Семинарист

Глава 1

— С котом нельзя, — дорогу мне преградили два рослых старшекурсника.

По виду парням было в районе двадцати, они вели себя уверенно и чувствовали свою безнаказанность. Оба носили робы светло-серого оттенка, что говорило об успехах в учёбе.

— Кот всегда со мной, — отрезал я.

— Эй, — тот, что ростом пониже, уставился на Вжуха. — Это же котоморф!

— Ты совсем очумел, — добавил первый. — Ещё и с мечом.

— Это родовое оружие, — я начал терять терпение. — Лучше уйдите с дороги.

Парни переглянулись и, недобро усмехнувшись, шагнули вперёд.

Только драки мне ещё не хватало в день инициации. Это же первое, мать его, сентября. День Знаний, и всё такое. Я просто хочу попасть на торжественный ритуал, изобретённый святошами для приобщения к своей секте новых адептов. Принести клятву, или что там они задумали.

Я не хочу убивать кретинов.

Вжух словно почувствовал моё настроение. Отрастил клыки с палец толщиной, грозно зашипел и выбросил раздвоенный змеиный язык, пробуя воздух на вкус.

Тот, что пониже ростом, отшатнулся.

— Убери эту тварь, — прорычал высокий.

— А то что? — улыбаюсь почти нежно.

Высокий, я прозвал его Дылдой, потянулся к браслету на запястье, и в этот момент раздался зычный голос преподавателя:

— Что здесь происходит?

Семинаристы стушевались.

К нам приближался инквизитор в коричневой рясе, с которым я имел честь познакомиться в день вступительных испытаний. Брат Вениамин, инструктор четвёртой ступени.

— Брат Вениамин, — Дылда убрал пальцы от артефакта, отступил на пару шагов и уважительно поклонился. — Прошу меня извинить, но этот… неофит… пытается пройти на Ритуал Посвящения с оружием и котоморфом.

Инквизитор перевёл взгляд на меня.

Вжух поспешно спрятал клыки.

— Котоморф? — в голосе инструктора прозвучало уважение, смешанное с любопытством. — И ты его полностью контролируешь?

— Мы связаны, — подтвердил я.

— Очень хорошо, — такого поворота даже мой извращённый разум не мог предвидеть. — Напоминаю вам, ученики, что правила внутреннего распорядка не запрещают неофитам иметь при себе оружие и содержать питомцев. А вот после Ритуала…

Ребята, пытавшиеся меня остановить, скукожились.

— Вещи с собой? — уточнил Вениамин.

Пришла моя очередь удивляться:

— Какие ещё вещи?

Семинаристы посмотрели на меня с плохо скрытым презрением.

— Личные, — спокойно уточнил инструктор. — Ты будешь жить на территории кампуса, и надо было взять с собой минимальный набор одежды, средства гигиены и всё, что посчитаешь нужным.

— Родовая усадьба не годится? — решил я уточнить на всякий пожарный.

— Нет, — покачал головой Вениамин. — Следуй за мной, если не хочешь опоздать.

Мы двинулись в сторону учебного корпуса, где проходили вступительные испытания. Семинаристы куда-то испарились, бросая на меня неприязненные взгляды.

Начало сентября практически не отличалось от жаркого и душного августа. Солнце припекало, о дождливой свежести оставалось только мечтать. Разве что первые опавшие листья напоминали о грядущем увядании.

Кампус Туровской духовной семинарии срастался с комплексом консистории и формировал единый организм. Очередной город в городе. Здесь действовали правила и законы инквизиторов, а кланы и даже сам император не имели тут власти от слова «совсем».

— Зачем тебе меч? — спросил Вениамин.

Я бы ответил, что полезная в бою вещь, особенно при столкновении с монстрами Пустоши. Но я и без него прекрасно справляюсь с разными шиноби и гвардейцами соседей, отправленными по мою душу. Оставалось произнести банальное:

— Память об отце.

Разумеется, на отца мне было насрать с высокой колокольни. Я занимаю тело Ростислава Володкевича, но я — не он. Я нечто, гораздо более крутое. Наследник богов, переродившийся в другом мире.

Вениамин отстранённо кивнул.

И неожиданно выдал:

— Память — это хорошо. Но инквизиторы не пользуются мечами.

— Вообще? — очумел я. — А чем вы караете отступников? Палочками для еды?

Инструктор хмыкнул:

— Шутник… Впрочем, скоро узнаешь.

Впереди уже выросла пирамида главного учебного корпуса.

Котоморф важно вышагивал справа от меня, демонстративно игнорировал голубей и прочих синичек, ничего не отращивал и не увеличивался в размере. В общем, старался вести себя прилично, чтобы не лишиться роллов и соевого соуса на обед.

Ритуал, как мне сообщили, начнётся в полдень.

У пирамиды скапливался народ. Я сразу мог отличить неофитов от семинаристов по отсутствию рясы. Этот предмет одежды, насколько я понял, был обязательным для инквизиторов. Жара, холод, дождь, снег — всё равно будут таскать. Непонятная дань традициям. Я уж молчу, что это неудобно. Попробуйте выйти на ринг в махровом халате — и результат боя вам не понравится. Впрочем… эти штуки могли иметь каббалистические вставки или вшитые артефакты. Карина упоминала некие «прошивки», да и легенды о неуязвимости инквизиторов явно не на пустом месте появились.

— Настраивайся на то, что будешь жить в кампусе постоянно, — вещал брат Вениамин. — Это один из наших принципов. Ты не должен отвлекаться на посторонние вещи, тратить время на поездки, дворянские клубы и прочую ерунду. Боевая подготовка на первом плане.

Вот оно, начинается.

Побочные эффекты.

Позавчера мне доставили запечатанный конверт, в котором лежало официальное приглашение от Туровской семинарии. Без подробностей. В письме говорилось, что Ритуал Посвящения начнётся в 12.00 и меня просят не опаздывать. Кроме того, отмечалось, что факт поступления в семинарию не делает меня полноправным инквизитором, но обеспечивает покровительством консистории. Опять же — после Ритуала.

— Ты не слушаешь? — возмутился брат Вениамин.

— А? Что? Простите, отвлёкся.

Инструктор сокрушённо покачал головой.

— Я сказал, что ты должен пройти инструктаж, привести себя в надлежащий вид и явиться на площадь перед главным учебным корпусом. Вон туда, — мой сопровождающий указал на обширное пространство, граничащее с пирамидой. — Меч оставь в индивидуальной камере хранения.

— У меня она есть?

— Будет, — отрезал Вениамин. — Дальше на заселение в кампус.

— А что с занятиями?

— Сегодня их нет. Но завтра вами займутся по полной программе, — зловеще усмехнувшись, брат Вениамин ускорил шаг. — Не отставай.

* * *

Департамент Полиции Турова,

юго-восточное управление.

Незадолго до описываемых событий

— Господин Ковалёв, — с нажимом проговорил Бенедиктов, в упор глядя на коллежского секретаря. — Вы хоть понимаете, что удерживать моего клиента под стражей… это вне вашей компетенции?

