малость опешил. — Я был неправ, неожиданно — вот это. Вы против экспедиции, но хотите в ней участвовать?

— Решительно не хочу, — усмехнулся батюшка, — но вижу в сём долг свой. И утром сегодняшним получил на то благословение митрополита. Никто знать не может, с чем встретитесь вы по ту сторону, кого вам лукавый пришлёт для испытания. И если кто в иномирье испытает потребность в слове утешения и поддержки, тот всегда сможет обратиться ко мне, независимо от веры его.

— Но у нас каждый человек — универсал, — заметила Майя. — Помимо религиозных функций, чем вы можете быть для нас полезны?

Батюшка ответил сразу и не задумываясь, словно заранее был готов к подобному вопросу.

— Знаю я дюжину древних и редких языков, владею ими профессионально. И письменно могу переводить, и устно. Если наречие мне известное уловлю, — тут же поправил он сам себя. — А в миру получил высшее психологическое образование. Так что могу быть надёжной опорой, в том числе для коллег-атеистов. Отчаявшихся людей простых ободрю и утешу. Ибо что есть суть исповеди? Общение через посредника с Богом, если с точки зрения церкви смотреть. А чисто светски — психотерапия, ещё нашими предками придуманная и опробованная. Человек выговаривается, слышит реакцию на слова и поступки свои, и становится ему легче на душе.

— У нас строгий отбор в команду, — я не хотел говорить сразу ни да, ни нет, поэтому решил потянуть время, сославшись на объективные обстоятельства. — Особенно медкомиссия. Вы уверены, что сможете её пройти?

— Бог не по силам испытаний не даёт, — с достоинством вскинул голову священник. — Я готов!

— Тогда давайте подождем, пока вам выпишут временный пропуск, и добро пожаловать в ад!

— Никогда не шути с такими словами, сын мой! — с неудовольствием парировал батюшка, купившись на мою нехитрую провокацию. — Не давай дорогу нечистому.

Хм, похоже, это идейный боец. Теперь осталось понять, за какой именно вариант идеи он готов биться. Ладно, сейчас загоню его на полный медосмотр, а там, глядишь, рвения поубавится.

Вечером собрались на импровизированном совещании в кабинете Валентины. До этого момента мы с Майей ничего не говорили друг другу по поводу столь внезапного перформанса. Хоть и понимали, что в теории следящих устройств поблизости быть не должно, но рисковать не хотелось.

— Ну что могу сказать, — вздохнула хозяйка кабинета. — Хотя бы здесь отец Иннокентий кристально чист. В миру он Олег Вениаминович Свиридов, и он действительно психолог и полиглот. Мы получили подтверждение этой информации из нескольких независимых источников. И да, у него высокий ИТФ.

— Без коррекции не обойтись? — на секунду я поймал себя на мысли, что нет человека — нет проблемы.

— Не обойтись, — подтвердила Валентина. — Но батюшка уже дал своё согласие на неё. Так что после манипуляций профессора присмотришь и за ним, и за Геннадием Петровичем.

— Но зачем он вообще нам нужен? — удивилась напарница. — Тем более, раз ИТФ высокий, можно просто отказать в приёме в экспедицию, да и всё. В чём смысл тащить его с собой?

— Во-первых, так вы сможете приглядывать за ним, понять, какую игру затеяли наши противники. Во-вторых, многие из участников экспедиции — люди верующие. И даже если они это не афишируют, поддержка духовного лица будет для них весьма кстати. В-третьих, переводчик-полиглот в команде поднимает шансы на адекватное изучение любых письменных текстов, которые вы можете обнаружить по ту сторону.

— А если батюшка вместо этого диверсионную работу начнет? Будет сеять сомнения и панику среди персонала? — не сдавалась Майя. — Сами говорите, он действительно психолог. Значит, знает, на что грамотно надавить, какие слова подобрать, чтоб своего добиться.

— Только не говори мне, что он тебя пугает, — устало улыбнулась Валентина. — Впрочем, ты и должна быть подозрительной, тебе по статусу положено. Однако Система однозначно высказалась за включение этого человека в экспедицию.

Не, ну если Система… это, конечно же, меняет дело!

— Экспериментальная методика не панацея, — улучив секунду, шепнула мне Майя, когда мы покинули кабинет руководительницы.

Если после коррекции ИТФ выйдет за значения от 40 до 60, останется высоким, или же упадет ниже отметки в сорок единиц, человек будет признан непригодным для экспедиции. И Майка, конечно, прекрасно знала, что тогда никто и ничто не сможет навязать нам такого попутчика, так что у нас всё ещё были неплохие шансы остаться без общества батюшки.

— Ты знаешь, — покачал я головой, — если бы не подозрения в связях с террористами, позиция отца Иннокентия была бы мне глубоко симпатична. Да что там говорить, она мне симпатична даже несмотря на подозрения. Всё же надо иметь немалое мужество, чтобы с такими убеждениями самому напроситься в состав экспедиции. И я постараюсь ему помочь в этом намерении, а заодно и присмотрюсь повнимательнее. Идёт?

— Конечно идёт, — кивнула напарница, — но я всё равно буду за ним приглядывать!

— Обязательно! — охотно согласился я.

22 дня 06 часов до отправки

Утро началось на полигоне, где… ничего на первый взгляд не происходило. Подумаешь, общаются люди. Работает полевая кухня, к которой то и дело подходит то один, то другой член будущей экспедиции. Пикник практически!

Вот только мы с отделом кадров заранее пересортировали списки так, чтобы разделить людей на группы по четыре человека. Один аномальщик, один учёный, один строитель, и четвёртый кто-то из разнорабочих. Один из группы назначался лидером. Задачей сотрудников было за отведенные сжатые сроки познакомить остальных со своей профессией. Одни группы работали на полигоне с оружием. В других проходили импровизированные лекции по разнообразным темам, включая ксенобиологию. Третьи изучали тонкости оказания первой медицинской помощи. Четвертые уходили в лабораторию или на площадку со строительной техникой. Судя по тому, что я слышал, скучно не было никому.

Через два часа — новая разбивка на группы, в соответствии с новым списком. Люди должны были успеть узнать друг друга как можно лучше. Я бы, конечно, не отказался вновь сводить их всех в аномалию, но поскольку подходящей поблизости как назло не было, просто следил за тем, чтобы наши команды не слишком выбивались из графика.

— Как дела? — спросил я пробегавшую мимо Леру.

— Полный порядок! — подняла она большой палец вверх. — Готовлюсь к командной эстафете.

На самом деле девушка вполне могла обойтись без всего этого. Но нашу журналистку захватила общая идея универсализма, поэтому она попросила не делать ей никаких поблажек и рьяно изучала работу экспедиции изнутри, проходя многочисленные ускоренные курсы. Её наставник по операторской работе, кстати, был весьма высокого мнения о девушке, которая не зазнавалась и успевала и на полигоне наравне со всеми впахивать, и премудростям работы кинооператора учиться. Прямо на полигоне и училась, попутно снимая документальные кадры.

«Бабский взвод», который курировала Майя, тоже присутствовал на полигоне. Девчонок специально разделили, чтобы даже у самых застенчивых не было соблазна общаться исключительно друг с другом. Судя по довольным глазам напарницы, обучение там тоже неприятных сюрпризов не преподносило.

И мы с Майей, и даже Островский с Капитановым в этом тоже участвовали наравне со всеми. Первоначальная затея с совместным обучением показала не самую высокую эффективность, потому что разбивка на пары происходила, по сути, случайно. Поняв это, мы упорядочили процесс кросс-функционального обучения. В конце каждых двух часов каждый заполнял теперь небольшую анкету, где оценивал услышанное по нескольким критериям. Вся эта информация пойдёт в отдел кадров, куда прикоммандировали парочку специфических специалистов. Они обработают анкеты и выявят, кого и чему ещё можно научить в сжатые сроки. При том, что у нас изначально практически каждый специалист дублировался, у каждого участника экспедиции кроме основной имелась и дополнительная специальность, мы поставили перед отрядом ещё более амбициозную задачу.

К тому времени, когда придёт время отправляться, каждый в отряде должен примерно понимать, чем будет заниматься каждый из коллег. Хотя бы в общих чертах у всех должно быть понимание компетенций друг друга. Это первый уровень, ознакомительный.

Второй — уровень базовых навыков. То есть каждый в отряде должен уметь стрелять, оказывать первую помощь, готовить еду в полевых условиях. А кроме того каждый должен понимать, что делать в тех или иных критических ситуациях. Хотя бы знать, когда надо падать на землю и спокойно, не создавая паники, ползти в укрытие.

Третий уровень — дополнительные специальности. Это уровень начальной готовности подменить эксперта. Конечно, никто не требует от экскаваторщика администрировать сервера. Но уметь управлять всей имеющейся тяжёлой техникой, выполнять простейшие манипуляции — да, обязательно. И это касается не только основной, но и дополнительной специальности. Например, нашему Феде, который по гражданской специальности тракторист, это и предстоит.

А потом ещё будет отработка сценариев нештатных ситуаций. По каждому сценарию у всех членов экспедиции должен быть отработан алгоритм действий: куда сообщать, что предпринимать, как координироваться с другими группами.

Такая многоуровневая подготовка, с регулярной ротацией ролей и мощным взаимообучением, сформирует у отряда, по нашему замыслу, принципиально новый уровень гибкости, адаптивности и стрессоустойчивости. Это критически важно для автономной работы небольшой команды в условиях длительной изоляции и высокой неопределённости. По сути, мы создаём сверхорганизм, где все элементы взаимосвязаны и поддерживают друг друга. Это должно сильно повысить шансы отряда на успешное выполнение миссии и благополучное возвращение домой.

После обеда группы были перетасованы ещё раз. А на ужин для изрядно уставших коллег у нас был приготовлен сюрприз. Рядом с полевой кухней поставили несколько мангалов, а прямо посреди полигона зажгли самый настоящий костёр, как в детстве в пионерском лагере, когда языки пламени вырываются на высоту нескольких метров. И мы устроили очень душевные вечерние посиделки. То тут, то там слышался то и дело весёлый смех. Ученые, строители, инженеры, аномальщики сидели вперемешку и травили байки. После шашлыка появилась и гитара.

А с завтрашнего дня те из нас, кто ещё не прошёл через горнило испытаний иномирными бактериями, получат свои первые «прививки».

17 дней 03 часа до отправки

Через пять дней в медблоке осталось семеро человек. Главный инженер-строитель Геннадий Петрович к тому времени уже выписался. Коктейль Завельева, помноженный на НЛП-методику привёл к тому, что его ИТФ стабильно завис на отметке 59 единиц. Главврач, конечно же, не удержался от комментариев из-за «варварской процедуры с неподтвержденными результатами», но поскольку у Завельева уже был определенный карт-бланш в данном вопросе, главврача с его мнением аккуратно проигнорировали к огромной радости профессора.

Отец Инокентий тоже успешно справился с терапией. Более того, ему даже не потребовалась моя помощь! Поняв суть проблемы, он погрузился в молитвы, и уже на следующий день в его показателях произошёл сдвиг. К чести батюшки, вёл он себя при этом достаточно скромно, не зазнавался, иные методы не критиковал. Лишь процитировал священное писание, мол, имея веру с горчичное зёрнышко…

Увы, столкнулись мы и с совершенно безнадежными случаями, когда несмотря на все наши усилия, у реципиентов прививок и коктейля возникали серьёзные осложнения, когда людей приходилось откачивать в палате интенсивной терапии, а затем экстренно искать им замену. И чем ближе становилась дата нашей экспедиции, тем более нервно реагировали мы все на подобные случаи. Таких незаменимых, как наш главный инженер-строитель среди них, слава небесам, больше не было, но срочный поиск подходящих кандидатур сам по себе мог вызвать депрессию у сотрудников кадрового отдела.

Я как раз шёл от профессора после очередного сеанса НЛП-коррекции для проблемных участников экспедиции, когда путь мне заступил бывший директор артельщиков-контрабандистов, тот самый, который мне катану благословил. Саша Бузмаков — вспомнил я. Он мотнул головой в сторону выхода, дав понять, что у него ко мне срочный и секретный разговор. Делать нечего, пришлось выйти за ним из здания на площадку для курения, где в данный момент никого не было. Там он протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги, развернув который, я увидел, что тот исписан убористым почерком.

— Что это? — поинтересовался я.

— Письмо нашим близким в женскую исправительную колонию.

— Не понимаю, почему вы передаёте это мне, а не отсылаете непосредственно в колонию?

Глава замялся на секунду, но поднял глаза.

— Мы же понимаем, что проект, в котором мы сейчас участвуем, крайне секретный, везде цензура. Наше сообщение просто не дойдёт до наших жён и подруг. Всем на нас по большому счету наплевать. А у вас есть соответствующие полномочия, чтобы они узнали о нашей судьбе. Прочитайте, прошу вас. Мы специально не стали ничего запечатывать в конверт.

Я всмотрелся в аккуратные рукописные строки. Артельщик сообщал, что мужчины уходят в опасную экспедицию, и никто не знает, удастся ли им вернуться оттуда живыми. Призывал женщин быть стойкими, верить в лучшее, а если что случится, не поминать их лихом. Внизу шёл список получательниц — отбывающих наказание в колонии женщин из бывшей артели.

— Ничего не могу обещать, но попробую выполнить вашу просьбу, — как можно нейтральнее сообщил я.

Александр лишь тяжело вздохнул и кивнул в ответ.

Письмо я в тот же день передал Валентине, и она пообещала лично проконтролировать, чтобы оно достигло своих адресатов.

Я уже и думать забыл про то письмо. Неожиданно о нём на очередном совещании напомнила Валентина.

— Алексей, можешь передать артельщикам, что их просьба исполнена, — сообщила она. — Ответное письмо, если и будет, то уже обычной почтой.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Сразу после совещания.

Саша, которого я ради этой новости выдернул с очередной тренировки, не удержался от широкой улыбки и поблагодарил меня за содействие, после чего вернулся в строй и быстро сообщил что-то своим. А я отправился дальше, к Островскому. Нам предстояло окончательно утвердить списки участников Экспедиции.

— Ромашкин?

— Профессор дал добро, его организм уже в норме.

— Отлично. Степанин? Подтянул боевую подготовку?

— В целом да. Вчера на стрельбище уже восемь из десяти стабильно выбивал.

— Замечательно…

Под вечер у меня уже просто рябило в глазах от имен и фамилий, тем более что по списку мы прошлись не раз и не два раза, чтобы точно никого не упустить.

— Чарли? — в конце концов с улыбкой спросил Пётр Викторович.

— О, этот всегда готов! — рассмеялся я. — За любой кипиш, кроме голодовки!

— Это точно! Знаешь, я тут поймал себя на мысли… — командир стал как никогда серьёзным. — По-моему, Чарли приложил больше всех усилий, чтобы сплотить наш отряд. Все его обожают, всех он подбадривает, развлекает, примиряет. Настоящий мохнатый талисман! И, мне кажется, он умнее, чем хочет чтобы про него думали.

— Тебе не кажется, — усмехнулся я. — Просто он скромный парень.

Мы ещё какое-то время посмеялись над нашим скромнягой, а потом Островский решительно захлопнул папку с бумагами.

— Ну что ж, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Кажется, мы готовы к госкомиссии!

Глава 10

Госкомиссия

7 дней 06 часов до отправки

Ранним утром, когда солнце едва успело выглянуть из-за МКАДа, на КПП объекта «Пульсар» появился целый ряд машин. А на крыльцо административного корпуса повалили сотрудники, чтобы встретить гостей.

Первой, прямо напротив входа, остановилась чёрная «Волга» с затемнёнными стёклами. Из неё неспешно, расправив плечи, выбрался мужчина лет пятидесяти пяти в военной форме. Генерал-лейтенант, судя по отливающим золотом погонам. С заднего сиденья вышли ещё двое, одетые в одинаковые чёрные кожаные плащи.

— Михаил Андреевич! — с радостным выражением на лице вышла вперёд Валентина Морозова. — Рада вас видеть! Разрешите доложить: объект «Пульсар» к проверке готов в полном объеме!

— А вы всё хорошеете и хорошеете! — широко улыбнувшись, генерал вместо рукопожатия чуть склонился к протянутой ручке.

— Это всё свежий воздух, — усмехнулась Валентина и повернулась к руководству экспедиции. — Коллеги, прошу любить и жаловать, генерал-лейтенант Михаил Андреевич Ковалёв! Человек с огромным опытом и мой давний и хороший знакомый!

— Но поблажек не ждите! — генерал шутливо погрозил пальцем. — Проверять будем по всей строгости.

— Очень на это рассчитываем, товарищ генерал-лейтенант, — Валентина напротив, ответила абсолютно серьёзно.

За «Волгой» Ковалёва тем временем притиснулись ещё несколько автомобилей — парочка «Волг» и даже один «Рафик». Всего, на беглый взгляд, комиссия состояла человек из пятнадцати.

Когда все выгрузились, как-то само так получилось, что мы выстроились с комиссией друг напротив друга, хоть и не парадным строем.

— Позвольте представить руководство экспедиции, а также ответственных и причастных.

Валентина принялась перечислять всех поименно, называя должность и обозначая сферу ответственности, начиная с Островского и вплоть до начальника склада. Вроде и людей не так много, но казалось, что перечисление это не кончится никогда. Наконец, она слегка ударила себя ладонью по лбу и сокрушенно покачала головой:

— Ой, совсем упустила из виду, и чуть не забыла самого главного, — она показала в мою сторону, но опустила руку пониже, — наш специалист по командообразованию, Чарли!

Услышав своё имя, енот вышел из-за моей ноги и замер с важным видом, вытянувшись и гордо вскинув мордочку.

Ковалёв от души улыбнулся. А за ним и прочие члены комиссии, расслышав имя, заулыбались. Конечно, Чарли у нас знаменитость, его по телевизору даже показывают!

Только одному из гостей происходящее не показалось весёлым. Мужчина лет шестидесяти пяти, высокий и сутулый, с землистым лицом закаленного труженика, поморщился. Он стоял в конце строя, засунув руки в карманы драпового пальто, и откровенно скучал.

— Валентина Юрьевна, — обратился к нашей начальнице генерал, когда она закончила представление, — а давайте вы нам небольшую обзорную экскурсию проведите, а потом уже вернёмся сюда и продолжим знакомство? Товарищи пока подготовятся, для экскурсии необязательно ведь всем вместе идти.

— Сама хотела предложить, — легко согласилась Валентина. — Так… Пётр Викторович, Алексей Вячеславович с нами, остальных попрошу пока текущие дела обсудить.

Непривычно-официальное обращение резануло ухо, сразу настраивая на серьёзный лад.

— Прошу следовать за мной, — живо откликнулся Островский, энергично потирая руки.

Мы двинулись в направлении крепости по уложенным в качестве тротуара плитам. Мы-то на стройке уже обжились, и к грязи привыкли, а вот наши гости ступали осторожно, стараясь не угодить начищенными ботинками в вязкую после прошедшего ночью дождичка глину. Надеюсь, у них с собой есть во что переодеться.

Роль экскурсовода охотно взял на себя Островский. Он за эти почти два месяца изучил объект вдоль и поперёк, и мог рассказать про что угодно, от фундамента до кровли, от канализации до топливопроводов. Так что в моём присутствии не было особой необходимости. Да и Валентина легко справилась бы одна.

— Ворота бронированные, — рассказывал тем временем Пётр Викторович, — в закрытом положении фиксируются запорным механизмом, причём герметично, на случай наводнения. А на стенах по углам расположены пулемётные гнёзда, причём там есть ограничители, чтобы при повороте не попасть в соседнее гнездо. Но стены простреливаются по всей площади!

— Рассчитано на наземные атаки? — заинтересовался генерал.

— Да хоть наземные, хоть воздушные, хоть драконы пусть прилетают — будет чем встретить! — с гордостью в голосе ответил Островский.

Сам я особого энтузиазма не испытывал. За свою жизнь мне довелось многое повидать, в том числе и таких вот начальников всевозможных инспекций. Знающие люди еще с былых времён предупреждали: самое бессмысленное и мучительное занятие — пытаться угодить людям, которые всё равно найдут, к чему придраться.

— Вам не кажется, что здесь темновато? — неожиданно спросил Ковалёв, когда мы зашли в одну из угловых башен и начали подниматься по спиральной лестнице к пулемётному гнезду.

— Да это мы просто с улицы зашли, — заметил кто-то из комиссии, даже не мы с Островским.

— Верно, — кивнул генерал. — Также как тот, кто в случае тревоги побежит к своему посту. Я понимаю, что здесь всё по требованиям, но может, можно сделать регулировку освещённости?

— Запишу в рекомендации, — ответил тот же мужчина, и сделал себе пометку в планшете.

Мы с Островским только переглянулись. Мне-то с продвинутым ночным зрением и отсутствие света помехой не станет, но у нас не все так. Так что идея, в принципе, здравая.

Тем временем мы выбрались на крышу башни. Места здесь всем не хватило, и половина членов комиссии, потоптавшись на лестнице, отправилась вниз.

А товарищ генерал-лейтенант тем временем прилип к стойке с установленным на неё пулемётом. Так и этак покрутил, понаводил, вверх, вниз. Стойку эту специально под нас разработали, как мне Капитанов рассказал. По сути, усиленный карданный подвес, позволяет вместе с пулемётом крутиться на 360°, а ствол можно и почти вертикально вверх задрать, и вниз до самой кромки крыши опустить. Только что прямо под себя стрелять нельзя. Но зато соседние башни друг друга прекрасно прикрывают.

— И сколько у вас пулемётчиков? — поинтересовался Ковалёв на этот раз у меня.

— Сто двадцать человек, — я пожал плечами.

На прямые вопросы начальства надо прямо и отвечать.

— То есть как? — не сразу понял генерал.

— Курс молодого бойца прошли все до единого, независимо от пола и возраста, — пояснил я. — Так что при необходимости к пулемёту может встать буквально любой. Кроме разве что Чарли, и то он просто не дотянется.

— Одобря-я-яю! — протянул генерал. — Очень основательный подход!

Затягивать обзорную экскурсию не стали. Заглянули на склад, сейчас пустой, зашли в жилой блок, в который бывшую гостиницу переделали. Под конец заглянули в научно-исследовательский модуль, который раньше был кино-концертным залом, в котором мы летучих мышей отстреливали. Сейчас о мышах ничто не напоминало, конечно.

Там, где была сцена, разместился Информационный центр. Сюда будет стекать вся информация. По сути, одно большое офисное пространство, рассчитанное на тридцать человек. Да, у научных сотрудников ещё свои специализированные лаборатории, и работать можно будет и там тоже, когда потребуется уединение. А вот для коллективного решения сложных задач такое общее пространство подходит лучше.

