Падение летающего города 6. Путь падшего

1. В плену или первый и последний пролог

Внутри каменной башни воняло гнилью, потными людьми и гракком. Хотя самого животного не было, предназначенное для него центральное пространство башни разделено бревенчатыми стенами на десяток комнат с решётчатыми дверями — тюремные камеры.

Меня, торговца и незнакомого мне дивианца, одетого в рваный чёрный халат, из-под которого виднелось легкомысленное розовое бельё, бросили в одну из камер.

Мокрый каменный пол, пахнущий навозом и гракком. В одном углу стояла лохань с водой, в другом — бревенчатый ящик для справления нужды.

Потом в камеру бросили охапку свежескошенной травы и захлопнули деревянную решётку. Вместо замка её заперли палкой с хитро завязанным узлом.

Незнакомец в розовом белье подскочил к решётке и стукнул по ней кулаком:

— Будь у меня четверть моих прежних сил, выломал бы решётку одним ударом! Но подавляющие озарения всё ещё действуют.

Его проговаривание очевидного показалось мне подозрительным. Как и его подвижность. Не похож он на ослабленного. Но я поддержал разговор:

— Наши похитители не допустят, чтобы озарения растаяли.

— Как думаешь, у низких много ярких кристаллов?

— Только на меня и торговца, пока везли в повозке, потратили три кристалла. Включая бесценное «Ослабление Права» лично для меня. А у вас, уважаемый, какое предназначение…

Но собеседник энергично сменил тему:

— В башне пять комнат с пленниками.

— Когда это ты успел посчитать?

— Когда меня вели сюда.

Ещё подозрительнее. Почему его водили по башне, а не волокли за ноги, как меня и торговца?

— Продолжайте.

— Значит, вас тут человек пятнадцать, если считать по трое в каждой камере.

— Почему «вас»? Ты не прирождённый?

Незнакомец не смутился:

— Я имел в виду небесных воинов. И если среди пленников есть твои товарищи, то на них тоже необходимо тратить «Ослабление Права». Это на каждого по яркому кристаллу запретного озарения каждый день!

— Да, всё это не укладывается в голове, уважаемый, — согласился я. — Хотел бы всё же спросить, кто ты…

— Неужели им помог кто-то из высших? — снова прервал собеседник.

Ладно. Раз хочешь, поговорю в твоём стиле. Проговорю очевидное:

— Грязные колдуны и выучки ещё на войне проявили себя равными соперниками, — ответил я. — Особенно учитывая их превосходящую численность и стремление убить высшего или умереть.

— Но всё равно, разве низкие могут быть настолько могущественными, чтобы разбить отряд небесных воинов?

— И не просто воинов, уважаемый. А таких славных героев, как я. А зовут меня Самиран из рода Саран, второй старший воинства Дивии.

По дивианскому обычаю собеседник должен был назваться в ответ, но он снова увильнул:

— Диабе помогли падшие?

Я внимательно посмотрел на него. Захотелось сказать: «Может, ты и есть тот самый падший?». Но сказал иное:

— Конечно. Но обычно у них нелады с Моральным Правом. Падшие не получают благоволений, усиливают только Линии Тела и Духа. А для подавления моего Морального Права нужна не менее толстая линия Морального Права. Не знаю, какой падший способен на это.

Собеседник согласился:

— Да, падшие не могли оказать такое влияние. Хорошо, что ты это понимаешь.

— То есть?

Но на этом собеседник посчитал разговор оконченным. Он подгрёб к стене большую часть травы, бесцеремонно отобрав её у трясущегося от страха торговца, и лёг лицом к стене. Неужели он способен спокойно спать?

Будь мы в иной ситуации, я бы пригрозил ему и прикрикнул. Я привык повелевать почти всеми вокруг меня, исключая старших из славных родов. Да и то, во время подготовки к войне, я повелевал даже ими.

Ладно, уважаемый, ты — мутный тип. Буду помнить об этом, когда совершу побег. Без сожаления убью тебя так же, как остальных врагов.

Я подполз к решётке и слабыми пальцами, обмотанными верёвкой и проволокой, ощупал примитивный замок. Я был так слаб, что простые узлы показались мне каменными.

Я выдохся и упал обратно на пол.

«Что ты хочешь вспомнить?» — прорезался вдруг Внутренний Голос.

Кажется, грязный колдун из повозки так боялся меня, что допустил оплошность и применил не яркий, а светлый «Обман Голоса»?

Но практической пользы от Голоса оказалось мало. Он напомнил, что вслед за Инаром и Эхной убили Шигеро. Несколько выучек навалились на него и удерживали на земле. А некий низкий воин в броне из чёрного небесного стекла (теперь я знал, что это был Диаба!) отрубил Шигеро голову топором. Победоносно вопя, низкие бросили обезглавленное тело и начали драться за голову. Каждый хотел уничтожить её, чтобы волшебство не вернуло убитого небесного воина к жизни. Да, многие из них верили, что из головы высшего может вырасти новый высший. Создатели ведают, какой шаман им это придумал.

Вспомнил, как Алитча бросилась на помощь Миро, который…

«Сражался с гракками», — напомнил Внутренний Голос.

Точно, вместе с толпой низких на нас накинулось несколько («Ты насчитал четырёх») гракков. Они были молодыми, но уже дрессированными. Небольшие размеры помогли им скрываться в засаде вместе с низкими. И эти гракки, кажется, тоже обладали «Прозрачностью Воздуха» и «Проворством Молнии».

Монстры разорвали Алитчу, ослабленную подавляющими озарениями. Что стало с Миро, Голос не смог напомнить. Скорее всего, был сожран. Гракки и другие творения грязи поедали озарённых людей, тем самым восстанавливали толщину своих Линии. Мы были для них самой лучшей озарённой едой. А сегодня я узнал от Диабы, что грязные колдуны готовили из дивианцев каннибальский корм для выучек.

На этом мои воспоминания обрывались.

Но и этого достаточно, чтобы не поверить в безжалостное побоище, устроенное нам низкими. Нет, не могли низкие, даже хорошо вооружённые и поддержанные гракками, одним махом уничтожить целый отряд высших!

Что-то здесь не состыкуется… Особенно плен.

Почему нас не убили, но пленили? Чтобы позже убить на алтаре и поглотить грани? Но это можно сделать прямо сейчас. В каждой башне есть алтарная комната, предназначенная для обряда поглощения граней умерших.

✦ ✦ ✦

Каменный пол и стены задрожали, деревянная решётка нашей клетки мелко задребезжала — башенный акраб взлетел.

Низкие не смогли нормально скопировать технологии высших: во время полёта внутри каменной башни всё гудело и гремело так, что не расслышать собственного голоса. Ощущение такое, будто я сидел в кастрюле, полной гремящих камней.

Шум не позволил мне и другим пленникам перекрикиваться. Хотя какие-то попытки к этому были сделаны. Кажется, среди возгласов из соседних камер я различил знакомый голос.

— Пендек, ты? — заорал я.

Но все пленники кричали друг другу, ответа я не разобрал. Ладно, позже покричу.

С набором высоты шум усилился. Теперь я едва слышал, что мне говорил торговец.

— Что вы говорите? — переспросил я.

— Спрашиваю, куда нас везут?

— Куда-то везут. Прилетим — узнаем.

— Это что же получается, уважаемый, мы теперь падшие поневоле?

— Хм, получается, падшие.

Связанными руками торговец подгрёб к себе остатки травы и уткнулся в неё лицом. Плечи его затряслись в рыдании.

Мутный незнакомец в чёрном халате и розовом белье спокойно спал. Я утвердился в подозрении, что он был падшим, подсаженным ко мне для охраны, или чтобы втереться в доверие. Захотелось пнуть его в спину и сказать: «Болван, ну кто так втирается?»

Я сел в другой угол клетки и закрыл глаза. Пока низкие не спохватились и не подавили мой Внутренний Голос, воспользуюсь его преимуществами.

С помощью Внутреннего Голоса я мысленно вернулся на несколько дней… («Триста восемь»)… когда получил дважды знаменательное благоволение.

Один из бонусов высочайшего Морального Права в том, что теперь воспоминания пробуждались не одним пересказом Внутреннего Голоса, но подробными мысленными образами, похожими на смесь «Игры Света» и «Ясности Мышления». При желании можно погрузиться в любое воспоминание, пережить его заново и обратить внимание на незамеченные ранее детали.

Подобный эскапизм крайне полезен, если тебе не повезло и ты стал пленником низких дикарей, и сидишь в вонючей клетке каменной башни, увозящей тебя неизвестно куда.

2. Растить детей и кидаться свиньями

Женитьба на бесславной девке с ветроломов, чьи округлые бедра сверкали во многих едальнях, не повод для гордости славного дивианца, уполномоченного помощника, члена сословия Защищающих Путь и, наконец, второго старшего воинства Дивии. Поэтому женитьба на Нау прошла без шума и пиршества.

Мы просто зафиксировали во славу Дивии свой союз мужчины и женщины в скрижалях священников храма Двенадцати Тысяч Создателей в Шестом Кольце. Помню, что проводивший обряд женитьбы священник с улыбкой поглядывал на мой опухший глаз, вероятно, представил, будто это Нау избила меня и силой затащила в храм, чтобы жениться на мне.

Через три-четыре дня после свадьбы я окончательно вылечил глаз. В тот же день завершил сделку с представителями рода Ванау и приобрёл трёхуровневый дом в Четвёртом Кольце.

Дом понравился тем, что его крыша была относительно нормальных размеров, всего в два слоя, а не как на домах других зажиточных дивианцев, походивших на какие-то громадные расползшиеся торты. Отчего-то именно крыши дивианских домов меня раздражали больше всего.

К дому прилагался участок с садом и высохшим озером, на дне которого белели череп и кости, обмотанные рабскими тряпками. Зная отношение дивианцев к слугам, можно представить, что несчастный раб тонул, а его хозяин, попивая ароматную воду, наблюдал с балкона своего дома.

Я нанял мастеров из сословия Воздвигающих Стены: они засыпали яму озера и всего за семь дней построили на его месте полноценное ристалище и крытый зал для тренировок. Одну из комнат зала я приспособил под оружейную. Обвешал её стены мочи-ками, копьями и доспехами.

На крыше дома была площадка для приземления акрабов, но она слишком маленькая для моего роскошного небесного дома. Пришлось потратить деньги на расширение площади, а так же на отделку комнат челядинцев и двух погонщиков акрабов, работавших посменно.

Мне пришлось нанять ещё троих челядинцев для помощи Нефтеру. Нау наотрез отказалась использовать рабский труд.

— Только попробуй купить хотя бы одного раба, муж мой. Я его тут же отпущу.

— Ага, и его тут же прибьют стражники?

— Лучше умереть, чем жить в рабстве.

— Как я понял, решать самому Слуге ты не позволишь?

— Нет.

Я не стал спорить с женой. Она или не знала или не хотела знать, что стойла рабов нередко переполнены. Слуги и Служанки, даже наспех обученные для тяжёлых и грязных работ тупицы, были как детишки из приюта со злыми воспитателями. Они мечтали, чтобы их поскорее купили, избавив от жизни в скотском сарае.

Челядинцы требовали к себе иного отношения. Они жили в отдельных комнатах и носили новую одежду с традиционно дорогими бляхами челядинцев. Питались они вместе с нами, хотя и сидели вдоль стены и постоянно прерывались на наше обслуживание. Ещё им полагалось платить жалование, иногда весьма немалое.

Нау хотела в будущем завести свою кухню, хотя не умела готовить ничего, кроме горького супа из ман-ги и капусты. Но пока что мы, к счастью, посылали челядинцев в едальню и заказывали пищу на дом.

Как многие богатые дома с землевладениями, моё жилище занимало узкий сектор Четвёртого Кольца. С трёх сторон участок огорожен высоким забором, заросшим вьющимися растениями. На четвёртой стороне, обращённой в направлении стены Третьего Кольца, забор заменял фасад дома, выходивший на площадь. На площадь смотрели роскошные фасады жилищ ещё семи соседей. Одним из них оказался поросший травой дом посла Октула Ньери. Очередное напоминание, что мир тесен, а летающая твердь ещё теснее.

Площадь называлась — «Два Пекаря». Как я узнал от Октула Ньери, много поколений назад здесь находилась пекарня, обеспечивавшая ман-говым хлебом жителей Кольца. Когда на Дивии начался резкий экономический подъём, вызванный правлением Гуро Каалмана, Четвёртое Кольцо превратилось в элитный район. Пекарня не смогла платить налог на землю и переехала.

— Ясненько. А почему «Два Пекаря», если пекарня была одна?

— Да кто его знает. Давно это было.

✦ ✦ ✦

Мне очень понравилась жить жизнью богатого, молодого и уже славного дивианца. Из Четвёртого Кольца Дивия выглядела иначе, чем из Шестого. И, тем более, приятнее, чем из Восьмого. Здесь нет пустырей — вся земля раскуплена и обустроена. Участки без домов превращены в общественные сады, только скромные столбики или статуи предков напоминали, что сей участок кому-то принадлежал. Здесь нет болот, ибо все знатные члены сословия Поддерживающих Твердь жили здесь. Если трубы Четвёртого Кольца прорывало, то их чинили быстрее, чем вода успевала залить улицы. В этом Кольце расположены все знаковые культурные места Дивии, такие как Дом Опыта, Доме Пения и остальное.

В свободное время, обычно вечером, перед возвращением в казарму, я приказывал челядинцам вытащить на балкон лежак и, разлёгшись на нём, глазел на гуляющих по площади богачей, попивая ароматную воду. Над головой проносились небесные дома, сверкая золотом и голубым небесным стеклом. Грязные сараи для перевозки скота, рабов или овощей облетали наше Кольцо вдоль стены.

Мне нравилась моя усадьба, но Нау возмутилась:

— Мы поселились в самом отвратительном Кольце Дивии!

— Да? А по мне — тут мило.

— Пойми, несчастный. Тут сосредоточены гнёзда разврата, включая самый мерзкий из них — Дом Игры Света.

— Кстати, я ещё ни разу не бывал. Не желаешь сходить, глянуть новые фильмы… то есть Игры Света?

Нау Саран продолжала:

— В этом Кольце расположены дорогие едальни.

— Это-то чем плохо?

— Владельцы этих едален, через сговор с Созидающими Пищу, отбирают еду у бедных жителей, чтобы втридорога продавать её богатым.

— Тут соглашусь. Цены в едальнях — безумные! Однажды я хотел открыть свою…

Нау прервала меня:

— Вот поэтому нельзя здесь расти младенцу, который с рождения принадлежит направлениям Моваха.

— А ещё Октул Ньери намекнул мне, что на соседней площади расположена едальня с многообещающим названием «Дом Удовольствий», — сострил я.

— Удовольствия там понятно какие, — язвительно ответила Нау. — Я там работала.

— Боишься повстречать бывших любовников?

— Это пусть они боятся повстречать меня.

— Так чем же ты недовольна?

— Говорю же — в этом Кольце собрано всё, что неугодно Всенаправленному Ветру Моваху.

— Твой бог против веселья, любви и хорошей еды?

— Нет. Он против излишнего балагурства, излишней роскоши, излишней похоти и непомерного обжорства. Всего этого в Четвёртом Кольце с переизбытком. В таком окружении нельзя воспитывать детей.

— Ага, то ли дело на Ветроломе Вознёсшихся? Слева — убийцы, справа — пьяницы, снизу — шлюхи и торговцы козьим вином?

— Ветроломы тоже не место для Ваена.

— А где тогда?

— Не знаю где, — раздражённо ответила Нау.

— Уж не желаешь ли ты жить в Третьем Кольце? В сравнении с их дворцами и обширными садами, мы живём скромненько. Но у меня пока не хватает золота и славы на переезд туда. Придётся прозябать здесь, во дворце…

— Ну уж нет! Я никогда не буду жить бок о бок с негодяями Третьего Кольца!

— Почему?

— Если каждый из них поделится хотя бы двенадцатой частью своего богатства, то на ветроломах не останется бедняков.

— Если богатые начнут делиться, то не будет ни богатых, ни бедных. Все будут жить одинаково.

— Вот и хорошо. Всенаправленный одобрит это. Когда истинная вера во Всенаправленного вернётся, мы так и сделаем, смирись с этим.

— Мир ветроломам, война дворцам? — усмехнулся я.

— Как, как? Хм, это ты хорошо сказал, муж. Ты уже готов взлететь к истинной вере вместе с Всенаправленным?

— Нет, спасибо.

✦ ✦ ✦

Кто бы мог подумать, что горяченькая распутница Нау станет горячей противницей всего того, чем раньше неутомимо занималась? Что выступит против едален, танцев и секса на «Крыльях Ветра». О последнем я, впрочем, нисколько не жалел.

Став моей женой, Нау Саран, вопреки угрозе продолжить распутничать, начала носить скромную одежду, закрывающую всё тело как футляр. Такую носили только предельно пожилые жительницы Дивии, которым ни «Молодой Образ», ни продувание органов «Дуновением Жизни» не помогали оголять какие-либо части тела. Голову госпожа Саран покрыла остроконечной шапкой с такими длинными полями, что она напоминала какую-то авангардную паранджу мусульманской версии волшебницы из Хогвартса. Впрочем, длинные халаты, сшитые из плотной негнущейся ткани, всё равно соблазнительно вздымались, подчёркивая выдающиеся выпуклости бёдер Нау.

Резкая перемена в поведении объяснялась тем, что Нау отдала себя чужому ребёнку. Она проводила с маленьким Ваеном дни и ночи. Сидела с ним, когда его брали на руки кормилицы. Кажется, пробовал кормить его грудью.

Ещё Нау пела Ваену гимны Моваха.

Суть их сводилась к тому, что Всенаправленный Ветер Мовах по-настоящему справедлив, ведь он не движется сразу во всех направлениях и во все времена.

Из гимнов я узнал, что служители Моваха отрицали веру в Двенадцать Тысяч Создателей, но не отрицали самих Создателей. В их мифологии Создатели были первыми последователями Моваха, награждённые озарениями. И только глупость, невежество, извращённость и избалованность нынешних жителей летающей тверди превратили Создателей в объект поклонения.

Однажды Нау пригласила домой нескольких моваховцев. Главный служитель снова спросил у меня:

— Не готов ли ты улететь с Всенаправленным?

— Летите без меня, — грубым тоном отказался я. Надоели их попытки затянуть меня в секту.

Последователи Моваха надели остроконечные шапки и несколько часов пели гимны и колдовали над младенцем. Когда они ушли, унося пару шкатулок моего золота, Нау заверила меня, что главный служитель «закрепил» грани маленького Ваена.

Я знал, что храмовые герои, действительно помогали младенцам не растерять грани. Для этого они жертвовали то ли своими благоволениями, то ли толщиной Морального Права. С их помощью отпрыски славных родов доносили все двенадцать тысяч граней до того возраста, когда можно потратить их на озарения.

Но я не знал, относиться ли к обрядам верующих в Моваха серьёзно?

С другой стороны: религии разные, но озарения — одни.

У Танэ Пахау, у служителя Моваха и у Октула Ньери было одно и то же «Чтение Путей». Как у небесных стражников и небесных воинов один и тот же «Порыв Ветра».

У родов и сословий были свои скрытые модификации избранных озарений. У священников Движения Луны узор «Чтения Путей» чуть-чуть отличался от узоров Двенадцати Тысяч Создателей, но всё равно это озарение производило одинаковое действие — читало Пути. Просто одна модификация отбирала больше Линии Духа, другая — Тела, а третья, вероятно, требовала Моральное Право определённой толщины.

Когда моя личная казна, опустошённая расходами на недвигу и роскошь, снова наполнилась долей из бюджета Дивии, я попросил Октула Ньери подыскать мне правоверного храмового героя, который взялся бы «закреплять» грани маленького Ваена на протяжении его жизни. Октул свёл меня со священником из храма Двенадцати Тысяч Создателей, расположенного в Третьем Кольце. Ознакомившись с прайсом, я схватился за голову: услуги правоверного храмового героя стоили столько, что придётся отдавать ему более половины моего дохода. Главный служитель Моваха обходился гораздо дешевле.

На этом я оставил попытки понять религиозную культуру Дивии. Пусть Нау сама воспитывает маленького Ваена в любой вере.

Я займусь другими делами.

✦ ✦ ✦

Когда челядинцы или менее моральные жители хотели мне польстить, то величали «вторым старшим воинства Дивии», хотя данный титул ко мне ещё не относился.

Прошло несколько дней…

(«Молчи, Голос, мне не нужна подсказка!»)

…после моего благоволения. Я женился и купил дом, а Экре Патунга всё отбывал срок на общественных работах.

Но любой срок завершается.

В день возвращения Экре я пришёл во дворец Патунга и приготовился к ответственной миссии — спроектировать небесную кавалерию для всего воинства Дивии. И начать уже наконец-то соответствовать всем своим титулам.

Я приблизился к подиуму со старшими Патунга, поклонился и произнёс приличествующее моменту приветствие. Сел на предназначенный мне матрас.

Старшие Патунга не знали о моём чрезмерно выросшем Моральном Праве. Не знали об этом и в Первом Кольце, так как я не позволял Привратникам читать мои Пути. По привычке к осторожности, я не хвастался достижением.

— Ты зря пришёл, Самиран, — сказал Котахи Патунга. — Собирание воинства снова отложено.

— Почему?

— Быть может, — вмешалась Зана-Шаэта Патунга, — таким образом Создатели намекают нам нам, что не надо превращать славных небесных воинов в порхающих слабаков?

Котахи повелительно махнул рукой, призывая сестру заткнуться.

— Подлецы Кохуру напали на Экре и других братьев во время уборки свинарника рода Карехи.

— Зачем напали?

— Якобы Экре оскорбил их грязными словами. Между нашими братьями и Кохуру завязалась кулачная драка, потом драчуны начали кидаться друг в друга свиньями. Наконец, в ход пошли озарения. Воины разнесли сарай, покалечили скотину и одного небесного стражника.

— А потом?

— Потом прибыл большой отряд стражников и скрутил и наших, и Кохуру.

— А что сделали мясники Карехи в ответ на разрушение и смерть скота?

— Побежали в Прямой Путь и пожаловались на драчунов.

— Прямой Путь продлил срок наказания?

— Именно.

Я поклонился:

— Уважаемый, вы понимаете, что Кохуру не просто так напали? И Карехи тоже не просто так пошли в Прямой Путь. Они…

— Понимаю лучше тебя, юнец. Кохуру не хотят отдавать первое место в сословии. Пока их и наши славные воины отбывают наказание, нельзя провести совокупное сравнение линий. А мясники Карехи помогли Кохуру оттянуть время, обратившись в Прямой Путь.

Снова подала голос Зана-Шаэта Патунга:

— Брат, но чего они добиваются? Ну, выиграли мерзкие Кохуру немного времени, ну, будут наши братья чуть дольше убирать свинарники, но они все равно вернутся и мы проведём сравнение. Что даст им лишнее время?

— Я тоже недоумеваю, сестра.

Зато я не недоумевал: за это время Карехи рассчитывали прокачать своё Моральное Право грязным колдовством. Я даже дёрнулся, собираясь рассказать о мошенничестве Кохуру. Но что-то снова меня удержало. Быть может, надменный вид Зана-Шаэты?

— Пока что твоё время вышло, Самиран, и ты уходи. Мы тебя призовём позже.

Я поклонился, но не встал с матраса:

— Можно ли сделать предложение, светлейший господин?

— Что у тебя на уме?

— Разве нельзя вызволить Экре Патунга из Прямого Пути? Или признать Кохуру виноватыми в драке, пусть они убирают свинарники.

— Прямой Путь решил, что виноваты все.

— Да, но нельзя ли подать встречную жалобу?

— «Встречная жалоба», — повторил Котахи Патунга. — Ты ещё и в законники подался, Самиран?

— Нельзя ли обвинить Кохуру в умышленном затягивании? Ведь из-за них мы не начинаем подготовку к…

— Нет, Самиран, — покачал головой Котахи Патунга. — Не нужно искривлять решения Прямого Пути. Если бы у меня были возможности вызволить Экре и остальных, я бы их использовал. Иди же, время давно вышло.

Церемониально распрощавшись с Патунга, я ушёл из дворца.

Одно из достоинств законов Прямого Пути: его решениям подчинялись все. И неважно из какого славного рода происходили преступники — если им назначили уборку свинарников, то никакие апелляции невозможны. Благодаря неотвратимости наказания суд на Дивии вершился быстро, а не растягивался на десятилетия, позволяя преступникам, прикрываясь презумпцией невиновности, вести вольную жизнь, как это принято в мире Дениса Лаврова.

Откупиться от Прямого Пути тем более нельзя. Единственное, что можно, так это задействовать личные связи и перевести преступника на лёгкие работы, как это сделал для меня папа Самирана. Но в случае с Кохуру и Патунга связи не помогут: оба рода следили друг за другом и мешали попыткам противника откосить от наказания.

Поэтому преступники Патунга и Кохуру отрабатывали весь срок наказания за разгром храмовой площади.

3. Ясные дни и собрание изучающих

Из-за свадьбы и обустройства семейного гнезда мне пришлось пожертвовать долгом уполномоченного помощника. Я несколько дней подряд пропустил голосования в Совете. За это, напомнил Голос, меня могли лишить должности.

На следующее утро я поспешил в зал заседаний. Лишиться места помощника не хотелось.

Совет Правителей обычно заседал не в зале дворца, где кучковались уполномоченные помощники, а в помещении внутри Утёса Сердца Дивии. Доступ туда тоже контролировался уровнем Морального Права. Можно сказать, что Утёс Сердца Дивии был ещё одним Кольцом. Нулевым.

Как выглядело место их заседаний в Утёсе не секрет. По словам того экспансиониста, предложившего направить Дивию в космос, на завоевание других планетарных систем, это был небольшой зал, в котором хранились скрижали некоторых запретных озарений. Ну и, как я понял сам, скрижали управления Дивией. Правда, неизвестно — управлялась она через скрижали или в них только содержалась информация по управлению.

Непосредственно в Сердце Дивии Совет заседал только по важным случаям, их насчитывалось немного: остановка или запуск полёта Дивии, смена маршрута или перевыборы членов Совета. В остальное время двенадцать славных дивианцев проводили в зале дворца Совета Правителей, общаясь и дискутируя с уполномоченными помощниками.

Кстати, одно из таких значительных решений было принято недавно — из Совета Правителей исключили члена, обладавшего наименьшим Моральным Правом, а его место занял госпожа из рода Поау. Ведь они, как и Кохуру и Патунга, тоже получили благоволения, повысившее Моральное Право. Этот славный воинский род давно не занимал мест в Совете. Событие стало для них предзнаменованием роста для всего рода.

Таким образом, Совет получил четвёртого воина в своём составе. И если бы не обострившаяся вражда между Кохуру и Патунга, то милитаристы могли бы составить коалицию против учителей и торговцев. И как сказал мне космический экспансионист, даже Моральное Право Гуро Каалмана не выстояло бы.

Но пока что Гуро и его сторонники действовали слаженно и без раздоров между собой.

✦ ✦ ✦

Гуро Каалман посещал зал дворца Совета Правителей реже всех. Опекавшие его учителя словно бы ограничили свободу ветхого старичка, выпуская его в свет только в периоды, когда его сознание прояснялось и он не твердил о каком-то обеде. В Совете Правителей назвали эти периоды «ясные дни Гуро», а те периоды, когда он впадал в оцепенение, теряя связь с реальностью, назвали «хмурые дни Гуро».

В ясные дни он проявлял завидную цепкость ума. Вникал во все накопившиеся в Совете дела и проблемы, даже в те, в которых не могли разобраться остальные члены Совета, и быстро решал их, находя неожиданно верные решения.

Если верить слухам, ясных дней становилось всё меньше. Правители и их уполномоченные помощники считали, что однажды Гуро Каалман не выйдет из хмурых дней в ясные. Тогда-то его власть в Совете закончится.

Окончательно списать со счетов Безумного Гуро могли целители. Но по какой-то причине они заняли сторону учителей и торговцев, раз за разом объявляя, что великий Гуро Каалман оправился от болезни и его ум светел как никогда.

Одни члены Совета и помощники ждали конца его самодержавного правления со страхом, мол, что тогда со всеми нами будет? Они верили, что Гуро Каалман навёл на Дивии «настоящий порядок», якобы до него всё было хуже, полное беззаконие и разброд. Я не удивился бы, услышав от приверженцев Гуро Каалмана, что он выстроил на Дивии вертикаль власти и вообще поднял летающую твердь с колен и спас от развала. (А я знал, что не спас).

Особенно его ухода боялись учителя, торговцы и финансисты, ведь тогда их большинство в Совете исчезнет. Они не смогут проводить нужные для себя указы, не смогут сопротивляться предложениям военных по более справедливой, по их мнению, делёжке казны.

Другие, те же враждующие друг с другом Патунга и Кохуру, ждали конца правления Гуро с нетерпением. Не просто ждали — готовились. Формировали союзы, нацеленные в будущее. После смерти Безумного Гуро Совет охватит схватка за большинство голосов. И бороться собирались всеми способами, вплоть до большой родовой войны. Это будет война не просто между Патунга и Кохуру, а между всеми их союзниками. Но пока Гуро жив — Кохуру и Патунга на одной стороне баррикад.

Я стремился пообщаться напрямую с этим без преувеличения великим дивианцем. В конце концов, именно он был в моём пророческом сне, в котором он, как и наяву, ждал обеда.

✦ ✦ ✦

Обычно члены Совета Правителей располагались каждый рядом со своей скрижалью. Но пробиться к Гуро непросто — его окружала защита из помощников учительского и торгового сословий.

Когда я попросил разговора с господином Каалманом, меня спросили:

— Что ты хочешь ему рассказать?

— Да так, пообщаться…

— Если у тебя нет к нему дел, которые должны быть у уполномоченного помощника, то уходи, общайся с равными тебе.

— Я хочу поговорить о войне с Портовым Царством.

— Об этом Гуро Каалман будет говорить с первым старшим воинства. И он — это не ты.

Пока я придумывал достойный повод для беседы с Гуро, на моё место нагло заступил Космический Экспансионист, так я назвал этого человека, не ведая его настоящего имени.

— У меня новые мысли о куполе из небесного стекла, — сообщил он. — Господин Каалман обещал принять меня.

Учителя нехотя пропустили его к телу Гуро Каалмана.

— Уважаемый Гуро, я всё подсчитал, — вскричал он и поклонился. — Дабы воздвигнуть над Дивией купол, нужно всего семь миллионов мер небесного стекла.

— В прошлый раз ты говорил, что нужно сорок миллионов, — ответил Гуро.

— А теперь семь. Мы можем начать выплавку и закалку стекла прямо сейчас. И всего за два-три поколения завершим.

Лицо Гуро Каалмана не выражало заметных чувств, но сейчас по нему видно, что он слушал собеседника только по долгу службы.

— Чтобы сделать семь миллионов мер небесного стекла, нужно в семьдесят раз больше мер камней, песка и других основ.

— Да, — радостно согласился Космический Экспансионист, тряся серповидной бородой. — Когда победим низкие царства, заставим их накопать…

— Но где мы будем хранить эти вещества? Ты подумал?

— Нет. Зачем думать об этом?

— Затем, что дополнительные миллионы мер веса притянут Дивию к грязи.

— Но…

— Ты этого хочешь, несчастный?

— Но купол же! И другие миры покорить…

— Отвечай, ты желаешь опустить твердь в грязь?

Собеседник отчаянно замотал головой:

— Не обязательно хранить всё на Дивии, светлейший господин. Можно строить купол по мере выплавки новых мер. За десяток поколений мы…

— Нет, уважаемый, твоя мысль сырая, как плохо приготовленная ман-га. Думай дальше.

Как все космические романтики, мечтающие оставить след на песке неизведанных планет, этот сразу выдал новую идею:

— Можно не строить купол над всей твердью, а только над срединными Кольцами.

Гуро Каалман недовольно пожевал губами:

— Ты желаешь направить Дивию к другим мирам. Зачем для этого купол какой-то?

— Чтобы дышать, уважаемый.

— Мы и так прекрасно дышим.

— Чтобы дышать в безвоздушном пространстве, которое окутывает Вселенную.

— Кто тебе сказал о безвоздушном пространстве?

Космический Экспансионист обернулся, отыскивая меня глазами, но я поспешно скрылся за скрижалями. Не хватало ещё, чтобы меня ассоциировали с ним.

— Твоё время вышло, уходи и ты.

— Я ещё подумаю и вернусь, светлейший господин?

— К сожалению, я не могу навсегда отвратить твои стопы от меня, — тяжело ответил Гуро Каалман. — Но по закону об уполномоченных помощниках я на двенадцать дней запрещаю тебе приближаться ко мне с новыми предложениями.

— Договорились, — восторженно ответил Космический Экспансионист. — Я приду через двенадцать дней, светлейший господин.

✦ ✦ ✦

Я мог бы надавить на учителей, мол, вопрос войны — это важно. Но, признаться, я не придумал конкретной темы для беседы. Без своего старшего, Экре Патунга, я и впрямь был незначительной персоной среди уполномоченных помощников.

Как вариант, я мог обнародовать своё возросшее Моральное Право, мог собрать Родовой Совет и запустить совокупное сравнение, чтобы поднять род Саран в списке Скрижали Славных. Кто знает, может, я уже мог претендовать на место в Совете Правителей?

Но я решил не устраивать суматоху с неизвестным результатом. Мне и без неё предоставилась возможность проявить себя — Совет объявил набор уполномоченных помощников в так называемое «собрание изучающих».

Дело в том, что в Прямой Путь поступила жалоба на род Саран от сословия Поддерживающих Твердь. Старшие сословия потребовали освободить Те-Танга, ставших принуждёнными челядинцами рода Саран. Якобы прислуживание нам отнимало у них толщину линий, не оставляя ничего для работы в Нутре. Из-за недостатка обслуживания пострадал какой-то важный орган: он якобы перегрелся и мог лопнуть.

Чтобы не доводить дело до суда, сословие Поддерживающих Твердь согласилось решить дело в Совете Правителей.

В составе собрания изучающих уполномоченные помощники должны пройти в Нутро Дивии и осмотреть проблемный орган, чтобы убедится в правоте или ошибочности требований сословия Поддерживающих Твердь. Далее дело за родом Саран. Если мы не согласимся на требования сословия, то будет суд и сравнение Обвинения и Правды.

Обвинение в адрес Саран серьёзное и небезосновательное. Шоодо и остальные Саран довели унижение подчинённых нам Те-Танга до межсословных разборок.

Как самый старший Саран я в ответе за всё это, но я не участвовал в делах рода, отдав управление в крошечные, но цепкие, как кошачьи лапы, ручки дяди Шоодо.

И поплатился.

Надо ещё раз отдать должное дивианской бюрократии: парламентская комиссия собралась с такою же быстротой, с какой на Дивии вершились суд и наказание.

Собрание состояло из двенадцати уполномоченных помощников. В нашем случае: трое представителей со стороны обвинения, трое со стороны ответчика и шестеро любых других уполномоченных помощников. Эти шестеро открывали возможности для маневрирования, интриг и обмена услугами. Чем больше одна из сторон переманит кого-либо из этих шестерых, тем выгоднее будет общее решение, а потом и голосование по нему.

От Саран были я, дядя Шоодо и Шигеро.

Так как Те-Танга потеряли все места уполномоченных помощников, то за их интересы вступились представители союзников. А именно землевладельцы Хатт, мясники Карехи и воины Кохуру.

Род Хатт представлял господин Рабб Хатт. Мне не нужна подсказка Голоса, чтобы помнить его. Этот человек был на том нападении наёмников на дворец мясника Вакаранги Карехи, навсегда врезавшемся в мою память. Это он служил советником рода Карехи и хотел поженить меня на Виви. Если раньше Рабб Хатт держался со мной покровительственно, то теперь был холоден и показывал, что проголосует против Саран.

От Рода Карехи в собрание вошёл старый знакомый — Карапу «Убийца Травы» Карехи. Он стал уполномоченным помощником намного раньше меня, но лицом к лицу встретиться с ним довелось только сейчас. Ранее я видел лишь его измазанную соком травы золотую палку, которую он оставлял вместе с настоящим оружием у входа. За прошедшие годы идиот Карапу заметно изменился. На лице его больше нет выражения растерянности. Теперь он важный, растолстевший мужик с длинной и окладистой бородой. Став главой рода, Карапу стремительно превращался в своего покойного отца. Но Вакаранга был крупным из-за мощной как у воина Линии Тела. Карапу просто разжирел как боров.

От рода Кохуру в собрание вошёл молодой, лет тридцати, воин. Его я встречал и в казармах, и во время поисков правды, и на смотре, но имени не знал. Он не демонстрировал презрения и был вежлив со мной, как принято среди равных воинов.

Оставшихся шестерых выбрали с помощью жребия: все желающие войти в комиссию сбросили в сундучок свои метки уполномоченных помощников, потом позвали одного из стражников и попросили как следует потрясти сундук и вынуть шесть меток.

Надо заметить, уполномоченные помощники, как настоящие депутаты, не утомляли себя работой, поэтому всего человек двадцать бросили свои метки. Остальные сделали вид, что у них важные переговоры и разбрелись по залу.

Стражник вынул шесть меток и разложил их на подстилке. Те, чья метка оказалась «выигравшей», подошли и забрали её.

Я посчитал везением, что одной из участниц собрания изучающих стала Сана Нугвари. Она точно будет за меня.

Невезением оказался Космический Экспансионист. Он не простил, что я не помог ему убедить Гуро Каалмана построить над Дивией стеклянный купол и отправиться на покорение далёких звёзд. Он будет против Саран. Кстати, сегодня я узнал его имя — Нахерас из рода Бату.

Память Дениса Лаврова не сразу отреагировала на весьма звучное для русского уха имя славного дивианца. А когда до меня дошло, пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку.

Остальные четверо тоже не порадовали: двое оказались их сословия Поддерживающих Твердь и двое из торговцев. Поддерживающие Твердь поддержат Те-Танга, а торговцев ещё надо как-то уломать, чтобы они проголосовали за Саран.

✦ ✦ ✦

Когда участники собрания установились, я предложил отправиться к месту входа в Нутро на моём небесном доме. У кого не было личных акрабов, приняли предложение с радостью. У кого были — радовались экономии на кристаллах. Союзники Те-Танга и двое из сословия Поддерживающих Твердь отказались от приглашения.

После недолгого раздумия, Нахерас Бату кивнул:

— Так уж и быть, юноша, полечу с тобой.

Это можно было расценить, как небольшую победу. Быть может, удастся склонить его на свою сторону? Главное, сдуру не пообещать ему поддержки в экспансионистском безумии.

Голос подсказал мне, что Бату — первые старшие в сословии Воздвигающих Стены. Проще говоря — дивианские строители. Внутренний Голос напомнил, что они владели большим сектором в Кольцах Отшиба Гаруджа, где уже много поколений подряд плавили и калили всякие виды строительного небесного стекла, включая фирменный рецепт рода Бату — небесное стекло, переливающееся всеми цветами радуги. Его так и называли «радужное стекло». По мне красоты в этом стекле нет, будто бензин на воде. Но в прошлом поколении каждый богач стремился обставить дом витражами или перегородками из радужного стекла. Кто-то даже сносил одну-две стены и ставил стеклянные стены с бензиновыми разводами.

Небесное стекло для строительства и небесное стекло для изготовления доспехов — разные материалы, хотя в общих чертах делались одинаково: плавка и закаливание с озарениями. Только небесное стекло для доспехов производилось мастерами сословия Созидающих Вещи и требовало очень много времени на плавку и закалку. Не считая того, что исходные материалы тоже подвергались какой-то волшебной обработке. Строительное небесное стекло выплавлялось и закаливалось за несколько десятков дней против одного-двух поколений, необходимых стеклу для доспехов.

Выслушав подсказки, я понял причины одержимости Нахераса постройкой купола. Заодно понял, что он вовсе не такой космический идиот, как мне думалось. Быть может, он намного лучше других, понимал затратность производства купола для центральных Колец Дивии.

Тогда зачем он пытался убедить Гуро Каалмана?

А затем, понял я, что рассчитывал, что однажды ему улыбнётся удача и Гуро Каалман примет его в один из своих хмурых дней и, во время приступа безумия, проголосует за постройку купола. Это сулило роду Бату и всему сословию Воздвигающих Стены громадные прибыли. Даже в том случае, если купол не будет построен. А ещё лучше — будет построен, но не будет работать.

Словом, как настоящему коррупционеру, Нахерасу нужен не результат строительства, а максимально затянутый процесс.

4. Колодцы Молний и мертвые болваны

В Нутро Дивии можно попасть несколькими способами. На Кольцах с Одиннадцатого по Пятое имелось по четыре входа в шахты, ведущие в Нутро. В остальных Кольцах проходов не предусмотрено, хотя, я слышал, что под Утёсом Сердца Дивии тоже есть вход в Нутро.

Труженики обычно проходили в Нутро через шахты Пятого Кольца. Шахты других Колец закрыты и не использовались. Я сам не раз видел их запертые створки, поросшие травой и деревьями.

Врата в шахты не охранялись. Рядом дежурили специально назначенные сословием Поддерживающих Твердь люди, сообщавшие всем входящим работникам какие-либо новости или изменения в работе силовых жил и энергетических вен.

Другими входами в Нутро являлись разнообразные люки, расположенные на внешней стороне тверди и в её днище. Ими пользовались в случае каких-то повреждений в Нутре, когда входы через шахты могли быть заблокированы. Или когда требовалось добраться до самых глубинных органов, до которых слишком долго идти через шахты.

Но с времён Смуты Надорванной Жилы в Нутре Дивии не происходило серьёзных чрезвычайных происшествий. Люки заросли грязью, а в сословии Поддерживающих Твердь не осталось в живых ни одного мастера, который хотя бы раз проходил через них.

Подробная карта Нутра Дивии и входов в неё хранилась на скрижали во дворце сословия Поддерживающих Твердь. И всякий желающий, не находящийся во вражде с сословием, мог с нею ознакомиться. Впрочем, зная тягу дивианцев скрывать действительно ценные знания, можно предположить, что карта была устаревшей, а настоящая подробная и актуальная карта Нутра доступна только старшим сословия Поддерживающих Твердь.

Я не просто так уделил столько внимания воспоминаниям о входах и выходах Нутра Дивии. Недавно мне стало известно, что существовал ещё один способ проникновения в Нутро. И не только туда.

В скрижали, найденной в хранилище Первого Кольца, вычитал, что раньше в Нутро проникали через некие «Колодцы Молний». Эти колодцы связывали все Кольца Дивии и Отшибы, позволяя перемещаться между ними со скоростью молнии.

Иероглифы «Колодец Молний» в скрижали расположены, как при описании озарений, намекая, что «Колодец Молний» — какое-то озарение телепортации. Но его узоров я не нашёл ни в хранилище скрижалей Первого Кольца, ни в доступной для публики части дворца сословия Защищающих Путь, ни в родовом хранилище Патунга. По какой-то причине оно стало запрещённым или скрытым. Если и хранилось где, то только в недоступных для посторонних недрах дворца сословия Поддерживающих Твердь. Или, вероятнее всего, у славного рода из этого сословия.

Что случилось с самими колодцами, не сообщалось. Часть скрижали с изображением Колодца была разрушена, вместо рисунка — «белый шум», то есть мельтешение камешков и пыли.

Не сказать, что я загорелся желанием исследовать какие-то мутные колодцы. Нет. Мой образ жизни и положение в обществе отбили охоту тратить время на бесполезные сайдквесты. Но не мог не пожалеть о поломке системы быстрого путешествия по Дивии и Отшибам. Ведь я до сих пор помнил, как я потратил почти день, чтобы пройти пешком от едальни воров граней в Третьем Кольце до родного утёса Шестого Кольца. Преодолел сотни лестниц и стен, проплутал по запутанным дорогам и снова карабкался на лестницы и стены, отчего расстояние до родного утёса увеличилось в десятки раз.

Согласно скрижали, Колодцы Молний сокращали расстояние между Кольцами до одного шага.

✦ ✦ ✦

Часть нашего маршрута до шахты Пятого Кольца пролегала там, где когда-то летали старшие Те-Танга, на которых я устроил засаду. Когда мы промчались над пустырём, я глянул в окно: обломки небесного дома Те-Танга почему-то так и не убраны владельцами пустыря. Вероятно, подло убитый мною небесный дом считался осквернённым?

Возле ворот Нутра Пятого Кольца оборудовано большое место для приземления акрабов. Иероглифы на башне в её центре сообщали, что сие место предназначено только для членов сословия Поддерживающих Твердь, не надо, уважаемые, ставить сюда свои небесные дома, если вы не член сословия, ибо небесная стража немедленно будет оповещена о нарушении.

Но для небесных домов собрания изучающих сделали исключение, нам позволили приземлиться.

Ведущие в Нутро ворота расположены под небольшим углом к поверхности. Толстые створки раздвинуты, как люки ракетной шахты. Из шахты доносилось мерное гудение и бил горячий воздух.

Навстречу нашему собранию вышли потные люди, одетые в набедренные повязки, поверх которых намотаны несколько поясов со шкатулками. Люди разных возрастов, мужчины и женщины. У женщин грудь завязана промокшими от пота тканями.

Со стороны труженики Нутра выглядели как толпа рабов, зверски уставших на постройке пирамиды для фараона.

Но среди них я узнал господина Маяда Буруха, старшего рода Бурух, самого славного рода сословия Поддерживающих Твердь. Этот господин числился десятым в Совете Правителей. То есть один из богатейших и славнейших жителей города, владевший самым громадным дворцом и участком земли во Втором Кольце, не считая дворцов поменьше в Третьем и Четвёртом. Я видел его владения издалека: в сравнении с ним мощные родовые крепости Патунга и Кохуру казались скромными сельскими домиками.

Давным-давно, когда Похар Те-Танга стремился сделать из Самирана члена сословия Поддерживающих Твердь, он уверял меня, что работа в Нутре — один из быстрых и надёжных способов получить благоволения. Якобы каждодневный труд в Нутре вознаграждался милостью Создателей.

— Не буду приукрашивать, Самиран, — сказал однажды Похар Те-Танга, — труженики проводят дни и ночи в болезненных и вредных облаках Нутра. Но тяжкий труд с лихвою оплачивается сундуками золота, дворцами и землёй в Третьем и Втором Кольце и уважением общества Дивии. Поэтому о тружениках Нутра иногда говорят, что они «носят твердь на своих озарениях».

Надо заметить, что большинство тружеников и впрямь выглядели так, будто собирались унести твердь: коренастые, широкоплечие, с толстыми ногами-тумбами. Но их тела не такие мощные, как у воинов с перекачанной Линией Тела, а попроще, уродливее. Воины, если успевали вовремя остановиться в прокачке, воплощали собой стандарт какой-нибудь древнегреческой скульптурной красоты. У большинства тружеников были громадные животы, у женщин — объёмистые и висящие задницы, будто дамы не ведали о подтяжке «Молодого Образа».

Как бы нелепо это ни звучало, но я подумал, что эти славные и мясистые люди — целевая аудитория моей несостоявшейся машлычной. Ведь так отожраться на одной ман-ге и капусте невозможно.

Маяд Бурух приветствовал нас всеми необходимыми наборами приветствий и предложил:

— Позвольте проводить вас в Нутро, уважаемые, дабы вы удостоверились, что расстройство в работе органа Нутра — это не пустой страх, но великая опасность.

✦ ✦ ✦

От папы Самирана я слышал, что войти в Нутро нельзя без определённой толщины Морального Права. Ещё одна причина, почему Нутро не охранялось: высокоморальные люди не будут угрожать Дивии, а низкоморальные умрут на входе.

Все члены собрания изучающих обладали толстым Моральным Правом, поэтому без страха вошли в круглые врата Нутра. За его порогом началась вереница закруглённых ступенек, ведущих глубоко вниз, как ступеньки остановившегося эскалатора в метро. Ступеньки выложены из мрачного камня.

Я обратил внимание на своды уходящего вниз туннеля: вначале его стены выложены из гладкого, покрытого лёгкими узорами камня, традиционного для общественных зданий Дивии. Метров через триста его сменила ровная кладка из шестиугольных плит мрачного камня. Через равные промежутки в кладке расположены треугольные вырезы с яркими светильниками.

Такую кладку я не встречал на Дивии. Она выглядела проще и одновременно технологичнее традиционной дивианской архитектуры, являвшейся сплавом безудержной фантазии, мифологии, магического мышления и неограниченности ресурсов для воплощения всего этого. Волей-неволей на ум снова приходила некая инопланетная цивилизация. С другой стороны, Нутро Дивии — это не то место, которое необходимо украсить узорами или удивительными архитектурными решениями. Это техническое помещение, таким оно и выглядело. Так что приплетать инопланетян не нужно.

Приятный глазу техно-минимализм закончился — шестиугольную кладку мрачного камня закрыли каменные панели, украшенные узнаваемой дивианской резьбой и орнаментами из иероглифов, складывающихся в строки обрывочных напоминаний.

На одной панели прочитал:

ТВЁРДОСТЬ ЖИЛЫ — ТВОЁ ТЕЛО

На другой:

ТОЛЩИНА ВЕНЫ — ТВОЙ ДУХ

На третьей:

ПУСТЬ ТВОЙ ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС НАПОМИНАЕТ О «СМОТРИТЕЛЕ НУТРА»

Скоро лестница привела нас в большую круглую пещеру, выложенную шестиугольными плитами мрачного камня, кое-где закрытыми скрижалями, кое-где барельефами, изображавшими коренастых и толстоногих людей, отважно трудящихся во славу Дивии. Что именно персонажи барельефов делали мне непонятно, они изображены в позах с раскинутыми руками или вприсядку, широко расставив ноги, как борцы сумо. Барельефы усеяны иероглифами, но я не стал вчитываться.

Здесь гул усилился. К нему добавились удары, от которых дрожал пол и закладывало уши.

Половину пещеры занимал подиум с богато убранными лежаками, как в приёмных залах родовых дворцов. На них и вокруг них сидели потные труженики Нутра. Обставившись кастрюлями и подносами, полными варёного мяса и лепёшек, они чавкали, запивая еду ароматной водой из кувшинов с широким горлом. Ели они так сосредоточенно и тщательно, будто это занятие было частью их предназначения.

Нахерас Бату, решивший, что теперь мы друзья, держался рядом со мной. Он пояснил:

— Все труженики вынуждены поглощать много озарённой еды.

— Неужели всё это мясо — озарённое?

— Да.

— И они едят так каждый день?

— По нескольку раз в день.

— А если не хочется есть?

— Придётся. Озарённая еда даст прирост линиям и защиту от смертоносного ветра Нутра.

Теперь ясно, из-за кого мясо на Дивии, особенно озарённое, было дефицитом.

— Если Нутро такое вредное, то почему труженики не носят защиту как воины? Доспехи помогли бы.

Нахерас пожал плечами:

— Этого я не знаю. Спроси у нашего провожатого.

Едоки не обратили на нас внимания, поглощённые делом.

— Прошу сюда, господа и госпожи собрания изучающих, — сказал Маяд Бурух и пригласил нас пройти в незамеченную ранее арку.

✦ ✦ ✦

За ней открылась вторая круглая пещера, уставленная сундуками и полками с одеждой. В основном — повязки всех видов и размеров.

Маяд Бурух провёл нас к стене, на которой на штырях развешены сотни одинаковых кожаных шлемов, похожих на воинские, только с толстыми деревянными накладками в области висков.

— Дабы защитить уши от мощных звуков Нутра, — пригласил Маяд Бурух. — Ибо если ваши уши пострадают, целители, работающие в Нутре, не имеют права тратить линии на посторонних посетителей.

Некоторые из собрания отказались от шлемов. Я машинально повиновался воинской привычке и надел. Гул резко уменьшился, но я стал хуже слышать нашего провожатого. Как глухонемая Эхна Намеш, я смотрел на его губы, стараясь понять речь.

Маяд Бурух подвёл нас к корзине, доверху наполненной кристаллами:

— Озаритесь, пожалуйста, светлые господа. Ибо если ваши тела пострадают… впрочем, вы уже предупреждены.

Я взял один кристалл. Им оказался «Смотритель Нутра» заметного уровня, на три использования. Помнится, папа Самирана спас меня от смерти, подсунув яркий кристалл этого озарения.

Маяд Бурух объяснил, что грани этого кристалла нужно пускать по Линии Тела. Я уже знал, как это озарение работало.

Когда каждого участника собрания изучающих окутал защитный кокон, наш полуголый провожатый осенил себя этим озарением и подвёл нас к следующей круглой двери в стене пещеры. В её центре торчал выпуклый и массивный замок.

— Светлые господа, — сказал Маяд Бурух. — Сейчас мы пройдём в Нутро летающей тверди. Кто бывал там, знает правила. Для новичков сообщаю: не отклоняйтесь от указанного мною направления, не подходите к обрывам и не пытайтесь проникнуть внутрь каких-либо органов Нутра. Даже внутрь тех, которые покажутся вам спящими или нерабочими. Ибо смерть ваша будет мгновенной и необратимой. «Смотритель Нутра» не спасёт от воздействия исходящей мощи органов.

Маяд Бурух почему-то посмотрел строго на меня.

Пришлось кивнуть:

— Ясненько.

Он продолжил:

— Если увидите, что один из тружеников работает с силовой жилой или веной, умоляю вас, не подходите к нему и не пытайтесь завести беседу. Ибо…

— Да поняли, мы поняли, — нетерпеливо сказал дядя Шоодо.

— Это вам кажется, уважаемый, что вы поняли. Бывало, что люди вняли всем предупреждениям, а потом, оказавшись у обрыва, вдруг решали вспорхнуть на «Крылья Ветра», дабы посмотреть на красоты Нутра с высоты. Знаете, кто сии люди?

— Болваны? — усмехнулся дядя Шоодо.

— Мёртвые болваны. Огнища, ледяные вздохи и смертоносный ветер убивают так, что граней не остаётся.

Дядя Шоодо снова усмехнулся:

— Мы поняли, уважаемый, что труженики Нутра смелые и отважные. Даже небесные воины нечета вам. Ещё мы поняли, что вы хотите преувеличить опасности Нутра, дабы повлиять на мнение собрания изучающих.

На это прямое обвинение Маяд Бурух ответил тем, что сложил губы, будто собирался плюнуть в сторону дяди. Остановился ровно на том моменте, чтобы показать, что не уважал дядю, но к открытой ссоре не стремился.

Провожатый прикоснулся к замку. Круглая дверь откатилась в сторону и меня чуть не свалило с ног плотным потоком горячего ветра. Показалось, что в следующей комнате притаился воин, который хлестнул по нам гроздью из «Порыва Ветра» и «Огненного Смерча».

У меня автоматически сработал «Тяжёлый Удар», я устоял. А вот многих из собрания швырнуло на пол и протащило по нему несколько метров.

Дядю Шоодо вообще отбросило в корзину с кристаллами «Смотрителя Нутра».

— Ах, да, — язвительно напомнил Маяд Бурух, — из-за разницы давлений ветров происходят сильные толчки. Будьте готовы к ним при переходах между долями Нутра.

— Могли бы предупредить, — отозвалась Сана Нугвари.

От толчка она упала на четвереньки, а ветер накинул полы халата на голову, открыв гладкое нижнее бельё, что привлекло внимание мужчин.

— Разве я не предупредил? Вы, вероятно, меня не услышали, молодая госпожа.

— Когда встретим следующий перепад, предупреждайте громче.

— Перепады не убивают, светлая госпожа. Не пугайтесь.

— Не пугаемся, мы — буркнул дядя Шоодо, выбравшись из корзины. — Веди нас, уважаемый, хватит тратить наше время.

✦ ✦ ✦

Сопротивляясь напору горячего ветра, мы прошли в длинный круглый туннель, в конце которого то красными, то синими всполохами, светился выход. Маяд Бурух закрыл дверь, напор ветра ослаб. Я почуял изменившееся давление, уши мои заложило, как при поездке на автобусе в горы.

Теперь понятно, почему многие славные труженики Нутра были все багроволицыми и словно раздувшимися — из-за постоянных перепадов давления.

Наш провожатый, кстати, никак не отреагировал на перепад. Он бодро шагал вперёд. Мы плелись за ним, охая и держась за головы.

Минуты через три мы акклиматизировались. Подозреваю, что «Смотритель Нутра» помог привыкнуть к перепаду. К концу туннеля мы уже дошли без оханья и стонов.

Мы оказались на ровной круглой площадке, выстеленной мрачным камнем, мокрым и скользким.

Здесь гул и удары достигли такой силы, что проникали даже сквозь звуконепроницаемый шлем. Иногда стуки и треск сопровождались порывами ветра, от которых защитные коконы «Смотрителя Нутра» начинали искриться.

Наш провожатый что-то говорил, но я не слышал. Тогда он знаками показал, что нужно идти вниз.

Я подошёл к краю площадки и восхищённо воскликнул.

Прожив на Дивии несколько лет, я видел многие её достопримечательности. Я побывал во всех Кольцах, включая Первое, недоступное большинству прирождённых жителей. Я побывал на тех ветроломах, куда ни разу в жизни не заходили жители срединных Колец. Я даже забредал туда, куда не всякий небесный стражник будет рад попасть — на обратную сторону ветролома, облюбованную бандитами. В своё время Отшиб Зелдан произвёл на меня впечатление, но он всего лишь уменьшенная версия Дивии, что уже не так удивительно.

Нутро Дивии радикально отличалось от всего, что я видел ранее. Сложно даже найти сравнение. Я будто заглянул сверху в какой-то высокотехнологичный ад. Нет. Сравнение с адом неверное, Нутро Дивии не было только огненным. Здесь намешано всё: и огонь, и вода, и лёд, и пар, и какие-то химические миазмы, похожие на щупальца «Наведения Сна».

Мешанина эта клубилась, распухала и бесконечно, как на видеоповторе, распространялась во все стороны, оставаясь в одном объёме, заполнявшем громадное, раскинувшееся на всю твердь пространство Нутра.

С первого взгляда не понять, что скрывала мешанина.

После пристального разглядывания, различил слева от нашей площадки башню, сложенную из сотни окружностей, бешено вращающихся в разных направлениях. Каждая — шириной с Дом Танца. Большинство окружностей выполнены из мрачного камня, но некоторые блестели как ртуть. Другие — тускло-прозрачные, как небесное стекло. Сама башня высотою с ветролом, мы видели только её вершину, остальное пропадало в клубке стихий.

Вблизи вращающихся окружностей стремительно нарастали тучи льда, огня и пара. Тучи вертелись вместе с окружностями, завивались в спирали, а потом — с громогласным, подавляющим другие звуки шумом, — втягивались обратно в окружности. Такая же башня, судя по отдалённым раскатам, размещалась где-то справа.

Я понял безрассудство тех мёртвых болванов, решивших полетать над бездной Нутра. Был в их поступке вызов. Или даже призыв. Призыв проверить, хватит ли у меня линий, чтобы удержаться в этом хороводе раскалённых, морозных, ядовитых и радиоактивных потоков? Именно желание проверить свои силы в противостоянии с летающей твердью однажды заставило меня взлететь на «Крыльях Ветра» во время быстрого движения Дивии, когда завихряющиеся потоки разматывали и разбивали о стены Колец небесные дома.

Мы стояли на скале, под которой расстилалось Нутро Дивии. А Маяд Бурух, не скрывая ехидства, призвал нас начать спуск в бушующий океан стихий. У меня утвердилось подозрение, что старший сословия Поддерживающих Твердь специально повёл нас наиболее неудобным и опасным Путём.

Маяд Бурух подошёл к каждому и, надрываясь, несколько раз прокричал, что ради безопасности нельзя использовать ни «Крылья Ветра», ни «Проворство Молнии», ни «Ускользающий Свет», ни вообще какое-либо озарение для быстрого перемещения.

Я вспомнил о Колодцах Молний: если когда-то на Дивии существовал аналог fast travel (быстрого перемещения по карте), то именно труженики Нутра были заинтересованы в его уничтожении, дабы усложнить проход в Нутро Дивии любопытных представителей других сословий.

Хитрый расчёт Маяда Буруха понятен: все члены собрания изучающих были напуганы, оглушены и нервно подпрыгивали при каждом всасывании громадных бушующих туч. Они уже готовы признать требования сословия Поддерживающих Твердь и отобрать у нас челядинцев Те-Танга. Что угодно, лишь бы поскорее уйти отсюда.

Но по закону собрание изучающих обязано выполнить своё предназначение: изучить проблему тружеников Нутра на месте и только после этого принять решение.

В мою правую руку вцепилась перепуганная Сана Нугвари. Девушка тоже была в шлеме с деревянными наушниками. Он ей великоват и постоянно съезжал на нос. Тонкий халат её пропитался потом и влагой. Моя туника тоже мокрая, будто я только что вылез из бассейна.

На площадке царили духота и жара, непонятно, как выживали тучи серебристого льда, клубящиеся в отдалении? И лёд ли это вообще? Среди мерцающего серебра мелькали целые ледяные горы, вращающиеся, как в невесомости.

Чтобы успокоить Сану, прижал её к себе. Защитные коконы наших «Смотрителей Нутра» объединились, вспыхнув синими искорками.

Нахерас «Космический Экспансионист» Бату вёл себя самоуверенно, показывая, что он не впервые в Нутре Дивии. Рабб Хатт был так же спокоен, как во время резни во дворце мясного барона.

Зато Карапу Карехи трясся не меньше Саны. Чтобы скрыть страх, он нервно поколачивал своей золотой палкой по шестиугольным плитам мрачного камня под ногами.

Шигеро Саран, как и я, не испугался — воины видали и не такое. Он тоже в восхищении разглядывал колоссальные окружности башни, вращающиеся с безумной скоростью. Он даже думал в моём ключе. Прокричал:

— Как думаешь, Самиран, Молниеносные Соколы пролетели бы здесь?

Ручонки дяди Шоодо тряслись от каждого взрыва, но он не хотел освобождать порабощённых Те-Танга, поэтому первым смело ступил на узкую ступеньку лесенки, круто уходящей вниз по обрыву.

5. Вдохи и выдохи

Спуск на нижний уровень занял минут тридцать. Шагать пришлось по каменной лестнице с настолько узкими ступеньками, что закралось подозрение: не специально ли труженики выстроили эту неудобную лесенку? Чтобы собрания изучающих лишний раз не таскались в Нутро с проверками.

Как ни странно, на нижнем уровне грохот был тише. Мне сквозь шлем слышно, как наш провожатый предостерёг кого-то:

— Не вступите в желчь, уважаемый. Левее, левее! Да нет же, не туда левее. Ох, ради всех Создателей, стойте на месте, я вас спасу.

Где там желчь и кто в неё чуть не вступил, я не увидел. На нас вдруг налетело плотное облако жёлтого дыма. Плотность его была такая, что я ощутил как дым навалился на защитный кокон. Вместе с ним опустилась гнетущая тишина, нас отрезало от остальных звуков Нутра.

— Создатели, как же тут страшно, — прошептала Сана Нугвари, ещё сильнее прижавшись ко мне потным халатом. Страх оказался сильнее табу на прикосновение без спроса. Я и раньше не особо соблюдал эту традицию, поэтому без колебаний положил руки на талию девушки.

— Эй, — приободрил я, — ты священница отряда славных воинов. Если пугаешься какого-то дыма, то что с тобой станет, когда вокруг будут носиться призрачные буйволы или разрываться молнии?

— Я хотя бы буду знать, что происходит. И найду в себе силы и знания, как от этого защититься. А тут, в Нутре, всё непонятно.

Действительно, от смертельных выхлопов колоссального мотора Дивии нас предохранял только едва заметный пузырь «Смотрителя Нутра». Мовах ведает, что с нами станет, если это озарение вдруг потухнет.

Кажется, не только меня посетила эта мысль. Все члены собрания изучающих судорожно схватились за пояса. Проверили — не потерялись ли кристаллы «Смотрителя Нутра»? На всякий случай все, включая меня, обновили озарение.

Я перехватил хитрый взгляд Маяда Буруха. Он доволен нашим страхом.

Мгновенно, как налетел, дым утянулся вверх, во вращающиеся окружности печени.

Мы стояли на равнине, составленной из шестиугольных плит мрачного камня. Кое-где между стыками блестели врезки из какого-то металла. Врезки собирались в пучки и расходились под углами, словно разводка на печатных платах.

Вокруг нас, насколько хватало глаз, расстилалось чёрная равнина. Слева грохотали окружности: стремительно уходили куда-то под пол и снова взлетали. Окружности удерживались на оси невидимой силой. Если предположить, что всё в Нутре работало на озарениях, то окружности печени скакали на «Отталкивании Вещества».

Маяд Бурух сказал:

— Уважаемые, пока не случился выдох, пройдёмте к почке. Следуйте за мной и не отклоняйтесь, дабы не вступить в желчь.

Я посмотрел под ноги, но не увидел разлития чего-либо похожего на желчь. Быть может, он имел в виду разводки из непонятного металла, врезанные в плиты?

Я не решился проверить, способен ли этот металл меня убить. Маяд Бурух преувеличивал опасности Нутра, но навряд ли он придумал их полностью. Один жёлтый дым достаточно доказывал, что Нутро — опасное место. Если меня не убьёт непонятная металлическая желчь, то вполне убьёт ещё более непонятный выдох или вдох неизвестно чего.

Не убирая руки с талии Саны Нугвари, я догнал Маяда Буруха, идущего впереди всего собрания.

— Простите, а что именно делают эти кольца, которые столь быстро взметаются вниз и вверх по печени?

— Держат высоту, уважаемый, — весьма холодно ответил Маяд Бурух.

— Высоту полёта Дивии?

— Просто высоту.

— Не понимаю.

— Высоту одного из бесчисленных пространств, сложенных внутри ощущаемого пространства.

— Ещё больше не понимаю…

— Если вы, молодой господин, воистину хотели бы понять, высоту какого пространства держит печень Нутра Дивии, а какого — почки, то вы вошли бы в сословие Поддерживающих Твердь, как советовал многоуважаемый Похар Те-Танга, ваш бывший отец.

— Теперь всё ясненько, — кивнул я и отстал.

✦ ✦ ✦

Сопоставив вычитанное в скрижалях и увиденное своими глазами, я примерно представил устройство Нутра. Правда, не всё мне понятно, ведь дивианцы сравнивали Дивию с живым организмом, поэтому у неё было Сердце, силовые жилы, вены, какая-то желчь и многое другое, сходное с живыми организмами.

Многофункциональная область под названием Сердце Дивии, ко всему прочему, отвечала за генерацию энергии. Раньше я думал, что там находился ядерный реактор, теперь смеялся над своими устаревшими представлениями, искажёнными поверхностными знаниями Дениса Лаврова. Дивианцы ничего не ведали ни о ядерных реакциях, ни о реакторах для их проведения. Навряд ли они вообще понимали, что происходило в рождавшем энергию органе Дивии.

Обычные люди эпохи Дениса Лаврова тоже толком ничего не знали ни о реакторах, ни о процессах в них. Поэтому при упоминании радиации у них рождались самые простые ассоциации: атомная бомба, Чернобыль, катастрофа, аномалии, крышечки «Нюка-Колы» и хабар… Да и я подумал о реакторе только из-за того, что очаги высокой радиации зафиксировали узбекские исследователи развалин подземного города.

Я знал, что из Сердца Дивии исходило двенадцать энергетических жил. Труженики называли их «световодные пути». Эти громадные туннели, от которых постоянно отлетал «смертоносный ветер», простирались из Первого Кольца в Двенадцатое. На каждом Кольце от световодного пути отходили вены, которые в свою очередь измельчались до трубок, выходящих на поверхность.

Через эти выходы, как я понял, подавалась энергия для нужд жителей, типа освещения и работы дверей. На этой энергии работали некоторые печи для выплавки особых материалов. От этой же энергии, как я догадался, Дивия поросла мутировавшими растениями, которые когда-то были разными видами, но теперь все превратились в вариации ман-ги.

Доставка энергии на поверхность — третьестепенная задача световодных путей. Основное их предназначение — питать органы Дивии, расположенные строго вдоль путей. Опять же по аналогии с живым организмом эти компоненты носили название внутренних органов живых существ.

В нутре Дивии были печени — целых двенадцать штук. Это те самые башни вращающихся окружностей. Внутренний Голос напомнил мне, что я видел их изображение в скрижали «НАСТАВЛЕНИЕ ДЛЯ ПУТЕШЕСТВУЮЩЕГО ПО НУТРУ».

Были тут и почки, тоже двенадцать. Их башни, похожие на конденсаторы материнской платы компьютера, намного ниже и шире печени. В нижней части расположено множество световодных сухожилий, шевелящихся как лапки какой-то многоножки.

В самих почках ничего не шевелилось, но от них периодически исходили ослепительные вспышки, сопровождаемые смертоносным ветром, за мгновение убивающим человека, потерявшего защиту «Смотрителя Нутра». Так нам сказал Маяд Бурух. И даже скептически настроенный дядя Шоодо не усомнился в его словах.

Селезёнок было шесть штук. Они связаны между собой отдельными венами и к ним не подведены другие жилы и сухожилия. Как я понял, работа селезёнок регулировалась иным способом, который знали только труженики.

Печень, почки и другие органы связаны системой жил и сухожилий. С помощью особых озарений труженики эти жилы отсоединяли, перемещали и переплетали друг с другом, меняя узор связей между органами. Эти действия, видимо, меняли скорость и направление полёта Дивии.

Я уверен, что в недоступных скрижалях сословия Поддерживающих Твердь хранились подробные описания работы всего Нутра, а так же узоры скрытых озарений и модификации общедоступных озарений, с помощью которых всё это дело управлялось.

Названия органов и процессов Нутра не имели отношения к тому, что эти органы выполняли у живых существ. Просто дивианцам надо как-то назвать всё, из чего состояло Нутро, вот и назвали. Это как названия созвездий — бог ведает, где там древние люди увидели Большую Медведицу, а где Волосы Вероники. Так и с органами Дивии — названия не отражали внешнего вида.

Функционирование Нутра Дивии необъяснимо сложное, но внешние проявления его работы — простецкие. Настраивать или ремонтировать Нутро можно без каких-то особых знаний. Главное владеть нужными озарениями. Труженики — сродни кочегарам на пароходах. Они следили за движком, закидывали в него уголь, заливали воду и следили, чтобы котёл не перегрелся или не взорвался, потопив судно. Но штурвал крутили только капитаны из Совета Правителей.

✦ ✦ ✦

Более часа мы шагали по чёрному полю за Маядом Бурухом гуськом, как детсадовцы за воспитательницей. Я проголодался. Понятно, почему труженики так много жрали, ведь им приходилось преодолевать огромное пространство, таскаясь от органа к органу. И в Нутре не взлетишь на «Крыльях Ветра» и не закажешь акраб.

По моим прикидкам, мы пересекли Пятое Кольцо и дошли до Четвёртого. Вращающиеся окружности печени остались позади, вдали возвышалась другая печень, с ровно такими же окружностями, окутанная то появляющимися, то исчезающими облаками льда и огня.

В дороге нас накрыл очередной выдох жёлтого дыма. На этот раз я разглядел его источник — объект под названием «лёгкое». В скрижалях не было его описания, только название и очень схематичный рисунок. Я с любопытством наблюдал титанический белый шар, покрытый наростами льда. Как ледяная планета, он быстро вращался вокруг своей оси и покачивался вверх-вниз между чёрным полом и скрытым под облаками льда сводом Нутра.

Жёлтый дым не вылетел из шара, а образовался вокруг него, после чего разлетелся, как кольцо ядерного взрыва. Поклубившись пару минут, дым всосался обратно в пустоту вокруг сферического «лёгкого».

Сана Нугвари перестала бояться, но от меня не отлипла. Остальные участники собрания изучающих тоже привыкли к индустриальному кошмару Нутра. Это вызвало тревогу у Маяда Буруха, ведь ему надо, чтобы мы всё время были в страхе и помнили, что отважные труженики находятся здесь каждый день по много часов.

Он принялся рассказывать нам о разных несчастных случаях в Нутре. Живописно поведал о людях, погибших от соприкосновения с разлившейся желчью. Якобы их ноги сгорели прямо до колен. А потом руки сгорели тоже.

— А «Смотритель Нутра» как же? — испугано спросил Карапу Карехи.

— Никакое озарение не защитит от длительного соприкосновения с желчью.

Маяд Бурух рассказал о труженике, который оказался слишком близко к лёгкому во время выдоха, а «Смотритель Нутра» не защитил на таком расстоянии.

— Я сам видел, как несчастного разнесло и превратило в жёлтый дым, — страшным голосом произнёс Маяд Бурух. — А в прошлые поколения, как вы знаете, летающая твердь уничтожила выдохами, огнищами и смертоносным ветром город непокорного низкого царства.

— Весь город превратился в жёлтый дым? — спросил я.

— От города осталась яма, полная песка, — кивнул Маяд Бурух.

В разных скрижалях я встречал упоминания, что когда-то давно Дивия поражала врагов выбросами Нутра. Но в скрижалях не говорилось, что города превращались в пыль. Упоминалось лишь, что от смертоносного ветра низкие покрывались язвами и умирали. Хм, быть может, это и объясняет, почему до времён Дениса Лаврова не дошли развалины этих доисторических городов? Никаких развалин и не осталось. Только ямы песка. Но тогда зачем Дивия превратила низкие города в пыль?

Маяд Бурух продолжил увлечённо рассказывать о смертях тружеников. Этими историями он снова напугал Сану, Карапу Карехи и некоторых других.

Даже Рабб Хатт досадливо крякнул:

— Но ведь, уважаемый, мы не будем подходить к лёгкому, не так ли? Мы ведь идём к почке, не так ли? А сей орган, как вы меня заверили, не склонен убивать тех, кто рядом с ним…

Забывшись в своём желании напугать, Маяд Бурух воскликнул:

— В Нутре Дивии — всё убивает, уважаемый! Тем более, когда твердь летит, а не висит на месте.

Рабб Хатт замедлил шаг:

— Но погодите, вы уверяли, что нам ничего не грозит…

Маяд Бурух спохватился, что перестарался и напугал союзника:

— Нет, конечно, вам ничего не грозит. Особенно, если наше пожелание об освобождении тружеников рода Те-Танга будет удовлетворено.

Рабб Хатт с сомнением огляделся.

Маяд Бурух сказал:

— Поймите, уважаемые, Нутро существует не для того, чтобы убивать нас, но для того, чтобы летающая твердь жила и летала. И губит людей не печень или выдох лёгкого, а неосторожность.

Рабб Хатт согласился с объяснением.

— Небесные воины подвергаются опасности только во время битвы, — пафосно сказал Маяд Бурух, — тогда как труженики Нутра ведут битвы каждый день и ночь.

Почти все члены собрания изучающих согласно закивали.

Я понял, что они уже приняли решение в пользу сословия Поддерживающих Твердь.

Освобождение челядинцев расстроит дядю Шоодо, Шигеро, Таиту и других Саран, наслаждавшихся порабощением Те-Танга. Меня же это не волновало. Но я привык побеждать. Не желал проигрывать даже в мелочах.

✦ ✦ ✦

Наконец мы дошли до почки. Остановились в сотне метров от неё, так как дальше могли идти только труженики Нутра.

— А где колодец или кувшин с водой? — спросил Карапу Карехи, оглядываясь. — В горле пересохло.

— Сожалею, светлый господин, — с притворным сочувствием ответил Маяд Бурух, — но в пределах Нутра нет смысла хранить воду, ибо она пропитывается миазмами смертоносного ветра, превращаясь в яд. То же самое с едой.

— Могли бы предупредить, — сказала Сана Нугвари. — Мы бы заранее напились.

— Разве я не предупредил? — с деланным удивлением заметил Маяд Бурух. — Вы просто опять не услышали меня, молодая госпожа.

Вблизи почка ещё сильнее напоминала купол Дома Танца. Световодные жилы выходили из нижней части и, сделав несколько изгибов, уходили под пол. Плиты мрачного камня в местах прохода жил были убраны и лежали стопкой поодаль от почки.

Словно жук, стоящий на сотне ножек, почка медленно крутилась то вправо, то влево. Световодные жилы закручивались спиралью то в одну, то в другую сторону. После каждого полуоборота корпус почки вспыхивал красным светом, потом раскалялся до жёлтого, а затем до ослепляющего белого.

Пока почка совершала полуоборот, возле её «ножек» суетились труженики. Их дородные голые тела блестели от пота, а коконы «Смотрителя Нутра» соприкасались и искрились.

Используя какое-то озарение, труженик выдернул световодную жилу из шестиугольного отверстия в полу и, натужено кряхтя и ещё усиленнее потея, переместил её в другое отверстие. В то же время его товарищ переместил другую жилу в высвободившуюся дыру.

Таким манером труженики синхронно «переткнули» десяток световодных жил, словно какие-то абсурдные сисадмины в пропотевших набедренных повязках протянули оптоволокно для подключения ещё более абсурдного роутера. Завершив операцию, синхронно отбежали от почки, тряся животами и жирными грудями, и повернулись к ней спиной.

Бока почки покраснели, пожелтели и, наконец, побелели. Смотреть на вспышку больно глазам, мы тоже повернулись к почке спиной.

После вспышки, один из тружеников приказал:

— Поворачиваем на два!

Судя по тону, он был старшим среди остальных. Как командир в бою, он дважды повторил приказ.

Почка потухла и медленно пошла на новый полуоборот, труженики снова рассредоточились между световодными сухожилиями и начали выдёргивать их и переставлять.

Завершив эту операцию, старший труженик дождался вспышки и объявил:

— Отдыхаем один оборот.

Труженики послушно сели на пол. Кто-то улёгся, подложив под голову подушку, извлечённую из шестиугольной дыры в полу.

Старший труженик огляделся и якобы только сейчас «заметил» прибытие собрания изучающих. Прихрамывая, побрёл к нам, всем видом показывая, как он страшно устал на этой проклятой работе.

✦ ✦ ✦

Старший труженик наконец добрёл до нас и обратился к Маяду Буруху:

— Как видите, светлый господин, труженики устали. Мои Линии дрожат, а сам я едва стою на ногах.

— Ох, беда-то какая, — ответил Маяд Бурух. — Но если сия почка снова воспламенится ненужным жаром, нам придётся обрубать лишние световодные сухожилия?

— Ох, придётся, — горестно покачал потной головой старший труженик.

— А когда Совет Правителей потребует увеличить скорость, мы не сможем выполнить приказ?

— Ох, не сможем. Придётся восстанавливать обрубленные сухожилия.

Их фальшивые охи и ахи предназначались для собрания изучающих. Мы должно проникнуться тяжестью положения тружеников. Но так как мы ничего не понимали в их работе, то старшим сословия Поддерживающих Твердь пришлось разыгрывать трагедию, пугая нас огнём и взрывами.

Вмешался Рабб Хатт. С отрепетированным тревожным выражением лица спросил у старшего труженика:

— Скажите, уважаемый, а что спасло бы сию почку от обрубания световодных путей, да хранят их Создатели?

Старший труженик взялся за подбородок и усиленно зашевелил бровями и складками кожи на лбу, типа, задумался в поисках выхода из неприятного положения.

— Думаю, дополнительные труженики спасут.

Рабб Хатт притворно нахмурился:

— Но погодите-ка, ведь раньше вы не просили дополнительных тружеников? Что сейчас произошло? Дайте ответ собранию изучающих.

— Несколько причин, уважаемые. Младое поколение нашего времени избегает труда в Нутре Дивии. Отпрыски лучших родов сословия Поддерживающих Твердь, предпочитают работать на поверхности, а не спускаться в ледяное, раскалённое и дышащее отравой Нутро, дабы…

Кажется, он произнёс совсем не то, что от него хотел услышать Рабб Хатт.

— Гм, — прервал Рабб Хатт. — Это всё понятно. Молодёжь глупа и недальновидна. Всё как обычно. Но что сейчас облегчило бы ваш труд, уважаемый? Подскажите, что мы, собрание изучающих, должны принести в Совет Правителей? Какое решение им подсказать?

— Ну, я и говорю, вот бы Совет постановил, чтобы каждый старший ученик Дома Опыта хотя бы раз в своей жизни спускался в Нутро и работал там во славу Дивии. И не важно, из какого рода происходил бы ученик, будь он хоть воин, хоть варщик озарённого мяса. Вот такая помощь нам была бы кстати…

Рабб Хатт бесцеремонно прервал собеседника:

— Обязательно сообщим вашу мысль другим уполномоченным помощникам, уважаемый. Но мы пришли, чтобы услышать от вас о неполадках именно в этой части Нутра.