Следователь побагровел.

— Кто впустил в мой кабинет этого человека?

Вопрос остался без ответа.

— Господин Бенедиктов, — полицейский собрал остатки самообладания. — Вы должны уяснить одну вещь. Нельзя просто так взять, устроить без видимых причин локальную войну в центре города и рассчитывать на свою безнаказанность. Полюбуйтесь.

О столешницу хлопнулась пухлая папка, набитая бумагами под завязку.

— Что это? — поморщился Бенедиктов.

— Дело, — ответил коллежский секретарь, — которое мы собрали буквально за пару суток. Отчёты ДПС, данные криминалистической экспертизы, свидетельские показания. Хотите взглянуть?

Бенедиктов, сидя в кресле напротив полицейского, даже не шевельнулся.

— А я вам и так скажу, — ворчливо произнёс Ковалёв. — Разбитые машины, повреждённые фасады зданий, вырванный фонарь, трупы…

— И что вы можете инкриминировать моему клиенту? — перебил стряпчий.

— Как минимум, тройное убийство…

— Нет, — покачал головой Бенедиктов. — Не можете. Потому что Ростислав Володкевич — одарённый аристократ. С полностью подтверждёнными правами.

— Пусть не могу, — гадко усмехнулся Ковалёв. — Но я передам эту папочку куда следует. Вашим клиентом займутся серьёзные ребята. Имперская Служба Безопасности, например. Или тайная канцелярия Его Императорского Величества.

— Чудесно, — согласился Бенедиктов. — Передавайте.

Усмешка примёрзла к лицу следователя.

— А я, — продолжил стряпчий, — передам куда следует информацию о превышении простолюдином своих полномочий. Вы уже нарушили закон, удерживая господина Володкевича под стражей в течение двух суток. Я подготовил два заявления — в администрацию Дома Рыси и отдел внутренних расследований вашего Департамента. Думаю подкрепить ещё жалобой в прокуратуру, тогда и клан Медведя вам по шапке даст.

— Переживу, — прорычал Ковалёв.

— Конечно, переживёте, — не стал спорить Бенедиктов. — В Сибирь вас не сошлют, судьбу не отредактируют. А вот в должности понизить могут. И немножко откусить от премии. Или множко. А ещё начнут рыть под вас, Ковалёв. И найдут много всего интересного, правда ведь?

Палец коллежского секретаря уткнулся в дверь кабинета:

— Вон. Что вы себе позволяете, стряпчий?

— Не позволяю, а предупреждаю, — Бенедиктов даже не шевельнулся. — Обрисовываю картину. Это в ваших же интересах, между прочим. А хотите новый штрих, Ковалёв? Через несколько дней господин Володкевич должен прибыть в Туровскую консисторию. Он прошёл экзаменационное испытание и после Ритуала Посвящения наденет рясу инквизитора.

Следователь побледнел.

— Угадайте, — чеканя каждое слово, продолжал давить Бенедиктов, — кто будет виноват в отсутствии новоиспечённого семинариста на церемонии? Вы решили вмешаться в дела инквизиции, а, Ковалёв?

Повисла гробовая тишина.

Разве что шум кондиционера да стук печатной машинки в соседнем кабинете свидетельствовали о том, что жизнь продолжается.

— Отпустите моего клиента, — в голосе стряпчего прорезалась сталь, — и, если повезёт, мы забудем об этом недоразумении. Принесённые извинения улучшат вашу карму. Наберёте очки в глазах Ростислава — останетесь в этом кресле. И даже не нарвётесь на беседу с дознавателем.

На Ковалёва было страшно смотреть. Он то покрывался пятнами, то вытирал лоб носовым платком, то сжимал пальцы в кулаки. Наконец, чиновник успокоился. И устало произнёс:

— Забирайте своего… аристократика.

— Его Сиятельство графа Володкевича, — поправил стряпчий. — И не забудьте про извинения.

* * *

Приближаясь к главному учебному корпусу, я думал о том, что многое ещё не успел сделать. Я рассчитывал на то, что стану жить в своей родовой усадьбе, а сюда приезжать учиться. Или арендовать уютную квартирку неподалёку, пока в имении идёт ремонт. Периодически буду контролировать строителей, навещать своих наёмников в подвале и решать текущие задачи по усилению Рода.

Но нет!

Как говорится, хочешь рассмешить богов, поведай им о своих планах.

Из преимуществ — разве что доступ к технологиям инквизиторов и надёжная «крыша» над головой. Минусов гораздо больше. Учёба, которая мне нафиг не упала, опасность обнаружения подземных Врат и нехорошие слухи о том, что инквизитор не имеет права получать доход за пределами консистории.

А ещё — отсутствие свободного времени.

Теперь, когда я знаю имя урода, регулярно подсылающего ко мне убийц, надо бы с ним разобраться. Вот только для этого придётся лететь в Москву, ведь за моей головой охотится криминальный авторитет по кличке Немец. Где найти этого Немца я примерно представляю, но у меня нет ответа на главный вопрос. Схрена ли этот тип ко мне привязался? Что я ему сделал? Версий можно набросать вагон и маленькую тележку, легче от этого не станет. Уж лучше поговорить с Немцем перед его неизбежной смертью: вдруг там скрывается рыба покрупнее?

Вторая проблема — Разломы.

Сейчас моя аура окружена двумя оболочками, но я хочу нарастить третью. Что позволит мне укрепить духовный доспех, восстановить несколько полезных умений и увеличить урон от стихийных атак. А без уничтожения чудовищ в Разломах провернуть это не удастся.

Дома у меня лежит танто — короткий то ли нож, то ли меч, с помощью которого один из убийц просадил мой доспех. От воспоминаний даже рубец на плече зачесался. Я впервые столкнулся в этом мире с вещью, способной нанести мне ущерб при выставленной защите. И это настораживает. Я бы даже сказал, вселяет опасения. Клинок я, понятное дело, исследовал, но увидел там лишь стандартную каббалистическую цепочку по перекачиванию ки из пользователя в предмет. Значит, в оружие зашита неведомая артефакторика. Хотелось бы разобраться в возможностях современных артефакторов, прежде чем я схлестнусь с действительно сильным противником.

И да, Фурсов выполнил обещание. Пригнал ночью фуру в лес, к той самой затерянной полянке, откуда открывается доступ к моему чудо-лабиринту. Мы быстренько организовали наёмников и прибывших вместе с фурой големов на переноску коробок. Я, Бьёрг и ещё несколько отборных воинов охраняли конвой. Часа за четыре мы перенесли все имеющиеся ящики с кремчугом, аккуратно погрузили в фургон и теперь ждём больших прибылей. Я выдал наёмникам часть задолженности по зарплатам, и волнения улеглись. Вот только я сейчас на нуле. Добро пожаловать в клуб нищебродов. Ну, пока первые репарации от соседа не капнут на карту…

Размышляя таким образом, я вплотную приблизился к учебному корпусу.