Остальное пространство огромного зала заняли лаборатории, мастерские и свой вычислительный центр. Плюс обсерватория на крыше.

Генерал увиденным, кажется, остался доволен, и мы с Островским немного выдохнули. А Валентина, кажется, и не напрягалась. Когда дошли до информационного центра — соловьём заливалась. Сразу видно, где её сфера интересов.

Вскоре после небольшого перерыва все собрались в зале совещаний. На этот раз посередине установили большой стол, так, чтобы за ним уместились все, а это больше тридцати человек, как-никак. Столы выставили прямоугольником, в обширным пустым пространством посередине, и накрыли скатертью. Рядом с каждым местом предусмотрительно стоял стакан с водой и стопка бумаг с ручкой.

Тут собрались все наши — Геннадий Петрович в компании пары прорабов, Николай Егорович с транспортного цеха, наш электрик Роман Николаевич, Евгений Сергеевич, отвечающий за компьютерные системы, в компании знакомой мне Юли, даже медик Андрей Евгеньевич прибыл, ворча о том, что «комиссия-комиссией, а работать-то кто будет?»

Напротив них вдоль длинной стороны стола уселись члены комиссии. Причём, судя по некоторой суете при рассаживании — расселись напротив своих коллег или оппонентов, это смотря как посмотреть.

Третью сторону заняла проектная группа, в состав которой вошла теперь и Катя, мечтавшая построить спорткомплекс в родном селе.

Ну и в «президиуме», так сказать, оказались Ковалёв, Валентина и мы с Островским. Майя на этот раз сидела поодаль от меня.

Ковалёв, пока все рассаживались, разбирался с кофе-машиной. Добившись от неё кружки ароматного кофе, он тоже занял своё место, и принялся представлять членов комиссии.

— Полковник Сергеев Сергей Карлович, наш ведущий специалист военно-строительного комплекса, — начал он, кивнув невысокому крепышу с жиденькими седыми усиками, поднявшемуся со своего места. — Полковник Малинин Анатолий Петрович, главный по инженерным системам на опасных объектах.

Малинин был полной противоположностью Сергееву — высокий, сухощавый, с пергаментным лицом и холодными, изучающими глазами.

— Майор Краснов Владимир Викторович отвечает за вопросы безопасности, — продолжал Ковалёв. — В его зоне ответственности — пожарная охрана, сигнализация, спецсвязь и оружие.

Поднялся товарищ, сидевший напротив Майи. Он и впрямь больше напоминал служащего с оперативного дежурства, нежели высокопоставленного чиновника. Уж больно аскетичным и немногословным выглядел, будто сидел перед нами только для проформы, а все важные вопросы уже обсудил наедине в курилке за дымком сигареты.

— Далее, полковник Карпов Леонид Алексеевич и полковник Зверев Дмитрий Федорович, ваши коллеги-аномальщики, из Главка. У них будет к вам много вопросов, так что готовьтесь.

Это оказались те два «плаща», что приехали в одной машине с генералом.

— Василий Кузьмич Громов, наш специалист по железобетонным конструкциям, — генерал представил следующего члена комиссии, того немолодого уже хмурого мужчину, который приехал в драповом пальто.

И так, одного за другим, всех. К счастью, заслуги не перечислял, так что управился довольно быстро.

— В общем, уважаемые коллеги, — закончив представлять приехавших, Ковалёв поднялся из-за стола, чтобы толкнуть речь, — задача комиссии проверить готовность объекта к старту экспедиции. Все замечания делятся на три категории. Первая, самая важная, это недочёты критического уровня, без решения которых экспедиция просто не состоится. Вторая — серьёзные проблемы, которые требуют устранения к моменту отправки, но при крайней необходимости их можно будет решить уже на той стороне. И, наконец, третья категория — просто рекомендации, которые руководство примет к сведению, если посчитает нужным, при этом необязательно решая незамедлительно, как например уже указанное освещение. Однако хочу предупредить: мы здесь не для галочки. И мы будем максимально придирчивы, ибо на кону стоят жизни сограждан и исход всей операции! У нас нет цели уличить вас в чём-то, тем более, что строительством объекта руководят люди, которые сами отправятся в экспедицию. Как говорится, для себя делали! Наша цель — взглянуть на всё свежим взглядом, чтобы убедиться, что для безопасности членов экспедиции сделано всё возможное и немного невозможного.

В зале повисло тяжелое молчание. И действительно — все мы понимали, какая ответственность лежит на плечах инспекторов. Одно дело — прийти на обычную стройку, там если что не так — всегда можно сдвинуть сроки сдачи объекта. И совсем другое — когда дедлайн выставила сама природа, перенести нельзя, но и отправлять людей, если что-то не так — тоже. А значит, следующие пять дней будут просто адовыми.

После напряженного совещания члены комиссии разошлись по своим участкам работы.

С самого утра и до обеда их можно было встретить по всему объекту в самых неожиданных местах. В рабочих комбинезонах, с разнообразным оборудованием, от банальной рулетки до теодолита. Проверяли одновременно всё, и в то же время последовательно. На первом утреннем совещании мы согласовали с комиссией последовательность проверок — пришло время завозить материалы и прочие запасы. И теперь комиссии предстояло проверить в первую очередь площадки открытого хранения, склад и ёмкости под воду и ГСМ.

В следующий раз мы собрались после обеда. К тому времени у комиссии появились первые замечания, и они хотели сразу же нас озадачить, чтобы мы не теряли время и приступили к устранению.

Вместо привычного зала совещаний, на этот раз мы расположились прямо в информационном центре. Здесь как раз хватало места, чтобы не мешать ничьей работе.

Первым слово взял Малинин, обращаясь к нашему главному инженеру Геннадию Петровичу:

— Геннадий, мы с коллегами проверили систему вентиляции в жилом блоке. Есть серьёзная проблема, и она, к сожалению, первой категории.

— Что именно? — нахмурился Геннадий Петрович.

— Противопожарные клапаны на воздуховодах, — пояснил Малинин. — Мы отключили электричество на объекте, и после этого провели тест давлением. Где-то в системе есть серьёзная утечка, а значит, как минимум на одном клапане не сработала возвратная пружина. В случае пожара из-за короткого замыкания это может привести к задымлению или даже распространению огня через систему вентиляции.

— Да, я понимаю, это действительно серьёзно, — согласно кивнул Геннадий Петрович и повернулся ко мне. — Алексей, пусть Чарли меня найдёт. Запустим его в вентиляцию, он нам неисправный клапан за пять минут найдёт.

— Оригинально! — хмыкнул Малинин и сделал пометку в своём блокноте.

Следующим поднялся Краснов, ответственный за безопасность.

— У меня замечание опять же по пожарной сигнализации, — объявил он. — В дальних концах коридоров и в подсобках сирену едва слышно. Если люди спать будут, или вода в душе шуметь — могут и вовсе не услышать.

Тут поднялся наш проектировщик, Кирилл, парень чуть постарше Майи, который работал в составе проектной группы с самого начала, и теперь отправится вместе с нами в экспедицию. Это для него мы искали дублёра, когда нашлась Катя.

— По проекту везде должно быть слышно одинаково хорошо, — уверено ответил Кирилл. — Сверим расчёты с фактическим положением дел. Если ошибка в проекте — внесём коррективы, усилим мощность динамиков. Если косяк монтажников — переделают. В любом случае за пару дней управимся, да, Роман Николаевич?

— Да управимся, конечно, — подтвердил тот.

— Вот и ладно, — кивнул Краснов и тоже сделал себе пометку.

Тут заговорил один из аномальщиков, Карпов.

— Кстати, вопрос, скорее всего, проектировщикам. Мы тут с коллегой знатно по объекту побегали с рациями. И обнаружили целую кучу «мёртвых зон». Самые проблемные места — башни пулемётных гнёзд, внутри связь почти не ловит. Но хуже всего то, что связь не работает за стеной. Нужны дополнительные ретрансляторы, я считаю.

Кирилл только тяжело вздохнул.

— Дааа, беда… — протянул он, почесав затылок. — Эти стены толщиной в два метра, и внутри тонны арматуры. Тут наша недоработка, конечно. Что, впрочем, неудивительно — проект-то на белую нитку свёрстан. Ретрансляторы найдём, схему их расположения составим. Но это займёт больше времени, чем два дня.

Карпов покачал головой, переглянулся с генералом и записал что-то в свой планшет.

А я сидел и думал, как же это мы сами не догадались связь проверить как следует? Мы же с этими рациями по полигону сколько бегали — вот что стоило по объекту побегать? Но, к счастью, это всё поправимо. Неисправимых косяков комиссия пока не нашла.

Валентина и Ковалёв сидели во главе импровизированного стола и внимательно слушали все эти переговоры. Иногда Валентина что-то негромко комментировала генералу, тот кивал или качал головой. Но в целом в разговор не встревали, давая специалистам самим разобраться.

Островский тоже сидел рядом с ними, мрачнея с каждым выявленным недочётом всё больше и больше. Да и как тут не мрачнеть? Всё это надо было предусмотреть раньше, конечно. Но что теперь? Будем работать с тем, что есть.

— Коллеги, есть у кого ещё что сказать? — спросил Ковалёв, когда, казалось, все уже выговорились.

Тут руку поднял Ершов.

— У меня вопрос! Вы добро на завоз материалов даёте? Неделя ведь остаётся!

— Открытые площадки хранения точно да, — Ковалёв решил ответить лично, — под насыпной грунт, под технику, ВПП проверили, тоже нареканий нет, можете сажать птичек. А вот вертолёт пусть подождёт, перекрытия складского комплекса ещё не проверены. Сам же склад мы принимаем, его можно наполнять. Цистерны ещё не проверены, да, товарищи?

— Не успели пока, — ответил кто-то из комиссии.

— Вот, собственно, — Ковалёв повернулся к Ершову. — Всё, кроме жидкостей и вертолёта.

— А вот мы когда материалы завозить начнём, — не успокоился Николай Егорович, — много машин разом будет, пробки могут образоваться. Это ничего?

— А ведь вы правы! — встрепенулся Ковалёв. — Поедут преимущественно с МКАДа, и встанут в очередь на разгрузку. Надо с ГАИ схему заезда согласовать, регулировщиков опять же запросить. Отличная идея.

Ершов просиял. У него редкий день без выговора со стороны начальства проходит, а тут аж целый генерал похвалил!

— Вот вам, Николай Егорович, мы и поручим её реализовать, — очень по-доброму подмигнула ему Валентина.

У того аж улыбка с лица сползла. Ну а что вы, товарищ Ершов, хотели? Инициатива она такая!

На этом совещание закончилось. Дел невпроворот, а времени в обрез, так что болтать некогда.

Я уже собрался уходить, как раз поджидал Майю, когда заметил, что ко мне целенаправленно двигаются аномальщики из комиссии — Карпов и Зверев.

«Ну всё, сейчас и до меня доберутся», — обречённо подумал я. И точно — подошли, встали напротив, скрестив руки на груди. Самая доброжелательная поза, ничего не скажешь.

— У нас, Алексей, к вам претензия! — обратился ко мне Карпов.

Я молча приподнял бровь, мол, слушаю.

— Из-за вас наше пребывание здесь напрочь теряет всякий смысл! — пояснил Зверев.

Впрочем, понятнее не стало. Однако не успел я возмутиться, как они оба расплылись в широких улыбках.

— Да шутим мы! — со смехом сказал Карпов и хлопнул меня по плечу. — Поздравляю, вы провели впечатляющую работу! Превратили разношёрстную толпу в настоящий сплочённый отряд.

— Это точно, — подтвердил Зверев. — Мы сегодня полдня за вашими тренировками наблюдали. И, знаете, далеко не сразу въехали, кто из вас аномальщик, а кто учёный или работяга.

Шутники блин!

— Спасибо, — кивнул я. — Старались, как могли.

— Да уж, подготовка на уровне, — одобрительно кивнул Карпов, но тут же посерьёзнел. — Единственное… Не слишком ли это — оружие разнорабочим давать? Вы ж их вроде как из тюрьмы набирали?

— Если мы им не доверяем — зачем тогда вообще в экспедицию брать? — возразила подошедшая Майя. — Да, оступились мужики, преступили закон. Но им есть куда и к кому возвращаться. Мы каждого проверили вдоль и поперёк. Да и куда они на той стороне от остальных денутся? И тем не менее, в экспедиции я лично за ними приглядывать буду. Доверяй, но проверяй!

— Что ж, вам виднее, — пожал плечами Зверев. — Ладно, мы к вам ещё по ходу дела подойдём, пообщаемся.

Они ушли, а мы с Майей остались. Надо переговорить с Валентиной и Островским.

Завоз материалов начался уже через пару часов. Один за другим на территорию въезжали тяжело гружёные фуры, трейлеры и самосвалы. Подъехав к очередному складу или открытой площадке, они разгружали свой ценный груз — оборудование, технику, стройматериалы. На огромной бетонированной площадке хранения вдоль восточной стены начала расти огромная куча щебня — это для строительства на той стороне.

Ближе часам к шести в работе этого конвейера пришлось сделать перерыв. Дорогу полностью освободили, ворота открыли на полную, часть забора рядом с КПП вообще сняли. Ещё и уборочную машину пустили, чтобы почистила бетонку от налипшей местами глины. Потом пришлось ждать, пока бетон просохнет.

— Внимание! Всем срочно покинуть взлётно-посадочную полосу! — раздался голос Островского из громкоговорителей. — Кто не в курсе — подъездную дорогу! Пять минут до прибытия птички!

На ВПП, впрочем, и так никого уже не было. Не только на самой бетонке, но и рядом. Но на полигоне, в окнах зданий и даже на крышах собрались, кажется, все. Сам я остался в самом конце полосы, вместе с парой медиков и командой пожаротушения. Просто на всякий случай.

Холодный северный ветер пробирал до костей, забирался под воротник куртки. Небо заволокло тучами, но видимость была отличной.

Сначала мы услышали нарастающий гул. Он начался где-то вдалеке, и быстро перешёл в низкий утробный рокот, когда самого самолёта ещё не было видно. МИГ вынырнул из-за туч внезапно, с уже выпущенными шасси, и понёсся, казалось, прямо на меня, постепенно снижаясь. Гул двигателей быстро перерос в оглушительный рёв, от которого закладывало уши.

Бетон под ногами завибрировал, мелкая дрожь отдавалась в коленях и позвоночнике, когда МИГ пронёсся над ВПП, только имитируя посадку. Такое впечатление, что пилот примерялся к незнакомой полосе, присматривался.

В кабине этого красавца находились, конечно же, Сергей Киров и Спартак Спирин, два мастера высочайшего уровня. И сейчас им понадобятся все их навыки, чтобы посадить свою птичку на такую короткую полосу, да ещё и в окружении различных строений.

Самолёт убрал шасси, врубил форсаж и снова нырнул в низкие облака, уходя на второй заход.

И вновь нарастающий гул, и МИГ, в завихрениях облаков, появляется над далёкими строениями. На этот раз он не имитирует. Задрав нос, он снижается по крутой глиссаде. Двигатели ревут ещё громче, чем в первый раз, создаётся впечатление, что машина отчаянно пытается взлететь, но пилот своей волей жмёт её к вниз. И вот, когда до земли остаются считанные метры, самолёт резко, будто рывком переходит в горизонтальный полёт, и мягко, по-кошачьи, приземляется на все три стойки в самом начале полосы. Опускается нос, визжат шины, цепляясь за шершавую поверхность бетона, а позади хвостового оперения разворачиваются тормозные парашюты. Истребитель потряхивает, он словно липнет к земле, изо всех сил стараясь погасить огромную скорость.

В какой-то момент кажется, что полосы не хватит, что неумолимая инерция впечатает многотонную машину прямо в стену за моей спиной, но мастерство пилотов одерживает верх. МИГ останавливается, качнувшись напоследок, прямо напротив главного входа в лабораторный корпус, метров за двести пятьдесят до конца полосы.

Как хорошо, что я надел шумоподавляющие наушники!

МИГ немного постоял, а потом покатился в нашу сторону, с работающими на малом газу двигателями. Тут уже его встретили, показали, куда рулить, и через пять минут птичка уже сидела в гнёздышке, то есть стояла возле самой стены, на своём парковочном месте. Ещё, конечно, будет техобслуживание, все регламентные процедуры, но это всё потом.

Пока парни рулили, парковались и глушили движки, начал подтягиваться народ. Будущие участники экспедиции, строители и просто все, кто был рядом и не был занят, подошли или подбежали, и выстроились широким полукольцом позади меня, в то время как я остановился в десятке метров от самолёта.

Одним из последних вышел Островский, который следил за посадкой МИГа из Информационного центра, заодно проверяя работу оборудования вместе с генералом.

— Сели эффектно, — негромко сказал он, встав рядом со мной. — И в полосу вписались, с большим запасом.

— У нас же длина полосы диктуется не посадкой, а взлётом, — напомнил я. — Там и баки полные, и нагрузка в виде ракеты со спутником.

— Это да, сэкономить на полосе не получится, — согласился Островский.

Пилоты спустились по стремянке на землю и подошли к нам.

— Товарищ начальник экспедиции, — заговорил Сергей, — пилот Киров и штурман Спирин задание по отработке посадки выполнили. Замечаний нет.

Зрители в этот момент взорвались аплодисментами, в которых потонул ответ Островского.

— Спасибо, мужики! — он по очереди пожал руки обоим. — Давайте отдыхайте, обустраивайтесь. А завтра с утра — за вторым бортом.

— Да без проблем, Пётр Викторович, — кивнул Сергей.

Начальник ушёл, а я ещё остался.

— Как у вас тут всё продвигается? — спросил меня Спартак.

— Вышли на финишную прямую, можно сказать, — хмыкнул я. — Теперь главное пережить комиссию.

Так прошло несколько дней. Благо, самые основные недочёты обнаружили сразу, и нам должно было хватить времени всё исправить, хотя и приходилось работать на износ. В остальном комиссия обнаруживала лишь мелкие недочёты, которые исправлялись тем же днём. Но обнаруженные проблемы первой категории всё ещё не были исправлены.

Шёл четвёртый день работы государственной комиссии по приёмке объекта «Пульсар». На выходные никто не уходил, проверки шли полным ходом. Все сооружения, конструкции, подходы и подъезды, системы безопасности и планы реагирования на чрезвычайные ситуации разбирались по косточкам. Члены комиссии были непреклонны и въедливы, фиксируя каждую мелочь и требуя немедленного устранения любых недочётов.

Трудно сказать, кто из нас к этому времени вымотался больше. Мы все спали по три часа урывками. Казалось — это сизифов труд. На каждый устанённый недочёт комиссия находила ещё два. Радовало только то, что критических, первой категории больше не было. Мы держались на морально-волевых, но и членам комиссии тоже приходилось нелегко. Ведь мало выявить проблему, что само по себе порой весьма непросто, надо ещё проследить, что она действительно устранена.

Но никто не жаловался, все понимали, что эта работа необходима, и лучше проделать её сейчас, чем потом с горящей задницей. Ведь, как гласит непреложный закон, если неприятность может случиться — она обязательно случится.

И вот на третий день, как раз после обеда, ко мне подбежал взъерошенный Чарли. Вёл он себя так, как будто ему приспичило в туалет, а дверь заперта, и только я могу её открыть. Поскуливал, порыкивал и тянул за штанину.

— Ты чего, дружок? — я опустился на корточки и попробовал погладить енота по голове. — Видишь же, дел много!

Но енот был непреклонен. Даже укусил за руку, что было для него совсем не свойственно. Не сильно, конечно, но чувствительно.

— Ладно, понял, это что-то важное, — дошло до меня. — Веди!

Чарли помчался в сторону крепости, проскочил распахнутые ворота, побежал дальше. Я уже думал он меня к Валентине ведёт, которая последнее время много времени проводила в Информационном центре, но нет. Мы миновали склад, пробежали мимо жилого блока, потом и лабораторного корпуса, и, наконец, прибежали к пристрою, внутри которого находились наши дизель-генераторы.

Да, мы берём с собой настоящую атомную станцию, но только запустим мы её далеко не сразу, первое время электроэнергию будут производить старые добрые дизеля. Один основной, один резервный.

— Предлагаешь зайти внутрь? — спросил я.

Чарли энергично закивал и направился к двери.

Мы зашли внутрь, и енот замер, принюхиваясь. Я тоже обострил чувства… и вдруг ощутил знакомый аромат — едва уловимый, но узнаваемый запах тротила!

Да блять! — я от души саданул кулаком в стену. — Да вы заколебали! Вот ведь неймётся людям! Ну сколько можно?

Потом первая злость схлынула, и я осознал, что нахожусь в очень небольшом помещении, в котором находятся не только два массивных агрегата. В нём ещё находится взрывчатое вещество. А также некоторый запас дизтоплива, и всё вместе это очень плохо может сказаться на здоровье.

Отогнав первый шок, я принялся осматривать каждый уголок. Проверил воздухозаборники, топливные баки, электрические шкафы. Искал любые признаки постороннего вмешательства — свежие царапины, сдвинутые панели, подозрительные провода. К сожалению, запахов в помещении столько, что я не мог понять, откуда именно пахнет.

Наконец я остановился и задумался. Эти генераторы ведь уже проверили. Их запускали, осматривали со всех сторон, только что не перебрали — и с ними всё было в порядке.

А сейчас здесь лежит что-то взрывчатое.

А когда запустят генераторы? По плану следующая проверка всех систем — накануне прорыва, при контрольной проверке развёртывания. И если в этот момент генераторы выйдут из строя — останется только смотать удочки и с позором удалиться.

— Чарли, ищи! — приказал я. — Только когда найдёшь — руками не трогай.

Взгляд зацепился за баки с топливом для генераторов. Большие баки, установленные на рамное основание из швеллеров. Чарли крутился рядом, вжимая голову в плечи, словно боясь приближаться к одному из них. Потом, осмелев, всё же сунул нос под бак, туда, где рама.

Опустившись на колени, я сделал то же самое. Сунул туда нос и принюхался.

Определённо здесь пахло тротилом!

Глава 11

Изолента

4 дня 02 часа до отправки

Как вообще такое могло произойти под носом у государственной комиссии? Но, подумав, я понял, что госкомиссия даже облегчила работу диверсанта. Все сейчас заняты, бегают, жопа в мыле, на площадке много посторонних. Почти идеальные условия.

Другой вопрос — что сейчас делать. Всё же я не сапёр, и соваться разминировать было бы с моей стороны верхом самонадеянности. Нужны профи. И я знаю, у кого они есть.

