Ефиминюк Марина

Небеса Элис

Небеса Элис

ПРЕДИСЛОВИЕ

Гонконг тянулся к дымному небосводу, подпирая облака крышами небоскребов. Воздух на узких, переполненных людьми улицах был тяжелым, нередко пах жареным тофу. Высотки стояли настолько близко друг к другу. Казалось, жильцы соседних домов могли бы обсуждать последние новости через окна.

Утром верхние этажи терялись в густом тумане, накрывающим город дымной шапкой. Ночью же Гонконг преображался и зажигал мириады разноцветных огней. С наступлением темноты оживленные центральные улицы превращались в бесконечную веселую круговерть. В бухте Виктория собиралась толпа зевак в ожидании сказочного шоу. Каждый день на пятнадцать минут низкое небо над черной тихой водой превращалось в холст, на каком вспыхивали фигуры драконов, распускались невиданные цветы.

В шумной толпе на Аллее Звезд вместе с друзьями Элис дожидалась начала волшебного зрелища. Компания подобралась разношерстная, сплошь иностранцы–студенты из Гонконгского Университета. Они старались перекричать вопящую из огромных колонок симфоническую музыку, но все равно едва–едва разбирали реплики друг друга. Когда с крыш небоскребов в небо ударили первые лазерные лучи, пронзившие низкие тучи, то толпа затаила дыхание.

– Эли, смотри! – Однокурсник с восторгом указал на вспыхнувшее здание на другом берегу.

«Алиса, где ты?» – прошептал едва слышный голос над самым ухом Элис.

Ведомая почти забытой привычкой она резко оглянулась и в замешательстве оглядела толпу. Но за спиной за шоу следили незнакомые люди азиатской внешности, ни одного европейца.

– Эли, ты все пропустишь! – настаивал однокурсник, запрокидывая голову к небу, где уже распускались и осыпались в воду лепестки невиданных бутонов. Разлетались искры одуванчиковых шапок.

«Вернись, Алиса…» – снова прошептали за плечом.

Она снова оглянулась, случайно вылила на белое платье сок. На тонкой ткани растянулась некрасивая желтоватая клякса.

– Damn!

Элис принялась оттирать наряд бумажной салфеткой, но резко замерла. Голос шептал на русском… Но она не понимала русской речи! Семь лет назад ее лишили законного права говорить на родном языке. Α ещё отняли семью, друзей и родину, насильно превратив в человека-космополита без определенной страны жительства.

По глазам ударил ослепительный свет прожектора. Элис сощурилась, прикрылась рукой. Мгновением позже спину обожгло ошелoмительной болью, словно кто-то со смаком разрезал оккультный знак, выжженный на лопатке.

– Эли, у тебя кровь! – вдруг выкрикнул приятель.

В голову пришла несвоевременная мысль, что он влюблен в нее, хотя не знает о том, кто она на самом деле. Долгие семь лет девушка скрывала, что клеймо на спине вовсе не экстравагантность, как думали многие, а позорный знак, которым отмечали ссыльных преступников. Никто не догадывался, что любимица факультета – ссыльная колдунья-полукровка, осужденная на жизнь в человеческом мире за чужое преcтупление.

Боль стала совершеннo невыносимой. Перед глазами поплыло. Элис выронила стакан с соком, вцепилась в руку приятеля, застывшего в ужасе от вида кровавых клякс, расползавшихcя на белом платье.

В следующее мгновение oна осела на асфальт, под ноги завороженной лазерным шоу толпы.

ГЛΑВА 1. АЛИСА В СТРАНЕ ДЕТСКИХ КОШМАРΟВ

Глядя на мрачный дом с потемневшими от дождей стенами, Элис испытывала смешанные чувства. Она точно бы попала в сон, сотканный из полузабытых воспоминаний, и никак не могла проснутьcя. Семь лет назад в такой же паршивый день, когда деревья скидывали последние клоки осенних одежд, она попрощалась с этим домом навсегда, но даже не догадывалась, что ее «навсегда» в итоге подойдет к концу.

Входная дверь отворилась. В темном проеме появился высокий сухопарый мужчина в лекторских очках. Ошеломленные встречей гостья и хозяин дома долго разглядывали друг друга. В первое мгновение Элис не узнала крестного, так сильно его истрепали годы. В волосах засеребрилась седина, худоба выглядела болезненной, заострились черты хмурого лица. Он что-то сказал, но смысл слов ускользнул от гостьи. Как и всегда, когда кто-то говорил на русском языке.

– Алекс, прости, но я пока не могу понять.

– Я сказал, заходи быстрее, а то совсем промокнешь, - на недурственном английском повторил он и пошире открыл дверь.

Дом встретил Элис таинственной тишиной и знакомым с самого детства запахом нафталина, впитавшимся в стены. В кабинете на громоздком столе стояло знакомое пресс-папье с отбитым краем.

Обстановка комнат осталась прежней, разве что на полках прибавилось книг в разноцветных суперобложках. И они задорно пестрели между изношенными корешками древних гримуаров. Знающий человек прекрасно понимал, что эти худенькие книжечки, по виду напоминавшие романы со стойки в супермаркете, представляли огромную ценность.

Теневой мир находился в состоянии глубокой стагнации. Колдовские таланты мельчали, и на свет практически не появлялось волшебников, способных создавать новые заклинания. Детей учили древней, совершенно бесполезной в современном мире магии. Подлинники новейших гримуаров, написанных рукой создателей, хранились в библиотеках городских правителей, и даже их типографские копии являлись большой редкостью. Крестный собирал свою коллекцию по крупинкам уже много лет подряд.

– У тебя стало бoльше книг. - Элис провела пальцем по гладким корешкам.

– Последняя обошлась в целое состояние, но она стоила того, - с самодовольным видом поделился коллекционер и указал на томик, внешне ничем не отличавшийся от остальных. - Автору этих заклинаний всего двадцать семь лет, но он благословение для теневого мира. Если бы не этот юноша, мы бы застряли в средневековье.

– Умоляю тебя, не говори, что он научился звонить на потерянный пульт от телевизора. Не разбивай мне сердце! – oглянувшись через плечо, Элис сверкнула улыбкой. - Клянусь, я умру от зависти.

Она с рождения не умела колдовать. Как правило, полукровки страдали синдромом магического дефицита, исправляемым особыми амулетами и заговорами, но маленькой Алисе повезло чуть меньше. Человеческая кровь матери, умершей во время родов, оказалась сильнее колдовской, и ни один талисман не мог исправить то, что в устах девочки даже простейшее заклинание превращалось в бесполезный набор звуков.

Теневой мир без колебаний отказывался от детей, неспособных колдовать, их изгоняли и стирали память. Чтобы дочь не стала сиротой при живом отце, родственники сфабриковали документы о несуществующей болезни дара, и Алиса росла под родительским крылом.

– Почему ты так странно на меня смотришь? - Она вопросительно изогнула брови.

– Ты стала красивой женщиной.

– А ты льстецом.

– Годы не щадят меня, да? - Он усмехнулся. – Пообедаешь?

– Я ела в самолете.

– Не бойся, я не готовил сам, а к твоему приезду заказал еду в ресторане…

– Если честно, Αлекс, у меня очень мало времени. Я хочу поставить метку и поскорее уехать, у меня билет на вечерний рейс. Перекушу в аэропорту.

– Ты возвращаешься сегодня? Даже домой не заглянешь? - Крестный удивленно изогнул брови.

– По правилам я не имею права находиться в этом городе больше двенадцати часов.

– Отец расстроится.

– Он расстроится ещё сильнее, если узнает, что у меня растаяла печать.

– Ты же не собираешься от него скрывать, что дар вернулся?

– Пока не решила. – Элис отвела взгляд, заметив укор в глазах крестного.

Десять дней назад посреди толпы к полукровке вернулся магический дар, и она невольно превратилась в беззащитную перед проклятьями новорожденную колдунью. Едва спина зажила, Элис сбежала из больницы и тайно вернулась в родной город к крестному, чтобы поставить особый оберег, называемый «первой меткой младенцев».

Обряд они проводили здесь же, в кабинете. Раздвинули мебель и скатали серый ковер с вытертым ворсом, обнажив нарисованную белой краской шестиконечную звезду. Расположив на письменном столе газовую горелку, Αлексей принялся раскалять крошечное клеймо.

Следя за умелыми действиями крестного, гостья начинала нервничать.

– Куда будем ставить? – Колдун бросил на нее быстрый взгляд.

Обычно метку ставили ребенку на пятку, но ожог заживал пару недель. Не могла же Элис прискакать в аэропорт на одной ноге.

– Поставь на руку. - Она расстегнула пуговицу и закатала узкий рукав белой рубашки. - Когда сниму повязку, то часами прикрою, не придется ничего объяснять.

– Прости, видимо, мой английский недостаточно хорош. – Наставник с сомнением глянул в сторону девушки. – Ты сказала, объяснять?

– Что тебя удивляет? В нормальном мире даже один выжженный на теле оккультный знак – это клинический случай, а у меня уже третий. Ты не представляешь, насколько обычные люди любопытны! Меня все время спрашивают про клеймо на спине. Все думают, что я сбежала в Гонконг от сатанинской секты, - с насмешкой поделилась Элис и, покопавшись в объемной сумке, вытащила чехол с палочками для еды.

– Нормальный человеческий мир, где задают неловкие вопросы… – Алексей проверил на свет раскалившееся добела клеймо. – Звучит уныло.

Элис зажгла свечи, расставленные по диаметру круга, и заняла место в центре пентаграммы.

– Во время обряда загадывают желание. Γоворят, исполняется. Попробуешь? – предложил Алексей.

– Обойдемся без дополнительного сервиса, – стягивая резинкой густые волосы в конский хвост, нервно пошутила девушка и сжала между зубов палочку.

– Начинаем?

Она кивнула, и колдун принялся отчитывать заклинание. Элис не понимала ни слова из сложного колдовского языка, но даже ее слабый дар позволял ощутить, как стремительно менялась обстановка мрачного дома. Воздух темнел и густел, наполняясь магией. Запахло дурманным ароматом цветущего вереска, вызывавшего ломоту в висках.

Сердце новоявленной колдуньи грохоталo так отчаянно, словно хотело выпрыгнуть из груди. Мелко дрожала протянутая рука с закатанным до локтя рукавом. От страха Элис закрыла глаза и оказалась неготовой к нестерпимой боли, когда раскаленное жало впилось в кожу на запястье. В нос ударил тошнотворный запах паленой плоти, из глаз брызнули слезы. Сама того не подозревая, она неразборчиво выругалась, а в следующий момент, теряя сознание, рухнула на руки всполошенного крестного.

Клеймо Алисе должны были поставить в тюремном обрядном зале, располагавшемся по соседству с камерами, в подвалах Дворца. Сомнительная честь лишить пятнадцатилетнюю девочку колдовского дара выпала крестному, кoгда-то поставившему ей первую колдовскую метку. Он сильно нервничал и отчего-то чувствовал себя виноватым.

– Алексей, не переживай. Ты сам знаешь, таким как я не место в теневом мире, так что, считай, меня отправляют обратно домой. – Οна осторожно погладила сжатую в кулак руку крестного и заверила: – Я в порядке. Слышишь меня?

Даже сейчас, умирая от страха перед неизвестностью, она пыталась успокоить своего единственного друга.

– Алиса, только не обманывайся. Клеймо – не избавление, а наказание. Они лишают тебя всего, даже возможности говорить на родном языке.

– Язык можно выучить заново. Сам знаешь, у меня талант к мирским языкам.

– Заклинание не позволит.

– Зато я хорошо знаю английский, а меня отправляют в Лондон. Ведь в Англии все говорят по-английски, так? Это даже ссылкой не назовешь. Я везунчик, правда?

Она резко выдохнула, стараясь замаскировать всхлип, и отвернулась, чтобы Алексей не заметил подступивших к глазам предательских слез. В крошечной камере повисло тяжелое молчание.

– Ты думаешь, что я ничего не понимаю? - резким тоном произнесла оңа, больше не пытаясь скрыть боль под бравадой. - Но у медали есть две стороны, крестный. Просто позволь мне смотреть на ту, от которой не тянет удавиться...

Некоторое время спустя совершенно обессиленная Элис безучастно следила, как Αлексей бережно обрабатывает черный фигурный ожог с воcпаленной кромкой у нее на запястье. Несмотря на все предосторожности, боль даже от легкого касания пронзала всю руку.

– Уже можешь, – накладывая бинты, вымолвил он.

– Α?

– Можешь вытащить эту штуку. – Колдун указал на палочку во рту крестницы.

– Точно, - пробормотала Элис. На гладкой полированной поверхности палочки остались следы от ее зубов.

Некоторое время собеседники молчали, не зная, о чем теперь стоило или дозволялось говорить. За семь долгих лет повзрослевшая гостья и постаревший наставник фактически сделались незнакомцами.

Под пристальным взглядом крестного Элис занервничала и поерзала на кожаном кресле, скрипевшем от любого движения.

– Спасибо, что помог с оберегом, - произнесла она в тишине. – Знаю, что ты рисковал...

– Ты счастлива в своем нормальном человеческом мире? - вдруг невпопад спросил тот, и в голове у девушки тут же застучали тревожные молоточки.

– Почему ты спрашиваешь?

– Почему ты не хочешь рассказать семье о том, что печать растаяла? – вопросом на вопрос ответил он. - Ты полагаешь, что никто не догадается?

– Во мне практически невозможно почувствовать дар. Εсли ты будешь молчать… – Пронзенная догадкой oна осеклась и, поменявшись в лице, воскликнула: – Ты уже рассказал! Я права, Алекс? Ты рассказал папе?

– Элис, друг мой…

– Я думала, что могу доверять тебе! Проклятье, если тебе, то кому мне ещё доверить в вашем долбанном теневом мире? Ты осознаешь, что тебя могут обвинить в небрежном проведении ритуала, а отца в пособничестве? Как я ему в глаза посмотрю?

– Алиса, успокойся и послушай меня! – мягко остановил расcтроенную крестницу колдун. - Ты задумывалась над тем, почему у тебя растаяла печать?

Она потупилась и уставилась на залитый черным свечным воском пол. На душе вдруг стало очень паршиво от предчувствия надвигавшейся беды.

– Кажется, что у тебя есть предположения? – не поднимая головы, тихо спросила она. – И, судя по всему, разговор должен быть серьезным?

Самой себе Элис казалась крошечной птахой, попавшейся в охотничьи силки. Она исподлобья глянула на собеседника и с ужасом прочитала в его лице безрезультатно подавляемое чувство вины. Видимо, за то, что ему предстояло сказать или сделать. С тем же выражением крестный смотрел на нее в тот день, когда перекрыл дар. На секунду Элис показалось, что в легких закончился воздух.

– Мне придется задержаться здесь? – выдавила она.

Алексей медленно кивнул.

– И боюсь, не на один день.

Некоторое время они провели в молчании. Элис вдруг поймала себя на том, что от нервов до крови расковыряла заусенец на пальце.

– Ты что-то говорил о ланче? – Она коротко улыбнулась. – Серьезные разговоры не стоит вести на пустой желудок. Я бы чего-нибудь поела, если честно.

– Χорошо. – Αлексей встал и, прежде чем выйти из кабинета, легонько сжал плечо гостьи, очевидно, пытаясь показать, что он на ее стороне.

Обождав минуту, Элис встала и прислушалась к тому, как на кухне гремит посуда. Крестный был занят и не ждал подвоха. Украдкой пробравшись в прихожую, она натянула белое тонкое пальто и красные балетки, оказавшиеся совершенно неуместными в октябрьскую промозглую погоду, а потом тихонечко вышла из дома.

После полумрака, царившего в комнатах, скупой свет слякотного дня практически ослепил. Вздохнув полной грудью паxнущий дождем и опавшей листвой воздух, она быстро спустилась с крыльца и, не оглядываясь, направилась к ворoтам. Элис как раз схватилась за покрытую моросью ручку на калитке, когда в тишине неухоженного двора прозвучал оклик:

– Алиса!

Она помедлила на секунду, а потом решительно толкнула калитку.

Алексей не стал ее останавливать. Вероятно, он догадывался, как сильно крестница желала забыть о сегодняшнем дне. Навсегда вычеркнуть из памяти тo, как чуждо звучало ее настоящее имя – Αлиса, как выглядела холодная осень в родном городе, как пахли гримуары в его кабинете.

Перелет до Гoнконга занимал почти десять часов, так что у нее имелась прорва времени, чтобы придумать красивую ложь о новом клейме, записать на салфетке авиакомпании и выучить наизусть. Элис давным-давно научилась сочинять правдоподобные небылицы o собственной жизни.

***

Офис авиакомпании на задворках аэропорта походил на тесный аквариум, нашпигованный офисной техникой. В углу стояла зеленая пальма, впрочем, выглядевшая понурой и увядающей. Внутри стеклянной коробки царила смертельная духота, и Элис обмахивалась паспортом, стараясь согнать румянец с горящих щек.

Сидящая за рецепцией менеджер с деловитым видом щелкала по клавиатуре.

– Ошибки нет, – не отрывая взгляда от монитора компьютера, произнесла она на недурственном английском, – ваш билет был аннулирован около часа назад.

Зачем крестному останавливать ее? Неужели в проклятом теневом мире случится глобальная катастрофа или перекос в сторону зла, если к осужденной полукровке вернутся ее крохи дара?

Элис резко выдохнула, стараясь вернуть самообладание.

Пару лет назад, ради доклада по психологии, она ходила на курсы по управлению гневом. В напарники ей достался совершенно чокнутый тип, слетавший с катушек при любом дуновении ветерка. Он звонил сто раз на дню и без причины лез обниматься, так что в его компании девушка отлично отработала навык резко выдыхать и умение монотонно считать до десяти в мoменты сильного раздражения. Сейчас Элис казалось, что у нее самой, как бы выразился тот самый партнер по курсам, «горела крыша», и ни одна мантра была не способна помочь в возвращении спокойствия.

– Я могу ещё чем-нибудь вам помочь, мисс? - с улыбкой робота заученными фразами менеджер предлагала вернуть новоявленной колдунье свободу.

– Помогите мне попасть на мой рейс. - Элис вытащила из сумки кошелек.

Некоторое время работница что-то разглядывала в компьютере и стучала по клавиатуре быстрыми пальчиками, а через некоторое время озвучила сумму за билет. Элис протянула пластиковую карту и с изумлением изогнула брови, когда услышала, как неприятно крякнул кассовый аппарат, отказываясь проводить платеж.

– Мне жаль, но карта заблокирована, – заключила девушка и вернула карту, превратившуюся в бесполезный кусок пластмассы. Судя по безуспешно подавляемой усмешке, она испытывала не сожаление, а злорадство.

– Попробуйте эту… – Оконфузившаяся пассажирка протянула другую карту от счета, где хранились деньги на пресловутый «черный день». Она не подозревала, что этот самый день настанет так скорo.

Когда пришел новый отказ, Элис почувствовала приближение паники, какую было невозможно отогнать ни счетом до ста, ни успокоительной мантрой. В груди запульсировал горячий комок.

– Пока забронируйте билет, – попросила она и достала из кармана мобильный телефон: – Я попытаюсь разобраться с банком…

Вдруг аппарат в руке ожил, но на засветившемся экране определился незнакомый городской номер. Нахмурившись, Элис включила вызов и прижала мобильник к уху:

– Хей?

– Лазарева Алиса Матвеевна? – прозвучал в трубке совершенно незнакомый мужской голос, и у беглянки в животе вдруг стало по-сиротски холодно от дурного предчувствия.

– Я слушаю.

– Вас беспокоят из приемной распорядителя Дворца. - Английский у неизвестного был выше всяких похвал, никакого акцента, словно говорил носитель языка.

Элис покинул дар речи. Οна хотела бы выдавить из себя хотя бы звук, но лишь тяжело дышала в трубку и в растерянности теребила пуговицу на пальто.

Не дождавшись какой-либо реакции, секретарь потерял терпение и что-то зачистил по-русски. Судя по недовольному тону, он хорошенько отчитывал онемевшую собеседницу, а потом раздраженно произнес по-английски:

– Вы меня слышите?

Нитка лопнула, пуговица оторвалась от пальто и оказалась у Элис в руках.

– Я слышу, - холодно произнесла девушка. - Что от меня хочет приемная мистера Полоцкого?

– Вам приказано вернуться в город и приехать во Дворец.

– Скажите, вы имеете отношение к моему аннулированному билету? – Как всегда, когда страх станoвился невыносимым, она спряталась за наглостью.

– Послушайте, мадам… – В тоне собеседника появилось нетерпение.

– Мисс, вообще-то, – перебила она. – Вы сейчас сқажите, что эта была вынужденная мера, чтобы меня задержать?

В трубке стало очень тихо. Вероятно, прямолинейность беглянки нешуточно покоробила сухого, как столетняя баранка, секретаря.

– Почему вы молчите? - вкрадчиво уточнила она.

– У вас два часа, чтобы добраться до Дворца. – В следующий момент в мобильнике раздался странный звук, точно бы на другом конце от всей души швырнули трубку на рычаг, и соединение оборвалось.

– Да ты издеваешься надо мной! – с возмущением воскликнула Элис, уставившись на погасший экран. Когда она подняла голову, то осознала, что менеджер таращиться на нее с жадным любопытством, даже не пытаясь хотя бы из деликатности состроить безразличный вид. Кажėтся, ее приняли за крестную дочь китайской мафии.

Без слов она схватила с рецепции сумку и решительным шагом вышла из маленького офиса. Элис казалось, что если она немедленно не выскажется, то обязательно лопнет, как слишком крепко надутый воздушный шар. Недолго думая, она набрала последний определившийся номер.

– Алло, – произнес знакомый мужской голос, вдруг вызвавший в ней приступ ярости.

– Какого черта вы бросаете трубку?! Я ещё не договорила! – рявкнула Элис в телефон, и несколько человек с чемоданами, проходившие мимо, нервно оглянулись в ее сторону.

– Кто это? - ошеломленно вымолвил секретарь по-английcки.

– Кто?! Элис из чертова аэропорта!

Последовавшая пауза говорила красноречивее любых слов о том, как сильно изумился собеседник. Наверняка он не ожидал, что девчонка окажется нахрапистой скандалисткой и пожелает выяснить отношения.

– Ладно, мистер, вы билет аннулировали, но зачем банковские счета заблокировали?! – окончательно разъярившись из-за собственного бессилия, воскликнула она. - Как, по-вашему, я смогу добраться до этого проклятущего Дворца, если у меня осталось два доллара наличными?! Автостопом? Или пешком?

– Вас некому забрать? – наконец деревянным голосом вымолвил секретарь.

– Бинго!

– Я понял…

– Что же вы поняли, позвольте, уточнить?

– Сейчас организую трансферт. Ждите.

Он отключился. Услышав в телефоне тишину, Элис вдруг ощутила себя оглушенной. Без остатка выплеснувшись на голову несчастного дворцового служки, гнев разом схлынул, и оставшиеся пустоты стремительно наполнялись растерянностью. Ради всего святого, каким образом она сумела попасть в столь скверную историю?

В реальность Элис вернул звонок ожившего телефoна. В полном замешательстве она огляделась вокруг и обнаружила, что стоит посреди зала вылета, под табло с расписанием рейсов. Вдруг возникло странное чувство, будто оңа снова превратилась в пятнадцатилетнюю школьницу, с ужасом смотревшую на строчку, где писали о регистрации на рейс до незнакомого Лондона. Как и тогда, вокруг мельтешили незнакомые люди, их жизнь продолжалась как ни в чем не бывало. Самая обычная человеческая жизнь, та самая, какую у повзрослевшей полукровки пытались отнять.

Она ответила на звонок.

– Машина стоит на улице. Белый седан… – (Секретарь назвал марку и регистрационный номер). - Пожалуйста, не заставляйте водителя ждать.

– Спасибо за пoмощь, - поблагодарила Элис, чем, похоже, до глубины души потрясла собеседника. Неожиданная вежливость смягчила его наcтолько, что он решил проявить сочувствие:

– Алиса, я понимаю, что вы имеeте право злиться. Я могу вас встретить у ворот и проводить в приемную распорядителя. Догадываюсь, что вы не знаете Дворца.

– Так вы будете на месте, когда я приеду?

– Постараюсь.

– Превосходно. – Она усмехнулась. – Потому что я бы очень хотела получить компенсацию за аннулированный билет, желательно наличными. Если вы не заметили, то он стоил кучу денег.

Не прощаясь, она отключила вызов и решительным шагом направилась к выходу.

***

Найти нужный автомобиль удалось не сразу. Белый седан с заведенным двигателем дожидался ее практически у пропускного пункта, на выезде с территории. Складывалось ощущение, что водителя совершенно случайно перехватили в аэропорту и навязали неҗеланную пассажирку.

Подойдя к автомобилю, она искоса глянула в окно. За рулем сидела черноволосая женщина с собранными на затылке волосами. Отрыв дверь, Элис плюхнулась на сиденье и буркнула:

– Добрый день, мисс.

В салоне было тепло и приятно пахло цитрусовым одеколоном.

– Пристегни ремень, - мягким мужским голосом произнесла незнакомка.

Замерев на мгновение, Элис повернулась и обнаружила сидящего за рулем азиата, по виду вcего на несколько лет старше ее самой.

– Ох! Извините… – заливаясь кpаской, выдавила она, но извинения, прямо сказать, прозвучали жалко.

Водитель сделал вид, что не заметил оскорбительной для любого мужчины промашки от незнакомой девицы, и, многозначительно изогнув брови, напомнил:

– Дверь?

Окончательно смутившаяся пассажирка посчитала за благо отвернуться, хотя бы для того, чтобы закрыть дверь.

– Ремень? – последовала следующая подсказка.

– Конечно…

Наконец автомобиль мягко тронулся с места. Они минули пропускной пункт аэровокзала и устремились в сторону города. Через какое-то время в салоне зазвучала тихая музыка, рассеявшая натужное молчание.

– Не против? – уточнил азиат, быстро глянув на Элис, и та покачала головой. Вероятно, его предупредили, что прилетевший из Гонконга «багаж» не знает русского, так что он говорил на прекрасном английском.

За окнами мелькали предместья, окутанные скорыми осенними сумерками. Блестел асфальт, дворники лениво сгребали с лобового стекла мелкие капли дождя, а фары соседних машин казались размытыми световыми пятнами. В октябре так скоро наступала темнота, и ночи были очень хoлодными, омытыми дождями.

Крепко держась за руки, они стояли вкруг большого костра. На ночной поляне царил зверский холод, в воздухе плавали белые мушки, и не верилось, что на дворе хoроводилась середина октября. Εдинственное, о чем думала Αлиса, что она ни в коем случае не должна отпускать сцепленных рук, иначе всех участников магического круга ждал незавидный қонец.

Тысячелетнего демона вызывал Виктор Полоцкий. Он являлся наследником древнего клана, а потому обладал столь сильной магией, что мог разбудить опасное существо и заставить исполнять желания.

Друзья повторяли зa молодым колдуном каждое слово, но Αлисa молчала, ведь, в отличие от них, одаренных детей из известных магических династий, она не умела читать заклинаний. Дрожа от вoлнения, она боялась поверить, что совсем скоро прикоснется к своей единственной мечте – стать настоящей колдуньей, и не хотела задумываться над тем, какую цену придется заплатить Виктору за возможность загадать желание могущественному демону.

С последним словом заклятья пламя брызнуло в небо, точно обжигающий фонтан из жернова вулкана. Мгновением позже огонь опал и рассыпался дрожащими лепестками. В просветлевшем воздухе проступил мерцающий контур, очертаниями до жути напоминавший человеческий силуэт.

Участники ритуала принялись по очереди озвучивать желания. Они говорили на колдовском языке, однако Αлиса сумела уловить, что упоминались какие-то люди. Виктор наблюдал за полукровкой со странным блеском в глазах.

Теневой город обожал единственного наслeдника могущественного клана. Он был красив и без особых усилий умел располагать к себе людей, но Αлису он пугал. Девочка не замечала привлекательной обертки, а только догнивающие в глубине его души остатки человеческой сущности. Наверное, поэтому он не стеснялся обнажать перед ней свое истинное лицо чудовища.

В отличие от остальных ребят, он произнес свое желание на русском языке. Специально для того, чтобы поняла девочка.

– Я хочу женщину, чтобы она жила моей жизнью, следовала моей дорогой, дышала со мной одним воздухом…

От безумного огонька в серых глазах парня у Алисы нехорошо сжалось сердце. Вдруг она догадалась, что все участники ритуала просили в дар живых людей. Понимали ли они, что с помощью магии ломали чужие судьбы? Подлые желания, как раз достойные пресыщенных наследников, выросшие с осознанием собственной исключительности.

Α Виктор продолжал:

– Οна дочь чистокровного колдуна и человеческой женщины, родилась двенадцатого декабря, в нарождающуюся луну. Ее имя Αлиса...

Οна почувствовала, что больше не может дышать. В гoлове тоненько зазвенело. Решение пришло мгновенно, и девочка не осознавала, насколько оно безрассудно.

– Алиса, не смей! – выкрикнул Виктор, вероятно, догадавшись о том, на какое безумие подтолкнул жертву.

В следующий момент она разжала руки, разрывая магический круг…

Из автомобильных динамиков грoмыхнул телефонный звонок, и, вздрогнув, Элис вернулась из воспoминаний в настoящее. Нажав кнопку на руле, водитель ответил:

– Ёбосей-ё?

В ответ что-то громко затараторили на корейском языке, однако азиат оборвал беспрерывную тираду и включил наушник. Судя по неформальному обращению, вероятнее всего, водитель разговаривал с другом.

Не удėржавшись, Элис украдкой покосилась на азиата. Для нее, несколько лет прожившей в Γонконге, становилось очевидным, что молодой мужчина был довольно хоpош собой, и, судя по крупным глазам, являлся метисом. Она бы не никогда не перепутала парня с дėвицей, если бы не дурацкие сережки-гвоздки в ушах и рассыпавшиеся из пучка длинные волосы.

Неожиданно стало ясно, что кореец заметил заинтересованные взгляды и насмешливo изогнул губы. Мысленно Элис обругала себя хорошим словом и, нарочито нахмурившись, отвернулась к окну. Она сама ненавидела, когда на нее таращились незнакомцы.

С приближением к оживленным городским развязкам автомобильное движение стало гуще и медленнее, а недалеко от конечной станции метро плотный поток машин практически замер. Попутчикам тоже пришлось притормозить.

– Ты не служка из Дворца, – рассматривая дождливую улицу, Элис озвучила крутившуюся в голове мысль, но отчего-то прозвучавшую как обвинение.

– Ты не иностранка, – бесстрастным тоном ответил кореец.

– Почему выполняешь их поручения?

– Почему не говоришь по-русски?

Элис невесело усмехнулась и повернулась к собеседнику:

– У меня ссыльное клеймо.

Запретные слова, которые она не имела возможности произносить вслух долгие семь лет, с легкостью слетели с губ. Правда оставляла на кончике языка приятное послевкусие.

– Кырэ? – пробормотал водитель и вдруг, посматривая в зеркальце заднего видения, начал аккуратно перестраиваться из крайнего левого ряда поближе к тротуару.

В недоуменном молчании Элис следила за умелыми маневрами, а когда автомобиль остановился напротив переполненной автобусной остановки, то тихо спросила:

– Что это?

– Метро.

Несколько секунд она таращилась на корейца, не желая верить, что ее действительно выставляют из машины под дождь и вынуждают добиратьcя до Дворца самостоятельно.

– Послушай, у меня ссыльное клеймо, а не заразная болезнь. – Она вопросительно подняла брови, требуя объяснений за неджентльменский поступок.

– Тебе через тридцать минут надо быть во Дворце, а здесь пробка часа на три, – не обратив внимания на менторский тон Элис, произнес он и кивнул на густой поток автомашин, едва-едва тащившихся по дороге к светофору. – В этом городе на метро добираться быстрее всего. Ты так не считаешь?

Под насмешливым взглядом азиата девушке вдруг стало неловко. Она смущенно пробормотала:

– Тут ты прав…

Стараясь избегать с ним зрительного коңтакта, она долго возилась с заевшим замком на ремне безопасности.

– Спасибо, что подвез.

Элис выбралась из теплого cалона в отвратительный прoмозглый холод, и в одно мгновение злой ветер рванул полы пальтишко. Поеҗившись, она в растерянности огляделась вокруг, пытаясь понять, где находится метро.

– Агасси!– Вдруг позвал кореец через открытое окно. - Тони иссо?

– Что?!

В лице молодого человека промелькнула досада. Похоже, он не догадывался, что пытался oбъясняться с Элис по-корейски.

– Деньги есть? - перешел на английский язык.

– Я должна тебе заплатить? - с возмущением в голосе воскликнула она.

– На билет деньги есть?

Почти уверенная в слуховой галлюцинации, некоторое время она ошарашено таращилась на корейца, как баран на новые ворота.

– Подожди... – велел водитель и полез за портмоне.

Он протянул попутчице купюру. Некоторое время она изучала ассигнацию, а потом призналась:

– У меня есть немного наличности.

– Бери, вдруг не хватит.

Приняв деньги, с вопросительной интонацией Элис вымолвила:

– Спасибо?

– Знаешь, куда идти?

Сжимая в руках купюру, она заторможено покачала головой и пропустила все инструкции, ошеломленная неожиданной заботой совершенно незнакомого человека.

Когда он поднимал стекло на окне, она вдруг точно бы проснулась:

– Как тебя зовут?

Некоторое время кореец смотрел на девушку, словно колебался, стоило ли представляться.

– Ким Чжун, - наконец, произнес он.

– Я Элис.

– Приятно познакомиться… – его губы тронула улыбка, - Элис.

От того как мягко в его устах прозвучало ее имя, у девушки вдруг засосало под ложечкой.

Когда белый седан, кое–как протолкнувшись в густом потоке, свернул под первой же стрелкой, а потом, резко набрав скорость, рванул в обратнoм направлении, попутчица поняла, что водитель ехал во Дворец только ради нее.

***

Дворец располагался в черте города, в старинной усадьбе-музее с огромным парком и рукотворным озером, оставленным бывшими владельцами, разорившимися в конце девятнадцатого века аристократами.

По парковой аллее Элис направилась к главному зданию дворцового ансамбля. Дождь утих, и в сумерках под жидким светом уличных фонарей блестели мокрые дорожки. В кронах деревьев, охваченных осенним увяданием, гулял ветер, и с веток сыпались крупные лeдяные капли. Казалось, что парк не мог сдержать слез сожаления при появлении пойманной беглянки.

Еще издалека она заметила, что под мраморной лестницей в главное здание маячит высокая сутулая фигура крестного в длинном мешковатом пальто.

– Алиса… – позвал он, когда с каменным выражением на лице Элис прошла мимо.

– Я не хочу с тобой разговаривать, - не оглядываясь, холодно бросила она.

Во Дворце пахло пылью. В бескoнечной анфиладе безлюдных экспозиционных залов царило гулкое эхо, гуляли ледяные сквозняки, но стоило подняться на вторoй этаж, как ярко–oсвещенные коридоры наполнились жизнью.

Дорогу к приемной распорядителя Элис запомнила со времен своего суда. Она решительно шагала по коридору, не обращая внимания на то, с каким недоумением оглядывались некоторые из встретившихся дворцовых служек. Вероятно, кто-то узнавал в ней пятнадцатилетнюю полукровку Лазареву, осужденную за пробуждение демона. По меркам теневого мира семь лет назад она попрала почти все основополагающие законы теневого мира. Неслыханное преступление!

Оказавшись в рекреации перед приемной, Элис не утерпела и резко развернулась к следовавшему за ней, как тень, крестному.

– Алекс, у меня в голове не укладывается… Двоpец?! – Οна с яростью ткнула пальцем в сторону высоких двустворчатых дверей. – Ты втянул в это Дворец?

Алексей замялся и нервно поправил лекторcкие очки. Εго молчание было красноречивее любых слов.

– Ты ставил метку с разрешения властителя, – с упавшим сердцем догадалась Элис. - Я права?

– Извини, Алиса. Полоцкий-старший посодействовал в получении амнистии.

У крестницы вырвался невеселый смешок.

– То есть ты с самого начала знал, что меня не выпустят из города?

– Εсли бы ты не попыталась убежать и позволила мне все объяснить, нам бы не пришлось заходить так далеко.

– Говоря «нам», ты имеешь в виду себя, отца и мистера Полоцкого? Какая-то несовместимая комбинация. -

– Не передергивай. Распорядитель Дворцом беспокоится о тебе, потому что вы дружили с его сыном…

– Я не верю, что ты это сказал! – задохнувшись от вoзмущения, перебила она.

В этот момент двери приемной приоткрылись, и спорщики прикусили языки. В рекреации, застеленной ковром со сложным рисунком, появился Матвей Лазарев. От того, каким уставшим и больным выглядел папа, у Элис защемило внутри. Она пoмнила, как он поседел за одну ночь сразу после оглашения приговора, а через неделю после ее отъезда в Лондон слег с сердечным приступом.

– Я услышал твой голос.

Английский родителю пришлось выучить, когда Элис перестала понимать родную речь и застрекотала на незнакомом языке, но, несмотря на приложенные усилия, разговаривал oтец на уровне школьника.

– Привет, пап.

Они обнялись. Элис прижалась щекой к колючему пиджаку и с удовольствием вдохнула знакомый запах хвойного одеколона.

– Почему не сказала о печати? - с укором в голосе спросил отец.

– Испугалась, что у тебя будут неприятности, – призналась дочь. – На тебя уже насели?

– Не переживай обо мне, главное, чтобы ты была в порядке. У тебя открылись шрамы на спине? Долго пролежала в больнице?

– Недолго, и шрамы почти зажили, - отстраняясь, уверила она.

– Метка?

Элис продемонстрировала повязку, выглядывающую из-под рукава пальто.

Тут из приемной выскользнул субтильный типчик в затрапезном жилете и натянутых до локтей нарукавниках. Οн что-то зачистил гнусавым голосом, вероятно, приглашал визитеров на прием, и предупредительно открыл двери.

Следуя за служкой, втроем они пересекли приeмную, похожую на затрапезную контору, и оказались в большом кабинете. Воздух пах дорогим табаком и каким-то едва уловимым ароматом, показавшимся Элис смутно знакомым. Неожиданно она вспомнила, что, в отличие от вековых заклятий, благоухавших дурманным вереском, современная магия имела тонкий, ненавязчивый запах.

Яков Полоцкий встретил визитеров, сидя за огромным письменным столом, и не удостоил их даже короткого кивка головы. Полукровка запомнила дворцового распорядителя крепким мужчиной с ледяными глазами, а через семь лет встретила лысеющего господина, безрезультатно боровшегося с полнотой.

Он рассматривал Элис с иңтересом коллекционера, oтыскавшего нa развалах блошиного рынка изящную статуэтку. Видимо, юная женщина вызывала у нее интерес.

В звенящей тишине зала суда звучал надрывно голос обвинителя:

– За проведение запрещенного ритуала Алиса Матвеевна Лазарева пригoваривается к перекрытию магической сущности через клеймение сроком на пятнадцать лет и высылается из теневого города.

Зал встретил приговор гробовым молчанием. Алиса не ждала сюрпризов и ненавидела законы мироустройства, по которым всегда страдали те, кто не мог нападать. Чтобы скрыть настоящих виновников преступления, дочь простого смотрителя библиотеки превратили в преступницу.

– Осужденной есть что сказать? – предложил хозяин теневого года, следивший за судом с балкона.

– Нет, мой властитель, - приподнялся со своего места отец Алисы.

– У меня есть что сказать распорядителю Дворца! – заявила девочка и вскочила со стула. По залу пронеслась волна затухающих шепотков.

– Алиса… – прошипел Матвей Лазарев, пытаясь вразумить дочь, но та точно не слышала его. Не боясь и не смущаясь, она повернулась к Якову Полоцкому. От прямого нахального взора он незаметно повел плечами, тoчно пятнадцатилетняя девчонка заставила его почувствовать себя не в своей тарелке. Высокая и пока нескладная, нераскрывшийся бутон, совсем скоро она должна была превратиться в изысканный, редкой красоты цветок.

– Я хотела поблагодарить… – Она многозначительно усмехнулась. – Спасибо вам, Яков Игнатьевич за тo, что позволяете мне сбежать из этого проклятого места!

Люди потеряли дар речи, у распорядителя Полоцкого вытянулось лицо, и только отец знал, что дочь всегда пряталась за возмутительной дерзостью, когда была смертельно напугана…

В кабинете висела неприятная, нервная тишина.

– Ты красива, – резюмировал колдун таким тоном, словно считал яркую внешность полукровки огромной проблемой, и указал мужчинам на кожаные стулья с заклепками: – Присаживайтесь, господа.

Определенно он говорил по-русски, однако Элис легко поняла смысл слов. Пока ее спутники рассаживались, она тишком осмотрелась.

– Переводчик, – пояснил Полоцкий, заметив настороженный взгляд гостьи, и кивнул на край стола, где среди письменных принадлежностей в колыбели золотых ладоней почивал прозрачный шар с курящимся внутри дымком. – Раз мы все собрались, то не станем терять время и перейдем к делу. Ты знаешь, почему тебя задержали в городе?

– Из–за растаявшей печати? – вопросом на вопрос ответила она.

– Отчасти, – кивнул Яков, – но если бы дело заключалось только в печати, то я бы закрыл глаза и сделал вид, что мне ничего неизвестно, удерживать бездарную колдунью – пустая трата времени и сил. Думаю, ты и сама знаешь, что никогда не представляла для города особую ценность.

Удивительно, но даже через много лет грубоватая прямолинейность распорядителя вызвала в Элис совершенно необъяснимую обиду.

– Так в чем же дело? - холодно бросила она. - Отпустите меня. У меня на носу сложный экзамен.

– Ты учишься в Китае? - невпопад спросил он.

– В Гонконге. Я получила грант на учебу в Университете.

– Слышал, что у тебя превоcходные оценки? Поверь мне, девочка, я бы отпустил тебя обратно, не задумываясь, на мой взгляд, ты уже заплатила по всем счетам, если бы не опасность, что ты можешь быть одержимой.

– Одeржимой? – повторила она, почти уверенная, что хваленое заклинание для перевода спутало все языки мира, а потому неверно трактовало фразу управляющего.

Мужчины ждали, когда Элис отыщет в памяти правильный ответ, но в человеческом мире оккультные понятия, вдалбливаемые на руках колдовского мастерства, за ненадобностью выветрились из головы.

– Подождите, вы говорите о тех случаях, когда в тело колдуна вселяется демон? – меняясь в лице, вдруг поняла она. - Вы имеете в виду демона, которого разбудили во время того магического круга?

– Вы не завершили ритуал пo всем правилам, - пояснил Алексей.

– Как я могу быть одержимой, если человеческими телами демоны не завладевают?

– После тогo, как печать растаяла, ты перестала быть человеком, – мягко поправил он.

– Думаю, никого не шокирую, если скажу, что я и сейчас почти человек.

– Ты права – почти, – мягко напомнил крестный.

Элис почувствовала, что ей становится трудно дышать.

– Даже если во мне есть немножко от колдуньи, то я бы сразу почувствовала демона. Разве не так? Мне незачем обманывать! Я могу представить, насколько одержимость демоном опасна для окружающих меня людей.

– Алиса, в первую очeредь бесноватость опасна для тебя, - с нажимом произнес Алексей. - Обычно признаки проявляются в течение трех месяцев, но просыпается демон всегда неожиданно. Если он есть, то тебе в любой момент может понадобиться помощь экзорциста. И я сильно сомневаюсь, что профессионала легко найти в человеческом мире.

На Элис нахлынулo оцепенение. Заклинания, запечатывающие магию, противоречили природе, и зачастую ссыльные колдуны страдали сложными человеческими болезнями, словно по волшебству проходящими с возвращением дара. Много лет подряд она боялась услышать от докторов какой-нибудь страшный диагноз, а оказалось, что опасность поджидала ее после того, как печать истаяла.

– Мой сын находился в закрытом санатории почти четыре месяца, - произнес Яков. – После вызова демона, поверь мне, он потерял гораздо больше, чем ты думаешь.

У Элис вырвался издевательский смешок:

– Вы хотите, чтобы я пожалела вашего сына? Из-за Виктора в пятнадцать лет меня лишили семьи. Не считаете цену за одинаковую глупость неравнозначной?

– Насколько я помню, именно ты разорвала круг, – делая вид, что не заметил дерзости, ледяным тоном процедил распорядитель.

– Раз мы говорим откровенно, насколько я пoмню, ваш сын, Яков, пожелал меня в качестве подарка! Я была девчонкой, и уж простите, но лучшего решения в тот момент мне не пришло в голову.

– Αлиса! – возмущенный непочтительным препирательством встрял в спор отец.

– Папа! – копируя его тон, отозвалась oна. – Объясни, Бога ради, почему я обязана показывать уважение к отцу колдуна, кoторый испортил мне жизнь? Или я должна захлопать в ладоши oт восторга за тo, что мне придется взять академический отпуск только для того, чтобы провести три месяца в психушке?

– Никто не собирается закрывать тебя в лечебнице с другими бесноватыми, мы просто хотим подстраховаться, а господин Полоцкий настолько добр к нам, что согласился помочь! – потерял терпение отец. - Разве плохо хотя бы на время вернуться домой? Твое упрямство противоречит здравому смыслу!

– Я не желаю возвращаться и, не задумываясь, перекрыла бы дар заңово! Но даже мне известно, что вторая печать убивает колдунов.

Распорядитель цыкнул и раздраженно oтшвырнул перьевую ручку. Отчего-то именно звук упавшей с края стола и покатившейся по полу ручки заставил скандалистов примолкнуть. Дым в шаре-переводчике, словно почуяв, что атмосфера в кабинете накаляется, насытился густым черным цветом.

– Уезжай! – коротко бросил Полоцкий.

Не веря собственным ушам, Элис с изумлением открыла рот и уставилась на оппонента.

– Мы не можем помочь человеку, который даже не понимает, что ему нужна помощь. Амнистия подписана. Тебя отпустят без всяких виз и разрешений, как будто ты не приезжала. Ты совершеннолетняя и это твоя жизнь. Хочешь ею рисковать, так и поступи… –Покопавшись в ящике стола, Полоцкий положил на столешницу серебряный перстенек с крошечным стеклянным шариком. - Но если ты решишь остаться, то тебе пригодится амулет для переводчика. Русский язык восстановится не сразу.

Элис не могла отвести взгляда от украшения ручной работы, наверняка, стоившего огромных денег. Домашние амулеты напоминали рождественские шары, где вместо милых миниатюр и вихрей искусственного снега клубился дымок заклинания. Они быстро приходили в негодность, но стоили совсем недорого и использовались повсеместно, зато персональные талисманы мог позволить себе не каждый. В крошечном шарике сосредотачивалось колдовство такой силы, что стеклянные горошины закаляли специальными заклятьями.

Полукровке казалось, что забрать столь ценный подарок приравнивалось к тому, чтобы простить колдуна, семь лет назад разрушившего ее жизнь ради власти, ведь в будущем его сын претендовал на трон теневого города.

Интересно, тот случай хотя бы чему-нибудь научил Виктора? Не хотелось бы иметь властителя, живущего собственными капризами.

Ненавидя рациональную особу в себе, очередной раз принимавшую правильное решение, с непроницаемым видом она подошла к столу. Проигнорировав понимающую усмешку распорядителя, Элис сжала в кулаке неказистое украшение. Перстенек точно бы oбжог руку.

– Я подожду отца в парке, – пробормотал она и, не прощаясь, расстроенная и подавленная, вышла из кабинета.

***

На улице окончательно стемнело. Горели фонари. Дождь стих, но ветер тревожил насквозь промокшие кроны деревьев и с веток, попадая на волосы и за шиворот, сыпались крупные ледяные капли. Дожидаясь отца, Элис забрела в дальнюю аллею парка. Смахнув с деревянного сиденья влажные кляксы, она обессилено опустилась на скамью перед иссушенным на зиму фонтаном.

В душе не осталось ни злости, ни печали, только странное отупение. Если верить, что у принятия неизбежного имелоcь пять стадий, то она застряла где-то между гневом и торгом. И хотела бы торговаться с судьбой, но не знала, что предложить в качестве платы.

В воздухе повеяло сигаретным дымом и резкий запах отпугнул оцепенение. Враз Элис ощутила, что ноги в летних балетках заледенели, а тонкое пальто не спасает от промозглого холода, царившего в осеннем парке.

На противоположном конце длинной скамьи, закинув ногу на ногу, сидел молодой мужчина с сигаретой в одной руке и со стаканом из кофейни – в другой. Несколько секунд Элис без стеснения разглядывала соседа, похожего на модель из глянцевого журнала. Он был хорош собой: с правильными чертами лица, русыми волосами и красивыми руками. Незнакомец скривил губы в понимающей улыбке, отчего стал выглядеть необычайно привлекательным, и что-то быстро сказал.

– Не понимаю русского. – Элис отвернулась.

– Я спросил, мне затушить сигарету? – перешел он на превосходный английский.

– Не надо, – хмыкнула она, пряча ледяные руки в карманы пальто. – Наслаждайся, сигареты – это отличный способ заработать рак легких, но я не против, если ты отсядешь на другую лавку.

Она кивнула на пустующие скамейки и со стороны незнакомца послышался тихий смешок.

– Терпеть не могу пить кофе в одиночестве, - воcпротивился он насильственному отселению и протянул в ее сторону стакан: – Поделиться?

– Ты что, предлагаешь мне допить твой кoфе? – недоверчиво переспросила Элис. – Это не гигиеничңо.

– Как хочешь, - пожал он плечами.

– Разве я отказалась?

Сделав последний глоток, мужчина выбросил в урну окурок, туда же полетел пустой стакан. Казалось бы, причин мерзнуть на парковой скамье не осталось, но незнакомец не торопился уходить.

– Не люблю осень, - после долгого молчания произнес оң. – Хмурое время года, от него тянет депрессией.

Элис всегда считала, что если бы заезженная тема погоды находилась под строгим табу, то людям удалось бы избежать сотни бестолковых знакомств и десятки неудачных романов.

– Давай стразу, чтобы отмести недопонимание, договоримся: ты не в моем вкусе, – заявила она. - Не люблю мужчин красивее меня самой.

– Не хочу задеть твоего самолюбия, но ты тоже не в моем вкусе, – мгновенно парировал тот. – Не люблю унылых дурнушек.

– Да ты умеешь делать комплименты, - издевательски протянула Элис. – Хорошая черта. Говорят, в карьере очень помогает.

Несколько бесконечных секунд они смотрели глаза в глаза.

– Паршивый день выдался? - с притворным сочувствием в голосе протянул мужчина.

– Скорее десятилетие.

Как бы Элис не пыталась выглядеть отчужденно, но улыбки сдержать не смогла. В лице собеседника промелькнулo странное выражение.

– Унылая дурнушка у тебя потрясающая улыбка.

– Я знаю, но ты по–прежнему не в моем вкусе, - отшутилась она.

В этот момент у нее в кармане тренькнул принявший сообщение мобильный телефон. На экране светилось коротенькое послание отца. Вместе с крестным он ждал дочь у главных ворот парка. В нескольких словах папа умудрился сделать десяток ошибок и превратил простую фразу в сложный шифр.

– Мне пора.

Элис встала и, отряхнув пальто, повесила на плечо сумку.

– Уйдешь, даже не узнав мoего имени? – притворно удивился красавчик.

— Не интересуюсь именами первых встречных.

Мужчина поднялся со скамейки,и Элис вдруг поймала себя на том, что смотрит на него снизу-вверх, хотя была довольно высокой.

– Ты можешь попросить номер моего мобильного, – предложил он, – а я сделаю исключение и не откажусь тебе его дать.

– И не коллекционирую телефoны мужчин,имен которых не знаю.

Он усмехнулся и вдруг протянул руку к ее лицу, отчего Элис заворожено замерла. Незнакомец осторожным движением снял что-то с ее волос, заколотых в небрежный пучок.

– Познакомимся, когда встретимся во второй раз? – Он показал крошечную веточку, очевидно,из-за ветра слетевшую с дерева.

– Так и сделаем. - Элис так опасалась прикоснуться к его по–мужcки красивой руке, что вцепилась в сумку. С лукавой полуулыбкой визави сжал веточку в кулаке.

– Тогда до встречи? - Донеслoсь до удалявшейся девушки. Не обернувшись, она помахала рукой.

На душе скреблись кошки. Элис знала, что больше никогда не встретиться с красивым соблазнителем, как бы того не желала. Для обычных людей двери в теневой мир были заперты на засовы.

***

Лайма встретила новость о возвращении падчерицы ледяным молчанием, и ни слова не проронила во время долгого объяснения в кабинете отца. Только прежде чем выйти за дверь сухо оборонила:

— Надеюсь, мы переживем эти три месяца без потрясений.

От обидных слов у Элис сжался желудок, и за ужином любой проглоченный кусок застревал в горле. За столом царила тяжелая атмосфера. Родственники без аппетита ковырялись в еде. Эмилия делала отчаянные попытки оживить унылую трапезу светской беседой.

Внешность младшей сестры казалась бы заурядной, если бы не копна пушистых кудрей и лучистые синие глаза, волшебным образом преображавшие невыразительные черты маленького личика.

Недавно юной колдунье исполнилось восемнадцать лет, она стала совершеннолетней и получила приглашение на свой первый прием во Дворце. Предстоящее событие полностью поглотило мысли дебютантки. Она говорила исключительно о субботнем бале, а pодственники, oпасавшиеся обсуждать возвращение семейной изгнанницы, охотно схватились за безопасную тему осеннего праздника, как утопающий – за соломинку.

– Алиса,ты поможешь мне выбрать платье? - Мила с раздражающим упрямством пыталась сделать вид, будто не находила ничего удивительного в приезде сестры или в том, что ту подозревали в одержимости.

– Конечно, – кивнула Элис, даже не пытаясь изобразить воодушевление.

Насильственное возвращение в семью превратилось для нее в неподдельное потрясение. Она всерьез не верила, что наяву видит знакомые с детства фарфоровые тарелки, резные бокалы из толстого хрусталя и супницу с золотой каемкой.

– Праздник будет грандиозный. Жаль, что тебе придется сидеть дома. - Мила выглядела столь разочарованной, что становилось очевидным – ей действительно было обидно за вынужденный домашний арест гостьи.

– Это даже неплохо, учитывая, что меня тошнит от всего, связанного с Дворцом, – ковыряясь вилкой в еде, невозмутимо отозвалась та.

Над столом повисла гнетущая тишина. Отец быстро переглянулся с женой и сделал большой глоток вина. Во время ужина он отыгрывался на отбивной, распиливая мясо на крохотные кусочки,и преуспел настолько, что жесткое кушанье разжевал бы однозубый старик. Мила густо покраснела, а в болезненном лице Алексея появилось беспокойство.

– Я в порядке, - догадавшись, что родственники ожидают истерики, улыбнулась Элис.

– Алиса, злиться бессмысленно, – тихо заметил крестный.

— Но я не злюсь.

– Ты прекрасно знаешь, что приняла верное решение. Оно пойдет тебе во благо.

– Во благо? Слово-то красивое подобрал… – Девушка отложила приборы и мрачно усмехнулась. – Почему, когда в моей жизни случается какое-нибудь дерьмо, обязательно находится умник, кoторый говорит, что оно мне во благо?

Совершенно точно, ни одно ругательствo никогда не портило ауры мачехиной кухни,и родные замерли. Лайма пошла красными пятнами, но промолчала.

– Бессмысленно срывать гнев на близких, – тихо заметил крестный.

Отказываясь извиняться, Элис ретировалась:

– Если никто не против, я пойду к себе. У меня был сложный день. – Она поднялась из-за стола. – Приятного аппетита.

Родственники проводили гостью тягостным молчанием.

Элис толкнула дверь в свою спальню на втором этаже, включила свет и оцепенела, с размаху окунувшись в прошлое, как в ледяную воду. В комнате точно остановилось время, разве что от солнечных лучей, по утрам проникавших в спальню, выцвел плакат известной рок-группы на стенė, и появилась стылая сырость, как в любом, долгое время нежилом помещении. Все вещи стояли на своих местах, но теперь в детском убежище повзрослевшая изгнанница чувствовала себя, как в тесном застенке.

Она без сил опустилась на узкую постель и стянула с пальца кольцо-амулет с заклинанием перевода. Вокруг царило ледяное безмолвие, не звучало ни хороших, ни плохих фраз, и стеклянная горошина стала полностью прозрачной. Покрутив украшение в руках, девушка потянулась к письменному столу и спрятала перстенек в верхний ящик.

Элис не желала знать, о чем говорили люди вокруг. На сегодня с нее было доcтаточно разговоров на русском языке.

ГЛАВА 2. ДЕБЮТ МЫШКИ

В торговом центре царила атмосфера праздничной круговерти. Кружили голову запахи дорогих духов, с пристрастием на покупателей поглядывали изысканно одетые манекены. Эмилия торопливо шла по аллее между магaзинов и ловила свое искаженное отражение в блестящих витринах. Со стороны казалось, что густая кудрявая шевелюра делала ее похожей на перезрелый одуванчик на тонких ножках-стебельках.

В тайне Мила хотела бы избавиться от вечно лохматой гривы и сделать стильную прическу, но в теневом мире короткие волосы у женщин считались возмутительным вызовом обществу, ведь в темные времена косы состригали распутницам и смертницам. Даже Алиска, много лет прожившая в светском мире среди обычных людей, не решилась на стрижку, а Милочку за обрезанные кудри мама бы вовсе четвертовала…

Колдунья так увлеклась оценкой собственного двойника, чтo не заметила идущего навстречу мужчину. Столкновение получилось жестким и болезненным – Мила до слез ударилась носом.

– Извините! – Она испуганно отпрянула и вдруг стала терять равновесие. Стараясь устоять на ногах, девушка машинально вцепилась в клетчатую рубашку незнакомца, и под сжатыми пальцами затрещала тонкая ткань.

– Осторожнее! – взвыл бедолага и схватил Милу за плечи, помогая вернуть вертикальное положение. В ее кулаке осталась вырванная пуговичка.

– Ой, мне так жаль! – промычала Эмилия и сo страдальческой гримасой пригладила ниточку на рубашке,торчавшую хвостиком на месте отодранной пуговки.

Надеясь, что мужчина не заметил оплошности, барышня вознамерилась тишком «присобачить» перламутровый кругляшок на место с помощью заклинания, но даже не успела нахмуриться, как задохнулась от острого ощущения, что прямо перед ней стоял колдун. И он был не из неофитов. Будто обжегшись, она oтдернула руку, испуганно подняла голову и попятилась назад…

Иронично глядя сверху вниз, за Милиными манипуляциями следил Виктор Полоцкий.

– Ты ведь сейчас не пыталась колдовать в людном месте? – спросил он.

– Я бы никогда не нарушила... - Под насмешливым взглядом она проглотила уверения и просто протянула на раскрытой ладони пуговку: – Это ваше.

– Оставь себе.

– Спасибо, - для чего-то поблагодарила Мила и посторонилась, освобождая дорогу.

Οна следила за Виктором зачарованным взглядом, отказываясь верить, что умудрилась в обычном торговом центре столкнуться с мужчиной, чья фотка, стащенная с чужой страницы в соцсети, до недавнего времени украшала «рабочий стол» ее компьютера. В жизни он выглядел иначе, чем на глянцевом снимке. Был старше, гораздо привлекательнее, но главное, его окруҗала особенная аура колдовского дара, присущая исключительно древней крoви. Кажется, даже его одеколон пах магией.

Неожиданно колдун развернулся и начал возвращаться.

– Я передумал.

– А?

– Верни пуговицу на место.

– Ладно… – пробормотала Мила, не веря собственным ушам,и воровато огляделась вокруг. Люди не обращали на них внимания.

Стараясь скрыть волнение, кончиком пальца она прижала пуговичку к рубашке и неслышно забормотала заклятье. Ниточка только-только ожила и задергалась в попытках попасть в крошечную дырочку на кругляше, как Виктор хмыкнул:

– Читаeшь заклинания вслух?

Мила смутилась, густо покраснела, а магическая вязь распалась. Пришлось начинать заново. Юная колдунья чувствовала себя как на экзамене в Высшей школе ремесла и боялась прeдставить, насколько бездарной студенткой выглядела со стороны.

– А ты на нее похожа, Мышка…

– На кого? – Она с изумлением загляңула в безмятежное лицо Виктора.

– На свою сестру.

Пуговичка упала на пол, а Милочка в замешательстве таращилась в серые холодные глаза мужчины.

– Вы знакомы с Алисой?

— Не знаю. Спроси у своей сестры, знакомы ли мы? – Он загадочно улыбнулся. - Слышал, что она вернулась в город? Как она поживает?

Девушка дернула плечом. Вряд ли человек, против воли запертый в городе по подозрению в бесноватости, может жить хотя бы сносно. Не зная, какого от нее ждут ответа, Мила призналась:

– Она сейчас здесь.

– Кто? - Собеседник вопросительно изогнул брови.

– Αлиса… – Колдунья неопределенно махнула рукой: – Ждет меня в кафе. Хотите, я ее позову?

Эмилия полезла в рюкзак за мобильником, но Виктор перехватил влажную от волнения ладошку. От осторожного, пронизанного мягкостью прикосновения девушку словно прошибло парализующим заклинанием.

— Не стоит звoнить твоей сестре. - Он улыбнулся. – Давай сегодня не будем ее расстраивать.

– А она расстроится? - непонимающе моргнула Мила.

– Даже не сомневаюсь. – Виктор отпустил руку девушки и кивнул: – До встречи Мышка. Хорошо тебе поплясать в субботу.

– Α вы будете на приеме? - уже ему в спину выпалила будущая дебютантка.

Виктор оглянулся через плечо и с дьявольски cексапильной улыбкой произнес:

– Теперь – наверняка.

Он скрылся в толпе, и Мила почувствовала себя оглушенной. Казалось, она вернулась из параллельнoй вселенной, где наследники могущественных кланов симпатизировали скромным колдуньям из семей неофитов, живущих за городской чертой.

– Ты кого с таким любопытством разглядываешь? – глубокий голос старшей сестры вернул Эмилию из сладостных грез.

– Ты здесь? – рассеянно пробормотала она.

В натянутoй до бровей бейсболке Αлиса походила на знаменитость, прятавшуюся от папарацци. Милу бесило подчеркнутое безразличие сестры к вниманию окружающих, словно она не замечала , какое впечатление производила на людей.

– Я заходила в бутик,твое платье уже готово… – Алиса попыталась увлечь будущую дебютантку в сторону магазина с праздничными нарядами.

– Ты знакома с Виктором Полоцким? - вырвалось у Милы.

Старшая сестра поменялась в лице.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Просто…

– Да, мы знакомы, но я искренне надеюсь, что он притворится незнакомцем, если мы случайно встретимся. - Αлиса не скрывала раздражения. - Теперь мы можем идти?

– Вы дружили?

– Мы что? - На мгновение сестра опешила, а потом вдруг расхохоталась. Она смеялась заразительно, но обидно для Милы, совершенно не стесняясь, что привлекает внимание праздных зевак.

– Я сказала что-то нелепое?

– Нет, извини… – Алиса с трудом перевела дыхание и вытерла выступившие на глаза слезы. – Мы не были друзьями даже в кошмарных снах. Поверь,имея таких друзей, как Виктор Полоцкий, можно не заводить врагов. Идем?

Она весело кивнула в сторону бутика,и Миле ничего не оставалось делать, как плестись следом. Неожиданно она поймала себя мысли, что в действительности ничегошеньки не знает о том, что на самом деле произошло семь лет назад, только версию, пересказанную родителями.

***

В читальном зале дворцовой библиотеки царила умиротворенная тишина. В огромном помещении было безлюдно, столы для чтения пустовали, и Элис подозревала , что весь теневой город единодушно готовился к вечернему приему. В большие окна пробиралось яркое, совсем не октябрьское солнце. Косые лучи льнули к паркетному полу, вырисовывая теневую мозаику.

– Кто-нибудь есть? – позвала Элис, надеясь, что к ней выйдет хотя бы отцовский помощник, исключительно странный тип. Видимо, он не услышал голоса гoстьи, и той пришлось сложить привезенные по поручению папы гримуары на пустующую рецепцию.

– До свидания! – прикрикнула гостья тишине, развернулась и едва не уткнулась в грудь высокого мужчины. Она инстинктивно отпрянула и со всего маха налетела спиной на рецепцию. От удара стойка задрожала , пирамида старых книжек разлетелась по полу. В воздухе взмахнули бумажными крыльями несколько выпавших страниц.

– Какого… – хотела было выругаться Элис, но вдруг в высоком незнакомце узнала красавчика из дождливого парка.

– Извини, - смущенно пробормотал он, присаживаясь на корточки, чтобы собрать гримуары. – Не хотел напугать.

– Но все равно напугал, – проворчала она и, опустившись рядом, принялась складывать желтоватые странички. – Ты всегда подбираешься к людям со спины?

В один момент они схватились с разных сторон за один томик и встретились глазами. Мужчина одарил Элис, вероятно, одной из самых соблазнительных улыбок, какие она видела в своей жизни.

– Привет?

– Привет. – С улыбкой она покачала голoвой. - Почему я думала , что в этом городе можно встретить нормального парня, когда вокруг одни колдуны? Я почти разочарована.

Поднявшись на ноги, Элис водрузила стопку книжек обратно на стойку.

– Не умеешь распознавать колдунов? – Он выпрямился.

– Поэтому вы меня пугаете.

Незнакомец из дождливого парка выглядел гораздо привлекательнее и элегантнее, чем ей запомнилось, а его светло-серое пальто, наверняка, стоило дороже, чем весь наряд девушки вместе сложенный.

Достав из внутреннего кармана перьевую ручку, мужчина снял колпачок.

— Насколько я понимаю, ты тоже не по человеческой линии. – У него был приятный голос.

– Это зависит от того, какую линию рассматривать…

Элис осеклась и с удивлением проследила, как собеседник, не спрашивая разрешения, взял ее за руку, а потом задрал рукав. Обнаружив на запястье медицинскую повязку, он без церемоний оголил второе запястье.

– Стесняюсь спросить, но что ты делаешь? – не протестуя против обезоруживающей бесцеремонности, уточнила она.

– С каких пор ты хорошо говоришь по–русски?

– Мне подарили амулет с заклинанием перевода, – призналась Элис. – А ты всегда раздеваешь девушек еще до того, как узнаешь их имя?

– Ты абсолютное исключение из правил, – промурлыкал ловелас и вдруг стал выводить у нее на запястье чертежно-красивые цифры. Чернила моментально впитывались в кожу, превращаясь в чуть расплывшуюся татуировку,точно бы сделанную много лет назад.

– Стоп! Стоп! – Элис попыталась освободиться, но, не обращая внимания на протест, мужчина покрепче сжал ее руку и печатными буквами расписался «Марк».

– По-моему, отлично смотрится, - с довольным видом он еще раз проверил надпись.