— А! Ну да, ну да… Это… Раньше над сей почкой трудились уважаемые мужчины и женщины рода Те-Танга. Но многие из них погибли, истреблённые злодеями из враждебного рода.

Маяд Бурух и Рабб Хатт с суровым презрением посмотрели на меня и дядю Шоодо.

— А те, что выжили, стали принуждёнными челядинцами. Злодеи перестали пускать сих тружеников в Нутро. Запретили исполнять им своё предназначение. Что, кстати, противоречит всем законам, ибо предназначение — это личный выбор каждого. Вот почка и это самое. Вспыхнула, то есть, проще говоря — беда, уважаемый, просто беда! Нам нужно срочно вернуть Те-Танга.

— Иначе что? — подсказал тугодуму Маяд Бурух.

— Что? — не понял тот.

— Если Те-Танга не вернутся, что случится?

— Ну, будем, как раньше.

По лицу Маяда Буруха пробежала гримаса злости на болвана. Труженик спохватился и поправился:

— Иначе вообще беда, уважаемое собрание. Почка взорвётся. Наверное…

— О, Создатели! — в притворном ужасе воскликнул Рабб Хатт. Некоторые из собрания тоже выразили испуг.

А Маяд Бурух добавил:

— Будет похуже, чем во время Смуты Надорванной Жилы. Без этой почки летающая твердь перекосится, многие дома обрушатся. И так будет, пока не отрастёт новая почка.

— Но и она взорвётся, если не озаботиться нужными мерами? — спросил Рабб Хатт у труженика.

— Зачем? То есть — да! И она взорвётся, если не это самое… Не озаботиться мерами.

— Какой ужас, — удовлетворённо кивнул Рабб Хатт. — Идите же, уважаемый, делайте своё дело, а собрание изучающих будет думать, как предотвратить потерю ценного органа Нутра летающей тверди.

Старший труженик ушёл от нас, при этом забыл прихрамывать.

6. Самовольное решение и чужие слова

Бессвязная клоунада, разыгранная старшим тружеником и Рабб Хаттом, не впечатлила меня и дядю Шоодо. А вот остальные члены собрания изучающих замялись: от их решения зависело благополучие всего Нутра Дивии! Никто не осмеливался принять такую ответственность.

— Как-то боязно, — виновато сказала Сана Нугвари. — Не хочу, чтобы сия почка воспламенилась, перекосив всю твердь.

— Да не воспламенится она! — ответил дядя Шоодо. — Труженики врут. Это их рожи перекосились от вранья.

— А если не врут? — возразила Сана. — Вы, что ли, знаете, как работает почка и другие органы Нутра?

— Не знаю. Но знаю, что почка не воспламенялась всё время, пока Дивия стремительно летела по указке Совета Правителей. И вдруг воспламенилась сейчас, когда Совет решил снизить скорость.

Сану эти доводы не убедили.

Маяд Бурух уже праздновал победу. Он собрал всех вокруг себя и начал выездное заседание собрание изучающих:

— Совет Правителей недавно принял решение замедлить полёт Дивии, дабы твердь не приблизилась к границам Портового Царства раньше того, как будет готово наше воинство. Воплощая решение Совета в движение, труженики сословия вынуждены пригасить пыл почек Нутра, столь сильно разгоревшийся во время стремительного полёта.

Маяд Бурух обвёл нас встревоженным взором. Мы должны осознать, как важно, что он говорил.

— Розжиг и погашение пыла почек требует времени и могучих усилий тружеников, работающих на каждой почке.

— Так, так, — закивал Рабб Хатт.

— Каждая почка возгорается не менее двух дней, а вот погасить её так же быстро не получится. Чтобы выполнить замедление полёта Дивии, нам, старшим сословия Поддерживающих Твердь, пришлось не только перебросить всех тружеников на эту работу, но и самим спуститься в Нутро.

— Так вы погасили почку или нет? — выкрикнул дядя Шоодо. — Дивия замедлила полёт ровно настолько, насколько решил Совет. Какие же у вас сложности?

Маяд Бурух не посмотрел на дядю:

— Именно об этом я и хочу вам сказать, уважаемые. Задание Совета мы выполнили, но какою ценой? Поглядите на наших усталых тружеников: сменяя друг друга ночью и днём, они постоянно спускаются в Нутро и трудятся! На ваших глазах мы только что провели обыкновенное перетягивание жил, а таких перетягиваний приходится выполнять множество за одну смену. Иначе почка разгорится и ход Дивии снова ускорится.

Я не обольщался насчёт собрания изучающих: мало кто их них понял, что сказал Маяд Бурух. Я тоже не понял. На это он и рассчитывал.

— Дабы почка случайно не вспыхнула, мы вынуждены постоянно держать при ней тружеников. Даже когда их усилия нужны в других частях обширного Нутра Дивии.

— Вот теперь нам всё понятно, уважаемый, — взял слово Рабб Хатт. — Вам не хватает тружеников, не так ли?

— Вы всё мудро оценили, светлый господин Хатт. Невольные челядинцы из рода Те-Танга, которые сейчас тратят свои линии на прислуживание роду Саран, были опытными тружениками. И если сегодня же нам не вернут их, или не найдут им полноценную замену, то мы вынуждены будем переложить вину за перекос Дивии на род Саран.

— Позвольте, — вскинулся дядя Шоодо. — При чём тут мы? Может, это вам нужно осторожнее зажигать все эти почки и селезёнки, чтобы никого не перекосило?

Сана Нугвари поддержала:

— Разве прислуживание челядинца требует каких-то озарений? Я сама видела, что Те-Танга только носят еду и напитки, а так же метут залы во дворце Саран.

— Не в линиях дело, молодая госпожа, — спокойно сказал Рабб Хатт. — Саран не позволяют труженикам рода Те-Танга спускаться в Нутро.

— Да они сами не хотят, — заявил Шигеро. — Им больше нравится подметать и мыть наш дворец и копаться в саду, а не потеть в Нутре, где соприкосновение с желчью отжигает им ноги и руки.

— Ваши слова оскорбляют всех тружеников, — кротко заметил Маяд Бурух. — Мы самоотверженно переплетаем жилы, чтобы ваш сад и дворец получали воду и жар. Мы никогда не отступали от нашего предназначения, каким бы леденящим или обжигающим ни был наш Путь. В отличие от некоторых, кто презрел своё предназначение.

— Это он обо мне, — насмешливо поклонился я собранию.

— А мы и не спорим, — включился Шоодо. — Мы уважаем ваш труд, как и труд любого сословия во славу Дивии. Но превращение тружеников Те-Танга в наших челядинцев было решением Прямого Пути. Так что…

Слова дяди потонули в заранее отрепетированных восклицаниях союзников Те-Танга:

— Неоднозначное решение.

— Весьма спорное.

— Решение, требующее пересмотра.

Карапу Карехи вспомнил, что он тоже союзник Те-Танга и стукнул палкой по полу:

— Дерьмовое решение вообще.

Рабб Хатт грозно сверкнул на него глазами, мол, заткнись, болван, не оскорбляй Прямой Путь.

Я впервые вмешался в спор:

— Если Те-Танга желают пересмотреть исход родовой войны, то род Саран готов его перепоказать.

Мои слова ошарашили Рабб Хатта и Маяда Буруха.

Карапу Карехи перестал колотить золотой палкой по полу и пробормотал:

— Обождите, мы же союзники Те-Танга. Мы не хотим воевать.

Даже дядя Шоодо дёрнулся: он тоже не хотел новой войны. Род Саран только оправился от предыдущей.

— Ладно, — сказал Маяд Бурух. — Завтра придём в Первое Кольцо и там проголосуем.

Рабб Хатт согласился:

— Я верю в ум собрания изучающих. Нас не запугать.

— Не запугать? — неуверенно переспросил Карапу Карехи. — А если…

— Не запугать, — твёрдо сказал Рабб Хатт.

— Не запугать, — кивнул Карапу и стукнул палкой по полу.

Я в очередной раз удостоверился, что родом Карехи правил не Убийца Травы, а советник рода Хатт. Интересно, сколько ещё родов и семей он сделал своими тайными вассалами, поставив в их главе болванов и идиотов?

Я восхитился Рабб Хаттом. Настоящий серый кардинал. Скорее всего, это он нанял наёмников, убивших Вакарангу Карехи. И он сделал всё, чтобы во главе славного рода мясников встал идиот с золотой палкой.

С таким человеком лучше дружить. Или хотя бы не враждовать.

✦ ✦ ✦

Обратный путь из Нутра дался тяжело. Мы устали, хотели пить и есть. Когда достигли комнаты, в которой ранее обедали труженики Нутра, выяснили, что она пуста. Ни еды, ни воды. Наверняка — ещё одна мелкая пакость от Маяда Буруха, чтобы собрание надолго запомнило посещение ужасного Нутра.

При этом Маяд Бурух, Рабб Хатт и остальные союзники Те-Танга выглядели менее усталыми. Они подкрепились перед посещением.

Мы вышли из Нутра поздним вечером. Электрические всполохи атмосферы и сияния сгустились в районе врат Нутра. Они словно синхронизировались с вспышками почек и бешеными оборотами окружностей печени. Вероятно, так и было. Создатели ведают, как это всё взаимосвязано.

Мы сильно устали и хотели есть. Еле-еле доползли до моего небесного дома. К счастью, челядинец Нефтер вышколен многолетней службой у Патунга: на небесном доме нас ждал накрытый стол, точнее — пол. Все, кто выбрал лететь со мной, расположились на подстилках, умыли руки в тазиках с ароматной водой и накинулись на еду, прославляя меня, как гостеприимного и предусмотрительного хозяина.

Я занял центральное место на подиуме. В ближний круг пригласил сесть Сану Нугвари, так как всегда приятно смотреть на её колени, и Нахераса Бату — необходимо оказать честь человеку из славного рода, решившего поддержать меня.

Итого за Саран следующие члены собрания изучающих: Сана Нугвари, дядя Шоодо, Шигеро Саран, космический мечтатель Нахерас Бату и я. Всего пятеро.

У противника — семеро. Голосование будет в их пользу.

Собрание изучающих — это совещательный орган. Я и другие старшие Саран не обязаны следовать его решению. В таком случае дело перейдёт в Прямой Путь.

Нельзя отдавать контроль над этим делом дяде Шоодо, его ненависть к Те-Танга уже принесла вред роду. Нужно выпутываться самому. Заодно извлечь хоть какую-то выгоду из неизбежного поражения.

— Как бы кто не проголосовал, мы не отпустим принуждённых челядинцев Те-Танга, — заявил дядя Шоодо, пожирая тонкий ломтик свинины, облепленной листьями деликатесной жёлтой ман-ги. — Не для того мы побеждали, чтобы отпустить врагов на волю.

— Пусть Прямой Путь решает, — согласился Шигеро. — А он решит, как в прошлый раз.

— Да, да, — закивал Нахерас Бату. — Старшие сословия Поддерживающих Твердь знают, что решение Прямого Пути повторится, для этого и устроили собрание изучающих, надеясь, что вы испугаетесь.

Насытившись, я вытер руки о полотенце и сказал:

— Отпускать челядинцев Те-Танга или нет — решу я.

Дядя Шоодо насупился:

— Почему ты?

— Я старший.

— И я старший.

— Второй старший.

Дядя кивнул на Шигеро:

— А он третий. Если мы двое не захотим их отпустить, то ты…

— Я за Самирана, — тут же ответил Шигеро.

— Да ну вас! — горестно промяукал дядя Шоодо.

Ему не хотелось отпускать челядинцев, которых он с наслаждением унижал.

✦ ✦ ✦

Наутро, до начала голосования по нашему делу, я пригласил Рабб Хатта прогуляться вдоль озера Сердца Дивии. Когда мы уединились, предложил сделку: я отпущу челядинцев, а взамен получу услугу от рода Хатт.

— Какую услугу? — осторожно спросил он.

— Готов обменять Те-Танга на землю в срединных Кольцах.

— Юноша, я не могу обменять каких-то жалких Те-Танга на землю в срединных Кольцах.

— А что так?

— Это неравноценный обмен. Земля вечна, а Те-Танга когда-нибудь умрут.

— Значит, пойдём в Прямой Путь? — притворно вздохнул я. — А там ещё неизвестно, как всё решится?

Рабб Хатт, опытный интриган, озвучил давно приготовленное для меня предложение:

— Прямой обмен людей на землю в любом Кольце невозможен. Но, быть может, обсудим скидку на покупку надела в Седьмом Кольце?

— Зачем мне Седьмое Кольцо, когда у меня уже есть дворец в Четвёртом?

Рабб Хатт хохотнул:

— Ох уж и дворец! Скромный клочок земли и строение с уродливой крышей. Я же предлагаю надел в три раза больше размером.

Видимо, это наибольшее, что я могу выбить из этого хитреца. Но что мне делать с землёй в том Кольце? Перепродать? Сдать в аренду? Или открыть машлычную?

А Рабб Хатт продолжал нахваливать товар:

— В надел входит часть реки, исходящей из Сердца Дивии, а в цену надела включено разрешение забирать из неё воду для обустройства озера или иного водоёма, размерами не превышающего разрешённый Советом для подобных участков, а именно — двести шагов в окружности, не считая узких притоков и прудиков в обхвате не более…

— Да зачем мне земля в Седьмом Кольце? — прервал я поток слов матёрого риелтора.

— Земля и вода! Озеро — двести шагов!

— Пусть и с озером на двести шагов. Я столько воды не выпью. Зачем мне этот надел?

— Как зачем? Для постройки становища. Для чего же ещё нужна земля первому в отряде? А в озере вы можете плавать и совершенствовать подводную драку на мочи-ках, дабы противостоять кораблям Портового Царства.

— Мочи-ками с кораблями не дерутся, — автоматически поправил я невоенного человека и задумался.

Прошедшие воинский смотр отряды, обзавелись отдельными казармами. В дивианской военной традиции они назывались «становища». Для Маджи и командира отряда Поау земли под становища давно выделены — очередной бонус принадлежности к славным родам. И только мой отряд ютился в общественной казарме, наравне с младшими учениками Дома Опыта и воинами мелких отрядов, которые не могли позволить себе собственную базу.

Как старший рода Саран я распоряжался родовой землёй. Но основывать становище на ней нельзя. Согласно указу Совета Правителей, запрещено воздвигать военные здания ближе к Сердцу Дивии, чем Седьмое Кольцо. Только казармы небесной стражи разрешалось строить где угодно.

— Вижу, вас устраивает обмен? — лукаво осведомился Рабб Хатт.

— Дорого, — покрутил я головой, хотя и понятия не имел, сколько стоила земля в Седьмом Кольце.

— Раз у вас нет золота, то нет нужды продолжать наш разговор.

Рабб Хатт не уступал. Но для ощущения победы мне надо было выбить из него ещё что-нибудь.

— Тогда, попрошу вас повлиять на Карапу Карехи. Пусть он снимет запрет на продажу озарённого мяса для моего отряда.

— Всё мясо Карехи уходит родам Кохуру и Поау. Даже славным Патунга не остаётся…

— Ну а для меня пусть останется.

Рабб Хатт подумал:

— Шесть шкатулок, пожалуй, найду.

— Чего так мало, уважаемый? Хотя бы двенадцать…

— Госпожа Карехи перестала варить мясо.

— Почему?

— Я передаю чужие слова, но говорят, что она родила сразу двойню.

— Великое счастье для рода Карехи.

— Великое, — согласился Рабб Хатт. — Но пока младенцы не встанут на Всеобщий Путь, она не будет стоять у котлов.

— Откуда тогда Карехи берут озарённое мясо для других родов?

— Из запасов, вестимо. Ну так как, Самиран из рода Саран, мы договорились?

— Договорились. Скрепим клятвенной сделкой?

Рабб Хатт покровительственно махнул рукой:

— Клятвенные сделки — удел торговцев шерстью, деревянными чурбанами и прочим мусором. Славным людям, продающим и покупающим самое ценное в мире — место на летающей тверди — достаточно высказать обоюдное согласие. Сегодня я покажу надел, и мы придём к этому согласию. Или не придём.

Рабб Хатт хотел развернуться.

— Постойте. А что ещё вам известно о детях госпожи Карехи?

— Мне? Ничего. Я просто услышал чужие слова.

Проклятые дивианские иносказания! А ведь я прекрасно знал, что Рабб Хатт не просто пересказал мне слух, а с какой-то целью выложил совершенно достоверную информацию.

— Не слышали ли вы в чужих словах, светлый господин, упоминания о возрасте младенцев госпожи Карехи?

Рабб Хатт пытливо посмотрел мне в глаза. Потом сказал:

— Возраст? Да какой, помилуйте, возраст у тех, кто ещё не сделал полноценного шага на Всеобщем Пути, а только ползёт на четвереньках?

— Спасибо.

Рабб Хатт удалился.

✦ ✦ ✦

Соблюдая условия сделки с Рабб Хаттом, я попросил отменить голосование и согласился выполнить требование сословия Поддерживающих Твердь. Улаживать детали я поручил дяде Шоодо, который всем видом показывал возмущение и несогласие с моим самовольным решением.

А я и Рабб Хатт отправились на моём небесном доме в Седьмое Кольцо.

По дороге мы взяли на борт ещё одного представителя рода Хатт, землемера, ответственного за продажу наделов рода в Седьмом Кольце.

Риелторы рода Хатт не обманули. Участок и впрямь большой: занимал половину расстояния между стенами Шестого и Седьмого Кольца. А это весьма немало по дивианским меркам.

По соседству слева — ещё пустырь с развалинами какого-то дворца, огороженный цветными флажками и столбиками, возвещавшими, что скоро тут будет построен склад для хранения камней. Столбики покрылись мхом и вьющимися растениями, видать, стояли тут не одно поколение. Справа высилась глухая, многометровая каменная стена с иероглифами рода Хатт. Землемер пояснил, что там личная земля рода, не предназначенная для продажи.

Соседство с условно недружелюбным родом — не лучшее решение. Хотя можно расценивать это наоборот как возможность для сближения.

Задняя часть надела, поросшая густыми зарослями деревьев, упиралась в стену Шестого Кольца. Передний отрезок участка ограничивался широкой дорогой, опоясывающей Кольцо. Гладкий гранит дороги зарос ползучей травой, а обочины — бурьяном и тонкими деревьями непригодной в пищу ман-ги, похожими на карагачи. По дорогам дальних Колец мало кто ходил пешком, здесь в основном летали на грузовых акрабах.

Правда, обещанной реки нет. Вместо неё — высохшее, заросшее травой русло, замусоренное обрывками тканей, трухлявыми досками и, почему-то, множеством рваных сандалий всех видов и фасонов и порванной шнуровки для них.

— Где же вода?

— Закончилась, — ответил Рабб Хатт.

— Но вы обещали мне воду.

— Дивия давно не проходила через очищающую бурю. Все мелкие реки, исходящие из озера Сердца Дивии, перекрыты.

Я сокрушённо воскликнул:

— Как же моим воинам драться с кораблями под водой?

— Ничего, — ответил землемер. — Мы внесём нашу сделку в скрижали сословия Воздвигающих Стены и в скрижали Совета Правителей. И как только вы уплатите первый налог на владение землёй, в размере, установленном Советом, так сразу сможете попросить у сословия Поддерживающих Твердь дать воду.

Мы отправились во дворец сословия Воздвигающих Стены, чтобы внести запись о моём праве на участок.

По дороге я не удержался и спросил Рабб Хатта, зачем он спас челядинцев Те-Танга?

— Мои помыслы и деяния устремлены во славу Дивии, — смиренно соврал Рабб Хатт.

— Будем честны, — сказал я. — Мы оба понимаем, что труженики Нутра справятся со своей работой и без Те-Танга.

— Юноша, честность не оправдывает заблуждения и ошибки. Вы, молодой господин, одновременно заблуждаетесь и ошибаетесь в оценке труда тружеников. Они несут твердь на своих озарениях. Долг каждого прирождённого жителя содействовать им в этом.

— Ясненько. Вы не хотите признать, что освобождение Те-Танга ставит сословие Поддерживающих Твердь в зависимость от вас?

— Вы назвали это «зависимостью», но я назову это «взаимной поддержкой на Всеобщем Пути».

— Роду Хатт мало торговли поверхностью Дивии, теперь вы хотите торговать влиянием на её Нутро?

— Очередные нелепые заблуждения, юноша, — с ноткой удовольствия ответил Рабб Хатт. — Не ищите скрытых намерений в моих открытых действиях.

При участии землемера мы внесли все необходимые записи во все необходимые скрижали. Я уплатил налог, передав землемеру несколько сундучков золота. Он твёрдо и внятно проговорил мне следующий срок уплаты налога, чтобы мой Внутренний Голос запомнил и напомнил. Впрочем, предосторожность лишняя, так как сборщики налогов из сословия Обменивающих Золото никогда не пропускали сроки сбора.

Вот и всё. Я стал владельцем ещё одного куска поверхности Дивии.

✦ ✦ ✦

Рабб Хатт уверяя, что у него нет скрытых намерений. Но родовые и сословные интриги на Дивии затевались не из-за того, что интриганам жизненно важно добиться каких-то преимуществ над остальным. Деятельные жители Дивии плели сети своих замыслов зачастую только из-за того, что им больше нечем заняться.

Ни один род, даже самый славный, не мог бесконечно усиливать своё влияние. Численность рода ограничивалась проблемами деторождения, а увеличение богатства и славы рода ограничивались краями летающей тверди.

Все великие исторические цивилизации, переживая периоды бурного развития, выходили за свои границы. Европейцы перемахнули через Океан, загеноцидили индейцев и построили на их кладбище самое сильное государство в эпохе Дениса Лаврова. Для дивианской цивилизации низкие земли не представляли интереса. Они забирали (а ныне — покупали) их ресурсы, но не зарились на территории. Ибо кому нужна грязь, в которой нет ни Сердца Дивии, ни храмов, ни благоволений? Выйти за границы летающей тверди — упасть в грязь, во всех значениях этого выражения.

На Дивии некуда развиваться экстенсивно, только интенсивно, в пределах летающего города. Вся политическая, социальная и культурная жизнь Дивии — это толкотня на ограниченном пространстве. Только экономика, благодаря мудрости Гуро Каалмана, спустилась с летающей тверди и получила развитие в торговле и товарообмене.

Поэтому для интригана из рода Хатт небольшое усиление влияния на тружеников Нутра Дивии ценнее всех завоеваний Александра Македонского. Ради эфемерного превосходства над другими родами, выраженного даже не в рейтинге Скрижали Славных, а в краткосрочной подлости или небольшом ущербе вражескому роду, ради этого дивианский интриган готов на многое.

✦ ✦ ✦

Вечером я вернулся не в казарму, а в свой дворец Четвёртого Кольца. Отыскав Нау, спросил:

— В каком возрасте дети начинают ползать на четвереньках?

— Уверяю тебя, милый муж, что маленький Ваен не начал даже ползать на животе.

— Я не о нём, а вообще о детях.

— Ползать начинают на двухсотый день. А на четвереньках и того позже.

Я попросил Внутренний Голос напомнить: сколько дней назад я посетил дворец рода Карехи и возлежал с Виви на сеновале с фрейдистской раздвижной крышей?

Получив ответ, рассмеялся — всё сошлось!

Быть может, я самонадеянный, но… весьма высока вероятность, что отец двух карапузов — это я, а не муж Виви, уважаемый отпрыск рода Те-Танга.

Я достойно продолжил дело Мадхури Саран. Награждать мужчин Те-Танга чужими детьми становится славной семейной традиции рода Саран.

И вообще, что если моя сверхспособность избранника Неведомой Воли — это вовсе не удвоенное число граней, но гарантированное деторождение? Вот смешно будет, коли так.

Когда начну свой собственный род, то отпрысков для него я настрогаю намного быстрее, чем остальные дивианцы, страдающие от детской смертности.

Шутки шутками, но поговорить с Виви необходимо. Открыто моего отцовства она, конечно, не признает, но обязательно даст намёк.

7. В плену или падение Диабы и серое мясо

Погрузившись в воспоминания о событиях до плена, я забыл о самом пленении. Я не слышал грохот стен летающей башни, не слышал всхлипывания и нервный лепет торговца. Боль от незаживающих ран не раздражала, заслонённая образами прошлого. Хорошо, что хотя бы руки мне развязали.

Правда, очень хотелось есть. Образы прошлого, содержащие сцены приёмов пищи, вызывали в желудке болезненные спазмы.

Возвращаться в настоящее было тяжело, как возвращаться в Транспортный Колледж из отпуска в Абхазии.

Сначала я поморщился от грохота, потом — от тычка в плечо. Наконец, сквозь грохот камней разобрал вскрик торговца:

— Кто-то пришёл, кто-то пришёл. Гляди-ка? Это низкий пришёл, неприятность принёс…

Открыв глаза, я приподнялся с пола и повернулся.

Перед прутьями нашей клетки стоял Диаба. В одной руке держал деревянный кувшин, из которого отхлёбывал горячее питьё, вкусно пахнущее травами и ягодами. Другой поглаживал свои усы, похожие на усы Илиина Раттара, но не настолько ухоженные и завитые.

Одет он в халат, вышитый крупными лепестками ман-ги, окаймлёнными бусинками чёрного небесного стекла высшей закалки и золотыми гранями. Халат безумно дорогой, хотя не новый: видны потёртости и несколько заплаток на подоле.

Кто жил в высшем обществе Дивии, тот с первого взгляда узнавал одежду с рынка для высокоморальных. Такие халаты конструировали и строили тщательно и неспешно, как доспехи или небесные дома. И стоили они столько же, а иногда и больше.

Подобные халаты — роскошь для дивианца среднего уровня доходов. Даже у меня было всего один такой халат. В подобной одежде старшие славных родов встречали некоторых гостей, демонстрируя богатство.

Кто продал низкому такую красоту? Если владелец продал родовой халат, что маловероятно, то его купил бы другой прирождённый житель, но никак не грязесос.

— Убедился, Самиран, что я не низкий? — сказал Диаба.

Я не стал отвечать. Диаба — падший в дорогом халате. Ну и что это меняет? Ничего. Не стоило тратить силы на словесный поединок.

— Ладно, попробуем поговорить по обычаям летающей тверди. Позволь представиться: меня зовут Диаба Разумеющий.

— Что делающий? — иронично переспросил я.

— Разумеющий.

— Но я слышал, как твои подхалимы называли тебя Властвующим.

— Разумеющий, Властвующий, Неистовый, Благодарящий… Угнетённые небом народы присоединили к моему имени много дополнительных имён. Но сейчас я — Разумеющий.

— Не путаешься?

— Одно имя для сиабхи, другое для ач-чийцев, третье для лесных, остальные — для остальных народов. Тебе же лучше, если я в беседе с тобой, буду Диабой Разумеющим, а не Умертвляющим или Карающим.

Я просунул руки между прутьями решётки:

— Дай мне время, и я присоединю тебе новое имя — Диаба Умирающий. Как тебе?

— Так себе. Но одно из моих славных имён, я уверен, ты слышал много раз.

— Неуважаемый, клянусь всеми Создателями, с того дня, как ты испуганно улетел из скалистого храма, унося недобитых грязных колдунов и Хозяев, я вообще о тебе не слышал. Ни как о Разумеющем, ни как о Благодарящим, ни, тем более, как о Карающем. Ты грязь под ногами дивианца, и ничего более.

— Я такой же высший, как ты. А у нашего племени принято отвечать на названное собеседником имя.

— Без всякого уважения, но на языке высших людей ты говоришь не очень правильно. Такого не бывает с прирождёнными жителями.

— Но и ты, парень, известен своими странными словечками?

Я постарался не выдать, что поразился осведомлённости собеседника.

С хитрой усмешкой Диаба продолжил:

— Я начал учиться языку позже, чем другие дети на Дивии. Точнее — моё обучение было прервано.

— Допустим. Но мне нет дела, как ты научился понимать язык.

— Я тоже родился на летающей тверди. Я равен тебе и любому другому так называемому «прирождённому жителю».

Последнее Диаба произнёс с иронией.

— Но я знаю и разумею намного больше, чем любые мудрецы низа и верха. Для меня они все суть одинаковые недоумки.

— Ты понял это в таком же видении, в каком ваши жрецы посещают летающую твердь?

— Нет. Я не одурманивал себя грибной мукой, чтобы видеть желанное, как это делают глупые жрецы. Мои знания почерпнуты из другого источника. И если ты правильно распорядишься своей судьбой, я тебе поведаю о нём.

Диаба помолчал, ожидая от меня вопроса, что там за источник? Но я не спросил. Рано или поздно сам скажет.

Диаба продолжил:

— Помню, как я и моя мать жили в Третьем Кольце. У нас был роскошный дворец, над которым висело три громадных небесных дома. Нам прислуживали сотни челядинцев с золотыми тарелками на груди… Мне не исполнилось и четверти поколения, когда всё это было потеряно после справедливого сравнения Обвинения и Правды в Прямом Пути.

Названия дивианских учреждений и юридических процедур он произнёс с презрением, а «справедливое сравнение» с иронией.

— Твоих родителей приговорили к падению в грязь?

— Только мою мать. Отец погиб в родовой войне против рода Миас за место в Совете.

— Вот ты и попался на вранье: какими бы несправедливыми ни казались тебе решения Прямого Пути, но Обвинение и Правда никогда не приговорят ребёнка к сбрасыванию в грязь. Тем более за преступление родителей. Тебе на грудь повесили бы золотую тарелку и отдали бы в челядинцы победившего рода. Или заставили бы принять их имя.

— Всё так. Как победитель в родовой войне против Те-Танга, ты знаешь, как победители наказывают побеждённых. Но моя мать не желала терять меня или падать в грязь за ошибки мужа, затеявшего глупую войну. Она собрала остатки золота и купила защиту наёмников. Они помогли нам скрыться от «правосудия» на Ветроломе Пяти Гракков. До сих пор помню, как ловко наёмники обезоружили и связали небесных стражников их же вязками. Но мы не прожили на Пяти Гракках и пяти дней, как сквозь стены нашего жилища прошли искатели рода Ситт. Одни наёмники вступили с ними в бой, другие помогли нам сбежать на какой-то необитаемый ветролом, помню, рядом с ним стояло громадное изваяние руки с перстом, указующим в небо.

Как бы давая мне время осознать трагизм своего прошлого, Диаба взял паузу и несколько раз отхлебнул пахучий напиток. Не дождавшись от меня реакции, продолжил:

— Мать понимала, что и здесь нас найдут. Она послала наёмника в одно из окраинных Колец, где он купил старый акраб для перевозки скота и слуг. Нагрузив его вещами и припасами, она попросила наёмников провести акраб к краю летающей тверди. Ведь только наёмники знали, как обходить сторожевые дозоры небесной стражи, охраняющей твердь от низких.

Диаба тихо засмеялся:

— Знание тайной тропы помогло мне вернуться на твердь, спустя пару поколений, когда наша первая каменная башня достигла высоты Дивии. Хе-хе. И не раз. Туда и обратно. Туда и обратно. Но и об этом ты, наверняка, догадался?

Я не стал сообщать Диабе, что тайные тропы известны дивианцам, поставляющим на Дивию незаконное вино.

Нахмурившись от моего кажущегося безразличия, Диаба сказал:

— Матушка моя была наивной женщиной. Она думала, раз акрабы летают над Дивией, то и за её пределами будут летать так же. Старая скотовозка не предназначена для глубокого неба. Недолгий полёт нашего небесного дома превратился в тошнотворно долгое падение. Я отчётливо помню, как мать отчаянно пыталась управлять скотовозкой, но она развалилась под напором ветра. Задняя часть оторвалась и улетела, одна стена рассыпалась в щепы. Ветер чуть не унёс меня, но по совету наёмника, собравшего нас в Путь, мать заблаговременно привязала себя и меня ремнями к остову акраба. А скотовозка падала и падала. В разломах и дырах я видел вращающиеся горы и леса. И они казались мне чем-то удивительным. Я был ещё мал и не понимал, что такое истинная твердь. Последнее, что помню, как мать обхватила меня, осыпая поцелуями. Потом — тьма.

Используя драматическую паузу, Диаба осушил кувшин до дна. Я слушал, стараясь не выдать заинтересованность.

— Потом я очнулся в чужих руках. Это были руки той… Впрочем, нет, тебе рано знать. Ты ещё не сделал выбор. Скажу кратко: моё падение закончилось смертью матери, а я выжил и стал падшим поневоле.

— История, достойная, чтобы её запечатлели в танцевальной «Игре Света», — ответил я. — Можно пригласить Шаати или Раану для исполнения танцев твоей матери…

Диаба не отреагировал на мой тонкий и оскорбительный намёк. Он бравировал знанием дивианских традиций и локаций, но всё же он не настолько погружен в быт летающей тверди, чтобы знать о Шаати, Раане и Лиине — троице неутомимых дивианских шлюх, чьи образы встречались в срамных «Играх Света».

Диаба сдержанно ответил:

— Повесть моей жизни не выдумка, в отличие от сотканных из пылинок света сказок, которым застилают свой куцый ум высшие люди.

— Все падшие родились в Дивии. И… это самое… упали с неё. Чего в твоей повести особенного?

— Я поведал о своём происхождении не для того, чтобы тебя удивить, — раздосадовано сказал Диаба.

— А для чего?

Вопрос поставил его в тупик. Отпив из пустого кувшина, Диаба сказал:

— Просто мало кто из падших знает и хочет знать правду о том месте, откуда их низвергли.

— Никто, кроме тебя?

— Меня и других борцов с летучими угнетателями.

— Ясненько, — вздохнул я. — Теперь ты хочешь объяснить правду мне?

— Ты сам убедишься в моей… в нашей правоте.

— А если нет?

Диаба пожал плечами:

— Шаман выпустит тебе кишки и поглотит твои грани. А твоё мясо… Ну, ты знаешь продолжение.

— Продолжение может быть другим.

— Не может. Не рассчитывай, что мы допустим восстановление твоих линий. Мои бойцы — это не те низкие, с которыми ты и твоё воинство имели дело ранее. Ха-ха, но в этом ты уже сам убедился, да?

Его слова звучали приговором. Чтобы не выдать испуга, я отвернулся.

К решётке подполз торговец.

— Прости, светлейший господин, — жалобно пробормотал он. — Я услышал, что ты прирождённый как я. Могу ли я рассчитывать на твою милость? Умоляю, отпусти меня. Я хочу домой. Обещаю, что никогда в жизни не буду посещать низкие царства.

Диаба пару мгновений помолчал, будто размышлял. Но я видел, как он двигал щеками, накапливая слюну. Потом плюнул сквозь прутья решётки в торговца.

— Тебе достаточно этого краткого ответа? Или мне позвать людей, чтобы они ответили подробнее, избив тебя палками?

— Не надо подробностей, — вздохнул торговец и отполз от решётки.

Диаба обратился ко мне:

— Ты не такой, как другие прирождённые жители, да?

— Чем же?

— Ты — демон. Ты не тот Самиран, который родился на Дивии, да?

Ладно, Диаба смог привлечь моё внимание. Впрочем, в его знании о моём демонизме тоже нет ничего удивительного.

Я ответил:

— Всех неизлечимо душевнобольных, считавшихся на Дивии демонами, сбрасывают в грязь.

— Врёшь. Шаман сказал, что у тебя…

Тут к Диабе подошёл какой-то воин и негромко доложил что-то. Я разобрал ач-чийское выражение «высший гнев» и не сдержал радостной улыбки: «высшим гневом» ач-чийцы называли нападение небесных воинов.

— Я продолжу раскрывать твои глаза в следующий раз, — сказал мне Диаба и поспешно ушёл.

— Надеюсь, что к тому времени ты сам закроешь глаза в смертельном сне, неуважаемый, — радостно ответил я вослед, прислушиваясь к нарастающему за стенами башни шуму воздушной битвы.

✦ ✦ ✦

Сначала никаких изменений в полёте башни не произошло.

И вот долгожданное — грохот камней башни усилился. Пол и потолок нашей темницы, вздыбившись каменными плитами, резко накренились. Так как мои руки лежали на прутьях решётки, я успел ухватиться, а вот торговец и незнакомец в чёрном халате, отлетели к стене. На торговца вдобавок опрокинулась деревянная лохань с нечистотами, куда мы успели по нескольку раз сходить.

Отплёвываясь от залившей лицо туалетной жижи, торговец зарыдал:

— Ну как же так… Почему всё на меня…

— Крепись, уважаемый, — ободрил я, — Видишь, как трясутся стены?

— Не вижу! — Торговец зажмурился, чтобы нечистоты не попали в глаза.

— Каменные башни встретились с нашими дозорными на Молниеносных Соколах!

— Меня спасут? — недоверчиво спросил торговец.

— Слышишь грохот? Это взрываются наконечники дерридов.

— Не знаю, что такое дерриды, но их грохот звучит слаще хора из Дома Пения! Сюда, сюда! Я тут!

Грохоча камнями, будто вот-вот развалится, башня сменила крен в другую сторону. В обнимку с лоханью для нечистот торговец отлетел от стены и ударился о прутья решётки.

— Во имя всех Создателей, уважаемый, ну почему ты такой беспомощный? — Я отобрал у него вонючую лохань и положил его руку на прут решётки. — Держись, и не отпускай, если хочешь жить.

— Хочу, хочу, — залопотал торговец и вцепился в решётку.

Мой третий сокамерник, немолодой мужчина в чёрном халате и розовом белье, дополз и тоже ухватился за прутья решётки. На его заросшем седой щетиной лице не видно радости от предстоящего освобождения.

— Сюда, сюда! — истошно завопил торговец. — Я тут, спасите меня. Скорее.

— Скоро только гракки родятся, — заметил я. — Лучше помолчи, не мешай мне слушать битву.

Звуки становились плотнее и интенсивнее. Моё ухо небесного воина, понабравшегося опыта на войне, легко отличало удары боевыми озарениями от взрыва призрачных орлов или дерридов. По направлению звука я отслеживал перемещения Молниеносных Соколов. Я вычислил, что эту башню и сопровождавшие её башни атаковали два больших отряда летучей кавалерии. Один из них — отряд Маджи, это они любили применять не самые удобные для воздушной битвы «Удары Грома».

Два больших отряда — это сила!

Я с надеждой вглядывался в темноту между деревянными перекрытиями и каменными столбами. Из-за тряски факела попадали со стен и потухли в мокром сене. Только несколько тусклых синих дивианских фонарей выхватывали из темноты руки или ноги выучек, бегающих по ярусам башни.

Любопытно пронаблюдать изнутри, как низкие готовились к тому, что небесные воины проникнут в башню.

Выучки и колдуны постоянно передвигались по ярусам вдоль стен, прислушиваясь — не пробивают ли летучие угнетатели брешь? При подозрении на пробитие, они собирались у подозрительного места и ждали, когда стену осмотрит грязный колдун, владевший «Зрением Тверди». Вот почему в битвах мы, проникнув в башню, тут же сталкивались с её защитниками.

По командирской привычке я начал прорабатывать контрмеры к их хитрости. Наверное, нам не надо ломиться сквозь бреши сразу, как только перепрыгнули на башню, а сделать несколько фальшивых пробитий, чтобы растянуть силы защитников. Колдуны со «Зрением Тверди» — редкость, так что мы можем быстро вымотать их ложными атаками.

Несколько раз сверкнули нечаянно выпущенные колдунами молнии. Кстати, на войне озарения с небесными искрами и огненные тоже редко встречались у колдунов. Зато они вволю кидались «Ледяными Копьями». Вероятно, это связано с общим количеством доступных им кристаллов боевых озарений. Отчего-то «Ледяных Копий» у них больше всего.

С секунды на секунду я ожидал, что врата или стена башни обрушатся и влетят небесные воины. Я живо представил себе эту сцену и прикрыл глаза, ожидая, что меня ослепит яркий солнечный свет.

Шло время, но свет всё не слепил.

— Скорее, скорее, — скулил торговец.

Я с трепетом отметил, что полёт башни стабилизировался, её больше не мотало, а пол сохранял наклонное положение, направленное в сторону движения. И это движение явно увеличивалось — башня летела со скоростью настоящих небесных домов.

Конечно, Молниеносный Сокол её нагонит и перегонит, но звуки битвы быстро отдалились, не потеряв плотности. Это значило, что летучая кавалерия продолжала биться с другими башнями, но этой удалось уйти!

Незнакомец в чёрном халате с облегчением вздохнул и убрал руки с решётки.

Торговец, сидевший на полу у решётки, поднял на меня залитое нечистотами лицо:

— Когда, ну когда меня спасут?

— Не в этот раз, уважаемый, — ответил я, но прутья решётки не отпустил, словно если бы я разжал пальцы, то каким-то образом подтвердил бы, что надежды на спасение нет.

Только когда перед нами появились выучки и начали спокойно собирать разбросанные по полу жерди, посуду и факела, я отошёл от решётки и сел на пол.

Факела снова запылали, заполняя камеру жёлтым светом и дрожащими чёрными тенями. Явился Диаба, одетый в доспехи. Подкручивая ус, он насмешливо сказал:

— Помнишь, Самиран, что я говорил тебе? Отныне мы не только не боимся летучих угнетателей, но можем легко от вас сбежать.

Я засмеялся.

Осознав двусмысленность хвастливой фразы, Диаба сделал вид, что его позвали:

— Никуда не уходи, Самиран. Я скоро вернусь и продолжу раскрывать тебе глаза на правду.

✦ ✦ ✦

Вернулся Диаба часа через два. За это время башня несколько раз наклонялась и меняла направление движения. Навряд ли эти манёвры были уходом от преследования. Скорее всего, башня ложилась на прежний курс, прерванный атакой летучей кавалерии. Да и никакой Молниеносный Сокол не стал бы преследовать одинокую башню. Мы уже знали, что одинокие башни нередко заманивали Соколов в ловушки.

Диаба снова одет в халат, на этот раз новый: белый, расшитый золотыми узорами. Он вёл себя как старший славного рода, демонстрирующий своё богатство и власть через частую смену дорогой одежды.

И начал он беседу сразу, без предисловий. Зашёл, так сказать, с козырей.

— Вы, дивианцы, украли благоденствие у всего мира, — сказал он.

— Да ладно, — спросил я.

— Вы украли, и врёте, что украденное всегда принадлежало вам.

— Я ничего не крал у тебя.

— И всё же ты крал благо каждый день. С самого рождения.

— Если ты полагаешь, что, родившись на летающей тверди, я украл чьё-то перерождение на ней, то уверяю: я не только не имел таких намерений, но и не уверен, что перерождение возможно. Хотя вы, низкие, верите в него без сомнений. Ведь вам грязные колдуны всё разъяснили, да?

Диаба усмехнулся:

— Болван. Ты даже не знаешь, что именно вы украли, но при этом поучаешь меня?

— И мысли такой не было.

— Да, — как бы нехотя согласился Диаба. — Некоторые низкие люди, особенно дикие, верят, что убийство высшего дарует перерождение на Дивии. Я же говорю тебе не о заблуждениях обворованных вами людей, а о том, что есть на самом деле. Лишь немногие знают правду о летающей тверди.

— Если собеседник заявляет, что только он знает, как оно «на самом деле», то это признак того, что сейчас он начнёт пересказывать свои заблуждения или ту разновидность лжи о предмете спора, которую ему вдолбили в детстве.

Диаба помотал головой:

— Учителя обучили тебя кидаться вязками хитро закрученных слов.

— Спасибо, но я и сам своего рода учитель.

— Меня твоими вязками колючих слов не победить. Ибо я ведаю истину, а ты нет.

Я закивал:

— Конечно, конечно. Особенно удобно спорить об истине с тем, кто твой пленник?

Диаба сделал непроницаемое лицо — ни усмешек, ни движений губ и глаз.

— Ты ещё недостоин знать правду. Поэтому я удаляюсь.

— Удаляйся. Буду ждать следующего разговора. Хоть кто-то развеселит меня в этом путешествии.

Кому-то могло бы показаться, что я напрасно отогнал единственного человека, который хотел прояснить цель моего пленения. Но опыт уполномоченного помощника научил меня выуживать из собеседников больше, чем они хотели рассказать.

Я знал, Диаба вернётся и продолжит доказывать, что прирождённые жители Дивии якобы обокрали низких. Ему важно не просто рассказать мне свою точку зрения на Дивию, но и склонить меня к ней. Даже не надо знать, что он имел в виду. Наверняка, низкие считали, что дивианцы украли у них магию Двенадцати Тысяч Граней.

Спустя несколько часов Диаба вернулся. Подойдя к прутьям решётки, сразу начал:

— Скажи, высший Самиран, вот вы назвали свои подлые нападения на людей всего мира «поисками правды». Но что есть правда по-вашему?

— Тебе не понять.

Диаба хитро улыбнулся:

— Ваши целители знают, что в голове у каждого человека, хоть высшего, хоть низшего, есть жирное серое мясо, не так ли?

— Хм, ты про мозг, что ли?

— Да, мозг. Так же ваши целители знают, что именно в сером мясе головы звучит не только Внутренний Голос, но и особый голос самого себя, который есть у всякого человека, даже не рождённого на Дивии.

— Допустим… Да. Мы все разговариваем и даже спорим сами с собой, это помогает нам понимать действительность.

— Да, да, — радостно закивал Диаба. — Ты правильно сказал, этот разговор с собой и помогает нам жить и лучше понимать, что происходит с нами на Всеобщем Пути. Ты немного мудрец, высший Самиран.

— Ты не первый, кто мне это сказал.

Диаба продолжил:

— Но знают ли ваши люди, что у самой тверди было такое жирное серое мясо? Такой мозг? И я говорю не про летающую твердь, а про настоящую твердь, на которой мы все стоим, а Дивия летает над нею.

— Ты уверяешь меня, что у Земли был мозг?

— Да, да, мозг. Был мозг. В земной тверди жило серое мясо, мозг, в котором тоже звучал Внутренний Голос. И он тоже помогал земной обширной тверди понимать, что с нею происходит.

Серое мясо, жирный мозг… Где-то я уже это встречал…

Голос напомнил мне, что в скрижали «Пути Создателей: откуда и куда они пришли» Создателей назвали «мозговым жиром земли». Хм, значит, что-то есть в словах Диабы? Впрочем, ничего странного, он мог нахвататься обрывков этих знаний из слепков, сделанных служанкой-шпионкой.

Космологические воззрения низшего дикаря, конечно, любопытны, но зачем он пересказывал их мне? Чтобы я поверил в жирный земной мозг? Мне стало скучно: Диаба не мог поведать мне ничего полезного, кроме идиотских легенд.

— Вот этот мозг Земли вы, высшие тени, и украли.

— Ясненько. Что ещё?

— Вы украли мозг Земли и спрятали его на Дивии, которая в свою очередь тоже краденный кусок всеобщей тверди. И подняли Дивию в небо, чтобы мы, истинные наследники жирного серого мяса, не смогли вернуть себе утраченное.

— То есть из-за нас низкие стали безмозглыми?

— Да, да, — закивал Диаба. Потом понял стёб и сказал: — Не надо. Это не смешно.

— Мне смешно.

— Мы не безмозглые, ибо жирное серое мясо было не нашим, а земным. Люди получали от него мудрость и могущество, которые летучие угнетатели забрали себе.

В целом легенда богоборчества низких понятна. Дивианцы — злые враги, которые украли у низких что-то, из-за чего они стали жить плохо. И пока «жирное серое мясо» не будет возвращено обратно в тело земли, мира не будет.

Диаба обрадовался моей задумчивости. Решил, что начал переубеждать меня.

— Ты ещё подумай, а потом я тебе кое-что покажу.

✦ ✦ ✦

Но в этот день Диаба ничего больше не показал, кроме очередного богатого халата. На этот раз халат украшен не драгоценными камнями и не золотыми гранями, а сразу кристаллами озарений. И это не кристаллы тусклого или незаметного уровня. Судя по сложному переплетению граней, не ниже светлого. Носить кристаллы в качестве украшения — это даже для богатого дивианца верх бесстыжей роскоши и расточительства. Ведь драгоценные камни и золото сохранялись много поколений, тогда как кристаллы со временем теряли грани и распадались.

Демонстрируя кристаллический халат, Диаба несколько раз подходил к моему перевоспитанию, как спортсмен к снаряду. Но все без особого успеха. И не из-за того, что я противился. Я как раз очень хотел понять миф о сером мясе и ворах, его укравшем.

Попытка понять легенду осложнялась тем, что упоминание о любом мясе неизбежно пробуждало во мне шашлычные аналогии. Вдобавок у Диабы не получалось внятно рассказать о мясе и его важности. Ведь он сам узнал этот миф из пересказов легенд прошлых поколений.

Его отлучки и возвращения объяснились тем, что он корректировал полёт башни. Только он знал, куда мы летим.

Диаба подошёл к прутьям клетки и сел на подставленный выучкой деревянный круг, предназначенный для каких-то механизмов башни, а в остальное время служивший стулом.

Начал свою повесть с тех слов, что и в предыдущие попытки:

— Множество поколений тому назад, когда на местах морей были равнины, а на местах равнин — горы, жило племя славных людей.

— Что за люди? — спросил я. — Как они назывались?

— Люди были люди. Они никак не назывались, так как были людьми.

— Ладно. И что делали люди?

— Ну вот. Эти люди жили. Охотились. Варили мясо…

— Серое?

— Да нет же, — возмутился Диаба. — Обычное мясо, на охоте добывали.

— Ясненько, — кивнул я.

— Ну вот. Рядом с людьми жило озеро.

— Именно — жило?

— Ну да, а что такого? Всё, что есть в мире — живёт. Живёт озеро, живут облака.

— Трава тоже живёт?

— И камни. Всё живёт. Любая звезда, сверкающая на небе, и всякая тающая искра, вылетевшая из костра.

— Так, и что дальше?

— Сначала озеро просто жило, как все реки и озёра. Как камни и животные. И люди не знали, что озеро было серым мясом.

— Та-а-ак, неуважаемый… Я очень хочу тебя понять, но не могу. Рядом с людьми жило озеро протухшего мяса? Или мясо похоже на озеро? Или…

— Это потому что ты окаменевший в высшем невежестве болван! — вскричал Диаба. — Я говорю, как всё на самом деле, а ты не можешь увидеть правду сквозь завесу собственных заблуждений.

— Вот когда ты меня ругаешь, то звучишь понятно. Но про озеро — непонятно вообще. Это было живое озеро серого мяса? И так же оно было мозгом Земли?

Диаба раздражённо пробежал по комнате.

— Да пойми ты, нечестивая тень испорченного урода! Было озеро, но оно не было как-то по-особенному живым. Оно жило, как всё живое живёт. И не живое тоже… И было оно серым мясом. Вот как было. А не так, как ты сказал.

— А как? — осторожно спросил я.

Диаба повторил всё то же начало о племени людей, называемых «люди», которые жили на берегу озера, которое тоже жило, как они.

— Понял?

— То есть озеро было мыслящим животным?

Диаба застонал, будто я воткнул ему нож в живот:

— И как нести правду таким болванам? О, моя женщина и Морская Матушка, я не могу пробить броню заблуждений на лицах летучих угнетателей.

Отчаявшись, Диаба перешёл с прозы на поэзию — затянул заунывную песню о счастливых людях, которые познали какое-то озеро и оно, будучи серым мясом, познало их, а затем открыло им власть над миром.

— Так ещё непонятнее, неуважаемый.

Дойдя до крайнего раздражения, Диаба пустился танцевать, показывая мне древнюю легенду в танце.

На самом деле смешного в этом ничего нет. Танец и пантомима — древнейшее средство коммуникации доисторических народов, не имевших письменности. Те же охотничьи или воинские танцы аборигенов Австралии служили не только для ритуала, а для передачи молодому поколению приёмов обращения с оружием или обучали как разделывать тушу добытого животного.

Диаба танцевал древнюю историю тщательно и весьма подробно. Наверно.

Наплясавшись, Диаба устало опустился напротив меня:

— Понял теперь?

— Нет, неуважаемый. Но вы отлично двигаетесь для своего возраста.

Диаба тяжело вздохнул:

— Как жаль, что нет моей жены. Она бы объяснила тебе в таких словах, что ты всё понял бы. Другим падшим она объясняла понятно, они сразу начинали нам помогать. А ты тупой.

— Нет, это ты тупой, раз не можешь мне объяснить.

Диаба грустно согласился:

— Может быть. Но ничего, когда мы прибудем, куда стремимся, я покажу кое-что.

— Снова станцуешь?

— Нет. Но ты поймёшь.

— Что пойму?

— Этого я не скажу. Ибо ты должен сам понять и начать делать что нужно. Или не понять, тогда шаман сделает с тобой, что нужно ему.

— А когда мы прибудем в это загадочное место?

Не удостоив меня ответом, Диаба ушёл. На этот раз надолго, видать, лёг спать.

Я отошёл к стене и уселся поудобнее. Снова погрузился в грёзы о недавнем прошлом.

Вспомнил полные забот, но радостные дни, когда мы наконец-то начали собирать небесное воинство для войны с Портовым Царством.

8. Битва за бюджет и Свет Разума

Однажды ранним утром Экре Патунга объявился в казармах. Как был, в перепачканной навозом одежде, он пробежал по спальным комнатам отрядов, сообщая, что вернулся.

Увидев меня, бросил:

— Второй старший, жду тебя во дворце сословия Защищающих Путь, будем думать о создании летающих отрядов.

Потом забежал в свой небесный дом, примерно такого размера и уровня роскоши, как у меня, и улетел.

Позавтракав лепёшками и мясом, я отправился в Совет Правителей, где прилежно проголосовал за закон, выдвинутый Правителем по имени Хину Ронгоа. Как истинный депутат, я не удосужился вникнуть в смысл закона, лишь понял, что он регулировал места бесплатного лечения бедняков на ветроломах.

Целители организовали бесплатную медицину для бедняков не из человеколюбия, а для тренировки молодых целителей, а так же, как пояснил Хину Ронгоа: «Дабы испробовать новые гроздья целебных озарений для лучшего исцеления хитрых и редкостных хворей». Хину Ронгоа хотел выбить из Совета закон, исключающий ответственность целителя за гибель хворого после ошибочного исцеления.

С чувством выполненного долга я прилетел во дворец сословия Защищающих Путь. Там уже собрались старшие воинских отрядов, включая небесную стражу, которой командовал Илиин Раттар. Экре Патунга ещё не вышел к нам. Как заверил его челядинец — принимал ванну и обедал. Хотя все считали, что Экре держал совет с остальными Патунга, чтобы скоординировать свои действия в сословии.

Особенно этому возмущался представитель рода Кохуру:

— Негоже самому старшему воинства вести тайные переговоры с родичами!

Его поддержал старший Поау:

— Да. Члены сословия должны быть посвящены в подготовку воинства.

Меня на «тайные» переговоры не пригласили, что немного задело.

Я не стал вникать в суть интриг внутри сословия. Отправился в зал скрижалей и продолжил читать о битвах с низкими: я копил и уточнял знания о прошлом.

Провёл в зале часа три, пока меня не вызвал челядинец:

— Старшие зовут молодого господина.

Я прошёл в зал.

Члены сословия расселись полукольцами перед постаментом. Непривычно видеть старших Патунга, Кохуру и Поау, сидящими в первом ряду. Обычно они сидели на постаменте, как положено трём старшим сословия. Но на этом совещании главными были я и Экре Патунга. Поэтому на постаменте установлено только два лежака.

На самом высоком и золотом, полулежал Экре, одетый в преувеличенно скромную серую тунику. Отросшая за время «отсидки» борода завита ровными колечками. Голова наголо выбрита, что редкость для дивианцев, считавших волосы одним из главных достоинств высшего человека. Поэтому плешивых на Дивии можно встретить только среди бедняков, остальные заказывали у целителей наращивание волос.

Некоторые небесные воины брились наголо только перед большими войнами, чтобы озарённая обмотка на голове сидела плотно и не соскальзывала, когда поверх неё наденут шлем.

Я уже неплохо изучил дивианский язык светских намёков и символов. Своей преждевременной бритоголовостью Экре Патунга показывал всем, и врагам, и друзьям, что настало время отложить внутренние противоречия и родовые склоки до победы над низкими.

Второй лежак из крашеного охрой железа был пониже и застелен матрасом потоньше. Неторопливо пройдя между воинами, я занял место на этом лежаке. Аккуратно сложил ноги, соблюдая все приличия.

Получилось так, будто я был главой воинства и все ждали меня, чтобы начать. Впрочем, примерно так и было. Ведь создание летучей кавалерии — моя забота.

Сейчас начнётся настоящая проверка, способен ли я задержаться в высшем обществе высших дивианцев или меня сомнут и растопчут.

От меня зависела судьба воинства и благосостояние родов и сословий. Мои решения повлияют на производителей оружия и доспехов: кто станет главным поставщиком воинства?

От меня зависели строители небесных домов: возвысится ли снова род Зелдан над Гаруджа, или те найдут способ их ограничить? А если не смогут, то начнут ли Гаруджа новую родовую войну? Ведь теперь в союзниках у Зелдан род Патунга.

От моих решений зависели даже торговцы и сословие Обменивающих Золото: сможет ли моя летучая кавалерия победить низких, не убивая их всех и не разрушая их города и экономику? Иначе дивианцам долго придётся торговать только самим с собой и обменивать золоту друг другу. На Дивию снова вернётся недостаток ресурсов, а за ним неизбежный голод.

Конечно, успешные решения будут присвоены родом Патунга, а неудачи возложены на меня.

На меня будут давить. Мне будут врать и льстить, подкупать и угрожать, как никогда ранее. Все мои ходы будут ежедневно просчитываться лучшими сонными прорицателями Дивии. На меня будут воздействовать всеми известными (и неизвестными) обманными озарениями. Я уже почуял, как кто-то прощупал меня «Обманом Голоса», но разочаровано отвалился: моя Линия Морального Права слишком сильна для незаметного воздействия.

Мои прошлые сражения — ерунда в сравнении с битвой за военный бюджет.

✦ ✦ ✦

Пока Экре Патунга мотал срок, я читал скрижали, пытаясь представить, как традиционное дивианское воинство должно измениться, чтобы успешно использовать тактику летучих нападений. Я решил, что мы не должны полагаться полностью на Молниеносных Соколов. Традиционные тяжёлые и бронированные воины, отрастившие непомерную Линию Тела, тоже пригодятся. Просто все они должны научиться летать.

Это предложение вызвало шквал возражений. Мол, как быть с героями, которые давно потратили врождённые грани на два ярких боевых озарения? Ведь даже если они будут использовать кристаллы «Крыльев Ветра», то они всё равно отберут у них толщину Линий, мешая использовать боевые озарения.

— Да и куда этому дохляку Самирану понять, что такое опытный славный герой с могучей Линией Тела? — сказал Рангат Кохуру.

Другое возражения поступило от Рено Кохуру:

— При всём уважении, но Самиран из рода Саран — молодой болван. Он не подумал: что акрабы, даже столь ничтожные и мелкие, как Молниеносный Сокол, не строятся по щелчку пальцев.

— Нужно много летучей древесины, — важно заметил Экре Патунга.

— Вот именно. Где нам взять столько Соколов, чтобы посадить на них хотя бы половину небесного воинства? А? Подумал ли ты об этом, Самиран, сын блудливой целительницы?

В горячих спорах дивианцы легко переходили на оскорбления. Особенно когда эти дивианцы — небесные воины. И вдвойне особенно, если спорили за распределение дивианской казны в пользу себя и союзников.

И как обидно ни звучали их насмешки, ничего поделать я не мог. Не вызывать же на поединок всех хулителей?

Но я снова нарушил святые дивианские традиции и не стал ругаться в ответ, а использовал непривычную для дивианских воинов манеру общения — без ругани и плевков в сторону собеседника.

Я спокойно выслушал возражения и насмешки. Потом вежливо поблагодарил за замечания, мол, сразу видно, как славные воины переживают за Дивию. Потом обстоятельно расписал, что род Зелдан обещал привлечь всех доступных мастеров, быть может, даже из других родов. Такими силами, они могут собирать Молниеносные Соколы по одному за семь дней. Иногда быстрее, иногда медленнее.

— Это невозможно, — тут же взвился кто-то из Кохуру, защищавший интересы Гаруджа. — Акрабы, даже мелкие, не строят так быстро!

— Старший рода Зелдан сказал, что это другие рода не строят быстро, а они — строят.

На самом деле он ничего такого не говорил, но не соврёшь — не победишь в споре.

Кохуру приуныли, ведь они ранее объявили что род Гаруджа готов показать небесным воинам свой вариант сверхбыстрого акраба, который во всём лучше Молниеносного Сокола. Правда, его постройка занимала двадцать дней.

Я продолжил:

— Род Зелдан накопил на складах Отшиба достаточно летучего дерева, железа и всего остального, необходимого для постройки небесных домов. Зелдан обещают, что запасов хватит на пятьсот Соколов.

— Ха, — неуверенно выкрикнул Рено Кохуру. — Обещать они могут. Но могут ли сделать?

— Чуть более тридцати Соколов уже готовы.

— Сто тридцать Соколов, — повторил Экре Патунга с таким выражением лица, будто именно на это число он и рассчитывал.

— Но как понять, сколько Соколов нам вообще нужно? — спросил Рангат Кохуру. Тон его был почти дружелюбным. Призыв забыть распри на время войны работал.

За меня ответил Экре:

— Да тут понятно — число Соколов зависит от количества бойцов в воинстве.

Старший Поау сказал:

— В прошлую войну у нас было две тысячи сто шесть воинов. За прошлые поколения выросли новые бойцы. Думаю, тысячи три наберём.

Я ответил:

— В каждом Соколе помещается два воина: погонщик и стрелец. Но превращать всех воинов в летающих — неразумно.

— Неразумно вообще воину летать в тесной коробочке, — отозвался Рено Кохуру. На него зашикали остальные старшие:

— Прекращай распрю, уважаемый.

— Отвечай по существу слов второго старшего воинства Дивии.

— Совет принял решение, мы его выполняем. Выполняй и ты.

Прорицатель Рено Кохуру что-то прошептал на ухо хозяину. Тот склонил голову в мою сторону, признав вину.

Моё уверенное владение численными данными охладило пыл несогласных. Поняли, что криком и ором меня не одолеть, нужно ловить меня на ошибках или недочётах.

Это уже маленькая победа. Противники приняли мой план производства.

Я продолжил:

— Чуть позже, когда соберём первые три-четыре отряда, уточним окончательное число Молниеносных Соколов.

— Но скажи примерно, Самиран? — попросил Экре Патунга.

— Думаю, будет разумно обратить в летучих всадников половину воинства.

— Иными словами: всех молодых и зрелого возраста воинов?

— Где-то так.

Я попытался ответить уверенно, но я и сам не знал, способны ли взрослые воины переучиться? При этом я, как изобретатель летучей кавалерии, не до сих пор мог внятно изложить ключевые положения нового способа вести войну. И тем более не мог обещать победу. Поэтому и хотел сохранить часть традиционного воинства.

Я добавил:

— Но к моменту прибытия Дивии в Портовое Царство у воинства должно быть не менее тысячи Молниеносных Соколов.

Рангат Кохуру снова взвился:

— Чепуха и преувеличение! Если взять полторы тысячи будущих порхающих воинов и поделить по два, то надо будет семьсот пятьдесят Соколов. Тысяча сословию не нужна, но, видать, нужна Самирану и роду Зелдан? Как и доля казны на постройку ненужного?

Как всегда, меня поддержал Котахи Патунга:

— Уважаемый, надо предусмотреть, когда Молниеносные Соколы будут ранены или убиты в бою. Тогда выжившие наездники и стрельцы пересядут в запасные акрабы и продолжат битву.

— Ха. Что же это за летучее воинство такое, которое готовиться погибать, а не побеждать?

На Кохуру снова зашикали остальные:

— Уйми язык.

— Никто не собирается погибать, но иногда приходится.

Рангат Кохуру покорно склонил голову.

И ещё четыре дня мы спорили, соглашались, ругались, мирились, находили чужие ошибки и признавали свои заблуждения. Мы несколько раз сколачивали собрания изучающих и посещали отшибы Зелдан и Гаруджа. Мы беседовали со старшими всех родов, занимающихся постройкой акрабов, (их оказалось не так уж и много) и уточнили производственные мощности.

Благодаря этому, я узнал особенности постройки небесных домов. Выяснил, что запасы летучего дерева, железа и всего остального, необходимого на постройку акрабов, были весьма ограниченными. Летучие материалы вещь такая — их не запасти впрок, так как они теряли свои свойства.

Заготовкой строительных материалов, включая летучие, занимались несколько семей сословия Поддерживающих Твердь и Созидающих Вещи. Тот случай, когда два сословия пересекались в одном предназначении, в данном случае в обработке ресурсов.

Вот уже много поколений отпрыски этих семей только и делали, что озаряли брёвна, доски, бруски или железные листы и прутья, из которых потом собирали остовы небесных домов. Я видел, как эти люди часами сидели над досками, наполняя их силой озарения «Лёгкость Воздуха».

В сравнении с их работой даже профессия проращивателя дверей была полна интересных событий и новых знакомств.

✦ ✦ ✦

Ещё в начале правления Гуро Каалмана для заготовки и хранения всех строительных материалов был выделен летающий островок, носивший название Отшиб Пяти Родов.

Раньше я думал, что все Отшибы одного размера, но нет. Самым большим был отшиб рода Гаруджа. Зелдан — на два Кольца меньше. Отшиб Пяти Родов самый маленький — всего два Кольца.

Четвёртый Отшиб, носивший название Свет Разума, считался утраченным. Официальная причина гибели — смерть Сердца этого Отшиба, приведшая к потере управляемости и падению. Вообще информации по Отшибу Света Разума оказалось подозрительно мало, словно его потеря стала позорным событием, и не стоило нести память о нём сквозь поколения. Например, в скрижалях Дома Опыта о Свете Разума вообще ничего не упоминалось, отчего у многих дивианцев сложилось мнение, что Отшибов всегда было только три.

Из старых скрижалей хранилища Первого Кольца я узнал, что Свет Разума построили позже других Отшибов. И, как я понял, продравшись сквозь частокол метафор, он имел собственное Сердце и Нутро, почти равные Сердцу и Нутру Дивии. То есть Отшиб Света Разума не был привязан к Дивии пуповиной, как другие Отшибы. Практически, Свет Разума — совершенно автономный и независимый от Дивии летающий островок. Но якобы эта независимость и стала причиной его погибели. Конкретного описания причины смерти его Сердца и Нутра нет, было только много стихов и гимнов, осуждающих невнимательность тех, кто решил, что Отшиб может жить без пуповины.

Как всегда, правду нужно искать во дворцах сословий, в данном случае у сословия Поддерживающих Твердь, как ответственных за состояние Дивии.

Или у священников и учителей.

Дело в том, что Свет Разума разделён между сословиями священников, артистов и учителей. Типа, Отшиб для гуманитариев.

В Первом Кольце Света Разума размещался самый большой в истории храм Двенадцати Тысяч Создателей, который посещали только самые высокоморальные жители Дивии. В остальных Кольцах размещались дворцы и хранилища скрижалей священников, учителей и артистов.

Когда случилась катастрофа и остановка Сердца, все ценности были вывезены, а жители спасены. Но на этом данные о катастрофе обрывались. Не указано место падения Отшиба. Только сказано, что гибель Света Разума была весьма горестной для всех дивианцев. Сам Отшиб развалился на много кусков, а Сердце его исторгло такой мощный свет, что на протяжении множества дней небо в той части мира светилось красным и днём и ночью. А смертоносный ветер дул во все стороны, убив всё живое в окрестностях и опалив все растения на Дивии.

Опять же, если поставить себе целью узнать подробности, то можно докопаться до более точных описаний причин и места падения Отшиба. Но я и так догадывался, что причиной могла быть некомпетентность населения Отшиба. Ибо чего ещё ждать от гуманитариев?

Кстати, я и без напоминаний Голоса помнил, что впервые о потерянном Отшибе услышал от раненых на взятии Лесной Крепости воинов.

Один из них упомянул, что четвёртый Отшиб якобы улетел куда-то. Другой уверял, что его сбили низкие. А в скрижалях утверждалось, что Свет Разума погиб по техническим причинам. Что из этого правда — Создатели ведают. Впрочем, в то, что Отшиб сбили низкие, верилось меньше всего. У них попросту нет возможностей для этого. За время войны я в этом убедился.

Впрочем, всё это могло быть как легендами, так и частичками правды, которую учителя не хотели хранить в скрижалях. Ведь они предпочитали сохранять в истории исключительно неудачи других сословий, в основном воинов, а не свои.

✦ ✦ ✦

Итак, Отшиб Пяти Родов был громадным складом стройматериалов.

Для озарения неотёсанных, завезённых с низа брёвен на этом Отшибе было построено множество зданий, похожих на многоэтажные парковки. Грузовые акрабы доставляли брёвна на этажи зданий. Однажды, стоя на стене одного из Колец и разглядывая Отшиб Пяти Родов, я принял эти склады за небывалой роскоши дворцы.

Сначала я удивлялся: зачем создавать склады стройматериалов на каком-то Отшибе? Ведь на самой тверди предостаточно пустырей, особенно в дальних Кольцах. После посещения Отшиба Пяти Родов вопрос отпал. Громадные и многоэтажные здания, заполненные озарёнными или находящимися в процесс озарения стройматериалами, занимали всё пространство Отшиба. И сколько бы ни было пустырей на дальних Кольцах летающей тверди, но они разрозненные, расположены далеко друг от друга. Складские помещения Отшиба Пяти Родов стояли один к одному — очень удобно делать оптовые покупки разнообразных строительных материалов.

Вопреки названию управлял этим Отшибом один род — Маликахару, хотя много поколений тому назад принадлежал пяти родам, чьи имена утеряны в рассыпавшихся на песок скрижалях.

Род Маликахару состоял из ветхих стариков и старушек. Самой молодой в роду всего лет шестьдесят на вид. А если она поддерживала видимость возраста с помощью целителей и их озарений, то все сто шестьдесят. Тем страшнее факт, что Гуро Каалман существовал в те времена, когда эта старушка не родилась! Сколько же ему, блин, лет? Неужели — триста или шестьсот, как долгожителям из библейских легенд?

Маликахару не владели мощными скрытыми озарениями. У них не было даже определённого предназначения, хотя старшие входили сразу в два сословия — Обменивающих Золото и Воздвигающих Стены. Торговцы и строители. Слава их рода была низкой, в Скрижали Славных они записаны где-то в последней трети. Ниже Саран, но выше Те-Танга. Зато они владели Отшибом. Сдавали его в аренду за счёт чего оставались богатыми людьми.

Как владельцы Отшиба, они не претендовали на места в Совете, да и не стремились к этому. Люди рода Маликахару редко покидали свой островок и проводили дни и ночи в родовом дворце, просматривая бесконечные «Игры Света», которые им поставляли целыми сундуками. Их родовой дворец напоминал дом престарелых, постояльцы которого навечно погрузились в капсулы виртуальной реальности.

Как они выродились до такого состояния — неизвестно. Об этом, наверное, можно узнать в хранилище родовых скрижалей, но меня туда не пустили небесные стражники. Как все постояльцы этого дворца престарелых, стражники были ветхими дедами, в синих, покрытых пылью доспехах такой причудливой формы, какой я не видел у других стражников. Вероятно, эти доспехи вышли из военной моды несколько поколений назад.

Но и без скрижалей нетрудно догадаться: Маликахару вымирали из-за недостатка молодёжи.

✦ ✦ ✦

Как принято, решение одной проблемы подняло ворох новых. Договорившись о числе летающих экипажей и летающих воинов, я выяснил, что бескрылым бойцам не хватает ярких и светлых кристаллов «Крыльев Ветра». На Дивии просто не было столько людей, способных творить сотни, тысячи этих кристаллов. Те, что были, теоретически, могли произвести эти условные тысячи, но всё упиралось в два вопроса: сколько именно тысяч надо и сколько времени на это у нас есть?

Для начала мне пришлось составить во Внутреннем Голосе «список» потенциальных творцов и разбить его на две группы.

В первой сто тридцать семь человек, владевших яркими «Крыльями Ветра», но из них лишь пятьдесят восемь научились творить яркие кристаллы. Оставшимся придётся идти в Дом Опыта и под наставничеством учителей усваивать науку творения ярких кристаллов. Что, как я знал по себе, было не просто. Особенно, если ты взрослый.

Во второй группе более трёхсот человек, все они могли — опять же в теории — создавать светлые кристаллы «Крыльев Ветра».

И первым и вторым нужно минимум день на творение кристалла светлого уровня. И день на восстановление. А кому-то так вообще два и больше.

В этих подсчётах крылось множество переменных, зависевших от свойств кристаллов. Количество использований одного кристалла значительно повышало его ценность. Но оно зависело от характеристик творца — толщины его линий и даже такой мелочи, как возраст и общее состояние здоровья. Кристаллотворчество — выматывало. А большинство творцов «Крыльев Ветра» — это люди из сословия «Меняющих Смыслы», то есть танцоры и актёры.

При этом Совет Правителей не обладал возможностями, какие были у правительств из времён Дениса Лаврова.

Экономику Дивии нельзя просто так взять и перевести на «военные рельсы». Нельзя хватать (призывать повестками) славных граждан. А творцы кристаллов — все сплошь славные. Нельзя силой сажать их на условные заводы по производству танков и снарядов, как это делали правители с населением стран, воевавших, например, во Второй Мировой. Правителям Дивии такое просто в голову не пришло бы.

Дивианцы верили, что любое насилие над прирождёнными жителями вело к неудовольствию Создателей, то есть к наказанию во время благоволения. Поэтому даже смертная казнь проводилась через сбрасывание в грязь, когда никто не убивал прирождённого напрямую, его убивали обстоятельства — связанного преступника с подавленными озарениями ставили на выступающую над краем Дивии платформу, и казнь совершал ветер или тряска самой Дивии, которая на краях ощущалась особенно сильно.

Меня это суеверие не пугало. И если бы я достиг безграничной власти, как Гуро Каалман, то без зазрения совести организовал бы на Дивии ГУЛАГи и трудовые лагеря, решив проблему недостатка кристаллов.

Словно этого мало, проблема кристаллов «Крыльев Ветра» усложнилась проблемой кристаллов, необходимых для постройки «Молниеносных Соколов». Эти проворные машинки работали исключительно на ярких кристаллах, о чём меня предупредил в своё время продавец из рода Зелдан.

Подсчитывать кристаллы для акрабов мне не пришлось, это взяли на себя акрабостроители. Но намного легче мне не стало. Ведь всё это нужно сотворить и собрать воедино, в функционирующее летучее войско, а не в толпу воинов на летающих сундуках.

Проблема кристаллов стала серьёзным испытанием для меня, как военного начальника. Я всерьёз подумал, что моя затея с небесной кавалерией — глупость. Такого рода войск не существовало на Дивии не потому, что до него не додумались, а потому, что он невозможен в тех масштабах для массового применения.

Что если я ошибся? Что если проще воевать, как праотцы воевали — убить всех низких смертоносным ветром? Тем более, что теперь я знал, что Нутро Дивии — это практически летающая водородная бомба, готовая взрываться сколько угодно и когда угодно.

К счастью, я был не один в этой схватке военного бюджета и ресурсных ограничений летающей тверди. Меня поддержал род Патунга и их союзники. Они немало сделали для того, чтобы договориться с творцами кристаллов. Патунга не жалели своей казны, скопленной за несколько поколений, они покупали и подкупали. Неожиданную помощь Патунга оказало сословие «Обменивающих Золото» и зависевшие от них торговцы. Все они расчехлили не только свои хранилища золота, но задействовали неформальные и формальные связи. Торговцы с рынка для высокоморальных вообще достали из своих закромов пару сундуков ярких «Крыльев Ветра».

Впрочем, именно их помощь предсказуема: дельцы заинтересованы в сохранении экономик и ресурсного потенциала низких царств, в особенности — Портового.

С торгашеским бонусом на «бесконечное золото» сбор воинства нового образца перестал буксовать. Почти все творцы кристаллов из списка согласились работать, не жалея линий. Я же плюнул на подсчёты, сколько именно кристаллов надо, и назвал туманное число:

— Сделаем так много, насколько творцы способны. Но не менее двенадцати тысяч.

Сакральное для дивианцев число заставило Совет Правителей поверить в то, что я знаю, что говорю. И делаю.

9. Мода на милитари и методика воздушных налетов

С экономической стороной подготовки к войне покончено. Ремесленники трудились не покладая рук и линий. Закупленные у низких металлы и кожа превращались в одежду, доспехи и оружие. Склады сырья пустели, а оружейные комнаты отрядов небесного воинства наполнялись.

Раз в несколько дней во дворец прилетали грузовики ремесленников, заполненные тюками озарённой обмотки, сундуками доспехов, связками мочи-к и другого оружия. Старшие сословия распределяли всё это между отрядами.

Творцы каждое утро присылали во дворец сословия Защищающих Путь несколько свежих кристаллов. «Крылья Ветра» и боевые озарения старшие сословия распределяли среди бескрылых ветеранов. «Проворство Молнии», «Лёгкость Воздуха» и остальные, необходимые для постройки акрабов, пересылали на Отшиб Зелдан.

Медленнее всех трудились ювелиры. Отливка, ковка и гравировка спасительных украшений занимали больше времени, чем создание мочи-ки. Без специальных знаний не понять: ювелиры на самом деле работали кропотливо, или затягивали время, чтобы набить цену? Амулеты, браслеты и прочая озарённая бижутерия пополнялись редко и распределялись согласно положению воина в отряде. Сначала первый старший, за ним второй и так далее.

Каждое утро, когда я выходил из Первого Кольца, ко мне подбегал челядинец Экре Патунга и сообщал новые цифры: за ночь получено столько-то комплектов такой-то брони, столько-то тюков озарённой обмотки и столько-то шкатулок с боевыми озарениями. Вечером, когда я посещал дворец сословия, Экре дополнял информацию о дневных поставках или изменениях в отрядах.

Внутренний Голос запоминал всё, и я не путался в обновлённых данных. Легко отслеживать, как росла мощь и оснащённость небесного воинства. Не хватало разве что каких-нибудь табличек во Внутреннем Взоре, отображавших наполненность складов и число юнитов.

Для дивианцев происходящее выглядело эпичной подготовкой к небывалой войне земли и неба. Им казалось, что их воинство неисчислимо, и что ремесленники и оружейники работают с грандиозным перенапряжением линий, заваливая небесное воинство снаряжением и оружием, чтобы раз и навсегда сокрушить строптивую грязь.

Для меня градус эпичности был пониже. Ремесленники работали посменно и круглые сутки, но кустарное производство — это кустарное производство. Доспехи и оружие делались небыстро. Появление в оружейной отряда одной новой шестисильной мочи-ки и шлема из отлично закалённого небесного стекла считалось пополнением.

Количество бойцов небесной армии тоже не поражало воображение.

Раньше у Кохуру было восемь воинств. Но с тех пор в роду, потерпевшем вереницу неудач (большую часть — по моей вине) было расформировано одно воинство. Теперь их стало семь.

Патунга наоборот увеличили число воинств с пяти до семи. Отряд Маджи вобрал молодых воинов из бывшего отряда Кохуру, набрав ровно сорок восемь человек и теперь именовался воинством.

Кроме воинств, у всех родов было несколько малых, полных и больших отрядов, типа моего.

Костяк нашей армии составляли именно воинства родов Патунга, Кохуру и Поау. К этому времени все рода добрали нужное число бойцов или избавились от лишних. Занимаясь подсчётами, я оценил удобство точного числа людей в воинстве.

Итого род Патунга выставил семь воинств. Кохуру — тоже семь. Поау, неожиданно, предоставили пять воинств. Больше, чем на смотре.

Остальные военные рода считались скопом. Кто-то собрал только малый отряд, как род Намеш, кто-то средний, кто-то большой. Некоторые наскребли на воинство, включив в него неприлично молодых и неприлично старых людей. Для удобства эту солянку считали не по отрядам, а тоже воинствами по сорок восемь человек. Этих набралось на двадцать с хвостиком.

Небесная стража тоже разбилась на воинства. Их оказалось ровно двенадцать.

Замыкали список бойцы-одиночки. Что забавно, в него вошли, как и легендарные герои, не принадлежавшие каким-либо родам, типа Ротта Громобойца и его друзей, так и воины, не сумевшие попасть в какой-либо отряд, или изгнанные из отрядов. Этих набралось на пятнадцать воинств.

Итого — пятьдесят шесть воинств или чуть более трёх тысяч бойцов. Как и предсказал старший рода Поау.