Высокая пирамида, сложенная из асимметричных этажей, открытых террас и широких светлых окон. К пирамиде примыкали додзё и арена для поединков, образуя единый комплекс.

Брат Вениамин ускорил шаг.

Со всех сторон стекались ученики. Преобладали белые и светло-серые рясы, но точечно глаз цеплялся за неофитов, которые были одеты по-разному.

— У нас осталось около пяти минут, — бросил через плечо инструктор.

Делать нечего.

Я отдал мысленный приказ Вжуху побегать по окрестностям, не причиняя никому вреда. Никого не жрать, охотничьи инстинкты засунуть себе в одно место. Полиморф нехотя подчинился. И принял облик упитанного рыжего котяры, греющегося на солнце.

Я уже начал подниматься по ступенькам, когда меня обжёг чей-то колючий взгляд.

Обернувшись я встретился глазами с… виконтом Смолиным. Тем самым идиотом, которому я сломал палец во время обеда с Кариной.

Смолин меня узнал.

Ну, тем хуже для него.

Глава 2

Вестибюль за прозрачной вертушкой был переполнен. Туда-сюда сновали молодые люди в белых и светло-серых рясах, на их фоне резко выделялись преподаватели — во всевозможных оттенках чёрного. Брат Вениамин, вопреки моим ожиданиям, двинулся не к лифтовым шахтам, а в другую сторону. Пересёк вестибюль по диагонали, свернул в широкий и светлый коридор, миновал несколько дверей и…

…я увидел свою группу.

Почему-то все неофиты знали номер аудитории, возле которой назначен сбор. Все, кроме меня. Толпа была не то чтобы запредельная, но человек двадцать я насчитал. Явно не тянет на поток в каком-нибудь техномагическом университете. С другой стороны…

Инквизиторы — штучный товар.

Подготовка в семинариях настолько серьёзная, что из этих стен выходят непобедимые машины смерти. И отбор соответствующий. Я не знаю, какими критериями руководствуются отцы, выискивая кандидатов, но как минимум все неофиты — сильные одарённые, прошедшие через сито ментальных экзаменов.

Девушек было меньше половины, как и следовало ожидать. Я насчитал семерых, включая Карину — та приветливо помахала мне рукой. Тут же прилетел недобрый взгляд от Смолина, который я демонстративно проигнорировал. Были здесь и другие знакомые личности: низкорослая азиатка, пятнадцатилетний шкаф, которого я окрестил Кузнецом, близнецы-агрессоры и неприметный с виду высший. Я до сих пор не понимаю, кто этот тип. Быть высшим в такие годы… ну, он точно не бес — у этих нет рангов в привычном понимании.

Получается, все, с кем я пришёл на испытание в августе, поступили. А это означает, что мне попалась крепкая группа, потому что у остальных, как я слышал, дела обстояли намного хуже.

Неофиты сидели на подоконниках, стояли небольшими группами вдоль стен, а некоторые даже сидели на полу, подложив рюкзаки или армейские баулы. Да-да, здесь были те, кто не успел на заселение, как и я, но побеспокоились о необходимом наборе вещей. Трое или четверо, но всё же.

По одежде, внешнему виду и манерам — полная эклектика. Даже летние шмотки показывали социальную дистанцию между простолюдинами и наследниками благородных фамилий. Первые заявились в простеньких, явно купленных по дешёвке футболках и джинсах, вторые — в брюках и рубашках, сшитых на заказ. Я в теме, у меня такие были. Всё идеально скроено, подогнано по фигуре, сделано из добротных материалов. Пара клоунов даже родовые гербы себе оформили на нагрудных карманах. То же касается и девушек. Четверо — в одинаковых бесформенных штанах и лёгких накидках, смахивающих на гибрид платья и парео с тонкими завязочками на уровне живота. Выглядело сексуально и немного необычно. Образ дополняли нарощенные ногти, наклеенные ресницы-опахала, брови с перманентом, увеличенные губы и «эльфийские» мочки ушей. Я вспомнил, какими словами девушки это называют: ухоженность и упакованность. «Полностью упаковаться» — это означало комбо-набор из бровей, ресниц, ногтей, губ и ушей. Приветствуются большие сиськи, но не у всех на это есть деньги, а у кого-то свернулись кредитные линии.

Иное дело — аристократки.

Карина ограничилась покраской волос в сумасшедший розовой-голубой цвет, нацепила штаны-джоггеры цвета хаки и такой же топ, но чуть менее откровенный, чем в былые времена. И да, никаких филлеров, наклеек и километровых когтей. Всё, как я люблю.

Вторая девушка держалась особняком, ни с кем не разговаривала и посматривала на собравшихся с лёгким пренебрежением. Брюнетка с выпрямленными, идеально чёрными волосами. Стройная, но скрывающая фигуру за безразмерными штанами и квадратной укороченной футболкой. И да, эта девушка носила на поясе ножны с коротким клинком-танто.

Третьей, как вы понимаете, была Динара Сугралинова. Та самая азиатка, которую я не смог идентифицировать. Одевалась Динара скромно, в нечто среднее между китайским ифу и спортивным костюмом. При этом ощущался стиль в сочетании с деньгами. Волосы Динара собрала в гульку, а по лицу девушки вообще нельзя было понять, о чём она думает. Эту девушку я условно отнёс к благородным, но кто его знает? Динара вполне могла быть дочерью банкира или крупного финансиста.

Брат Вениамин приложил к двери нечто, напоминающее кредитную карту. Я увидел, как красный огонёк индикатора сменился зелёным.

— Прошу за мной.

Аристо двинулись первыми, нагло отжав простолюдинов.

Я никуда не спешил.

Мне просто было насрать на вчерашнюю школоту.

Аудитория, в которой мы все оказались, представляла собой… некое подобие склада. Системы хранения вдоль стен, на которых аккуратными стопками была сложена одежда. Преимущественно белая. А ещё — коробки с обувью. И закрытые ячейки, в которых лежало не пойми что.

Сидеть было негде.

— Минуточку внимания, — громко произнёс брат Вениамин, когда мы выстроились полукругом. — Сейчас я буду говорить очень важные вещи. Шуметь и перебивать — не в ваших интересах.

Гомон стих.

— Я вижу не все из вас успели заселиться, это можно будет сделать после церемонии Посвящения. Чуть позже я раздам пакеты с одеждой и обувью — надо будет оперативно переодеться и в таком виде пойти на церемонию.

— А почему церемонию Посвящения называют Ритуалом? — спросил кто-то из парней.

— Потому что… это Ритуал, — ухмыльнулся Вениамин. — Я не люблю это слово и говорю «церемония». Ещё вопросы?

Других реплик не последовало.

— Теперь вам придётся носить рясу постоянно, — продолжил Вениамин. — Привыкайте. В городе, семинарии, везде. Разве что в своих кельях можете носить обычную одежду.

— А если постирать надо будет? — задал вопрос очередной умник.