Плохо другое. Я не знаю, в какой момент бомба может рвануть. А вдруг там таймер? Или, того хуже, дистанционный взрыватель. Когда начнём вызывать сапёров, разведём суету, и неведомый диверсант может взорвать бомбу прямо сейчас, просто чтобы замести следы.

У меня мурашки побежали по спине. Ведь диверсант мог видеть, как мы с Чарли сюда бежим, и сделать выводы.

Ладно, позже будем рефлексировать.

— Пошли, Чарли, — скомандовал я и вышел из генераторной.

Первым делом я отправил сообщение Валентине: «Надо срочно поговорить».

Ответ пришёл через несколько секунд: «У меня в кабинете».

В кабинете Валентина была одна и явно ждала меня. Стоило мне зайти, как она внимательно уставилась мне в глаза.

— Или кто-то использует очень специфическое хозяйственное мыло, — развёл я руками, — или у нас появился ещё один минёр.

— Где на этот раз? — спросила она, поджав губы.

— Дизель-генераторная, под баком с горючкой, — я скривился. — Глазами не видел, но запах явственный.

— Предлагаешь поверить твоему нюху? — Валентина скептически прищурилась.

— Меня Чарли туда привёл, — я кивнул на енота. — Уж его-то обонянию верить точно можно.

— Чёрт! Чёрт, чёрт! — Валентина в сердцах стукнула кулаком по столу, её глаза полыхнули гневом. — Ты представляешь, что сейчас начнётся? Надо вызывать сапёров, выводить людей, проводить эвакуацию! Комиссия тут ещё эта! У нас и так времени в обрез, а со всеми этими делами мы вообще можем в сроки не уложиться! Понимаешь?

— Конечно, понимаю, — я примирительно выставил ладони, — но это ещё не всё. Вполне вероятно, что диверсант остаётся на территории. Вызовем сапёров — может взорвать бомбу раньше времени, дистанционно.

— Слушай, Алексей, а может, там совсем маленькая бомбочка? — с надеждой в голосе произнесла Валентина, цепляясь за соломинку. — Ты говоришь, она под баком с горючим? А что, если слить по-тихому это горючее, обложить там всё мешками с песком? Да и пусть взрывают. Как думаешь?

— Думаю, что я понятия не имею, большая там бомбочка или маленькая, — я развёл руками. — Да там большой не надо, Бак с горючим если рванёт мало не покажется. Надо всё же вызывать сапёров, пусть они разбираются. Только как-то…

— По-тихому, да? — перебила меня Валентина, со вздохом смирившись с неизбежным. — Я организую приезд сапёров. А ты их, пожалуйста, проведи на место как-то незаметно. Сможешь?

— Точно смогу. Там рядом как раз стоянка МИГа. Можно парней провести под видом инженеров обслуживания.

— Хорошо, тогда действуем, — решительно кивнула Валентина, взяв наконец себя в руки.

Она достала телефон и кому-то позвонила. После короткого описания ситуации она продиктовала своему собеседнику мой номер телефона и наказала по всем вопросам звонить мне.

— Пропуск я им сейчас выпишу. Приедут через двадцать минут, встреть, пожалуйста.

Выйдя от Валентины на крыльцо, я заметил там несколько человек из комиссии. Они стояли, курили, наверное, в ожидании совещания. А ведь их никто не досматривал, — мелькнула у меня мысль. А если?..

Остановившись, я позвонил Сергею Кирову.

— Привет! Можешь подойти сейчас к МИГу? — заговорил я первым.

— Да, конечно, — ответил Сергей немного растерянно. — А что такое?

— Сейчас техники приедут, что-то проверить. Просили, чтобы вы со Спартаком тоже поучаствовали.

— Да без проблем, через пять минут будем! — бодро отрапортовал он.

Я говорил специально громко, чтобы меня все слышали.

Сапёры приехали даже чуть раньше. На переднем сидении рядом с незнакомым мне водителем сидел старший из тех двоих, что приезжали прошлый раз. Увидев на КПП меня с Чарли, он даже заулыбался. Я подсел в машину, чтобы показать дорогу, и внутри оказались ещё два человека, один из которых раскапывал на прошлой неделе цистерну.

— Давно не виделись, — пошутил он, пожимая мне руку.

— И не говори, — усмехнулся я в ответ.

Водитель с любопытством поинтересовался:

— Говорят, опять енот отличился?

— Вот бы нам такого помощника, — мечтательно протянул старший сапёр. — Может, уступишь?

— Друзьями не торгуем, — отрезал я.

— О, тогда, конечно, не претендую, — примирительно улыбнулся старший.

На «буханке» сапёров мы проехали от КПП до ворот крепости.

— Вон, видите, самолёт стоит? — спросил я. — Припаркуйтесь так, чтобы загородить проход между ним и зданием.

— Работать где будем? — деловито осведомился водитель.

— А вот как раз сразу за углом пристрой есть, — объяснил я.

— Понял. Сейчас, значит, правым бортом к пристрою встану, а жопой к самолёту. Задние двери откроем, и никто и не заметит, что мы боковую дверь тоже открыли. Окон-то у нас нет. Верно, начальник? — обратился водитель к старшему.

— Всё верно, — кивнул тот, посерьёзнев. Шутки кончились, началась работа.

Когда мы подъехали, Сергей со Спартаком уже ждали нас на месте.

— Так, мужики, все вопросы потом. Сейчас надо навести вокруг самолёта суету. Что именно вы будете делать — абсолютно не важно, — скомандовал я.

— Есть навести суету, — очень удивлённо отозвался Сергей.

Старший сапёр бросил своим:

— Тоже поучаствуйте. А мы с Алексеем сходим посмотрим, что там за подарок на этот раз.

Когда мы зашли в котельную, он протянул мне руку.

— Меня, кстати, Николаем зовут.

— Очень приятно, — я ответил на рукопожатие.

— Ну и где посылка? — глянув по сторонам, спросил сапёр.

— Вот здесь, под топливным баком.

Я показал, где именно.

— У вас же целая цистерна с топливом. Какая необходимость ставить ещё один бак здесь же, в генераторной? — недоумённо спросил Николай.

— Мало ли что с топливопроводом. Горючку можно канистрами натаскать, но работать всё должно без перерывов, — пояснил я.

— Тоже верно. Ну, давай посмотрим.

Он достал из кармана зеркальце на длинной ручке и фонарик. Опустившись на колени, он залез фонариком в зазор между опорной рамой и топливным баком.

— Вот она, наша прелесть, — забормотал Николай себе под нос. — Ой, как аккуратненько. Прямо как из учебника. Так, а здесь у нас что? Ну, в целом всё понятно! Так, пара снимков…

Он достал телефон и сделал не пару, а скорее пару десятков фотографий со всех ракурсов.

— Ну-ка, выйди на улицу и постой в сторонке от двери, — махнул он мне рукой, деловито натягивая на руки латексные перчатки.

Я сделал, как он сказал. Не очень-то и хотелось. Мне и в моей работе опасностей хватает.

— Всё, заходи! — позвал меня Николай. Не прошло и минуты.

Когда я зашёл, он держал в руках тротиловую шашку. Её я сразу узнал, спасибо фильмам. К ней синей изолентой было примотано несколько батареек «крона» и небольшие электронные часы. Всё это соединялось несколькими проводками. На одном из них болтался алюминиевый стерженёк размером с карандаш.

— И всё? — удивился я.

— Да тут всё тривиально, бояться нечего. Не, если бы рвануло… тут 400 грамм тротила, хватило бы с избытком. А так, вот, смотри, — Николай начал показывать, попутно объясняя: — Видишь, самый обычный кухонный таймер. Ладно, не совсем обычный. Не у каждого можно такой большой диапазон задать. От него два проводка идут, скорее всего, вместо встроенной пищалки. Один проводок, видишь, к батарейкам, а второй… Вот эта штука тиристором называется. В спокойном состоянии он закрыт и ток не пропускает. Когда таймер сработает, тиристор откроется, и сработает детонатор.

— А зачем три батарейки? — полюбопытствовал я.

— Одной и даже двух может не хватить. А вот от трёх точно сработает, — терпеливо пояснил Николай.

— Значит, никакого дистанционного взрывателя?

— Нет, только таймер. Простая, я бы даже сказал, примитивная схема, но вполне надёжная. Через примерно 90 часов сработала бы.

— 90 часов — это у нас… — я прикинул в уме. — 7 утра накануне старта экспедиции, за 9 часов до прорыва аномалии. Заменить генераторы мы бы уже не успели, пришлось бы всё отменять.

— Я в этих ваших делах, конечно, не разбираюсь, но выглядит всё так, что кто-то очень хочет сорвать вам экспедицию. Причём аккуратно сорвать, чтобы никто не пострадал, — задумчиво протянул Николай.

— Тоже так думаю, — кивнул я. — Что дальше?

— А дальше мы эту поделку заберём на экспертизу. Пальчики снимем, на изоленте они хорошо остаются. Попробуем установить партию тротила и откуда он мог взяться. Поделка выглядит как любительская, но, смотри, провода пропаяны аккуратно. Кроме тех что от детонатора, их при установке примотали. Так что, возможно, и не совсем любитель делал. А может, и совсем не любитель. И, кстати, думаю, что тот, кто устанавливал, хорошо знал, куда будет ставить. Видишь, тут сзади круглая блямба?

Он перевернул бомбу, и я увидел, что снизу к ней примотано что-то круглое, обёрнутое в бумагу.

— Это магнит, скорее всего, от динамика. Приготовил он его заранее. А вот собирал всю эту конструкцию уже на месте. Возможно, место установки заранее присмотрел.

Я кивнул, соглашаясь.

— Когда результаты экспертизы будут?

— Сегодня всё Валентине Юрьевне пришлём, постараемся максимально оперативно.

Мы как раз вышли на улицу, и Николая встретил его помощник. Они вместе упаковали находку в полиэтиленовый пакет, предварительно откусив кусачками детонатор.

— Вам надо быстрее, так что все бумаги потом оформим, — Николай протянул мне руку, прощаясь. — Всё, мужики, погнали!

Это он уже своим крикнул, которые в это время только что в сопла к МИГу не залезли.

— Ну вот, уже домой! — разочарованно вздохнул водитель. — А я уже почти договорился покататься!

— На буханке накатаешься! — хохотнул Николай, садясь вперёд.

Они уехали, а ко мне подошли Сергей со Спартаком.

— Мы ничего не видели, ничего не слышали, правильно? — полувопросительно произнёс Сергей, подмигнув мне.

— В точку! — подтвердил я, улыбнувшись в ответ.

— Тогда мы пошли. Удачи! — Спартак одобрительно кивнул и хлопнул меня по плечу.

Я рассеянно кивнул в ответ и отправил Валентине короткое сообщение: «Готово». Ответ пришёл незамедлительно и столь же лаконичный: «Зайди».

— До совещания ещё есть немного времени, рассказывай, — с порога потребовала Валентина, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

Коротко, но обстоятельно я изложил ей все подробности.

— Я думаю… — мы с ней начали говорить одновременно, переглянулись и замолчали.

— Давай ты сперва, — махнула рукой Валентина, откидываясь на спинку кресла. — Что думаешь?

— Что это кто-то из комиссии, — поделился я своими подозрениями. — Необязательно сами члены комиссии, может, кто-то из водителей.

— То же самое хотела тебе сказать, — нахмурилась начальница, поджав губы. — После прошлого раза я усилила меры безопасности. Сейчас даже меня обыскивают.

— Я заметил, — хмыкнул я, вспомнив утреннюю процедуру досмотра.

— Но комиссию не только не обыскивали, даже машины не досматривали, — Валентина раздражённо взмахнула рукой. — Это было бы верхом неуважения. Но есть одна проблема.

— Какая? — поинтересовался я, внимательно глядя на начальницу.

— Очень щекотливая политическая проблема, — вздохнула она, откидывая со лба прядь волос. — У нас в руководстве страны несколько лагерей. И от того, чей это человек, зависит, что нам делать — спускать всё на тормозах, делать вид, что ничего не находили, или устраивать показательную порку с допросами и расстрелами.

— И прежде чем действовать, вам надо знать, кто это? — «догадался» я.

— Да, именно так, — подтвердила Валентина, рассеянно барабаня пальцами по столу. — И даже зная имя, мне ещё надо будет посоветоваться с отцом.

— Попробую, — я показательно потянул носом воздух, — разнюхать.

— Буду очень признательна, — кивнула Валентина, улыбнувшись уголком губ. — А сейчас пошли на совещание. Там у комиссии опять куча замечаний. Я только один звонок сделаю.

Понятно, что ждать я её не стал. Кому бы начальница не звонила, если бы она хотела, чтобы я слышал разговор, она бы об этом сказала.

Возле кофемашины в зале совещаний собралась небольшая очередь желающих взбодриться. Очень кстати. Ещё в коридоре я постарался максимально обострить все чувства, настроил себя на распознавание малейших запахов. Теперь, проходя мимо всей очереди к шкафчику за своей персональной кружкой, я вдруг почувствовал едва уловимый запах машинного масла — точно такой же, как в генераторной. Кто-то недавно там побывал. Вот только кто?

Взяв свою кружку, я пошёл обратно в конец очереди. Но, пройдя лишь половину, остановился и достал телефон, как будто вспомнил что-то. Так и замер в паре метров от всех, с задумчивым видом листая сообщения в телефоне.

Сам же в это время чуть прикрыл глаза и сосредоточился на обонянии. В помещении, где находилось два десятка человек, сделать это оказалось не так просто. К счастью, мне не нужны были все запахи, только один.

Вскоре я его однозначно идентифицировал: машинным маслом пахло от Громова. И не только машинным маслом, а ещё соляркой, солидолом и самую чуточку хозяйственным мылом и изолентой.

Но самое главное — от него пахло страхом. Василий Кузьмич обильно потел и поминутно вытирал платком пот со лба. «Да уж, диверсант из него так себе. Вот только подозрений мало, ещё нужны доказательства», — размышлял я про себя.

Встав наконец в конец очереди, я написал Валентине короткое сообщение: «Это Громов. Задержитесь у себя, скоро буду».

Ответ пришёл через пару секунд: «Жду, только ничего не делай сам».

Всё это время я наблюдал за Василием Кузьмичом. Кофе он едва отпил, поморщился и поставил недопитую кружку в раковину, после чего сел на своё место и уставился в окно. А ко мне как раз подошла Майя.

— Отвлеки всех от меня, — проговорил я едва слышно, прекрасно зная, что она услышит. — Прямо сейчас.

Майка — умница, сделала круглые глаза, но вопросов задавать не стала. Вместо этого она прошла в дальний угол и, обернувшись, громко спросила:

— А давайте здесь окно откроем, что-то очень душно?

Конечно, в этот момент все посмотрели на неё. А мне хватило этих пары секунд, чтобы вылить из кружки Громова недопитый кофе и, прихватив её с собой, выйти из зала совещаний.

— Вот! — я поставил кружку перед Валентиной на её стол. — Только руками не трогайте. На ручке мои отпечатки, а всё остальное Громов со всех сторон облапал. А ещё у него в кармане изолента.

— Кружку на экспертизу, это понятно, — кивнула Валентина, задумчиво разглядывая мою добычу. — А изолента причём?

— Изолентой бомба была обмотана, — пояснил я, опёршись руками на спинку стула. — И если наш специалист по железобетону нигде больше ничего ей не приматывал, то края должны совпадать.

— Майя подсказала? — с любопытством взглянула на меня Валентина.

— Нет, она вообще ещё не в курсе, — покачал я головой. — Сам догадался.

Валентина покопалась у себя в столе и нашла коробку с духами. То, что это были именно духи, я понял по запаху, стоило ей только приоткрыть ящик. Бутылочку с резиновой грушей она достала и спрятала обратно в стол, а коробку подала мне.

— Мне уже пора идти на совещание, — Валентина поднялась из-за стола, одёргивая пиджак. — А ты, пожалуйста, передай кружку Николаю. Его телефон я тебе сейчас пришлю. Скажи ему, что ответ мне нужен в течение получаса.

— После этого мне идти на совещание? — уточнил я, забирая коробку.

— Конечно, — кивнула Валентина, направляясь к двери. — Комиссию никто не отменял.

— Будет сделано, — я шутя козырнул, аккуратно убрал кружку в коробку и вышел из кабинета.

Николаю я позвонил уже из своего кабинета. Тот моей оперативности порадовался и сказал, что пришлёт водителя к нам на КПП.

На совещание я вернулся, конечно, с большим опозданием.

— Прошу меня простить, — сказал я, садясь на своё место. — По моей части что-то было?

— Даже не надейся, — хмыкнул Карпов, аномальщик из главка.

Совещание шло своим чередом. Члены комиссии задавали вопросы, наши специалисты отвечали, что-то записывали, где-то возражали. Всё как обычно. И только Громов сидел, опершись локтями о стол и сцепив пальцы в замок. Он, кажется, успокоился, и теперь всем своим видом демонстрировал уверенность и невозмутимость. Только взгляд был отсутствующим. Я украдкой наблюдал за стариком, стараясь не выдать ни единой эмоции. «Если на бомбе не найдётся отпечатков, то у нас на него ничего нет. Да, от него пахнет тротилом. И что? Запахи к делу не пришьёшь», — размышлял я.

Совещание уже подходило к концу, когда у Валентины пиликнул телефон. Она глянула на экран, довольно улыбнулась и тоже отправила сообщение. После чего попросила минутку внимания.

— У нас сегодня произошёл невероятный инцидент, — начала она, встав из-за стола. — Представляете, кто-то решил воспрепятствовать отправке экспедиции. Этот кто-то, воспользовавшись оказанным ему доверием, пронёс на территорию базы взрывное устройство.

Собравшиеся дружно ахнули и уставились на Валентину. Все, кроме Громова, который закрыл глаза и опустил голову.

— Если бы бомба сработала, — продолжила Валентина, обводя всех суровым взглядом, — были бы выведены из строя оба дизель-генератора. Таймер стоял на утро дня отправки, и не починить, не заменить генераторы мы бы уже не успели. Не мне вам объяснять, что это значит. Учитывая неизмеримую важность нашей экспедиции, я считаю это не просто диверсией…

— Мы все понимаем, что это измена Родине! — закончил её мысль генерал Ковалёв, хлопнув ладонью по столу. — Преступника удалось изобличить?

— Удалось, — кивнула Валентина и громко крикнула в сторону двери: — Заходите!

В этот момент до Ковалёва, кажется, дошло, что преступник среди присутствующих, потому что он начал медленно багроветь и даже привстал со стула. Но когда зашедшие в зал двое в штатском остановились позади Громова, из Ковалёва как будто воздух выпустили. Он осел на стул, и кровь от лица отлила.

Как и у Громова.

— Майор КГБ Овчинников, 2-е главное управление, — представился один из вошедших, продемонстрировав удостоверение. — Громов Василий Кузьмич, вы арестованы по подозрению в попытке совершения диверсии на особо важном государственном объекте. Для начала, будьте так любезны, выложите на стол содержимое карманов.

Громов встрепенулся и удивлённо посмотрел снизу вверх на майора. Многие присутствующие тоже удивились, кто-то заинтересовался. А Вячеслав Кузьмич пожал плечами и полез в карманы рабочей куртки. И замер.

— Ну же, Василий Кузьмич, не заставляйте, пожалуйста, коллег ждать, — чуть наклонился к нему Овчинников.

Медленно, с неподдельным ужасом на лице, Кузьмич вытащил руки из карманов, протянул их над столом и разжал пальцы.

На покрытую скатертью столешницу упали моток синей изоленты и похожий на короткую авторучку металлический цилиндр, из которого торчали свёрнутые в небольшой моток провода.

— Это, товарищи, электродетонатор, — указал майор на этот цилиндр. — Такой же или очень похожий использовался в найденном час назад самодельном взрывном устройстве. Которое было изготовлено в том числе с применением такой же или очень похожей синей изоленты. Предварительная экспертиза также обнаружила на взрывном устройстве отпечатки товарища Громова. Но мы, конечно, всё тщательно проверим.

— Кузьмич… — заговорил вдруг Ковалёв и поперхнулся. — Заче-е-ем???

Громов вскинул голову и посмотрел на генерала.

— У меня было три сына, товарищ генерал, — чётко и неожиданно спокойно ответил он. — И все трое погибли в аномалиях. В то время как американцы давно уже используют для подавления прорывов роботов, мы продолжаем закидывать аномалии пушечным мясом. И всё потому, что рулит всем баба, у которой своих детей нет, ей и чужих не жалко. Ещё вот сто двадцать человек прямиком на тот свет. Чтоб тебе гореть в аду, ведьма!

Он тяжело поднялся и протянул руки майору.

— Арестовывай, чего стоишь? Я, почитай, чистосердечно признался.

Глава 12

Давно не виделись

4 дня 00 часов до отправки

Громова увели, а в зале заседаний воцарилась гнетущая тишина. Валентина молча села на своё место с совершенно бесстрастным выражением лица, хотя губы сжала так, что те аж побелели.

Минуты две, если не больше, никто и звука не издал.

Потом с места поднялся генерал Ковалёв.

— Товарищи, я не нахожу слов, чтобы выразить своё отношение к произошедшему, — начал он, обведя всех тяжёлым взглядом. — Со всяким в жизни доводилось сталкиваться. Но вот такое… Это просто за гранью. Вижу, что все вы пребываете в таком же шоке, как и я сам. Но давайте не будем забывать, для чего мы здесь собрались. Итак, первое. Все члены комиссии, включая меня самого, должны пройти процедуру досмотра наравне со всеми: сумки, личные вещи, автомобили.

Я посмотрел на членов комиссии и не увидел на лицах никакого возмущения, наоборот, многие согласно кивали. Хорошо, значит, больше сюрпризов можно не опасаться.

Ковалёв продолжил:

— Второе. Нам понадобится специалист на замену Громова. Даже двое, так как всё, что уже было проверено, нужно перепроверить. Сроки работы комиссии из-за этого безобразия срываться не должны. Этим займусь я сам. Всё, товарищи, работаем!

— Я приглашу сапёров для полной проверки объекта на наличие новых сюрпризов, — подала голос Валентина. — Прошу отнестись с пониманием к их присутствию.

— Безусловно, это абсолютно необходимая мера, — решительно кивнул Ковалёв.

Расходились все так же молча. Нас с Майей Валентина попросила зайти к ней.

Стоило нам закрыть за собой дверь в кабинет, как начальница дала волю чувствам.

— Нет, вы слышали, что этот!.. этот!.. — она запнулась, подбирая слово, — минёр-недоучка нёс? «Пушечное мясо»! Да как он смеет⁈

Валентина резко развернулась и хлопнула ладонью по столу так, что подпрыгнули ручки в подставке.