Качество бойцов было разным. Наиболее мощные состояли в отрядах славных родов. У Маджи все сорок восемь силачей были полногранными. Воины такого же высокого качества состояли в остальных отрядах славных родов. Если боец был членом сословия Защищающих Путь, это повышало его ценность: он имел доступ к скрытым озарениям, то есть был немного сильнее равного по граням и линиям бойца, не состоявшего в сословии.

В отрядах небесной стражи, как я узнал, было больше всего людей, растерявших грани. Многие стражники вообще не могли усвоить никакого озарения, кроме наследованного. Им приходилось использовать кристаллы. Высокое число «растеряшек» и породило презрение небесных воинов к страже.

Точное число бойцов объединённого небесного воинства постоянно, но незначительно менялось.

Некоторые небесные стражники, пользуясь случаем, переходили в небесные войска. Какое-то число воинов находилось на лечении от ран, полученных во время изучения боевых приёмов летучей кавалерии. Особенно много таких было среди взрослых людей, они с трудом переучивались новым фокусам. Кто-то отбывал сроки на общественных работах. Кто-то возвращался, отработав на свинарниках. Немногих воинов с позором изгоняли за провинности. Обычно за незаконные поединки, нанёсшие урон посторонним, или за пьянство и нюханье дыма. Но эти случаи редки и не влияли на итоговые «чуть более трёх тысяч».

Количество бойцов не тянула на «неисчислимое воинство», каким его описывали в исторических скрижалях. Если мне не изменяет память Дениса Лаврова, то в цифрах армий будущего мы насобирали бойцов на одну бригаду.

✦ ✦ ✦

С каждым днём дивианские обыватели сильнее восторгались подготовкой к войне. Их восторг вызвал всплеск интереса к воинскому предназначению. Все ристалища, на которых тренировались небесные воины и стражники, были облеплены зрителями. Этому способствовало и то, что на время подготовки прекратились соревнования в Доме Поединка, дабы не расходовать боевые кристаллы и не портить почём зря доспехи и оружие.

Мода на милитари вошла в жизнь обывателей, как она нередко входит в жизнь мирного населения воюющей страны. На рынках раскупили все мочи-ки, сделанные учениками или старые доспехи. Для воинства они не годились, но стали модным украшением гостиных дивианских богачей. Под влиянием моды богачи мирных предназначений поменяли облицовку своих дворцов на мрачный камень, придавая сходства с крепостями.

Как покажет история будущего человечества: вслед за модой на всё военное в мирные дома заходит сама война. Но дивианцы не опасались, что низкие когда-либо достигнут тверди.

Под нажимом общественного мнения учителям пришлось уменьшить нападки на воинское сословие. Учителя больше не рассказывали о последней войне с Портовым Царством, как о позорном поражении сословия Защищающих Путь. Перестали напоминать, что поражение пришлось исправлять учителям, послам и торговцам. Теперь эта история туманно подавалась, как совместная победа всех сословий.

Ротта Громобойца частично реабилитировали. Учителя перестали упоминать о его «храбром» разгроме рыбацкой флотилии. Более того, краснокожий психопат, возбуждённый предстоящей войной, собрал отряд из старых товарищей и потребовал зачислить его в войско. Экре Патунга, конечно, воспротивился, но я вернул Хаки и его отцу долг — ввёл отряд Громобойца в объединённое воинство Дивии.

— Да этот болван не слушает приказов! — возмутился Экре.

— При первом нарушении приказа — разгоним отряд, а Ротта отправим убирать за свиньями.

В хранилище скрижалей Дома Опыта случился повышенный интерес к чтению скрижалей о войнах с низкими. Произошло неслыханное: к скрижали о последней войне с Портовым Царством выстроилась очередь сразу из трёх любознательных жителей!

От учителя Гиана Атти я узнал, что в новом наборе учеников Дома Опыта оказалось больше воинов, чем в прошлом. Множились случаи, когда молодые люди, используя мой пример и девиз: «Выбор предназначения — личный выбор каждого», отвергли Путь своих предков и перешли в воинское предназначение. Особенным непослушанием заразились дети ремесленников, торговцев и созидателей пищи. Такой перекос грозил будущему поколению недостатком рабочих рук в этих предназначениях.

В военном угаре мирные обыватели вообще решили, что победа уже достигнута. А что? Дивия и раньше превозмогала царей низа, теперь-то точно втопчет их в грязь. О победе говорили, как о свершившемся факте.

Дальше всех в прославлении торжества летающей тверди над самонравными царями низа зашли члены сословия Меняющих Смыслы. Певцы сочинили и спели десятки гимнов в честь великого воинского усилия. Хуже того. Нау рассказала, что танцор Эйох Дивиата получил от своих старших разрешение на репетицию грандиозного танца на двенадцать сотен танцоров. Через хореографию они отразят титанический труд творцов кристаллов «Крыльев Ветра», которые, по мнению Эйоха Дивиаты, обеспечат, лёгкую, как воздух, победу над низкими. Но пока что все танцоры с уровнем «Крыльев Ветра» не ниже светлого, включая самого Эйоха, вкалывали на производстве кристаллов и танцевать не могли. Былинный танец отложили на некоторое время.

— Болван, твой Эйох, — сказал я. — И вообще, когда ты с ним виделась?

— Да так. Недавно.

— Зачем?

— Да так.

— Он предложил тебе участвовать в дурацком танце?

— Сам ты дурацкий.

— Ясненько.

Я подумал, не возревновать ли мне? Но было совершенно плевать, кувыркалась Нау с Эйохом в воздухе или нет. Зато я вспомнил, что можно привлечь танцоров для обучения воинов хитростям полёта на «Крыльях Ветра».

✦ ✦ ✦

Скоро с Отшиба Зелдан поступили первые партии Молниеносных Соколов.

Новые Небесные Соколы отличались от тех, на которых мой отряд одержал победу над наёмниками Те-Танга и победил Кохуру на смотре. Сохранив размер и тесноту, обзавелись более длинным килем, и не загнутым назад, как раньше, а наоборот — вперёд. Поверхность киля покрыта тонким слоем небесного стекла, превратившего его в острый крюк. Это не сильно повлияло на ходовые качества акраба, но зато таким килем можно, если изловчиться, проткнуть низкого.

Предложение приделать крюк, как дополнительное оружие поступило от Эхны Намеш. Глухонемая девушка нарисовала угольком на стене казармы какие-то загнутые фаллосы, проникающие сквозь человеческие фигурки. Я подумал, что она намекала на какой-то экспериментальный вид секса. Но когда попробовал обнять девушку, она стукнула меня и продолжила рисовать, отчаянно шевеля губами и бровями.

Оценив идею Эхны, я пересказал её акрабостроителям. Когда они сделали прототип, Эхна села в экипаж и доказала, что при должной сноровке погонщик Молниеносного Сокола способен нанизывать низких на крюк, как тушки зверей на вертел. По крайней мере, Эхна лихо расправилась с тремя манекенами за одну атаку. Но будет ли это так же эффективно в реальной битве — неизвестно.

Этим улучшения Молниеносных Соколов не ограничились. На бортах появились крепления для оружия и углубление с петлями для Цветка Деррида. Я решил оснастить этим оружием как можно большее число экипажей. Но пока что Деррид Шерум не сделал ни одного нового «ствола» цветков, названных его именем. Он вообще пытался отказаться от работ, сославшись на свои немощные годы. Но Совет Правителей уговорил старца поработать во славу Дивии. В его мастерскую привезли все необходимые материалы для изготовления Цветков. С тех пор мы не получили от него каких-то результатов.

По словам Лотты Шерум, получив заказ на создание сотни Цветков, дедушка в досаде рвал на себе седые волосы и проклинал тот день, когда придумал эту «несуразную чепуху».

Деррид Шерум сотворил первый Цветок ещё в молодости, когда был полон сил и переполнен желанием сделать оружие, превосходящее мочи-ку. Трудно сказать, добился ли он желаемого: Цветки Деррида многократно превзошли мочи-ки, но совершенно неподъёмные по затратам на обслуживание.

Что не по карману одному воину — терпимо для военного бюджета. Моё настойчивое желание усилить огневую мощь каждого экипажа превозмогло стойкое нежелание Совета Правителей тратить ресурсы на одноразовые ракетницы.

И вот теперь, из-за заторможенности старика Шерум, план по оснащению Соколов дерридами мог провалиться.

✦ ✦ ✦

Я ожидал, что из всех моих обязанностей второго старшего воинства Дивии самой сложной будет непосредственно подготовка экипажей небесной кавалерии. Ведь мне нужно превратить в полноценное учение мою случайную идею, украденную у гангстеров из ещё не появившегося мира и сработавшую один раз против наёмников.

Моя задача не научить небесных воинов воевать, некоторые из них делали это лучше меня. Я должен научить их воевать по-новому. А как это сделать, когда я сам придумал всё это случайно и недавно? Моя тактика молниеносного налёта заключались примерно в таком описании:

— Ну-у-у, это самое, короче, быстро налетаете на врага со всех сторон, убиваете его всеми видами боевых озарений и оружия, после чего сматываетесь. Ах, да, по возможности, старайтесь не умереть.

Само собой, от второго старшего ждали детальных разборов особенностей молниеносного налёта на все типы целей в низких царствах. Как брать крепости? Как захватывать летающие башни? Как бить гракков из Молниеносных Соколов? Как атаковать противника в лесу? На воде? В городе? Как бить «Порывом Ветра», не раскачивая Молниеносный Сокол? Как делать то? Как делать это?

Я сам задавал себе эти вопросы и на большинство их них не мог сформулировать ответов, так как у меня нет необходимого опыта.

В поиске формулировок я проводил много времени во всех доступных мне хранилищах скрижалей, поглощая сведения о прошлых битвах. Моя голова распухла от поэтических описаний. Чтобы разобрать битвы прошлого, приходилось выжимать воду из каменных скрижалей, сводя пышные описания к чёткой схеме.

При этом битвы прошлого — плохое подспорье, ведь низкие теперь тоже летали на неуклюжих каменных акрабах, чего не было в прошлых поколениях.

Выбирать не из чего, и я построил методику молниеносного налёта на опыте одной битвы — нападении на небесные дома Те-Танга. Ведь на их месте можно представить каменные башни низких.

Заодно я повысил озарения необходимые для управления акрабом. «Отталкивание Вещества» до заметной ступени, а «Совокупность Направлений» до светлого.

Сразу отметил, насколько стало легче управлять любыми акрабами. Хотя громадные тихоходы, типа моего небесного дома, требовали не только озарений, но и сноровки. А вот Молниеносный Сокол превратился из неповоротливых воздушных санок, каким казался ранее, в отзывчивый экипаж, подчиняющийся малейшему движению моих пальцев по панели. Что особенно важно на большой скорости. Мне пришлось взять несколько уроков вождения у одного из богатеньких бездельников, которые увлекались гоночными соревнованиями на сверхбыстрых акрабах, похожих на Молниеносные Соколы.

Помнится, мне не хотелось становиться погонщиком. Презрение небесных воинов к подобному занятию передалось мне. Но теперь по моей вине половина небесных воинов должны научиться летать на «Крыльях Ветра», а половина этой половины — управлять небесными домами. Пришлось подавать пример.

Совмещая уроки вождения с изучением битв прошлого, я параллельно обучал пеших воинов нехитрым премудростям базового полёта на «Крыльях Ветра». Эта полунаучная, педагогическая работа снова превратила меня в Дениса Лаврова, преподавателя из транспортного колледжа. Мне пришлось вспомнить весь педагогический опыт прошлой жизни, который я, будучи плохим учителем, забыл задолго до переселения на Дивию.

Заодно напряг полузабытые знания истории Второй Мировой, пытаясь хоть как-то применить опыт истребительной авиации того периода к реалиям доисторического магического мира. Немного помогли обрывочные знания о полётах на параплане, к которым меня когда-то готовила девушка, но я так и не осмелился ни разу полетать, ибо было бесконечно страшно.

✦ ✦ ✦

Подготовка пар новых небесных всадников прошла на удивление гладко. У меня нашлись обстоятельные ответы на все вопросы воинов. Они научились не просто летать на Молниеносных Соколах, но и выполнять простейшие атаки ударами грома, огня и молний.

Только всеми любимый «Порыв Ветра» оставался трудным в применении — его атаки, особенно широким фронтом, раскидывали Молниеносных Соколов. Слава Создателям, что узко сфокусированные «Порывы Ветра» почти не задевали экипажи. Поэтому я предписал стрельцам, владевшим этим озарением, изучить его «узкую» модификацию, называлась она «Порыв Колючего Ветра».

Хорошую помощь в подготовке оказали Эхна и Инар. Эта парочка стала такими лихими наездниками, что им впору высекать свои учебные скрижали.

Именно они привнесли в молниеносный налёт элемент ближнего боя: когда сидевший за спиной погонщика стрелец не бил дистанционными озарениями, а ненадолго выпрыгивал из экипажа, молотил манекены мочи-кой или перчатками громобойца с «Ударом Грома», после чего запрыгивал обратно.

Их проделка казалась мне сложной и опасной бравадой, но пришлась по нраву небесным силачам, привыкшим бить врага лицом к лицу. Все они с большим удовольствием репетировали именно этот трюк, а не простой дистанционный расстрел манекенов из молний, дерридов или солнечными кругами.

К тому же Эхна самостоятельно придумала несколько атак с помощью крючковатого киля. Правда, не все смогли их освоить, требовалась именно страсть к полётам, которой обладали не все небесные воины.

Таким образом, проявились две школы молниеносного налёта: чисто дистанционная и частично рукопашная.

Предположительно сложная и невыполнимая обязанность второго старшего воинства Дивии оказалось приятной и выполнимой. Все бойцы освоились с Небесными Соколами и весьма лихо побеждали все виды манекенов на ристалище.

С «Крыльями Ветра» чуть хуже. Громадные силачи плохо управляли своими телами в воздухе. Они криво взлетали и ещё кривее приземлялись. Они плохо чувствовали воздушные потоки и испытывали трудности в применении оружия, когда нужно переворачиваться вверх тормашками. Привыкшие к рукопашной силачи ругались на «Крылья Ветра», мол, зачем мы порхаем, как мужеложцы-танцоры какие-то?

Но мне и не надо, чтобы все громадные силачи стали виртуозными летунами, как некоторые наёмники с их широкими и быстрыми чёрными крыльями. Достаточно, чтобы каждый силач мог стремительно унести себя с поля боя. Ведь молниеносное отступление было не менее важным, чем молниеносное нападение.

Меня больше беспокоило реальное применение теоретических навыков. Необходимо испытать переученных бойцов в реальном бою.

Конечно, мы устраивали кровавые поединки, когда один отряд изображал низких, укрывающихся в крепостях или в макетах башенных акрабов, а небесная кавалерия отрабатывала на них все виды атак. Мы научились пробивать стены башен, влетать туда на крыльях и поражать боевыми озарениями всех находившихся внутри.

На поединках боевые целители отрабатывали новые методы выноса раненых с поля боя. Я выделил в каждом отряде по одному экипажу, в котором вместо стрельца сидел целитель. Я не стал креативить и назвал экипажи «Скорая помощь». Во время битвы они будут двигаться вместе с остальными Соколами, а целитель по возможности будет оказывать скорую медицинскую помощь, не покидая экипажа. Если ранения бойца окажутся слишком серьёзными, скорая помощь должна отвезёт их на небесные дома. По традиции, небесные дома висели подальше от поля боя.

Правда, их пришлось переделать — всё внутреннее пространство освободили под размещение Молниеносных Соколов.

Как бы упорно мы не тренировались, но залитые кровью бойцов и обломками манекенов ристалища — это спектакль, а не настоящая битва. Нам нужно полноценное столкновение с низкими, желательно с грязными колдунами и выучками. Только так можно выявить просчёты в подготовке летучей кавалерии.

✦ ✦ ✦

Вопрос о боевой обкатке новых экипажей я поднял на одном из заседаний сословия Защищающих Путь. Старшие положительно откликнулись на предложение, понимая, что без проверки в бою наше воинство не будет полноценным.

Но нельзя раскрыть раньше времени новую тактику небесного воинства. В идеале нам нужно напасть на какое-нибудь укрепление низких, похожее на Лесную Крепость. И обязательно оцепить район боевых действий, чтобы ни один низкий не выжил и не рассказал остальным о нашем налёте.

Разведчики рода Ситт время от времени улетали на акрабах далеко вперёд Дивии и производили разведку местности, отмечая изменения в расселении низких народов.

Из их донесений мы узнавали, что среди всех царств, окружавших Портовое, не заметно усиления в военном строительстве или крупных передвижений войск.

Совет сословия Защищающих Путь призвал старшего рода Ситт и спросил, есть ли поблизости укрепление низких, на котором мы могли бы устроить учебный смотр?

— Было такое укрепление, — ответил он. — Мы давно его пролетели.

— Мы можем вылететь к нему на небесных домах? — спросил я.

— Можем. Но вернуться обратно на твердь не получится.

— Почему?

— Она улетит слишком далеко.

— Необходимо ещё сильнее замедлить полёт Дивии? — спросил Котахи Патунга.

— Необходимо вообще его остановить. Что, конечно, вызовет подозрения низких царей.

Котахи Патунга согласно кивнул:

— Летающая твердь никогда не останавливалась над этим землями. Ведь тут живут зверолюди.

Под «зверолюдьми» и высшие и развитые низкие подразумевали племена дикарей, живущих на уровне каменного века. Для них даже низкие были непостижимыми богами. О Дивии они вообще не помышляли. Если и видели, то принимали за какое-то атмосферное явление, типа облаков или грозы.

Но боевые испытания новых воинов важнее, чем подозрения низких.

Я сформировал сводный отряд из первых и вторых старших всех отрядов, чтобы именно они получили боевой опыт, который могли бы передать товарищам.

Остановка полёта Дивии было неспешным делом. Сначала обсуждение вынесли на Совет Правителей. Пришлось решать, готовы ли мы пожертвовать верным нам низким царством? Старший рода Ситт предупредил, что низкая крепость расположена в подчинённом царстве. Даже если мы не оставим свидетелей нападения, то всё равно будет понятно, что напали именно мы.

— Будущая война с Портовым Царством напугает всех низких царей, — сказал Котахи Патунга. — Какая разница, когда это произойдёт, раньше или позже? К тому же мы редко делаем остановку над этим царством. Подчинено оно нам только на словах. На деле — мы не получаем от них никакой пользы.

Совет признал правоту Котахи Патунга.

Потом Совет спорил, нужно ли останавливаться полностью? Труженики Нутра выступили против, так как каждая остановка и старт Дивии — двойная нагрузка на органы Нутра. Они предлагали замедлить полёт до самого тихого.

— Будем лететь, словно одинокое облачко в жаркий тихий день, — сказал Маяд Бурух.

— Зачем вообще замедляться или останавливаться, если можно просто полететь назад? — спросил я.

Ответил посол Октул Ньери:

— Понимаешь, Самиран, низкие, над которыми пролетает наша твердь, строят на её полёте всю свою жизнь. Шаманы по полёту Дивии предсказывают будущее, жрецы основывают на ней легенды и верования. Если Дивия вдруг повернёт вспять, это будет как восход Солнца с другой стороны неба. Это вызовет сильнейший страх низких, они решат, что наступили последние дни и начали сбываться все плохие пророчества.

Я усмехнулся:

— Не знал, что мы так заботимся о душевном состоянии всякой грязи.

— Мы заботимся о наших послах в низких царствах. Хотя их охраняют небесные стражники, но если низкие сойдут с ума, их никто не остановит. Если они решат, что обратный полёт Дивии знаменует конец времён, то — всё позволено. Можно перестать бояться высших. Нужно их убить и получить перерождение на Дивии.

— Ведь только полёт тверди вечен и переживёт даже конец времени?

— Именно так.

На этом споры закончились.

Одновременно я и Экре Патунга завершили сборы: к низкой крепости вылетели пять небесных домов. В трёх размещены Молниеносные Соколы и их экипажи. В четвёртом летел большой отряд небесных стражников и разведчиков рода Ситт. Их задача — изолировать район крепости и не дать низким сбежать. В пятом везли еду, воду, кристаллы, дополнительное снаряжение и запасы летучих стройматериалов для ремонта небесных домов. Там же поселилась артель мастеров по ремонту акрабов.

Пять небесных домов — заметная цель. Хорошо, что кроме дикарей никто их не увидит. Ну а когда приблизимся к крепости, можно будет не прятаться.

10. Люди в камне и легитимные цели

До низкого укрепления мы летели два дня. Я часто выходил на балкон небесного дома и подолгу смотрел на проносившуюся под нами степь, поросшую высокой жёлтой травой. Степь сменилась хвойным лесом, потом холмами, потом — скалистой грядой и снова лесом.

Мне хотелось увидеть зверолюдей. Но за два дня я не заметил признака хоть какой-то цивилизации, хотя бы каменного века. Только один раз засёк где-то в далёком лесу столбик дыма: то ли костёр, то лесной пожар.

Даже непонятно, чего мы опасались ранее. Кто заметит наши небесные дома, мчащиеся по серому небу доисторического мира? Олени?

Допустим, какой-то потерявшийся в землях зверолюдей отряд низких воинов увидит нас — и что? Как они сообщат другим низким? И что сообщат? Что нечто непостижимое разуму пролетело над их головами неизвестно в каком направлении?

Впрочем, я разделял опасения моих высших соотечественников: после того, как обожглись на башенных акрабах и слепках скрижалей, которые низкие преспокойно вывозили с летающей тверди, поневоле будешь остерегаться всего.

Зверолюдей я так и не увидел, зато зверей — неисчислимое множество. Испуганные нашими акрабами, они разбегались целыми стаями, стадами и табунами. Зверей так много, будто мы летели над бесконечным и невероятно перенаселённым зоопарком.

Утром третьего дня наши небесные дома зависли над большим озером. Было холодно, шёл сильный дождь.

Небесный дом сильно качало на ветру, пришлось крепко держаться за поручни. Ливень молотил по крыше и стекал с неё ледяными потоками. Из-за дурного проектирования, не предусмотревшего такую ситуацию, ледяные потоки лились прямо за шиворот тому, кто стоял на балкончике, то есть мне.

Перегнувшись через перила балкона, я различил сквозь потоки дождя каменный остров с неприступными вертикальными берегами. В центре острова торчали поросшие хвойными деревьями скалы. Наши небесные дома расположились над островом, как щенки вокруг миски с водой.

С одного небесного дома спрыгнули двое разведчиков рода Ситт и подошли к скале. Через некоторое время поверхность её зашевелилась и из камня вышел третий разведчик. Я сразу отметил, что он владел озарением хождения сквозь стены лучше Аканы Ситт — на нём не осталось ни пылинки, ни камушка.

Одет он не в дивианские доспехи, а в одежду из шкур. Лицо, закрыто маской, сделанной из морды какого-то животного, похожего на очень крупную лису. Вооружён он весьма извилистой мочи-кой, похожей на застывшую в руке змею.

По замыслу рода Ситт одежда из шкур и маска скрывали принадлежность искателя к высшим людям. Мол, обычный бог леса. Помолитесь, воздайте жертву и идите дальше, не оборачиваясь. Представляю, какие кирпичи откладывали перепуганные дикари, встретив такое существо.

Разведчики помахали нам руками. С бортов акрабов скинули верёвки. Подхватив их концы, разведчики по очереди сунули руки в камень. И тут же вытащили — верёвки остались намертво впаянными в скалу. Теперь можно не бояться, что порыв ветра унесёт какой-либо небесный дом.

Я уже знал, что внутри скалы находилась пещера, выдолбленная с помощью озарений. Проникнуть в неё могли только искатели рода Ситт. Этот остров — одно из убежищ, созданных искателями во всех низких царствах, над которыми пролетали Дивия. В убежищах хранились кристаллы и наборы одежды, свойственной местным жителям.

Я сразу подумал: сохранились эти убежища до времён Дениса Лаврова? Кристаллы, конечно, давно распались, но вот предметы дивианского обихода или мочи-ки должны остаться. С другой стороны, если убежища организованы внутри скал, куда не ведёт ни одна пещера, то их или не нашли, или их давно раздавило.

Погонщики небесных домов начали осторожно маневрировать на привязях и скоро аккуратно посадили все пять акрабов килями на поверхность скалы. Теперь нас никто не увидит с берега озера. Даже пришедшие на водопой олени.

✦ ✦ ✦

К цели мы выдвинулись ночью. Дождь закончился, но небо затянуто тучами, на мир опустилась непроницаемая тьма. Только молнии редко вспыхивали, подсвечивая самих себя, будто вокруг них непроницаемое «Облако Тьмы».

Полетели на двух небесных домах: в одном двенадцать Небесных Соколов с экипажем, во втором небесные стражники и искатели. Они высадились на половине Пути между укреплением и островом, а наши акрабы остановились: нужно дать стражникам и искателям время для оцепления района боевых действий.

Кстати, в убежище на острове жил не один одичавший и заросший бородой искатель, как мне показалось, а трое. Все из рода Ситт. Просто двое ждали нас в лесу, они помогут стражникам рассредоточиться для окружения.

Третий искатель, со сдвинутой на макушку маской лисы, стоял со мной на балкончике небесного дома.

— Никто не знает, почему зверолюди живут так, как живут, — рассказал искатель. — Они носят одежду из звериных шкур, хотя торговцы из низких царств предлагают им в обмен одежду из тканей. Но зверолюди не поняли, что с нею делать.

— Они живут в пещерах? — спросил я.

— В пещерах? Ха! Где им найти столько пещер? Они живут где попало, чаще вдоль рек. Спят на голой земле.

— А огнём пользуются?

— Когда встречают лесные пожары — пользуются. Но сами добывать не умеют. Да и не хотят.

— Тогда я не понимаю, уважаемый, зачем нам целое убежище искателей в земле зверолюдей? Какой нам от них прок?

— Верно, второй старший воинства, никакого прока. Они тупее лесного народа. И ещё более волосатые. Но в этом поколении царство Сахаеро проявило интерес к племенам зверолюдей. И выстроило здесь укрепление, столь далёкое от их основных поселений.

О низком царстве Сахаеро я читал в скрижали, перечислявшей царства, лежащие под днищем Дивии. Это царство считалось бедным и никчёмным. Оно покорно воле Дивии, но ничего полезного, кроме рабов, не давало. Да и то дети из Сахаеро считались слишком малорослыми и кривоногими, чтобы воспитывать из них нормальных слуг и служанок. Вот уже на протяжении нескольких поколений Дивия не делала остановок над землями это царства.

— То есть, бедное царство построило целое военное укрепление и оснастило его воинами? — уточнил я.

— Поэтому в первой трети этого поколения, когда строительство только началось и до нас дошли эти вести, Совет Правителей повелел основать убежище искателей и следить за отношениями зверолюдей и сахаерцев.

— Какие же у них могут быть отношения? — удивился я. — Чего такого зверолюди могут предложить сахаерцам?

— Как чего? То же самое, что сахаерцы предлагают нам. То есть — самих себя.

— Дикие нюхачи? — догадался я.

— Да. Зверолюди — лучшие нюхачи. Они прекрасно выслеживают засады. Даже нас в «Прозрачности Воздуха» чуют, но, к счастью, не могут объяснить своих подозрений хозяевам. Сахаерцы водят их на привязи и используют в скрытых вылазках против царства Капуа, своих заклятых врагов.

— Ага, а Капуа — это царство, в котором мы закупаем древесину?

— Ты хорошо осведомлён о прошлом, второй старший воинства. Но к нашему поколению Капуа вырубили все леса вокруг себя. Превратили леса в поля колючей травы. Если раньше мы останавливались для торговли с ними, то теперь пролетаем мимо.

— А почему Сахаеро и Капуа враждуют?

— Так ведь они низкие, что с них взять? — ответил искатель так, будто его ответ всё объяснял. — Царь Сахаеро решил, что Дивия больше не простирает свою защиту на Капуа и начал войну против них.

— Но ведь земли Капуа стали бесплодными? Зачем их завоёвывать? Не считая того, что, как я погляжу, внизу полно пустых земель. Зачем им драться вообще?

— Царь Сахаеро хочет убить царя Капуа и сделать всех его дочерей своими рабынями, а сыновей убить и закопать их в землю.

Что же, знание будущей человеческой истории подтверждало, что эти желания — легитимные цели для войны.

— Но ведь не просто так царь этого захотел?

— Да. Один шаман предсказал царю Сахаеро, что после победы над Капуа высшие боги, то есть — мы, сделаем его повелителем всего нижнего мира. Летающая твердь будет останавливаться над новым сильным царством, а после смерти царь переродится на Дивии.

Ясно. Слова шамана — ещё одна веская причина для того, чтобы одни нищие дикари пошли войной на других.

— Значит, в укреплении будут дикие нюхачи? — спросил я.

— Будут.

— Нам стоит их опасаться?

— Нет. Они выслеживают искателей и лазутчиков. А я слышал, что отныне небесное воинство только порхает, не касаясь ногами грязи?

Искатель сказал это с иронией, но я не стал сердиться. Спросил:

— А большое укрепление они построили?

— Для них большое. А так — нет.

Для разведчика весьма туманный ответ.

— Вы-то сами там давно были?

— Ну, были. Какое-то время назад. Мы же избегаем приближаться к низким лишний раз.

— Боитесь?

— Выполняем приказ старших сословия Защищающих Путь, — уклончиво ответил искатель. — Ведь узнай низкие, кто мы — непременно нападут и убьют, чтобы забрать наши вещи.

— Но тогда…

— И никакие наши послы не докажут, что нас убили именно сахаерцы, а не зверолюди.

— А зверолюди могут вас убить? — с ответной иронией спросил я.

Искатель не удостоил меня ответом и ушёл с балкончика.

На моих губах завяз вопрос: а чем все эти годы искатели занимались в этой глуши? Сахаерцев они сторонились, зверолюдей — избегали…

Неужели сидели внутри скалы?

Нет.

Скорее всего, они шатались по бескрайним просторам нижнего мира. Наслаждались возможностью шагать в любом направлении — роскошь, недоступная большинству прирождённых жителей. Как им недоступна отрада блуждать по лесной чаще, или охотиться на разнообразную дичь, или рыбачить в озере или, в конце концов, просто трогать траву, которая здесь тысячи видов, а не одна опостылевшая ман-га.

Искатели смаковали свободу.

То-то ни один из них не поинтересовался, что нового на летающей тверди? Те же небесные стражники, охранявшие послов, первым делом спрашивали — привезли мы новые «Игры Света»? И кто сейчас победитель на ристалище Дома Поединка?

Если бы в небесном воинстве существовала служба психологической помощи участникам военных операций в грязи, то они непременно отозвали бы троицу одичавших искателей на Дивию для реабилитации. Мне очевидно, что эти искатели — без пяти минут падшие. Высшие люди, готовые порвать с летающей твердью.

Теперь ясно, почему в сословии Защищающих Путь недолюбливали род Ситт. Они точно не от мира сего.

Кстати, у этого искателя под губой тоже висел едва заметный металлический шарик. У двух других искателей украшений не было. Ещё один признак, что они отказались даже от этой, до сих пор мне непонятной особенности своего рода.

✦ ✦ ✦

Через пять часов томительного ожидания на балкончике, я увидел далеко в темноте мигнувший огонёк «Огненного Смерча» — сигнал, что можно продолжать действовать, как запланировано.

Я спустился внутрь небесного дома и приказал экипажам занимать места в экипажах.

На эту вылазку я взял своим пилотом не Пендека, а Эхну. Она должна испытать в бою «коготки Эхны», так мы прозвали изобретённые ею крюкоподобные кили для протыкания низких.

Да и мне проще контролировать поведение глухонемой погонщицы. Она могла увлечься и попасть — залететь — в неприятности. На тренировках Эхна нарушала строй, отлетала куда-то не туда и путала направления полёта. И делала это не из-за строптивости, нет, она была очень исполнительной воительницей. И беспрекословно выполняла все приказы. Все, какие понимала. Но чаще всего она их не понимала, точнее — не слышала.

Ну и наконец — сидеть позади Эхны, обхватив её ногами, приятнее, чем тыкаться пахом в спину чернокожего парня.

✦ ✦ ✦

Даже во время тренировки вылеты юрких акрабов из врат небесного дома, величаво плывущего по небу, выглядели эпично. Как вылет космических кораблей повстанцев, атакующих Звезду Смерти. Вывалившись из ворот, экипаж пару секунд свободно падал днищем вниз. Потом погонщик врубал силовую жилу, посылая Сокола в молниеносный полёт.

Скорость была такова, что казалось, будто Соколы не отлетали, а пропадали в небесной пустоте, оставляя за собой тонкий след дрожащего воздуха. Приходилось напрягать зрение, чтобы отыскать еле видимое пятнышко умчавшегося акраба. Теперь все Соколы покрашены в небесно-голубой цвет, что помогало маскироваться в небе.

Эпичность сохранялась, если не смеяться над тем как выглядели сами небесные дома со своими многослойными крышами и бесполезными узорами, собиравшими грязь и дождевую воду. Да и Соколы всё так же похожи на аэродинамичные летающие гробы.

Впрочем, комичные сравнения находил только Денис Лавров, но не второй старший воинства Дивии. Для истинного дивианца выброс сразу двенадцати Молниеносных Соколов выглядел не менее величественно, чем для патриотичного американца взлёт с авианосца бомбардировщиков, несущих на своих крыльях демократию для босоногих чебуреков в пустыне.

Но в пробном бою, я приказал действовать в полном мраке, будто нас накрыло «Облаком Тьмы». Я запретил использовать «Зрение Ночи». Приказал погасить слабенькие синие фонарики, хотя они навряд ли выдали бы нас.

Если какой-то низкий воин, стоявший сейчас на крыше укрепления, увидел бы в небе синие огоньки, то принял бы их за звёзды. Но я не опасался встревожить низкого часового. Я просто выжимал из боевой вылазки максимум возможностей для тренировки.

Битва в ночи — одна из учебных задач. И мы с ней справились плохо.

В темноте слышно кряхтение, столкновение деревянных бортов, скрежет килей по полу, и ругань воинов. Между моим приказом и падением из врат первого экипажа прошла почти минута. О вылете первого экипажа я догадался только по возгласам товарищей, сам ничего не видел. Минута — не так уж много, но всё же медленнее, чем на тренировках в обычных условиях, когда первый экипаж вылетал раньше, чем я успевал договорить приказ.

Обычно командирский экипаж, то есть мой, уходил первым. Но из-за неразберихи получилось всё наоборот, мы оказались последними, ведь Эхна не видела моих губ в темноте.

Я сам пожалел о запрете на кристаллы «Зрения Ночи», когда толкал покачивающийся в воздухе Молниеносный Сокол к вратам. Ориентировался только по дуновению холодного воздуха, иных ориентиров нет. Эхна сопела на другой стороне Сокола. Время от времени она ощупывала моё плечо и руку, чтобы понять, чем я занят.

Наконец мы дошли до проёма врат. Глаза так привыкли к темноте, что теперь он выделялся во мраке чуть более светлым пятном. По покачиванию экипажа, я понял, что Эхна села на место водителя. Я последний раз толкнул Сокола и запрыгнул на своё место.

Молниеносный Сокол свалился в свободное падение.

Я подумал, что можно организовать на акрабоносцах что-то вроде пускового механизма для Соколов. Но смутно представлял, как бы оно выглядело.

Кажется, для постройки полноценного акрабоносца необходимо переосмыслить саму концепцию небесных домов. В первую очередь они должны перестать выглядеть как дворцы. Но к очередному кощунству не готовы ни дивианцы, помнившие мою кличку «Убийца Акрабов», ни я сам. Хватит с меня прогрессорства — чем я больше придумывал улучшений для Дивии, тем больше обязанностей по их осуществлению взваливали на меня благодарные дивианцы.

✦ ✦ ✦

Черноту ночи разделила размытая полоса рассвета. Было примерно четыре часа утра — идеальное время для нападения.

Светло-голубые борта Молниеносных Соколов тоже виднелись во тьме. Из-за первоначальной неразберихи формация разрушилась. Вместо того чтобы разделиться на две группы и висеть на одной высоте, все болтались где попало и на разных высотах. При этом воины громко перекрикивались в темноте и мигали слабыми вспышками молний и огня, определяя, где чей экипаж.

Да уж, хорошо, что наш противник — сахаерцы, один из самых слабых низких народов. У них, вероятно, нет даже коломётов, чтобы посбивать беспечных воинов. По крайней мере, искатель заверил, что коломётов в укреплении не видел.

Наконец первая ударная группа, из четырёх экипажей собралась отдельно и вылетела в сторону укрепления.

Остальные, выждав пару минут, устремились за ними.

До укрепления около километра. Мы пролетели его за пять минут. Я разрешил погонщикам использовать кристаллы «Зрения Ночи», они не испытывали затруднений с ориентацией.

Я тоже использовал мерцающий кристалл ночного зрения. Стало светлее, будто кто-то выкрутил у мира настройки яркости. Все объекты стали детальными и объёмными, как в старинных фильмах, когда «ночь» снимали на студии с театральным освещением. Я различил каждый листик и веточку на дереве под нами, каждый волосок, трепещущий под кожаным шлемом Эхны.

Укрепление низких располагалось на холме, окружённом рвами с деревянными кольями на дне. Среди кольев лежали трупы людей в одежде из звериных шкур. Рядом валялись каменные топоры и палицы.

Видать, отношения сахаерцев и зверолюдей далеки от дружеских. Или, скорее всего, зверолюдям плевать на любые отношения, они просто время от времени пытались добраться до странного для них строения, но падали в замаскированные травой рвы, а сахаерцы добивали их дротиками.

Дикари не успевали понять, что вообще произошло и кто их убил.

Само укрепление не шло ни в какое сравнение с Лесной Крепостью или военными базами ач-чийцев. Это частично деревянное, частично земляное строение в виде неровного овала, высотой метра четыре. В стенах нет окон, только узкие вытянутые горизонтально бойницы. В центре овала торчала весьма высокая, метров двадцать, башня, сложенная из поставленных вертикально брёвен. Стены поросли густой травой, что придавало башне ещё более пасторальный вид. Плоская вершина башни венчалась пирамидальной крышей из деревянных жердей.

Теоретически, сахаерский воин мог метнуть с вершины башни дротик и ещё более теоретически попасть в погонщика или стрельца Молниеносного Сокола.

На башне должен стоять дозорный, но его нет. Настолько сахаерцы не готовы к нападению.

Это несколько обескуражило всех, включая меня. Мы уже три минуты тупо кружили над укреплением. Искатели заверяли нас, что в нём жило более двух сотен низких, половина из них — воины. По дыму, идущему из щелей между стенами и крышей видно, что укрепление обитаемо. Да и вокруг него разбросан свежий мусор, много ещё не размытых дождём кострищ. Белели горы костей животных. А если снизиться, то в нос бил крепкий запах испражнений.

По замыслу, группа из четырёх Соколов первой вступит в бой с защитниками укрепления, потом отойдёт для отдыха, лечения и обновления кристаллов. И сразу после них ударят шесть Молниеносных Соколов, несущие на борту Цветки Деррида.

Отсутствие на стенах защитников вынудило меня сменить план. Жестами я показал, что первыми будут бить носители дерридов. После этого — махнул я рукой — каждый волен тренироваться, как захочет.

Я тронул Эхну за плечо, призывая отвести наш экипаж подальше от крепости. Мы не будем участвовать в бою, а будем наблюдать.

11. Несчастный случай и низкие самоубийцы

Сколько не тренируйся на манекенах и макетах низких крепостей, выстроенных из камня в натуральную величину, реальный бой таил сюрпризы.

Например, выяснилось, что стрельцы двух экипажей, метко метавшие дерриды в макеты, почему-то растерялись при стрельбе по настоящей сахаерской крепости. Один деррид угодил в ров и зарылся в землю, его бутон не успел распуститься и выпустить взрывающиеся копья.

Так я нашёл ещё одну нашу ошибку: на тренировках мы метали деррид издалека, чтобы он успел раскрыть в полёте бутон и накрыть цель стаей взрывающихся копий. Но убогая крепость была близко и невысокая. Поэтому и второй деррид ткнулся в деревянную стену, проломил её, увлекая часть крыши за собой, и пропал внутри укрепления.

Плечи Эхны мелко затряслись — девушка смеялась. Ситуация и впрямь забавная: могущественные воины неба атаковали деревянную лачугу оружием, ценою в тысячу таких лачуг вместе с их жителями. С другой стороны, в будущей истории человечества будет много ударов ракетами, стоимостью в миллионы долларов, по глиняным хижинам и свадьбам людей, живущих на пятьдесят центов в день.

Навряд ли Эхна смеялась над абсурдностью экономического аспекта войны богатой и сытой цивилизации с нищими дикарями царства Сахаеро. Она смеялась над криворукостью наших стрельцов.

Сложив руки рупором, я заорал:

— Отставить дерриды! Не тратьте зря.

Меня услышали. Дерриды вернулись в крепления на бортах.

Население сахаерского укрепления пробудилось. Благодаря «Зрению Ночи» я видел, как отодвинулись бревенчатые ворота и полуголые воины высыпали наружу. Часть побежала ко рву, полагая, что снова пришли зверолюди, часть побежала вдоль стены укрепления, отыскивая врагов. Они, конечно, не видели нас в ночном небе.

Только после этого кто-то внутри укрепления пронзительно задудел, оповещая всех о тревоге. В крыше открылся люк, вылезли десять («Одиннадцать» — поправил Внутренний Голос) сахаерцев. Двое из них странного низкого роста, и вооружены простыми палками, а не копьями и дротиками, как остальные. До меня дошло — это дети. Укрепление не просто военная база, а основа будущего поселения царства Сахаеро. Воины привезли с собой жён и детей.

Очередное испытание для недобитого во мне гуманиста.

При появлении низких на крыше один Молниеносный Сокол (водитель — старший из рода Поау, стрелец — Хаки Энгатти) спикировал на них.

Хаки расставил руки в перчатках громобойца в стороны, как боксёр, выбегающий на ринг.

К счастью, низкие дети послушались взрослых: побросав палки, спрыгнули обратно внутрь укрепления. Сахаерские воины разделились. Трое побежали к башне, остальные, вглядываясь в ночное небо, начали раскручивать кожаные ремни копьеметалок. Они ещё не догадались, кто напал на них. Полагали, что какие-то летающие животные, типа, вьевв. По словам искателя в этих лесах обитали крупные вьеввы.

Но когда на них резко опустился голубенький Молниеносный Сокол, сахаерцы всё поняли. Некоторые побросали оружие и встали на колени, моля высших о милосердии. Некоторые побежали. Лишь немногие выбросили вперёд руки с копьеметалками, посылая в акраб дротики. Это оружие оцарапало лакированное днище Молниеносного Сокола.

Хаки обрушил на противника «Удар Грома» — разметал их тела и обвалил половину крыши всего укрепления. И это одна атака одного Молниеносного Сокола!

Я снова сложил руки рупором и заорал:

— Убрать «Зрение Ночи», зажигай светильники!

И сам подал пример, вывесив за борт мощный синий фонарь. Все экипажи сделали то же самое. Чёрное небо озарилось множеством огней. Молниеносные Соколы стали хорошо видны с земли. Я надеялся, что иллюминация уравновесит силы атакующих и защищающихся. Иначе все низкие, не видя, куда метать дротики, просто разбегутся в ужасе.

Мы без особых усилий могли бы разнести крепость, но бойцы честно отрабатывали тактику молниеносного налёта: сделав заход на давно бросивших оружие противников, убивали парочку и сразу же отлетали, будто низкие могли ответить.

А сахаерцы отвечали в основном тем, что падали на колени и молили разгневанное небо пощадить их. Отход Молниеносных Соколов они воспринимали как результат того, что небо вняло их мольбе и отвело гнев свой. А когда Соколы возвращались, снова падали на колени.

Какой-то старейшина выполз из-под охапки жердей, бывшей когда-то крышей, и, размахивая позолоченным деревянным жезлом, показывал, что хочет поговорить. До меня донеслись слова на ломаном дивианском:

— Речь. Мол-вить. Сло-во! Сло-во!

Один из Соколов, ослепляя старца синими огнями, налетел на него и подцепил крючковатым килем. Мёртвый низкий повис на крюке, продолжая держать жезл. Стрельцу пришлось вылезти со своего места и несколько раз пнуть мёртвого, чтобы снять с крючка.

Страх перед высшими людьми, которых сахаерцы видели намного реже, чем ач-чийцы, мешал им до конца осознать происходящее. Они верили, что нас можно упросить не убивать их. Я видел как воины, бросившие оружие, подбирали его, а при приближении Молниеносного Сокола, снова бросали. Таким наивным способом они показывали высшим, что не смеют воевать с нами. Наивные, детские жесты сахаерцев не действовали на высших. Небесные воины неотвратимо обрушивались на них и убивали самыми разнообразными способами: от нанизывания на киль до изощрённого удара скрученным в спираль «Порывом Ветра», грозившим опрокинуть Молниеносный Сокол.

Очень немногие сахаерцы пытались поразить Соколов дротиками и копьями. Небесные воины не спешили убивать этих смельчаков: хоть кто-то оказал сопротивление. Они играли с ними, как кошки с придушенной мышью.

Среди обломков укрепления стояли на коленях десятки низких. А перед ними выстроились несколько («Пятеро» — подсказал Внутренний Голос) смелых воинов, которые посылали в Соколов дротик за дротиком. Целая корзина этого безвредного для нас оружия стояла рядом с ними.

По решительному выражению лиц, размалёванных красной глиной, можно понять, что смельчаки простились с жизнью и готовы биться с высшими, дабы заслужить перерождение на Дивии.

Их пример воодушевил остальных «защитников» крепости. Почти все встали с колен, включая женщин, и разобрали брошенное оружие.

Несколько особо сильно брошенных дротиков стукнулись в днище нашего акраба. Эхна наклонила Сокола, намереваясь атаковать врагов, мне пришлось шлёпнуть её по шее, совсем как Пендека.

— Мы только смотрим, — заорал я в её ухо, хотя девушка не слышала. Всё же она не нарушила приказ. Чтобы унять нетерпение, Эхна медленно повела акраб вокруг разгромленного укрепления.

Соколы сновали во всех направлениях. Постоянно то пикировали, то взлетали. Стрельцы экономили живые манекены, поэтому специально били молниями или огнём мимо защитников укрепления, продляя их безнадёжную битву с высшими. А когда кто-то из сахаерцев, потеряв от страха голову, бежал прямо на ров с кольями, его путь к смерти преграждали новыми ударами озарений.

Молодой небесный стражник (родственник Илиина Раттара — напомнил мне Голос) повторил трюк Инара. Его погонщик опустил Сокола как можно ниже к остаткам укрепления. Родственник Илиина, размахивая большой мочи-кой, десантировался в центр толпы смельчаков. Несколькими взмахами мочи-ки разрубил тех, кто был ближе к нему, а остальных разметал круговым «Порывом Ветра», выпущенном из кристалла оружия.

Тем временем, погонщик Молниеносного Сокола выполнил много раз отрепетированную на ристалище мёртвую петлю. В нижней её точке он должен слегка замедлиться, чтобы стрелец запрыгнул на своё место. На ристалище всё это происходило с чёткостью циркового представления, но реальная боевая обстановка внесла свои искажения. Погонщик не рассчитал траекторию и Молниеносный Сокол со всей скорости врезался в развалины укрепления.

От удара разлетелись все низкие — живые и мёртвые. Но сильнее всех пострадал родственник Илиина, готовившийся запрыгнуть в экипаж. Его отбросило прямиком в ров с кольями. Молниеносный Сокол, гремя треснувшим кузовом, покатился дальше, сметая на своём пути жалкие пожитки сахаерцев — кривые глиняные кувшины, жерди с натянутыми для просушки шкурами, корзины с травой и прочую чепуху. Остановился он только когда докатился до основания центральной башни. Остатки крыши укрепления, державшиеся неизвестно на чём, рухнули на обломки Сокола, вместе с ними упали и примитивные светильники — огонь моментально распространился по сухой траве и деревяшкам.

Эхна нетерпеливо дёрнулась телом, передавая своё возбуждение Молниеносному Соколу: ей хотелось участвовать в битве. Не зная, как ещё отдавать ей приказы, я схватил её двумя руками за шею и потряс, мол, мы наблюдаем, а не участвуем. Эхна согласно закивала.

На помощь к потерпевшим крушение метнулись несколько экипажей. Родственника Илиина извлекли изо рва. К счастью, он не угодил на колья, на которых висели полуразложившиеся трупы зверолюдей.

Экипаж «Скорой помощи» примчался к заваленному горящими брёвнами Молниеносному Соколу. Погонщик раскидал завал «Порывом Ветра», а целитель, ловко пользуясь «Крыльями Ветра», вытащил из-под обломков водителя.

Скорая помощь умчалась, унося раненого на небесный дом.

✦ ✦ ✦

Несчастный случай с неосторожным вождением Молниеносного Сокола как бы подвёл черту под битвой. Небесные воины перестали играть со своими жертвами, а быстро и методично принялись их уничтожать. Несчастных сахаерцев разрывали «Ударами Грома» и рвали призрачными орлами. Тех, кто пытался спрятаться за развалинами, поджигали «Огненным Смерчем» вместе с развалинами.

Боевые озарения изливались на землю со всех Молниеносных Соколов, круживших, как стая стервятников.

Через пять минут на месте укрепления дымилась и искрила ровно вспаханное поле из дымящейся земли, человеческих останков и измельчённой древесины, бывшей когда-то стенами укрепления.

Только центральная башня пока что уцелела, но ненадолго. Измельчив всё вокруг, небесные воины перенесли озарения на башню. «Удары Грома» и ловко пущенные «Порывы Ветра» сорвали с неё толстые брёвна и крышу из жердей. Башня покачнулась… и я увидел, что под брёвнами оказались ровные стены, сложенные из квадратных камней. Это же…

Каменная башня покосилась ещё сильнее, потом резко качнулась в обратную сторону, словно сбрасывая с себя остатки деревянной маскировки. Громыхая камнями, башня устремилась вверх, оставшиеся брёвна отваливались от неё, как ступени ракеты.

— Это же летающая башня, — крикнул кто-то из небесных воинов, будто мы сами не поняли.

Словно для того, чтобы удивить нас ещё сильнее, из узкого окна башни вырвался разряд «Удара Молнии». Ни в кого не попал, так как был слабенький и применил его кто-то крайне неопытный. Но использование озарений можно ожидать от грязных колдунов, но никак не от босяков из царства Сахаеро!

Без всякой команды небесные воины на Молниеносных Соколах ринулись на вихлявшую, как поплавок, башню.

Сложив руки рупором, я заорал:

— Не убивайте погонщиков. Они нужны для допроса.

Не знаю, услышали ли кто — все умчались за башней. Я тронул Эхну за плечо, разрешая принять участие в погоне.

✦ ✦ ✦

На учениях мы много раз отрабатывали высадку на башенные акрабы низких. Для этого на ристалищах выстроили макеты башен. За основу взяли башни, захваченные во время атаки на Скалистый Храм и обломки башни, захваченной мной. Внутри воспроизвели все ярусы и этажи, оставив место под гракка. В днища напихали старых брёвен летучего дерева, чтобы башни парили над твердью. Для полнейшего реализма запускали кристаллы «Игр Света», содержавшие осязаемое изображение гракка. Создатели этих игр — славные фантазёры из сословия Меняющих Смыслы — плохо представляли себе, как выглядело настоящее творение грязи, поэтому то приделывали ему много лап, то сразу три головы или рисовали пасть на животе. Артисты, что с них взять.

С реальной башней вышла неувязочка. Она меньше тех, на которых мы тренировались. В ней нет ворот для выпуска гракков, так как он там не поместился бы. Сами низкие протиснулись в неё через узкие дверцы, сейчас плотно заложенные брёвнами.

Не сказать, что башня оказалась неприступной. Мы в любой момент могли разрушить её озарениями или залпами дерридов, но тогда погибнут погонщики.

Башня то валилась вниз, то взлетала до приличной для её убогой конструкции высоты. При этом её отчаянно мотало и кружило, грохот камней разносился по утреннему небу. Судя по всему, погонщики башни нечасто поднимались в воздух, правили они неуклюже. Можно не беспокоиться — далеко не уйдут.

Я вывесил за борт синий фонарь и просигналил: «Смятение Духа». Через пару секунд с экипажа под управлением парнем и девушкой из рода Кохуру просигналили ответ, что есть такое озарение, готовы применить.

«Давай», — просигналил я.

Молниеносный Сокол взлетел на тот уровень башни, где предположительно находилась «кабина управления», то есть висели на верёвках погонщики. Воительница рода Кохуру встала на скамейке и наслал озарение на башню.

Акраб перестал набирать высоту и скорость. Просто повис, покачиваясь. В одном из заложенных брёвнами окон появилось движение — погонщики разбирали баррикаду. «Смятение Духа» вынудило погонщиков раскаяться в своём поведении и прекратить сопротивление.

Дождусь, когда окно откроется, перелечу туда и свяжу низких.

Я тронул Эхну за шею, понукая подлететь к окну. А сам встал в полный рост и снял с пояса вязку — это оружие стало обязательной частью моего военного снаряжения, отчего меня принимали за стражника.

Баррикада на окне развалилась. В проёме появился низкий в тоге из звериных шкур. Крикнув что-то на сахаерском языке, он залез на подоконник и начал биться головой о камень. Потом решительно шагнул вниз.

Погонщики так «смялись» духом, что решили поубивать себя!

Вслед за первым самоубийцей ринулся второй. Он шагнул с окна — я выбросил вязку. Перехватив низкого за ноги, кольца вязки сомкнулись.

Я не успел привязать свой конец вязки к скобе на борту Сокола, как в окно полез следующий низкий, обуянный жаждой собственной смерти. Его я упустил — вторая вязка не успела настичь падающее тело.

Третьего самоубийцу повязал сразу, как он подошёл к окну — так точно и метко я запустил петлю вязки. Вытянув корчащегося человека из окна, как рыбку из пруда, я привязал конец вязки к скобе на борту. Теперь под нашим Молниеносным Соколом болталось двое связанных низких. Под этой тяжестью Сокол стал опускаться.

Я погладил Эхну по шее. Поняв приказ, она развернула Сокола по направлению к затерянному в темноте акрабоносцу.

А я выпорхнул со своего места и влетел в узкое окно башни. Так как я считался экспертом по каменным акрабам, то мне и предстояло посадить его в целости и невредимости.

Там я обнаружил ещё одного погонщика. Он лежал у подножия деревянного алтаря, украшенного черепами, похожего на тот, на котором однажды грязные колдуны едва не принесли в жертву Эхну.

С помощью веры этот низкий противостоял воздействию «Смятением Духа». Обняв алтарь, погонщик отрывисто лопотал, ритмично вскрикивая что-то похожее на «Йо-хо-хо!».

— И бутылка рома, — сказал я, набросив вязку.

Связав погонщика, вспорхнул на верхний этаж, где висели верёвки управления.

Внутренний Голос напомнил, как работали эти своеобразные вожжи. Для управления требовалось два погонщика, но я справился в одиночку, применив «Отталкивание Вещества».

Я не просто посадил летающую башню, а сначала довёл её до нашего акрабоносца. Заодно оценил: в умелых руках каменная башня перемещалась не сильно медленнее небесных домов высших людей.

12. Люди из далеких краев и скрижаль Самирана

Пленных погонщиков мы собрали на захваченной мною каменной башне и устроили допрос.

Погонщики рассказали, что летающую башню подарили «неизвестные люди из далёких краёв», прилетевшие на множестве таких и других башен. Точное число погонщики не назвали, лишь повторяли, что небеса были покрыты каменными домами, как облаками. Хотя их допрашивали под «Правдивой Беседой», но низкие идиоты могли честно заблуждаться, посчитав десяток акрабов как «неисчислимое множество». Всё-таки они были дикарями, считавшими по пальцам. Да и то не по всем.

На вопрос, для чего люди из далёких краёв подарили им целую летающую башню, погонщики отвечали: «А вождь знает».

Как оказалось вождь укрепления вёл какие-то долгие переговоры с пришельцами. Он же получил от них несколько мешочков камней ярости.

— Но как вы смогли использовать кристаллы озарений, — спросил я. — Ведь у вас нет линий?

«А вождь знает» — было ответом.

Из шкатулки на поясе я вынул мерцающий кристалл «Призыва Зверя», подаренный мне Пендеком, который недавно начал изучать слияние граней. Протянул кристалл погонщику:

— Попробуй с этим камнем ярости.

Он с опаской схватил кристалл и потряс им в воздухе, выкрикивая:

— Йяа-айя! Йяа-айя!

Ничего не произошло.

По словам погонщиков, камни хранил вождь, получивший от пришельцев тайну их использования без линий. Когда началась битва с нами, он наделил лучших сахаерских воинов «даром высшей смерти». Так его научили люди из далёких краёв. Дальнейшие расспросы не дали ничего путного, на все погонщики искренне отвечали: «Вождь знает. Вождь ведает. Спросите у вождя».

К сожалению, вождём оказался тот старик с жезлом, которого наши воины насадили на крюк Молниеносного Сокола. Теперь он не поведает нам, как передавал воинам боевые озарения.

В заключение погонщик рассказал:

— Люди из далёких краёв провели в нашей крепости много дней и ночей. Они обучили нас таинству управления каменной башней. Показали какие верёвки дёргать, дабы небесный чертог двигался по воздуху, как лодка по воде.

— Но зачем людям из далёких краёв делать это? — спросил. — Что они получили взамен?

— Взамен люди из далёких краёв потребовали сахаерских девушек и сделали им детей. Люди из далёких краёв учили нас дёргать верёвки до тех пор, пока у девушек не вздулись животы из-за детей. Тогда люди из далёких краёв взошли на небесные чертоги и умчались прочь.

— А беременные девушки?

— Всех беременных забрали с собой в далёкие края.

— Что эти люди сказали на прощание? — спросил я погонщика.

— Сказали ждать и держать летающий чертог готовым взмыть в небо.

— Кого ждать?

— Время.

— Какое время?

— Которое наступит.

— А когда оно наступит?

— Во…

— Вождь знает?

— Да, он.

Тут действие «Правдивой Беседы» прекратилось. Последний погонщик не выдержал силы озарения и умер.

✦ ✦ ✦

После возвращения в Дивию состоялся подробный «разбор полётов».

Приземлённый мною каменный акраб низких тщательно изучили. Такой модификации мы ещё не встречали. В ней нет места для гракка или другого творения грязи. Если судить по внутреннему убранству предназначалась, скорее всего, для перевозки людей. По сути — аналог небесного дома для отряда небесных воинов.

Где низкие взяли столько летучего дерева для постройки? Его не могли насобирать из старых акрабов, проданных низким. Во-первых, их слишком мало, во-вторых, дерево в них старое, потерявшее большую часть летучей силы. Дерево в каркасе каменной башни обладало полноценной летучестью. И было той породы, которая росла в Дивии.

Не могли же низкие тайком нарубить столько дерева в Дивии? Одно дело насобирать у нас грибной муки, растущей в заброшенных клетках ветроломов. Совсем другое — вырубить часть дивианских лесов.

Для объяснений призвали старших сословия Созидающих Вещи, Поддерживающих Твердь и Обменивающих Золото и спросили: «Как большие объёмы летучего дерева попали к низким?»

Садовники сословия Поддерживающих Твердь поклялись всеми направлениями Всеобщего Пути, что выращивали и рубили чудесные деревья исключительно по договорам продажи с ремесленниками и акрабостроителями.

— А незаконная вырубка? — спросил я.

— Невозможна, — ответил старший сословия. — Каждое дерево и кустик учтены и запомнены Внутренними Взорами и Голосами наших садоводов.

Главный садовод намекнул, что летучее дерево пропало не из вверенных его сословию садов и лесов, а после вырубки и подготовки древесины. Проще говоря, перевёл стрелки на ремесленников.

Старший сословия Созидающих Вещи гневно глянул на старшего сословия Поддерживающих Твердь и ответил:

— Клянусь всеми Создателями, что мои собратья не вели тайной торговли с низкими. Мы пустили закупленные брёвна на доски и производство вещей для Дивии. Быть может, озарённая древесина улетела во время торговых сделок?

Старший сословия Обменивающих Золото (кстати — папа Ваена Миаса) плюнул под ноги старшему сословия Поддерживающих Твердь и поклялся, что его подчинённые отслеживали каждую сделку с низкими. Они никогда не допустили бы продажи летучего дерева.

Но я припомнил, как относительно легко я и Ио привезли в Дивию запрещённое вино.

— Вы уверяете, что всё у вас под присмотром, но грибную муку низкие покупали прямо в Дивии, — сказал я.

— А вот про это спрашивайте у небесной стражи, — ответил старший сословия Обменивающих Золото. — То есть у самих себя. От посягательств низких Дивию защищает сословие Защищающих Путь, а не мы.

Теперь стрелка вины указала на небесную стражу.

Илиин Раттар, конечно, поклялся, что воздушные границы Дивии — неприступны.

— Ни один низкий торговец не прошмыгнул за время моего начальствования. — Илиин свирепо пошевелил усами. — И уж тем более небесная стража заметила бы вереницы акрабов, увозящих брёвна в грязь.

— А если дерево украли с Отшиба Пяти Родов? — предположил я. — Ведь там хранится почти всё выращенное в Дивии летучее дерево?

— Ха, ну ты даёшь, господин малолетний уполномоченный помощник! — Усы Илиина презрительно улыбнулись. — Отшиб Пяти Родов охраняют не только небесные стражники и сторожа Отшиба, но и Моральное Право. Низкие сдохнут, едва их грязные ноги коснутся Отшиба!

Круг обвинений замкнулся. Я спросил у старшего сословия Созидающих Вещи:

— Насколько мне известно, можно озарять обычную древесину, выращенную в грязи, а не на летающей тверди?

— Можно. Но сие дерево всё равно создаётся скрытым озарением нашего сословия.

— Значит, на низких работает какой-то падший из вашего сословия? — предположил я.

— Нет, ну вы послушайте, какую нелепицу произнёс этот юнец? — отчеканил старший, обращаясь к другим старшим. — Да мы что, безумцы что ли, живыми кидать в грязь озарённых, носящих наше главное скрытое озарение? А? Сам подумай?

Я подумал:

— Значит, ваше скрытое озарение стало как-то известно…

Старший сословия выпятил нижнюю губу:

— Я отказываюсь говорить с этим безумным мальчиком.

— Я давно не мальчик.

— Для меня — мальчик. Ещё и глупый.

— Будьте вежливым, уважаемый.

— Я достойно отвечаю на твою грубость. Был бы умнее, то знал бы, что нет и никогда не было падших среди озаряющих дерево и другие вещества! Эти умельцы даже в Прямом Пути не бывали ни разу. Чего не сказать о тех, кто в юном возрасте успел замараться в грязном колдовстве.

Старший сословия плюнул мне под ноги, показывая, что больше не желает общаться со мной.

Я плюнул в ответ. На этом расследование дела о летучей древесине закончилось.

Позже я осознал свою неправоту. Сословия хранили секретные озарения даже внутри своего сообщества, не говоря уже о том, чтобы отдать его низким. Нет, озарённая древесина появилась у врагов не из Дивии, а иным способом. Быть может, из тех мест, где рождались творения грязи?

Кроме того, я проявил непростительное невежество в общении со старшими сословия. Дело в том, что клятва дивианца — не пустое слово. Обычно под нею подразумевалась клятвенная сделка, когда Внутренние Голоса договаривающихся сторон запоминают и могут подтвердить условия сделки. Правду любого поклявшегося можно сравнить в Прямом Пути. Кроме того, клятвенная сделка подразумевала проверку «Правдивой Беседой», в случае если дело дойдёт до Обвинения и Правды. Хотя как раз такие сделки редко попадали на суд.

В кругу славных жителей Дивии принято верить клятвам без всяких проверок, настолько бесполезны попытки обмануть Обвинение и Правду.

Тогда как я, человек, испорченный деловыми обманами и маркетинговыми уловками двадцать первого века, не прочь проверить всех на магическом детекторе лжи. Но лезть с инициативой не стал: открытое недоверие к клятвам славных людей мгновенно сделало бы меня их врагом.

✦ ✦ ✦

Сейчас, сидя в клетке, я досадую, что все мы — старшие сословия Защищающих Путь, Совет Правителей и послы во всех царствах низа — не разгадали план низких по объединению против летающей тверди.

Из допроса погонщиков, кстати, можно сделать вывод о глобальном характере низкого заговора. Но ни я, ни другие высшие ничего не заметили и не осознали.

Нет, как идея, объединение низких всплывало в наших беседах, ведь они не в первый раз пытались сбросить узы Дивии.

Во все исторические периоды, уверяли нас учительские скрижали, объединение низких, проходило по одному принципу — победы сильнейшего.

Какой-нибудь царь низа, накопив нашего же оружия и боевых кристаллов для выучек и грязных колдунов, сначала завоёвывал соседей, присоединял их территории и ресурсы, и только после этого кидал наглый взгляд в небо, вызывая на бой высших людей. Так бывало с Портовым Царством, так бывало с Ач-Чи в период расцвета, так бывало со всеми низкими, достигавшими какого-никакого могущества.

На этот раз нет намёков на объединение царств под началом одного царя.

По оценкам наших послов жизнь грязи шла как встарь. Царство Ач-Чи самозабвенно воевало с лесными. Сахаеро строило планы по завоеванию Капуа и пыталось распространить своё влияние на территории зверолюдей. Портовое Царство, самое строптивое и сильное из всех, ограничилось завоеванием городов и народов на побережье, но не сунулось на земли жителей суши.

Но при этом, скрыто и от нас, и от низких царей созрело настоящее восстание грязи. Объединение низких стало делом группы людей, таких как Диаба, которые не ассоциировали себя с царями. Можно сказать, это был глобальный преступный синдикат. А ещё точнее — тайное революционное подполье. И действовало оно уже не одно поколение.

Я, наверное, неправ, назвав подполье тайным. Нет, все его участники действовали открыто.

Сначала они подчинили себе незримым нитями влияния собственно царей низа. Внедрились в их окружение через советников, торговцев, шаманов, священников, звездочётов и колдунов. Одновременно с этим низкое подполье закинуло свои сети на летающую твердь. Они взяли под контроль легальную торговлю с Дивией. И нет сомнений, что они же наладили доставку нелегалов и сбор грибной муки. Но главной их задачей оказался вывоз слепков.

Когда я попал в плен к Диабе, то увидел замысел низких ясно, как лунной ночью.

Конечно, такими терминами и образами мыслил только я, историческая наука Дивии ещё не дошла до изучения организованных революций, так как, во-первых, не сталкивалась с чем-то подобным на земле и на небе, а во-вторых никакой исторической науки в Дивии не существовало. Так что нельзя винить послов или учителей в глупости.

Ладно, грязное подполье проворонили истинные дивианцы, они попросту не знали, куда смотреть. Но я-то, Денис Лавров, дерьмовый учитель истории, должен был догадаться? Всё-таки я помнил историю будущего человечества. Должен был хотя бы предположить возможность организации низких через некую наднациональную идеологию, а не через структуры примитивных религиозных родо-племенных монархий.

Всего этого я не предположил даже тогда, когда мы захватили сахаерскую летающую башню и её погонщиков. Я, вероятно, стал слишком настоящим дивианцем. Гордыня и презрение к низким сделались частью моего характера. За что и поплатился, попав к Диабе…

От меня тоже нельзя требовать прозорливости. Я привык, что низкие царства едва вышли из первобытно-общинного строя. И до изобретения «профессиональной революционной деятельности» ещё тысячи веков.

За объединением низких стоял не Диаба, но кто-то примерно знающий, что такое революция и как её организовать. Настоящий прогрессор из будущего, который принёс людям низа идею освобождения от тирании летающей тверди, а не как я, который даже шашлычную не успел изобрести.

✦ ✦ ✦

Конечно, Совет Правителей сделал выводы из появления летающей башни на убогом укреплении. Просто эти выводы были не те теми, какие стоило бы сделать.

Военные рода предложили Совету развернуть Дивию в сторону Сахаеро, дабы провести там поиски правды. Кто знает, вдруг «люди из далёких краёв» всё ещё там? Но голосование решило в пользу тех, кто хотел продолжить Путь к Портовому Городу. И в самом деле, зачем распыляться на войну с какими-то второстепенными царствами?

Другим выводом стало решение об упразднении наблюдательного поста искателей в этом регионе. Нет крепости — нет смысла за нею наблюдать. Оставались зверолюди, но до них дивианцам тем более нет никакого дела.

И тут произошло то, что отодвинуло случай с башней на второй план. Разведчики рода Ситт, посланные за своими сородичами, вернулись растерянными: искателей не оказалось на месте. Их пост внутри скалы выглядел покинутым. Искатели пропали вместе с озарённым оружием, снаряжением и сундуками кристаллов, которые им недавно доставили с Дивии.

— Искатели стали падшими, — едва слышно признался старший рода Ситт.

Это известие вызвало в Совете Правителей и в сословии Защищающих Путь одинаково бурные споры.

В сословии вновь всплыло старое предубеждение, что искатели рода Ситт — это сплошь предатели. Они так много проводят времени с низкими, что сами превращаются в грязь.

Старший рода Ситт возмутился обвинению. Мол, его род не только нельзя обвинять в предательстве славы Дивии, но наоборот нужно повысить им долю из казны, ведь искатели чрезвычайно страдают, живя среди низких. Поэтому надо делать так, чтобы они возвращались из своих мучительных странствий в богатейшие дворцы и сады, а не в обычные дома Пятого Кольца, в которых живут почти все представители рода Ситт.

Старший рода Ситт сказал:

— Если бы Создатели были недовольны нами, то мой род не получал бы таких хороших благоволений. Но Создатели — благоволят, поэтому мы, славный род Ситт, гневно отвергаем грязные обвинения, а если кто-то ещё скажет о нас, что мы есть грязь, то будет вызван на поединок и уничтожен.

Старший вовремя догадался приплести Создателей — с благоволениями не поспоришь. Обвинители умолкли. К тому же Совет Правителей не желал увеличивать долю рода Ситт, ведь это значило уменьшение доли других воинских родов. А на такое не согласны ни Патунга, ни Кохуру, ни Поау, ни все остальные.

С другой стороны нельзя оставить без внимания факт, что ставшие падшими искатели рода Ситт совершили предательство. Они добровольно упали в грязь, а так же утаили от нас знание о башне и «людях из далёких краёв». Ведь не могли же искатели не заметить множество каменных башен, посетивших укрепление?

Совет объявил предателей падшими, и выдал сословию приказ найти и убить негодяев. Род Ситт признал правоту решения и отрёкся от негодяев, а так же лишил имени всех их близких родственников и наследников. После чего их домовладения распределили между родом Ситт. Их потомки, владевшие скрытыми озарениями разведчиков, имени рода не были лишены, но понижены в иерархии искателей — им было запрещено покидать Дивию.

На этом событие исчерпало себя. Совет Правителей привычно постановил, чтобы сословия Защищающих Путь сделало все нужные размышления и улучшило обучение разведчиков.

Все вернулись к делу подготовки к войне.

К старику Дерриду Совет послал собрание из двенадцати уполномоченных помощников, нагруженных ларчиками дружеских даров и суровым напоминанием, что неплохо бы, уважаемый ускорить создание Цветков Деррида. На Отшиб рода Гаруджа послали другое собрание изучающих, дабы те проверили, сколько Молниеносных Соколов уже построено, и сколько осталось. Я благоразумно в эту комиссию не стал входить, так как был сыт по горло проверками, обязанностями и интригами.

А в Нутро Дивии Совет Правителей прислал приказ вернуть летающей тверди прежнюю скорость. Я представил, как труженики, среди которых теперь много грустных Те-Танга, вернувшихся к своему предназначению, начали свой странный труд по «разжиганию» печени, прочих и прочих органов Нутра.

Летающая твердь содрогнулась несколько раз. Дивия продолжила Путь к Портовому Городу.

✦ ✦ ✦

Атака на сахаерскую крепость дала много нового опыта. Молниеносные Соколы показали себя лучше, чем ожидалось. Ошибки во время битвы допустили люди, а не акрабы. Нам пришлось подкорректировать методы обучения воинов.

Чтобы улучшить обучаемость небесного воинства, я решил создать своё первое методическое пособие — скрижаль, включающую в себя систематизированный материал, раскрывающий отличительные особенности молниеносного налёта. Ведь этой скрижалью будут пользоваться тысячи воинов. Да и мне самому было бы проще видеть структурированные знания по теме.

На рынке для высокоморальных купил самую дорогую чистую скрижаль. Её поверхность блестела, как отполированный мрамор, а края обрамлены золотыми узорами.

Мне довелось работать с чистой скрижалью в ту памятную ночь, когда мама Самирана провела демонический обряд. Взаимодействовать со скрижалями мог любой прирождённый житель, но для внесения данных требовалось озарение «Отталкивание Вещества». В памятную ночь я вдобавок использовал «Перенос Образа», чтобы ввести в камень точные копии страниц скрижали дедушки Каро, сохранённые в моём Внутреннем Взоре. Но сейчас это не требовалось, никаких точных образов мой Внутренний Взор не хранил. Так же я знал, что учителя использовали особое озарение для создания своих «многостраничных» скрижалей, способных хранить и узоры озарений, и иероглифы и подвижные иллюстрации. Скорее всего, они применяли какую-то скрытую модификацию всё того же «Отталкивания Вещества».

Не будь у меня сейчас дел по горло, купил бы нужные кристаллы и сам высек бы скрижаль. И пусть для этого нужна сноровка, ведь одно дело копировать скрижаль, как я делал это по указке мамы Самирана, совсем другое — писать заново. Ещё в Доме Опыта, когда мы перешли в разряд старших учеников, учителя пытались привить нам нужное, по их мнению, умение «высекать письмена в озарённом веществе». Я помню, как воины, ухмыляясь и посмеиваясь, выводили на дешёвых каменных плитках свои первые каракули. Иероглифы получались, кривыми, косыми и огромными — один значок занимал всю поверхность скрижали. Только Эхна и Реоа заполнили свои скрижали аккуратной каллиграфией. Глухонемая Эхна, понятно, ещё в детстве натренировалась писать на своей скрижальке, а Реоа просто была сама собой — душнилой и отличницей, стремившейся утереть нос другим ученикам, которые при этом и не думали с ней соревноваться.

Вообще, самое сложное в создании Скрижалей Знания не высечение на их поверхности каких-то знаков или рисунков, ведь с помощью «Отталкивания Вещества» это можно делать на поверхности любого материала, хоть дерева, хоть камня, хоть металла. Но озарённый камень скрижали обладал способностью «уводить знания в себя», то есть высеченные надписи сохранялись в теле каменной плиты, а поверхность снова выпрямлялась и сглаживалась, позволяя написать новую «страницу». Именно поэтому «битые» скрижали теряли информацию или выводили её с искажениями.

Будь у меня время, я бы с удовольствием научился высекать скрижали и уводить знания в их глубь. Но теперь я сверх занятой второй старший воинства Дивии, негоже мне заниматься пыльной работой со скрижалями.

Как положено настоящему воину, я нанял двух славных учителей из сословия Сохраняющих Опыт. Гиан Атти рекомендовал их как опытных писателей. Они работали со славными старшими всех воинских родов, помогая им в написании мемуаров о славных победах друг над другом.

Скрижаль я установил в комнате своего дворца в деревянную стойку, похожую на мольберт художника. Один учитель сел напротив скрижали, второй рядом.

Учителя не просто слушали меня и записывали, как секретари, но подсказали стилистически правильное заглавие для будущей Скрижали Знания:

✦

НАСТАВЛЕНИЕ В ОВЛАДЕНИИ ХИТРОСТЬЮ ВНЕЗАПНОГО НАЛЁТА ВЕРХОМ НА АКРАБЕ РАЗНОВИДНОСТИ СОКОЛ МОЛНИЕНОСНЫЙ И ЕМУ ПОДОБНЫХ

Сие наставление сочинено Самираном из рода Саран. И с его слов точно высечено в камне учителями сословия Сохраняющих Опыт.

В целом, составление Скрижали Знания не отличалось от написания курсовой работы.

После заголовка шло «Введение», в котором я кратко рассказал, о чём моя скрижаль и какая от неё польза и кому. Я привычно обозначил объект и предмет исследования — хитрости молниеносного налёта, его цели и задачи — одержание быстрой победы над низкими, без привлечения смертоносного ветра Нутра Дивии и превращения низких городов в пыль.

К «Наставлению» приложили озарения художники — снабдили память скрижали иллюстративным материалом. А в разделе, описывающем атаку, придуманную Эхной и Инаром, сделали анимацию, дабы будущим воинам было понятнее, как выпрыгивать из Молниеносного Сокола и как запрыгивать на него обратно.

Моё понимание структуры академического труда удивило учителей. Они привыкли, что воины, диктуя мемуары, несли бессвязную околесицу, усложнённую детальными напоминаниями Внутреннего Голоса и бесконечными восхвалениями себя и своего рода.

Дружными усилиями скрижаль была создана за какие-то семь… («Восемь с половиной»)… дней. Готовую скрижаль передали ремесленникам и те сделали несколько копий. Одну поставили в хранилище скрижалей Дома Опыта. Две забрали во дворец сословия Защищающих Путь. Остальные разобрали воинские рода для хранилищ своих дворцов.

Чуть позже учителя донесли мне, что к ним приходили наёмники из «Тёмных Героев» и интересовались, нельзя ли получить копию сей скрижали для своего гнезда?

Что же, шашлычную я не открыл, но оставил след в истории Дивии иным способом.

Конечно, через сколько-то поколений моё «Наставление» устареет. Его заменят на более точное. Быть может, тоже написанное мною. Старую скрижаль отнесут в подвал Дома Опыта и положат в стопку других скрижалей прошлого. Какая-нибудь другая развратная училка будет возлежать на них с молодым учеником.

Но пока что я с гордостью проходил мимо моей скрижали в Доме Опыта, с ревностью поглядывая, как младшие ученики листали её.

13. Гроздья Гэйхнара и воскрешенные калеки

Я не скучал по учёбе и учителям, но скучал по темам для размышлений, которые они мне давали.

Я занялся самообразованием. Читал исторические скрижали Первого Кольца. Даже в скрижали Дома Опыта заглядывал, их было так много, что всегда можно отыскать что-то неизведанное.

Кстати, похотливая училка Киа Дивиата больше не приставала ко мне. И всем видом показывала, чтобы я не пытался приставать к ней. Я подумал, что в этом отчуждении виноват мой новый статус: уполномоченный помощник, второй старший воинства и — о чём я сам иногда забывал — женатый человек с ребёнком. Но всё оказалось прозаичнее: в Дом Опыта пришла новая партия младших учеников — Киа Дивиата занялась их соблазнением. Я стал слишком старым для неё.

Каждый день, после службы в Первом Кольце, я возвращался в становище моего отряда и наяривал «Ударом Молнии» по манекенам. Потом фехтовал на мочи-ке или боролся с кем-нибудь из своего отряда. Иногда, если меня не отвлекали на срочные дела по обустройству летучей кавалерии, затевал поединки с воинами других отрядов. В одних поединках побеждал, в других позорно проигрывал. Подметил, что чаще я проигрывал отпрыскам из славных семей.

Иногда, вместо боевых озарений, я прокачивал кристаллотворчество. К сожалению, это затратное по времени занятие, в нём я плохо продвигался. Даже не смог повторить свой рекорд «выпускного экзамена».

Все эта деятельность была именно самообразованием: хаотичным и бессистемным. Я задумался о продолжении учёбы. Отпрыски славных родов, закончив Дом Опыта, поступили на «высшее» — стали учениками у славных героев или у старших сословия предназначения.

Сана Нугвари, например, постигала премудрости священничества у храмовых героев рода Ньери.

Маджа прокачивалась под надзором старших Патунга.

Инар Сарит поступил в ученики к легендарному герою рукопашного боя по имени Крас Сокрушающий. Его «спортзал» располагался в Четвёртом Кольце. Сквозь просветы в растении-изгороди я видел учеников: громадные качки с громадными кулаками, которыми они молотили безо всякой магии по совершенно уже титаническим тумбам из мрачного камня.

Эхна Намеш фехтовала на мочи-ке со старшими своего рода. Она и раньше отлично владела этим оружием, но теперь вытворяла что-то невообразимое. Я трижды затевал с нею поединок. Два раза проиграл. На третьем поединке наши мочи-ки одновременно сломались. Если бы не это — снова проиграл бы. Я не стал продолжать поединок, сославшись на срочные дела во дворце сословия Защищающих Путь. С тех пор при каждой встрече в становище Эхна усмехалась и доставала скрижальку с иероглифами:

ПРОДОЛЖИМ

КОГДА

И в изгибе каждого иероглифа чудилась мне насмешка.