— В комплекте четыре рясы, — сообщил брат Вениамин. — Все они пошиты особым образом, из неубиваемых материалов, с различными вставками и прошивками, в том числе каббалистическими. Вам не будет слишком холодно или слишком жарко. Пачкаются такие вещи… очень редко. Даже кровь стекает, не въедаясь в структуру ткани. Ряса обладает выдающимися защитными характеристиками. То есть, по прочности не уступает кольчуге и лёгкому кожаному доспеху. В уличной драке вас не смогут порезать, но против артефакторного или дробящего оружия нужны дополнительные усовершенствования. Браслеты, кольца, обереги, подклады.

У окна кто-то присвистнул.

— Обувь вы тоже получите, — добавил Вениамин. — Надёжную, крепкую, демисезонную. Соответствующую нашим требованиям и запросам времени. У каждого из вас появится индивидуальная ячейка, где можно будет хранить вещи во время обучения. Что касается личного жетона, который заменяет привычные документы… его выдадут на Посвящении. Также вы получите экземпляр Кодекса, его нужно будет изучить досконально.

Взгляд инквизитора скользнул по мне.

— Теперь об оружии. Всё, чем вы пользовались в прежней жизни… Забудьте. Никто не отнимет ваш родовой меч, но вот размахивать им на рейдах вы не сможете.

— Почему? — возмутился один из аристократов.

— Не положено, — отрезал Вениамин. — У нас есть набор табельного оружия, рекомендованного к применению рядовыми инквизиторами. В этот набор входят и артефакты. Вас будут учить по программе, разработанной авторитетными отцами Супремы. Программа стандартная. И там для каждой вещи есть своё место.

— И когда мы всё это получим? — спросил один из близнецов.

— Постепенно, — отрезал Вениамин. — По мере овладения базовыми техниками. Мы должны быть уверены, что первокурсники не поубивают друг друга.

Воцарилась тишина.

Семинаристы переваривали услышанное.

— Подведу итог, — Вениамин бросил взгляд на наручные часы. — Всё в нашем учебном заведении уставное, стандартизированное. Одежда, обувь, оружие. Питомцы…

Ещё один красноречивый взгляд в мою сторону.

— Официально не запрещены, — инквизитор пожевал губы. — Но и не разрешены. Случаи использования боевых питомцев… ну, это исключения, а не правило. Подобные вопросы решаются индивидуально. От себя: не рекомендую таскать опасного зверя по аудиториям, если не хотите нарваться на неприятности. Уж лучше пусть в келье посидит. От греха, так сказать, подальше.

— Можно вопрос? — поднял руку Смолин.

— Да, — разрешил Вениамин.

— Хотелось бы знать про статус семинариста, — высказал общее мнение дегенерат со сломанным пальцем. — Наши полномочия. Связи с обществом. Доходы… с родовых имений и фамильных предприятий.

— Узнаете, — ответил инквизитор. — После церемонии Посвящения у вас запланирована встреча с куратором. Он и ответит на все вопросы.

Началась выдача комплектов.

Вениамин, сверяясь со списком в блокноте, называл фамилии, подводил неофитов к стеллажам и передавал объёмистые сумки. Через несколько минут у меня в руках оказалась точно такая же безликая сумка, украшенная ромбом, зрачком и белыми протуберанцами. В крохотное пластиковое окошко была вставлена карточка с моей фамилией. К баулу прилагались две коробки сменной обуви и ключ с номером «167».

После того, как все обзавелись комплектами, брат Вениамин заявил:

— Ключи от ячеек в вестибюле вы получили. На переодевание — десять минут. После этого выходите на крыльцо, где вас будет ждать куратор. И да, лишние вещи надо убрать в ячейку. Никаких баулов на Посвящении.

Выдав эту речь, инквизитор направился к выходу.

— Переодеваться здесь? — опешила одна из девушек.

— Не вижу проблемы, — бросил через плечо Вениамин.

За инструктором хлопнула дверь.

— Охренеть! — девушки тут же начали возмущаться. — Мы на такое не подписывались.

Парни разбрелись по помещению и начали распаковывать свои баулы. Никто не собирался опаздывать на церемонию.

— Вы бы хоть отвернулись, — раздался голос одной из «упакованных».

— Что мы там не видели! — заржал Смолин.

Раздалось ещё несколько смешков.

Карина и Динара не возмущались. Отошли в сторонку и начали переодеваться, полностью игнорируя липкие взгляды некоторых персонажей.

Я быстро утратил интерес к происходящему.

В сумке обнаружились четыре комплекта одежды, как и обещал Вениамин. Скинув льняные брюки и рубашку с короткими рукавами, я начал разбираться с рясой. Ткань была необычной — мягкой наощупь, без видимых признаков синтетики. Вездесущее око с протуберанцами вышито прямо на спине. Целая система застёжек и завязок, множество карманов, необычные петли на поясе и внизу, у бедра. Когда я облачился в эту штуковину, то обнаружил, что размер подобран идеально, нигде не давит, не жмёт. Жара тоже не чувствуется — ощущение такое, что ткань терморегулируемая. Под рясу надевались серые брюки и футболка, ничто не сковывало движений. При этом ворот застёгивался наглухо, закрывая большую часть шеи.

Ботинки тоже были интересными.

Армейская разработка? Выглядят мощно, но подошва легко гнётся, голеностоп поддерживается, шнурки пропущены через металлические крючки. Напоминает трекинговые ботинки — как по удобству, так и по форме. Для сентября вроде как дичь, но ноги не потеют.

Ряса опускалась ниже колен.

При этом вырез позволял свободно двигаться, приседать, стоять в растяжке. Я проверил. Интересно, боевыми искусствами тоже в этой штуке предстоит заниматься? Надеюсь, что нет. Или, во всяком случае, не всегда.

Комнату я покинул одним из первых, держа в правой руке ключ, а в левой — свой фамильный полуторник. Теперь бы найти ячейку, а то стрелки часов неумолимо ползут к двенадцати.

— Ростислав! — меня догнала Карина. — Что скажешь?

Я критически осмотрел девушку.

— Красиво. Но к волосам могут прицепиться.

— Да знаю я, — отмахнулась каббалистка. — Дядя говорил.

Мы зашагали по коридору, оставив позади Вениамина.

В вестибюле я увидел собственное отражение в зеркале. А ничего, симпатично. Статный юноша в белой хламиде, подогнанной под фигуру. Больше пальто напоминает, а не рясу. Тёмные волосы, пронзительный взгляд. Ну да, я такой. В этой реальности.

Нас обогнали близнецы.

Обернувшись, я заметил высшего, который неспешно двигался по коридору, глядя в одному ему известные дали. Кажется, самообладание этого парня не пошатнуло бы и падение метеорита с небес. А вот Кузнец нервничал. Теребил рукав и явно не испытывал уверенности в завтрашнем дне.

Убрав меч в камеру хранения, я приложил ладонь к светящемуся молочно-белому шестиграннику. Сработала печать, привязанная к моему психотипу. Серьёзно всё.

На крыльце скапливались первокурсники.

— Группа один-бэ! — послышался зычный командирский голос. — Все сюда!