— Да, в Штатах и у некоторых их союзников в аномалиях активно используют роботов, — продолжала кипятиться она. — И да, у них потери среди спецов пониже будут. Только вот среди гражданских всё с точностью до наоборот!

Валентина посмотрела на нас с Майей полыхающим взглядом.

— Роботы и дроны не могут тягаться с живыми людьми, которые в состоянии залезть прямо в эпицентр и там, на месте, задавить угрозу в зародыше. Пока всякая дрянь, нафаршированная незнакомыми нам бактериями и паразитами, не добралась до населённых пунктов. Вы ж сами это прекрасно понимаете! — она перевела дыхание и продолжила уже спокойнее: — Вот скажите, робот смог бы остановить ту крысиную орду, которую вы с Майей вдвоём положили?

Мы с Майей отрицательно покачали головами. Не смог бы, это точно. Стая просто разбежалась бы.

— То-то же! — удовлетворённо кивнула Валентина, но тут же вскинулась: — Но не подумайте, что мы стоим на месте! В новой экипировке уже применяются дроны, вы сами всё опробовали. Да и американцы не брезгуют нашими наработками. Просто мы изначально взялись за проблему с разных концов, но сейчас наши позиции, как это ни парадоксально, сближаются. И это хорошо для всех!

— Расскажите хоть, что произошло? — робко попросила Майя. — Вроде как безопасность по моей части, а я не в курсе подробностей.

Валентина махнула мне рукой, мол, рассказывай ты.

Ну я и рассказал.

— Так я не поняла, — Майя посмотрела на меня, на начальницу, — это что, была месть за то, что мы роботов не используем?

— Скорее месть — это повод, — покачала Валентина головой. — Я подняла личное дело Громова. Он по работе имел дело со взрывчаткой, так что минимальные навыки имеются. Конечно, будут ещё обыски дома, на работе. Но это вот не только личное. Уверена, кто-то умело надавил на личную трагедию, напел в уши, что называется. И я даже догадываюсь, кто именно. Министерство гражданского строительства у нас — это рассадник либеральных прозападных идей. Эти вот выпады в духе «а у них там на Западе» — наслушалась уже.

— Вы правы, — кивнул я. — Такие люди мыслят примитивно, считают, что если всё делать точь-в-точь как на Западе, то и у нас всё будет шоколадно. Ага, конечно! Я уже видел, к чему приводит, когда у руля оказываются либералы. В моём мире они страну с молотка пустили, отхватив за это жирные комиссионные. И им плевать было и на государство, и на людей!

— Так и другие не лучше, — заметила Валентина.

— Вы рассказывали, — вспомнила Майя, — есть милитаристы, либералы и сторонники Юрия Николаевича.

— Есть ещё много колеблющихся или нейтралов, — добавила Валентина. — Те, кто никого открыто не поддерживают, не хотят путать работу с политикой или просто ждут, кто перетянет одеяло на себя. И вот арест Громова по горячим следам — это отличная демонстрация несостоятельности позиции политических оппонентов. Ведь они идут даже на предательство и измену Родине! А это, конечно, не добавит им очков в глазах принципиальных, пусть и сомневающихся людей.

— А ещё есть Медиатор, который везде успевает, — хмыкнул я. — У него же связи в обоих оппозиционных лагерях, я правильно понимаю?

— Верно, — согласилась Валентина. — Даже те, что он не считает нужным скрывать. А кто знает, сколько тайных.

— Медиатор он на то и медиатор, — усмехнулся я.

— Что ты имеешь в виду? — подобралась начальница.

Я на секунду задумался, формулируя мысль:

— По сути, он решает вопросы между двумя лагерями в ситуациях, когда они не могут договориться напрямую. И решает в ту сторону, на которую укажет ЦРУ.

— Что ты сказал? — замерла вдруг Валентина.

— Что ваши коллеги политики, когда не могут договориться, — принялся я объяснять, — приглашают Медиатора за стол переговоров. Очевидно, у него есть влияние на внутриполитические процессы. Да в конце концов, язык у него хорошо подвешен, любого уболтает. Но при этом Медиатор связан с ЦРУ. Мне кажется очевидным, что своё влияние он использует в интересах США.

Морозова задумалась, нахмурившись.

— Но ведь ЦРУ хочет от нас данные по экспедиции, разве нет? — спросила меж тем Майя.

— Ну, видимо, не всегда у них договорённости срастаются, — пожал я плечами. — Они же у Медиатора разрешения на свои действия не спрашивают. Первая бомба — это серьёзная работа, с ликвидацией прямого исполнителя, дерзко и решительно. Больше похоже на работу военных с опытом диверсионных работ. Вторая диверсия на фоне первой выглядит даже как-то блекло. Да Громов сам признался, из какого он лагеря.

Валентина встала из-за стола и отошла к окну, где какое-то время молча смотрела на суету на стройплощадке.

— Если ты прав, — наконец повернулась она к нам, — а ты, похоже, прав… то Медиатор куда опаснее, чем мы думали.

— А упрятать его за решётку никак? — поинтересовался я, уже зная ответ.

Валентина досадливо поморщилась:

— Пробовали уже. Отмажется, скажет просто мимо проходил. Власть очень сложный механизм, и даже мой отец не всесилен, ему приходится считаться с коллегами по партии.

Я задумчиво потёр подбородок.

— Ну а грохнуть если по тихой грусти? — будто бы между прочим поинтересовался я.

Валентина замерла и очень внимательно на меня посмотрела. Видно было, что этот вариант ей самой приходил в голову.

— Не всё так просто, хотя и было бы полезно в данном случае, — наконец медленно произнесла она. — И я отцу предлагала! Но у него принципы! Устранять своих противников физически — не его метод. Мол, стоит один раз от собственных принципов отступить — и не заметишь, как руки по локоть в крови будут.

Она глубоко вздохнула.

— Да и как ни крути, а это заказное убийство получается. В законе ведь не прописано такое право генсека — людей без суда и следствия казнить. Если вскроется — одной отставкой дело может не обойтись.

— А если смерть наступит в результате самообороны — это тоже будет считаться заказным политическим убийством? — полюбопытствовал я.

Валентина прищурилась:

— Ты что задумал, а?

Я пожал плечами, изобразив святую невинность на лице.

— Да просто интересуюсь, на всякий пожарный. Так-то мы с Медиатором уже давненько не виделись. Но при первом знакомстве был инцидент. Его телохранитель в меня стрелял, а я ему нос сломал в ответку. Ну и телохранителей положил отдохнуть немного. Вот и прикидываю — если б я ему башку тогда проломил ненароком, меня бы закрыли?

Валентина задумалась на мгновение, а потом отрицательно помотала головой:

— Это ведь после того как он Майю похитил? Вряд ли. Возможно, тебе бы ещё и премию выписали. Понимаешь, это у живого у него связи. А дохлый он даром никому не сдался, лезть в такое дело — только самому мараться.

Я кивнул, переваривая услышанное. Значит, если припрёт — можно будет и по-жёсткому сыграть.

— Ладно, — вслух сказал я, поднимаясь. — Пойдём мы, дел ещё невпроворот.

— Давайте, — кивнула Валентина. — И спасибо, что составили компанию. Кажется, мне просто надо было выговориться.

Мы с Майей только улыбнулись в ответ. Мол, всегда пожалуйста.

Если в первые три дня работы комиссии мы боялись что сдохнем, то в следующие дни мы начали на это надеяться. Причём, судя по землистым лицам членов комиссии — не только мы, но и они тоже.

— Ретрансляторы внутренней связи сегодня смонтировали и запустили, — проектировщик Кирилл пошёл по списку. — Надо проверить.

— Мы проверим, — заверил Карпов.

— Во всех местах, где возможен перепад освещённости, — продолжил Кирилл, — сделали адаптивное освещение. Схема, правда, радиолюбительская почти что.

— Главное что работает, — отозвался сам Ковалёв. — Я уже видел, мне понравилось. Вечером ещё пройдусь, посмотрю, как в сумерках срабатывает.

— Вечером проводим тест давлением противопожарной системы, — напомнил Малинин. — У Геннадия Петровича всё давно готово, осталось проконтролировать.

— А я хочу напомнить, что нам взлётно-посадочная полоса понадобится и после следующей рокировки, — Сергей Киров вызвался поучаствовать в совещании, чтобы как раз этот вопрос обсудить. — И вы нам должны будете построить её заново в пределах аномальной зоны, и чтобы до миллиметра по высотным отметкам совпала. При посадке все неровности очень сильно чувствуются!

— Исполнительную съёмку уже провели, а реперы вынесли в бетоне ещё до начала всего строительства, — поспешил развеять его опасения Геннадий Петрович.

— Ну хорошо, — успокоился Сергей. — Вертолёт-то уже можно перегонять?

— Да, можно, — ответил ему новенький в комиссии, которого вызвали взамен Громова. — Перекрытия проверены на два раза.

И вот такая чехарда — каждый день, три раза в день. Помимо решения оргвопросов — бесконечная карусель по выявлению замечаний. Утром находим недочёт, после обеда отчитываемся об исправлении, а к вечеру комиссия заново проверяет, и или вычёркивает, или выносит новое предписание.

Где-то не предусмотрели ограждение пешеходной зоны параллельно с проездом тракторов. А на башнях ограждение предусмотрели, но на одной из них оно перекрывает пулемёту угол обзора, и если до применения этих пулемётов дойдёт дело — от ограждения полетят ошмётки.

В некоторых жилых комнатах обнаружились неработающие розетки. Мелочь, конечно, но досадная.

А где-то кран начал протекать — ставили в спешке, и кран не прошёл тест давлением. Понятно, что такая неисправность экспедицию не остановит, но всё равно исправлять надо.

И вот таких косяков, от самых мелких до весьма серьёзных — несколько сотен.

Впрочем, как успокоил Геннадий Петрович, для тех сроков, в которые всё строилось, недочётов не так уж и много. Он лично думал будет больше.

В воскресенье утром Валентина неожиданно подняла вопрос о возможности организации прощальной вечеринки. Кроме нас с Майей, Валентины и Островского, никого из будущих членов экспедиции с территории после истории с Громовым уже не отпускали, а посещения с самого начала строго запретили. И так получилось, что у людей внезапно пропала возможность попрощаться с близкими. В результате все ходили унылые, и на общей атмосфере это сказалось не лучшим образом.

— А что с безопасностью? — спросил Ковалёв. — Так-то мы должны закончить не позднее завтрашнего дня. Во вторник медкомиссия, и вы хотите, чтобы к вам сюда приехала куча людей с непонятным состоянием здоровья?

— Проверим каждого, — пожала плечами Валентина. — Личный досмотр и осмотр у врачей. Но для боевого духа это крайне важно, я считаю.

— Вам решать, — развёл руками Ковалёв. — Наша задача — объект проверить. Завтра мы вам его, надеюсь, благополучно в эксплуатацию сдадим, и эксплуатируйте на здоровье, как знаете. С завтрашнего дня главный на объекте товарищ Островский.

— Я не возражаю, — хмыкнул Пётр Викторович. — Только без алкоголя.

— Только не говорите, что у вас в экспедиции будет сухой закон! — притворно ужаснулся Ковалёв.

— А я и не говорю, — улыбнулся ему Островский. — Болезные и рахитики с нами не едут, а здоровым людям изредка и чуть-чуть, в меру, не повредит. Да и многим на той стороне Новый год предстоит отмечать. Но это всё потом, не в момент перехода. Пока там полностью не освоимся — всё же да, сухой закон.

— Разумно, — вынужден был согласиться генерал.

После этого совещания я дал личному составу указания, кого звать, а кого нет. В принципе, все решали сами, но я сразу попросил, чтобы больные оставались дома. Врачи всё равно не пропустят. И чтобы домашние заготовки не тащили — на досмотре всё равно изымут и придётся тащить всё обратно. Народ начал возмущаться, мол, как так! Подумав, я всё-таки дал добро на домашние деликатесы длительного хранения, которые можно визуально оценить на пригодность к употреблению. То есть варенья-соленья в стеклянной таре и копчёности. В конце концов, даже космонавтам иногда такие вкусняхи передают, а у нас же не космос.

А вот по книгам вопросов не было. Книги — в любых количествах. Прикидывая, что их будет много, мы даже сделали в одном из свободных помещений библиотеку. Так она уже была наполовину наполнена самыми разными книгами!

Фильмотеку тоже набили до отказа. Каждый в специальной анкете указал несколько своих любимых фильмов, и теперь в отдельном шкафу в кинотеатре они были все до единого, на дисках. В общем, скука нам в экспедиции точно не грозит!

В воскресенье вечером наши Сергей и Спартак, которые смогли бы пилотировать, наверное, даже ступу бабы Яги, перегнали на стоянку на крыше склада вертолёт Ми-8. Плановых задач перед ним не стояло, его мы взяли исключительно на всякий случай. Мало ли что. Например, тушение пожара — на такой в прямом смысле пожарный случай мы прихватили с собой водосливное устройство, а несколько человек прошли обучение на авиабазе лесной пожарной охраны, как с ним работать. Или, например, может потребоваться эвакуация. Или доставка чего-то. Но все, кто был в курсе и понимал, что к чему, надеялись, что вертолёт не понадобится. Тем не менее, запас карман не тянет, пусть стоит.

Зато кукурузник, последнее транспортное средство в нашем авиапарке, мы намеревались эксплуатировать в хвост и в гриву. И в первую очередь в его задачу входила разведка. После перехода на ту сторону Ан-2 взлетит раньше, чем мы дизель-генератор запустим. Прятаться мы ни от кого не собирались, ещё чего не хватало, а потому и шифроваться с полётами смысла не было. А вот разведать обстановку, посмотреть округу, оценить наличие рисков — это прямо обязательно.

На утро понедельника было назначено тестирование научного центра. Накануне к комиссии присоединились ещё три человека: специалисты по вычислительным системам, радиолокации и какой-то крутой спец по космическим спутникам. Работать непосредственно с ними мне не грозило, так что и вдаваться сильно я не стал. Но конечно приёмку научного центра пропустить никак не мог! К тому же мне всё равно надо было, как дублёру Островского, держать руку на пульсе и иметь общее представление.

К десяти утра мы собрались в главном зале — руководство экспедиции, члены комиссии и наши техники, которые будут работать со всей этой аппаратурой. Три огромных экрана на стене притягивали взгляд, пока оставаясь тёмными.

— Итак, коллеги, начинаем, — Островский хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

Люди засуетились, занимая свободные места. Техники свои давно уже заняли, и ещё на раз всё перепроверяли.

— Товарищи, — поднялся со своего места полковник Анатолий Петрович Малинин, специалист по инженерным системам, — по протоколу у нас с вами сейчас проверка инженерных систем, вычислительных мощностей и радиолокационного оборудования. Наши профильные специалисты уже всё посмотрели, везде заглянули, и в целом остались довольны. Сейчас же у нас финальная проверка работы всего комплекса в целом. Евгений Сергеевич, приступайте.

Евгений, наш компьютерщик, который до этого о чём-то негромко переговаривался с Юлей, важно кивнул и защёлкал клавишами. Центральный экран ожил, отображая схему здания со множеством цветных индикаторов.

— Начинаем с проверки инженерных систем, — объявила звонким голосом Юля. — Электроснабжение… в норме, вентиляция… в норме, температура… влажность… система бесперебойного питания… система пожаротушения…

Юля перечисляла системы одну за другой, в соответствии с протоколом, Женя запускал соответствующий тест, его результаты мы наглядно видели на экране, и Юле оставалось лишь повторить это вслух.

— Сервера… все сервера работают штатно, текущая нагрузка… по сути, отсутствует. Запускаем нагрузочное тестирование.

На картинке поползли слева направо индикаторы загрузки серверов, а чуть позже и другие показатели ожили.

— Пока тест работает, я поясню, что мы делаем, — Евгений повернулся к комиссии. — Мы сейчас нагружаем сервера различными достаточно типовыми задачами, такими как обработка массивов данных, вычисления и другими ожидаемыми задачами. Всего около двух десятков специально подготовленных тестов. Уровень загрузки мы держим на уровне 80%, когда одна задача решается, программа подкидывает серверу новую. Задача теста — убедиться в готовности комплекса в целом к работе под такими нагрузками. Все показатели по жизнеобеспечению должны оставаться в зелёной зоне.

Он показал на экран. Температура, интенсивность вентиляции, элекропотребление — всё подросло, но на всех узлах эти индикаторы оставались зелёными.

— Нагрузочное тестирование завершено успешно, — отрапортовал Евгений десять минут спустя. — Все системы работают в штатном режиме.

— Отлично! — подключился Малинин. — Что касается следующего этапа — проверки работы радиолокационной установки, то мы уже наблюдали её в работе при посадке самолётов и вертолёта. Думаю, нет смысла снова поднимать их в воздух.

— Мы прямо сейчас контролируем воздушное пространство, — Евгений кивнул на одного из операторов, и тот вывел на второй экран картинку.

В центре мы, а вокруг нас… ну да, к северу от нас — Шереметьево, к югу — Внуково. Вот откуда множество отметок — это пассажирские самолёты! И правда, возле каждой отметки выводилось не только направление, скорость и высота, но и название рейса.

Движение на картинке ни на секунду не прекращалось.

Тут со своего места поднялась Валентина.

— Товарищи, я хочу немного рассказать вам про нашу замечательную радиолокационную систему.

Она кивнула Юле, и на главном экране появилось изображение белоснежной сферы, водружённой на вершину решётчатой конструкции.

— Я когда первый раз увидел, — засмеялся генерал Ковалёв, — подумал, что это водонапорная башня!

— «Сфера-3М» — это новейшая разработка наших учёных, — улыбнулась генералу Валентина. — Изначально она создавалась для кораблей ВМФ и стационарных объектов, где мобильность не является критическим фактором. Однако мы адаптировали её для наших уникальных задач. В основе комплекса — сферическая активная фазированная антенна Варюхина. Это позволяет нам обеспечить практически всенаправленное сканирование пространства. Главная её особенность — распределённая цифровая архитектура. Антенна состоит из примерно 500 отдельных ячеек, работающих совместно. При этом каждая ячейка представляет собой самостоятельный модуль с собственным процессором. Это обеспечивает беспрецедентную гибкость в обработке сигналов и формировании диаграммы направленности.

— И что это нам даёт? — генерал слушал с неподдельным интересом.

— Мы можем отслеживать воздушные цели на расстоянии до 150 километров и космические в зависимости от высоты орбиты. При этом антенна очень проста в обслуживании — неисправную ячейку можно заменить без каких-либо инструментов, меньше чем за минуту. Когда монтировали, я сама в этом убедилась, — не без гордости добавила начальница.

— «Сфера» — это не просто радар, — подвела Валентина итог своему выступлению. — Это многофункциональный комплекс, способный решать широкий спектр задач: от управления полётами в воздушном и космическом пространстве, до спутниковой связи и метеорологических наблюдений. В условиях нашей экспедиции, где мы будем лишены привычной инфраструктуры, эта система станет нашими глазами и ушами.

Я видел, что члены комиссии впечатлены. Ковалёв одобрительно кивнул:

— Что ж, кажется, вы действительно подготовились ко всем возможным сценариям. Хочется верить, что эта впечатляющая технология оправдает себя в полевых условиях.

— Мы в этом не сомневаемся, товарищ генерал, — твёрдо ответила Валентина.

— В качестве тестового задания, — поднялся один из новеньких членов комиссии, — определение параметров орбит спутников, которые сейчас специально транслируют кодовый сигнал в частотном диапазоне радара. Приступайте.

На центральном экране появилось изображение развёртки глобуса, на которой стояли отметки множества точек. Правда, только над Европой, от Атлантики до Урала примерно.

— Обнаружено 47 объектов, — доложил один из операторов. — Идёт идентификация и расчёт параметров орбит.

Следующие несколько минут операторы обменивались техническими фразами, которые я понимал лишь частично. На экране появлялись всё новые данные — азимуты, высоты, скорости, наклонения… Точки дополнились кривыми линиями, насколько я понимаю — орбитами. Постепенно изображение на экране превратилось в мешанину линий и отметок, но на соседнем экране данные дублировались обычной таблицей.

— Расчёт параметров орбит завершён, — наконец объявил оператор. — Отправляем данные в ЦУП в Королёве для сверки.

Повисла напряжённая тишина. Все взгляды были прикованы к экрану, где отображался статус передачи данных.

— ЦУП подтверждает наши вычисления. Отклонения измеренных параметров в пределах допустимой погрешности от фактических! — отчитался оператор.

По залу пронёсся одобрительный гул.

— Товарищ генерал, — Малинин обратился к Ковалёву, комплекс «Сфера» полностью работоспособен, как и весь научный центр.

Ковалёв, довольный, пару-тройку раз хлопнул в ладоши.

— Впечатляет! Особенно учитывая, в какие сроки это всё превратилось из идеи в работающее оборудование! Ну что, коллеги, после обеда у нас последний этап, тестовое развёртывание. А пока прошу ещё на раз проверить все вынесенные ранее замечания. Вечером нас ждёт подписание акта приёмки!

Мы разошлись по своим делам. Тестовое развёртывание — это по моей как раз части. Но прежде чем пойти проверять готовность к госприёмке, я заскочил в кабинет за орешками для Чарли.

Там меня и застало сообщение, пришедшее на Митю.

Опа, Система! Давно не виделись! Я ткнул пальцем в экран, чтобы прочитать сообщение.

Глава 13

Все идет по плану

2 дня 05 часов до отправки

Я ткнул пальцем в уведомление, и открылась «директива».

В руки Медиатора с вероятностью 97% попал секретный отчёт о потерях среди мирного населения в результате аномалий. С вероятностью 96% он планирует передать этот отчёт Фоксу

Эмм… а я здесь причём?

— Система, дорогая, а я здесь причём? — спросил я вслух. — Передай эти данные контрразведке, или кому там в таких случаях полагается?

О связи Медиатора с Фоксом известно от вас. Операция по аресту или ликвидации Медиатора выдаст вас как двойного агента

— Вона чо… — я задумался. — И ты предлагаешь мне встретиться с Медиатором и забрать у него бумаги? А нет, погоди, он же наверное догадается, что мне эти бумаги нужны не потому что мне в туалет приспичило, правда?

Ваш ход рассуждений не вполне понятен

Я закатил глаза. Юмор она не понимает, надо же!

— Если я Медиатора в живых оставлю, он сдаст меня Фоксу. Да и вообще, расстроится, наверное. С другой стороны, оставить всё как есть тоже не вариант. Жопой чую, от него проблем не оберёшься.