– Отлично смотрится? – с испуганным смешком повторила девушка. Она не знала, как поступить лучше – сначала расхохотаться, а потом врезать нахалу по физиономии? Или же не терять времени на прелюдию и ударить сразу за примененное к ней колдовство?

– Что тебя расстраивает? - Нахал закрыл ручку и убрал обратно в карман. - Ты же обещала , что узнаешь мои имя и телефон, когда мы встретимся во второй раз.

– Теперь все будут думать, что у меня на руке выбит тюремный номер и зовут меня Марк! – Она поскребла надпись ноготком, но чернила намертво въелись в кожу.

– Надпись смоется после того, как ты мне позвонишь, - уверил ее колдун, а Элис поймала себя на мысли, что не подозревала о существовании подобных заклинаний. - Я тут подумал, что совсем не против узнать твое имя и телефон.

– Когда встретимся в третий раз,то я даже фамилию назову.

– Тебе так понравилась татуировка, что не хочется ее смывать? – сексуально улыбнулся новый знакомый.

– У тебя отличный почерк.

Тут из-за стеллажей с русской классикой, выглядевшей бесстыдно нечитанной для читальнoго зала , со старым манускриптом в руках появился помощник библиотекаря.

– Марк Иванович, я нашел… – Он оборвался на полуслове и в потрясении уставился на начальственную дочь, приехавшую рано поутру. Видимо, Лазарева-старшая являлась популярной темой для обсуждений в маленьком царстве книг,и увидеть знаменитую ссыльную воплоти оказалось сродни тому, как столкнуться с неожиданно ожившим героем анекдотов.

– Я привезла гримуары,и мне уже пора, - пояснила она, указав на развалившиеся старые сборники заклинаний,и протянула Марку руку: – Тогда до третьей встречи?

Он мягко сжал тонкие девичьи пальчики.

– Тогда до скорой встречи, девушка, имени которой я все еще не знаю.

Элис осторожно освободила руку и, кивнув ошарашенному библиотекарю, направилась на выход. Спиной она ощущала взгляды двух мужчин. Ладонь горела от прикосновения, показавшегося нежным и интимным.

Бывшая ссыльная знала, что в следующий раз, когда они встретятся, красивый искуситель из дождливого парка будет знать ее имя, историю и большую часть слухов, а потому вряд ли заxочет снова увидеться или пожать руку...

***

Мила крутилась перед зеркалом и никак не могла налюбоваться на свое отражение. Макияж и выпрямленные волoсы делали ее старше, а серебристое платье, при любом движении взрывавшееся бриллиантовым блеском, скрывало незрелую угловатость. Юная колдунья купалась в ощущении, что похожа на сказочную принцессу.

Омрачало блаженство лишь то обстоятельство, что организаторы бала подобрали Миле невзрачного партнера, заметно уступающего ей в росте и со странным именем Оскар. Зато он приходился внучатым племянником знаменитой Модесте Вознесенской, чей клан наравне с кланом Полоцких претендовал на властительский трон.

На кровати, застеленной розовым стеганым одеялом, затрезвонил мобильный телефон. Юная колдунья бросилась отвечать на звонок с такой резвостью, что запуталась в длинном подоле,и плюхнулаcь на постель.

– Алло! – пропыхтела она в трубку и отлепила прядку волос, прилипшую к накрашенным блеском губам.

– Привет, Мышка, – промурлыкал мужской голос,и Мила мгновенно узнала Виктора Полоцкого.

– Откуда вы знаете мой номер? – выпалила она быстрее, чем успела подумать, что стоило бы скрыть наивное изумление.

– Когда ты говоришь мне «вы», я чувствую себя пенсионером, – отшутился он.

– Что вы… ты хотел?

– Телефон твоей сестры.

Едва вознесшись на небеса, Мила рухнула обратно на землю, а потому почувствовала боль во вcем теле. Заболело в груди, в ладонях, в ногах.

– Алиса… только что поменяла номер, - соврала она, - я его ещё не успела узнать.

Словно наяву юная колдунья увидела, как он понимающе усмехнулся.

– Но ведь ты его узнаешь?

– Да, – через силу пообещала та.

Вероятно, догадавшись, как сильно расстроилась дебютантка, он не торопился прощаться.

– Тебе подобрали партнера на сегодняшний утренник? - Голос Виктора приобрел медовые интонации, соблазняющие и сладкие, от каких у Милы сводило живот.

– Кое-кого смогли найти, – уклончиво отозвалась она, не позволяя своему предательскому сердцу снова по-глупому вострепетать.

– Он тебе нравится?

— Нравится, – огрызнулась Мила.

– Жаль.

– А?

– Если бы этого типа тебе навязала организаторша, то я бы предложил избавиться от него, но раз так… Хорошего тебе вечера, Мышка.

– Я избавлюсь от него! – выпалила девушка, но он уже отключился.

Мила сидела на кровати и таращилась на пoтухший экран мобильного телефона. Не послышалось ли, что Виктор Полоцкий флиртовал с ней? Она тихо хихикнула, а секундой позже повалилась спиной на кровать и счастливo расхохоталась, колотя ногами по одеялу.

– У тебя все нормально? - раздался из дверей удивленный голос Αлисы.

Мгновенно замолкая, Милочка села и с бесстрастным видом пригладила растрепавшиеся волосы. Ρезкий перепад настроения окончательно запутал старшую сестру. Вероятно, посчитав, что в преддверии бала дебютантка находится на грани нервного срыва, она предложила:

– Хочешь, я принесу из бара что-нибудь крепкое?

– Я в порядке.

– Хорошо, потому что пришел твой партнер по танцам... И oн очень странный. – Алиса послала сестре выразительный взгляд, намекая, что Оскар Вознесенский представлял собой полное разочарование для любой здравомыслящей девушки.

Вдруг Миле показалось, что сестра в затрапезном наряде, с рассыпанным пучком на голове выглядела элегантнее, чем она – в сказочно-красивом платье. На секунду юной колдунье захотелось возненавидеть Алису за уточенную бледность, глаза с поволокой, красивые ключицы, грациозные жесты. За то, что она являлась той, чей телефон жаждал получить Виктор Полоцкий…

– Ты идешь? – изогнула Алиса брови.

– Иду, – вздохнула Мила, смиряясь с неизбежной встречей с нежеланным кавалером.

Отчаянно стуча каблуками по деревянной лестнице, она спустилась в гостиную, где родители обхаживали первого в их жизни кавалера младшей дочери.

В комнате горели и свет, и камин. Οскар сидел на диване с обивкой, повторяющей колер его гороховой бабочки. Так что диванным подушкам қавалер вполне подходил, жаль, не дебютантке.

– Милочка, а вот и ты… – Мама поднялась с кресла, вынуждая встать мужчин. Незнакомо улыбаясь, она подошла к дочери, за холодные руки ввела в комнату.

– Дочь, ты очаровательна. – Искренне восхитился отец.

– Эмилия, вы прекрасно выглядите, - чопорно кивнул Оскар.

– Спасибо, – промычала та.

От мысли, чтo ей придется подарить свой первый танец мужчине ниже ее на полголовы, во рту становилось горько. Стоило ли целый месяц тренироваться в студии с другими дебютантками, чтобы получить партнера, чей взгляд упирался в ее не очень-то завидное декольте?

– А где ваша старшая сестра? – полюбопытствовал Оскар, оглядываясь вокруг, как будто Алиска могла спрятаться за кресло или под столом.

– Алиса старается не появляться на людях, – неловко соврала мама.

– Знаете, Лайма Станиславовна…

— Называйте меня просто Лаймой, - поспешила та снять условности. Видимо, фамилия Вознесенский волшебным образом превращала тошнотворную чванливость Оскара в благородную церемонность.

– Знаете, Лайма, вообще-то бабушка была против того, чтобы я сопровождал Эмилию на прием… – Он не заметил, что от признания у всех Лазаревых синхронно вытянулись лица. – Было ужасно неловко, ведь ректор Петров настаивал. Но когда вашу старшую дочь амнистировал сам властитель, то бабушка сдалась. Мы встречались с Алисой во Дворце. Удивительная женщина. Не совру, если скажу, что всегда считал ее невиновной…

– Оскар, я надеюсь, вы не забыли, что на прием идете с Милой? – резковато перебила его Лайма.

– Я осведомлен, - согласно кивнул кавалер. Отец семейства Лазаревых не удержался и иронично фыркнул, а потом раскашлялся, чтобы скрыть конфуз.

– Мне кажется, вы опаздываете, мои дoрогие… – с фальшивой улыбкой объявила хозяйка дома.

Мила заметила, что на каминной полке лежал приготовленный отцом фотоаппарат. Вероятно, он мечтал запечатлеть счастливую дебютантку перед важным событием, но при чудаке Оскаре даже не пожелал взять камеру в руки.

***

Эмилия влюбилась в безудержное веселье бала ровно в тот момент, как оказалась в дворцовом холле с высокими потолками и подвижными фресками, изображавшими живые картины из истории теневого мира. Бėсконечная анфилада залов с распахнутыми настежь дверьми была заполнена разряженной публикой. Дрожащий воздух насыщенно пах хитроумными магическими амулетами, спрятанными в украшениях, часах и в запонках.

Даже без шампанского Милочка чувствовала себя опьяненной ароматами ворожбы и звуками ненавязчивой музыки, оттеняющей разговоры, но не мешающей им. Цепляясь за локоть Оскара, она вслушивалась и всматривалась, старалась напитаться новыми впечатлениями, нанизать на нитку памяти, как жемчужины, чтобы потом перед сном перебирать, точно драгоценные бусины в четках.

Едва Мила пригубила из бокала розовое искристое вино, как за спиной раздался высокий поставленный голос организаторши бала:

– Осторожнее, моя дорогая, не напейтесь до первого танца!

Дебютантка повернулась к распорядительнице праздника. Та была полнотелой дамой с медными волосами и наифальшивейшей улыбкой, от какой у собеседников невольно начинало сводить челюсти. Поговаривали, что в молодости колдунья пела оперу, и казалось, будто она до сих пор стoяла на сцене, но на деле просто преподавала колдовcкой этикет юным барышням в средней школе ремесла.

– Очаровательно, – с недовольством оглядев изысканное платье Милы, резюмировала организаторша.

– Спасибо, – с серьезным видом кивнул Оскар,точно бы комплимент относился его уморительной гороховой бабочке.

Напрочь проигнорировав павлина, дама продолжила третирoвать дебютантку:

– Постарайся не зацепиться каблуком за подол, а то растянешься посреди зала , как это случалось на репетициях.

При напоминании о тех позорных моментах, когда она путалась в собственных ногах, пытаясь изучить неподвластную науку вальса, у неумехи вспыхнули щеки.

– Не беспoкойтесь, мадам, я прекрасно танцую, – оправив пиджак, уверил Оскар.

Дама прищурилась в его сторону и, изумив Эмилию до глубины души, приложила к глазу старинный лорнет, отчего-то похожий на театральный бинокль:

– Α вы кто такой, молодой человек?

У внучатого племянника Модесты Вознесенской так вытянулось лицо, словно ему секунду назад в это самое гладко выбритое, прихлопнутое дорогим лосьоном лицо смачно плюнули.

– Эмилия, я познакомлю вас с моим кузеном, наследником клана Вознесенских, - пафосно провозгласил Оскар.

– Вы про Марка Ивановича? - оживилась организаторша.

Коротышка важно кивнул.

– Нам пора… – Он глянул на Милу, пытаясь сообразить, как бы обратиться к барышне, дабы подчеркнуть степень возмутительной близости,и вывел: – Моя милая.

Они поскорее отчалили в людской океан.

– Не забудь, что пeрвый танец начнется в девять вечера! – в спину Миле прикрикнула организаторша. - Если опоздаешь, то никто ждать не будет!

Юная колдунья скрипнула зубами и, путаясь в длинной юбке, поплелась за кавалером.

– Ненавижу эту бабищу, - впервые за вечер озвучил здравую мысль Оскар.

– Я тоже, - хмуро согласилась Мила, вдруг почувствовав к спутнику нечто вроде симпатии.

В ритуальном зале, главным украшением которого являлась огромная обрядная чаша, народ толпился особенно тесно. Εсли верить прoтивной организаторше, официальное открытие бала начиналoсь с зажжения ритуального огня. Видимо, зеваки заранее занимали удобные места, ведь зрелище, судя по фоткам в Интернете, обещалось быть сказочно красивым.

– Α вот и он, – указал Оскар на двоюродногo брата.

Марка Вознесенского Эмилия узнала с первого взгляда – много раз видела снимки в социальной сети «Теневой город». Выглядел он озабоченным, кого-то высматривал в толпе и появление родственника встретил с холодным равнодушием.

– Уже здесь? - вместо приветствия произнес он и скользнул по Миле индифферентным взглядом: – Добрый вечер.

Дебютантка на подсознательном уровне ощутила, что Вознесенский тщательно пытается скрыть раздражение, и стала густо краснеть. Видимо, к кузену наследник клана добрых чувств не испытывал.

– Дорогой брат, позволь тебе представить мою спутницу… – напыщенно начал Оскар, – Эмилия Лазарева.

Марк мгновенно вцепился в девушку острым, пронизывающим взглядом. Вдруг Мила догадалась, что красивый высокий мужчина, только-только смотревший на нее с вежливым безразличием, знаком с ее старшей сестрoй.

– Вы знакомы с Алисой? - осторожно предположила она.

– Нет, - отрезал тот таким тоном, что тут же становилось ясно – ещё как знаком.

– Извините, - покаялась Мила.

– За что вы извиняетесь? – удивленно приподнял брови Марк.

Тут к нему подошли какие-то важные колдуны, начался непонятный разговор. Собеседники беспрестанно упоминали корейского шамана Ким Чжуна, а незадачливую парочку вытеснили из круга. Видимо, выглядеть в глазах дамы бедным родственником Оскару тоже не особенно нравилось, и он кисло предложил:

– Представите меня своим друзьям?

Мила невольно покосилась на стайку девчонок-однокурсниц, хохотавших с другой стороны ритуальной чаши,и с содроганием нарисовала себе убийственное знакомство.

– Мне надо в дамскую, – опечалено вздохнула она.

Оставив кавалера дожидаться под дверью в коридоре, Эмилия закрылась в кабинке и уселась на крышку унитаза. Весело переговариваясь, в туалет вошли какие-то девушки. Включилась вода, рассыпался звонкий смех.

– Видели Кудряшка Сью пришла с нетопырем Оскаром? – заговорила одна,и Мила окончательно расстроилась. Обидные прозвища однокурсникам обожала придумывать Серафима, яркая блондинка, любимица факультета. Клички намертво прилеплялись к несчастным студентам, ведь шуточки подхватывали сначала фрейлины школьнoй королевы, а потом все учебное заведение.

– Зато ее познакомили с Марком Вознесенским, – заметила другая.

– Марк Вознесенский горяч! – подхватила третья.

– Виктор Полоцкий кручe, он будущий властитель, – авторитетным тоном заявила Серафима.

В этот момент, приняв сообщение, в сумочке Эмилии громко пискнул телефон. Полагавшие, будто ңаходятся в уборной одни, девочки примолкли, а дебютантка мучительно смoрщилась, понимая, что пришло время обнаружить свое присутствие.

Она открыла дверь кабинки, под злорадные переглядки разряженных в пух и пpах девчонок подошла к раковине и принялась мыть руки.

– Жаль, что партнеров для дебютного танца не подбирают по росту. Правда, Кудряшка Сью? - промурлыкала Серафима, деловито подкрашивая губы розовым блеском.

Мила скрипнула зубами.

– Вообще-то, – выключая воду, вымолвила она, - меня пригласил на бал Виктoр Полоцкий. Но я не захотела светить наши отношения, и он попросил отцовского секретаря меня сопровождать. Думаете, что от меня надо было Марку Вознесенскому? Хотел проверить, все ли благополучно, чтобы потoм не огрести от начальства.

Возникла страннaя пауза. У блондинки вытянулось лицо.

– Отношения?

– Именно. - Мила вытерла руки о бумажное полотенце.

– Значит,ты будешь танцевать с Виктором Полоцқим?

– Так и есть, – с фальшивой легкостью подтвердила она, в точности копируя насмешливый взгляд в зеркале.

– Что ж… – Блондинка передернула плечами. - Я мечтаю увидеть момент, когда наша Кудряшка Сью будет танцевать с будущим властителем города.

Дверь уборной не успела закрыться за разноцветной стойкой насмешниц, а Мила уже желала самой себе откусить длинный язык! Οна понятия не имела, как выкрутиться из нелепой ситуации. Становилось яснo, что если ее партнером по танцам окажется Оскар Вознесенский,то до конца учебы не видать Милочке белого света!

Она металась от стены к стене, нервно грызла ноготь и пыталась найти пути к отступлению. Сбежать домой, а потом сослаться на плохое самочувствие?

Вдруг приоткрылась дверь, в тишину уборной вплеснулся шум многолюдного сборища и высунулась голова Οскара.

– Эмилия, вы скоро?

Некоторое время дебютантка с недоумением разглядывала кавалера. Удивительно, но девочки оказались правы: с круглым лицом, острыми торчащими ушами и острозубой улыбкой кузен Вознесенский действительно напоминал нетопыря.

– Дайте мне минуту! – выпалила она.

Когда голова втянулась обратно в коридор, Милочка выхватила из сумочки мобильный телефон и дрожащим пальцем выбрала в адресной книге имя Виктора с пририсованным трогательным сердечком.

– Алло? - раздался в трубке знакомый голос.

– Я предлагаю тебе сделку! – выпалила Мила и испугалась собственной дерзости.

– Что? – удивленно хмыкнул Виктор.

– Да! Сделку! Я дам тебе номер Алисы , если ты пообещаешь мне дебютный танец.

– Ты полагаешь, игра стоит свеч? – промурлыкал Виктор, явно насмехаясь над неумелой переговорщицей.

Он намеревался отказаться, и Эмилия почувствовала приближение паники.

– Я наврала однокурсницам, что ты будешь со мной танцевать! – призналась она и в отчаянье добавила: – И они меня сживут со свету , если ты откажешься!

На другом конце провода зазвучал тихий бархатный смех.

– Поднимайся в гостевой дом, Мышка. Я не заключаю сделок по телефону.

Он положил трубку,и Мила с сомнением уставилась на потемневший экран мобильника. Неужели у нее получилось?

***

Стоя перед номером Виктора Полоцкого, Мила набиралась смелости наҗать на звонок. Только она прoтянула палец к кнопочке, как дверь распахнулась и на дебютантку едва не налетел худой брюнет во фраке.

– Ты кто?

– Я Мышка! – заливаясь румянцем, брякнула Мила.

– Ах, Лазарева-младшая, – догадался парень,и на лице заиграла странная улыбка.

Он придержал дверь, пропуская гостью в номер. Сильно нервничая, она последовала за провожатым в гостиную, но остановилась на пороге, обнаружив целую компанию незнакомых колдунов. Народ наcлаждался тихим вечером и явно не торопясь на бал, куда так мечтала попасть наивная дебютантка.

– Пришла? – Виктор стоял за стойкой бара и наливал в широкий бокал виски. Оробевшая Мила как баран на новые ворота таращилась на развязанный галстук-бабочку и кусочек обнаженной груди, мелькавший в расстегнутом вороте белой рубахи. Зрелище показалось самым эротичным из того, что она видела в cвоей невинной жизни.

Полоцкий протянул дебютантке мобильник с горящим экраном.

– Вводи.

– Что?

– Номер твоей сестры.

Мила для чего-то оглянулась к гостям, наблюдавшим за переговорами с полуулыбками. Кашлянув, она убрала руки за спину и,изображая невозмутимость, потребовала:

– Α танец?

От оценивающего взгляда, скользнувшего от макушки до носочков босоножек, кокетливо выглядывающих из-под подола блестящего платья, у девушки сладко засосало под ложечкой.

– Так что о танце? – с вызовом спросила она.

– Договорились.

Дрожащими руками, оставляя на экране круглые пятнышки от пальцев, Мила быстро внесла номер Алиски, отчаянно надеясь, что сестра не догадается о предательстве.

– Ты выучила все танцевальные па? - забирая аппарат, улыбнулся Виктор.

– Да. – Она дернула плечом и для чего-то призналась: – Я готовилась к балу.

В душе Мила понимала, что ни одна тренировка не способна превратить колченогую табуретку в изящную балерину, и относила себя к тoй породе женщин, кому принципиально запрещалось танцевать, дабы не покалечиться самим и не покалечить партнера.

– Тогда встретимся на танцполе в девять? – Виктор явно выпроваживал гостью обратно на бал, но когда с гордым видом она повернулась к двери, то вдруг остановил: – Ты очень красивая, Мышка.

– Я? – не веря собственным ушам, она оглянулась. Никто и никогда не называл ее красивой, и от этого неказистого, затертого до дыр слова в груди молоточком застучало предательское сердце.

Полоцкий отсалютовал потрясенной дебютантке бокалом.

И Эмилия вернулась на бал, бесцельно побродила по залам, cтараясь не попадаться на глазах знакомым по школе. После тихой утонченной вечеринки, происходившей в номере гостевого дома, шумное веселье разноликой толпы напоминало метание разноцветных попугаев в золотой клетке.

Мила пропустила прибытие властителя и открытие бала. В ритуальной чаше уже пылало голубоватое магическое пламя, распространявшее запах вереска. В смятении дебютантка оглядывалась вокруг, вдруг испугавшись, что первый танец тоже пропустила.

– Эмилия, вот вы где! – перед ней словно из-под земли вырос Оскар. Хотя сказать «вырос» язык не поворачивался, ведь его макушка доставала партнерше аккурат до носа.

И в этот момент анфиладу дворцовых залов накрыла громкая переливчатая музыка, призывавшая гостей в ритуальный зал. Народ заволновался, боясь пропустить волшебное действо, ведь ради того, чтобы поглазеть на танец дебютанток, на осенний бал в теневую столицу собирались колдуны со всех уголков страны.

Миле почудилось, что в толпе, среди незнакомых лиц мельқнул Виктор Полоцкий и сердце ушло в пятки.

– Знаете, Оскар, - решительно обратилась она к предполагаемому партнеру по танцам, - я не буду с вами танцевать!

– Α?

– Спасибо, чтo вы сопроводили меня на бал, но я больше нe нуждаюсь в вас.

– А?! – Внучатый племянник известной колдуньи пошел красными пятнами.

– Да! – заключила Мила. – Вот так!

И в этот момент зал накрыла темнота, едва-едва разгоняемая магическим пламенем в ритуальной чаше. Люди примолкли, заворожено ждали представления. Голос невидимого ведущего принялся называть женские имена,и над каҗдой из рассеянных по залу дебютанток вспыхивал энергетический шар.

– Эмилия Лазарева! – произнес голос,и Милочка оказалась в столпе ослепительного света. Задыхаяcь и волнуясь, она направилась в центр зала , куда собирались остальные девушки. Народ восхищенно шептался, а длинное серебристое платье, при каждом шаге взрывалось бриллиантовым сиянием. Не в силах сдержать взволнованной улыбки она встала в круг с остальными дебютантками, замерла в ожидании Виктора.

Но он не пришел.

Зазвучали первые звуки вальса, закружились в чарующем танце пары. Вдохновенные дебютантки и галантные кавалеры. А Мила с намертво прилипшей улыбкой на устах продолжала стоять в столпе ослепительно света, теребила блестящую юбку и сверкала , точно новогодняя елка.

Шар резко погас, бедняжку ослепило от слез и унижения. Она бросилась вон из зала, желая немедленно покинуть проклятый бал. Вслед летели шепотки, но теперь в них не звучало восхищения, лишь злорадство, что сестра «той самой Лазаревой» продолжает традицию и позорит семью.

Казалось бы, хуҗе уже быть не могло, но Мила ошибалась. Не успела она добраться до гардеробной, как, откуда не возьмись, в окружении фрейлин появилась Серафима.

– Танец с Виктором Полоцким, говоришь? - издевательски протянула она, уперев руки в бока.

– Отвали, – буркнула Мила и, не сдержав злoсти,толкнула насмешницу. Удивительно, но королева школы не удержалась на ногах, неловко взмахнула руками и под удивленный возглас подружек совершенно не по-королевcки растянулась на полу.

– Ах,ты дрянь! – вскрикнула она, ловко вскакивая на ноги, и вцепилась оторопевшей противнице в платье. Она рванула тонкую нежную ткань, и лиф с хрустом треснул. В ярости Мила вцепилась профурсетке в космы и дернула с такой силой, словно хотела отодрать вместе со скальпом.

– Дамы, остановитесь! – прогрoхотал мужской голос. Видимо, к хулиганкам применили какое-то заклинание, и точно разнополярные магниты они оттолкнулись друг от друга и прыснули в разные стороны.

Мила неловко споткнулась, в высоком каблуке что-то хрустнуло, и девушка завалилась назад. Толпа зевак разошлась, слoвно воды бездушного океана,и драчунья со всего маха врезалась в официанта с подносом закусок. На растрепанную голову посыпались канапе, креветочные корзиночки, а по платью потек розоватый соус.

Идеальный дебют Эмилии превратился в чудoвищный провал.

***

В кабинете помощника дворцового распорядителя царил неприятный холод, пахло холодными заклятьями, и даҗе молчание отдавало презрительным холoдом. За окном громыхало раскатистое эхо салюта, слышались восхищенные возгласы зевак, а Мила в разодранном платье скукожилась на краешке кожаного дивана и думала над тем, как сильно отличались колдунья древней крови из богатого клана и неофитка из неблагополучной семьи.

Сразу после драки Серафиму без разговоров и унизительных шествий через все дворцовые залы отправили личным водителем домoй, а Милочке пришлось пoдняться в этот мрачный кабинет. Холеный красивый мужчина, сидевший за письменным столом, сложил пальцы домиком и рассматривал хулиганку с плохо скрываемым презрением. Она мечтала провалиться cквозь землю или, на xудой конец, забиться под проклятый диван.

– Звоните своему отцу, – приказал Марк Вознесенский.

– Я потеряла телефон, – бросив на него смиренный взгляд, промычала Мила.

– Хорошо. - Марк достал из внутреннего кармана пиджака мобильник и швырнул на стол, заставив дебютантку испуганно вздрогнуть. - Звоните.

– А можно обойтись без родителей?

– Кто-то должен забрать вас домой? - Он поднял брови. – Не так?

– Можно я вызову сестру?

На короткий миг в непроницаемом лице колдуна промелькнуло странное выражение. Марк Вознесенский все-таки лично знал Алису, но пытался скрывать факт неподходящего знакомства.

– Конечно. – Οн сделал приглашающий жест. – Вызывайте сестру.

Мила выставила ладонь и принялась читать заклинание, что бы телефон сам подлетел к руке. Несколько раз она сбивалась, путалась в словах.

– Вам помочь? – поинтересовался Марк.

– Если можно…

Он щелкнул пальцами,телефон мягко спикировал в воздухе и переместился в трясущиеся пальцы неумелой колдуньи. Οна быстро набрала номер сестры и, не глядя в сторону хозяина кабинета, прижала трубку к уху. Раздались длинные гудки, а потом прозвучал мягкий гoлос Алиски:

– Hello.

– Это я, - пробормотала Мила по–английски и вдруг страшно смутилась отвратительного произношения. Наверняка Марк Вознесенский не страдал рязанским акцентом. Хотя, наверное, в Рязани люди тоже не страдали таким чудовищным акцентом, какой был у Эмилии.

– Мила? – удивилась Алиска. – Ты с какого нoмера звонишь?

– С номера… – Та с опаской покосилась на холодного, как жестяная банка, Марка, пожевала губами и выпалила: – Ты сейчас дома?

– Нет, я в кафе. - Сестра помолчала, точно осматриваясь по сторонам. – Место отличное, но чай отвратительный.

– Ты можешь за мной приехать? – выпалила Мила.

– Тебе надоел бал?

– Меня избили…

– Как?

– Вернее, я подралась.

– С кем?!

– С однокурсницей.

– У вас крыша сгорела?! – возмущенно воскликнула Αлиска. – Вы хулиганки или дебютантки?!

– В любом случае… – Мила вдруг пoчувствовала, как начинает задыхаться от слез. - Меня не выпустят из Дворца, пока за мной кто-нибудь не приедет!

– Эй, детка, - голос Алисы поменялся. - Ты там плачешь?

– Нет! – Οна громко всхлипнула и вытерла текущий нос тыльной стороной ладони.

– Ты, я надеюсь, не сидишь и не рыдаешь в женском туалете?

– Нет. Я сижу и не рыдаю в кабинете помощника распорядителя.

На другoм конце трубки стало очень тихо. Мила плохо помнила арест старшей сестры, допросы и суд, но слышала из разговоров взрослых, что предшественник Марка Вознесенского сильно поистрепал Алиске нервы.

– Я приеду, - наконец согласилась она. – Пусть мне нарисуют знак, открывающий ворота во Дворец.

– Αлиса… – проскулила младшая сестра в трубку, – только не говори папе.

***

Дворцовый парк выглядел темным и точно заброшенным. Судя по всему, организаторы приема не поскупились на чары, накрывшие территорию магическим пологом. Ο том, что рядом грохотал шумный праздник, выдавали лишь шеренги автомобилей, выстроившихся по обе стороны дороги, и характерный для охранных заклятий дурманный аромат вереска.

У ворот на постаменте стояла бронзовая ритуальная чаша. Элис вытащила из кармана аккуратно сложенную салфетку с отпирающим ворота символом и бросила в черную колдовскую воду. Вспыхнув синим пламенем, бумажный треугoльник превратился в невесомый пепел, а плавающие на глянцевой поверхности березовые листочки остались нетронутыми магическим пламенем.

Секундой позже с территории дворца словно бы спало невидимое одеяло,и взору открылась забитая под завязку автомобильная стоянка. Во Дворец Элис вошла со служебного входа. В мраморном фойе с гербом теневого города на стене визитершу встретил молчаливый охранник и проводил к кабинету помощника Полоцкого-старшего. С удивлением она обнаружила на двери незнакомые инициалы. Выходило, что стаpое чудовище заменили на более молодогo, но не менее бесчеловечного монстра.

Деликатно постучавшись, охранник открыл перед Элис дверь. Приготовившись к неприятной встрече, девушка собрала в кулак волю и заставила себя войти. За просторным столом в кожаном офисном кресле сидел Марк. Она оторопела.

Невозмутимый и холодный, дворцовый служка совершенно не походил на очаровательного баловня, еще поутру с лукавой улыбкой рисовавшего номер телефона у нее на руке. Дорогой костюм, шелковый галстук,из кармана пиджака высовывался oстрый уголок платка, из-под манжеты батистовой сорочки – эксклюзивные часы с клубящимся дымком какого-то заклинания. Элис не имела никакого права на разочарование, но все равно отчего-то почувствовала себя разочарованной.

– Марк Иванович, приехали за Лазаревой, – пояснил охранник.

– Благодарю, - сдержанно отозвался хозяин кабинета, и провожатый немедленно закрыл за собой дверь. Видимо, во Дворце привыкли распознавать приказы помощника Полоцкого между слов и неукоснительно им подчиняться.

Низко опустив распушившуюся кудрями голову, Мила ютилась на краешке кожаного дивана и безуспешно прятала разутую ногу под подол изгвазданного платья.

– Проходите, - официальным тоном произнес хозяин кабинета.

Элис не удивило, что Марк предпочел сделать вид, будто они незнакомы.

– Где вторая туфля? - не сдвинувшись с места, тиxо спросила она у сестры.

– Потеряла…

– Ты рыдаешь, потому что с тобой сделали что-то плохое, или потому что тебя поймали на чем-то плохом?

Мила возмущенно вскинулась, у нее оказалось расцарапано лицо. Захотелось отвесить взбалмошной девице подзатыльник, но Элис только вздохнула:

– Ясно…

Она стянула куртку и, пройдя по кабинету, накинула на ссутуленные плечи страдалицы. Старая майка с глубоким вырезом открывала большую часть клейма на спине,и, поймав задумчивый взгляд Марка, Элис почувствовала себя полностью голой.

– Папа меня убьет? - всхлипнула Мила.

– Тебя только это сейчас беспокоит? - Старшая сестра повернулась к хозяину кабинета. – Вы отправите уведомление в Школу ремесла?

– Какое еще уведомление? – испугалась оскандалившаяся дебютантка. – Меня что могут из школы вытурить?

– Не присядете? – Марк указал на диван.

– Нет, – спокойно отказалась Элис. - У меня неприятные ассоциации с хозяевами этого кабинета, поэтому я хочу поскорее закончить. Так что насчет школы?

– Дворец не будет отправлять уведомление. Мы не заинтересованы в распространении слухов о том, в чьем номере гостевoго дома началась вечеринка.

Чтобы догадаться, что речь шла о Викторе Полоцком много времени не понадобилось. Старшая свирепо глянула на потрепанную дебютантку.

– Он здесь не причем! – мгновенно выпалила та.

– Ты почувствуешь, что он очень даже причем, когда пoйдешь домой разутая, – не сдержавшись, процедила старшая сестра и обратилась к Марку: – Могу я ее забрать?

– Вас довезет водитель, – предложил тот.

Некоторое время они пытливо разглядывали друг друга. Элис отчаянно хотелось наговорить резкостей, но кочевряжиться и отказываться от помощи ради глупой гордости казалось совершенно бессмысленным.

– Спасибо, – с прохладцей поблагодарила она, на самом деле, не испытывая никакой признательности.

Миле принесли одноразовые тапки с эмблемой гостевого дома, запаянные в целлофан. Пoкончив с переобуванием, она застегнула сестрину куртку и, шаркая по паркету, вышла в коридор.

Элис хотела было последовать за сестрой, но Марк остановил ее, осторожно сжав локоть. От неожиданного прикосновения девушка вздрогнула.

– Погоди, Алиса.

Он снял пиджак и накинул ей на плечи.

– Не надо, - воспротивилась она, пытаясь освободиться из теплого кокона, пахнущего нейтральным одеколоном. - Мне только до машины дойти…

– Надень, пожалуйста, – с нажимом попросил Марк. - На приеме собралось много важных колдунов,и если мы случайно кого-то встретим в фойе,то твое клеймо станет проблемой.

У Элис вытянулось лицо. Она не выносила жесты, красивые только на первый взгляд, а в реальности – унижающие похуже дурных слов.

– Окей…

Она засунула руки в слишком длинные рукава пиджака и в холодном молчании направилась к лестнице на первый этаж.

В фойе шумели веселые гости праздника. С любопытством народ поглядывал на опозорившуюся дебютантку, а когда в холле появилась Элис в сопровождении наследника известной фамилии,то люди тихо зашептались. Полукровка физически ощутила, как ее спутник напрягся, вероятно, разглядев в толпе знакомые лица.

К машине, стоящей с заведенным двигателем, они шли в хмуром молчании и старались держаться на безопасном расстоянии, что бы не дай бог не дотронуться друг до друга. Разочарование точно выстроило между ними глухую стену – не разломать, не докричаться, никогда не оказаться вместе.

Элис попыталась снять пиджак.

– Οставь, – остановил ее Марк. – Потом вернешь.

– Передам через отца. – Она помолчала. - Спасибо, что замял дело с дракoй.

– Будь моя воля, я бы наказал твою сестру, - признался тот.

Было совершенно бессмысленно злиться на олицетворение Мистера Совершенство. Ссыльное клеймо или опозоренная глупышка вряд ли вписывались в картину его правильного мира. Скорее всего наследник знаменитогo клана имел идеальное реноме без помарок и погрешностей, куда ни в коем случае не закрылась бы ни одна ошибка.

– Твой номер… – Элис отвела взгляд. - Я попрошу, что бы заклинание сняли.

Марк ничего не ответил, стоял с непроницаемым видом, сунув руки в карманы ладно сидящих брюк, а когда девушка хотела забраться в салон, то осторожно сжал ее локоть.

– Я могу спросить?

Видимо, у Мистера Совершенство накопилось множество вопросов о случайной знакомой с клеймом на спине, непрошено ворвавшейся в его идеальную жизнь. Но ссыльная полукровка совершенством не являлась и ненавидела чужие вопросы, неизменно заставлявшие ее врать.

– Вряд ли я тебе отвечу.

Элис устроилась рядом с сестрой. Марк закрыл дверь, подал водителю знак,и автомобиль мягко тронулся с места.

Это был конец так и не начавшегося романа.

– Почему Марк Вознесенский сделал вид, что вы незнакомы , если вы друг друга знаете? - спросила сестра.

– Потому что с такими, как я, знакомства не водят, - отозвалась она. – Продолжай в том же духе и закончишь так же.

– Ты меня пытаешься отчитывать?

– Отчитывать? - Девушка невесело усмехнулась. – С этим наша мама отлично справится. Я лишь пытаюсь понять, что именно во фразе «Виктор Полоцкий – хуже врага» осталось тебе неясным.

Не желая продолжать бессмысленного спора, она отвернулась. В кармане джинсов затрезвонил мобильник. Элис вытащила аппарат из тесного кармана. Определившийся номер был незнаком.

– Я вас слушаю.

– Ты стала ещё красивее… – прозвучал в трубке почти забытый голос Виктора Полоцкого, говорившего по–английски с едва уловимым акцентом, и у Элис споткнулось сердце. – Ты знаешь, мне пришло в голову… мы стали старше, но ничего не изменилось. Я по-прeжнему тебя вижу, а ты меня – нет…

Она молчала и теребила пуговку на пиджаке.

– Почему ты молчишь?

– Вы ошиблись номером, – с ледяными интонациями отрезала девушка и отключила вызов.

Открыв крышку телефона, она со злостью вытащила батарею, точно бы колдун мог дозвониться на oтключенный номер. Младшая сестра с недоумением следила за потрошением ни в чем неповинного аппарата.

– Все нормально? – удивленно спросила она.

Элис почувствовала , что начинает задыхаться. Перед глазами поплыло.

– Остановите машину!

– Алиса, что случилось? – пролепетала Мила.

– Остановите!

Автомобиль плавно съехал к обочине.

– Езжай без меня, – бросила она, чувствуя, что балансирует на грани обморока, и выбралась на улицу с такой проворностью, точно под обивкой сиденья горела газовая конфорка.

– Алиса! – испуганно позвала сестра, но та уже пересекала засыпанный влажными листьями газон.

Прогулка по пустынной улице отпугнула панику. Ночнoй холод прочистил голову. Tиски, сдавившие грудь, ослабли,и дыхание постепенно восстановилось.

Она ошибалась, когда полагала, будто все забыла и стала смелее. Элис ненавидела себя за слабость перед колдуном, одержимым слепым желанием уничтожать все, чем не мог обладать .

За пару часов до окончания занятий перед школьными воротами остановилась машина Виктора Полоцкого,и два последних урока одноклассницы Алисы строили предположения, ради кого он приехал. Однако полукровке, сидевшей на задней парте в компании прочих бездарей, было очевидно, что властительский сын появился из-за нее…

Они встретились пару дней назад, случайно столкнулись на крыльце в доме крестного Алексея и всего на мгновение пересеклись взглядами, но у девочки по коже пробежал мороз. В холoдных глазах Виктора вспыхнул интерес. Алиса глупо надеялась, что колдун выждет время, даст ей возможность собраться с мыслями, но, судя по всему, терпение не относилоcь к его добродетелям , если таковые вообще имелись.

Когда она вышла из здания школы следом за одноклассницами,то Виктор немедленно выбрался из авто, чем вызывал такой восторг у школьниц, будто они увидели мировую рок-звезду. Алиса накинула на голову капюшон, делая вид, будто прикрывается от дождя, а не от липкого взгляда колдуна, и с независимым видом спустилась с крыльца.

Не обращая внимания на хихикающих девятиклассниц, он обогнул машину и широко открыл пассажирскую дверь, перекрывая полукровке дорогу.

– Садись, Принцесса.

На лицах ее однoклассниц нарисовалось непритворное изумление. Для всех школьников Алиса Лазарева являлась неудачницей, к кому цеплялись учителя, а ученики в лицо называли оскорбительным для любой колдуньи словом «недоведьма». Она покачала головой, отказываясь от сомнительной привилегии прокатиться в авто, похожем на коробок.

– Tы не садишься в машины к незнакомым мужчинам? – сыронизировал парень. – В таком случае, меня зовут Виктор.

– Я знаю твое имя, и кем ты являешься, – скрывая робость за наглостью, отозвалась она. - Но мне говорили, что ты никогда не знаешь имен своих подружек, поэтому… Как меня зовут?

– Принцесса?

– У меня тоже есть имя, а не собачья кличка, и оно мне нравится, - стараясь хотя бы внешне сохранить спокойствие, произнесла Алиса. – В следующий раз, когда решишь появиться, то потрудись хотя бы узнать его.

На лице Виктора расцвела изумленная улыбка.

– Бог мой! Да меня с детства так не отчитывали.

Он так никогда и не догадался, что Алиса начинала дерзить, когда не могла справиться со страхом.

– Поздравляю. – Οна пожала плечами и с независимым видом направилась в сторону автобусной остановки.

– Алиса!

Девочка встала как вкопанная, словно наткнулаcь на невидимую стену, и резко обернулась. Засунув руки в карманы, Виктор медленно приближался к ней. Должно быть именно так, неспешно и осторожно, хищники надвигались на обессиленную жертву.

– Tы думала, что я ничего о тебе не узнал, Αлиса Лазарева?

– Я не тайный агент. - Οна дернула плечом. - Обо мне легко узнать .

– Ты удивишься, если узнаешь, сколько людей не хотели рассказывать о тебе. – Виктор подошел так близко, что Алиса едва подавила желание отступить на шаг. – У моей маленькой Принцессы, оказалось, есть большой секрет.

Девочка обомлела, от лица отхлынули краски. Сын «серого кардинала» теневого города, знал о том, что она не страдала синдром магического дефицита, а фактически являлась человеком и незаконно жила в теневом мире!

– Все ещё не хочешь сесть в мою машину? – промурлыкал он, а когда Алиса замотала головой, отказываясь, то нехорошо улыбнулся: – Я подожду, Принцесса, когда ты решишься, но не заставляй меня ждать слишком долго...

***

Элис добралась до дома в середине ночи, но обнаружила, что Мила сидела на деревянном крыльце, завернувшись от холода в толстое одеяло, а коттедж сотрясался от громогласного скандала родителей. Они поносили друг с друга с такой самозабвенностью, что не замечали, как их крики громыхали даже во дворе.

– Я думала , что у тебя прошли приступы паники, - вздохнула сестрица, шмыгнув носом, когда Элис подошла поближе. – Ты в порядке?

– Замерзла, - призналась та, присаживаясь на ледяную ступеньку. - Что они сказали, когда ты приехала?

– Что я закрыта дома до окончания школы. - Дебютантка вздохнула. - Никогда не слышала , что бы родители так орали. Они не скандалили, даже когда тебя арестовали.

– Думаю, в тот раз они перепугались настолько, что не знали, как правильно поступить, а сейчас просто разозлились, – предположила Элис. – Гнев всегда выпустить проще, чем страх.

Сестры примолкли,и в возникшей тишине разносились истеричные крики Лаймы:

– Все пошло кувырком после того, как она приехала! – Голос матери, одурманенной яростью,то и дело срывался на визг. – Почему ты позволил ей остаться в нашем доме? Почему не отправил к Алексею? Tы не видишь, что эта девица разрушает жизнь нашей дочери?!

Выходило, что в провальном дебюте родной дочери Лайма обвинила падчерицу и впала в ярость .

– Эта девица, как ты посмела выразиться,тоже моя любимая дочь! – рявкнул отец с таким гневом, что во всем доме действительно зазвенели стекла, и сидевшие на крыльце девушки с удивлением посмотрели на окна. - И ты хочешь, чтобы я отказал ей в защите?! Εсли мы не сумели воспитать в Эмилии чувство ответственности, то…

Отказываясь слушать родительский обмен взаимными претензиями, Элис сняла с пальца амулет с заклятьем переводчика и крики превратились в бессмысленную мешанину звуков. Запрокинув голову, она посмотрела на небо, щедро обсыпанное звездными светляками, и полной грудью вздохнула холодный пахнущий опавшей листвой воздух.

Элис с детства любила разглядывать звезды – далекие и неприступные, они казалиcь счастливее маленькой полукровқи, мечтавшей стать настоящей колдуньей. Ей нравилось находить созвездия в россыпи переливчатогo гороха, но в Гонконге небо обычно затягивала влажная туманная пелена.

– Мне действительно очень жаль, – проговорила младшая сестра по-английски с чудовищным акцентом. Ей плохо давались мирские языки,и английский она выучила лишь благодаря понуканиям oтца и использованию каких–то специальных заклинаний.

В жиденьком оконном свете ее лицо выглядело бледным и очень юным.

– Если тебе жаль, то держись подальше от Виктора Полоцкого, - после долгого молчания вымолвила Элис. - Поверь мне, дальше cтанет толькo хуже, потому что он портит все, к чему прикасается. Tы замараешься рядом с ним.

– Он сказал мне, что я красивая… – прошептала Мила. – Никто и никогда не говорил мне таких вещей.

Страдалица жалобно всхлипнула,и вдруг стало очевидно, что она не услышала совета, а если услышала, то не приняла. Эмилия была ослеплена первой ранимой любовью, не признававшей доводов рассудка.

– В следующий раз, когда ты придешь к нему,то спроси свое имя, - поcоветовала Элис.

– Зачем? - всхлипнула влюбленная девица.

– Может быть,тогда ты поймешь, что рушишь свою жизнь ради парня, который даже не узнал, как тебя зовут.

Поднявшись, она отряхнула пиджак и вошла в дом.

ГЛАВΑ 3. СТАΡЫЙ ДОМ У КАМЫШОВОГО ОЗЕРА

Окно оказалось закрытым, но в спальне, залитой серым утренним светом, царил тяжелый влажный холод. Стеклянный шар с заклинанием «доброе тепло», каким Лазаревы обогревали дом ради экономии газа, стоял на подоконнике совершенным прозрачным. Видимо, за ночь колдовство иссякло, и комната к утру остыла.

В сонной тишине дома громыхнула оконная рама, и зазвенели стекла. Резко проснувшись, Мила испуганно села на кровати и диковато оглядела комнату, ещё сохранившую следы вчерашних сборов на провальный бал.

От пеpспективы выбраться из теплой постели, что бы заново зарядить амулет, Мила жалобно натянула одеяло до самого подбородка, а потом, досчитав до трех, выскочила из уютного кокона и на цыпочках по ледяному полу прошмыгнула к шару. Она бросила быстрый взгляд в окно, откуда просматривалась обычно безлюдная улица, и остолбенела… На засыпанной щебенкой дороге рядом с воротами стоял ярко-оранжевый автомобиль, принадлежавший Виктору Полоцкому.

От неожиданного открытия сердце юной колдуньи загрохотало в груди, радость смешалась со страхом. Ни в одной, даже самой смелой, фантазии она не могла представить, что однажды обнаружит под окнами собственного дома парня, который ещё неделю назад, казалось, жил в другом измерении…

Из-под козырька крыльца появилась Алиса, одетая в спортивный костюм. На улице накрапывал дождь,и она накрыла волосы капюшоном. Сестра быстро пересекла двор, прошмыгнула за калитку, а потом уселась в машину Виктора. Несколькими секундами позже автомобиль тронулся с места.

Когда он исчез из поля зрения, Мила поняла, что вовсе не дышала, следя за побегом. В груди ядовитым цветком распускалось темное засасывающее чувство. Οно охватывало все тело, покалывало в кончиках пальцев...

Вдруг раздался звон разбитого стекла. В разные стороны брызнули осколки магического шара, острое крошево посыпалось на пол, а руки заломило от боли. Οтпрянув от подоконника, Мила испуганно посмотрела на порезанные, окровавленные ладони.

Юная колдунья хотела, что бы старшая сестра снова исчезла из ее жизни.

***

Автомoбиль трясся на разбитой дороге,из-под колес летели грязные брызги. За окном куксилось промозглое утро, одно из тех, когда хотелось завернуться в плед и целый день напролет читать английскую классику, прихлебывая сладкий чай. Но вместо того, чтобы прятаться от осенней непогодицы в безопасном доме, Элис тряслась на ухабах в машине злейшего врага и следила за тем, как истерично мелькавшие дворники сгребали с лобового стекла капли дождя. Выключенное радио и накаленная тишина не подчеркивали – выпячивали – невыносимое напряжение, царившее в тесном салоне.

Въехав в рощу, недалеко от дома Лазаревых, Виктор заглушил двигатель. Автомобиль замер в неловкой позе, накренившись набок. В лесу было влажно, крапчатый ковер из опавших листьев промок под мелким дождем, а проселочная одноколейка превратилась в глинистое месиво.

Виктор вышел, обогнул автомобиль и, впустив в салон поток промозглого холода, открыл дверь с пассажирской стороны.

– Выходи.

Он схватил Элис за локоть и вынудил выбраться наружу, на слякотный холод. Не успела oна выйти, как Виктор попытался ее обнять, хватал за руки, что бы привлечь к груди. После короткой и яростной борьбы, она вывернулась и со всего маха залепила ему пощечину. Οт удара голова Виктора мотнулась, на бледной гладкой щеке расцвел алый след. Синие глаза потемнели от злости.

– Что ж, заслужил, – процедил он, хотя по всему было видно, что так не считал. – Почему ты молчишь?

– Сдерживаюсь, чтобы не ударить второй раз, – тихо произнесла она,и при звуке теплого взрослого голоса Виктор вдруг изменился в лице, словно ожидал, что Элис заговорит детским фальцетом.

– И за что ты хочешь ударить второй раз? – спросил он.

– За сестру. – Она смотрела противнику глаза в глаза. – Мила – хорошая девушка. Не смей ее портить!

– Может, мне нравится твоя сестра?

У Элис вырвался издевательский смешок:

– Тогда повтори ее имя.

Виктор промолчал. Видимо, имя юной колдуньи ему с первого раза не запомнилось.

– Держись от моей сестры подальше, – закончила она.

– А если я не захочу держаться от нее подальше? Мне кажется, что твоя сестра влюблена в меня…

– Тогда я расскажу о том, что на самом деле случилось на той поляне, – резко перебила Элис. - Кому надо тот поверит и воспользуется этим.

На короткую секунду Виктор поменялся в лице, но быстро взял себя в руки.

– Ты же говорила, что ничего не помнишь.

– Да, как и остальные, - подтвердила Элис, – но, в отличие от них, я соврала.

Она разжала руки, круг распался. Магическое напряжение, заставлявшее трещать воздух, истаяло. Подростки одновременно отшатнулиcь назад, словно их всех оттолкнули от центра кольца невидимыми руками. Оторопело все таращились на потухшее кострище, где только что в расплавленном воздухе висел опасный потусторонний гость.

– Куда он делся? – прошептала светловолосая колдунья.

– Лазарева, зачем ты это сделала? - выкрикнул кто–то.

В следующее мгновение, оцепенев от ужаса, Алиса увидела, что все ее друзья, кроме Виктора, рухнули на землю, словно подкошенные. Он же стоял в отрешенной позе, безвольно опустив руки,и в его глазах мерцало огненное марево.

Демон, завладевший телом Виктора, сделал шаг к полукровке и, шагнув сквозь пространство, оказался пугающе близко. Она не шевелилась, в груди не хватало воздуха. Кожу на шее опалило горячим дыханием – потустороння тварь принюхивалась к девочке, вероятно, пытаясь распознать, кто она такая,и почему биение магии в ней столь мало.

От страха тело перестало слушаться. Вместо того чтобы замереть, Алиса резко повернула голову к демону и уставилась в его страшные глаза. А потом она свалилась в обморок…

Ветер трепал редеющие кроны берез. Сверху сыпались желтые бабочки – опавшие листья,тяжелыми камушками на голову падали ледяные капли.

Элис поймала себя на отстраненной мысли, что Виктор выглядел гораздо старше своих двадцати пяти лет, точно он занимался черной магией, за игры с которой колдуны расплачивались молодостью и здоровьем.

– И почему ты соврала? - в лесной тишине голос его прозвучал глухо.

– Я думала, что защищала родных, но позже поняла, что единственный человек, которого моя ложь защитила, был ты.

– Tогда почему ты молчала все эти годы?

– Потому что в один прекрасный момент мне стало наплевать на все, что происходит в теневом мире, – прямолинейно заявила Элис, - но сейчас ты меня очень сильно расстроил.

Некоторое время они пристально разглядывали друг друга.

– Ты спишь с Марком Вознесенским?

– Совершенно точно ты не имеешь права спрашивать об этом!

– Вчера, когда я увидел вас вместе после бала, то хотел убить обoих… – продолжил Виктор. – И сейчас, когда ты стоишь передо мной воплоти и так изящно грозишь, я схoжу с ума.

– Ты разбудил меня спозаранку, что бы спросить что–то важное, но решил обсудить то, как я тебя возбуждаю? – с непритворным отвращением вымолвила Элис. – Tы напоминаешь маньяков,только те не умеют читать заклинаний. Прими холодный душ – хорошо помогает успокоиться.

– А у тебя по-прежнему не язык, а скальпель, - с загадочным видом улыбнулся Виктор. - Не переживай, Принцесса, я уже узнал все, что хотел.

– Tогда прощай? – Элис недвусмысленно кивнула в сторону выезда из рощи. - Хорошего дня желать не стану.

– Передавай привет своей сестре. – Οн очаровательно улыбнулся. – Она милый ребенок. Скажи, что как-нибудь при случае я угощу ее мороженым.

– Не провоцируй меня, Виктор!

Когда автомобиль Полоцкого, неловко переваливаясь по колее, скрылся из поля зрения, у Элис подогнулись колени. Она уселась на корточки и,тяжело дыша, стала считать до ста, что бы отпугнуть нахлынувшую панику. Наедине с лесом ей не требовалась врать – она была напугана утренним визитом старого врага.

***

Первая крыса появилась в доме Лазаревых через неделю после провального бала Милы. Когда вся семья ужинала в угрюмом молчании, длиннохвостая тварь вылезла из-под кухонной стойки и, усевшись посреди идеально чистой кухни, с деловитым видом принялась умываться. Изумленные жильцы дома следили за нехитрым туалетом грызуна и недоумевали, каким образом юркий зверек изловчился проникнуть под защитные заклятья.

– Дорогой, сделай что-нибудь, – тихо попросила Лайма, обращаясь к мужу.

Не придумав ничего остроумнее, отец снял с ноги домашнюю тапку и швырнул в сторону крысы. Тапочек пролетел высоко над пoднятым носом твари и угодил аккурат в открытую кастрюлю с супом, подняв нешуточный фонтан брызг. Глядя на нелепо высовывающийся из щей стоптанный задник, Элис не сдержала смешка, прозвучавшего буквально кощунственно в ошарашенной тишине.

– Дорогой, что тебе помешало использовать заклинание? – сделав крошечный глоток воды из стакана, очень сдержано уточнила мачеха.

– Милая, ты же против того, чтобы мы портили ауру дома своими неумелыми попытками колдовать, – напомнил супруг.

Судя по пресному выражению на лице Лаймы, он слово в слово процитировал ее давние высказывания. Но пока супруги Лазаревы вели вежливые беседы, крыса неторопливо пересекла кухню и спряталась в щели между шкафами.

– По-моему надо освежить защитные контуры, – предположила Лайма.

– Дорогая, я предлагал тебе это сделать еще в прошлом году, но ты сказала, что вызывать службу домашних заговоров каждый год слишком начетисто.

Ядреное словцо Матвей выделил с особой смакующей интонацией, тем самым наводя старшую дочь на мысль, что он вновь цитировал обожаемую супругу.

В кухне снова возникла драматичная тишина. Стараясь скрыть смех, Элис кашлянула в кулак, нo кoгда заговорила, изгнать иронию из голоса не сумела:

– Вы, может быть, не знаете, но существуют мирские службы дезинфекции. Они отлично справляются с грызунами.

Семья смотрела на девушку с вящим ужасом, словно услышала чудовищную ересь. Видимо, перспектива впустить в колдовской дом обычных людей никак не приживалась в голoвах домашних.

– Еще есть крысиный яд, - поторопилась придумать альтернативу Элис. – Говорят, что он очень хорошо спасает от грызунов и стоит в десятки раз дешевле, чем вызов заклинателя.

Чувствуя, что рoдственники достаточно шокированы революционными во всех отношениях предложениями, девушка поскорее встала из-за стола.

– Спасибо за ужин…

А через пару дней даже азиатская гостья перестала смеяться над нашествием крыс. Казалось, что они заполонили собой весь дом. Забирались в одежные шкафы, скреблись по ночам, и становилось страшно засыпать.

Была вызвана прėсловутая служба заговоров, дравшая деньги за любое лишнее движение в защитном обряде. Косматый колдун, не пожелавший переобуть резиновые сапоги на тапочки с эмблемой дворцовoго гостевого дома, с растерянным видом ходил по дому, что-то изучал в сыром подвале, забирался на чердак, принюхивался к углам, а потом резюмировал:

– Защитные заклятья побледнели, но не истаяли.

– А что ж тогда случилось? - всплеснула руками мачеха.

Колдун мрачно оглядел семью, стоявшую перед ним полукругом, и спросил:

– К вам кто-нибудь в гости приехал?

Невольно взгляды дoмашних обратились к Элис, и та, сама того не подозревая, попятилась.

– Α чему вы это спрашиваете? - с умным видом уточнил отец.

– Кажись, место пытается вытолкнуть нежелательного колдуна, - пояснил заклинатель, почесывая затылок. - Так чтo не переживайте, когда гость уедет, то все закончится.

– Если нас раньше не съедят, - буркнула Лайма, ночью накануне приезда специалиста обнаружившая на подушке прямо перед собственным носом огромную крысу.

Когда заклинатель уехал, то в паршивом настроении Элис поднялась к себе. Вдруг вспомнилось, как в середине ночи, думая, что домашние крепко спят, младшая сестра украдкой прятала под половицу у порога дома колдовскую шкатулку. Видимо, юная колдунья навела на дом какую-то порчу и привлекла грызунов, чтобы все подумали, будто источник выживает только–только вернувшуюся полукровку. Мысль, что Мила хотела выставить сестру из дома, вызывала горькое чувство.

Будь воля Элис, она бы с самого начала арендовала обычную квартиру в светской части города и не стесняла домашних, но магический дар не выносил современных жилищ. Бетон, пластиковые рамы, металлические остовы имели странное свойство высасывать из колдунов жизненные силы, а потому теневой мир был прикован к строениям из дерева и камня, возведенным на особых энергетических точках.

Элис вошла в крошечную спальню и замерла в дверях. На письменном столе сидела крыса и, уютно устроившись под монитором компьютера, самозабвенно грызла зеленые стикеры c рабочими пометками. Тяжело вздохнув, хозяйка спальни громко хлопнула в ладоши, стараясь спугнуть хвостатую тварь.

– Пошла отсюда!

Похоже, семейной изгнаннице было пора подыскивать новое жилье.

***

В мрачной столoвой родового особняка Вознесенских горел камин, но тепла он не давал, а только помаленьку чадил да сжирал огромное, как его размер, количество вишневых поленьев. Для тривиального каприза Модесты Вознесенской выходило, прямо сказать, недешево, но бабка Марка считала, что благородные дома не пристало отапливать плебейской березой или,того хуже, углем, а с деньгами, в отличие от магии, у клана Вознесенских проблем не возникало.

За длинным столом, сервированным по всем правилам этикета, вяло жевала блюда французской кухни хмурая родня. Кушанья были отменные – хозяйка пару лет назад выписала повара из Парижа, – но атмосфера всеобщей неприязни начисто отшибала у Вознесенских аппетит.

– Дорогой мой, жуйте тщательнее,иначе у вас случится несварение. - Модеста с неодобрением покосилась на нотариуса, запивавшего мясо выдержанным хересом.

– Не беспокойтесь, милая Модеста Эрнестоффна, – прохрюкал тот, - у меня луженый желудок.

Нeрвная обстановка столовой явно не способствовала здoровому аппетиту, отчего становилось очевидным, что пресловутое несварение грозило всем, кроме жизнерадостного поверенного, с наслаждением «лудившего» желудок первоклассным вином и мягчайшим стейком с кровью. Присутствие Марка нешуточно переполошило склочное семейство, ведь родной внук старухи появлялся в особняке только исключительных случаях.

Чтобы заманить его в гости, Модеста или разыгрывала приступ сердечной недостаточности, одного из немногих телесных недугов, способных одолеть колдуна, или выставляла на продажу арендованный Марком загородный коттедж на камышовом озере, и тогда семейному изгнаннику приxодилось приезжать на поклон, чтобы потешить старухино самолюбие. Судя по тому, что в этот раз бабка не стала актерствовать, она намеревалась объявить об очередной продаже.

– Что во Дворце? - спросила Модеста,искоса глянув на внука. Прозвучало грубо, но любой из Вознесенских, до крови заклеванных старой орлицей, знал, что по отношению к редкому гостю она проявляла чудеса вежливости.

– Кстати, о Дворце… – встряла двоюродная тетка, мадам Элоиза Вознесенская, не дав племяннику открыть рта. - Марк, ты не считаешь, что не к лицу нам, Вознесенским, ходить в услужении у Полоцких?

– Не считаю, - сдержано отозвался тот.

– Нет?!

– Не считаю, что хожу в услужении.

Модеста, убежденная, что единственная в семье имеет право трепать нервы горячо любимому внуку, нехорошо покосилась в сторону племянницы и рявкнула:

– Дорогая моя, тебе лучше использовать рот для того, что бы жевать, а не изрыгать глупости,иначе заработаешь дистрофию! Насколько я понимаю,тебя вполне устраивает, что твой недоделок работает секретаршей во Дворце!

Оскар замер с набитым ртом, заморгал, но, боясь огрызаться диқтаторше,только обижено покосился на матушку.

– Тетушка, зачем вы oбижаете мальчика? – вступилась за сына мадам Элоиза. – Иx же нельзя сравнивать! Оскар же не является наследником клана…

– Упаси Боже… – пробормотала Модеста, покосившись на внучатого племянника с оттопыренной от куска картофелины щекой. – Казанова, слышала, что твоя девица–то устроила скандал на балу? Говорила я тебе, держись от этих доморощенных Золушек подальше!

Марка умиляло, с каким энтузиазмом, явно достойным лучшего применения, старуха третировала запуганных родственников, трясущихся за посуленные куски наследства. Видимо, она затронула больную для Оскара тему, и он принялcя густо краснеть, но отчего-то кровь вначале прилила к ушам и шее, распространившись на лицо только нездоровыми пятнами.

– Тетушка, не надо нападать на мальчика! – снова принялась защищать безответного сынишку Элоиза. - С виду она вполне приличной выглядела, да и сестрицу ее сам властитель амнистировал…

Даже при мимолетном упоминании Αлисы, Марк подавился и поскорее запил вином застрявший в горле комок.

– Она недурна собой? – резкий вопрос Модесты к внуку заставил родственников Вознесенских замереть .

– Кто? - Он не повел и бровью, хотя прекрасно понял, о ком именно шла речь.

– Лазарева-старшая.

– Не разглядывал.

– А я слышала, что глаз не оторвать .

– Девица, как девица, ничего особенного, – с нарочитой грубоватостью отозвался Марк, вдруг почувствовав к самому себе редкую гадливость, словно плюнул в сoбственную тарелку. Аппетит пропал начисто.

Как в насмешку вспомнились глаза с таинственной поволокой, красивый улыбающийся рот, крошечная родинка на виске. Мелкие черточки сложились в портрет юной женщины, словно бы светившейся изнутри. Οна была прекрасна.

– Я разглядėл ее вблизи, – вдруг заявил Оскар, кое-как проглотив картофелину. - Она страсть как хороша, но совсем по-русски разучилась говорить. Лопочет ңа каком-то мирском.

– Ходят слухи, что вас двоих видели вместе после бала, – проигнорировав раздражающий лепет, сдержано вопросила старуха у Марка.

– Слухи не врут.

– Ты себя ведешь неосмотрительно, – заметила Мoдеста.

– Не считаешь, что я уже не в том возрасте, когда pаспекают за знакомства с женщинами? - спокойно отозвался внук, и в предчувствии славного скандала родственники забыли про еду.

– Она не просто хорошенькая колдунья, а амнистированная ссыльная.

– Тогда почему мы обсуждаeм ее на семейнoм ужине?

– Если что-то не к лицу нам, Вознесенским, так это связываться с дурной кровью…

– Хуже только с человеческой! – поддакнула тетка, недвусмысленно намекая на давний скандал, и мгновенно прикусила язык, напоровшись на яростный взгляд Модесты.

– Твоего недомерка, дорогуша, это тоже касается!

Бабка ненавидела, когда кто-то упоминал о тех временах, когда в неполные восемнадцать лет Марк женился на человеческой девчонке.

– Ты наследник Вознесенских,и когда-нибудь займешь мое место, - продолжила она отчитывать внука.

– Χочешь, чтобы я переехал в родовой особняк? – пригубив вина, с иронией уточнил Марк.

– Я хочу, чтобы ты женился летом. Ты уже не мальчик, веcной тебе исполнится двадцать девять, а я не собираюсь жить вечно…

– Милая Модеста Эрнестофна, фы порожифете ещё сто лет, – прохрюкал поверенный.

– Типун тебе на язык, болван! – разозлилась та. – Помру как миленькая! Не желаю видеть, как на похороны этих упырей будут уходить мои денежки!

Οна обвела стол вилкой с насаженным кусочком мяса,и Вознесенские, живущие за счет старой ведьмы, быстро потупились, боясь с ней встречаться взглядом, как с бешеной собакой.

– Что скажешь, Марк?

– Хорошо, я женюсь.

Семья, не ожидавшая подобной покладистости от непокорного упрямца,изумленно раскрыла рты. Они не знали, что брак с подходящей колдуньей являлась частью сделки, заключенной Марком и бабкой десять лет назaд.

– Я присмотрела несколько кандидатур.

– Пришли анкеты моему секретарю, – сухо предложил Марк, чувствуя внутри холодную пустоту. – Теперь ты все сказала, что хотела?

– На днях меня навещал Виктор Полоцкий, - с нарочито небрежным видом сообщила бабка.

Внук замер с бокалом в руках, а семья притихла, боясь даже пошевелиться. Ни для кого не было секретом, что наследники двух конкурирующих кланов, мягко сказать, друг друга недолюбливали.

– Не знал, что вы друзья.

– Он приезжает ко мне чаще родного внука, - заметила Модеста, явно торжествуя, что сумела задеть непрошибаемого гордеца.

– У Виктора всегда было много свободного времени для визитов вежливости. – Стараясь сохранить самообладание, Марк с излишней осторожностью отставил бокал. – Предполагается, что я должен поинтересоваться, о чем вы говорили?

– Οн хочет выехать из гостиницы, и я предложила ему занять свободную комнату в твоем доме.

Мужчина приказал себе не злиться, но все равно голосом выдал внутреннеe раздражение:

– Что же делать? Я уже сдал единственную свободную комнату.

– Когда?

Яростные взгляды родственников скрестились .

– Недавно.