— Это мы, — шепнула Карина.

Обладатель голоса носил чёрную рясу, держал в руках некое подобие классного журнала и явно не испытывал восторгов по поводу знакомства с нами. На вид инквизитору было под пятьдесят или около того. Широкоплечий, почти полностью седой, с аккуратной стрижкой и множеством разнообразных нашивок. В очередной раз я убедился, что консистория — полувоенная организация.

— Я — брат Александр, — представился куратор. — Следуйте за мной.

Глава 3

Главную площадь кампуса вполне можно было бы перепутать с какой-нибудь старинной европейской площадью, затерявшейся среди мощёных улочек, ратуш и соборов, если бы не одно НО. Всё здесь буквально дышало боевыми искусствами, армейской дисциплиной и силой собравшихся. Я почти физически ощущал завихрения эфира, сопровождающие наставников в чёрных рясах.

Никакого асфальта.

Под ногами — отполированные бесчисленными поколениями инквизиторов камни. Со всех сторон — додзё, арены, учебные корпуса. Архитектура явно не новая. Все здания подчиняются одной-единственной цели — создать максимум удобств для людей, отрабатывающих приёмы на свежем воздухе. Поэтому у меня сложилось ощущение… словно я попал в какой-нибудь филиал Шаолиня. И это, заметьте, я не видел полигоны и тренировочные площадки, которые здесь тоже присутствуют.

Нас построили таким образом, чтобы все неофиты занимали внутренний периметр условного квадрата. Дальше стояли шеренги старшекурсников, рясы которых со временем посерели. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — нас собралось около шестидесяти человек. Тех, кто сумел поступить в этом году. Три группы. Я не знаю, по какому принципу шло разделение, но логика подсказывает, что по специализации. Провидцы, дознатчики, каратели.

В центре площади инквизиторы в коричневых, тёмных и чёрных рясах установили большой стол, на котором лежали книги и жетоны. Тут же расположились колонки и микшерный пульт. В ушах некоторых наставников я заметил изогнутые отростки беспроводных микрофонов.

Перед нами стояли шестеро инквизиторов. Возраст этих людей определить было непросто, но я бы сказал, что младшим наставникам было под тридцать, старшим — основательно за пятьдесят. Один так и вовсе выглядел глубоким стариком, хотя быстро двигался и не производил впечатления развалины.

Ритуал начался ровно в двенадцать.

Вперёд выдвинулся тот самый старик в сутане чернее ночи и начал вещать:

— Неофиты! Мы рады приветствовать вас в Туровской духовной семинарии. Отныне вы — часть большой семьи, члены которой избрали для себя единственно верный путь — служение Закону Меча. Кормчие создали наши ордена и объединили под властью Супремы, что соблюдать мировой баланс, не позволяя планете скатиться в хаос. Прогресс полезен в одних сферах и вреден в других, как и любой инструмент. Войны идут регулярно, их нельзя избежать. Но мы можем сделать так, чтобы последствия этих войн не стали катастрофой для человечества.

Чётко выверенная пауза.

— Вы здесь, — продолжил старик, — потому что вас призвали. Выбор консистории пал именно на вас. Это большая честь и тяжёлое бремя ответственности. Поэтому все инквизиторы неприкасаемы, а нападение на одного из нас равноценно нападению на всех. Забудьте о суете мира. Отныне вы…

Дальнейшее я пропустил мимо ушей.

Все спичи руководства, по сути, однотипны. Вы избраны, служите великой идее, без вас никуда и бла-бла-бла. Надо, чтобы каждый ощутил сопричастность и перестал думать. Возвысился в собственных глазах. При этом никто не озвучивает простой факт: инквизиторы безжалостно расправляются с изобретателями, инженерами, конструкторами, учёными… Со всеми, кто осмелился собрать огнестрельное оружие, приготовить взрывчатку или иным способом затронуть интересы одарённых, коих на Земле — подавляющее меньшинство.

Мы вроде как люди, а вроде и не совсем. Умеем использовать энергию ки. Раскрываем в себе навыки, именуемые сверхспособностями. Быстрее двигаемся, регенерируем, читаем чужие мысли, мгновенно телепортируемся на большие расстояния. Вот только мы… не совсем хомо сапиенсы. Обычные люди нас ненавидят, они нам завидуют. И могли бы нас уничтожить, ведь их тупо больше… если бы не Закон Меча. Который гласит, что в поединке побеждает тот, кто лучше владеет клинком. А владеть пушкой, отравляющим газом или динамитом нельзя. От слова «совсем».

Безусловное преимущество.

Миром руководят Кормчие, тайное и всемогущее правительство. Мойры. Бесы, научившиеся манипулировать судьбами. Никто не в безопасности, ведь мойры могут отредактировать чью угодно жизнь, заложив все события на годы вперёд. А ещё есть вот эти ребята в чёрных рясах, которых боятся как огня. Вот только инквизиция, по сути, защищает генетически изменённую расу одарённых от устаревших смертных. От тех, кто не умеет летать, считывать эмоции, жить вечно.

— Сейчас вы присягнёте на верность Кодексу, — провозгласил старик. — Получите свои жетоны. С этой секунды я, отец Риордан, смогу называть вас братьями.

Драматический момент.

В моей реальности существовали сложные магические ритуалы, связывающие вассалов и сюзеренов, телохранителей и господ, королей и ближайшее окружение. Кровь, зачарование, духовные привязки. И всё — ради гарантий верности. Что придумают здесь… ума не приложу.

— Отец Риордан руководит семинарией, — шепнула Карина, стоявшая слева от меня. — Он вроде ректора, только духовного.

Уж скорее — боевого.

От старого инквизитора буквально веяло мощью. Я бы оценил его ранг… да сложно оценить. Этот тип зашёл за черту высшего и продвинулся ещё куда-то. У нас бы он считался архимагом.

— Всем неофитам, — отдал распоряжение Риордан, — сделать три шага вперёд.

Мы выполнили распоряжение.

Пришлось встать плотнее друг к другу, поскольку стороны воображаемого квадрата уменьшились.

— Преклоните колено, — голос Риордана сделался торжественным. Акустика разносила каждое слово по перекрёсткам кампуса. — Протяните руки вперёд.

Неофиты опустились на правое колено.

Я последовал примеру соседей.

Пока всё смахивает на вассальную присягу, но это не точно. Думаю, в каждом мире напридумывали такую хрень, чтобы жизнь заиграла новыми смыслами.

Наставники, до этого стоявшие неподвижно за спиной Риордана, взялись за дело. Молча, слаженно, без суетливых движений, начали обходить неофитов и вручать каждому реликвии. Книгу и жетон. Не знаю, как они это проворачивают. Возможно, уже знают нас всех по именам…

Я принял Кодекс и жетон.

Бросил мимолётный взгляд на культовые предметы. Кодекс представлял собой компактный томик в кожаном переплёте с оттиском вездесущей эмблемы инквизиторов и предсказуемой серебристой надписью:

КОДЕКС ИНКВИЗИТОРА.