Софейя Патунга улучшала свои солнечные круги. С ростом Линий можно увеличивать количество кругов, их вес, способы метания и много других мелочей, о которых я не знал. На одной из тренировок Софейя на лету метнула из Молниеносного Сокола солнечный круг. Облетев ристалище «восьмёркой», он сбрил головы всем двенадцати манекенам и вернулся точно в руку пролетавшей мимо хозяйки.

Даже Хаки Энгатти, как я понял, постигал премудрости кровавого «Удара Грома» у своего психованного папаши, Ротта Громобойца. Ибо после него манекены на ристалище превращались кучки мелких опилок и гравия. Почти все дружеские поединки между Хаки и громобойцами других отрядов завершались победой Хаки. Парень часто поглядывал на меня, вызывая на бой. Но я, дважды проиграв Эхне, делал вид, что у меня много дел в Первом Кольце. И в сословии. И ребёнок дома ждёт. А ещё нужно хлопотать о разрешении заполнить водой озеро в становище отряда… И вообще — я второй старший всего воинства, не надо на меня так смотреть!

Мои товарищи росли в мастерстве. С каждым днём я отставал от них в этом направлении на Всеобщем Пути.

✦ ✦ ✦

Сложности при выборе — к кому пойти в ученики? — не возникло. Любой славный участник сословия Защищающих Путь готов стать моим наставником в деле постижения тайн скрытых озарений. Ну, любой, кроме Кохуру.

Мой выбор остановился на славном герое Гэйхнаре Молниеносном из рода Поау. Он владел такими же как у меня скрытыми модификациями озарения «Удара Молнии».

Под руководством Гэйхнара я познал нюансы применения каждой модификации этого озарения. К этому времени мои Линии Тела и Духа упрочнились достаточно для того, чтобы я не валился без чувств после каждого применения модификации.

Затем Гэйхнар научил меня вещи, о которой я много слышал, много читал в скрижалях и пару раз применил случайно, благодаря цифровому отображению толщины своих Линий.

Он показал, как переплетать узоры «Удара Слепящей Молнии» с «Отталкиванием Вещества» и «Тяжёлым Ударом». Эта гроздь превращала выбранную цель в настоящую бомбу, каждый кусочек которой, созданный «Отталкиванием Вещества», приобретал огромною скорость при разлёте (за счёт «Тяжёлого Удара»). При этом каждый кусочек пропитывался «Ударом Молнии», распространявшим свои кривые лучи во все стороны.

Гэйхнар научил бить «Ударом Гремящей Молнии», усиленной кристаллом «Ледяного Копья». Этот гибрид обрушивал на противника столб молний, переплетённый с наэлектризованным льдом.

— А теперь попробуй добавить к этому «Тяжёлый Удар» или «Отталкивание Вещества».

У меня, конечно, не получилось. Дело в том, что принцип «просто добавь узоров» не работал. Если накидать в стопку узоров во «Внутреннем Взоре», то гроздь, скорее всего, не сплетётся. Получится несколько разнообразных озарений, причём мощность их будет ограничена одним узором.

Мастерство проявлялось в знании, какие грани каких узоров создавали гроздь, а какие — нет. Кроме знания требовалось и что-то вроде усидчивости, концентрации и силы воли в одном флаконе, совсем как при слиянии граней в кристалл. Узоры разных озарений сопротивлялись соединению в грозди. Тут снова пригодился опыт слияния граней.

Я понял, почему соединению озарений в гроздь учили не в Доме Опыта, а на «высшем образовании». Без умения слиять хотя бы мерцающие кристаллы не берись за гроздь — ничего кроме тошноты и траты линий не добьёшься.

Если гроздь не получалась, то толщина линий, затраченная на её сплетение, тратилась. Особо тут не поэкспериментируешь — после неудачной попытки приходилось ждать восстановления линий.

Следующий этап мастерства обращения с гроздьями озарений — умение направлять разношёрстную компанию бьющих во все стороны озарений на цель. Тут своя тонкость. Заключалась она в очерёдности вплетения узоров в гроздь. Наиболее точно бьющее озарение, например, «Ледяное Копьё» или модификацию «Удар Разящей Молнии», которая выглядела как ледяное копьё, но из молнии, желательно ставить в конец «цепочки», тогда гроздь будет направлена туда, куда направленно заключительное озарение.

Озарения одного вида сочетались хуже, чем разные. Соединить в гроздь «Удар Гремящей Молнии» и «Удар Слепящей Молнии» труднее, чем стандартный «Удар Молнии» и какой-нибудь «Порыв Ветра», или — что особенно любил Гэйхнар — «Огненный Смерч».

✦ ✦ ✦

Гроздья озарений требовали утроенного внимания при использовании и утроенного времени для отработки.

На какое-то время я будто снова стал младшим учеником. Меня снова тошнило при сплетении гроздей, и снова лупил себя своими же озарениями, как это делали новички, впервые получившие боевое озарение или его кристалл.

Зато теперь я понял, что у меня больше нет преград в комбинировании озарений. И больше нет вопросов, почему славные герои стоили нескольких простых озарённых воинов.

Настоящим героем мне не стать. Ведь я владел всего одним ярким озарением. Если я вплетал в яркий «Удар Слепящей Молнии» узоры «Тяжёлого Удара», которым владел на заметной ступени, то гроздь получалась не яркой, как «Удар Молнии», а заметной, как «Тяжёлый Удар». Если в этот коктейль добавить какое-нибудь светлое озарение, то общая ступень упадёт до уровня самой низкой ступени.

Отсюда и необъятная мощь легендарных героев, владевших «Ударом Грома» и «Порывом Ветра». Их гроздь получалась яркая, сметавшая на своём пути десятки низких.

Ограничение, когда гроздь равнялась на самое слабое озарение в ней, причина, почему воины предпочитали просто бить самым сильным озарением, а не городить комбинации, понижавшие мощь всей грозди.

Частично проблему слабых комбинаций решали кристаллы озарений. Можно соединять яркие кристаллы, не используя усвоенные озарения, или комбинировать их. Гроздья озарений из кристаллов получались настолько удачными, насколько сохранились линии озарённого. Если они истощились или колебались от воздействия вражеских озарений, гроздь распадалась, так и не создавшись, а толщина Линий — терялась. С усвоенными озарениями надёжней. Но тоже не всегда. Поэтому в бою сначала применялись гроздья, насколько хватало линий, потом в ход шли привычные одиночные озарения.

Обычно для гроздьев комбинировали яркое усвоенное озарение и яркие кристаллы других озарений. Дорого, зато — надёжно.

И это касалось любого предназначения.

Уж не знаю, какое геройство проявляли труженики Нутра, и какие гроздья были у них. Наверняка что-то впечатляюще в рамках их предназначения. Ну, не знаю, могли запалить все почки и печени щелчком пальцев?

А вот для ремесленников комбинации важнее одного озарения. Даже если их выходная мощь не превышала мерцающей ступени. Одним «Отталкиванием Вещества» много не смастеришь. В соединении с иными озарениями, воздействовавшими и искажавшими материю — дело шло лучше.

Целитель, владевший ярким (и, скорее всего, модифицированным и скрытым) «Восстановлением Жизни» соединял его в гроздь с другим ярким (и тоже скрытым) целительским озарением и творил чудеса.

Легендарные целители собирали человека по кусочкам, даже если его мозги разлетелись по полю боя. Главное собрать в кучку большую часть мёртвой плоти — недостающее эти герои целительства наращивали, примерно как садоводы ускоряли рост растений. Вероятно, таким же образом они регенерировали кровь, наполняя иссохшие вены.

Как ни прискорбно, но настоящих чудес не бывает даже в магии Двенадцати Тысяч Граней. Собранный из обрывков мяса, капель мозга и обломков костей воин был не совсем тем человеком, каким до этого. Чтобы убедиться в этом, достаточно понаблюдать за любым ветераном, перенёсшим экстремальное воскрешение. Все они оказывались с придурью, как Ротт Громобоец. Все страдали каким-то нервным тиком, или заикались, или были тугодумами. И только Внутренний Голос, помнивший прошлую жизнь носителя, скреплял его личность воедино, как целитель скрепил воедино плоть.

Такие ветераны — горькое напоминание, что сражения с превосходящими силами низких лучше не доводить до того момента, когда они начнут рвать тебя на куски. Целители, конечно, восстановят твою жизнь, но последствия воскрешения из мёртвых окажутся губительными для военной карьеры.

Искалеченные воскрешением ветераны не могли соперничать в ловкости и силе с никогда не умиравшими воинами. Их удел или служить в небесной страже, или, если повезёт, учить в Доме Опыта. В основной же массе воскрешённые не считались полноценными воинами. И если такой бедолага не успел накопить денег, то ему приходилось влачить нищенское существование в дальних Кольцах, выживая на горстку золотых граней, выплачиваемую из казны того рода, кому воин служил. Да и то выплаты были нерегулярными, ведь старшие родов предпочитали тратить деньги на своих отпрысков и союзников, а не на каких-то несчастных. Инвалиды составляли большую часть просителей во дворцах родов и питались объедками на пирах старших.

Как мне поведал Резкий Коготь, некоторые покалеченные воины шли на службу в крылья наёмников. Они выполняли самые унизительные поручения, типа доставки ларцов недружественных даров или уборки гнёзд наёмников. Наконец, самые отчаявшиеся калеки подавались во все тяжкие и промышляли убийствами жителей, собирая грани мёртвых. Ведь все воины владели боевыми озарениями, могли создавать кристаллы и сбывать их на рынке ветроломов.

Одну из банд подобных маньяков я разгромил, выполняя побочную миссию для Нау.

✦ ✦ ✦

Естественно, я пробовал экспериментировать с гроздьями. В первую очередь меня заинтересовало: что если слепить гроздь из «Удара Молнии» и «Тайника Света»?

К сожалению, сколько я не перебирал грани, соединить их не удалось. Это не означало, что соединить их вообще нельзя. А означало, что нужно знать, какие именно грани «Удара Молнии» сплетать с какими именно гранями «Тайника Света». Я мог, конечно, посвятить жизнь перебору вариантов и найти ответ. Но не стал спешить с этим делом.

Соединение «Крыльев Ветра» и «Тяжёлого Удара» я, оказывается, постиг случайно сам, когда отпрыгивал на крыльях от врага или наоборот — налетал на него. Я даже сам не замечал, что создавал в эти моменты гроздь. Мне казалось, что я направлял «Тяжёлый Удар» на своё оружие, но бывало, что случайно направлял его на «Крылья Ветра».

Сочетание «Крыльев Ветра» и «Удара Молнии» я долго не мог понять. Пока не отыскал пожилого учителя танцев, который показал, какие грани соединять для достижения эффекта — при полёте, мои крылья разбрасывали синие искры. Танцоры использовали это для развлечения публики, применяя самую слабую ступень «Удара Молнии». В моём случае, пролетая на «Крыльях Ветра», соединённых в гроздь с «Ударом Грома», можно нанести некоторый урон низким бойцам. С озарёнными воинами такое не проходило — они слишком защищены. Но будь у меня всего два ярких озарения: соединённые в гроздь «Удар Молнии» и «Крылья Ветра» — то я непременно стал бы каким-нибудь легендарным «Самираном Молниелетящим». Один мой пролёт наносил бы урон даже подготовленным и защищённым озарённым воинам.

Поначалу мне казалось, что богатство сочетаний в гроздьях неисчислимо. Постепенно понял, что да, неисчислимо, но на практике применялись немногие. Остальные были скорее вредны. Соединение «Порыва Ветра» и «Крылья Ветра» — просто уносило человека вместе с порывом. И тем более не стоило создавать гроздь «Дыхания Воды» и «Удара Молнии», находясь в это время непосредственно в воде. Результат предсказуем.

Экспериментировал я в Седьмом Кольце, на ристалище казармы моего отряда. Одна полноценная тренировка превращала ристалище и манекены в горстки дымящихся обломков. Я понял желание легендарных героев принять участие в любой войне с низкими. Ежедневные сражения с манекенами не помогут отточить гроздь озарений. Только настоящая война поможет. Поэтому герои ломились в Дом Поединка, чтобы хотя бы там проверить свои умения.

В какой-то из дней, наломав очередных манекенов, я понял, что достиг потолка в тренировках. Дальнейший рост возможен только в реальных битвах.

✦ ✦ ✦

Период обучения гроздьям был не длительным, но интенсивным. Мои Линии постоянно увеличивались. Линия Духа достигла «914», а Тела — «767».

Моральное Право осталось без изменений — регулярный геноцид манекенов и лепка гроздей не повлияли на равновесие. По словам Танэ Пахау, оно зависло где-то чуть дальше середины.

— С таким равновесием за благоволениями лучше не ходить, — предостерёг он.

Пользуясь привилегиями участника сословия Защищающих Путь, я мог обратиться к священнику. В обмен на несколько сундуков золота, он подтолкнёт равновесие в нужном направлении. К сожалению, все храмовые герои требовали в обмен открыть свои Пути, а я и Танэ Пахау решили, что этого лучше не делать.

За всеми этими заботами я не забывал о Кохуру. Я постоянно ожидал от них ответного удара.

Но они странным образом затаились и почти не проявляли враждебности. Только огрызались по мелочам на голосованиях в Совете. Мне даже не верилось, что они так легко простили мне казнь их отпрыска.

Подозревая, что Кохуру попросту не получили ларец недружественного дара, я вызвал к себе челядинца Нефтера и спросил:

— Доставил ли ты ларец тем, к кому я просил его доставить?

Нефтер побледнел, с ужасом вспоминая самое неприятное поручение в его жизни. Кивнул:

— Доставил наёмнику, как вы просили, светлый господин.

— И что сказал наёмник?

— Что выполнит приказание.

— Выполнил?

Нефтер замялся:

— Он сказал, что выполнил. Доставил ларец лично первому челядинцу Рангата Кохуру.

— Хм. Ну, ладно.

Вероятно, я нанёс Кохуру такой сильный удар, что они не стали подавать виду, что он их задел.

Или Рангат Кохуру попросту не стал заглядывать в ларец недружественного дара, принесённый каким-то неизвестным наёмником, и приказал выбросить его. И считал сына до сих пор пропавшим без вести. Редко, но такое случалось в Дивии. Особенно с наглыми молодыми воинами, думающими, что «Телесная Крепость» защитит их от кого угодно.

Розысками пропавших жителей занималась небесная стража. Я благоразумно не стал уточнять у Илиина, обращались ли Кохуру за помощью? Это вызвало бы подозрения.

Резкий Коготь подсказал мне, что Кохуру, как вторые старшие сословия, могли привлечь на поиски разведчиков из рода Ситт. В былые времена я испугался бы этих скрытных воинов, но после их провала в царстве Сахаеро, пришёл к выводу, что вся их таинственность лишь скрывала их слабость.

14. В плену. Ямы в воспоминаниях и Властелины Страха

На этот раз от воспоминаний меня оторвал чей-то сдавленный стон. И я не удивился, поняв, что это мой стон. Я стонал от образов прошлого.

Воспоминания о моём былом боевом могуществе выглядели насмешкой над моим настоящим положением. И как мне помогут все эти гроздья боевых озарений, убивающие разом сотню деревянных чурбанов? Как доблестные и разгромные победы над низкими повлияют на мою судьбу? Я до сих пор не знаю, куда везёт меня эта башня и что нужно Диабе от меня?

По ощущениям прошло дня три. По крайней мере, я трижды надолго засыпал и просыпался. И трижды нас посещали грязные колдуны, чтобы обновить подавляющие озарения.

Два раза нам приносили еду в деревянном корыте: отвратительное крошево из хрящей и кожи какого-то животного, осыпанное гнилой травой, словно собранной с пола в свинарнике.

На третий раз наши надзиратели поставили корыто на пол и помочились в него. Потом протолкнули через щель в нижней части клетки. Я поднял корыто и выплеснул жижу сквозь решётку. С удовлетворением отметил, что она попала на надзирателей.

Обозвав нас «тенями из дыры в заднице», они ушли. В эти сутки еды мы не получили.

А мой сокамерник, торговец, простонал:

— Зачем выбросил еду? Можно было выбрать сухие кусочки.

— Уважаемый, — сказал я, — вы были прирождённым жителем, а теперь готовы копаться в куче отбросов? Так встают на Путь падшего.

Мой второй сокамерник, немолодой мужчина в чёрном халате и розовом белье, не отреагировал на мой намёк. Все эти дни он не разговаривал ни со мной, ни тем более с обезумевшим торговцем.

Я несколько раз спросил его, кто он такой и как его зовут? Но он усмехался в ответ. Большую часть времени незнакомец лежал, уткнувшись лицом в стену. Вероятно, тоже предавался подробным воспоминаниям?

Его подозрительная отчуждённость усиливалась тем, что раз в день, а иногда чаще, его забирали из темницы и уводили куда-то внутрь башни. Возвращали часа через два. Что он делал — непонятно. Побоев на нём не было, да и по лицу не сказать, что незнакомец терпел какие-то унижения.

— Куда тебя уводят? — спросил я однажды.

— Не дальше башни, — ответил незнакомец и отвернулся к стенке.

Еду из корыта он не ел. Значит, питался в другом месте. Ну и кто он после этого, как не подсадная утка и предатель?

Я перестал заговаривать с незнакомцем. Но внимательно следил и слушал, когда его уводили. Я подметил, как развязывались узлы на верёвках замка. Но пользы в этом нет, у меня не хватит сил развязать их достаточно быстро, чтобы надзиратели не спохватились.

Я слушал разговоры надзирателей, но ничего ценного не вынес. Они соблюдали режим тишины и не разговаривали рядом с нашими клетками. Только обзывались.

Разговаривать с другими пленниками тоже не получалось. Едва мы перекидывались первыми фразами, как надзиратели прибегали и тыкали в нас палками, выкрикивая:

— Молчать, гады, молчать!

Понял лишь, что в соседней клетке сидели купцы с рынка Шестого Кольца. В плен они попали чуть позже меня. Диаба свозил пленных высших людей с разных концов Портового Царства. Однажды раз я позвал их, рискуя навлечь побои.

Мой сокамерник, нарушил молчание:

— Не дозовёшься. Купцов съели грязные колдуны.

✦ ✦ ✦

Но не всё так безнадёжно. Были и некоторые успехи. Когда я не находился в трансе воспоминаний, то подходил к прутьям клетки и выкрикивал:

— Эй, дивианцы, отзовитесь! Кто тут воин? Кто купец? Кто ещё кто-нибудь?

Обычно мне отвечали одни и те же люди, то есть купцы из клетки справа. Ну, пока их не съели колдуны. Почему молчали остальные пленники — я не знал. Хотя раньше они тоже галдели. Неужели всех сожрали? Я не прекращал попыток. И однажды получил ответ. До меня долетел отдалённый, искажённый эхом голос Пендека:

— Я тут, самый старший…

Это доставило мне огромную радость.

— Кто ещё из наших? — крикнул я. — Не называй имён.

— Шлюха и наёмник.

Шлюха — это, несомненно, Сана Нугвари. Наёмник — Резкий Коготь.

— И всё?

— Со мной больше никого.

— Эй, шлюха и наёмник, отзовитесь, — крикнул я, надеясь услышать их голоса.

— Они не смогут ответить, — сказал Пендек. — Наёмник в «Облаке Тьмы». А шлюхе проткнули живот ледяным копьём, а теперь вылечить не могут.

— Она умирает? — ужаснулся я.

— Потихонечку. Без сознания всё время.

— Ты ранен?

— Не очень. Но подавляющих озарений так много, что мои линии не толще паутинки. Ни Взора, ни Голоса.

— А из других отрядов кто есть?

— Я не знаю… Я видел кого-то смутно знакомого, но не могу… вспомнить.

— У тебя провалы в памяти?

— Да, да, старший, точно сказано — провалы. Ямы в воспоминаниях. Я не помню сразу много дней. Помню битву, но и то не всё…

— У меня так же.

— Как это вообще возможно?

— Сам не знаю.

— Но как мне вспомнить?

Я хотел крикнуть Пендеку, что нашёл лайфхак — нужно просто напросто заставить свой Внутренний Взор и Голос подробно воспроизвести сотню другую дней, предшествующих нашему пленению. Но удержался. Пендек упомянул, что его Взор и Голос подавлены. Значит, это только я погружался в подробные воспоминания и, перебирая день за днём, приближался ко дню поражения и плена.

Вероятнее всего, моё Моральное Право оказалось слишком толстым, так сказать, не по зубам грязных колдунов, наводивших на нас подавляющие озарения. Есть надежда, что у других бойцов отряда, чьё Моральное Право близко к моему, Голос и Взор тоже выжили.

Правда, закрадывалось сомнение: а почему в повозке мой Взор и Голос всё же были подавлены? Наверное, я просто был слишком ослаблен. Или ещё что-то.

В любом случае, Диаба и грязные колдуны не должны догадаться, что мой Голос и Взор остались неподавленными.

Я крикнул:

— Ничего не бойся, постарайся вспоминать всё, что можешь. Ухаживай за Са… за шлюхой. Присматривай за наёмником. Будь готов ко всему. Понял?

Ответа я не получил. Да и мне пришлось заткнуться: к клетке подбежал надзиратель.

На полу, в центре комнаты, сложены длинные и толстые жерди. Надзиратель вытянул одну и ткнул концом жерди в мой лоб.

С тех пор Пендек не откликался на мои призывы. А попытки кричать пресекались ударами жердей по лбу, животу и паху. Наши охранники натренировались в использовании этого оружия, били точно и больно.

✦ ✦ ✦

Однажды, ещё в первые дни заточения, мои воспоминания отошли от прямолинейного повествования. Я с грустью вспомнил самые красивые и самые округлые бёдра в Дивии — моей жены. Я наслаждался соблазнительным видением, опасаясь спугнуть.

Над моим ухом раздался шамкающий шёпот торговца:

— Я всё понял, господин. Я наказан за то, что махнул рукой на звёзды.

Очнувшись от визуализации бёдер Нау Саран, я сел спиной к стене и недовольно спросил:

— О чём ты, уважаемый?

— Отец мой верил. Дед верил. И прадед тоже. И предыдущие поколения семьи моей. А я отринул Звёздных Исполинов.

— Разве Двенадцать Тысяч Создателей не единственная вера?

В порыве откровения, свойственного больным или умирающим людям, торговец признался:

— Мои предки ходили в храм Двенадцати Тысяч Создателей. А потом тайно посещали храм Звёздных Исполинов.

— Разве так можно?

— Нет, конечно. Но всё непросто, молодой человек.

— Не бойся, я не донесу в Прямой Путь.

Торговец всхлипнул, судорожно втянув сопли:

— Я предпочёл бы Прямой Путь этой поистине отвратительной башне.

— Согласен, я бы тоже.

— Зовут меня Икан, я из рода Каивата.

Торговец взял паузу, чтобы по дивианским правилам приличия я выразил своё отношение к озвученному роду. Если бы он был враждебным мне — сдержанное презрение, а если нейтральным или дружественным — вежливое уважение.

— Род Каивата, — продолжил торговец, — второй старший род в сословии Меняющих Смыслы.

— А! Как Дивиата?

— Они наши старшие.

— Но ведь они не торговцы?

Икан Каивата тяжело вздохнул:

— К сожалению, большую часть моих граней развеял ветер ещё до наступления нужного возраста. С одним лишь наследованным озарением нечего и соваться в сословие Меняющих Смыслы. Я не мог ни достойно петь, ни затейливо танцевать, ни создавать увлекательные «Игры Света». К счастью, вторая жена моего отца происходила из рода Миас. Она устроила мне переход в сословие Обменивающих Золото. «Раз потерял прирождённые грани, начни зарабатывать золотые, — сказала она. — Иногда они сильнее».

— Умная женщина. Но причём тут Звёздные Исполины?

Торговец помолчал, собираясь с мыслями. Или опасаясь сказать лишнее.

— Ну а чем ещё объяснить моё несчастье?

— Силой и хитростью низких?

— Пф, куда им. Они грязь и дураки. Причина беды моей в том, что я отошёл от Пути, начертанного Исполинами на звёздах. Ещё и торговцем стал, прельстившись золотом. Отец предупреждал меня, что вера в Двенадцать Тысяч Создателей — это для сословия Помогающих Создателям и всех остальных. А вера в Звёздных Исполинов — только для избранных звёздами.

— А на Дивии много последователей э-э-э… звёздного Пути?

— Есть некоторое число.

Что я слышал о верующих в Звёздных Исполинов? Внутренний Голос напомнил, что Пендек, рассказывая о происхождении названия Ветролома Отрубленной Руки, упомянул легенду, как один славный род сословия Меняющих Смыслы утаил голову от гигантской статуи Звёздного Исполина и закопал её в основании своего дворца. Внутри головы якобы размещён тайный храм поклонников Исполинов.

— Если Звёздные Исполины и впрямь предначертали для тебя какой-то звёздный Путь, уважаемый господин Каивата, то никогда не поздно начать следовать ему.

— Поклоняться Звёздным Исполинам можно только под звёздным небом. Прошлые поколения воздвигли им статуи высотою с ветролом, чтобы быть ближе к звёздам. Но как вознести хвалу созвездиям из этой проклятой темницы?

Раньше мне было бы интересно узнать побольше о древнем веровании. Сейчас шамкающий шёпот Икана только бесил.

— Уважаемый, звёзды существует и днём, и во время урагана, и даже в темнице. Закрой глаза, замолчи и представь свод небес, полный звёзд. И возноси хвалу. Желательно подальше от меня.

— Так и сделаю, — кивнул Икан и уполз.

К сожалению, сколько я не пытался, но вызвать детальный образ бёдер Нау Саран уже не получилось.

Будьте вы прокляты, Звёздные Исполины.

✦ ✦ ✦

Мой сокамерник, несчастный торговец Икан из рода Каивата, рехнулся, когда услышал, что грязные колдуны делают из мяса высших людей котлеты, а из костей и кожи — спасительные украшения. Он больше всего теперь боялся, что его пустят под нож.

Безумие его началось раньше, когда низкий возница посмел его избить, словно какого-то грязерожденного с ветроломов! Каннибализм низких добил последние остатки разума. Смешного в безумии Икана мало, но в темнице так скучно, что я нашёл развлечение в наблюдении за ним.

Икан — типичнейший представитель среднего класса прирождённых жителей Дивии. Он всю жизнь прожил в срединных Кольцах, кочуя из сектора в сектор. Из Пятого Кольца в Четвёртое, а однажды, когда достаток просел из-за неудачных торговых манипуляций с шерстью, ему пришлось четверть поколения провести в Седьмом Кольце, о чём торговец упоминал с невыразимой горечью.

Первые знания о мире и низких царствах Икан Каивата получил от учителей в детстве. Они поведали ему о дивияцентричной модели мира, в которой высшие люди гордо реяли над грязью и повелевали ею, тщательно следя, чтобы её брызги не попали на летающую твердь. В этой модели вселенная существовала исключительно ради того, чтобы Дивии было где продолжать свой бесконечный полёт.

В Доме Опыта он и его сверстники получили более серьёзное толкование взаимоотношений земли и неба. При всех своих недостатках, сословие Сохраняющих Опыт не скатывались в то упрощение взаимосвязей Дивии и низких царств, как делали это священники и воины. Но назвать взгляды учителей объективными тоже нельзя. Концептуально они оставались примерно в тех же рамках, что и детские. Вкратце воспитание среднестатистического правоверного дивианца сводилось к заучиванию основного положения, звучавшего как: «Дивия понад усё» или «Дивия über alles». А большего прирождённому жителю знать не надо.

В зрелом возрасте, как все дивианцы его социальной страты, Икан получал описания реальности и руководство как к ней относиться из «Игр Света» и слухов на рынках. «Игры Света» основывались на хвастливых россказнях воинов, а слухи — на туманных и скучных докладах послов Совету Правителей, искажённых и приукрашенных сплетниками.

Казалось бы, Икан Каивата выбрал торговое предназначение, он должен составить реальное представление о низких царствах. В конце концов, осознать: коль благополучие Дивии держалось на торговле, то, быть может, не всё так просто между землёй и небом? Но система торговых отношений Дивии с низкими выстроена так, что даже торговцам нет нужды покидать твердь надолго. Достаточно снарядить караван торговых небесных домов и долететь до Врат Соприкосновения, заботливо построенных поодаль от низких городов. Торговые партнёры низа встречали торговцев Дивии на коленях и лицом в пыли, что совершенно укладывалось в рамки представлений о покорности грязи и её места в картине мира правоверного и честного дивианца.

Что было забавным в безумии Икана, так это его двойственность.

Однажды к решётке подошёл Диаба, чтобы снова прочесть мне лекцию о воровстве серого мяса и о том, что я должен вскоре сделать некий выбор. Торговец, ранее трепетавший при виде Диабы, вдруг встал рядом со мной.

— Сегодня чудесный день, не так ли, уважаемый? — сказал Икан таким тоном, будто они с Диабой были приятелями и встретились в едальне Четвёртого Кольца за чашкой чая из листьев душистой ман-ги.

— Сейчас ночь, болван.

— Ни облачка над летающей твердью, — продолжил Икан. — Самое время посетить Дом Танца и посмотреть, как красавицы рода Дивиата плетут своими телами воздушные узоры под открытым куполом. А у вас, что нового?

Диаба недоумённо пошевелил бровями и вместо ответа плюнул в торговца. Тот утёрся и сообщил:

— Ну, моё время вышло, и я пойду. Ведь меня с нетерпением ждут во дворце сословия Меняющих Смыслы. И знаете зачем?

— Зачем? — спросил Диаба.

— Дабы выбрать расцветку ткани для танцоров Дома Танца. Вот зачем.

В этой своей эскапистской фантазии торговец представлял себя купцом, продававшим ткани. Вероятно, его психика вытеснила упоминания о низких царствах и том, что когда-то Икан Каивата торговал рыбой. И даже Внутренний Голос не мог докричаться до его сознания.

Подобрав лохмотья халата, он с достоинством удалился в свой угол камеры. Как-то так вышло, что лохань с нечистотами стояла там же.

— Не понимаю, зачем тебе этот болван, Самиран? — спросил Диаба. — От него больше пользы, если шаман порежет его на полоски мяса, а из костей сделает амулеты.

На этих словах в торговце проснулась вторая сущность. Он на коленях подполз к решётке и завыл:

— О, светлый господин, пощади меня! Позволь мне жить и служить тебе в живом виде, а не амулетом. Хочешь, я умою твои ноги своими слезами?

Он в самом деле начинал обильно плакать. Диаба ещё раз плюнул в него и ушёл, позабыв о лекции. Торговец поднялся на ноги. Подмигнув темноту в углу, прошептал:

— Ловко я его обманул, а? Ха-ха? Видели его глупое лицо? Так что лучше не гневите меня, господа. А то у вас будут такие же лица.

Грозно поглядел на меня, будто я был его врагом, Каивата уполз в свой угол.

Я не выдержал:

— Уважаемый, ты жив только оттого, что я попросил Диабу не убивать тебя.

— Это мы ещё посмотрим, господа, это мы ещё посмотрим, — невнятно пригрозил Икан.

Создатели ведают, каких господ представлял себе несчастный торговец. Но нельзя не признать — его ужимки и глупый лепет развлекали в те бесконечные часы, когда я уставал вспоминать прошлое и возвращался в горькое настоящее.

✦ ✦ ✦

Летающая башня, гремя камнями, всё летела и летела куда-то.

К постоянному грохоту я привык. Грохот для воина не проблема. А вот Икан Каивата страдал. Видать, мольбы Звёздным Исполинам не помогли.

Однажды торговец завыл и начал раздирать себе лоб пальцами:

— Тишины! Дайте мне тишины! Тишины и еды! А-а-а-а! Тишины и еды!

И заметался по клетке, путаясь в верёвках, спотыкаясь и падая.

На крик прибежал надзиратель и начал тыкать жердью в мечущегося по клетке торговца, приговаривая на языке сиабхи:

— А не ори, сиди тихо! Не хочешь заткнуться, носогордый? Тогда я тебе палкой глаз выбью.

Странное требование соблюдать тишину в бесконечном грохоте объяснялось страхом низких перед нами. Всё-таки безопаснее, когда высший человек молча и неподвижно сидел, а не бегал и кричал.

Но Икан дошёл до такой степени отчаяния, что, начал ловить бьющую его жердь не только руками, но и зубами, как бешеный пёс. Это подало мне идею. Притворившись безразличным, я выждал момент, когда надзиратель подошёл к клетке вплотную, чтобы, как обещал, ткнуть палкой в глаз торговца.

Я метнулся к решётке, схватил жердь и рванул её из рук надзирателя. Вырвать не удалось — я слишком ослаб в заключении. Но во мне оказалось достаточно силы, чтобы притянуть уцепившегося за жердь надзирателя и приложить его лицом к решётке.

Удерживая жердь левой рукой, нанёс несколько ударов правой рукой в прижатое к решётке лицо надзирателя. Опять же, будь во мне прежние силы, я без «Тяжёлого Удара» разбил бы его в лепёшку. Но надзиратель устоял. Отпустил жердь и попятился, мотая головой.

— Держи его, держи! — закричал я торговцу. Но Икан Каивата испуганно забился в угол и закрыл лицо рукавом халата.

Понимая, что враг ушёл, я всё-таки задел его концом жерди. Удар пришёлся в горло. Надзиратель схватился за шею, захрипел и упал навзничь, руки остались на горле.

Тут прибежали остальные надзиратели. Все выхватили из стопки по жерди и ринулись на меня. Фехтовать через решётку сразу с пятью врагами я не мог. Метнув жердь в одного надзирателя, я отбежал к дальней стенке клетки, у которой жалобно поскуливал торговец.

— Эх, вы, — сказал я, — надо было держать того грязесоса, я бы его прикончил.

Изрыгая непонятные ругательства, надзиратели просунули жерди сквозь прутья решётки и начали молотить нас концами. В тесном пространстве бежать некуда. Свернувшись калачиком, я лёг на пол и прикрыл голову руками. Но и в такой позиции долго не продержишься. Болезненные удары сыпались на меня и торговца с пулемётной частотой.

Икан Каивата потерял сознание и распластался на полу камеры. Если раньше он болезненно вскрикивал от каждого тычка, то теперь его тело безответно дёргалось под ударами.

К пяти надзирателям присоединились ещё несколько. Число ударов по мне стало таким плотным, что настала моя очередь терять сознание. Я не прикрывал ни лицо, ни пах, ни вообще что-либо. Как торговец, валялся на полу, чувствуя, как моё тело перемещается по полу туда-сюда.

— Хватит, дурачьё, — услышал я голос Диабы. — Если сдохнут, то я вас поубиваю!

Удары прекратились. Кажется, ко мне применили «Мягкие Руки»…

…

Когда я очнулся, Икан Каивата сидел в углу клетки, огородив себя валом из собранной со всей клетки травы, включая обоссанные пучки, окружавшие туалетное ведро. Торговец сделал из травы буфер в безумном расчёте, что он оградит его от избиения жердью. Наивный глупец. Впрочем, чего ждать от перепуганного мирного дивианца?

Я кое-как подтянулся и сел спиной к решётке. Тело ломило от боли. Хотя и чувствовалось действие слабых целительских озарений, наложенных неопытной рукой.

— Ты так больше не делай, — прошамкал разбитыми губами Икан. — Убьют они нас и никто не вылечит от этого.

Я не стал говорить торговцу, что убьют только его. Я нужен Диабе живым. Вероятно, Икан сам об этом догадывался, отчего боялся ещё сильнее.

Все мои незаживающие раны разболелись. И нет возможности унять их. Кроме как закрыть глаза и снова погрузиться в приятные воспоминания, раскрашенные мощью Внутреннего Голоса и Взора.

✦ ✦ ✦

Но войти в состояние блаженного и исцеляющего душу флешбэка не успел — в темницу ввели третьего сокамерника — мужчину в чёрном халате и розовом белье. Во время драки жердями его не было.

Обычно, вернувшись в камеру, он ложился на пол и отворачивался к стене, не отвечая на вопросы торговца. Я уже давно перестал спрашивать его. На этот раз сокамерник сел спиной к стене и бесцеремонно ткнул меня ногой, обутой в крепкую и чистую сандалию:

— Ты пытался сбежать?

Я открыл глаза. Тоже сел, прислонившись спиной к стене, и отчётливо произнёс:

— Если ещё раз прикоснёшься ко мне без спроса — сверну тебе шею.

На секунду в глазах незнакомца вспыхнуло что-то вроде ярости, но он быстро сменил её на смех:

— Ой, я и забыл, что на Дивии так не принято.

— В Дивии, — поправил я.

— Чего? — изумился сокамерник.

— Ничего. Что сказать-то хотел?

— Не пытайся сбежать, юноша.

— Тебя забыл спросить, грязесос.

Подавив теперь уже отчётливую вспышку ярости, он ткнул меня сандалией и продолжил:

— Болван. С башни не сбежишь, пока она летит. А своей строптивостью, ты только вынудишь стражей привязать тебя к стене.

Я был слаб, немощен, с линиями толщиной в паутинку, но озвученные угрозы нужно осуществлять. Небесный воин не бросает слова на ветер, но кладёт их на «Порыв Ветра», направленный во врага. Я поднялся с пола и кинулся на сокамерника, рассчитывая ударить в лицо.

Расслабленный вид соперника ввёл в заблуждение, он был готов. Одним быстрым движением стопы, словно могучий мастер кунг-фу, он ударил меня твёрдым кончиком сандалии в голень. Я рухнул перед ним, отметив, что сила его удара не ослаблена. Это был полноценный удар. Незнакомца не смиряли озарениями! Хотя он уверял меня, что подавлен, как и все. Впрочем, раз он подсадная утка и предатель, то это ожидаемо.

— Ублюдок, — выдохнул я. — Если бы у меня были полные силы…

— Да, тогда неизвестно кто победил бы. Ты неплохой воин, Самиран, но и я не хуже. Особенно в умении драться ногами.

И снова как учитель кунг-фу из китайского боевика семидесятых годов, он насмешливо вытянул ногу и покрутил стопой.

Я вяло плюнул в его сторону и отполз к своей стене.

Наш разговор вёлся на повышенных тонах не только из-за враждебного настроя, но из-за грохота каменных стен летающей башни. Он то затихал, то многократно увеличивался, заглушая слова.

Дождавшись относительного затишья, сокамерник спросил:

— Вот скажи мне, Самиран, на что ты рассчитывал, пытаясь сбежать? Линии твои ослаблены, Моральное Право подавлено. А оно у тебя, как я догадываюсь, весьма высокое, что делает тебя опасным противником.

Я снова плюнул, но слюней не было.

— Предположим, ты выбрался бы из этой темницы. Что дальше?

— Убил бы всех выучек и колдунов. И прислуживающих им предателей.

— Их слишком много. Это невозможно. Не говоря уже о том, чтобы убить меня.

— Будь у меня вся толщина линий и одна мочи-ка, я показал бы тебе невозможное.

— Ты хотя бы знаешь, сколько людей в башне?

Хороший вопрос. Я попросил Внутренний Голос напомнить, сколько он насчитал низких, замеченных мною. Голос тут же напомнил, что полной уверенности нет, так как моему обзору доступна малая часть башни. Предположительно я увидел пятьдесят шесть выучек и двадцать колдунов. Так же можно предположить, что на самом деле их в разы больше. Внушительное число. Больше, чем в тех башнях, что мы захватывали во время войны.

Сокамерник расхохотался:

— Слушаешь подсказки Голоса? Интересно, а почему он не подавлен, а?

— Вовсе нет, Голос подавлен, — соврал я.

— Ну, Самиран, опытному взгляду известно, когда высший разговаривает со своим Голосом. Особенно по тебе это заметно, будто ты вообще не научен с ним обращаться.

Я промолчал. Этот ублюдок прав. В отличие от настоящих дивианцев, я до сих пор общался с Голосом так, будто он нечто отдельное от меня. Голосовой помощник, который не отключить. Тогда как прирождённые жители с детства привыкли к тому, что Голос это как сердцебиение, рост ногтей или дыхание, то есть неотъемлемая часть личности.

Незнакомец продолжил измываться:

— Когда ты слушаешь Внутренний Голос, Самиран, то похож на гракка, приготовившегося испражниться на кучу сена: такой серьёзный и сосредоточенный.

— Сам ты гракк обосравшийся, — не нашёл я ответа получше.

— И всё же, предположим, ты освободил своих товарищей, убил всех врагов, включая, полагаю, и меня, и захватил башню. Куда бы ты полетел?

— Сам знаешь куда.

— Ты не знаешь, где мы находимся.

— Я разобрался бы.

Незнакомец покачал головой:

— Ты заносчив, как все дивианцы. Всю жизнь прожил в ограниченных стенах Колец. Ваша вселенная — это пределы Дивии. Ты не способен представить, насколько огромен мир под днищем вашей летающей тверди.

Как раз я отлично представлял, насколько громаден и малонаселён нижний мир. Но не стал возражать.

— Башня давно покинула земли, над которыми летает Дивия. В этих землях даже ваши глупые разведчики никогда не бывали.

— И что?

— Сбежав из плена, ты и твои товарищи обречены остаться падшими. Быть может до конца жизни.

— Зато на свободе.

— Свобода — хорошая цель для побега. Тут я тебя поддержу.

— Не нужна мне твоя поддержка.

— Тем не менее, она есть… Скажи-ка, Самиран, а какие ещё озарения…

— Нет, грязесос. Не буду отвечать на твои вопросы, пока не перестанешь увиливать и честно ответишь на мои. Кто ты? Среди небесного воинства тебя не было, ибо я знаю всех в лицо. На торговца ты тоже не похож…

— Будто ты знаешь, как обязательно должен выглядеть торговец, — снова увильнул незнакомец.

— Знаю. — Я показал на Икана.

Вытянув шею, торговец пытался сквозь грохот прислушаться к нашему разговору. Испуганно втянув шею в плечи, отвернулся.

Грохот камней башни начал нарастать, сделав дальнейшую беседу невозможной. Но мой собеседник не отвернулся к стене. То ли боялся, что я нападу на него, то ли собирался сказать что-то ещё.

✦ ✦ ✦

После длинной паузы, когда я решил, что разговор окончен, и собрался уже отвернуться к стене, чтобы впасть в блаженное забытье флешбэка, грохот камней немного утих.

Незнакомец сказал:

— Ладно, Самиран. Я помню бессмысленные правила дивианской вежливости. Продолжая назвать тебя по имени и не назвав своего имени, я нанёс тебе оскорбление.

— Грязесос не способен оскорбить прирождённого жителя, как другой прирождённый житель. Твоё невежество — порождение грязи, в которой ты живёшь.

Сокамерник сочувственно вздохнул:

— Из твоих разговоров с Диабой, я подумал, что ты не такой как другие дивианцы. Но ты такой же заносчивый. Как говорят низкие — носогордый болван.

— Переходи к делу. Что ты хотел сказать?

— Ты не мог видеть меня среди воинов, потому что я не воин.

— И среди торговцев тоже.

— И среди торговцев тоже. Дело в том, что я — падший.

— Тоже мне новость.

— Добровольно падший, — поправился незнакомец. — Теперь понимаешь, почему я не рад, если нас освободят небесные воины?

Я попросил подсказки Внутреннего Голоса.

Есть два вида казни через скидывание в грязь. Когда к сбрасыванию приговаривали человека, не владевшего скрытыми озарениями, его не сковывали подавляющими озарениями. Он вполне мог раздобыть (получить от родственников) кристалл «Крыльев Ветра», «Порыва Ветра» или чего-то ещё, что смягчит падение. Но когда казнили сильно провинившегося носителя мощных боевых или иных озарений, то его связывали не только озарениями, но и верёвками, чтобы он наверняка не выжил. Именно такие иногда умудрялись сбежать и добровольно отправиться на существование в грязь до начала суда. Искатели рода Ситт вносили их в свои «чёрные списки», обязуясь убить добровольно падшего. Так же добровольно падшими назывались люди, которые ни в чём не провинились, но сбежали с Дивии и поселились внизу. Опять же, если это был какой-то никчёмный человек с одним наследованным озарением и небольшим числом граней, на его падение закрывали глаза. Но добровольно падших славных жителей, владевших секретами родов или сословий, приравнивали к преступникам. Любой разведчик или небесный воин получал право убить такого падшего. Ведь на него не распространялась защита Создателей. Его убийство не считалось наказуемым деянием.

— Ты из какого-то славного рода? — спросил я.

— Можно и так сказать, — усмехнулся падший. — Только у нас нет родов.

— Гнёзда? — догадался я. — Ты наёмник?

Он с достоинством кивнул:

— Не просто наёмник, вожак гнезда и крыльев, носивших имя «Властелины Страха». Меня звали… Теневой Ветер…

Название банды и своё имя он произнёс с гордостью, ожидая моего страха или удивления. Настала моя очередь ехидно улыбаться:

— Впервые слышу.

— Врёшь! — вскричал бывший вожак. — «Властелины Страха» были самыми сильными наёмниками на Дивии…

— В Дивии.

— Нас боялись Кохуру, Патунга и Поау! Гуро Каалман, один из старших Совета Правителей, искал моей дружбы и союза. Хотя ты слишком молод, чтобы помнить, кто такой Гуро Каалман. Он, наверное, давно умер.

— Гуро Каалман почти жив и почти здоров.

Теневой Ветер выпучил глаза:

— Неужели он и впрямь бессмертный? Ещё во времена моей молодости он прослыл старым и выжившим из ума. А во время нашей единственной беседы постоянно засыпал и видел сны о каком-то обеде…

— Он и сейчас такой. И до сих пор не пообедал. Но за всю мою жизнь никто ничего не говорил о «Властелинах Страха» или о каком-то там Теневом Ветре. А ведь я — уполномоченный помощник Совета Правителей.

— Не верю…

— Всё же поверь, падший. Кроме того, я служил в небесной страже и слышал названия всех действующих крыльев наёмников и имена их вожаков. В моём отряде служит бывший наёмник из «Тёмных Героев». Никаких «Властелинов Страха» в Дивии давно нет.

— Врёшь же?

— Видишь, как сосредоточено и серьёзно моё лицо? Даже мой Голос не может напомнить о твоём крыле.

Тут вожак просиял:

— Я понял. Мощь гнезда и сила крыльев «Властелинов Страха» так напугала славных дивианцев, что они уничтожили память о нас. Ибо кому приятно вспоминать, как я и мои птенцы держали в страхе всю Дивию? От Первого до последнего Кольца.

Я не стал оспаривать его догадку. Так как убедился, что даже в самых правдивых скрижалях Первого Кольца затёрто много иероглифов и подвижных рисунков. Такое замалчивание вполне в духе дивианской элиты.

— Ну и как ты оказался добровольно падшим?

Теневой Ветер вдруг подобрался и принял безразличное выражение лица:

— Хватит, я и так слишком много сказал.

— Уверяю, всё что ты рассказал, имеет для меня мало ценности. Ну, был ты вожаком какой-то банды ублюдков…

— Гнезда наёмников! «Властелины Страха» состояли из шести крыльев!

— Да хоть из двенадцати тысяч крыльев. Подумаешь. Ты и твои тёмные подвиги давно забыты.

— Пусть так, — ответил Теневой Ветер. — Я это рассказал, чтобы соблюсти приличия прирождённых жителей. Теперь мы знаем друг друга и я настоятельно прошу тебя — прекрати попытки сбежать.

— И не подумаю.

— Пойми, этим ты навредишь не только себе и своим оставшимся товарищам, но и мне.

— О тебе я забочусь меньше всего.

Теневой Ветер хотел ещё что-то пояснить, но махнул рукой:

— Болван.

— От болвана слышу.

На этом мы завершили обмен мнениями. Теневой Ветер лёг и отвернулся к стене. На первый взгляд поза беззащитная, но я видел, как напряжены его стопы, готовые в любой момент отразить нападение.

Я тоже лёг к стене, но не лицом, как обычно. Напасть на Теневого Ветра у меня не хватит сил. Необходимости отражать его атаку тоже нет. Судя по всему, падший боялся злить наших надзирателей. Но всё же лучше держать его в поле зрения.

Теневой Ветер упомянул, что Гуро Каалман искал союза с ним. Факт незначительный для моего спасения, но важный для оболганной и много раз переписанной истории летающей тверди.

В это поколение наёмники не имели той власти, что во времена Теневого Ветра. Голос напомнил, что в одной из скрижалей сословия Защищающих Путь я читал короткое упоминание, как объединённые силы небесных воинов и стражи провели несколько длительных и кровопролитных сражений с наёмниками ветроломов. Этот этап истории даже носил название «Чистые окраины». Вероятно, тогда и разгромили гнездо «Властелинов Страха» и других непокорных военизированных формирований.

Нынешние наёмники хотя и нарушали законы Прямого Пути, но не так нагло. Резня, устроенная их крыльями во дворце мясника Карехи, всколыхнула общественность Дивии. Все давно забыли (вычеркнули из скрижалей), что наёмники способны на такое. Я же уверен — провернуть столь массовую акцию им помог Рабб Хатт. Он же и «крышевал» вожаков наёмников от преследований небесной стражи.

Я успокоился. Принял сидячее положение и помедитировал по способу священников, которому научила меня Сана Нугвари. Вызывав Внутренний Взор и Голос, начал восстанавливать дни недавнего прошлого, выбитые из памяти.

15. Субботник Сердца и легендарный летун

Шло время, Дивия — летела. Я — выполнял своё предназначение уполномоченного помощника и второго старшего воинства Дивии. Из разговоров в Совете я узнал, что летающая твердь почти достигла Портового Царства.

Однажды утром я пришёл в Первое Кольцо и обнаружил, что дворец Совета Правителей пуст. Все уполномоченные помощники собрались на площадке у озера. Среди них стояли двое членов Совета Правителей — Хино Ронгоа и Рума Хатт.

— Пора навести порядок в озере Сердца Дивии, — сказал Хино Ронгоа.

— Скоро мы войдём в очищающую бурю и озеро будет заполнено новой водой, — сказал Рума Хатт. — Но перед этим надо очистить ложе озера от грязи, а берега от зарослей и остального наносного непотребства.

— Принимайтесь за работу прямо сейчас, уважаемые, — ласково сказал Хино Ронгоа.

Когда-то я забавлялся, что Виви Карехи, дочь из богатого животноводческого рода, участвовала в уходе за свиньями. Но ещё забавнее, что уходом за озером Сердца Дивии занялись высокоморальные люди летающей тверди — уполномоченные помощники.

Вместо дебатов в Совете и плетения интриг, мы, вооружившись топорами, расчистили заросли на берегу озера.

Карапу «Убийца Травы» Карехи превзошёл всех нас в этом деле. Он так отчаянно рубил камыши своей палкой, что сломал её. Его отвагу это не поколебало. Он схватил сразу два топора и, словно некий викинг, бросился в бой с камышами. Как не поверить, что Неведомая Воля недаром даёт дуракам высокое Моральное Право? Карапу Карехи оказался самым результативным истребителем растений — работал за десятерых.

Последняя очищающая буря случилась в Дивии несколько лет назад. До сих пор помню, как я дрожал от страха в своей комнатке.

Мама Самирана не раскрыла мне важности этого события для каждого дивианца.

С лика летающей тверди будет сметена вся грязь. Плохо построенные дома — разрушатся. Деревья, выращенные нерадивыми садоводами, умрут, выстоят только крепкие растения. Вся беднота, которая не успеет укрыться в ветроломах, будет смыта за борт. Наравне с ними пострадают жители, чья поступь на Всеобщем Пути окажется нетвёрдой. Этих тоже смоет.

Очищающая буря нужна не только ради устрашения заблудших на Всеобщем Пути: Озеро Сердца Дивии измельчало, превратившись в болото. Утёс Сердца Дивии больше не отражался величаво в глади озера, а торчал, как гора, окружённая грязью. По краям озера заколосились камыши и — совершенно неожиданно — появились утки. Небольшие дожди, в которые Дивия попадала, не заполняли наш основной водный резервуар до конца.

Смерть от засухи нам не грозила, но угроза болезней от плохой воды встала в полный рост. Как первый старший целительского рода, я знал, что утроилось количество вызовов, связанных с болезнями живота. Настолько же увеличились и наши доходы, но на это я уже не обращал внимания, полностью отдав управление родом и его казной в крошечные ручки дяди Шоодо. Лично мне хватало доходов от службы в Совете Правителей и доли из бюджета Дивии.

Разобравшись с камышами и зарослями на берегу, мы применили кристаллы «Дыхания Воды» и опустились на дно. Широкими деревянными лопатами, похожими на те, какими я и Хаки орудовали в свинарнике, выгребли со дна озера ил и мусор. Выгребали несколько дней. На берегах выросли холмы жидкой грязи. Ещё несколько дней мы собирали её в большие бочки, втаскивали на грузовые акрабы и перевозили через стену Первого Кольца. Там нас сменяли обычные погонщики и везли грязь на поля с ман-гой.

Когда с этим было покончено, я, Нахерас Бату и ещё двое уполномоченных помощников занялись устранением «наносного непотребства». Взяв из сокровищницы Первого Кольца яркие кристаллы «Внушения Неразумным», мы отправились на охоту. То есть — плавали на лодках по обмельчавшему озеру и гоняли стаи уток, внушая им никогда сюда не возвращаться. Ибо птиц развелось так много, что они без всякого страха и уважения гадили нам на головы.

Первое Кольцо небольшое, но уполномоченных помощников тоже немного. В уборке участвовали все: и мужчины и женщины, и старые и молодые. Мы трудились на уборке Кольца так, будто отбывали срок по решению Обвинения и Правды.

Всё это время члены Совета Правителей не появлялись среди нас. Нахерас Бату сказал, что они заняты уборкой в Утёсе Сердца Дивии. Я не представлял, как эти большей частью седые старцы подметали пол, мыли стены и драили потолки. Но посмотреть на субботник самых могущественных людей на планете хотел бы.

После пары десятков дней каторжного труда по уборке озера Первого Кольца всем уполномоченным помощникам дали несколько дней отдыха. Именно в этот период Дивия должна войти в шторм. «Несколько» дней — это временной отрезок, который понимали только дивианцы. Когда эти несколько дней закончатся — точно неизвестно, но по традиции временной отрезок не превышал шести дней.

На это время правила в становищах отрядов менялись: всем воинам разрешалось встречать очищающую бурю в родных домах. Некоторые предпочли казарму. Например, родной дом Пендека — клетка ветролома. Да и Резкому Когтю нельзя возвращаться в родные края, так как его там сразу же убьют.

Но у славных воинов считалось неприемлемым проводить очищающую бурю в становище. Встречать стихию нужно в кругу родных. Узнав об этой традиции, сразу вспомнил, что ни папа, ни мама Самирана не были в доме во время прошлой бури. Тогда они соврали, что стихия якобы застала их внезапно в чужих местах. Теперь понятно, что они не хотели видеть друг друга.

Впервые со дня женитьбы я провёл в своём жилище несколько дней подряд. Делать на каникулах совершенно нечего. Кроме как до одури упражняться на ристалище или до ещё большей одури сидеть в тихой комнате, совершенствуя технику слиянии граней в кристаллы озарений.

По наступлению каникул уполномоченных помощников остальные жители вычисляли, что очищающая буря вот-вот начнётся.

Площадь Двух Пекарей, на которую выходил фасад моего дворца, опустела. Больше не видать прогуливающихся людей. Даже челядинцы не сновали между домами, разнося сообщения или ларцы даров. Челядинцы — тоже прирождённые жители и встречали стихию в кругу родных. Так, например, поступил Нефтер, заранее отпросившись в отпуск. Теперь по улицам и площадям ходили только замотанные в тряпки рабы.

Я отметил ранее неизвестную мне культурную особенность мирных дивианцев: они страшились бури. Опасались, что она застанет их где-нибудь на рынке или — страшнее всего — в летящем акрабе, но при этом делали вид, что ничего страшного не будет. То есть пытались жить так, как жили до этого. Показывали друг другу, что уж их-то очищающая буря не смоет, ведь они славно шагают по Всеобщему Пути во славу Дивии.

Только женщины, дети и особо трусливые задолго до наступления бури закрылись в домах и задраили окна железными ставнями, хранившимися в жилищах именно на этот случай.

✦ ✦ ✦

Очищающая буря накрыла Дивию ночью. Я проснулся не от громовых раскатов и завываний шквального ветра за железными ставнями — такой ерундой воина не разбудить — а от того, что в мою комнату вбежала Нау с ребёнком на руках и закричала:

— Ваену страшно и он плачет.

— Как ребёнка назовёте, так себя и поведёт, — буркнул я спросонья. — Может ещё не поздно дать ему другое имя?

— Эта очищающая буря — первая в его жизни. Он должен почувствовать защиту отца.

Мне пришлось проснуться окончательно и взять орущего Ваена на руки.

Передав мне младенца, Нау куда-то ушла.

Хлопоты в Совете, организация воинства и обязательные тренировки не оставляли времени для семьи. Но я не жаловался. И вообще не стремился проводить время с родным ребёнком и приёмной женой. Я просто не понимал: что мне делать с младенцем? И ещё меньше я понимал, что делать с Нау Саран. Любовь нас не связывала. Вера во Всенаправленного Ветра Моваха тоже. И тем более я не разделял её хобби в помощи низким и рабам. Я запретил ей рассказывать мне о своих делишках на ветроломах и в храме Моваха. Чем меньше знаю, тем меньше Обвинений получу при сравнении Правды, когда Нау наконец-то арестуют за всё это.

Даже секс с Нау требовал особенного ритуала — Нау соглашалась на него только в полёте. А когда я напоминал, что у нас был один раз на земле, она отмахивалась: «Один раз — случайность. Уверяю тебя, она не повторится».

Очищающая буря против воли заперла меня с семьёй.

К маленькому Ваену Саран я иногда испытывал чувство, похожее на отцовскую заботу. Но оно гасилось подозрением, что Сыне-Джа-На’На’Не-На’Не-Чи напутала, и это не мой ребёнок. Ведь она была дочерью царя, то есть бесплатной шлюхой для всех высших людей, гостивших во дворце. Мало ли кто ловил её в коридорах дворца и утаскивал в свою комнату? Пусть Снежана-Чи и уверяла, что она не возлежала ни с кем, кроме меня.

Она могла и не напутать, а намеренно обмануть, заметив, что Самиран отличался от остальных высших состраданием к низким. Проще говоря — увидела во мне не вымершего вместе с мамонтами лоха.

Я расспросил родственников о вариантах установления отцовства. Шоодо Саран ответил, что этим занимаются не целители, а священники. И добавил с усмешкой:

— Если бы твой папаша чаще посещал храм Двенадцати Тысяч Создателей, то пораньше узнал бы, что ты не его сын.

Отцовство устанавливали по наследованным озарениям, но как заверили меня славные священники обеих религий (Моваха и Двенадцати Тысяч Создателей) у младенцев Пути всегда смутные, видно только грани, да и то не все. Остальное — не различить даже самым ярким озарением «Чтения Путей».

Кое-что прояснится, когда ребёнок достигнет возраста четверти поколения и зашагает по Всеобщему Пути. Но и тогда, сказали мне, наследованные озарения то проявляются, то исчезают. Лишь с достижением «нужного» возраста во Внутреннем Взоре проявлялись все доступные наследованные озарения.

Правда, в нужном возрасте отпрыск был настолько взрослый, что без экспертизы наследованных озарений видно, чей он.

…

— Вот видишь, всё получилось.

Голос Нау вывел меня из дремотных размышлений.

— Что? — не понял я и чуть не уронил Ваена. Забыл, что он у меня на руках.

— Почуяв защиту отца, он заснул.

Нау переоделась в короткую чёрную тунику из плотной ткани, а ноги покрыла предметом дивианской женской одежды, похожей на саронг — кусок ткани, который завязывали на талии и укрепляли поясом со шкатулками. Поверх всего накинула белый халат, озарённый «Отталкивание Вещества». Озарение сохраняло невиданную белизну ткани, отталкивая от неё самые микроскопические пылинки.

Вслед за Нау в комнату вошли челядинцы и внесли колыбель, похожу на уменьшенную копию Молниеносного Сокола. До меня дошло, почему эти акрабы вызывали улыбку воинов.

С колыбелью вошла сиделка, девушка-челядинка, которую Нау привезла с Ветролома Вознёсшихся.

Когда я увидел сиделку в первый раз, то подумал, что она низкая. И не из-за того, что у неё узкий лоб и неандертальская надбровная дуга с густой монобровью — такие типажи в Дивии попадались. А из-за того, что девушка изумилась при виде богатства моего жилища и соседских дворцов. Небольшое озеро перед домом и две ванные комнаты с бассейнами всегда полными горячей воды потрясли её до глубины души. Её густая монобровь постоянно изогнута в положении изумления.

Я хотел выгнать грязную сиделку — не хватало мне низких в доме. Но Нау заверила, что девушка прирождённая жительница, у неё три озарения — наследованное «Отталкивание Вещества», усвоенные «Крылья Ветра» и что-то неизвестное, полученное на благоволении.

— С озарениями и расположением Моваха, девушка быстро разбогатеет и переедет с ветролома в Восьмое Кольцо, — сказала Нау.

— А разбогатеть ей поможет моё золото, которое ты раздаёшь беднякам без счёта?

— Если бы раздавала без счёта, милый муж, у тебя бы оно давно закончилось.

Передав Ваена сиделке, я вопросительно посмотрел на Нау.

— Пошли со мной, — сказала Нау.

— Куда?

Она показала на закрытое ставнями окно.

— Но на дворе очищающая буря!

— Вот именно, милый муж.

— Что — именно?

— Я ещё не видела очищающей бури в Четвёртом Кольце.

Я встал и плотнее завязал тунику и надел толстый халат. Я тоже не прочь поглазеть на очищающую бурю.

Взяв меня за руку, Нау вывела меня из комнаты.

✦ ✦ ✦

Нау повела меня по освещённому синими лампами коридору к выходу на балкон.

— Неужели на ветроломах очищающая буря проходит как-то иначе, чем в Четвёртом Кольце? — спросил я.

— Первые же порывы рушат все постройки на внешней стороне ветролома, — сказал Нау. — И уносит всех, кто там оказался. Одних смывает за пределы Дивии. Трупы других мы находим через несколько дней в грязи.

— Да уж.

— Но и внутри ветролома нет покоя. Нижние клетки затапливает. Когда вода уходит, мы ещё несколько дней находим между стенками и опорами трупы утонувших детей и взрослых.

— Ясненько.

— Но хуже всего, когда буря длится несколько дней и еда заканчивается.

— При том, что у вас и в обычные дни еды не так уж и много?

— Да, не все могут делать запасы.

— Сочувствую.

— После окончания бури еда тоже не появляется у нас, как по озарению. Мы радуемся, когда находим трупы животных среди трупов людей. Животных съедаем сырыми, не разбирая, кому какая коза или боров принадлежали. Дров для растопки нет, а огненное озарение мало у кого.

— Поросли ман-ги тоже смывает?

— И уносит к краю Дивии, где их погребает под слоем грязи.

— Но я видел, что сословие Созидающих Пищу защищает поля от бури?

— У нас нет строительных материалов, чтобы воздвигать над полями защиту, как это делают богатые землевладельцы.

— А «Стена Воздуха»?

— У нас есть человек со светлой ступенью этого озарения. Но во время бури он занят охраной жилища старшей и её семьи. На остальные клетки у него не остаётся толщины Линий. И не надо мне говорить про кристаллы. Сам знаешь, сколько они стоят и как сложно их применять тем, у кого нет толстых воинских линий.

— Но неужели нельзя…

— Ах, милый муж, пойми, что люди, у кого есть хоть какая-то толщина линий и озарения, не живут на ветроломах, а находят работу и жильё в Кольцах. И очищающие бури встречают в крепких домах с железными ставнями.

Я задумался: что Совет Правителей мог сделать для облегчения участи жителей ветроломов?

Много чего.

Но никто из уполномоченных помощников не будет в здравом уме поднимать такой вопрос. Есть более важные вещи, типа, подготовки к войне или споров о строительстве новых мест для приземления акрабов. Да и вопрос о заборах вокруг дворцов Третьего Кольца не решён…

В конце концов, сословию Воздвигающих Стены выгоднее построить безумно дорогой стеклянный купол для путешествия к иным мирам, которого не будет никогда, чем построить социальное жильё для бедняков и грязерожденных, которые будут всегда.

— Живут себе на ветроломах? Пусть живут и радуются, что им позволено там жить! — примерно так ответит любой уполномоченный помощник и член Совета Правителей.

Мы дошли до конца коридора. Выход на балкон заблокирован железными воротами, грохотавшими от ветра. Из щелей пробивались капли дождя.

Нау сняла со стены светильник и показала на ворота.

Я рывком отодвинул одну створку ворот. Ревущий ветер хлестнул меня по лицу и швырнул россыпь холодных капель. Пригнувшись, мы прошли на балкон. Очищающая буря, словно «Порыв Ветра», насылаемый целым воинством, попытался затолкнуть нас обратно.

✦ ✦ ✦

Я пролез первым и подал руку Нау, но она проигнорировала помощь и самостоятельно прошла вперёд, освещая путь светильником. Выйдя на балкон, Нау вставила светильник в одну из специальных выемок в стене.

Фонарь не нужен.

Бушующее небо Дивии пронизано негаснущими вспышками молний и какого-то необъяснимого свечения словно где-то за облаками установлены прожектора. Особо яркие вспышки молний на несколько секунд озаряли окрестности, позволяя разглядеть разгул стихии во всех подробностях. Даже «Зрение Ночи» не нужно. Гром грохотал беспрерывно, словно воинство громобойцев дубасили друг друга на ристалище яркими «Ударами Грома».

Зрелище интересное, но не сказать, что я проникся: после Нутра Дивии никакая буря не удивит.

Нау согнулась от дождя, накатывавшего на нас с такой плотностью, словно в темноте спрятался какой-то великан с ведром, из которого время от времени окатывал нас потоками ледяной воды.

Мой халат озарён «Отталкивание Вещества», но каждая волна бешеного дождя уменьшала отталкивающие свойства ткани, скоро она «выдохнется». Не очень разумно надевать дорогой халат в такую погоду, ведь «Отталкивание Вещества» в озарённой ткани предназначено для защиты от пыли и небольших загрязнений, для такой нагрузки гражданская одежда не рассчитана. Впрочем, я достаточно богат, чтобы менять эти халаты как перчатки.

— Налюбовалась? — проорал я, сам не слыша своего голоса в шуме бури. — Пойдём обратно?

Нау расправила плечи и сбросила белоснежный халат. Очищающая буря тут же подхватила добычу и унесла в низко летящие тучи, пронизываемые молниями. Нижняя одежда Нау моментально промокла, а порывы ветра растрепали завязочки. Кусок ткани, прикрывавший ноги, сорвало и унесло.

Неужели Нау собралась…

Я приник к её уху и заорал:

— Не вздумай лететь!

Нау тоже приникла к моему уху и проорала:

— Полетели со мной?

— С ума сошла?

— Струсил?

Конечно, струсил. Поэтому твёрдо проорал:

— Я не струсил! Но зачем подвергать себя ненужной опасности?

Вместо ответа Нау потянула шнурок на своей груди. Верхняя часть её туники сорвалась и унеслась в бурю. Собранные в причёску волосы её растрепались. Они то уносились назад мокрыми прядями, то наоборот облепляли её лицо и грудь.

«Трус».

Этого я не услышал, но прочитал по залитым водой губам.

За голыми плечами девушки замелькали слабо светящиеся контуры крыльев. Судя по узорам — танцевальная модификация, которая почти не сопротивлялась потокам ветра, а несла танцора вдоль них. Контролировать их полёт, используя движение против ветра, невозможно.

Сформировавшиеся крылья поволокли Нау от меня. Она упиралась ногами, одновременно пытаясь сбросить со стоп зашнурованные сандалии. По балкону лились потоки ледяной воды, словно хотели сбить и утопить Нау.

Шквальный ветер подбросил Нау над балконом. Очищающая буря будет швырять мою шальную жёнушку по всей Дивии, пока не размажет по стене, как мокрую тряпку.

— Безумная дура, — прокричал я и расправил «Крылья Ветра».

Я схватил Нау за голую, скользкую ногу и тоже взлетел. И тут же, чтобы нас не убило об стену нашего дворца, рванул против ветра в ревущую темноту очищающей бури.

✦ ✦ ✦

Очищающая буря обволокла меня струями дождя, грохотом грома и вспышками молний. На смену страху пришло волнительное и экстремальное ощущение, накатывающее в битвах и поединках. Сердце моё бешено забилось. Подумать только, я вылетел на «Крыльях Ветра» в очищающую бурю! На такое способны только герои!

Через десять секунд плохо контролируемого полёта, я уверенно соединил «Крылья Ветра» в гроздь с «Проворством Молнии». Передвигаться наперекор стихии стало легче. В опасные моменты Моральное Право самостоятельно меняло направление и высоту полёта, не давая шквалу играть моим телом, как сухим листом. А опыт управления Молниеносным Соколом и «Крыльями Ветра» не позволял допускать ошибок в выборе направления. Мне оставалось только следить за толщиной линий — при такой нагрузке они таяли быстрее.

Стало ясно — я тот самый легендарный герой, который способен летать на «Крыльях Ветра» в любую погоду. Да ещё и с девушкой в руках.

Сравнение не очень красивое, но Нау сейчас напоминала не уверенную в себе танцунью, какой она была на балконе, а мокрый полиэтиленовый пакет, который я пытался расправить и достать из него пирожок, при этом я стоял на заливаемом волнами причале у штормящего Чёрного Моря.

Руки и ноги девушки топорщились и болтались. Её мотало, как пропеллер — я едва успевал перехватывать её то за поясницу, то за бёдра, то вообще за шею. С Нау слетели последние остатки одежды, осталась только крепко зашнурованная сандалия на левой ноге.

Буря смыла крылья Нау сразу после взлёта. Она несколько раз пробовала вызвать их, но очертания крыльев не держались больше трёх секунд и рассыпались в светящуюся пыль. Жизнь Нау полностью зависела от точности моих действий. А очищающая буря ни на секунду не прекращала попытки вырвать голую красотку из моих рук. Будто я боролся со стихией за право обладать Нау.

Самонадеянная красотка хотела полетать в бурю, не представляя, чем могла обернуться её выходка. А представив — ужаснулась.

Вспышки молний время от времени подсвечивали её искажённое страхом лицо. Но с каждой молнией страх уменьшался, сменяясь любопытством. Нау поняла, что пока я не выпускаю её из рук — ей ничего не грозит.

Я сделал вид, что потерял хватку: моя рука скользнула по её мокрому телу — Нау понесло прочь от меня. Её истошный визг перекрыл вой ветра. Один рывок на крыльях и проворстве — и я снова обнял скользкие бёдра. И тут же снова пустил на волю ветра. Сделал это несколько раз, пока испуганный визг Нау не перешёл в визг наслаждения смертельной опасностью. Всё как она любила.

Я носился в урагане с голой женой в руках, пока мои линии не начали подрагивать. Мог бы полетать ещё немного, упиваясь своей ловкостью, но мой халат растерял отталкивающие возможности и промок насквозь. Промокла и остальная одежда, налившись тяжестью. Я в последний раз швырнул визжащую Нау в клубящиеся тучи, нагнал её и поймал. Потом приземлился на балкон.

На дрожащих ногах и руках Нау поползла к выходу с балкона, повторяя:

— Это было потрясающе! Муж мой, я люблю тебя.

«Ты мне тоже нравишься, ненормальная девка», — подумал я с неожиданной теплотой.

16. Праздник Солнца и цена страшной боли

Нау Саран удовлетворила страсть к смертельной опасности. Она больше не совершала ошибок, не выходила из дворца и не пыталась летать. Я же сделал несколько вылазок, словно не верил, что научился летать в настолько нелётных условиях!

Я видел, как потоки воды неслись по улицам Дивии. Как ветер рвал с корнем деревья и швырял их в другие деревья. И как он шатал столбы в местах для приземления акрабов. Видел как акрабы, сорвавшись с привязи, носились вверх дном, пока не разбивались о стены или не застревали в ущельях искусственных скал.

Один раз я различил в клубящихся тучах человека на «Крыльях Ветра». Не я один такой смельчак. Я и далёкий незнакомец попытались сблизиться, но наших сил не хватило.

Полагая, что второй героический летун — это небесный воин или хотя бы стражник, я просигналил ему «Ударом Молнии» запрос: какой отряд? Но ответа не получил. Потом мощный удар стихии разметал нас.

Рискованные полёты напрягли линии, вызвав их увеличение. Линия Духа выросла на три паутинки, а Линия Тела сразу на волос. Мелочи, но из них складываются толстенные линии славных героев.

Вторая в моей жизни очищающая буря длилась меньше первой. Трое суток Дивия провела в штормовых тучах. После выхода из бури меня ждало новое открытие в культурной жизни летающего города — праздник Солнца после бури.

Жители принялись за уборку своих дворов, потом улиц, потом всего остального, пострадавшего от непогоды. Конечно, славные жители соблюдали традицию ровно настолько, чтобы не утруждать себя. В Четвёртом Кольце каждый житель символически провёл пару раз лопатой по тротуару, после чего передал её рабу.

Выполнив гражданский долг, славный дивианец переходил к следующему ритуальному действию: посещению соседей. С времён Первых Жителей принято спрашивать у соседа, как прошла буря? Не пострадал ли кто? Не разрушился ли дом? Не нужна ли помощь в восстановлении? В те времена дивианцы жили ближе друг к другу, чем сейчас. И строили намного хуже. Взаимопомощь была необходима для общего выживания. В наши дни взаимопомощь осталась на ветроломах и в окраинных Кольцах. У зажиточных горожан остался ритуал.

Буря не наносила серьёзного урона хозяйствам срединных Колец. Дворцы у богатых жителей крепкие. Небесные дома отведены на Края и спрятаны в специальные ангары. Кстати, ангары так и назывались «дом небесного дома». Иные жители срединных Колец пренебрегали этим правилом и оставляли акрабы на крепкой привязи у своих дворцов, оградив «Стеной Воздуха». Иногда привязь срывалась, а «Стену Воздуха» забывали обновить и она рушилась под напором стихии. В таком случае владелец сорвавшегося с привязи акраба выплачивал ущерб соседям и заказывал акрабостроителям новый небесный дом. Это даже считалось хорошей причиной обновить экипаж.

Бедняки и жители ветроломов расхлёбывали последствия очищающей бури: собирали трупы родных и близких, с ужасом ожидая наступления голода. Им не до праздника. Жители срединных Колец радовались солнцу и возносили хвалу Создателям, ожидая начало пира.

Пока рабы занимались расчисткой улиц, славные жители расстелили во дворах самые дорогие обеденные покрывала. На них вынесли многочисленные блюда традиционной ман-ги и мяса. Всё это делали сами, так как челядинцы в отпусках.

Зашедшие в гости соседи произносили ритуальные фразы, садились на матрас перед обеденным покрывалом и угощались, ведя с хозяевами степенную беседу о том, сколько рабов сдохло от бури и какие деревья повалились, так как были выращены нерадивым садоводом. Потом хозяин и хозяйка дома шли к соседям, задавали традиционные вопросы, выслушивали ответы и тоже угощались. Потом все шли к третьему соседу. Вся улица ходила друг к другу в гости и угощалась два-три дня, пока последствия очищающей бури не устранялись.

Я слышал и читал о празднике Солнца после бури, но совершенно упустил из вида необходимость подготовки к нему. К счастью, у меня есть жена. И трое челядинцев, набранных на службу с ветроломов. Они с радостью пренебрегли традицией возвращения в родные края и предпочли встретить очищающую бурю в роскошном дворце Четвёртого Кольца, а не на затопленных ветроломах, в кругу захлебнувшихся сородичей и соседей.

Нау Саран устроила праздник в лучшей традиции Срединных Колец: обеденные покрывала были дорогими и длинными, а корзины, шкатулки и коробочки с разнообразно приготовленной ман-гой занимали всю их длину.

Первый посетивший меня сосед, Октул Ньери, с уважением отметил богатое угощение. Вместо традиционного вопроса, всё ли у нас хорошо после бури, сказал:

— Это жилище воистину счастливой и безбедной семьи, и Путь ваш устлан только радостью и достатком!

✦ ✦ ✦

Покончив с добрососедскими формальностями, я отправился в становище отряда. Заодно навещу Танэ Пахау.

Челядинец Нефтер отвёл мой небесный дом на хранение в Торговый Край, а частные извозчики ещё не вернулись к местам для приземления акрабов. Добираться до Седьмого Кольца пришлось на «Крыльях Ветра» и пешком.

Подо мною проплыли улицы, дворы и площади со следами «очищающей» бури: вырванные с корнем деревья, разрушенные искусственные скалы, усыпанные обломками небесных домов. Тысячи рабов убирали грязь и обломки под присмотром небесной стражи.

После бури я не боялся летать над Дивией даже при самом быстром её полёте. Но не хотел тратить линии на борьбу с ветром, поэтому при подлёте к стене Кольца спешился и перешёл её по лестнице.

Вопреки ожиданиям, становище отряда почти не пострадало. Всё благодаря заботам Пендека и Резкого Когтя. На протяжении очищающей бури они посменно удерживали вокруг центральной части становища «Стену Воздуха», используя кристаллы из оружейной. Кажется, сожгли их все: пустые шкатулки с иероглифом «Стена Воздуха» валялись по становищу, вперемешку с кувшинчиками из-под вина.

Экономически такая «защита» невыгодна: кристаллы «Стены Воздуха» стоили дороже, чем восстановление сараев или перестилание поверхности ристалища новыми досками. Но я не стал ругать бравых воинов. Пнул пустую шкатулку и сказал:

— Ну, теперь буду считать, что вы стали искусными строителями «Стен Воздуха».

— Ещё как! — Пендек не уловил иронии. — У меня даже линии выросли.

Становище и территория вдоль дороги требовали уборки. Но рабов у отряда нет. Обычно нам прислуживали челядинцы. Я открыл дверь сокровищницы, вынул сундучок золота и отдал его Пендеку:

— Отправляйтесь на рынок и купите трёх рабов.

— Пустое дело, самый старший, — сказал Резкий Коготь. — После очищающей бури цены на рабов вырастают в несколько раз.

— Из-за того, что они дохнут?

— Ага. Этого сундучка едва хватит на одного слугу. Если на рынке вообще будет товар.

— Ладно, купите одного слугу. Придётся ему поработать за троих.

Я расправил крылья и полетел к Восьмому Кольцу.

✦ ✦ ✦

С точки зрения буреустойчивости Восьмое Кольцо — неблагополучный район. Там нет искусственных скал, дающих дополнительную защиту от стихии. На открытых пространствах ветер особенно свирепый, а потоки воды заливали дома по самую крышу.

Я готовился, что найду старца мёртвым. Если вообще найду: его дом могло смыть, а труп унести невесть куда.

Но старец вполне себе живой сидел у обеденного покрывала в прибранном дворике.

— Как прошла очищающая буря, уважаемый? — спросил я, приземлившись.

— Всю мою ман-гу смыло, — пожаловался Танэ. — На покрывало и выложить-то нечего. И Слуга чуть не захлебнулся насмерть. И ещё все дрова унесло с крыши и разбросало по округе. Вот послал Слугу их собирать, пока подлец-сосед не собрал раньше меня.

Из-за соседского забора тут же раздалось:

— Да сколько раз тебе говорить, выживший из ума старик, не нужны мне твои дрова!

Вопреки обыкновению Танэ Пахау промолчал, будто у него не было сил и желания спорить.

Я снял с пояса шкатулку с золотом и передал старцу:

— На расходы для восстановления после очищающей бури.

Когда Танэ Пахау взял шкатулку, его рука дрожала сильнее, чем раньше.

— Уважаемый, помнится, я давал тебе деньги, чтобы ты сходил к славному целителю для лечения «Дуновением Жизни». Как оно прошло?

Старик хмыкнул:

— А вот так и прошло. Видишь, как я здоров?

— Вижу. Неужели всё так плохо?

— Целитель попробовал вылечить меня от старости. Но от смерти излечить нельзя.

— Гуро Каалман и другие великие старцы успешно излечиваются, — возразил я.