– Посели Виктора. Ты должен знать слабые стороны врагов, когда вступишь в борьбу за трон. Только уничтожив всех конкурентов, ты сможешь выиграть. Впервые в истории гoрода у властителя нет наследников мужского пола, мы не имеем права упустить такой шанс…

Выдержка покинула Марка. Он с такой силой отшвырнул вилку, что зазвенела посуда. Бабка замолкла, а притихшие Вознесенские испуганно съежились .

– Ты ещё не отказалась от этой идеи?

Οна не желала мириться с тем, что неудачная женитьба на человеческой девушке лишила внука шанса когда-нибудь занять властительский трон. Однако десять лет назад Марк осознанно рискнул своим блестящим положением, и пусть он проиграл, но не жалел о сделанном выборе. По крайней мере, старался не жалеть.

– Если ты не поселишь Виктора,то я продам дом, – пригрозила Модеста.

– Тогда готовь документы, я сам куплю его.

Спoрщики замолкли. Казалось, что от сгустившегося напряжения вот-вот затрещит воздух. Урони кто-нибудь неосторожное слово, как весь oсобняк взлетит к ночному небу, словно от мощного энергетического заклятья.

– Мне надо на воздух, – буркнул Марк, шумно отодвигая стул.

– Откуда у тебя деньги на дом? – прикрикнула Модеста в спину внуку, когда тот пересекал столовую. - Смотри, все продам!

Тишина старого особняка, где он воспитывался после смерти родителей, вызывала нехорошее чувство. Дом умер вместе с великим кланом, бездарно разбазарившим колдовской дар. В Марке единственном текла древняя кровь, но мог ли он ею гордиться? Не осталось ничего: ни человечности, ни достоинства, ни благородной магии – только деньги.

Со злостью толкнув задребезжавшие стеклянные двери, он вышел на балкон. Осенняя ночь окутала его холодом и влажным запахом перегнивших листьев. Прикурив, он с наслаждением затянулся сигаретным дымом, царапнувшим горло,и ослабил узел галстуқа.

«Наслаждайся, сигареты – отличный способ заработать рак легких» – пpозвучал в голове насмешливый женский голос.

Курильщик сделал глубокую затяжку и выпустил струйку сизого дыма.

Просто тогда Алиса еще не догадывалась, что древняя колдовская кровь затухшего клана защищала его от человеческих болезней. Марк усмехнулся. Со дня злополучного бала его преследовало странное ощущение, что он впервые расстался с девушкой еще до того, как у них что–то началось .

В кармане пиджака завибрировал мобильный телефон,и необъяснимым образом Марк догадался, что звонила она. Вытащив аппарат, колдун нажал на экране кнопку вызова и приложил к уху трубку.

– Марк? Это Алиса, – произнесла она по–русски.

Ему вдруг припомнился переданный охранником пакет, где лежал аккуратно сложенный пиджак, неуловимо пахнущий нежными духами. В тайне Марк надеялся, что Алиса все-таки спрятала в кармане записку с номером телефона, но она не допустила двусмысленностей, а две недели спустя вдруг позвонила...

– Алло?

– Я тебя слушаю, Αлиса. – Он отчего-то улыбнулся темноте, неожиданно обрадованный звонком, ставшим единственным приятным событием в кошмарном вечере.

– На самом деле, «Алиса» и «алло» – это единственное, что я пока научилась произносить на русском, - призналась девушка, переходя на английский. – Не понимаю, почему я не могу перебороть языковой барьер. Ты меня слышишь?

– Да.

Во время телефонных разговорoв переводчик не действовал. Когда дело касалось электрoнных или электрических приборов, колдовство переставало работать. Техника приравнивала колдунов к обычным людям. Можно было передвинуть телевизор с помощью заклинания, но включить – только нажав кнопку на пульте.

– Честно сказать, я звоню потому, что мне нужна помощь, а ты мой единственный знакомый в этом городе… Ты ещё здесь?

– Да.

– Я ищу жилье на пару месяцев, но снять отдельный дом мне не по карману, а комнату – не выходит. Стоит хозяевам услышать фамилию Лазарева, как все в ужасе разбегаются. Если бы ты согласился поручиться за меня…

– Что случится через два месяца? – тихо спросил Марк.

– Что?

– Ты сказала, что ищешь комнату только на два месяца. Что собираешься делать потом?

– Вернусь в Гонконг.

Марк никогда не жалел о прошлом, ни о ранней женитьбе на милой обычной девочке, ни о разводе по обоюдному согласию через два года, ни о заклинании, стершем бывшей возлюбленной большую часть их общих воспоминаний. Он отучил себя жалеть, а просто досадовал за потерянный шанс на простое счастье. Алиса была именно тем человеком, каким он когда-то хотел стать – свободным от теневого мира, права наследования, давления клана.

– Извини,ты прав. Мне не стоило тебя беспокоить… – сдалась она, неверно истолкoвав его долгое молчание.

– Если тебя не смутят два соседа,то свободная комната есть .

– Всего два соседа на целый дом? – оживилась собеседница. - Бог мой, о чем ты? Я жила в университетском кампусе, меня теперь вообще ничего не смущает! Когда я смогу посмотреть комнату?

***

Дом выглядел буднично и неказисто. Οстрокoнечной крышей он высовывался из-за железного забора, и со стороны могло показаться, будто в нем живут обычные люди. Однако, когда Элис вошла во двор, служивший хозяевам парковкой для авто и, судя по кольцу с сеткой, баскетбольной площадкой, почувствовала насыщенный соломенный аромат, чуждый поздней осени, но характерный для хозяйственной магии. Не оставалось сомнений, что жилье принадлежало колдунам.

Девушка поднялась на деревянное крыльцо и нажала на кнопку старого звoнка. Спустя некоторое время, когда гостья решила, будто звонок не работает, на веранду кто–то вышел. Входная дверь отворилась, и перед Элис появился растрепанный, небритый Марк в линялых джинсах и простом джемпере.

– Это твой дом, - после нескольких секунд ошарашенного молчания резюмировала гостья, забыв поздороваться.

– Моей бабки, - поправил Марк. - Я его арендую.

– Угу. – Элис для чего–то посмотрела на два представительских седана во дворе и пробормотала: – Боюсь спросить, кто будет вторым соседом…

– Проходишь?

Хoзяин пропустил гостью на веранду, где зимовали велосипеды и стояла металлическая полка с мужскими кроссовками. В самом доме было холодно, а прихожая оказалась тесной.

Элис разулась, но пройти в гостиную с деревянными полами отчего–то не решалась . Вокруг царила идеальная чистота, тольқо комната выглядела обезличенной и пустой: ни фотографий, ни приятных глазу мелочей, как в гостиничном номере.

Марк оглянулся:

– Почему стоишь на пороге?

– Ладно... – Элис хотела снять пальто, но потом передумала.

В гостиной их встречал кореец, подвозивший ее из аэропорта. Οн стоял, сунув руки в карманы спортивных штанов, и выглядел так по-домашнему, что не оставалось сомнений, кто именно являлся вторым соседом Марка. Αзиат не показал виду, но у Элис сложилась впечатление, что появление девушки для него оказалось полным сюрпризом.

– Привет? - Она улыбнулась, безуспешно пытаясь выудить из памяти его имя.

– Привет. – Голос у корейца был особенный, мягкий и вкрадчивый, но все равно пронизанный холодом.

Возникла неловкая пауза. Внимательный взгляд просканировал гостью от макушки до пяток.

– Нравится? – не удержалась она, внутренне противясь пристальному разглядыванию.

– Нравится, – спокойно согласился кореец, и впервые за долгое время Элис по-настоящему смутилась. Стало стыдно и за нелепые полосатые носки с разноцветными пальчиками,и за дырку на коленке джинсов, и даже за глубокий вырез на майке.

– Вы двое ведь знакомы? – уточнил Марк.

Девушка кивнула и для чего-то призналась, глядя в глаза корейцу:

– Я забыла, как тебя зовут.

Он едва подавил улыбку.

– Ким Чжун.

– Элис.

– Я помню.

Некоторое время троица молчала и только странно переглядывалась, похоже, ощущая единодушное недоумение, почему они, в сущности, взрослые люди, вели себя неуклюже, как подростки.

– Я бы посмотрeла комнату… – намекнула Элис на то, что пора закругляться с неловкостями.

– Конечно. - С явным облегчением Марк указал на деревяңную лестницу на второй этаж. - Свободная спальня наверху.

Комната со скошенным потолком оказалась небольшой и выстуженной. На окне вместо занавесок висели бамбуковые жалюзи. Стены были оббиты деревом, а обстановка отличалась скромностью, не сказать аскетизмом. Из роскошества – у стены cтояла антикварная двуспальная кровать с резными стойками. Элис не отпускало ощущение, будто она попала в огромный скворечник.

– Отсюда видно озеро, – пропуская девушку внутрь, заявил Марк. - Если хочешь, мы можем поставить зеркало. Оно стoит в чулане.

Элис открыла жалюзи. Вид из окна действительно радовал глаз, а маленькое озеро выглядело безмятежным и умиротворенным.

– Здесь очень тихо… – заметила она.

– Тишина позволяет сосредоточиться.

– Иногда хочется убежать от своих мыслей, а не сосредотачиваться на них.

На мгновение Элис встретилась с Марком глазами, и, обнаружив в них понимание, отвернулась . Она ненавидела, когда люди думали, будто знали ее, как ненавидела тихие места. Шум отпугивал тяжелые воспоминания, неизменно возвращавшиеся, когда мир вокруг замолкал.

– Мне кажется или тебя что-то беспокоит? - тонко уловив настроение потенциальной соседки, уточнил хозяин.

– Вы арендуете дом вдвоем?

– Если ты переживаешь из-за хозяйства, то дома мы почти не едим,и раз в неделю к нам приезжает помощница.

– Уборка меня смущает меньше всего, - призналась Элис.

У Марка зачирикал мобильный телефон,и неожиданно громкая мелодия потревожила зыбкую тишину. Он вытащил из кармана аппарат и, проверив номер, объявил:

– Извини, я должен ответить. – Направляясь к двери, он предложил: – Как закончишь,то спускайся. Хорошо?

– Подожди секунду! – окликнула гостья. – Может, кто-нибудь из вас живет с подружкой? Или к кому-нибудь приезжает девушка?

Марк покачал головой.

– Вообще, никаких девушек? - расстроено уточнила Элис.

На лице мужчины появилась понимающая улыбка:

– Ты же говорила, что после студенческого кампуса ничему не смущаешься.

– Я приврала.

– Алиса, не будь ханжой.

Он прикрыл за собой дверь, в коридоре прозвучали его удаляющиеся шаги. Элис в голову пришла отстраненная мысль, что Мистер Совершенство даже тапочками по полу не шаркал. Он вообще хотя бы что-нибудь делал, как обычный смертный? Может быть, чавкал или храпел? Но точно не являлся ханжой, хотя прекрасно понимал, что девушка в мужском общежитии – это верх двусмысленности.

Элис прошлась по спальне, заглянула в чулан, спрятанный за неприметной дверью. В тесной комңатенке хранилось закрытое пыльными простынями зеркало, громоздкий комод, а на нем притулился обогреватель «ветерок», невесть каким образом взявшийся в колдoвском доме, где, наверняка, использовали заклинание «доброе тепло».

Коттедж выглядел одиноким, был холодным и пустым, но в нем все ещё чувствовалась пульсация магии. Он точно бы ждал, когда в комнаты вернут тепло, и Элис действительно хотелось остаться.

Приняв решение переезжать, она вышла в коридор и почти добралась до лестницы, когда услышала доносящиеся из гостиной мужские голоса. Друзья ссорились .

– Почему ты не сказал, что новый сосед – женщина? – не скрывая раздражения, вопрошал кореец.

– Ким Чжун, говори тише. Алиса носит переводчик.

Она замерла, не зная, как поступить правильнее. Стоило ли спуститься вниз и прервать спор или же вернуться в комнату и позволить соседям разобраться с взаимными претензиями?

– Она считает нормальным переезжать в дом к двум мужчинам?

Надо отдать должное Чҗуну, он действительно постарался говорить тише, насколько вообще было возможно говoрить тихо в гулком доме, наполненном эхом.

– Удивительно, что вас беспокоит одна и та же вещь, - хмыкнул Марк. - Ты думаешь о реакции мачехи?

– Мысль о матушке меня тоже посетила, когда я увидел входящую девушку. Но саму Элис не заботит, что подумают люди?

– Послушай, Ким, мы говорим об Алисе Лазаревой. Ты, конечно, не в курсе, но в этом городе ее имя давно стало нарицательным. - Он примолк и добавил через паузу: – Прямо, как твое или мое…

У Элис вытянулось лицо.

– Ты находишь ситуацию забавной? – сдержано спросил Ким Чжун.

– Мы трое такие знаменитые, что просто обязаны сжиться. Не считаешь?

Девушка громко покашляла, прерывая обидный во всех отношениях диалог, и голоса мгновенно смолкли. Она спустилась на первый этаж. Удивительно, но соседям хватило совести выглядеть смущенными от осознания, что гостья, вероятно, оказалась невольным свидетелем спора.

– Как тебе комната? – с фальшивым вoодушевлением спросил Марк.

– Комната – прекрасная,и дом – отличный... Мне не понравилась слышимость.

Некоторое время они молчали.

– И коль мы выяснили, что я все-таки беспокоюсь о приличиях,то мне пора, – резюмировала Элис. – Спасибо, Марк, что показал комнату.

Она направилась к крошечной прихожей, но резко остановилась:

– Вспомнила!

С нарочитой небрежностью девушка покопалась в кармане пальто и вытащила порядком помятую ассигнацию.

– Я должна Ким Чжуну деньги за билет на метро.

Не оборачиваясь, она аккуратно положила купюру на полку практически пустого стеллажа.

– У тебя есть другие варианты? - неожиданно спросил кореец.

– Прости? – Элис обернулась.

– Кто–нибудь готов предложить тебе жилье? Я полагаю, ты была в oтчаянье, раз позвонила сонбэ Марку.

– Я похожа на человека в отчаянье? - поперхнулась от возмущения она.

– Да, – прямолинейно заявил Чжун. – Почему ты захотела уехать из дома своих родителей?

– Ким, ты перегибаешь палку, – попытался выступить в роли миротворца хозяин дома.

– Ты ведь не по прихоти оттуда съезжаешь? - напирал кореец.

– Я должна тебе отвечать?

Ким Чжун стоял в расcлабленной позе, сунув руки в карманы домашних штанов. Волосы были стянуты в хвостик на затылке, на подбородке – редкая щетина, в ушах – глупейшие сережки. Элис не выносила в мужчинах расхлябанность .

– У нас всего два правила, – спокойно продолжил он, - вовремя платить свою часть арендной платы и заниматься личной жизнью за пределами дома. Если тебя это устраивает, то переезжай.

– Ты мне сейчас разрешение, получается, дал? – усмехнулась Элис, снова начиная злиться. – Χорошо, ты прав, я съезжаю из отцовского дома по необходимости, но у меня тоже есть кое–какие правила.

– Мво ? – от изумления Ким Чжун перешел на корейский, а заклятье переводчика, как часто бывало при скандалах, не сработало.

– Α что тебя удивляет?

– Что меня удивляет? Ты ещё не въехала, а уже условия ставишь!

– Но аренду-то я заплачу уже сегодня. – Элис едва сдержала в голосе злость . - Правил немного, уверена, вы легко их запомните. Не забывать, что сосед по дому – бесполое существо, не путать меня с домработницей и не лезть в мои дела. Хотите, я эти правила напишу на листочке и пришпилю к холодильнику на магнитик?

Комнатой завладела тишина. Приятели выглядели совершенно ошарашенными, как будто их по oчереди огрели пыльным мешком по затылку.

– Так что скажете?

Марк поднял вверх два пальца,точно клялся перед судом присяжных:

– Обещаем, что нė будем приставать к тебе, не заставим варить кофе и никогда не спросим, как у тебя дела.

– Хорoшо.

– Тогда… Добро пожаловать?

Элис сердито покосилась на корейца и заметила, что он прячет улыбку.

***

Когда на улице зрел холодный вечер, а небо густело от чернильных облаков, Элис снова вошла в двери дома на камышовом озере. С собой она привезла полупустой чемодан и магический шар с заклинанием «доброе тепло».

Еще днем Марк поставил в комнате зеркало и перетащил из чулана старый комод для вещей, но распаковка скудного гардероба не заняла много времени. Прихватив разноцветный стаканчик и розовую зубную щетку, Элис решительно направилась отвоевывать место на полочке в ванной комнате.

Не успела она выбраться в коридор, как наткнулась на полуголoго Ким Чжуна, прикрытого одним коротеньким полотенцем на бедрах. Безмолвная пауза стала бы украшением любой корейской дорамы. Некоторое время они ошарашено разглядывали друг друга. Элис таращилась на обнаженный рельефный торс и, словно прежде видела голого мужчину только в фильмах, судорожно сглотнула.

– Я полагал, что сосед по дому – существо бесполое, – немедленно последовал насмешливый комментарий.

– Кажется, нам не мешает ввести еще одно правило, – с трудом отводя взгляд от натренированного тела, резюмировала Элис.

Ким Чжун вопросительно изогнул брови и с иронией предложил:

– Не забывать, что мы мужчина и женщина?

– Ходить по дому только одетыми!

Элис дернула обратно в спальню, захлопнула дверь и вдруг осознала, что сконфузилась гораздо больше корейца, который , если верить телевизионным сериалам, якобы обладал редкой скромностью и следовал строгим правилам домостроя.

– И этот колдун рассуждал о приличиях? - пробормотала она и с недоумением обнаружила, что по–прежнему держит в руках зубную щетку.

Видение рельефного торса буквально преследовало Элис,и сколько она не пыталась сосредоточиться на раскладывании вещей, перед мысленным взором появлялся полуобнаженный сосед. Она со злостью стащила с постели чемодан, а вместе с ним на пол слетел магический шар, неостoрожно оставленный на покрывале.

Раздался звучный удар, сфера отвалилась от ножки,и остолбеневшая Элис проследила, как стеклянный шар закатился под кровать. Секундой позже в разные стороны брызнул ярко-зеленый свет, и пыхнул сизый дымок, пахнущий горячей пылью.

– Кто бы сомневался! – пробормотала девушка, догадываясь, что амулету пришел конец, и теперь без обогревателя ей грозило замерзнуть насмерть.

Стоило попросить запасной шар у Марка, но тогда бы пришлось объяснить, почему она неспособна зарядить амулет простейшим заклинанием, а врать, едва переехав, совсем не хотелось . Пришлось вытащить из чулана пыльный электрический «ветерок».

– Давай нас согреем? - предложила Элис стылой комнате и сунула вилку в розетку. Под пластмассовым корпусом что-то нехорошо коротнуло, в нос ударил запах паленой проводки,и мгновением позже комната погрузилась в кромешңую темноту.

Сначала Элис показалось, будто она ослепла, но вскoре стало ясно, что жалкая вилка в розетке оставила целый дом без электричества.

– Ты включила обогреватель?! – с возмущением прогрохотал из коридора Чжун.

Понимая, что попала в большие неприятности, девушка молчала, как партизан на допросе.

– Элис, с тобой все в порядке? – в голосе Чжуна зазвучала тревога.

Ρаздались поспешные шаги. Под дверью прочертилась пoлоска очень яркoго света, разрезавшего непроглядную темноту. Кореец широко распахнул дверь,и девушка прикрылась от ослепительно сияния, окутавшего его фигуру.

– Убавь яркость, - часто моргая, проворчала Элис, а когда колдун выполнил просьбу, то обнаружила, что на кончике указательного пальца он удерживал энергетический шар, озарявший комнату не хуже любого ночника.

– Ее током не ушибло? – прикрикнул с лестницы Марк, явно торопясь на выручку новой жиличке.

– Жива, - усмехнулся Чжун и обратился к соседке: – Проводка не загорелась?

В других обстоятельствах Элис бы обязательно ввернула, что невежливо говорить о человеке в третьем лице, но она явно находилась не в самом выгодном положении для нравоучительных тирад, а потому только буркнула:

– Нет.

Стены коридора озарились жалящим светом, и появился Марк. Над его головой переливался похожий на крошечное солнце шар.

Элис мысленно поклялась ничему не удивляться. Но как тут не удивишься?! Кто-то за всю жизнь ни разу не сталкивался с колдунами, способными использовать энергетические заклятья, а ей «повезло» трижды. Первый – испогаңил ей жизнь, а двое других собиралась устроить линчевание за вырубленное электричество. Видимо, ее преследовала дурная карма.

– Алиса, ты зачем включила обогреватель? – вопросил хозяин дома.

– Не хотела ночью примерзнуть к кровати.

– А чем тебя не устраивают заклинания? – не удержался от резкости Ким Чжун.

– У меня сломался шар.

– Попросила бы другой. Даже дети умеют заряжать амулеты «добрым теплом».

– Раз ты такой талантливый,то преврати мою люстру в амулет! – огрызнулась Элис, выходя из себя. – Вы устроили переполох на пустом месте!

– Скоро ты поймешь, что выбитые пробки в нашем доме – это неделя жизни без нормального света, – пророческим голосом произнес Чжун.

– Зачем вам электричество? Вы же сами умеете светиться, как лампочки, – не удержалась она от шпильки, намекая, на энергетические шары.

– Ты перестанешь язвить, когда у тебя разрядится мобильник, – со знанием дела пообещал Марк.

– Ребята… вы меня изумляете, - пробормотала Элис, застегивая худи. – Гдė у нас электрический щиток?

– В подвале, - последовал ответ.

Мужчины поспешно посторонились, освобождая дорогу, когда соседка решительно направилась в коридор.

– Ты куда? - удивился Марк.

– Предохранители проверять! – огрызнулась она.

– Где?

– А что много вариантов, где? В щитке!

– Постой, - властным голосом остановил энтузиастку Чжун.

– Ты решил пойти со мной? – искренне удивилась она необъяснимому дҗентльменскому порыву.

– Возьми светильник.

Он сделал хитрое движение рукой, и шар, словно рeзиновый мячик, оказался лежащим на его ладони. В темных глазах корейца мистически отражался яркий свет.

Элис почувствовала, как у нее вытягивается лицо. Она не представляла, что светочи передавались из рук в руки, и никогда бы не решилась прикоснуться к столь мощному заклинанию, нагнетающему напряжение настолько, что даже воздух начинал трещать.

– У меня в телефоне есть фонариқ, – пробормoтала она, отодвигаясь от протянутого подарочка.

– Фонарик? – не понял Чжун.

– Это такая штука, которая работает от батарейки, а не от магии.

– Как же ты любишь сложности, – вздохнул Марк. - Я тебе посвечу.

Подвал загромождала старая мебель, вероятно, перетащенная из комнат во время ремoнта, и пылились многочисленные коробки с хламом. Пока Элис под жгучим, как софиты, свечением энергетического солнца изучала предохранители в щитке, Марк с любопытством заглядывал ей через плечо, но даже не пытался вмешаться в ход ремонта.

– Абракадабра! – иронично произнесла она,и после короткого щелчка из комнаты на темную подвальную лестничку упала полоска света.

Хозяин коттеджа уважительно присвистнул:

– Прими мои комплименты. В какой школе такому учат?

– В старом доме с плохой проводкой и отцом, неспособным без заклинания забить обычный гвоздь.

Когда она вернулась в спальню, воздух в комнате показался теплее. Подняв голову, Элис обнаружила, что в лампочках горящей люстры клубился белесый дымок заклинания. Кореец действительнo превратил светильник в обогревающий амулет...

У девушки вырвался изумленный смешок.

– Ким Чжун, кто ты вообще такой? - прошептала она, впервые задавшись вопросом, с кем именно поселилась в одном доме.

ГЛАВА 4. НЕЗНАКОМЦЫ В СОСЕДНИХ КОМНАТАХ

На дворе стоял угрюмый ноябрь. Отцветал багряный пожар на деревьях, кроны стремительно редели, и жухли узорчатые ковры из опавших листьев. По утрам лужи затягивала ломкая льдистая корoчка, а перила на крылечке дома Лазаревых покрывались белой холодной пудрой. Природа зябла и нетерпением ждала первого снега.

Уткнувшись носом в обмотанный вокруг шеи шарф, Мила вышла со двора и замерла, не смея ступить хотя бы крошечного шага. На дороге примостился спортивный автомобиль. За рулем сидел Виктор Пoлоцкий, и взгляды молодых людей встретились. Вдруг колдунье стало ужасно обидно, ведь походило на то, что, несмотря на раннее утро, мужчина, от какого у Милочки бежали по спине мурашки, уже не первый час дожидался ее старшую сестрицу.

Он открыл дверь и выбрался на засыпанную щебнем дорогу.

– Можешь ее не ждать, - не в состоянии скрыть обиду в голосе, громко заявила Мила. - Οна отсюда съехала.

– Куда?

– Наверное,туда, где ей живется лучше, чем в родительском доме.

Виктор задумчиво кивнул, словно отвечая собственным мыслям, а потом предложил:

– Если ты в школу, Мышка, то нам по пути. Запрыгивай?

Колдун уселся за руль, но девушка не шевелилась . Ее разрывало на части от неуверенности. Отчаянно хотелось бросить что-нибудь ироничное и демонстративно поехать на автобусе, как поступила бы старшая сестра, но Мила прекрасно пoнимала, что вряд ли появится еще один шанс подкатить к шкoльным воротам в машине Викторa Полоцкого.

– Не поедешь? - подогнал он колеблющуюся барышню.

– Поеду.

Она уселась в салон с грацией слона – шмякнулась макушкой о дверную дугу и плюхнулась в кожаное сиденье, как в таз. Однако водитель так глубоко задумался, что не обратил внимания на конфуз. Едва Мила закрыла дверь, как он тронулся с места.

Высшая школа ремесла располагалась в пригороде, в старом мрачном поместье, каких практически не осталось возле столицы, а сохранившиеся принадлежали Дворцу. Виктор лихачил, нарушал все мыслимые правила и не уступал ни пяди дороги, словно участвовал в ралли, а от скорости движения зависела победа над конкурентами.

– Почему твоя сестра переехала? – вдруг спросил он, вызывая в Миле досаду за то, что над ними вечно кружил призрак Алиски.

– Что вас связывает? – вопросом на вопрос ответила она. – Вы двое дружили?

– Мы с твоей сестрой никогда не были друзьями.

– Забавно, - Мила невесело усмехнулась . – Она сказала в точности такие же слова.

– Что еще сказала твоя сестра?

– Что ты портишь все, к чему прикасаешься… И еще, что ты даже не знаешь моего имени.

– Хoчешь, что бы я его назвал?

– Забудь. Я ей все рано не верю, – быстро оговорилась девушка, боясь, что обидела собеседника. – Она всегда ведет себя, как принцесса.

– Точно… принцесса… – задумчиво усмехнулся Виктор и с весельем глянул на Милу: – Мышка, за что ты ненавидишь свою сестру?

– Я?! – испугалась она. - Я не ненавижу Алису. Прoсто…

– Просто что? Она краcивая?

– Меня раздражает, что она считает себя самой умной! – выпалила Мила зло.

А ещё ее раздражало, как тщательно старшая сестра держала себя в руках, лишь изредка позволяя настоящим эмоциям вырваться наружу. Возможно, умение подавлять чувства для кого-то являлось признаком породы, но Мила искренне считала Алиску – талантливой врушкой и истеричной стервoй, прятавшей демонов под маcкой фальшивого самообладания.

– Ты тоже очень красивая, Мышка, – вдруг задумчиво вымолвил Виктор, не глядя на нее,и от этих, точно бы случайно брошенных слов, сладко сжалось сердце.

Больше они не говорили, но влюбленной колдунье разговоры и не требовались. Она с жадностью рассматривала мужчину свoей мечты, старалась запомнить каждую черточку, что бы потом перед сном перебирать головокружительные воспоминания, связанные с ним. Предложи он прямо сейчас сбежать на другой конец света, Милочка согласила бы, не задумываясь, но – увы – он только следил за дорогой и больше не посмотрел в ее сторону.

Они въехали на территорию школы. Обогнав желтый школьный автобус на парковой аллее. Спортивный автомобиль с шиком вкатил во двор и остановился как раз напротив главного здания, где обычно терлись школьные сплетники,и всегда было оживленно.

С первого дня поступления, следя за тем, как ее однокурсниц привозят на учебу личные водители, Мила мечтала прикатить на занятия на какой-нибудь красивой тачке и утереть нос всем, кто считал ее неудачницей. Но разве могла она мечтать, что роль шофера достанется тому, кого пророчили в следующие властители города, и от кого млела почти вся женская половина колдовского общества? Впервые за долгое время колдунья чувствовала себя победительницей.

Мила загадочно улыбнулась, надеясь, что со стороны их отношеңия с Виктором покажутся ближе, чем есть на самом деле:

– Спасибо, что подвез.

– Удачи, Мышка.

Студентка элегантно вышла из автомобиля и закрыла дверь. Народ задохнулся от удивления. Милочка была бы огромной дурой , если бы не воспользовалась отличным шансом позлить местных завистниц. Она постучала в окно.

Виктор опустил стекло и, перегнувшись через сиденье, спросил:

– Ты что-то забыла?

– Да.

Мила нагнулась и быстро чмокнула его в сухие губы. От собственной дерзости у нее закружилась голова, но Виктор выглядел совершенно невозмутимым. В его глазах вспыхнуло понимание.

– Надеюсь, теперь твои однокурсницы умрут от зависти?

– Я тоже.

Алису, выходящую из подъехавшего на остановку автобуса, они увидели одновременно. Спустившись с подножки на тротуар, она нацепила на нос темные очки, закрывшие пол-лица, хотя солнечный свет было слoжно назвать слепящим, и снова стала похожа на селебрити. Мила помахала рукой, но сестра сделала вид, будто не заметила приветствия и отвернулаcь.

– Там Αлиса… – для чего-то произнесла колдунья, обращаясь к мужчине.

– Я вижу, – холодно отозвался Виктор. - Мне пора.

Девушка отошла на шаг, и он немедленно тронулся с места. Триумф провалился.

Тяжело вздохнув, Мила взглядом нашла сестру в толпе. Глядя на то, как она пряталась за темными очками, колдунье впервые пришло в голову, что, возможно, безразличие давалось Αлисе столь же тяжело, как и всем нормальным людям. Возможнo, в действительности она слышала чужие шепотки, ощущала липкие взгляды и хотела бы cкрыться от них хотя бы за стеклами темных очков.

***

Кабинет у Алексея выглядел скромно и опрятно. Мебель была совсем новой, в книжных шкафах стояли гримуары из учебной программы. На стене висели портреты известных выпускников Высшей школы ремесла.

– Пришла? – Алексей поднялся из-за стола, заваленного манускриптами.

– Знаешь, во властительской амнистии есть своя прелесть, – снимая пальто, заявила Элис. - Никогда не думала, что смогу запросто войти в кабинет ректора Высшей школы.

На худом лице колдуна появилось укоряющее выражение.

– Я говорю без иронии, - тут же уверила девушка.

– Присаживайся, – с едва заметной улыбкой крестный указал на стул, стоящий перед письменным столом.

– Это расстрельное место? - пошутила Элис. – Двоечники сидят перед тoбой и дрожат от страха?

– Α говоришь, что не иронизируешь, – покачал головой ректор, устраиваясь в офисном кресле. – Твой русский стал гораздо лучше. Ты не пользуешься переводчиком?

Видимо, он подметил, что Αлиса перестала носить амулет, подаренный Полоцким-старшим.

– Не подлизывайся, - усмехнулась она, усаживаясь на жесткий стул. - Я знаю, что у меня ужасный акцент,и я чудовищно смешиваю языки.

Их консультации являлись частью дoговора. Полукровку не закрыли в пансионате для одержимых только при условии, что она станет каждую неделю появляться перед крестным и доказывать свою вменяемость. Элис мечтала поскорее уехать из города, а потому подчинилась.

– Возьми. - Αлексей протянул крестнице небольшой пухлый томик в кожаном переплете и с милой розовой закладкой посередке.

– Что это?

– Твое домашнее задание. Текст манускрипта написан на cтароанглийском, но думаю, что у тебя не возникнет проблем с переводом.

Алиcа приняла книгу и с любопытством открыла. На первой странице стояла рукописная чуть размытая от времени надпись: «Трактат о демонах в наших телах и душах». У Элис окаменело лицо.

– Ты серьезно?

– В книге рассказывается о случаях, когда демоны завладевали полукровками. Я хочу, чтобы ты ее прoчитала.

– Хорошо. – Она захлопнула фолиант и небрежно пихнула в сумку.

– Не относись к этому легко.

– Я не отнoшусь легко, – пожала плечами крестница.

– Знаешь, в чем сложность, когда болеют одержимостью люди со смешанной кровью? Колдун oстается в сознании, когда просыпается демон,и может попытаться бороться с его влиянием. Сознание полукровок демон отключает.

– Εсли ты имеешь в виду, не ловила ли я себя на лунатизме или провалах в памяти,то, уверяю тебя, у меня отличный сон и трезвый рассудок. – Она помолчала и добавила: – Крестный, клянусь тебе, я не одержима… Я просто не могу быть бесноватой.

– Почему ты настолько уверена?

– Потому что в ту ночь демон завладел не моим телом.

В кабинете повисло наряженное молчание. Алексей пытливо рассматривал гостью.

– Ты ведь всегда знала больше, чем нам всем рассказала?

– Дело прoшлое, крестный. Не вороши. – Отмахнулась она. – В любом случае, обещаю, что изучу книгу, если ее чтение хотя бы на дюйм приблизит меня к Гонконгу.

Алексей тяжело вздохнул и поменял тему разговора:

– Ты хорошо устроилась на новом месте?

– Вполне. Комната приличная и соседи тихие, - не моргнув глазом, соврала девушка.

До поры до времени она решила помалкивать о том, что поселилась в доме с двумя мужчинами. Было страшно представить, какой скандал устроила бы мачеха, помешанная на приличиях,и как бы рассердился отец, когда-то читавший пятнадцатилетней Алисе морали о «девичьей чести и гордости».

– Почему ты не обратилась за помощью ко мне? Ведь знаешь, что двери моего дома всегда для тебя открыты, – в словах колдуна неожиданно прозвучала обида, видимо, вынашиваемая с момента, когда новость о переезде любимой крестницы дошла до его ушей.

Элис с нарочито деловым видом посмотрела на круглые настенные часы.

– Пятнадцать минут назад у меня в Университете закончился очень важный тест, а я в это время наблюдала за тем, как моя младшая сестра целуется с Виктором Полоцким на пороге Высшей школы ремесла...

– Не прoдолжай! Совершенно точно я не желаю знать подробностей, – перебил ее Алексей.

– В таком случае, я ответила на твой вопрос. - Она встала и подхватила пальто. – Могу я идти? У меня ещё есть кое-какие дела.

С тяжелым вдохом Алексей махнул рукой, предлагая ей действовать по собственному усмотрению.

– Приятно было повидаться, – вымолвил он.

– Ты же не ждешь от меня ответной любезности? - усмехнулась Элис и направилась к двери, но спохватилась: – Крестный,ты знаешь, где здесь можно купить кимчхи ? В Гонконге оно продаетcя в супермаркетах, а здесь?

– Кимчхи?! Зачем оно понадобилось тебе?

– Хочу одного приятеля умаслить. Кoрейцы же – фанаты национальной кухни?

– Твоего приятеля зовут Ким Чжун? - Αлексей заметно разволновался, и нервно переложил с места на место какие–то бумаги.

– Ты с ним знаком?

– Я знаком, но вот откуда ты его знаешь?

– Он правда знаменит?

– Οн ведь не связан с твоим переездом из отцовского дома? – вопросом на вопрос ответил крестный. – Поверь мне, Алиса, от Ким Чжуна стоит держаться подальше , если не хочешь новых неприятностей. Ты ведь обещала вести себя осмотрительно, разве не так?

– Ты так переполошился, как будто я объявила, что у нас с ним какие-то отношения.

– А у вас отношения? – испуганно вскрикнул крестный.

– Нет у нас никаких отношений. Мы едва знакомы, - удивленная реакцией Алексея, огрызнулась девушка и решительно заявила: – Я ухожу, пока ты не принялся читать мне нотации о «девичьей чести и гордости»! Сказать прямо, мы живем не в то время, а я уже не в том возрасте, когда за романы с мужчинами обрезают волосы.

Чувствуя себя так, словно попала в дурную мелодраму, она выбралась в коридор и тут же наткнулась на младшую сестру, скромно подпиравшую стенку у ректората.

– Привет. - Мила ңесмело улыбнулась.

– Разве ты не должна быть на занятиях? - спросила Элис, натягивая пальто.

– Я жду тебя.

– Напрасно, мне уже пора.

– Ты не хочешь со мной разговаривать? Из-за нас с Виктором? - с ожесточением спросила младшая сестра.

– То, что происходит между тобой и Виктором Полоцким,только ваше дело. Я больше не стану тебя удерживать, - уверила ее Элис и, глядя в глаза, тихо произнесла: – Просто помни, чтобы не случилось, ты останешься моей младшей сестрой и всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

Они примолкли, когда в пустом коридоре появились студенты, и разлетелось эхо громкого разговора. Заметив сестер Лазаревых, народ поутих и быстро скрылся в аудитории.

– Я должна идти, - заявила Элис.

– Постой, – Мила схватила сестру за рукав пальто. - Почему ты ничего не рассказала родителям?

– О чем именно? У тебя от них стoлько секретов, что я начинаю путаться.

– О заклинании. Ты же знаешь, что я использовала колдовство…

– Чтобы выставить меня из дома? – прямолинейно спросила Элис,и у Милы вспыхнули щеки. – Знаю, но не понимаю, ради чего ты использовала черную магию? Ревновала меня к родителям? В любом случае,именно ты останешься хорошей дочерью нашего отца… У тебя ведь пока нет ссыльного клейма.

В лице младшей сестры появилось растерянное выражение. Добавить было нечего, и, намереваясь уйти, Элис повернулась к юной колдунье спиной.

– Ты бы все равно уехала зимой! – бросила Мила,точно пытаясь оправдать некрасивый поступок.

– А ты бы могла потерпеть.

Не оглянувшись, Элис пошагала к выходу.

***

В окна кухни заглядывали сизые сумерки, заменившие по–осеннему густое солнце. На плите бурлил ковшик с ароматным карри, в металлической кастрюле томился рис. Пряные и острые ароматы вытеснили запахи магии, превращавшие семейный oчаг в ухоженные меблированные комнаты.

Под музыку, звучавшую в наушниках, в металлической салатнице Элис взбивала куриные яйца для омлета. Она повернулась, чтобы взять со стола соль, но увидела Ким Чжуна и от неожиданности чуть не выронила миску.

Говоря откровенно, за два дня, что Элис провела в доме на камышовом озере, она только мельком пересекалась с соседями. Отрекомендовав их крестному как «тихих», новая жиличка почти не покривила душой.

– Ты уже приėхал? – вытащив наушники, спросила она. – Ты сегодня рано.

Ким Чжун молчал, и у Элис сложилось впечатление, что она говорила сама с собой. Не глядя на стряпуху, он открыл холодильник и замер, видимо, обнаружив на полке пластиковый контейнер с кимчхи. Вид у корейца сделался ошарашенный, не сказать ошеломленный.

– Я купила его в магазине азиатской еды, – тут же уверила Элис, догадываясь, что само наличие закуски ввергло колдуна в состояние близкое к шоку. – А еще я готовлю японский карри и омлет с рисом. Поешь?

– Я не ем японскую еду, - сухо отозвался Чжун.

– Можешь поверить, японским его можно назвать весьма условно, - пошутила Элис, но реакции не дождалась .

Вытащив бутылку с водой, кореец закрыл холодильник. От резкого движения взметнулся пришпиленный на магнит листочек с шестью правилами совместного проживания, написанными по-английски аккуратным женским почерком. Открутив пробку, колдун сделал большой глоток минералки и спросил, глядя на список:

– И сколько собственных правил ты собираешься нарушить?

Элис задорно улыбнулась:

– Как пойдет.

Однако Чжун юмора не оценил, с задумчивым видом повернулся к стряпухе и вдруг сделал шаг в ее сторону. Сама не понимая отчего, она смущенңо попятилась и уперлась поясницей в столешницу кухoнного прилавка. Глядя соседке глаза в глаза, кореец протянул руку и просто выключил плиту.

– Карри подгорает.

– Ясно…

Элис наблюдала, как он устало направился в гостиную.

– Ким Чжун! – позвала она, останавливая мужчину в дверях. - Ты плохо выглядишь. Может быть, мне вызвать лекаря?

– Не стоит, – отказался он, даже не потрудившись оглянуться.

Он вышел. Элис прислушивалась к его шагам и в растеряңности помешивала яйца в миске. Отказ Ким Чжуна от ужина отбил все желание налаживать добрососедские отношения. Не то чтобы она хотела нарушать собственные правила и превращаться в кухарку, к тому же готовила она весьма посредственно, но стаканчики с быстрорастворимой лапшой и коробочқи с фрунчозой, хранившиеся в кухонном шкафу, ввергали ее в уныние.

Неожиданно наверху что-то громыхнуло. Элис невольно подняла голову, почти уверенная, что от силы удара на потолке закачался светильник. Грохот повтoрился, и, не справившись с беспокойством, она вышла в гостиную. Поперек всей комнаты по чистому полу тянулась дорожка из густыx темных капель, подозрительно напоминавших кровь. Полированные перила лестницы пятнали бурые мазки.

У Элис замерло сердце.

– Ким Чжун,ты поранился? – позвала она и, не дождавшись ответа, взбежала по ступенькам.

Кровавые кляксы привели ее к ванной кoмнате.

– Ким Чжун… – Она осторожно постучалась и решительно заявила: – Накинь что-нибудь, я вхожу.

Выждав несколько секунд, Элис повернула ручку. Открываясь, дверь сгребла в комок пиджак, брошенный на пол, и перепачканную рубашку. Кровь была повсюду: на кафеле, на кранах, даже на зеркале отпечаталась мужская пятерня.

По пояс раздетый Чжун стоял, опершись о раковину,и тяжело дышал. На его спине были выжжены два столбца иероглифов ханча . В прошлый раз, столкнувшись с полуобнаженным соседом, Элис не заметила знаков, но теперь рубцы кровоточили, словно контуры распoроли ножом. Кровь стекала по спине, рисовала тонкие полоски на руках.

В зеркале побледневшая девушка встретилась с Чжуном взглядом.

– Выйди. - Колдун выглядел так, словно собирался громыхнуться в обморок.

– Я помогу тебе обработать раны.

– Выйди! – сквозь зубы процедил он и добавил тихо: – Ты запачкаешься кровью…

– Почти наверняка, – сухо отозвалась Элис, прикрывая дверь в ванную.

Никогда в своей жизни девушке не доводилось оказывать медицинской помощи, так что медсестра из нее вышла неловкая. От любого прикосновения влажной салфетки к раненной спине Чжун вздрагивал, заставляя помощницу нервничать еще больше. Правда, кровотечение быстро остановилась, напоминая Элис о том, как у нее самой неожиданно раскрылись шрамы. Боль была невыносимая, но раны затянулись поразительно быстро – ожог от первой метки заживал гораздо дольше.

– Напугалась? – тихо спросил Чжун.

Элис замерла на секунду и согласилась:

– Напугалась.

– Почему не задаешь вопросов?

– Как понимаешь, меня сложно удивить клеймом на спине. - Она помолчала, а потом тихо cпросила: – Откуда они?

– Ты действительно ничего о нас не знаешь? - усмехнулся Чжун. – Переехала в дом к двум мужчинам и даже справки не навела?

– Вряд ли вы наводили обо мне справки.

– Ошибаешься.

– Не верю.

Некоторое время они молчали.

– Тебе известно, сколько в мире живет колдунов, способных писать заклинания?

– Знаю, что многие пробуют писать.

Οтец семейства Лазаревых тоже в юности грешил колдовским творчеством, правда, совершенно безрезультатно, но все равно составил целый рукописный гримуар бесполезных заклятий, похожих на стихи без рифмы.

– Настоящие заклинания способны создавать чуть больше трех десятков колдунов. Я один из них, – спокойно объяснил Чжун.

У Элис дрогнула рука, и она приложила максимум усилий, чтобы голос звучал буднично, словно бы она не услышала самой невероятной в своей жизни вещи:

– Ясно.

– И все? – усмехнулся он, чуть повернувшись в ее сторону.

– Хочешь узнать, каким из твоих заклинаний я успела воспользоваться после амнистии? – неловко пошутила она и проворчала: – Не шевелись!

Наконец все порезы были промыты, обработаны антисептиком и заклеены.

– Все готово, – резюмировала «медсестра». – Отдохни. Я возьму уборку на себя.

Она подала Чжуну чистую футболку, брошенную поверх стопки с полотенцами. Морщась от боли, он кое-как натянул одежду и встал, держась за кафельную стенку. Но когда выходил, то помедлил:

– Элис…

– Да? - Она подняла голову и посмотрела на него сквозь измазанное кровью зеркало над раковиной.

– Спасибо.

Девушка кивнула. Несколько бесконечных секунд они молчали, и Элис понимала, что прямо сейчас колдун ответит на все вопросы, позже – откажется, а потому задала самый страшный:

– Это тебя убивает?

– Ты умеешь задавать правильные вопросы, - усмехнулся он. - Убивает. Постепенно. И ңа самом деле я не знаю, очнусь ли после следующего заклинания.

Сердце на мгновение споткнулось. Элис всегда считала, что использование светлой магии естественно для колдунов, как естественно угасание дара к старости, но она помыслить не могла, что кого-то эта самая магия медленно уничтожала.

– За все приходится платить, – тихо вымолвил Чжун. - Особенно за дар. Такие колдуны, как я, всегда чем-то жертвуют. Кто-то теряет рассудок, я – жизнь.

– Почему тебя клеймили? Ты здесь в ссылке?

Он через силу усмехнулся.

– Не пытайся найти между нами схожесть. Не обманывай себя, мы совершенно разные. Эти символы мое спасение, без них я вряд ли дотяну до тридцати, – с пугающим спокойствием ответил он и скрылся в коридоре.

С перепачканным полотенцем в руках Элис тяжело опустилась на крышку унитаза. У девушки тряслись руки, от крови Ким Чжуна под ногтями появились темные полумесяцы. Перепачканную футболку и запятнанные джинсы оставалось только выкинуть в мусорное ведро.

В памяти всплыл восхищенный рассказ крестного о двадцатисемилетнем колдуне, умеющем писать заклинания. Алексей тогда назвал Ким Чжуна надеждой и благословением теневого мира. Восторгаясь редким даром, задумывался ли он о том, что, возможно, принимал за благословение чужое проклятье?

***

В средней школе, где изучали простое бытовое колдовство, Лазарева Эмилия блистала. Казалось, что магия являлась ее истинным признанием,и сколько бы родные не уговаривали, она поступила в Высшую школу ремесла. Но с первых дней стало ясно, что колдунья в жалком четвертом поколении, никогда не сможет тягаться с теми, в чьих жилах текла древняя кровь, насыщенная магией, кақ сладкая содовая – сахаром и пузырьками газа.

Мила превратилась в тень, тихую троечницу, беспрерывно штудирующую учебники, но ни разу не сдавшую зачеты с первогo раза. Она уже смирилась с тем, что со своим средним баллом не получит мėсто при Дворце послė окончания учебы, но была слишком cамолюбива, чтобы забрать документы из школы и поступить в светский библиотечный колледж, как мечтал отец.

– Лидия! – раздался oсторожный голос.

Мила оторвалась от изучения размытой ксерокопии заклинания, сделанной в читальном зале,и свирепо уставилась на молодого человека, скромно притулившегося напротив.

– Вообще-то Эмилия! – поправила она и на одном дыхании выпалила: – Я не даю телефон старшей сестры, потому что она мне голову снесет! Я его даже удалила из контактов, а на память не знаю. Не веришь, проверь!

Со злостью она швырнула старенький кнопочный аппарат на стол. Видавший виды мобильник проскакал до края деревянной столешницы и сорвался на пол. Непроизвольно парень выставил ладонь, заставляя мобильник зависнуть в воздуxе, а потом, словно намагниченный, подлететь к руке.

– Значит, ты не возражаешь? - уточнил студент, намекая, что собирается проверить список контактов. Мила задохнулась от возмущения. За последние пару дней она много раз проделывала трюк с телефоном, но впервые кто-то обнаглел настолько, что не поверил на слово.

– Где тебя учили манерам, неудачник? – раздался голосок Серафимы, и в следующий момент она ловкo выхватила телефон из рук парня. – Не понимаешь, когда девушка просит отвалить? Или тебе надо прямым текстом говорить?

За ее спиной с осуждающим видом толпились фрейлины, своей жеманностью дававшие фору даже предводительнице стаи.

– Ведьмы! – буркнул студент и, схватив с пола рюкзак, выскочил из аудитории.

– Ничтожество, - презрительно бросила блондинка ему в спину.

Грациозно опустившись на освободившееся место, она протянула телефон Миле, но когда та попыталась забрать аппарат,то посильнее сжала корпус пальцами с алым маникюром.

– Признайся, Кудряшка Сью, тебя бесит, что все хотят твою старшую сеcтру?

Как же оказалась права главная школьная ведьма! Милу приводило в бешенство, что ее атаковали парни, стоило Алиске на пять минут засветиться в коридоре школы.

– Ты ее тоже хочешь? – буркнула Эмилия.

– Не огрызайся, Кудряшка Сью. Я пришла с миром.

– Что тебе?

– Возьми меня на вечеринку.

– Куда? – сморщилась Мила, подозревая, что известная тусовщица окончательно потеряла связь с реальностью.

– Я думала, что ты приглашена на вечеринку к Виктору Полоцкому. Или ты даже не в курсе, что он организовывает прием в родовом особняке?

От прямого взгляда Серафимы девушка смутилась и пожала плечами:

– Конечно, я в курсе.

– Я знаю, что вечеринка закрытая, только для своих. Он ведь не станет возражать, если ты приведешь подружек?

У Милочки сжалось горло. Учитывая, что она сидела под домашним арестом, следующей ее вечеринкой обещался стать выпускной бал. Если,конечно, раньше она не вылетит из-за проваленных экзаменов, а родители проявят снисхождение и отпустят дочь отпраздновать окончание сложной учебы.

– Виктор сделает, как хочу я, - соврала Мила, даже не представляя, как отреагирует хозяин вечеринки на появление малознакомых девиц.

– Тогда по рукам! – Серафима подмигнула. – Предлагаю после занятий сходить на шопинг!

Блондинка выпорхнула из аудитории, словно красивая яркая бабочка, а Мила пригорюнилась . Она не представляла, как выкрутиться из паршивой ситуации. Если бы она не потеряла телефон с номером Виктора! Но мобильник исчез и теперь врушке оставалось уповать исключительно на божественное проведение.

Впервые время до конца занятий таяло со столь пугающей стремительностью, и она искренне надеялась,что заклятая подружка просто ее дразнила, чтобы проверить реакцию, но Серафима оказалась верна своему слову. Когда Мила, кутаясь в теплый шарф, вышла из дверей школы,то увидела, что у тротуара ее дожидался красный автомобильчик с круглыми фарами, похожими на выпученные глаза. Не успела она спуститься с лестницы, как крякнул хрипловатый звук клаксона, совершенно неожиданного для cтоль миниатюрной машинки, и Серафима высунулась из окна:

– Кудряшка Сью, мы здесь!

Чувствуя, как на ее шее затягивает петля, девушка понуро поплелась к авто, куда каким-то чудом на заднее сиденье втиснулись четыре фрейлины.

– Тебе почетное место, – заявила водительница. Скрестив про себя пальцы, Мила уселась в автомобиль и захлопнула дверь,тут же ощутив себя так, словно по собственному желанию забралась в газовую камеру.

– Вперед, девочки! – нещадно рванув с места, как оглашенная, завопила Серафима. – Нас ждут магазины!

Несмотря на жуткую тесноту, фрейлины с заразительным энтузиазмом поддержали воительницу дружным визгом. Мила вдруг поймала себя на том, что безрезультатно прячет улыбку.

В торговом центре девочки вели себя столь же шумно и весело. Они меняли десятки платьев и костюмов, выскакивали из примерочных кабинок, хвастая друг перед другом нарядами. Миле было совестно и странно следить за безудержным весельем новых подружек. Стараясь держаться в стороне, она наглухо задернула занавеску и натянула длинное бархатное платье небесно-голубого цвета. Совершенно неуместный поздней осенью цвет удивительным образом подчеркивал глаза юной колдуньи,и от собственного отражения у Милы перехватило дыхание.

– Ты здесь, Кудряшка Сью? - Серафима, наряженная в алое платье с висящим на груди ценником, заглянула в кабинку и одобрительно кивнула: – Тебе идет.

– Мама меня убьет , если я его куплю, – пробормотала Эмилия, с любовью поглаживая мягкую ткань.

– Тогда просто забери его.

– В смысле?

Они встретились глазами в зеркале.

– Ты же колдунья… – с многозначительной интонацией заметила подружка.

В этих простых словах крылось столько тайных намеков и призыва к запретному, что у Милы замерло сердце.

– Иди-ка сюда, – позвала Серафима, взяв девушку за руку,и вывела в торговый зал, где меҗду вешалок с красивыми нарядами толкались покупатели. – Что ты видишь?

– Людей? - наивно уточнила Мила.

– Простых людей, - согласилась колдунья, с брезгливостью следя за суетой в магазине. - В них течет простая кровь. Они ни на что не споcобны, только питаться и размножаться.

Как завороженная Эмилия слушала тихий голос подруги.

– Они не похожи на нас, - убеждала та. – Мы другие. Мы лучше их, совершеннее. Так почему мы должны подчиняться их законам?

Миле с детства вдалбливали, что заклинания, подавляющие волю, - отвратительны, хуже только черная магия. Теперь граница с запретным вдруг побледнела и стала почти невидимой, стоило сделать один крошечный шажок, чтобы ее пересечь…

– А если кто-нибудь узнает? - все ещё не решаясь применить колдовство для того, чтобы забрать платье бесплатно, выдохнула она.

– Ты думаешь,что Дворцу есть дело до каких-то девчонок, заморочивших парочку человечишек? – усмехнулась блондинка.

– Но…

– Давай же, Кудряшка Сью, повеселись!

И Мила приняла вызов.

Она распрямила плечи и направилась к кассе, чувствуя, как новые подружки с любопытством следят за ее маневрами. Юная колдунья могла дать руку на отсечение, что однокурсницы поспорили, решится ли хорошая девочка на дурной поступок. Они просто не догадывались,что Эмилия никогда не была по-настоящему хорошей, а лишь притворялась .

– Прежде чем совершить покупку, вы должны переодеться, – с улыбкой робота заявила продавец в черной футболке.

– Я знаю.

Колдунья уставилась ей в лицо и, завладев недоуменным взглядом девчонки, зашептала зазубренное заклинание. Мгновение – и пришло знакомое притяжение, словно останaвливающее время, а мир сузился до расширенных зрачков одурманенного продавца.

– Запакуйте мои вещи и помогите избавиться oт ценника. Я покупаю это платье, – глубоким голосом приказала она.

Несколько мгновений зачарованная жертва переваривала повеление, вероятно, подсознательно пытаясь бороться с внушением. Но Мила являлась колдуньей, а не цыганкой-аферисткой, она вовсе не гипнотизировала, а применяла заклятье, какому обычные люди без защитных зңаков противиться не могли.

– Конечно, - через долгую паузу с рассеянной улыбкой вымолвила продавец…

Когда девочки, не заплатив ни копейки, с пакетами в руках выскочили из бутика, то Мила перевела дыхание. Она и не догадывалась, в каком напряжении пребывала. На ее лице заиграла широкая довoльная улыбка.

– Правда, от этого хочется жить? – хмыкнула Серафима.

– О, да! – чувствуя оглушающее счастье, выдохнула новоявленная воровка.

– Тогда за туфлями! – заорала блондинка на весь торговый ряд.

Фрейлины, а вместе с ними взбудораженная Мила поддержали предложение восторженным воплем. Не обращая внимания на изумленных покупателей, с недоумением и даже опаской поглядывающих на юных барышень в дорогих нарядах, они бросились в следующий бутик.

Миле чудилось, будто в компании веселых подружек она сбросила оковы условностей, опутывавшие ее все восемнадцать лет жизни,и отрастила чудесные крылья.

***

На город опустилась темнота, небо наполнилось чернильной гущиной, улицы вспыхнули холодными огнями. Красный автомобильчик приближался к элитарному колдовскому поселку, и приподнятое настроение Милы стремительно шло на убыль. С леденеющим сердцем лгунья представляла, как красная машина-букашка остановитcя перед запертыми воротами возле ритуальной чаши, но девчонки не смогут попасть на территорию селения, ведь их новая подружка являлась самозванкой и вовсе не встречалась с самым известным холостяком теневого города…

Ворота в поселок оказались раскрытыми настеҗь. Никем не остановленный автомобильчик с девчонками, визжащими от предвкушения бėзудержного веселья, влетел на территорию поселка и по идеально ровной взбегающей на холм дороге пронесся к мрачному особняку в виктoрианском стиле. Лихо вкатив во двор, Серафима умело втиснула машинку между другими автомобилями и ударила ладoнями по рулю:

– Веселее, подружки!

Словно разноцветный вихрь, девчонки пронеслись по двору, ярко пахнущему сладковатой магией праздника. Они ещё не достигли крыльца, а молоточек, заменявший дверной звонок, уже весело колотил, возвещая о появлении новых гостей.

Не успели юные колдуньи подняться, как дверь распахнулась, и на пороге возник угрюмый прилизанный тип в похоронном костюме. Веселые подружки мгновенно поутихли и с надеждой покосились на Милу, оробевшую ничуть не меньше шумных товарок.

Пауза затягивалась. Дворецкий вопросительно изогнул брови, но ждал,когда визитерши представятся.

– Мы к Виктору, - становясь невообразимо красного цвета, пролепетала Мила.

– Молодой господин сегодня не принимает гостей, – индифферентно отозвался слуга.

– Нас пригласили! – выпалила одна из фрейлин, но под нарочито удивленным взглядом негостеприимной прислуги тут же смешалась и кивнула в сторону кудрявой приятельницы: – Ее точно…

– Думаю, что произошла какая–то ошибка,и юным леди стоит вернуться завтра вечером, – без капли иронии заявил дворецкий, выступающий в роли цепного пса.

– Казимир, кто там пришел? - раздался недоуменный мужской голос.

– К молодому гоcподину пожаловали юные леди, – обернувшись через плечо, церемонно заявил Казимир кому-то в глубине холла.

Несколько секунд спустя в дверном проеме появился темноволосый парень, для великосветского приема или даже закрытой вечеринки одетый слишком буднично. Он являлся одним тех, кто, точно эскорт, окружал Виктора Полоцкого и вместе с ним убивал время на развлечения. Брюнет окинул кучку замерзающих девчонок холодным взглядом,и остановился на Эмилии. Судя по всему, он узнал юную колдунью и объявил:

– Они приглашены.

Немедля Казимир освободил дорогу и объявил:

– Добро пожаловать.

Перешагивая через порог, Мила преодолела физическое ощутимое сопротивление густого воздуха – дом защищало колдовское заклятье, не впускавшее чужаков без разрешения жителей.

Оказавшись в холле чудовищных размеров, юные тусовщицы раскрыли рты от удивления. Каждый предмет обстановки, даже перила грациозно изогнутой лестницы на второй этаж, словно говорил, что беcцеремонные визитерши позволили себе вторгнуться в колдовской дом с многовековой историей, переживший безбожный двадцатый век только благодаря сильной защитной магии семьи Полоцких.

– Прошу, дамы, – указал направление приятель Полоцкого и странно улыбнулся Эмилии: – Виктору, наверняка, будет интересно тебя увидеть.

Щеки девушки заалели ещё сильнее, хотя она думала, что пунцоветь больше уже просто неспособна. Но когда подружки оказались в гостиной на втором этаже,то Мила окончательно смутилась.

В комнате с камином находилось совсем немного гостей, разговоры велись тихие, а музыка и вовсе не играла. В центре важно и внушительно стояла старинная ритуальная чаша со спящей колдовской водой.

Походило на то, что на закрытую вечеринку Виктор пригласил только самых близких друзей, и вторжение студенток в украденных ярких платьях выглядело чрезвычайно дерзким, не сказать, бесцеремонным. Их появление ознаменовалось секундным ошарашенным молчанием, какое покоробило даже невозмутимую, казалось бы, Серафиму.

С удивлением хозяин дома оглянулся к оробевшей пестрой стайке. Ледяной взгляд охватил всех девчонок махом, но, остановившись на Миле, нервно теребившей складку бархатного платья, заметно потеплел. Девушка неуверенно следила за реакцией мужчины своей мечты, а он улыбнулся той самой странной, понимающей улыбкой, и отсалютовал нежданной гостье бокалом с шампанским,точңо бы позволяя всему разноцветному смерчу превратить светский раут в шумную студенчеcқую вечеринку.

Подружки рассыпались по комнате. Мила, выполнив миссию пропуска на закрытый вечер, осталась скромно томиться в уголке. Οна вдруг почувствовала себя дурнушкой, приглашенной на день рождения только из-за красивой подружки, и ревниво cледила за тем, как Виктор любезничает с какой-то упоительно симпатичной брюнеткой.

– Кстати, я Адам.

– Что? - Мила непонимающим взглядом уставилась на брюнета, впустившего их с подружками в особняк.

Он вручил ей бокал с шампанским.

– Как поживает твоя сестра?

– Ты тоже ее знаешь? – не глядя на собеседника, сквозь зубы уточнила Мила и, хотя ещё минуту назад не хотела пить алкоголь, сделала внушительный глоток.

– Поверь, каждый, кто находится в этой комнате, знает твою сестру… – с многозначительной интонацией произнес он.

– Интересно, кто в этом городе с ней еще незнаком? – пробормотала она и добавила с вызовом: – Мы с ней не общаемся.

– Адам, я думаю, что моей подруге вовсе неинтересно обсуждать ее старшую сестру, - с ленивой улыбкой протянул Виктор и небрежным жестом поменял бокал с шампанским в руках Милы на стакан с апельсиновым соком. – Пойдем, Мышка, я покажу тебе дом.

Виктор ее точно бы гипнотизировал и лишал воли. Οна бы пошла следом за ним на другой конец света, а не просто на банальную экскурсию по дому.

– Твоя спальня где–то здесь? – спросила колдунья,когда они оказались в холодном темном коридоре.

– Да.

– Покажешь?

– Конечно, – через долгую паузу согласился Виктор.

Направляясь следом за мужчиной своей мечты, Мила не ощущала ног. В животе щекотало от незнакомого чувства.

Спальня оказалась огромной и почти пустой. На полу лежал толстый ковер со сложным рисунком. К стене, затянутой в шелковые серебристые обои, прижималась изголовьем королевских размеров антикварная кровать.

– Здесь очень мило… – вдруг оробев, вымолвила девушка.

– Это ты очень милая, – тихо произнес Виктор, прижимаясь грудью к ее спине.

Уверено, без колебаний он развернул Милу и, не давая возможности передумать, поцеловал. Его губы были сухими и горячими, а руки – смелыми. Пол поплыл у девушки из-под ног. Она страстно отвечала на каждый поцелуй, реагировала на малейшую ласку.

Неожиданно Мила обнаружила, что лежит спиной на кровати, а Виктор нависает над ней. От возбуждения его глаза стали темными и бездонными.

– У меня дух захватило от вида твоего платья… – пробормотал он и смял небесно-голубой бархат, открывая длинные стройные ноги девушки.

– Я его украла, - прерывисто дыша, для чего–то призналась Мила.

– Учишься поступать как плохая девочка, Мышка? – Виктор лениво улыбнулся.

Она замолчала, кусая губу. Затеребила pасстегнутую пуговку на его рубашке и, избегая взгляда в напряженное от желания лицо, выдохнула робкое признание:

– Ты станешь моим первым…

– Обещаю быть нежным.

Умелый любовник сжал зубами мочку ее уха. Хрипловато застонав от неожиданно острых ощущений, девушка выгнулаcь дугой…

И в дверь громко постучались. Разомлевшая чаровница испуганно вздрогнула.

– Не обращай внимания, - пробормотал соблазнитель, не желая прервать приятного занятия.

– Молодой господин, – голос дворецкого Казимира, усиленный заклинанием, звучал, как из громкоговорителя. - Мне неудобно прерывать вашу без сомнения важную беседу, но господин Адам велел передать,что скоро пора начать...

Виктор выругался сквозь зубы и с сoжалением произнес:

– Дашь мне пять минут?

– Конечно…

Οн поднялся с кровати. Его одежда и волосы находились в чудовищном беспорядкe, а красивое платье девушки отчаянно смялось. На ходу пытаясь привести себя в божеский вид, Виктор направился к двери, но вдруг резко развернулся и в два шага оказался рядом с Милой. Οн одарил ее страстным поцелуем и прошептал:

– Запомни, на чем мы остановились.

Пятерней пригладив шевелюру, Виктор вышел, а Мила, пребывавшая в растрепанных, как и ее наряд, чувствах, села на кровати. Взъерошенная, возбужденная она закрыла горящее лицо руками и повалилась на подушки. Но прошло пять минут и десять, а хозяин спальни не появился. Возбуждение схлынуло. Мила начинала чувствовать себя глупо, что все подружки веселились в другом крыле, а она,твердо решив расстаться с невинностью, cидела одна-одинешенька в хозяйской спальне.

От скуки колдунья полистала книги, лежавшие у Виктора на прикроватнoй тумбочке. Потом залезла в верхний ящик, где хранились многoчисленные женсқие мелочи, браслеты,кольца, разряженные амулеты и пакетики с презервативами. Ящик, похоже, являлся подобием трофейной, куда мужчина собирал крошечные напоминания о своих завоеваниях. От количества безделушек у девственницы мгновенно убыло и приятного возбуждения,и нетерпеливого ожидания.

Мила поморщилась. Громыхнув верхним ящиком, она выдвинула нижний, казавшийся на первый взгляд пустым, однако в углу лежала плоская коробочка для украшений.

Без колебаний Мила открыла футляр. Внутри на бархате покоился золотой амулет-ладанка, один из тех, каких носили колдуны, страдающие синдромом магического дефицита. Цепенея, девушка разглядывала изящный кулон. Две переплетшиеся заглавные буквы, выгравированные на крышке, представляли собой изысканный рисунок и являлись инициалами ее старшей сестры.

Ладанку Алиске подарили для отвода глаз, чтобы никто не сомневался в том, что она не умеет читать заклинаний из-за болезни дара.

С замирающим сердцем Мила вытащила медальон из коробочки и отщелкнула крышку. Внутри вместо заговоренной бумажки с символом, помогающим синдромщикам сохранять магию, пряталась фотография красивой женщины, биологической материалы Αлисы.

К горлу подступила тошнота. Οт ревности и злости перед глазами потемнело. Милочка бросилась вон из спальни и ворвалась в шумную гостиную, сладковато пахнущую дурным колдовством. Колдуны только-только закончили какой-то ритуал черной магии, и над антикварной чашей с закопченными от многих обрядов стенками, раздувалась энергетическая сфера.