Ваши выводы об опасности Медиатора верны с вероятностью близкой к 100%

— И ты хочешь, чтобы я его грохнул, да? — я сел в кресло и представил, как этот разговор смотрелся бы со стороны.

Сюр. Как есть.

Задачей Системы является обеспечение безопасности страны, мирных жителей, а также руководства. Система не может вмешиваться в процессы принятия решений

— Ага, ты белая и пушистая, и ты мне ничего не предлагаешь, — я едва не расхохотался от такой изворотливости. — Валентина в курсе?

Валентина Морозова не обладает полномочиями для санкционирования подобной операции. Её действия были бы в таком случае незаконными. Приоритетная задача Системы — обеспечение безопасности руководства страны и ключевых должностных лиц, включая Валентину Морозову

— А меня тебе, значит, не жалко? — тут уж я не выдержал, рассмеялся.

Алексей Неверов не является объектом интереса политических оппонентов действующего генерального секретаря. В случае конфликта между Медиатором и Алексеем Неверовым, и последующей смерти Медиатора, действия Алексея Неверова с высокой вероятностью могут быть расценены как самозащита, даже без раскрытия роли Медиатора как агента ЦРУ

— Ты хочешь сказать, что охотятся на Валентину и её отца, а до меня нет никому дела?

Да. Кроме того, Система не может вмешиваться в процесс принятия решений, но может предоставлять необходимую информацию. Например, о сбоях в работе дорожных камер

Я помотал головой, и даже пошлёпал себя по щекам. А потом перечитал сообщение ещё раз.

— А предоставь-ка мне, дорогая, вот какую информацию. Ты сама догадалась такие лазейки в протоколах использовать, или подсказал кто?

Ваш допуск недостаточен для получения подобных сведений

— Так… хорошо… — я почесал затылок, что бы ещё спросить. — Тогда оцени вероятность того, что меня, если я к тебе прислушаюсь, возьмут за жабры и посадят лет на десять?

Вероятность равна нулю. Устранение шпиона ЦРУ сотрудником КГБ является законным и общественно полезным действием. Причастность Медиатора к шпионажу в пользу ЦРУ зафиксирована в Системе, однако в настоящее время известна крайне ограниченному кругу лиц

— Дошло, — я хлопнул себя по лбу. — Если мы его официально, через контрразведку, грохнем, то это может стать известно Фоксу, и он поймёт, что я веду двойную игру. А так мало ли кто его. Но при этом вмешивать Валентину — значит дать повод её недоброжелателям дое**ться до неё, как пьяный до столба.

Ваши аналитические способности достойны уважения

— Да-да, как и твоё чувство юмора, — хмыкнул я. — Во сколько встреча Медиатора с Фоксом?

Сегодня ночью, в 3:00. Это косвенные выводы, возможна ошибка в пределах одного часа

— Ну хорошо. А Майя? Предлагаешь и её к операции привлечь?

Имплант позволяет изменить глубину сна, особенно на фоне общего расслабления организма после физической нагрузки

Я несколько раз моргнул и дважды перечитал последнее сообщение, прежде чем до меня дошло, что Система имеет в виду.

— Правильно ли я тебя понимаю? — решил я на всякий случай уточнить. — Ты мне предлагаешь трахнуть напарницу до полной отключки, после чего ты проследишь, чтобы она не проснулась, пока меня нет. Потом сесть в машину и доехать до дома Медиатора, следуя твоим указаниям. Там спровоцировать его на конфликт, так, чтобы он сам захотел меня убить. Грохнуть его, забрать бумаги и свалить обратно. А, и нигде желательно не наследить. Всё верно?

Система не может вмешиваться в процесс принятия решений, поэтому Система ничего не предлагает. Разработанный вами план по ликвидации опасного шпиона иностранной разведки Юрия Беленко, известного как Медиатор, выглядит вполне осуществимым. С высокой вероятностью о вашем участии в нём никто не узнает. В противном случае сохраняется вероятность квалификации данных действий как бытового конфликта с сохранением вашего статуса двойного агента. Стоит заметить, что видеосъёмка дальнейшего визита Фокса добавила бы легитимности операции

— Ладно, ты тогда с ящером Майке жизнь спасла, — уже серьёзно ответил я, — так что я тебе верю. Ну или хочу верить. А за Медиатором и без бумаг должок. И вообще, не хотелось бы, отправляясь в иной мир, оставлять его за спиной. Но мне нужна скрытая камера, разговор с Медиатором лучше записать, а разговаривать о делах он предпочитает без гаджетов. Не знаешь, где можно раздобыть?

Майор Орлов выезжает из Петрозаводска в Москву в 12:00

— Вот даже как! — я невольно улыбнулся. — Похоже, от тебя и правда может быть польза!

Я тут же набрал Орлова, который тоже собирался приехать сегодня, попрощаться со всеми. Вот только майор ради личных сентиментальных чувств ни за что утреннее построение не пропустит. А следующий поезд только в полдень.

— Здравия желаю! — гаркнул я в трубку.

— Рад слышать, — отозвался Орлов. — По делу али как?

— Али как, Степан Фёдорович. Вы ведь ещё в части?

— Да как раз собираюсь. Забыл что ли что?

— Так точно, товарищ майор! Простите за дерзость, но зажигалку забыл. Ту самую, которую вы мне дарили!

Орлов поперхнулся воздухом, на секунду замолчал, соображая.

— Ладно, так и быть, привезу, — на заднем фоне у него послышались голоса. — Давай, мне собираться пора.

И он отключился.

А я бегом припустил обратно в крепость. Там уже, поди, все собрались, только меня ждут.

На то, чтобы проверить позиции, много времени не потребовалось. Все всё знали и без меня. Где стоять, какую команду ждать, как действовать. Мы уже всё на тренировках на сто раз отработали, да и без тренировок здесь были лучшие из лучших.

Сам я в развёртывании не участвовал, моё место — в командном центре. В том самом, который многофункциональный — информационный, научный, управления полётами, а теперь вот командный. А вот Майя участвовала, у них с Климом и Чарли имелась своя отдельная цель — башня управления воротами. А Глеб взял на себя команду вчерашних стажёров, так что у них получилось отличное звено из пяти человек, к которым добавилось для усиления ещё несколько рабочих.

По сути, в развёртывании участвовали почти все, кроме учёных и инженеров. Слишком ценные, каждого едва ли найдётся, кем заменить. Понятно, что дублёр имелся у всех, но не всегда дублёр — полноценная замена.

И сейчас к моему приходу все уже заняли свои места. Кто-то — у окон, кто-то на лестнице, ведущей на крышу. Но большинство — в главном коридоре, сквозном, соединяющем главный вход в здание с задним, выходящим на «поляну». Поляной наши после первой совместной вечеринки окрестили малоиспользуемый задний двор.

Группы расположились в таком порядке, что кому дальше бежать к своей башне — выходили вперёд. Но самой первой должна выйти группа, отвечающая за сам двор крепости. Они рассредоточатся по отдельным позициям, и при необходимости прикроют перемещение остальных групп. Конечно, всерьёз нападения на крепость в первую же секунду нахождения в ином мире никто не ждал. Но мало ли! Допустим, какие-нибудь медведи для нас опасности не представляют. А вот те же летучие мыши вполне могут доставить неприятности. Благо они активны ночью, а днём спят. Но момент ответственный, сравнимый с десантированием в глубокий тыл без разведки, так что старались предусмотреть любую, самую невероятную возможность. Появись в небе над крепостью огнедышащие драконы — парни даже не удивились бы, просто разобрали бы их на запчасти. После всех инструктажей, когда мы всерьёз разбирали даже такие версии, я был в этом уверен.

Сейчас парни шутили, лишь изредка поглядывая на часы. Ну да, всё давно отработано, да и делов-то на пару минут.

Майя, увидев меня, заулыбалась и даже воздушный поцелуй послала. Я ответил тем же, а проходя мимо, отдал пакетик с орешками для Чарли. Так-то он парень ответственный, и что ему делать — знает отлично. Но почему бы и не побаловать.

Когда я зашёл в командный центр, там и правда, похоже, ждали уже только меня.

— Товарищ руководитель экспедиции, — официально обратился я к Островскому, — проверку готовности завершил. Все на своих местах.

Он мне просто кивнул, и я занял своё место, где подключил к командирскому планшету пару дополнительных мониторов. Большие экраны сейчас стояли чёрными, да и света в зале сильно поубавилось — работало аварийное, от аккумуляторов. Перед переходом, даже в режиме репетиции, всю электронику выключили. Да вообще всё выключили, что можно, питающий кабель даже отсоединили.

По инструкции, которую подготовили для нас учёные головы, требовалось обесточить всё оборудование, кроме носимого на себе. Объяснялось это просто — никто не гарантировал, что прорыв будет с точностью до сантиметра в том же месте. И мало ли что может оказаться перерезанным. А ну как пройдёт граница по проводам под напряжением, и что-нибудь коротнёт? Пожар нам не нужен!

— Двигатели прогрели? — уточнил Пётр Викторович по рации.

Прогрев двигателей — казалось бы, очевидная вещь, но догадались не сразу. А между тем это выигрывало нам немало времени. Горячие движки запускались с пол-оборота и сразу готовы были выдавать потребную мощность. Перед стартом прогрели, кстати, не только дизели, но и самолётный движок, и теперь «кукурузник» стоял, полностью готовый к взлёту.

— Всё готово! — ответила рация голосом, в котором я узнал нашего дизелиста.

— Давайте на позицию, — приказал Островский.

Я как раз включил планшет и увидел, как последняя синяя точка на приличной скорости, видимо, бегом, направилась к остальным.

На моём планшете зелёными точками отмечались аномальщики и рабочие, на период развёртывания поступившие в моё распоряжение. А синими — остальные члены экспедиции. Были ещё и серые — рабочие за пределами крепостной стены, члены комиссии в командном центре. Все те, у кого Мити не было, но в поле зрения попали.

Кстати, двух членов комиссии в командном центре не наблюдалось. Наши коллеги, аномальщики из главка, предпочли разместиться один на крыше, а другой на стене. Чтобы всё увидеть своими глазами.

Все участники экспедиции собрались максимально компактно в центре. Даже командный центр внутри «научного крыла» размещался ближе к центральному проходу. Дизель-генераторы вот у нас опасно близко к крепостной стене располагались, но тут уж ничего не поделаешь, куда их ни поставь, риск сдвига аномалии всё равно сохранится. Разумеется, на складе имелось ещё несколько генераторов, передвижных. И самое главное — «Памир» тоже перегнали поближе к центральному входу. В неактивном состоянии он ведь радиационной опасности не представляет.

— У нас всё готово, — Островский, ещё раз сверившись со своим планшетом, повернулся к комиссии.

— Начинайте, — махнул рукой генерал Ковалёв.

Коротко взвыла сирена. Время пошло.

У меня на планшете зашевелились несколько точек, и одновременно ожила рация. Порядок докладов тоже был отработан, и сейчас они посыпались один за другим.

— Фасад чисто!

— Поляна чисто!

— Крыша чисто!

— Группы прикрытия вперёд, — негромко скомандовал я и жестом показал Островскому, что порядок.

— Технический персонал на позиции, — отдал тот свою команду.

Зелёные точки высыпали во двор, сразу рассредоточившись, в то же время несколько синих начали движение внутри здания.

— Первая на позиции, — отрапортовал Глеб, это как раз его задача.

— Вторая на позиции.

— Крыша на позиции.

— Остальные пошли! — ещё одна моя команда.

Вот теперь в движение пришли все остальные. Чётко, веером, каждая группа к своей башне. Девять башен — девять групп. В каждой два аномальщика, и по пять человек рабочих, включая наших контрабандистов, всё же подготовка у них на приличном уровне. Впрочем, даже обычные рабочие у нас в основном из числа военных инженеров, как минимум с какой стороны за автомат браться — знали и раньше. Плюс подготовка уже здесь, на полигоне. И сейчас задача у всех групп самая простая — занять свою башню и выйти на стену.

Периметр. Расставлять людей слишком близко к границе прорыва не стали, и задача номер один всей экспедиции — установление охраняемого периметра.

— Киров и Спирин на позиции, всё штатно, запускаем двигатель, — выдала рация.

И уже через несколько секунд я услышал характерное тарахтение самолётного двигателя. Значит, Сергей уже в кабине. Сейчас Спартак отцепит страховочные тросы, уберёт тормозные башмаки…

— Шестая башня чисто, — раздалось в рации.

— Седьмая чисто, — новый отчёт.

От зелёных точек отделились совсем мелкие синие. Дроны. Задача каждой из групп — в первую очередь занять пулемётное гнездо и растянуться по стене. Причём за пулемёт должен встать кто-то из работяг, у кого с пулемётом на стрельбах лучше получалось. А вот аномальщики из каждой группы должны сразу после установления контроля над башней запустить средства технической разведки, дроны-квадрокоптеры. Пока информационный центр в отключке, они будут собирать данные в режиме ручного наблюдения. Нет, летать туда-сюда у них и своих мозгов хватит. Но анализирует изображение сервер. А сервер сейчас выключен. Поэтому у аномальщиков и должны быть свободны руки. Всё же высокотехнологичное обмундирование у нас в отряде не у всех. Просто по причине того, что у всех свои задачи.

Одна за другой отрапортовались башни. И в этот момент мигнуло освещение.

— Дизель работает! — пришёл доклад Островскому.

Компьютерщикам ничего говорить не надо. Как только запустился дизель, ожил и большой экран — пошла загрузка.

— Киров, взлёт разрешаю, — дал я команду, убедившись, что дроны уже разлетелись на какое-то минимальное расстояние, а докладов о наличии опасности не поступало.

В принципе, комиссия могла бы нам что-нибудь и подстроить, посмотреть, как мы будем реагировать. Но, во-первых, они уже видели наши тренировки, а там мы что только не отрабатывали. Во-вторых, рапорты об участии всех и каждого вплоть до профессоров в зачистке аномалий они тоже наверняка читали. Ну и в третьих, они по идее вообще должны были только сам объект проверить. Как техника будет работать. А люди — уже в нашей компетенции.

Но расслабляться не стоит.

Судя по звукам с улицы, самолёт разогнался и взлетел.

— Анюта в воздухе, — отрапортовал Сергей. — Всё чисто.

— Полёт по плану, — ответил я ему.

По плану — значит по расширяющейся спирали с постепенным набором высоты. Сергей пилотирует, а Спартак смотрит во все глаза, высматривает малейшую угрозу. Отменить этот облёт я могу только в двух случаях — большое количество летающей живности, тех же летучих мышей, или птиц. Или если погода будет неподходящей. Если что — обойдёмся без самолёта в воздухе. В любом случае это скорее перестраховка. Не лишняя, но не обязательная.

А тем временем сервера, оптимизированные под быструю загрузку, уже во всю шуршали, подгружая минимально необходимый набор критических сервисов. В первую очередь — систему безопасности, способную в реальном времени анализировать видеопотоки со всех камер и распознавать угрозы. На тестах время загрузки варьировалось в районе одной минуты. И, насколько я понял пояснения Валентины, вот этот кластер серверов — это Система в миниатюре, а не просто набор сервисов. Очень облегчённая версия, настроенная на конкретные задачи, но самое главное — во всём привычная. Мы как работали с Митей в обычных повседневных рейдах, так и здесь будем работать. И это хорошо, чтобы никто не путался.

Минута — и на экранах моргнули герб и логотип программы. Моргнули и исчезли, сходу уступив место информационному табло. Подключение к камерам… стационарным, нашлемным, к дронам… к камерам самолёта… Анализ текущего видеопотока — чисто. Анализ архива данных, накопленных с последнего подключения… это занимает секунд двадцать. И… чисто!

— Развёртывание штатно, — повернулся Островский к комиссии, — три минуты пятнадцать секунд!

Глава 14

Директор тут и там

2 дня 02 часа до отправки

Итоговое заседание комиссии назначили на после обеда. Так что в зале заседаний собрались все сытые и довольные. Да, предстояло много формальностей, но все и так знали, что комиссия результатами работы вполне удовлетворена. Не считая одного маленького происшествия, о котором сами члены комиссии предпочли бы не вспоминать.

Разместились как обычно. В «президиуме» генерал Ковалёв, Валентина, Островский и я. Напротив нас, на дальнем конце стола — проектная группа, а по сторонам, друг напротив друга — профильные специалисты, члены комиссии и наши.

— Ну что, товарищи, — Ковалёв даже встал со своего места, отчего в зале воцарилась тишина, — давайте подведём итоги работы комиссии. Но сначала — пройдёмся ещё раз по всему списку замечаний, чтобы убедиться, что все они устранены, и мы ничего не забыли. Отслеживать на этот раз буду я лично.

И он продемонстрировал довольно толстую распечатку, листов двадцать, наверное.

— Здесь напротив каждого замечания фамилии ответственных за устранение и ответственного за контроль со стороны комиссии, — показал он одну из страниц. — После собрания мы эти листы пустим по кругу, и каждый напротив своей фамилии распишется. А пока я просто галочки карандашом буду ставить. И начнём мы… по порядку.

Он уселся поудобнее, положил перед собой пачку бумаг, выровнял их, после чего взял в руки ручку и ещё раз окинул всех взглядом. И всё это — нарочито неторопливо. Я даже улыбнулся про себя — такие нехитрые манипуляции, чтобы остальные почувствовали себя не слишком комфортно и настроились на серьёзную работу. А то расслабились что-то.

— Итак, первым пунктом у нас идёт адаптивное освещение входов в здания. Контроль за мной, так что я сразу ставлю подпись. Кирилл, — обратился генерал к нашему проектировщику, — потом подпишешь. И твоих подписей здесь ещё штук двадцать.

Кирилл степенно кивнул, а генерал, расписавшись, посмотрел теперь на Геннадия Петровича.

— Противопожарные клапаны?

— Проверили, нашли неисправный, заменили возвратную пружину, заказали на склад дополнительные запчасти, с собой чтобы взять, — отрапортовал наш главный инженер.

— Контрольный тест давлением пройден успешно, — добавил полковник Малинин.

Генерал поставил в отчёте галочку карандашом.

— Слабая слышимость пожарной сигнализации, — он поднял взгляд на нашего электрика.

— Отрегулировали, в нескольких местах поставили дополнительные динамики. Проверили при включённом душе и работающем телевизоре — всё слышно отлично, даже мёртвого разбудит, — Роман Николаевич улыбнулся.

— Подтверждаю, — майор Краснов ответил, как всегда, лаконично.

И так — два часа подряд. Проблема, как устранили, подтверждение. Проблема, как устранили, подтверждение.

Вспомнили всё. От мелочей вроде протекающих кранов, до таких серьёзных вещей, как заземление.

На проблему с заземлением обратили внимание аномальщики из главка. Они напомнили, что при рокировке происходит срез в толще грунта, а значит, устоявшиеся линии электропроводности могут нарушаться. Ничего страшного, они восстановятся довольно быстро. Но что если гроза встретит нас прямо сразу? Остаточное излучение при прорыве само по себе будет притягивать молнии со всей округи, это неоднократно наблюдалось здесь, в нашем мире: если прорыв происходит во время грозы, то в районе аномалии начинается натуральная вакханалия. Да прорыв аномалии сам по себе может спровоцировать грозу, если в атмосфере сложились подходящие условия!

Решили продублировать заземление, проложив дополнительные линии в сторону Москвы-реки. Там, сразу за крепостной стеной, грунт очень влажный, и электропроводность после прорыва должна восстановиться мгновенно. К счастью, всё это решили ещё в первые два дня, и шины заземления спокойно проложили, проверили и даже покрасили там, где надо, плюс снабдили табличками «при грозе ближе 5 метров не подходить!»

В серверной перепутали один из автоматических огнетушителей, и это была легко устранимая, но потенциально серьёзная проблема. Выхлоп вентиляции в лабораторном корпусе оказался на одной высоте с воздухозаборником жилого корпуса, что могло привести к неприятным последствиям. В медпункте почему-то не поставили дополнительный источник бесперебойного питания для систем жизнеобеспечения. Защитные железные ставни на окнах жилого блока прекрасно запирались изнутри, но плохо фиксировались в открытом положении. И таких пунктов — больше двух сотен.

С воротами вообще казус вышел. Они рассчитаны на затопление в случае наводнения. Вот только оказалось, что они настолько герметичны, что не пропустят воду и при затоплении внутри крепости. А в случае ливневого дождя это вполне реально — ведь почти вся территория забетонирована, воде уходить некуда. И не факт, что имеющаяся ливнёвка справится. Это здесь нам повезло, осень выдалась сухой и довольно тёплой, но кто знает, какая погода там? В общем, пришлось «колхозить» аварийный перелив ливнёвки, для чего в нескольких местах пробурили крепостную стену.

Одна из самых серьёзных проектных недоработок, выявленная комиссией — отсутствие второго медблока. А значит — в случае карантина мы остались бы без медицины. Решили эту проблему достаточно просто: нам пригнали мобильную медсанчасть. Целый автобус со всем необходимым оборудованием и запасом медикаментов. Но проектный институт по шапке, говорят, нахлобучили знатно.

— И это… всё! — Ковалёв перевернул последний лист распечатки, и под ним наконец-то ничего не оказалось. — Двести восемьдесят семь пунктов выявленных и полностью устранённых недочётов! Дважды впечатляющий результат, товарищи! Во-первых, что недочётов оказалось так мало…

По залу пронеслись вымученные смешки. Ну да, конечно, мало. Правда, на больших стройках их и правда обычно гораздо больше. Учитывая, что в это число вошли неработающие розетки и протекающие краны — то и правда совсем немного.

— … а во-вторых, что все они были устранены в не просто рекордные, а я бы сказал, героические сроки. Так что, я считаю, объект к экспедиции полностью готов. Товарищи члены комиссии, возражения, замечания имеются? Кто-то что-то хочет дополнить?

Желающих не нашлось. Причём выражения лиц у членов комиссии было такое, что появись кто желающий что-то возразить — его бы свои же закопали.

— Отлично! В таком случае, от лица государственной комиссии я объявляю объект «Пульсар» полностью готовым к эксплуатации!

Тут, конечно, все захлопали в ладоши, но как-то жиденько. Сил уже просто ни у кого не осталось. А ведь ещё подписание всех бумаг…

Генерал достал из кармана другую ручку, перьевую, открыл отдельную папочку и аккуратно подписал гербовую бумагу. После него подпись поставила сияющая, как начищенный самовар, Валентина. И последним, с непроницаемым лицом — Островский.

Пока Пётр подписывал, я разглядел саму бумагу.