— Эх, Самиран, я бы и сам рад не умирать. От старости нужно начинать лечиться в зрелом возрасте. Но тогда у меня не было денег. А теперь поздно, и никакие шкатулки золота не спасут меня. Лишь купят несколько лишних дней.

Возразить нечего. Долгожительство планировали и оплачивали смолоду. В этом секрет славных старцев из богатых родов.

Во входной арке двора появился Слуга. Его обмотки заляпаны грязью. На ноге ткань сорвана и видна воспалённая, покрытая мокрой травой рана. Сильно хромая, Слуга внёс во двор охапку дров. Сложил их в углу и поплёлся обратно.

— Сдохнет скоро, — посетовал Танэ Пахау. — Надо нового покупать.

— Сейчас на рынках высокие цены.

— Верно, после бури всегда так. — Танэ Пахау преувеличенно бодро тряхнул головой. — Раз уж ты сегодня здесь, юноша, то я прочитаю твои Пути. Но позже, когда взойдёт Луна.

Признаться, я давно не ожидал от Танэ Пахау какой-то серьёзной помощи. Бывший культист Движения Луны безнадёжно отстал от меня в социальной иерархии. Он никогда не был уполномоченным помощником и ничего не знал о работе Совета Правителей. Его знания в этой области базировались на слухах столетней давности, почерпнутых на рынках. Его прошлая жизнь и опыт бесполезны.

Единственно, что нас связывало — это моя тайна и его одержимость помочь мне спасти Дивию. Но даже его предназначение священника начало давать сбои. Ведь моё Моральное Право превышало его. Старец испытывал физические мучения, читая мои Пути и толкуя равновесие.

По этой причине он решил, что мои Пути легче читать ночью, желательно во время полнолуния. Как бы ни пошатнулась вера в Движение Луны, но его знания и обряды священника завязаны на неё.

✦ ✦ ✦

Когда ночь наступила, я и Танэ Пахау вышли в центр двора. Воздав краткую молитву полумесяцу, старец приступил к чтению моих Путей. Через несколько минут заорал так, что будто ему вспороли живот мочи-кой. Повалившись на землю, прошептал:

— Юноша, если твоё Моральное Право вырастет ещё на волосинку, я не смогу читать твои Пути…

— Но ведь сейчас смогли?

— Смог… ценою страшной боли и дрожания линий…

— Ну и?

— Изменение равновесия незначительное. Ты можешь идти в храм.

— А могу и не идти?

— Я не увидел более точных отклонений в какую-либо сторону.

Я поманил Слугу, валявшегося у груды дров, и приказал ему помочь Танэ Пахау. Постанывая, полумёртвый раб принёс деревянный лежак, застеленный матрасом. Тяжело дыша и охая, как жертва автоаварии, Танэ Пахау переполз на лежак. Слуга взялся за ручки, вделанные в переднюю часть лежака, и поволок в дом.

После короткой заминки, я осенил раба одним узором «Живой Молнии». Он задвигался веселее, не обращая внимания на рваную рану на ноге.

Я остался во дворе один.

Пора признать проблему: после последнего благоволения мой уровень так вырос, что ослабевший от старости Танэ Пахау не годился в мои священники. Надо искать высокоморального служителя храма, способного толковать равновесие, не задавая вопросов о моём нетрадиционном числе граней.

Пока вижу две кандидатуры: старший священник храма Всенаправленного Ветра Моваха и Сана Нугвари.

Насчёт моваховца я не уверен, обладал ли он достаточным Моральным Правом? Плюс его в том, что он — подпольный служитель незаконной религии. То есть, он с большей вероятностью будет молчать о моём странном числе граней. Минус ровно в том же, он — незаконный последователь забытого и весьма косматого бога. Раскрывшись ему, я попаду в зависимость от их секты.

Красотка и соблазнительница Сана Нугвари успешно читала Пути бойцов с близким мне Моральным Правом. Но в молчании Саны я не уверен. Мало того, что баба обязательно разболтает, так ещё усмотрит в моих гранях признаки демонизма, что в итоге приведёт в Прямой Путь. Но в плюсы Саны можно записать, что я владел её тайной. Если заложит меня, то я и не стану молчать о её запретном озарении соблазнения.

Есть третий вариант — не использовать священников вообще. И посещать храмы без их подсказок. Или заниматься самотолкованием, неточным и опасным для равновесия. Такой подход казался возможным, но я побаивался получать благоволение вслепую. Раньше мне нечего было терять, но теперь… Как-то жаль получить наказание и лишиться толщины любой из линий. Особенно Морального Права, к преимуществам которой я привык.

Я обвёл взором дворик. Без кустов ман-ги он казался просторным, но безжизненным как пустырь.

— Прощайте, уважаемый господин Пахау, — крикнул я и расправил крылья. — Спасибо за всё.

— Уже покидаешь? — слабо отозвался Танэ из дома. — Давай, хотя бы искупаемся. Эй, Слуга, нагрей воду…

Не ответив, я взлетел.

Я покинул дом Танэ Пахау с грустным ощущением, что оставил под ногами этап жизни. Большой этап, но — пройденный. Часть Всеобщего Пути, которую я прошагал рядом со спасшим мне жизнь старцем завершилась. Когда-то Танэ Пахау был мне поддержкой и опорой, но теперь он безнадёжно отстал.

17. Противостояние предназначения и спор

После очищающей бури и праздника: стены Колец сверкали незаметной ранее белизной, с искусственных скал слетела пыль и сухие листья, все озёра и реки наполнились чистой водой, а на глади озера Сердца Дивии покачивался небесный дом рода Дивиата, превращённый в корабль. Теперь уполномоченные помощники рода Дивиата и их союзники проводили свои совещания на воде.

Дни солнечные, радостные. И подготовка к войне шла с радостью и энтузиазмом, как сборы на пикник с пивом и шашлыками.

Как я упоминал, массовое производство Молниеносных Соколов вывело род Зелдан на прежний уровень могущества. Они привлекли в свои ряды десятки искусных ремесленников, что повысило совокупную толщину Морального Права их рода и возвысило их в Скрижали Славных. Они превзошли заклятых коллег и конкурентов из рода Гаруджа.

Зелдан переманили поставщиков, ранее работавших исключительно с Гаруджа. Пока мастера рода Гаруджа долго и кропотливо собирали один боевой небесный дом, украшая его узорами и золотыми иероглифами, Зелдан клепали десятки Молниеносных Соколов, забивая ими склады на своём Отшибе.

Само собой, славный род Гаруджа не оставил дерзкий рывок конкурента без ответа. Они решили сделать свою версию быстроходного малого акраба, предназначенного для нужд новоявленной летучей кавалерии. Это решение положило начало так называемому противостоянию предназначения. Это значило, что соперничающие рода открыто выходили на Путь родовой войны, но пока что пытались забороть соперника профессиональными успехами, а не наёмниками или подлыми убийствами.

Вокруг противостояния сложились остальные силы: за Гаруджа стояли Кохуру и их союзники, а за Зелдан стояли Патунга и их союзники.

В этой конфигурации я считался сторонником рода Зелдан, но я не признавал ассоциации с одной из сторон. Зелдан, конечно, молодцы, что разработали Молниеносного Сокола, но род Гаруджа тоже не стоило злить. Они уже побеждали Зелдан: в противостоянии предназначений и в последовавшей за ним горячей войне, как у Саран и Те-Танга.

Как бы я ни прилаживался лежать на двух лежаках, но сложно сохранить нейтралитет, когда за глаза все называли тебя челядинцем рода Патунга. Октул Ньери, мой главный поставщик слухов, поведал, что Гаруджа внесли меня в число врагов. Впрочем, это я сам понял по тому, что они перестали слать мне ларцы дружественных даров.

И вот, спустя какое-то время, челядинец Экре Патунга, докладывая мне о пополнении запасов, упомянул:

— А так же сегодня в полдень, на ристалище Дома Поединка состоится лицезрение новых быстроходных акрабов рода Гаруджа. Приглашены все старшие из сословия Защищающих Путь. Первый старший воинства Дивии будет оценивать превосходство акрабов Гаруджа над акрабами Зелдан.

Меня на «презентацию» не пригласили. Гаруджа рассчитывали надавить на самолюбие Экре Патунга. Мол, вроде первый старший, а слушается мнение какого-то там Саран. Но Экре не принимал решений по летучей кавалерии, не посоветовавшись со мной. Поэтому он прислал челядинца с намёком, что я должен прийти незванным гостем.

Заявиться на мероприятие без приглашения — дурной тон. Но как во всех развитых обществах с богатыми традициями, у дивианцев выработаны способы нарушать правила приличия, не нарушая достоинства.

✦ ✦ ✦

Прибыв на площадь Дома Поединка, я надел маску. Старшие отрядов без труда опознают меня, но в дивианской культуре маска — это что-то вроде статуса «не беспокоить». Обратиться к человеку в маске по имени — это открыто оскорбить его.

Я обошёл ристалища, над которыми метались Молниеносные Соколы, отрабатывая разные типы атак. Отовсюду доносились крики, грохот озарений и звон мочи-к и копий. Ристалищ на всё воинство не хватало, поэтому воины тренировались посменно. Над одной из площадок реяла башня, которую мы захватили у сахаерцев. На ней мы отрабатывали методы абордажа и захвата пленных.

Наконец, я увидел два незнакомых акраба. На их бортах блестели иероглифы рода Гаруджа.

Не снимая маски, я встал рядом с остальными зрителями. Ну-ну, посмотрим на ваших птичек поближе.

По идее, раз я инкогнито, то стражники должны вывести меня с ристалища: вход сюда для неидентифицированных граждан запрещён. Мирные жители наблюдали наши тренировки только с трибун. Запрет не ради секретности, но ради безопасности самих жителей, чтобы их не убило случайным «Порывом Ветра».

Стражники прекрасно узнали меня, но они потеснились, давая мне подойти к невиданным акрабам. Такая вот очередная условность дивианского этикета, порождённая фактом, что Дивия — это огромная летающая общага.

Внешне новый акраб напоминал «Молниеносных Соколов» рода Зелдан, но больше размерами. И корпус не деревянный, а металлический. Вместо одного крюка на киле, у него разместилась целая клумба крючьев и каких-то искривлённых пик, похожих на увеличенные мочи-ки.

Экре Патунга стоял напротив нового экипажа и слушал, как господин Бошал, старший рода Гаруджа, нахваливал новые акрабы.

Бошала Гаруджу я не видел с тех пор, как он презентовал Мадже новый небесный дом «Победитель Гракков». В ту далёкую, но памятную ночь, когда Экре Патунга и его друзья напали на нашу казарму и вбили в наши юные мозги правило: всегда выставляйте ночной дозор, даже когда отряд ночует в казарме на летающей тверди.

Голос напомнил мне, что я видел Бошала на пиру во дворце Патунга, и в Первом Кольце, где он служил уполномоченным помощником.

Заметив меня, Экре Патунга перебил рассказчика:

— Давайте, уважаемый, расскажите о ваших акрабах с самого начала.

Бошал Гаруджа тоже заметил меня. И с готовностью согласился.

— Итак, повторю, что называются сии юркие небесные домики «Светоносные Орлы»…

Я иронично фыркнул. Гаруджа вскинулся на меня:

— Вы что-то хотели сказать мне поперёк, незнакомец?

— Нет, пока что.

— Раз вы скрыли лицо, то попридержите и неуместные возгласы.

— Я хотел уточнить: Светоносные Орлы — это как Молниеносные Соколы, только Орлы, да?

— Нет. Орлы лучше Соколов во всём. Начиная с размеров. Известно, что воины, обладающие славной Линией Тела, испытывают унизительные трудности с размещением внутри тесных, как каморки слуг, Соколов. Судите сами.

Громадный качок из рода Кохуру молодцевато запрыгнул на место стрельца и вольготно расселся, как миллионер на заднем сидении своего кабриолета.

— Видите, славный воин совершенно не стеснён ни в чём, он свободно вращается, поражая мощными озарениями врагов вокруг себя.

Воин Кохуру, как фотомодель на презентации автомобиля, продемонстрировал нам вращение, а для пущего реализма ударил вокруг себя незаметным «Порывом Ветра».

— А неплохо, — согласился Экре Патунга, который сам отличался серьёзными габаритами.

— Но это ещё не все, уважаемый первый старший воинства, — продолжил Гаруджа. — Если погонщик Орла займёт своё место то…

Погонщиком выступила девушка из рода Кохуру, тоже немалых форм. Заняв переднюю скамейку, она начала водить руками по панели управления, специально отставляя локти назад, показывая, что в отличие от Соколов, погонщик Орла не мешал товарищу, сидевшему сзади. У Соколов, признаться, погонщик частенько заезжал локтем в глаз стрельцу, а стрелец — коленями в затылок водителя.

— Как видите, оба бойца имеют свободу движения и не испытывают неприличного соприкосновения друг с другом, как это происходит в вонючих летающих бочках, отчего-то названных Молниеносными.

— А и впрямь, — снова согласился Экре и вопросительно посмотрел на меня.

— Важно отметить, — победоносно сказал Бошал Гаруджа, — оба бойца, как вы видите, одеты в значительные кожаные доспехи, а не халаты или туники. Не нужно объяснять, какую сильную защиту это даёт погонщику и стрельцу.

— Это тоже как бы верно, — неуверенно согласился Экре Патунга.

Далее Гаруджа рассказал о вооружении Светоносных Орлов. Мол, тут тебе и несколько видов крючьев, которыми можно всячески уничтожать грязь, тут тебе и встроенные копьевидные мочи-ки, предназначенные для поражения творений грязи, тут тебе даже сразу два Цветка Деррида, установленные по бортам Орла.

— Два это вообще лучше, чем один, — глубокомысленно согласился Экре Патунга.

Я понял, почему старик Деррид не успевал поставить Цветки для Молниеносных Соколов — всё это время он изготовлял их для Светоносных Орлов.

Конкуренция производителей оружия — благо для любой страны. Но не в тех случаях, когда один производитель саботирует работы другого, нанося вред общему делу.

Видимо, Бошал Гаруджа угадал ход моих мыслей. Поспешно пояснил:

— Эти дерриды взяты из оружейных рода Кохуру, а не из оружейных воинства.

Ага, так я и поверил. Но затевать поиски правды на складах рода Деррид не стану, так как сам нанесу вред общему делу.

Погонщик и стрелец Кохуру подняли Светоносного Орла в воздух и показали нам тщательно отрепетированные атаки. Они пронзали, резали и крушили манекены всеми крючьями. При этом стрелец использовал озарения. Один раз он повторил манёвр Эхны-Инара: выпрыгнул из Орла и расплющил «Ударом Грома» сразу пять манекенов.

— Ну это вообще отлично, — снова согласился Экре Патунга.

По сигналу старшего Гаруджа из их громадного грузового небесного дома, висевшего недалеко от ристалища, вывалилась каменная статуя гракка. С гулким грохотом, подняв клубы пыли, она опустилась на землю.

Экипаж Светоносного Орла атаковал каменного монстра. Накрыл его «Порывами Ветра» и «Ударами Грома».

На втором заходе воин Кохуру выпрыгнул из Орла и нанёс по статуе сокрушительный «Удар Грома», связанный в гроздь с «Порывом Ветра».

Статую разнесло на камешки, а пыль накрыла всё ристалище.

Бошал Гаруджа закричал сквозь пыль и грохот:

— А ещё, а ещё, светлые господа, обратите внимание, что Орёл устойчив к «Порывам Ветра». Там, где утлое корытце под неуклюжим названием Молниеносный Сокол, уже двенадцать раз перевернулось бы и рухнуло, убив погонщика и стрельца, Светоносный Орёл устойчив и непоколебим, как построение «Непоколебимые Волны»!

Насчёт непоколебимости Гаруджа, конечно, врал — Орла мотало от «Порывов Ветра», хотя, признаться, не так сильно как Сокола. Видать, во все века без обмана нельзя получить госконтракт на производство оружия.

Мы все отбежали подальше от облака пыли.

Экре Патунга, чихая и кашляя, кивнул:

— Не, ну если так судить, то оно всё верно.

Гаруджа прикрыл нос рукавом халата и спросил:

— Значит, мы можем рассчитывать, что славные Патунга займут нашу сторону в голосовании Совета Правителей по замене половины Соколов на Орлов?

— Я должен посоветоваться со вторым старшим воинства.

— Уверяю вас, Светоносные Орлы превосходят Соколов. Даже какой-то там Саран поймёт это. И вообще Гаруджа лучше, чем Зелдан.

— Чем лучше? — не удержался я.

— Вы, уважаемый незнакомец, сами всё увидели.

— Я увидел тяжёлый, хотя и красивый небесный дом на двух человек. Ещё я увидел, как воин размолотил каменного гракка. Но настоящий гракк не стоит на месте.

— Про Молниеносного Сокола можно сказать то же самое.

— Можно. Ещё можно сравнить скорости. Кто кого обгонит?

Гаруджа тут же отвернулся от меня к Экре Патунга:

— Не слушайте незнакомцев, светлый господин.

— Не, ну если скорость… то как бы да… или нет? Надо посоветоваться…

— Скорость Светоносных Орлов — светоносная, — настоял Гаруджа. — Они оттого так и названы.

— Или они оттого так названы, чтобы пустить нам пыль в глаза? — сказал я и чихнул. Пыль от статуи пробралась под маску.

Экре Патунга отчаянно обратился прямо ко мне:

— Скажите, уважаемый незнакомец, что вы думаете по поводу Орлов и Соколов?

— Как совершенно незнакомый вам человек, я предложил бы устроить состязание.

— Так и сделаем, — с облегчением согласился Экре.

✦ ✦ ✦

Ристалище расчистили от воинов, а рабы вынесли обломки статуи гракка. Погонщик и стрелец рода Кохуру, которые демонстрировали Светоносного Орла, подогнали свой экипаж к краю ристалища, приглашая выставить против них Молниеносный Сокол.

Мне пришлось спешно решать — кого выставить против них? Конечно, лучше сесть за панель самому, но я подозревал, что это посчитают недопустимым. Пусть и инкогнито, но мне отведена роль судьи. Если бы на ристалище был мой отряд, то выбрал бы Эхну и Инара — парочка неплохо себя проявила ранее. Но на ристалище только воины отрядов Маджи и рода Поау. В этом случай мой выбор пал на Ио Вареку и его стрельца — Вибола Сарита. Надеюсь, он не хуже своего брата.

Пока я выбирал, Гаруджа и Кохуру усложнили условия гонки.

— Наши летучие воины должны не обгонять друг друга на малых акрабах, но разить врага, — сказал Бошал Гаруджа. — Пусть по сторонам ристалища поставят каменные изваяния низких людей и творений грязи. И тот победит, кто не просто обгонит соперника, но поразит большее число врагов.

Хитрый ход. Тяжёлый Светоносный Орёл проиграет в скорости лёгкому Молниеносному Соколу. Но дополнительное вооружение в виде крючьев, копий и дерридов даст преимущество «по очкам».

Экре Патунга радостно согласился с предложением:

— Разить врага — это лучше, чем просто летать.

Под руководством челядинцев рабы вынесли из кладовых и расставили вдоль ристалища изваяния, которые скульпторы Дивии ваяли для тренировки воинов.

Я осмотрел Молниеносного Сокола. Убедился, что гнёзда заполнены кристаллами, в днище нет повреждений, а в дерриде достаточно наконечников.

— Вы их обгоните, — сказал я. — Поэтому сосредоточьтесь на поражении целей, а не на преодолении пространства.

Ио согласно кивнул. Вибол Сарит раздражённо сказал:

— Я без подсказок от незнакомцев нащупаю Путь к победе.

— Ну, щупай, щупай, — миролюбиво согласился я и отошёл.

Гонка будет сопровождаться активным применением боевых озарений. Чтобы никого не покалечило, Бошал Гаруджа пригласил Экре Патунга и других старших на свой небесный дом. Там уже убрана одна стена и расставлены лежаки, а челядинцы спешно ставили на обеденные покрывала подносы и корзины с яствами. Меня, конечно, не пригласили. Ведь я незнакомец какой-то. Я прошёл на трибуны к остальным зрителям.

Сигналом для старта прослужил «Удар Грома», посланный Экре Патунга.

Акрабы понеслись.

По условиям гонки соперники должны сделать шесть кругов, не поднимаясь выше середины трибун. Наверняка Гаруджа и Экре Патунга придумали дополнительные усложнения для гонки. Но какие именно — зрителям не сообщили. Оттого они ещё больше радовались неожиданному и бесплатному шоу.

Не знаю как без телефонов и интернета в Дивии распространялись слухи, но зрители повалили толпами. Скоро трибуны заполнились так же, как во время поединков славных героев.

✦ ✦ ✦

Ристалище Дома Опыта — самое большое в городе. Здесь проводился смотр всех отрядов небесных воинов. Но для гонок оно не предназначено. Шесть кругов по его краям — это чепуха даже для арестантского акраба, на котором меня и Хаки когда-то возили на общественные работы.

Первую минуту Молниеносный Сокол и Светоносный Орёл шли наравне. На второй минуте Орёл начал отставать. И на этой же минуте акрабы достигли первой цели: скульптурной композиции, изображавшей трёх низких воинов, одетых в невесть что, придуманное буйной фантазией дивианского художника.

Вопреки моему совету, Ио Варека не задержался у этой цели, а помчался к следующей — скульптуре гракка, слепленного частично из бронзы, частично из камня. Расстояние между соперниками значительно увеличилось — Светоносный Орёл затормозил ещё сильнее, чтобы стрелец провёл точную атаку.

Стрелец экипажа Кохуру снял с борта Орла Цветок Деррида, привстал и метнул в изваяния низких. Ревущие огненные наконечники накрыли их и разнесли на кусочки. Чего ещё ожидать от столь мощного оружия?

Поклонники рода Кохуру на трибунах торжествующе закричали.

Тем временем Молниеносный Сокол долетел до статуи гракка. Ио показал, на что способен прыткий акраб в руках искусного погонщика: не сбавляя скорости, он наклонил Сокола носом вперёд и начал кружиться у статуи, словно на привязи. А Вибол выпрыгнул из экипажа и ринулся на статую, размахивая сарит-топором, заряженным «Ударом Грома».

Тут произошло странное — «Удар Грома» поглотила «Стена Воздуха», возведённая вокруг статуи.

Вот и усложнение гонки — каждая статуя защищена. И если шквальный огонь деррида с первого удара расправился с целью и с защищавшей её «Стеной Воздуха», то Виболу потребовалось несколько ударов топором, чтобы проломить защиту и добить статую. Дождавшись, когда Молниеносный Сокол окажется рядом, Вибол запрыгнул на свою скамейку и экипаж помчался к следующей цели.

Преимущество в расстоянии утрачено — Светоносный Орёл снова летел рядом. Но не долго. Вот Молниеносный Сокол вырвался вперёд на корпус, а потом оторвался сразу на десяток метров.

Поэтому Вибол первым атаковал очередную статую, изображавшую коломётную машину, но не деревянную, а высеченную из камня. Сходство с настоящим коломётом весьма точное, так как скульпторы имели возможность осмотреть коломёты, захваченные у низких.

На этот раз Вибол не покинул экипаж, а использовал деррид. Взрывающиеся наконечники разнесли статую в пыль. Не сбавляя скорости, Ио повёл Сокола дальше. Стрелец рода Кохуру быстро расправился со своей целью, но всё равно расстояние между соперниками увеличилось на четверть круга. Светоносный Орёл продолжал отставать. Поклонники рода Кохуру уже не вопили радостно, вместо них вопили поклонники рода Патунга. Ну и я в том числе. Шёл всего лишь второй виток гонки, а преимущество Соколов уже явное.

Как водится в напряжённых соревнованиях, ситуация поменялась на новом витке. Ио принял решение не увеличивать разрыв с противником и задержался возле статуи, изображавшей расправившую крылья громадную вьевву, готовую к взлёту. Ио повторил прошлый приём, пустил Сокола кружить у статуи. Когда он зашёл на круг, а Вибол приготовился выпрыгнуть из экипажа, из-за расправленных крыльев статуи вышел молодой подручный небесных воинов и ударил по Соколу «Порывом Ветра». Легковесный экипаж отшвырнуло на несколько десятков метров в сторону от ристалища. По пути он начал вращаться вокруг оси — Вибол выпал и прокатился по земле.

Тем временем акраб противника тоже достиг своей цели, такого же каменного чудища с расправленными крыльями. Второй подручный применил «Порыв Ветра», но тяжёлый Светоносный Орёл устоял, его отнесло всего на несколько метров. Подручный сбежал, а стрелец Кохуру весьма быстро разбил статую «Ударом Грома».

Покончив с целью, Светоносный Орёл, звеня разогретыми гнёздами кристаллов, помчался дальше. Его погонщик правильно воспользовался задержкой у соперника и выжал из Орла максимальную скорость.

Пока Ио восстанавливал равновесие Сокола и возвращался на ристалище, Вибол метнулся к статуе на «Проворстве Молнии» и начал бить её топором. Покончив с целью, запрыгнул в Сокола, всё ещё покачивающегося от остатков «Порыва Ветра».

Теперь акрабы поменялись местами: Молниеносный Сокол отставал от Светоносного Орла на четверть круга. Но опять же, разрыв быстро сократился. К следующим целям они подошли почти наравне.

Новые цели состояли из десятка изваяний грязных колдунов. Чтобы разбить их, придётся потратить больше времени, чем на одну статую. И тут выгода оказалась на стороне Светоносного Орла, ведь у него два Цветка Деррида, а не один, как у Молниеносного Сокола.

Стрелец Кохуру мгновенно уничтожил дерридом все изваяния. Виболу пришлось воевать намного дольше — бил топором и добивал изваяния «Ледяными Копьями».

Уже пятый виток, а Молниеносный Сокол снова на позиции догоняющего! Пусть и весьма быстро догоняющего.

Очередная цель: статуи гракков, окружённые «Огненным Смерчем».

Орёл поспел на полминуты раньше. Воин Кохуру выпрыгнул. Применив «Телесную Крепость», прошёл сквозь огонь и ударил гракка мочи-кой. А Светоносный Орёл продемонстрировал превосходство в вооружении: перелетел поверх стены огня и атаковал статую сверху, используя многочисленные шипы и крючья, приделанные к днищу.

У Молниеносного Сокола один крюк, «коготок Эхны», и он предназначен пробивать живую плоть, а не камень. Так что Вибол, раздвинув «Огненный Смерч» «Порывом Ветра», начал крушить статую топором.

Светоносный Орёл снова вырвался вперёд. Начался шестой виток противостояния. Всю гонку Ио Варека берёг кристаллы и гнёзда Молниеносного Сокола. Он без «турбо-режима» обгонял Орла. На последнем витке гонки Ио бросил Сокола на максимальной скорости. Преодолев разрыв, уверенно обошёл Орла на четверть круга… на половину… На полный круг.

К финальной цели — статуе грязного колдуна — Молниеносный Сокол прибыл в одиночестве. Вибол Сарит, бравируя очевидной победой, неспешно вылез из экипажа, подошёл к статуе и убедился, что в ней не крылось подвоха: ни подручных с озарениями, ни защитных стен из огня или воздуха. Так же неспешно размахнулся и ударил по статуе кулаком с «Тяжёлым Ударом».

Светоносный Орёл, дымя силовыми жилами и дребезжа горелыми гнёздами, подоспел к финишу, когда пыль от статуи уже осела.

✦ ✦ ✦

На следующий день после гонки в Совете Правителей начался спор: нужно ли заменить половину Молниеносных Соколов рода Зелдан на Светоносных Орлов рода Гаруджа?

В защитной речи Бошал Гаруджа сказал так:

— Представьте, что вы возлежите с любимой женой. Но только вы начали вводить свой ствол в её основание… и вдруг всё закончилось. Сравните теперь полёт Молниеносного Сокола с этим молниеносным моментом любви. Понравиться ли вашей жене, что вы пришли к концу гонки раньше, чем она её вообще начала? Будет ли она удовлетворена столь поспешным полётом за удовольствиями, особенно, когда за удовольствием слетал и уже вернулся только муж?

Сравнение акрабов с женщинами и сексом понравилось мужской половине уполномоченных помощников. Женщины тоже оценили, видать, имели опыт со скорострельными мужьями.

— Так и Молниеносный Сокол против Светоносного Орла, — продолжил Бошал Гаруджа. — Сокол быстр, но Орёл — основателен. Сокол скоро устаёт, а Орёл неспешно доводит жену до криков радости и стонов наслаждения.

Всё отведённое для защитной речи время Бошал Гаруджа напирал на выносливость Светоносного Орла, упоминая её в контексте полового акта. Наконец он умолк. Слово перешло к роду Зелдан.

Второй старший сказал:

— Вы спорите о замене Соколов на Орлов? Но мы считаем, что спорить не о чем. Наш акраб победил акраб Гаруджа в поединке. Поэтому вообще не надо голосовать. Ну а если у уважаемого господина Гаруджа ствол дымится и извергает семя до того, как он ввёл его в основание своей жены, то это его неприятности. Или его жены. В любом случае наших Молниеносных Соколов они не касаются.

Голосование за отмену голосования — мерзкий приём, нелюбимый уполномоченными помощниками, так как оно отбирало время. Все зацокали языками на старшего рода Зелдан, выражая неудовольствие.

Слово перешло к первому старшему воинства.

Экре Патунга сказал:

— Мне понравился Светоносный Орёл. Но поединок есть поединок. Как бы красиво ни умер проигравший, он — проигравший. И умер. Поэтому я против замены акрабов накануне войны.

Слово предоставили мне. Но летучая кавалерия — моя ответственность. Если она провалится, я провалюсь с нею.

Я сказал:

— Победа Молниеносного Сокола очевидна, но не неоспорима. Светоносный Орёл доказал, что у него лучшая защищённость, лучшая грузоподъёмность и лучшая выживаемость.

— Последнее преимущество в гонке не проявилось, ведь шесть кругов — это пустяк, — поддакнул Бошал Гаруджа, удивлённый моим тоном.

Я продолжил:

— Но если бы акрабы соревновались на длинном расстоянии, а не летали по кругу, то Светоносный Орёл явно способен улететь и вернуться на большее расстояние, нежели чрезмерно прыткий Молниеносный Сокол. Обратимся к опыту пробной битвы с крепостью народа Сахаеро. Есть вероятность, что акрабы Гаруджа могли бы покинуть Дивию и вернуться своим ходом, без необходимости использовать небесные дома, как это пришлось делать с Молниеносными Соколами.

— И не забывайте, что воины Светоносного Орла поразили больше целей, — вставил Инно Кохуру.

— Всего на одну, — ответил я, — но это тоже нужно учесть.

Старший рода Зелдан испытующе смотрел на меня.

Я сделал суровое лицо и сказал:

— Конечно, светлые господа, есть у Орлов и недостатки. Гаруджа их умалчивают, но знающие люди из рода Зелдан заверили меня, что Светоносный Орёл стоит в три раза дороже Сокола…

— Да откуда в роде Зелдан знающие люди? — плюнул Бошал Гаруджа. — Так, подмастерья одни!

— И столь же долго строятся, — повысил я голос. — Что существенно для наших намерений атаковать Портовое Царство как можно скорее, пока их царь не сокрыл следы преступлений против летающей тверди.

— Очень, очень долго строить столь тяжёлый и неповоротливый акраб, — подтвердил старший рода Зелдан, хотя я не спрашивал его мнения.

— Но я не могу отрицать достоинства Светоносных Орлов только из-за того, что их производители — союзники враждебного мне рода. Или из-за того, что Орёл вчистую проиграл соревнование на скорость. Поэтому я предлагаю не голосовать за отмену голосования, как желает уважаемый господин Зелдан, а проголосовать, чтобы один из отрядов рода Кохуру пересел с Молниеносных Соколов на Светоносных Орлов.

Это не понравилось роду Зелдан. Они торжествовали победу над заклятыми коллегами из рода Гаруджа, а тут их акрабами оснастят целый отряд. Да ещё и славного рода. Наверняка, они покажут великие подвиги в войне, чем омрачат торжество Молниеносных Соколов.

Роду Гаруджа моё предложение тоже не пришлось по душе. Они рассчитывали, что их акрабами оснастят хотя бы половину воинства Дивии, а не один отряд. Пусть и славного рода.

Зато уполномоченных помощников, не связанных ни с Кохуру, ни с Гаруджа, ни с Зелдан, идея обрадовала: никому не охота тратить время на незапланированные голосования.

Члены Совета Правителей, исключая рода Гаруджа и Кохуру, тоже приняли моё предложение. Зелдан помялись, поплевали, но согласились.

А Гуро Каалман, проживающий «ясные дни», соизволил отметить:

— Сие решение Самирана из рода Саран достойно мудреца, придерживающегося середины на Всеобщем Пути. Я бы сказал, что таков срединный Путь. А теперь поразмыслим об обеде…

Голосование прошло с большим перевесом в пользу моего предложения.

Совет Правителей принял решение пересчитать казну, выделенную на постройку Молниеносных Соколов, и передать часть золота роду Гаруджа, чтобы они создали необходимое количество Светоносных Орлов для воинства рода Кохуру. Ну а мне, главному в летучей кавалерии, предстояло изучить новый акраб и найти ему применение.

18. Священный гипноз и шестое благоволение

Итак, у меня возникла проблема получения благоволений. На этот раз не из-за того, что Создатели отвернулись от меня, а из-за того, что я не знал вообще каково состояние моего равновесия. Как когда-то я отстал от товарищей в изучении гроздей, так сейчас отстал в количестве посещений храма Создателей.

Среди славных и богатых принято ходить в храмы регулярно — не реже раза в двадцать четыре дня. Священники читали их Пути, толковали равновесие и, если у прихожанина хватало золота, подталкивали равновесие в благоприятном направлении.

Священница отряда, Сана Нугвари, ввела такое же правило: читала Пути всех бойцов каждые двенадцать дней. В один день охватить всех она не могла, не хватало толщины линий, поэтому завела отдельное расписание для каждого воина. При этом она, испросив разрешение у товарищей, проводила случайные, внеплановые чтения Путей, чтобы уловить мимолётные благоволения. Это весьма интенсивная и ежедневная работа для священницы, мне пришлось освободить Сану от второстепенных обязанностей небесного воина, таких как участие в рейдах небесной стражи или ночного патрулирования территории становища отряда.

Как первый старший, я осведомлён обо всех изменениях в Пути Двенадцати Тысяч Граней моих подчинённых. Каждые двенадцать дней то один, то другой боец радостно устремлялся в храм, дабы получить благоволение. Они получали новые озарения или утолщения линий. Были и противоположные случаи. Софейя Патунга не вняла предупреждению Саны Нугвари, что её равновесие неопределённо и зыбко. Уверенная в толщине своего Морального Права, Софейя пошла в храм и вышла наказанной — Создатели отобрали «Ледяное Копьё». Лишившись озарения, Софейя Патунга раскаялась и пообещала впредь всегда слушать священницу.

Сана Нугвари — весьма старательная священница, моему отряду повезло с ней. Но мне от её достоинств пользы нет.

Случай с Софейей расстроил меня: ведь её равновесие находилось в таком же положении, что моё. Раньше я думал: что будет, если пойти за благоволениями в таком положении? Танэ Пахау уверял, что лучше не ходить, ибо я рассержу Создателей и они накажут. Теперь я в этом убедился.

Я проконсультировался у Саны. Она ответила иначе:

— Если равновесие застыло в состоянии равномерного покоя, то нет нужды толковать его. Ты можешь как идти в храм, так и не идти в храм.

— Это я и без тебя понимаю. Но что ты мне посоветуешь, как священница?

— Открой мне свои Пути и я их прочитаю. Тогда и дам совет, какой дают всем прирождённым жителям Дивии в твоём положении.

— А без чтения нельзя?

— Нельзя.

— Что ещё посоветуешь?

— Перестать быть странным и ходить в храмы как все прирождённые жители.

В один из дней, когда меня не дёргали каждые пять минут челядинцы разных родов и сословий с докладами о ходе дел по подготовке воинства, я решился и посетил «свой» храм в Шестом Кольце.

Было немного боязно. Вдруг я из-за своего любопытства рассержу Создателей? И они отберут у меня все свои прошлые дары? А то и вообще убьют? С опаской я вошёл в свою комнату для благоволений, встал на привычное место.

«Ты находишься в месте, в котором можно получить благоволение, — торжественно сообщил Голос. — Желаешь ли ты этого?»

Я желал.

Прошло несколько минут. Комната не развалилась на треугольники. Я не превратился в пустое место и через меня не начали летать грани. Подождал ещё немножко — ничего. Я попробовал насильно вызвать образы раскалывающегося на грани пространства.

Ничего.

Как я знал, именно в таких случаях посетители заказывали услуги священников. Передо мной снова встала неизбежность выбора, кому довериться — Сане Нугвари или служителю Моваха?

И тут я вспомнил о возможности третьего варианта. Что если провернуть такую штуку, какую устроил Октул Ньери, когда отряд Маджи возвращался из Ач-Чи в Дивию? Октул провёл что-то вроде массового сеанса улучшения нашей «кармы» с помощью своего скрытого озарения. Что если устроить моему отряду сеанс благоговейной пропаганды? Так я получал помощь от священника, но избегал чтения моих Путей.

Священники, а точнее — храмовые герои, способные на групповое улучшение равновесия с помощью скрытого озарения, служили в храмах Третьего Кольца. Их всего пятеро, считая Октула Ньери. Очередь к ним расписана на четверть поколения вперёд, ведь озарение, позволяющее «делиться» своим благоволением, восстанавливалось неопределённо долго. Сана сказала, что у храмовых героев восстановление этого озарения привязано к равновесию благоволения и наказания. То есть, применив озарение для улучшения благоволения других людей, храмовый герой ждал восстановления своего равновесия. И ждал, Создатели ведают, как долго.

Однажды я отказался от услуг храмового героя, которого нам прислал Котахи Патунга за победу на смотре. С тех пор на меня смотрели косо: мол, какой кретин не захотел гарантировано улучшить благоволение?

В прошлый раз нам повезло, что Октул Ньери, расчувствовавшись от вида Дивии, оросил отряд Маджи своей благодатью бесплатно и вне очереди.

К сожалению, Октул Ньери не мог провести для моего отряда повторный обряд единения с Сердцем Дивии. Вернувшись в Дивию, он, как храмовый герой, был призван на работу по улучшению равновесия старших из славных родов. Его услуги выкупили Кохуру, которые в то время как раз поняли, что их власть, как первых старших в сословии Защищающих Путь скоро закончится, и пытались всеми способами улучшить своё положение.

Октул Ньери предложил мне молодого родственника, почти готового храмового героя.

— Из-за молодости и некоторой неопытности, быть может, у него не получится улучшить равновесие всех бойцов твоего отряда. Поэтому я попросил бы ограничить число участников до двенадцати.

При этом «молодой и неопытный» запросил за свои услуги столько сундучков золота, что я чуть не отменил событие.

Родственник Октула Ньери пошёл мне навстречу и согласился снизить цену, при условии, что и я ограничу число участников до шести.

Я никогда не договаривался с проституткой на групповуху, но по ощущениям должно быть похоже на договор со священником храма Двенадцати Тысяч Создателей.

✦ ✦ ✦

Сана Нугвари с неудовольствием отнеслась к моей идее. Обиделась:

— Зачем затевать это, если в отряде есть я?

— Ну… чтобы это самое…

— Я плохо выполняю своё предназначение?

— Ты выполняешь его великолепно! — пылко признался я.

— Тогда зачем тратить всю казну на одну молитву?

Даже Внутренний Голос не помог придумать внятное оправдание. Поэтому я просто сделал суровое лицо и заявил:

— Таково моё решение, как первого старшего в отряде!

В назначенный храмовым героем день я и пятеро товарищей, выбранных по жребию, собрались в одной из комнат для благоволений храма в Четвёртом Кольце.

Молодой священник, облачённый в пышный наряд, стоял в центре. Он был на таких высоких каблуках, что покачивался, удерживая равновесие. Лицо закрыто ритуальной маской.

Мы расположились вдоль иероглифов, высеченных в полу храмового зала. Согласно совету священника, мы надели лучшие доспехи и взяли дорогое оружие. Пояса наши отягощены шкатулками с яркими боевыми озарениями. Якобы это поможет Создателям лучше понять наше предназначение и наши нужды на Всеобщем Пути.

В прошлый раз Октул Ньери, как более опытный священник, приурочил своё озарение к моменту прибытия в Дивию. Радость возвращения домой совпала с восторгом, вызванным озарением, отчего его действие стало ярким патриотическим переживанием.

Но на этот раз мы в храме. Здесь всё подчинено величию Двенадцати Тысяч Создателей и Пути Двенадцати Тысяч Граней. Никто не стал петь боевые гимны — все затянули главную молитву. Становиться на колени во время молитвы не обязательно, но Нахав Сешт, Таита Саран, Эхна Намеш и Лоуа Оаху встали.

Я и Резкий Коготь остались на ногах.

Бывший наёмник впервые в роскошном храме Двенадцати Тысяч Создателей, здесь ему всё в диковинку, ведь он получал благоволения в храмах ветроломов, где все намного скромнее. И священники там не рядились в диковинные наряды и не ходили на каблуках, хотя верили в тех же Двенадцать Тысяч Создателей, что священники почти всех храмов.

Священник раскачивался на своих каблуках и всё яростнее повторяя слова молитвы. Его ярость передалась нам. Мы начали раскачиваться, охваченные гневом к тем, кто не верил в Двенадцать Тысяч Создателей. Ранее я сомневался, что молодой священник преодолеет моё Моральное Право, поэтому тайком вызвал Внутренний Взор. И убедился, что преодоление Морального Права шло через его ослабление! Эта моя линия задрожала, хотя не потеряла толщины. Одновременно с этим отметил, что наведённые священником чувства стали выветриваться. Спохватившись, убрал Внутренний Взор и полностью отдался необъяснимому чувству ярости к неверующим.

Едва не громче всех проорал, что:

Грязь никогда не достигнет Света.

Свет более не падёт в грязь.

Я вспомнил всех тех, кто пренебрёг величием Двенадцати Тысяч Создателей, всех этих последователей фальшивых богов. Почему мне ещё не приказали крушить врагов истинной веры? Ух, поганый Всенаправленный Ветер Мовах! Чтобы он и его поклонники захлебнулись в грязи! Без всякого сожаления я убью гадостную вероотступницу Нау Саран. А младенца, наречённого в храме косматого бога, раздавлю одной ногой! Я с наслаждением представил, как я и мои товарищи врываемся в храм Моваха и уничтожаем вероотступников. Потом образы в моей голове перескочили на другие запретные религии. Мелькнула ироничная мысль, что для истинного верующего я знаю слишком много о ненастоящих богах. Но сомнение потонуло в новой волне злобы к иноверцам. Надо же! Придумали мерзопакостное поверье в Движение Луны! Что за чушь? Как можно в это верить, когда есть Двенадцать Тысяч Создателей? Нет. Желаю, чтобы все глядящие на Луну ослепли. И тоже захлебнулись грязью! Танэ Пахау, этого последнего ублюдка, поклоняющегося свету и движению спутника Земли, необходимо забить палками. А Звёздные Исполины? Пф! И говорить не о чем! Их поклонники воздвигали громадные статуи, потому что чуяли их ничтожность! Чем мельче бог, тем выше его изваяния. А идолы низких царств? О, Создатели, как много в этом мире скверны и мерзавцев, не желающих признавать истинность Двенадцати Тысяч Создателей! И только мы — небесные воины и последователи истинной веры — можем защитить наши светлые храмы от посягательств врагов истинной веры! О, Создатели, все двенадцать тысяч, я был гнусен и глуп! Я сомневался в вашем существовании! Но слава Помогающим Создателям, этим людям, которые беззаветно служат и Создателям и тем, кто идёт вместе с ними по Всеобщему Пути!

Не знаю, как долго длился священный гипноз. Очнулся я резко, словно меня вынули из прежнего безумия и вставили в прежний поток мыслей.

Я обнаружил, что сидел у колоны. Моё лицо и передняя часть нагрудника залиты слезами. Как оказалось, я колотил кулаками по колоне, представляя на её месте проклятых вероотступников.

— Мать вашу, что это было…

Резкий Коготь катался поодаль от меня, грыз мраморный пол и стонал:

— Я не видел, я раньше не видел величия Создателей! О, как я был слеп!

Остальные товарищи тоже плакали. А Таита Саран, зажав в кулаке кинжал, бегала воль стен и рыдала:

— Где эти твари неверующие? Дайте их сюда, всем перережу глотки!

Но интереснее всех вёл себя молодой священник. На подгибающихся из-за высоких каблуков ногах, он ковылял к выходной арке, испуганно повторяя:

— Я не знал, я не знал… Простите. Не убивайте меня!

— Эй, вы куда уважаемый? — спросил я и поднялся на ноги.

Рыдания моих товарищей тоже умолкли. Таита недоумённо посмотрела на кинжал в своей руке. Резкий Коготь с изумлением ощупал свой разбитый в кровь рот. Эхна с горечью собрала осколки скрижальки. На них ещё шевелились высеченные недавно иероглифы проклятий в адрес неверующих.

Священник, перестал убегать и повернул ко мне:

— Я не рассчитал силы. Простите меня. Я не должен был так… Надо бы иначе… Я только учусь…

— Да ты нас с ума свёл, придурок! — закричала Лоуа Оаху.

Во время молитвы, погонщица сорвала с себя маску и теперь, закрыв лицо рукавом халата, слепо шарила по полу. Найдя маску, отвернулась и поспешно надела её.

— Я не знал, что так будет. Я слишком сильно сделал… — лопотал священник.

— Хорошо, что никто из нас озарениями сгоряча не ударил, — буркнул Нахав Сешт. — От храма камня на камне не осталось бы.

Мне не хотелось вникать в тонкости работы священников. Да и нет нужды, всё и так ясно. И особенно ясно, отчего религиозные войны прошлого происходили с жестокостью.

Молодой, полный сил и оттого самоуверенный служитель храма обрушил на нас самую голимую и неприкрытую религиозную пропаганду. Его «молитва» не шла ни в какое сравнение с тактичной молитвой Октула Ньери, использовавшего патриотизм и любовь к родной летающей тверди. Впрочем, не так важны чувства, какие вызвала молитва, а её результат: перекосилось наше равновесие в сторону благоволения или нет?

Молодой священник истратил на нас все линии, поэтому контрольное чтение Путей провёл его старший коллега.

Прочитав Пути Нахава Сешт, объявил, что равновесие совершенно очевидно склонилось в сторону благоволения. У Эхны Намеш — тоже. Прочитав Резкого Когтя, священник содрогнулся, узнав в нём наёмника, но всё же процедил презрительно сквозь зубы:

— У этого тоже благоволение, обереги нас Создатели!

У Лоуа Оаху и Таиты Саран тоже равновесие сдвинулось в благоприятную сторону, но чуть меньше, чем у других. Свои Пути я не дал читать, чем вызвал удивление священника, ещё не знакомого со мной.

Таким образом, молитва оказалась удачной, хотя после неё остался неприятный осадок. Товарищи разошлись по комнатам для благоволений. Резкого Когтя священники попросили удалиться из храма, присовокупив:

— И не ходи сюда больше, уважаемый.

Я отправил Когтя в один из храмов Шестого Кольца. А сам занял свободную комнату.

✦ ✦ ✦

На этот раз благоволение началось сразу после сообщения Внутреннего Голоса. Окружающий мир рассыпался на грани и начался их пролёт сквозь мою пустоту.

Когда всё кончилось, я не ощутил дискомфорта: ни рези в глазах, ни головокружения. Разве что сердце билось чуть учащённее обычного. Я знал, что к получению благоволений со временем привыкают, но не настолько же быстро? Когда Внутренний Голос начал перечислять дары Создателей, то понял, что болезненные последствия после благоволения пропорциональны его силе.

«Ты получил благоволение! Ты одарён хорошим и вечным увеличением Морального Права. Ты одарён небольшим и вечным утолщением Линии Тела. Ты получил шесть тысяч свободных граней».

Голос взял паузу. Я терпеливо ждал, так как ранее бывало, что после паузы он озвучивал получение наиболее полезных даров. Прошло минуты три.

— Голос?

«Что ты хочешь вспомнить?»

— Это всё?

«Между нами непонимание».

— Это всё моё благоволение?

«Напоминаю. Ты получил благоволение! Ты одарён хорошим и вечным…»

— Это я уже слышал.

«Тогда что ты хочешь вспомнить?»

Уже ничего. Моё шестое благоволение оказалось совершенно ничтожным, если сравнивать с остальными. С другой стороны — именно такие благоволения получало большинство прирождённых жителей. Богатые дары, какие были у меня — редкость и удача. Они считались истинным благоволением Создателей.

Итог всего священного мероприятия с могучим священником и его одурманивающими молитвами: я потратил всю казну отряда, но получил то, что получали любые дивианцы, обратившиеся в храм.

Впрочем, я знал, что виной всему не какое-то плохое расположение ко мне Создателей, но аномальное число граней, из-за которого я не мог посещать храмы с такою же частотой, с какой их посещали другие. Кто знает, сколько мимолётных благоволений я пропустил? Сколько обычных благоволений я не добрал?

Кстати, считалось, что если долго не получать благоволения, но при этом неуклонно идти по Всеобщему Пути во славу Дивии (чтобы это ни значило), то сила благоволения накапливалась. Когда прирождённый житель наконец приходил в храм, накопленное выливалось богатейшими дарами. Но для этого всё равно необходимо читать Пути и толковать равновесие, ведь благоволение Создателей может сегодня быть одним, а через несколько дней совершенно иным. Так что момент наилучшего благоволения ещё надо успеть уловить. Для этого славные богачи Дивии содержали при себе отряды собственных священников, которые мониторили их Пути и равновесие едва ли не круглые сутки.

Из-за проклятого бага в отображении числа врождённых граней я пропустил, быть может, самое великое благоволение в истории Дивии!

Очевидно, что нельзя каждый раз, чтобы получить благоволение, тратить всю казну отряда на славного священника и его скрытое озарение. Это как из деррида по воробьям стрелять. Я должен выбрать между Саной и фанатиком Всенаправленного Ветра Моваха.

✦ ✦ ✦

Моё благоволение закончилось быстрее, чем у товарищей. Я вышел на площадь перед храмом и сел в тени дерева, чьи ствол ветки закручены в спирали.

Давненько я не воображал блокнотик со своей статистикой. Сейчас бы запись в нём выглядела так:

✦

САМИРАН ИЗ РОДА САРАН, УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПОМОЩНИК СОВЕТА ПРАВИТЕЛЕЙ, ВТОРОЙ СТАРШИЙ ВОИНСТВА ДИВИИ, ПЕРВЫЙ СТАРШИЙ В СВОЁМ ОТРЯДЕ:

Врождённых граней: 3 500 (15 500)

Свободных граней: 6 002

Линия Тела: 779

Линия Духа: 917

Линия Морального Права: примерно 1 596

✦

ОЗАРЕНИЯ:

«Дыхание Воды» — мерцающее, дар благоволения.

«Живая Молния» — светлое, унаследованное.

«Крылья Ветра» («Крылья Стремительного Ветра», «Крылья Танцующего Ветра») — заметное, усвоенное озарение.

«Неизведанное Озарение» — яркое, дар благоволения.

«Отталкивание Вещества» — светлое, усвоенное озарение.

«Проворство Молнии» — заметное, усвоенное озарение.

«Синяя Нить» («Синяя Призрачная Нить») — заметное, усвоенное озарение.

«Совокупность Направлений» — заметное, усвоенное озарение.

«Тайник Света» — заметное, дар благоволения.

«Тяжёлый Удар» — заметное, усвоенное озарение.

«Удар Молнии» («Удар Гремящей Молнии», «Удар Слепящей Молнии», «Удар Разящей Молнии»), — яркое, усвоенное озарение.

✦

В целом мне можно позавидовать: не каждому дано столько Морального Права или полезное озарение, типа «Тайника Света». Но если подумать об «упущенной прибыли», о недополученных дарах, то хотелось ругаться и поскорее бежать к Сане, чтобы признаться ей в демонизме. Или лететь к служителю Моваха, чтобы признаться в том же самом.

19. Две ночи и колыбель человеческой цивилизации

Однажды я проснулся среди ночи с тревожным ощущением. Мне показалось, что с моим телом что-то не совсем ладное. Голова — не болела, живот — тоже. Мои невиданной силы и красоты мышцы сразу после пробуждения готовы к действию — бить мочи-кой, пулять молниями и летать на крыльях.

Кто-то скажет что странного — проснулся и проснулся? Сходи в туалет… Дело в том, что мой молодой организм работал идеально. За день я так уматывался, что ночью спал крепким сном студента, который понял, что не сдаст завтра экзамены, забил на них и спокойно заснул.

Моё сердце работало идеально. Кишечник — ещё лучше. Все системы тела на пике интенсивности, соответствовавшей возрасту. Каждый дивианец моего положения жил примерно так же — не заботясь о том, что заболеет и внезапно умрёт от насморка. Холодные прикосновения ладошек Реоа изгоняли всякую хворь. А если случалось что-то посерьёзнее, какие-то отравления сырой водой или запоры от недоваренной ман-ги, то всегда находился целитель, специализировавшийся на этих бедах.

Недавно мы отрабатывали в озере нашего становища подводный бой, я всё-таки подхватил лёгкую хворь в виде мокрого носа, першения в горле и чиха, громогласного, как «Порыв Ветра».

Честное слово, я обрадовался и запретил Реоа лечить меня, чтобы насладиться позабытыми ощущениями простуды. Захотелось налить чарку горячей ароматной воды, завернуться в одеяло и провести весь день на балконе своего дома в Четвёртом Кольце, ловя кайф от ломоты в теле и озноба. Правда, я быстро передумал — поднявшаяся температура разбудила мои незаживающие раны. А это неудобство иного порядка. Пришлось идти к Реоа и ложиться под её целебные ладошки.

Хм, быть может, раны разбудили меня?

Время от времени, особенно когда я уставал и истощал линии, раны побаливали. Особенно ключица. Но я регулярно проходил лечебные процедуры, купировавшие рецидивы. Целители обещали, что если не забрасывать лечение, то через четверть поколения, а то и раньше, незаживающие раны заживут.

Я встал с матраса, накинул на голое тело халат и вышел из своего дома.

Была ясная ночь. Ристалища нашей казармы залиты серебристым лунным светом вперемешку с синими пятнами фонарей. Полная луна ослепительно сияла и так же ослепительно отражалась в озере.

В такую ночь выражение «ясно, как лунной ночью» не казалось смехотворной метафорой. Танэ Пахау расплакался бы от счастья. Возможно, именно это он сейчас и делал. Как бы старик не отмахивался от мёртвой веры в Движение Луны, полностью от неё он не избавился. Ещё когда мы жили вместе, я замечал, что каждое полнолуние, как некий одряхлевший и бородатый вервольф, Танэ Пахау выползал голышом во двор и молился на Луну, особым образом прикладывая пальцы к щекам.

В отличие от общественной казармы, бойцы моего становища размещались не в одном доме, а в нескольких домах по четверо. Старшие — Инар и Софейя жили отдельно. Баня и бассейн — общие. Только у меня, как первого старшего, имелся небольшой квадратный бассейн в пристройке.

Возле ворот прохаживался Нахав Сешт — ночной дозор. Пендек патрулировал противоположную часть становища. Его я не видел.

Странное ощущение дискомфорта не отпускало. Впору заподозрить, что меня снова атаковали какими-то скрытыми озарениями воздействия на психику?

— Вот и прилетели мы, — раздался голос Пендека из темноты.

— Куда прилетели?

— Дык, куда надо. Слышишь, Нутро не бурчит?

Пендек и другие настоящие прирождённый жители отмечали такие мелочи в летающей тверди. Нутро Дивии, создававшее едва заметный фоновый гул, молчало. Даже я отметил изменения и проснулся, но они не дошли до моего сознания.

Теперь Дивия летела по инерции. Это значило, что остановка совсем скоро.

✦ ✦ ✦

Экре Патунга предложил, чтобы Дивия зависла не над Вратами Соприкосновения, как обычно, а в другом месте. Это собьёт с толку портового царя и его приближённых, и даст свободу манёвра для разведки. И вот через несколько дней Нутро Дивии снова заурчало, а через пару часов замолкло: летающая твердь окончательно зависла на новом месте.

И словно в раскалённой солнцем старой «Ниве», припарковавшейся на обочине абхазской горной дороги, над городом установилась душная и безветренная погода. Можно безбоязненно подниматься на максимально доступную «Крыльям Ветра» высоту и не бояться, что тебя размотает.

Над дворцами и владениями артистичных родов взвились группы танцоров, радующихся свободе. Даже какие-то древние деды со старушками взлетели.

Я взял в становище отряда Молниеносный Сокол и взмыл в поднебесье. Вихревые потоки над Дивией ещё не улеглись, но они уже были не той силы, которая разматывала небесные дома.

Выжимая из Сокола всю скорость и высоту, я взбирался выше и выше, пока летающая твердь не превратилась в полукружие острова подо мною. Но меня интересовала не Дивия, а то, что вокруг неё.

А вокруг раскинулось глубокое изумрудно-синее море. На горизонте белела неясная полоска суши, разделяя гладь неба и воды.

Я никогда не был на Средиземном море, но много раз видел его фотографии (девушка Дениса Лаврова была там много раз). У меня сложилось твёрдое убеждение, что именно над Средиземным морем, этой «колыбелью цивилизации», и зависла Дивия. Где ещё, как не на побережье главного моря человечества, расположиться государству-сопернику летающей тверди?

Кроме моего Сокола, в небо над Дивией взмыло несколько сотен разнообразных небесных домов, словно воздушные шары на аэрошоу. На вершинах Колец скопились люди, хотели узнать, куда мы прибыли.

И увиденное их не обрадовало.

Остановка в открытом море значила, что торговли с низкими в ближайшее время не будет. Не будет пополнения запасов зерна и мяса. А это неизбежное повышение цен на рынках.

Люди Дивии мало отличались от людей на земле. У всех в головах промелькнули одна и та же мысль: еды не хватит, нужно спешить на рынки и запасаться гречкой, то есть — мясом и капустой.

Жители среднего достатка поняли, что им придётся перейти с мяса на серые лепёшки из ман-говой муки.

Какая паника поднялась у жителей ветроломов, представить несложно. Им вообще не на что переходить с ежедневных серых лепёшек из толчённой ман-ги. Разве что надеяться на разрешение Совета на рыбную ловлю?

Приземлив Молниеносного Сокола, я подозвал второго и третьего старших, мы погрузились в мой небесный дом и полетели во дворец сословия Защищающих Путь.

Настало время получать первые военные приказы.

Глядя на гладь моря, Софейя сказала:

— Ненавижу, когда много воды.

— Почему?

— Когда я была маленькой, мне пришла в голову недостойная мысль, что вода поглотит твердь. Услышав это, родители с помощью тумаков вбили мне в голову знание, что полёт Дивии вечен и бесконечен. С тех пор ненавижу воду.

Я не стал уверять девушку, что Дивии точно не суждено утонуть.

Дивия не начала войну сразу, а сначала отправила послов. Совет сделал это не для того, чтобы о чём-то мирно договориться с портовым царём — его судьба решена, а в первую очередь для того, чтобы собрать информацию от тех послов, что жили в столице, во вторую — получить данные от разведчиков и начать рассредоточение сил для удара двум другим важным городам Портового Царства. Их взятие было необходимым условием для запланированного Советом раздробления Портового Царства.

По мне такое решение было слишком самонадеянным — мы растягивали свои силы. Но Экре Патунга так не считал.

Мой отряд назначили для охраны послов. Думаю, не без протекции Октула Ньери, помнившего о моём интересе к жизни низких.

Товарищи мои остались недовольными назначением.

— Пока мы будем красоваться в Портовом Городе, — пробурчал Инар Сарит, — наши товарищи будут брать низкие крепости и всячески покрывать себя славой.

— Для охраны послов можно направить небесных стражников, — согласилась Софейя Патунга.

Назначение и впрямь не самое славное. От нас требовалось одно: выглядеть максимально грозно, вселяя уважение и страх в сердца портовых жителей.

Нам не позволили взять Молниеносные Соколы, чтобы раньше времени не выдать нашу новую тактику.

Я радовался, что увижу Портовый Город — легендарного противника Дивии. Единственное низкое царство, которое доставляло хлопоты летающей тверди. Чем оно так сильно, что даже высшие люди не сразу решились на военную операцию по раздроблению сего царства на малые государства?

Наконец, мы собрались, погрузились в небесные дома и полетели.

✦ ✦ ✦

Наш Путь в Портовое Царство напомнил мне о полёте в Ач-Чи. Как всё изменилось с тех пор.

Я и мои товарищи — больше не наивные юнцы, не младшие ученики Дома Опыта, но умудрённые опытом воины. При этом не ветераны — у большинства из нас есть свободные грани для усваивания озарений. Это означало, что поступь моего отряда на Всеобщем Пути весьма гибкая и несла некоторые неопределённости.

И летели мы не в старом дребезжащем сарае, ютясь на занозистых скамейках, а в большом небесном доме. Развалившись на толстых и мягких матрасах, попивали ароматную воду из золотых кубков.

На бортах небесного дома, кроме знаков рода Патунга, красовалась надпись, что в сём небесном доме передвигается отряд славного Самирана из рода Саран.

Положение иероглифа «славный» весьма важное уточнение. Недаром он поставлен перед моим именем, а не перед именем моего рода.

Хотя Саран и победили в родовой войне и поднялись в хит-параде Скрижали Славных, но не заработали право ставить перед своим именем иероглиф «славный».

Право на такой иероглиф весьма зыбко определялось юридически, но чётко понималось дивианским социумом.

Начни Саран писать или проговаривать этот иероглиф перед собой сейчас — их поднимут на смех. Но когда мы приобретём больше влияния и власти, то больше людей из желания получить от нас покровительство, начнут льстить, называя род «славным».

Иногда род становился славным, когда его представители набирались достаточно наглости, чтобы поставить этот иероглиф перед именем своего рода. Если прокатит — значит и впрямь славные. Если нет, то можно быстро замять это и продолжить смиренный Путь к славе.

Дядя Шоодо дважды обращался ко мне с предложением, чтобы Саран «сделали сильный шаг на Всеобщем Пути» и начали величать себя «славными». И начать должен я, как первый старший.

Я, как обычно, не желал лезть в дебри дивианского этикета понтов и традиций доминирования. Мне казалось, что если обозначу себя славным наравне с Патунга, те непременно оскорбятся и придумают мне какое-нибудь наказание, чтобы знал своё место.

Вдобавок я устал от мелочных интриг дивианцев. Не смог привыкнуть, что люди, живущие на фантастическом летающем острове и использующие необъяснимую магию, со смертельной серьёзностью боролись за право ставить перед именем своего рода какой-то иероглиф.

Вместе с нашим и посольским небесным домом в Портовый Город вылетел караван из сотни грузовых акрабов и тысячи грузовичков поменьше. Кажется — все купцы Дивии снарядили небесные дома. Даже самые бедные влезли в долги и приобрели старенькие небесные дома.

Совет Правителей решил, что пока послы будут создавать видимость переговоров, дивианцы закупят у низких как можно больше продуктов. Ради этого дивианским купцам разрешили соглашаться на любые закупочные цены и сняли запрет на торговлю несколькими видами товаров, таких как яркие кристаллы «Внушения Неразумным», «Игр Света» и других управляющих озарений. Допустили к продаже обувь и одежду, озарённую на всё, кроме того, что могло бы помочь низким в войне с нами.

Везли так же много статуй и памятников, которые наши скульпторы наклепали специально для низких. Ювелиры выгребли из корзин все запылившиеся украшения. Дивия радикально избавилась от барахла, будто бы продолжался общегородской субботник, начатый нами в Первом Кольце.

По замыслу Совета Правителей необычайно щедрая торговля должна усыпить бдительность портовых. Убедить их, что они якобы окончательно стали нам равными. Заодно торговля устранит панику и рост цен на еду в самой Дивии.

✦ ✦ ✦

Как во время полёта в Ач-Чи, я постоянно стоял на балконе небесного дома. Кроме водной глади под нами ничего не проносилось, но я жадно вглядывался в лазурные волны, пытаясь найти доказательства моей теории о Средиземном море.

Как историк, я что-то читал о природных особенностях средиземноморского региона, но ничего конкретного не вспомнил. Кроме шаблонного высказывания о колыбели цивилизации. Да и то — заблуждение. Судя по всему, колыбель человеческой цивилизации не зафиксирована в одной точке планеты, а летала над нею, неся остальным «колыбелям» радиацию, смерть и немного золотых граней.

Несколько раз под нами пронеслись острова. Возле одного заметил узкое тело деревянного корабля, окружённого палочками вёсел, как лапки многоножки.

Чтобы мы не допустили конфуза Ротта Громобойца, спутавшего военные корабли с рыбацкими, учителя Дома Опыта показывали нам скрижали с рисунками военных кораблей Портового Царства и его союзника — Царства Суур. Этот корабль однозначно военный. Хотя и странно, что он в одиночестве болтался у острова.

Летели мы долго, наступила ночь. Лоуа, правившая небесным домом, сказала, что мы могли бы двигаться быстрее, но ей сигналили с идущего впереди посольского дворца, чтобы мы держались скорости медленных грузовых экипажей.

— Кроме того, — сказал я, — послы хотят прибыть в Портовый Город на рассвете, в лучах встающего Солнца.

— Это ещё зачем? — удивился Пендек.

— Дабы прибытие высших людей связалось в головах низких с восходом великого светила.

— А ну да.

Об этой и других хитростях воздействия послов на низкие умы мне рассказал Октул Ньери, которого назначили первым старшим дивианской посольской делегации.

Мы расстелили матрасы и улеглись спать.

Посреди ночи меня поднял Внутренний Голос: «Ты просил пробудить тебя в это время». Я сонно кивнул Голосу, как настоящему собеседнику, и вышел на балкон.

Впереди нас сиял синими и красными огнями посольский небесный дом. На одном из его балконов, на толстых меховых подстилках, сидели послы. Не спали, готовились к завтрашнему приёму. Попивая из прямоугольных кувшинов, славные люди бурно спорили о том, как быть, если портовый царь и его мудрецы недостаточно низко упадут перед ними на землю? Нужно ли показать ему неудовольствие? Или наоборот, оказать ему обманные почести, попросив просто встать на колени? Обольщённый царь не станет беспокоиться, почему Дивия не прибыла к Вратам Соприкосновения.

Из-за огней их небесного дома я не сразу различил на горизонте тусклые огоньки Портового Города. Мы близко, поэтому полёт сильно замедлился. Мы двигались со скоростью бегущего пешехода. Так послы выдерживали тайминг для эффектного прибытия на рассвете.

Заметив меня, Октул Ньери приветливо помахал рукой. Я ответил полупоклоном.

Потом отошёл в другую часть балкона, где послы меня не видели, залез на перила и, глядя на звёзды, развязал полы туники.

Нельзя упустить шанс и не помочиться с борта летающего дома в Средиземное море, в эту колыбель человеческой цивилизации.

Такая возможность редко появляется в жизни учителя истории из питерского транспортного колледжа.

✦ ✦ ✦

На рассвете Голос снова пробудил меня. Я вышел на балкон.

Портовый Город тянулся вдоль побережья до самого горизонта. Все здания прямоугольной или пирамидальной формы. Многие выстроенные ступенями. Большинство отделано рыхлым белым камнем, но немало мозаики, преимущественно из синих и зелёных камней, придававших городу «морской» вид.

Портовый Город намного богаче Ач-Чи. Почти вся прибрежная часть занята гаванью, образованной естественным путём, по обеим её сторонам возвышались скалы. На вершинах установлены высокие столбы с решётчатыми колпаками. Из-под колпаков валил дым и мелькали языки пламени. Кроме натурального огня, эти маяки оснащены гирляндами ярких синих фонарей дивианского производства. Зачем жечь в маяках костры, если есть мощные светильники высокоразвитой цивилизации? Позже я осознал, что сохранение натурального огня — один из мелких намёков на независимость. Мол, волшебные дивианские фонари неплохие, но у нас и свой огонь найдётся.

В гавани качались на волнах корабли с примитивными квадратными парусами. Но особенно выделялся здоровенный как теплоход ковчег, украшенный длинными знамёнами из синей ткани. Похож на небесный дворец славного дивианца, спущенный на воду.

Над городом, на холме, возвышался дворец Портового Царя, освещённый такими же громадными кострами, как маяки.

В отличие от неземной Дивии и убогого Ач-Чи, архитектура портового царства показалась знакомой. При взгляде на пирамидальные и ступенчатые дома, на квадратные колоны и на неровные каменные причалы у меня не оставалось сомнения, что это — дело рук доисторических людей. Что-то подобное Денис Лавров видел в иллюстрациях к учебникам и книгам по древнейшей истории человечества.

Но нельзя сказать с уверенностью, какой город передо мною — шумерский, египетский, финикийский или ещё какой. Ведь иллюстрации в учебниках были реконструкциями на основе неясных обломков, найденных на раскопках.

Можно не сомневаться, что Портовое Царство стало примером для более поздних культур, ну, не знаю, там для каких-нибудь шумеров, хотя те, вроде бы, не имели выхода к морю. Древние египтяне точно кое-чего переняли у портового народа, особенно в архитектуре: несколько пирамидальных дворцов господствовали над остальными зданиями города.

Интересно, что пирамидальные дворцы одновременно напомнили пирамиды майя. Видать, раздробление Портового Царств, задуманное Советом, прошло успешно — раздробили его на весь древний мир, и не только средиземноморского региона, но и других континентов. Быть может и майя почерпнули кое-чего?

На моём веку Дивия ни разу не летала над океаном. Но в скрижалях есть упоминания о полётах тверди в земли, расположенные за «мировой водой». Это было примерно во времена эпохи Звёздных Исполинов.

Таким образом, временные рамки существования доисторической цивилизации Дивии несколько скорректировались. Узбекские ученные предположили, что городу сто тысяч лет. Аллах ведает, из каких данных они исходили и чем замеряли. Скорее всего, уважаемые коллеги взяли число наугад и с запасом.

Но мне очевидно, что Дивия летала не так давно, как мне казалось вначале. Правда, все равно оставалась загвоздка, а куда подевались все эти ач-чийцы, портовые, лесной народ, сахаерцы и прочие чучмеки древнего мира? И почему после всех достижений низких царств произошло то, что позднее историки назвали «неолитической революцией»? Когда человеческие сообщества, уже явно после эпохи Дивии, только перешли от охоты и собирательства к земледелию и оседлому образу жизни. А там уже и рукой подать до бронзового века, когда бывшие кочевники начали наконец-то плавить металлы и отливать из них смертоносное оружие и статуэтки жирных голых женщин.

Кто знает, быть может, угроза нападения с неба и вынудила оседлые народы эпохи Дивии снова перейти к кочевому образу жизни?

Или ледниковый период как-то повлиял на развитие доисторических людей, прервав его? Но в это невозможно поверить, когда перед глазами — громадный город, расположенный там, где по поверьям исследователей из эпохи Дениса Лаврова должны бродить неандертальцы, спасающиеся от озверевших гомо сапиенсов. Даже если на Портовый Город внезапно наползёт лёд, как в одном старом фильме, портовые жители достаточно развитые, чтобы выжить.

Нет, вероятнее всего, причина смерти доисторических цивилизаций не лёд, но летающая твердь. Судя по всему, высшие люди окончательно решили проблему низких царств с помощью простого геноцида. А потом, спустя десятки веков, твердь нашли прикопанной под Самаркандом, словно над нею свершилось возмездие за преступление.

И очаги новых цивилизаций, вероятно, возникли на месте цивилизаций, уничтоженных Дивией. Новые люди постепенно утилизировали свидетельства прошлой эпохи. Переплавили всю бронзу, разобрали все развалины и построили из них новые храмы и дома. Знание о реальной Дивии стало легендой.

Получалось стопроцентное подтверждение гипотезы о существовании древних развитых цивилизаций, которая во времена Дениса Лаврова не подтверждалась почти ничем, кроме упоротых теорий конспирологов от археологии и истории.

Представляю, как вытянулись бы лица академиков будущего, узнай они, что упоротые сказочники оказались правы.

Не приведи Создатели, окажутся правыми и приверженцы теории палеоконтакта. Только инопланетян мне не хватало.

20. Достоинство сиабхи и тайна одного старого происшествия

Портовый Царь, его дети и высшая знать встретили прибытие наших небесных домов как положено — на коленях. Правда, не в пыли, как это самозабвенно и от чистого сердца делали ач-чийцы, а на гладких мраморных камнях. Кое-кто подстелил себе под колени куски ткани.

Оранжево-розовые лучи утреннего солнца, брызнувшие из-за морского горизонта, окутали акрабы, будто великое светило впрямь прибыло вместе с нами. Золотые узоры блестели, иероглифы переливались светом, а знамёна, развешанные для такого случая вдоль бортов, грозно трепетали на ветру. Нужно быть настоящим нечестивцем, чтобы не поверить, что прибыли истинные боги.

Наши небесные дома опустились на круглые мраморные постаменты Врат Соприкосновения. Это сооружение отличалось от ач-чийского аналога размерами и богатством отделки. Думалось, что таким образом портовые жители показывали нам, что они — не бедные дикари, какими являются остальные племена низа. И, надо признать, это — правда. За небольшими различиями, архитектурное мастерство портовых уступало дивианскому разве что в материалах — небесное стекло и летучее дерево позволяли экспериментировать с высотой зданий без оглядки на гравитацию.

Врата Соприкосновения в Портовом Городе сделаны толковее и удобнее, чем Торговый Край на самой Дивии. На причалах Торгового Края акрабы иногда стояли впритык друг к другу и скреблись бортами. Здесь же пространство между постаментами для приземления широкое, предусмотренное для погрузки и выгрузки любых объёмов грузов.

В момент приземления я стоял на балконе, что привело портовых в испуганное замешательство. Они решили, что высший воин оказался рассержен приёмом и хотел ударить по низким боевым озарением. Встречающие начали протягивать к нам руки и выкрикивать что-то на незнакомом мне языке.

Осознав оплошность, я юркнул внутрь.

Выдержав паузу и подождав, пока уляжется лёгкая пыль, я приказал открыть ворота небесного дома и занять места. Мы несколько раз репетировали церемонию прибытия, поэтому мои товарищи без команд знали, что делать.

Гремя доспехами, мы выстроились у ворот посольского небесного дворца. Мы носили одинаковые доспехи, очень тяжёлые и громоздкие, украшенные множеством ненужных элементов, придающих им ещё более грозный вид. Вдобавок поверхность доспехов покрыта толстым слоем позолоты, чтобы не только стращать низких, но и поражать их богатством одежды.

— Как какие-то челядинцы, — сплюнул Инар.

— Не приведи Создатели, нам придётся драться в этих поддельных доспехах, — согласился Нахав Сешт.

— А мне нравится, — сказал Пендек. — Я согласен носить эти доспехи каждый день.

— Это мы и будем делать, — мрачно сказала Софейя. — К сожалению.

— А если будет битва, — продолжил Пендек, — я их сниму и отложу в сторонку. Жалко царапать такую красоту.

Позже я узнал, что на портовых наша позолоченная роскошь не произвела должного впечатления, так как в прошлом сезоне, уже ожидая прибытия Дивии, Портовый Царь собрал себе что-то вроде гвардии и оснастил её точно такими же бессмысленными и дорогими доспехами. В качестве оружия гвардейцы носили настоящие дивианские мочи-ки, железные, но покрытые лаком из жемчужной крошки, что придавало им отдалённое сходство с небесным стеклом. Всё это якобы делало гвардейцев похожими на высших воинов. По крайней мере, во мнении рядовых портовых жителей.

Церемония прибытия высших длилась вместе с подъёмом солнца из-за моря.

Царь и остальные портовые уткнулись лицами в пол и нестройно забормотали на ломаном дивианском, славя высших людей и бесконечный полёт летающей тверди.

Наши послы, жившие в Портовом Городе, подошли к посольскому акрабу. Ворота открылись, По вывалившимся сходням спустился Октул Ньери и несколько священников и учителей, помогавших послам.

Они обменялись приветствиями. Потом к ним подполз Царь и начал что-то говорить на портовом языке. Октул Ньери и послы надменно слушали.

Я и мои воины ничего не делали. Мы чётко выполняли главную задачу — выглядели устрашающе и загадочно.

Так началась наша служба в Портовом Городе.

✦ ✦ ✦

Портовый Город отличался от Ач-Чи. Но было между ними и общее — Мир Вещей, собрание всех предметов обихода, помогавшее высшим людям изучать язык низких. Это отдельное многоуровневое здание частично размещено в океанских волнах, частично на берегу.

Как в случае с Ач-Чи, я — один из немногих воинов, кто решил освоить язык портовых до конца, до самого последнего предмета в Мире Вещей.

Надводная — и подводная — часть Мира Вещей посвящена морскому делу. И большую его часть занимала выставка, показывающая сотни видов рыб и морских существ. Немало места занимали и части кораблей, снасти и всё остальное, связанное с мореплаванием.

Там я узнал, что Портовое Царство протянулось узкой полосой вдоль побережья. И у него было своё название, что-то вроде «Сиа-Бхи-Дана-А-Уг-Эн-А-Галь», в переводе: «Народ, владеющий Большой Водой и всем, что внутри неё и на дне». Но мне и остальным дивианцам привычнее называть их Портовое Царство и Портовый Город.

Сами портовые жители (или — сиабхи) редко произносили наши названия, типа «портовый житель», а всегда говорили о себе, как о сиабхи. Даже на дивианском, коверкая сей божественный язык уродливыми звуками. А город упорно называли Сиабхи-Дана-А, коверкая язык ещё сильнее

В сухопутной части Мира Вещей расположились знакомые по Ач-Чи комнаты с предметами быта и религиозными предметами: статуэтки богов, украшения и обереги. Портовые поклонялись богам, чьи разновидности входили в стандартный канон многобожия, всё те же стихии: огонь, воздух, земля, небо (в виде летающей тверди), растения и остальное, что было (и ещё будет) у большинства народов в истории.

Но главная в пантеоне — Морская Матушка, богиня в виде осьминога или кальмара с женским лицом и грудью. Её союз с Подземным Батюшкой, богом земли, породил первых сиабхи. После соития Батюшка умер, отчего был менее популярным в народе. Своими щупальцами Морская Матушка ловила рыбу и водоросли, перемешивала в жидкую кашицу и вливала в рот младенцам сиабхи. Так её дети выросли и основали на берегу Сиабхи-Дана-А — Портовый Город.

Согласно верованию, плодородная земля — это тело Подземного Батюшки. Суша досталась детям сиабхи в наследство от покойного. А Матушка наделила их правом распоряжаться всей водой и подводным миром. Вера портовых жителей скромно утверждала, что сиабхи — главный народ и моря и суши. О небе их религия нагло умалчивала.

Ач-чийцы искренне верили в нас, ставили высших людей выше божественного рудокопа Ач-Чи. Портовые избегали лишних упоминаний божественности дивианцев в своей богатой как у древних греков мифологии.

Полностью умолчать о небе нельзя. Хотя бы из-за того, что стихия неба властвовала и над водой и над сушей. О власти неба трудно забыть — оно довлело над всеми.

А если в сказаниях упоминался летающий город, то небесных богов Дивии всегда затмевал Солнечный Братушка — сиятельный родственник Морской Матушки. И тут не придраться — зачаточный культ Солнца существовал и на самой Дивии.

Портовые честно строили храмы летающей тверди и ставили в них идолов населявших её богов. Но располагали храмы где-то за городом. И оживали они только когда Дивия появлялась на горизонте и нужно было срочно проявить свою покорность. В остальное время — храмы высших людей пустовали.

Особое место в Мире Вещей заняла каменная плита, похожая на дивианскую скрижаль. На ней высечен ковчег, который я видел в центре гавани — Лодка Мудрых.

В ходе тайного голосования богатых и знатных портовых жителей, в Лодку избирались представители, помогавшие Портовому Царю решать государственные дела. Каждое утро Мудрые и Царь переплавлялись на этот огромный корабль и выплывали на середину залива, где вели дела по управлению царством. Через Лодку Мудрых, как через таможню, проходили все корабли с товарами.

Каждые три-четыре года Лодка Мудрых в сопровождении сотен боевых кораблей с десятками тысяч воинов отправлялась в путешествие вдоль берега. Устраивали что-то вроде выездного заседания правительства. Царь и Мудрые посещали два других главных города Царства. Так было проще управлять поселениями, подчинённых прибрежным городам Портового Царства. Царь отдавал приказы наместникам в городах. Если какой-то из городов бунтовал, то его усмиряли военные.