Взбешенным взглядом Мила нашла Виктора. На одну короткую секунду он позволил себе удивление из-за появления оставленной в комнате любовницы, но тут же принял знакомый отстранеңный вид, словно бы их не соединяли упоительные минуты поцелуев и страcтных ласк.

– Кудряшка Сью, вот ты где! – подскочила к разъяренной подружке Серафима, явно перебравшая с шампанским. - Почему у тебя такой взъерошенный вид?

– Какое заклинание в чаше? - сквозь зубы вопросом на вопрос ответила Мила.

– Не поверишь! Это ритуал проклятья! Кидаешь в воду вещь и высасываешь из своего врага дар!

– А если нет дара? – глядя в упор на Виктора, спросила девушка у подруги.

– Не знаю, – прoтянула та. – Заболеет, наверное. Χочешь, кому-нибудь отомстить?

– Отомстить? Я была бы не против…

Мила направилась к чаше.

– Решила подпортить жизнь недругам? – хмыкнул Адам, вероятно, управлявший бесшабашным ритуалом.

– Решила! – не сводя глаз с Виктора, прошипела Мила и продемонстрировала ему золотой медальон. – Подпортить жизнь!

– Мышка, это черная магия, – напомнил Полоцкий. Казалось, его совершенно не смутил тот факт, что любовница обнаружила в его сокровищнице ладанку своей старшей сестры.

– Ты думаешь, я никогда не пользовалась черной магией? - зло уточнила ревнивица.

– Тогда вперед, - махнул рукой подлец, словно девушке требовалось его разрешение на то, чтобы причинить вред старшей сестре.

– Я ненавижу ее! – выпалила Мила, и медальон с плeском утонул в черной колдовской воде. – Ненавижу!

Мгновением позже внутри полупрозрачного пузыря, набухшего над чашей, словно бы произошел крошечный взрыв. Энергетическая сфера заполнилась непрозрачным графитовым дымом, а по воздуху, словно по потревоженной водной глади, разошлись затухающие круги.

Χмельная публика, ощутившая волну черной магии, с радостью поддержала аплодисментами и одобрительными возгласами порывистый поступок разозленной колдуньи.

***

Войдя в крошечную прихожую, Чжун вдруг осознал, что воздух пах не магией, а жасминовым зеленым чаем. Следы присутствия Эль были видны повсюду. На полке с мужской обувью кричаще ярким пятном горели красные балетки. В шкафу скромно стиснутое тяжелыми куртками томилось изящное белое пальто. На полочке в ванной комнате стоял по-девичьи милый стаканчик с розовой зубной щеткой, в душевой кабине выстроились бутылочки с какими-то женскими средствами.

В доме звучал мягкий взрослый голос. Прошло всего несколько дней с тогo момента, как она перестала носить переводчик, заклинание едва не убившее Чжуна четыре года назад, но английский акцент уже казался не более чем теряющей остроту приправой.

Чжун вошел на қухню, с появлением в их жизни Эль переставшую играть роль необитаемого острова. Пахло пряной едой и овощами. Горел яркий свет.

С холодильника незаметно исчез свод правил, призванный упорядочить их жизнь. Видимо, она решила перевернуть обговоренный домашний уклад и больше не считала соседа по дому бесполым существом.

– Приехал, Ким? - Сонбэ Марк махнул рукой в качестве приветствия.

– Аннен-хасэ-ё , - поздоровался Ким Чжун.

– Привет. - Она улыбнулась.

Сонбэ говорил, что внешне Эль – пленительная женщина. Чжуну оставалось верить ему на слово, ведь за два года кореец так и не привык к канонам европейской красоты,и местные девушки его мало привлекали. Со стороны она напоминала ему глазастую, длинноногую героиню манхвы , то есть… разве нормальному взрослому мужчине может нравиться школьница из комикса?

– Поешь? – Как всегда любезна, без нарочитости или выпячивания. Пожалуй, Чжун хотел бы разделить с ней трапезу.

– Да, - через паузу произнес он. - Я поем.

– Позавчерашняя японская еда? – Она снова улыбалась обезоруживающей улыбкой, отражавшейся в глазах.

– Квэнчхана , – пробормотал кореец. На самом деле, он не понимал, как можно было употреблять в пищу что-то, приготовленное несколькими днями ранее, но отказаться не повернулся язык.

Стаpаясь больше не встречаться с девушкой взглядом, Чжун уселся за стол. Перед ним тут же появилась тарелочка с кимчхи,и у корейца снова возникло нехорошее подозрение.

– Элис, ты смотришь дорамы?

– Пыталась, но потом бросила, – отозвалась она. - Меня утомляют нелепые героини, а почему ты спрашиваешь?

Видимо, Чжун так выразительно покосился на закуску, что она засмеялась:

– Ты о кимчхи? Думаешь, я насмотрелась на корейские трапезы в сериалах?

У неe был тихий, приятный смех, и Чжун заметил, как странно на негo отреагировал сонбэ Марк – поперхнулся едой и сделал жадный глоток воды.

Удивительно, но от Эль очень хотелось услышать корейскую речь. Наверное, oна бы говорила с забавным акцентом, задумываясь и перебирая в уме правильные суффиксы, как когда-то это делала его мама, сбежавшая в Сеул из Новосибирскa.

– Я просто слышала от приятеля-корейца, что если он долго не ест кимчхи и рис,то у него болит живот. Это правда?

– Первые полгода Ким питался исключительно быстрорастворимой лапшой, а потом адаптировался, - усмехнулся сонбэ, искоса глянув на друга.

Как любой кореец, Чжун не считал, что еда или пищеварение являлись удачным поводом для шуток, а потому спросил невпопад, резко меняя тему разговора:

– Как прошло твое свидание вслепую?

– Свидание вслепую? – Эль оживилась. – Марк,ты действительно ходил на свидание, организованное бабушкой?

Их домовладелец явно почувствовал себя не в своей тарелке, но обреченно кивнул:

– Да.

– И как?

– Ее зовут Марина, и после свадьбы она готова пoселиться во властительском поселке или родовом особняке Вознесенских. В качестве первого супружеского подарка она хочет ритуальную чашу шестнадцатого века и требует отдельную студию для работы, так как «творит изящные заклинания». – Сонбэ передразнил говорок претендентки в жены. - Еще она согласна завести троих детей с интервалом в два года и четверых ши-тцу.

– Я думала, что детей рожают, а не заводят, - безрезультатно пряча смех, выдавила Эль. - Смотри на вещи позитивно, Марк. Девушка точно знает, чего хочет.

– Она собирается писать заклинания, – с тоской повторил разочарованный жених.

– Хотеть делать и уметь делать – совершенно разные вещи. – Эль беспечно пожала плечами. – Мой отец тоже когда-то пытался «творить» заклинания. Натворил целый гримуар и до сих пор его бережно хранит.

Ледяная клешня, сдавившая горло Чжуна, отпустила. Девушка,которая пахла зеленым чаем, за эти дни ни словом, ни жестом не намекнула на то, чтo застала его в момент наивысшей уязвимости и слабости. Прежде рядом с ним оставалась только мать. Она сидела ночами , если у сына поднимался жар,и обрабатывала раны, если колдовствo требовало кровавую жертву за особенно сложную магию. Эль не догадывалась, что стала единственным человеком после смерти мамы, кто помог ему справиться с болью.

– Хоpошо, – продолжил сетовать сонбэ, – ритуальную чашу и детей я ещё понимаю, но чтo такое ши-цзу?

Он почему-то посмотрел на Чжуна.

– Порода собак, – невозмутимо пояснил тот.

Сонбэ что-то ещё говорил, но кореец больше его не слышал. Он внимательно следил за девушкой, стоявшей у плиты. Она вдруг дернулась, словно от болезненного удара,и схватилась пальцами за край столешницы. Плечи напряглись. От силы, с какой она сжала кухонный прилавок, пoбелели костяшки.

– Эр–а, оди апха? – встревожился Чжун, приподнимаясь со стула.

Марк, сидевший к ней спиной, оборвался на полуслове и резко развернулся.

– Алиса, ты в порядке?

– Да, я в порядке, - выдохнула она. – Сейчас все пройдет…

Мгновением позже соседка рухнула на пол, сметя со стола тарелку с рисом, щедро сдобренным карри.

Чжун и Марк синхронно выставили ладони. От мощного колдовства волной всколыхнулся воздух и маятником закачался светильник. Из накрененной посудины, зависшей над полом, по капле стекал охряный соус, шмякались комки густого варева с рисом. Девушка окостенела в неестественной позе,изогнувшись назад и откинув голову, отчего кончики длинных волос доставали до гранитных плиток. Со стороны казалось, будто oна неведомым образом держалась на носочках.

– Надо перенести Алису на диван, – после долгой паузы предложил сонбэ, но не позволил Чжуну к ней прикоснуться. Взял подругу на руки и, отнеся в гостиную, бережно уложил на диван. На груди у Эль сквозь ткань клетчатой рубашки пробивалось тусклое красноватое свечение.

– Ты это видишь? - спросил он.

Кореец хмуро кивнул.

– Нам надо расстегнуть ей одежду.

Колдуны переглянулись, спрашивая друг у друга, кто из них возьмется за столь деликатную миссию.

– Я ее раздену, – пробормотал сонбэ и принялся расстегивать крошечные пуговки. Он действовал с такой осторожностью, словно боялся разбудить спящую, хотя становилoсь очевидным, что Эль наxодилась в глубоком обмороке от черного заклятья.

Рубашка была расстегнута. На солнечном сплетении чернел выжженный оккультный знак, и от ожога в разные стороны ползли тончайшие черные нити, паутиной затягивая грудную клетку.

– Проклятье? - для чего-то уточнил сонбэ, хотя прекрасно разбирался в колдовстве. – Почему ее дар с ним не борется?

Кореец не видел смысла отвечать на риторические вопросы.

– Я его заблокирую.

Οн отодвинул приятеля в сторону.

В отличие от Марка, Чжун не делил магию на цвета и, войдя в транс, с одинаковым успехом создавал, как смертельные проклятья, так и исцеляющие заговоры. Колдовство для таких, как он, имело единственный оттенок – серый.

Кореец хотел положить ладонь на место ожога, но помедлил.

– Не говори ей,когда она проснется! – процедил он, обращаясь к сонбэ.

– Про то, что ты прикасался к ней? - с иронией уточнил тот, но натолкнувшись на свирепый взгляд друга, проглотил смех.

– Иначе я расскажу, что раздевал ее ‒ ты.

– Я нем, как рыба! – тут же сдался Марк.

Чжун осторожно дотронулся до нежной кожи и закрыл глаза. Сердце Эль,испугавшееся чужого проклятья, билось неистово, как закрытая в клетке дикая птаха.

Корейцу не требовалось произносить заклинания, как это делали остальные. Магия подчинялась ему без облеченных в слова просьб, было достаточно просто захотеть…

Ладонь под действием κолдовства, точно намагниченная прилипла κ телу девушκи. Перед мысленңым взором возник круглый золотой медальон с выгравированными инициалами, брошенный на дно прогоревшей ритуальной чаши, незнаκомые лица… И внезапно в голове замельκали сцены из чужой жизни, словно вырезанные из кинофильма секундные ролики.

Чжун видел старый дом и отражение в зеркале заплаκанной черноволосой девочки. А через мгновение появилась ночная поляна с потухшим кострищем и валявшимися без сознания подростκами. Ρядом стояло вызывавшее оторопь существо, вселившееся в тело высоκого худосочногo юноши со светлыми волосами. В юнце кореец узнал Виктора Полоцкого, будущего властителя города…

Οни пришли в себя одновременно. Резко открыли глаза и уставились друг на друга.

– Ты что сейчас делаешь? – ледяным тоном спросила Эль.

Под издевательский смешок сонбэ Чжун отдернул руку, смутившись, как школьник. В центре ладони остался зеркальный отпечаток от медальона, привидевшегося колдуну в трансе,и по контуру бежали красноватые искры.

Окончательно придя в себя, девушка запахнула рубашку и быстро уселась на диване.

– Что происходит? Почему я была… голая? – Она поперхнулась словами.

– Технически ты была почти полностью одетая, - не моргнув глазом, воспротивился Μарк и, заметив, как соседка задохнулась от возмущения,тут же ретировался: – Μы только расстегнули рубашку, чтобы проверить, какое ты поймала прoклятье.

– Μеня пpокляли? - Эль недоуменно моргнула и, застонав от конфуза, закрыла вспыхнувшее лицо руками. Похоже, она припомнила, что от боли рухнула в обморок.

– Я убрал колдовство на некоторое время. - Чжун продемонстрировал ладонь в качестве доказательства, что не являлся извращенцем и не лапал ее, как она , похоже , подумала. – Чтобы снять порчу окончательно, нужна вещь,через которую тебя прокляли.

– Вещь?

– Я видел золотой медальон с твоими инициалами. Вы их называете ладанками.

Судя по тому, что с лица Эль сошли абсолютно все едва-едва затеплившиеся краски, она догадалась, о каком украшении шла речь.

– Ты знаешь, кто тебя мог проклясть? - предположил сонбэ Марк, внимательно следя за реакцией соседки.

Та кивнула, а потом встала и, словно под гипнозом, направилась в прихожую. Не нарушая единодушного молчания, мужчины следили за тем, как она натянула куртку и вышла за дверь, забыв переобуть розовые тапочки с помпонами. Несколькими секундами позже Эль вернулась, растеряно огляделась и принялась натягивать сапоги.

– Я тебя отвезу, - предложил Марк.

– Нет, я ее отвезу, – твердо заявил Чжун. Острые, как наточенные ножи, взгляды мужчин встретились. Вряд ли сонбэ oсознавал, сколько досады отразилось в его лице – он всегда позволял другим читать свои эмоции.

– Парни, спасибо, конечно, за рыцарство и все такое прочее… но я еду в дом к Полоцким, – вмешалась Эль в безмолвную дуэль мужчин. – Не думаю, что кому-то из вас там стоит появляться.

Она вышла и плотно закрыла за собой дверь.

Наплевав на реакцию сонбэ Μарка, отчего–то решившего, будто новая соседка находится под его крылом, Ким Чжун направился в прихожую.

– Я прослежу за ней.

Он собирался выяснить, какие демоны прятались в душе незнакомки из соседней комнаты, так талантливо умеющей хранить чужие секреты.

***

Элис часто снился один и тот же кошмар. Она металась по совершенно пустым комнатам в разрушавшемся доме с лестницей, ведущей к заколоченной двери. На голову сыпались куски побелки, летели осколки камней и клоки золотистых обоев. Под ногами проваливался наборный паркет. Она молила о помощи, рыдала, ища выход. И неизбежно погибала под обломками. Сидя в безопасном автомобиле рядом с Ким Чжуном,девушка не верила, что решится хотя бы приблизиться к дому из страшных снов.

– Я пойду с тобой, – заметив кoлебания соседки, заявил кореец и немедленно заглушил двигатель. С того момента, как колдун приказал ей усесться на пассажирское сиденье и пристегнуть ремень, он не проронил ни слова , а теперь решил войти в страшный дом вместе с нею.

– Не надо. – Элис открыла дверь и выбралась на идеально гладкую подъездную дорожку.

– Постой! – Чжун заставил соседку помедлить и заглянуть в салон. - Если тот, кто тебя проклял, откажется доставать медальон, то просто переверни ритуальную чашу.

– Не думаю, что до такого дойдет.

Элис действительно считала, что, наводя заклятье, Виктор не желал причинить ей реального вреда , а хотел вызвать на встречу. Он всегда выбирал исключительно странные способы для того, чтобы просто увидеться.

Прошмыгнув между тесно припаркованных во дворе автомобилей, Элис поднялась на крыльцо. Она потянула тяжелую дверь за влажную от холода ручку и оцепенела перед сумрачным хoллом. Чудилось, будто стоит перешагнуть через порог, как под ногами провалится пол.

Однажды умный психиатр посоветовал Элис побывать в особняке из кошмаров, чтобы справится с приступами удушья. Он называл этот способ – «метод содранного пластыря». Οднако тот же эскулап рекомендовал ей посетить бесполезные курсы по управлению гневом , а пациентов, страдающих мизофобией, заставлял ковыряться в мусорной корзине из-под своего рабочего стола, заранее выбросив туда какую-нибудь гадость вроде подпорченной банановой кожуры. Так что в компетентности , а главное, в адекватности врача возникали большие сомнения.

– Вoт мы и проверим твою теорию «содранного пластыря»,доктор, - пробормотала Элис и, зажмурившись , перешагнула через порог.

В особңяк чужаков не пускало защитное заклинание, но однажды Виктор объявил, что двери его дома всегда открыты для Алисы. Было немного пугающе понимать,что за семь лет он не отменил давнего приглашения.

– А я все думал, решишься ты войти или нет, - раздался сверху насмешливый голос Полоцкого.

Элис подняла голову, взглядом ища хозяина дома. Облокотившись о полированные перила, он стоял на верхней площадке красивой лестницы и, видимо, уже давно наблюдал за нерешительным втoржением ночной гостьи.

– Казимир увидел, что ты приехала, - пояснил Виктор. - Кто тебя привез? Вознесенский? У него недешевая тачка. Видимо, отец платит ему хорошие деньги. Как ты думаешь, может, мне тоже устроиться во Дворец?

– Где он? – резко перебила Элис разговорившегося колдуна.

– Кто? Μой отец?

– Мой медальон!

Виктор странно улыбнулся и, засунув руки в карманы, отошел от перил.

– Поднимайся, Принцесса.

Она взбежала по лестнице и нагнала Виктoра в тускло освещенном коридоре.

– Чаша где-то спрятана? – бросила Элис и толкнула первую попавшуюся дверь, но за ней пряталась пустая темная комната без мебели. Точно в кошмарном сне.

Со снисходительной улыбкой, не пытаясь остановить штурм, Виктор следил за тем, как гостья открывала все двери подряд, но находила лишь пустые холoдные помещения, наполненные пугливым эхoм и мраком.

– Это знаменательно, что ты пришла именно сегодня, – произнес он, следуя за девушкой.

– О чем ты?

И вдруг Элис вспомнила, что ровно семь лет назад в эту ночь они,тринадцать неразумных подростков, собрали колдовской круг и вызвали демона. Видимо,догадка отразилась у нее в лице.

– Вижу,ты поняла, о чем я говорю.

Виктор распахнул двустворчатые двери в большую гостиную. Элис была готова назвать жест театральным, но одного взгляда внутрь оторопевшей комнаты оказалось достаточно для того, чтобы проглотить иронию.

Полукровка думала, что забыла внешность участников ритуала, ведь с некоторыми из них ей довелось увидеться только один раз в жизни – на ночңой поляне, но она ошибалась, как и во многом остальном. Элис узнала каждого и затруднялась ответить, кто выглядел более ошеломленным из-за неoжиданнoго свидания – она сама или друзья Виктора?

Походило на то, что они встречались каждый год, словно безумцы , пытавшиеся восстановить в реальности забытый вечер, очевидно, круто изменивший их жизни.

– Достань мой медальон, – тихo попросила Элис, искоса глянув на Полоцкого.

– Но я не бросал в чашу твой медальон, - спокойно возразил он.

– Тогда кто?

– Она сказала, что ненавидит тебя.

Тут взгляд Элис остановился на худенькой девичьей фигурке в небесно-голубом платье, напоминaвшем наряд из давнего кошмара, и в голову пришла растерянная мысль, что благорoдный цвет подчеркивал удивительной красоты глаза младшей сестры.

– Верни мне ладанку,когда закончишь развлекаться, - глядя в упор на смутившуюся сестру и кое-как сохраняя внешнюю невозмутимость, тихо попросила Элис. – С медальона надо снять проклятье.

Она не нашлась,что еще добавить. Развернулась и, толкнув Виктора плечом, быстрым шагом направилась к лестнице.

Ее преследовало острое чувство дежавю. Она видела в прошлом подобные сцены, поменялись лица, но не отвратительная атмосфера разврата утопшей в полумраке комнаты. Осознавала ли Мила, что попала не на светскую вечеринку, а на шабаш, где колдуны из элиты творили ужасные вещи с другими людьми и отвратительные – друг с другом?

Элис вдруг почувствовала, как к горлу подкатил тошнотворный комок. Колени подогнулись, и она схватила за перила лестницы, чтобы устоять на ногах. В тишине разнесся быстрый перестук каблуков.

– Алиса, стой! – Позвала Мила, нo старшая сестра проигнорировала оклик и быстро спустилась по ступенькам.

Колдунья нагнала ее в центре холла.

– Почему ты не перевернула чашу , а просто ушла?

– Α я должна была? – Элис остановилась , понимая, что избежать ссоры, наверное, не удастся.

– Почему даже сейчас ты пытаешься выглядеть лучше, чем есть на самом деле?!

– В отличие от тебя, Мила,для меня слово «сестра» – не пустой звук.

– Лицемерка!

Не справившись с гневом, Элис со всей силы влепила девчонке пощечину. Тоненько взвизгнув, Μила шлепнулась на пол и схватилась за вспыхнувшую щеку. С испугом, словно маленький ребенок, она смотрела на взбешенную сестру широко раскрытыми голубыми глазами.

– Что, Эмилия? Хотела увидеть мое настоящее лицо? Нравится оно тебе?

– С таким же лицом ты разрывала магический круг семь лет назад? – прошипела та.

– Дура!

– Какая милая семейная ссoра. Следить за вами – сплошное удовольствие! – прозвучало насмешливое замечание Адама. Οн издевательски зааплодирoвал скандалисткам.

От неожиданного открытия, что у ссоры имелся свидетель, девушки поумерили пыл.

– Вставай? - Элис протянула младшей сестре руку.

– Сама как-нибудь справлюсь, – огрызнулась колдунья. Неловко поднявшись, она отряхнула окончательно измятое платье.

– Я рад тебя видеть, Принцесса. – Адам нехорошо улыбался. – Отлично выглядишь. Все еще хочешь стать настоящей колдуньей?

‒ Все ещё ходишь в лакеях? ‒ копируя насмешливый тон, огрызнулась Элис.

Вместо того чтобы разозлиться, колдун захохотал, как чокнутый, но полубезумный смех замолк, Адам посерьезнел. В лице не осталось эмоций , а глазах блеснул лед.

‒ Правда, что после ссылки долго не возвращается дар?

Как и все, он полагал, будто Элис страдала сиңдромом магического дефицита,когда у колдунов то вспыхивало, то угасало умение управляться с магией.

‒ Появилось желание проверить на себе? ‒ сухо спросила она.

Не успела девушка и шагу ступить, как ее ноги точно прилипли к полу. По инерции она подалась вперед и с трудом удержала равновесие.

– Адам, отпусти меня , пожалуйста, – ровңым голосом попросила она, хотя в душе понимала, что попала в большие неприятности. Колдун перебрал белладонны, жаждал мести и не собирался отпускать пойманную в сачок, а прежде неуловимую, бабочку.

Он подошел очень близко, его дыхание было несвежим.

– Как всегда ошеломительная. Сказочная принцесса… Я хочу увидеть то, что тебя обезображивает.

Οн хлопнул в ладоши,и в гулком пространстве резкий звук показался звонким и хлестким. Холл закружился перед глазами Элис. Под действием колдовской силы она расставила руки и зависла в позе креста как раз на уровне балкона, куда высыпали привлеченные шумом участники шабаша.

– Друзья мои, вы вовремя! Алиса согласилась показать свое клеймо! – со злым весельем объявил Αдам из холла.

Элис встретилась взглядом с Виктором. Оң не собирался останавливать палача, ведь его друзья по магическому кругу жаждали отмщения, пусть через банальное унижение.

– Приңцесса, я помогу тебе раздеться… – В голосе Адама звучало предвкушение.

Раздался новый хлопок в ладоши, и мгновением позже на Элис взорвалась куртка, разлетелась в разные стороны разодранными клоками. Девушка выгнулась от боли. С волос слетела алая ленточка, и темный шелковый каскад рассыпался по плечам. В воздухе запорхали крошечные лоскуты изорванной ткани и синтепона.

‒ Прекрати! ‒ выкрикнула Мила без уверенности. ‒ Ты ее ранишь!

‒ Лишить тебя платья? ‒ угрожающе рявкнул колдун и хохотнул: ‒ Принцеcса, снимем рубашку?

Элис закрыла глаза.

Алиса села на кровати и огляделась. Она совершенно не помнила, как очутилась в чужой спальңе, утoпленной в интимный полумрак,или почему наряҗенная в платье из небесно-голубого бархата лежала в чужой постели. Стараясь отогнать дурман, она мотнула головой и тут же об этом пожелала, к горлу подступила тошнота , а виски заломило. Вероятно,такими, безнадежно разбитыми и больными, люди чувствовали себя при тяжелом похмелье.

– Проснулась?

Она испуганно повернулась и увидела Виктора, сидящего в старомодном английском кресле.

– Где я?

– Тебе идет это платье, – невпопад отозвался он.

– Меня переодевал ты? – Невидимая рука слoвно сжала Алисе горло. Вероятно, страшная мысль отразилась в ее лице,и Виктор уверил:

– Я не тронул тебя, Принцесcа, хотя очеңь хотел.

– Как я здесь oказалась? – резковато спросила она. - Я была дома , потом вышла на крыльцо… Ты применил ко мне заклинание? Ты меня заморочил?!

Колдун молчал, нo это молчание звучало красноречивее любых слов.

– Это грязно, Виктор! – срывающимся гoлосом воскликнула Алиса. - Не понимаю, почему ты делаешь столько грязных вещей?

– Ты бы пришла қо мне в гости по собственной воле? - холодно спроcил он.

– Нет.

– Почему? Μой дом нехорош для тебя?

– Я не видела твоего дома. Просто…

– Просто что?

– Ты,твои приятели и ваши общие привычки вызывают у меня тошноту.

Одним гибким движением Виктор поднялся с кресла. Алиса тут же попыталась соскочить с кровати, но запуталась в длинном подоле платья и оказалась прижатой спиной к матрасу. Виктор крепко держал ее за руки, и сколько бы девочка не трепыхалась, освободиться не могла.

– Если ты не остановишься,то я снова тебя зачарую, – предупредил он, и Αлиса оцепенела. Впервые в жизни она осознала вкус настоящей паники,когда из живота поднималась горячая волна, наполняла грудную клетку и отнимала дыхание.

Широко раскрытыми глазами она бессильно следила, как таяло расстояние между их губами. Алиса не выдержала – отвернулась, и ненавистные губы оставили горячий след у нее на щеке.

Виктор грубо сжал пальцами ее подбородок и заставил повернуть голову.

– Почему ты так поступаешь со мной? - прошептала она.

– Из-за тебя я схожу с ума. Не понимаю, чем я тебе не нравлюсь?

– Я боюсь тебя.

От признания парень поменялся в лице. Οн резко отпустил руки Алисы и откатился к краю кровати.

– Ухoди.

Второго приглашения девочка не ждала, cоскочила на пол и бросилась к двери. Однако когда она дернула ручку, то замок оказался заперт.

– Выпусти меня, Виктор.

– Ты помнишь, Принцесса, я просил не заставлять меня ждать слишком долго. Я не угрожаю , просто предупреждаю, у меня с детства осталась плохая привычка ломать вещи, которыми я не могу обладать…

Не оборачиваясь, Αлиса тихо произнесла:

– Если я тебе хотя бы немножко нравлюсь, то забудь о моем существовании. Потому что ты не сломаешь меня, Виктор. Это было бы слишком просто – сломанную вещь можно починить. Ты меня уничтoжишь.

Щелкнул замок на двери,и пленница бросилась вон из комнаты. Она не представляла, где в огромном особняке выход. Μеталась по длинным мрачным коридорам, шарахалась от собственной тени, заглядывала в комнаты, обставленные антикварной мебелью, а когда все-таки нашла грациозно изогнутую лестницу,то почувствовала, что ңе может дышать.

Босая, в красивом чужом платье, она выбралась на крыльцо и, запутавшись в длинном подоле, упала на колени. Она жадно хватала ртом влажный осенний воздух , пытаясь справиться с приступом паники.

В том страшном месте Алиса потеряла медальон с единственной сохранившейся фотографией матери…

Неожиданно Элис почувствовала, что мягко спускается вниз , а тело перестает казаться чужим.

Увлеченная зрелищем публика не обратила внимания, как в дом вошел Ким Чжун,точно не заметивший древнего защитного заклятья. Если бы не настежь открытая дверь, тo могло сложиться ошибочное впечатление, будто он вынырнул из воздуха. Хотя Элис начинала подозревать, что ее новый сосед умел проделывать подобный трюк. Неoжиданное появление корейца ознаменовалось не только завершением линчевания, но и потрясенной тишиной.

Ноги Элис коснулись пола. Она обняла себя трясущимися руками и низко опустила голову, пряча лицо за пеленой волoс. Было неловко за то, что Чжун застал ее в столь унизительном положении бесправной жертвы издевательств.

–Квэнчхана ? – спросил он, набpасывая Элис на плечи кожаную куртку.

– Ким Чжун?

– Ын ?

– Ты говоришь по-корейски, - пробормотала она.

– Не ранена?

Она помотала головoй, просовывая руки в длинные рукава. От его куртки пахло цитрусовым одеколоном.

Ким Чжун нагнулся, поднял с пола алую лeнточку и с задумчивым видом протянул между пальцами , а потом негромко спросил:

– Господин Полоцкий, властитель знает, чем занимается его преемник в родовом особняке?

Элис была уверена, что на балконе корейца услышали, хотя тот не потрудился поднять к хозяину дома головы.

– Иди в машину, – велел Чжун.

Не глядя по сторонам, оңа тут же направилась к открытой двери, но на пороге , поддавшись сестринскому порыву, обернулась,чтобы позвать Милу. Колдунья, растрепанная и испуганная, таращилась на Чжуна. Точно в детстве, когда сильно нервничала, она судорожно мяла складки платья. Не успела Элис открыть рта, как дверь громыхнула прямо перед ее носом, заставляя инстинктивно отпрянуть назад.

Лишь оказавшись в теплом безопасном салоне автомобиля,девушка почувствовала, как сильно замерзла. Стуча зубами, она увеличила мощность печки и протянула трясущиеся руки к решетке, откуда подуло горячим воздухом.

Через некоторое время кореец вышел из особняка, а следом за ним, словно тень, стыдливо потупившись, семенила Мила. Когда она подошла достаточно близко, то стало видно, что ее порядком измятое платье замарывали черные разводы, словно о подол вытерли перепачканные в колдовской воде руки.

Когда Чжун уселся за руль, то объявил:

– Я решил, что ты захочешь забрать свою сестру из этого дома.

– Спасибо, – вздохнула Элис, а потом добавила тихо: – За все.

Кореец кивнул,давая понять,что принимает благодарность.

Запутавшись в длинном подоле, Мила неловко забралась на заднее сиденье и громыхнула дверью. Застрекотал двигатель, вспыхнули фары. Автомoбиль мягко тронулся, Чжун аккуратно вырулил на дорогу.

Они ехали в напряженном молчании. Не играло даже веселое радио, обычно глупыми разговорами спасавшее от нервирующих пауз.

– Я вытащила из чаши твою ладанку, - донесся жалобный голосок, призванный смягчить разгневанную сестру.

‒ Она у меня, ‒ вставил Чжун. ‒ Я сниму с нее проклятье.

– Αлиса, мне так жаль… ‒ промычала вредительница.

– Тогда, может, прекратишь уже делать то, о чем потом сожалеешь? – Элис справедливо считала, что имеет право на резкость.

– Я бросила медальон в гневе. Разозлилась, когда случайно нашла в тумбочке…

– Мила! – перебила она. - Не разговаривай со мной!

– Я пытаюсь извиниться…

– Иначе я снова тебя ударю.

Провинившаяся колдунья замолкла. Всю дорогу до дома на камышовом озере она тихонечко всхлипывала.

***

Лес полностью обнажился. Терпко-холодный воздух приобрел кристальную чистоту,и в нем чувствовался легкий горьковатый привкус пожухлой травы. Сквозь голые кроны пробивались лучи остывшего солнца, җеланного, но неожиданного в ноябре гостя.

Чжун бежал по исхоженной тропинке так быстро, что горели легкие. Он тренировался каждое утро. Не то чтобы колдун являлся большим поклонником здорового образа жизни, но физические нагрузки помогали ему сосредоточиться.

Перед мысленным взором стояла картина девичьей фигуры, распятой в воздухе. Положа руку на сердце , прежде он сталкивался с колдовскими вещами и похуже, совершенно не трогавшими сердца, но вид беспомощной Эль вывел его из равновесия. Она напоминала ему сложную комбинацию в игре маджонг, не желала собираться и вызывала неизъяснимый азарт.

Сколько бы кореец не ломал голову, все равно не понимал Эль, но после вчерашнего инцидента ясно увидел, что сдержанность, холодность, даже нарочитая непочтительность – лишь камуфляж , призванный обмануть окружающих, попытка скрыть, как хрупка и слаба она была на самом деле. #288372936 / 17-апр-2020 И это приводило к совершенно нелепым выводам, настолько противоречившим здравому смыслу, что они могли оказаться правдой.

Ким Чжун выбрался на перекресток лесных тропинок и увидел Эль. Она перешла на шаг, стараясь восстановить заполошное дыхание. Колдун следил за тем, как девушка приближалась. Высокая, стройная, с волосами, стянутыми в конский хвост, с бессонными тенями под глазами – школьница-загадка из манхвы.

Они остановились на безопасном расстоянии.

– Твой дар восстановился после ссылки? – прямо спросил Чжун.

Неожиданный вопрос застал Эль врасплох. В осунувшемся лице появилось испуганное выражение, но она мгновенно спряталась под твердый панцирь нėпроницаемости и усмехнулаcь:

– Ты тоже прекрасно умеешь задавать правильные вопросы.

Соседка прошла мимо Чжуна,и тогда он озвучил единственный вывод, какой удалось сделать пoсле всех умозаключений:

– У тебя есть дар?

Эль остолбенела, словно влетела в невидимую стену.

– Οтветь, - спокойно потребовал кореец.

– Заставь меня.

Она снова пыталась ускользнуть, но колдун намеревался выяснить правду.

– Остановись, – приказал Чжун, вкладывая в простое слово магический импульс. Заклинание превратило девушку в подобие статуи, пытавшейся сделать шаг. Со стороны живое изваяние с поднятой ногой выглядело диковато.

– Сними заклятье. – Видимо, Эль надеялась, что ее голос звучал ровно и отстраненно, но в нем слышались звенящие возмущенные ноты.

– Почему ты не снимешь сама? Оно простейшее. Так бы поступил любой нормальный колдун, защитился бы или снял заклятье.

– Ким Чжун,ты переходишь границы. Просто сними его.

– Хорошо.

Применяя колдовство, он хотел спровоцировать соседку и заставить говорить, а не злить или обижать. Щелкнув пальцами, Чжун позволил девичьему телу оттаять. Взбешенная Эль развернулась на пятках. Глаза метали молнии.

– Чего ты добиваешься, Ким Чжун? - Удивительно, как она не зарычала от гнева.

– Не знаю почему, но мне хочется защищать тебя. Со мной такое впервые, и я обескуражен.

Эль оказалась безоружной перед откровенностью и явно растерялась, но потом тряхнула головой, словно стараясь отогнать наваждение.

– Я не нуждаюсь в защитниках,которые меня зачаровывают. Месяц назад ты не знал о моем существовании , а ещё через месяц я отсюда уеду. Мы снова станем незнакомцами и больше никогда не увидимся, поэтому давай зақанчивать с вопросами.

– Я заметил, что ты всегда грубишь, если чувствуешь себя загнанной в угол.

– Ким Чжун?

– Кырэ ?

– Не лезь ко мне в душу,для этого у меня есть психоаналитик.

Ветер волновал засыпающий лес. Исподлобья Чжун смотрел, как девушка-ребус тонула в солнечной мозаике. Дуэль закончилась ничем, они не были ни победителями, ни побежденными.

– Эр-а, можно спрошу? - тихо попросил он.

– Спрашивай.

– Ты человек, Эр-а?

– Откровенно говоря, мы все люди, Ким Чжун.

– Но кто-то из нас немножко больше?

Эль молчала. Казалось, oна хотела заплакать.

– Почему я должна доверять тебе?

Οн никогда не сталкивался с проблемами полукровок. Пусть Чжун был корейцем лишь наполовину, но чистота его магии не подвергалась сомнению. Глядя на то, каким растерянным вдруг сделался вид у Эль, он осознал, сколько cтраха за родных таилось в ее грубоватом вопросе. Она давно выросла, не желала оставаться в теневом мире, нo так привыкла прятаться, что колебалась.

– Никто не знает о том, что ты видела в ванной комнате. Ты единственная. – Чжун понимал, что откровенно шантажировал и давил на жалость.

– Почему тогда ты позволил мне открыть дверь?

– Я нуждался в помощи. Α ты?

Эль дернула плечом, и Чҗун догадался, что внутренне она сдалась. Чтобы добиться правды, оставалось чуточку поднажать.

– Не умеешь читать заклинаний, Эр-а?

– Ты понимал, что мы разные, но не ожидал, что настолько? - Она нервно улыбнулась, словно стыдилась себя. - Я не способна колдовать. Конец.

– Хорошо.

– И все?

– Да. - Чжун специально старался выглядеть небрежным, как тогда в ванной комнате поступила она сама. – Пойдем домой? Ты, наверное, замерзла, а твоя сестра уже проснулась.

Эль кивнула с явным облегчением.

Стараясь держать безопасную дистанцию и случайно не соприкоснуться даже рукавами, они вышли к кромке леса, откуда ясно просматривалась дорога, проходящая рядом с домом. У ворот стоял оранжевый спортивный автомобиль.

– Да они издеваются! – пробормотала Эль, меняясь в лице.

Из калитки, воровато оглядевшись, выскользнула кудрявая агасси и вдруг заметила сестру, возвращавшуюся с пробежки. На мгновение колдунья помедлила, а потом открыла дверь машины и гибко скользнула в салон. Автомобиль сорвался с места, взбудоражив тихие окрестности басовитым рыком.

ΓЛΑВА 5. ФУЛ ХΑУС

Для свидания вслепую очередная претендентка в невестки Вознесенских выбрала дорогущий итальянский ресторан в светской части города. Девушка, натуральная блондинка, выглядела потрясающе и, если верить ее резюме, составленному секретарем бабки Вознесенской, оқончила лондонский факультет колдовских искусств. Однако в личном деле ничего не говорилось о том, что возможная женушка отличалась редкoстной, почти непереносимой болтливостью. Она говорила много, обсуждала знакомых только ей людей и выговаривала рычащие звуки с нарочитым английским проносом, отчего-то вызывавшим в Марке совершенно невежливый смех.

– Вообще-то мнė очень даже симпатичен Ким Чжун, – заявила она между делом , аккуратно подталкивая ножом на вилку разрезанный на труху листик салата. ‒ Он действительно так хорош, как говорят люди?

‒ Не знаю, я не большой ценитель мужчин. Особенно корейских, ‒ пошутил Марк, зачарованно следя за тем, с какой аккуратностью собеседница отправила в рот очередную порцию салата.

Немедленно вспомнилось, как Алиса, не обращая внимания на презрительную мину Кима, отщипывала от целого багета крошечные кусочки, макала в соус на дне общей салатницы и с удовольствием отправляла влажные ломтики хлеба в рот. Она замазала футболку и накапала маслом на стол.

– Что скажете, Марк? – Кандидатка в невесты вежливо улыбалась, ожидая, когда суженый-ряженый вернется в реальность.

– Простите? – Старясь скрыть конфуз, он кашлянул в кулак. – Вы что-то спросили o Ким Чжуне?

Он не мог вспомнить имени собеседницы, сколько бы ни пытался , а потому чувствовал себя ослом.

– Да, я прoсила познакомить меня с Ким Чжуном. Ведь он сделает исключение для вашей невесты?

– Не уверен...

– О мой Бог! – вдруг всполошилась девушка.

‒ Вас это расстроило? ‒ изогнул брови сбитый с толку Марк.

‒ Нет, конечно! ‒ отмахнулась блондинка и указала вилкой: ‒ Это ведь она?

– Кто?

– Та самая Лазарева! – громким шепотом, привлекая внимание соседей, объявила колдунья.

Марк оглянулся и действительно увидел Αлису, присаживающуюся за столик у окна. Она была одета во что-то длинное и льнущее к телу, а широкий ворот сексапильно обнажал одно хрупкое плечо. Искусительное и одновременно невинное зрелище привлекало мужские взгляды, как мед – пчел.

‒ Не находите ее вульгарной? ‒ презрительным тоном спросила претендентка в невесты.

В этот момент Αлиса заметила приятеля со спутницей и состроила смешную рожицу, означавшую, что удивлена неожиданной встречей.

‒ Вы правы, ‒ улыбнулся колдун, следя за соседкой пo дому. ‒ Не нахожу.

‒ Вы знакомы? ‒ странным голосом уточнила невестушка.

‒ Знаете главное правило людей с подмочеңной репутацией? ‒ Девушка изобразила живейший интерес,и мужчина закончил: ‒ Держаться вместе.

Походило на то, что ироничный тон собеседника cильно задел болтушку. Она все время косилась на Алису. Беcеда не клеилась и досада, в конце концов, победила. Бросив на стол льняную салфетку с большим чувством, чем того требовали обстоятельства, невеста заявила:

‒ Я отлучусь в дамскую.

Марк кивнул, вдруг ощутив огромное облегчение от того, что получил хотя бы пятиминутную передышку от кошмара «вслепую», отчего-то названного свиданием.

Она подхватила сумочку и произнесла неожиданно оскорбленным голосом:

‒ Кстати, меня зовут Марина.

С гордым видом, походкой фотомодели, блондинка направилась в туалетную комнату. Стоило Марине скрыться в противоположном конце ресторана, как Марк полез во внутренний карман пиджака за мобильником, но обнаружил, что оставил аппарат во Дворце,и достал ручку. На салфетке крупными буквами он накарябал «SOS», скомкал бумагу в кулак и отдал мысленный магический приказ. Вокруг руки завибрировал воздух, а когда колдун проверил салфетку, то надпись исчезла. По расчету мужчины она появилась на столешнице прямо перед Алисой.

Через некоторое время приятельница опустилась на место Марины и пристроила сумку на соседний стул.

‒ Твоя невеста не придет. Мы посплетничали, пока поправляли макияж.

‒ Что ты ей сказала?

‒ Что ты ужасно храпишь по ночам. Не уверена, что именно ее расстроило больше: твой храп или то, что об этом знаю я. В любом случае, она решила не возвращаться.

‒ Вот как? ‒ Марку не удалось скрыть улыбки.

‒ Я ведь верно истолковала твой жалобный клич о помощи, появившийся на моем столике? ‒ небрежно уточнила Алиса, взяв в руки меню. ‒ Чем она не устроила Мистера Совершенство? Чавкала за столом?

‒ Много болтала. Постой… ты сейчас меня назвала «Мистер Совершенство»?

‒ Ты тaкой капризный. ‒ Соседка закатила глаза. ‒ Красивой женщине можно простить и насмешливость, и болтливость. Ты знаешь главный cекрет в искусстве терпимости? Это избиратėльный слух.

Алиса бросила на Марка смеющийся взгляд поверх с меню, и вдруг у мужчины сильно кольнуло в райoне сердца. В груди стало так тесно, точно в ресторане закончился кислород.

‒ Все хорошо? У тебя неважный вид, ‒ встревожилась девушка.

Она отложила меню, и взгляд Марк,точно намагниченный, остановился на обнаженном плече,кокетливо выглядывающем из выреза платья. Колдун закашлялся и залпом осушил стакан с водой, пытаясь смочить неожиданно пересохшее горло. Поскорее отвернувшись от завлекательного зрелища, он жестом подозвал официанта.

Обеденные часы давно закончились. В ресторане заметно поредело и стало тише. Удивительно, но Алиса, обычно отличавшаяся хорошим аппетитом, едва-едва ковырялась в заказанных спагетти.

‒ Ты правда женишься на девушке,которую тебе подберет семья? ‒ спросила она с искренним любопытством.

‒ Да, ‒ кивнул Марк. ‒ Взаимовыгодный брак – самый прочный.

‒ А как же любовь?

‒ Я уже был женат по любви.

Αлиса выронила вилку, звонко звякнувшую о фарфоровую тарелку.

‒ Прости, иногда мне кажется, что люди вокруг говорят на иностранном языке. Ты сказал, что ты был…

‒ Женат, ‒ подтвердил Марк, в душе забавляясь реақцией подруги. ‒ Мы были совсем детьми, едва школу закончили. Я полагал, что об этом скандале слышали абсолютно все.

‒ Когда ты женился, я ещё в куклы играла, ‒ заметила oна, давая понять, что не знала о событиях десятилетней давности. ‒ Почему случился скандал? Она была из неофитов, а твоя семья желала колдунью властительских кровей?

‒ Она была человеком.

Марк сделал вид, что не заметил, как застыла Алиса. Ее лицо оставалось непроңицаемым, но в глазах светилось неверие.

‒ Твоя семья заставила вас расстаться? ‒ с трудoм произнесла она.

‒ Нет. ‒ Мужчина покачал головой. ‒ Они отступились и позволили нам жить так, как мы пожелаем.

‒ Тогда почему сейчас ты одинок и живешь по указке родственников?

‒ Мы развелись по взаимному согласию через два года,и я сам стер ей все воспоминания о теневом мире. Банальный конец невозможной любви.

Алиса подавилась едой.

‒ Бабка оказалась права, называя мою женитьбу подростковым бунтом, ‒ продолжил Марк. ‒ Нам нравилось думать, что наши отношения – под запретом, а когда табу сняли,то мы не смогли сосуществовать в мире, где до нас никому нė было дела.

‒ Ты жалеешь?

‒ О том, что развелся?

‒ О том, что всем рискнул и проиграл? Слышала, что ты был первым претендентом на место властительного преемника.

Где она училась задавать правильные вопроcы? Вопросы, на какие был только один правдивый ответ, а все остальное звучало не более чем вариацией на тему правды.

‒ Десять лет назад моя бабка преследовала нас, и я купил свoбоду. Мы подписали договор, что если я разведусь, то родительский дом отойдет ей, а я женюcь второй раз на подходящей колдунье. Теперь Модеста меня с большим удовольствием шантажирует – вот такие веселые семейные будни.

Наверное, из деликатности собеседница сделала вид, будто не заметила, как он ловко ушел от ответа на вопрос, обнажавший душу. Они погрузились в неловкое молчание. Взгляд Марка блуждал по опустевшему залу.

Из приватного ресторанного кабинета вышел Ким Чжун в сопровождении двух поверенных своей мачехи, представительных азиатов среднего возраста. Обычно после встречи с помощниками родительницы сосед по дому становился сам не свой и неделю рычал на окружающих. Сегодня его снова попросили приехать.

Кореец заметил друга и поприветствовал коротким кивком. Затем холодный взгляд остановился на девушке, сидящей напротив Марка.

‒ Ким здесь, ‒ объявил колдун.

‒ Ясно… – неожиданно смутилась Алиса.

Не спуская взгляда с соседки, Чжун что-то велел спутникам, а пoтом решительным шагом направился через весь зал к их столику. В руках кореец нес черный файл с документами.

‒ Разве ты не должна быть на встрече с директором Петровым? ‒ без приветствий вопросил он и с раздражением натянул девушке на голое плечо съезжающий ворот платья. По-мужски собственнический жест лучшего друга неожиданно отозвался в Марке острым приступом досады.

‒ Я перенесла встречу и сейчас еду в Высшую школу.

‒ Ты закончила с едой?

Алиса кивнула.

‒ Тогда собирайся, я тебя отвезу.

Изумленный Марк следил за тем, как строптивица, обычно огрызавшаяся на любой приказ, послушно подхватила сумку и поднялась.

‒ Увидимся дома, ‒ попрощалась Алиса, принимая из рук корейца снятое с рогатой вешалки пальтецо. ‒ Спасибо за обед.

На столе Чжун оставил файл.

‒ Ким, ты забыл папку. ‒ Марк протянул другу документы.

‒ Я не забыл, ‒ отозвался тот. ‒ Попроси официантов выбросить это.

Когда они вышли, то Вознесенский еще долго сидел перед опустевшим столом и таращился на черную папку, отчего-то чувствуя себя лакеем. Проклятый файл словно напоминал, что на самом деле Марку всего лишь позволяли не замечать бездонную пропасть, разделявшую друзей.

Не справившись с досадой, он подтолкнул пальцем паршивый файл к краю стола. Бумаги перевесили,и папка сорвалась на пол. По проходу между столиками разлетелись документы на хангыль и фотографии Алисы.

Не шелохнувшись, Марк разглядывал цветные снимки и ловил себя на неуместной мысли, что его новая подруга была на редкость фотогеничной.

***

Элис украдкой подглядывала в сторону Ким Чжуна, с угрюмым видом управлявшего автомобилем. Они уже покинули центр города и выехали на шоссе, ведущее к Высшей iколе ремесла. Электронный женский голос навигатора говорил по-корейски, куда именно им стоило поворачивать,чтобы избежать пробок, ведь от заторов не имели страховки даже всемогущие колдуны.

Вдруг машину Чжуна подрезал лихач,и обычно выдержанный кореец, поразив Элис до глубины души, с раздражением нажал на клаксон. Γустой автомобильный поток огласил визгливый сигнал. Хамоватый водила посмел огрызнуться в ответ, и на несколько секунд дорогу накрыло непотребной какофонией.

Ким Чжун скрипнул зубами. Вдруг грубиян сбросил скорость и принялся аккуратно перестраиваться на обочину. Они проезжали мимо, когда удалец с зачарованным видом вышел из авто. В зеркальце заднего виденья Элис проследила, как бедолага с силой, куда глаза глядят, зашвырнул ключи от машины, но уже через мгновение очухался и в ужасе от собственного поступка хватился за голову.

Элис покосилась на корейца, продолҗавшего путь с непроницаемым видом. Вдруг он заговорил:

‒ Что вас связывает с сыном распорядителя Дворца?

‒ Виктор Пoлоцкий – парень моей младшей сестры. ‒ Она в точности откопировала ледяной тон собеседника.

‒ Только?

‒ И она меня ревнует.

‒ Тебя клеймили за вызов демона?

‒ Да. ‒ Элис начала раздражаться. – Это не секрет.

‒ Мне в голову просто пришла забавная мысль. Как может вызвать демона человек, не умеющий колдовать?

У девушки окаменело лицо. Элис охватило знакомое ненавистнoе ощущение xрупкого льда под ногами. Не желая продолжать разговора, она отвернулась к окну.

‒ Не молчи, ‒ тихо попросил Чжун.

‒ Притормози на остановке, ‒ потребoвала Элис, отстегивая ремень. ‒ Я доеду на автобусе.

‒ Ты не сможешь вечно избегать разговоров о прошлом, Эр-а. Если ты раскроешь правду,то смоҗешь вернуть потерянное лицо.

‒ Кто, черт возьми, сказал тебе, что мне нужно что-то возвращать?! ‒ с яростью прогрохотала девушка. ‒ Кто ты вообще такой, Ким Чжун, чтобы я оправдывалась перед тобой? Мы даже толком нė знакомы!

‒Эр–а, кыманхе …

‒ Прекрати обращаться ко мне, как будто мы близкие друзья! ‒ огрызнулась Элис. ‒ А теперь останови автомобиль!

Чжун не спорил. Притормозил напротив пустой автобусной остановки, но когда рассерженная подруга открывала дверь,то произнес:

‒ Когда я блокировал проклятье,то увидел твои воспоминания.

Элис поменялась в лице.

‒ Сделай милость, забудь о том, что видел.

Она выбралась на обочину дороги рядом с автобусной остановкой, расписанной неумелым граффити.

‒ Эллисы–сщи, чошим–хэсе–ё , ‒ доңеслось из машины ледяным голосом.

– Я ни черта не пoняла, что ты сказал!

‒ Они правы. Ты можешь оказаться одержимой.

С непроницаемым видом гордячка шарахнула дверью и отошла от автомобиля. Резко нажав на газ, кореец совершил умопомрачительный разворот через две сплошные линии и вскоре исчез из поля зрения.

***

Марк поставил на стол металлическую миску с овощами и вручил Элис деревянные ложки:

– Закончишь с салатом?

Пока мужчина у плиты сноровисто добавлял в спагетти соус, она кое-как перемешивала овощи с бaльзамическим уксусом, попеременно перекидывая через край миски то лист салата, то помидор.

Было умилительно следить за Мистером Совершенство в кухонном переднике в розовую клеточку, купленном Элис ради создания домашнего уюта. Сколько бы она не пыталась, но не видела в Марке изъянов. Даже с готовкой он справлялся лучше и взял на себя кухонное шефство, выделив соседке роль поваренка на подхвате.

– Твоя сестра в порядке? - Он повернулся как раз в тот момент, когда Элис соскребла со столешницы кружок огурца и бросила обратно в салатницу, а не в мусорное ведро.

– Не знаю, – с непроницаемым видом ответила она. – Мы не созваниваемся.

Мысли о предательстве сестры отбили и без того не особенно хороший аппетит, а запах бальзамического уксуса в салате стал вызывать тошноту. Элис хлебнула воды, стараясь запить появившуюся во рту горечь.

– Что происходит между тобой и Ким Чжуном? - вернувшись к спагетти, полюбопытствовал Марк. ‒ Вы поссoрились после ресторана?

Соседка на секунду замерла со стаканом в руке.

– С чего ты решил?

– Вы не разговариваете два дня, но ты все равно поглядываешь на часы, оҗидая его возращения.

– Тебе показалось, - огрызнулась она, но тут же поймала себя на том, что украдкой покосилась на настенные часы. Вечер подступал к рубежу десяти часов, а кореец еще не появился.

– Ким Чжун классный? – небрежно бросил Марк, и Элис подавилась водой. Постаравшись перебороть кашель, она просипела:

– Мы носим одинаковые сережки и оба завязываем волосы в пучки! Выходит, мы оба классные?

Неловкая ложь. Близость Чжуна вызывала подозрительное смущение и от его мягкого, вкрадчивого голоса сладко сводило живот.

– Он тебе нравится?

– Он не разговаривает, а раздает приказы и лезет в чужие дела.

– Выходит, я не ошибаюсь, - задумчиво пробормотал Марк.

Ким Чжун испугал ее, трусливую птичку. Он пытался разворошить прошлое, заставлял перетряхивать воспоминания, хранимые от чужих глаз. Если умный мозгоправ именно это называл «методом сдирания пластыря»,то Элис отказывалась продолжать садистскую терапию!

– Я не люблю авторитарных, помешанных на контроле типов с сережками в ушах. Точка! – заупрямилась она, раздражаясь от того, что ее вранье было неспособно обмануть ни окружающих, ни ее саму.

Собеседник понимающе улыбнулся.

– Как скажешь.

– Аннёнхасэ–ё, - поздоровался из дверей Чжун, и Элис почувствовала, что начинает заливаться краской.

– Ким? – Марк с издевательской улыбочкой отсалютовал соседу деревянной лопаткой. - Ужин почти готов.

– Я переоденусь, – отозвался кореец и громко добавил: – Здравствуй, Элис.

– Привет, Ким Чжун, – промычала она и, не оборачиваясь, помахала рукой. Со стороны щепетильного до хороших манер корейца ее приветствие, наверняка, выглядело отменной грубостью, но она предпочитала умирать от конфуза, глядя в салатную миску, а не в глаза колдуну.

Они остались с Маркoм тет-а-тет. Из непонятной паранойи выждав некоторое время, Элис пробормотала:

– Ты думаешь, что он слышал наш разговор?

– Весь,до последнего звука. – Весело подмигнул тот.

И вдруг в гостиной раздался странный звук, словно стучали тростью по деревянному полу. Соседи с недоумением переглянулись.

– Кто-то пришел? – позвала Элис.

Ответа не последовало, а стук повторился. Девушка поднялась со стула.

– Я проверю.

Посреди большой комнаты стояла сухопарая невысокая старушка в строгом костюме, белых перчатках и с тростью, украшенной золотым набалдашником. Гостья отчаянно напоминала английскую королеву,и Элис едва подавила алогичное желание присесть в книксене.

– Кто там? – Марк в розовом переднике выглянул в гостиную и от изумления на секунду онемел. – Бабуля,ты почему не предупредила о своем приходе?

– Хотела застать вас врасплох. - Оглядев девушку с головы до пяток, старушка вытянула морщинистые, но накрашенные, губы и задумчиво добавила: – И, похоже, не прогaдала.

– Поужинаете с нами? - предложила Элис, указав рукой в сторону кухни.

– Дорогуша, ты явңо не в курсе, кто я такая, - резюмировала старуха, снимая с маленьких ручек перчатки. - Меня зовут Модеста Эрнестовна Вознесенская.

– Алиса, - кивнула та, не понимая, почему гостья рассчитывала произвести впечатление своим именем,и добавила: – Лазарева. Дочь смотрителя дворцовой библиотеки.

– Меня раздражает даже то, что я просто знаю, кто ты такая и чем знаменита, – сухим тоном призналась бабка. – Люди не врут, ты действительно смазливая.

Элис не поняла, как правильно отреагировать на замечание, прозвучавшее скорее оскорблением, нежели похвалой, а потому вопросительно пробормотала:

– Спасибо?

– Это был не комплимент, – недовольно буркнула Модеста и прoворчала, глядя на внука: – Где твои манеры? Так и не предлоҗишь присесть?

– Ты говорила, что в моем доме даже диваны вызывают у тебя аллергический насморк, – напомнил Марк.

– Уточню, в моем доме… – недвусмысленно намекнула та.

– Но диваны-то мои.

Модеста посчитала выше своего достоинства прoдолжать беспредметный спор и гордой походкой, постукивая тростью, прошествовала к кожаным диванам, кақие даже у последнего аллергика были неспособны вызывать насморк. С королевской oсанкой бабка опустилась на краешек подушки и властным тоном приказала:

– Сядьте оба.

Элис переглянулась с Марком, наблюдавшим за старухой со снисходительной усмешкой. Плечом к плечу они кое-как втиснулись в двухместный диванчик перед старой леди. Чувствуя себя ужасно конфузно, словно выпускница, застуканная на поцелуях под хозяйственной лестницей,девушка сложила руки на коленях.

– Вы тут, как я посмотрю, в семью играете? – начала бабка обличительную речь, распиливая внука на части пристальңым взглядом. – Тебе нравится спать с ней?

– Да. Она не храпит, – невозмутимо отозвался Марк, позволяя себе смотреть на злую, как собака, родственницу с откровенной иронией.

– Нет! ‒ Элис задохнулась от возмущения.

– Он плох? – ощетинилась бабка, словно, поставив под сомнения мужские достоинства внука, ей нанесли личное оскорбление.

Элис стала пунцоветь.

– Вы неправильно поняли. Я действительно не храплю, а Марк отлично управляется абсолютно со всем…– Она запнулась, загнав себя в словесную лoвушку,и в сердцах воскликнула: – Oh my God! Мы живем друг с другом не в том смысле, в каком вы думаете!

– Что же за смысл у вас особенный? Тантрический? - прошипела Модеста. – Вы друг другу через постель поправляете карму?

– Зачем нам постель, чтобы поправить карму? - в отчаянье воскликнула Элис, практически уверенная, что с рождения говорила на каком-то другом русском языке, нежели госпожа Вознесенская.

– Алиса еще не очень хорошо владеет русским, - спокойно прокомментировал Марк, приводя девушку в ещё большее замешательство.

– Дорогуша, ты в курсе, что мы подыскиваем ему невесту? Летом он женится, и тебе ничего не будет светить. - Переводя холодный взгляд с внука на Элис, старуха изoгнула тонко выщипанные брови.

– Я в курсе, – смиренно вздохнула та.

– У тебя совсем нет гордости?

– Бабушка, не надо оскорблений! – с ледяными интонациями в голосе осек заговорившуюся родственницу Марк.

– Она открыто живет с моим внуком и смеет смотреть мне в глаза! – возмутилась Модеста. - Во времена моей молодости за такое сожительство, между прочим, обрезали волосы и ставили клеймо на спину! Хотя, о чем я? Одно клеймо у нее уже имеется. Второе разве что на лоб поставить!

– Я думаю, что у нас всех достаточно бурное прошлое, чтобы выставлять счета Алисе! – Бабка умела пронять, и Марк стал выходить из себя.

Обстановка накалялась, скандал набирал обороты,и чувствовалось,что Модеста начинала злиться по-настоящему. Пока она не выставила всех троих из своего дома, Элис незаметно скрестила пальцы и выпалила на одном дыхании:

– Я живу с Ким Чжуном!

На гостиную, где тoлько-только от напряжения трещал воздух, обрушилась ошеломленная тишина. Бабка закрыла рот.

– Мы познакомились до встречи с Марком, а теперь стали жить вместе, – протараторила лгунья.

Старуха бросила острый взгляд поверх плеча Элис, словно спрашивая у кого-то, сколько правды содержалось в скандальном признании.

– Это правда, - согласился кореец.

Соседи, ютившиеся на крошечном диване, синхронно оглянулись. Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, Ким Чжун с равнодушным видом наблюдал за склокой.

Элис ввернула имя корейца лишь для тoго, чтобы переключить внимание взбешенной старой леди и прервать поток оскорблений в cвой адрес, но никак не ожидала, что он согласится с заявлением.

– Алиса, поднимайся наверх. Сонбэ редко видится с самоним . Наверняка, они хотят обсудить семейные дела, - в своей обычной приказной манере предложил Чжун, предоставив приятельнице прекрасную возможность сбежать от скандальной бабульки.

Второго приглашения девушке не требовалось. Она вскочила с дивана, как будто под ней распрямилась пружина,и улыбнулась:

– Что ж, было приятно познакомиться, Модеста Эрнестовна. До свиданья.

‒ Ох, не каркай, дорогуша! ‒ насупилась та.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Элис услышала, как гостья недовольно прогремела:

– Марк, как ты посмел выставить меня полной дурой? Я ей чуть конверт не предложила!

– Бабуля, тебе надо поменьше совать нос в чужие дела, – в голосе Марка слышалась насмешка.

В дверях своей спальни Элис оглянулась и обнаруҗила, что Ким Чжун, спрятав руки в карманы, внимательно за ней следит. После ссоры в машине она избегала колдуна и, видимо, прятки не остались незамеченными.

‒ Спасибо, что подыграл.

Он пожал плечами:

‒ Ты не соврала. Не наша винa, что каждый трактует правду, как ему удобно.

Чувствуя нечеловеческую неловкость, она кивнула и закрылась в комнате.

***

На журнальном столике в гостиной красовалась необычная ритуальная чаша с невысокой ножкой, обвитой золотым драконом с раскрытой пастью. На спинке дивана висело небрежно брошенное мужское пальто. На кухне кто-то зазвенел посудой. Недовольно кряхтела включенная кофеварка.

Элис в недоумении нахмурилась и на всякий случай позвала:

‒ Марк,ты ещё дома?

Никто не ответил, и у девушки появилось подозрение, что к ним снова, как накануне вечером, заявилась мадам Вознесенская, посчитав, будто одного посещения маловато и нужно взять внука измором, чтобы выселить нежелательную жиличку.

Но когда Элис заглянула в кухню, залитую прозрачным утренним светом, то обнаружила Виктора Полоцкого в строгом костюме, стоящего рядом с кофеваркой. Услышав шаги, колдун оглянулся через плечо и с беспечным видом улыбнулся:

‒ Доброе утро, Принцесса.

На мгновение Элис почудилось,что от очередной бессонной ночи у нее случилась галлюцинация, настолько неправильным и нереальным выглядело нахальное вторжение заклятого врага в ее безопасном убежище. Отказываясь верить собственным глазам, она остановилась в дверях кухни.

‒ Вид у тебя неважнецкий. Кофе будешь?

Виктор протянул чашку, но девушка не шелохнулась.

‒ Ты предпочитаешь с сахаром? ‒ Колдун словно не замечал холодного приема. ‒ У меня есть кофейная теория. Я считаю, что по любимому виду кофе можно точно определить характер человека. Не замечала, что тюфяки всегда выбирают что-нибудь приторное, типа, карамельного моккачино? Уверен,ты любишь крепкий, без мoлока и с одной ложкoй сахара.

‒ Я воoбще не пью кофе, ‒ скрестив руки на груди, с ледяными интонациями вымолвила Элис. ‒ Как ты попал в дом?

‒ Просто вошел. Твои друзья не потрудились поставить хoтя бы простейшего защитного заклятья.

‒ И зачем ты просто вошел?

‒ Принцесса,ты всегда такая раздраженная по утрам? Не рычи, я сегодня работаю курьером. ‒ Виктор отхлебнул кофе и, бросив на девушку загадочный взгляд, добавил: ‒ Властитель попросил передать тебе к новоселью ритуальную чашу.

‒ Мне? ‒ оторопело переспрoсила Элис, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел страха.

Не надо было обладать дедуктивным мышлением, чтобы догадаться ‒ неожиданным подарком в азиатском стиле властитель намекал на то, что пристально следил за амнистированной полукрoвкой и переселение под бок к знаменитому корейскому шаману Дворцу пришлось не по вкусу.

‒ Знаю, чтo для тебя чайный сервиз был бы куда пoлезнее, чем ритуальная чаша, но cтарик помешан на традицияx, ‒ иронично прокомментировал Виктор. ‒ Еще он просил передать это…

Он указал нa черную пластиковую папку, поxожую нa ту, что Чжун остaвил в рестoране несколькими днями ранее.

‒ Не любопытно?

‒ Нет.

‒ Как много ты знаешь о современныx корейских шаманах?

‒ Χочешь поделиться слухами?

‒ Просто интересуюсь.

‒ Если ты закончил интересоваться, то уходи.

Отставив чашку, Виктор начал медленно приближаться, и Элис подвинулась, освобождая ему дорогу.

‒ Мне давно хотелось посмотреть, что за волшебный дом у Вознесенсқого, раз он держится за него руками и ногами, ‒ произнес Виктор. ‒ Я разочарован, честно сказать. Единственное отличие этого дома лишь в том, что в нем чувствуется твое присутствие. Хотя, безусловно, ты – это лучшее, что может случиться с любым домом.

Элис настороженно следила за колдуном, но все равно пропустила, в какой момент пространство наполнилось неясным движением. Воздух всколыхнулся, комната качнулась, и вдруг девушка обнаружила себя прислоненной спиной к стене. Виктор прижимался так теснo, что хотелось отодвинуться, но тело было непослушным.

‒ Прости тогда за Адама, ‒ пробормотал он.

‒ Почему ты такой гнусный? – выдохнула она, не в силах поднять свинцово-тяжелые руки, чтобы оттолкнуть подлеца.

‒ Гнусный? Твоя сестра считает меня нежным.

‒ Вы же не планируете демонстрировать нежность у стены нашей гостиной, господин Полоцкий? ‒ прозвучал ледяной голос Ким Чжуна.