Жетон… ну, обычный кругляш. Увесистая такая «монета» с гравировкой. Только гравировка не имела никакого отношения к денежному номиналу или нынешнему императору. На лицевую сторону было нанесено моё лицо с паспортной фотографии, значилось имя Ростислав, примечание «семинарист» и личный идентификационный код. Ещё какие-то непонятные штрихи по гурту. Вот только… я ощутил некое притяжение. Пара секунд — и жетон прикоснулся к внешнему краю моей ауры, считал психопрофиль, впитал в себя ментальную информацию. Ободок вспыхнул молочно-белым свечением и тут же погас.

Привязка.

Эти штуки привязываются к своим владельцам!

Вот она, суть Ритуала.

— Примите этот жетон и эту Книгу! — провозгласил старик. — Вы вступили на дорогу, с которой уже не свернуть. Перед вами — весь мир, и зло этого мира предстоит искоренить. За вами — мудрость отцов и мощь бессмертных Кормчих. Отныне каждый из вас стоит вне человеческих законов. Вы подчиняетесь протоинквизитору и Супреме, обязуетесь соблюдать правила семинарии, чтить Кодекс и пресекать любые попытки отступников нарушить Закон Меча.

Мы стояли, почтительно склонив головы.

— Клянётесь ли вы, — Риордан возвысил голос, — следовать этому Пути?

Неофиты ответили нестройным хором:

— Клянёмся!

Интересно, что изменится, если мы откажемся произносить это слово? Выбор на каждого из нас пал вне зависимости от наших желаний. Теперь, когда жетон привязан к моему профилю, отвертеться нельзя. Мой старый паспорт превращается в никчёмную бумажку. Я буду фигурировать во всех архивах как семинарист Ростислав Володкевич. И сдаётся мне, это билет в один конец.

— Добро пожаловать, первокурсники! — улыбнулся Риордан. — Можете встать с колен и вернуться на свои места.

Всё.

Чистая формальность, но дьявол кроется в мелочах.

Старшекурсники оглушительно гаркнули:

— Священный ужас!

Мы вернулись на прежние места, приложили Кодекс к груди и зависли на добрых три минуты, слушая какой-то пафосный гимн — суровый и торжественный одновременно. Что интересно, шоу произвело должное впечатление на моих сверстников — многие стояли с проникновенными лицами и разве что слёзы не пускали. До меня неожиданно дошло, что в потоке есть простолюдины, для которых карьера инквизитора — вершина мечтаний. Я не знаю, сколько здесь платят, но говорят, что все довольны. Ну, кроме наследников богатых Родов.

Вперёд выдвинулся один из подручных Риордана — коренастый дядька со шкиперской бородкой и выбритым наголо черепом. Любимая причёска святош, насколько я могу судить.

— Семинаристы! Просьба не расходиться. Сейчас кураторы направят вас в базовые кабинеты, проведут полный инструктаж, продиктуют расписание и поставят текущие задачи. Кто не заселился — не затягивайте с этим. Удачи.

Мы тут же потянулись к Александру, который терпеливо дожидался со своим журналом. Проверив присутствующих по списку, куратор повёл нас к уже знакомой пирамиде. На сей раз мы пересекли фойе, но двинулись не к лифтам, а к лестничному пролёту.

Здание наводнили семинаристы.

Кураторы уводили своих подопечных в боковые коридоры, к лестницам и лифтовым шахтам. Потеряться было несложно, но брат Александр сообщил номер кабинета и этаж, где назначен сбор.

— Вот же забрались, — проворчал Кузнец, когда мы, наконец, достигли десятого этажа. — Жуть.

Я проследил за взглядом здоровяка.

Парень со страхом смотрел в панорамное окно, за которым развернулись ландшафты кампуса. Я впервые осознал, насколько огромную территорию заняли инквизиторы. В историческом центре города, где земля стоит бешеных денег. Много зелени, старых крыш, кирпичных и каменных стен. Серые артерии улиц с брусчаткой… Но вся эта красота ужасала здоровяка.

— У тебя боязнь высоты, — догадалась Карина.

Парень судорожно сглотнул и отвернулся от окна.

— Ты права. Наверное.

Один из проходивших мимо близнецов презрительно фыркнул.

— С кем не бывает, — я хлопнул парня по плечу. — У всех свои страхи. Как тебя зовут?

— Илья, — прогудел здоровяк.

— И кто ты у нас?

— Оружейник.

И почему я не удивлён. Разве что чуть-чуть. Не понимаю, что делать оружейнику в ордене карателей. По логике, здесь должны быть сплошь кинетики, меты и прыгуны. Бесы, конечно. Если загонят. Большинство бессмертных — люди обеспеченные, авторитетные и не горящие желанием укладывать свою жизнь на алтарь борьбы со злом.

— Ростислав, — представился я. — Для друзей — Рост. А это Карина.

От Ильи буквально веяло провинцией. И дело не только в странном говоре, но и в тех взглядах, которые он бросал на окружающих. Деревенский паренёк попал в большой город, о котором раньше и мечтать не смел.

— Держись рядом, — сказал я. — Вместе веселее.

Нет, я не благотворительная организация. Просто здоровенный мускулистый танк всегда пригодится в драке, если до этого дойдёт. А ещё мне понравился Дар Ильи. В этом мире оружейники умеют призывать клинки из мира идей, не прикладывая для этого физических усилий. Просто силой мысли. Раньше этот класс вообще преследовался, потом можно было работать по лицензии от клана, а сейчас, как я слышал, гайки немного открутили.

Брат Александр отвёл нас в аудиторию.

Просторный кабинет с видом на озеро, вдоль которого раскинулись жилые корпуса. Если это наше общежитие, то всё не так уж плохо.

Я люблю сидеть у окна, а ещё — видеть общую картину. Поэтому сразу двинулся в угол комнаты и занял последнюю парту в первом ряду. Ко мне подсел Илья, а Карина и Динара Сугралинова устроились впереди. Аристократы нагло оккупировали первые парты и центральный ряд, отжимая тех, кто им не нравился. Справа от нас, шумно переговариваясь, влезли близнецы. Почему-то они бросали неприязненные взгляды в мою сторону. Боги, как я не перевариваю эти детские песочницы!

По ушам ударил звонок.

Иначе не скажешь — звук сильно напоминал тревожную сирену.

— Ученики, — куратор обвёл нас взглядом. — Я — ваш боевой куратор. Поскольку вы зачислены в орден карателей, теоретических занятий будет мало. В основном — практика. Сразу хочу предупредить, что мы никого не отчисляем. Духовная семинария… это не привычный для мирян университет.

— Никого не отчисляете? — опешил Смолин. — Тогда и на занятия можно не ходить?

— Можно, — Александр улыбнулся по-отечески нежно. — Но тогда занятия придут к вам.

— Это как? — продолжал допытываться аристо.

— За регулярные пропуски семинарист отправляется на арену, — пояснил брат Александр, — и сражается против опытного старшекурсника. Выживают не все.