Портовые помнили, что Дивия сильнее их, но не упускали случая напомнить, что в Сиабхи-Дана-А правил Царь и его Лодка Мудрых, а не Дивия. Сиабхи считали летающую твердь неустранимым злом, типа цунами или моровой болезни. Предотвратить это зло невозможно, но можно как-то уменьшить потери от него.

Их религия утверждала, что сиабхи — наследники всей мировой суши и воды. Не стесняясь, портовые величали себя «крупнейшим жемчугом среди пустых ракушек других племён». Портовый Царь провозглашён заботливым и строгим отцом всех народов мира.

На этом основании сиабхи считали себя наиболее умными и развитыми среди всех народов низа. О небе снова ни слова. Понятие «народы низа» они употребляли только в беседах с высшими. Между собой, как я отметил позже, сиабхи обозначали другие народы как «пустые ракушки».

Для других народов сиабхи являлись неустранимым злом, каким для них самих была Дивия. Появление на горизонте огромной Лодки Мудрых было для жителей подчинённых городов таким же малоприятным известием, каким для Портового Города стало появление Дивии.

✦ ✦ ✦

Строптивость сиабхи проявилась не только в религии, лингвистике и топонимике. Непокорство сквозило в их повседневном отношении с богами летающей тверди.

В отличие от ач-чийцев, сиабхи редко падали ниц перед нами. Разве что только на официальных мероприятиях, да и то ограничивались аккуратным, полным достоинства вставанием на колени. Пробормотав на ломаном дивианском ритуальное приветствие, тут же поднимались на ноги. И никто из знатных сиабхи не предлагал нам своих дочерей в качестве на всё готовых шлюх. Сыновей тоже.

Более того, культ Морской Матушки породил особую форму матриархата. Я бы назвал его паразитным матриархатом.

На первый взгляд женщины этого Царства понижены в правах. Они не голосовали на выборах в Лодку Мудрых, не занимали чиновничьи должности. Тем более не претендовали на трон.

Женщины не имели права вести бизнес с высшими. Самое большее — содержали лавку на рынке и торговали только с местными. При этом объём торговли в лавке не должен превышать какого-то установленного порога. При превышении за дело начинал отвечать мужчина семьи, а если такого не было, то излишки передавались в храмы Морской Матушки.

Само собой, женщины ограничивались в выборе мужей.

При этом все служители храмов Морской Матушки — женского пола. Считалось, что только женщины общались с Матушкой напрямую.

В Мире Вещей показано, как морское чудище, эта кальмариха с сиськами, внимательно слушала закутанную в плотные одежды женщину из Портового Города. Обучавший нас посол пояснил, что любая женщина племени сиабхи, считалась Матушкиной Собеседницей, то есть могла говорить с богиней и оказывать влияния на её решения.

Получалось, что женщины, вроде бы, ограничены, но общение с Матушкой делало их проводниками божественных милостей. Богиня говорила устами портовых женщин, а мужчины ей подчинялись.

Воинская служба тоже под строгим запретом для женщин, как и большинство тяжёлых профессий, типа строительства и земледелия. Но рыбная ловля была исключением. В передней части каждой рыбацкой лодки отведено место для Матушкиной Собеседницы. Ею могла стать любая девушка, женщина или старушка. Задача Собеседницы — договориться с Матушкой о богатом улове.

Природа древней Земли была цветущей и не тронута цивилизацией. Рыбу, кажется, можно ловить, просто зачерпнув воду краем сети, настолько она кишела живностью. Но портовые считали, что изобилие — это доброта Морской Матушка, вызванная мастерством Собеседницы.

Собеседницам полагалась существенная часть улова, поэтому рыбаки стремились посадить на её место свою жену или дочь.

Ещё из сценок в Мире Вещей я узнал, что мужчина сиабхи обязан защищать любую девочку, женщину или старушку племени сиабхи. Сам умри, но её спаси, даже если она тебе совершенно незнакома. Согласно культу Морской Матушки, в лице любой женщины мужчина защищал всё величие племени сиабхи.

И я убедился в этом кодексе чести в первый же выход на улицу Портового Города: женщин почти нет, а те, что попались навстречу, шли в сопровождении мужчин. Лица закрыты вуалями, свешивающимися с полей широких шапок.

Увидев нас, портовые мужчины загородили своих дам и стояли так до тех пор, пока мы не прошли мимо. Прямо собаки, защищающие кость в миске. А те мужики, что шли без спутниц, примкнули к товарищам, оцепив женщину кольцом.

Портовые мужики до дрожи в коленях боялись высших людей, но готовы кинуться на нас с голыми кулаками, только посмей мы сделать хотя бы шаг в направлении их женщин.

Учителя Дома Опыта рассказывали об этой особенности портовых низких, но мы и не предполагали, что она была настолько сильной.

С этой точки зрения объяснялось существование в Дивии управляемых и срамных «Игр Света», в одну из которых я когда-то посмотрел. В ней нужно было насиловать именно дочь портового царя — большего унижения для сиабхи не придумать.

✦ ✦ ✦

В связи с развитым у сиабхи культом защиты женщин, я не мог не вспомнить Служанку, над которой измывались водители акрабов, а какой-то Слуга бросился её защищать. А потом старый и усталый небесный стражник насадил их обоих на своё копьё.

Вернее — вспомнил себя в то время.

Тогда я был больше Денисом Лавровым, нежели славным воином и первым старшим отряда. Насилие потрясло меня и казалось чем-то отвратительным и недопустимым. Хотя с точки зрения дивианской этики отвратительным было поведение водителей, прикоснувшихся к грязной рабыне. А недопустимым был поступок раба, напавшего на прирождённого жителя.

Теперь я подумал, что Слуга и Служанка происходили из Портового Царства. У них сохранились заложенные с детства установки на высокую мораль и защиту женщин. Раб и рабыня пронесли их сквозь рабскую дрессировку, что и стало причиной их смерти.

Но моя теория оказалась несостоятельной.

Голос напомнил мне, что согласно мирному договору, заключённому после бесславной для нас войны, Дивия больше не брала в рабство людей сиабхи. Что, впрочем, не отменяло торговлю людьми — портовые попросту продавали нам детей, отобранных или купленных у других народов.

Конечно, портовых детей могли захватить в нарушение договора.

Дивианские работорговцы заказывали наёмникам налёты на какую-нибудь низкую деревню, с целью нахватать там свежих детей. Мне тогда показалось это нецелесообразным, ведь низкие сами с радостью продавали нам своих детей. Но из разговоров с работорговцами выяснил: чуть ли не половина проданных нам детей умирали. В первую очередь низкие сбагривали нам тощих сирот и больных. Тогда как наёмники могли захватить стадо здоровых, не кашляющих ребятишек.

Само собой, ни работорговцам, ни целителям не пришло в голову, что грязных детей можно исцелить. Выскажи я такое предположение, на меня посмотрели бы с озабоченностью и спросили: «Самиран, признайся, ты пристрастился к распитию вина?»

Но навряд ли дивианские работорговцы промышляли отловом детей сиабхи. Рабы не стоили того, чтобы подвергать риску важный для Совета Правителей и лично Гуро Каалмана договор с Портовым Царством.

Словом, взбунтовавшиеся рабы могли быть портовыми, но могли и не быть.

Случай с рабами не выходил из головы. Я рассказал о нём послу Октулу Ньери. Даже упомянул, что вступился за Служанку, не выдержав унизительного к ней отношения.

— Неужели Слуга и Служанка были из Портового Царства? — спросил я. — Мы нарушили договор с сиабхи?

В ответ Октул рассмеялся. И смеялся долго, похохатывая, будто я щекотал ему пятки.

Я хмуро подождал. Смех посла понятен: для дивианца защита слуги и служанки — это абсурдный анекдот.

— Ох, Самиран, ты достиг такого положения в обществе за столь малый срок, что я забыл, что ты глупый юноша, не проживший и поколения. Вдобавок страдаешь извращённой печалью о низких.

— Допустим…

— Не сочти за обиду, что назвал глупым извращенцем.

— Да ладно, чего уж там.

— Но ты невероятно повеселил меня этой историей.

— Рад, что вам понравилось.

— Тебе бы сочинять смешливые «Игры Света», у тебя превосходно получается.

— Быть может, объясните, что смешного в моей истории?

— Уважаемый Самиран, а ты не подумал, что рабыня отбивалась от насильников не по своей воле? А раб, бросившийся её якобы защищать, тоже действовал по принуждению?

— Как это?

— Рабы — это животные, натасканные на выполнение приказов. А это значит, что Слуга и Служанка из твоей истории находились под воздействием «Внушения Неразумным». Кто-то из водителей подшутил над товарищами и управлял чувствами и поведением рабов.

Я хлопнул себя по лбу:

— О, Создатели, как всё просто!

— Вот именно, — хохотнул Октул Ньери. — Погонщики, занимающиеся перевозкой рабов и скота, обязаны владеть «Внушения Неразумным» или его кристаллами, чтобы загонять скот в акрабы.

Голос напомнил мне историю о восстании неразумных слуг, которую давным-давно поведал завернувшийся в покрывало смерти Неронг Кхарт. Он упоминал, что слугами можно управлять, как животными. Как я управлял кабанами при уборке свинарника.

Внешнее управление объясняло театральные мольбы Служанки и комический героизм Слуги. Какой-то весельчак попросту играл ими, как куклами.

Тем глупее выглядел я, когда встал на защиту безмозглых и безвольных рабов.

— Представляю, как хохотал погонщик, который всё это устроил, — сказал я.

— Или наоборот, перепугавшись, он не стал рассказывать о своей шутке, зашедшей неожиданно далеко. А вообще, Самиран, хотя ты и смешон в этой истории, но ты поступил верно, хотя и не очень удачно.

— Да?

— Ты попробовал защитить чужую собственность от порчи со стороны погонщиков.

21. Люди и куклы

Когда мы не несли караульную службу во дворце портового царя, что было весьма редко, то нас отпускали на прогулки в Портовый Город.

Хм, я по привычке сказал «нас отпускали», но я и был тем, кто отпускал. Я не только старший своего отряда. В моё распоряжение отдан полный отряд небесных стражников, которые все эти годы жили при наших послах. Это были немолодые и вечно хмурые мужики и две женщины, которые желали одного — поскорее вернуться в Дивию.

Ещё во время сборов Октул Ньери предупредил меня:

— Сии люди долго прожили с низкими, многие наверняка обзавелись тут тайными семьями.

— Приросли к грязи, так сказать?

— Вот именно. Поэтому держи от них в тайне планы Совета начать войну с Портовым Царством.

— Вы подозреваете, что среди них есть предатели?

— Нет, Самиран. Они славные стражники, прирождённые жители Дивии, уставшие жить в грязи. Они мечтают вернуться на летающую твердь к своим родным, предвкушают получить долгожданное благоволение Создателей.

— А вместо этого их снова отправят на службу? — догадался я.

— Да. Если узнают об этом раньше времени, то рассердятся. Начнут обсуждать это между собой, а портовые лазутчики их подслушают.

Впрочем, я и так не собирался обсуждать с этими хмурыми мужиками решения Совета. Они сами сторонились меня и считали каким-то малолетним выскочкой, которой добился своего старшинства исключительно из-за дружбы с Октулом Ньери. А так как у посла не было в Дивии семьи или хотя бы одной жены, то недруги распространили обычные в таких случаях слухи.

Небесные стражники с радостью взвалили на мой отряд все обязанности по охране послов, а сами целыми днями валялись в своей казарме, упивались сладким портовым вином и разглядывали «Игры Света», кристаллы, которых в изобилии доставили наши торговцы.

Их безразличие к нам простиралось настолько, что никто не отреагировал на Инара и Эхну, которые пробовали задирать их с целью вызвать на поединок.

Я воочию увидел психологическую проблему высших людей, слишком долго соприкасавшихся с грязью. Неудивительно, что некоторые из них становились падшими, навсегда порвав с Дивией. Впрочем, воины были закалёнными ребятами, чаще всего падшими делались торговцы. Поэтому Совет Правителей строго регламентировал время пребывания наших торговцев в низких городах.

Кстати, вопрос охраны торговцев ложился не на нас, а на самих торговцев. Наблюдая за их деятельностью в Портовом Городе, я окончательно понял роль наёмников в Дивии. Все торговцы охранялись именно ими. Для небесного воина это занятие унизительное, а для небесного стражника хватало забот в Дивии.

Каждое крыло наёмников брало… хм, под своё крыло несколько торговцев. Два бойца охраняли одного торговца, и ещё по двое приходилось на каждый торговый акраб.

Несложно подсчитать, какая орава высших жителей вдруг высадилась в Портовый Город.

Впрочем, торговцы жили где-то в городе, в домах торговых партнёров. С торговцами и наёмниками мы почти не пересекались во время наших прогулок.

Город был огромный, а гулять нам доводилось редко. При этом мы соблюдали правила безопасности и не выходили за стены дворца портового царя без оружия, без доспехов или поодиночке.

Что сказать, в Портовом Городе мы почувствовали себя менее высшими, чем в Ач-Чи. Практически немецкими полицаями в оккупированном городе.

Особенно раздражало, что при нашем приближении портовые окружали своих женщин кольцом и стояли так, пока мы не проходили мимо. Будто мы не могли удержаться, чтобы не начать их насиловать. А когда мы проходили, то мужчины мальчишки, сохраняя оцепление, уводили тёток в переулки подальше от нас.

Я не расстроился из-за этого, а вот Инар пробурчал:

— Поскорее бы устроить грязным портовым мужланам войну, ибо совсем забыли, кто ими правит.

— Трясутся над своими девками, будто они нам нужны, — обиженно добавил Нахав Сешт.

— Скучаете по царским дочерям из Ач-Чи? — ехидно усмехнулась Сана.

Реоа тоненько засмеялась:

— Самиран точно скучает.

Реоа и Сана недолюбливали друг дружку, но объединялись в насмешках надо мной.

— У портовых баб лиц не видно даже, — со вздохом заметил Амак Саран. — Мужья водят их закрытыми, как служанок.

Судя по вздоху, семейная жизнь с могучерукой и коренастой девушкой рода Те-Танга не приносила радости глупому красавчику. Он больше всех сожалел, что портовые женщины отличались от ач-чиек, о чьей красоте и доступности он столько слышал от нас.

✦ ✦ ✦

Сначала мы гуляли всем отрядом, но послы попросили нас не делать этого, так как и один небесный воин пугал почтенных жителей Портового Города. А когда они увидят отряд, решат, что началась война. А нам наоборот необходимо убедить сиабхи, что мы прилетели торговать, а не убивать.

В итоге мы разбились на группы близких друзей. Со мной по Портовому Городу гуляли: Реоа, Сана, Пендек, Эхна и Инар.

Эхна считалась девушкой Инара, а он однажды упомянул, что между родами Сарит и Намеш был разговор о свадьбе. Продолжение переговоров отложили на окончание войны с Портовым Царством. Старшие родов ожидали, какие благоволения Создателей и награды от старших получат молодые после войны. Из роста Морального Права и продвижения по службе будут исходить при создании союзной семьи.

Резкий Коготь сдружился с новичками нашего отряда и — неожиданно — с Алитчей и Миро, у которых не выработалось предубеждение к его наёмническому прошлому.

Как я слышал, Резкий Коготь обещал показать Алитче и Миро такие места Портового Города, о которых никто не знает.

Вообще, меня насторожила разобщённость отряда. Было проще, когда под моим началом ходило двенадцать человек. Я всех знал и со всеми прошёл через опасности. С некоторыми даже переспал. (Очень хотел переспать с Саной, но девушка не давала никому, хотя все вокруг считали её шлюхой).

Теперь в отряде двадцать четыре человека. Инар набрал новичков, о которых я знал только имя, озарения и избранное оружие. Кое-кого я помнил по прошлому в отрядах, расформированных после смотра.

У меня нет с ними братского взаимопонимания, как с первоначальной дюжиной друзей. И появиться дружбе неоткуда — я мало проводил времени с отрядом, только необходимые часы тренировок.

Впрочем, я доверял Инару. Инар хорошо знал новичков. С некоторыми из них был другом с детства.

Когда отряд разрастался, значение второго и третьего старшего увеличивались. Их должности для того и существовали. Мне не нужно вникать в жизнь и характеры новичков. Главное, что они все нашего возраста, хорошие воины и беспрекословно выполняли приказы. Ну и овладели искусством воздушного налёта.

Итак, мы редко выходили в Портовый Город, но когда удавалось, пытались увидеть как можно больше за отпущенное нам (мною) время.

Рынок в Портовом Городе один — громадная площадь, заставленная лотками, сараями и старыми дивианскими небесными домами. Большое количество акрабов — тоже заметное отличие Сиабхи-Дана-А от Ач-Чи.

Правда, торговля в городе велась не только на рынке, а вообще где угодно. Торговцы с какими-то грязными котомками на животах, стояли просто вдоль крепостной стены, выстроенной у берега, и продавали невесть что. Морские камни, засушенные головы насекомых, типа вьевв, комки водорослей, битую посуду, какие-то необъяснимые ветки и ракушки.

И невероятно много засохшей рыбы. Не вяленой, а именно — засохшей до окаменелости. Окаменелая рыба — основная еда местной бедноты, они её грызли и сосали, как леденцы. А бедноты в богатом городе оказалось намного больше, чем в Ач-Чи. Город кишел ими, как разорённый муравейник.

Посол объяснил мне, что все бедняки — это не сиабхи. Люди стекались в Сиабхи-Дана-А со всех концов древнего мира. Кому-то удавалось обзавестись работой и жильём, но большинство жили на улице или выкапывали землянки на побережье.

Поразило и разнообразие видов людей. На рынке и улицах встречались совершенно невиданные мутанты. Многие реально — неандертальцы. Хотя, признаться, их людьми-то назвать сложно. Одни заросшие мехом, ещё более густым, чем у лесного народа. Другие с виду люди, но такого маленького роста, что казались бородатыми детьми с громадными головами. Третьи внешне ничем не отличались от сиабхи, но поведение у них было такое же дикое, как у мохнатых. Много было негров, носивших юбки из истлевших звериных шкур или вообще из веток.

В Мире Вещей не было предметов, разъяснивших расовый и этнический состав пришлого населения. Для сиабхи другие народы — пустые ракушки. И какая разница, какого они цвета и какой волной их выбросило на берег?

И вся эта беднота панически боялась высших людей. Когда мы шли по улице к рынку, нас обтекала толпа испуганных бедняков. А прирождённые сиабхи делали вид, что ничего особого нет, просто небесные боги ходят по городу.

Несложно предположить, что Портовый Город вольно или невольно копировал Дивию. Сиабхи-Дана-А тоже был цветущим раем, в окружении дикости и бескультурья. В него так же стремились дикари со всего света. В отличие от Совета Правителей Дивии портовый царь и Лодка Мудрых не регулировали приток населения, позволяя всем, даже мохнатым дикарям, жить и трудиться во славу Сиабхи-Дана-А.

Не знаю, понимал ли Совет Правителей, что на длинной дистанции Портовый Город превзойдёт летающую твердь? Ведь ему всегда есть куда строиться и расти. Скорее всего, понимали. Для чего в прошлые поколения проводили регулярное разорение Сиабхи-Дана-А, купируя его бурное развитие.

С подачи Гуро Каалмана, Дивия попробовала развиваться и богатеть вместе с Портовый Городом, а не вместо, как в прошлые поколения. В результате жизнь в Дивии стала как никогда привольной и богатой. Особенно для тех прирождённых жителей, кто и без того не бедствовал. Но и Портовый Город расцвёл и достиг весьма серьёзной военной мощи.

✦ ✦ ✦

Чернокожие жители Портового Города, конечно, стали материалом для шуток над Пендеком.

Инар посоветовал:

— Пока мы тут, найди себе, Пендек, достойную девушку. Смотри, сколько красавиц с прекрасными и густыми причёсками на ногах!

Пендек ответил, как я его научил:

— Спасибо, дружище, но мне хватает твоей мамы.

Шутки про «твою маму» ещё не придумали в древнем мире. Пендек первый, кому я подарил это секретное оружие из арсенала прогрессора. Инар не сразу понял оскорбление. А когда понял, кинулся на Пендека, выкрикивая требование о поединке.

Я оттолкнул Инара:

— Никаких поединков на потеху сиабхи. Кроме того, я запрещаю поединок между тобой и Пендеком, пока он не завершит учёбу в Доме Опыта.

— Но почему?

— Ты сильнее его.

— Только попробуй ещё сказать что-то про мою мать, — сурово прошипел Инар.

Реоа ещё не поняла, что Пендек уже не тот, над кем можно безнаказанно шутить. Она весело пропищала:

— Точно! Давайте женим Пендека, ведь ему ни за что не найти жену в Дивии.

Выдрессированный мною Пендек тут же отозвался:

— Ничего, уважаемая, мы с тобою вдвоём останемся одинокими до конца жизни. Хотя нет, даже я найду жену на ветроломах. Хочешь, подыщу тебе там и мужа?

Из-за шлема не видно, как именно отреагировала Реоа на колкость, но я представил, что она густо покраснела. Пендек надавил на её больное место.

Мало кто знал, но за это время разногласия Реоа с родителями и старшими рода Ронгоа только выросли. Она отвергла избранный для неё Путь предназначения — они отвергли её.

Сначала лишили членства в сословия Возвращающих Здоровье, которое Реоа имела с детства, как дочь славного рода. С членством ушла доля из казны сословия. Реоа лишилась дохода, который позволял ей покупать дорогие вещи, не интересуясь ценой, как это принято на рынке для высокоморальных.

Потом родители отобрали подаренный ранее громадный дом на Площади Целителей. (В ту ночь, когда мы прокрались во дворец её дедушки, Реоа показала мне этот дом и рассказала, что он был её приданым).

Лишив жилья, род Ронгоа как бы отправил девушку в неофициальное изгнание. Подозреваю, в этом снова был виноват я: Ронгоа узнали, что я шарился в их хранилище скрижалей, а Реоа помогла мне в этом. Другого объяснения их суровости не найти.

Имени рода Реоа не лишили. Не звери же какие-то её родители? К тому же у неё весьма толстое Моральное Право, влияющее на положение рода Ронгоа в Скрижали Славных.

Словом, Реоа подверглась тем гонениям, каким подвергся я, выбрав воинское предназначение. Но главным ударом для неё стало отречение потенциальных женихов. Каким бы феминизированным ни было общество Дивии, но для славной женщины удачное замужество считалось важным направлением на Всеобщем Пути.

«Славный муж — славные дети», — приговаривали матушки Дивии, наряжая своих дочек для смотра женихами.

Посмеявшись над её одиночеством, Пендек, сам того не зная, обсмеял любовь Реоа ко мне. Я не уверен до конца, но мне казалось, что Реоа ждала от меня предложения стать женой. Поэтому так болезненно отреагировала на известие о моей женитьбе на Нау. Реоа из рода Ронгоа отказалась бы стать второй женой, после какой-то грязерожденной.

Можно представить, какой ад царил в душе у девушки. Я восхищался, что Реоа не позволила личным проблемам помешать службе. Она крепилась и исправно исполняла свои обязанности в отряде. Она обучила Таиту Саран, превратив её в искусную целительницу. Даже болвана Амака научила правильно использовать «Мягкие Руки».

А ведь Реоа в любой момент могла поправить свою жизнь. Надо всего лишь бросить службу в моём отряде, приползти с повинной к старшим рода и попроситься обратно в сословие. Великой целительницей она не станет, но и без работы не останется.

Причём работать её отправили бы обратно в небесное воинство. Ведь она приобрела громадный опыт боевого целительства. Да и сама Реоа давно привыкла к битвам, и могла резать низких кинжалами, не отвлекаясь от исцеления высших. Целители, познавшие восторг битвы, не смогут вернуться к мирной жизни и лечению простуд и больной печени.

Смысл разногласий был в том, чтобы Реоа повинилась и валялась в ногах у старших, но она отказалась это делать.

А вот почему отказалась — вопрос. Скорее всего, опять из-за меня.

Я совершенно не знал, чем я мог помочь Реоа в этой жизненной ситуации? Разве что снова переспать с ней? Или повысить жалование? Но первого не хотела она, а второго не мог себе позволить я. Придётся повышать жалование не только ей, а всем. Патунга без того финансировали наш отряд по максимальной ставке. Так много они платили только отряду Экре и Маджи.

Исходя из всего этого, я проводил в отношении Реоа привычную для Дениса Лаврова политику — страусиную. Если отводить глаза от проблемы, то её как бы и нет.

✦ ✦ ✦

Я бывал всего в двух крупных низких городах, этого мало для сравнительного анализа, но я всё равно не мог не сравнивать Сиабхи-Дана-А с Ач-Чи. Разница — буквально громадная. Рынок больше, товаров — неисчислимое множество. Я не мог и представить, что древний мир был столь богат.

Лавки ломились от тканей, одежды и мехов.

Ремесленные ряды разительно отличались от ач-чийских. Тут можно купить любое орудие труда: от мелких сит для процеживания вина, до странных и крупных конструкций из дерева и бронзы. Продавец пояснил, что это необходимые вещи для возделывания земли. Вероятно, плуги, бороны и прочее, в чём я никогда не разбирался.

— Но вам, высшим этого не надо, — заметил продавец. — В Дивии всё растёт быстро и безудержно, достаточно бросить зерно в летающую твердь, да?

— Да, — уверенно кивнул я, вспоминая, как кропотливо трудились прирождённые жители на полях ман-ги. Низкие, как всегда, фантазировали райскую жизнь на тверди.

Оружейные ряды нас не впечатлили. Ничего достойного там нет. В основном кожаные доспехи, деревянные шлемы, ржавые топоры и копья. Самое лучшее оружие и доспехи на рынке портового города — это старое дивианское оружие и доспехи. Наши простые железные мочи-ки, висевшие рядом с бронзовыми топорами и мечами портового производства, выглядели высокотехнологичными бельгийскими винтовками, висевшими рядом с пороховыми ружьями. А мы сами, закованные в сверкающие доспехи, выглядели, как космические десантники.

Мы потешались, разглядывая их оружие. Хотя и понимали, что низкие, решившие воевать с нами, точно не закупались на этом рынке.

Рынок меня быстро утомил. Меня не интересовали ковры или смешные ювелирные изделия портовых мастеров. Тогда как мои товарищи, избалованные величайшим мастерством своих ювелиров, с изумлением разглядывали кривые кольца и ожерельях из позолоченных ракушек. Для них это в диковинку. Кривое рукоделие низких людей казалось чем-то необычным. В таком же изумлении они покупали эти безделушки, сами не зная зачем.

Вспышку моего интереса вызвали лавки торговцев пряностями. Я по инерции всё ещё искал компоненты для маринадов. Но и то не задержался там надолго, так как Реоа начала жаловаться, что от мерзких запахов у неё болит голова.

— Так вылечи её, ты же целительница, — сказал я.

— Если не устранить причину боли, то и боль не уйдёт.

После лавок пряностей я потерял всякий интерес к рынку. Хотелось побродить по улицам. Но мои товарищи с любопытством шагали на каждый грохот барабанов и визг дудок из морских раковин, раздававшиеся то в одном, то в другом конце рынка. Так местные скоморохи и танцоры зазывали на представление. Товарищи от начал до конца разглядывали каждое выступление и щедро кидали щепотки золотых граней в танцоров.

Такой интерес к низкому лицедейству вызывал у меня недоумение.

Даже самый плохой воздушный танцор плясал в двенадцать тысяч раз виртуознее рыночных танцоров Портового Города. Их пение примитивное, в сравнении великим мастерством владения голосом, которого достигли певцы Дивии, как с применением озарений, так и без них.

И тем более я не видел ничего увлекательного в спектаклях кукольных театров. Плохо сшитые куклы только и делали, что лупили друг друга, отрывали головы и руки, издавали какие-то визгливые крики, постоянно пердели, вызывая взрывы хохота зрителей.

Даже я, знавший портовый язык, не мог понять, о чём представление. Сюжет в нём отсутствовал напрочь. Но народу нравилось. И низшему и высшему.

Воспитанная и умная Реоа пискляво смеялась и повторяла:

— Ах, с детства я так не веселилась на кукольных представлениях.

✦ ✦ ✦

На этом же рынке продавали животных и птиц. В основном буйволы и кабаны, каких я видел в Дивии. Но немало уток, курей и ещё каких-то неизвестных мне съедобных птиц, тогда как в Дивии птиц редко употребляли в пищу. И ещё реже выращивали.

И рыба, рыба, рыба. Полные доверху корзины шевелящейся рыбы. Полные доверху короба рыбы уже не шевелящейся. Неисчислимое количество блюд, приготовленных из этой рыбы.

Я не стерпел и зашёл наиболее приличную на вид едальню. Её убранство напоминало чем-то дивианские: такие же подиумы, только без лежаков, а просто застеленные коврами. Здесь относительно чисто и почти не воняло.

Различные блюда из рыбы, выстроились на центральном подиуме. Посетители указывали на понравившееся блюдо пальцем и официанты (женщины в парандже) относили блюда за покупателем.

Увидев нас, мужчины встали и увели женщин из едальни. Вернувшись, не сели на подиумы, а уставились на нас со смесью ужаса и почтения. На колени не упали, но всё же согнули ногу, готовые сделать это при необходимости.

— Так и хочется рубануть их тупые рожи топором, — сказал Инар Сарит. — Зачем мы сюда зашли, самый старший?

Эхна начертила что-то на скрижальке и показала Инару. Оба рассмеялись. Наверняка, очередная шутка надо мной.

Узнав, что в его едальню заглянули высшие, владелец перепугался и выгнал остальных посетителей, хотя я не попросил этого делать. Мне было интересно пообщаться с народом Портового Города.

Владелец едальни помотал головой:

— Как так? Нельзя высшим сидеть рядом с сиабхи. Никак нельзя, уважаемые.

И не понятно, то ли это страх и уважение к богам, то ли завуалированное оскорбление? Словно для того, чтобы развеять мои сомнения, владелец едальни упал на колени и уткнулся носом в пол.

Впрочем, народ никуда не ушёл, а облепил окна едальни. Наблюдая за нами, обменивались комментариями.

— Гляди-ка, какие доспехи у высших!

— Золота в них весом с меня.

— А размеры какие у доспехов! Будто внутри не один, а два человека сидят.

— Ну, доспехи, как доспехи, — сказал один сиабхи в патриотичном халате с вышивкой в виде имён царя и мудрецов Сиабхи-Дана-А. — Я видел заступников царя нашего, у них доспехи ого-го!

— Брешешь, — сказал кто-то.

— Да накормит меня Морская Матушка гнилой рыбой, если вру.

— Не брешет, — подтвердил кто-то из зевак. — Но и не совсем правду говорит. У царской стражи доспехи хуже.

— Блестят так же. И украшены не дивианскими закорючками, а благородными знаками царской семьи. Как мой халат. Так чем хуже-то?

— Погляди, какие громадные высшие люди. И доспехи ихние толщиной в три пальца. Даже самый сильный нашенский заступник не поднимет шлем небесного воина.

— Теперь ты брешешь. Почему не поднимет-то?

— Потому что в членах высших людей великая сила. Двенадцать Тысяч Создателей даровали её. Высший человек может корабль на себе три дня нести по суше и не вспотеть.

— Зачем высшему корабль тащить? — удивился кто-то из толпы.

— Ну, это я для сравнения. Такая сила у них в членах.

— А чего им понадобилось в харчевне?

— Это вот загадка, брат.

— Известно что, — сказал патриот. — На тверди еды нет. Сиабхи-Дана-А испокон веков кормит Дивию. И пока они до нас долетают, еда кончается. Оттого высшие тени поедают рабов или траву. Но обычно рабов.

— Морская Матушка, неужели людей жрут? — воскликнул кто-то в толпе.

— Ага. Поэтому высшие тени установили среди себя закон, мол, рабы — это животные. Их можно есть, как буйволов и коз.

Кто-то впечатлительной провыл:

— И как Морская Матушка допускает существование летающих людоедов?

Ему тут же ответили:

— А ты в храмы Матушки ходи почаще. Слушай, что говорят собеседницы матушкины. Тогда и будешь знать, что Дивия дана нам для испытания веры нашей.

— Как бы до беды не дошло, — согласился другой зритель. — Женщин-то увели?

— Увели, не переживай.

Патриот оживился:

— Мне отцы рассказывали, что во время Великой Войны, отряд высших разграбил харчевню и упился густым, неразбавленным вином. Все они стали вялыми. Некоторые так и упали сонными. Тут-то наши заступники напали на них и разорвали крючьями. Не менее сотни высших посекли в тот великий день. И граней волшебства вывалилось из них — не сосчитать.

— Брешешь опять?

— Несомненно, брешет, — подтвердил другой зритель. — Даже одного высшего трудно убить. А тут сразу — сотню за день.

— Высшие умеют не умирать. Что верно то верно.

— Пусть так, молва народная преувеличила, — кивнул патриот. — Но поговаривают, что заступники нашли управу против бессмертия высших ублюдков. Оказывается, что тени…

Но на него зашикали и вытолкнули из толпы со словами:

— Не доведи Морская Матушка, высшие услышат и накажут за оскорбление.

Я услышал, но наказывать не стал. Мне наоборот стало любопытно, чего ещё наболтают сиабхи?

Но после изгнания патриотичного смутьяна, они замолчали.

Я подошёл к прилавку с едой и показал на самое большое деревянное корыто. В густой зелёной подливке покоилась рыбина неизвестной породы, усыпанная водорослями и какими-то варёными овощами, похожими на репу.

Мы расселись на подиуме. Владелец едальни принёс корыто. Никаких столовых приборов не полагалось. Или нам их не принесли.

Я разрезал рыбу кинжалом. На вид приличная: хорошо пропечённое красное мясо, крупные кости, легко отделяющиеся от мяса.

Реоа отказалась:

— Вонючая гадость.

— А ты хочешь ароматных веточек ман-ги пожевать?

— Я вообще не буду есть в низкой забегаловке. Низкие касались этой еды! Можно сказать, что они залезли к тебе в рот своими грязными руками.

— Ты преувеличиваешь, — ответил я. — Многим прирождённым жителям еду готовят слуги и служанки.

— Слуги и служанки — это не низкие. И вообще не люди. К тому же только в бедных и невежественных домах еду готовят рабы. У славных людей для этого есть челядинцы.

Инар согласился с Реоа. Эхна начертила на скрижальке полюбившийся ей двойной иероглиф САМИРАН-БОЛВАН, и пояснила припиской: мол, нас предупреждали, что нельзя есть грязную пищу, она может быть отравленной.

— Сама такая, — ответил я Эхне. — Не думаю, что нас кто-то отравит.

— Нельзя, чтобы низкие видели наши лица, — напомнила Реоа.

— Да, старший, — подхватил Инар. — Не в обиду будет сказано, но ты нарушаешь приказ первого старшего воинства. Нам нельзя касаться низкой еды.

— И правда, Самиран, — несмело сказала Сана. — Что подумают низкие, глядя на то, как небесные воины, сняв доспехи, жрут рыбу, совсем, как обычные низкие люди?

Я знал это. Но во мне, судя по всему, взыграли фантомные боли по утраченной власти. Ведь недавно я повелевал славными дивианцами. Сам первый старший воинства не осмеивался принять какого-либо решения, не посоветовавшись со мной.

— Раз так, то охраняйте нас, — приказал я. — Инар, выгони хозяина едальни. Эхна — отгони толпу от окон. Реоа и Сана, используйте незаметное «Смятение Духа» и помогите Эхне.

Сана отказалась сотрудничать с Реоа:

— Я хочу рыбу попробовать.

Пока остальные выполняли приказ, я разделил рыбу. Воду мы носили свою, обеззараженную в специальных озарённых сосудах. Думаю, владелец едальни не предъявит, что «со своим» в заведение заходить нельзя.

Вокруг едальни образовалась безлюдная зона. Всякий низкий, вступивший в неё, орал от необъяснимого ужаса и убегал.

Атака «Смятением Духа» тоже нарушала приказ Экре. Нам нельзя провоцировать сиабхи.

С другой стороны «Смятение Духа» — это не «Порыв Ветра» или «Удар Грома». Никого оно не убьёт. Разве что низкий впадёт в депрессию от осознания никчёмности своей жизни и утопится. Опять же, нас в этом не обвинить: вдруг утопший просто отправился на встречу с Морской Матушкой?

Так как мы всё время ходили в шлемах, а шеи до подбородка обмотаны озарённой тканью, то приём пищи оказался тем ещё квестом.

Убедившись, что за нами никто не наблюдал, я первым снял шлем и отогнул край обмотки, чтобы не заляпать.

✦ ✦ ✦

На вкус рыба оказалось неплохой. Последний раз я ел рыбу… (Голос напомнил)… в ту ночь демонического обряда. Танэ Пахау купил её на рынке, когда он и мама Самирана ходили за кристаллами.

Давно это было.

Рыбу в Дивии ели мало. Её просто негде ловить в большом количестве. Во время поисков правды мы ловили рыбу в реках. Так же кое-какая рыба водилась в небольших озёрах, расположенных на реках, вытекающих из озера Сердца Дивии. Но рыбёшка там мелкая и крайне вонючая, отчего у многих жителей Дивии, как у Реоа, сложилось предубеждение к любой рыбе. Рыбные дни наступали в Дивии после посещения Портового Города и других приморских городов.

Согласно скрижалям, в незапамятные поколения дивианцы промышляли рыболовством. В одной скрижали Первого Кольца есть подробное описание ловли. Грузовые акрабы рыбаков отлетали от Дивии подальше, ведь излучение её днища разгоняла всю живность. Летели акрабы низко над водой. С помощью «Зрения Воды» рыбаки отслеживали косяки рыб. Выбрав место, небесные дома садились на воду, превращаясь в корабли. Между ними растягивались сети. С помощью «Внушения Неразумным» одни рыбаки загоняли добычу, другие манипулировали сетью с помощью «Отталкивания Вещества», захватывая рыбу.

В наши дни рыбу покупали у низких. А когда она заканчивалась, никто не переживал, хватало другой еды.

Пока я и Пендек доедали рыбу, Сана Нугвари бродила по безлюдной едальне. Концом кинжала брезгливо ворошила утварь, ногой переворачивала корзины.

— Чего-то ищешь? — спросил Инар.

— Просто смотрю.

Я усмехнулся. Вспомнил, как давным-давно, прежде чем показать грудь в обмен на браслет, Сана расспрашивала меня о портовом вине.

— Здесь нет этого, — сказал я, дожевав последний кусок.

— А где есть… — спохватившись, поправилась: — О чём ты вообще?

— Сама знаешь.

Сана в сердцах пнула корзину, полную пустых мисок:

— О, Создатели, как же отвратительно живут низкие. Надоело мне здесь, пойдёмте отсюда.

— Пойдёмте, — согласился я.

Реоа погасила «Смятение Духа». Товарищи вышли из едальни. Я снял с пояса шкатулку и высыпал на блюдо с объедками горсть золотых граней. Сверху бросил бусы из мелких ракушек.

Если в Ач-Чи использовалась только дивианская валюта, то в Портовом Городе свои деньги: ниточки с нанизанными на них ракушками, жемчужинами или чешуйками серебра. Такими бусами расплачивались на крупных сделках, при покупке оптовых партий товаров, домов или кораблей. Наряду с морскими бусами ходили грани Дивии. Золотые — для крупного бизнеса и торговли с летающей твердью, серебряные и бронзовые — для мелких покупок, совсем как в Ач-Чи.

Хотя нет, не совсем, как в Ач-Чи.

Разница в паритете покупательной способности была значительной. На золотую грань в Ач-Чи можно накупить руды или древесины. В Портовом городе на эту же грань купишь только красивый верёвочный тюрбан, которым портовые рыбаки обматывали головы перед выходом в море. Если поторгуешься, то в придачу к тюрбану, так уж и быть, дадут тапочки на деревянной подошве.

За деньги высших людей ач-чийцы готовы удавить друг друга и удавиться сами. Сиабхи охотнее принимали бусы, а не грани. Я так и не понял, с чем это связано: с недостатком обменных пунктов или это было ещё одним проявлением независимости сиабхи.

Впрочем, я заплатил больше, чем стоила рыба и побитая Саной посуда.

22. Воины во дворце и дезертир на рынке

Вылазки в Портовый Город были самыми интересными моментами того периода. Хотя большей частью они состояли из бесцельных походов по рынку, причалам и улицам Сиабхи-Дана-А. В остальное время мы слонялись по дворцу портового царя и караулили спальни послов.

Под запретом не только поединки, но и тренировки, дабы не показывать лишний раз портовым наши приёмы и озарения. Играть в «Двенадцать Озарений» тоже нельзя, ибо игра снижала нашу загадочность и таинственность.

Во время караульной и иной службы нам предписано носить шлемы или маски. Строго запрещалось открывать лицо перед воинами портового царя и вообще перед любыми портовыми жителями. Это тоже работало на сохранение нашего имиджа, как страшных небесных воинов. Мне такие меры казались наивными. Но допускал, что послы лучше нас знали психологию низких.

Дворец портового царя превосходил дворец царя Ач-Чи. Он просторнее, богаче и светлее. Канализация здесь настоящая. Вода в бассейнах — чистая. Постели мягкие, застелены перинами, а не шкурами. И комаров почти нет.

Но при всём богатстве дворец оставался крайне унылым местом. Здесь попросту нечем заняться. И, главное, не с кем.

Запрет на тренировки усугубил ситуацию — энергию молодости совершенно некуда направить. Все похабные «Игры Света», какие привезли с собой, закончились. А купить такие кристаллы в Портовом Городе невозможно. И не от того, что дивианские купцы их не привезли на продажу. Как раз привезли, и весьма много, десятки сундуков. Но почтенные и богатые сиабхи их давно раскупили.

Я, Инар и остальные, кто бывал на поисках правды в царстве Ач-Чи, с великой грустью вспоминали дворец Ач-Чи, этот светлый вертеп, воплощавший любые эротические фантазии.

Вспоминали, как хватали и тащили к себе в спальню любую из дочерей царя. Или дочери сами регулярно попадались нам навстречу, в надежде, что их утащат. А некоторые бойцы, помнится, даже и не утаскивали никуда.

На мою скуку наложилась и неоправданная ревность: Инар и Эхна поселились в одной комнате и, само собой, предавались там всем утехам, доступным молодым людям.

Один из новичков настолько отчаялся, что подкатил к Реоа, которую все обходили стороной. Она, конечно, устроила ему писклявую отповедь, обозвав всеми известными ругательствами. Парень грустно выслушал её и… продолжил «знакомство». Кажется, Реоа это смутило.

Даже к Лоуа Оаху, нашей хромой водительнице, начали приближаться с любовными намерениями, хотя раньше её избегали не меньше Реоа. Ведь погонщица всё время носила маску, некоторые новички даже не знали её лица.

К Алитче приставать тоже нельзя, так как она почти жена Миро. Таита Саран с огромным трудом отбивалась от поклонников, которых не смущал её юный возраст.

Хуже всех пришлось Сане Нугвари. Репутация шлюхи, каким-то образом полезная ей в Дивии, стала проклятием. К ней выстроилась очередь парней, желавших «просто поговорить». А у дверей комнаты Саны появилась груда ларцов дружественных даров. Священница гневно распинала дары, а потом позвала слуг и требовала убрать мусор. Столь неэтичное отношение к дарам не смутило дарителей — они прислали новые ларцы.

Даже я поддался давлению плоти. Встретив в коридоре Софейю, как положено запакованную в доспехи, я сказал:

— Ты сегодня выглядишь особенно красиво.

Она гулко засмеялась сквозь шлем и прошла дальше, покачивая объёмными бёдрами.

Получив отказ от всех девушек отряда, мои воины впали в великую тоску и начали посещать Мир Вещей и учить портовый язык. Хоть какое-то развлечение.

Они бродили по залам дворца сиабхи и с тоской разглядывали статуи Морской Матушки. Эта богиня — единственное доступное эротическое переживание. Да и то, нижняя её часть была отвратительно осьминожьей, а большие сиськи верхней части прикрывал бюстгальтер из золотых раковин. Словом, было сложно.

Если наша служба в Портовом Городе продлится, то опасения портовых мужчин за своих женщин, окажутся не беспочвенными.

✦ ✦ ✦

От безделья и скуки я поставил себе задачу — соблазнить Сану Нугвари. Даже если она устоит перед финальным проникновением, то хотя бы тщательно облапаю. В этом я зайду намного дальше других претендентов на её тело.

Случай в рыбной едальне подсказал мне способ соблазнения Саны: вино развязывает не только языки, но и хитрую шнуровку на нижнем белье дивианских красоток.

Звучало легкомысленно, но от тоски я готов лезть на стены. Уж лучше попробовать влезть на красивую девушку.

Само собой, покупка и распитие вина — нехорошее деяние. Но я первый старший всех небесных воинов, расквартированных во дворце портового царя. Кто мне помешает?

Из Мира Вещей я знал, что владения Портового Царства простирались намного дальше, чем береговая линия. Вдали от столицы, у подножия каких-то гор, разбиты виноградники. Там давили знаменитое сладкое вино и привозили его в Сиабхи-Дана-А.

В Мире Вещей стоял макет повозки виноторговцев. Громадный глиняный кувшин, охваченный деревянными обручами, покоился в кузове с высокими бортами. Для надёжности кувшин привязан к кузову толстыми верёвками. На горлышке кувшина, закрытом деревянной крышкой, сидела мумия мальчика. Рука его замерла в замахе, пальцы сжимали кожаную плётку. Тащили повозку два буйвола. Колёса сиабхи не использовали, повозка на деревянных полозьях. Рядом с повозкой плелись два винодела, обвешанные бусами из ракушек.

В Портовый Город виноделы волочились долго, без нормальных дорог и колёс не разгонишься. Пока вино довозили до рынка, оно ферментировалось и приобретало некоторую выдержку. Вероятно, это отличало портовое вино от остальной кислятины нижнего мира.

Сами сиабхи вино пили умеренно, обычно разбавляли его водой, как это будут делать древние греки. Женщинам вино пить запрещено. Ибо матушкины собеседницы должны общаться с богиней чётко, а не заплетающимися языками.

В следующую прогулку по городу я повёл друзей в ту часть рынка, где торговали вином. Винный рынок начинался у причалов, с которых громадные кувшины вина грузили на корабли и развозили по всем городам низкого мира.

Оказалось, что на винном рынке не купить кувшинчик вина, а только кувшинище или бочонок, выдолбленный из ствола дерева. Если охота выпить бокал вина (точнее хлебнуть из кривой глиняной миски), то нужно идти в питейное заведение. Но после посещения рыбного ресторана мои товарищи отказывались даже ходить рядом с объектами портового общепита.

— И чего мы тут делаем? — пропищала сквозь шлем Реоа. — Тут воняет кислятиной.

— Ага, — отозвалась Сана и глубоко вдохнула пропитанный вином воздух.

Осознав свой промах, я хотел увести товарищей с оптового рынка. Решил, что сам куплю кувшинчик вина в лавке. А потом ночью я и кувшин постучимся в дверь к Сане. И будь что будет.

Моё внимание привлёк большой грузовой акраб, стремительно спускавшийся в центр винного рынка. Небесный дом был новым, летал высоко и быстро. То есть, принадлежал высшему. На бортах, где обычно написано название небесного дома и его родовая принадлежность, прибита серая ткань.

Низкие торговцы ожидали гостей. Место для приземления расчищено, а по краям выстроились повозки с винными кувшинами. На одном даже сидел мальчик, совсем как на макете в Мире Вещей.

Впрочем, я без иероглифов опознал грузовик. И не ошибся — из приземлившегося небесного дома выпрыгнул Ио Варека. Одет он не в доспехи, как положено воину отряда Маджи Патунга, а в дорогой халат, под которым виднелась озарённая обмотка. Пояс парня усеян шкатулками, под их тяжестью он сползал с бёдер.

Подобострастно сгибаясь, к Ио приблизились низкие торговцы. Но уже через пару минут выпрямились и по-свойски начали разговаривать с высшим.

Общение низких с нашими торговцами — ещё одна причина, по которой я считал меры психологического устрашения бесполезными: мы носили шлемы и доспехи, но торговцы ходили с открытыми лицами. Послы считали иначе. Мол, торговцы — это торговцы, а вот небесных воинов сиабхи должны бояться. Может, в этом и есть толк. Типа, торговцы — это добрые высшие боги, а воины — злые. Думайте, портовые смерды, кого бы вы хотели видеть почаще?

Погонщик ближайшей к акрабу повозки шлёпнул вола по спине палкой, направляя его на сходни грузового акраба. Когда повозка въехала на платформу, её обступили рабочие и начали вытаскивать громадный кувшин из кузова.

Болтая с сиабхи, Ио следил за погрузкой.

Инар с презрением сказал:

— Вот из-за таких торгашей нас не боятся.

— И правда, — поддержала Сана. — Где его маска? Почему Ио один, без охраны?

— И почему он вообще здесь, а не с Маджей? — добавила Реоа.

Я-то знал, почему Ио один: контрабанда не любит свидетелей. Но тоже недоумевал, почему Ио не со своим отрядом?

— Пойдёмте, поздороваемся, — сказал я.

✦ ✦ ✦

Я хотел подобраться к Ио незаметно. Но каждый сиабхи при виде нас отбегал в сторону, а не сиабхи валились на землю и орали молитвы во славу высших людей. Мне почудилось, что они намеренно привлекали к нам внимание.

Увидев нас, Ио засуетился, потом понял, что отступать поздно. Радостно улыбаясь, пошёл навстречу:

— Как же рад видеть вас! Я как раз думал, где же мои друзья? А вы тут. Давно не виделись.

— И я рад тебя видеть, дружище, — без эмоций ответил я.

Мы не называли имён не только из приличия, но и по требованиям безопасности. Случайные низкие не должны их услышать.

Ио узнал меня, к остальным пригляделся с опаской.

Почтительно кланяясь, сиабхи прекратили погрузку вина и разошлись, освободив для нас место. Ни один не встал на колени. С одной стороны это к лучшему. На их месте ач-чийцы валялись бы в ногах, мешая ходить. Но без привычного раболепия низкие казались какими-то недостаточно низкими. Признаться, мне захотелось сверкнуть молнией, чтобы наглецы осознали, кто здесь бог. И он — не Морская Матушка.

Инар шумно сопел от презрения.

Ио торопливо произнёс:

— Давно хотел узнать, как там во дворце портового царя? Говорят, очень скучно?

— Сойдёт, — ответил я. — А ты, дружище, я погляжу, не скучаешь?

— Зачем тебе вино? — пропищала Реоа. — Почему ты не в доспехах и без маски?

Ио возмутился:

— Уважаемая, вероятно, шлем исказил твой голос? Иначе я расцениваю тон твоих вопросов, как оскорбительный. Ты в чём-то хочешь меня обвинить?

— Да, — закивала Реоа.

Пендек, который не знал, как влезть в разговор, повторил:

— Да, зачем тебе вино? Выпьешь весь громадный кувшин? И не поделишься? Живот не заболит?

— Я не обязан отвечать на вопросы, заданные без уважения ко мне какими-то незнакомцами, — резко ответил Ио. — С разрешения Совета Правителей я прилетел на сей рынок и покупаю товары, как это делают остальные уважаемые торговцы нашей с вами летающей тверди.

— Слово «торговец» не может стоять рядом со словом «уважаемый», — сказал Инар, и сопроводил высказывание звуком плевка.

Надеюсь, он не забыл, что он в шлеме?

Ио не остался в долгу и плюнул на самом деле и под ноги Инару. Инар встрепенулся, как перед броском вызова на поединок, но, вспомнив о запрете, промолчал.

Я сбавил накал претензий:

— Конечно, уважаемый торговец, ты имеешь право покупать и продавать. Если эти товары не запрещены указами Совета.

— Говорю же, это не моё вино. Я не повезу его в Дивию.

— Это твоё дело, уважаемый, — продолжил я. — Но насколько я помню, ещё некоторое время назад ты был не торговцем, а бойцом в отряде славной небесной воительницы?

— Боец, х-х-хтьфу, — снова выразил неуважение Инар.

— Или в том отряде был не ты, а похожий на тебя человек? — спросил я.

Ио понурился:

— Я не воин больше.

— Выгнали?

— Я сам оставил воинство. Да! Я ушёл из отряда и не сожалею об этом.

Инар свирепо прогрохотал под маской:

— Позор! Грязный трус, ты сбежал, испугавшись вой…

Я ткнул Инара локтем: мол, не произноси это слово. А то портовые лазутчики услышат.

— Я не хочу воевать, — ответил Ио. — Хочу торговать.

— Позор, — повторил Инар и повернулся к Ио спиной.

Эхна, как судья на фигурном катании, подняла свою скрижальку с иероглифом:

ПОЗОР

И тоже отвернулась.

— Нет никакого позора, — нетвёрдо сказал Ио. — На протяжении многих поколений мой род содержит едальни и торгует, и я…

— Позор, позор, — закивал шлемом Пендек, радуясь, что в кои-то веки унижали не его, а кого-то другого. И тоже повернулся спиной, продолжая кивать в другую сторону.

Ио плохой боец, но отличный погонщик. Я не осуждал его за отказ от воинской службы. Торговля — дело во славу Дивии. С точки зрения Гуро Каалмана более славное, чем война.

Но Ио поступил нехорошо. В мирное время он наслаждался благами службы в отряде славного рода. А накануне войны, обещавшей потери с нашей стороны, бросил товарищей.

Воинство Маджи направили на захват одного из приморских городов. Нехватка искусного погонщика небесных домов отразится на мобильности воинства. Мадже придётся поставить на место Ио другого воина, что приведёт к пересмотру тактики отряда. Особенности дивианского военного планирования таковы: у нас каждый воин на счету, за каждым закреплено место в построении и на поле боя.

Я промолчал.

Сана Нугвари неожиданно разделила моё невысказанное мнение:

— Нельзя оскорблять человека за желание жить. Только обуянные демонами не боятся умереть. Я боюсь завернуться в покрывало смерти, но выполню своё предназначение и никого не предам.

Сана отошла, призывая и нас уйти.

Я услышал звук отстёгиваемого замка. Нарушая все указы, Реоа сняла шлем, подошла к Ио и смачно плюнула ему на грудь. Целилась в лицо, но не достала, Ио слишком высокий.

По стоявшим в отдалении низким прокатился изумлённый гул: высшие люди плевались друг в друга!

— Грязеед, — пропищала Реоа. — Презренный предатель. Я вызываю тебя на поединок!

По дуэльному кодексу Ио должен ответить, мол, слышу тебя и принимаю вызов. Дальше начнётся торг за условия поединка.

Правда, я никогда не видел, чтобы плевались прямо на соперника. Дивианцы плевались виртуозно. Если брызги попадали на одежду — это считалось возмутительной степенью оскорбления.

— Выбирай оружие, грязесос! — От волнения голос Реоа стал как раньше, то есть набором попискиваний и бибиканья. Кажется, только я её понял.

Ио утёр слюну рукавом халат и отступил на несколько шагов.

— Я больше не воин, — твёрдо сказал он. — Отойдите от меня, иначе я пожалуюсь в Прямой Путь.

Свирепо бибикая, Реоа выхватила кинжалы. Я бесцеремонно схватил её за одну руку, Инар — за другую. Пендек, не зная, как нам помочь, услужливо обхватил Реоа за талию сзади.

Несколько секунд мы четверо тяжело ворочались, гремели доспехами и толкались, как пьяные черепашки-ниндзя, дерущиеся за кусок пиццы.

— Какой позор, — вздохнула Сана и отошла от нас ещё дальше. — Позор на виду у позорных грязеедов.

Реоа применила «Тяжёлый Удар». Скрутить её оказалось трудно. Но мы справились. Я отобрал у неё кинжалы и бросил на землю.

— Немедленно успокойся, — приказал я. — Иначе я напихаю тебе полный знак порицаний!

— Предателя необходимо уничтожить, — выкрикнула Реоа. — Пусть сдохнет в грязи!

— Да что с тобой? — рассердился я и ударил Реоа слабой молнией.

Вырвавшись из наших рук, Реоа запищала:

— Всё, не трогайте меня. Я спокойна!!!

— Сана, отведи её во дворец.

— Я сама дойду.

— Это приказ!

Реоа подобрала с земли кинжалы и, зажав их под подмышкой, пошла прочь. Сана нехотя поплелась за ней.

— Пендек, ты тоже с ними.

— Будет исполнено, самый старший, — гаркнул он и убежал.

— Инар, и ты уходи. И Эхну забери. Хватит на сегодня прогулок.

Инар не стал уточнять, уверен ли я в приказе. Подтолкнув Эхну, в поясницу, он последовал за всеми.

Я так растерялся, что назвал всех по именам. Но было от чего растеряться: у бойца случился нервный срыв. И что делать — неизвестно, психологическое сопровождение военнослужащих ещё не изобрели.

Пока мы усмиряли Реоа, Ио сбежал на свой небесный дом и встал у панели управления, готовый взлететь.

Портовые жители ликовали, наблюдая за потасовкой высших. Сначала расплевались, потом подрались молниями! Теперь попробуй убеди их, что мы — невозмутимые и загадочные небесные воины.

У меня снова мелькнула мысль учинить кровавую расправу. Заметный «Удар Гремящей Молнии» прибьёт десяток-другой зрителей. Выжившие будут рассказывать жуткую легенду о том, как высшие люди поссорились, а жертвами стали сиабхи.

Но нельзя нарушать приказ. Нельзя убивать сиабхи, пока наши послы в городе.

Чтобы хоть немного восстановить подмоченную репутацию, я послал в небо несколько гремящих молний. Перепуганные сиабхи побежали в разные стороны, сбивая друг друга с ног и опрокидывая кувшины. Винный рынок опустел. Только один торговец, придавленный кувшином, громко звал на помощь, перемежая крики мольбами о пощаде.

Я расправил крылья и взлетел, нарушив последний ненарушенный приказ Экре Патунга. Нам запретили летать на крыльях, чтобы низкие лишний раз не подметили наши приёмы.

Я приземлился на платформу напротив Ио. Он встал за панель управления, отгородившись ею от меня.

— Предупреждаю, Самиран. Я порвал с небесным воинством. Не надо применять ко мне ваши наказания. Я больше не один из вас. За меня вступится Прямой Путь!

— Да мне до грязи, — ответил я. — Мне от тебя нужно кое-что другое.

Ио насторожился.

Я снял с пояса фляжку с водой, вылил её содержимое на пол и протянул Ио:

— Плесни вина, дружище.

✦ ✦ ✦

Раз уж сегодня выдался такой странный день, я продолжил нарушать предписания первого старшего воинства и полетел во дворец на «Крыльях Ветра».

Небо над Портовым Городом не такое оживлённое, как над Дивией. Все акрабы низких летали, хм, низко. Да и самих акрабов не много. В основном они перевозили грузы с кораблей на Врата Соприкосновения, откуда отправлялись в Дивию. На «Крыльях Ветра» сиабхи, конечно, не летали.

Поэтому я сразу забрался на недостижимую для их акрабов высоту и медленно поплыл к расположенному на горе дворцу портового царя.

И что мне делать с Реоа? Думать о ней совершенно не хотелось. Я больше думал о кувшине вина на моём поясе, и о том выгорит ли у меня с Саной? Или придётся как остальные товарищи бродить по залам дворца и поглядывать на статуи Морской Матушки?

Думать о Реоа не хотелось ещё из-за того, что сегодняшний случай окончательно показал мне, что она не тот человек, с которым я хотел бы проводить время. Раньше я убеждал себя, что многим ей обязан, что виноват перед ней. Сейчас решительно подумал, что пора прекращать особое к ней отношение.

И всё же, что на неё нашло?

Никогда бы не подумал, что целительница Реоа превратится в яростного небесного воина. У неё и Инара случилось одинаковая реакция на предательство Ио — злость и желание убить его. Раньше за нею такого не было заметно. Или это просто я не замечал?

Реоа сложно назвать уравновешенной девушкой. В Доме Опыта она достала и учеников и учителей. Влезала во все споры, всех поучала и поправляла. Заслышав её писклявый голос, ученики спешно разбегались, как ищущие закладку наркоманы при первых отблесках полицейской мигалки. Вместе с учениками сбегали учителя.

Но склочной её не назовёшь: она унижала собеседников небезосновательно. Из-за этого прослыла острой на язык зазнайкой. Никто с нею не дружил. Даже Таита Саран водилась с ней исключительно ради целительского опыта.

Вдобавок Реоа хаотично переключалась с высокомерного раздражения на плаксивую депрессию. Чем окончательно сбивала с толку окружающих.

За всё время, что Реоа в отряде, она ни разу не бросала вызов на поединок. Ну и ей тоже никто не бросал, так как боялись, что она начнёт дотошно посвящать в правила дуэльных переговоров. Реоа дралась только на тренировочных поединках, да и то редко. Обычно она лечила дуэлянтов.

Я никогда не видел Реоа в такой ярости. Даже когда испортил ей карьеру.

И что на неё нашло? Надышалась винными парами?

23. Секс в Портовом Городе и день закрытых дверей

Прибыв во дворец, я отыскал Реоа и влепил ей три непростительных промаха. За нарушение приказа начальника воинства, за нападение на прирождённого жителя и за нерадивость в исполнении приказов первого старшего.

С каждой новой записью в знак Реоа дёргалась, будто в неё втыкались стрелы.

Подумав, добавил четвёртый промах: за невоздержанное поведение перед низкими, позорящее славу высших людей. Первые три она вытерпела, но этот её возмутил:

— Таких промахов не бывает!

— Теперь бывает.

С привычными интонациями всезнайки Реоа запищала:

— Ты хотя бы читал скрижаль о промахах и заслугах? Там перечислены все допустимые…

— Ещё одно слово и будет пятый непростительный промах. За вздорное своеволие на поле битвы.

Реоа заткнулась — я процитировал одно из положений скрижали о промахах и заслугах. Конечно, я её читал, но редкую формулировку использовал только сейчас. Обычно заслуги и промахи бойцов формулировались одинаково, типа, хорошо выполнил приказ или плохо выполнил приказ.

По затравленному, полному слёз взгляду Реоа угадывалось, что её подмывало сказать, что нет наказания за неподобающее поведение перед низкими. Что она пойдёт к моему старшему и потребует справедливости. За ложную запись в знак воинской принадлежности мне самому напихают порицаний.

Я ожидал, что именно это Реоа и сделает.

Но я отстал от жизни. Раньше госпожа Ронгоа несла службу с иронией, мол, надо же что-то делать, раз я целительница в отряде глупых и невежественных воинов. Теперь она боялась изгнания из отряда! Нынешняя Реоа возмущённо пищала и бибикала, как раньше, но она вдруг стала ценить воинское предназначение. Оказалось, что Реоа служила с полной самоотдачей, без интеллигентской фиги в рукаве халата.

Она поклонилась, сложив руки по швам, и смиренно сказала:

— Тебе лучше знать, за что порицать, а за что хвалить, о, самый старший.

Из-за такого числа сильных порицаний Реоа скатилась на двадцать третье место в отряде. Ниже неё был только Амак Саран.

✦ ✦ ✦

Безнадёжно испорченный день перешёл в полную надежд ночь.

Брадобрейским ножиком, с тонким лезвием из небесного стекла, я побрил шею и щёки, оставив короткую бородку. Надел сандалии и закрепил их шнуровку двумя золотыми бляхами с иероглифом «ДИВИЯ». Это совершенно неоригинальное украшение, но другой бижутерии я не взял. Надел единственную гражданскую одежду, которую взял в Портовый Город — серую тунику, отделанную голубым, в цвета рода Патунга, кантом. Эх, надо было прихватить все мои дорогие халаты. Особенно тот, чёрный, с золотыми узорами. По словам моей жены, Нау Саран, я выглядел в этом халате неотразимо.

Одеваясь, я гнал прочь мысль о нелепости надежды соблазнить девушку, владевшей озарением соблазнения. Так же старался не думать о супружеской измене. Удивительно, как легко мужчины придумывают возвышенные объяснения своей похоти: я убедил свою совесть, что между мною и Саной теплилась старая любовь, оправдывающая измену. И вообще это даже не имена, а суровые будни воинской жизни. И вообще, в Дивии разрешено многожёнство. Правда, существовало и наказание за измену законной супруге. Но всё равно…

Потом я дождался, когда все воздыхатели Саны отошли от дверей её комнаты, навалив там кучу новых ларцов дружественных даров.

Я взял свой главный дар — кувшин крепкого портового вина — и спрятал его под полу туники. В таком виде, с рукой, просунутой куда-то в область паха, я постучался к Сане.

Она открыла нехотя. Я молча вынул из-под полы кувшин вина.

— Это мне? — спросила она.

Я кивнул и сделал шаг в комнату. Сана проворно выхватила из моих рук кувшин и захлопнула тяжёлую деревянную дверь перед моим лицом.

— Спасибо, Самиран, — услышал я. — Я ценю твою заботу.

— Но я думал…

— Ты всё хорошо придумал, — продолжил голос Саны, отдаляясь. — Мне всегда было трудно покупать запретное.

— Но я хотел…

— Я знаю, чего ты хотел. Уходи.

— Но я просто хотел поговорить о старых добрых временах, когда я и ты…

— Я слышала, что твоя супруга — грязерожденная с ветролома. Но и она не должна жить с предателем.

Моя надежда на любовное приключение с Саной разбилась так быстро, что я не успел расстроиться.

Я словно протрезвел от буйства гормонов.

«Ничего, — рассудил я. — Можно и потерпеть. Можно воздержаться. Просто надо взять себя в руки… Впрочем, нет. В руки себя брать не надо».

О, Создатели, как же хочется во дворец Ач-Чи!

Размышляя, я почему-то оказался не у двери своей комнаты, а у покоев Реоа. Поддавшись необдуманному порыву, постучал.

Целительница открыла сразу, будто стояла под дверью. На лице её я не заметил ни надежды, ни радости от моего появления. Не было на нём и следов слёз, которые должны быть из-за её постоянно меняющегося настроения.

— Опять ты? — резко пропищала она.

— Я это, я тут подумал…

— Хочешь меня ещё раз наказать?

— Да. То есть — нет. Я хотел поговорить о старых добрых временах, когда ты и я…

— Знаю я, чего ты хотел. Иди дальше.

И Реоа с лёгкостью закрыла тяжёлую трёхметровую дверь покоев. Будто применила «Тяжёлый Удар». Или будто ей кто-то помог.

Я приложил ухо к дверной щели. Прислушался — кто мог быть с Реоа? Сначала я услышал шорох, потом резкий писк — через щель целительница прокричала в моё ухо:

— Я всё вижу, Самиран. Уходи.

Я отскочил от двери. Потирая оглохшее ухо, пошёл по коридору. Будто решил проверить охрану дворца. В конце коридора должен стоять ночной дозорный. Кто дозорный этой ночью?

«Пендек», — напомнил Внутренний Голос.

Но Пендека на посту нет. Неужели… Не может быть! Реоа не могла настолько измениться. Она отказывалась даже стоять рядом с грязерожденным. Уж тем более не будет с ним возлежать!

Скорее всего, Пендек покинул пост, чтобы поглазеть на статуи полуголой Морской Матушки. Ещё в первые дни нашего пребывания в Портовом Городе я заметил у Пендека интерес к религии сиабхи. Ради этого он ходил со мной и Реоа в Мир Вещей, надеясь узнать больше о богине.

Правда, теперь я подумал, что ходил он с нами вовсе не из-за Матушки.

✦ ✦ ✦

Я ожидал найти Пендека в зале со священными изваяниями богов сиабхи. Но обнаружил только Инара. Сложив руки на груди, он стоял напротив статуи Морской Матушки и мрачно смотрел на её каменные сиськи, накрытые золотыми раковинами.

— Любуешься? — спросил я.

— Хочу понять, самый старший, зачем низкие поклоняются столь отвратительному существу?

Я тоже мог бы спросить: зачем дивианцы поклоняются Двенадцати Тысячам Создателей, правда о существовании которых менялась с каждой новой религией?

— Глупцы, наверное?

— Это понятно, что глупцы, — с досадой ответил Инар. — Но даже глупцы знают, что опасно поклоняться выдуманной богине, когда перед ними ходят настоящие боги.

— Ты о высших людях?

— Наш гнев способен убить их всех. Наша милость способна осчастливить их. Но вместо наших изваяний, как это принято у ач-чийцев и других народов низа, портовые возводят идолы отвратительной каракатице и какому-то земляному червю.

— Подземный Батюшка, — поправил я.

— Да какая разница.

Я не ожидал от Инара таких мыслей. Мне он казался простым парнем, любителем повоевать, посмеяться и поухаживать за девушками. Инар был образованнее меня, в детстве у него было больше учителей, чем у Самирана. Вероятно, он не считал нужным разговаривать со мной о серьёзном?

— Быть может, сиабхи в нас не верят из-за того, что мы примелькались? — ответил я.

— Как это?

— Настоящее божество должно быть недоступным. Чем оно реже себя проявляет, тем сильнее в него верят. Желательно, чтобы вообще не проявлялось, как Морская Матушка. Тогда и вера в него будет нерушимой. А мы — что? То договариваемся с сиабхи, то торгуем, то…

О войне я умолчал, чтобы не дать лишний повод лазутчикам сиабхи.

Инар кивнул:

— То же самое сказал Котахи Патунга в своей речи после воинского смотра.

«Пусть мы сильнее низких, но мы слишком часто встаём лицом к лицу к ним», — напомнил мне Внутренний Голос.

Дав мне паузу на подсказку от Голоса, Инар продолжил:

— Получается, что Кохуру были правы, предложив Совету истребить всех портовых? Боги не договариваются.

Я неопределённо мотнул головой. Разговор о правоте Кохуру мне не нравился, я сменил тему:

— Не видел Пендека?

— Так он же в ночном дозоре на нашей половине дворца?

— Его нет на месте.

— Самый старший, я всегда говорил: нельзя доверять грязерожденному.

— Пендек — наш товарищ по отряду.

— Это так.

— Тогда почему я не могу ему доверять?

— Ну, хотя бы уже потому, что он пренебрёг обязанностями?

— Мы все иногда ошибаемся, — сурово возразил я. — Если Пендек виноват, то будет наказан.

— Ага, если прямо сейчас низкие готовят на нас нападение, а Пендек их не увидел? Прямо сейчас враги режут глотки нашим спящим друзьям. Реоа, например.

— Почему именно ей?

— Ну, был бы я низким убийцей, прирезал бы её первой. Очень уж у неё голос противный.

Инар шутил, но была доля правды в его словах. Можно пренебречь охраной на летающей тверди. Там нам угрожали лишь старшие воины, затеявшие очередное поучительное нападение на спящий в казарме отряд молодых бойцов. Но в низких царствах нужно быть начеку даже во дворце царя. Особенно во дворце.

— Не объявить ли тревогу, самый старший?

— Нет. Я не думаю, что сейчас кто-то режет глотку Реоа.

(Скорее Пендек делает с ней кое-что другое).

Я развернулся и пошёл обратно.

Инар окликнул меня:

— Кстати, Самиран, давно хотел спросить. Ты ведь не раз испытывал близость с Эхной?

— Ну?

— Ты замечал особенность: когда с нею возлежишь, она начинает стонать и бормотать. Вроде бы немая, а бормочет! Иногда весьма громко, но неразборчиво. Замечал?

— Да, было что-то такое, — буркнул я. — Ну, мне пора спать.

— А я вот хочу понять, чего она там бормочет?

Я окончательно расстроился: со мною Эхна никогда не стонала. Инар довёл глухонемую до экстаза! Всё-таки он победил меня…

Рассерженный совокупностью мелких неприятностей, я решил наказать Пендека. Защищая грязерожденного парня от нападок товарищей, я подал ему ложную мысль, что я добр. А я не добр. Ух, как я недобр!

✦ ✦ ✦

Соображая, какие наказания применить к нарушителю приказа, я вихрем взбежал по широкой лестнице, ведущей в нашу половину дворца.

Закованный в сияющие доспехи Пендек неподвижно стоял на своём посту, держа две скрещённые мочи-ки.

— Ты где был? — закричал я.

— Здесь, самый старший.

— Врёшь.

— Зачем врать? Я здесь стоял.

— Я только что проходил — тебя не было.

— И правда, старший, Голос напомнил мне, что я отлучался в отхожее место.

— Врёшь, как гадишь. Допросить бы тебя с «Правдивой Беседой», негодяй.

Пендек помолчал, раздумывая, и веско ответил:

— Допрашивай.

— Думаешь, не допрошу? Я сквозь шлем вижу, что ты врёшь.

— Ты самый старший, тебе и решать, как обращаться с товарищами.

Я привык, что Пендек всегда честен со мной. Не ожидал, что наступит день, когда он будет врать мне в лицо. В шлем. И всё из-за бабы, которая заставила его скрывать их отношения.

— Знаю я, в какое место ты ходил.

— Ты тоже был в том отхожем месте, старший?

Если помнить, что речь шла о Реоа, то смешно от двусмысленности.

— Бывал.

— Но я там тебя не видел.

— Запомни, Пендек, настоящий воин удерживает в себе все нечистоты ровно столько, сколько ему прикажет самый старший, — повторил я памятное наставление Илиина Раттара.

— Это как? — изумился парень.

— Тебе не понять, изнеженный лентяй.

— Прости, самый старший, — взмолился Пендек. — Я больше никогда не буду посещать отхожее место. Только иногда, если позволишь…

Я рассмеялся и, забыв о наказании, пошёл в свою комнату.

✦ ✦ ✦

Я законно мог уличить Пендека во вранье и насовать полный знак порицаний. Но остановила мысль, что он сочтёт это местью за то, что он был с Реоа. С другой стороны можно порадоваться за парня, он наконец-то стал своим в отряде. Ведь я этого ему желал? А раз так, чего ещё требовать от него?

Он врал так же, как это когда-то делали воины отряда Маджи, скрывая свои делишки от неё и учителей Дома Опыта. Делишки были, впрочем, невинные: распитие вина, вдыхание дурманящего дыма и совместный просмотр срамных «Игр Света». Но были дела и посерьёзнее, например, незаконные поединки, без уведомления старших и учителей. Кстати, теперь я знал, что Маджа была в курсе вранья. У неё был осведомитель в отряде. Кто именно — не сказала, но я догадался, что Ио Варека.

Когда я стал старшим, Маджа посоветовала мне обзавестись стукачом. Сначала я назначил на эту должность Амака Саран. Но он был дураком и его быстро раскусили и перестали посвящать в делишки. Некоторое время я был в неведении, чем жил отряд, когда меня нет рядом.

С появлением Резкого Когтя всё изменилось. Он прилежно рассказывал мне все заслуживающие внимания события в отряде. Даже те, в которые его не посвящали. Как-то он вынюхивал.

Его репутация наёмника помогла. Чтобы заслужить снисходительное доверие товарищей, он доставал наиболее пьянящее вино и самый сладкий дым для коробочек. Участвовал и в незаконных поединках. Однажды выгородил одного товарища, когда их поединок накрыла небесная стража. Резкий Коготь, поднаторевший в ускользании от стражей, помог всем сбежать и взял вину на себя. Его презирали за прошлое, но доверяли за готовность пострадать на общественных работах. Но я-то понимал, что у Резкого Когтя был такой дурной послужной список преступлений, что на общественных работах он чувствовал себя как дома.

Он охотно процитировал насмешки в мой адрес, которые позволили себе бойцы.

— Воины из славных родов презирают тебя за женитьбу на грязерожденной.

— А остальные?

— Воины из родов попроще тоже презирают: мол, мог бы найти жену получше.

— Ну, в этом есть доля истины.

— А Реоа пустила слух, что это не твой ребёнок, а Пендека.

— А он?

— Отмолчался и не встал на твою защиту, что служит знаком согласия.

— Ясненько. Что ещё говорят обо мне?

— Софейя Патунга считает, что ты хлипкий и слабосильный. И уверяет всех, что ты в неё влюблён.

— Да уж.

— Алитча Тиро с нею согласна.

— Ещё что-то есть?

— Есть. Снова Реоа.

— Грязь её побери…

— Она рассказала, что ты якобы жил с пожилым извращенцем и танцевал перед ним, сверкая голым задом. Мол, для ублажения старикашки ты изучил танцы на «Крыльях Ветра».

— И что другие сказали?

— К их чести донесу, что почти все промолчали.

— То есть согласились?

— Они промолчали недоверчиво.

— А кто не промолчал?

— Нахав Сешт согласился с Реоа и сказал: «Фу, какая мерзость, танцевать для старикашки. Самиран и нас заставил эти пошлые танцы выучить. Ну и старший нам попался».

— Не ожидал от него такого.

— Если угодно знать, старший, то Нахав Сешт осуждает каждое твоё решение по отряду. И говорит, что ты получил место в сословии, потому что служил челядинцем у Патунга.

— Это несколько преувеличено.

— Ещё Нахав уверяет, что ты украл у него задумку об использовании Молниеносных Соколов.

— А это уже нахальство. Задумку я украл не у него.

Чем больше Резкий Коготь приносил мне донесений, тем меньше мне нравилось стукачество. Воистину, лучше жить, не зная, что о тебе говорят за твоей спиной.

Выяснилось, что даже глухонемая Эхна Намеш не промолчала в насмешках надо мной. Однажды она нарисовала на своей скрижальке коротенькую палочку и подписала, что у меня такой размер стручка. Было обидно. Но кроме этой шутки Эхна меня вообще не упоминала. Что ещё обиднее. Мне казалось, что наша с нею любовь была яркой и незабываемой. Оказалось, что только для меня.

Таита Саран назвала меня «мягкосердечным грязелюбом» и «подкидышем Те-Танга».

Миро Каитапахи заявил, что моя техника боя на мочи-ке напоминает технику диких нюхачей. Я машу ею как дикарь палкой.

Инар Сарит не злословил, лишь иногда почти ласково называл меня «Наш Убийца Акрабов». Подозреваю, он попросту осведомлён об обычае старших заводить информаторов, поэтому благоразумно помалкивал.

И только Сана Нугвари не сказала обо мне ни одного плохого слова. Я чуть не прослезился от этого факта. Впрочем, Резкий Коготь развеял мои тёплые чувства, заметив, что она вообще ни о ком не говорила ничего плохого.

— Удивительно прекрасная девушка, — сказал Резкий Коготь нежным голосом. — За это её все любят. Хотя за глаза и называют «шлюхой».

Наслушавшись донесений, я попросил Резкого Когтя больше не пересказывать мне насмешки. В отличие от других старших отрядов я не собирал на соратников компромат, чтобы потом использовать его для шантажа и интриг. Мне достаточно знать, что в бою товарищи меня не предадут. А обидные шутки… в какой-то мере я их заслужил. Ведь когда-то и я насмехался над своими старшими.

✦ ✦ ✦

Прошло пятьдесят шесть дней с нашего прибытия в Портовый Город. Срок большой, но и дивианскому воинству, отправившемуся к другим городам, нужно немало сделать. Изучить местность, подготовить позиции, откуда мы одновременно нападём на города Портового Царства. И всё это нужно сделать втайне от низких. Действовать приходилось осторожно и неспешно.

Конечно, всего не утаишь. Экре Патунга пришлось разбить воинство на малые отряды и координировать их перемещения. Вместо одного воинства получилась сотня разрозненных групп, лишённых поддержки. Если придать каждому отряду необходимые для переброски небесные дома, то низкие догадаются о нападении. Ещё хуже, если они прознают об эскадрильях Молниеносных Соколов внутри акрабов.

Работа первого старшего воинства Дивии осложнялась медлительностью коммуникаций. Сообщения передавались челядинцами и через разведчиков, замаскированных под торговцев.

Узнав об этом, сразу подумал: а не был ли Ио замаскированным посыльным? Не напрасно ли мы покрыли парня позором? А Реоа ещё и плевками?

Время от времени Экре присылал к послам разведчика рода Ситт с отчётом о ходе окружения городов. Как второй старший воинства я был на этих беседах. Ради секретности я и послы встречались с разведчиком не во дворце, а на небесном доме моего отряда. Якобы я возил послов на прогулку.

Мы поднимались на максимально доступную для акраба высоту и там, в холодной пустоте неба, уверенные в безопасности, слушали донесения.

Важная новость: наши воины не раз встречали каменные башни. Летали они часто и на большой высоте. Проследив за одной башней, искатели обнаружили место, где башни ремонтировались и подзаряжались кристаллами.