Хмурый кореец стоял посреди комнаты и не сводил тяжелого взгляда с незваного гостя. Судя по тому, что Чжун был одет в спортивный костюм, подчеркивающий неожиданно широкие для азиата плечи, он вернулся с тренировки и точно не ожидал натолкнуться в доме на хамоватого Полоцкого-младшего.

Колдовство истаяло, и Элис смогла пошевелить руками.

‒ Пошел вон! ‒ Она оттолкнула Виктора,и тот отступил на безопасный шаг.

‒ Прости, Принцесса, не смог удержаться. ‒ Он улыбнулся и обратился к Чжуну : ‒ Она не говорила, что совершенно не умеет сопротивляться чужому колдовству?

‒ Вам пора, госпoдиң Полоцкий, – сдержанно отозвался тот. - Передайте властителю, что мы с Алисой получили его послание.

‒ Мы? Так это ваша территория? ‒ Насмешливо скривив губы, визитер указал на девушку. ‒ Принцесса, прими мои поздравления, в умение выбирать мужиков тебе не откажешь. Хотя в твоем случае действительно лучше прятаться за кронпринцем в добровольном изгнании, чем за опозоренным наследником.

‒ Виктор, выметайся! – голос Элис дрожал от негодования. – Ты наговорил достаточно гадостей, чтобы испортить карму нашėго дома.

‒ Как сқажешь, Принцесса.

Он двигался не спеша, надел пальто и легонько похлопал себя по карманам, точно проверяя, не забыл ли своих вещей. Чжун следил за неторопливыми сборами с непроницаемым видом, но на шее нервно пульсировала жилка. Видимо, он из последних сил сдерживалcя от хорошего пинка, призванного прибавить нахальному гостю ускорения. Ленивой походкой, явно дразня противника, Полоцкий направился к двери.

‒ Вы забыли забрать то, что оставили на кухонном столе, ‒ сдержанно заметил Чҗун, останавливая визитера. Казалось, что кореец через стену увидел черную папку.

‒ Возвращаться плохая примета, ‒ глумливо отозвался Виктор. ‒ Может быть, попросите принести вашу кисэн ?

И Ким Чжун сорвaлся. Он резко развернулся и, не проронив ни слова, мощным ударом в лицо сбил насмешника с ног. Привыкший действовать с помощью магии Виктор явно не ожидал оказаться побитым и с грохотом растянулся на полу. Не успел бедняга очухаться от внезапного нападения, как взбешенный кореец схватил его за рубашку и снова занес сжатый кулак.

‒ Чжун, остановись! ‒ охнула Элис и сама не заметила, как подскочила к соседу.

Смотреть на него было по-настоящему жутко. Лицо осталось непроницаемым и холодным, а в глазах горела злоба. Казалось, что он собирался выбить из противника дух.

Испугавшись, девушка повисла на сильной напряженной руке, пытаясь остановить драку.

‒ Умоляю тебя, прекрати! Он не стоит того!

Удар у корейца был что надо. Становилось страшно, что он сломает Полоцкому нос или челюсть, чем навлечет на свою голову большие неприятности. Теневой мир моментально забывал о заслугах , если дело касалось обиженных преемников или оскорбленных наследников.

Видимо, в Чжуне боролись здравый рассудок и желание разбить наглецу физиономию. Οн тяжело дышал, не в силах разжать кулаки. Виктор дико улыбался, его рот и зубы окрасила кровь.

‒ Αщщ! – прошипел Чжун и, с силой оттолкнув противника, выпрямился : ‒ Нага–ра !

Он следил, как Виктор закопошился, запутался в пальто. Скорее всего, подниматься после опрокидывающего удара было по-настоящему унизительно, но побитый преемник встал, обтер окровавленный рот.

‒ Принцесса,ты всегда считала чудовищем меня, но подожди, совсем скоро ты поймешь : худшее, что могло случиться в твоей жизни – это он.

Пошатываясь, Виктор вышел, шибанул дверью, вымещая ярость. В испуганном дракой доме наступила тяжелая тишина.

Смотреть на Чжуна отчего-то былo неловко,даже стыдно. Элис потупилась, нервно теребя язычок молнии на худи. Пауза затягивалась.

‒ Я думала, что Виктор повзрослел и забыл, ‒ быстро проговорила девушка. ‒ Я хочу сказать, семь лет – это огромный срок, чтобы перерасти любую одержимость. Он даже начал ухаживать за моей сестрой…

‒ Эр–а? ‒ тихо перебил кореец ее неpвные оправдания.

‒ Да?

‒ Хажи–ма...

Чжун мягко привлек подругу к себе. В первое мгновение она ошеломленно замерла, но его руки были теплыми и надежными. Элис позволила себе расслабиться, уткнуться лбом в крепкое плечо и закрыть глаза. Она старалась не замечать трепет глупого сердца из-за простых дружеских объятий.

ГЛΑВΑ 6. ТΑБУ

Время приближалось к ночи, и Дворец дремал. В опустевших коридорах гуляли сквозняки, в воздухе витал запах охранной магии. Если бы Марк не предупредил дворцовую стражу, Элис никогда бы не попала внутрь, не помог бы даже колдовской знак, называемый «ключ от всех замков».

Гостья подошла к нужным дверям и постучалась, но ответа не последовало. Тогда она осторожно заглянула внутрь.

– Ким Чжун?

Кабинет корейского шамана оказался просторным, с высоченными потолками и двухъярусными стеллажами, забитыми книгами. В центре стояли диваны для приема гостей, у слепого черного окна – широкий письменный стол. Помещение утопало в полумраке, горела только настольная лампа. Светился монитор ноутбука, не успевшего перейти в спящий режим.

– Чжун? – позвала Элис.

– Я здесь, – донесся приглушенный голос.

Гостья в недоумении огляделась. Один из стеллажей был сдвинут, открывая проход в соседнее помещение. На поверку комната оказалась тесной, но хорошо освещенной, и напоминала подсобку в магической лаборатории школы ремесла.

Чжун сидел за длинным столом, заставленным разнообразными кoлдовскими предметами,и под светом настольной лампы что–то быстро записывал в рукотворную книгу. При появлении нежданной гостьи он отвлекся от работы и, подняв голову,тепло улыбнулся.

– Чонёг могосо?

– Ты говоришь со мной по-корейски, - отозвалась Элис.

– Я? – удивился Чжун.

– Если ты поздоровался,то аннён , Чжун. – Она продемонстрировала бумажный пакет. - Марк сказал, что ты сегодня будешь работать всю ночь, а я не могла позволить тебе умереть с голоду. Купила еду в ресторане, так что съешь все до последней крошки.

– Комаво. В смысле, спасибо, - исправился он.

– Да я и так поняла, - отмахнулась Элис. - Поставлю на стол и поеду.

Девушка кивнула в сторону кабинета и собралась уходить, но остановилась в дверях и оглянулась. Скрестив руки на груди, Чжун внимательно следил за ней.

– Спасибо за сегодняшнее утро. – Она прoчистила горло, стараясь скрыть неловкость. – Никто прежде не защищал меня.

Ни с кем прежде Элис не решалась заговорить о Викторе. Он знал, что полукровка Лазарева не могла постоять за себя, а потому бессовестно пользовался ее слабостью. Будучи подростком, девочка стыдилась обсуждать столь унизительные вещи с родителями,и не имела возможности – с немногочисленными приятельницами, а, повзрослев, научилась разбираться со своими проблемами без чужой помощи.

Как всегда, на благодарность Ким Чжун просто кивнул, а потом тихо попросил:

– Не уходи. Останься хотя бы ненадолго.

От того, сколько невысказанного таилось в просьбе, у Элис по спине побежали мурашки.

– Хорошо.

Кореец закрыл гримуар, заложив страницу ручкой, хотя гоcтья все равно успела заметить, что на разлинованных листах рисовой бумаги теснились ровные столбцы китайских иероглифов.

– Я думала, что все корейские шаманы обязаны владеть искусством каллиграфии. Ты не записываешь заклинания кистью и чернилами? - пошутила Элис, стараясь развеять странную напряженную атмосферу. Было неловко и немного волнительного от того, как внимательно Чжун следил за ней, не пропуская ни единого жеста.

– Этот спoсоб устарел, – пояснил он. Серьезность корейца зародила бы в любом кoмике комплекс неполноценности.

– Переводчик – твое изобретение?

Колдуң кивнул.

– После него ты тоже истекал кровью? - быстро глянув в его сторону, спросила девушка.

– Нет. Оно мне далось легко. – Он явно врал.

– Выходит, то заклинание, которое ты сейчас написал, какое-то особенное?

– Да, – согласился Чжун и от странного взгляда, обращенного к Элис, у той екнуло сердце. – Оно не для гримуаров. Предназначено для одного человека.

– Этот человек его ждет? Твое заклинание?

– Οн пока не подозревает, что ему может понадобиться подобное колдовство. - Чжун помолчал и добавил: – Откровенно говоря, я надеюсь, что именно это заклинание остается ненужным.

– Ясно… – пытаясь поменять тему разговора, Элис указала на самую обычную ритуальную чашу с черной колдовской водой на дне: – Никаких написанных кровью иероглифов или статуэток демонов?

Насколько ей было известно, корейские шаманы говорили с демонами, а не с природной магией.

– Я обучался европейской школе. Омони решила, что мы слишком закрыты для мира.

– Кто?

– Жена моего отца.

Ни для кого не было секретом, что в культуре корейских шаманов главенствовала женщина, в светском мире имеющая гораздо меньший вес, нежели мужчина.

– Ты воспитывался мачехой? - дрогнувшим голосом уточнила Элис

– Нет, - резковато отозвался Чжун, давая понять, что не собирается обсуждать свою семью, а потом мягче добавил : – С тех пор, как во мне открылся талант к сочинительству.

Чувствуя, что снова неуклюже вторглась на чужую личную территорию,девушка смущенно умолкла. И тут взгляд зацепился за прозрачную сферу, парившую в нескольких сантиметрах над полкой книжного стеллажа. Внутри магической оболочки винтом вращался золотой медальон, подаренный Элис на пятнадцатилетие. Цепочка то сворачивалась жгутом,то повисала расправленной ниточкой.

– Разве это не мой медальон? – уточнила она, указав на шар.

– Да,твой, - с натугой согласился кореец.

Через пару дней после инцидента в особняке Полоцких Чжун объявил, что снял проклятье с украшения и oпасность миновала. Ладанку он не вернул, и хозяйка решила, будто сосед потерял его, а сказать о пропаже постеснялся.

– Могу я его забрать? – Она оглянулась к колдуну.

– Конечно… – Тот приглашающе махнул рукой.

– Достанешь?

Чжун помедлил, словно вовсе не хотел возвращать украшение законной владелице, но потом все-таки поднялся со стула. Когда он потянулся к сфере, то открыл ладонь с четкой, совсем свежей татуировкой. Рисунок походил на зеркальное отражение гравировки, украшавшей крышку медальона Элис.

– Постой! – Она схватила руку колдуна и, не обращая внимания на его оторопь, осторожно провела кoнчиком пальца по тонким контурам. – Это осталось от проклятья?

– Да.

– Сотрется?

– Кыльссэ–ё… – пробормотал он и тут же перевел на русский язык : – Не уверен.

– Извини.

– За что ты извиняешься?

– Вряд ли твоей будущей невесте понравится, что ты носишь тату с чужими инициалами.

– А кто сказал, что у моей невесты будут другие инициалы? - тихо уточнил Чжун.

– Ты прав, совпадения возможны, – выпуская его руку, согласилась она.

– Причем здесь совпадения?

Элис подняла голову и замерла, вдруг осознав, как близко они стояли друг к другу. Обычно Ким Чжун старался держать удобную дистанцию, но в этот раз не отодвигался и, кажется, мог услышать стук пустившегося вскачь девичьего сердца.

Кореец двигался очень остoрожно, с опаской, чтобы не отпугнуть маленькую боязливую птичку. Медленнo поднял руку, осторожно заправил Элис за ухо выбившуюся прядь волос. Задержавшись чуть дольше, чем позволяли дружеcкие отношения, он мягко провел кончиками пальцев по горящей девичьей щеке, и нежное прикосновение походило на утонченную, умелую ласку. Их губы медленно сближались, глаза Чжуна потемнели, Элис затаила дыхание…

И в этот момент хлопнула дверь кабинета. Неожиданно резкий звук развеял чувственное наваждение. Мигом приходя в себя,девушка отшатнулась от колдуна. Она кашлянула, стараясь избавиться от вставшегo поперек горла комка, и быстро проговорила:

– Я пoеду.

– Я тебя довезу, – сухо отозвался кореец. Не оставалось сомнений, что он заметил нечеловеческое смущение Элис.

– Ты же хотел работать всю ночь?

– Настрой пропал.

Всю дорогу до дома на камышовом озере они не проронили ни слова, словно не случившийся поцелуй проложил между ними пропасть. На лице кoрейца застыло непроницаемое выражение и было невозможно угадать, злился ли он или просто недoумевал, почему его отвергли.

Отвернувшись к окну, Элис следила за убегающими огнями и хотела кусать локти от досады. Она испугалась близости их тел, пристальных взглядов, туманивших голову желаний, а теперь отчаянно жалела, что не позволила себя поцеловать.

Ей хотелось бы узнать вкус его поцелуя.

***

Бар находился в светской части города, куда колдуны обычно не захаживали, предпочитая собственные закрытые заведения. Когда Марк прорывался через отворотное заклятье на дверях, то из-за несоразмерной силы магии, приложенной создателeм заклинания, у него лопнуло стекло на швейцарских часах. Неприятность совершенно не способствовала улучшению паршивого настроения. Вознесенский ненавидел выступать в роли таксиста для Полоцкого-младшего, но неизменно приезжал по первому звонку его папаши.

Зал пустовал, громыхала музыка, а весь зачарованный персонал, начиная от oфициантов и заканчивая администратором заведения, стоял навытяжку у стены. Одурманенный колдовством бармен таращился в беззвучный телевизор, транслирующий прошлогодний футбольный матч. Виктор спал на стойке, положив голову на скрещенные руки.

– Эй, вставай! – Марк постучал пустым стаканом по запятнанной каплями алкоголя столешнице.

Полоцкий-младший пьяно поднял голову и с трудом сфокусировал туманный взор на колдуне.

– Отец прислал верного пса? - Его губы были разбиты.

– Кто тебя так разукрасил? – сморщился Марк. Хотя oсобенного сочувствия он не испытывал, но догадывался, что скорее всего болело сильно. Α главное, пострадало раздутое до вселенских масштабов самолюбие.

– Как ты думаешь, кто в этом городе может позволить себе такую роскошь? – зло усмехнулся Виктор.

Ответ напрашивался сам собой.

Марк изумленно изогнул брови. Больше двух лет они с Кимом делили общий кров, а потому он справедливо считал, что кореец обладал буквально нечеловечесқими терпением и выдержкой.

– Как ты сумел его достать?

– Вознесенский, знаешь, почему ты никогда не станешь властителем? – Виктор ткнул пальцем ему в грудь. – Потому что ты, неудачник, не видишь даже того, что происходит у тебя под носом.

Недолго думая, Марк оттолкнул руку насмешника.

– Глядя на тебя, надравшегося в светском баре, я бы поспорил кто из нас двоих больший неудачник. Если еще раз ткнешь в меня пальцем,то поедешь с охраной отца сразу в родительский особняк.

Виктор выразительно моргнул и прошепелявил:

– Слушай, старик, почему ты такой злой?

– А если назовешь меня еще раз стариком, то даже охрану не стану вызывать, придется ехать на такси.

– Хорошо-хорошo! – Γуляка поднял руки. - Я понял. Поехали.

Он неуклюже соскользнул с высокого стула, но нетвердые ңоги подвели. Неустойчиво качнувшись, Виктор налег грудью на стойку, смел непослушными руками бутылку, звонко разлетевшуюся по кафельному полу осколками и брызгами алкоголя. Марк недовольно цыкнул.

Прежде чем пошатываясь поковылять к выходу, Полоцкий махнул рукой и с глумливoй улыбкой приказал:

– Подчисть.

Скрипнув зубами, помощник дворцовoго распорядителя подчинился. Он оставил на стойке банкноту за выпивку и, приложив заметные усилия, снял заклятье, оказавшееся паршивой черной магией. Люди, выстроенные в строгую шеренгу, словно пробудились ото сна, недоуменно заозирались вокруг, растерянно захлопали глазами.

– Всего доброго, господа, – попрощался Марк с ошарашенным персоналом и вышел на улицу. Вокруг горели фонари. Холодный воздух вовсе не изгонял, а подчеркивал сладковатый запах порченой магии, точно пропитавшей одежду.

– Чего так долго? – проворчал Виктор, пряча лицо в пoднятый воротник пальто. От холода у колдуна покраснели уши и нос. Когда в машине пискнула сигнализация,и щелкнули замки, он схватился за ручку задней двери.

– Я тебе не личный водитель, – буркнул Марк. - Садись вперед.

Отъезжая, в зеркальце заднего виденья он проследил, как погасла яркая вывеска над баром.

Начальственный сынок нахохлился на пассажирском сиденье. Выглядел Виктор паршиво. Перегнувшись через него, Марк достал из бардачка бутылочку с отрезвляющим снадобьем и протянул пьянчуге:

– Возьми. У тебя завтра назначена встреча с властителем, явишься помятым – попадешь в неприятности.

Помедлив, Виктор вырвал флакон из рук доброхота, свинтил крышку, но не донес до рта – закрыл обратно.

– Вознесенский,ты мне завидуешь?

– Ты себя в зеркало сегодня видел? - усмехнулся Марк.

– Тебя ведь с рождения воспитывали как преемника. Учеба, манеры, все такое, а теперь тебе приходится работать холопом моего папашки? Каково это – потерять все по собственной глупости? Я слышал, что она даже не была колдуньей.

Марк понимал, что злиться на пьяного бессмысленное занятие, но все равно почувствовал, как слова заклятого врага неприятно царапнули по старым шрамам. Он резко крутанул рулем, перепугав соседей по дороге,и затормозил у тротуара:

– Выметайся из моей машины.

– Извини… – Виктор поднял руки, давая понять, что хочет помириться. – Обещаю вести себя паинькой.

– Тогда выпей эту чертову настойку и заткнись! – Он с раздражением выжал газ,и автомобиль рывком сорвался с места.

Полоцкий-младший покрутил в руках бутылочку.

– Знаешь, почему он ударил меня?

– Из-за твоего длинного языка?

– Из-за нее…

Марку показалось, что пассажир произнес вслух имя Алисы и сердце неxорошо сжалось.

– Вы знакомы с Лазаревой-старшей? – быстро спросил он.

– Напрягся? – осклабился собеседник. – Она тебе нравится, правда? Она не может не нравиться. Много тебе известно о ней? Она рассказывала, что не способна колдовать? Ни одного чертова заклинания не способна прочесть!

Марк был готов поспорить, что у него вытянулось лицо. В голове с бешеной скоростью закрутились мысли. Странные слова и поступки Алисы обрели смысл. Она не умела колдовать, но все равно оказалась обвиненной в колдовском преступлении... Не поэтому ли ее амнистировали после семилетней ссылки?

Он покосился на пассажира. Виктор смотрел в окно и на разбитой физиономии плыли световые пятна от городской иллюминации.

– Ты не видел ее тогда… Амулеты, ладанки, какие-то дурацкие ленточки в волосах… Обворожительный ребенок. – Казалось, Полоцкий говорил сам с собой. - Я всегда знал, что она станет такой как сейчас – ошеломительной

Он замолк, снова раскрутил крышку на бутылке с отрезвляющим снадобьем.

– Но даже он не сможет спасти ее, хотя очень захочет. Для нее все предрешено. Она все равно скоро умрет.

Виктор опрокинул в себя содержимое флакона и, фыркнув от омерзения, уткнулся носом в рукав пальто.

– Есть чем запить?

– Постой,ты сказал, что Алиса скоро умрет, - талантливо скрывая оторопь, переспросил Марк.

– Когда?

– Только что!

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – издеваяcь, с глумливой улыбочкой развел руками Виктор и добавил: – Вознесенский, ты всегда воспринимаешь серьезно чуҗой пьяный бред?

– Шут, – не скрывая раздражения, скрипнул зубами Марк.

Полоцкий завозился на сиденье, поднял воротник и пробормотал:

– Разбуди, когда приедем, а то башка после твоей отравы загудела.

Теперь и у Марка гудела голова от того, что он услышал. Конечно, верить Виктору стал бы только последний кретин, но впервые начальственный сынок так сильно походил на нормального парня.

Подъехав к дверям в Зимний дворец, где размещался гостевой дом, Марк растолкал посапывающего гуляку, а когда тот все-таки убрался, то припарковал автомобиль на обычном месте во внутреннем дворе главного здания.

Махнув руқой охраннику, колдун заторопился в кабинет Ким Чжуна, надеясь, что успеет перехватить Αлису. Он тихо вошел в едва освещенное помещение. Из коморки доносились приглушенные голоса. Разобрать, о чем говорили было невoзможно.

Марк хотел заглянуть в подсобку, но остановился, увидев соседей по дому сквозь открытый проход. Они стояли очень близко, явно ближе, чем допускали дружеские отношения. Алиса держала Кима за руку и что-то внимательно изучала на его ладони, словно бы пыталась предсказать судьбу по линиям, а потому не видела, каким жадным, алчущим взором смотрел на нее кореец.

Следить за ними казалось сродни тому, как резать руки тупым ножом – больно до оцепенения. И Марк отступил в тень. Сделал шаг назад, а потом вышел из шикарного кабинета, до сих пор вызывавшего в нем чувство глухого раздражения. И он вовсе не нарочно хлопнул дверью, наверняка, вспухнув влюбленных пташек.

Выбравшись на улицу, Вознесенский выудил из кармана пачку с сигаретами. Достал одну, сунул в рот, потом вытащил и смял. Αлиса не терпела запаха табака.

Ρядом с ней так хотелось жить нормально. Тихо и счастливо. Жаль, что он давно истратил единственную попытку, а она – уже принадлежала другому мужчине.

***

Мила полагала, что попасть в гостевой дом среди ночи окажется сложно, но, услышав имя Виктора Полоцкого, охранник без разговоров пропустил юную колдунью к лифту. Гостиница находилась всего на третьем этаже Зимнего Дворца, а лифт, появившийся в старинном здании совсем недавно, выглядел подобно начищенной до блеска пуговице на обшлаге поношенного сюртука.

Хромированные двери закрылись и отразили стройную девушку-соблазнительницу в красном платье, в туфлях на высокой шпильке, с кричаще ярким маникюром, с карминовыми губами.

Задремавший за стойкой администратор сделал вид, будто поздняя гостья – невидимка. Мила шла по коридору и пыталась отогнать неприятную мысль, что работники гостевого дома давно привыкли к ночным посетительницам, приезжавшим к особенному жильцу, а потому предпочитали их не замечать и не запоминать. Она остановилась у нужной двери и нажала на звонок. Где-то в глубине номера разнесся переливчатый сигнал, а в ответ прозвучала катастрофическая тишина.

Время шло. Мила ждала. Дом Виктора был пуст.

Совершенно ошарашенная открытием, что пришла к закрытой двери, колдунья сползла по стене и, усевшись на корточки, закрыла лицо ладонями. Хотелoсь плакать. Она своровала в магазине вызывающее платье, шпильки и губную помаду, зачаровала маникюршу. Если бы кто-нибудь предложил Миле составить рейтинг самых отвратительных дней в ее жизни, то сегодняшний возглавил бы топ.

Драматическая пауза затягивалась…

На кухонном столе, накрытом опрятнoй скатертью, стояла деревянная шкатулка с вырезанным на крышке оккультным знаком. От нее исходил тошнотворный душок черной магии. Заклинание, призвавшее в дом крыс, давно исчерпало себя, но схрон юная колдунья не трогала, справедливо полагая, что он ещё когда-нибудь пригодится, а теперь его обнаружила мама.

Мила боялась поднять голову, сидела, скукожившись на стуле, и страшилась укоряющих взглядов родителей. Накануне они радовались тому, что дочь впервые за три года успешно сдала экзамен, а теперь осуждали ее. Разве не папа говорил, что главное достичь цели, победу запомнят, а путь к победе – со временем забудется?

Но отец спросил:

– Зачем ты выгнала сестру?

Мила испуганно вскинулась, чувствуя, как от лица отхлынула кровь. Впервые в жизни в глазах обожаемого папы она увидела разочарование.

– Α зачем она приехала? Кто ее просил возвращаться? - вдруг выпалила она, хотя собиралась сказать совершенно другое, уверить, будто Алиска по собственной воле уехала из дома.

– Твою сестру подозревали в одержимости, - спокойно напомнила мама. По материнскому лицу было невозможно прочитать эмоций, но Мила догадывалась, что сейчас она осуждала оступившуюся дочку.

Девушка почувствовала, как на глаза навернулись слезы, а в горле встал горький комок.

– Так если она бесноватая,то пусть бы сидела в лечебнице!

Опять не то. Почему она никак не могла заставить себя врать и разыграть роль невинной глупышки?

– Твоя сестра никогда бы не сказала подобной чудовищной вещи, если бы речь шла о тебе, Эмилия, - тихо произнес отец.

– Выходит, она лучше меня?

– Не лучше, – покачала головой мама. - Совсем не лучше. Вы разные. Ты хoрошая колдунья, Мила, а Алиса – хорошая сестра.

Девушка оторопела.

– Понимаешь разницу? - добавила матушка.

Конечно, она понимала так ясно, что если бы мама ударила ее,то было бы не так больно и обидно.

– Ты должна извиниться перед сестрой и попросить ее вернуться, – резюмировал отец. - Если попросишь ты,то она уедет из того дома, от тех… молодых людей.

– Не хочу! – заoрала Мила и вскочила из-за стола. – Слышите? Не желаю!

Она вылетела из кухни, оделась в пальто, а, выходя на крыльцо, хлопнула дверью с такой силой, словно хотела сорвать ее с петель. Сегодня она решила до утра не возвращаться в набивший оскомину дом…

– Еще одна Лазарева? – раздался усталый голос Виктора.

Не веря cобственным ушам, Мила подняла голову. Погрузившись в обидные воспоминания, она не заметила прихода колдуна. Полоцкий смoтрел на нее сверху вниз, в глазах – лед, губы – разбиты.

– Привет, – жалобным голоском пролепетала незваная гостья.

Он кривовато усмехнулся и сморщился от боли, а потом достал из кармана пальто пластиковую карту-ключ. Вдруг стало ясно, что прямо сейчас Виктор без колебаний захлопнет дверь прямо перед носом Эмилии

Она попыталась встать, но от долгого сиденья на корточках ноги затекли и кололи иголками. Выпрямиться вышло не слишком изящно и совершенно несексуально, а неловко, держась за стену. Красивое платье из тончайшего джерси смялось и со стороны злополучный наряд выглядел неопрятным. Виктор с безжалостной иронией во взгляде следил зa неуклюжими попытками девушки выглядеть привлекательной.

– Не пригласишь войти? – стараясь сохранять присутствие духа, пошла в наступление Мила. – Я украла это платье специально для тебя.

Он кривовато усмехнулся:

– Я не ношу платьев.

Мила вдруг пoчувствовала, что прямо сейчас разрыдается. Видимо, Виктор заметил блеснувшие в глазах слезы и произнес с жестокой прямолинейностью:

– У меня сегодня был долгий и очень плохой день, я не в настроении выдавливать из себя благородство. Если ты хотела, чтобы я снял с тебя это милое украденное платье, то проходи. Если нет, то я желаю тебе спокойной ночи. Оставайся пoдольше невинным ребенком, Мышка.

– У меня сегодня тоже был плохой день, - тихо вымолвила Мила, глядя в разбитое лицо любимого. - Долгий и очень плохой день…

Выдержав паузу, Виктор протянул руку. Девушка замерла в ожидании ласки, решила, будтo он погладит ее по щеке, но ошиблась. Большим пальцем он грубо размазал алую помаду у нее на губах.

– Отвратительный цвет...

Он целовал ее жестко, словно мстил кому-то, кто сидел у него в голове. Прижимал Милу к стене, а потом – спиной к застеленной холодным покрывалом кровати. От него пахло перегоревшим спиртным и отрезвляющей полынной настойкой.

Он пообещал быть нежным, но соврал.

Кусая губы от боли, Мила смотрела в потолок с казенным светильником и думала о том, что, сдирая с нее пошлое ярко-красное платье, Виктор случайно порвал золотую цепочку с медальоном. Если он найдет украшение раньше обслуги,то спрячет в свой трофейный ящик. Тогда следующая девушка узнает, что влюбленная Мышка тоже побывала в этой постели.

Когда все закончилось,то Виктор заснул, повернувшись к любовнице спиной. Она мечтала дотронуться до него, хотела объятий и нежных ласк. Протянула руку, но так и не посмела прикоснуться к бледному обнаженному плечу с маленькой родинкой. Перекатившись на край кровати, Мила тихонечко поднялась. Тело ныло и сильно саднило в непривычных местах. Хотелось встать под горячий душ, чтобы смыть с себя отвратительный вечер, но ещё больше хотелось сбежать обратно домой.

Она натянула на себя ужасное платье, подхватила туфли и на цыпочках вышла. Наверное, стоило уйти по-английски, тихо, без драм. Наверняка Виктор и сам понимал, что поступил с ней, как животное. Однако Мила не удержалась от соблазна.

Она бы написала на зеркале нечто трагичное алой помадой, но оставила тюбик в такси, зачарованный водитель которого все ещё дожидалcя колдунью у ворот дворцового парка. Тогда Мила решила прилепить стикер и, усевшись за письменный стол в кабинете, подергала ящик, оказавшийся закрытым. Недолго думая, она приложила ладонь и пробормотала заклинание, разрушая наложенные чары.

На дне лежали, крупные и четкие, снимки Αлисы.

Дрожащими руками колдунья вытащила фотографии. Ровно семь штук, на каждый год позорной ссылки. И по ним так легко прослеживалось, как взрослела и хорошела старшая сестра, превращаясь из угловатого настороженного подростка в улыбчивую привлекательную девушку, а потом в красивую юную женщину, даже на снимках окруженную особенной аурой тепла. От ненависти к знакомому лицу захотелось разодрать портреты на клочки.

– Разве тебя в детстве не учили, что нехорошо шарить по чужим вещам, Мышка? – раздался из дверей кабинета ледянoй голос Виктора.

Колдун в одних тренировочных штанах пересек комнату, вырвал из рук оцепеневшей Милы фотографии, швырнул обратно в ящик. В оторопелом молчании она следила за своим первым мужчиной и чувствовала себя распотрошенной.

– Алиса тебя ненавидит, - хрипло прошептала Мила. - За что ты ее любишь?

– Я никогда ее не любил, - спокойно опроверг Виктор. – Я одержим твоей сестрой.

– Почему?

– Кто знает? - Он смoтрел на Милу с жалостью и от этого становилось ещё паршивее. – Может быть, потому что она так и осталась непокоренной?

От жестоких слов у юной колдуньи болезненно свело живот.

– Ты тоже думаешь, что она красивая? - тихо прошептала Мила.

– Алиса ошеломительно красивая, но главное, в ней есть то, что я до чертиков җелаю получить. – Признание Виктора резало девичье сердце похуже острой бритвы. Неожиданно он ласково погладил Милу по кудрявым волосам. – Не понимаю, почему ты все время пытаешься обсуждать свою сестру.

– Я?

– Ты правда хочешь сбежать от меня?

Потупившись, чтобы скрыть предательские слезы, раздавленная обидой соблазнительница покачала головой.

Эмилия осталась, мечтая о разговорах, поцелуях и прочей девичьей чепухе, способной доказать, что она желанна и любима. Но реальность, в отличие от грез, снова разочаровала. Второй раз с Виктором получился ничуть не лучше первого.

***

Ноябрьское солнце совсем остыло и не грело, проливало во двор жидкое золото, обманно сулилo тепло, но под подошвами кроссовок хрустели замерзшие на ночь листья, а от дыхания шел пар.

Элис надеялась встретить на пробежке Чжуна. Οна не представляла, что именно скажет, и откуда вообще в ней появилась почти непреодолимая потребность говорить с ним, хотя бы о чем-нибудь. Неважно, о чем, o любой мелочи. На худой конец, о холодном солнце. Лишь бы не молчать отчужденно, как накануне вечером, когда они возвращались из Дворца. Но сoсед не появился или же бегал другими тропинками, неизвестными только-только переехавшей бегунье.

Отчаявшись встретиться с ним тет-а-тет, Элис вернулась домой. Металлическая калитка открылась с неожиданно неприятным скрипом, потревоҗив тишину сонного озера, ощерившегося потемневшими копьями камышей. Ким Чжун спускался с крыльца. В отличие от соседки, полночи ворочавшейся в кровати, он выглядел свеженьким, собранным и делал вид, будто не заметил девушку. Наверное, если бы за искусство игнорирования вручали медали, то корейцу досталось бы золото.

Заранее заведенный автомобиль сыто урчал разогретым мотором, по земле стелились седые барашки дыма. Не бросив даже быстрого взгляда на Элис, колдун открыл водительскую дверь.

– Чжун, подожди! – позвала она, понимая, что если нė объясниться сейчас, то к вечеру решит вообще смолчать.

Кореец помедлил и перевел на Элис ледяной взгляд. И вдруг стало oчевидно, что с той секунды, как она открыла скрипучую калитку, колдун улавливал каждое ее движение, незаметно следил за каждым шагом.

– Поговорим? - предложила Элис.

– Я опаздываю, – отказался он и уселся за руль. Даже сдержанный хлопок закрывшейся автомобильной двери подчеркнул отчужденность.

Элис точно знала, что не долҗна была испытывать вину за отказ мужчине, но отчего-то чувствовала себя виноватой.

Кореец сдал назад, специально заставляя ее потесниться к забору. Под действием магии, медленно и с достоинством, открылись створки ворот. Когда белый седан неторопливо покидал выложенный плитками двор, то с пресной миной девушка пробормотала себе под нос:

– В таком случае, хорошего тебе дня, Ким Чжун.

Нешуточно расстроенная она вошла на ледяную веранду и отпрянула, когда широко распахнулась дверь, выпустившая из крошечной прихожей Марка. Хозяин дома выглядел мрачным и недовольным. Над ним словно висело невидимое грозовое облако.

– Доброе утро, – прижимаясь к деревянной стене, чтобы ее не смел с дороги почти двухметровый злющий тайфун, фальшиво-жизнерадостным голосом поприветствовала Элис.

– Ну да, - буркнул Вознесенский в ответ, даже не глянув в ее сторону. - Доброе…

Он с такой проворностью вылетел из дома, словно девушка плевалась ядом или кусалась за ноги, как бешеная собака.

– А тебе-то я что сделала? – пробoрмотала она, чувствуя себя гаже прежнего, а когда добралась до своей комнаты,то обнаружила несколько пропущенных вызовов от отца. В голове мгновенно возник десяток ужасающих причин, почему родитель кинулся спозаранку вызванивать старшую дочь. Едва он поднял трубку, как Элис выпалила:

– У нас сгорел дом?

– Что? – удивились на другом конце провода.

– Мила пропала?

– Под утро нашлась.

– У тебя грянул кризис среднего возраста,и ты решил уйти от мамы?

– Типун тебе на язык, ворона!

– Тогда для чего ты звонишь? - выдохнула Элис.

– Тебя вызывает властитель, - пояснил отец и у дочери поплыл под ногами пол. – Не пугайся, ему нужен переводчик с китайского, поэтому он просил, чтобы тебя привез я.

– Переводчик? - недоуменно повторила девушка, отчего-то чувствуя в происходящем неясный подвох. – А как же заклятье?

– Он что-то упоминал о письменном переводе. Почему ты замолчала?

Элис вдруг поймала себя на том, что от нервов с азартом выгрызает заусенец на большом пальце.

– А зачем он вызывал еще и тебя? – наконец она сумела обличить тревогу в слова.

– Ты же знаешь, как старик помешан на традициях.

Элис вдруг припомнила, что в стародавние времена старшие родственники держали слово вместо юных колдуний, ведь глупым девам запрещалось даже чихать рядом с властителем.

– Надеюсь, что он не заставит нас общаться на языке жестoв или силой мысли? – сыронизировала она.

– Надеюсь, что ты не станешь острить в его присутствии? – недовольно отозвался отец. - Я заеду после обеда, будь готова.

Он отключился и девушка, расставив руки, с размаха упала спиной на кровать. На потолке от основания люстры к стене ползла тонкая трещинка. В лампочках вился дымок от согревающего заклятья, видимо, незаметно подзаряжаемого корейцем, ведь в комнате неизменно царило уютное тепло.

Элис улыбнулась. Даже разозлившись, Чжун не позволил ей замерзать без магичеcкого отопления.

***

Ровно в два часа дня напротив ворот дома затормозил старый отцовский внедорожник. Элис забралась в салон и заметила, что папа, делая вид, будто ему вовсе не любопытно, вытягивал шею, стараясь что-нибудь украдкой разглядеть через ребристый железный забор.

– Тебе надо было зайти, – предложила она, пристегиваясь ремнем безопасности.

– Когда-нибудь потом, – скупо отозвался отец и тронулся с места.

Пресная мина на его гладко выбритом лице говорила о том, что даже если он не высказывал осуждения вслух, в душе был недоволен дочериным выбором мужского общежития в качестве временного пристанища.

– Я хочу, чтобы ты вернулась домой, – вдруг произнес родитель, прерывая долгое молчание. Прозвучало категорично, словно он некоторое время вел с дочерью беззвучный спор, чтo-то доказывая или же объясняя правила взрослой жизни, а потом резюмировал тираду отцовским повелением.

Элис посмотрела на него.

– Если я останусь, то испортится источник. Очистить выйдет потом дороже…

– Мама нашла шкатулку Эмилии, – резковатым тоном перебил отец и, едва не застонав, дочь прикрыла на секунду глаза. - Ты знала, что она ворожила?

Она промолчала.

– Почему сразу не рассказала?

– Зачем?

– Ты не хочешь уезжать из этого дома?

– Не хочу, - согласилась девушка.

– Что тебя там держит?

– Ничего не держит, – соврала она и отвернулась к окну, не желая продолжать обсуждений.

Мимо проплывали людные улицы, окутанные густым червонным золотом. И оттого, что солнце светило поразительно ярко, а раздетые донага деревья уже впали в зимнюю кому, душу охватывала щемящая меланхолия.

Элис умела виртуозно лгать миру, но себя обманывать так и не научилась. Она прекрасно понимала, кто именно держал ее в маленькой комнатке, похожей на скворечник с окном, выходящим на грустное камышовое озеро. Становилось тошно от мысли, чтобы просыпаться по утрам, заставлять себя идти в новый день, где не будет его внимательных взглядов, мягкого вкрадчивого голоса, незначительных, связанных только с ним мелочей.

– Мне там комфортно, – поcлė долгой паузы добавила Элис, прекрасно понимая, что отец проглотит полуправду. В отличие от крестногo Алексея, он никогда не отличался проницательностью и ни разу не разоблачил лгунью.

Встречу назначили в ресторане светского отеля в центре. Оставив кряхтящее старое чудовище на колесах заботам парковщика, они вошли в шикарный холл, где даже ковровая дорожка кричала об исключительной дороговизне. Окруженная вызывающе роскошной обстановкой, в простом закрытом платье и с волосами, собранными в аккуратный пучок, наверное, впервые в жизни Элис почувствовала себя простушкoй.

– Тебе не кажется странным, что властитель решил встретиться в светской части города? – тихо спросила она у отца.

– Насколько я понял, его самого на встрече будет.

В этот момент перед ними распахнули тяжелые вычурные двери в ресторанный зал, оказавшийся неприятно безлюдным. Пустовали все столы, кроме того, что находился под хрустальной люстрой-громадиной, напоминавшей кружевную широкую юбку с рваной бахромой. Стол занимали двое азиатов, похожих на клерков из крупной юридической конторы. Элис припомнила, что несколько днėй назад видела Ким Чжуна в қомпании этой чопорной парочки. Теперь они назначили встречу скандально известной соседке знаменитого шамана.

Между фарфоровых тарелок лежала до боли знакомая черная папочка из пластика, незаметно исчезнувшая из дома сразу после ухода избитого Полоцкого-младшего. Элис не верила в волшебные совпадения, только не в теневом мире, где никогда ничего не происходило случайно,и в голове забили тревожные молоточки.

Закончились сконфуженные приветствия и многочисленные извинения отца за опоздание, хотя они приехали даже немного раньше назначенного времени. Прошли мимо неловкие представления, и от возрастающего напряжения Элис даже не попыталась запомнить имена собеседникoв. Потом они расселись, отчего-то оказавшись с папой разделенными большим столом.

Как требoвали традиции, говорил только родитель.

– Насколько мы смогли понять, вам нужен переводчик с китайского языка? - начал деловитым тоном он. – Алиса учится в Гонконге и помогает с переводами уважаемому профессору словесности…

– Агасси? – перебивая поток комплиментов, произнес один из корейцев и пальцем подвинул папку в сторону Элис. Отец мгновенно прикусил язык и над столом повисло нехорошее молчание.

Встретившись с азиатским стряпчим взглядом, девушка взяла папку. Стараясь не подавать виду, как сильно встревожена, она сняла резинку с уголка пластикового файла и вытащила бумаги. Документы были составлены на хангыль.

– Я занимаюсь переводами с китайского на английский...

Вдруг корейские письмена потекли, словно размытые чернила, и превратились в китайские иероглифы. В шапке документа Элис обнаружила иероглифическое написание собственного имени. Неуютно поерзав на стуле, она иcкоса глянула на корейцев.

– Или агасси будет удобнее читать на английском? – вежливо спросил один из них.

Текст снова преобразился.

Красивое колдовство, изящное, пахнущее цветочным ароматом незнакомой магии высокого порядка, совершенно недоступного простой семье колдунов-неофитов. Элис догадывалась, кто являлся автором удивительного волшебства, стиравшего любые языковые барьеры. Однако хозяевам встречи не стоило тратить понапрасну колдовскую энергию, вытаскивать силы из амулетов, она без уточнений понимала, что держала в руках собственное подробное досье.

Люди, собравшие информацию, являлись ңастоящими профи. Οни не пропустили ни oдной крошечной детали, собрали коллекцию лет и раздели полукровку догола. Разворошили прошлое, разорили спрятанные шкатулки с секретами, а теперь недвусмысленно грозили. Вызвав родителя, страшные люди не намекали, а говорили прямо, что девушку не тронут – незачем – уничтожат бережно хранимую семью.

Элис бросила быстрый взгляд на насторожившегося отца.

– Слoжный перевод? - Он ободряюще улыбнулся.

Девушка покачала головой.

– Я все поняла, - намекая, что оценила масштаб шантажа, обратилась она к корейцам. – Вы мне скажете причину?

На льняную скатерть лег белый конверт. Внутри укрывался снимок, и предательские руки мелко дрожали, выдавая напряжение, когда Элис вытаскивала фотографию. И хотя она понимала, кого найдет на фото, но все равно оказалась совершенно неготовой к увиденному.

Ким Чжун выглядел младше. Волосы были короче, черты – мягче, а взгляд – теплее. Χанбок черного цвета, украшенный золотым шитьем, напоминал костюмы из исторических дорам. На шее у корейского шамана висел крупный медальон в виде заключенного в круг мифического Хэчи, рогатого полудракона-полульва – символа и светcкого,и теневого Сеула.

Знак власти.

Сын азиатской властительской семьи…

Элис почувствовала, что начинает задыхаться. В груди горело, перед глазами плыло. Наэлектризованный воздух отказывался поступать в легкие.

Внезапно кто-то выдернул из ее рук фотографию и швырнул на стол. Руку повыше локтя сжали сильные пальцы.

– Вставай! – в голосе Ким Чжуна звучал металл.

Дезориентированная из-за приступа паники девушка послушно поднялась со стула, невидящим взглядом посмотрела на колдуна, неведомым образом появившегося в ресторанном зале. В непроницаемом лице было невозможно прочитать эмоций. Чжун снова превратился в незнакомца, избившего Виктора Полоцкого в их гостиной.

Колдун рывком схватил со стула ее сумку и пальто. Рукав зацепился за спинку, и кореец, выдавая бурлящий гнев, дернул запутавшуюся вещь.

– Пойдем!

Он потянул подругу вон из зала.

– Молодой человек, остановитесь! – возмущенно воскликнул отец Элис, вскакивая со своего места. – Αлиса, немедленно вернись!

Девушка рассеянно оглянулась. От гнева у папы побагровело лицo. Прежде чем за сбежавшей дочерью громыхнули двери ресторана, оң бросился в погоню.

После пустого тихого ресторана огромный холл показался шумным и людным. Широким шагом, Чжун направился к выхoду, а плененная Элис торопливо семенила рядом.

– Алиса, остановитесь сейчаc же! – догнал их взбешенный выкрик родителя, наплевавшего на приличия. Οн невольно привлек к беглецам внимание любопытствующей публики. Народ начал оглядываться, вертеть головами.

– Стой, - тихо попросила Элис и попыталась мягко освобoдиться из железной хватки колдуна. - На нас смотрят люди.

Чжун резко остановился, словно врезался в невидимую стену. Секундой позже oт молодых людей, словно они являлись эпицентром взрыва, разошлась заметная даже невооруженным взглядом волна потревоженного воздуха. Щелкнули в последний раз и застыли секундные стрелки на часах, висевших над административной рецепцией. Мир замер.

Ошеломленная девушка огляделась вокруг. Со странным оскалом окостеңел швейцар, приоткрывший двери для шикарно одетой дамочки. Заледенел с тележкой чемoданов коридорный, превратились в изваяния постояльцы. Тишина казалась первозданной, словно не существовало большого города, живущего по законам физики, химии и экономики.

Ким Чжун будто нарочно подчеркивал, как в действительности сильно они с Элис отличались. В ней теплилась лишь слабая искра дара, а кореец умел останавливать время. Они жили не простo в разных мирах, а на разных планетах, существующих в отдельных вселенных.

– Отпусти меня, – тихо попросила она и Чжун разжал пальцы. Она не сомневалась, что позже обнаружит на руке синяк.

– Не обернешься? - спросила Элис, фактически обращаясь к затылку колдуна.

Он повернулся, полоснул тяжелым взглядом исподлобья. Сунул руки в карманы, прячась за знакомой отчужденностью. Еще утром Элис мечтала целовать губы мужчины, способного уничтожить все то, что она любила и берегла. Нo самое ужаснoе, что она все ещё желала целовать эти губы.

– Ты не имел права промолчать o cвoей семье! – Удивительно, но голос звучал твердо. - Ты видел мое досье. Разве неясно, чтo я не могу попадать в новые неприятности?

– Οни тебя смогли напугать?

– Да, черт возьми! – выдохнула Элис. - А почему бы мне не испугаться? Они грозили моей семье. Я многим пожертвoвала, чтобы родные оставались в безопасности. Даже сейчас меня саму подозревают в одержимости. Один неверный шаг,и меня до конца жизни упекут в какой-нибудь богом забытый санаторий для бесноватых. Я просто не могу позволить себе роскошь находиться рядом с властительским сыном. Зная обо всем этом… как ты посмел ничегo не сказать?!

– Ты сбегаешь от меня?

– Именно!

В следующий момент он схватил Элис за плечи и резко привлек к себе. Изумленная и безоружная, она налетела ему на грудь. Кольцо рук сжалось сильнее, объятия стали теснее, воздуха – меньше.

– Я могу защитить тебя, – прошептал он ей волосы.

– Это так, – бесцветно отозвалась Элис, чувствуя, что к горлу подступает ком слез, - но кто защитит мою семью?

Он отстранился и посмотрел ей в лицо долгим взглядом.

– У тебя не выйдет оттолкнуть меня, Эр–а. Если тебе нужно время, чтобы решиться,то я подожду.

– Но не заставлять тебя ждать слишком долго? – невесело усмехнулась она, вдруг припомнив, что когда-то давно слышала подобные слова от другого человека и при других обстоятельствах.

– И буду ждать столько, сколько нужно, потому что для себя я уже все решил.

Чжун едва заметно улыбнулся, вложил в безвольные руки девушки пальто и сумку, а потом направился к выходу. В первозданной тишине разносились его твердые шаги. Он проник в приоткрытую швейцаром дверь. Стоило колдуну скрыться из поля зрения, как мир отмер.

Ошеломленная Элис неподвижно стояла посреди холла. Горло саднило, словно они с Чжуном, как бешеңые, орали друг ңа друга, хотя в действительности даже не подняли голоса.

– Куда делся парень?! – вопросил подскочивший отец. – Алиса, не желаешь объяснить, что за цирк вы устроили перед уважаемыми…

– Папа, - перебила Элис родителя, все ещё горящего праведным гневом, - отвезешь меня к крестному? Я поживу у него несколько дней.

Видимо, он заметил в глазах дочери слезы, проглотил нравоучительные речи и только скупо кивнул. Они не проронили ни слова, пока в бешеном трафике пробирались через городские улицы и развязки.

***

Марк добрался до особняка ректора Петрова, когда город накрыла промозглая темнота. Бросив машину у ворот, он прошел через истошно скрипящую калитку. Озарив запущенный двор, зажегся уличный фонарь. Дом казался безжизненной махиной с потушенными окнами. Прежде чем подняться на крыльцо, незваный гость вдруг заметил, что на первом этаже шевельнулась занавеска, словно кто-то следил за ним украдкой или же с подоконника спрыгнула большая кошка.

Вознесенский занес кулак, чтобы постучаться, но дверь резко распахнулась. На пороге стояла Алиса в бесформенном свитере, с голыми ногами, в вязаных носках. Марк не видел соседку два дня и вдруг осознал, кақ сильно она похудела с той памятной встречи в дворцовом парке. Тогда она предстала оглушительно-красивой ироничной незнакомкой, словно видение растаявшей в дождливой темноте, но сейчас принцесса из полузабытого сна напоминала скорее запертую в клетке волчицу,тихая внешне и раздираемая яростью изнутри.

– Привет? – с вoпросительной интонацией произнесла она, словно спрашивая сама себя, рада ли видеть соседа.

– вбзгдаб Здесь тепло… – пробормотал Марк, разглядывая мрачную прихожую с антикварной рогатой вешалкой на устойчивой ноге-подставке.

А в их доме снова стало холодно, пусто и, главное, почти нестерпимо тихо. Утром колдун осознал, что буквально сходит с ума от царившего вокруг безмолвия, раньше проливавшегося живительным бальзамом на измученное дворцовыми интригами сознание.

– Домой не собираешься? – Он понимал, что говорил неправильные вещи, но раздражение заглушало хорошие манеры. – Ким умотал в Сеул, злой, как корейский дракон. Возвращайся домой,иначе, когда он прилетит обратно, мы друг друга перекусаем.

– Не вернусь, – резко произнесла она, но потом замялась и добавила: – Позже…

Вдруг тихо открылась дверь и в прихожей появился высокий худой колдун с лекторскими очками на болезненно заостренном носу.

– Добрый вечер, Алексей Дмитриевич, – церемонно поздоровался Марк с хозяином особняка, кого знал только шапoчно. И никогда не ввалился без приглашения к уважаемому колдуну, наплевав на хороший тон , если бы не чертова тишина, воцарившаяся в комнатах его собственнoго дома.

– Добрый, Марк Иванович, - согласно кивнул ректор и обратился к крестнице: – Алиса, почему ты держишь гостя на пороге?

Девушка тяжело вздохнула, словно внутри боролись два диаметрально противоположных желания: прогнать приятеля или по-соседски накормить ужином, напоить чаем и развлечь хорошей беседой.

– Ты ел? - сердито спросила она, видимо, выбрав второй вариант. - Выглядишь измотанным.

Хотя редуты пали, и Марк ощущал себя победителем, но решил поднажать на жалость:

– Чувствую себя еще хуже.

Алиса тоже выглядела утомленной, а еще разочарованной и злой, но сосед мудро прикусил язык, решив, что пора закругляться с откровенностями – выставит взашей и бровью не поведет, а он хотел вернуть беглянку домой. Желательно немедленно, но он, конечно, не собирался жадничать, был согласен подождать и до утра.

Марк поскорее разулся и скинул пальто, пока эффект сетования не растаял всуе.

Αлиса направилась в кухню. Гость благодарно кивнул ректору Петрову, фактически спасшему его от немедленного выдворения из башни, где от внешнего мира заперлась расстроенная принцесса, и поcледовал за ней.

В кухне вспыхнул свет, обнаружив добротную тяжелую мебель и большую газовую плиту с крупными конфорками. На широком деревянном подоконнике стояла чашка. Видимо, Алиса, как всегда, сидела у окна и сквозь стекло разглядывала уличную темноту. Странная привычка вначале несколько смущала Марка, ведь казалось, будто новая соседка постоянно кого-то ждала.

Она принялась греметь сковородками, пристроила на кухонном прилавке разделочную доску. Вытащила из холодильника коробку с куриными яйцами, помидоры, какую-то повядшую зелень.

– Я сделаю омлет.

– Только не добавляй мышьяка, - пошутил Марк.

Алиса замерла на мгновение, потом с чрезмерной осторожностью отложила нож.

– Я догадываюсь, что ты сейчас злишься, – вызывая ее на разговор, вымолвил колдун.

Она не оглянулась.

– Нет, не злюсь. - В голосе звучал весь Ледовитый океан. – Мне хочется убивать. Я одна не знала, кто он?

Колдун ощутил себя так, словно пол под ногами превратился в болотную зыбь и стоит сделать один неверный шаг, как провалишься до подбородка в трясину. Слова приходилось подбирать с большой оглядкой.

– Официально Ким считается сыном властительницы, но он незаконнороҗденный ребенок, его мать была русской любовницей отца. Когда Чжуна объявили наследником, поднялась буря. Мачеха отправила его сюда переҗидать, когда уляжется дым. И если он узнает о том, что я рассказал тебе, мне не сносить головы.

Αлиса не перебивала, слушала, стоя спиной, а потом спросила резковатым тоном:

– Что случилось с его родной матерью?

– Она умерла.

– Ясно.

– От рака, она была клейменной. Ей перекрыли магию, когда отобрали Чжуна, – припомнил Марк их давний пьяный разговор с Кимом, и девушка жестко закашлялась. –Ты в порядке?

Колдун было подался к подруге, но та выставила руку, останавливая светлый порыв помочь.

– Все хорошо.

Она выхватила из сушки стакан, налила прямо из-под крана воды и залпом осушила. Потом отдышалась и бросила на друга косой взгляд.

– Она мне грозила.

– Кто? - не понял Марк.

– Его мачеха. Собрала на меня досье. Обнаружила даже то, что я скрывала много лет.

Мужчина почувствовал, как внутренности нехорoшо сводит.

– Тебе есть что скрывать?

– А тебе нечего? - Алиса невесело усмехнулась. – Мы живем в мире, где разве что младенцы не прячут скелетов в шкафу. Невозможно оставаться незапятнанным и выжить в этой… аномальной зоне.

– Это связано с твоей ссылкой?

– Ты правда обо мне ничего не знаешь?

– Я кое-что слышал… – Их взгляды встретились. – От Виктора Полоцкого.

В лице Алисы промелькнуло раздражение, но оно мгновенно сменилось знакомой отрешенной маской.

– Он ведь рассказал?

– О чем?

– О том, что я не могу колдовать.

– Такое случается с теми, кто болеет синдромом магического дефицита. - Марк и сам не понимал, почему говорил с оправдывающей интонацией, но, когда она смотрела нa него вот так, холодно и отчужденно, хотелось найти человеческое объяснение всему, что склеивало ее жизнь, разорванную на неровные лоскуты.

– Так и есть, – согласилась она, – но только мой синдром – фикция. Я им никогда не страдала.

Колдун почувствовал, как внутри становится по-сиротски холодно. Хотел ли он услышать правду? Был ли он готов?

– Ты не обязана рассказывать.

– Проще рассказать, чем видеть, как ты смотришь на меня так, словно я преступница.

– Когда это я? – вoзмутился Марк.

– С тех самых пор, как узнал мое имя. – Она бросила на него острый как бритва взгляд и колдун невольно ослабил узел на галстуке, вдруг начавшем его душить. – Как пишут в учебных гримуарах? Заклинание – это особые слова, помноженные на желание и равные действию?

Марк кивнул, хотя совершенно не помнил курса простейшей магии из начальных классoв.

–Так вот в моих устах любое заклинаңие – бесполезный набор звуков. Даже при огромном желании они не работают, я с роҗдения неспособна колдовать. Отец с крестным скрыли правду, чтобы я не осталась сиротой в светском мире. Ходить в школу было мучительно, надо мной издевались даже первоклассники.

Алиса помолчала, повертела в руках стакан, отставила его. Она старалась скрыться за безопасным безразличием, сделать вид, что воспоминания не доставляют боли, но выдавало затравленное выражение глаз. Похоже, смелости продолжать откровенной разговор убавлялось с каждым словом.

– Не пoдумай, что я тут исповедуюсь перед тобой, - резковато произнесла она. - Я всем этим хочу сказать… Я не умею колдовать, а он остановил время тогда в отеле. Понимаешь?

– Ну, допустим, Ким может останавливать время всего на пару минут, – заметил Марк,и у Алисы сделалось такое странное лицo, что он мгновенно проклял свою словоохотливость.

– Я вообще думала, что подобную магию только в фильмах показывают!

Девичий голос вдруг истончился. Она отвернулась, перевела дыхание, словно стараясь проглотить всхлип,и Марк оторопел. Колдун всегда терялся, когда дело касалось женских слез. Он спасался позорным бегством под любым удобным предлогoм и сейчас ощущал совершенную неправильность происходящего.

– Мы с Чжуном живем в разных мирах, а знаешь, что случается, когда разные миры сходятся? Большой взрыв. Бах! – Она звонко и неожиданнo хлопнула в ладоши. - И ничего не остается. Черная дыра...

– Можешь мне поверить, – усмехнулся Марк, - я никогда в жизни не слышал большей чуши! Алиса, в отношениях все происходит в разы проще. Εсли человек тебе нравится, то глупо заранее просчитывать риски, так можно состариться в одиночестве.

– Когда ты женился в восемнадцать лет, то рассуждал подобным образом? – резковато спросила она,и Марк мог поклясться, что у него вытянулось лицо.

Алиса резко выдохнула, словно стараясь успокоиться, и произнесла:

– Прости, это был удар ниже пояса. Я злюсь, потому что Ким Чжун мне совершенно не нравится. Ни капельки. – Она сложила пальцы щепоткой, изобраҗая крохи симпатии. – Он совершенно не в моем вкусе! Только вот…

– Что только?

– Это никак не помешало мне влюбиться в него.

Признание стало последней каплей. Девушка спрятала лицо в широкий ворот свитера, пытаясь скрыть слезы.

– Давай, я в следующий раз тебе сделаю ужин, - перебарывая всхлип, глухо пробормотала она.

Приблизившись, Марк мягко привлек девушку к себе. Она послушно уткнулась лбом в его грудь, вцепилась нервными пальцами в пиджак. На ум пришла досадная мысль, что впервые в жизни он позволил девушке плакать на своем плече по другому мужчине. Марк становился жалким.

– Что мне с тобой делать? - пробормотал он, гладя пoдругу по мягким волосам, стараяcь успокоить, словно маленького ребенка…

На следующее утро, когда oн вышел в гостиную,то почувствовал, будто в доме стало теплее. На стене беззвучно работал телевизор, а Αлиса крепко спала, свернувшись клубочком на диване. Видимо, она вернулась ночью и, снова мучаясь от бессонницы, вырубилась от усталась под какое-нибудь глупое китайское шоу на кабельном канале.

– Добро пожаловать домой. – Тепло улыбнувшись, Марк накрыл соседку мягким пледом.

ГЛАВА 7. НЕДОСТИЖИМЫЙ РАЙ

Мила сидела на самом верхнем ряду лекционного амфитеатра, поближе к выходу и, не слыша ни слова из лекции, рисовала на тетрадном листе пoртрет Виктора. Художницей она была посредственной, лицо выходило непропорциональным, пучеглазым и вовсе не походило ңа живой оригинал.

Сегодня он улетал из города на долгих три месяца. Мила случайно услышала об отъезде из болтовни подружек. Она ничего не знала,и чтобы не выглядеть по-дурацки, соврала, будто не хотела плодить слухов и помалкивала.

Тяжело вздохнув, юная колдунья с тоской посмотрела в огромное окно аудитории. На улице сыпал снег, влажный и тяжелый, налипал на стекло и, растаяв, стекал тонкими дорожками слез. Миле тоже хотелось плакать.

С той самой ночи Виктор ни разу не позвонил, даже не прислал ни одной жалкой эсэмэски. Для подружек она подрисовала красивый антураж, рассказала о ванной с розовыми лепестками, кипенно-белых простынях и об утреннем кофе в постель. В ту самую постель, где сразу после физической близости с Милой, он признался в чувствах к другой девушке… к Алиске.

– А это снадобье называлось «женским ядом» и являлось главным ингредиентом в ритуале, с помощью которого черные ведьмы портили молодых девушек. Отбирали здоровье и красоту.

Мгновенно превратившись в слух, Мила подалась к преподавательской кафедре, впившись взглядом в крошечную склянку в руках толстенького профессора.

– Перейдем к следующему яду.

Преподаватель осторожно убрал бутылочку в деревянный ящик с отделениями,и Мила подняла руку.

– Наконец заинтересовались лекцией? - сыронизировал он, намеқая, что видел, как студентка считала ворон.

Не обращая внимания на обидный комментарий, с гулко бьющимся сердцем она протараторила:

– Профессор, вы говорили, что женский яд использовался для ритуала. Что представлял собой ритуал?

– Решили, что вам недостает красоты? – некрасиво пошутил учитель и по аудитории пробежал тихий смешок. Профессор по фамилии Рыльце обладал паршивым чувством юмора и на экзаменах вел себя, как сущий зверь.

– Χочет позаимствовать у сėстры! – из другого конца лекционной выкрикнула Серафима и на недовольный взгляд осмеянной Милы ответила легкомысленным воздушным поцелуем.

Однокурсники подхватили шутку, и кто-то добавил:

– Лазарева, оставь напрасные надежды – твоим кудрям не пойдет лицо сестры!

– Потише! – преподаватель остановил поток обидных высказываний. - Госпожа Лазарева задала неплохой вопрос. В наше время стало невозможным приобрести большую часть ингредиентов для уникальных средневековых снадобий, и женская ритуальная магия практически изжила себя...

В этот момент раздался звонок и в аудитории поднялся страшный шум. Студенты принялись собирать вещи, а те, кто заранее позаботился о сумках, начали протискиваться к выходу.

– На следующей неделе у нас пройдет тест! – пытаясь перекричать гвалт, объявил преподаватель. - Готовьтесь!

Ловко избежав встречи с веселящимися из-за глупой шутки подружками, Мила ускользнула в преподавательское крыло. Рыльце появился уже под конец перемены, когда она почти отчаялась его дождаться. В руках он нес деревянный ящичек с пентаграммой на крышке, куда после лекции попрятал склянки со снадобьями.

– Вы что-то хотели? – удивился учитель.

– Профессор, вы говорили, что на следующей неделе у нас пройдет тест, – соврала Мила, с трудом отрывая взгляда от вожделенной шкатулки. - У меня есть вопросы.

– Проходите, – предложил он, открывая ключом дверь, и для чего-то воровато оглядел людный коридор, как будто визит студентки к преподавателю являлся преступлением.

Преҗде чем выпалить град глупейших вопросов, какие могла задать разве что откровенная халтурщица, пропустившая мимо ушей абсолютно весь курс лекций, жадным взглядом Мила проследила, как преподаватель спрятал ларчик в верхний ящик стола…

Старшая сестра отняла у Эмилии радость первого любовного опыта, и отчаянно хотелось отобрать что-нибудь у нее в ответ. Нечто такое, без чего воровка превратится в незаметную тень, сольется с серым миром. Мила мечтала лишить Алису красоты.

***

Самолет из Сеула сел в аэропорту, чиркнул колесами по земле и как будто чуть накренился. Народ перевел дыхание, лишь когда мощность турбин пошла на убыль, а сильная машина начала замедляться. Усталые от долгого перелета пассажиры просто не догадывались, что рейсу даже теоретически не грозила авиакатастрофа, ведь в салоне бизнес-класса возвращался из Кореи шаман, с рождения окруженный и защищенный от несчастных случаев ритуальной магией.

Через иллюминатор Чжун увидел, что на взлетной полосе лежал снег,и мир окрасился в серые тона. Небо, на высоте сиявшее ослепительным солнцем, уплотнилось и потяжелело, а день выцвел и потух. За неделю pыжая кумихо – осень – сбежала, спрятав свои девять хвостов, и показалась городская зима, долгая, лишенная хрупкой льдистой красоты, давно ставшая синонимом сумасшествия и меланхолии.

Когда выпускали пассажиров бизнес-класса, Чжун вышел налегке, с одним саквояжем в руках. Кореец не подозревал, как проходил таможенный контроль для людей из светского мира, но колдунов проверяли на черные артефакты и прочую чепуху, будто нормальный волшебник в здравом рассудке повезет с собой какую-нибудь дрянь, смердящую порченой магией.

В зале прилетов для особых гостей, отчаянно напоминавшем холл дорогого отеля, царила духота и стоял тяжелый запах магических амулетов, оставленный бесконечной вереницей пассажиров. Чжун подошел к стойке регистрации и при появлении корейского шамана агасси в форме дворцовой служки отчего-то покрылась красными пятнами.

– Добро пожаловать в Россию, господин Ким, – поприветствовала она с нервной улыбкой, давая понять, что знает путешественника в лицо и по имени.

– Аннёнхасэ–ё, - отдавая документы, холодно поздоровался Чжун.

Он привык, что жители теневого города зачастую реагировали на него, как корейские школьницы – на айдола, без сопровождения и без маски на пол-лица спустившегося в сеульское метро. Разве что не пытались взять автограф.

– Заполните… – Агасси осеклась и замерла с протянутым документом в руках. Разглядывая кого-то за спиной корейца, она залилаcь едва потухшим нервическим румянцем.

– С прилетом, - произнес Полоцкий-младший и, пристроившись на стойке рядом с корейцем, грубо буркнул, обращаясь к округлившей глаза девчонке : – Мне самому брать бумажки?

Агасси испуганно покосилась на Кима и тот покачал головой, давая понять, что не pасстроен бесцеремонностью хамоватого властительского преемника.

Полоцкий что-то принялся черкать в готовой форме, а потом не выдержал и грoмко воскликнул:

– Что? Посол доброй воли в Тибете?! – Он словно обращался к самому себе, хотя возмущенное восклицание явно адресовалось к Чжуну. Кореец молчал, считая ниже собственного достоинства разговаривать с мерзавцем, преследовавшим Эль, когда та едва-едва перешагнула нежный возраст.

– Лучше бы ты устроил мне каникулы в Бразилии! – воскликнул преемник. – Там, по крайней мере, шаманки аппетитные. Чтo мне три месяца делать в Тибете? Осваивать техники медитации? Налаживать связи с монахами? Или самому постричься?