Акт государственной приёмки объекта «Пульсар» в эксплуатацию, — гласил заголовок. Координаты, краткое описание комплекса зданий, назначение — отправка экспедиции в параллельный мир. И три подписи. Председатель государственной комиссии генерал-лейтенант Ковалёв Михаил Андреевич, Директор Центрального НИИ изучения аномалий при КГБ СССР Морозова Валентина Юрьевна и Руководитель специальной научно-исследовательской экспедиции «Пульсар» Островский Пётр Викторович.

С места поднялась Валентина.

— Хочу сказать большое спасибо вам, уважаемые члены комиссии, за проделанную работу, — улыбаясь, сказала она. — За профессионализм, за терпение и за внимание к мелочам. Мы, чего уж греха таить, опасались придирок. Но с вашей стороны мы их не увидели, только огромное, искреннее желание сделать предстоящую экспедицию настолько безопасной, насколько это вообще возможно. Без вашей дотошности со всеми этими вопросами членам экспедиции пришлось бы разбираться уже на той стороне. От всей души благодарю от себя лично и от всех участников экспедиции! И, пользуясь случаем, приглашаю присоединиться к сегодняшнему прощальному ужину, — тут тон её неуловимо изменился. — Потому что ваша работа все эти дни — она не только ради научного успеха экспедиции. Она в первую очередь ради тех простых людей, которые останутся здесь ждать своих близких, и которые сегодня соберутся за одним столом.

Ох как завернула! И вот её за глаза «синим чулком» называют? Хм… А ведь это уже не первый случай, когда Валентина так отзывается о людях. Тогда, на руинах «Байконура» она расчувствовалась, потом Островскому выговорила за приоритеты, вот недавно её Громов из себя вывел… Похоже, наша «железная леди» гораздо эмоциональнее, чем хочет казаться! А впрочем, с её работой только покажи слабость — мгновенно растерзают!

Да, уже завтра на объекте начинает действовать полный карантин. После прохождения медкомиссии даже руководителям нельзя будет покидать территорию. И ночевать мы завтра останемся уже в крепости, будем обживать жилой блок. Ну а сегодня у нас, если можно так выразиться, день открытых дверей и свободный вечер для всех участников! И да, спать мы с Майей сегодня отравимся домой — надо собрать вещи, расплатиться с бабой Клавой и…

И кое-кого грохнуть.

Майка ждала меня у выхода.

— Ты знаешь, — очень тихо, так, чтобы услышал только я, сказала она, — что-то я по тебе соскучилась! Вроде круглые сутки рядом, а времени побыть вместе вообще нет!

— И не говори, — улыбнулся я в ответ, перейдя на такую же, едва слышную, речь. — Может, сходим куда-нибудь? Или просто вечер вдвоём проведём?

— Не получится, — вздохнула Майка. — Мама приезжает, так что не сегодня.

— А завтра будем обживаться на новом месте, — напомнил я. — Вот и обживёмся!

— Мама через час на Ленинградский приедет, — любимая перешла на обычный голос. — Встретишь со мной?

Я глянул на часы. Примерно в то же время должен и Орлов приехать. А ведь на входе всех будут досматривать…

— Едем! — кивнул я. — Заодно Орлова встретим.

— Отлично! — Майя даже в ладоши захлопала. — Дай мне пять минут на сборы!

Она убежала, а я набрал Орлова и предупредил, что мы едем встречать, чтобы такси не вызывал. И что про «зажигалку» Майя знать не должна.

Первой приехала Ольга. Мы встретили её на перроне, и Майка, кажется, по-настоящему была рада её видеть. Да и сама Ольга сходу кинулась обнимать дочь. Прошлый раз они общались куда холоднее, а теперь, кажется, даже теплота появилась. Ну да и хорошо.

А с Орловым вместе приехал — вот сюрприз — сержант Рысев!

— Давненько не виделись, Игнат Ильич! — приветствовал я его.

— Да уж, немало с тех пор воды утекло, — кивнул он. — Как там моя непоседа?

— Прошла ускоренный курс аномальщиков, и от остальных ни в чём не отстала, — улыбнулся я. — Так что Лера на своём месте. Можете гордиться внучкой.

— А я и горжусь! — расцвёл Ильич. — Но всё равно переживаю, чего уж там.

— Наговоритесь ещё, — пробурчал Степан Фёдорович. — Поехали уже!

И он первым сел в машину, на переднее сиденье. То ли по привычке, то ли потому что старший по званию, но я невольно расплылся в улыбке. Давно ли так вот ездили! Майка тоже заулыбалась — вспомнила.

Я сел за руль, остальные утрамбовались на заднее сиденье. Ольга попросила отвезти её в гостиницу, и Майя, кинув на меня извиняющийся взгляд, тут же сказала, что останется с ней, а потом они вместе приедут на такси.

Что ж, так даже лучше!

Высадив маму с дочкой, вы поехали уже в сторону «Пульсара», нигде не задерживаясь.

Первые несколько минут ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Затем Орлов достал из внутреннего кармана куртки небольшую картонную коробочку и протянул мне:

— Держи. Как ты и просил.

На коробочке красовалась надпись «Аспирин».

— Вот спасибо! — ответил я. — Только должен предупредить: вернуть не смогу. По крайней мере, до возвращения из экспедиции.

— Так я и думал, — вздохнул майор. — Ладно, разберусь как-нибудь. Главное, чтобы польза была.

Я кивнул и убрал коробочку в бардачок. Заметил, как Рысев внимательно наблюдает за нами, но вопросов не задаёт. Опытный служака, знает, когда лучше промолчать. То, что в упаковке из-под аспирина явно не аспирин — ребёнок бы догадался.

Но как-то после этого разговорились, и остаток пути сержант с майором наперебой засыпали меня вопросами. Разумеется, ничего секретного не спрашивали, а впрочем, большого секрета из подготовки экспедиции и не делали. Наоборот, очень подробно и широко освещали, в том числе — стараниями Леры. Ох, наверное, та толстая тётка, которая наш экзамен выпускной освещала, сейчас бесится!

Но бывшего командира и нашего казарменного няньку интересовали совсем другие подробности. Как наши парни, как держатся, как себя показывают. Я подробно рассказал про методы подготовки, которые применил на полигоне, чем вызвал почти что восхищение Рысева, да и Орлова тоже.

Наконец, мы прибыли на объект. У проходной нас встретила охрана. Несмотря на то, что меня здесь все знали, процедуру досмотра никто не отменял. И нам пришлось на общих основаниях выстоять немалую очередь из желающих.

— Добрый вечер, товарищ Неверов, — поприветствовал меня охранник. — Простите за задержку.

— Да не вопрос! — я показал бойцу большой палец.

Охранник тщательно проверил меня, затем Орлова и Рысева.

— Вам теперь в медпункт, — объяснил я своим спутникам после досмотра. — Всех прибывших проверяют, до отправки меньше двух суток.

— Понятно, — кивнул Орлов. — А ты сейчас куда?

— А я на «поляну», — пожал я плечами. — Посмотрю, может, помощь какая нужна. Если что — звоните.

Мы разошлись. Подумав, я и правда направился на «поляну», которую сейчас как раз накрывали. А по дороге набрал Леру и попросил её подойти к медпункту, вместе с Климом.

— А почему он мне через тебя передаёт? — услышал я в трубке удивлённый голос Клима, прежде чем связь разорвалась.

Ха! Ну, может быть потому, дорогой друг, что от тебя постоянно пахнет её духами? Уж не знаю, где они находили укромные места, но запахи скрыть очень сложно.

Завернув за угол склада, я понял, что делать мне на подготовленной для мероприятия площадке решительно нечего. Во-первых, здесь уже была Валентина. И она явно получала огромное удовольствие от организации ужина. Глядя со стороны, складывалось ощущение, что она находится одновременно в пяти местах, раздавая указания.

А во вторых, здесь были все повара из столовой и ещё несколько человек явно приглашённых. Не удивлюсь, если наша начальница из какого-нибудь ресторана шеф-повара вместе со всей командой пригласила.

Я развернулся и пошёл к административному корпусу.

А вот кстати… Акт передачи в эксплуатацию она подписала как директор НИИ изучения аномалий. Центрального НИИ при КГБ, что уже само по себе намекает, что структура это серьёзная и разветвлённая. И при этом она — административный директор ЦУС. Причём сама ещё при первой встрече говорила, что про это мало кто знает. Интересное получается совмещение… А ведь ЦУС тоже в структуре КГБ, и вроде как никакому Управлению не подчиняется. Само себе управление, своё собственное. И что же это получается? Кто она вообще, в иерархии? По званию? Кому подчиняется? Или вообще никому, достаточно того, что она дочь своего отца?

Мда, вопросов куда больше, чем ответов. Интересно, если полюбопытствовать — ответит?

Мысли начали путаться, усталость накатывала волнами. Последние дни выдались крайне напряжёнными, и теперь, когда основная суета позади, организм требовал отдыха.

Добравшись до своего кабинета, я сел поудобнее в кресло. Хотел было просмотреть какие-нибудь документы, но глаза слипались. Ладно, полчаса ничего не решат. Вздремну немного.

Проснулся я от стука в дверь. Вздрогнул, не сразу сообразив, где нахожусь. За окном уже стемнело, в кабинете стоял полумрак, но Майю я увидел сразу.

— Я тебя уже обыскалась! — она наклонилась, чтобы поцеловать. — Там уже всё начинается, пошли скорее!

— Прости, сам не заметил, как отключился, — улыбнулся я. — Сейчас, умоюсь и догоню. Займи пока нам место?

— Шутишь? — она удивлённо приподняла бровь. — Нам места Валентина заняла. Давай, соня, жду тебя внизу!

И всё же… почему директор Центра управления Системой также курирует исследование аномалий? Да и как она успевает и тут, и там?

Глава 15

Жди меня и я вернусь…

Мы с Майей остановились у входа в большой сдвоенный шатёр, установленный на «поляне», позади жилого блока крепости. Когда мы пришли, люди как раз начали рассаживаться. В основном — семьями, кто-то небольшими группами.

Конечно, пригласить такое невероятное количество людей на территорию режимного объекта — спорное решение. Потребовались немалые усилия, чтобы всё организовать, обеспечить необходимый режим безопасности и при этом никого не стеснить. Насколько я понял, прибывшим пораньше успели даже провести экскурсию по крепости! Но сейчас все входы были закрыты, доступная территория ограничена ленточками, за которыми ненавязчиво дежурили бойцы, и не только из числа постоянной охраны объекта.

Почти по-летнему тёплый воздух был наполнен особенной, почти осязаемой атмосферой ожидания.

— Кто бы мог подумать, что погода так расщедрится в начале октября, — вздохнула Майя, взяв меня под руку.

Я кивнул, глядя на безоблачное небо, окрашенное в нежные оттенки заката.

— Да, Валентина превзошла саму себя. Хотя сначала она ведь планировала провести ужин в столовой, но такой погодой грех не воспользоваться.

По углам шатра стояли воздуходувки, нагнетая тёплый воздух. Впрочем, скорее так, для подстраховки. Ветра не было, бетон под вечер хорошо прогрелся на солнце, да и такое скопление людей само по себе — источник тепла.

Длинные столы были уставлены разнообразными блюдами, но алкоголя нигде не было видно, как и договаривались.

После последних недель подготовки я лично знал каждого в экспедиции, но всё равно взгляд непроизвольно выхватывал старых знакомых. Вон Клим помогает усесться пожилой паре — видимо, его родителям. А неподалёку Катя, наш молодой инженер, что-то увлечённо объясняет своему отцу, которого я узнал по форме аномальщика.

— Лёша, смотри, кто пришёл! — Майя потянула меня за рукав, указывая на входящих в шатёр людей.

Я узнал полковника Сайфутдинова, и не смог сдержать улыбку. Тимур Маратович, которого мы не ожидали увидеть, оглядывался, ища кого-то.

— Тимур Маратович! — Майя бросилась к нему. — Вы всё-таки смогли приехать!

— Как я мог пропустить такое событие? — полковник неожиданно сграбастал её в объятия. — Ты же знаешь, ты для меня как внучка!

Я подошёл к ним, пожимая руку Сайфутдинову:

— Рад вас видеть, Тимур Маратович!

— Взаимно, Алексей, — кивнул он. — Как настрой?

— Боевой, — ответил я. — Хотя, признаться, немного волнуюсь.

— Это нормально, — Сайфутдинов положил руку мне на плечо. — Главное — береги Майю. И себя, конечно, тоже.

— Обещаю, — серьёзно кивнул я.

В этот момент к нам подошла Ольга.

— Дядя Тимур! — она обняла Сайфутдинова. — Как я рада вас видеть!

— Олечка, — улыбнулся полковник. — Ты всё хорошеешь. Как твои дела?

— Да всё по-старому, — махнула рукой Ольга. — Вот, приехала дочку проводить.

Они разговорились, а я продолжил наблюдать за прибывающими гостями. Вот появился Петя, ведя под руку свою подружку. Девушка ослепительно улыбалась, а вот Петя выглядел каким-то напряжённым. Ещё больше он напрягся, увидев меня. В этот момент блондинка попыталась что-то сказать.

— Не здесь, — перебил её Петя.

Хм… да я и не собирался подслушивать! Хотите выяснять отношения в такой вечер — дело хозяйское. Может, красотка обиделась, что Петя к ней не выбирался на свидания? Она, вроде, собиралась в Москве жить, у бабушки, пока у нас идёт подготовка. Ну да, времени на свидания у нас не хватало. Не всем повезло так, как нам с Майей.

Постепенно шатёр наполнялся людьми и гулом голосов. Я видел, как Юля, наш системный администратор, знакомит своих родителей с Евгением, главным по компьютерам. Они держались чуть скованно, но было видно, что молодые люди общий язык очень даже нашли, раз до знакомства с родителями дело дошло.

Полина в компании, видимо, родителей, о чём-то увлечённо беседовала с профессором Завельевым. Глаза старика горели азартом — казалось, он помолодел лет на двадцать.

Тут Валентина несколько раз хлопнула в ладоши, пытаясь привлечь внимание. Куда там, никто и не заметил — слишком шумно.

Тогда она взяла в руки микрофон.

— Пожалуйста, можно мне минутку внимания?

Стало заметно тише. Валентина спокойно ждала, и люди стали потихоньку рассаживаться, кто ещё не успел. Я пересёкся с начальницей взглядом, и она жестом поманила нас за свой стол, там как раз оставалось четыре свободных места. Похоже, Морозова предусмотрела вообще всё!

Когда все расселись, она снова заговорила.

— Дорогие друзья! Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить наших героев в путешествие, которое может изменить судьбу всего человечества. Я не боюсь этих громких слов, потому что знаю — каждый из вас понимает всю важность предстоящей миссии.

Она обвела взглядом притихший шатёр.

— Мы стоим на пороге величайшего открытия в истории. Но, как и любое великое дело, оно требует смелости. Смелости сделать шаг в неизвестность, подобно тому, как первые мореплаватели отправлялись за океан. Подобно первому полёту человека в космос. Поэтому каждый из участников экспедиции — уже герой.

Я видел, как многие украдкой вытирают глаза. Майя крепко сжала мою руку под столом.

— Но сегодня, — продолжила Валентина, — мы собрались не ради торжественных речей. Их вы ещё услышите послезавтра. А сегодня — время побыть с близкими, сказать друг другу важные слова, которые, возможно, долго откладывали. Цените каждое мгновение этого вечера. И пусть он останется в вашей памяти светлым воспоминанием, которое будет согревать вас следующие месяцы ожидания.

Она подняла стакан с соком:

— За успех экспедиции!

— За успех! — эхом отозвался зал.

Валентина села на своё место чуть раскрасневшаяся.

— Ну как, не слишком пафосно? — спросила она у генерала Ковалёва, сидевшего рядом.

— В самый раз, — усмехнулся тот.

От запахов у меня непроизвольно рот наполнился слюной, и я вспомнил, что ужин мы пропустили. А режим питания, как известно, нарушать нельзя. Тем более, когда повара так расстарались!

Но, какой бы вкусной еда ни была, собрались сегодня всё же не ради неё. Поняв, что речей больше не будет, гости вечера и сами виновники, участники экспедиции, вернулись к оживлённому общению. Кажется, многие, особенно родители нашей молодёжи, только сейчас поверили, что всё это всерьёз.

Люди ели, разговаривали, смеялись. Чуткий слух выхватывал обрывки разговоров. И почти везде за гордостью за близких сквозила тревога.

Окончательно стемнело.

Редкие фонари создавали своеобразную атмосферу — вроде всё видно, но стоит сделать шаг в сторону, и уже оказываешься в некотором уединении. Так что люди начали понемногу расходиться, благо свободная территория «заднего двора» позволяла. Так что можно было, наверное, обойтись шведским столом.

Я оставил Майю общаться с матерью, а сам решил тоже немного прогуляться.

Вот Амир что-то тихо обсуждает с майором Орловым. Судя по серьёзным лицам, разговор шёл о чём-то важном.

Неподалёку Илья увлечённо рассказывал о какой-то технической новинке пожилому мужчине. Наверное, отцу. Тот слушал с интересом, время от времени задавая уточняющие вопросы.

Проходя мимо одной из скамеек, я увидел Леру и Клима. Они сидели, держась за руки, и о чём-то беседовали с сержантом Рысевым.

— … и представляешь, дедуль, — Лера прижалась к плечу Клима, — если бы не он, меня бы здесь вообще не было! Я бы просто не решилась!

Игнатыч слушал внимательно, иногда кивая. В какой-то момент он положил руку на плечо внучки, и я увидел, как Лера прильнула к нему, пряча лицо на груди. Клим деликатно отвернулся, давая им момент уединения.

Внезапно моё внимание привлекли приглушённые голоса. Я обернулся и увидел Петю, который что-то горячо доказывал своей блондинке. Та стояла, скрестив руки на груди, и качала головой.

— Ты не понимаешь! — донеслось до меня.

— Нет, это ты не понимаешь, — ответила девушка. — Я не могу так больше. Это нечестно по отношению…

Тут она заметила меня и осеклась. Петя обернулся, и на его лице промелькнула досада.

— Всё в порядке? — спросил я, подходя ближе.

— Да, конечно, — Петя натянуто улыбнулся. — Просто обсуждаем… личное.

Я кивнул, давая понять, что не собираюсь вмешиваться, и пошёл дальше. Надеюсь, у Пети всё будет в порядке. Знакомство с этой девчулей серьёзно его воодушевило — с его слов именно она вдохновила его на работу над собой, что в итоге и привело его в экспедицию. Будет обидно, если она ему что-нибудь сейчас наговорит не того. Но люди взрослые, сами разберутся.

Проходя мимо группы людей, я услышал обрывок разговора. Говорил Александр, начальник бывших контрабандистов, с каким-то незнакомым мне мужчиной.

— … ты не боись, братан, — говорил незнакомец. — Всё будет путём, отвечаю. Ваши девочки в надёжных руках.

Я не стал прислушиваться дальше, поняв, что речь идёт о женщинах из их «артели», оставшихся в тюрьме.

Но были и другие группки. Не вступая ни с кем в разговоры, я в какой-то момент полностью отрешился от происходящего, и начал видеть в запахах и звуках. И окружающие будто окрасились в разные цвета. На общем фоне лёгкой светлой грусти выделялась совсем уж чёрная, беспросветная тоска. Внешне всё оставалось в рамках приличий, но у кого-то прямо сейчас сердце готово было разорваться.

Вот, например, Катя. Её отец в полном порядке, зато её мама… От неё веяло страхом и каким-то отчаянием. Похоже, думает, что никогда больше не увидит дочь.

Надо подойти, поговорить… Но что я ей скажу? Тем более и правда есть риск, что не увидит. На этот счёт — никаких гарантий. Похвалить, сказать, что Катя молодец и мама может ею гордиться? Это явно не то…

Нет, определённо, чтобы успокоить одну женщину, нужна другая женщина!

Оглянувшись по сторонам, я нашёл взглядом Майю и её маму, и пошёл к ним.

— Лёш, что-то случилось? — Майка сразу учуяла мой настрой.

— И да и нет… Ольга, — обратился я к её матери, — нужна ваша помощь!

— Моя? — та от неожиданности чуть не поперхнулась соком.

— Точнее, я думаю, что вы можете помочь, — поправился я. — Тут у нас человеку плохо…

И я вкратце обрисовал ситуацию.

— О, я её прекрасно понимаю! — вздохнула Ольга. — Веди!

Мы пошли. Подходя к Кате и её родителям, я услышал уже тихие всхлипы. Майка тоже, и чуть ускорила шаг.

Увидев наше приближение, Катя вздохнула с облегчением. Кажется, разговор с мамой её изрядно тяготил — ведь аргументов у неё никаких не было.

— Мама, папа, помните я вам рассказывала про Майю? — она позвала мою напарницу жестом, сделав при этом большие глаза.

— Да, конечно, — её мать швыркнула носом, но ответила ровным голосом. — Приятно познакомиться. Катенька про вас нам все уши прожужжала.

— Катя сама теперь может в аномальщиках служить, — улыбнулась Майя. — Она прошла хоть и ускоренный, но полный курс подготовки. И это — занимаясь параллельно проектной документацией, представляете!

— Она у нас умница, да, — женщина слабо улыбнулась, похоже, Майка задела-таки нужную струнку.

— А она рассказывала, что в экспедиции ей предстоит строить почти что космодром? — добавил я.

— Так ведь секретно же… — попыталась возразить Катя.

— Это не такой уж секрет, — хмыкнул её отец. — МИГ-31 мы видели, по телевизору показывали. А зачем ещё его с собой брать, если не для запуска спутника? Да и без спутника никак аномалии не засечь.

— Совершенно верно, — кивнул я. — И строить взлётно-посадочную полосу, да и не только её, целый комплекс сооружений — предстоит как раз Кате.

— Да чёрт с ним, с космодромом, — покачала головой Катина мама, — главное чтобы вернулась.

И снова чуть не разревелась.

— Как я вас понимаю! — глубоко вздохнула Ольга. — Мне вон тоже Майя позвонила, обрадовала, что в экспедицию отправляется.

— И как вы с этим справляетесь? — с интересом посмотрела на неё Катина мама.

— А я спокойна, — пожала та плечами. — За безопасность в экспедиции отвечает Алексей, а значит, всё будет в полном порядке.

— Вы так в этом уверены? — женщина глянула теперь на меня.

— Абсолютно, — кивнула Ольга. — А знаете что? Вам необязательно оставаться наедине со своими тревогами. У меня есть одна идея…

Она достала телефон, открыла приложение для обмена сообщениями и создала там чат. Назвала его неоригинально, «Пульсар». И выжидательно посмотрела на Катину маму.

— Ой, надо мой номер телефона? — сообразила та.

Она продиктовала, Ольга добавила.