Исходя из направления полётов башен, Экре Патунга предположил, что таких баз у низких больше одной. Пришлось потратить время и ресурсы на слежку. Так нашли ещё две базы или, как назвали эти места разведчики — «лежбища». Они расположены в отдалении от городов Портового Царства. Там не проходили торговые маршруты и вообще не жили люди, даже дикие.

Наличие башен и баз технической поддержки внесли непредвиденные коррективы в план войны. Экре Патунга пришлось разделять войско ещё раз, выделив силы для атаки лежбищ.

К счастью, других неожиданностей не обнаружилось. Почти все отряды воинства вышли на позиции, разбили лагеря поодаль городов и окружили их сторожевыми пунктами, ловя и убивая всех низких, кто забредал туда. Всё предрекало успех грядущей атаки по всем фронтам.

Послы радовались и надеялись, что скоро мы покинем опостылевший дворец портового царя.

А я в очередной раз хотел спросить: почему наши искатели раньше не заметили столь крупное строительство башен? Но не стал лишний раз намекать на профессиональную непригодность рода Ситт.

Да, искатели могли долго находиться в невидимости и ходили сквозь стены. Но настоящая разведка требовала внедрения в общество низких. А на это способны очень немногие высшие. Не всякий выдержит жизнь среди грязи, тоскуя о летающей тверди и благоволениях.

Риск потерять духовную связь с родиной и стать падшим высок. Судьба искателей, сбежавших в земли зверолюдей — это грустное напоминание, что грязь поглощала высших людей.

Так же я представил, что один падший искатель мог выдать всю агентурную сеть рода Ситт. Если они такие сети вообще создавали. В чём я сомневался.

Думая о работе искателей, я снова мыслил категориями человека из будущего, знающего из кино и новостей о шпионских играх сверхдержав. В доисторическом мире ничего подобного нет. Да и сверхдержава одна. Агентурные сети, ловкие шпионы и многоходовые комбинации существовали только в моём воображении. На деле разведчики рода Ситт просто бродили по низким землям. Стараясь не попасться на глаза низким, подглядывали за их жизнью и запоминали увиденное. Я сомневался, что искатели способны анализировать массивы информации, полученной в наблюдениях.

Например, мне казалось, что сложно не заметить строительство сотен каменных башен, затеянное в глухих закоулках Портового Царства. Достаточно проанализировать увеличение поставок камня, дерева и других стройматериалов в города Портового Царства. Потом соотнести это с объёмом строительства в самих городах и задаться очевидным вопросом: почему камня привезли несметное множество, а количество домов в городах выросло незначительно?

С другой стороны, нельзя винить разведчиков. Чтобы анализировать какие-то массивы информации, нужно чтобы эти массивы где-то были собраны. А низкие не вели статистических записей о своей экономике. Никто не считал, сколько камня и кто купил. Разве что сборщики налогов, но тем было достаточно того, что налоги уплатили. Дальше делайте что хотите.

А ведь ещё после взятия крепости народа Сахаеро у меня мелькнула догадка о подозрительно чёткой организации революционного подполья у низких.

24. Затворница Акорабы и Путь обмана

На сто двадцать какой-то день в Портовом Городе гонец принёс условный знак — ларец с иероглифами имени первого старшего воинства. Я принял его у Врат Соприкосновения, где всегда много купцов и, вероятно, царских соглядатаев.

Ещё в Дивии я и Экре договорились о способах шифрованного общения. Например, такую важную весть, как начало боевых действий нельзя доверить даже гонцу. Сигнал о начале войны не подразумевал, что мои бойцы тут же развернутся и ринутся на царскую гвардию. Прямое столкновение с огромной царской армией не входило в наши задачи. Мы должны обеспечить отлёт послов и всех торговцев.

Специально неторопливо, давая «случайно» проходившим мимо купцам сиабхи подглядеть за моими действиями, я принял от гонца ларец. В раскрытой шкатулке лежал кристалл. Я поднёс к нему руку и убедился, что это яркий «Удар Гремящей Молнии».

Это означало, что маневры закончились. Все отряды на позициях. И пошёл отсчёт времени для нашей эвакуации из Портового Города.

Мы не могли в один день погрузиться и улететь. Ради конспирации мы убедили наших торговцев, что Портовое Царство доказало непричастность к постройке каменных башен и похищению слепков скрижалей. Эту фальшивую новость дивианские торговцы разнесли по своим партнёрам из Сиабхи-Дана-А под видом высшего инсайда: мол, всё будет хорошо, уважаемые низкие, можно торговать!

В ответ я положил в шкатулку кристалл «Удара Грома», подтверждая отсутствие проблем.

Октул Ньери стоял рядом со мной. Он знал о секретных значениях даров. Мы тотчас пошли к царю. Посол объявил:

— Мы довольны тобой и твоим правлением, друг высших людей. Но, увы, время вышло, пора и нам улетать. Летающая твердь устремляется дальше в своём бесконечном полёте.

В заключение послы нанесли по царю удар небывалой щедрости — подарили десяток сундуков ранее запретных к продаже предметов: озарённую еду, одежду, защищающую носителя от болезней, «Игры Света» с полуголыми шлюшками Шаати, Рааной и Лииной и прочие волшебные диковинки. А я лично подогнал царю совершенно новый небесный дом. Поднимался он так же невысоко, как все акрабы, которые мы продавали низким, так как его гнезда не принимали кристаллы выше заметного уровня. Но акраб новый, большой и сделан из полированного дерева с вкраплениями тонких полосок небесного стекла. Борта акраба усеяны самыми нелепыми узорами из бронзы и обильно утыканы синими фонарями. В ночи сей акраб светился, как скопление полицейских машин, примчавшихся на штурм публичного дома.

Я пригласил царя выйти на балкон и полюбоваться подаренным ему небесным домом. Потрясённый невиданными чудесами, царь искренне пал ниц, подражая царю Ач-Чи. Мудрецы последовали его примеру, ошеломлённые нашей щедростью.

Большого вреда передача этой техники нам не нанесла, но заставила царя поверить в наше доброе расположение.

Итак, у меня есть четыре дня до начала штурма городов Портового Царства. Это наш сюрприз — вместо обычного нападения на столицу, мы атакуем другие города одновременно. Когда прибудет помощь из Царства Суур, нас уже не будет у стен Портового Города. Повторять ошибки предыдущей войны мы не будем.

✦ ✦ ✦

Перед тем как продолжить бесконечный полёт, летающая твердь ждала возвращения всех жителей. В этом отношении торговцы были дисциплинированными. Они разом завершили дела, расплатились с партнёрами и снарядили последние караваны товаров для отправки в Дивию.

Я, Экре Патунга и остальные воины допускали возможность, что наши планы о нападении будут если не раскрыты, но приоткрыты. Нашей настороженности никто не должен отметить. Поведение моих небесных воинов не должно отличаться от привычных сборов в Путь. При этом мы должны быть готовы, что на нас нападут. Я оценил пользу от постоянного ношения закрытых шлемов — по нашим лицам ничего не прочитать.

Первыми отбыли послы предыдущей делегации. Перед этим был устроен прощальный пир, ставший настоящей головной болью для меня. Пока портовый царь и послы упивались вином, делая вид, что довольны друг другом, моим бойцам приходилось бессменно дежурить во дворце, охраняя входы и выходы.

Я, Инар и Резкий Коготь без устали обходили все посты. Несколько раз поднимались на нашем акрабе и облетали окрестности дворца, высматривая, нет ли где скоплений вооружённых сиабхи?

Управляла небесным домом Лоуа. Испуганная на всю жизнь девушка безвылазно жила в акрабе. Погонщицу не ставили в караул и не поручали другие обязанности небесного воина. Она всё время была в маске, даже спала в ней. Вместо прогулок по городу, Лоуа выходила на балкончик, стояла там пару минут и убегала внутрь.

Мой любимый стукач Резкий Коготь услышал от царской стражи, что жрецы сиабхи провозгласили Лоуа Затворницей Акорабы. (Так сиабхи произносили слово «акраб»).

Давясь смехом, он рассказал:

— Портовые жрецы сочинили легенду, что на самом деле сия высшая была проклята дивами.

— Кем-кем?

— Так сиабхи называют дивианских богов.

— Создателей?

— Сиабхи избегают называть их так, ибо создателями мира у них считаются Морская Матушка и Подземный Батюшка. Поэтому зовут Двенадцать Тысяч Создателей просто дивианскими богами или дивами, для краткости.

— Ясненько. И, наверняка, эти дивианские боги — злые сволочи?

— Само собой. Итак, одна злая дивианская богиня прокляла Затворницу и наложила на неё озарение, навечно привязавшее её к небесному дому.

— За что прокляла?

— Затворница влюбилась в Воздушного Сына, одного из сиабхийских богов.

В Мире Вещей я видел статую Воздушного Сына. Его изображали красивым и мускулистым юношей, полностью голым, но обутым в золотые сандалии с крылышками. В мифологии сиабхи он не самый популярный бог, так как происходил от брака дивианской женщины и какого-то старинного портового царя, которого современный царь презирал. Из прошлой жизни я смутно помнил, что кто-то из греческих богов тоже носил сандалии с крыльями. Вот тебе и преемственность мифологии.

Я усмехнулся:

— Теперь ясно, зачем сиабхи приносят к воротам нашего небесного дома рыбьи плавательные пузыри.

— Ага, по легенде, воздух в этих пузырях содержит любовные послания от Воздушного Сына.

— Что ещё придумали жрецы?

— Пока что Воздушный Сын и Затворница Акорабы разделены гневом ревнивой и злой дивы. Так же ваятели сиабхи усиленно работают над её изваянием для храма.

Легенда о Затворнице подтверждала, что в основной массе портовые принимали нас за полубогов. И не без удовольствия делали нас персонажами мифологии. Но обязательно упоминали, что хотя мы и высшие, но и над нами есть кое-кто повыше.

✦ ✦ ✦

После прощального пира и отбытия наших торговцев из Портового Города наступил критический момент. Традиционно дивианские послы оставляли во дворце портового царя новую смену: несколько опытных дипломатов, десяток выпускников Дома Опыта и отряд небесной стражи для их охраны. Молодёжь должна была изучать жизнь Сиабхи-Дана-А, налаживать связи и отслеживать изменения в политике и экономике низкого царства. В прошлом наши стражники, помимо охраны послов, помогали воинам портового царя бороться с творениями грязи, изредка достигавшими этих земель. Однако уже много поколений эти существа не появлялись в регионе.

За это время они успевали прилично овладеть языком, немного понять жизнь летающего города, но не слишком глубоко. Главное, они проникались пониманием недосягаемого величия высших людей и Дивии. Им запрещалось заходить дальше Восьмого Кольца, а в редких случаях допуска в срединные Кольца их сопровождала небесная стража.

Послы и царские дети сиабхи — единственными низкие, удостоенные чести долгой жизни на летающей тверди. Даже ач-чийские цари и придворные получали это право лишь раз в поколение.

В этот раз мы не могли оставить посольство. Однако поспешный отъезд всех послов вызвал бы подозрения.

Ещё в Дивии мы всем советом сословия Защищающих Путь ломали голову над тем, как обмануть портовых, чтобы они ничего не заподозрили. Экре предложил заменить послов на ловких искателей из рода Ситт, которые после отлёта Дивии изображали бы послов, а затем сбежали, используя свою способность проходить сквозь стены. Но выяснилось, что у рода Ситт слишком мало искателей с такой способностью. К тому же, я давно сомневался в их якобы непревзойдённой ловкости — слишком часто они косячили.

Рено Кохуру предложил:

— Пусть наши послы выйдут в город под видом прогулки, а там сядут в замаскированный среди домов акраб и умчатся.

— Слишком опасно, — возразил я. — За ними будут следить. И как быть со стражниками? Уход всех послов сам по себе выглядит странно, а уж если с ними попрутся и стражники…

— Ты, Самиран, слишком высокого мнения о низких, — недовольно ответил Кохуру. — По-твоему, они невероятно проницательны и хитры.

— С тех пор, как вы в последний раз воевали с сиабхи, они значительно подросли, — снисходительно ответил я.

Мой ответ намекал на предыдущую бесславную войну с портовыми, в которой облажались все небесные воины. Кохуру не стал спорить.

Госпожа из рода Поау предложила:

— Или пусть с наступлением ночи послы выйдут в открытый двор в центре дворца, а отряд стражников, используя «Крылья Ветра» подхватит их и унесёт прочь оттуда.

Экре Патунга обогнал меня в критике:

— Они не пролетят и половины города, как крылья их иссякнут.

Старший рода Нефеш предложил:

— Дайте мне разрешение и я схвачу на ветроломах нужное количество бедняков.

— Это ещё зачем? — озадачился я.

— Мы оденем их в одежду послов и стражников, да так и оставим во дворце. Пусть низкие хватают их сколько угодно.

Илиин Раттар поддержал коллегу:

— Главное нахватать не прирождённых жителей, а грязерожденных. За них спрос меньше.

Нефеш считался родом небесных стражников, то есть не особо уважаемым среди небесных воинов. Поэтому предложение прирождённого мента вызвало бурю оскорбительных замечаний.

— Даже грязерожденный обладает Внутренним Взором и Голосом, — воскликнула дама из рода Поау. — Это дары Создателей. Их нельзя бросать в грязь.

— Вот именно, — согласился другой Поау. — После такого поступка, мы долго не получим благоволения. Одни наказания!

Стыдно признать, но я нашёл предложение славного мента разумным. Жертвуя незначительными бедняками как пешками, мы спасали послов и детей из славных родов.

Однако я понимал, что подмена послов могла не сработать. За много поколений сотрудничества и вражды с летающей твердью сиабхи научились разбираться в наших родах и предназначениях, они по лицу могли определить принадлежность высшего человека к определённой социальной страте Дивии. Они бы сразу распознали бедняков.

Я раскритиковал все предложения, так они вели к раскрытию нашего замысла. Да, послов мы спасали, но раскрывали свой план. Сиабхи немедленно начнут готовиться к войне.

— Тогда что предложишь ты? — спросил Рено Кохуру.

Предложить мне нечего, но я важно изрёк:

— Война — это Путь обмана.

Экре и остальные старшие сословия Защищающих Путь не могли не похвалить мудрое изречение, содержащее в себе слово «Путь».

В тот день на совете сословия мы ничего не решили. Но наутро у меня созрел план. И на него меня вдохновил афоризм, украденной у будущего человечества.

Если «Война — Путь обмана», так давайте обманывать врага по полной.

✦ ✦ ✦

По древней традиции, царя и членов Лодки Мудрых представили новым послам. Сняв маски, они позволили Царю запомнить их лица, а затем преподнесли ещё несколько сундуков с запретными дарами.

Я повёл новых послов в их комнаты, царь и члены Лодки Мудрых, поползли за нами на коленях, роя носом землю и воздавая хвалу высшим людям. Их преклонение превзошло все ожидания, и я даже засомневался: не вызовет ли наша щедрость подозрений?

Когда царская свита удалилась, а их место заняли шпионы в кустах дворцового сада, я приступил к выполнению плана. В комнате старшего посла, немолодой священницы из рода Кинаби, мы начали операцию.

— Готовы, уважаемая?

Женщина, немного смущаясь, сбросила многослойный халат, оставшись в тунике. Несмотря на возраст, её фигура оставалась стройной — заслуга искусных целителей.

— Надеюсь, у меня получится, — нервно выдохнула она.

— Конечно, получится.

Женщина достала из шкатулки яркий кристалл «Прозрачности Воздуха» и храбро применила его. Для немолодой женщины, которая за всю жизнь ни разу не использовала «Прозрачность Воздуха», это озарение было серьёзным физическим испытанием.

Пока невидимая госпожа посол справлялась с головокружением, я убрал её халат и создал иллюзию с помощью кристалла «Игры Света». В центре комнаты возникла точная копия посла в таком же одеянии.

Я открыл дверь в коридор. Громко, чтобы услышали шпионы в кустах, сказал:

— Прощай, светлая госпожа, пока наши Пути не пересекутся вновь.

— Прощай, второй старший воинства, — ответила голограмма. — Да укажут тебе Создатели лучшее направление на Всеобщем Пути.

Я продержал дверь открытой, чтобы настоящая госпожа посол невидимкой проскользнула в коридор и отправилась к небесному дому моего отряда, висевшему над дворцовой площадью.

Чтобы неопытному невидимке было легче ориентироваться во дворце, я расставил по Пути следования бойцов. Время от времени они помахивали мочи-ками, показывая послу-невидимке, куда именно идти.

А я открыл дверь в следующую комнату. Повторил операцию: молодой посол из рода Ньери стал невидимкой, а его голограмма заняла место в центре комнаты.

Так я обошёл все комнаты, «освободив» послов.

Со стражниками проще — они носили одинаковые доспехи и закрывающие лицо шлемы. По сути, все они — образ одного и того же воина, запечатлённого творцами кристалла в разных положениях и движениях, типа как неигровой персонаж в играх. Ну и невидимость они переносили легче, чем люди мирных предназначений.

Завершив прощальный обход, я попрощался с портовым царём и мудрецами, лежащими ниц вокруг небесного дома, и запрыгнул внутрь.

Последними на борт поднялись шестеро молодых сиабхи — сын царя и пятеро сыновей мудрецов — вместе со слугами. Согласно договору, они должны были отправиться на обучение в Дивию. Сыну царя было лет четырнадцать. Вёл себя воспитанно, глядел под ноги, но часто озирался, осматривая внутренности настоящего небесного дома небесных воинов.

— Полетели домой, — приказал я Лоуа.

Она радостно ударила кулаками по панели управления. Акраб взлетел, раскидывая наваленные вокруг него рыбьи пузыри.

Я вышел на балкон и, глядя на проплывающий внизу город, задумался о предстоящих событиях. Ко мне присоединилась госпожа посол:

— Скоро на этот процветающий город обрушится ярость небесных воинов.

— Война. Война никогда не меняется, — ответил я, укрепляя свой образ мудрого не по годам юноши.

Спустя несколько часов я всё так же стоял на балконе и смотрел на морскую гладь. Ко мне вышел Инар и спросил:

— Не пора ли избавиться от грязи, самый старший?

Я кивнул, и вскоре из недр небесного дома донеслись крики и звон оружия. На балкон стали выносить тела юных сиабхи и сбрасывать их в море.

Судьба этих юношей, мечтавших увидеть божественную Дивию, была предрешена ещё тогда, когда я разработал план эвакуации из дворца.

25. Кощунники и шейная цепь

Мы без происшествий доставили послов в Дивию.

Рабочие Ветролома Настороженных, на котором располагались причалы военного Края, приступили к замене кристаллов в гнёздах нашего небесного дома, другие мастера занялись упрочнением силовых жилы, третьи проверяли борта — после длительных перелётов они расшатывались и начинали дребезжать. А челядинцы и мастера рода Зелдан и их союзников принялись за починку Молниеносных Соколов.

— Работы по подготовке акраба займут сутки, — сказал я бойцам. — До этого времени вы свободны.

А Сана Нугвари напомнила:

— Пендек, Миро и Таита — вам лучше поспешить в храм, ибо равновесие ваше давно склонено к благоволению, не теряйте времени.

Я взял извозчика и полетел в своё жилище на Четвёртом Кольце.

В Портовом Городе я нередко вспоминал Нау. Её круглые бёдра и остальную красоту. А о маленьком Ваене почти не думал. Но ещё на подлёте к тверди, когда я стоял на балконе, что-то во мне дрогнуло. До меня словно только что дошло, что у меня есть настоящая семья: красавица жена с самыми круглыми бёдрами на всей летающей тверди и немного грязерожденный ребёнок, который, если верить исследованиям Реоа, обладал мощной жизненной силой, как все грязерожденные.

Обидно завернуться в покрывало смерти и потерять всё. Может, ну его, это воинское предназначение? Может, поступить как Ио Варека — бросить службу и остаться в Дивии?

Но, конечно, это просто мысли. Обратного Пути нет. Если предам товарищей, то они будут меня оплёвывать с ног до головы на протяжении Всеобщего Пути. И оплёвывать будут буквально. Слюной.

Прибыв в своё жилище, я по-новому, с удивлением взглянул на него. И к чему мне такая громада? Почти дворец. Я, блин, даже не во всех его комнатах побывал.

Челядинца у входной арки нет. Нау не готова к моему визиту. Я хотел сделать ей сюрприз и не послал гонца.

Внутренний Голос напомнил, какие узоры на замке двери нужно поворачивать, чтобы открыть её. Вошёл в пустой коридор, освещённый одним желтоватым светильником. Издалёка, из одной из тех зал, в которых я никогда не бывал, доносилось протяжное пение.

Я пошёл на звук.

Привыкнув к моему отсутствию, Нау Саран превратила одну из зал в алтарную комнату Всенаправленного Ветра Моваха. Каким-то образом втащила в неё внушительную статую косматого и злого бога, а вдоль стен развешала полоски разноцветной ткани с шифрованными иероглифами.

В зале было традиционное круглое окно. Хотя оно смотрело в сад, но всё равно есть вероятность, что какой-нибудь глазастый сосед увидит кощунственного идола и обряды поклонения ему и побежит с доносом в сословие Помогающих Создателям.

И ещё. Госпожа Нау Саран нашла скучным поклоняться Моваху в одиночестве, поэтому пригласила нескольких единоверцев, все молодые мужчины. Окружив многорукого идола, они качали головами в остроконечных шапках и довольно громко пели гимны. Восхваляли истинную всенаправленность и отчётливо ругали сословие Помогающих Создателям, что оно столь глупо сократило направления Всеобщего Путь до Двенадцати Тысяч Создателей.

Полный набор кощунников и кощунственных речей. И где? В доме уполномоченного помощника Совета Правителей, славного дивианца который по умолчанию должен быть правоверным!

Самой Нау в молельной не оказалось.

Заметив меня, парни в остроконечных шапках испуганно заметались по комнате. Они оказались представителями мирных предназначений, а не теми воинственными моваховцами, которые лихими «Порывами Ветра» расправились с напавшими на нас наёмниками.

— Так-так, — сказал я.

Прошагав по коридору, я заглянул в ванную залу: так и есть — группа радостных сектантов плескалась в бассейне. Их остроконечные шапки выставлены в ряд, как дорожные конусы на месте аварии.

Со стороны выхода в сад послышался басовитый смех, сопровождаемый знакомым мелодичным хохотом Нау.

— Та-а-ак… возвращается, значит, муж из командировки…

Я направился в сад.

Интересно, что злости к моваховцам во мне нет. Больше раздражало, что моей недвижимостью, а так же смехом моей жены, распоряжались какие-то незнакомцы в остроконечных шапках.

В саду тоже нескучно: несколько сектантов расположились на циновках и устеленных роскошными матрасами лежаках. Обставив себя шкатулками с едой, они банально обжирались. Нау полулежала рядом на толстом белом матрасе и жестами посылала челядинцев то к одному, то к другому жрущему сектанту. Остальные гуляли по моему саду, как у себя на ветроломе, одетые в домашние халаты и тапочки. В мои домашние халаты и тапочки!

— Кажется, ваше время вышло, господа, — сказал я. — Пора и вам утекать.

Нау испуганно вскочила с матраса. Подбежав ко мне, поклонилась. После долгой разлуки славная жена должна произнести традиционное приветствие, упомянув, как истосковалась по любимому мужу. Вместо этого Нау пробормотала:

— Гости скоро уйдут.

— Дай-ка я их провожу, — сказал я, и вытянул руку с молниями.

Морщась от разрядов, Нау опустила мою руку:

— Гости сами найдут выход.

— Лучше бы они забыли сюда вход, — буркнул я.

Впрочем, служители Всенаправленного догадались, в каком направлении им двигаться. Спешно поклонившись мне, разбежались, как преступники во время облавы небесной стражи.

Пока меня не было, сад изменился. У пруда стояла закрытая тканью статуя. Подняв край покрывала, убедился, что статуя изображала шестирукого бородача с искажённым злостью лицом — Всенаправленный Ветер Мовах собственной персоной. У его подножия видна полузасохшая кровь жертвоприношения. Я всё ещё надеялся, что не человеческого.

Будто одной алтарной комнаты им мало! Ещё и в саду устроили культовое место.

— На моё золото воздвигла идолище поганое?

— Ты хочешь, чтобы я снова зарабатывала своё золото? — дерзко отозвалась Нау и задёрнула покрывало статуи.

Вместо ответа я схватил её за шею, пригнул и сказал:

— Я много дней провёл в низком царстве, милая жена.

— Как же я рада, что ты вернулся, — прохрипела Нау. — Разлука была невыносимой.

— Я думал о тебе.

— Понимаю. Позволь позвать челядинца, чтобы он подготовил ложе…

— Нет времени.

Расправив крылья, подхватил Нау и влетел с нею в первое попавшееся окно какой-то комнаты моего дворца.

✦ ✦ ✦

Акт супружеской верности получился весьма интенсивным, но при этом затянутым, как филлерный эпизод аниме сериала. Я был груб, жесток и безжалостен.

Сначала Нау терпела, потом ныла, потом рыдала и пробовала уползти, но я хватал её за ногу и тащил обратно на пол. Наше занятие любовью напоминало многократное изнасилование, которое в финальное его части начало нравиться Нау.

Утирая слёзы и радостно всхлипывая, она прижалась ко мне, не желая отпускать.

— Ну, всё, всё, — сказал я, отцепляя её руки от своих запястий. — Мне пора на войну.

— Нет, — замотала Нау головой. От её мокрых волос разлетелись капельки пота. — Я не хочу, чтобы тебя убили.

— У небесных воинов говорят: «Завернулся в покрывало смерти».

— Тем более не хочу.

— Милая жена, уверяю — в ближайшие десять поколений я не рассчитываю заворачиваться.

— Ветры Всенаправленного дуют во все стороны разом. Один из них всегда несёт смерть.

— Да что же ваш Мовах злой такой? Это потому что у него последователей нет?

— Мовах не злой и не добрый, он — весь и всё. Смирись с этим.

Я собрал разбросанные по полу доспехи. Кинул Нау ворох разорванных на лоскуты тканей, недавно бывших её халатом.

Глядя на её прекрасные бёдра с красными следами от моих пальцев, я проникся к Нау чем-то вроде любви.

— Обещаю, что не умру, — серьёзно сказал я.

Прикрывшись обрывками, Нау сказала:

— Подожди в спальне Ваена. Я скоро вернусь. У меня есть кое-что для тебя.

Надевать все доспехи лень. Поэтому я сложил их в кучу на покрывале и завязал его узлом. С этим тюком, словно изгнанник, я покинул комнату.

✦ ✦ ✦

Спальня маленького Ваена больше, чем жилище Танэ Пахау в Восьмом Кольце, включая двор подлеца-соседа. Через овальные окна рвался солнечный свет, рисуя на устеленном коврами полу жёлтые пятна. Деревца ман-ги росли из круглых углублений в полу. Их ветки шелестели на ветру из окон.

Колыбель младенца, похожая на Молниеносный Сокол, стояла у стены, выложенной разноцветной мозаикой. В некоторые плитки встроены маленькие фонари, ночью они давали интересное цветное освещение. Правда, мне оно напоминало отблески старого диско-шара, который вывешивали в спортзале транспортного колледжа во время дискотек. Под колыбелью раскинулась большая, утопленная в пол клумба с травой и цветами.

Ваен заметно вырос. Взгляд его приобрёл осмысленность. Он сидел в колыбели, что-то гукал, вертел головой и пытался ухватить меня за палец. На руках и ногах младенца деревянные браслеты, озарённые священниками Моваха. Подозреваю, пока меня не было, мама наряжала Ваена в остроконечную шапку.

Колыбель обвешана связками украшений, но не из драгоценных камней и металлов, а из дерева. Неужели священники Моваха так бедны? (Внутренний Голос напомнил, что деревца ман-ги — один из символов Моваха, так как их ветки росли во всех направлениях).

Ваен не спал, спала его сиделка, развалившись на лежаке, предназначенном для хозяев. Её мощная монобровь застыла в нахмуренном состоянии, напоминая галочку в чек-листе. Я пнул по лежаку — сиделка испуганно скатилась с него на клумбу.

— Принеси еды.

Монобровь сменила галочку на домик:

— Со всем уважением к вашей славе, светлый господин, но я не челядинка, а сиделка. Я смотрю за маленьким господином, а не ношу еду.

Акт супружеской верности так меня вымотал, что не нашлось даже слов, чтобы отругать дуру.

В комнату вошла Нау:

— Ты не слышала, что сказал светлый господин? — зашипела она на сиделку. — Принеси еду!

Наглая сиделка пошевелила бровью и вышла:

— Я позову челядинца, светлая госпожа. Он лучше знает, как приносить еду.

Извиняющимся тоном Нау сказала:

— Ваен её любит. Она умеет его успокоить.

— Она так заразительно храпит, что и Ваен засыпает?

— Сиделка поёт ему гимны Всенаправленного Ветра.

Я махнул рукой:

— Это твой дворец, Нау. Делай тут, что хочешь. Главное не подведи нас под Прямой Путь. И, умоляю, прикажи перенести статую с Мовахом внутрь дома. Нельзя ему в саду торчать, соседи увидят — непременно донесут.

Неожиданно мягко Нау согласилась:

— Хорошо, милый муж.

В комнату вошли два челядинца и внесли на руках шкатулки с едой и кувшины с питьём. Нау сама расстелила на полу обеденные покрывала и мы сели.

Сиделка с монобровью, отображавшей обиженное возмущение, хотела сесть с нами, но Нау её выгнала вместе с челядинцами.

Нау смущённо почесала кончик носа:

— Кажется, эта девка обнаглела…

— Милая жена, все служители Моваха обнаглели.

— Ты о недавних гостях?

— А есть ещё какие-то поклонники, которых я не заметил?

— Пойми, милый муж, эти люди всю жизнь провели на ветроломах, они не знали роскоши и не вкушали разнообразной мясной пиши.

— А если судить по тому, как они плескались в моём бассейне — то и не мылись?

— В такой роскошной купальне, как в нашем доме — никогда. На Ветроломе Вознёсшихся есть помывочная: большая клетка с корытами, в которые истопник пускает горячую воду. И эта помывочная считается самой лучшей на всех ветроломах. На других ветроломах моются из кувшинов. Если вообще моются.

— Ладно, я понял, на ветроломах всё плохо. Но я тут при чём?

— Для твоей казны полная горячей воды купальня — это мелкий расход. Для людей с ветроломов — богатство.

— Вот не жили они богато — нечего и начинать.

— Милый муж, умеешь ты сказать коротко и точно.

— Не тебя одну поразила моя мудрость.

— Однажды Мовах молвил: «Коли одно из направлений»…

— Давай не будем о Мовахе.

Нау покачал головой:

— Не получится избежать упоминания его имени. Смирись с этим.

Она подтянула к себе сумку, с которой ранее вошла в комнату, и вынула из неё шкатулку из полированного мрачного камня. Нау с трудом протянула её мне.

В наши дни каменные шкатулки не делали. Они остались как наследство незапамятных поколений, когда камень, в том числе мрачный, считался в Дивии роскошным материалом. Из гранита, сланца и мрамора делали не только шкатулки, но посуду, мочи-ки и даже доспехи для воинов. Можно сказать, это был своеобразный каменный век в Дивии.

Конечно, без озарений обработка камня не достигла бы таких невообразимых возможностей. Только благодаря магии можно сделать из гранита топор с острым лезвием, который не рассыпался после первого удара. Спустя поколения камень вытеснили металлы, кожа и небесное стекло — хит на все поколения, чьи свойства варьировались от хрупкости собственно стекла до гибкости пластика. Недаром в первый день в Дивии я принял доспехи Илиина за пластиковые.

Я принял шкатулку. Подцепил пальцем и снял тяжеленную крышку.

Внутри лежал браслет из плиток серого камня, с уродливым бронзовым наростом для гнезда на внутренней части одной из плиток. На современных спасительных украшениях гнёзда располагались в середине толщины предмета, так они не выступали слишком сильно и не теряли контакта с кожей человека, без которого украшение не будет действовать.

Я протянул руку к браслету, вспыхнул Внутренний Взор. Описание предмета состояло из двух иероглифов:

✦

ПУТЬ ВСЕНАПРАВЛЕННОГО

✦

У современных дивианских ювелиров так не принято. Создатели дорогих спасительных украшений забивали описание дурацкими, поэтическими метафорами с тремя слоями смыслов, доступных только образованным славным жителям. Заодно осваивали технологию навязчивой рекламы, вставляя описания заслуг мастеров, создавших украшения, и адреса лавок.

— Что этот браслет делает?

— Это не браслет, а шейная цепь. Позволь мне, милый муж…

Нау вынула украшение из шкатулки и надела на меня. Щёлкнул замочек, будто на петле вязки. Выступающая бронзовая часть с пустым гнездом больно врезалась в кадык.

— Давит, — пожаловался я.

— Растянется.

— И что сия шейная цепь делает? — прохрипел я. — Удушает?

Нау хихикнула.

У меня мелькнула мысль, что Нау решила меня прикончить. А что? Дом достанется ей и Ваену. Фанаты Моваха будут спокойно жить здесь, ходить в моих тапочках, плескаться в моих бассейнах…

— Я знаю, что ты подумал, милый муж. Но всё-таки, потерпи. Как ты мне недавно говорил.

Поскрипывая, ошейник растянулся, давление на кадык ослабло. Вероятно, плитки связаны системой тонких, вложенных друг в друга бронзовых трубочек, тянущихся, как пружины, такие использовались для соединения частей дорогих доспехов. Механический крепёж сочленений делали именно ювелиры, а не производители доспехов.

Нау сказала:

— Сию шейную цепь сотворили первые последователи направлений Моваха. Невежественные люди называют их Создателями.

Я кивнул, хотя для меня, что Мовах, что Создатели, что все остальные боги прошлого — одинаково безразличны.

Нау продолжила:

— Когда направления Моваха ещё не были спутаны глупцами, когда храмы его распространяли свои указующие персты во все стороны, награждая ветром благоволений всех достойных, обтекая недостойных…

— Каким ветром мне надуло этот ошейник? — прервал я. — Что он делает?

— Я рассказываю, не перебивай. И вот, в те великие времена жителей летающей тверди охраняли избранные ратоборцы Моваха.

— То есть — небесные воины?

— Нет, — недовольно скривилась Нау. — Ратоборцы. Это сейчас сословие воинов выродилось в каких-то слабаков, способных лишь воевать с безоружными людьми низа и разрушать их бедные лачуги…

Я хмыкнул, вспомнив просторные дома сиабхи. Вот уж кто не жил в лачугах. И назвать их безоружными могла только наивная девочка, выросшая в Дивии и видевшая низкие царства только в «Играх Света». Одна гвардия портового царя больше, чем всё наше воинство. Это не считая, что каждый портовый мудрец содержал собственную армию, численностью не меньше, чем у царя.

— Ратоборцы Моваха были не только защитниками летающей тверди, но защитниками большой тверди. Земли. Именно ратоборцы Моваха уничтожили обширные стада творений грязи и поражённых её испарениями низких людей…

Я оттянул пальцем ошейник:

— У меня мало времени, оно вообще вышло, пора и мне.

— Но я не дорассказала…

— Так. Или ты будешь краткой, или я снова яростно и несколько раз подряд исполню супружеский долг. Я как раз наелся озарённой еды, восстановил силы.

— И вот, — торопливо продолжила Нау, отодвинувшись от меня. — Ратоборцы Моваха носили доспехи и спасительные украшения, созданные последователями Моваха.

— И этот ошейник делает…

— Шейная цепь «Путь Всенаправленного» превращает кристалл, помещённый в её гнездо, в любой другой кристалл озарения.

— То есть, если я засуну в него кристалл «Внушения Неразумным», то он превратит его в «Порыв Ветра»?

— С условием, что у тебя есть усвоенный «Порыв Ветра».

Я отставил коробочку с едой:

— А какой смысл превращать кристаллы озарений, если я и так могу слиять свободные грани в кристаллы?

— А если у тебя нет граней?

— Ну, допустим. Всё равно, что особенного?

— Попробуй, сам поймёшь.

— Эй, челядинец, — крикнул я. — Принеси мне шкатулки с озарением «Внушение Неразумным».

✦ ✦ ✦

В будущем алхимики будут мечтать о превращении металлов в золото. Так и этот ошейник якобы превратит дешёвые кристаллы управляющих озарений в дорогие кристаллы озарений боевых.

Я спросил у Нау:

— Нужно ли тратить грани для превращения?

— Нужно лишь затратить сколько-то паутинок Линии Морального Права. Я точно не знаю. У меня недостаточное Моральное Право для «Пути Всенаправленного».

— Навсегда отбирает?

— Нет, конечно. Толщина восстановится с той скоростью, с какой у тебя восстанавливаются линии.

— Откуда у тебя этот ошейник?

— Мне его передали для тебя.

— Бесплатно?

Нау неопределённо мотнула головой:

— Мы хотим, чтобы ты понял истинную силу Моваха. Чтобы ты встал на его направления.

— Нет, я пока за Создателей. Но обещаю, что больше не буду смеяться над Мовахом и верующими в него.

Она пожала плечами.

— А так же разрешаю его служителям погулять в саду и помыться в купальне, — смилостивился я.

Нау махнула рукой:

— Когда ты уйдёшь, они так и сделают. С моего разрешения.

Я потрогал шейную цепь. Она уже совершенно не давила.

— Ты говорила, что ратоборцы Моваха носили не только украшения, но и могучие доспехи с такими же невиданными свойствами?

— Да.

— И где эти доспехи?

Нау пожала плечами:

— До наших дней дошло очень мало предметов, созданных при Всенаправленном Ветре Мовахе.

— Насколько мало?

— Раньше в нашем храме хранился полный набор доспехов и украшений Моваха, но во время войны верующих в Двенадцать Тысяч Создателей с последователями Луны, наш храм на Ветроломе Моваха снова разграбили. Уцелели эта цепь и бронзовый шлем.

— Понимаю, что наглею, но почему и шлем мне не подарили? Какие у него свойства?

— Милый муж, если тебя кто-то увидит в шлеме ратоборца Моваха, то ты мигом окажешься в прямом Пути, а оттуда полетишь в грязь, скованный «Подавлением Света» и сотней вязок.

— Шлем настолько заметный? — Тут меня осенило: — И выглядит он как остроконечная шапка, которую вы носите?

— Да.

— Вот ты не в первый раз упоминаешь, что безумцы из лживой веры уничтожили истинную веру во Всенаправленного Ветра Моваха. Но в зале скрижалей дворца Совета Правителей я читал древние скрижали, некоторые начертаны раньше появления Моваха…

— Пф, — уверенно усмехнулась Нау. — Раньше Моваха не было ничего, только дикость и невежество.

— О, поверь, запасов дикости и невежества у человечества хватит на двенадцать тысяч поколений вперёд.

— Что ты хочешь сказать, милый муж?

— Я установил череду смены верований в Дивии. Например, самой древней можно назвать веру в Двенадцать Звёздных Исполинов. Она упоминалась в самых старых скрижалях…

— Пф, Звёздные Исполины? Дикость и невежество.

— Куда, по-твоему, делись храмы Исполинов? Отчего умерли их последователи? Остались ли от них хоть какие-то спасительные украшения? Или хотя бы, не знаю, сандалии?

Нау не ответила, поняв, к чему я клоню. Я продолжил:

— И почему могучие ратоборцы Моваха не остановили безумцев Движения Луны, когда те начали разрушать их храмы?

— Если хочешь знать подлинную историю осквернения направлений Моваха, случившееся много поколений тому назад, то встань на направление к Моваху. Наши старшие всё тебе расскажут.

— И бронзовую шапку подарят?

— Станешь старшим священником храма — дадут поносить недолго.

Я перевёл разговор на другое направление:

— Не понимаю, если последователи Моваха владели этим ошейником, то почему они сами не превращали дешёвые кристаллы в дорогие? Глядишь, не ходили бы в тряпье, храм отстроили бы. И еду покупали бы, а не воровали у меня?

— Они не воруют. Это я угощала. И ты обещал не смеяться над нами.

— Я не смеюсь, а переживаю, что вы необоротистые.

Нау вздохнула:

— Самиран, мы выживаем как можем. Если священники Двенадцати Тысяч Создателей узнают, что у нас хранятся вещи ратоборцев, то тут же пошлют в храм стражников, чтобы отобрать их.

— Спасибо за доверие.

— А мы не доверяем, — засмеялась Нау. — Ты и так почти с нами.

— Каким образом?

— Сын — направлен к Моваху. Жена — давно к нему направлена.

— Теперь ещё и ошейник?

— Теперь и шейная цепь.

✦ ✦ ✦

Вошёл челядинец и поставил передо мною несколько шкатулок.

Я оттянул ошейник Моваха и вложил кристалл «Внушения Неразумным». Помня об особенностях работы с неизвестными озарениями, начал не с яркого, а с мерцающего кристалла. Мало ли что произойдёт?

Во Внутреннем Взоре появился иероглиф «Внушение Неразумным». В этом ничего необычного, кристаллы в оружии, украшениях и доспехах именно так и работали.

Я привычно перешёл в «режим» слияния граней, вызвав жёлтый вихрь, отвечающий за этот процесс. Так. А дальше? Обычно для слияния использовались свободные грани, которых у меня вообще нет.

— Потом надо… — начала Нау.

— Подожди, дай-ка я сам разберусь.

Всё-таки годы учёбы не прошли бесцельно. Я интуитивно предположил, что для конвертации кристалла «Внушения Неразумным» в другой кристалл, нужно вызвать целевое озарение. Я сложил три слоя узоров «Удара Молнии» и разложил их над вихрем. Именно так я делал бы, создавая кристалл из свободных граней.

Я подождал ещё, но магии не случилось. Тогда попробовал уловить иероглиф «Внушения Неразумным» своими линиями, одновременно погнав к ним узоры «Удара Молнии».

Нет результата.

— Старший сказал, что…

— Помолчи.

Мне хотелось самому допереть. С помощью Внутреннего Голоса прокрутил в голове разговор с Нау. Ага, что если для превращения нужно тратить паутинки не тех линий, которые нужны для обоих озарений, а только Моральное…

Иероглиф «Внушения Неразумным» замигал и исчез, будто вышло время его жизни. Одновременно с этим узоры «Удара Молнии», расположенные в центре вихря, наполнились чёрными гранями. Ошейник на моём горле заскрипел и резко нагрелся. От неожиданности я потянулся к нему, опасаясь, что он меня сожжёт. Это инстинктивное движение нарушил процесс: не успев наполнить все изгибы узора «Удара Молнии», грани разлетелись и растаяли.

Нау быстро пробормотала:

— Старший говорил, что не надо бояться тепла, ибо оно — дыхание Моваха.

Я взял ещё один кристалл «Внушения Неразумным» и вставил в пустое гнездо. На этот раз вытерпел нагрев ошейника и твёрдо удержал руку с вихрем. Ошейник ослаб, потеряв кристалл, но тут же заскрежетал и натянулся.

Оттянув ошейник, извлёк кристалл. Он, конечно, без подписей, но я так часто видел узоры «Удара Молнии», что без труда читал их в сплетении граней.

Убытка в толщине своей Линии Морального Права не заметил. Видать, она так велика, что конвертирование одного мерцающего кристалла не сказалось на ней.

Я повторил операцию с ярким кристаллом. На этот раз было намного сложнее удерживать во Внутреннем Взоре все его компоненты. Появились тошнота и головокружение, как при слиянии граней в кристалл. Ошейник разогрелся ещё сильнее, но когда я его оттянул, чтобы достать конвертированный кристалл, гнездо оказалось пустым.

— Старший говорил…

— Я знаю, — прервал я. — Нужно лучше стараться?

— Он сказал, что мастерство превращения кристаллов равно мастерству слияния граней.

Нащупав застёжку, я снял шейную цепь:

— Не прими за насмешку, но вы подозрительно легко расстались с вещью Моваха.

— Мы хотим тебе помочь. Мы… я не хочу, чтобы ты погиб.

— От верной гибели не спасёт, но поможет выжить. Всё-таки превращать кристаллы быстрее, чем создавать. Передай мою благодарность старшему вашего храма.

— Он как раз сейчас в подвале прячется. Может, сам передашь?

Я встал и поднял тюк со своими доспехами:

— Нет, время вышло, пора и мне идти.

Я и Нау вышли на балкон.

Челядинцы и погонщики подготовили мой небесный дом к полёту. Нефтер выдвинул сходни, устеленные белым ковром, вышитым иероглифами рода Саран. Я никогда не интересовался такими мелочами, как нанесение знаков семьи на предметы. Зато Нау весьма преуспела в этом деле. Теперь челядинцы носили ядовито-сиреневые халаты, расшитые узорами рода Саран. Деревянные ставни тоже украшены фамильными символами. Когда бродил по комнатам, отметил, что стены украшены лепниной с цитированием молитв некоему «Главному Создателю», но без упоминания Двенадцати Тысяч Создателей. В альковах появились статуи косматых мужиков в сиреневых, в цвета рода, халатах. Если им добавить ещё несколько пар рук — вылитые Мовахи.

— Не забывай, милый муж, что спасительное украшение отмечено знаками Моваха. Нельзя, чтобы его увидели безумцы Двенадцати Тысяч Создателей. И она показала глазами на Нефтера.

Я спрятал шейную цепь в тюк с доспехами. Позже перемещу его в «Тайник Света». Нет нужды всё время носить ошейник. Достаточно доставать его для конвертирования кристаллов.

— Куда летим, светлый господин? — спросил Нефтер.

— В Восьмое Кольцо.

26. Причина смерти и «Разрушение Памяти»

Я добрался до жилища Танэ Пахау на крыльях, оставив акраб на месте для приземления.

Ещё издалека я заметил изменения: на крыше больше не громоздились связки дров, которые я когда-то собирал для запуска первой в Дивии машлычной. Помнится, дрова раскидало после очищающей бури, но Слуга снова собрал их.

Куда старик дел дрова? Спалил, грея воду для ванны? Или подлец-сосед всё утащил?

Я сделал круг над двориком. Кустов ман-ги тоже нет, на их месте — стопка деревянных поддонов, предназначенных для матрасов. Пустое пространство дворика выложено досками (вот куда ушла часть дров?) а на месте погреба, в котором жил Слуга, стояла небольшая хижина, предназначенная сразу для трёх слуг.

Хм, Танэ Пахау продал дрова и купил слуг? Но зачем?

Что-то смущало меня в обстановке на дворе, но не мог понять что.

«Нет забора между владениями Танэ Пахау и соседом», — напомнил Внутренний Голос.

Точно. Наверное, старик выкупил соседский участок, как мы планировали с ним когда-то.

Я спустился в центр дворика и направился к дому. Из сарая вышел Слуга, не знаю, тот ли, который был ранее или новый? Они все выглядели одинаково.

— Кто-то приходить, высший приходить — промычал он и упал на колени, опустив голову.

На его крик из дома вышел пожилой мужик, одетый в халат, принадлежавший когда-то Танэ Пахау. У мужика плешивая голова с пучками седых волос по бокам, борода лопатой и выпирающее из расстёгнутого халата пузо.

Я его не узнал, но мужик склонился и сказал:

— Второй старший воинства Дивии пожаловал в моё жилище! Чем обязан такой честью, светлейший господин?

А вот голос я узнал.

Так вышло, что я ни разу не видел подлеца-соседа, только слышал, когда он через забор переругивался с Танэ Пахау. Даже в то утро, когда я вернулся с Ветролома Вознёсшихся, после родов Снежаны и казни Вишала Кохуру, а Танэ Пахау проломил соседский забор, чтобы спасти меня от похищения, даже тогда я не увидел лица соседа, так как его заслонили стражники.

— Подлец-сосед? — вырвалось у меня.

Он изобразил на лице обиду:

— Почему ты хулой ответил на моё приветствие? Ты, конечно, можешь меня оскорбить, уважаемый, но достойно ли это уполномоченного помощника и второго старшего воинства Дивии?

— Простите. Где господин Пахау?

— Если светлейший спрашивает о вонючем и подобном козлу старикашке, жившем здесь ранее, то отвечу — этот мерзкий поклонник лживой веры находится на помойке, где ему и самое место.

— Поясни.

— Сдох он. Стражники нашли старика мёртвым в купальне, полной червивой воды.

— Ты его убил, подлец? — грозно вскричал я, сам не зная зачем.

Подлец-сосед в ужасе отступил:

— Я прирождённый житель, не надо мне угрожать, светлейший господин. Ибо угрожающий безвинному, сам виновен и ответит в Прямом Пути.

— Болван, — сказал я и взлетел так яростно, что доски под моими ногами разлетелись в стороны.

Мне не хотелось говорить с этим неприятным человеком. Признаться, я вообще отвык от общения с рядовыми жителями Дивии. Ведь я или приказывал подчинённым, или презрительно говорил с низкими, или уважительно разговаривал с почти равными мне славными воинами.

Отыскав казарму стражников Восьмого Кольца, расспросил их старшего.

Он подтвердил, что Танэ Пахау умер в бассейне и пролежал там несколько дней, пока запах тлена не вызвал подозрение соседа.

— Целитель установил причину смерти — остановка сердца, — пояснил стражник. — Такое бывает с одинокими стариками. Им некого позвать на помощь. Так-то целитель вернул бы к жизни.

— А Слуга почему не позвал на помощь?

— Слуга его исчез, прихватив с собой золото и немного вещей старика.

Далее стражник рассказал, что по закону Прямого Пути, имущество одиноких людей хранится в неприкосновенности некоторое время. И если за ним не приходят наследники, то оно переходит в собственность Совета Правителей, а земля и строения на ней возвращаются тому, кому принадлежала ранее.

— Ясненько. Что стало с телом?

— Ушедший оказался приверженцем лживой веры. Священники храма Восьмого Кольца отказались его принимать. Наши подручные сожгли его на пустыре.

— Как какого-то слугу, — воскликнул я.

— Грани старца давно отлетели в Сердце Дивии, а храма Движения Луны больше нет. Куды его останки девать?

✦ ✦ ✦

Поблагодарив стражника, я пешком побрёл к месту для приземления акрабов.

Не стану врать, будто смерть Танэ Пахау стала для меня ударом. Как говорил какой-то видеоблогер из мира Дениса Лаврова: «Ну, умер и умер». Но и не стану врать, что принял её совсем безучастно.

Вспомнил, как я однажды резко проснулся от чувства нависшей опасности. Было полнолуние. Лунные свет проходил через окна, закрытые узорчатыми решётками, и рисовал на полу и стенах спальни теневые иероглифы. Я перевернулся на другой бок и встретил взгляд Танэ Пахау. Одетый только в набедренную повязку, старец стоял надо мной, заложив руки за спину.

— Что тебе надо? — зло спросил я.

— Не спишь?

Меня раздражало бытовое нахальство старика. Он постоянно лез со мной в купальное корыто (в те дни у нас ещё не было бассейна). Когда я переодевался, он заходил в мою спальню и наблюдал. И так же бесцеремонно лунный старик вступал в комнату для облегчения, когда я орлом сидел над дыркой в полу.

Я сел на постели и отчеканил:

— Уважаемый, давно хотел сказать: твоя бесцеремонность надоела.

— Потом скажешь. Сейчас я буду читать твои Пути и толковать равновесие.

— Посреди ночи?

— Да ты посмотри, какая сегодня луна!

— Ты же отрёкся от веры в Движение Луны?

— На словах можно отказаться от многого, на деле — ни от чего. Одевайся и выходи во двор.

Естественно, старец и не подумал покинуть спальню, а пытливо созерцал, как я поднялся с ложа (спал я голым) и подошёл к сундуку с одеждой.

«Пусть только попробует сказать что-нибудь о совершенных и тугих полумесяцах моих ягодиц, — раздражённо подумал я. — Пусть только заикнётся — выгоню из дома. Хватит с меня странного сожительства».

Но Танэ Пахау благоразумно промолчал.

— Ты не первый наблюдаешь за мной ночью?

— Должен же я следить за изменением равновесия благоволения или нет?

— А днём следить нельзя?

— Днём тебя нет дома, — сказал старец. — Вот и скажи, когда мне ещё смотреть на тебя?

— Ты ещё и обиделся?

— Конечно. Скажи мне, юноша, когда я клялся, что буду помогать целому отряду молодых бездельников, читая их Пути и наблюдая их благоволения? А? Вот именно — никогда.

— Но какое это имеет отношение к тому, что ты стоишь по ночам надо мной?

— Я делаю это не ради тебя, олух из иного мира, а ради той безграничной и всесильной Воли, которая направила к нам для спасения Дивии.

— И всё же, как безграничная и всесильная Воля вынуждает тебя стоять надо мной, да ещё в одной набедренной повязке?

Но Танэ Пахау гнул свою линию:

— А вместо спасения Дивии, я сделался священником отряда, но без славы и вознаграждения, которые получают священники.

— Так ты хочешь больше денег?

— Я хочу не денег, о, неразумный дурак в теле прирождённого жителя. Я хочу, чтобы ты занимался тем, что тебе предназначено — спасал летающую твердь, а не… спал.

— Ясненько.

В ту ночь Танэ Пахау толковал равновесие и читал мои Пути особенно яростно, но ничего путного из этого не вышло. Расстроившись, что сила Луны не помогла, Танэ Пахау сказал:

— Ладно, давай деньги.

При всех недостатках лунный старец единственный, с кем можно было обсуждать мои проблемы. В том числе проблему получения благоволений. Ведь для этого я и решил его навестить. А он взял и умер…

В Портовом Городе я готовился, что после возвращения должен выбрать, к кому обратиться за помощью в чтении Путей и толковании равновесия: к Сане Нугвари или служителям Всенаправленного Ветра Моваха?

Подаренная шейная цепь странным образом настроила против моваховцев. Они и без того имели на меня большое влияние. Я уверен, что Нау и остальные моваховцы ждут конца ещё не начатой войны, чтобы использовать мой голос в Совете Правителей.

Что именно они от меня попробуют получить?

Исходя из положений их веры, которые я плохо знал, что-то связанное с взаимодействием дивианцев и низких людей. Наверняка, потребуют смягчить закон об ограничении прав не прирождённых жителей ветроломов, чтобы легализация грязерожденных происходила быстрее. Зачем им это? А всё просто — за верой в Моваха стояли некоторые вполне славные люди.

Можно сколько угодно твердить о чистоте дивианской расы, но без притока свежей крови начинается вырождение. Даже самые упоротые прирождённые жители понимали это. Особенно сильно вырождение сказывалось на средних родах. Славные и богатые поддерживали свою многочисленность кровосмесительными браками и ассимиляцией вассальных семей. У других родов таких возможностей нет. Яркий пример — род Намеш. Глухонемая Эхна — единственная готовая на выданье девушка из всего рода. Они-то и родом оставались исключительно за счёт толстого Морального Права некоторых своих представителей, славных мастеров боя на мочи-ке. Намеш рады были бы свести Эхну с одним из братьев, да вот беда: все они слишком стары даже для неё.

Мощь жизненной силы грязерожденных, которую Реоа случайно открыла, когда лечила Пендека, — это давно установленный факт для старших сословия Возвращающих Здоровье.

Но признание ценности грязерожденных — недопустимо. Только за озвучивание такой идеи тебя заклюют представители славных родов. Поэтому дивианцам, заинтересованным в притоке грязерожденных, пришлось работать через древнюю религию, в которой нет ограничения между высшими и низкими. Не удивлюсь, если узнаю, что моваховцы занимались передачей грязерожденных детей семьям из заинтересованных родов. Иначе не объяснить, почему храм Всенаправленного Ветра Моваха ещё не уничтожен. Проще говоря, кто-то их крышевал, но крыша не настолько прочная, чтобы служители Моваха действовали открыто.

Расправив крылья, долетел до места для приземления акрабов и опустился на балкон моего небесного дома.

— Летим в Шестое Кольцо, — приказал я. — В жилище семьи Нугвари.

✦ ✦ ✦

Я отправил в жилище Нугвари челядинца с ларцом дружественного дара. Десятки заранее собранных Нефтером ларцов хранились в сокровищнице моего небесного дома. Я даже толком не знал, какие именно дары в них лежали.

Выждав положенное время, чтобы мама и дочь подготовились к приёму гостя, я вошёл в жилище семьи Нугвари.

После церемонии приветствия и обмена любезностями, я остался с Саной наедине. Она подумала, что я пришёл обсудить дела отряда, поэтому доложила:

— Никаких изменений в Путях бойцов за сегодня не отмечено.

Я не знал как начать разговор. Как признаться Сане в одном, но скрыть другое?

— Самиран?

Или рассказать всё? Как говорил Резкий Коготь: «Ушёл в тень — иди до конца». Что соответствовало поговорке: «Сгорел сарай — гори и хата».

— Ты почему молчишь?

Или оставить всё как есть? Снова пойти в храм без чтения и толкования?

Сана смутилась:

— Если своим молчанием ты намекаешь на мои отношения со славным Октулом Ньери, то не верь грязным слухам! Он один из моих учителей и ничего больше.

Но сколько мне ещё нужно примеров, что чем дальше заходишь на Всеобщем Пути, тем важнее получать благоволения, а не наказания? Без помощи священников, я буду терять больше, чем получать.

— Ладно, признаюсь — продолжила горячо Сана. — Один раз я случайно использовала на нём своё озарение.

Я не особо вникал в её слова, думая о себе. Будет Сана держать язык за зубами или, как положено добродетельной дивианке, донесёт старшим сословия Помогающих Создателям?

— Откуда ты вообще узнал обо мне и Октуле? То есть о господине Ньери?

Хватит размышлять, пора действовать. Начну рассказывать, а там уж как пойдёт. В случае чего скажу, что всё это шутка и проверка её верности отряду.

— Хорошо! — воскликнула вдруг Сана. — Признаюсь и в том, что я не один раз применила соблазнение… и не только к господину Ньери. Я не виновата, что во время молитв моё соблазнение срабатывает вместе с озарениями священников! Мерзкие пальцы старикашек…

Тут я очнулся от мыслей и помотал головой:

— Да мне до грязи твои шашни со стариками.

Сана покраснела:

— Тогда что тебе надо?

Первым делом я дал своему Внутреннему Голосу команду подавить голоса тех, чьё Моральное Право ниже.

— Мне нужен совет, — сказал я. — Представь, что во время чтения Путей ты обнаружила у прирождённого жителя не двенадцать тысяч врождённых граней, а двадцать четыре тысячи?

— Так не бывает. Граней может быть меньше, но никак не больше.

— А если бывает?

— Тогда это — «Обман Взора».

— А если нет?

— Демонизм.

— Твои действия?

— Я сообщила бы старшим сословия и мы предложили бы этому человеку пройти обряд определения демонической сущности.

— А если он откажется?

— Небесная стража заставит.

— А потом?

— Всё зависит от исхода обряда. Если одержимость можно излечить, то хворого передадут сословию Возвращающих Здоровье. Одна из семей рода Ронгоа как раз занимается излечением одержимостей. Если, конечно, у хворого хватит на них золота.

Я набрался смелости и как бы в шутку предложил:

— А если хворым окажется… ну, например, первый старший какого-нибудь отряда?

— То есть — ты?

— Нет. Но допустим.

— Самиран, я не дурочка. У тебя — демонизм?

— А я похож на одержимого?

— Очень. Хотя я мало знаю о демонических одержимостях.

— И если меня признают неизлечимым, то…

— Скинут в грязь, конечно.

Мы и молчали, стоя лицом к лицу и залитой солнечным светом из арки балкона.

— Ты убьёшь меня? — спросила Сана.

— А надо?

— Но раз ты демон.

Я схватил Сану за плечо:

— Что заставит тебя молчать, но при этом помогать мне с чтением Путей и толкованием равновесия?

— Ничего. Я священница. Демонизм — нарушение всего святого.

— Вовсе нет.

Я рассказал, что Каро Ронгоа и его коллеги скрывали демоническую одержимость своих славных пациентов. Мол, я тоже не самый последний человек в Дивии.

Неожиданно Сана согласилась:

— И правда. Ты второй старший воинства Дивии, ты — уполномоченный помощник. Твоё Моральное Право не может принадлежать демону. Нужно просто пройти обряд.

— А если бы у твоей мамы был демонизм?

— Я бы его скрывала и никому не сказала бы.

Меня вдруг осенило:

— А если бы у твоего мужа?

Сана покраснела так, как ещё никогда не краснела:

— Наверное, тоже нет…

Я взял ладошки Саны в свои и сжал:

— Да будут свидетелями Двенадцати Тысяч Создателей, я предлагаю тебе, Сана из семьи Нугвари, стать моей женой.

— Но у тебя есть жена.

— А разве она мешает? — спросил я. Но вместо Саны ответил Внутренний Голос: «Согласно законам Прямого Пути необходимо согласие первой жены».

— Согласие Нау Саран — моя забота, — ответил я. — Согласна ли ты?

Сана закрыла лицо руками, а плечи затряслись в рыдании. Она отняла руки:

— Нет! Да, я хотела бы, но теперь — нет.

— Почему?

— Я буду женой Октула Ньери.

— Он же старый!

— Всего два поколения с половиной.

Шестьдесят лет — перевёл я в года.

— Совсем юноша, ага.

Сана мучительно воскликнула:

— Так лучше.

— Для кого?

— Для рода… то есть, для семьи Нугвари.

— Так пусть твоя мама и выходит за Октула?

Сана грустно покачала головой:

— Он меня хочет.

Ещё бы не хотел! Я зачем-то схватил себя за отросшие волосы, дёрнул и сказал:

— Ты донесёшь на меня?

— Обязательно.

— Что же делать? Убить тебя?

— А ты бы смог?

— Нет, конечно. Уж лучше в грязь пусть сбрасывают.

Сана улыбнулась сквозь слёзы:

— Ради сокрытия своего демонизма, ты готов на мне жениться.

— В своё оправдание замечу, что обряд определения демонической одержимости надо мной проводили. В нём участвовала Реоа Ронгоа.

— И что показала «Игра Света»?

— Что я не демон.

— Тогда почему ты не хочешь пройти обряд? Если не демон, то и твоё двойное число граней — это проявление неизвестного пожелания Создателей.

Я промолчал. Не стал признаваться, что повторный обряд покажет мою истинную сущность — бочкообразное тело Дениса Лаврова.

— Подожди меня, сейчас вернусь, — сказала Сана и вышла.

На всякий случай я выглянул в арку окна, выбирая, в какую сторону сваливать, если Сана вернётся в сопровождении небесной стражи.

✦ ✦ ✦

Сана вернулась одна. На раскрытой ладони поднесла мне чёрную лакированную шкатулку:

— С тебя триста тысяч золотых граней.

Она раскрыла шкатулку и вытряхнула на мою ладонь кристалл. Во Внутреннем Взоре проступили иероглифы:

✦

КРИСТАЛЛ ЯРКОГО ОЗАРЕНИЯ «РАЗРУШЕНИЕ ПАМЯТИ».

ТВОРЕЦ КРИСТАЛЛА: НЕКТО ИЗ ГНЕЗДА НОЧНЫХ ШОРОХОВ.

ДО ЗАТУХАНИЯ ОЗАРЕНИЯ, ЗАКЛЮЧЁННОГО В ЭТОТ КРИСТАЛЛ, ОСТАЛОСЬ: СЕМЬ ВНУШЕНИЙ.

✦

— Это запретное озарение!

— Какой ты наблюдательный, — отозвалась Сана.

— Ты используешь этот кристалл, чтобы случайно охмурённые тобой люди забыли свои позорные поступки и не донесли на тебя?

Сана грустно кивнула.

— Моральное Право Октула Ньери оказалось слишком толстым для тебя и кристалл не сработал?

Сана снова кивнула.

— И теперь этот грязелюб принуждает тебя стать его женой?

Сана энергично покрутила головой:

— Нет, нет и нет. Октул Ньери не принуждает. Он наоборот учит меня всем тайнам священников. Он сказал, что с моей помощью завоюет первенство в сословии Помогающих Создателям.

— Ты согласилась стать оружием соблазна в этой борьбе?

— Я стану женой первого старшего рода Ньери, а потом и первого старшего сословия Помогающих Создателям, а не оружием.

Я пришёл к Сане, чтобы раскрыть свою тайну, а взамен нахватался чужих.

А Октул Ньери? Казался этаким добрым и мудрым наставником, безвозмездно помогал мне разобраться в особенностях жизни низких царств. И вдруг — похотливый старец, рвущийся к власти.

— Начинай, Самиран.

— Я никогда не применял это озарение.

— В кристалле несколько использований, научишься.

— Но ты хотя бы подскажи?

— Знаешь, как работает «Наведение Сна»?

— Похоже?

— Нет.

— Тогда зачем спросила?

Сана капризно взмахнула рукавами халата:

— Меня тоже никто не учил. Я же разобралась? Главное, пускай грани не по Линии Духа, а по Линии Тела. И используй только яркую ступень озарения.

— А разрушение не опасно для тебя?

— Опаснее помнить о нашей беседе.

Мы уселись на матрасы. Сана подложила себе под спину несколько толстых подушек и откинулась на них, запрокинув голову. И без озарения соблазнения она выглядела соблазнительно.

— Когда я очнусь, — пояснила она, — подумаю, что заснула.

Я сжал кристалл в кулаке:

— Готова?

— Погоди, — встрепенулась она. — Если я забуду разговор, то как ты отдашь мне деньги за кристалл?

— Пришлю твоей маме с ларцом дружественного дара?

— Мама обойдётся. Лучше внеси в мой знак воинской принадлежности какую-нибудь выдающуюся заслугу, а золото будет дополнительной наградой. Так ты потратишь не своё золото, а казну отряда.

— Договорились.

Я улыбнулся рачительности Саны. Умела она считать чужое золото.

— Не обмани, — погрозила она пальчиком.

— Слово небесного воина.

Девушка снова откинулась на подушки.

— Ты не расстроился, что я отвергла предложение о женитьбе?

Жена-священница заменила бы мне Танэ Пахау, и я не сердился бы, если она полезла ко мне в бассейн. И тут же представил, какую ярость вторая жена вызовет у первой. Нау презирала всех девушек моего отряда. А Сану — особенно. За красоту, происхождение и предназначение. А когда вторая жена узнает о религиозной склонности первой — быть священной войне. Представил, как девушки дерутся. И следом вообразил, как я возлежу с обеими жёнами…

Я ответил:

— Очень расстроился.

— Давай, разрушай мою память, врунишка.

Перед тем как начать, я попросил Внутренний Голос напомнить, что я слышал об этом запретном озарении.

Впервые о нём упомянул торговец срамными кристаллами. Воры граней использовали «Разрушение Памяти» в грозди для отъёма врождённых граней подростков. Более подробно о «Разрушении Памяти» поведала Акана Ситт. Она клялась, что не применяла это озарение против меня, хотя всё указывало, что применяла. Разведчица упомянула, что «Разрушение Памяти» способно стереть так много воспоминаний, что человек станет невменяемым. Сана, вероятно, не знала об этом, раз сама предложила использовать озарение на ней… Хм, интересно, сколько вреда она нанесла памяти случайно соблазнённых старичков? Всё-таки не зря Совет Правителей запретил некоторые озарения.

Я пустил грани «Разрушения Памяти» по линии Тела. Конечно, они тут же разлетелись в стороны, а у меня в голове грохнуло, будто кто-то стукнул молотом по затылку.

Минус одно использование в кристалле.

— Я в первый раз вообще сознание потеряла, — усмехнулась Сана. — Потом очнулась и не помню, как вошла в комнату и что собиралась делать? Даже Голос молчал.

Я примерно понял, чего ожидать: что-то будет твориться с моей головой. Лишь бы себе не стереть память.

На вторую попытку грани организованно поплыли по линии Тела, во Внутреннем Взоре мелькнул иероглиф «Разрушение Памяти». В затылок прилетел ожидаемый грохот. Будто и впрямь во мне рушились какие-то воспоминания?

Грохот словно бы отдалился, но снова стал нарастать. Я предположил, что пока меня повторно не ударило неизвестно чем в затылок, необходимо перенести «Разрушение Памяти» на объект! Действительно, немного напоминало «Наведение Сна».

Но как направить озарение на Сану? В «Наведении Сна» Внутренний Взор хотя бы рисовал туман, которым можно обвивать людей, но сейчас в моём взоре ничего не изменилось.

А что если… В затылок прилетел грохот «рушащейся памяти» и я упал лицом прямо в слегка раздвинутые ноги Саны, лежащей на подушках.

— Я не виноват.

Сана оттолкнула мою голову:

— У меня с пятого раза только получилось. Не позволяй грохоту отвести от меня взгляд.

— Но я и так…

Сана поморщилась:

— Ой, только не говори, что я так красива, что ты и без того не сводишь с меня глаз.

Я ухмыльнулся — снова она угадала.

— Лесть всех мужчин звучит одинаково, — сказала Сана.

— И только у славного юноши Октула Ньери лесть особенная?

— Да, представь себе, он вообще ничего не говорит о моей красоте.

— Не говорит, а сразу — делает?

Сана строго посмотрела на меня:

— Чем мы больше болтаем, тем больше моей памяти придётся разрушить. Поторопись.

Я проверил толщину Линии Тела. Одно использование яркого «Разрушения Памяти» отхватило от неё «144» паутинки. Оставшегося хватит ещё на пять использований.

Вереница граней потекла по линии Тела. Высветился иероглиф «Разрушение Памяти». Я сложил в стопку этого озарения, после чего уверенно положил ладонь на бедро Саны. Она дёрнулась. Я сжал трепещущее бедро сильнее и прошептал:

— Так быстрее.

Недаром в Дивии нельзя прикасаться без разрешения — от прикосновения озарение сработало моментально.

Нарастающий в моём затылке грохот пролетел мимо меня, словно фура на дождливой трассе. Сана вздрогнула, изогнулась. Глаза её задвигались под прикрытыми веками. От её тела начала исходить дымка, похожая на «Наведение Сна». Только эта дымка сложилась в рослого юношу, частично одетого в доспехи — это я. Даже в виде туманной фигуры — я красавчик.

Мои дымчатые копии заполнили комнату, повторяя недавние действия. Я стоял у окна, ходил, садился на матрас, ел, пил, вставал и снова садился. При этом моя фигура и расплывчатые предметы обстановки показаны так, как на них смотрела Сана, ведь это её воспоминания. Напомнило мне съёмку с камеры Go Pro.

Когда Сана вышла из комнаты, моя фигура метнулась к окну и растаяла. Дымка превратилась в очертания коридора жилища Саны Нугвари. Она прошла в свою комнату — дымка превратилась в руки девушки, доставшие из сундука шкатулку. Сана вернулась — моя фигура снова появилось у арки окна. Сана протянула мне шкатулку.

Поглаживая бедро девушки, я услышал приглушённые обрывки фраз:

— С тебя триста…

— Убить те…

Сцены множились, уходя всё дальше и дальше по времени. При этом шум позади моего затылка циклично нарастал и улетал в сторону лежавшей Саны. Я уже связал нарастание шума и появление очередной сценки из чужой памяти.

— А если бы у твоего му…

— … огда это — «Обма…»

Ясненько. А что делать, когда дойду до того момента воспоминаний, с которого их нужно уничтожить? В работе озарений нет случайных явлений. Скорее всего, нужно задействовать грохот, проносящийся мимо моей головы.

Время от времени к моей фигуре и очертаниям комнаты примешивались сгустки других образов: появились и исчезли колоны храма Двенадцати Тысяч Создателей и неясные фигуры воинов. Пару раз мелькнула знакомая обстановка небесного дома нашего отряда. Вероятно, к воспоминаниям о недавнем прошлом затесались воспоминания о более отдалённых событиях.

Это подглядывание за смутным пульсированием чужих воспоминаний было невероятно интересным. И очень интимным. Я буквально залез девушке в голову. Стало ещё понятнее опасность всеобщего доступа к этому озарению.

— … твои шашни со стари…

— Никаких изменений в Путях бойцов за сегодня не отмечено.

Когда появилась и исчезла фигура мамы Саны, я перестал сопротивляться грохоту в затылочной части. Он пронёсся сквозь голову — призрачные фигуры, заполнившие комнату, содрогнулись и истлели, как от невидимой «Стены Огня».

Сана застонала и выгнулась в последний раз. Затихла.

Итак, мой расчёт не оправдался. Сана готова буквально выжечь себе память, нежели помочь одержимому демонами получить благоволение.

Ещё раз погладив спящую девушку по бедру, я вышел из комнаты.

27. Призыв Падающего Зверя и прощание дивианки

— Во имя всех направлений, о неизвестный мне человек, ты мудро поступил, придя к нам.

Главный служитель храма Моваха восседал напротив меня на скромной плетёной подстилке. Я расположился на такой же. Между нами стояла курильница в форме рассыпающегося кристалла, где тлел ароматный комок ман-ги.

— Однако это не означает, что я намерен стать последователем Моваха, — поспешил уточнить я.

Мой собеседник внимательно наблюдал за струйкой дыма. Ранее он объяснил, что Всенаправленный Ветер Мовах присутствует везде и всегда, и по колебаниям дыма можно читать его мнение о происходящем.

— Всенаправленный утверждает, что ты уже его последователь, — произнёс служитель.

— Уважаемый, всё, чего я прошу — это чтение Путей и толкование равновесия. И не осуждать меня за демонизм.

— Ни Мовах, ни его последователи не признают нелепых выдумок поклонников Двенадцати Тысяч Создателей.

— Демонизм — их выдумка?

— Их заблуждение не в самом демонизме, а в убеждении, что одержимых следует изгонять с Дивии.

Главный служитель умолк, вновь сосредоточившись на мечущейся струйке дыма. Как я уже отмечал, в храме Всенаправленного Ветра Моваха было довольно ветрено.

Я пришёл на встречу в кожаной маске с ярким и дорогим кристаллом озарения «Обман Проницательного Взора» во лбу. Это устройство обманывало смотрящего, показывая ему чужое лицо вместо моего, и считалось лучшей защитой от «Зрения Тверди». Оно же искажало фигуру, делая носителя маски неузнаваемым. Именно эта модификация «Обмана Взора» заставляла светиться глазные прорези масок наёмников.

Главный служитель не мог меня узнать, но я почему-то чувствовал, что он прекрасно осведомлён о моей личности.

Я погасил во внутреннем взоре озарение из маски и отстегнул её крепление от ворота халата.

— Ага, муж нашей Нау? — осклабился главный служитель.

— Это что-то меняет?

— В последний раз мы встречались, когда нарекали в этом храме твоего сына.

— Уважаемый, Внутренний Голос тебе изменяет? В последний раз ты видел меня сегодня утром, когда прятался от меня в подвале моего дома.

Служитель усмехнулся.

Я продолжил:

— Я объяснил, почему не могу посещать храмы Двенадцати Тысяч Создателей. Вы готовы мне помочь?

— Как я уже сказал, ты поступил правильно, придя в наш храм.

— Вот об этом я и хотел бы предупредить. При всём уважении к Всенаправленному, я не намерен плясать вокруг его изваяния или читать его высказывания в изгибах дыма.

Главный служитель поправил остроконечную шапку:

— Полагаешь, мы любого допускаем к прямому пониманию Путей Всенаправленного? Не всякий достоин служить в храме.

— Я готов оплатить труды моваховцев…

— Кого-кого? — изумился служитель.

— Прошу прощения, оговорился — следующих за Всенаправленным. И оплачу по той цене, какую берут храмовые герои Двенадцати Тысяч Создателей.

— Плату мы не берём. Только чистосердечные пожертвования.

— Понял.

Я едва удержался, чтобы не добавить: «Хотя моя жена нажертвовала в ваш храм сотни тысяч моих золотых граней».

Главный служитель взял паузу, вероятно, прислушиваясь к напоминаниям Внутреннего Голоса.

— Хорошо, Самиран из рода Саран. Я, Хази, главный служитель храма Всенаправленного Ветра Моваха, буду читать твои Пути и растолкую равновесие.

Я не стал спрашивать, хватит ли у Хази Морального Права — священник говорил уверенно.

— Во имя всех направлений, — торжественно произнёс Хази.

— И во славу Дивии, — добавил я.

✦ ✦ ✦

Озарения священника Моваха технически не отличались от озарений священников Двенадцати Тысяч Создателей, но имели эстетические и ритуальные особенности.

В отличие от Саны и других священников, моваховец Хази не читал молитв и не возносил хвалу своему божеству через танец. Он попросил меня пересесть в центр каменного кольца, выложенного на полу, и разложил по курильницам шарики благовоний. Второй моваховец зажёг их огненным озарением. Хази начал медленно шагать по кругу, внимательно следя за струйками дыма.

Пот катился по его лицу — следствие напряжения от толкования равновесия, ограниченного моим Моральным Правом.

Спустя примерно пять минут Хази шагнул ко мне в кольцо и сел напротив:

— Твоё равновесие слегка склонено в сторону благоволения.

— В храм лучше не идти? — спросил я.

— Лучше подождать.

— А подтолкнуть равновесие сможете?

Хази пожал плечами:

— Я и подтолкнул, насколько смог. До меня оно склонялось в сторону наказания.

Я снял с пояса все шкатулки с золотом:

— Где оставлять пожертвования?

— Где угодно в стенах храма.

Положив шкатулки на пол, я поднялся:

— Значит, уважаемый, я могу рассчитывать на вашу поддержку в дальнейшем?

Всё это время главный служитель Хази не проявлял ко мне особого отношения: был минимально вежлив, не более. Теперь же он твёрдо сказал:

— Только при соблюдении одного требования.

— Какого?

Главный служитель посмотрел за мою спину. К нам подошёл молодой человек лет двадцати пяти, одетый в чёрный короткий халат. Его сандалии были зашнурованы толстыми кожаными ремнями. Из-под остроконечной шапки выбивались колечки чёрных кудрей.

Парень поклонился, придерживая шапку. За его спиной я заметил рукоятку короткой мочи-ки скрытого ношения.

— Меня зовут Кил, — представился он.

Я ответил кивком, не назвав своего имени. Это не было проявлением невежливости, а лишь показателем моего более высокого положения. Подозреваю, моё имя Килу уже было известно.

Я повернулся к главному служителю:

— И что?

— Идущий за Всенаправленным по имени Кил будет в твоём отряде вторым старшим.

— С какой стати? — удивился я.

— Таково моё требование. Во имя всех направлений.

— Уважаемый, твоё требование невыполнимо.

— Кил — хороший воин. Ты сам видел, как он дрался, защищая вас от наёмников.

— Уважаемый, ты вообще ведаешь, как устроены отряды небесных воинов?

— Да. В них есть первый, второй и третий старший. И остальные.

— Эти должности не выдают кому попало. Их заслуживают. Как у вас не всякий может служить в храме Моваха.

— Кил — хороший воин.

— Да хоть самый лучший в Дивии. Но в отряде он — никто. Какой-то Кил, ещё и грязерожденный, да?

Я сказал это наугад, ориентируясь на то, что у Кила нет имени семьи. Судя по нахмурившимся бровям Кила, я угадал.

— Для Всенаправленного Ветра Моваха нет разницы, кто откуда произошёл, — ответил он. — Все мы вышли из живота женщин.

— А для славных дивианцев есть разница, из чьего именно живота кто вышел. И куда.

Главный служитель возразил:

— Ты же взял в отряд грязерожденного Пендека, чья мать была низкой потаскухой, и бывшего наёмника по имени Резкий Коготь, который даже не знает, кто его мать.

— Пропущу вопрос, откуда тебе это известно. Но они пришли в отряд на последние места.

Главный служитель немного подумал и сказал:

— Ладно, согласен, пусть Кил будет третьим старшим.

Мне оставалось только наложить на себя фейспалм. Неужели служитель Моваха настолько недалёк?

После долгих торгов и обмена метафорическими афоризмами я убедил служителя, что если Кил войдёт в отряд, то без всяких преференций и на последнее место.

Затем я потребовал узнать озарения и умения Кила.

Я отчего-то решил, что все последователи Моваха — священники. Но у Кила не было озарений священников. У него были яркие «Крылья Всенаправленного Ветра» — то самое скрытое озарение моваховцев, позволяющее им летать, игнорируя собственно ветер. А также набор заметных озарений: «Тяжёлый Удар», «Стена Воздуха» и «Ускользающий Свет». Кроме того, «Порыв Ветра» и наследованное «Внушение Неразумным». Возможно, было что-то ещё, полученное на благоволениях, что Кил предпочёл скрыть.

— Немало усвоенных озарений, — одобрил я.

— Я был полногранный, — с гордостью сказал Кил.

Линии у Кила были примерно одинаковые, толщина чуть больше, чем у старшего ученика Дома Опыта. Этого мало для двадцатипятилетнего воина. Зато Моральное Право — толстое, в районе тысячи паутинок. Священники Моваха неплохо его прокачали. Кил мог бы запросто стать уполномоченным помощником.