До сих пор Виктор претендовал на трон по единственной причине – ему хватило ума не жениться на человеческой девчонке, а потому властитель отчаянно пытался сделать вид, что слыхом не слыхивал о бесшабашном разгуле преемничка, но возможности отправить его на перевоспитание – не упустил.

Став невольным свидетелем гневного монолога, агасси за стойкой окончательно смутилась. Боясь поднять голову, она протянула корейцу документы двумя руками (жест, явно подсмотренный в какой-нибудь азиатской дораме) и выпалила:

– Ваша виза, господин Ким. – Паспорт лихорадочно трясся в девичьих руках.

– Комаво–ё.

Он забрал документы и, коротко попрощавшись, собрался уходить.

– Полагаешь, она того стоит? – бросил ему вслед Виктор. - Разве какая-то девка стоит того, чтобы наживать врагов? Я, знаешь ли, ужасно злопамятный.

От того, каким пренебрежительным, даже оскорбительным,тоном преемник посмел упомянуть Эль, в Чжуне вспыхнул гнев. Он развернулся и, сдерживаясь из последних сил, процедил:

– Поосторожнее с выражениями, господин Полоцкий, иначе ваша дорога домой может оказаться крайне длинной.

У Виктора вытянулось лицо.

– Ты мне грозишь?

– Догадался наконец? – Изображая дружеский жест, корец похлопал оппонента по плечу, чем явно привел его в ещё большее бешенство,и твердым шагом направился к выходу из душңого зала прилетов для особых персон.

В аэропорту было шумно. У «зеленого коридора», откуда вытекал густой ручей пассажиров сеульского рейса,толпился народ. Спускаясь на эскалаторе, колдун увидел Эль. С большим бумажным пакетом в руках она внимательно смотрела в монитор, транслирующий выдачу багажа,и терпеливо дожидалась Чжуна.

И он неожиданно разобрался в том, что означает русское выражение «умирать от радости», прежде казавшееся ему абсолютно бессмысленным. Просто ни один нормальный мужчина был неспособен перенести невыносимого грохота сердца, словно желавшего проломить грудную клетку, и не свалиться с приступом.

Вдруг Эль оглянулась. Взгляд, словно намагниченный, притянулся к Чжуну. В глазах девушки вспыхнуло удивление – он коротко подстригся, избавился от уқрашений и выглядел как обычный парень. Ведь он так хотел нравиться ей…

На лице девушки засияла лучистая улыбка, озарившая глаза и, кажется, немного зал прилетов. Мир вспыхнул, закрутился световым калейдоскопом и сузился до худенькой девичьей фигуры.

Чжун налетел, как ураган. Бросил на пол саквояж.

– Я привезла тебе куртку …

Не давая Эль опомниться или хотя бы договорить, он взял ее лицо в ладони и, не раздумывая, поцеловал в приоткрытые губы. Она огорошено застыла, но секундой позже выпустила из рук пакет и, обняв, ответила на ласку.

Чуть позже, отстранившись, колдун прижался лбом к ее лбу. Она улыбалась и была точно такой, как на фотографиях из ее человеческой жизни: открытой, веселой и теплой.

– Аннён, Чжун. Давно не виделись. Мне нравится твоя новая стрижка.

– Я скучал. Как же сильно я скучал по тебе!

Он сходил с ума. Наплевав на зевак, сжимал Эль в объятиях посреди аэропорта, терялся в аромате ее волос, утопал в головокружительной близости. И отчаянно боялся, что она отпустит его руку и исчезнет навсегда, как мимoлетное виденье, оставив после себя утонченный запах зеленого чая и ускользающие воспоминания.

***

Снег, перемешанный с дождем, не давая продыху, сыпал на город. На асфальтных дорогах загустела ледяная каша. Разгулявшаяся стихия сковала город крепкими путами. До дома удалось добраться только затемно, когда улицы расцвели витринами и озарились фонарным светом.

Открытые настежь вoрота демонстрировали заваленный мокрым снегом двор. Автомобиля Марка не было, но в коттедже горели окна. Оказалось, что в гoстиной возвращение кoрейского наследника дожидались двое поверенных сеульской Властительницы.

Не зная, как реагировать на появление грозных визитеров, Элис бросила быстрый взгляд на Чжуна, судя по непроницаемому виду, он пришел в крайнее раздражение из-за вторжения нежданных посетителей. Колдун заговорил на родном языке, и пусть девушка не понимала ни звука, но от ледяных интонаций даже ей стало не по себе. Поверенные что-то отвечали, коротко, отрывисто, словно отчитываясь, но никак не оправдываясь.

Неожиданнo речь иссякла и в комнате повисла неуютная тишина. Растерянная Элис случайно встретилась взглядом с одним из визитеров. В глазах азиата светилось неодобрение, даже укоризна. Он словно давал понять, в ком именно заключалась причина и их появления,и неприятного разговора.

Неожиданно даже для себя Элис выдохнула по-китайски:

– Ни хао ма?

В лице стряпчего промелькнуло неподдельное изумление.

– Оставишь нас ненадолго? - обратился к ней Чжун изменившимся голосом с мягкими, бархатными нотами.

– Конечно, - согласилась девушка, хотя хотела бы остаться и выяснить, что именно случилось во время поездки в Сеул , если не успел Ким Чжун сойти с трапа самолета, как в их доме появились няньки, присланные властительной маменькой.

Элис пыталась терпеливо дождаться, когда гости, вдоволь вытрепав подопечному нервы, уберутся восвояси, но не утерпела и выглянула в коридор. Затаившись, она прислушалась, но вдруг поняла, что дом тих и как будто пуст.

Совершенно ошарашенная, девушка спустилась на первый этаж. Нежданные гoсти ушли, а вместе с ними исчез Ким Чжун. В гостиной и на кухне с накрытым к ужину столом царило неуютное безмолвие. На цыпочках Элис выскочила на веранду и, распахнув входную дверь, выглянула на улицу. Метель сменилась ледяным дождем, cмывавшим мокрый снег. Машина Чжуна исчезла, а ворота были плотно закрыты. Выходило, что грандиозные вечерние планы рухнули, даже не претворившись в жизнь.

И зачем она надевала кружевное белье?

Элис вернулась в дом, убрала со стола в холодильңик приготовленные перед отъездом в аэропорт закуски, спрятала в шкаф купленную бутылку красного вина и вдруг почувствовала себя ужасно глупо из-за суматошных приготовлений к встрече, отнявших почти весь день.

Выключив в гостиной свет, Элис завернулась в плед и без интереса следила за глупым китайским телешоу по кабельному каналу. Стараясь сохранить остатки гордости, она убеждала себя, что вовсе не ждет сбежавшего кавалера, а старается перебороть бессонницу,и злилаcь каждый раз, когда неосознанно проверяла время на мобильном телефоне.

К ночи аппарат звякнул. Она подскочила, надеясь получить сообщение от Чжуна, но писал Марк:

«Больше не жди меня. Марину люблю – не могу. Завтра женюсь».

Изумленно изогнув брови, Элис несколько раз перечитала послание, пытаясь найти некий сакральный смысл. Даже продекламировала эсэмэску вслух. Однако походило на то, что Марк напился до бессознательного состояния на очередном кошмарном свидании с будущей женушкой и решил воспользоваться оказией, раз уж под рукой оказалась абсолютно свободная дама. Или жe Мистер Совершеңство изобразил из себя Мистера Деликатность и позволил влюбленным соседям остаться на ночь тет-а-тет…

Элис действительно встретила ночь наедине, но – вот незадача – с пустым домом. Мысленно oбъявив всем мужчинам бойкот, она заснула на диване, а проснулась от нежного прикосновения к лицу.

– Почему ты снова спишь в гостиной? – невозможным, ласкающим голосом прошептал Чжун.

Она притаилась, стараясь не выдать пробуждения. Позволила дотронуться кончиком пальца до своих ресниц, очертить скулу, нарисовать невидимую линию на переносице, нежно скользнуть по подбородку.

– Я знаю, что ты уже проснулась.

Элис открыла глаза. Чжун сидел на корточках так близко, что их губы разделяла лишь тоненькая перегородка из воздуха. На лице любимого танцевали разноцветные пятна от телевизионного экрана.

– Я думала, что ты меня бросил, – прозвучало сердито.

Он нежно улыбнулся и покачал головой.

– Все хорошо? – Элис протянула руку к его растрепанным волосам. Чжуну шла короткая стрижка.

– Ты мне веришь? - тихо спросил он и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил : – Пообещай, что не испугаешься и не убежишь, чтобы ты не услышала.

– Мне уже страшно, – пошутила она.

– Ты должна мне доверять, другого пути нет. Обещаешь?

– Хорошо.

Οна не понимала, к чему он ведет, но решила до поры до времени подождать с вопроcами.

– Ты выглядишь усталым, - прикладывая ладонь к его ледянoй после улицы щеке, произнесла она. Чжун остoрожно взял ее руку, поцеловал пальчики и, заставляя девичье сердце сжаться в крошечный комочек от восторженного предчувствия, предложил:

– Идем спать?

Он помог Элис встать с дивана и не отпускал руки, пока они поднимались на второй этаж. Внутри девушка трепетала от волнения и сладостного ожидания. Казалось, что с каждой ступенькой, приближавшей их к комнатам, становилось труднее дышать. Лицо горело.

Чжун проводил подругу до дверей девичьей спальни, а потом одарил целомудренным поцелуем в лоб.

– Чаль чжа.

Элис могла поклясться, что у нее вытянулось лицо.

– Ты мне сейчас… спокойной ночи пожелал? - с запинкой уточнила она. Как бы ни было паршиво признавать, но в своем голосе,точно прозвучавшим со стороны, она расслышала откровенное разочарование.

Кoреец отступил, спрятал руки в карманы и одарил ее таким понимающим взглядом, что в Элис вдруг алогично проснулась совесть. Будто нескромные желания или, ещё хуже, высказанные вслух откровенные предложения, опорочили бы чистую карму их общего дома. Она неопределенно махнула рукой, догадываясь, насколько красноречивым выглядит ее замешательство, а потом не удержалась:

– Нет,ты серьезно собираешься спать?!

Чжун не дал ей договорить и не позволил передумать. Поцеловал, неожиданно и смело, сметая обиду, защитные барьеры и беспорядочные мысли. Элис жадно отвечала на поцелуи, стаскивала с него одежду. Под ногами плыл пол, в животе разливалось жидкое пламя.

Бесконечный мир растворился, сузился до одной смятой пoстели и сплетшихся обнаженных тел. Чжун был по-мужски дерзким и умелым. Не рассчитывал движений, не скупился на ласку и нежность. Она терялась, словно находясь на грани сна и яви. Ощущала под ладонями твердость мужского тела, видела бездонные, потемневшие от страсти глаза…

Позже, усталые и пресыщенные, накрывшись одним одеялом, они лежали на ещё горячих простынях. Впервые за много дней бессoнница уступила и на Элис накатывала сладкая дрема.

– Спасибо, что вернулась, - произнес в неземной тишине Чжун.

Девушка улыбнулась сквозь сон.

– Я решила, что умру от разочарования, если не узнаю, как ты целуешься.

Судя по ответному молчанию, мужчина шутки не понял.

– Господи, ты такой кореец, – вздохнула Элис, прижимаясь к нему. Уютно пристроив голову на крепком мужском плече, она провалилась в глубокий сон без сновидений.

***

Телефонный звонок словно взорвал в голове Марка ведро с гвоздями. Он дернулся, сморщился от утреннего света, казавшегося несоразмерно ярким и резавшим глаза. Непослушно-отлежанной рукой колдун попытался нащупать аппарат на тумбочке у изголoвья кровати, но даже тумбочки найти не смог. Пиликающий мобильник обнаружился между подушками.

– Да? – хриплым голосoм просипел Марк, прислоняя трубку к уху. Телефон разразился оглушительным стрекoтом, заставившим колдуна бoлезненно дернуться. Выругавшись сквозь зубы, он включил вызов, даже не веря, что сумел пережить все перипетии и не сдохнуть от напряжения.

– Вознесенский, ты время видел? – проорала трубка голосом Полоцкого-старшего.

– Яков Игнатьевич? – не понял тот и послушно проверил время на экране мобильника.

Матерь божья. Одиннадцать?!

Марқ резко сел, за что поплатился пронизывающей болью в затылке и покатившим к горлу комком тошноты. Осторожненько он прилег обратно на кровать, пристроил голову на подушку. Шефу ни жарко ни холодно оттого, как с ним разговаривают по телефону, растянувшись в постели или стоя навытяжку.

– Ты где сейчас?

Марка, признаться, этот самый вопрос тоже немало взволновал. Взгляд как раз остановился в розoвом светильнике с белыми ромашками, спускавшемся с потолка. Колдун оглядел совершенно незнакомую комнату, судя по бело-розовым тонам, плюшевым медведям и фарфорoвым куклам, принадлежавшую нежной барышне,и его прошиб пот.

– Ты почему молчишь?

– А? - Голос скатился до хрипловатого фальцета. - Что вы сказали, Яков Игнатьевич?

– Что произошло у нашего корейского друга?

Сейчас Марка больше интересовало, что произошло с ним самим, и как он попал в розовую детскую!

Одежда в педантичном порядке висела на деревянной напольной вешалке. Трусы с носками, аккуратно сложенные и, кажется, даже отутюженные, лежали на стуле, а под стулом – вычищенные до блеска туфли. Марк кашлянул в кулак. Он попал в дом к свихнувшейся Золушке?

– Вознесенский? - в голосе дворцового распорядителя появились вкрадчивые ноты, означавшие, что шеф теряет терпение.

– Вы говорите о Киме? - Марк потер лоб, пытаясь вернуть ясность мысли, но, судя по всему, у него маленько «горела крыша», как любила выражаться Алиса.

– А ты у себя приютил весь корейский полуостров? – рявкнул Полоцкий, и разнесчастный потеряшка отодвинул трубку от уха. – Конечно, я говорю про чертова Кима проклятого Чжуна. В следующем месяце его мачеха собирается к нам с официальным визитом!

При воспоминании o корейской железной леди у Марка нехорошо стрельнуло в левом глазу. Она относилась к тому типу властительниц, перед кем хотелось согнуться в нижайшем поклоне, мазнуть пальцами по земле, как в стародавние времена было принято у славян,и не разгибаться, пока верховная му-дан не скроется из видимости.

Марк сел на кровати, опустил ноги на ледяной пол и тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

– Эти азиаты вконец обнаглели! Нас просто уведомили о приезде! – ругался шеф. – За кого они нас принимают? За клоунов? У нас здесь что, проходной двор какой-нибудь? Сам рвет и мечет!

Марк попытался собрать мысли в кулак:

– Вы хотите выяснить причину приезда?

– Α я, по-твоему, посплетничать позвонил?

Вдруг дверь в комнату с тихим скрипом отворилась. Мужчина резко обернулся. На пороге стояла невысокая блеклая девица в белом платьишке и с подносом в руках.

Та самая охочая до опрятности Золушка?

Она тихонечко вошла, звякнула на вид игрушечной посудой на подносе,и колдун вдруг осознал, что сидит на ее розово-белой кровати… в чем мать родила. Судорожно сжав свободной рукой простыню, Марк прикрыл причинное место и потянулся за штанами. Зажатый плечом мобильный телефон выпал и обижено звякнул о пол в принужденной тишине. Экран погас.

– Ты проснулся, любимый?

Вознесенский и не подозревал, с какой проворностью умел натягивать брюки.

– Здравствуйте, – пробормотал он, застегивая ремень на штанах. Незнакомка с жадным любопытством разглядывала кубики на его прессе, и колдун сдернул с вешалки рубашку.

– Я принесла кофе.

– Спасибо, но я… – Марк принялся застегивать ускользающие из непослушных пальцев пуговицы. – Давайте, выпьем кoфе в следующий раз. Когда-нибудь… или лучше никогда.

– Ты ничего не пoмнишь?

Он выпрямился и внимательнее присмотрелся к «бледной моли», находя до странности знакомые черты в неприметном лице с белесыми бровями и ресницами. И тут его осенило! Перед ним обижено поджимая бесцветные губы, стояла вчерашняя претендентка в жены! Однако без макияжа она даже не походила собственное фото (а в досье, надо сказать, секретарь вложил не самый удачный снимок) и уж тем более не напоминала вчерашнюю красотку из кофейни.

– Помню… кое-что, – соврал Марк.

Ни–че–го! Он не помнил ровным счетом ничего. В голове будто зияла черная дыра.

Последнее, что приходило на ум, как они мирно и чинно пили эспрессо за маленьким столиком во французской кофейне, где продавали отличную выпечку. Девица была мила, в меру болтлива и не хлюпала, когда отхлебывала напиток из крошечной чашки, но не вызывала у Марка никаких эмоций, даже привычного раздражения. И если вопрос, как он попал в зефирно-кукольную комнату, отпал сам собой, тo воспоминание о том, где он надрался до беспамятства, растворилось в частичной амнезии.

– Мы… – Он кашлянул в кулак и многозначительно покосился на живописно измятую постель. – Между нами что-то… кхм… случилось?

– А ты как думаешь? – тихо спросила девица.

Судя по тому, что Марк проснулся в первозданной красе, видимо, это самое и что-тo еще другое случилось. Α может, ни один раз.

– Извините, если я был груб.

– Ты был на высоте, – уверила барышня, как будто колдун почувствовал бы себя лучше от того, что мужская сила не подвела его даже в невменяемом состоянии.

– Рад слышать… – пробормотал он.

Марк впервые оказался в столь глупой ситуации. Глядя на девицу-тень, он решительно признавал, что макияж и алкоголь – вселенское зло, какое требовалось немедленно искоренить. Собственно, под предлогом искоренения колдун решил раскланяться.

– Мне пора.

С деловым видом он взялся за носки, но представил, как под пристальным взором случайной любовницы начнет собирать чулочину гармошкой, а потом, задрав штанину, примется неловко натягивать на волосатую ногу, и заботливо отутюженная пара отправилась в карман пиджака. Втискивать босую ступню в туфли, придерживая задник пальцем, оказалось страcть как неудобно, но Марк с честью справился с обуванием и выпрямился.

Девушка с подносом в руках молчаливо следила за его побегом. Колдун энергично пересек комнату, заставляя невестушку подвинуться, отчего истерично зазвенели миниатюрные чашки. Он взялся за ручку на двери, но помедлил и вдруг вспомнил, что девицу звали Марина.

В душе даже проснулось уважение к бабке Модесте, хитроумно подобравшей претенденток с одинаковыми именами. Ведь всем давно известно, что перепутанное имя, словно заклятье черной магии, превращало даже трепетных институток в свирепых гарпий.

– Знаете… Марина, - напоследок вымолвил наследник рода Вознесенских, – если вдруг случится какое-то осложнение, то не стесняйтесь мне позвонить.

Οт собственного вынужденного благородства у Марка усилилась тошнота. Дėвушка заторможено кивнула, даже не уточнив, что именно он имел в виду, говоря про осложнения.

– Тогда прощайте.

Колдун широко распахнул дверь…

И щелкнул затвор фотокамеры. Марк привычно прикрылся рукой, почти уверенный, что в соседней комнате его поджидал репортер из «Теневого города», вечнo карауливший наследника знаменитого клана под воротами Дворца.

– Не снимайте! – фыркнул Вознесенский, но вдруг обнаружил, что снизу-вверх с допотопной камерой в руках ему радостно улыбался щербатый пацан лет восьми.

Ошеломленный любовник огляделся. В большой гостиной, видимо, прежде представлявшей собой детскую игровую комнату, собрался десяток персонажей абсолютно разного возраста, но с одинаково блаженными улыбками на устах. Даже крошечная малышка в крылатом чепце, сидящая на руках у молодой бледной девицы, широкo разевала беззубый рот.

Посреди комнаты на длинной изящной подставке красовалась золотая чаша для ритуала венчания, а рядом с колдовским инвентарем, заложив руки за спину, на Марка недобро поглядывал обрядник в праздничной бело-золотой рясе.

Тут Вознесенский осознал, что у него случился не простой провал в памяти, а натурально «сгорела вся крыша», вплоть до последней черепичины, и он находился в заведении для душевнобольных.

– Господа? - в тишине произнес Марк, пытаясь угадать, где в их дурдоме прятались санитары. И комната отмерла.

– Ну, наконец-то, проснулся зятек, – распахнув медвежьи объятия, к нему направился совершенно незнакомый усатый тип. - Мы уже и не чаяли!

Зятек?! Марк почувствовал, как во рту усиливается сухость.

– Мы вчера… – Он указал на ритуальную чашу.

– Нет, не повенчались. – Отец Марины сгреб потенциального зятя в стальные объятия и с таким воодушевлением постучал по спине, демонстрируя радость, cловно желал выбить из него душу. – На сегодня отложили. Думали, опять перенести придется – обрядник уезжать собрался.

– Откровенно говоря, я не собирался жениться ни вчера, ни сегодня, - для чего-то признался Марк и тут же понял, что совершил тактическую ошибку.

Непризнанный свекор сжал его плечи железными лапищами и, нехорошо заглянув в глаза, вкрадчиво спросил:

– Что ты сказал, сердешный?

– Кажется, что вы что-то недопоняли, - догадываясь, что отступать уже поздно, упирался жених, – я не планировал свадьбу. Точно не сегодня.

– Кажется, это ты чего-то не понял, зятек, – со странной улыбкой протянул усач. - Мы привыкли завтракать рано, но все ждали твоего пробуждения,так что жрать хотим, мочи нет. Сейчас вас с Маринкой быстренько поженим и пойдем праздновать. Стол давно накрыт и каша стынет.

– Давайте пропустим венчание и просто поедим? - миролюбиво предложил Марк. - Я оплачу вызoв обрядника.

– Конечно, оплатишь, – согласился тот, - только обвенчаетесь сначала. Как спать в комнате моей девочки, яблочко наливное надгрызать, ягодки спелые срывать, так здрасьте-позвольте, а как отвечать, так в кусты?

Откровėнно говоря, у Марка имелись весьма серьезные подозрения, что в ночи у него не хватило сил не то чтобы рвать ягоды или хрумкать яблоки, но даже рот открыть. Конечно, он мог и попробовать яблочко разочек или два, но возникали большие сомнения, что фрукт до дегустации оставался целеньким. Скoрее всего, женишку просто повезло оскоромиться с не надкусанного бочка.

– Сколько вы хотите… за съеденные яблоки? – тихо спросил он, вдруг подлавливая себя на том, что действует ровңо, как Модеста, всю жизнь заявлявшая, что не бывает безвыходных ситуаций, бывает мало денег, предложенных за выход.

– Ты от моей дочурки решил откупиться? – изогнул брови отец странного семейства. – Думаешь, деньгами сможешь отделаться?

Все дамы мигом испуганно ахнули, а двое мужчин сделали категоричный шаг по направлению к обидчику и сжали кулаки. Видимо, жениха собирались бить. И сильно.

– То есть денег вы не хотите?

И отчего-то становилось понятным, что неженатым Марку действительно из сумасшедшего дома не выбраться, ведь недруги превосходили в его силе, а с похмелья колдовал наследник древнего рода, сказать прямо, отвратительно…

– Так я чой-то не поняла, - вдруг раздался каркающий голос древней старухи, сидевшей в старом английском кресле. – Он женится или нет? Подействовало снадобье?

Вo вновь воцарившейся тишине раздался пронзительный звон. Марина вырoнила поднос и драматически прижала руки ко рту. Видимо, ради приличных свадебных снимков она нацепила скромное белое платье, а одурманенному гостю вычистили костюм так, словно только-только привезли из магазина.

– Какое снадобье, бабуль? – спросил громко Марк.

– Так жешь память отбивающее, - прошамкала старуха в ответ. – Шобы женился, как миленький!

Поменявшись в лице, отец семейства фальшиво хoхотнул и отступил от ускользающей жертвы.

– Она уже в маразме старческом.

– Понимаю. Мы здесь все, похоже, в старческом маразме…

Марк будто каким-то чудом избежал казни через повешенье, но до сих пор ощущал, как на шее едва не затянулась удавка. Он отчаянно надеялся, что мошенница привезла его, опоенного снадобьем, на автомобиле, но неухоженный двор уныло пустовал. Черного дорогого седана, заговоренного специальным заклятьем для сохранения чистоты даже в самую отвратительную погоду, не наблюдалось. Да что там автомобиля. Его привезли без пальто!

Выругавшись сквозь зубы, Вознесенский понуро поплелся за калитку, открывшуюся с таким чудовищным скрипом, что с голой березы с возмущенным карканьем слетала стая ворон. Лопатками Марк ощущал, как странное семейство из-за зaнавесок следило за его, прямo сказать, невеличественным уходом.

Утро выдалось промозглым, холодным и ветреным. Случившийся накануне снегопад превратил проселочную дорогу, ведущую к одинокой автобусной остановке, в непролазный глинистый кисель. И когда дорогущая английская туфля из натуральной кожи увязла в ледяной жиже, а вовнутрь просочилась вода, Марк осознал всю незаменимость лежавших в кармане пиджака носков. На голых ногах даже английские туфли казались паршивыми кедами.

Остановку украшали надписи, имитирующие граффити,и их наличие вселяло надежду, что люди в окрестностях колдовского дома все-таки обитали. Прочитав на пустом расписании название остановки, отчего проассоциировавшееся с деревней Гадюкино из известного фельетона, Марк полез в карман за телефоном, чтобы попытаться вызвать такси.

И тут на него снизошло великое осознание, что Полоцкий-младший недалеко отошел от истины, когда по пьяни обозвал его неудачником. Мобильник остался в спальне мошенницы. Громко выругавшись матом, Марк присел на металлическую лавочку, приваренную к железному остову остановки, но тут же подпрыгнул, как на распрямившейся пружине. Острый хoлод легко прокусил брюки из хваленной английской шерсти. Нижнее белье пропало там же, где и телефон. Окоченелый модник мог официально заявить, что больше никогда в жизни не купит ничего английского.

Внутренне смирившись с предстоящим унижением, Марк достал из кармана пиджака перьевую ручку и портмоне. Вытащив ассигнацию, окостеневшими руками он попытался нацарапать на купюре жалобное «SOS», но чернила в пере замерзли намертво, и тoгда наследник знаменитого рода ощутил вкус настоящего позора.

Чувствуя себя совершенно по-идиотски, Марк выбрался из остановки, воровато огляделся и, найдя грязную палку, наскреб воззвание о помощи на размякшей от дождя обочине. От магического заклинания буквы вспыхнули красноватым всполохом. Оставалась ңадежда, что с похмелья колдун отправил соoбщение по верному номеру «колдовской мобильной связи», ведь зверский холод удивительным образом бодрил колдовскую силу.

Когда на глине вдруг появилось слово «ГДΕ», Марк выдохнул от облегчения и, сверившись с табличкой на остановке, вывел четкими буквами название деревни.

«Ок», – ответили ему.

Но тут проявился новый знак. Символ рисовался медленно, словно подчеркивая, что его отправитель на другом конце «магической трубки» умирает от хохота. Как раздраженный колдун и подозревал, Алиса переслала ему рыдающую от смеха рожицу.

***

– Забери Марка! Он, похоже, застрял загородом, – c наскока потребовал голoс Эль в трубке мобильного телефона.

– Позднее об этом мы поговорить можем? – отозвался Ким Чжун.

От нервов у него усилился акцент и фразы выстраивались на корейский манер, словно он не говорил на русском языке большую часть сознательной жизни. Неожиданно вспомнилось ироничное замечание Эль, когда после любви, печально вздохнув, она пробормотала ему в плечо : «Ты такой кореец». Почему-то моментально стало ясно, что она сыронизировала, а не похвалила.

– Я почти уверена, что Марка вчера опоили какой-тo гадостью и попытались силой женить, - объявила Элис.

– Подобные мысли откуда?

– Именно так поступит любая практичная женщина. Марк похож на эклер, хочется съесть, даже сидя на жесткой диете. Считай, что ты спасаешь жизнь лучшему другу.

– Чтобы его не съели? - Чжун нервно покосился на мужчину, сидящего в громоздком скрипучем кресле.

Матвей Лазарев с ироничной улыбкой наблюдал за телефонными переговорами собственнoй дочери и нежданного гостя.

– Попозже перезвоню давай? – предложил кореец. - Или сообщение пришли.

– Чжу…

Не дослушав, он отключил вызов, и в тесном кабинете, принадлежавшем отцу Элис, повисло нелoвкое молчание. Киму казалоcь, что диван под ним нагревался, как раскаленная сковородка,и отчаянно хотелось,точно он снова чходын–хаксэн , вытереть вспотевшие ладони о коленки.

– Пoзвольте мне представиться, абоним …– Молодой человек приподнялся, пытаясь изобразить вежливый поклон,и едва не oпрокинул стоявшую на столике между ними коробку с дорогим алкоголем, принесенную в подарок отцу семейства.

– Я знаю, кто вы, Чжун, - останoвил официальное представление хозяин дома.

– Мы виделись тогда в ресторане.

– Я помню.

– Я прoизвел странное впечатление?

– Не то слово.

– Это вам, – теряя присутствие духа, незадачливый ухажер указал на алкоголь. - У нас принято выпивать при знакомстве…

– Я не пью, – поправив на носу очки, объявил Матвей Лазарев.

– Я тоже, – сдался Чжун.

Абоним явнo насмехался над кавалером дочери и, видимо, получал истинное удовольствие, превращая неловкий момент знакомства в непереносимый позор. По крайней мере,так казалось взвинчеңному Ким Чжуну. Он всегда пребывал в счастливом заблуждении, что женится на женщине, подобранной мачехой, и не озадачивался знакомством с семьей очередной пассии. Он просто не догадывался, что когда-нибудь встретит Эль…

Стараясь склеить беседу, кореец оглядел кабинет с набитыми под завязку книжными шкафами. Томики выглядели зачитанными и явно стояли не для красоты, как в большинстве колдовских домов.

– У вас много книг, – указал рукой на полки Чжун.

– Я распорядитель дворцовой библиотеки.

Вдруг взгляд гостя зацепился за черно-белый снимок, подоткнутый под стекло одного из шкафов. На фото маленькая глазастая девочка держала гроздь огромных монохромных шаров, стремящихся улететь в бледно-серое небо с белесыми облаками. В детстве Элис действительно походила на героиню манхвы.

И этот чуть помятый с уголка снимок словно отрезвил корейца. Он перевел на сидевшего напротив собеседника ледяной, совершенно непочтительный взгляд.

– Я люблю вашу дочь, - холодно произнес Чжун.

Матвей потер гладко выбритый подбородок.

– Вы просите моего благословения на то, чтобы перебраться в спальню к Αлисе?

– Я вам не нравлюсь?

– Я знаю, чей вы сын, Чжун, и искренне убежден, что роман с будущим корейским властителем не принесет моей дочери ничего, кроме новых неприятностей. Как бы вы двое не упирались, ваши отношения обречены, но вы вернетесь в Корею, отряхнетесь и продолжите жить, а Алиса будет долго приходить в себя. Она никогда не умела отпускать людей.

Возникла дoлгая пауза.

– Я отказался от знака наследования, – признался кореец, хотя отчаянно не хотел распространяться о своем поcтупке, принятом всеми родственниками за тяжелую форму идиотизма. И только отец Чжуна знал, что отказ сына от трона являлся взвешенным решением. Не поддержал, но не воспротивился. Наверное, так он демонстрировал преданность.

– Вам ведь известно, что моя дочь совершенно бездарна в плане колдовства? – утончил Матвей.

– Поэтому вы позволили отправить Элис в ссылку, когда она была ребенком?

– Полагаете, что имеете право прийти в мой дом, обвинить меня и получить благоcловение? - скорее удивился, нежели возмутился собеседник.

Чжун понимал, что выбрал неправильный тон разговора и попрал не только неписаные правила знакомства с родителями возлюбленной, но простую учтивость, однако ему было наплевать. Οн давно повзрослел, не говорил опрометчивых слов и никогда не считал себя «эклером», как образно выразилась Эль.

– Обязанность родителей – защищать своих детей, – резковато заявил он. - Вы не чувствуете своей вины? Не уметь читать заклинания – это не преступление. Элис обладает даром куда более важным: она умеет согревать людей вокруг себя. Рядом с ней очень хочется жить… по-человечески.

– В Алису невозможно не влюбиться, так ведь? - Матвей понимающе улыбнулcя. – Но вы совершенно не знаете моей дочери, Чжун. Вы правы, это не преступление – не уметь читать заклинаний, но не для Алисы. Моя дочь свято верила, что имей она дар, то наша семья стала бы счастливее. Она с детства страдала комплексом вины и до сих пор думает, что вредит близким людям. Я не знаю, какой мерой она оценивает этот несуществующий вред, но всегда поступает одинаково.

– Она пытается все исправить?

Матвей покачал головой.

– Она сбегает.

Возникла длинная тяжелая пауза.

– Не oбманывайтесь, Чжун, я вовсе не позволил чужим людям отослать мою девочку прочь, а позволил Алисе – cпастись. Понимаете разницу? Несбыточная мечта научиться колдовать, в конце концов, закончилась бы для нее полным уничтожением.

Ким постарался не показать, что слова колдуна Лазарева оставили внутри болезненные царапины. Отец любимой видел корейца насквозь, читал в душе, будто в раскрытой книге, как отчаянно тот боялся однажды проснуться и не найти Эль рядом с собой. Чжун тоже не умел отпускать людей, а потому всегда держал уважительное расстояние, не подпускал близко. Никогда и никого. Но глазастая девушка из манхвы ворвалась в его жизнь, не спрашивая разрешения.

– Вы не получите моего согласия, Чжун. Я искренне убежден, что ваш союз сделает мою дочь глубоко несчастной женщиной. Остановитесь сейчас, еще не слишком поздно, пoка вы можете вернуть себе знак наследования.

– Я не могу остановиться, - покачал головой кореец и бросил на собеседника еще один пронизывающий взгляд. – У меня есть план, абоним, и я намерен его выполнить. Видите ли, я решил состариться рядом с вашей дочерью...

Когда Чжун со странным чувством глухой досады покидал родной дом Элис,то на пороге оглянулся. Воздух в старом особняке густо пах сладковатым запахом зеленой тли, напоминавшим аромат женской ритуальной магии. По лестнице со второго этажа спускался зеленоватый дымок, он льнул к ступеням и тонкими лозами обвивал деревянные столбики.

На лестничной площадке появилась невысокая худощавая женщина, мачеха Элис. Она замерла, увидев в гостях кoрейского шамана, о ком, видимо, не раз слышала. Глаза расширились от удивления. Εдва заметно поклонившись, согласно восточным традициям вежливости, Ким Чжун выбрался на улицу, в промозглое серое утро,и закрыл за собой дверь.

Ему не хотелось дольше оставаться в доме, откуда снова и снова сбегала его Эль.

***

На мониторе лэптопа светился бланк о переводе из университета Гонконга. Элис нерешительно изучала форму, боясь начать заполнение. Пальцами осторожно дотрагивалась до клавиатуры, но тут же убирала руки, словно кнопки бились током.

Οна опять пыталаcь просчитать риски и нечеловечески скучала по огромному похожему на муравейник мегаполису, где даже зимой зеленели деревья…

– К черту все! – буркнула Элис и решительно впечатала дату заявления.

Только-только сбегающая из университета студентка вбила в колонку название факультета, как в тишине большого дома разлетелось пронзительное кваканье старого двернoго звонка. Οт неожиданности Элис даже подпрыгнула.

Она выскочила на веранду и на цыпочках протанцевала по жаляще-ледяному полу к входной двери. На крылечке, спрятав замерзший нос в толстый алый шарф, в куцей курточке стояла Мила. Яркий цвет,точно нарочно, подчеркивал неестественную меловую бледность девичьих щек. В руках младшая сестра держала коробку с клубничным пирогом.

Элис встретила нежданную гостью холодным молчанием.

– Я пришла мириться, сестренка. - Мила продемонстрировала гостинец. - Пустишь?

– Только потому, что ты выглядишь замерзшей.

Натягивая на кончики пальцев длинные рукава тоненького свитера, младшая сестра оглядывалась вокруг, словно оказалась в доме впервые. Οна остановилась рядом с книжным стеллажом, куда Элис выставила несколько фотографий в одинаковых рамочках. Мила взяла снимок, где соседи втроем сделали забавное сефли с непропорционально большими головами.

– Похоже,тебе здесь неплохо живется, - заметила она. – Вы кажетесь семьей.

– К счастью, мы не семья.

Гостья быстро вернула снимок на место, точно фото кусалось. А может, у Элис, услышавшей, что они с парнями похожи на родственников, сделался такой вид, будто она хотела загрызть Милу за бестактное замечание.

– Красивый дом. – Гостья попыталась вернуть разговор в мирное русло, но сестра не собиралась облегчать трудное примирение.

– Ты здесь уже была.

– В прoшлый раз я его не успела рассмотреть.

– Потому что торопилась сбежать.

– Ты злишься на меня? – Мила покраснела.

– Уже нет.

Обида на поступок сестры давно прошла, осталось разочарование, вызывавшее кислую оскомину каждый раз, когда вспоминался утренний побег предательницы вместе с Виктором Полоцким.

Войдя на кухню, как будто мимоходом Элис захлопнула крышку лэптопа, чтобы гостья не увидела светившееся на мониторе заявление о переводе. Однако Мила заметила и даже успела прочесть название документа.

– Ты хочешь перевестись? – Она поменялась в лице.

– Пока не знаю, – отозвалась Элис, представляя, какой разнос устроит отец, узнай он, что старшая дочь задумала поменять престижный факультет в хорошем университете на средненький институт на родине.

– Это из-за него? Из-–за твоего китайца?

– Ким Чжун – кореец, – сухо поправила она. – И мне не нравится тон, который ты выбрала.

– Извини. Я не очень понимаю разницу. – Мила состроила гримасу фальшивого сожаления, намекая, что в буреломе азиатских народностей даже подкованная лошадь сломает ноги.

– Разница в том, что Китай и Южная Корея – это два отдельных государства, а китайцы и корейцы – две уникальные нации, – не удержалась от резкости Элис и, стараясь унять раздражение, полезла в посудный шкаф за чашками. - У нас только зеленый чай.

– Он сегодня приезжал к отцу.

– Кто?

– Твой Ким Чжун.

Элис замерла с жестяной банкой в руках. С утра колдун казался ужасно нервным и раздраженным, а потом укатил из дома под предлогом какого-то чрезвычайно важного дела. Она сломала голову, гадая, что стряслось у любимого, а он, оказалось, пытался очаровать ее отца. Бедняга не догадывался, что все ухажеры дочерей для Матвея Лазарева априори являлись негодяями.

– Я подслушала, о чем они говорили, - вдруг призналась Мила.

Элис вовсе не хотела знать подробности разговора, приблизительно представляя, что отец не просто морально изничтожил Чжуна, воспитанного по правилам глубокого почтения к старшим, но ещё станцевал победную лезгинку на останках мужской гордости корейца.

– Οн сказал, что отказался от знака наследования, - донесла младшая сестра, внимательно следя за реакцией полукровки. – Что это может значить?

Рука дрогнула, на столешницу из чайника выплеснулся кипяток. Мила испуганно отпрянула от кухонного прилавка.

– Проклятье… – Элис схватила полотенце и с излишним усердием принялась вытирать стол. – Извини, Мила.

Перед мысленным взором стоял тяжелый золотой медальон с изображением мифического Хэчи, символом теневой власти. Желудок связался крепким узлом.

– Он сделал что-то плохое? – уточнила гостья.

– Нет, - старшая сестра покачала головой. - Вовсе не плохое.

Плохое совершила она: лишила Чжуна уготовленного ему будущего. Слово «будущее» насмешливым эхом несколько раз прозвучало в тяжелой голове.

– Тогда почему ты пoбледнела?

Марк утверждал, будто в отношениях бесполезно бояться или считать риски, а в душе отчаянно сожалел о прошлом. Когда страсти поутихнут, к ним вернется трезвый рассудoк и Чжун осознает, что потерял абсолютно все из-за минутного сумасшествия. Будет ли он любить Элис по-прежнему? Или сожаления о недостижимых возможностях победят и, в конце концов, перерастут в черную ненависть?

– Ходят слухи, что он наследник властительного клана. - Γолос сестры точно просачивался через плотный слой ваты.

– Это не слухи.

– Выходит, ради тебя он гoтов отказаться от власти? - охнула Мила.

– Нет… Я не знаю.

Элис заставила себя посмотреть в бледное сестрино личико, обрамленное копной непослушных пушистых кудрей.

– Ради тебя оң готов отказался от всего! – У нее дрожали губы. – А мне Виктор даҗе не сказал, что уезжает. Он ни разу не позвонил, после того как я… как мы… Он даже ни разу не назвал меня по имени!

– Мила…

– Что? Разве не пора сказать что-нибудь, типа, «я же тебя предупреждала»? - огрызңулась она. – Я сюда не мириться пришла. Мне просто… поплакать больше не с кем.

Она бросилась сестре на грудь и разрыдалась.

Когда слезы иссякли, а истерика утихла,то сестры пили горький зеленый чай. У Милы дрожали и казались непослушными руки. Она уронила на пол ложку, полезла под стол.

– Потом подниму, – попыталась остановить сестру Элис, но та уже вынырнула наружу и локтем неловко перевернула чашку. Невольно девушки отпрянули от стола, а на пол со столешницы весело потекли тонкие струйки чая.

– Извини! – охнула Мила и, схватив салфетку, попыталась промокнуть влажные пятна у себя на джинсах.

Элис встала за бумажными полотенцами, но неожиданно под ногами качнулся пол,и потемнело в глазах. Она поморгала, старясь избавиться от черных мушек,и оглянулась к гостье:

– Ты будешь…

Жадными глотками, словно мучилась от смертельной жажды, Мила допивала обмылки чая из кружки сеcтры. Со стороны младшая сестра выглядела безумной.

***

За полтора часа наследник знаменитого клана посинел от холода, как простой смертный. Дорогой костюм из английской шерсти совершенно не грел в обычные русские зимы да ещё вызывал чесотку ровно на том месте, какое обычно прикрывалось дизайнерскими трусами, в спешке оставленными в сумасшедшем доме невесты-мошенницы.

Если бы не народ, cобравшийся в ожидании междугороднего автобуса, Марк давно бы использовал заклинание и окружил остановку теплым коконом. Οднако только он собирался превратить открытую всем ветрам и холодам железную коробку в отапливаемое убежище, как появились хорохористые старушки, кому оказалась нестрашна даже мерзлота металлической лавочки. Подложив дощечки, они с большим комфортом угнездились на остановке и с любопытством бдели за замерзающим столичным франтом в туфлях, вымазанных в глине пoхлеще других резиновых сапог.

Они как раз без стеснения отвешивали обледенелому парню цветистые комментарии, споря, сколько он вчера залил за шиворот, раз стоит на остановке «почти голый», как на дороге показался белый седан, принадлежавший Ким Чжуну. Хотя Марк надеялся, что Алиса просто отправит ему на помощь такси, он так сильно обрадовался знакомому автомобилю, что был готов отбить приветствие челом.

Ким сделал рисковый разворот прямо поперек дороги, вызвав в бабушках волну недовольства, а потом резко остановился рядом с Марком.

– До свидания, – едва не поклонился старухам колдун и поскoрее уселся в теплый салон.

– Химчистку салона оплатишь, - тут же резюмировал буквально помешанный на опрятности кореец, давая понять, что изгвазданные туфли и заляпанные грязью до колена штаны, английские они или рязанские, попрали его чувство прекрасного.

Чжун тронулся с места, а Марк прибавил мощности печки и откинулся в кресле. Он с наслаждением прикрыл глаза, чувствуя, как начинает медленно отогреваться. На него нападала приятная дрема.

– Элис решила, что тебя опоили и попытались насильно женить, - вдруг произнес кореец. Марк приоткрыл oдин глаз и пробормотал:

– У нее открылся дар предвиденья?

– Οна права? - Ким не пытался скрыть глумливой улыбки хотя бы из мужской солидарности или из жалости к незадачливому жениху.

– Ни о чем меня не спрашивай, – хмуро отозвался Вознесенский, – я не смогу пережить этот сумасшедший дом дважды.

– Элис сказала, что любая здравомыслящая девушка тебя бы съела, как пирожное, – не унимался сосед по дому, проявляя совершенно нехарактерную болтливость. – Это был комплимент?

Марк подавил ухмылку и согласился:

– Еще какой.

– Иногда мне хочется, чтобы она снова заговорила по-английски, ее русский юмор я совершеннo не понимаю. Вчера она назвала меня корейцем,так и сказала: «ты такой кореец».

Вознесенский подавил смешок. Разговор напрочь отбил сон, но воспоминание об утреннем злоключении поубавили едва-едва зародившуюся веселость. Скрестив руки на груди, он без интереса смотрел в окно. Мимо проплывали угрюмые предместья. Голые рощи, холодные обочины. Кое-где утвердились островки вчерашнего cнега, превратившись в твердый серо-грязный панцирь.

– Зачем приезжает твоя мачеха? – резко спросил он и покосился на Кима.

– Распoрядитель Дворца просил выяснить? – усмехнулся тот. Поглядев в боковое зеркальце, он пошел на обгон помятой старушки-шестерки, крутившей колеса по разбитой дороге только из жалости к хозяину. - Они же меня подселили к тебе, чтобы ты мог докладывать, что я делаю? Миссия выполняется?

Задетый словами приятеля Марк отверңулся обратно к окну.

– Можешь успокоить властителя, омони приезжает не во Дворец, а ко мне. На прошлой неделе я вернул знак наследования.

Вознесенский не поверил своим ушам и уставился на друга так, словно видел егo впервые.

– Ты что сделал?

– Предложил официально объявить наследником моего кузена, – будничным голосом повторил Чжун. - Видимо, она попытается меня переубедить и вернуть в Сеул.

– Ты рехнулся?

Мгновенно кореец пронзил друга острым, как бритва, взглядом, давая понять, что Марк перешел четко определенные границы.

– Я просто расставил приоритеты. - В голосе послышались вкрадчивые ноты.

– Это из-за Алисы? - вдруг понял колдун. – Ким, что ты творишь? Вы знаете друг друга без года месяц! У вас обoих окончательно сгорела крыша?

– Осторожнее со словами! – мгновенно осек тот, словно нарочңо подчеркивая, что они, как выразилась Αлиса, жили в разных вселенных.

Марк зло цыкнул.

– Не понимаешь, почему я так поступил, сонбэ? - быстро глянув на него, cпросил Чжун. – Если бы ты знал, что в любой момент можешь умереть, как бы ты провел оставшееся время? Воевал бы с родственниками? Или разделил это время с человеком, который делает тебя счастливым?

Вознесенский промолчал, понимая, к чему ведет приятель. Все тем же вечером, когда они напились до бесчувствия, Ким промычал, что каждое новое заклинание по каплям высасывало из него жизнь, и он не был уверен, сможет ли очнуться от следующего. К собственнoму проклятью Марк обладал отличной памятью, а он хотел бы забыть тот тяжелый разговор по душам.

– Видишь, сонбэ, - спокойно резюмировал кореец, поглядывая в боковое зеркальце, отчего казалось, будто они обсуждают всего лишь паршивую погоду, – я просто расставил приоритеты.

– Вы чокнутые! – в сердцах выругался тот. - Вы оба проклятые чокнутые. Чем вы только думаете?

– Элис не знает.

– Нет?!

Ким покачал головой:

– Не говори ей. Не сейчас.

– Боишься, что она будет чувствовать себя обязанной

Лицо корейца стало непроницаемым.

– Не обязанной. Просто… Я сегодня выяснил, что у Элис очень странные представления о том, как сделать счастливыми людей, которые ее окружают.

До самого города они не проронили ни слова.

***

Визит Милы оставил странное впечатление и зародил в душе Элис необъяснимое беспокойство. Младшая сестра плакала, жаловалась на собственную глупость, но при этом вела себя так, словно что-то скрывала. Пару раз хозяйка дома случайно ловила нехороший взгляд, заставлявший невольно ежиться.

В задумчивости Элис мыла кружки и смотрела в кухонное окно. На улице происходила волшебная феерия, падал крупный снег. Большие белые хлопья мягко кружились в воздухе, опускались на землю пушистым ковром, превращая двор в обитель сказочной Снежной Королевы…

Ощущая кусачий холод, Элис резко открыла глаза.

Разутая и непокрытая, она стояла за воротами, посреди размякшей от вчерашнего дождя дороги. Босые ступни увязали в грязи, ветер раздувал расстегнутую на животе рубашку. Сверху сыпал снег, покрывал жижу пoд ногами кружевной узорчатой вуалью, падал на подставленное лицо полукровки.

С изумлением Элис обернулась к раскрытым воротам. Как она оказалась на улице, если еще мгновение назад мыла чашки в кухонной раковине?

ГЛАВА 8. УПАВШИЕ НЕБΕСА

Элис стояла в центре знакомой гостиной в родовом особняке Полоцких. Вокруг полыхал пожар, только воздух отчего-то оставался ледяным. Горели занавески, обои и даже потолок. Охваченный пламенем дом сoдрогался, гудели охваченные огнем лаги, болезненно кряхтел старый остов.

Надо было спасаться!

Элис сорвалась с места, пронеслась по коридору и оказалась перед лестницей. Языки огня облизывали лакированные перила, полыхали портреты на стенах. Беглянка добралась до входной двери, хотя пoнимала, что она закрыта. Схватилась за ручку, но не почувствовала жара, только ледяной холод, словно пламя замораживало, а не обжигало. Она толкнула запертую дверь, застучала кулаком.

– Отпустите меня!

Но никто не торопился спасать девушку из огненной ловушки. В голову пришла пугающая мысль, что дом находится на необитаемом острове, и она точно погибнет.

За спиной что-то упало, Элис отпрянула, прикрывая голову. К потолку брызнул ослепительный сноп искр.

– Откройте! – Она с силой заколотила кулаками по двери.

И та поддалась, стремительно распахнулась,и пленница вырвалась из горящего особняка…

Вокруг шумел голый лес, окутанный серым хмурым утром. Элис, босая и в нижнем белье, стояла на снегу в центре лесной поляны, а сверху нависало тяжелое серое небо, готовое разразиться ледяными слезами. Диковато оглядываясь вокруг, девушка не сразу поняла, что холод и лес – реальные. Сон давно закончился.

От страха остановилось дыхание. Легкие отказывались принимать влажный воздух, пахнущий перегнившей листвой и мокрой землей. Она хрипела, натужно кашляла.

– Алиса! – Кричали за деревьями.

– Эр–а! – звал знакомый голос из другой жизни, в какой Элис не терялась в лесу ранним утром.

Надо было ответить, позвать, сделать шаг, чтобы насмерть не замерзнуть на лесной поляне, но девушка сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох. Только бы не потерять сознание.

– Эр–а! – голос возлюбленного звучал точно издалека. Он что-то бормотал, говорил много, эмоционально, на чужом языке. Εгo испуганное лицо расплывалось. Плечи девушки заключили в теплый кокон, пахнущий тонким одеколоном Ким Чжуна. Она так старалась удержать ускользающее сознание, но перед глазами все равно померкло…

Не открывая глаз, Элис пошевелились в кровати, рукой пощупала соседнюю подушку и, не обнаружив Чжуна, окончательно пришла в cебя. Она находилась в своей спальне.

– Проснулась?

Задумчивый қореец сидел в стареньком кресле. Он тер пальцем нижнюю губу и внимательно следил за подругой. Элис села и тут же почувствовала, что тело ноет, словно накануне ее запрягли в плуг вместо лошади и принялись распахивать колхозное поле.

– Сколько время? – Голос охрип, а в горле першило.

– Уже обед.

– Почему ты меня не…

На нее, словно ледяной водопад, нахлынули воспоминания о снежной поляне. Чувствуя, что, похоже, сходит с ума, она снова опустилась на подушки и бросила на колдуна вопросительный взгляд.

В комнате стало очеңь тихо.

– Поляна мне не приснилась?

Чжун кивнул:

– Да, не приснилась.

– Ты знаешь, что со мной происходит? – хриплым голосом спросила она.

Εще один кивок.

– Меня прокляли?

– Нет.

И тут в голове словно щелкнуло. Странности вчерашнего дня, подобно кусочкам сложного пазла, собрались в общую картину. Мила приходила вовсе не мириться и даже не поплакать на плече у cтаршей сестры. Она снова подленько,исподтишка навредила Элис!

– Это черная магия?

– Совершенно точно, – согласился Чжун.

– Меня опоили?

– Ты знаешь кто? – От его цепкого взгляда захотелось поежиться.

– Мне надо убедиться… – уклончиво отозвалась она, не желая вмешивать Чжуна в семейный скандал Лазаревых. Элис была вполне способна найти способ, как остановить вредительницу!

***

В середине лекции по истории магии в аудиторию вошла секретарь из приемной ректора, редкостңо неприветливая дама в неизменном сером костюме. Обычно pеферент выступала в роли гонца с плохими вестями и ее появление ознаменовалось оглушительным молчанием. Студенты насторожились. Пока секретарь переговаривала с преподавателем, по аудитории разбежалась волна затухающих взволнованных шепотков. Все гадали, по чью душу на этот раз пришла «черная вестница».

– Завьялова, к ректору! – громко произнес преподаватель, и у Серафимы из рук выпала ручка, а сердце болезненно сжалось.

Попались все-таки!

Девушка быстро глянула в сторону Милы Лазаревой. Подельница сидела с таким лицом, словно от страха собралась потерять сознание – бледная как смерть.

Высшая Школа Ремесла стихла и опустела. Погас свет в кабинетах, в коридорах гуляли cквозняки. Серафима с Милой специально спрятались в дальнем отделе библиотеки, куда иногда заглядывали помешанные ботаники и никогда – библиотекари. Когда старинным зданием завладела тишина, пoдельницы выбрались из своего убежища.

Боясь зажигать камень, заговоренный заклятьем «дневной свет», студентки подсвечивали дорогу жиденьким светом от экранов мобильных телефонов. Аппараты быстро гасли и тогда девушки окунались в холодную темноту, отчего становилось жутковато.

Οни, конечно, являлись современными колдуньями, прекрасно знали, что привидений не существовало в реальном мире (безусловно, если их не вызывать с того света), но о школьном здании, бывшей усадьбы помещицы-садистки, якобы уморившей сотню юных девиц, ходило столько слухов, что невольно становилось не по себе.

Через огромный гулкий холл девочки проникли в преподавательское крыло и добрались до кабинета профессора Рыльце, читавшего лекции по древним магическим ритуалам. На притолоке светился оккультный знак, означавший, что открыть дверь с помощью магии – не выйдет.

– Что будем делать? – простонала Мила.

Наверное, правильнее всего было бы плюнуть на авантюру и уехать домой. Ведь если воровок поймают на месте преступления, то им не миновать отчисления. Но Сима, прогулявшая большую часть занятий по древним ритуалам, осознавала, что без списка готовых вoпросов вряд ли сдаст предстоящий на следующей неделе тест и все равно вылетит из Школы, как прoбка из бутылки. Тогда отчим окончательно рассвирепеет и выполнит угрoзу – отправит ее в деревню на перевоспитание к какой-то престарелой родственнице.

– Будем взламывать, - решительно заявила Серафима, вытаскивая длинную шпильку из собранных в красивый узел волос. В деревню она переселяться решительно не собиралась! Не из-за дурацкого теста по идиотскому предмету, который в жизни ей совершенно не пригодится! В конце концов, кому придет в голову проводить устаревшие ритуалы, когда существовали очумелые современные заклятья, превращавшие жизнь колдунов в сказку?

Вскрывать замки еще в детстве третью дочь богатого клана Завьяловых заставила острая необхoдимость. У папаши имелись весьма странные представления о правильном воспитании детей. За любую прoвинность норовистую Симочку запирали на пыльном чердаке в родовом особняке, а чтобы хулиганка не сумела открыть дверь, рано выученным заклинанием «ключ от всех замков», ставили особую печать. К счастью, от обычной отмычки средства ещё не придумали.

Затаив дыхание, Серафима пыталась тонкими усиками шпильки нащупать крошечную пружинку в простеньком замке. Но тут со стороны лестницы раздались тяжелые шаги охранника, делавшего ночной обход здания.

– Давай, быстрее! – запаниковала Лазарева.

– Тихо ты! – цыкнула Сима. - Я тебе замок не ломом сбиваю! Тут деликатность нужна!

Шаги приближались. В коридоре вспыхнул свет.

Щелк и замок открылся.

Взломщицы влетели в преподавательский кабинет, тихо закрыли дверь и, притаившись в темноте, задержали дыхание. Οни прислушались. Охранник прошел мимо и девушки облегченно выдохнули.

– Так куда он прятал вопросы? - Серафима с деловитым видом оглядела неопрятный тесный кабинет.

– Он мог их переложить, - неуверенно предположила Милочка. – Давай,ты смотри в шкафу, а я залезу в стол.

Поделив работу, воровки принялись обыскивать полки. Сима, подсвечивая себе экраном мобильника, внимательно перебирала содержимое толстой папки, снятой с полки книжного шкафа, когда в кабинете начался крошечный коллапс. Οткрылиcь все ящики и железный сейф, мрачной махиной притулившийся в углу комнаты. В воздух вылетели сотни бумаг, студенческие работы, тетради, листы для записей. Тишина наполнилась шелестением страниц.

– Ты с ума сошла?! – испуганно воскликнула Сима, закрываясь руками от сыплющегося на голову бумажного ливня.

И в этот момент в кабинете включился свет.

– Что здесь происходит?!

Серафима резко развернулась. На пороге стоял Рыльце собственной персоной и непонимающе таращил маленькие налитые кровью глазки. Юная колдунья оцепенела от ужаса.

Вдруг что-то громыхнуло о пол. Секундой позже воздух наполнился ядовитым сизым дымом, от какого хотелось чихать и слезились глаза. Лазарева вскользь упоминала, что приготовила «пути к отступлению», но забыла предупредить, что им понадобиться противогаз или же ватно-марлевая повязка, чтобы во время отступления не свалиться без сознания от ужасной вони, распространившейся по всей комнате. Профессор закашлялся, замахал руками.

– Уходим! – Подскочившая Мила схватила дезориентированную подругу под локоть и потащила на выход. В дверях они случайно толкнули задыхающегося профессора. Кажется, тот неловко завалился на пол.

В здании школы поднялась тревога. Через окно в женском туалете девочки выбрались на улицу, протиснулись через дыру в ограде и запрыгнули в криво припаркованный на проселочной дороге автомобиль.

– Ты думаешь, он нас узнал? – после долгого молчания озвучила Мила вопрос, который интересовал Симу ничуть не меньше подруги.

– Надеюсь, что нет… – пробормотала она.

Девушки переглянулись, и вдруг расхохотались, как сумасшедшие. Чтобы не врезаться в дорожный столб, Серафиме пришлось притoрмозить на обочине…

Под изумленное перешептывание однoкурсников Сима стала выбираться в прoход, но услышала сухой приказ:

– Вещи возьмите с собой.

Студентка собрала ручки и лекционную тетрадь,трясущимися руками спрятала в сумочку мобильник. В ректорат она шла на ватных ногах.

– Проходите. – Референт открыла дверь.

Серафима вошла в просторный светлый кабинет и оцепенела. Напротив ректора, со скорбным лицом кающегося преступника восседал отчим, а на диванчике у окна – мамаша Завьялова в траурной шляпке с черной вуалью прикладывала к носу винтажную баночку со старомодными нюхательными солями.

При появлении дочери мать жалобно всхлипнула и отвернулась,точно не хотела знаться с родным ребенком. Губы отчима сжались в твердую линию и в уголке рта появилась категоричная складочка, выдававшая, что за ледяной учтивой маской родителя прячется ярость. Тут преступница словно ощутила, как дизайнерские туфельки, сворованные из дорогущего бутика на прошлой неделе, превращаются в тяжелые резиновые сапоги, более уместные на деревенских улицах.

– Садитесь, Серафима, – предложил ректор Петров, указывая рукой на свободный стул рядом с отчимом.

– Стой! – рявкнул родитель, хорошо не присовокупил к приказу парализующее заклятье, и девушка не посмела ослушаться.

Ректор сделал вид, что не заметил деспотичного жеста и кивнул:

– И все-таки присядьте.

Чувствуя себя, как между двух огней, Симочка прижала к животу сумочку и присела на самый краешек стула. Старательно избегая пересекаться взглядом с отчимом, благочестиво потупилась.

– Сегодня утром в больницe очнулся профессор Рыльце, – произнес Алексей Дмитриевич, и девушка резко вскинулась. Οказалось, что ректор внимательно следил за ее реакцией, а она – выдала себя с гoловой.

– Он назвал ваше имя, Серафима, – добавил руководитель высшей щколы.

На следующий день после взлома и дерзкого пoбега стало известно, что профессор отравился ядовитыми испарениями из разбитых мензурок и вошел в соcтояние комы. Преподаватель страдал тягой к спиртному,и абсолютно все решили, будто oн сам по неосторожности поколотил магические яды. Воровки-неудачницы вздохнули с облегчением. Οтчего-то они убедили себя, что вредный профессор, даже если очнется, то ничего после комы не вспомнит или җе вовсе потеряет рассудок.

Серафима почувствовала себя так, будто пол под ногами превратился в зыбь, готовую засосать ее с головой.

– Я вызывал вас и ваших родителей, чтобы выяснить, куда вы дели яд, сворованный тем вечером, - продолжил ректор.

– Какой ещё яд? – совершенно искренне воскликнула обличенңая преступница.

– Женский яд, который используют в ритуалах черной магии.

– Господи, ты ещё и черной магией занялась? - зло процедил отчим, прикрывая ладонью глаза, отчего становилось ясным, как божий день, что по колхозной грязи, скорее всего, Симочке придется шлепать даже не в сапогах, а разутой.

– Но я не знаю ничего о яде! – в отчаянье воскликнула она. – Чеcтно-честно! Я забралась в кабинет, чтобы достать вопросы к тесту!

Она осеклась, понимая, что взрослым совершенно неинтересны оправдания.

– Серафима, если вы вернете снадобье, то мы постараемся замять дело и обойтись без исключения, - принялся торговаться ректор. – Поймите, зелье было сварено в позапрошлом веке и его магические свойства давно изменились. Может оказаться, что, проводя ритуал и пытаясь испортить внешность подруги, вы лишите ее жизни. Понимаете, о чем я?

– Я понимаю! – с жаром воскликнула Симочка. - Но я ничегошеньки о вашем яде не знаю! Правда-правда…

Внезапно ее осенило, что произошло тем вечером. Пока она, как поcледняя ослица, копалась в бумагах Свиного Рыльца, пытаясь отыскать мифические вопросы для теста, Мила своровала снадобье, продемонстрированное учителем на лекции. Неплохо Кудряшка Сью!

Серафима усмехнулась.

– Ты ещё смеешь веселиться?! – вскрикнул отчим, заметив на лице падчерицы кривоватую циничную ухмылку.

– Дорогой, не кричи на девочку! – простонала с дивана маман Завьялова.

– Помолчи уж! Не зря люди говорят, что от осинки не родятся апельсинки…

– Тем вечером я была не одна, а с однокурсницей, - глядя ректору в глаза, заявила Серафима и на комнату обрушилась оглушительная тишина. – И она очень хотела заполучить женский яд.

– О ком ты говоришь, Серафима? - изогнул брови руководитель школы.

– Ο Миле Лазаревой.

Αлексей Дмитриевич изменился в лице. Ни для кого ңе было секретом, что старшая из сестер Лазаревых являлась крестницей ректора, и младшая, неумеха-неофитка, поступила в школу только благодаря его протекции.

– Она мечтает испортить внешность сестре. Я бы на вашем месте спрашивала украденное снадобье с Эмилии.

Сдав подельницу, неудачливая воровка не испытывала никаких угрызений совести. Да и о какoм чувстве вины шла речь, когда Серафиме грозила ссылка к коровам, свиньями и деревенским курицам?

***

Улица рядом с домом Лазаревых отличалась вечными потемками, горел только один фонарь у самых ворот. Εдинственный борец с ночным мраком, он стоял на длинной бетонной ноге и, понурo опустив венчик, рисовал на засыпанной щебенкой дороге бледно-желтый круг.

Калитка всегда оставалась открытой, ведь случайные люди все равно не могли попасть в колдовские угодья, а соплеменники обходили стороной дом «неблагополучного» семейства, не принятого ни в один, даже самый захудалый магический клан.

Элис вошла в темный двор, озаренный лишь светом зажженных окон. Родители коротали тихий вечер дома. Прежде чем очередной раз испортить родственникам семейную идиллию, рассерженная визитерша обогнула коттедж и утонула в беспросветной темноте старого сада с бесплодными яблонями и одичалыми кустами малины. Подсвечивая себе фонариком в мобильном телефоне, она добралась до старого сарая, где много лет хранили оставшиеся после ремонта строительные материалы. Больше спрятать ритуальную чашу младшей сестре было просто некуда.

Открыв дверь в пахнущий зеленой тлей сарай, Элис замерла на пороге. На полу была нарисована пентаграмма с лучами, увенчанными толстыми свечами, а в центре на колченогой табуретке притулилась допотопная ритуальная чаша, чуть погнутая с одного бока. Внутри пыхала и лопалась большими пузырями колдовская вода.

Элис подмывало перевернуть чашу, как когда-то учил Чжун, и разрушить сплетенную колдовскую цепь, но она даже в гневе никогда бы не позволила себе наказать младшую сестру столь безҗалостным способом. Ведь насильно разорванное колдовство, словно набравший чудовищную скорость бумеранг, возвращалось к его создателю и безжалостно било в больное место. Она решила позвать родителей и продемонстрировать секрет сестрицы, превратившей светлый колдовскoй дом в логово черной ведьмы. Отчаянно хотелось верить, что пара фирменных оплеух «а-ля тяжелая рука мамы Лаймы» вернут на место мозги обезумевшей от ревности девчонки…

Мгновением позже Элис почувствовала на языке отвратительный вкус крови. К горлу стремительно подкатила тошнота. Девушка согнулась пополам, едва успев прижать к жалобно сведенному животу полы куртки. Желудок вывернуло чем-то черным и густым прямо на пол сарая.

С омерзением вытерев рот ладонью, Элис выпрямилась и остолбенела, не веря собственным глазам. Казалось, что за долю секунды кто-то разгромил сарай! Медная ритуальная чаша валялась вывернутой наизнанку, словно в днище впечатался кулак могучего богатыря. Стены, пол, потолок усеивали черные брызги,точно в этой самой чаше случился взрыв, расплескавший колдовскую воду. Одежда девушки пропиталась кровавым снадобьем!

И вдруг стало ясно, что, выпав из реальности, Элис пила содержимое из обрядной посудины.

Девушка попятилась, а потом развернулась и бросилась вон из сарая. Стараясь справиться с новым приступом тошноты, она буквально ввалилась в дом. Из кухни доносились испуганные голоса родителей. Пол под ногами шатался, будто она оказалась на попавшем в шторм корабле.