— Спасибо! — расцвела бедная женщина. — То ведь даже поделиться не с кем! Этот чурбан, — она кивнула на мужа, — только и знает, что гордись, гордись. Что мне с этой гордости? А так хоть не одна и уже легче!

— Вы не одна, — Ольга даже обняла её. — Нас много. Мы пойдём, не будем вам мешать.

— Спасибо ещё раз!

Мы отошли метров, быть может, на десять, и тут к Ольге вдруг, обогнав на два шага, порывисто повернулась Майка.

— Мама! — воскликнула она. — Ты просто гений! Я так тобой горжусь!

Ольга от этих слов, конечно, расцвела. И тут же обратилась ко мне:

— Кому ещё скорая требуется? Пошли!

Следующий час мы ходили от одной семьи к другой, разговаривали, поддерживали. Ольга добавляла людей в свой чат, и вскоре люди начали «стучаться» в него сами. Инициатива, конечно, наказуема. Но, думаю, ради этого восхищения со стороны дочери Ольга и не такое бы сделала.

Кто-то в шутку заметил, что для таких душевных посиделок костра не хватает и гитары.

— Гитара у меня есть, — отозвался Амир, — а вот с костром сложнее.

— Сейчас организуем! — отозвалась Валентина. — Дайте мне пять минут!

И действительно, через пять минут в центре «поляны», подальше от шатра, уже потрескивал небольшой костёр, благо, всякие обрезки досок на любой стройке найти не сложно. Люди начали подтягиваться к живому огню, образуя круг.

Амир как раз принёс гитару, и Валентина сразу же протянула за ней руку. Амир пожал плечами и отдал. Неужели наша директор ещё и на гитаре умеет?

Но нет, инструмент она попросила не для себя.

— Оль, — обратилась она к Майкиной матери таким тоном, что сразу стало понятно — они давно знакомы, — спой нам что-нибудь?

Та кивнула и забрала гитару. Пока она проверяла настройку, я сгонял за стулом для неё.

Все притихли в ожидании.

Ольга прошлась по струнам, и не запела — а начала вдруг негромко читать стихи, и её голос разнёсся над притихшей поляной.

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Она снова ударила по струнам, и дальше уже пела, с каждой строчкой всё громче.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть,

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души…

Жди. И с ними заодно

Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: — Повезло.

Тут её голос предательски дрогнул, а по щеке скатилась крупная слеза, сверкнув в свете костра.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, —

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

— Простите, — Ольга промакнула глаза тыльной стороной ладони. — Это всё дым.

Впрочем, этот самый дым не только ей в глаза попал.

— Спасибо, — тихо сказал кто-то.

Потом были и другие песни. Особенно запомнилась одна, прозвучавшая, как некий знак.

Нет ни жалости, ни печали,

Просто вспомнилось про любовь.

Как мы в очереди вставали

И сдавали на юность кровь

Я прошу об одном всего лишь,

признавая свою вину:

То что можно сделать сегодня,

не откладывай на весну.

Когда огонь в костре начал угасать, люди стали потихоньку расходиться, направляясь к пропускному пункту — пришло время прощаться.

Интересно, что Валентина, обычно охотно общающаяся с нами в Майей, в этот раз держалась ближе к генералу Ковалёву и полковнику Сайфутдинову. Они о чём-то оживлённо беседовали, и Валентина, казалось, была полностью поглощена разговором.

Майя подошла ко мне, взяв за руку.

— Пора, — тихо сказала она. — Маму надо отвезти в гостиницу.

Я кивнул, и мы направились к машине. Ольга уже ждала нас на КПП, прощаясь с поклонниками и раздавая приглашения в свой чат.

Дорога до гостиницы прошла в молчании. Каждый из нас был погружен в свои мысли. У входа в гостиницу Ольга крепко обняла Майю, а потом неожиданно и меня.

— Берегите друг друга, — сказала она, и в её голосе я услышал сдерживаемые слезы.

— Обязательно, — ответил я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Когда мы вернулись домой, Майя сразу начала собирать вещи. Я же отправился к бабе Клаве, чтобы рассчитаться за постой.

— Ну что, уезжаете, голубки? — спросила баба Клава, пряча деньги в передник. — Дай бог вам удачи. Вы заходите, как вернётесь-то. Я вам пирогов напеку!

— Обязательно зайдём, баб Клав, — улыбнулся я. — Спасибо вам за всё.

Вернувшись в комнату, я застал Майю сидящей на кровати. Она подняла на меня задумчивый взгляд.

— Знаешь, — заговорила она первой, — я вдруг поняла, что совсем не боюсь. То есть, конечно, страшно немного, но… Мы ведь делаем что-то действительно важное, правда?

— Правда, — я сел рядом и взял её за руку, чувствуя, как от этого простого жеста по телу разливается тепло. — И мы справимся. Вместе.

Майя прильнула ко мне, уткнувшись лицом в плечо. Я гладил её по волосам, вдыхая знакомый аромат. Мы просидели так еще какое-то время, не говоря ни слова. Иногда молчание красноречивее любых слов.

Наконец, Майя выпрямилась и решительно тряхнула головой:

— Ладно, хватит рассиживаться. Надо закончить сборы.

Тут я с ней спорить не стал. Действительно, время уже позднее, а у меня ещё планы…

Впрочем, вещи собрали быстро. У нас их не так и много пока. Но всё же копятся понемногу. В общагу переезжали с одной сумкой, сейчас уже — пять. Когда успевают?

Всё приготовленное стаскали вниз, в сенки, чтобы утром только закинуть в багажник и выехать. А вернувшись, остановились посреди комнаты, напротив пустого шкафа.

— Будешь скучать? — тихо спросила Майя, глядя на наше отражение в зеркале.

— Буду немного, наверное, — признал я, обнимая её сзади. — Но знаешь, что? Дом — это не место. Дом — это люди, которые рядом с тобой. Когда ты со мной — я дома.

— Я люблю тебя, — прошептала Майка, поворачиваясь ко мне.

— И я тебя люблю, — ответил я, притягивая её к себе.

Как и обещала Система, моя любимая уснула глубоким, непробудным сном. Я несколько раз тихонько шлёпнул её по щекам — ноль реакции. Ну что ж…

Мы с Чарли, который, разумеется, последовал за мной, выбрались через небольшое окно в туалете. Надеюсь, хотя бы там нет ни камер, ни микрофонов. Прокачанная ловкость позволила легко спуститься со второго этажа, не издав при этом ни единого звука. Баба Клава ещё не спала, но за всё время постоя не было ни единого случая, чтобы она к нам в комнату зашла. Так что на этот счёт я не беспокоился.

За машину тоже. На сигнализацию я её специально не ставил, а двигатель у неё очень тихий. Да и дорога достаточно ровная.

Выбравшись за ворота, я открыл салон ключом и, сняв с ручника, просто толкнул машинку, и она покатилась. Я немного потолкал ещё, а потом запрыгнул на водительское место. Завёл на ходу и, не включая фар, поехал прямо.

— Ну что, Система, подсказывай дорогу! — сказал я вслух.

Оптимальный маршрут построен. Обратите внимание, в трёх местах необходимо будет остановиться и подождать.

Надпись исчезла, вместо этого открылся навигатор. А ехать-то не так уж и далеко! Каких-то семь километров. По меркам Москвы — всё равно что за хлебом сходить. Но с учётом остановок ехать предстояло пятнадцать минут.

Что ж, будет время подключить скрытую камеру.

Освежающая волна спокойной сосредоточенности смыла лишние мысли. Система включилась в работу.

В главе использованы стихи Константина Симонова «Жди меня, и я вернусь…» и фрагмент песни Юлии Чичериной «Перекличка».

Глава 16

Эксперт

1 день 16 часов до отправки

Первая остановка через 800 метров, четыре минуты

Я притормозил у обочины, где указала Система. Четыре минуты? Как раз хватит времени, чтобы приладить прослушку.

Прошлый раз я позволил технику выполнить все манипуляции, не слишком присматриваясь. Оказалось, что штекер у проводка заточен наподобие шила, и прекрасно прокалывает подклад лёгкой куртки. А сама видеокамера выглядит в точности как «штатная» пуговица, достаточно одну не застёгивать, а вместо неё продеть шнурок видеокамеры и зафиксировать его с обратной стороны защёлкой. Держится всё это достаточно надёжно, и даже функцию пуговицы выполняет, по крайней мере, если слишком сильно не дёргать.

Пока возился, в голову пришла неожиданная мысль.

— Слушай, а что я скажу Медиатору? — спросил я вслух, когда тронулся с места. — Как-то об этом не подумал. Нужен повод.

Выпить за успех предстоящей операции. Спросить, как проехать в автосервис или сказать, что сломалась машина и надо позвонить, после чего удивиться случайной встрече

— Серьёзно? — я расхохотался. — А чего не спросить, как пройти в библиотеку?

Предложенные варианты являются распространенными поводами для визита. Вопрос про библиотеку явно не уместен в данное время суток

— Эх, учить тебя ещё и учить, — вздохнул я, отметив про себя, что и слава богу. — Ладно, а что-нибудь посерьёзнее есть?

Вы можете сообщить, что вас прислал Фокс. Вероятность успеха — 60%

Хм… в меру нагло, и действительно может сработать. Вот только…

— А тебе известны детали общения Медиатора с Фоксом?

Сведения о встречах или прямых контактах Медиатора и Фокса отсутствуют. Наиболее вероятна опосредованная передача информации, через курьера или закладку в условленных местах

Ну да, выглядит правдоподобно. Но недостаточно.

— Даже если через курьера, вполне могут быть условные фразы на такой случай. Так что этот вариант отпадает. Лучше скажу то, чего он наверняка знать не может. Например, что Валентина Морозова готовит операцию по его аресту, и это меня беспокоит, ведь мы в одной лодке.

Ваш вариант звучит вполне правдоподобно, Валентина Морозова действительно желает ареста Юрия Беленко. При этом маловероятно, что Медиатору известно о её планах, однако он наверняка знает про ваше с ней регулярное общение. Также этот вариант эффективен как повод для серьёзного разговора

— Да-да, спасибо, кэп. Я уже понял, что я молодец.

После ещё двух остановок я подъехал к нужному адресу. Оставил машину за несколько домов, в укромном закутке.

— Чарли, — обратился я к еноту, потрепав его между ушей. — Я знаю, что ты умнее, чем хочешь казаться, и прекрасно меня понимаешь.

Чарли насмешливо фыркнул.

— Да-да, всё понимаешь, только сказать не можешь, — хмыкнул я. — Следуй за мной, и найди способ незаметно залезть в дом. Двигайся только по твёрдому грунту, не оставляй следов. И когти спрячь. Хм… они же у тебя не убираются, ты не кошка… Тогда в крайнем случае иди на кулачках, чтобы никто не догадался. Если понадобишься — я тебе как-нибудь дам это понять, так что будь рядом, но не высовывайся.

Чарли кивнул и бесшумно скрылся в темноте. Я оставил в машине Митю и телефон, и направился к дому Медиатора. Несмотря на отсутствие волнения, я чувствовал, как обострились все чувства. Малейшие шорохи, запахи — даже зрение стало чётче. Всё же удивительная штука этот нейроимплант! Хотя осознание того, что Система может вмешиваться в биохимию мозга мягко говоря, не слишком приятно. Но пока вроде ничего плохого она мне не делала. Мы даже вроде как союзники. Ну или сообщники, как посмотреть. Или я подопытный? Согласился я на её предложение очень легко, кстати. Вообще сомнений не было. Может, это Система их и подавила?

Ладно, рефлексировать буду позже, уже на той стороне. Там от Системы с нами будет маленький огрызок, так что обычным рассуждениям она точно не помешает.

Что ж, шахматная партия начинается, — подумал я, подходя к воротам нужного дома.

И нажал кнопку на стойке. Звонок, прозвучавший где-то в доме, я отлично услышал, а значит, не все окна плотно закрыты, и Чарли сможет без проблем проникнуть в дом.

Но калитка не открывалась, и из дома во двор никто не выходил. Я заглянул в дверной глазок, и вдруг понял, что это видеокамера. Тогда я сделал полшага назад, давая себя получше рассмотреть в свете уличных фонарей, и сказал, глядя всё туда же, в камеру:

— Сова, открывай, медведь пришёл. Перетереть надо.

Немного погодя в доме открылась с тихим шорохом дверь, потом щёлкнул замок на воротах, и я услышал голос Медиатора из-за ворот:

— Проходи и закрой за собой калитку. Медленно и без глупостей, так, чтобы я видел твои руки.

О как всё серьёзно! Это что, если дёрнусь, он меня прямо во дворе своего дома пристрелит? Хех, наивный!

Я зашёл, стараясь не делать резких движений. Руки поднял повыше, чтобы не провоцировать. А калитку закрыл ногой, до щелчка.

Медиатор стоял на высоком крыльце. И он в самом деле целился в меня из пистолета.

— Пригласишь, или здесь будем говорить? — спросил я, добавив в голос немного иронии. — Хвоста не привёл, оружия нет, всю электронику оставил в машине, саму машину в паре сотен метров отсюда. Майя спит, так что про эту поездку ни один человек не знает.

Я даже не соврал. Система и Чарли ведь не люди.

— Ладно, проходи, — Медиатор, поколебавшись, щёлкнул предохранителем и заткнул пистолет за пояс. — Откуда мой адрес-то узнал?

— Я всё же не на стройке работаю, — хмыкнул я.

— Да? — приподнял бровь Медиатор. — А я думал как раз на стройке. Ладно, это всё шутки.

Я разулся в прихожей, и мы прошли внутрь. Дом у Юры Беленко оказался не как у бабы Клавы, вполне современный. Компактный, двухэтажный, причём гостиная, совмещённая с кухней, занимала почти весь первый этаж. Видимо, жилые комнаты на втором этаже — в углу имелась лестница наверх.

— Садись, — Медиатор показал мне на диван. — Чай?

— Не откажусь, — охотно согласился я.

Чай — значит он сразу настроен на обстоятельный разговор, и это мне на руку. Не торопится — значит, до встречи с Фоксом у него ещё достаточно времени. Отлично, поговорим.

На стене напротив меня висел телевизор, убавленный на самую минимальную громкость. Шёл вечерний выпуск новостей, видимо, в записи.

«Массовый побег заключённых произошёл из женской тюрьмы…» — рассказывал диктор.

— С сахаром? — спросил в этот момент Медиатор.

— Да, чёрный, с сахаром, две ложки, — заказал я, переключившись на обстановку.

Столик журнальный, лёгкий, рама стальная, кажется, а верх стеклянный. Щит из него никакой, но как оружие нападения использовать можно. А вот диван, на котором я сижу — позиция неудобная. Мягкий, глубокий, в него проваливаешься. Резко с такого не встанешь. Вряд ли мой собеседник сам на него сядет, вокруг столика ещё пара стульев. А вот для него стул — это удобно. Можно вскочить, оттолкнув стул назад, можно выхватить пистолет из-за пояса.

Ну да ничего, справлюсь.

Медиатор принёс пару кружек и вазочку с печеньем. Вазочка ажурная, то ли из тонкой нержавейки, то ли из пластика. Не оружие.

Взяв одну кружку, я пересел на самый край дивана, выпрямив спину и немного расставив ноги. Вот теперь можно и поговорить.

Хозяин дома сел напротив меня, спиной к телевизору, специально переставив один из стульев. Сел так, чтобы можно было мометально встать. Не доверяет? И правильно делает. Я ему тоже ни капельки не доверяю.

Боковым зрением я заметил, как с лестницы, со второго этажа, высунулась одна мохнатая морда. Чарли нашёл-таки альтернативный вход в дом! Молодец! Вот и сиди теперь там!

— Итак, о чём хотел поговорить? — неспешно отхлебнув глоток чая, спросил Медиатор.

— Валентина, кажется, готовит твой арест, — выдал я заготовленную версию. — Слышал краем уха разговор. Тебя подозревают в подготовке диверсии на «Пульсаре».

— Я-то там каким боком? — искренне удивился Медиатор. — Этот старый пердун сам всё придумал!

— То есть про Громова ты всё же в курсе? — прищурился я.

— Информация — мой хлеб, — пожал плечами Медиатор. — С маслом и икрой. А тебе-то какая печаль с того, что меня арестуют? Да и как арестуют, так и выпустят, не впервой.

— Нахрен бы ты мне не сдался, — честно ответил я, — но у меня долгосрочные планы на жизнь, и так уж получилось, они так или иначе пересекаются с тобой. Так что вот, решил предупредить.

— Ну, считай, что предупредил, — Медиатор ухмыльнулся. — Когда, кстати? А то придут, а у меня не прибрано.

— Я так понял, после отправки экспедиции, — соврал я, следя за тем, чтобы глаза никуда не дёрнулись, смотрели прямо.

— Это если она ещё отправится, — сказал он, пристально следя за моей реакцией.

Знает про вторую бомбу, или догадывается?

— Думаешь, экспедицию попытаются сорвать? — ответил я нейтрально.

— У Морозовых хватает противников, — Медиатор говорил, сохраняя покер-фэйс. — Удачная экспедиция поднимет авторитет Валентины, а провал в любом виде её похоронит. Думаю, она прекрасно это понимает, но и отступить не может, хотя наверняка жалеет уже, что связалась с ней.

— Но ведь аномалии изучать всё же надо, — возразил я, чувствуя, что собеседник сильно не договаривает. — И раз появился пульсар, кто-то должен туда отправиться… и спутник надо на орбиту вывести, а для этого много чего нужно, вот поэтому такой масштаб. Мне кажется, всё логично. Да и наши заморские «партнёры», — я сделал пальцами жест ёлочки, — это понимают, поэтому так заинтересованы в получении результатов.

— Ты правда не понимаешь, или притворяешься? — Медиатор откинулся на стуле.

— Не понимаю что? — напрягся я.

Не люблю не понимать. А Медиатор, в силу своей деятельности, и правда может знать что-то интересное.

— Слушай, Алексей, ты вроде нормальный мужик… — он о чём-то задумался, и я не стал торопить. — Ладно! Ты меня предупредил, и я с тобой тоже кое-какой информацией поделюсь. Интересно твоё мнение, как специалиста по аномалиям.

Он встал, отодвинул в сторону телевизор, за которым в стене обнаружился сейф. Открыв его, он достал тонкую папочку.

— Вот, смотри, — он вытащил из папки и кинул передо мной один лист.

Это оказалась фотография, снятая ночью, и, похоже, с большого расстояния. Но я легко узнал место и время.

Та ночь, когда Иван Иванович отправился в мой родной мир вместе с моим телефоном и посланием для мамы. Момент, когда мы только приехали на место и расставляем приборы.

А значит, моё происхождение больше не тайна, по крайней мере, для Медиатора. А ещё это значит, что тот наш разговор с Валентиной прослушивался — а иначе попасть в нужное место в нужное время и сделать такой замечательный снимок на дорогущий телевик было бы весьма непросто.

Видимо, мои мысли всё-таки отразились у меня на лице.

— Да-да, я всё же разгадал загадку твоего двойника, — с нескрываемым удовольствием улыбнулся Медиатор. — Правда, стоили эти фотографии неприлично дорого.

— Кто-то из коллег того контрразведчика? — предположил я.

— Это неважно, — отмахнулся Медиатор. — Источник очень хотел от имеющихся у него сведений избавиться, и я как мог так помог. Это, всё, конечно, удивительно, что ты из иного мира, в котором история пошла по другому пути, но важно не это. Смотри.

Он положил передо мной вторую фотографию.

Там был запечатлён сам момент рокировки. Фотографу невероятно повезло — он запечатлел момент, когда оба мира были видны. Ну или выдержка камеры превышала продолжительность перехода, — сообразил я.

— Видишь? — Медиатор потянулся через столик и показал пальцем, куда смотреть.

И тут я увидел одну деталь, которую тогда, из-за ранения, возможно, не заметил. Я взял фотографию в руки — не только чтобы разглядеть получше, но и чтобы снимок попал в объектив потайной камеры.

На фото чётко было видно, что круг аномалии идеально вписался в кольцо установленных нами по указанию Валентины приборов.

— Понимаешь, что это значит? — спросил Медиатор.

— Поразительная точность, — согласился я.

Наверное, если бы не имплант, я бы сейчас уже бегал по потолку от волнения. А так даже пульс не изменился!

Конечно, я уже понял то, что он хотел мне сказать. Но пусть сам скажет.

— Валентина не предсказала эту аномалию, а создала её! — тоном превосходства поделился своей догадкой Медиатор. — Как и Пульсар!

Он кинул передо мной ещё одну фотографию. Спутниковый снимок, на котором чётко выделялся контур аномалии. Видимо, снимок сделали после одной из рокировок. Возможно, после самой первой.

И ещё одна фотография, на этот раз — карта аномалий, на которой стояла отметка Пульсара.

— Видишь расположение? — спросил Медиатор. — Пять метров восточнее — МКАД, чуть западнее, севернее или южнее — Москва-река. Я не поленился и посидел с линейкой и циркулем. Размер этой аномалии — это максимального диаметра окружность, которую можно вписать в этом месте между рекой и МКАД-ом.

— Почему ты мне это рассказываешь? — удивился я.

— Какой-никакой, а ты эксперт, который может оценить мои выкладки, — Медиатор дёрнул щекой. — Ты ведь видишь то же, что и я?

— Аномалия действительно удивительно удачно вписалась, — признал я.

— Восемь башен у крепости, и посчитай, — он ткнул в самую первую фотографию, — восемь приборов вы установили той ночью.

— Я тогда как-то не считал, — признался я.

— Неважно, главное — Валентина умеет создавать аномалии.

И, похоже, он прав… Чёрт, это всё меняет! Но зачем тогда экспедиция?

— Допустим… — согласился я.

— Но главный вопрос не в этом, — Медатор протянул мне из папки ещё один лист, который оказался каким-то отчётом с оттиском Министерства обороны в шапке. — Читай, мне интересно, что ты скажешь.

Вот она, та бумага, про которую говорила Система. О потерях среди мирного населения.

Однако это оказался не просто отчёт. А целая аналитическая справка. Потери среди мирного населения и среди аномальщиков, в СССР, США, странах Европы, Китае, Индии, в целом по континентам Африке, Южной Америке и Австралии, отдельная колонка «Прочие территории» и две итоговые колонки — «Итого» и «Итого без СССР».

По строкам отчёт содержал интересные сведения. Количество жителей, аномалий, потери среди мирного населения и среди аномальщиков, косвенные потери от иномирных болезней, и самое главное — итоговая строка. Доля общих потерь, человек на один миллион жителей в год.

И СССР разительно отличался от всех прочих. Самые низкие удельные потери приходились на Австралию, 286 человек в год, на миллион жителей. Самый высокий показатель оказался у США — 494. В среднем же по миру, кроме СССР — 402.