Я попросил Кила показать бой на мочи-ке. По первым движениям стало ясно, что он не учился в небесном воинстве — проиграет любому из моего отряда.

Приказав Килу быть утром на Третьем Краю у ветролома Настороженных, я покинул Ветролом Моваха. Причём забыл снять остроконечную шапку, какую обязаны носить все внутри храма Моваха. Но меня нагнал один из служителей и напомнил об этом.

По дороге я подумал, что главный служитель не мог не знать, как устроены отряды небесных воинов. Поразмыслив ещё немного, я рассмеялся: служитель сразу повернул беседу так, что мы торговались, какое место Кил займёт в отряде, и я уже не спрашивал, с какой стати этот Кил вообще будет в отряде?

Служитель оказался не так прост — он умело провёл переговоры: выдвинув заранее нелепое требование, добился своего — я принял в отряд буквально первого встречного.

✦ ✦ ✦

День пролетел в хлопотах, захватив и часть ночи. А ведь я планировал посетить Первое Кольцо, чтобы узнать, с какими проблемами справляются уполномоченные помощники, назначенные вместо меня и других воинов, отправившихся в низкие царства. Я опасался, что без меня дядя Шоодо наворотит дел. Но везде успеть нельзя. Даже родовой дворец Саран остался без моего визита, что несомненно будет расценено как проявление неуважения к роду.

Дядя Шоодо использует это, чтобы настроить остальных родичей и сместить меня с поста первого старшего рода Саран. И винить его в подсиживании нет смысла, родом Саран фактически управлял дядя Шоодо. Но дяде Шоодо важно, чтобы его имя стояло первым в роду. Тщеславие — скилл, который обеспеченные люди оттачивают до конца жизни, так и не достигая предела. А я не уступал дяде первенства по той же причине: куда престижнее, когда в списке моих достижений значится «первый старший рода Саран».

Отложив родовые дела, я отправился в путь. До Ветролома Настороженных, где располагался Третий Край, названный в народе «Военным Краем», я добрался ранним утром, когда солнце только намекнуло на своё появление. Добирался своим ходом — нельзя, чтобы Нефтер или погонщики знали о моём посещении храма лживой веры.

Небесный дом нашего отряда закреплён у причала специальными балками. Один его борт разобран: внутри работали мастера, вероятно, восстанавливали целостность силовых жил. Подчиняясь случайной активации жил, словно живой, небесный дом время от времени дёргался, раскачивая держатели. Что именно делали мастера — не видно, так как подручные держали перед ними толстые занавески, скрывая тайну мастерства.

Инар Сарит уже на причале: он раскладывал по выставленным в ряд сундукам шкатулки с кристаллами, цилиндры озарённой обмотки и запасное снаряжение. Дело ответственное. Сундуки должны быть не просто заполнены доверху чем попало, а с расчётом, чтобы в случае необходимости любой воин или подручный открыл сундук и нашёл в нём любой необходимый предмет: от кристалла целительского озарения до нового шлема. Или, если нужно срочно выслать отряд вниз, то можно просто придать им два-три сундука, не тратя время на сборы по разным сундукам. Поэтому наборы в сундуках собирали с пониманием нужд каждого бойца отряда.

До вылета оставалось ещё часа четыре. Я не подошёл к причалу, иначе меня обступят акрабостроители и завалят вопросами. Нет, пусть заваливают вопросами второго старшего.

Военный Край — место суровое, тут нет садов или рощ, только многочисленные сараи, лес из держателей для акрабов и целый ряд одинаковых ангаров для небесных домов, в которые запирали акрабы на время очищающей бури. Но я всё же отыскал какие-то пыльные кусты, растущие в центре выжженного солнцем пустыря, заполз в них и уснул.

✦ ✦ ✦

Я проснулся, конечно же, невыспавшимся. И всё из-за крика Инара.

— Убирайся отсюда, болван, пока я тебя не прибил.

— Уйти мне никак нельзя, уважаемый, — ответил тихий, но полный достоинства голос Кила.

Я зевнул, потянулся.

Донёсся услужливый голос Пендека:

— Позволь, второй старший, я изобью этого одержимого.

— Я никуда не уйду, — ответил Кил. — Ваш первый старший приказал мне быть утром здесь, я пришёл.

— И зачем же он тебе это приказал? — спросил Инар.

— Чтобы я занял место в отряде.

— Нет, ну ты точно одержимый. Ты в наш отряд даже челядинцем не войдёшь.

— Первый старший сказал, что я займу последнее место.

— А я второй старший отряда и говорю тебе — пошёл вон, не позорь нас перед людьми. Пендек, разберись с ним.

— Эй, болван, — крикнул Пендек. — Давай драться.

— На чём ты хотел бы драться, уважаемый? — ответил Кил.

— Будем драться на озарениях.

Кил не выдвинул встречных предложений, а повёл себя, как истинный герой:

— Как тебе угодно.

— И без кристаллов.

— Можно и так.

Пендек растерялся — редко встречал воина, согласного на любые условия поединка.

— И без украшений?

— И без украшений, уважаемый.

В принципе, мне следовало бы вмешаться и остановить поединок. Мы всё-таки не на прогулку собираемся, не на поиски правды, а на полноценную войну. Но мне хотелось спать. Не хотелось ничего решать, пусть второй старший решает.

Инар решил:

— Здесь драться нельзя. Идите вон на тот пустырь, где кусты сорной ман-ги.

Интересно, как проявит себя новый боец? Не ошибся ли я, посчитав, что у Кила мало опыта? Вдруг он сейчас удивит всех? И мне не будет стыдно выдать ему знак воинской принадлежности.

Любопытство взяло верх, и я, стараясь не шуметь, выглянул из кустов. Пендек и Кил стояли лицом к лицу.

Пендек был одет в короткий чёрный халат, а на голых ногах — озарённая обмотка до колен. На Киле красовались доспехи, сделанные из кожи, покрытой слоем серебра. Для неопытного взгляда они выглядели как металлические. Похоже, на изготовление доспехов скинулись всем храм. Остроконечный шлем тоже был сделан из посеребрённой кожи, слегка помятый, отчего напоминал шапочку из фольги.

Остроконечная форма шлемов — редкость в Дивии. Теперь я знал почему — слишком похоже на снаряжение ратоборцев Моваха. Но остальные этого не знали и смеялись, показывая на шлем пальцем. Да уж, трудно мне будет объяснить товарищам, каким образом этот ряженый стал членом отряда…

Кил мужественно терпел насмешки.

Таита вызвалась быть целителем на поединке. Девушка только прибыла на ветролом, ещё одетая в полупрозрачную тунику токсичного цвета рода Саран.

Зрителями стали Реоа, Эхна и Нахав. К ним присоединились отдыхающие после завершения трудов мастера, челядинцы и работники Края.

Третья старшая, Софейя Патунга, вызвалась следить за боем.

— Только не деритесь насмерть, — предупредила она. — Сейчас первый старший придёт и разорётся: «Мы летим на войну, а бойцы побитые. Грязь, вас так, перегрязь, и грязь из-под ногтей!»

Софейя забавно передразнила меня, все засмеялись.

— Давайте быстрее, пока этот Убийца Акрабов не пришёл, — прикрикнул Инар. — Он всегда появляется, когда мы смеёмся, чтобы испортить веселье.

— Как в тот раз, когда он помешал мне наказать одного предателя из позорного рода Варека, — вставил Реоа.

— Начинайте, — разрешила Софейя и отошла к кустам, встав спиной недалеко от моего укрытия.

✦ ✦ ✦

Пендек атаковал Кила без хитростей и многоходовых комбинаций — просто обрушил на него стаю орлов. В этой модификации «Призыва Зверя» птицы не летали, имитируя поведение настоящих орлов, а падали на цель отвесно и с огромной скоростью. Это скорее походило на бомбардировку. А озарение называлось… «Призыв Падающего Зверя», напомнил Внутренний Голос.

При необходимости озарённый менял угол атаки призрачных снарядов, жертвуя скоростью. Кроме угла можно менять высоту, на которой звери появлялись и начинали падение. Чем выше — тем мощнее удар, но тем легче увернуться. Пендек использовал низкую точку призыва — орлы падали густо и быстро, не размахивая крыльями, а держа их раскинутыми, как самолёты-камикадзе, атакующие авианосец.

Кил использовал несколько «Стен Воздуха»: выстроил их слоями под разным уклоном, как это делали моваховцы в битве с наёмниками. Несколько орлов разбилось о них, других стены отвели в стороны, и они взорвались вдали от моваховца. Но несколько орлов из стаи добрались до Кила — ошмётки его фольгированных доспехов разлетелись в стороны. Остроконечный шлем сплющился, но удержался на голове, превратившись в шапочку «бини», какую парни начнут носить только через много тысяч лет.

Смешные посеребрённые доспехи Кила имели гнёзда с кристаллами «Унятия Крови» и «Мягкие Руки», иначе поединок завершился бы смертью моваховца. Доспехи сделали своё дело — Кил выжил. Хотя и не устоял на ногах — последний орёл взорвался рядом и отшвырнул Кила на пару метров.

— Ты куда? — засмеялся Пендек. — Мы только начали.

Изобретательностью Пендек не отличался, дрался по принципу «хорошее — повтори». Он и повторил орлиную атаку. Кил ушёл из-под удара на «Ускользающем Свете», а на выходе ударил Пендека «Порывом Ветра». Совершенно стандартный приём старшего ученика Дома Опыта.

Пендек пропустил столь примитивный удар из-за самоуверенности — уже считал себя победителем. Ветер сбил Пендека с ног и помешал ему подготовить третью атаку. Вероятно, все собранные им во Внутреннем Взоре узоры «Призыва Падающего Зверя» развалились.

Развивая неожиданное преимущество, Кил дважды метнулся в стороны на «Ускользающем Свете» — ещё один ученический способ сбить противника с толку.

Пендек не был самым славным воином. Только наследованное умение вызывать громадного энгара выделяло его. Но правильно обученный небесный воин превзойдёт самоучку. Не вставая с земли, Пендек направил в Кила вереницу призрачных орлов, на этот раз обычных, размахивающих крыльями и маневрирующих в «Порывах Ветра» противника. Одновременно с этим со всех сторон на Кила побежали рождающиеся из пустоты призрачные кабаны, а за ними вывалился и призрачный буйвол.

Судя по всему, Пендек использовал гроздь озарений, состоящую не из разных озарений, а из одного «Призыва Зверя». Весьма искусно, хотя и затратно для той линии, на которую это озарение опиралось.

Кил ускользнул по свету — в точке выхода его встретил буйвол и поддел рогами. Взлетел на «Крылья Ветра» — его сбили орлы и чуть не выклевали глаза. Попробовал увернуться на земле — его сбили с ног кабаны, совсем как когда-то меня и Хаки в свинарнике Карехи.

Кил отбивался от зверей стандартными «Порывами Ветра», почти бесполезными против призванных существ. Оборона из «Стен Воздуха» — более действенная, но и воздвигать её дольше и сложнее. Ни орлы, ни кабаны, ни буйвол не ждали, пока Кил построит оборону.

Поединок перешёл в ту фазу, когда силы соперников ненадолго уравновесились. Впрочем, превосходство Пендека было очевидным — он всё время атаковал. Кил предсказуемо решил держаться до тех пор, пока Пендек не перестанет нападать. Потом контратаковать остатками сил. И это — проигрышное решение. Небесные воины успешных отрядов, как мой, каждый день дрались на учебных поединках. Проведя сотню боёв, любой небесный воин приходит к пониманию: атакующий — побеждает.

Ещё две-три минуты и Пендек покалечит Кила. Тогда мне не нужно будет брать его в отряд. Но я заключил с главным служителем храма Моваха сделку: Кил должен быть в отряде. Лучше не портить отношения с главным моваховцем.

Пытаясь сохранить солидность и достоинство я… выполз из кустов. Софейя Патунга, не ожидавшая шевеления за своей мощной спиной, совершенно по девчачьи взвизгнула и отпрянула.

— Так-так, — сказал я. — Поединок? Нам на войну лететь, а бойцы — побитые. Убрать озарения и разойтись! Грязь вас так перегрязь, и грязь из-под ногтей!

Теперь я передразнил Софейю, передразнившую меня.

— Но старший, — сказал Пендек. — Этот болван выдумал, будто ты пригласил его в отряд. Он самый тупой мошенник, какого я встречал.

— Его зовут Кил и он будет двадцать восьмым в отряде. Инар, принеси мне чистый знак воинской принадлежности.

А наш двадцать восьмой, окровавленный и едва живой, пытался встать на ноги.

Без особого энтузиазма Таита начала его лечить.

Инар протянул мне знак, я внёс в него имя новичка и бросил Килу:

— Вы тут сами познакомьтесь, — сказал я и отправился на небесный дом.

✦ ✦ ✦

Лоуа Оаху уже сидела за панелью управления. Вероятно, сидела тут с того момента, как пришла на Военный Край. Поединок Кила и Пендека она не смотрела, с другими бойцами не болтала. А неизменная маска на лице и вовсе превращала водительницу в бездушного робота или Слугу. И впрямь — Затворница Акорабы, как прозвали её портовые.

Её поведение можно принять за дисциплинированность, но оно было скорее следствием испытанной в прошлом травмы. Вообще странно, что Лоуа упорно продолжала служить в небесном воинстве. Тем более — сейчас. Затворница Акорабы должна понимать, что в отличие от прошлых войн с низкими на этой войне наш небесный дом вполне могут подбить: у противника теперь тоже есть каменные летающие башни и мощные коломёты, пробивающие наши акрабы насквозь.

Словом, понять её мотивацию сложно. То ли Лоуа превозмогала свои страхи, то ли вынуждена следовать предназначению, выбранном для неё старшими.

— Слушай и запоминай, — сказал я.

Лоуа обратила на меня деревянную маску.

— Вот куда мы полетим…

Пользуясь напоминаниями Внутреннего Голоса, я слово в слово пересказал погонщице координаты, которые ещё в Портовом Городе мне передал гонец от Экре Патунга: «Сначала лететь на полуденное Солнце три длинных перелёта, затем осмотреться и увидеть лес с жёлтыми деревьями. Миновав лес, повернуть влево в сторону захода солнца и лететь до тех пор, пока не появятся горы с пятью снежными вершинами и водопадом, низвергающимся с круглой скалы…» И далее в таком духе, с уточнениями для ночного полёта по звёздам и по направлению ветров.

Под «длинным перелётом» подразумевалось расстояние, которое летающая твердь покрывала за сутки. Большой перелёт — это когда Дивия неслась на максимальной скорости. Мне эта единица измерения ничего не говорила, мой Голос не тренирован на такие подсчёты, но ею часто оперировали погонщики, летавшие на большие расстояния.

Ориентиры в виде рек, озёр и прочих лесов предназначались для Внутреннего Взора и Голоса. Для меня эти координаты звучали смешно, будто договариваешься с таксистом в Абхазии. Но других методов навигации по миру дивианцы не изобрели. Да и зачем, если этот прекрасно работал?

✦ ✦ ✦

Я вышел на балкончик и, отыскав взглядом Инара, крикнул:

— Пора в Путь.

У причала собрались родственники уходящих на войну бойцов. Никто не рыдал, провожая детей — дивианцы уверены в своей неуязвимости. В войнах будущего крестьяне будут отправлять сыновей на очередную европейскую бойню, затеянную правителями, и будут робко надеяться, что хоть кому-то повезёт и они вернутся живыми. Дивианскому воину нужно постараться, чтобы погибнуть безвозвратно. Целители спасали почти всех.

Основная тяжесть потерь в небесном воинстве ложилась на менее славных и родовитых бойцов отрядов из простых или вассальных семей. Они чаще становились калеками. Представители славных родов Патунга, Кохуру, Поау и некоторых других умирали крайне редко. А после смерти сразу становились героями, а их изваяния устанавливались в родовом дворце.

Такое распределение потерь происходило не из-за злого умысла. Выходцы из знатных родов были сильнее и ценнее, часто занимая высокие посты в отрядах. А целители лечили по старшинству.

Когда перед Реоа встанет выбор между Инаром из славного рода Сарит и Миро из семьи ремесленников Каитапахи, она не задумается. Лишь приказ первого старшего мог изменить этот порядок ради важных для победы озарений.

Родители Инара желали сыну завалить врагов во славу Дивии и вернуться с почестями. А родители Миро плакали, нежно гладя сына по плечам — мама по правому, папа по левому.

Наконец, я увидел мою Нау с маленьким Ваеном на руках. Её сопровождали Нефтер и сиделка с монобровью, поднятой в режиме удивления. Она зачарованно смотрела на громадных молодых воинов. Пройдя мимо Миро, покраснела и споткнулась.

Я спрыгнул с балкона и подлетел к ним.

Глотая слёзы, Нау сказала:

— Ещё раз умоляю, милый муж, не умри.

— Неужели ты думаешь, что мне легко оставить тебя? — ухмыльнулся я, чтобы скрыть слёзы.

— Думаю, — всхлипнула Нау.

Нау ничего не знала о целительских приоритетах. Она выросла на ветроломе, где селились бесславные калеки, вернувшиеся с очередных поисков правды, на которых их старшие заработали славу, а они потеряли части тел.

— Первые старшие не умирают, — пообещал я.

На прощание я потрогал Ваена за пальчики, поражаясь, какие они маленькие и хрупкие. Я впервые по-настоящему понял боль дивианского народа, вынужденного хоронить детей чаще, чем отводить их в Дом Опыта.

— Ну… ты это самое, — неловко сказал я Ваену, — расти скорее, я научу тебя всему, что нужно славному воину.

— Выбор предназначения — личный выбор каждого, — сквозь зубы сказала Нау. — Может, он не будет воином.

— А кем? Танцором и пьяницей?

Нау пожала плечами:

— Мы не будем его принуждать. Кем захочет, тем и станет.

Я не согласен с Нау, но не стал спорить. Младенец внимательно смотрел на меня редкими для дивианцев голубыми глазами. И это странно, ведь голубые глаза были у Дениса Лаврова, а у Самирана — чёрные. Зато во всём остальном он походил на Самирана и свою мать, как там её… «Сыне-Джа-На’На’Не-На’Не-Чи», напомнил Внутренний Голос. Да, эта.

По лицу Нау покатились слёзы. Я неловко обнял её, погладил по спине и поспешно влетел в небесный дом.

— Скорее, скорее, — приказал Инар остальным.

Воины потянулись внутрь акраба.

— Миро, встань на закрытие, — дал указание Инар.

Миро Каитапахи втянул сходни и заветрел ручку закрывания ворот.

Я вышел на балкон, чтобы ещё раз взглянуть на Нау и Ваена. Никак не могу привыкнуть к глупому имени сына.

Нау держала его на вытянутых руках, как обезьяна львёнка в любимом мультике Дениса Лаврова.

В Портовый Город я улетал с радостью, с желанием увидеть что-то новое, совсем не думая об оставленных в Дивии Нау и сыне. А теперь больно от них отрываться. Неужели я повзрослел? И не только Самиран повзрослел, но и остатки Дениса Лаврова во мне? Даже вспомнил, что Виви Карехи, быть может, воспитывает сразу двоих моих детей… А я так и не проведал её.

Когда вернусь с войны, обязательно сделаю это.

28. Высшие в духоте и низкие в огне

Итак, небесный дом моего отряда покинул Дивию.

Первый день мы летели над водой, второй — над сушей. Мы мчались на предельной скорости, силовые жилы разогрелись и внутренности небесного дома превратились в летучую парилку.

Снова сказался недостаток инженерной мысли дивианцев — вентиляция в небесном доме не справлялась с многократно усиленным жаром энергетических жил и раскалённых гнёзд кристаллов.

«Телесная Крепость», конечно, защищала от перепадов температуры, с этим озарением мои бойцы могли бы сидеть и в открытом пламени. Но как все озарения, она не действовало бесконечно. Когда срок действия завершался бойцы снова страдали от жары. И ладно жара, но духота ещё хуже: мы по очереди припадали к узким окошкам, чтобы подышать холодным воздухом.

Кайфовали только новичок Кил и Нахав Сешт, стоявшие на балконах в карауле. Им холодно на ветру, они кутались в меховые накидки.

Борясь с духотой, Миро первым снял доспехи и смотал защитную обмотку. За ним последовали остальные парни отряда. Оставшись в нижнем белье, они довольно вздохнули. Настала очередь девушек. Первой стала Эхна. Перед отлётом она нанесла на лицо узоры золотой краской, теперь она потекла, покрыв её лицо жёлтыми пятнами.

После Эхны разделись другие девушки. Даже Сана Нугвари сняла верхние слои своего халата священницы. Только Реоа не сняла кожаную броню разведчицы, то ли стеснялась, то ли от природы была такой холодной, что ей жара нипочём.

Лоуа Оаху тоже разделась, но оставила на лице маску, из-под которой безостановочно лился водопад пота. Грудь её прикрыта промокшим куском ткани на опасно тонких верёвочках, а в ложбинке грудей блестело весьма большое спасительное украшения в виде золотого шара. В гнездо вставлен кристалл яркого «Притяжение Воды», это озарение вытягивало из воздуха и почвы воду и собирало её вокруг озарённого. Лоуа носила это украшение после пережитой в прошлом травмы, когда чуть не сгорела заживо в сбитом мною небесном доме.

Наш второй водитель, Торан Зелдан, толстенький низкорослый парень, стоял перед Лоуа на цыпочках и утирал её пот полотенцем. На его белой шее, на очень коротком ремешке, похожем на ошейник, прикреплён продолговатый амулет с иероглифом рода Зелдан и с ярким кристаллом «Отталкивания Вещества», необходимого для погонщика.

Парень мечтал попасть к Мадже водителем, но его не взяли из-за происхождения, ведь Зелдан — ремесленники.

В отличие от Лоуа Торан предпочитал совершать боевые вылеты на Молниеносном Соколе, а не торчать перед панелью управления небесным домом. У него есть наследованная «Совокупность Направлений» и усвоенные светлые «Крылья Ветра». Из оружия предпочитал лёгкую мочи-ку, сочетая её с защитой из «Стены Воздуха», орудуя этим озарением, как невидимым щитом. Торан виртуозный погонщик Молниеносного Сокола. Он показал нам несколько неочевидных приёмов пилотажа, совершаемых с помощью «Совокупности Направлений». Секрет заключался в последовательности переключений кристаллов в гнёздах акраба. Примерно, как я использовал включение и отключение «Крыльев Ветра», только намного сложнее. К сожалению, в отряде мало кто пользовался лайфхаком на постоянной основе, так как он требовал светлой ступени «Совокупности Направлений». Кроме самого Торана, нужной ступенью этого озарения владел один из новичков, да и тот получил его на благоволении и не особо стремился использовать.

Последней разделась Таита Саран. Со времён родовой войны Саран и Те-Танга прошло немало времени. Таита повзрослела, угловатость подростка сменилась стремительно пышнеющими женским формами. С каждым днём она всё сильнее напоминала Мадхури Саран, маму Самирана.

Полуголые девушки в мокром от пота исподнем вызвали у некоторых воинов ожидаемые физиологические реакции — из-под набедренных повязок выросли бугры. В отличие от меня не все товарищи успели воспользоваться коротким отпуском, чтобы утолить половой голод.

Впрочем, в дивианской культуре нет ничего постыдного в эрекции. А вот размахивать ею перед лицами дам было бы дурным тоном и стало бы причиной для привода в Прямой Путь. Страдавшим от жары и возбуждения парням пришлось надеть паховую часть доспеха. Но и эти железки топорщились, поднимаемые могучей силой молодости.

Я отметил, что ни разу не видел свой отряд обнажёнными. Зрелище прекрасное, все молодые, красивые, подтянутые. У всех чистая кожа, лишённая изъянов.

Впору было устраивать конкурс красоты.

Конкурс красоты портил Резкий Коготь. Он старше всех нас, старше Эхны. Левая часть тела от колена до середины груди изрисована геометрическими татуировками. Татуировки наёмников — это аналог знака воинской принадлежности. Записи на теле делали вожаки крыла только им понятными шифрованными узорами. Что разумно, ведь нельзя же наёмнику носить при себе полный список преступлений, прочитать который мог небесный стражник?

Понятно, почему татуаж не распространился в Дивии — кому охота, чтобы его путали с наёмником?

У всех товарищей на груди висело какое-нибудь спасительное украшение, как нательный крест.

Я, например, носил украшения Патунга, доступные всем союзникам рода: набор из трёх голубых амулетов и четырёх браслетов из небесного стекла (на ноги тоже, как у младенца). Один амулет укреплял Линию Духа, второй защищал эту Линию от ослабления, третий нейтрализовал некоторую часть направленного на меня «Смятения Духа». Браслеты на руках занимались ускоренным восстановлением Линии Духа. Они были немного лучше, чем прошлые Браслеты Духа.

В повседневной жизни в Дивии спасительные украшения не нужны, они скорее мешали. Поэтому я, получив доступ в оружейную Патунга и ко всем видам их спасительных украшений, узнал, что количество одновременно используемых украшений ограничено. Нельзя обвешаться сотней амулетов и превратиться в неубиваемого. И зависело количество, конечно, от Морального Права. Моя толщина позволяла носить не более шести предметов: я выбрал два амулета и четыре браслета Духа. При попытке надеть ещё один амулет, Линия Морального Права задрожала, Внутренний Взор помутнел, Линии Тела и Духа стали прозрачными.

Сначала бойцы попросили товарищей, владевших ледяными озарениями, окатить их незаметными ступенями. Таких в моём отряде оказалось четверо. Софейя Патунга, лишившаяся «Ледяного Копья» на неудачном благоволении, сказала:

— Вы не должны тратить линии. Кто знает, какая битва нас ждёт впереди?

Сама Софейя, соблюдая постоянную боевую готовность, сняла только нагрудник и шлем.

Кто-то попытался обдувать себя слабыми «Порывами Ветра». Это немного помогло, но духоту не разогнало. Вдобавок каждое применение «Порыва Ветра» качало небесный дом и Лоуа потребовала прекратить это.

Тогда бойцы попросили у меня разрешение открыть врата, чтобы проветрить. Лоуа предупредила, что открытые ворота добавят неустойчивости к акрабу. Придётся лететь медленнее и ниже.

— Лучше лететь медленнее, чем медленно вариться, — ответил Инар Сарит.

Я нехотя разрешил.

Лоуа сбавила скорость, мы открыли врата на обоих бортах. Мощный сквозняк, как «Порыв Ветра», прокатился по помещению акраба, заполненному корпусами Небесных Соколов. Полуголые бойцы обступили выходы, наслаждаясь прохладой.

Я тоже страдал от жары, но меня смущала наша легкомысленность. Мы в зоне боевых действий, а ведём себя как младшие ученики Дома Опыта. Ишь ты, жарко нам стало. Софейя права, нельзя расслабляться.

— Закрыть врата, — приказал я.

— Но старший, ещё немного, — взмолился Инар.

— Истинный небесный воин должен терпеть холод и жару.

— И по нужде не ходить, — подхалимски добавил Пендек. Он тоже неплохо переносил духоту, привык к ней, когда жил в клетке ветролома.

— Закрывай врата, — повторил я.

Инар Сарит отогнал всех от входа и начал неспешно крутить колесо, наслаждаясь последними секундами холода. Миро Каитапахи крутил колесо вторых ворот.

— Второй старший, — прикрикнул я, — поторопись.

Вместо того чтобы ускориться, Инар Сарит вскрикнул, отпустил колесо и упал — в груди его торчала толстая стрела с оперением из рыбьих костей. Древко обмазано жёлтыми пятнами яда, свойственного лесному народу.

— Тревога! — заорал я, хотя бойцы и без окрика спешно облачались в разбросанные по полу кожаные доспехи. Потные ноги скользили по полу, кто-то упал. Кто-то запутался в лентах обмотки. Возникла неразбериха, где чей доспех.

Реоа и Таита оттащили громадное тело Инара к стене. Вообще-то таскать раненых должен Амак Саран, но он в этот момент неуклюже прыгал на одной ноге, натягивая на другую кожаные поножи.

Распахнулся люк балкона, в него просунулся Кил и с некоторой растерянностью доложил:

— Там это… там башни низких летят… куда-то.

— Высоко летят, низкие, — заорал второй караульный, свесившись с люка на крыше. — Выше нас, грязь их засоси!

✦ ✦ ✦

Бойцы суетились, но все ждали моего приказа. И я приказал:

— По местам.

И заодно окатил часть воинов светлой «Живой Молнией». Другую часть бустанула Таита Саран.

Наспех одетые воины разбились на пары: водители заняли места у панелей и запустили необходимые для управления озарения, а стрельцы отвязали Сколов от колец в полу.

Пендек занял место в нашем Соколе. Но я не спешил за ним. Нужно оценить обстановку.

Подкравшись к раскрытым вратам, я осторожно выглянул и тут же убрался обратно — каменная башня летела в каких-то десяти метрах от нас! И что самое невероятное — придерживалась нашей скорости. Лучники на её плоской крыше держали под прицелом ворота нашего небесного дома.

Других башен я не увидел, но скоро услышал.

Хлопнул люк верхнего наблюдательного балкона — из него вывалился утыканный отравленными стрелами Кил. Бедолага недавно оправился от ран после поединка с Пендеком, шрамы ещё розовели на коже, и вот он получил полный набор отравленной гадости от низких.

Амак Саран оттащил раненого моваховца в медицинский отсек.

Второй караульный, Нахав Сешт, вернулся невредимым и сообщил:

— На башнях коломёты заряжают.

— Я могу вилять, — сказала Лоуа. — Но тогда вам нужно крепко держаться. И привязать Соколов обратно.

— Погоди вилять, — сказал я. Спросил у караульного: — Сколько башен?

— Я увидел две.

— Итого три.

— Но есть вероятность, что больше.

Принять бой или попытаться улететь? Если честно, я за побег. Мне не нравилось, что за одну атаку низкие вывели из строя двух бойцов. Но товарищи нетерпеливо ёрзали в Молниеносных Соколах. Они ждали лишь одного приказа — в атаку.

— Открой вторые врата, — сказал я Торану. — Стрельцы, готовьтесь.

Мой отряд состоял из двадцати восьми человек. Молниеносных Соколов — восемь. Ещё два запасных Сокола хранились в вертикальном положении, привязанные к стенке складского отсека. Больше просто не поместилось в наш небесный дом.

Пары «погонщик — стрелец» сохранялись теми же, какими сложились во время смотра. Бойцы сработались друг с другом и менять их не нужно.

Четверо из оставшихся восьми бойцов — целители. После смотра из расформированного отряд Вишала Кохуру к нам перешёл Аронт из целительского рода Тахика.

Четыре целителя на двадцать восемь бойцов — это много. Стандартом считалось по одному целителю на двенадцать человек, то есть на малый отряд.

Других четверых бойцов привёл Инар. Двое из них носители яркого «Удара Молнии», двое — яркого «Ледяного Копья». Инар здраво рассудил, что не летающие на Соколах бойцы должны владеть боевыми дистанционными озарениями. Эту четвёрку я поставил на охрану небесного дома. В случае чего они будут бить по врагу из раскрытых ворот.

Один экипаж служил скорой помощью. Место в нём обычно занимала пара Таита и Амак. Они собирали раненых и отвозили на небесный дом, передавая на лечение Реоа и Аронту.

Кила я ещё никуда не определил. Управлять акрабом он умел, но не Молниеносным Соколом. В стрельцы тоже нельзя — нет подготовки летучего кавалериста. Да и озарений нужных нет. Его умение выстраивать сложные «Стены Воздуха» впечатляло, но я ещё не придумал, как его использовать. Поэтому Кил временно числился защитником небесного дома, а большую часть времени проводил в карауле или на кухне.

Итого семь Молниеносных Соколов против трёх (или более) каменных башен. Расклад приемлемый. Особенно, если вспомнить пробную битву при крепости Сахаеро. Сейчас, конечно, сложнее. Каменные башни, преследовавшие нас, крепче и быстрее сахаерской. И правили ими не дикари, а знатоки своего дела, сумевшие незаметно подобраться к нам. Все башни укомплектованы лучниками и коломётами, способными подбить наш небесный дом. Странно, почему они ещё этого не сделали? Неужели, надеялись взять нас живыми? Какие болваны!

Я решился. Запрыгнул на место погонщика и приказал:

— Действуем, как учились. Окружаем каждую башню и разим дерридами. Потом Инар и… Ах, грязь, Инар ранен.

— Нужно время, чтобы вывести яд из крови, — сказала Таита.

Инар был нашим лучшим десантником. Он и Эхна научили остальных бойцов приёму с десантированием, ближней атакой и скоростной эвакуацией. Сейчас позади Эхны сидел ухмыляющийся Резкий Коготь. Обе руки он держал на шее девушки.

— Ничего, старший, я заменю Инара во всём, — и погладил Эхну по шее. Она недовольно повела плечами, но руки не сбросила. Прикосновения — единственный способ коммуникации с нею во время полёта.

Я подумал, что лучше мне сесть с Эхной, пусть Резкий Коготь гладит шею Пендека. Но времени на перетасовку нет.

— Потом стрельцы перепрыгнут на башни, проберутся внутрь, — завершил я.

— Пленных брать? — спросил Нахав Сешт.

— Только грязных колдунов, и только тех, кто не сопротивляется. При любом намёке на отпор — убивайте.

— Во славу Дивии! — иронично гаркнул Резкий Коготь.

Остальные воины искренне повторили девиз.

✦ ✦ ✦

Мой Сокол первым вывалился из ворот. Помня о десятке лучников на крыше, я не просто выбросил Сокола, но ещё и ускорил его падение, одновременно вращая вокруг оси.

— А-а-а-а, — то ли от радости, то ли от страха заорал Пендек. Я видел его руку: чёрные пальцы с побелевшими кончиками сжимали древко прикреплённого к борту Цветка Деррида.

Покрытая густым лесом земля стремительно приближалась, потом перевернулась и мы устремились в небо.

Я сам немного испугался — в настолько крутое пике я редко заводил Сокол. Вдобавок сильный ветер отнёс нас сильно вправо, пришлось отчаянно гладить панель, выравнивая курс.

Новенький Молниеносный Сокол слушался, как идеально отлаженный механизм. Панель отзывалась на прикосновение, как сенсорный экран, а вырезанные на ней узоры не давали дрожащим от возбуждения и тряски пальцам соскочить в опасную зону и бросить Сокола в слишком резкий разворот.

Ещё на стадии производства первых моделей Молниеносных Соколов, я распорядился нанести эти узоры на правую и левую сторону панели погонщика. Теперь те воины, которые не могли освоить простой поворот без того, чтобы не перевернуть экипаж, знали, что первый ряд узоров — это разворот на четверть корпуса влево, второй ряд — разворачивал Сокола на девяносто градусов. Если протащить пальцы по гладкой панели до третьего узора, то Сокол совершал что-то вроде воздушного дрифта и разворачивался примерно на сто восемьдесят градусов. На верхней и нижней части панели вылеплены узоры-ограничители: если за них не заходить, то Молниеносный Сокол удержится в горизонтальном положении при любой скорости и любом угле атаки.

Опытные погонщики работали как раз за пределами ограничительных узоров панели, выписывая в воздухе сложнейшие петли.

Как это делал я сейчас.

Несколько стрел просвистели мимо моей головы. Одна воткнулась в переднюю часть Сокола, обрызгав мои руки ядом — низкие не скупились на смазку.

Вылетев из воздушной ямы, мой Сокол, гудя разогретыми гнёздами, как истребитель времён Второй Мировой пропеллерами, взмыл над плоской крышей каменной башни. Я крутанул экипаж, давая Пендеку возможность выбросить Цветок Деррида.

Вышло идеально — бутон грохочущих наконечников накрыл башню, как ладонь лицо. Белые облачка и огненные росчерки взрывов окутали верхнюю часть башни. В стороны брызнули обломки коломётов, тела низких и камни.

Башня накренилась и понеслась вниз, скрывшись из вида.

Я сделал резкий разворот и пригнулся к панели. Победоносно гогоча, Пендек встал на своей скамейке, привычно стукнув меня коленками в спину, и выбросил стаю призрачных орлов. Куда он их направил, я не видел, надеюсь, куда надо.

Подняв голову, я оценил обстановку.

Башен оказалось не три, а шесть. Точнее уже пять — атакованная нами башня неслась навстречу к земле.

Ещё одна башня незнакомой мне пирамидальной разновидности медленно рушилась прямо в полёте — атака чьим-то дерридом снесла ей стену. Из пролома вываливались корзины, камни и низкие воины, почему-то объятые огнём. Толстые брусья небесного дерева, служившие остовом башни, не падали, а расплывались по воздуху, как пенопласт по воде.

Из пролома вывалился небольшой молодой гракк в толстом деревянном ошейнике. Отчаянно ревя и размахивая короткими передними лапами, он пытался ухватиться то за край башни, то за плавающие вокруг неё бруски небесного дерева. Не помогло — предсмертный вой творения грязи стих внизу.

В проломе появился один из моих бойцов-новичков, вокруг него полыхнули и разошлись кольца «Огненного Смерча». Ага, вот почему низкие в огне.

Словно американский солдат, выжигающий огнемётом вьетнамскую деревню, боец скрылся в коридорах падающей башни. Надеюсь, парень успеет улететь с неё до падения на землю?

29. Успех и самонаграждение

Оставшиеся четыре башни продолжали свою странную погоню, обрекавшую их на уничтожение. Впрочем, таковы низкие фанатики — они готовы умирать в любом месте и в любое время, надеясь забрать с собой хотя бы одного высшего и переродиться в Дивии.

Молниеносные Соколы вились вокруг башен. Лучники осыпали их стрелами. В ответ на стрелы то из одного, то из другого Сокола вылетали «Ледяные Копья», сгустки огня.

Пендек уже несколько раз стукнул меня по плечу и макушке, призывая атаковать.

— Хватит меня бить.

— Прости, старший, мне не терпится бить врага.

Я вышел из битвы и кружил, наблюдая со стороны. Необходимо найти изъяны воздушной кавалерии, если такие есть.

Пока что я с трудом верил, но… изъянов не было. Замешательство и неразбериха от внезапного нападения прошли. Все мои бойцы аккуратно и точно выполняли задачи: постоянно двигались, атаковали башни короткими ударами и молниеносно отлетали. Стрелы врагов сыпались в пустоту, уцелевшие коломёты бесполезно вращались и ещё бесполезнее плевались тяжёлыми железными кольями.

Лучники не успевали вести под прицелом акраб, постоянно мечущийся по непредсказуемой траектории, а их стрелы летели медленнее, чем разогнавшийся Молниеносный Сокол.

Вот одному лучнику повезло — успел прицелиться в спину стоявшего на скамейке Нахава. Но Молниеносный Сокол летел так быстро, что стрела не догнала его и упала.

Моя тактика работала лучше, чем я ожидал! Летучая кавалерия всё-таки стала вундервафлей.

Молниеносные Соколы сделали ядовитое оружие низких бесполезным. По крайней мере, в этом сражении. Коломёты всё ещё опасны, но только для больших небесных домов.

Да, ядовитые стрелы способны сваншотить высшего. Но при условии, что у лучника будет время прицелиться, а сам высший будет стоять на месте, как Инар, закручивавший колесо ворот. Не считая того, что для поражения высшего стрела должна лететь с такой силой, чтобы пробить броню и озарённую обмотку. А потом наткнуться на «Телесную Крепость».

Небольшая накладка вышла с дерридами: удачно выстрелили только Пендек и ещё пара других стрельцов. Остальные промазали. Но не из-за того, что были косыми, просто низкие неправдоподобно ловко управляли каменными башнями, выводя их из-под основного удара взрывных наконечников. Только некоторые задели стены, выбив куски камня.

Разрушенная ранее пирамидальная башня развалилась на две половины, обе стремительно полетели вниз. Боец, выжигавший внутренности башни «Огненным Смерчем», выпорхнул из обломков на «Крыльях Ветра». Но его экипаж далеко. Воин заметался от тучи выпущенных в него ядовитых стрел. Низкие тоже учились: они догадались сосредоточить все выстрелы на одной цели, для чего каменные башни прекратили преследование нашего небесного дома и выстроились в ряд, а лучники на крышах, сбились в плотную двойную шеренгу. Первый ряд встал на колени. Благодаря этому поток стрел достиг такой плотности, что уворачиваться попросту некуда, особенно на «Крылья Ветра». За пару секунд боец ощетинился стрелами. Крылья его отключились и он камнем полетел вниз.

Низким понадобилось секунд десять на построение и увеличение плотности огня. На одиннадцатой секунде их атаковали все Молниеносные Соколы. И скученность лучников на крышах сыграла против них. На башни посыпались молнии и призрачные орлы, именно эти звери оказались особенно эффективными в воздушных битвах. В довесок кто-то метнул деррид.

После этой атаки на крышах башен не осталось ни одного живого лучника. Заодно не осталось и самих крыш — их проломили боевые озарения. Перекосившись, башни разлетелись в стороны.

Тем временем Молниеносный Сокол, управляемый Эхной, ринулся за падавшим бойцом. Резкий Коготь перевесился через борт и схватил потерявшего сознание товарища за ногу. Так как места в Соколе недостаточно, то он держал его на весу. Эхна лихо провела Сокола мимо нашего небесного дома, слегка задержавшись у раскрытых ворот. Применив «Тяжёлый Удар», Резкий Коготь забросил тело бойца внутрь небесного дома. Надеюсь, целители успели его подхватить.

У низких не осталось шансов на победу. Тем не менее, они и не думали улетать. Через дырки в стенах и крышах видно, что низкие воины готовились к рукопашной.

Я снял с борта синий фонарь и просигналил всем Сколам: «Не спешить».

✦ ✦ ✦

Я не видел ничего зазорного, чтобы плюнуть на выжившие башни и улететь. Нам приказано прибыть в подчинение Экре Патунга, а не заниматься свободной охотой. К тому же мы повредили башни настолько, что они едва держались в воздухе.

Но велик соблазн добить врага и взять пленных. Иначе наша победа какая-то недостаточно сокрушительная.

Против рукопашной я привёл бы довод об усталости бойцов. Мы неслабо потратились линиями на атаку башен.

Как вариант, можно продолжить разрушение самих башен. Их остовы и силовые жилы развалятся и башни упадут. Я склонялся к этому решению, как наиболее безопасному.

Большинство товарищей жаждали рукопашной схватки. Иначе зачем мы столько времени упражнялись в проникновении в башни и оттачивали приёмы боя в ограниченном пространстве? В конце концов, летучая кавалерия это не только дистанционные удары из Молниеносных Соколов, но и десантирование и схватка лицом к лицу с врагом.

Надо идти до конца: применить и оценить весь комплекс наших умений.

Я просигналил команду к построению для высадки. Ответом мне был радостный рёв воинов.

Каменные башни улепётывали от нас, буквально прихрамывая в воздухе. Две раскачивались как поплавки, вероятно, погонщикам стоило больших усилий держать их вертикально. Третья летела ровно, эта башня почти не пострадала, не считая пробитой крыши.

Мы выстроились в круг, носами Соколов к центру. Сохраняя такое положение, начали перемещаться, нагоняя башни. Потом так же слаженно набрали высоту и опустились на башни, взяв их в кольцо. Нам не стоило большого труда выровнять скорость со скоростью башен.

Низкие могли бы помешать нашему манёвру простым разлётом врассыпную. Но для этого им надо видеть, что мы делаем. А с этим у них проблемы — места навигаторов располагались на разрушенных крышах. Низкие летели вслепую. Если и подглядывали, то через узкие щели и дыры, не дающие им полного обзора.

Наш небесный дом держался в большом отдалении. Между ним и нами висел акраб скорой помощи, готовый подхватывать раненых на лету.

Сняв с бортов Соколов оружие, небесные воины встали во весь рост на скамейках и отвязали страхующие верёвки. Никто не включил «Крылья Ветра» заранее, так как они помешали бы движению Молниеносного Сокола.

Я не знал, как руководить каждым Соколом во время абордажа башен, поэтому просигналил фонарём разрешение самостоятельно выбирать цели.

Пендек тоже встал, ударив меня коленями в шею, и махнул своей мочи-кой в опасной близости от моей макушки. Всякий раз, когда Пендек стучал мне коленями в затылок, я вспоминал Светоносных Орлов рода Гаруджа. У них такой проблемы не было.

Соколы ринулись на врага. Своей целью я выбрал левую башню, в её стене дымился пролом, образованный после взрыва наконечника деррида.

Развернувшись бортами к целям, Соколы остановились. Стрельцы прыжками десантировались с задних скамеек.

Прыжок Пендека отбросил мой Сокол назад, я быстро провёл пальцами по панели в противоположном толчку направлении, Сокол вернулся обратно.

Расправив крылья, Пендек и остальные бойцы преодолели расстояние до башен и закрепились. Кто-то уцепился за бойницу, уже закрытую ставнями из толстых брёвен. Кто поставил ногу на порог закрытых ворот. «Ударами Грома» или мочи-ками, усиленными «Тяжёлым Ударом», они проломили ворота и ввалились внутрь. Остальные не выпендривались, а проникли в башни через пробитые крыши.

Пауза. Свистел ветер, гулко стучали камни в стенах башен. Под моими ногами гудели энергетические жилы Сокола. Потом со всех башен понеслись звуки: звон мочи-к, предсмертные крики низких, радостные возгласы: «Во славу Дивии!» Их перекрыли раскаты «Ударов Грома», от которых каменная кладка башен буквально растянулась и сложилась обратно. Узконаправленные «Порывы Ветра» выбили в стенах башен аккуратные дыры.

Во время тренировок мы раскрыли тактическое преимущество защитников башни: если заманить высшего поглубже в коридоры башни, можно навалиться на него толпой и победить. Чтобы не допустить этого, я ограничил время нашей атаки тремя минутами. После этого, каким бы выигрышным ни было положение небесного воина, он должен отступить.

Молодые небесные воины не жаловали слово «отступить», для них оно значило бегство от врага. А я мало того, что сделал отступление обязательным, так ещё заставил бегать от низких! В такие моменты я жалел, что под моим началом были юнцы, а не взрослые воины, которые понимали ценность отступления.

Но на этот раз молодёжь чётко выполнила приказ. Через пару минут десантники показались примерно в тех точках башен, на которые приземлились. Пендек выбежал из разбитых ворот башни и, не глядя, прыгнул в бездонное небо. Я направил Сокола точно под него. Пендек обрушился на скамейку и ухватился за верёвку, чтобы не выпасть.

От него несло жаром разгорячённого тела.

— Ух, как мы их, старший! Я сразу тридцать низких убил… — Пендек запнулся, видимо, выслушал поправку от Внутреннего Голоса. — Короче, я не менее десяти низких убил. И всех мочи-кой! Ух, даже не думал, что так можно было. Правильно говорят, что настоящий бой стоит двенадцати учебных поединков.

— Колдуны среди них были? — спросил я.

— Были, — как-то неуверенно ответил Пендек. — Или не были. Я не знаю. Как отличить их?

Тем временем десантники вернулись на свои места в Соколах. Мы отлетели на безопасное расстояние, хотя в башнях не осталось лучников. Так же, как я понял, не осталось грязных колдунов, способных атаковать нас дистанционными озарениями.

На всех Соколах замигали синие фонари: мне сигнализировали о результатах атаки. Каждый воин доложил о десятках убитых низких. Все выполнили главную задачу — уничтожили погонщиков и их сменщиков. Неуправляемые башни резко потеряли скорость и раскачивались на ветру всё сильнее и сильнее.

Были и трофеи — Нахав Сешт держал за ногу одного колдуна. Я просигналил, чтобы доставил пленного на небесный дом. Для них приделана специальная клетка на внешней стороне акраба. Ибо хранить низких внутри небесного дома — отвратительное деяние.

Одна из башен, не выдержав неконтролируемых колебаний, начала рушиться и вдруг перевернулась вверх дном. Поболтавшись пару секунд в таком положении, устремилась к земле. Полёт её был недолог — с треском и грохотом башня обрушилась на вершины деревьев и, продолжая разваливаться, пронеслась по лесу, оставив просеку из сломанных деревьев, усыпанных камнями.

Вслед за нею потеряли управление и оставшиеся башни. Точно так же перевернувшись вверх дном, ухнули вниз.

Наверняка какие-то низкие выживут. Но добивать их — трата времени. Да и ресурса тоже. Молниеносные Соколы были быстрыми и маневренными, но поглощали кристаллы, как гоночные машины топливо.

Я просигналил фонарём: «Домой».

✦ ✦ ✦

Остаток Пути до расположения наших войск прошёл весело. Мы обедали и устроили разбор нашей первой настоящей воздушной битвы. Воины по очереди делились рассказами.

— Первых трёх низких я разнесла «Ударом Грома» сразу, как спрыгнула через крышу, — захлёбываясь ароматной водой сказала Алитча Тиро. — Я поправила перчатки громобойца и спрыгнула ниже, ну, туда, где на верёвках висят погонщики. Их защищали десять выучек с копьями и высокими щитами. Окружили погонщиков, как забором, будто я не смогу его пробить, ха-ха!

— Ты рассказывай суть, а не то, как ты смеялась, — поправил её Миро Каитапахи.

— Но в этом и суть. От моего смеха погонщики испуганно задёргались на верёвках. Башня наклонилась и все низкие, гремя щитами и задевая друг друга копьями, укатились к стене.

— И где тут суть?

— А там, что мой смех подействовал на них, как «Смятение Духа». Ну, я подлетела к выучкам и замесила их всех вместе с щитами и копьями. У меня аж оторвалась держащая скоба на перчатке. Надо мастеру отнести.

— А потом? — спросил я.

— Я подошла к погонщикам и избила их до смерти. Они пытались от меня убежать. И смешно дёргались на своих верёвочках. Совсем как подвешенные на цепи каменные глыбы, на которых мы отрабатывали «Удар Грома» в Доме Опыта.

Алитча снова засмеялась, немного похрюкивая. Видать, и впрямь смешно было.

— Кстати, старший, — спросила Алитча. — А как мы будем чинить поломанное снаряжение? В Дивию, что ли, возвращаться, чтобы исправить всякую мелочь?

— Всё предусмотрено, Алитча, — ответил я. — Наше воинство сопровождают небесные дома мастеров и ремесленников. Они будут чинить одежду, оружие и доспехи. А Гаруджа, Зелдан и остальные будут исправлять повреждения Соколов и менять кристаллы.

— Ну, хорошо, коли так. Мне бы починить скобу эту, а то перчатка падает…

— Покажи, — предложил Миро Каитапахи. — Вдруг я смогу приделать скобу?

Они отошли.

Очередь на пересказ битвы перешла к девушке по имени Нанхия. Она происходила из семьи, подчинённой роду Кохуру. После расформирования отряда Вишала Кохуру, в котором служила Нанхия, она упросила Инара взять её в мой отряд, а её семья начала искать возможности стать вассалами Патунга.

— А я вот что-то странное заметила, — сказала Нанхия. — Ни один низкий не поддался моему «Смятению Духа».

— Потому что ты не умеешь им пользоваться, — отозвалась Софейя. Ей Нанхия не нравилась, как бывшая подчинённая враждебного рода.

В другое время Нанхия ответила бы Софейе что-нибудь обидное, девушки неравны по происхождению, но равны по силам. Но теперь Нанхия, сжав зубы, льстила Софейе и пыталась с нею подружиться.

— Вероятно, ты права, светлая госпожа, — покорно согласилась она. — Яркое озарение, которое я изучала под руководством старших Кохуру, известных наивысшим мастерством в «Смятении Духа», недостаточно сильное для грязи, да?

Если в её ответе и была ирония, то незаметная даже мне. Зато все заметили, что упомянув Кохуру, она не добавила «славные».

— Вот именно, — важно кивнула Софейя. — Озарять надо лучше.

— Нет, Нанхия, — ответил я. — Многие низкие и впрямь обладают сопротивляемостью «Смятению Духа». Ни один высший на такое не способен.

Моё утверждение подняло бурю негодования, мол, ты чего несёшь, старший? Совсем с ума сошёл, такое говорить?

Нанхия склонила голову:

— При всём уважении, самый старший, но я не вижу смысла в твоих словах. Как низкие могут быть сильнее высших в чём-либо?

— Гонцы, которые приносили в Портовый Город вести о ходе окружения городов, рассказали мне и послам, что среди низких, особенно тех, кто летал на башнях, появилось множество таких, кто противостоял «Смятению Духа». Это открытие поразило наших военных начальников.

— Неудивительно, — сказала Нанхия. — Всё-таки это озарение может свести с ума даже сильного небесного воина.

Софейя Патунга тут же ответила самоуверенно:

— На меня смятение никогда не подействует.

Нанхия поклонилась:

— Безусловно, светлая госпожа.

Я продолжил:

— Экре Патунга и другие старшие решили, что грязные колдуны приобрели каким-то образом озарение, защищающее от смятения.

— Какой позор, если это так, — вырвалось у Нанхии.

— Но дальнейшее противостояние показало, что всё гораздо проще, — успокоил я. — Наши бойцы заметили, что лучше всего «Смятение Духа» действовало на низких, оторванных от товарищей и командиров. Но почти бесполезно, если рядом были шаманы, которые постоянно повторяли хулу на высших и на летающую твердь.

Пендек подал голос:

— Но у нас так же, да? Когда рядом товарищи, то «Смятение Духа» не наносит ущерба.

Его поправила Нанхия:

— При условии, если товарищ, менее подверженный его действию, успеет тебя ободрить.

— Ну да, — согласился Пендек. — Так ты, старший, помог мне во время битвы с наёмниками.

— Примерно всё так, уважаемые. Вера в слова шаманов помогает низким устоять против «Смятения Духа».

— Поэтому, — заключила Нанхия, — шаманов нужно убивать первее погонщиков?

— Убивать нужно всех, — раздался голос Инара.

Он восстановился после отравленной стрелы. Только сильная бледность выдавала, какой огромной силы был яд, раз всего одна стрела сразила небесного воина.

— А ещё, друзья, нам пора перестать быть беспечными, — продолжил Инар. — Мы на войне. Если жарко — терпите. Если душно — терпите ещё сильнее.

— Если хотите помочиться — терпите, — ввернул Пендек.

Я выслушал ещё несколько рассказов о битвах в башнях. Все они примерно были об одном и том же. Низкие воины защищали погонщиков, окружив их щитами. Небесные воины убивали их всех, потом убивали погонщиков и сбегали с башни.

— Вообще, старший, я думал, что низких будет больше, — сказал Нахав.

— Как-то у них пусто там, — добавил Пендек. — Мне пришлось побегать по башне, чтобы найти, кого бы ещё убить в оставшееся время.

— Я отметила, — сказала Нанхия, — что дрессированный гракк был только на одной из пяти башен. Да и тот мелкий, неподготовленный.

Мои опасения оказались напрасными. Низкие не выследили нас каким-то хитрым способом, а просто натолкнулись на нас, летя по своим делам. Быть может, как раз для того, чтобы взять на борт гракков и побольше воинов?

Разбор битвы я завершил раздачей записей в знаки воинской принадлежности.

Инар Сарит получил грубый промах за неготовность к нападению врага. За то, что его подстрелили, когда он открыто бродил в трусах, можно влепить и непростительный промах, но Инар, кажется, всё осознал. Не стоило портить ему послужной список. Тем более, что даже с промахом он оставался вторым старшим.

Нахав Сешт заработал решающую заслугу. Он единственный, кто взял в плен колдуна. Из донесений гонцов я помнил, что пленные колдуны отлично болтали под «Правдивой Беседой», выдавая расположение своих крепостей.

Наградил всех, кроме Амака Саран и себя.

Я имел полное право выписать себе заслугу. Под моим руководством отряд одержал сокрушительную победу. Но я оставил награждение на усмотрение Экре Патунга. Заслуга от него значила больше, чем самонаграждение.

Да и формулировка самонаграждения звучала издевательски:

✦

САМЫЙ СТАРШИЙ ОТРЯДА, САМИРАН ИЗ РОДА САРАН, ПРИЗНАЛ СЛЕДУЮЩИЕ ЗАСЛУГИ САМИРАНА ИЗ РОДА САРАН, САМОГО СТАРШЕГО СВОЕГО ОТРЯДА…

Я уже встречал людей, чьи знаки воинской принадлежности усеяны заслугами от самих себя. Никто их всерьёз не принимал, хотя заслуги не были выдумкой.

30. В плену. Теневой Ветер и большая охота

Эти разблокированные воспоминания пролетели перед моим Внутренним Взором с яркостью и деталями искусной «Игры Света». И плавно перешли в сон.

Мне всегда неприятно просыпаться и осознавать, что мои переживания и победы — в прошлом. В настоящем у меня холодный каменный пол, едва прикрытый соломой, и грохот каменных стен летающей башни, сквозь который прорывался бессвязный шёпот рехнувшегося торговца.

Я проснулся с мокрым лицом. Слёзы вызвали воспоминания о покинутой Нау Саран. Пару слезинок добавили вновь обретённые отцовские чувства. Даже смерть Танэ Пахау, так и не успевшего застать спасение Дивии, вызвала запоздалую печаль. Воспоминания о товарищах тоже прибавили слезинок. Товарищи — те ещё молодые остолопы… Но мои любимые остолопы! Пока я не помню, кто именно из них умер, но те, кто живы и в плену, будут спасены мною! Ну а за мёртвых я отомщу отдельно…

Да, я проснулся в слезах, но в приподнятом настроении. Я в плену, но временно. За годы жизни в Дивии я оказывался и в худших ситуациях…

Впрочем, врать самому себе тоже не стоило. В худшем положении я ещё не бывал. Или ещё не вспомнил, что бывал… Но, как будут говорить инфоцыгане будущего: «Там, где неудачники видят проблему, успешные люди видят новые возможности».

Вновь обретённые воспоминания о прошлом, даже такие грустные, как смерть старца, настроили меня на радостный лад: пусть я падаю в грязь, но ещё не окончательно упал. И мне есть, за что бороться! За мирную и счастливую жизнь в Дивии, со своей семьёй, в красивом дворце Четвёртого Кольца.

Я тщательно утёр слёзы — их не должны видеть ни сокамерники, ни Диаба и его приспешники. Пусть они видят только торжествующую улыбку.

Поднявшись с пола, уселся спиной к стене. И сразу наткнулся на испытующий взгляд Теневого Ветра.

— Улыбаешься? — спросил он. — Снова задумал сбежать?

— Никогда не бросал думать об этом.

— Ты так и не внял моему предупреждению?

— А ты — моему?

— Знаешь, мне проще вызывать стражников и попросить их связать тебя.

— Знаешь, я вообще недоумеваю, почему ты сидишь с нами в клетке, а не со своим хозяином?

— Уж не думаешь ли ты, что я здесь по своей воле?

— Но ты и без того падший. Зачем Диабе тебя запирать?

Теневой Ветер надменно усмехнулся:

— Ты всё ещё не освободился ото лжи, которой набиты головы прирождённых жителей?

— Нет.

— Так вот, Самиран, не все падшие служат низким.

— И ты не такой, как все?

— Когда меня нашли люди Диабы и предложили служить, я отказался.

— Каков смельчак!

— Я покинул Дивию не для того, чтобы служить врагам летающей тверди.

— Ты отказал Диабе, но всё равно ему служишь? Герой, что тут сказать.

Вместо ответа Теневой Ветер подошёл к прутьям решётки. Я напрягся. Если он позовёт стражу, то вложу все оставшиеся силы, чтобы свернуть предателю шею.

Теневой Ветер повернулся ко мне:

— Давай я докажу тебе, что отказ от сопротивления имеет свои выгоды?

— Попробуй.

✦ ✦ ✦

Теневой Ветер вгляделся в сумеречные своды башни и, дождавшись затишья в грохоте каменных стен, крикнул на языке сиабхи:

— Эй, кто там есть? Принесите еды.

— У вас есть, что жрать, — отозвались из темноты.

— Правда, у нас полно еды, уважаемый, — сказал торговец Икан Каивата.

Деревянный чан с отвратительным варевом из кожи, костей и травы стоял посреди камеры, распространяя запах помойки и туалета. Чан неполон — Икан Каивата уже позавтракал. Я же терпел, когда голод достигал такого размера, что я глотал дерьмовое варево. Воды у нас вдоволь, поэтому я глушил голод питьём.

Торговец ел мерзкое варево без особой радости. Но рассчитывал, что покорность принесёт ему расположение тюремщиков и Диабы. Теневой Ветер, как я упоминал, вообще близко не походил к чану с баландой.

— Слышите, болваны? — повторил Теневой Ветер. — Принесите еду, которую мне обещал Диаба. Если он не выполняет своих обещаний, то и я не буду.

В свете факелов мелькнула заспанна рожа одного из выучек:

— Щас всё будет.

Скоро к решётке подошли вооружённые жердями выучки. Торговец застонал и забился в угол, надеясь, что там его не достанут, хотя жерди были той длины, чтобы достать везде.

Просунув жерди сквозь прутья, выучки прижали меня их концами к стене. Я сразу начал смотреть: как бы половчее вырвать оружие из рук врага? Но осадил себя. Даже если удастся завладеть жердью, как в прошлый раз, то что потом? Меня изобьют и привяжут к стене. Теневой Ветер прав.

Я снял руки с жерди, показывая, что не сопротивляюсь.

Тем временем выучки открыли замок и внесли в камеру корзину. На всякий случай пару раз ткнули жердями мне в грудь и произнесли набор дежурных пожеланий напихать мне полный зад крючьев, а в мои кишки запустить ядовитую рыбу. После чего ушли.

Теневой Ветер сел напротив корзины:

— Поешь, Самиран. Ты отощал.

Я сел. Схватил лежащую сверху корзину серую лепёшку и кусок обугленного на костре мяса. Еда не самая изысканная, но не воняющая дерьмом.

Теневой Ветер усмехнулся:

— Как видишь, Диаба и его грязные колдуны тоже не пируют.

— Это понятно. На башне сотня людей.

— Триста семь человек, — прошептал Теневой Ветер. — Из них семьдесят пять грязных колдунов.

Я поразился числу колдунов, не прервав, впрочем, жадного пожирания хлеба и мяса.

— А вот запасов у них не густо, — продолжил Теневой Ветер. — Я слышал, что скоро башня остановится для большой охоты.

Остановка — отличная возможность для побега. А Теневой Ветер как бы между делом выдал новую информацию:

— Половина воинов покинет башню.

Неужели Теневой Ветер просил не устраивать побег, зная, что скоро выпадет более удачный момент?

И всё равно я не доверял ему. Быть может, он заранее подлизался Диабе, чтобы получить некоторую свободу и хорошую еду. А быть может, всё это хитрый план, чтобы войти ко мне в доверие.

Теневой Ветер спросил:

— Знаешь, как я стал добровольно падшим?

— Нет.

Теневой Ветер начал:

— Я родился и прожил первую четверть поколения на Ветроломе Вознёсшихся…

— Ты не понял? Отвечаю подробнее: я не хочу слушать повесть о твоей жизни.

— Узнав мою правду, ты перестанешь относиться ко мне с подозрением.

— Как ты жил и как стал падшим — не интересует меня. И навряд ли знание об этом устранят мои подозрения. Дай мне спокойно поесть в тишине.

Теневой Ветер обиделся на мои слова, но кивнул:

— Ешь усиленно.

Я начал набивать рот едой, стараясь сожрать как можно больше, перед тем, как пошлю Теневого Ветра и его настойчивую дружбу куда подальше. Мама… мама Самирана научила меня не доверять низким и наёмникам. И тем более не стоило доверять низким наёмникам.

✦ ✦ ✦

Я ел и ел. От корзины отполз только когда почувствовал, что сейчас умру. Мои тонкие линии задрожали, как после серьёзной битвы.

Пока я жрал, Икан Каивата, попискивая, ползал рядом и заглядывал мне в рот. Под конец я сжалился над ним и толкнул корзину с остатками еды.

Привалившись спиной к стене, я мощно рыгнул, заглушая грохот камней башни, и посмотрел на Теневого Ветра.

— Теперь дай мне слово небесного воина, Самиран, что ты прекратишь попытки к бегству?

Так… настало время послать его куда подальше…

— Заключим клятвенную сделку? — ещё раз рыгнул я.

— Если тебе это важно, то…

— Тогда клятвенно и торжественно обещаю, что при первой же возможности, дай только переварить все эти яства, выберусь из темницы и убью всех на этой башне, включая предателей.

Теневой Ветер вскочил на ноги.

Я хотел тоже вскочить, но так обожрался, что только махнул рукой:

— Бей, если можешь бить лежачего. Чего ещё ждать от низкого грязесоса?

Но Теневой Ветер горестно воздел руки и зашептал:

— Болван. Ты всё ещё не веришь мне?

— Нет, конечно. И не поверю, хоть ты десять корзин еды притащи.

— Десять корзин, — просипел торговец. — И мне одну…

Теневой Ветер отошёл к двери клетки и посмотрел в темноту. То ли хотел позвать надзирателей, то ли удостоверился, что они далеко.

— Ладно, упорный Самиран из рода Саран. Тогда вот моё последнее доказательство, что я не просто готов помочь тебе, но уже помог.

— Если не будем драться, то дай поспать. Клянусь всеми Создателями, я так не объедался даже на пиру у Патунга.

Теневой Ветер кивнул:

— Знай, что это я сохраняю твой Взор и Голос от подавления.

Я набил пузо, мне было тяжко, я не мог нормально удивиться внезапному объяснению, почему мой Голос и Взор не были подавлены.

Теневой Ветер снова проверил — не наблюдают ли за нами? Прильнув ко мне, прошептал:

— Каждый день меня отводят в верхнюю часть башни, где я занимаюсь слиянием светлых кристаллов «Обмана Взора», «Обмана Голоса», а так же «Ослабления Тела» и «Ослабления Духа».

— Ах ты, ублюдок, — вяло прошептал я. — Так это твоими кристаллами были подавлены мои товарищи во время засады?

— Не неси чепухи, Самиран. Твой отряд попал в плен без моего участия. Кроме того, я не владею «Ослаблением Права», а без него невозможно подавить Голос и Взор высокоморальных воинов. Это было сделано без моего участия.

— Но ты творишь кристаллы, которые используют грязные колдуны?

— Каждый день.

— Ах ты, ублюдок.

— У меня нет выбора. Или я делаю кристаллы для Диабы, или иду на корм для грязных колдунов.

— Но ты же бывший наёмник. Неужели какие-то грязееды запугали тебя?

— А ты вообще второй старший воинства Дивии. Тем не менее, воины Диабы разгромили твой отряд и взяли тебя в плен.

— Ну, разгромили или нет — это ещё неясно, так как я ничего не помню.

— Ты в клетке, куда ещё яснее?

Я снова рыгнул.

— Ладно, Теневой Ветер. Допустим, я поверил в твою искренность.

— Дай слово воина, а не допущение.

— Что ты хочешь от меня? Чтобы я спокойно сидел и ждал?

Теневой Ветер кивнул:

— А тебе самому не интересно, куда тебя везут?

— Куда-то, где меня попросят выбрать: или я служу Диабе, производя боевые кристаллы, или меня режут на мясные полоски и кормят ими грязных колдунов.

— Не забывай ещё, что из твоих костей сделают амулеты и ожерелья.

— Да, и это.

— Подумай, зачем Диабе везти тебя куда-то, чтобы сделать это предложение?

— Верно. Он хочет ещё показать мне нечто, что переменит моё решение в его пользу.

— И ты не хочешь узнать, что именно?

— Очень хочу узнать. Но я выбираю спасение товарищей и возвращение в Дивию.

— Даже если Путь назад будет длинною в половину поколения?

— Даже если этот Путь будет длинною во всё поколение. Это тебе некуда вернуться, падший. А у меня красивая жена и многокомнатный дворец. И сын. А то и несколько сыновей.

— Хорошо, ты убедил меня.

— А я тебя разве убеждал в чём-то?

— Мы устроим побег вместе.

— Я и без тебя сбегу.

— Не сможешь. Диаба мне верит, а тебе нет. К тому же только я могу слиять кристаллы такими, чтобы они подавили твои линии только наполовину.

Отбросив насмешливость, я спросил:

— Ты предлагаешь рвануть, когда выучки и колдуны отправятся на большую охоту?

— Именно об этом я тебе и говорил ранее. Но твоя строптивость, уже вынудила Диабу миновать хорошее место для охоты, лишь бы поскорее довезти тебя до места.

— Кстати, а куда мы летим?

— Я слышал, что погонщики и Диаба называют это место царством Свободной Вершины.

Несмотря на логичность доводов Теневого Ветра, я не верил ему.

С другой стороны Теневой Ветер предложил конкретный план и возможность его осуществления. Если он даст мне хотя бы половину толщины моих линий…

— Кстати, а почему только половину? Почему бы не сделать кристаллы вообще пустыми?

— Грязные колдуны не знают Пути Двенадцати Тысяч Граней, но способны понять, если им подсунут пустые или неустойчивые кристаллы. А Диаба иногда сам проверяет мои кристаллы. Если он поймает меня на подлоге, убьёт без промедления. Я даже не уверен, что смогу обеспечить тебе половину линий. Скорее всего, треть, не больше.

— Ну, хотя бы больше трети?

Теневой Ветер помотал головой:

— Если бы мы торговались с тобой на рынке, я бы уступил тебе, но тут не рынок. Если я ошибусь — меня убьют. Знаешь, я теперь не уверен и на треть. Да. Я заложу в свои кристаллы только четверть свободы толщины твоих линий.

— Это мы так не торгуемся?

— Но не ты ли хвастал, что способен убить всех даже с малой долей толщины линий?

— С половиной толщины убью быстрее.

Теневой Ветер отрезал:

— Не больше четверти. Если меня уличат, я объясню эту погрешность усталостью.

— Ловко ты перевёл необходимость убедить меня в попытку убедить тебя.

— Так мы делаем это или нет?

— Дай время подумать.

— Что тут думать?

Я тоже так считал. Но после пиршества мне зверски хотелось спать. Я отвернулся к стене и тут же захрапел.

Проснулся от стука дверей клетки: нам принесли новую корзину еды. Я был сыт, но всё же схватил кусок мяса и сказал Теневому Ветру:

— Я согласен.

Теневой Ветер кивнул:

— Заодно хочу поведать тебе, Самиран, как я стал главой «Властелинов Страха» и сделал их самым могущественным гнездом наёмников. И как это стало причиной моего падения в грязь…

— Не, спасибо, мне не интересно, — ответил я.

Мне важнее вспомнить свою жизнь, а не слушать истории о жизни других.

✦ ✦ ✦

Прошло несколько дней. Мой Голос и Взор были подавлены на сто процентов, словно Теневой Ветер доказывал мне своё умение регулировать силу кристаллов. Поэтому мне снились обычные дурные сны, без новых воспоминаний.

Это утро началось как обычно.

— На ноги, на ноги, носогордые! — прикрикнул грязный колдун, одетый в халат с кожаным доспехом поверх.

Я встал и принял покорную позицию у холодной стены темницы. Выучки просунули сквозь решётку концы жердей прижали меня к стене. Грязный колдун начал вертеть верёвки и палки замка. Я смотрел в стену, ибо давно заучил, какие узелки в какую сторону крутить, чтобы отпереть дверь.

Колдун открыл решётчатую дверь и выпустил Теневого Ветра.

Его отведут на уровень башни, где расположена кладовая. Там он поест. Потом несколько часов будет тужиться, создавая кристаллы для подавления линий.

По словам Теневого Ветра, иногда Диаба присматривал за ним и вёл беседы о прошлой жизни в Дивии.

— Ему, кстати, интересно слушать повесть о моей жизни, — обиженно заметил бывший наёмник.

Но нередко Диаба пропадал на сутки и более. Теневой Ветер уверен, что Диаба улетал на акрабе. Но с какой целью — неизвестно. Я тоже удивлялся, что злодей перестал вести со мной просветительские беседы о сером мясе. А ведь у меня накопились вопросы. Особенно после восстановления воспоминаний о допросах погонщиков.

После заключения соглашения, я и Теневой Ветер один раз обсудили план побега и больше не разговаривали. Я продолжал делать вид, что презираю его, а он вёл себя как раньше — молчал, отвернувшись к стене. Правда, хорошую еду мне давали через раз: то помои в корыте, то корзина с лепёшками, вяленой рыбой и мясом. Мяса с каждым разом всё меньше и меньше. И скоро его вообще перестали давать.

Раз в сутки грязные колдуны подходили к нашей клетке и обновляли на мне подавляющие озарения. После чего я, отвернувшись к стене, проверял свои линии. Всё как прежде. Я уже начал думать, что Теневой Ветер обманул меня. Заключил со мной соглашение о побеге, тем самым прекратив мои попытки вырваться!

Тюремщики просунули в темницу корыто с варевом из дерьма. Жерди перестали впиваться в мои плечи.

— А приличной еды не дадите? — спросил я, отпихивая корыто ногой.

— Благодари нас, что не добавили подливки из мочи, — отозвался один из тюремщиков. — Или добавить?

Просунув сквозь прутья решётки жердь, попытался ткнуть меня.

Торговец Икан Каивата бросился к корыту и оттащил его внутрь темницы, приговаривая:

— Не надо подливки, о славные воины. Мы благодарим вас.

Икан Каивата жадно загрёб вонючее варево обеими руками и начал жрать. В этом безумном, обляпанном засохшими нечистотами человеке трудно признать прирождённого жителя. Вот уж кто воистину безвозвратно ушёл по Пути падшего.

Сам я пытался соблюдать гигиену и ежедневно мылся питьевой водой, не обращая внимания на протесты опустившегося торговца. Он отчего-то считал необходимым экономить воду.

Следуя примеру заключённых из американских фильмов, я посвящал тренировкам всё время, не занятое восстановлением событий прошлого. Линии мои тонки и подавлены, но это не причина забрасывать физическую подготовку.

Кроме того, я хотел проверить, способны ли усиленные тренировки поколебать подавляющие озарения? Я приседал и отжимался до одури, пока не падал лицом в пол. Линия Тела не утолщалась, но зато переставала дрожать, что немного забавно, ведь в обычном состоянии всё ровно наоборот — физические нагрузки приводили Линию Тела в колебание. Исходя из этого, я предположил, что нагрузки уменьшали время действия подавляющих озарений.

Внутренний Голос не смог напомнить, читал ли я о таком методе противодействия подавляющим озарениям? Скорее всего, ни один небесный воин в прошлом не подвергался многодневному и регулярному воздействию подавляющими и обманными озарениями. А если подвергался, то не дожил до того времени, чтобы высечь это открытие в скрижали своих мемуаров.

✦ ✦ ✦

Я уже думал, что сегодня будет очередной обычный день в темнице. Грохот камней, сопровождавший нас в полёте, вдруг усилился до нестерпимого. Каменный пол под ногами пошёл волнами, а стены покосились как резиновые. Я успел ухватиться за торчащие в стене скобы для верёвок, и не упал. Торговец Икан Каивата, отчаянно скуля, укатился по наклонному полу, преследуемый корытом с дерьмовой едой.

Постоянное ускорение сменилось покачиванием. Грохот камней затих. Слышно только поскрипывание основы из летучего дерева и вой ветра. Башня остановилась!

Приникнув к решётке, я вслушался в голоса низких, пытаясь разобрать слова. Мне видна, только часть квадратного проёма, ведущего в другую часть нижнего уровня башни. К тому же света мало: несколько чадящих факелов, которые зажигали во время наведения подавляющих озарений или когда приходил Диаба, чтобы провести среди меня разъяснительную работу о воровстве серого мяса. Висела ещё пара синих фонарей дивианского производства, но светил только один. Так что я не видел ничего кроме сине-чёрной тьмы, изредка нарушаемой отблесками дальних факелов. Иногда сверху пробивался солнечный свет, когда отодвигали ставни, закрывавши узкие окна.

Устройство этой башни не отличалось от башен, которые мы захватили у низких. Разве что была больше и летала намного быстрее. Я знал, что где-то в глубине этого тёмного проёма, на противоположной стене, размещались двойные ворота, через которые входил и выходил гракк. В этой башне весь нижний уровень отдан под тюрьму, а вместо гракка здесь хранился небольшой акраб.

Я ждал часа три. И вот тьма проёма осветилась. Потянулась толпа низких: воины, выучки и грязные колдуны. Вооружены большей частью луками и длинными копьями. Некоторые несли щиты, сплетённые из веток и перевязанные тряпками. Кажется, это ловушки для зверей. Другие тащили жерди для переноски туши животных.

Толпа оживлённо переговаривалась, обсуждая на смеси языков ач-чи и сиабхи, кто куда пойдёт. Одни собирались ставить ловушки на некоей Поляне Жёлтых Цветов. Другие планировали наловить рыбы в Изломанном Озере. Один выучка, молодой парень в потёртых кожаных доспехах дивианской выделки, потряс весьма большим луком и сказал на языке портовых:

— А я застрелю Великого Буйвола, вот клянусь вам, братья, завалю это благородное создание духов леса. И мы все отведаем его сердца и печени.

На его клятву никто не обратил внимания, только грязный колдун, вооружённый железным топором, усмехнулся:

— А если Великий Буйвол завалит тебя?

— Тогда не бывать мне славным охотником. Тогда я не достоин носить оружие Морской Матушки!

— Ты и так не достоин, — насмешливо сказал голос Диабы. — Оно досталось тебе по жребию.

— Убив Великого Буйвола, я докажу право на оружие мокрой богини.

Моё внимание привлёк лук молодого охотника: дизайн бронзовых креплений и рукояти не походил на оружие доисторического мира, ближе к средневековью. Впрочем, могло и показаться, ведь о древнем оружии я знал ещё меньше, чем о фронтах Второй Мировой.

Толпа прошла, Диабы с ними.

Ещё минут через тридцать тёмная арка осветилась розовым утренним светом — открыли врата. Холодный ветерок, наполненный запахами мокрых листьев, земли и ещё чего-то лесного достиг клетки. Я вздохнул полной грудью. По звукам я определил, что охотники набились в акраб. Скоро послышался гул разогревающихся гнёзд, каменный пол дрогнул от толчка — акраб отлетел. Врата закрылись.

Итак, всё решится сегодня, когда грязные колдуны придут обновлять на мне подавляющие озарения. Я отошёл от решётки и притворился спящим.

Притворяться спящим пришлось так долго, что я и в самом деле заснул.

И мне вспомнилась война.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:  https://author.today/work/326471

От автора или когда продолжение?

Сразу как выберусь из больницы. Дело было так — я гонял на велосипеде, аки на Молниеносном Соколе, рухнул, сломал ключицу. Вчера сделали операцию, установили титановые пластины. Я теперь в некоторой степени киборг.

Кроме несчастного случая, на окончание этого тома повлиял другой непредвиденный фактор — время. Хаотический, грязь его побери, вихрь. Оказывается по закону АТ я должен завершить книгу 15 августа 2024. Завершить в одном большом том не выйдет, придётся резать (как меня на операции)

Продолжение будет сразу по выходу из больницы. Думаю, дней через десять.

А то, как я буду ещё два месяца ходить в повязке и печатать одной рукой — это другая история ))

Content

Падение летающего города 6. Путь падшего

1. В плену или первый и последний пролог

2. Растить детей и кидаться свиньями

3. Ясные дни и собрание изучающих

4. Колодцы Молний и мертвые болваны

5. Вдохи и выдохи

6. Самовольное решение и чужие слова

7. В плену или падение Диабы и серое мясо

8. Битва за бюджет и Свет Разума

9. Мода на милитари и методика воздушных налетов

10. Люди в камне и легитимные цели

11. Несчастный случай и низкие самоубийцы

12. Люди из далеких краев и скрижаль Самирана

13. Гроздья Гэйхнара и воскрешенные калеки

14. В плену. Ямы в воспоминаниях и Властелины Страха

15. Субботник Сердца и легендарный летун

16. Праздник Солнца и цена страшной боли

17. Противостояние предназначения и спор

18. Священный гипноз и шестое благоволение

19. Две ночи и колыбель человеческой цивилизации

20. Достоинство сиабхи и тайна одного старого происшествия

21. Люди и куклы

22. Воины во дворце и дезертир на рынке

23. Секс в Портовом Городе и день закрытых дверей

24. Затворница Акорабы и Путь обмана

25. Кощунники и шейная цепь

26. Причина смерти и «Разрушение Памяти»

27. Призыв Падающего Зверя и прощание дивианки

28. Высшие в духоте и низкие в огне

29. Успех и самонаграждение

30. В плену. Теневой Ветер и большая охота

От автора или когда продолжение?