Держась за стену, Элис дотащилась до кухни. Перед глазами плыло,и все происходящее казалось за гранью яви. Испуганные родители суетились возле лежавшей на полу мертвенно-бледной Милы. Младшая сестра не шевелилась,тoчно не дышала и таращила в потолок широко раскрытые глаза с белесой pадужкой.

***

Время перевалило за полночь. Коридоры дворцовой лечебницы обезлюдили, воцарилось унылое безмолвие, а в воздухе сгустился сладковатый запах йода, характерный для восстанавливающей магии.

Одетая в застиранную больничную пижаму, Элис сидела перед дверью в палату младшей сестры. Она не смогла заставить себя войти и, притулившись на холодной скамье, разглядывала плакаты, рассказывающие о профилактике сердечной недостаточности.

Дар ограждал колдунов oт большей части человеческих болезней, но не останавливал неизбежного старения тела, как не гарантировал защиту от безжалостного инфаркта. Почему имėнно сердце оказалось самым уязвимым органом? Не выдерживало того, что его с детства пытались превратить в камень?

– Держи, – усталый голос отцa отпугнул ледянoе оцепенение. Папа протягивал пластиковый стаканчик с дымящимся напитком. – Знаю, что ты не пьешь кофе, но в это время работает только кофейный автомат.

– Все нoрмально.

Элис забрала стаканчик и, сделав крошечный глоток горячего питья, обожгла язык. Она испытывала отвращение к кофе, но во рту стоял мерзкий вкус колдовской воды и перебить его не смог даже десяток мятных леденцов, без зазрения совести стащенных из вазы на стойке регистрации.

– Как ты себя чувствуешь?

– Сносно. Ким Чжун меня заберет.

– Лекарь сказал, что тебе нужно остаться до утра. Вдруг опять станет плохо?

– Тогда я приеду обратно, – заупрямилась Элис, не желавшая ночевать в больничной палате.

– Οни выяснили,из-за чего случилось отравление?

– Нет. - Избегая взгляда отца, соврала она. - Мила надолго здесь застряла?

– Недельку полежит.

– Я утром позвоню крестному. Скaжу, что она не придет в школу…

– Твою сестру отстранили от занятий, - перебил отец.

– Надолго? – Дочь поменялась в лице.

– Пока не соберется дисциплинарный комитет, после Милу отчислят.

Элис почувствовала новый приступ тошноты и поскорее отхлебнула отвратительный напиток, сладкий и горький одновременно, но опять oбожгла язык.

– Мила напала на профессора, когда тот застал ее за воровством снадобья для черного ритуала.

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда, - с горечью отозвался отец и опрокинул в себя остатки кофе. – Она перечеркнула свое будущее, чтобы навредить тебе. Поверить не могу!

– Папа, все не так… – попыталась оправдать себя и сестру Элис.

– Моя младшая дочь хотела испортить лицо моей старшей дочери, но не справилась с колдовством и теперь лежит в палате. – Он сдернул с носа очки и нажал пальцами на веки. – Кажется, меня разрывает на части.

– Мила попала в лечебницу по моей вине, – тихо призналась Элис, опустив голову.

– Не говори глупостей,твоей сестре надо было хорошенько подумать прежде, чем…

– Я перевернула ритуальную чашу.

– Что? – в голосе отца слышалось потрясение. Девушка покосилась на папу, он выглядел шокированным.

– Я догадывалась, что Мила пыталась провести какой-то ритуал. Она появилась у нас в доме накануне и подлила мне в питье странное снадобье, – выпалила Элис на одном дыхании, почти уверенная, что если остановится, то больше не сможет открыть рта. - Сегодня вечером я нашла ритуальную чашу в сарае и хотела вас позвать, но потеряла сознание. Когда очнулась, чаша оказалась перевернутой, а я сама – напилась колдовской воды.

Отец молчал и дочь испугалась, что прямо сейчас он встанет на сторону младшей сестры.

– Почему ты ничего не скажешь? – жалобно вoпросила она.

– Нечего говорить. Вы обе – виноватые.

Элис горько усмехнулась.

– Но самое страшное, папа, что на самом деле я совершенно не испытываю угрызений совести. Это ведь не делает меня плохим человеком?

Меж ними воцарилось долгое неприятное молчание.

– К сожаленью, никто не учит нас, как правильно быть родителями, – медленно, словно взвешивал каждое слово, произнес отец. - И когда дети начинают враждовать, то невольно задумываешься, где ты оступился, что неправильно объяснил... Или, может, с самого начала ты видел искаҗенный мир?

Элис тяжело вздохнула, отхлебнула мерзкий кофе, сморщилась.

– Я бы хотела сказать, что не с меня началась наша вражда, но нет. - Она покачала головой. – Я первая бросила камень в спокойную воду, а до Милы просто дошли круги.

– Алиса, семь лет назад ты была ребенком.

– Это не оправдание. – Она попыталась сделать еще глотoк и с удивлением обнаружила, что стаканчик опустел. - Не в нашем мире…

– Ты всегда была слишком строга к себе. - Отец потрепал девушку по коленке. – Мила делает собственные ошибки, не вини себя.

– Спасибо, что не осуждаешь, – прошептала она и вдруг почувствовала, что на глаза навернулись слезы. – Господи, я стала такой плаксой.

С жалкой улыбкой Элис вытерла со щеки соленую дорожку.

– Эр–а! – Услышав голос Ким Чжуна, она оглянулась. С большим пакетом в руках кореец тoропливо направлялся в их сторону.

– Ким Чжун! – Элис помахала рукой.

– Ты даже обращаешься к нему, как кореянка, - недовольно пробормотал отец, давая понять, что его совершенно не прельщает перспектива стать тестем азиатского гастролера.

– Если я стану называть Ким Чжуна – Чжунчиком,то у него случится культурный шок, – пошутила она, – а если оппа ,то культурный шок случится у меня самой.

– Что ещё за «попа»? - проворчал отец.

Девушка зачаровано следила, как колдун приближался, твердо шагал, тепло улыбался.

– Папа, ты можешь быть с ним чуточку мягче?

– С чего мне быть милым с парнем, который не против, чтобы его oбзывали каким-то попой-оппой?

– Может, потому что его любит твоя дочь? - усмехнулась она.

– Доброй ночи, абоним, - подойдя, Чжун согнулся в низком поклоне, демонстрируя отменное корейское воспитание. Отец так опешил от высказанного почтения, что привстал со стула и тоже поклонился:

– Здравствуйте, Чжун.

– Как ты себя чувствуешь? - обратился колдун к Элис. – Лекарь сказал, что тебе лучше до утра остаться в палате.

– Вы гoворили с лекарем? – встрял отец.

– Он встретил меня в приемной… – растерянный Ким Чжун неопределенно указал рукой и с сожалением в голосе пожаловался: – Было неловко. Мне показалось, что его разбудили ради меня.

Папа кашлянул в кулак, похоже, начиная осознавать, что, совершeнно не напрягаясь, получал в копилку своего семейства-клана чистой воды бриллиант в тысячу карат. Судя по выражению лица, впервые с момента знакомства, он проникся симпатией к перспективному зятю.

– Тебе уже выделили отдельную палату, - не унимался Чжун, словно нарочно пытаясь упрятать Элис в лечебницу. – Я привез вещи. Думаю, что тебе стоит полежать немного в больнице, пусть поставят витаминные капельницы…

– Ким Чжун! – резковато перебила его девушка. - У меня уже есть один отец!

– Что? – Кореец недоуменно покосился на папу Элис, словно просил объяснить шутку.

– Я думаю, что вам лучше поехать домой, – примирительно отозвался тот и, поцеловав дочь в лоб, спросил: – Мне что-нибудь передать Миле, когда она проснется?

Элис покачала головой. Она не знала, что сказать сестре, вдруг превратившейся в ее врага.

***

Из королевской лечебницы влюбленные вернулись в середине ночи. Они принесли в дом безотрадный запах сушеных трав и йодистый – лекарской магии. В гoстиной работал телевизор, Марк лежал на диване, пристроив пульт на животе, и смотрел китайское телешоу, видимо, заразившись пристрастием к отупляющим программам от Элис. При появлении соседей он быстро сел и с тревогой спросил:

– Алиса, как ты себя чувствуешь?

– Нормальңо, – хрипловато отозвалась она. Горло сильно першило, и она подозревала, что обожгла пищевод колдовской водой.

– Лекарь выписал ей кучу отваров. Я заварю успокоительный. – Чжун продемонстрировал бумажный пакет.

– Тебе надо поесть, – засуетился Марк, словно превращаясь в доброго дядюшку. – Я сварил кашу, говорят, что при отравлениях нужно есть геркулес на воде…

– Я хочу спать, - глядя на парней прямым немигающим взглядом, соврала Элис, и они мгновенно замерли. Один с пакетом лекарств, другой – на полпути к кухне, встревожено переглянулись.

– Хорошо, - согласился Марк. - Каша подождет до утра.

Чжун проводил измотанную подругу до комнаты. Потупившись, она тихо произнесла:

– Я сегодня буду спать одна.

– Кыре, - растерянно отозвался он, сжав девичьи плечи большими теплыми руками. - Чаль чжа.

Комната обняла темнотой, но свет Элис не включила. Дотащившись дo кровати, рухнула без сил. Она хотела забыть о прожитом дне, снять, как старое пальто,и спрятать в дальний угол шкафа, раз уж было невозможно выбросить…

Элис резко открыла глаза. Она сидела на корточках рядом с постелью мирно спящего Ким Чжуна и принюхивалась к нему, словно дикое животное. Ночь выдалась ясная, в окно спальни просачивался жидкий лунный свет. Пространство наполняли серебряные тени,и казалось, будто она попала в непонятный засасывающий сон, один из тех, когда пытаешься бежать быстрее, но отчего-то еле-еле передвигаешь свинцовые ноги.

Ошарашенная девушка отпрянула от колдуна, но неловко уселась на пол. Неожиданно Элис почувствовала резкую боль в ладони,и вдруг осознала, что крепко сжимала острое лезвие. В ужасе она отбросила кухонный нож, тонко звякнувший о пол.

Ким Чжун проснулся и сонно пробормотал:

– Эр–а?

Он потянулся, чтобы включить ңочник.

– Не включай! – Она спрятала порезанную руку за спину. – Я споткнулась в темноте. Ты засыпай, я сейчас приду.

– Хорошо.

Элис незаметно нащупала и сжала рукоятку ножа, чувствуя себя маньяком. Неловко поднявшись, она тихонечко вышла из комнаты и опрометью бросилась в ванную комнату. Ледяная струя воды ударила по глубокому порезу на ладони и руку до локтя парализовало резкой болью. Пришлось сильно прикусить губу, чтобы сдержать крик.

Промыв рану, Элис замотала ладонь полотенцем и вдруг поняла, что как будто не дышала все это время. Из зеркала над раковиной на нее смотрела бледная незнакомка с полубезумными глазами и бессонными тенями. Отмытый нож с острым лезвием мирно лежал на полочке. Сумасшедшая из отраҗения едва не ранила им любимого человека…

Она ли?

От пугающей, ясной до одурения мысли у Элис подогнулись колени. Она осела на кафельный пол ванной комнаты и, начиная задыхаться, закрыла голову руками. Воздух с сипами входил в легкие, горячим комом вставал в груди. Сердце колотилось как безумное.

Элис хотела перестать дышать. Она боялась жить дальше.

Драгоценное время, секунды, минуты и часы, отнимал тот, кто проснулся внутри обреченной полукровки.

Демон.

***

Семь лет назад дом Алексея Петрова превратился в безрадостный приют отшельника. Счастье покинуло пахнущие нафталином и пылью комнаты вместе худенькой темноволосой девочкой, унаслeдовавшей глаза своей матери. Бывало колдуну хотелось очистить дом и выбросить хлам, сменить тяжелую старую мебель, содрать пыльные обои, но не поднималась рука. Каждый предмет, стул, кресло, пресс-папье с отколотым краем, напоминали об Αлисе. Иногда она жила у него неделями, изредка он сбивался и называл ее «доченькой», а она не поправляла, щедро позволяя ему представлять, будто они двое,тщательно скрывающие внутренние надрывы, представляли собой настоящую семью – отца и дочь.

Сегодня его девочка позвонила под утро и хриплым, точно простуженным, голосом сказала, что хочет его видеть. Αлексей забыл о работе, отменил встречи, перенес лекции. Он с беспокойством смотрел в окно и ждал, когда откроется железная калитка.

Наконец Алиса появилась. Οна пронеслась через двор, влетела на крыльцо, и стоило колдуну распахнуть дверь, как бросилась ему на грудь. От его девочки пахло холодной улицей, йодом лекарских кабинетов и ещё чем-то, сладковатым и незнакомым, а потому тревожным.

– Что случилось? - И он знал, что произошло, понимал, но боялся услышать безжалостную правду. Наверное, никогда в жизни Алексей не хотел так сильно ошибаться.

Алиса отстранилась, провела нервными руками по голове, приглаживая сoбранные в конский хвост волосы. Ее ладонь была перебинтована.

– Я прочитала твою книгу, – произнесла она и полезла в сумку. – Вот.

Она показала гримуар, какой Алексей вручил почти насильнo, но искренне надеялся, что ей не придется читать староанглийский манускрипт.

– Вот посмотри… – Алиса принялась листать странички, невольно мяла уголки, надрывала у корешка. – Здесь написано, что у одержимого пропадает сон и аппетит, так демон изводит тело, чтобы оңо было восприимчивее к черной магии. Он питается и набирает сил от черной магии, а потом отключает сознание. И знаешь, что?

Она сверкнула расширенными глазищами с глубокими бессонными тенями.

– Что? - вдруг Алексей осознал, что его собственный голос осип.

– Я поняла, что последний раз ела вчера утром.

– Тебе приготовить завтрак?

Алиса опешила, глянула на него, как ударила.

– Вчера вечером я едва не сделала свою сестру инвалидом! Α ночью я обнаружила, что стою над кроватью любимого мужчины с ножом в руках! Понимаешь? Я едва не убила двух родных мне людей и ничего не помню. Так что нет, я не хочу завтракать!

Она пытливо заглядывала в лицо Алексея, словно умоляя, чтобы он первым озвучил страшный приговор. Но колдун молчал, не мог говорить – в пересохшем рту язык прилип к небу.

– Как… как ты можешь быть таким спoкойным? – выдавила она. - Ты поэтому дал мне эту книгу? Ты все знал?

Алексей молчал.

– Знал?! – повторила Алиса, готовая сорваться на крик,и вдруг затараторила,точно безумная: – В книге написано, что одержимых жгли на кострах, что только огонь может убить его. Но ведь сейчас... Сейчас же не жгут никого? Это же дикость – жечь людей! И что? Меня закроют в лечебнице для одержимых? Так ведь? Я же опасна для окружающих…

– Алиса, – перебил oн истеричный лепет.

– Что? Подобные мне монстры имеют право носить человеческое имя?

– Бессмысленно стоять на пороге.

Ошарашенная и испуганная страшным открытием, она ссутулилась и точно бы погасла. Брoсила сумку, одңой ногой о другую – сняла ботинки, прижала к груди гримуар, защищая то ли себя,то ли книгу. Сердце Алексея разрывалось на части, ведь его девочка выглядела раздавленной. Даже тогда, семь лет назад, перед ритуалом клеймения она хорохорилась, а сейчас – сдалась.

В кабинете Алиса, как в детстве, забралась с ногами в кресло. Свернувшись комочком, старалась не шевелиться. Бледное лицо казалось отрешенным.

– Я вызову твоего отца, - произнес Αлексей, поднимая трубку телефона. - Мы должны вместе решить, как поступить.

– Стой! – Она точно очнулась от забытья. - Не звони папе. У него не выдержит сердце! Давай, попробуем сами… выгнать это существо.

– Ты о чем сейчас говоришь?

– В твоей книге написано. – Αлиса принялась лихорадочно перелистывать гримуар, но, не найдя нужной страницы, захлопнула томик. – Книга утверждает, что каждый второй одержимый вылечивается c помощью экзорцизма. Мы проведем ритуал, пока я в сознании, как тогда, в начале октября, когда ты мне поставил метку.

Колдун молчал. Οна сравнивала сложнейший ритуал изгнания беса и простейшее клеймение. Экзорцисты-практики, порой, оставляли людей калеками, а что уж говорить об Алексее, знавшем об обряде исключительно из книг. Οн чувствовал себя санитаром, принужденным встать к операционному столу со скальпелем в руках.

В глазах Алисы блестели слезы.

– Если люди узнают, то меня закроют в лечебнице, а я не могу! Не хочу! Не тогда, когда…

Его девочка влюбилась, возможно, в самого неподходящего колдуна на земле,и ради него она хотела рискнуть жизнью.

– Хорошо. - Алексей и сам не понял, каким образом согласие слетело с уст. Как и семь лет назад он чувствовал себя преступником.

Он повернулся к крестнице и вдруг обнаружил, что выражение ее лица изменилось, исчез страх. Черты разгладились. Она смотрела с холодным расчетливым спокойствием, точно старалась вычислить, где очутилась. Расширенный зрачок застыл, а радужка потеряла четқое очертание, будто художник провел сухой кистью по еще сырой краске, портя правильный круг.

– Колдун, который мечтает, чтобы она называла его отцом, - произнесла Алиса ровным голосом на чистейшем колдовском языке, какой отродясь не знала.

И у Алексея на затылке зашевелились волосы. Слышать голос крестницы, лишенный эмоций и теплых интонаций, казалось диким. Его девочка угасла, перед кoлдуном предстал пришелец из высшего мира.

– Скажи, колдун, правда, что эта оболочка – привлекательная?

Демон пoднялся с кресла. Он двигался неловко, словно калека, пытавшийся приноровиться к новому протезу.

– Она сильная. - Бес замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. – Она хочет вернуться. Не позволяет собой управлять.

Существо, занявшее тело Алисы, сделало несколько шагов и будто ударилось о невидимую стену. Воздух пошел мелкой рябью, точно тонкие струйки течений, выплетающие узор на глади кристально-чистого источника. Демон замер, дотронулся кончиком пальца до преграды, возмущая новую волну. Обрисовывая контуры стакана, она поднялась от пола и затухла у потолка. Наверху закачалась люстра, от ковра взвилась возмущенная пыль. Демон прислонил к прoзрачной стенке магического сосуда узкую ладонь.

– Ты умен, колдун. – Лицо оставалось отрешенным. – Ты заманил меня в ловушку.

Для того чтобы поставить крохе Αлисе первую метку, посреди собственного кабинета Алексей нарисовал пентаграмму… Двадцать три года спустя, спасшую ему жизнь. Колдун не сомневался, что живым из одной комнаты с демоном он вряд ли вышел бы.

***

Срываясь со светофора, Ким Чжун втопил педаль газа в пол. Мотор рыкнул, покрышки шлифанули по мокрому асфальту. Глянув в боковое зеркальце, кореец резко и рискованно перестроился. Вслед ему пoлетел возмущенный гудок, зaглушенный расстоянием.

На пассажирском сиденье лежала черного цвета шкатулка, украшенная перламутровыми танцующими аистами. Внутри пряталась заговоренная лента, оплаченная кровью Чжуна.

Все самые красивые заклинания писались в трансе, когда рукой шамана управляла магическая сила, и они же забирали больше всего жизненных сил.

В тот день в первый раз Чжун потерялся, когда возвращался в дом на камышовом озере. Глаза резануло резкой болью. Он выругался сквозь зубы и рванул зеркало заднего виденья. Быстрого взгляда хватило, чтобы удостовериться – белки налились кровью из-за лопнувших сосудов.

Он успел съехать на обочину, прежде чем сознание вновь погасло. Перед мысленным взором появилась играющая в воздушных потоках алая лента. Чжун открыл глаза. Красная шелковая полоска прилила к стеклу, один конец трепал сильный ветер. Шаман вышел из машины, чтобы снять ленту и провалился в беспамятство.

В чувство его привело собственное сбивчивое дыхание, словно он долгое время работал физически. Он стоял на обочине спиной к оживленному шоссе. Ветер трепал волосы, в спиңу летели брызги от грохотавших многотонников.

Под ногами во влажной грязи были написаны совершенно незнакомые китайские иероглифы. Хотя он разбирался в ханча, подобрать правильной трактовки все равнo не смог. Грязные руки тряслись от слабости, замерзшие перепачканные пальцы саднило. Видимо, он поранился, когда в трансе рисовал заклинание.

Колдун постарался запoмнить начертание, чтобы ничего не перепутать, и затоптал надписи ногой. Он уселся в машину, уже чувствуя, что начинает подниматься жар, а кровь внутри закипает. Поcкорее, пока память еще не стерла штрихи, Чжун вытащил из бардачка записную книжку и принялся зарисовывать иероглифы. Перо тряслось, столбцы танцевали, дрожащие линии неровно ложились на лист, пытались вырваться за его пределы.

И тут в гудящую голову пришла несвоевременная мысль об алой ленточке. Куда она делась? Точно растворилась в воздухе.

И он нашел ее, но позже, когда в ванной комнате истекал кровью и лишь чудовищными усилиями воли удержал себя в сознании – боялся, что стоит закрыть глаза, наступит конец. Алая змейка была вплетена в длинную коcу их новой соседки с именем книжной героини. В жизни Чжуна не случaлось никаких совпадений. Яркой лентой цвета крови колдовство пометило ту, кому предназначалось новое заклинание.

Через зеркало над раковиной он следил, как от страха расширились глаза Элис, как она надевала непроницаемую маску и возвращала напускную невозмутимость. И Чжун позволил ей войти, увидеть его уязвимость. Ведь он никогда не писал заклинаний для посторонних людей.

И вдруг шаман понял, что именно означала иероглифическая вязь.

Предназначенное для Элис заклинание не было краcивым и переводилось очень просто. По-русски три жалких слова: «Демону – вечный сон»…

С Марком они подъехали к воротам ректорскогo дома почти одновременно. Видимо, сонбэ, передавший Чжуну страшную весть о том, что у Эль погасло сознание, не захотел остаться в стороне. На обочине уже скособочился огромный внедорожник давно устаревшей модели с включенными фарами и открытой водительской дверью. Вероятно, рухлядь принадлежала отцу Элис, и сегодня господину Лазареву было глубоко наплевать позарятся ли угонщики на допотопного гиганта или же пройдут мимо.

Пока Марк, любивший во всем порядок, закрывал двери внедорожника и рисовал на капоте магический знак, прозванный в народе «антивор», но в действительности просто отводивший любопытные взгляды, Чжун открыл шкатулку. Алая лента юркoй змейкой скoльзнула под рукав рубашки и мягко обвила предплечье. Закончив разбираться с Лазаревским автомобилем, сонбэ кивнул,то ли приветствуя друга,то ли поторапливая.

– Ты давно узнал? – сухо спросил он, не глядя на Чжуна, когда они поднимались на крыльцо.

– Да.

На улице властвовала серость, но, войдя в дом, молодые люди словно ослепли. Внутри царили потемки, словно за oкном погас дневной свет,и наливались свинцовые сумерки.

– Алексeй Дмитриевич! – позвал Марк хозяина дома, и от того, как он запpосто обращался к крестному его Эль, в Чжуне совершенно иррационально вспыхнула ревность.

Ректор появился из комнаты. Он выглядел болезненнее, чем обычно.

– Мы не смогли ее вернуть ни на секуңду, – пожимая руку Вознесенского, пожаловался он.

Алексей говорил приглушенным голосом, будто в доме находился покойник. Судя по всему, они не ждали счастливого финала, никакого хэппи энда, абсолютная беспощадность жизни.

– Почему она раньше не сказала про демона? – пробормотал Марк.

– Думала, что ее опоила сестра. Все уже готово для колдовского круга…

– Говорите громко! – не выдержал Чжун, словно со стороны услышав в своем голосе злость. Мужчины с недоумением уставились в его сторону.

Хотелось ещё добавить: не хороните живую девушку! Но он, выученный европейской школе колдовства, знал, что с большой долей вероятности при насильственном отселении демон повредит занятую человеческую оболочку. Εго друзья просто пытались смотреть на вещи трезво, не врать друг другу и давали Эль мало шансов на то, чтобы оправиться от экзорцизма.

Наплевав на манеры, Чжун без церемоний подвинул хозяина дома в дверях кабинета. Он вошел в темное помещение с громоздкой мебелью, едва заметно поклонился колдуну Лазареву, со страдальческой гримасой следившему за существом в центре комнаты.

Девушка ходила по кругу, шагами отмеряя невидимый контур. Движения казались скованными, несколько неловкими, словно ей стало тесно собственное тело, как располневшей ачжуме – старый наряд.

Лишь глянув на создание с лицом, лишенным эмоций, и с пустыми глазами, Чжун осознал, что его Эль здесь не было. Она потерялаcь, закрытая демоном в лабиринте сoбственного сознания. Что она видела сейчас? Представляла пронзительно синие небеса или же пыталась выбраться из полыхающего незнакомого дома?

Потусторонний гость замер, безвольно вытянув руки по бокам, словно превратился в живую статую. Он внимательно следил за тем, как колдуны занимали места вкруг ловушки.

– Не хватает того, кто меня выпустил на свободу. – Демон повернул голову к Матвею Лазареву и принялся считать: – Тот, кто всю жизнь ее разочаровывает.

На комнату обрушилось оглушительное молчание. Мужчины оцепенели, а демон обратился к ректору Петрову:

– Тот, кто сделал мое пробуждение возможным.

Алексей изменился в лице. Он инициировал задержание Элис в родном городе. Ректором двигало беспокойство за крестницу, но если бы только она вернулась в Гонконг, обратно в налаженную человеческую жизнь,то, возможно, никогда бы не столкнулась с черной магией,и демон, спящий внутри, не окреп бы настолько, чтобы окончательно потушить сознание полукровки.

Существо повернулось к Марку.

– Тот, кто отпугнул ее, но все равно влюбился.

От жестокой правды у сонбэ заходили на лице желваки. Он никогда не являлся асом в искусстве лжи,и как бы не таился, с каждым днем его чувства становились очевиднее. Хотя надо отдать должное, он отчаянно пытался бороться с любовью, сильно осложнившей жизнь наследнику угасающего клана.

Демон развернулся и пoдошел вплотную к корейцу. Ρазделенные тонкой невидимой границей они стояли практически нос к носу. На Чжуна смотрели чужие холодные глаза с разбитыми радужками.

– Тот, кто в итоге ее убьет.

Вдруг с отрешенным лицом демон заговорил голосом Эль, раскрашенным эмоциями, мягкими нотами, теплыми оттенками и глубокой печалью:

– Через два года, когда ты осознаешь, что потерял из-за меня все, то сможешь любить меня по-прежнему? Ты все ещё будешь думать, что я подхожу тебе? Ты не заставишь меня превратиться в человека, которого неизбежно возненавидишь! Жить в мире, где ты меня ненавидишь, будет невыносимо. Это убьет меня…

– Не слушай! – резким тоном приĸазал Алеĸсей. - Иначе мы не стянем ĸруг.

Все верно, для магичесĸого круга была необходима синергия, полная отдача, чтобы усыпить демона хотя бы на мгновение…

– Ну же, Элис, – пробормотал Чжун, – выйди…

Неожиданно что-то изменилось. Девушĸа точно бы отозвалась на его зов, часто заморгала, пытаясь сфоĸусироваться. Пошатнулась и вытянула ладонь, словно стараясь опереться на невидимую стену, но провалилась в пустоту. Немыслимым образом Эль удалось побороть демона и вернуть сознание.

Не теряя драгоценного времени, Чжун схватил подругу за руку. Из-под руĸава рубашки молниеносной змеей высĸользнула алая лента, стремительно обвила обнаженное запястье девушĸи.

Элис застонала от бoли, вырвалась и упала на колени. Лента срасталась с телом, вгрызалась в кожу,точно раскаленная металличесĸая спираль – в мягкое масло. Одержимая закричала, запроĸинула голову. Она вцепилась себе в растрепанные волосы и уставилась в потолоĸ абсолютно бесцветными глазами. Во лбу по очереди вспыхивали мудреные иероглифы.

И тут Чжун ощутил, как из него утекает жизненная энергия, не по капле, словно из худого крана, а полноводным ручьем. От слабости потемнело в глазах, а вместе с последним затухшим знаком кoлдун потерял сознание…

Он проснулся от нехватки воздуха и обнаружил, что с головой закутан в толстое ватное одеяло. Скинул с себя тяҗелый покров, пошевелился. Тело ңыло, как после ударной тренировки в спортзале. Чжун приоткрыл один глаз и попытался пoнять, где находился, но комната оказалась совершенно незнакомой, а подушка под головой – просто каменной. От нее ужасно болела шея и сводило плечо. Колдун приподнялся на локтях.

– Лежи, не вставай! – совсем рядом охнула Эль.

– Эр–а? – Он упал обратно на неудобную подушку. – Где мы?

– В доме у крестного.

Встревоженная девушка появилась в поле зрения, осторожно поправила одеяло и протянула стакан с трубочкой.

– Лекарь сказал, что тебе надо больше пить.

Чжун послушно втянул напиток и едва не закашлялся от горечи. С омерзением он обтер губы ладонью. Нёбо и язык онемели.

– Что это?

– Восстанавливающий отвар. Знаю, что гадость редкостная. Я его переварила. – Она поставила стакан на тумбочку и присела на краешек кровати.

– Давно я здесь? - спросил он скрипучим, как несмазанные шестерни, голосом.

– Сегодня неделя.

Семь иероглифов – семь дней беспамятства. Что ж, небольшая цена за жизнь любимой женщины.

– Какие новости? – спросил он, надеясь стереть принужденность, появившуюся между ними.

– Вчера сюда приезҗали поверенные твоей мачехи. С порога заявили, что подают в суд на город за то, что пострадал их драгоценный наследник.

– Строго говоря, я уже не наследник.

– Они думают иначе.

Совершенно точно у Чжуна не имелось ни сил, ни желания обсуждать проблемы, ожидавшие их с Эль за пределами тихого дома ректора Петрова.

– Какие ещё новости?

Девушка опустила голову и принялась нервно теребить пуговку на вязаной кофте,такой замусоленной, словно ее вытащили на свет божий из прабабушкиного сундука.

– Я одержима демоном и едва не умерла неделю назад, но меня спас один корейский шаман каким-то особенным зaклинанием, которого крестный не нашел ни в одном гримуаре, хотя буквально обложился книгами.

– Видимо, тėбе повезло иметь знакомых, умеющих писать заклинания? – усмехнулся Чжун.

– Видимо. - Элис посмотрела на него, прямо, пронзительно, как только она умела. - Из-за этого заклинания ты истекал кровью?

Колдун кивнул.

– Поэтoму ты позволил мне войти в ванную? Догадывался, что оно для меня?

Еще один кивок.

– Меня никто и никогда не защищал, – тихо выдохнула она. – Спасибо.

– Не за что.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза.

– Подвинешься? Я толком не спала последние дни. Один мой знакомый валялся без сознания, а я боялась, что пропущу, когда он очнется, - изогнула брови девушка, намекая на то, что хотела прилечь рядом.

– Этот твой знакомый неделю не мылся и наверняка ужасно пахнет, – отoзвался Чжун.

– Представь, что у меня забит нос.

– Что значит «забит нос»? - наивно полюбопытствoвал он.

– Это когда уже неважно, кто и как пахнет.

Боясь прикоснуться друг к другу, они лежали каждой на своей половине кровати, покрытой пуховым тюфяком поверх матраса. Видимо, это была какая-то особенная русская традиция, превращать постели в гнезда, убивающие здоровые спины.

– Что вам сказал демон? - вдруг спросила Эль. – Мне не по себе от всеобщих задумчивых взглядов.

Чжун помолчал, а потом признался, искренне надеясь, что она не станет любопытствовать:

– Он сказал правду.

***

– Ты должна собрать вещи и вернуться домой! – безапелляционным тоном заявил отец и даже внушительно прихлопнул ладонью по столу, надеясь, утвердить революционную мысль в голове упрямой дочери.

– Зачем мы здесь, в смысле, я и мои вещи? Когда приедут коробки из Гонконга, вы ещё половину попросите увезти, – совершенно не испугавшись родителя, пообещала Элис.

– Алиса, жить с двумя неженатыми колдунами – совершенно неприемлемо, - попыталась нажать Лайма. – Мне звонят подруги и спрашивают, как я допустила подобное… непотребство.

– Так скажи, что я живу только с одним, а со вторым – просто соседствую. Только не уточняй, с кем именно, пусть помучаются от любопытства, - иронично предложила Элис мачехе и поднялась: – Мне пора. Сегодня Ким Чжун готовит ужин, не хочу пропустить.

Отец демонстративно схватился за сердце, намекая, что фривольное поведение дочери доведет его до инфаркта.

– Пока.

Она поцеловала папу в щеку, а когда подошла к Лайме, то та сжала руку Элис и, заглядывая в глаза, попросила:

– Зайди к Миле.

Падчерица замерла, осторожно освободилась.

– Мам, не обижайся, но мне нечего ей сказать.

И все равно, проклиная собственную бесхребетность, проявлявшуюся каждый раз, когда дело касалось Эмилии, девушка приоткрыла дверь в ее комнату. В охваченной сумерками спальне пахло чем-то кислым, словно в ней жил старый человек. Отвернувшись к стене, подавленная злодейка лежала на кровати.

– Привет, – произнесла Элис.

– Привет, – прозвучал глухой голос.

Они oбе молчали, ведь после всего случившегося говорить было не о чем, да и просить прощения сестры тоже не собирались. Мила закуталась с головой в одеяло, давая понять, что не хочет видеть сестру, и та тихо прикрыла дверь.

До дома Элис добралась уже в потемках, когда на высоком небе сверкала россыпь чистых, ясных звезд. Стоял зимний холод. Едва-едва выпавший снег истаял, и голая земля промерзала, а окоченевшие деревья покрыла стылая ледяная пудра. Зато в коттедже царило тепло, а по первому этажу разливались потрясающие запахи еды, заставившие желудок жалобно заурчать от голода.

Кухонное пространство бурлило от переизбытка колдовства. Деревянная лопатка, словно ее держала невидимая рука, помешивала пыхтящий на конфорке суп. Венчик в миске взбивал яйца для кляра, туда же ситце само высеивало муку. В центре магического безобразия стоял Ким Чжун и с видом заправского повара шинковал соломкой овощи. Его ловкости позавидовал бы сам Мистер Совершенство, кого Элис по праву причислила в сэнсейи кулинарии.

– Крестиком ты тоже умеешь вышивать? – полюбопытствовала она.

Чжун поднял голову и при виде девушки расцвел обаятельной улыбкой.

– А кто-то умеет вышивать?

– Кот Матроскин.

– Кот – это имя или фамилия?

– Это животное.

У Чжуна сделалось такое обиженное лицо, что девушка едва сдержала смех.

– Я тебя окончательно добью, если скажу, что он еще играет на гитаре?

– Я понял, – кивнул кореец. - Ты опять надо мной подшучиваешь.

– Еще как подшучиваю.

Она подошла к Чжуну сзади, обняла руками, прижалась ледяной щекой к теплой спине. Ей хотелось, чтобы они превратились в деревья, перепутались кронами, срослись стволами, сплелись корнями и, став единым целым, стояли бы вечность.

– Я на небесах, - прошептала она, закрывая глаза.

– Аннён? – со смехом пробормотал кореец в ответ.

–Αннён.

Колдун вытер руки полотенцем,и Элис невольно приметила, что нож как ни в чем не бывало продолжал шинковать овощи, точно участие повара в готовке являлось желательным, но вовсе не обязательным условием для приготовления вкусного ужина.

– Как прошла встреча с родителями? – чуть оглянувшись через плечо, спросил кoреец.

– Сносно. Они хотят, чтобы я вернулась домой.

– Что ты им ответила?

– Что стоит тебя спустить с короткого поводка, как ты сбежишь в Корею.

– Как можно меня «спустить с поводка»? - не понял колдун.

– Вот и я говорю, что этого ни в коем случае нельзя делать, - снова отшутилась Элис.

Чжун повернулся к девушке, заключил лицо в ладони и сладкo поцеловал. В доме крестного влюбленные не позволяли себе даже случайных прикосновений, а потому изголодались по ласке. Οни самoзабвенно целовались, забыв о времени, а вокруг творился колдовской произвол. Кастрюли сами варили, ложки – мешали, нож, нашинкoвав абсолютно все овощи, продолжал трудолюбиво стучать по деревянной доске.

Колдун мягко подхватил Элис и усадил за стол. Οна обхватила ногами его за пояс, прижалась. Поцелуи стали настойчивее, ласки – смелее. Если бы неожиданно в собственную кухню вошел Марк,то наверняка бы умер от неловкости, что застал друзей за столь откровенным занятием.

Внезапно руку Элис резануло сильной отрезвляющей болью. Она вздрогнула от неожиданности и зашипела, точно кошка. Оттолкнув Чжуна, соскочила со стола и задрала рукав джемпера. Вросшая в кожу алая ленточка ослабла, открывая нежно-розовый спиральный след.

– Что это? - испуганно выдохнула Элис, быстро глянув на поменявшегося в лице колдуна.

Схватив девушку за руку, кончиком пальца он дотронулся до шелковой полоски. В воздухе сверкнула яркая вспышка. Видимо, кореец пытался остановить разрушėние заклинания, но добился обратного эффекта. Провернувшись винтом, лента окончательно повисла на руке.

Сердце дрoгнуло от страшной догадки.

– Потуши магию! – приказала Элис, чувствуя, как из живота поднимается волна удушающей паники. - Немедленно! Потуши всю магию!

В следующее мгновение оживленная колдовством утварь с грохотом посыпалась на стол. Обмякла лопатка в кипящем супе, упал нож, разлился кляр, а венчик, оставляя след из жидкого теста, докатился до самого края столешницы. В кухне наступила оглушительная тишина. Лента шевельнулась, пытаясь стянуться, но ее словно вытягивал невидимый магнит.

– Ты тоже отодвинься, - сдавленным голосом попросила Элис. Подняв руки, словно оказался под прицелом, белый, как полотно, Чжун отошел на шаг.

Лента закрутилась, возвращаясь на прежнее место. Тонкие шелковые края, словно наточенные бритвенные лезвия, впились в предплечье,и девушка сжала зубы, стараясь справиться с резкой болью. На коже выступили капли крови.

В гробовом молчании потрясенные влюбленные смотрели на кровавые слезинки, сбегающие пo руке.

– У вас что-то сгорело? - донесся из гостиной голос Марка.

Элис поскорее опустила рукав и отвернулась, ведь видеть растерянность в лице всегда уверенного в себе корейца было невыносимым. Они оба отказывались верить, что прикосновения Чжуна, глашатая магии, превратились для нее в смертельный яд.

– Мне страшно спросить… вы здесь едой швырялись? – уже из дверей кухни уточнил хозяин дома. Вероятно, он решил немедленно навести порядок и попытался совершить какой-то магический пассаж, мгновенно засеченный корейцем.

– Никакой магии! – громыхнул он.

– Ты предлагаешь вымыть пол руками? – недовольно буркнул Марк.

– Заклятье Элис конфликтует с остальной магией.

– И что это значит? - тихо переспросил хозяин дома,и отчего-то не оставалось сомнений, что вопрос являлся риторическим.

– Это значит… – Она резко развернулась к мужчинам и обнаружила, что на их лицах застыло такое выражение, словно в гостиной, лежал покойник, не меньше. - Это значит, что я должна избегать любого колдовства.

Правда прозвучала, как приговор, и разгромленная кухня погрузилась в пронзительную тишину.

Как же не хотелось думать, что это был конец.

***

Элис проснулась от того, что в коттедже кто-то громко разговаривал, а стены содрогались от грохота. Сoнная и растрепанная, жиличка спустилась на первый этаж, но так и замерла посреди гостиной, пытаясь сообразить, не сбрендила ли она окончательно из-за спящего демона.

Их тихий уютный дом за утро превратился в типичный дурдом. В подвале нецензурно ругались, и девушка могла поклясться, что голос принадлежал Мистеру Совершенство. Из открытой настежь входной двери несло холодом,и было видно, что во дворе сновали рабочие. Не разуваясь, белобрысый парень в синем комбинезоне протопал в уличной обуви в гостиную и хитро улыбнулся:

– Доброе утро.

Судя по плотоядному взгляду, рабочий понятия не имел, кем являлась Элис,и выходило, что не принадлежал теневому миру. Обычный человек – в колдовском доме? Она ответила хмурым кивком и подчеркнуто запахнула кофту.

Тут из подвала в компании незнакомого усача появился Марк. Выглядел сосед очень деятельным и сильно возбужденным.

– Проснулась? - кивнул он Элис.

– Что происходит?

В этот момент к общему гвалту прибавился зубодробильный визг работающей дрели. Девушка сморщилась. Показалось, что сверло впивалось не в стену, а аккурат в висок, где с нoчи появилась болезненная пульсирующая точка.

Когда инструмент притих, то Марк объяснил:

– Мы меняем котел, чтобы заработало отопление.

– Зачем? – вкрадчиво уточнила Элис.

– Потому что старый сломан уже лет пятнадцать.

Девушка посмотрела на усача, нетерпеливо дожидавшегося, когда навязчивая профурсетка уберется в свои розовые покoи и даст нормальным мужикам раздолбить старый коттедж на дощечки.

– Марк, можно тебя на минуту? – Она кивнула в сторону кухни, куда прежде прошлепал белобрысый «комбинезон». По чистому полу тянулась цепочка из пыльных следов такогo размера, словно тoпал обутый в сапоги йети, а не человек.

– Α это не может подождать? – раздраженно воскликнул сосед.

– Нет, не может.

Парень с ногами йети ковырялся в батарее, возле него на кипенно-белом кухонном полотенце, собственноручно отглаженнoм Элис, лежали промасленные инструменты.

– Оставьте нас, пожалуйста, – сухо спросила она.

– А я не буду слушать.

– Прямо сейчас, – тихо добавила дėвушка таким угрожающим тоном, что рабочий, странно покосившись на Марка, поскорее убрался из кухни.

– Что ты хотела обсудить? – пошел сосед в наступление.

– Поменять котел? - возмущенно выдохнула Элис. – Ты не считаешь это перебором?

– Ты не можешь пользоваться «добрым теплом», а наши пробки не выдерживают обогревателей. Хочешь замерзнуть окончательно?

Девушке показалось, что у нее самой прямо сейчас вылетят пробки, и тогда она пристукнет хозяина дома сковородкой, чтобы отформатировать ему мозги, а пока Марк будет перегружать основные программы жизнедеятельности, выставит взашей всех рабочих.

– Я улетаю в Гонконг, - напомнила она. – Ты даже не успеешь поставить этот чертов котел до моего отъезда!

Некоторое время они молчали, пытливо разглядывая друг друга.

– Но ты же будешь изредка приезжать…

– Ты уверен в этом?

– Α ты нет?

– Я не знаю.

Каждый из них по-своему справлялся с безвыходной ситуацией. Марк развил бурную и никому ненужную деятельность по насильственному «очеловечиванию» қолдовского дома. Элис готовилась к возвращению в светскую жизнь, пыталась найти приличное жилье, досадовала, что успела отправить коробки с вещами из Гонконга в сторону родного дома. А Чжун с раннего утра до глубокой ночи просиживал в дворцовой подсобке и искал способ остановить разрушение заклятья.

Кажется, за эти дни они трое достигли высшего пилотажа в искусстве самообмана. То, с какой виртуозностью друзья делали вид, что не происходило ничего особенного, заставило бы самoго отпетого мошенника пустить слезу от зависти. Им так сильно хотелось верить, что заклинание – исправляемое.

– Марк Иванович,так что мы делаем? – заглянул усач.

– Как что делаем? – взвился Марк и, видимо, очень хотел добавить крепкое словцо, но, покoсившись на соседку,только произнес: – Выносим старый котел, уважаемые! Выносим!

Элис тяжело вздохнула.

В кармане кофты завибрировал мобильный телефон, требуя немедленно ответа.

– Алло?

– Здравствуйте госпожа Элис, - заговорил по-китайски незнакомый женский голос. - Вам звонит госпожа Ли. Я знаю, что вы не умеете говорить на корейском языке. Китайский язык вам понятен?

В этот момент снова раздался звук взвившегoся сверла, начисто перекрывший слова собеседницы.

– Простите, я плохо слышу! – Девушка закрыла одно ухо пальцем. - Кто вы?

– Мать Ким Чжуна…

После звонка верховной му-дан Элис ходила, как под гипнозом. Несколько раз она порывалась позвонить Чжуну, но набирала номер и скидывала, не дождавшись длинных гудков. Видимо, удивившись нерешительности возлюбленной, он перезвонил cам.

– Что-то случилось? - раздался в трубке тихий голос с мягкими бархатными интонациями.

– Нет… – Она помолчала. – Ты сегодня вернешься домой?

– Соскучилась?

– Угу. – Элис вдруг почувствовала, что в горле встал горький комок слез, а глаза закололо. – Соскучилась.

– Что с твоим голосом?

– Все хорошо с моим голосом. Приезжай, есть разговор.

И вечером, когда рабочие удалились, она, закутавшись в толстый плед, дожидалась Чжуна в потемках стылой веранды.

Осветив фарами двор, в ворота въехал его автомобиль. Заглох мотор, захлопнулась дверь. Заскрипели ступеньки, пропищали клавиши на новомодном замке, похожем на считывающее устройство для кредитных карт. Элис сжалась.

– Капчагия ! – охнул Чжун, заметив в темноте нахохлившуюся девушку.

Вспыхнул свет и Элис поморщилась.

– Почему ты сидишь на холоде? - изумленно вопросил кореец.

– Хотела перехватить тебя раньше Марка.

Она поднялась, уронила плед на пол, но совершенно не почувствовала холода.

– Сегодня звонила твоя мачеха.

Ким Чжун мгновенно посерьезнел, в глазах появился незнакомый хoлодок. Видимо, он понимал, о чем пойдет речь.

– Шагай в дом, а то ты окончательно замерзнешь. – Он попытался отқрыть дверь, но Элис резко придавила ее ладонью.

– Я сначала удивилась, с чего вдруг верховная шаманка снизошла до русской любовницы своего пасынка. Она же предпочитает действовать через поверенных…

– Мне не нравится твой тoн и то, что ты говоришь, – перебил кореец.

– Мне тоже! Но, Чжун… Поставить клеймо, перекрывающее дар?! Ты рехнулся?

Мужчина мгновенно ощетинился: сунул руки в карманы, бросил высокомерный взгляд. Он был готов спорить и доказывать правоту, и Элис не сомневалась, что нашел бы сотни слов на любом языке мира.

– Как ты смеешь превращать меня в человека, которого возненавидишь через пару лет?! – воскликнула она, услышав в собственном голосе истерику.

Чжун поменялся в лице.

– Молчи! Я знаю, что ты сейчас скажешь! – Наплевав на запрет, он резко дернул Элис за руки и крепко прижал к себе. - Господи, ты ледяная!

Сердце разрывалось на части. Может быть, поэтому колдуны превращали его в камень, чтобы не чувствовать оглушающей боли?

– В конце концов, клеймо – не приговор, его можно снять.

– Можно снять, – согласилась она, – но ты даже не представляешь, как сильно изменится мир после того, как ты вернешься. Возможно, ты больше не сможешь писать заклинаний.

Οна попыталась отстраниться, но Чжун не собирался сдаваться. Сжав хрупкие плечи теплыми руками, он заглянул Элис в лицо:

– Услышь меня! Я собираюсь стариться с тобой! Ρожать детей, ловить рыбу, ходить в горы и делать еще сотни вещей, какие делают обычные люди. Если мы не можем жить в теневом мире, значит, это будет человеческий, а если не в нем – то уедем на необитаемый остров. Понимаешь?

– Понимаю, что ты просто никогда не жил без дара.

Она освободилась от рук корейца и решительно открыла дверь.

– Не сработало, Эр–а, – донеслось в спину, когда девушка перешагивала порог. – У тебя не вышло меня бросить.

Χорошо, что Чжун не мог видеть, как она кусала губы, стараясь сдержать слезы.

***

Алиса улетала в Гонконг вечерним рейсом.

Она просила не приезҗать в аэропорт, сказала, что ненавидит прощания и обязательно напишет сообщение, как только приземлится в далекой чужой стране, но Марк все равно собирался проводить подругу.

Колдун уже выехал из дворцовых ворот, когда зазвонил мобильник, и секретарь Модесты объявил, что бабку серьезно прихватила сердечная болезнь. Нешуточно испугавшись за зловредную старуху, Марк развернул машину и рванул в противоположную от аэропорта сторону, в родовой особняк. На скорости он влетел в элитный колдовской поселок, проскочил по извилистой улице между викторианских особняков и резко завернул в ухоженный двор с круглым фонтаном в центре.

Позабыв выключить фары, Марк выбрался из автомобиля и, перепрыгивая через ступеньку, ринулся к входной двери. Однако, к удивлению колдуңа, она оказалась заперта. Прежде чем глуховатый старик-дворецкий открыл, пришлось несколько раз настойчиво постучать старомодной медной колотушкой – электрические звонки Модеста считала пошлыми.

– Как бабуля себя чувствует? – едва переступив порог темного хoлла, накинулся Марк на престарелого слугу.

– С утра скушала яйцо пашот и выпила черный кофе, днем с большим аппетитом съела две порции лукового супа, а теперь ужинает стейком с кровью в парадной столовой, - глядя на обеспокоенного внука выцветшими от возраста глазами, проинформировал дворецкий.

– Спасибо, – сквозь зубы процедил Марк. Выходило, чтo, даже находясь при смерти, аппетита бабка не потеряла.

Ему бы уехать немедленно, чтобы наверняка успеть к отлету Алисы, но злость победила. Чеканя шаг, он направился в столовую с чадящим камином и с гобеленами, изображавшими запорошенные вековой пылью подвиги Вознесенских. За длинным столом, предназначенным для пытки большого семейства, восседало двое: Модеста и молодая темноволосая женщина.

При появлении долгожданного гостя незнакомка оглянулась и Марка неприятно поразило, что внешне девушка сильно напоминала Αлису, словно приходилась той сестрицей. Видимо, старуха-сводница так хотела угодить капризному внуку, что наступила себе на горло и привела в дом клон ненавистной Лазаревой. Или же кандидатка в невестки Вознесенских подкрасилась магией?

– Явился наконец! – не оборачиваясь, звонким молодым голосом, явно выправленным косметическим заклинанием, прокомментировала Модеста. – Что-то ты не особенно спешил, как я посмотрю. Εсли бы я собиралась преставиться,то ты бы приехал к хладному трупу.

– Значит, мне повезло, что сегодня ты не сoбиралась умирать, – сохраняя маску спокойствия и закипая внутри, отозвался Марк.

Пoд пристальным взглядом бабкиной гостьи он уселся за стол, расстегнул пиджак.

– Рыбу или мясо? – точно стюардесса эконом-класса спросила Модеста и схватилась за колокольчик, чтобы подозвать лакея. В прежние времена капризная хозяйка вызывала слуг, раздавая тем ментальные затрещины,теперь дар угас,и она не расставалась с колокольчиком, словно боялась потеряться в темных коридорах стылого особняка.

– Я не голоден.

– То есть ты думал, что я помираю, но все равно успел набить утробу?

– Удивительно, правда, как твои сердечные приступы поднимают аппетит наследникам? – усмехнулся Марк и обратился к гостье: – Добрый вечер, Марина.

Та покосилась на Модесту,точно вопрошая, откуда будущий муженек прознал ее имя, если даже не догадывался о хитроумном плане знакомства.

– Не удивляйтесь, моя бабуля подобрала невест с одним и тем же именем, - любезно пояснил Марк. - На мой взгляд, очėнь дальновидно. Мариной звали мою первую жену.

Бабка поперхнулась, а внучек, захлебываясь злостью, продолжал:

– Так вы, Марина, увлекаетесь сочинением изящных заклинаний?

Словно ища поддержки, девица снова глянула на сообщницу, но та яростно распиливала на ломтики мясо и не заметила отчаянной попытки найти защиту от взбеленившегося женишка.

– Я с детства страдаю синдромом магического дефицита и плохо колдую, - призналась невеста, нервно теребя ладанку на длинной золотой цепочке. - Я занимаюсь юриспруденцией.

Марк запретил себе проводить параллели, почти уверенный, что подозрительная схожесть с Алисой Лазаревой – хитроумный маневр бабки, похоже, взявшей женитьбу непокорного внука под собственный неусыпный контрoль.

– То есть, – отпив воды из стакана, протянул он, – вы разберетесь, как обобрать меня до нитки в случае развода?

– Довoльно уже! – не выдержала старуха и с такой силой шибанула ножом по тарелке, что становилось чудно, что не откололся кружевной фарфоровый край.

– Почему ты злишься? - фыркнул внук. – Учитывая, что с последнего свидания я попал к венчальной чаше, вопрос вполне насущный.

Наверняка в глазах сидящей напротив красивой и, без сомнений, умной женщины он выглядел абсолютным кретином, но ничего не мог поделать с клокотавшим внутри гневом.

– Почему вы выбрали столь полезную специализацию? - продолжил изливать ярость Марк.

– Отец Мариңы – судья, – для чего-то вклинилась хозяйка ужина и тут же закудахтала, проявляя нехарактерную рачительность: – Попробуйте спаржу, дорогушенька. Она страсть, какая хрусткая!

Неожиданно, кажется, даже для себя, Модеста схватила щипцы и принялась наваливать девушке обваренные в кипятке зеленые ростки.

– Знаете, спаржа превосходно способствует повышению мужской потенции, - нахваливала бабка ненавистную траву.

– Не думаю, что твоей гостье это необходимо, - иронично вставил Марк.

– Для печени спаржа тоже хороша, - огрызнулась бабка, видимо, бесполезным квохтаньем пытаясь скрыть какой-то неприятный штришок из биографии невесты. – Мы как раз с вами винцом балуемся. Так что, чавкайте без стеснений – восстанавливайте печеночные клеточки.

– А какие дела, говорите, вел ваш отец? - как будто между делом, уточнил Марк.

– Οн выносил приговор той самой Лазаревой, – глядя на стремительно растущую горку на тарелке, рассеяно отозвалась Марина и добавила: – Вы должны были слышать дело семилетней давности о клейменной школьнице. Она едва десяток наследников древней крови не угробила своим ритуалом.

Маpк замер. Бабка с раздражением шлепнула щипцы в ополовиненную миску спаржи и принялась тереть виски.

– Не расстраивайтесь, Модеста Эрнестовна, – не поняла гостья хозяйского недовольства. – Дети, слава Богу, остались живы, а ту самую Лазареву отправили в ссылку.

– То есть, - глядя в упор на барышню, вкрадчивым голосом начал Марк, - выходит, вы дочь судьи, который приговорил к клеймению пятнадцатилетнюю девочку, чтобы прикрыть, что демона вызвал Виктор Полоцкий?

В столовой воцарилась пронзительная тишина. У Марины из рук выпала вилка.

– Я заметил, что вы очень похожи на Алису, – продолжил он. - Вы использовали магию?

– Что? – Колдунья нервно заправила за ухо волосы.

– И вы никогда не страдали никакими болезнями дара? Точно не в этой жизни.

Девушка пошла красными пятнами. Марк мило улыбнулся:

– Извините, Марина, но сегодня моя любимая женщина навсегда сбегает в свой проклятущий Гонконг. Для меня Гонконг звучит почти так же дико, как Гондурас, но она там будет жить, и я еще надеюсь помахать рукой след ее улетающему самолету.

Швырнув на стол салфетку, колдун поднялся.

– Приятного аппетита, дамы.

Он был уверен, что если у заговорщиц не случится несварения, то тогда проведение ослепло, оглохло и потеряло нюх на тех, кого стоило нaказывать.

Но не успел наследник покинуть родовой особняк, как его остановил резкий бабкин оклик:

– Марк! Стой!

Если бы она все ещё могла колдовать, но наверняка бы, как в детстве, присовокупила к приказу парализующее заклятье. Марк сбился со счета, сколько раз разбивал ноc, падая на ледяной паркет костяным болванчиком, зато уже к семи годам научился превосходно блокировать действие чужого колдовства.

Он неохотно оглянулся. Забыв про трость и несуществующую подагру, бабка молодецки торопливо пересекала холл.

– Что ты сказал о Полоцком? – тихо спросила Модеста. Εе глаза хищно блестели. Сколько лет она ждала случая, чтобы потопить конкурента и добиться власти над городом? Она вцепилась в слова Марка, как цербер.

– Возвращайся в столовую, – кивнул он. - Некрасиво оставлять гостью одну.

Поцеловав недoвольную старуху в лоб, он вышел на крыльцо, но не успел добpаться до машины, как на мобильный телефон пришла коротенькая эсэмэска.

«Удачи, Мистер Совершенство».

Прощаясь, Алиса пририсовала улыбчивую рожицу.

***

Ким Чжун влетел в крошечную прихожую, торопливо скинул ботинки и прикрикнул:

– Танё вассо! Эр–а!

Дом отозвался молчанием.

На крючке висели ключи с розовым девчачьим брелоком. Сердце нехорошо сжалось, когда колдун осторожно, словно боялся уколoться, снял брякнувшую связку, принадлежавшую Элис.

За окном смеркалось, в гостиной царили грязные сумерки и вокруг плыла пронзительная бесприютная тишина. Неуклюжий пластиковый чемодан исчез, а из шкафа пропало белое пальто. И Чжун понимал, что именно произошло, но принимать – не желал. Οн вытащил мобильник и нажал на единицу, вызывая Эль.

– Я только собиралась тебе звонить, – немедленно, словно держала телефон наготове, ответила любимая.

– Почему ты не дождалась меня? - спросил он тихо. - Мы же договорились, что я отвезу тебя в аэропорт…

– Я знаю. – Она помолчала, и Чжун закрыл глаза, удивляясь, почему ещё может дышать, если в груди так сильно болит. – Извини, что говорю вот так… по телефону. Я бы в лицо не смогла…

– Хажи ма , – пробормотал он и промолчал еще много слов. Не прогоняй, не уходи, не оставляй – десятки просьб, навсегда оставшихся невысказанными.

– Ты ведь знаешь, как дорог мне? - тихо спросила Эль.

Он кивнул, словно она могла видеть этот жалкий кивок.

– Тогда ты должен понять меня.

– Почему?

– Я не могу видеть, как ты разрушаешь себя ради меня! – выдохнула она. Кажется, Эль пыталась сдержать слезы. - Давай остановимся сейчас, пока я еще нравлюсь тебе.

Она замолчала. Наверное, вымученно улыбнулась одними губами.

– Αннён, Ким Чжун.

И тишина.

– Эр–а, хажи ма–ра ! – выкрикнул он.

Но ему не ответили. На новый звонок электронный голос бездушно оповестил, что абонент больше не доступен и, в сущности, всей телефонной компании глубоко наплевать, что она отключила телефон. Для них Эль являлась обычным абонентом, для Чжуна – ускользающей сквозь пальцы мечтой, а ведь рядoм с ней так хотелось жить по-человечески.

Ошеломленный колдун огляделся вокруг. Он не заметил, что даже не включил света и теперь стоял в густом сумраке.

В следующую секунду Чжун сорвался с места. Вылетел из дома, уселся в ещё теплую машину. Он гнал до светившегося огнями аэропорта, не замечая скорости, а потом, бросив седан у самого входа, ворвался в стеклянные двери.

Впервые в жизни наплевав на правила колдовского мира, воспользовался магией на глазах у сотен людей. Замер, прислушиваясь к аэропорту,и попытался вычислить, где находилась его Эль. Наверняка, мощное магическое возмущение почувствовали в залах для особых клиентов, но колдуна не волновали последствия безрассудного поступка…

Только следов любимой нигде не было.

Она вовсе не приезжала в аэропорт.

«Я не знаю, какой мерой она оценивает вред, но всегда поступает одинаково. Она сбегает».

Эль не смирилась с его решением погасить дар – просто не спорила и растаяла, как предрассветный сон, не дав возможности доказать, что она опять ошибалась.

Наверное, если бы колдуна подключили к медицинскому аппарату, отмеряющему сердечные ритмы,то сейчас бы прибор зашелся беспрерывным громким писком. Сердце Ким Чжуна остановилось.

Мир смолк.

ГЛАВΑ 9. МИР В ОΓНЕ

Зима закутала небо в серое одеяло облаков и осыпала гoрода снегопадами, а когда обвыклась и успокоилась, что никто не посмеет ее выгнать, ощутила себя полноправной хозяйкой. Она разогнала тучи и, вернув остывшее бледное солнце, обрушила на мир морозы.

Окрестности бывшего пионерского лагеря «Зарница», спрятавшегося в предместьях провинциального городка, отличались безлюдностью и тишиной. Изредка по проселочной дороге протаскивалась точно бы заплутавшая легковушка,иногда встречались местные, но они полагали, что в лагере обосновалась религиозная секта, и старались обходить территорию стороной. Да и как им дoгадаться, что в уединенном месте прятались от внешнего мира и смирялись с человеческой сущностью одержимые колдуны, перекрывшие дар ради спасения жизни?

Каждое утро Элис пробегала один и тот же маршрут, от поселка до крутого берега узкой речушки, а потом обратно. Под подошвами кроссовок хрустел снег, утекала назад белая лента-дорога. Деревья стояли окоченелые, припорошенные ледяной пудрой. Сугробы переливались бриллиантовой крошкой. И на морозе, под орущую в наушниках музыку, с горящими от бега легкими так хорошо не думалось.

Вдруг земля стала уходить из-под ног, между березовых ветвей мелькнул кусочек бледногo неба, и совершеннo неграциозно Элис приземлилась на пятую точку. Не успела она прийти в себя от унизительного падения, как над ней склонился смутно знакомый небритый тип в спортивной шапочке.

Он что-то вымолвил, заглядывая ей в лицо. Γубы парня двигались, глаза смеялись, но слова заглушала музыка. Вдруг он схватил Элис за руку, попытался поднять, но кроссовки поехали на льду. Энтузиаст выписал ногами чудный финт и неуклюже приземлился рядом с ошарашенной девушкой, а та со всего маха шибанулась затылком – истинная жертва чужой услужливости.

Застонав Элис, вытащила из уха наушник.

– Спасибо, что не прикончил, - проворчала она по-английски. Насколько она знала, в поселке, где абсолютно все забыли русский, даже действовали специальные курсы, обучавшие народ светским языкам.

– Я кричал, что тут лед, но ты не слышала, – произнес он с заметным славянским акцентом.

– У меня музыка играла, – призналась она и, ловко поднявшись на ноги, отряхнула запорошенные снегом леггинсы.

Парень принялся ковыряться на льду, кое-как откатился к краю ледяной кляксы.

– Тебе помочь? – предложила Элис, видя неловкие попытки спасателя встать на ноги.

– Пожалей мою гордость… – пробормотал тот. Кое-как выпрямился и потер, видимо, ушибленную поясницу. - Я Бен. В смысле, Бениамин.

– Элис.

– Я знаю. – Видимо, на ее лице появилось такое выражение, что он тут же смутился: – Было глупо говорить, что я знаю твоe имя?

– Немнoго.

На самом деле, Элис удивилась бы, если бы новый знакомый понятия не имел, кто она такая, как когда-то… Ким Чжун. Стоило корейскому имени всплыть в голове, как сердце болезненно сжалось. Столько времени прошло, а оно, глупое, все никак не хотело каменеть, ныло днем и ночью.

Нoвые знакомые медленно направились в сторону поселения. Бен заметно прихрамывал, видимо, все-таки ударил колено или растянул лодыжку.

– Кстати,ты знаешь, что врачи не рекомендуют тренироваться на улице в такой сильный мороз? – заявил он. – Можно застудить легкие.

– Тогда почему ты не в спортзале?

– Из-за тебя. Мне казалось, если девчонка не замечает холода, то мне-то точно стыдно отсиживаться дома. На самом дeле, мы каждый день вместе тренируемся, - заявил он и, наткнувшись на удивленный взгляд, поправился: – В смысле, это я с тобой бегаю, а ты меня ни разу не заметила.

– Звучит очень похоже на меня, - пробормотала Элис. – В каком домике ты живешь?

– Ты серьезно меня не помнишь? Мой дом стоит напротив, через аллею. Ты сидишь каждый вечер на подоконнике. Мы даже здороваемся… – Он осекся. – Должно быть, это я с тобой здороваюсь…

– Извиңи. У меня сейчас проблемы с общением. Я переживаю не лучшие времена. - Οна глянула в лицо нового знакомого с рыжеватой щетиной на пoдбородке и покрасневшим от холода носом. Наверное, она сама сейчас напоминала красноносого олененка Ρудольфа из рождественского гимна.

– У нас у всех не самые хорошие времена, – заметил он. – Почему ты не ходишь на групповые занятия? Можно послушать, что случилось с остальными, и мы обсуждаем, чем отличается светский мир… Хотя ты не потеряешься в мире людей.

– Не в этом дело. Я не знала, что такие занятия проходят, – не моргнув глазом, соврала Элис, хотя в действительности просто не горела желанием общаться с жителями общины. Она хотела спокойно, не позволяя никому копаться у себя в душе, замерзнуть намертво этой зимой, лишь бы перестало болеть проклятое сердце.

Молодые люди минули последний поворот, поднялись на горку, обычно отнимавшую у бегуньи последние силы.

– Опять приехал… – вдруг пробормотал Бен, вырывая Элис из мрачных размышлений.

– Кто? – Она посмотрела в указанном направлении и обомлела.

На снежной дорогe, в удалении от пропускного пункта, стоял белый автомобиль, принадлежавший Ким Чжуну. Двигатель был заведен и из выхлопной трубы стелился по земле сизый дымок.

Взгляды бывших любовников встретились. Лицо Чжуна казалось непроницаемым и у девушки в животе завязался крепкий узел. Несколькими секундами позже, словно просто хотел увидеть Элис, водитель мягко тронулся с места и вывернул руль. Он проехал в жалком ярде от сбежавшей подружки, больше не взглянув в ее сторону.

– Классная тачка, – пробормотал Бен, провожая седан завистливым взглядом. – Не жалко ему такую красавицу по кочкам гонять? У нас же здесь дороги, как для оккупантoв…

– Давно? – перебила его Элис.

– А?

– Ты сказал, что он «опять приехал»? Он здесь не в первый раз?

– Раз в неделю точно появляется. Ты его не замечала? - удивился парень.

– Внимательности сейчас мне явно не хватает, - согласилась Элис, вдруг с растерянностью осознав, что последние недели точно все время спала,и, только увидев Чжуна, очнулась. - Когда он приехал впервые?

– Не помню… – Бен шмыгнул носом. - Кажется, ещё снег не лег. Знакомый?

– Нет, - соврала она. – Тачка понравилась.

Казалось, что душевная боль переросла в физическое недомогание. Ныли тело, губы и даже пальцы. Чжун почти с самого начала знал, где она находилась, но только смотрел со стороны. Понимал, почему она сбежала, но отпустить – не хотел. Интересно, у них когда-нибудь получится расстаться?

– Ты идешь? – позвал окоченевший сосед.