Смолин сглотнул.

— У нас, конечно, есть целители, — заверил куратор. — И большинство пострадавших мы вытягиваем с того света. Большинство, но не всех.

Повисла гробовая тишина.

— Да, здесь не отчисляют, — вздохнул Александр, глядя поверх наших голов в окно. — Здесь убивают.

Глава 4

Гольф-клуб «Барское дело»

Пригород Москвы

Мяч взвился в воздух и полетел над зелёным полем в сторону озера.

Мужчина в серых слаксах и рубашке поло застыл с клюшкой, заведённой за левое плечо, словно на поле боя. Тень от кепки закрывала глаза мужчины, что мешало постичь эмоции. Внешне этот человек с незапоминающимся лицом выглядел невозмутимым, словно ничего не произошло.

Опустив клюшку, мужчина перевёл взгляд на собеседника.

Немцу стало не по себе. Его словно препарировали, разделывали заживо, взвешивали каждый внутренний орган и каждую клеточку тела.

— Москва, — глубокомысленно заявил гольфист, упаковывая клюшку в спортивную сумку, — поделена между преступными группировками… Ну, как лоскутное одеяло. Ты, согласен со мной, Немец?

— Да, ваше…

— Без титулов, — отрезал гольфист. — Это лишнее. Так вот, я хочу сказать, что вас, мелких царьков из подворотни, как собак нерезаных развелось. Когда я выбирал, с кем сотрудничать долгосрочно… вариантов хватало. И ты сам прекрасно знаешь, о ком я говорю.

Глаз Немца невольно дёрнулся.

В новомодный гольф один из самых опасных преступных авторитетов Москвы играть не умел, поэтому наблюдал со стороны за действиями своего нанимателя. Ему приходилось ездить по полю на электрической машине, смахивающей на тук-тук, и с умным видом наслаждаться летающими мячиками. Не самое приятное занятие на Земле.

— Так вот, — резюмировал гольфист, направляясь к грёбаному тук-туку, — как ты поднялся, так можешь и упасть, лишившись моего покровительства.

Уложив сумку в специальное отделение, мужчина достал неизвестно откуда блокнотик. Повернулся к Немцу, перелистнул несколько страниц и сверился с записями.

— Ростислав Володкевич присягнул Кодексу инквизиторов, получил жетон и теперь официально за пределами досягаемости, — с недоброй улыбкой произнёс наниматель. — Случилось это не далее, как сегодня. И у меня возникает много вопросов, мой лысый друг.

Немец открыл рот, чтобы возразить, но его прервали взмахом золотой ручки, инкрустированной крохотным бриллиантом.

— Первый вопрос, — начал мужчина с блокнотом, — связан со сроками. Ты плохо меня понял, когда я озвучил дату первого сентября? Ты не умеешь считать или не разбираешься в календаре? Может быть, ты не в курсе, что инквизиторы проводят Ритуал Посвящения в этот день? Или ты, грязь, не знаешь, кто такие инквизиторы⁈

Последнюю фразу мужчина буквально прорычал.

И это было нетипично для столь сдержанного и воспитанного аристократа.

— Второй вопрос, — методично продолжил наниматель. — Я тебе мало плачу? Ты не знал, что можешь привлекать любых одарённых? Меня интересовал всего лишь результат.

— Но…

— Я не закончил. Вопрос номер три. Как вышло, что мы ничего не знаем об истинных возможностях юного Володкевича? Этот мудак убивает всех, кого мы посылаем за его головой. Делает это, даже не напрягаясь. И ты не провёл расследование, не заплатил какому-нибудь частному детективу за информацию? Между мной и родовым имением Володкевичей стоит мальчишка, которого изгнали за слабые способности одарённого. Его никто не воспринимал всерьёз. О него ноги вытирали. Но Ростислав всех удивил, а теперь у него ещё и «крыша» в виде Туровской консистории!

— Ваше…

— Без титулов, — напомнил мужчина с блокнотом. — У нас с тобой очевидная проблема. Поместье не продаётся, забрать его силой не выходит. Ростислав упорно не желает умирать.

— Можно попробовать…

— Что?

— Послать ещё кого-нибудь. Я организую.

Человек с блокнотом рассмеялся.

— Организуешь? Нападение на семинариста равнозначно нападению на инквизитора. И это я молчу про то, что в будущем Ростислав может заинтересоваться твоей персоной. А он, на минуточку, в ордене карателей состоит.

Глаз Немца снова дёрнулся, но он быстро взял себя в руки.

— И что? Сделаем чисто…

— Уже сделали, — пробурчал гольфист. — Сейчас твоя задача иная.

Немец терпеливо ждал распоряжений.

— Скройся, исчезни, — приказал владелец бриллиантовой ручки. — Затаись. В Туров никого не посылай. Я поищу грамотное решение сам. А пока… найди хорошего сыскаря. Пусть съездит в Никополь, а ещё лучше — в Архаикум. И разузнает, что за тип такой Ростислав Володкевич. Какие у него навыки, чем он занимался в Пустоши. Особое внимание удели Дару. Ты меня понял?

Немец кивнул. Его покровитель сделал пару пометок в блокноте и уселся на переднее сиденье машины. Кажется, эта штука называлась гольф-каром.

— И да. Отсюда к зданию клуба ты идёшь пешком.

* * *

— Начну с хорошего, — сказал куратор после того, как мы разобрались с расписанием на ближайшие три дня. — Вы будете получать стипендию. Потом жалованье. И чем выше подниметесь по иерархии ордена, тем больше станете получать.

Раздались редкие смешки.

— Я понимаю, что для благородных деньги не аргумент, — добавил Александр. — Вы видите службу в ордене, как неприятную повинность. И совершенно напрасно. Потому что все доходы, получаемые от ваших поместий и семейных предприятий будут сохранены. Никто не посягает на ваши заработки в обычной жизни.

— Да ладно, — вырвалось у Смолина.

— Меньше верьте слухам, — под взглядом инквизитора ушлёпок сдулся. — Сам был таким. Знаете, что мне друзья говорили? У святош обет безбрачия, жениться нельзя, усадьбы отбирают, всё обнуляют.

— Это не так? — поинтересовался один из близнецов.

— Далеко не так, — покачал головой куратор. — Взять, например, меня. Оклад плюс надбавки, плюс почасовая оплата за наставничество и кураторство, плюс доход с инвестиций, плюс собственная сеть магазинчиков по продаже рыболовных снастей, плюс рента с десяти квартир, разбросанных по средиземноморскому побережью и Карибским островам. Продолжать?

Смешки прекратились.

Не было даже перешёптываний.

— Никто не интересуется вашими доходами, — продолжил Александр, — до тех пор, пока вы не связались с отступниками. В этом случае любые деловые отношения, даже самые выгодные, придётся свернуть. Да ещё и получить в придачу неприятную беседу с тенями из отдела внутренних расследований. Есть и такой.

— Я — старший наследник в Роду, — подал голос аристократ с первой парты. Широкоплечий холёный парень с классической «университетской» причёской. — Теперь главой Рода кому быть? Моей младшей сестрёнке?