А у нас — 76!

В пять с лишком раз меньше, чем в среднем по миру, и в шесть с лишним раз меньше, чем по США!

Ещё мне бросилось в глаза, что у нас выше потери среди аномальщиков. То, о чём говорил Громов и Валентина. Ну да, мы же постоянно в самое пекло лезем. Но зато намного — аж на порядок! — меньше косвенные потери от болезней. Похоже и правда у нас общественный иммунитет адаптировался к иномирной заразе в куда большей степени, благодаря тому, что аномальщики постоянно приносят кучу бактерий на себе, но зато на ранних подступах останавливают распространение носителей опасных болезней. А вот американцы, у которых любой прорыв может обернуться эпидемией — страдают особенно сильно.

— Это свежая справка, за прошлый год, — охотно пояснил Медиатор. — Министерство обороны считает, что высокие потери среди аномальщиков при в целом очень оптимистичной статистике по общим потерям — следствие слабой подготовки самих аномальщиков.

— Они хотят пропустить через программу подготовки уже обученных солдат? — догадался я.

— Именно.

— Хотят получить супер-солдат, — улыбнулся я. — А потом устроить маленькую быструю победоносную войну.

— Смекаешь, — хмыкнул Медиатор. — Но что они там в своих влажных фантазиях хотят — не так важно. Важнее другое. Когда именно Валентина научилась создавать аномалии. Недавно… — он сделал паузу, — или пятнадцать лет назад?

— И ты думаешь, что аномалии в Союзе — это прикрытие, чтобы никто не догадался, что это наше оружие? — понял я его ход мыслей.

— Я думаю, что Валентина давно умеет создавать аномалии «локально». Расставила приборы и готово. Прорыв там, где надо. А вот удалённо — не получается. С прицельной точностью проблемы. Вплоть до того, что куда-то попадает плюс-минус материк. Кстати, в морях аномалии случаются значительно реже, как и в Антарктике.

Признаться, Медиатор меня сильно удивил. Я ожидал от него чего угодно, но не того, что он займётся вполне серьёзным анализом!

Правда, в его рассуждениях я сходу увидел несостыковки, но зачем я буду его разубеждать? Пусть остаётся при своём мнении!

— Надо это рассказать нашему общему знакомому! — воскликнул я. — Слушай, я хочу гринкарту! А если я туда свалю, а потом эта сумасшедшая… перезагрузит весь материк по кусочкам? Надо же что-то делать! Погоди… а зачем тогда Пульсар, и почему Валентина решила назначить меня командиром отряда аномальщиков?

— Она же тебе сама сказала, — Медиатор пожал плечами. — Личное доверие. Кому-то же она должна доверять! Но, как я вижу, доверяет она пока далеко не всё. А Пульсар… Откуда ты знаешь, что будет на том спутнике? Может, генератор аномалий?

— И США получат в своё пользование целую планету, — усмехнулся я. — А что, неплохо звучит!

— А СССР получит всю территорию нынешней Америки, — парировал Медиатор. — И если кто-то будет плохо себя вести, можно ещё одну экспедицию организовать. А насчёт общего знакомого не переживай. Все, кому следуют — узнают.

— Ты прав, — серьёзно кивнул я. — Эти распечатки обязательно должны попасть к Фоксу.

Сказав это, я тут же прикусил язык. Николай не называл своего настоящего имени.

— Значит, ты согласен с моими выкладками? — спросил Медиатор, похоже, не заметив моей оговорки.

— Целиком и полностью! — горячо ответил я.

— И ты ничего не хочешь добавить? — уточнил он.

Так… кажется, про Фокса он всё же заметил! И понял… да всё понял. Что ж, это даже мне на руку!

— Я правда думаю, что ты прав по всем пунктам, — развёл я руками, — добавить мне нечего.

— Тогда я не понимаю тебя, Алексей, — тут он достал из-за пояса пистолет и небрежно снял с предохранителя, наведя на меня. — Ты думаешь, я не заметил твоей видеокамеры? Она пишет наш разговор, а не передаёт по радио, иначе мой детектор, — он покачал в воздухе часами, — уже предупредил бы меня. Хотя я на всякий случай всё равно включил глушилку сразу, как ты зашёл. Ведь откуда тебе знать мой адрес, да и про Фокса вот… Я сразу понял, что тебя подослала Валентина, и ты только что это подтвердил. Так что, очевидно, сегодня отсюда выйдет только один из нас. Но объясни, почему? Ты всё понимаешь, ты со всем согласен, — кстати, спасибо за экспертизу моей гипотезы, и что подтвердил мои выкладки. Но почему ты тогда поддерживаешь Морозову? Ведь ты разумный человек, и должен понимать, что такие технологии в руках фанатиков опасны!

Только сейчас я обратил внимание, что от него пахнет страхом. И адреналином, причём им даже больше. Он боится меня, но азарт перекрывает!

— Может потому, что я патриот? — предположил я, улыбаясь.

— Не смеши меня, — фыркнул Медиатор. — Ты же ещё в том мире собирался эмигрировать в Штаты.

— Тогда… — улыбаясь и глядя ему в глаза, я аккуратно подобрал ноги для толчка, — может быть потому, что Валентина при первом знакомстве предложила мне возможность вернуться домой, а не выкрала у меня Майю?

— Так и знал, что ты мне это ещё припомнишь, — с досадой сплюнул Медиатор. — Слушай, ну это ведь всего лишь баба!

— А вот это зря сказал, — оскалился я.

— Да чёрт… — вздохнул Медиатор и выстрелил.

Глава 17

Медицинский факт

1 день 16 часов до отправки

За долю секунды до выстрела резко ухожу в сторону и вижу, как пушистая серая молния пролетает через половину комнаты и врезается в руку Медиатора. Выстрел громом бьёт по ушам, но к этому я уже привыкший. Пуля проходит далеко от меня, куда-то в диван.

В следующее мгновение я уже оказываюсь позади Медиатора, и, не размениваясь на борьбу, обрушиваю ему на голову его же стул, который он успел толкнуть в сторону, вскакивая. Подозрительный хруст, и Медиатор падает на журнальный столик, расплёскивая недопитый чай. Выхватываю распечатки, чтобы не намокли.

Со стоном Медиатор переворачивается на бок, сползая со столика на пол, и пытается направить на меня пистолет, который так и не выпустил. Рука его не слушается, но он не оставляет попыток.

— Лучше застрелись, — советую я. — Видишь, я безоружный, так что убить тебя могу только вот, стулом. Это долго и неприятно.

— Падла… — слышу в ответ.

— Ничего личного, Юра, — пожимаю я плечами. — А хотя нет, это как раз личное. За измену родине тебя надо судить и расстрелять. Но это не моё дело, вообще-то. А вот за то, что посмел поднять руку на мою женщину… Я быстрее и сильнее тебя, а ещё Чарли готов выгрызть тебе глаза, тоже, кстати, за Майку. Так что стреляйся, это будет быстро и безболезненно.

— Как глупо…

— Надо было попробовать сразу меня пристрелить, — хмыкнул я. — Хотя вряд ли это помогло бы. Давай я тебе помогу, что ли.

Присев на корточки, я взял руку Медиатора и переместил её таким образом, чтобы дуло пистолета было направлено под нижнюю челюсть. Он сопротивлялся, но слабо. Только глаза горели ненавистью.

— Сам нажмёшь, или тебе помочь?

— Да гори ты в аду! — выдал Медиатор из последних сил и нажал спуск.

Кровь и мозги разлетелись под диван. На меня немного попало, но не критично. Чарли вообще в сторонку отскочил.

Эх, плакала моя конспирация! Весь пропах пороховыми газами, теперь ещё кровь…

Пройдя на кухню, я нашёл полотенце, немного намочил его и стёр свои следы с кружки с чаем. Подумав, вообще вымыл её и поставил на полочку. Потом тщательно протёр стул, на котором оставалось немного крови от удара по голове. Но главное — на нём оставались мои отпечатки.

Что ещё?

Так, надо создать видимость ограбления!

А хотя… Открытый сейф и так намекает, что оттуда вынесли всё ценное. Заглянув внутрь, я обнаружил несколько пачек сторублёвок. Никакой валюты, золота, поддельных паспортов. Если у Медиатора и была заначка посерьёзнее, то явно не здесь.

Тут мой взгляд упал на телевизор. Вместо новостей или какой-то иной передачи, на чёрном экране светилась единственная надпись.

Сервер видеонаблюдения на чердаке, планшет в кабинете на втором этаже. Соседи слышали стрельбу, но вызвать милицию пока не могут, связь не работает

Ого! Спасибо за подгон!

Бегом поднявшись на второй этаж, я сразу заметил лестницу на чердак. Сервер оказался там, даже не замаскированный, просто в обычном распределительном щитке, который я открыл через полотенце. Впрочем, какой вор полезет в распределительный щиток? Выдернув оба жёстких диска, я скатился по лестнице вниз. Где тут кабинет?

Открыл одну дверь — спальная. Вторую — ванная. На третьей мне повезло. Ноутбук стоял на столе, с открытой крышкой и приглашением ввести пароль на экране. Ну да это не моя проблема.

Забрав ноутбук, я осмотрелся. Вроде больше ничего такого ценного, что бросилось бы в глаза обычному вору. Тут, конечно, много чего надо обшмонать, по идее, но мне пора уходить.

Спустившись вниз, я подумал, и снял с Медиатора часы. По виду они дорогие, так что вор при ограблении точно мимо не прошёл бы.

Оглянулся на экран телевизора. Там уже шёл какой-то фильм. Ну и отлично.

— Чарли, уходи огородами, но по тропинкам, — приказал я, выходя на крыльцо. — Встретимся у машины.

Хрюкнув что-то, енот спрыгнул с крыльца и исчез за домом. А я тщательно протёр дверную ручку всё тем же полотенцем, после чего надел на голову капюшон куртки. Можно уходить.

Ещё кнопка звонка, — вспомнил я, и протёр и её тоже.

В доме напротив свет не горел, но пару любопытных в окне я отлично разглядел. Направил на них сложенные «пистолетом» пальцы и сделал вид, что стреляю. Спрятались.

Да, было бы конечно круто дождаться Фокса, но не так много шансов, что он придёт, а вот милиция заявится наверняка довольно скоро. Конечно, красные корочки — это аргумент, но светить ими это провал. Даже если премию дадут — всё равно провал.

Так что я быстрым шагом пошёл в другую от машины сторону, завернул за угол в проулок и перешёл на бег. Ещё поворот, и вот теперь не торопясь, в раскачку, походкой пьяного. Три квартала по прямой, новый проулок… В голове отпечаталась схема местности с навигатора, и я передвигался сейчас достаточно уверенно.

До машины я добрался только минут через пять, изрядно попетляв по всем местным улочкам и закоулочкам. Если меня кто и видел, то этих кого-то ещё найти надо будет. Может и найдут, конечно, но это будет нескоро.

Чарли уже ждал меня.

— Молодчина! — похвалил я его. — И там, в доме, очень вовремя исполнил. Хвалю! С меня орехи, самые вкусные!

Енот довольно пискнул, и я потрепал его по голове. Растёт пацан. Такого на плечо уже не посадишь! Не то чтобы тяжело — просто жопа не поместится. Ну или плечи надо как у Клима.

Сев в машину, я первым делом надел на руку Митю.

— Дело сделано. Мне надо встретиться с Валентиной. Сейчас.

Вы хотите обсудить с ней услышанное от Медиатора?

— Ну ты мне скажи. Мы умеем создавать аномалии?

Это секретные сведения

— Ежу понятно! А ты не можешь принимать решения, и уж тем более этими самыми секретными сведениями делиться. Вот поэтому мне и нужна Валентина!

Вы можете ей позвонить

— Чтобы потом при расследовании вышли на неё по моему звонку? Давай-давай, ты сама в эту историю влезла. Инициатива наказуема!

Вы правы. Прокладываю маршрут в обход камер

— Вот так бы сразу. А то ломаешься, как пионерка на свидании… И кстати, контроль эмоций уже отключи, будь добра. Я хочу понимать, что я на самом деле чувствую.

Выполняю

Спокойствие схлынуло, словно выключатель щёлкнул. Меня накрыло волной эмоций, которые до этого сдерживал имплант. Я крепче сжал руль, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Чёрт возьми, я же убил человека. Не тварь из аномалии, не робота, а живого человека. Пусть и предателя, но всё же… Перед глазами снова встала картина: кровь, мозги на полу, остекленевший взгляд Медиатора. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать это видение.

Странно, но чувства вины не было. Скорее, какое-то тупое удовлетворение, будто выполнил грязную, но необходимую работу. Как выносить мусор или чистить канализацию — неприятно, но надо.

Адреналин всё ещё бурлил в крови, заставляя меня быть начеку. Я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, хотя разумом понимал — хвоста нет. Да и Система предупредила бы.

Мысли метались, как в калейдоскопе. То я представлял, как объясню всё Валентине, то вдруг вспоминал, как Медиатор рассказывал про аномалии. А что, если он прав? Что, если я только что убил человека, который пытался предотвратить катастрофу?

Нет, чушь. Я тряхнул головой. Валентина не такая. Она искренне переживает за людей, я же видел. Да и логика в теории Медиатора хромала на обе ноги.

И всё же… Зачем нужна экспедиция, если мы и правда умеем создавать аномалии? Надо выяснить у Валентины. Она должна мне доверять, я же только что… Чёрт.

Я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Глубоко вдохнул, выдохнул. Нет, нельзя раскисать. Я сделал то, что должен был. И сделал бы это ещё раз. Возможно, будут последствия. Но кто-то же должен был… Когда ты плывёшь в лодке, а кто-то её раскачивает — его надо остановить. Потом можно между собой разбираться, туда ли мы плывём, но в первую очередь необходимо избавиться от предателей и саботажников.

Чарли, словно почувствовав моё состояние, тихонько заурчал. Я протянул руку и почесал его за ухом. Хороший мальчик, очень вовремя мне помог.

Мысли снова вернулись к Медиатору. Как легко он поверил, что я на его стороне. Неужели и правда думал, что сможет меня перевербовать? Или это была игра с его стороны? Чёрт его разберёт теперь.

Я поймал себя на том, что нога давит на газ сильнее обычного. Сбросил скорость. Спокойно, Лёха, не дай эмоциям взять верх. Ты справился, ты молодец. Теперь главное — добраться до Валентины и во всём разобраться.

А потом… потом надо будет как-то с этим жить.

Чёрт… самое противное в этой ситуации — мерзкая мыслишка: а вдруг Медиатор хоть в чём-то был прав? Даже не прямо, а косвенно? Вдруг и правда хотели создать супер-оружие, но что-то пошло по известному маршруту?

Да нет. Если бы это было так — сейчас меня уже ликвидировали бы. И уж точно не дали бы встретиться с Валентиной, во избежание угрозы для неё с моей стороны.

Я невольно оглянулся по сторонам. Не только в зеркало посмотрел, а даже обернулся и посмотрел своими глазами.

Но никто меня не преследовал, никто не пытался в меня врезаться на большегрузе в кирпичами. Я просто ехал по проложенному маршруту и за мешаниной мыслей даже не заметил, как почти доехал. Правда, в прошлый раз я был ранен и чувствовал себя не очень чтобы очень. Так что места хоть и однажды виденные, но не слишком знакомые. И так-то чёрт её эту Систему знает, куда она меня ведёт…

Тем не менее, доехал я спокойно. По дороге пару раз останавливался переждать, но это уже стало привычным.

Ближе к полуночи я въехал в автоматически открывшиеся ворота и остановился во дворе. Дверь дома открылась, и в светлом проёме появилась Валентина собственной персоной, одетая в какие-то явно домашние штаны и фланелевую рубашку на несколько размеров больше.

— Очень надеюсь, что у тебя по-настоящему серьёзный повод, — проворчала она.

— Будь он несерьёзным — я бы дождался утра, — заметил я, вылезая из машины вместе с ноутом и бумагами. — Пошли, Чарли.

Мы зашли в дом, и Валентина махнула рукой в сторону кухни.

— Чаю? — спросила она.

Я чуть не запнулся на ровном месте.

— Нет, спасибо, на сегодня уже напился.

— Ты в курсе, что у тебя на лице кровь? — нахмурилась Валентина. — Чья это?

— Медиатора, — не стал я ходить вокруг да около. — Это его планшет, его часы, деньги, жёсткие диски из системы видеонаблюдения и его бумаги.

Говоря это я выгреб из карманов свой улов. И только в этот момент вспомнил, что так и не отключил скрытую камеру. Она как писала с момента, как я подошёл к дому Медиатора, так и продолжала писать. Ну и ладно, пусть пишет. Посмотрим, что скажет Валентина.

А она, глядя на все эти вещи, осела на стул. Будто из неё воздух выпустили. Сидела и смотрела.

— Он мёртв? — наконец, она посмотрела мне в глаза.

— Пустил себе пулю в голову. 9 мм — это, конечно, не экспансивная 0.45, но в упор и она мозги эффективно выносит. Только пришлось ему немного помочь, он сам не хотел. Вот и забрызгался.

— Как это случилось? — Валентина спрашивала спокойным голосом, но пахло от неё в этот момент таким коктейлем, что нетрудно было догадаться, что спокойствие это напускное.

Да и голос у неё подрагивал.

— Я зашёл к нему в гости, якобы предупредить, что его хотят арестовать. Мы выпили по кружечке чая, поговорили, а потом я оговорился, назвал Фокса не Николаем, а Фоксом. Ну и Юра попробовал меня пристрелить. Самооборона, — я развёл руками. — Это если тезисно.

— А если не тезисно? — Валентина, совладав с эмоциями, приподняла бровь.

— То он рассказал мне одну свою теорию, довольно забавную.

Я взял со стола сложенные вдвое листы и подал их Валентине.

Очень любопытно оказалось следить за выражением её лица по мере чтения отчёта и разглядывания фотографий.

— И что за теория? — она посмотрела на меня.

— Что именно СССР открыл аномалии и попытался использовать как супер-оружие, но пока что стабильно получается создавать прорывы только локально. А удалённо — как ссать против ветра, брызги во все стороны, и на себя тоже. И что спутник для «Пульсара» — генератор аномалий с целью отправить Штаты в мир иной. И то, что в отчёте Министерства обороны удельные потери по Союзу в пять-шесть раз ниже — доказательство того, что аномалии дело рук СССР вообще и Валентины Морозовой в частности.

— И ты ему поверил? — ощутимо напряглась Валентина.

А ещё от неё повеяло страхом.

И вот тут её можно понять. Приходит к ней человек, который сам по себе — машина убийства, подручными средствами динозавра одолевший. Морда в крови, только что человека убил. Ну ладно, не совсем человека, мразь продажную, но всё же. И тут такие теории заговора всплывают.

Что вот она должна от меня ждать? А вдруг я такой внешне спокойный, а на самом деле в состоянии аффекта? От расстройства, что меня за нос водили?

— Теория стройная, но в ней есть несколько упущений, — ухмыльнулся я. — Во-первых, территории. У нас просто напросто самая низкая плотность населения в мире! Отсюда и относительно низкие прямые потери, и меньшее распространение болезней.

— Согласна, — кивнула Валентина.

— Во-вторых, — продолжил я, отгибая по одному пальцы, — похоже, что Медиатор не знал про механизм использования аллогенов. А это резко меняет всю картину по распространению иномирных бактерий и вирусов. Общественный иммунитет и всё такое. А ещё первыми носителями новых бактерий становятся именно аномальщики. В нашем организме новая, дикая, болезнь усмиряется и идёт циркулировать в обществе уже в куда менее опасной форме. Правда, аномальщики из-за этого гибнут чаще. Но что поделаешь, такая работа.

— Сам догадался? — прищурилась Валентина.

— Что-то сам, но в основном это теории Завельева, — признался я. — Не настолько я во всём этом разбираюсь, чтобы такие предположения строить. И, похоже, Медиатор обо всём этом вообще не в курсе.

— У него образование совершенно по другому профилю, — пожала плечами Морозова. — Было.

— Ну и самое главное, — я отогнул средний палец, — то, чего Медиатор не знает точно.

А самое главное, что не укладывалось в теорию Медиатора — Валентина. Да, на людях у неё очень удачно получается поддерживать реноме холодной суки. Но пообщавшись с ней, я понял, что на самом деле она очень глубоко переживает за людей. И за своих подчинённых, и за тех, кто становится жертвами аномалий. Поэтому и работает без выходных и праздников. Вот почему её дом выглядит таким нежилым — потому что она здесь почти не бывает.

— Что же? — Морозова чуть подалась вперёд.

— Он не знает тебя, как человека, — усмехнулся я, легко переходя на «ты». — Только как политика и функционера, про которую говорят, что провинившимся она собственноручно головы ржавой ножовкой отпиливает. Он не видел, как ты украдкой вытираешь слёзы, слушая песни у костра под гитару. Не видел тебя на месте обрушения Байконура. Так что я просто не поверю, что ты способна на такое.

Валентина с минуту, наверное, боролась эмоциями. Краснела, бледнела и чуть было в самом деле не разревелась.

— Спасибо, — наконец выдавила она из себя. — Только если кому-нибудь об этом расскажешь, я всё же найду старую ржавую ножовку. У отца в гараже где-то была.

Она смущённо улыбнулась, окончательно растеряв образ железной леди.

Подозреваю, что вот такой Валентину уже лет двадцать никто не видел. Да она поди сама себе в зеркале никогда вот так не улыбается. Приятно, конечно. Почти романтично даже… было бы в иной ситуации.

— Подготовка к экспедиции завершена, — я резко перешёл на жёсткий, деловой тон. — Завтра сто двадцать человек пройдут медкомиссию. И прежде чем мы отправимся в эту чёртову аномалию, я очень хочу знать, какого хрена происходит. Потому что то, что ты способна устраивать прорывы аномалий, — я ткнул пальцем в ту фотографию с приборами, — медицинский факт!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Аномальщик – 4

Content

Аномальщик — 4

Глава 1 Знакомый запах

Глава 2 Главный вопрос

Глава 3 Подозрения

Глава 4 Снова учеба

Глава 5 Боевое крещение

Глава 6 Бомбическая вечеринка

Глава 7 Товарищ следователь

Глава 8 Зацепка

Глава 9 Перекрестное обучение

Глава 10 Госкомиссия

Глава 11 Изолента

Глава 12 Давно не виделись

Глава 13 Все идет по плану

Глава 14 Директор тут и там

Глава 15 Жди меня и я вернусь…

Глава 16 Эксперт

Глава 17 Медицинский факт

Nota bene