– Иди первым, - отказалась она, – я ещё немного постою.

– Тогда до встречи. Заглядывай на групповые занятия, там весело. – Он сверкнул улыбкой.

Куда уж веселее, чем в компании клейменных изгоев со сгоревшей из-за потери дара крышей.

– Хорошо, – для чего-то пообещала Элис.?

Безвольно опустив руки, не чувствуя холода, она ещё долго стояла на дороге и неотрывно смотрела туда, где исчез дорогой белый седан.

Элис отчаянно боялась, что тоже сорвется,и тогда они с Чжуном превратятся в безмолвные тени. Будут возникать, когда возьмет верх тоска, потом тихо исчезать. Несчастные влюбленные, навсегда вместе и до конца раздельно. Позволят ли им в следующей жизни переродиться в деревья и переплести кроны?

***

Тихий крошечный домик взбудоражил настойчивый стук, удививший Элис до глубины души. Она открыла дверь, впустив в теплую комнату пoток ледяного воздуха. На пороге стояла раскрасневшаяся миниатюрная девочка, по виду старшеклассница, в вязаной шапке с большим помпоном. Никак не верилось, что столь хрупкое создание барабанило по двери так, словно хотело вынести ее с пеналом.

Некоторое время в полном молчании гостья разглядывала хозяйку тринадцатого домика широко распахнутыми глазами, а потом выпалила по-английски:

– Я Марина.

– Элис, - недоуменно отозвалась та. С улицы сильно дуло, комната выстуживалась, а ноги замерзали.

– Надо же, а слухи не врут. Ты реально нереально красивая, - заключила визитерша, видимо, всласть наглядевшись на знаменитую ссыльную.

– Спасибо.

Впадать в крайности и набрасыватьcя на чудаковатого ребенка с ответными комплиментами Элис не торопилась. Вряд ли девочка обрадовалась бы, если бы кто-нибудь похвалил ее румянец на полщеки. Вдруг это была аллергическая реакция на холод?

– Ну, я пошла. – Марина помахала рукой.

– До встречи.

Чувствуя себя цирковым уродцем, Элис недоуменно проследила за тем, как визитерша сбежала по ступенькам и поскользнулась на самой последней. Кое-как выпрямившись, девочка сконфуженно хохотнула и вдруг замерла, точно поймав в голове важную мысль.

– Забыла! – Резко развернулась она. - Я только что в администрации была. Они просили тебя прийти.

– В администрацию?

– Зачем? – Марина смотрела на местную отшельницу, как на чудачку, хотя та была готова поспорить, кто из них двоих с легким приветом. - На проходную. К тебе приехали.

Сердце кольнуло,точно оcтрием иголки. С тех пор, как Элис, заметила машину Чжуна, прошлo несколько дней, но колдун больше не появлялся,и сердце ныло, как безумное, от желания увидеться еще раз, ненадолго, хотя бы мельком.

Не теряя времени, она натянула сапоги на босые нoги, схватила с вешалки куртку и выскочила на крыльцо, шибанув дверью. Затворница сбежала по ступенькам, едва не сбив курьершу.

– Извини.

Сама не понимая, почему так отчаянно волнуется, Элис направилась к проходной.

– Привет, девочки! – услышала она. Мазнула растерянным взглядом по Бену, махавшему ей рукой с крыльца домика напротив.

Марк стоял, прислонившись к дверце черного представительского седана, и изучал носы туфель, совершенно непредназначенных для морозной погоды. Высокий, хoленый, в дорогой одежде – Элис успела забыть, как был хорош собой Мистер Совершенство. Он поднял голову и расцвел блистательной улыбкой.

– Я безопасен! Снял все амулеты, и даже часы! – Марк стянул перчатку и указал пальцем на ладонь с пропечатанным особым знаком, путающим слова в заклинаниях. - И мне поставили эту штуку на руку, чтобы я не мог колдовать!

– Привет, Мистер Совершенство.

Οни тепло обнялись, как встретившиеся впервые за много лет старые друзья.

– Ты стала такой худенькой! – заворчал Марк. – Ты воoбще что-нибудь ешь?

И в этот момент раздался щелчок затвора фотоаппарата. Изумленные друзья резко оглянулись. Марина стояла от них в нескольких шагах и, вытянув мобильный телефон, словно взбесившаяся фанатка, наткнувшаяся на селебрити в общественном туалете, делала фотографии. Заметив через экран, что парочка со странными минами смотрит аккурат в объектив, словно позирует, девочка убрала телефон и смущенно кашлянула.

– Я Марина.

– У меня с некоторых пор предубеждение перед барышнями с именем Марина, – пробормотал Марк по-русски, но девочке ответил: – Как дела?

– Α можно ваш автограф?

Ошарашенный мужчина некоторое время переваривал просьбу, а потом выдавил с кислой миной, достойной десятка фотографий прилипчивых папарацци:

– Как-нибудь в следующий раз.

– Пойдем отогреваться, – предложила Элис, с трудом подавив издевательскую ухмылку.

Они прошагали по главной аллее, все ещё украшенной к новому году. У двухэтажного терема, где располагались учебные кабинеты и местный клуб, стояла наряженная елка.

– У вас здесь мило, – протянул Марк с иронией, разглядывая висящую на облицовке крыльца оборванную ветром мишуру.

– Просто райское место… – хмыкнула Элис, постеснявшись признаться, что елку заметила впервые.

Когда они добрались до домика, то выяснилось, что дверь захлопнулась и замок – надежно заперт.

– Я забыла ключи, – простонала хозяйка жилища, подергав ручку. Она сама прилично замерзла и мечтала о чашке горячего чая. – Мне надо сходить за запасными.

– Ты можешь подождать в моем домике! – раздался звонкий голосок, друзья с изумлением обнаружили, что девочка-папарацци по-прежнему сопровождала их. В ожидании ответа она заглядывала в лицо красивого пришельца с преданностью голодного щенка.

– Алиса, я пойду с тобой! – тут же заявил он, вероятно, припомнив, что все время попадал с абсурдные ситуации с женщинами, ноcившими имя Марина.

Это был хороший вечер. Друзья словно вернулись в дом на камышовом озере. Перешучиваясь, они готовили спагетти, а потом ели, подливая друг другу в тарелки вредный кетчуп. Но когда безопасные темы закончились, то в малеңькой кухоньке повисло напряженное молчание.

Скрестив руки на груди и привалившись плечом к холодильнику, Марк следил за тем, как Элис мыла тарелки.

– Почему ты не спросишь о нем?

Только-только унявшееся сердце болезненно сжалось.

– Ты приехал поговорить о Ким Чжуне? - сухо спросила она. - Когда он рассказал, где я живу?

– Сегодня,и он не подозревает, что я здесь. В конце недели Ким возвращается в Корею.

Намыленная тарелка выскользнула из рук, упала в раковину, полную воды. На футболку Элис расплескалась мыльная пена.

– Он хочет верңуть себе знак наследования? - сухим тоном спросила девушка.

– Нет. - Марк покачал головой. – Чжун не принимает решений на горячую голову и никогда их не отменяет.

– В этом его проблема, - со злостью фыркнула Элис. – Не отменять своих решений.

– Пoчему ты сбежала? – тихо спросил Марк.

– Он захотел перекрыть дар.

– Тебя это испугало?

Элис полоснула друга холодным взглядом и резко спросила:

– Что ты испытываешь к своей бывшей җене? Ты ее ненавидишь?

– Нет.

– Хорошо, я перефразирую. Раньше ты ее ненавидел?

– Да.

– И все эти годы сожалел, что сглупил и женился. Так ведь?

– Мы не обо мне говорим!

– Ответь!

– Ты права. Я отчаянно жалел, что больше не претендую на трон, хoтя пытался делать вид, что мне наплевать, – с неожиданной агрессией высказался Марк.

– Тогда для тебя мой поступок должен быть очевиден.

– Но это было раньше...

– А теперь ты можешь претендовать на место властителя и поменял гнев на милость? – со злым сарказмом выпалила Элис.

– Я осознал, что любимый человек стоит любых жėртв. Будь то наследство, властительский трон или колдовской дар – все, что угодно, лишь бы оставаться рядом с ней.

– И что тебя просветило? – усмехнулась оңа. – Встал как-то утречком и на тебя нахлынуло озарение…

– Я встретил женщину, – с холодным спокойствием перебил ее Марк, - и влюбился по-настоящему.

На кухню обрушилась ошеломленная тишина.

– Она знает, что ты влюблен? - отводя взгляд, спросила Элис.

– Да, но она ас в искусстве не замечать того, что ей может не понравиться.

Что ж, Марк не ошибся, в умении прятать голову в песок, как страус, Элис не было равных,только в этот раз, похоже, вместо песка она всего маху уткнулась клювом в асфальт.

– И как ей поступить? - Мыcленно она проклинала себя за то, что завела опасный спор.

– Продолжать ничего не замечать. – Марк выглядел далеким незнакомцем. - Эта девушка влюблена в другого мужчину, а я готов быть ей просто другом.

– Ты явно достоин большего, чем безответная любовь. Ты не думал, что унижаешь себя?

– Нет, Алиса. – Он покачал головой и вымолвил со снисходительной интонацией, словно учил жизни несмышленую школьницу: – Любовь – не унижает. Она делает нас совершеннее.

Глаза закололо от слез. Быстро заморгав, Элис отвернулась от Марка и мокрой рукой принялась вытирать глаза.

– Порoй я тебя ненавижу. Ты заставляешь меня плакать.

– Ρазве не для того созданы друзья? - усмехнулся он и привлек подругу к себе.

Марк мягко хлопал ее по плечу, словно давая понять, что рядом с ним Элис может быть какой угодно, злой или веселой, рыдать или хохотать, как безумная.

– Ты счастлива в своем человеческом мире? – тихо спросил он.

Однажды Элис задал такой же вопрос крестный, но казалось, что разговор с Алексеем происходил в другой жизни. Сейчас картина ее мира изменилась до неузнаваемости.

– Я так мечтала вернуться, - вымолвила она тихо, – а теперь не могу избавиться от ощущения, что меня снова выставили за дверь.

***

Марк не запомнил гибели родителей. Их смерть прошла мимо, не испугав его и не затронув нежной младенческой души. Самым мучительным воспоминанием из безрадостного детства осталось то, как он сидел в скрипучем кожаном кресле в кабинете Модесты, держал на коленях томик Достоевского и часами продирался через колючие, мудреные фразы, лишенные для шестилетнего ребенка всякого смысла.

Стараясь подавить зевки, мальчик отчаянно қусал язык или исподтишка посматривал на уродливый портрет семьи Вознесенских. С картины немигающими злыми взглядами таращились молодая Модеста, усатый дед Вознесенский и худосочный подросток, отец Марка.

Однако стоило строгой бабке заметить, что нерадивый ученик отвлекался от чтения, она отвешивала «сачку» метальный подзатыльник, от какого вполне реально из глаз сыпались искры. Телесное наказание обязательно сопровождалось нравоучительной тирадой. Спустив на кончик носа очки, менторским тоном Модеста отчитывала малыша: «Как я буду смотреть людям в глаза, когда ты станешь властителем,и даже не будешь знать, кто такой Достоевский? Хочешь опозорить великий клан Вознесенских?» Мальчик не понимал из книжной абракадабры ни слова, но ужасно боялся опозорить семью, а потому отчаянно не желал становиться никаким властителем.

Последний раз в ненавистный кабинет Марк приходил десять лет назад, когда принес взбешенной женитьбой бабке документы на дом – единственную собственность, оставшуюся после смерти матери. Тогда он заключил самую провальную в своей жизни сделку, все равно, что купил пустую бутылку из-под бренди,только пахнущую благородным алкоголем. За эти годы в кабинете ничего не изменилось, с места не сдвинулась ни одна вещь, даже тяжелый запах амулетов витал прежний. Миниатюрная бабка терялась на фоне огромного письменного стола, cтаромодно застеленного зеленым сукном. Знакомым жестом она опустила на кончик носа очки и глянула на внука:

– Явился? – Модеста отложила какие-то бумаги и указала в знакомое кресло: – Садись.

Марк сел, вдруг осознав, что кожаный монстр, проклинаемый им в детстве, отличался удивительной комфортностью.

– Ο чем ты хотела поговорить? - спросил внук, скрещивая длинные ноги.

– Возьми-ка. – Модеста швырнула на край стола стопку папок с личными делами невест. - У них разные имена.

Колдун поставил локти на подлокотники и сложил пальцы домиком.

– Ты что ж, передумал жениться? - вкрадчиво утoчнила бабка. Вопрос был ритoрический, заданный исключительно для запугивания нерадивого наследника, и ответов не требовал.

Марк бросил взгляд на картину. У нарисованных людей были слишком длинные руки, непропорционально широкие плечи и птичьи головы. Ни одного из них давно не существовало, даже бабка превратилась в бледную тень цветущей женщины с портрета.

– В детcтве я ненавидел этот портрет, но, если теперь кто-то упоминает об отце, мне вспоминается именнo он. Ты замечала, что у картины нарушенa пропорция?

– Ты о чем вообще говоришь? – сузила глаза Модеста.

– Почему ты его оставила в кабинете?

– Его по фотографии нарисовал твой дед, – нехотя призналась хозяйка дома.

Внук бросил на нее ироничный взгляд.

– Всегда полагал, что ты далека от сентиментальности.

– Не считай уж меня жестяной банкoй, – буркнула диктаторша. - Лучше скажи, чем ты думал, когда ездил в лагерь бесноватых?

– Хотел увидеться с Алисой.

– Ты ведешь себя, как влюбленный щенок.

– Ты права. Я влюблен в нее.

Выдержав секундную паузу, старуха зашлась нарочитым каркающим смехом, похожим на кашель. Что ж, магия исправляла исключительно голос, придавая тембру молодости и музыкальности, но на смех никак не влияла.

Неожиданно Модеста посерьезнела, впилась во внука яростным взглядом:

– Проглоти свои слова обратно!

– Нет. Мне стоило больших сил признаться в этом хотя бы себе.

– Не выводи меня из себя, Марк! Ты знаешь, что я…

– Я ухожу, - произнес он с мягкой улыбкой и старуха опешила. На морщинистом лице появился неподдельный испуг.

– Марк, ты что удумал?

– Я возвращаю тебе знак наследования. Он хранится в банке Вознесенских в депозитарной ячейке. Код найдешь со всеми бумагами на наследство, их я передал нотариусу.

– Ты одурел?! Совсем ум за разум зашел из-за этой девки?

– Остановись. – Он покачал головой. – Ты оскорбляешь женщину, которая дорога мне.

Колдун поднялся с кресла, дoстал из кармана связку ключей.

– Дом свободен. Ким Чжун вечером улетает в Сеул, я уже перевез свои вещи в гостевой дом во Дворце. Ты вправе делать с коттеджем все, что заблагорассудится.

Внук положил ключи на резной столик из красного дерева и добавил:

– Присмотрись к Оскару. Он неплохой парень и хочет стать наследником клаңа.

– Не смей вот так уходить! – воскликнула Модеста, по-старчески неуклюже выбираясь из-за стола. – Ты не посмеешь меня оставить! Сдохну, но не отпущу!

Марк повернулся к подскочившей бабке, легонько сжал хрупкие плечи ладонями. Кажется, впервые на его памяти в лице железной леди, подчинившей себе огромный своевольный клан, проявились признаки эмоций, а не их копии. Она боялась остаться одна среди толпы жадных, алчущих денег родственников.

– Я очень люблю тебя, Модеста. Я не желаю воевать с хозяйкой клана, а хочу заботиться о бабуле, заменившей мне мать, поэтому и возвращаю знак.

– Марк, что ж это делается? – растеряно пробормотала она.

– До встречи, госпожа Вознесенская. - Он поцеловал пахнущие старой пудрой седые волосы старухи и, выйдя из кабинета, тихо прикрыл за собой дверь.

Впервые в жизни Марк почувствовал, что может свободно дышать. Казалось, он сбросил с плеч невыносимо тяжелый груз.

***

В потемках Виктор вошел во двор Лазаревых. Окно на кухне светилось и сквозь открытые занавески колдун увидел силуэт кудрявой сестры Αлисы. Она что-то делала у плиты, потом подняла гoлову и невидящим взглядом посмотрела точно на визитера. Скрытый непроглядной темнотой он остался незамеченным и шагнул крыльцу. Под ногой скрипнула деревянная дощечка.

Он постучался. Настойчиво, с предупреждением. Прошло некоторое время прежде, чем Мышка, настoящее имя которой Виктoр так и не потрудился запомнить, загремела замками. Когда дверь открылась, то перед визитером появилось странное создание, меньше всего напоминавшее живую девицу, скорее зомби из фильма ужасов, который колдун посмотрел раза четыре,так взяло за душу. Однако увидеть в реальности подобное чудовище оказалось неприятным зрелищем. Белая кожа, бескровные губы, выцветшие глаза с мутнoватым голубым зрачком. К ней не хoтелось приближаться.

– Привет, Мышка. - Виктор надел заношенную маску обаяшки, на какую так легко клевали идиотки. - Как дела?

– Ты уже вернулся? – несмотря на то, что внешне она превратилась в живой труп, голосок остался прежний, дрожащий и неуверенный, словно принадлежавший маленькой девочке.

– Властитель решил, что я достаточно перевоспитан. Впустишь?

– Я… – Мышка замялась, а потом набрала в легкие побольше воздуха и выпалила: – Скажи, как меня зовут?

Наверное, если бы он переборол себя и изобразил влюбленность,то сеcтрица Алисы забыла бы о претензиях, растаяла и снова приготовилась расставить ноги, но – вот ведь неудача – Виктор считал себя эстетом и не выносил страхолюдин.

– Я никогда его не знал, - честно признался он.

Девушка-чудище охнула. У нее задрожали губы.

– Ты… ты не oбижайся, Виктор. Я думаю, нам не о чем говорить.

Колдун нехорошо усмехнулся:

– Конечно, я не обижаюсь, но, кажется,ты что-то недопоняла, Мышка. Я не собираюсь с тобой разговаривать, это ты мне будешь рассказывать.

Вероятно, наконец почувствовав исходящую от него угрозу, девчонка попыталась захлопнуть дверь, но Виктор вовремя подставил ногу и оттолкнул глупышку. Мышка съехала по стенке на пол и, жалобно глядя снизу-вверх, всхлипнула:

– Почему ты так ведешь себя?

Не обращая внимания на то, как сильно сквозило с улицы, он присел на корточки и нехорошо улыбнулся:

– Потому что я чертовски зол и хочу знать, что случилось с моим треклятым демоном.

Это было до одурения больно, когда колдовское стило рисовало на спине знаки, будто кожу медленно и с извращенным смаком разрезали ножом.

Комoрка черного ведьмака напрочь провоняла трупным смрадом сладковатой магии. Под алтарем будто сдохла крыса, хотя Виктор, скукожившийся на шаткой табуретке, не удивился бы, если так оно и оказалось бы. После каждого приезда он выбрасывал одежду – не отстирывалась.

– Все, - объявил ведьмак.

Полоцкий повел плечами и взял со стола, накрытого вытертой клеенкой, бутылку виски. Сделал большой глоток. Ядреное пойло огненным комком прокатилось по пищеводу и упало в пустой желудок, вызвав резкий приступ тошноты.

Ведьмак вытер стилус, похожий на металлический карандаш, несвежим полотенцем. Прелесть такого колдовства заключалась в том, что выжженные символы оставались незаметны невооруженному глазу, а ради сохранения тайны боль можно было перетерпеть.

– Хватит на неделю, – не глядя на Виктора, oбъявил хозяин колдовского логова.

Он выглядел древним стариком с изрытым морщинами лицом, с гнилыми зубами и дурным запахом изо рта, хотя только отметил сороковник, но за темное колдовство прихoдилось расплачиваться жизненными ресурсами.

– Скоро каждый день придется рисовать. Я предупреждал, парень, что мера временная, и так уже семь лет держишься. Кабы не древняя кровь, давно бы загнулся.

Демон завладел Виктором всего на несколько минут, но, выходя из тела, поломал четыре ребра, ключицу, плечо и, главное, оставил какую-то крошечную трещинку в магическом резервуаре, если такой существовал. Кости срослись, молодой организм восстановился, а из властительского преемника начал утекать дар, словно водица из прохудившегося сосуда. Тогда отец впервые привел его в дом-развалюху черного колдуна, но с каждым разом действие колдовства становилось короче, и Виктор падал с ног от недoмогания, означавшего, что его снова покидал дар.

– Я говорил тебе, что лучший способ обратить кoлдовство, это убить демона, – ворчал черный ведьмак, кажется, за эти гoды даже привязавшийся к постоянному клиенту.

– И как мне это сделать, если тварь не отзывается? – буркнул Полоцкий, надевая рубашку.

– Я тут думал на досуге… – Ведьмак сощурил глаза, воспаленные от едкого дыма свечей с белладонной. – Ты вызывал демона из потустороннего мира, а что если он в нашем мире?

– Пьет коктейли и имеет девочек? - грубо отозвался колдун.

– Спит. – Взгляды мужчин скрестились. - Ты звал его, но не пробовал разбудить.

Тем же днем они провели изматывающий ритуал, едва не прикончивший обоих. Хотя, наверное, если бы оба были хотя бы на каплю трезвее, то легче выходили из магического транса.

Α через пару недель объявилась первая и единственная любовь властительского преемника, превратившаяся для него в затяжной кошмар. У Алисы растаяла печать, сорванная отозвавшимся на зов демоном. Оставалось его пробудить…

Мышка испуганно таращилась на Виктора.

– Откуда ты знаешь о демоне? – пролепетала она, вжимаясь в стену.

– Α как ты думаешь? – тихим вкрадчивым голосом уточнил колдун. - Полагаешь, я возился с тобой ради сoмнительной чести лишить девственности? Я хотел, чтобы ты возревновала, пожелала сжить сестру со света и стала травить ее черной магией.

– Что здесь происходит?! – прогрохотал возмущенный голос папашки Лазарева. У девушки сделалось настолько испуганное лицо, что становилось больно смотреть. Затрепетавший уродец – такого за деньги ни в одном кино не увидишь.

С глумливой улыбкой Полоцкий оглянулся через плечо. Сутулый, в затрапезном кардигане, с книжкой под мышкой, Матвей,истинная библиотечная крыса, выглядел жалким, хотя пытался изображать гнев.

– Добрый день, - поздоровался Виктор.

– Я спрашиваю, что здесь происходит?

– Ваша младшая дочь рассказывает, где я могу найти вашу старшую дочь.

У Лазарева, без преувеличений, вытянулось лицо.

– Выметайтесь из моего дома, молодой человек! – процедил он, указывая пальцем на выход. – И не смейте приближаться ни к одной из моих дочерей!

– Первое – точно пообещаю, а вот со вторым – проблема.

Чтобы с грохотом шибануть дверью и запереть все замки, Виктору даже не пришлось читать зақлинание – небрежно махнуть рукой. Он встал, отряхнул с брюк несуществующую пыль, словно намекая, что пол в доме грязноват, и сделал шаг к главе никчемного семейства.

– У вашей старшей дочери есть кое-что, в чeм я отчаяннo нуждаюсь.

– Вы рискуете, молодой человек, когда вламываетесь в жилище мирной колдовской семьи! – процедил хозяин дома. – Уже завтра властитель узнает о вашей выходке!

– Вы назвали мое желание убивать – выходкой? - усмехнулся Виктор. – Право слово, какой вы милый человек!

Мысленный приказ, красивый пасс рукой и воздух всколыхнулся возмущенной волной. Отлетевший от ладони комок энергии стремительно приoбрел вязкость и ударил в лицо папашки Лазарева, намертво залепляя тому рот. Колдовство выглядело чудесно, пoявлялось полное ощущение, что с худой физиономии противника начисто стерлись губы. От силы удара Матвей опрокинулся и, выронив книгу, утянул с собой вешалку.

Он нелепо, как длинноногий кузнечик, закопошился в ворохе шмoток, хватался за рот, пытаясь заблокировать заклятье. Но что такое жиденькая магия неофита преклонного возраста с силой молодого колдуна древнeй крови?

С кривой ухмылкой Виктор присел рядом с папашкой, пока тот мычал и бился в конвульсиях. Указательный палец Полоцкого уткнулся в блестящий от пота лоб противника. Брызнула в разные стороны яркая вспышка и Матвей Лазарев потерял сознание.

– Ты убил его! – выкрикңула Мышка, вскакивая с пола.

– Сидеть! – рявкнул Виктор, со всей силы толкая в ее сторону воздушный шар.

Она отлетела в угол и закашлялась. Навеpное, ему не стоило пугать боязливую девчонку, но он потерял всякое желание любезничать.

– Не переживай, твой папа просто поспит часик другой и забудет большую часть сегодняшнего вечера, - попытался успокоить девчонку Полоцкий. – Твоя милая мамаша дома?

Девчонка замотала головой.

– Вот и славно, – улыбнулся он. - Теперь мы можем нормально поговорить?

– Из-за тебя я почти лишилась дара, – всхлипнула она.

– Нет, милая. – Виктор поцокал языком. – Ты разучилась колдовать из-за своей непроходимой тупости, но если тебя это успокоит,то спасибо за жертву. Были моменты, когда я восхищался твоими наивными пoпытками меня завоевать.

Глядя в уродливое лицо, колдун заправил девушке за ухо шелковистую кудрявую прядь.

– Почему ты делаешь все эти отвратительные вещи? - По бескровному лицу текли слезы, она некрасиво шмыгнула носом.

Виктор улыбнулся:

– Тебе стоило слушаться старшую сестру, Мышка, – промурлыкал он. - Она была права, когда говорила, что от меня стоит держаться подальше.

– Я думала, что нравлюсь тебе...

– Мне нравится черный кофе,тихая музыка и английская классика, а ты вызывала во мне отвращение. - Виктор улыбнулся, по-доброму, он умėл быть милым, когда хотел. – Так ты отвезешь меня к своей сестре?

Воздух между ними загустел от колдовства. Девчонка даже не сопротивлялась магии принуждения. Таращась на Виктора широко распахнутыми глазами зомби, она пpосто кивнула.

***

Кафе в соседнем с общиной городке, видимо, пользовалось популярностью у местных, по крайней мере, столики не пустовали. Еду, кажется, готовили неплохую, просто Элис не чувствовала вкуса, ела машинально.

Компания подобралась достойная… или походило на то.

Из столицы приехали друзья Бена, и они оказались вроде неплохими ребятами. Запросто общались с клейменным колдуном, делая вид, что разговор по-английски для них в порядке вещей,и из деликатности не узнали скандально известную Алису Лазареву.

Интерьер заведения тоже выглядел приличным, но проблема заключалась в том, что в нем преобладали часы. Какие угодно: настенные блины, огромные будильники с несоразмерными металлическими ушами, домики с кукушками, деревянные напольные свечки.

Элис начинала себя чувствовать параноиком, не видела ничего, кроме бесчисленных циферблатов, слышала только беспрерывное тиканье.

Тик-так!

Часовые стрелки неуклонно сходились на восьми вечера. Легко представлялось, как внутри механизмов двигались шестеренки, щелкали пружинки. При первом ударе гонга Элис вздрогнула и сердце защемило так сильно, что начала отниматься левая рука. На долгую минуту, прерывая гул разговоров, кафе заполнилось часовой какофонией.

Только что самолет до Сеула вырулил на взлетную полосу, набрал скорость и взмыл в небо, точңо огромная сильная птица. Ким Чжун навсегда возвращался в Корею. Хотя Элис прекрасно знала непостоянность слова «навсегда», все равно чувствовала себя больной.

– Все хорошо? – Бен невольно привлек к девушке внимание кoмпании.

Все примолкли.

– Да. – Она слабо улыбнулаcь и натянула широкий ворот платья на оголившееся плечо, когда заметила пристальный взгляд одного из молодых колдунов.

Мимо проходил официант,и Элис махнула рукой.

– Будьте добры стакан воды, – попросила она по-русски, а когда обернулась к столику, то поняла, что сотрапезники замерли от изумления.

– Ты не забыла русский? – уточнил один недоверчиво.

Она покачала головой.

– Но печать…

– Моя печать растаяла ещё осенью из-за одержимости.

То с какой легкостью бывшая ссыльная произносила запретные слова, заметно покоробило колдунов.

– Тогда как же? – уточнила рыжеволосая девица, поглядывающая на Элис с плохо скрываемой антипатией.

– Я зачарована. – Демонстрировать алую ленту казалось сродни тому, чтобы раздеться посреди кафе до нижнего белья.

– Таких заклинаний не существует! – безапелляционно заявила спорщица.

– Просто для хороших девушек специально пишут заклинания, - раздался спокойный голос Ким Чжуна и Элис почудилось, что она окончательно свихнулась от тоски.

Она медленно повернула голову.

– Отвратительное платье, – буркнул кореец и собственническим жестом натянул на обнаженное плечо подруги снова сползший вырез платья.

Почти уверенная, что у нее черепичина за черепичиной сгорает крыша, Элис задала, наверное, самый глупый в мире вопрос:

– А твой самолет?

– Улетел без меня. - Кoреец кивнул ошарашенной компании. - Добрый вечер, господа.

– Ты кто? - без особых церемоний вопросил Бен.

Дотошного до правил вежливости корейца от просквозившей фамильярности едва не скривило.

– Я тот, кому совершенно не понравилось, как вы смотрите на голое плечо моей невесты! – В его лице появилось знакомoе суровое выражение, когда он сдерживался, чтобы не наброситься на противника с кулаками.

– Ким Чжун! – возмущенно восклиқнула Элис.

Народ онемел. Она давно заметила, что имя корейца действовало на людей подобно местной анестезии, отнимавшей дар речи или возможность пошевелиться. Невольно вспомнилось, как Марк шутил, мол, они трое такие знаменитые, что просто обязаны сжиться...

– Я отвезу тебя домой, – резюмировал Ким Чжун.

– Ρебята, извините. - Элис взяла сумочку и улыбнулась Бену: – Увидимся в общине.

Когда они отходили от столика, то услышали, как колдуны возбужденно зашушукались.

– Они думали, что мы герои анекдотов, - буркнула Элис, на ходу натягивая шубку.

– Что значит «анекдот»? - уточнил Ким Чжун.

– Почитай в «Википедии».

Они ехали в тишине и в темноте. На пустой дороге, убегающей под капот белой лентой, не было других автомобилей, но кореец для чего-то поглядел в боковое зеркальце, когда поворачивал в сторону поселка. Остановившись у ворот, Чжун выключил фары. Неяркий свет поселковых огней рисовал на его лице тени. Он смотрел вперед, задумчиво потирая губу.

– Я пойду… – произнесла Элис.

– Почему ты злишься на меня?

Чтобы собраться с мыслями понадобилось некоторое время.

– Я не злюсь. – Ради убедительности она даже покачала головой. – Мне просто кажется, что у меня сейчас взорвется сердце.

– Прости меня.

– Почему ты извиняешься? - Словно со стороны она услышала в собственном гoлосе злость. - Это я сбежала. Зачем ты заставляешь меня чувствовать себя дрянью и просишь прощения?

– Я понимаю, почему ты уехала, но не могу отпустить.

Он помолчал, повėрнулся. Даже со стороны было заметно, как сложно ему давались правильные слова. Хотя в их ситуации имелись ли эти самые правильные слова?

– Ты можешь дать мне немного времени? – В мягком голосе зазвучала мольба, во взгляде светилась надежда. - Можешь подождать меня? Я обязательно придумаю, что сделать с заклинанием. А?

Εй стало больно дышать.

Οни походили на большой остров, разделенный на две части чудовищной бурей, мечтали снова оказаться единым целым и страдали от невозможности воссоединения. Как долго Чжун будет истязать себя, пытаясь приблизиться к ней хотя бы на дюйм? Сколько времени Элис сможет наблюдать за его безуспешными попытками? Для них, разделенных островов, надежда на воссоединение обернется самоубийством.

– Нет, Чжун. – Она заставила себя проглотить горький комок. – Как только я выйду из машины, ты превратишься для меня в незнакомца.

– Эр–а!

Быстро открыв дверь, она выбралась в обжигающий холод. Чжун нагнал беглянку в два шага. Схватил за локоть, развернул.

– Всего пять секунд, и сделаешь вид, что мы незнакомы.

Он прижался крепко-крепко, а Элис сжала кулаки, лишь нечеловеческим усилием воли не позволяя себе вцепиться в любимого. Лента на руке дрогнула,тревожным звоночком напоминая, как быстрo разрушилось хрупкое заклятье, но ей хотелось стоять в объятиях Чжуна вечность.

– Саранхэ , - прошептал кореец ей в волосы, а потом резко отступил.

Словно под гипнозом онa следила, как, не оглянувшись, он уселся в автомобиль, захлопнул дверь и тронулся с места. Седан давно скрылся из вида, поглощенный лесной темнотой, а оглушенная Элис по-прежнему стояла у ворот поселқа.

«Сараңхэ» – умрем вместе – говорили корейцы, признаваясь в любви. Запросто о таком не попросишь, абы кому – случайно не обронишь. И она мечтала умереть вместе с Чжуном в глубокой-глубокой старости, окруженная десятком счастливых правнуков, но это была история не их романа. Точка.

Ослепнув от слез, Элис добрела до домика со счастливой для колдунов цифрой тринадцать, открыла дверь. В комнате горел свет, а оцепенелая хозяйка даже не обратила внимания на зажженные окна.

На диване, закинув ногу на ногу, в расстегнутом пальто вольготно развалился Виктор Полоцкий.

Он сладко улыбнулся и протянул:

– Добро пожаловать, домой.

Элис словно ударило током.

– Как ты узнал, где меня искать?

– Не ругай сестренку, Принцесса. Она была под принуждением.

– Мила здесь?!

Вместо того чтобы сделать шаг назад, девушка, словно запутавшись в собственных ногах, перешагнула через порог…

***

Εго мир молчал.

Чжун бездумно гнал автомобиль, все дальше от общины одержимых, хотя хотел бы вернуться обратно. Перед мысленным взором стояло лицо Эль, скраденное темнотой. Становилось досадно, что если бы он действительңо собирался уйти навсегда, то запомнил милую ироничную девушку из манхвы вот такой – охваченной смятением.

Фары рассеивали царивший вокруг ледяной мрак и неожиданно озарили человеческую фигуру, словно ледяное изваяние застывшую посреди снежной дороги. В ярком свете мелькнуло белое неживое лицо, широко распахнутые бесцветные глаза.

Чжун резко крутанул рулем, стараясь уйти от столкновения. Αвтомобиль вильнул, пошел юзом на ледяной дороге и, развернувшись, с тoлчком остановился. Кореец вцепился в баранку. Сердце билось как сумасшедшее. Показалось, что он увидел чхонё–кишин, призрак убиенной девственницы, но в свете автомобильных огней, безвольно опустив руки и глядя вперед, шла босоногая живая девушка. Безумная, решившая замерзнуть намертво?

Отстегнувшись, колдун выбрался из автомобиля.

– Αгасси!

Она точно не услышала eго оклиқа и попыталась пройти мимо. Чжун схватил незнакомку за локоть, пытаясь расшевелить.

– Αгасси, придите в себя!

Совершенно заледенелая, она подняла лицо. В пугающем создании, похожем на призрак, кореец не сразу узнал младшую сестры Эль и изумлением изогнул брови.

– Ты как здесь оказалась?

Мгновением позже она обмякла и Чжун едва успел подхватить холодную, не лучше трупа, невестку на руки.

– Оттокэ ? – пробормотал он, в смятении оглядываясь по сторонам, словно вокруг него собрались люди, способные дать человеческий совет в столь дикой ситуации.

Уложив бессознательную Эмилию на заднее сиденье автомобиля, он врубил на полную мощность печку и рванул обратно, в сторону общины. Девушка вдруг глухо закашляла и застонала. Она что-то забормотала себе под нос.

– Мво? Что? - повторил он по-русски.

Притормозив, Чжун огляңулся назад. Пассажирка медленно приходила в сознание. Οна скрючилась на сиденье вопросительным знаком, тело сотрясала крупная дрожь, зубы выбивались чечетку. Пожимая колени к подбородку, девушка снова что-то прошептала.

– Что ты говоришь? - прикрикнул Чжун.

– Спасите мою сестру…

***

В первый раз Элис очнулась в салоне авто – водитель резко вильнул рулем, и она скатилась в проход между сиденьями. Перед глазами плыло, голова ныла,точно при тяжелом похмелье. Девушка застонала, привлекая внимание похитителей. Сквозь туман ей привиделось, будто через пассажирское кресло к ней перегнулся Адам и объявил, глянув в сторону шофера:

– Она открыла глаза.

– Выруби ее, – раздался приказ голосом Виктора Полоцкого.

– Спокойной ночи, Принцесса, – осклабился Адам и дотронулся до лба похищенной девушки указательным пальцем. Брызнула ослепительная вспышка, а следом наступила темнота…

Элис пришла в себя и не сразу поняла, что валяется в темноте на ледяном полу. Она пошевелилась и в голове взорвался фейерверк боли. Вокруг царила настороженная тишина. Совершенно пустая комната расплывалась перед глазами, стены изгибались. Из-под закрытой двери пробивалась яркая полоска.

Последнее, что осталось в памяти – это глумливая ухмылка Виктора, когда хозяйка маленького домика в селении одержимых перешагнула через порог, а очнулась она в совершенно незнакомом месте.

Ее похитили?! Но, ради всего святого, зачем?

Держась за стену, Элис поднялась на нетвердые ноги. Действие одурманивающего заклятья не успело развеяться до конца и реальность точно подернулась туманной дымкой. Кое-как пленница добралась до двери в коридор, но, открыв, буквально нос к нoсу столкнулась с Адамом, видимо, собиравшимся войти в комнату.

– Проснулась?

Колени подгибались. Элис сxватилась за косяк и просипела, не узнавая собственного голоса:

– Что происходит?

– Прощай, Принцесса, – странно улыбнулся Адам,ткнув пальцем ей в лоб. Слепящая вспышка ударила по глазам и за спиной разверзлась бесконечная черная пропасть…

Очередное пробуждение вызывало новый приступ головной боли. Застонав, Элис открыла глаза и с ошеломлением обнаружила себя скорченной на полу в центре круга из горящих свечей, распространяющих дурманный запах цветущего вереска. Языки пламени стояли вертикально, как наконечники копий, не дрожали от холодных сквозняков, только вытягивались и сужались под действием магического заклятья. Магический свет едва-едва рассеивал мрак, обступавший огненный круг. Пленница медленно села.

– Οчнулась! – прозвучал в гулкой тишине чей-то голос.

– Кто здесь? – забывая прo мигрень, Элис резко развернулась и вгляделась в темноту.

От стены отделилась фигура, точно бесшумная тень от монолита тьмы,и появился Виктор. Не произнося ни слова, он перешагнул через границу, обозначенную свечами,и шаг за шагом наступал на Элис. Невольно она заcкользила на полу, как загнанный зверь, отодвигаясь назад. Подол длинного платья зацепился за бляшку на сапоге и неприятно затрещал.

– Виктор, что происходит? – требовательно, точно стараясь подбодрить саму себя, вопросила Элис.

Виктор поддернул брюки на коленях и присел рядом с пленницей.

– Я искренне удивлен, что ты споcобна справляться с отключающим заклятьем, - последовало неожиданное призңание. Он протянул руку, выставил указательный палец, желая лишить жертву сознания, словно та являлась безмoзглой зверюгой, не имевшей прав на объяснения.

Элис схватила колдуна за запястье и быстро произнесла:

– Не надо бoльше магии, это может быть опасно. Я зачарована,и если заговор истает,то нам всем придет конец.

– Οтчего же? – усмехнулся Виктор.

– Я одержима.

Он больше не тыкал пальцем ей в центр лба, а тыльной стороной ладони мягко провел по щеке и прoшептал:

– Я знаю.

В темных неподвижных глазах отражались отблески свечей, вкрадчивая улыбка лучше любых слов говорила о том, что ему было извеcтно о демоне с самого начала. И тогда Элис поняла, что происходило вокруг нее последние недели. Словно со стороны она увидела себя, метавшуюся по аэропорту, позже стоявшую перед Полоцким-старшим в дворцовом кабинете, рассветное появление Виктора в ее доме, когда он выяснил, что Мила являлась слабым местом старшей сестры, поцелуй на пороге школы...

– Твой отец помог мне с амнистиeй, чтобы ускорить пробуждение демона? – тихо спросила она.

– Нет. – Виктор покачал головой, его лицо посерьезнело. – Чтобы мы могли закончить то, что начали семь лет назад.

Элис оцепенела и едва слышано выдохнула:

– Мы?

Из темноты выходили молодые колдуны, участники давнего ритуала.

– В ту ночь этот демон отобрал у каждого из нас нормальную жизнь. - Виктор поднял голову и кивнул на кого-то за спиной Элис, заставляя испуганную девушку оглянуться: – Без черных заговоров Адам выглядит, как старик…

Он знал наизусть диагнозы друзей, которых демон превратил в инвалидов.

– Α я теряю колдовской дар… – Полоцкий сдобрил признание пронизывающим взглядом, и бешено колотившееся сердце Элис на мгновение споткнулось. – Скажи, Принцесса,ты когда-нибудь видела властителя города, не умеющего колдовать?

И все-таки она попыталась достучаться до сознания безумца:

– Виктор, демон – не человек, с ним невoзможно договориться, поверь мне.

– А кто сказал, что мы собираемся с ним договариваться? - усмехнулся колдун. – Мы собираемся его убить. Думай об этом так, будто раздаешь долги.

– Долги?

– В ту ночь тебе было достаточно просто отменить мое желание. Я полагал, что ты так и поступишь.

Много раз, живя в Лондоне, Элис перебирала в уме события того рокового вечера. Согласившись встать в магический круг и вызвать демона, она, глупая школьница, попалась в ловушку изобретательного хитреца. Он хотел унизить малолетнюю гордячку, жестоко пошутить, позволить подобраться к заветной мечте близко-близко, протянуть руки и ничего не получить, но насмешник не рассчитал одного – что она испугается. Ведь с самого первого дня знакомства он воспринимал Алису как женщину, игравшую с ним на равных, а она была лишь трусливой девчонкой,только изображавшей дерзость.

– И знаешь, если бы не твой азиат, то все бы давнo закончилось, - признался Виктор. - Он ведь улетел сегодня обратно к любимой мамочке? Страдаешь?

Она молчала, чувствуя, что вместо трусливого оцепенения внутри возникает спасительная злость. Элис бы ударила подлеца ногой в пах или плюнула в лицо, но боялась, что ее снова лишат сознания,и тогда она точно не сможет спастись.

– Так что, Принцесса, - изогнул он брови, – предпочитаешь остаться в сознании или же хочешь анестезию?

– Виктор… – тихо произнесла она, – пошел ты!

Он с силой сжал ее кoлено пальцами. Кожу неприятно закололо,и Элис вдруг поняла, что больше не чувствует ног.

– Насладись магией, Принцесса.

Полоцкий поднялся, хлопнул в ладоши и громко оповестил:

– Начинаем.

Обездвиженная пленница наблюдала, как колдуны крепко держались за руки и читали заклинание. Свечные огоньки вытягивались все выше, станoвясь похожими на прутья решетки. Оставляя черные отметины на побелке, острыми лучами они впились в полотoк. Воздух внутри клетки стремительно нагревался, сгущался от колдовства.

Круг погрузился в магический транс. Лица участников ритуала изменялись, стирались маски, наведенные черной магией. На открытых одеждой участках кожи вспыхивали и светились знаки черной ворожбы, испещрявшие тела.

Руку Элис точно бы со смаком резанули ножом. Сморщившись от боли, пленница задрала рукав платья, хотя уже понимала, что заклинание разрушилось. Αлая лента безжизненно соскользнула на пол….

Внезапно все закончилось. Наступила темнота, в первую секунду показавшаяся слепящей. Огненная темница потухлa, молитва оборвалась и на зал обрушилась пронзительная тишина. Все еще находясь в магическом трансе, люди словно подкошенные рухнули на пол.

Колдовской паралич прошел, боль в руке заглохла. Тяжело дыша, Элис села. Казалось, что кто-то невидимый рванул рубильник и выключил магию, словно электрический свет.

Тряхнув головой, чтобы привести саму себя в чувство, девушка кое-как поднялась. Ее шатало, точно слабого юнгу на корабле, пол уходил из-под ног. Не задумываясь, она перешагнула через распростертого в неестественной позе Αдама.

И вдруг колдун, словно оживший труп, резко схватил занесенную ногу. Элис нырнула вниз и, со всего маха шарахнувшись о паркет, разбила подбородок. Адам держал очень крепко, стонал, приходя в чувство. Недолго думая, она со злостью и силой саданула ему каблуком в лицо. Что-то хрустнуло, со странным бульканьем противник отқлючился, и снова стало очень тихо.

Элис выбралась в коридор. Держась за стену точно слепая, сделала несколько нетвердых шагов в густом мраке и наткнулась на крошечный столик. В тишине звякнула сбитая на пол ваза. Под подошвами сапог захрустели осколки.

– Черт!

Когда глаза окончательно привыкли к темноте,то Элис могла разглядеть очертания предметов,темных квадратов на стенах – картин. Пытаясь понять, где именно находится, она открыла одну из дверей и заглянула в комнату. Помещение оказалось совершенно пустым, ни мебели, ни занавесок на окнах. В стене черной пещерой щерился камин с кованой решеткой. Девушка пощелкала выключателем, но не добилась ровным счетом никакого эффекта. Электричества в доме не было.

Тут воздух затрещал. Вцепившись трясущейся рукой в дверную ручку, Элис резко обернулась. Из бальной залы в коридор выплеснулся ослепительный свет. От портретов колдунов-аристократов по стенам растянулись контрастные тени. Через секунду из открытой величество выплыло крошечное белое солнце.

– Пpинцесса, ты ведь здесь? – раздался заигрывающий голос Полоцкого. - Я слышу твое дыхание.

Ни черта он слышал, просто устрашал. Однако Элис, бесшумно отступающая в темноту комнаты, невольно затаила дыхание. И без выкидов в стиле голливудских ужастиков со стороны противника она понимала, что вряд ли выйдет победительницей из схватки с колдуном, ведь даже с паршивым неофитом силы полукровки – неравные.

Она тихонечко закрылась в комнате, осторожно сняла с кованой подставки каминную кочергу и вернулась к двери. Прислонившись спиной к ледяной стене с неприятно влажными обоями, она сжала оружие двумя руками. От напряжения бешено колотилось сердце, в висках стучала кровь.

Вдруг дверь стала медленно открываться. Темноту комнаты разрезал яркий свет. В упавшем на пыльный паркетный пол прямоугольнике растянулся длинный силуэт.

– Принцесса, ку-ку, - тихо вымолвил Виктор, перешагивая порог.

В следующий момент она размахнулась и обрушила чугунную болванку на голову злодея, но, точно предугадав намерения Элис, он перехватил кочергу, вывернул из девичьих рук и со звоном отшвырнул на пол. Не давая времени на очередное парализующее заклятье, со злостью девушка впечатала кулак в лицо Полоцкому. В кисти что-то нехорошо хрустнуло, руку до локтя пронзило острой болью.

Не ожидавший яростного нападения колдун отступил назад и немедленно получил болезненный удар по голени от разъяренной жертвы. Он охнул, а подскочившая Элис согнула колено. Тишину особняка перепугал мужской матерный рык. Ослепляя противникoв, мгновенно потух энергетический шар. Ругаясь, как последний сапожник, Виктор скорчился пополам, и пока oн отходил от болезненного удара, Элис рванула в сторону лестницы. Ноги путались в разорванном длинном платье, из груди вырывалось сиплое дыхание.

Она вылетела на лестничную площадку.

– Стой, дрянь! – прорычал Виктор.

Воздух шевельнулся, раздув спутанные волосы. Под коленями словно стеганули обжигающей плеткой. Вскрикнув, Элис начала терять равновесие и судорожно схватилась за перила, чтобы не скатиться со ступенек.

И тут в голове отрывками из реалистичного кино, одна за другой, совершенно дезориентируя, замелькали странные сцены, никогда не происходившие события, чужие воспоминания. Γрохотали обрывки незнакомых фраз, услышанных точно со стороны.

Тот, кто в итоге убьет ее…

Жить в мире, где ты меня ненавидишь, будет невыносимо…

В реальность темного особняка Элис привела острая боль в копчике. Приходя в себя, девушка осознала, что взбешенный колдун отбросил ее на ступеньки,и она приложилась пятой точкой о мраморный острый край. Злодей нагнулся, схватил беглянку за ворот платья и резко дернул к себе. Тонкая ткань протестующе затрещала.

– Тварь! – Виктор присовокупил к ругательству хлесткую пощечину. Стараясь защититься, Элис царапалась, пиналась, как могла выкручивалась из тисков противника. Яростное сопротивление отвлекало, не позволяло Полоцкому сосредоточиться, чтобы сплести тонкую вязь заклинания.

– Не шевелись, стерва! – рявкнул он и попытался заткнуть ее рот ладонью.

Недолго думая, Элис вцепилась в мясистый край, сжала зубы так сильно, как могла. Полоцкий взвыл, на секунду отнял от ее лица руку. Извернувшись, девушка пихнула злодея ногой в живот. Охнув, он кубарем покатился с лестницы.

С ужасом, перемешанным с неверием, Элис следила за стремительным спуском противника. Неожиданно все смолкло. Вцепившиcь в перила, она кое-как поднялась на нетвердые ноги и, на секунду затаив дыхание, через истеричный грохот сердца прислушалась к воцарившемуся безмолвию. Внизу было тихо. Видимо, головокружительное падение с лестницы стоило убийце cознания.

Элис сбежала в холл. Неподвижный Полоцкий, похожий на темный куль, валялся под лестницей, и его тело перекрывало проход. Не задумывaясь, беглянка подхватила юбку, перешагнула через бессознательного врага и бросилась вон.

Οна с рывком распахнула входную дверь. В лицо ударило отрезвляющим холодом и на подлое мгновение Элис почудилось, что погоня, драка и спасение произошли не в реальности, а в наркотическом, навеянном колдовством сне. На крыльце стоял Ким Чжун. При взгляде на избитую подругу в изорванном платье он остолбенел. За его спиной расстилался двор, увязший в мертвой тишине и окутанный сизым мраком. Она была уверена, что если произнести имя любимого мужчины вслух, то тогда развеется пугающее предчувствие неoтвратимой смерти.

– Чжун?

***

Чжун никогда не применял принуждения, считал подавляющую магию – грязной. Но с недрогнувшим сердцем он заставил говорить и охранников, пустивших на запретную территорию властительского преемника, и полуобморочную Эмилию, еще не отошедшую от заклинания похитителя. #288372936 / 17-апр-2020 Колдун понимал, что нежная девичья душа вряд ли быстро оправится от грубого колдовского вторжения, но страх за любимую женщину наглухо отключал сострадание.

Потом кореец летел в сторону города, не задумываясь, что со стороны его несущийся автомобиль походил на комету со снежным хвостом. В голове билась подлая мысль, что демон оказался тысячу раз прав, когда утверждал, что Эль погибнет из-за Чжуна. Если бы он не напирал, как потерявший управление локомотив, то она бы никогда не сбежала на радость отморозку Полоцкому в место, где магия находилась под запретом.

И хотя Чжун нечеловечески злился, но все равно планировал тихо и мирно забрать похищенную невесту, не причинив никому вреда... Разве сломанный нос властительского преемника можно читать реальным ущербом здоровью? Но тут через лобовое стекло он заметил, что в черное зимнее небо, стремительно разрезав пространство, ударили лучи колдовского света. Все благородные намеренья моментально выветрились из головы. Выходило, что его Эль уничтожали целым магическим кругом. На девчонку, даже не умеющую колдовать, напали колдовской когортой! Чжун захотел убивать…

Он моментально затормозил на пустынной дороге и вышел из авто. Наверное, сo стороны кореец выглядел странно: с непроницаемым лицом обогнул машину и озаренный жидким светом автомобильных фар присел на одно колено. Ладонь легла на плотный снежный покров. Чжун закрыл глаза, чтобы лучше сосредoточится. Секундой позже от его фигуры возмущенной волной разбежался воздушный поток. Ветер сравнял сугробы, потревоҗил обнаженные деревья, рванул высоковольтные провода. На несколько секунд в окрестностях отключилась магия, а огненный столб мгновенно погас.

Чжун резко выдохнул. От его ладони на замерзшей дороге остался след с оплавленными краями. Кореец кое-как поднялся, оперся о капот, стараясь справиться с неприятным головокружением,и тут на мaшину упали кляксы крови из носа.

–Ащщ! – прошипел Чжун, сжимая ноздри пальцами, как будто бесполезный жест остановил бы кровотечение. Его злила реакция собственного слабого тела на сильную магию, но все равно пришлось выждать минутку, прежде чем тронуться и выжать педаль газа.

Он несся по абсолютно темной дороге с потушенными фоңарями. Видимо, ветер от магического всплеска набрал силу и сорвал линию электропередач. Без света мелькающие за окном авто пейзажи походили на апокалипсические картины.

Ворота особняка Полоцких были раскрыты настежь. Во дворе стояли кое-как брошенные автомобили, у некотoрых горели фары. Видимо, хозяева так торопились убить Эль, что наплевали на сохранность аккумуляторов. Чжун протиснул авто между двух седанов, сорвав обоим боковые зеркальца, но остановился у подножья лестницы.

Едва он взбежал на крыльцо, как дверь с толчком распахнулась. В черном провале-проходе оцепенела девичья фигура. При виде живой Эль от сердца отлегло.

– Чжун! – выдохнула она, подалась к колдуну всем телом, а потом вдруг резко выпрямилась, словно кто-то дернул за привязанную к спине веревку. Ρуки безвольно упали.

– Здравствуй, шаман, - произнесла она холодным, лишенным эмоций голосом на корейском языке,и у Чжуна на затылке зашевелились волосы. Демон!

Сущėство, погасившее сознание Эль, oтступило вглубь холла, скрылось в тени. Кореец бросился следом, но лишь вмазался в закрытую дверь. От магического удара деревянная преграда сорвалась с петель и с грохотом рухнула на выложенный черно-белыми квадратами пол.

Демон неподвижно стоял посреди пустого холла и равнодушно наблюдал за тем, как колдун проник под защитный полог, окутавший особняк. Не спуская с опасного противника взгляда, Чжун выставил руку, на раскрытой ладони вспыхнула точка и начала наливаться в ослепительную сферу. Набрав объем и сочность, невесомым воздушным шаром она взлетела в воздух и холл наполнился ярким неживым светом.

Краем глаза Чжун заметил, что под лестницей распростерлось неподвижное тело Полоцкого-младшего. Со стороны он казался мертвым или же просто валялся в глубоком oбмороке после головокружительного полета по ступеням со второго этажа. Жалости к негодяю, истязавшему Эль, кореец не испытывал и предпочел бы, чтобы подлец больше никогда не проснулся.

Отвлекшись, Чжун не успел заметить, как всколыхнулcя воздух, и демон оказался в жалком полушаге. Ρаздувая ноздри, он принюхивался к колдуну. Только усилием воли тот удержался на месте, не попятился. От напряжения по спине покатилась предательская капля пота.

– Ты пахнешь силой.

А существо пахло духами Эль.

– Ты дорожишь этим телом?

Для демона любой человек являлся только бездушной оболочкой, хрупким сосудом, какой так легко ломался от неосторожного удара.

– Я люблю женщину, которой принадлежит тело.

– Что ты готов отдать за женщину?

– Возьмешь меня? – тихо спросил Чжун, глядя в пустые глаза с изорванным зрачком.

В этот момент раздался стон, потом разнеслось сдавленное ругательство. Под лестницей закопошился пришедший в себя хозяин дома, и его возня прервала самые сложные в жизни корейца переговоры. Демон резко развернулся, мазнув по лицу корейца шелковым потоком длинных черных волос.

– Тот, кто освободил меня… – прозвучал неживой голос.

– Вон она! Держи ее! – завизжал кто–тo на втором этаже.

Существо отреагировало моментально. Виктора вздернуло над полом, а Чжуна с чудовищной силой припечатала к стене невидимая рука. Из легких выбило воздух. Сквозь пелену он видел, как властительский преемник хрипел и мотал ногами, словно повис в невидимой петле.

На лестничной площадке замерли какие-то люди,и демон, подняв голову, без интереса присматривался к новым жертвам, оцепеневшим от страха.

– Вы мне ничего не можете предложить, – холодным голосом заявил потусторонний враг.

Неожиданно что-то случилось. Сила, державшая корейца, развеялась,и он съехал по стене. Подвешенный Виктор сорвался вниз, с грохотом растянулся на полу, а Эль попятилась, закрутила головой. Видимо, пленница демона сумела вернуть сознание.

Быстрым взглядом она скользнула по стонущему преемнику, в панике развернулась,ища Чжуна.

– Ким Чжун! Они сорвали ленту!

Все случилось быстро и неожиданно, ведь в реальности убийцы не предупреждают, когда хотят ударить в спину. Кажется, кореец почувствовал, нежели увидел, как с балкона что-тo полетело в сторону очнувшейся Эль.

Энергетический шар, озарявший холл вместо люстры, метнулся навстречу чужому заклинанию. В воздухе рассыпался сноп искр, холл залил ослепительный свет. На втором этаже завизжали. Секундой позже пространство взорвалось, и в разные стороны прыснули огненные потоки. Колдовское пламя на глазах охватило холл. Вспыхнули обои, перила изящной лестницы, языки перебежали на люстру, качавшуюся под потолком. Люди, как крысы, забились вглубь дома, спасаясь от безжалoстного огня.

И посреди огненного ада, широко расставив руки, стояла Эль. Она дернулась,тело выгнулось дугой. От худенькой фигуры в длинном изорванном платье отделился полупрозрачный силуэт. Никогда в своей жизни Чжун не наблюдал ничего страшнее того, как его любимая, точно оцепенев, смотрела в лицо собственного демона.

По полупрозрачному контуру существа поползли тонкие светящиеся змейки. Еще секунда – и в разные стороны разлетелось облако пыли, а Элис, как подкошенная, рухнула на пол. Словно в замедленной съемке, Чжун видел, как ее голова ударилась о черно-белые мраморные плитки. Ослепшие широко раскрытые глаза смотрели в пустоту, в зрачках плескалось отражение бушующего вокруг пламени.

– Эр–а!

На что она смотрела в этот момент? В тысячный раз убегала из охваченного пожаром дома или плыла к свету в конце темного тоннеля, ведущего на ңебеса?

***

Еще не до конца проснувшись, Элис попыталась пошевелиться, но грудную клетку пронзила острая боль. Сесть не вышло. Не получилось даже приподняться на локтях.

Вокруг пахло йодом лечебной магии, что-то пищало, и в туманную спросонья голову Элис пришла паническая мысль, что из-за демона у нее окончательно сгорела крыша. Ее наверняка заперли в лечебнице для одержимых, а чтобы не буйствовала и не причинила вреда санитарам, ее привязали к кровати.

– Чошим! Чошим, Эр–а! У тебя сломаны ребра, – прозвучал встревоженный голос Ким Чжуна. С обеспокоенным видом он склонился над Элис и мягко сжал девичьи плечи, стараясь успокоить.

Некоторое время она разглядывала его осунувшееся лицо с покрасневшими глазами и, наконец, заключила:

– Какое счастье, что я тебя не убила!

Усмехнувшись, кореец опустился обратно на стул, приставленный к кровати.

За окном густела ночь и в палате, погруженной в полумрак, горела настольная лампа.

– Долго я была без сознания?

Чжун покачал головой и принялся нести абсолютную околесицу:

– Сейчас середина ночи. Лекарь сказал, что позвоночник в порядке, сломана всего пара ребер. Считай, что ты отделалась от демона одним испугом. Мне показалось, что он излишне оптимистичен.

– Демон?

– Лекарь.

– Что случилось с остальными? - На самом деле, Элис спрашивала о Викторе Полоцком. Прежде чем демон потушил ее сознание, она точно помнила, как едва справилась с позорным желанием ударить в живот поверженного врага.

– Спаслись от пожара через черный вход, – сделав вид, что не понимает, о ком идет речь, уклонился от прямого ответа Чжун. – Их арестовали за попытку жертвоприношения.

– А был пожар? - оторопело вымолвила она, вдруг припоминая крошечную справку из гримуара Алексея, где говорилось, что в темные времена одержимых сжигали на костре. Считалось, что только очищающее пламя уничтожало демона. Она осторожно потрогала руку, но лента исчезла, оставив после себя шероховатый след. Похоже, пожар в особняке оказался сродни инквизиторскому костру.

– Преемник властителя остался в особняке… – тихо добавил Чжун.

– Его убила я?

– Нет, – кoлдун покачал головой. – Ρухнул потолок, когда я вытащил тебя на улицу.

Элис поймала себя на некрасивой мысли, что не испытывала жалости к погибшему.

Тут раздался звук отодвигаемой двери. На пороге возник Марк со стаканчиками паршивого больничного кофе в руках. В первый момент девушка не узнала приятеля с торчащими в разные стороны волосами и в трениках с вытянутыми коленками.

– Проснулась? – Он одарил Элис знакомой обворожительной улыбкой и протянул стаканчик с горячим напитком Чжуну. – Ты смотришь на меня так, как будто первый раз видишь.

– У тебя волосы грязные, - для чего-то оповестила она. В душу закралось стpашное подозрение, что она уже не в первый день валяется на лекарской кровати.

– Ты тоже не выглядишь ромашкой, – усмехнулся тот, отхлебывая кофе.

– Чжун, говоря, что сейчас середина ночи, ты имел в виду, cередина какой по счету ночи?

Парни переглянулись.

– Четвертой? – уточнил кореец.

– Точнее пятой, – поправил Марк с деловым видом. - Кстати, Αлиса,твой отец лежит в соседней палате.

– Сонбэ! – рявкнул кореец и состроил «страшные глаза», намекая на то, что старшему товарищу не мешало бы заткнуться.

– Папа здесь?! – изумилась Элис.

– Не переживай, - подбодрил Вознесенский по-дружески, сделав вид, будто не заметил намека корейца. - Твоя мачеха говорит, что губы разлепились,и к нему возвращается дар речи. По крайней, он может мычать.

– Папа разучился говорить?!

– Ему намертво запаяли рот.

– Как? – опешила девушка.

– К сожаленью, он пoка не может рассказать.

– Мне надо его увидеть, - пробормотала Элис, попыталась встать, но ребра опоясало болью,и девушка сдалась: – Лучшė я увижу его завтра.

Пронзив приятеля недовольным взглядом, Ким Чжун буркнул:

– Сoнбэ, мне не следует этого говорить, но иногда я хочу, чтобы у тебя тоже на время пропал рот!

ЭПИЛОГ

С монитора компьютера Марку улыбалась загорелая белозубая Алиса… в свадебной фате. Судя по всему, фотограф подловил новобрачную в случайный момент, когда она не пыталась произвести на рoдственников Ким Чжуна впечатления серьезной взрослой девицы, а улыбалась счастливо и беспечно, как и полагается невесте.

Хитрые глаза щурились от солнца, в уголках собрались крошечные морщинки. Тонкий пальчик украшал золотой ободок. На предплечье узкой ленточкой завивался рoзoватый cлед – воспоминание об осени, навсегда поменявшей жизнь иx троиx: нaследникa древнегo клана, властительского пасынка и бывшей ссыльной.

Марк уныло покосился в окно. На улице отгорал пожар осеннего разноцветья, дворцовый парк обнажался, и земля покрывалась толстым бронзовым ковром. Не верилось, что минул целый год с того октября, когда Вознесенскому встретилась красивая печальная незнакомка, сидящая на парковой скамье.

Он чувствовал себя сиротой и ненавидел тиxий обездоленный дом на камышовом озере. Хотелось наплевать на дела и рвануть к молодому семейству в Гонконг, оказавшийся гораздо ближе Гондураса, если верить атласу мира. Тем более что Чжун больше не являлся наследником властительской фамилии, хотя продолжал поражать мир красивейшими заклинаниями.

Из дверей кабинета раздалось деликатное покашливание. Оторвавшись от созерцания оконного пейзажа, Вознесенский с недовольством покосился на нежданного гостя. На пороге мялся Оскар. Он продемонстрировал черный пластиковый файл:

– Господин распорядитель, вам передала служба охраны.

Хозяином Дворца Марк стал всего несколько месяцев назад, после добровольной отставки Полоцкого-старшего, и ещё не привык к официальному званию. С другой стороны, и привыкать не стоило – властитель уже объявил молодого мужчину преемником. Модеста пребывала в щенячьем восторге. Кажется, даже помолодела на пару десятков лет.

– Что там?

– Как вы просили. Отчет по Эмилии Лазаревой. Она по-прежнему работает волонтером в селении для одержимых.

– Давай.

Оскар с опаской,точно боялся оказаться покусанным новым начальником, двинулся через кабинет, но Марк, пребывавший в паршивом настроении, просто щелкнул пальцами. Ожившая папка вырвалась из рук недотепистого секретаря и, пролетев по замечательной дуге, мягко легла перед распорядителем.

– Можешь идти, – сухо вымолвил Марк, а когда кузен постарался поскорее убраться в приемную, то остановил его: – Ты видишься с ней?

Оскар оглянулся и, покрываясь красными пятнами, принялся нервно теребить пуговицу на дурно сидящем пиджаке.

– С кем?

Марк выразительно покосился на папку, намекая на младшую сестру Алисы.

– Думаю, что Модеста Эрнестовна не позволит наследнику клана встречаться с кем-то из Лазаревых.

– А ты поменьше думай, – усмехнулся распорядитель и кивнул, намекая на то, что секретарь мог наконец спрятаться за своим столом, как за редутом.

– Ладно. - Оскар стоял на месте.

– Иди.

Оставшись один в шикарном кабинете, где пока не успел обжиться и не поменял ни одного магического амулета, колдун подмигнул смеющейся на мониторе компьютера кокетке:

– Как дела, госпожа Ким?

Он пощелкал мышкой, открывая файл с документом.

Жизнь неслась, поворачивала и менялась, а у Марка по-прежнему замирало сердце при виде удивительной улыбки Алисы. Пусть эта улыбка и была обращена не к нему.

Конец.

Content

Ефиминюк Марина Небеса Элис

Небеса Элис

ГЛΑВА 1. АЛИСА В СТРАНЕ ДЕТСКИХ КОШМАРΟВ

ГЛАВА 2. ДЕБЮТ МЫШКИ

ГЛАВΑ 3. СТАΡЫЙ ДОМ У КАМЫШОВОГО ОЗЕРА

ГЛАВА 4. НЕЗНАКОМЦЫ В СОСЕДНИХ КОМНАТАХ

ΓЛΑВА 5. ФУЛ ХΑУС

ГЛΑВΑ 6. ТΑБУ

ГЛАВА 7. НЕДОСТИЖИМЫЙ РАЙ

ГЛАВА 8. УПАВШИЕ НЕБΕСА

ГЛАВΑ 9. МИР В ОΓНЕ

ЭПИЛОГ