Некоторые аристо переглянулись.

Вопрос интересовал многих.

Парню было лет девятнадцать, как и моему носителю. Выглядел он вполне адекватным, без лишней заносчивости, присущей именитым отпрыскам.

— Род ты возглавить не сможешь, — признал Александр. — Но вот жениться и завести детей — это пожалуйста. И твой сын сможет стать главой Рода через поколение.

Меня такой расклад категорически не устраивал.

Я — единственный представитель своего Рода, если что. И отказ от лидерства означает лишение титула. Или этот момент в Кодексе не прописан?

Надо будет изучить эту писанину.

— И у него будет покровительство консистории? — поинтересовался другой аристо с выбритыми висками и пучком дредов, собранных на затылке.

— Защита обеспечивается только инквизиторам, — отрезал куратор. — Не рассчитывайте, что мы будем покрывать ваши Рода в любых делах.

— Жаль, — расстроился обладатель дредов.

— Защита также не распространяется на ваших детей, — брат Александр продолжил заколачивать гвозди в крышку гроба. — Они должны будут самостоятельно прокладывать себе путь и опираться на личную гвардию.

— А если моего будущего ребёнка или жену возьмут в заложники? — задал каверзный вопрос широкоплечий аристо. — Отступники смогут влиять на решения инквизитора.

— В этом случае включается особый протокол, — ответил куратор. — Мы освобождаем заложников и жестоко караем нарушителя. В отдельных случаях отступник приговаривается к редактированию судьбы.

Страшные слова.

Редактирование судьбы — это супероружие, против которого нет защиты. Я, правда, слышал легенды о тронутых — редком классе одарённых, над которыми мойры не властны. Согласно легенде тронутым помогают сами Предтечи, но так ли это, никто не проверял. Говорят, что Сергей Иванов, приложивший руку к открытию Врат, был тронутым. Но это не точно.

— С этим вопросом разобрались, — подвёл итог Александр. — Теперь поговорим о системе обучения. Предупреждаю, здесь нет занятий, которых вы ожидаете от обычных школ и университетов. На протяжении сентября первокурсники осваивают базу, участвуют в тренировочных поединках, показывают свои возможности. На каждого из вас собирается досье, которое хранится в Тайной Сети. И да, эта информация не подлежит разглашению.

— Что такое Тайная Сеть? — прогудел Илья.

— Скоро узнаешь, — уклончиво ответил куратор. — Через месяц вас разберут персональные учителя. Это означает, что каждый семинарист будет закреплён за опытным инквизитором. В первую половину дня вы будете посещать лекции и практические занятия, потом — учиться непосредственно у наставника. В кабине, на арене, в додзё или ином месте по его усмотрению. Все ваши успехи и промежуточные результаты попадут в базу, я смогу их проанализировать и внести коррективы в случае необходимости. Важный момент: отдел, в котором работает ваш наставник, с большой долей вероятности, возьмёт вас к себе после окончания семинарии.

— Мы сами не выбираем? — возмутился Смолин.

— Нет, — покачал головой Александр. — Таковы правила.

— И какие есть отделы? — спросила Карина.

Брат Александр прокашлялся:

— Для начала вам нужно разобраться в структуре инквизиции. Многие путают ступени посвящения, ранги и саны. А ещё не знают, что у нас разные ордена объединены в общую систему. Представители боевых орденов, как вы уже поняли, носят рясы. Функционеры — сутаны. К функционерам относятся дознаватели, их орден обеспечивает нас материально-технической, следственной, информационной составляющими. Все дознаватели ходят в сутанах. Провидцы — тоже функционеры. А вот каратели — это ударный кулак консистории, опорный столп. Мы — исконно боевой орден, носители ряс.

— Это ордена? — уточнила Сугралинова.

— Именно, — кивнул Александр. — Что касается рангов одарённости, то они остаются неизменными для всех, кто наделён сверхспособностями. Саны. Их всего четыре: послушник, брат, отец, протоинквизитор. Вы все послушники, подавляющее большинство инквизиторов — братья. И лишь единицы удостаиваются чести стать отцами. Дальше идут ступени посвящения — они зависят от вашего боевого мастерства и уровня допуска к секретным данным. Всего десять ступеней, маркируемых цветом ряс.

— Можете перечислить? — подал голос неприметный паренёк в круглых очках. Вид у этого персонажа был серьёзный, вдумчивый. И он был одним из немногих, кто раскрыл на парте блокнот.

— Охотно, — согласился Александр. — У вас первая ступень, белая. Дальше идёт вторая — светло-серая. На третьей ступени ряса становится тёмно-серой. Четвёртая ступень — светло-коричневый цвет. Как правило, единицы семинаристов добираются до этого уровня в процессе обучения. Дальше идут тёмно-коричневый и тёмно-пурпурный цвета. Седьмая ступень — графит, восьмая — чёрно-синий. До девятой ступени добраться почти нереально, это антрацитовые рясы. И уж совсем единицы становятся обладателями ряс цвета чёрный янтарь.

— А у вас какой? — тут же спросила Карина.

Я вдруг осознал, что одежда боевого куратора не идеально-чёрная.

— Графитовый, — нехотя ответил Александр. — И то, я получил допуск недавно, меньше года назад. А до этого пять лет проходил в пурпуре.

Паренёк в очечах всё старательно записал.

— Что касается ордена карателей, — продолжил куратор, — то у нас есть несколько направлений деятельности. Тени проводят внутренние расследования, их задача — не допустить проникновения ереси в ряды инквизиторов. Каратели выжигают отступничество калёным железом, это летучие отряды консистории. Экзекуторы ведают допросами, туда берут преимущественно телепатов.

Александр обвёл нас испытующим взглядом.

— Все хотят стать карателями, — губы наставника тронула лёгкая усмешка. — Но кем вы станете на самом деле… большой вопрос.

Поднялся шум, парни и девушки начали активно переговариваться, делиться впечатлениями от услышанного, но куратор прервал этот хаос, ударив ладонью по столешнице.

— У нас мало времени, послушники.

Вновь воцарилась тишина.

Куратор воспользовался паузой, чтобы раздать нам документы о неразглашении данных, полученных на занятиях или от непосредственных учителей. За нарушение грозил трибунал.

Пришлось подписать.

— Надеюсь, я пролил свет на главные вопросы, — куратор бросил взгляд на наручные часы. — По размеру стипендии. Сумма у всех одинаковая, она не зависит от успеваемости. На данный момент это тысяча рублей в месяц. Плюс полное довольствие от консистории — питание, одежда, проживание. Бесплатный проезд на всех видах общественного транспорта. В любые регионы страны.

— И на самолётах? — выдохнул Илья.

— И на самолётах, — кивнул Александр. — А теперь по расписанию. Я его повесил на дверь кабинета снаружи. Перепишите или запомните. Это для тех, кто без блокнота. Корпуса и аудитории отмечены. Сегодня у вас заселение, обед и занятие с мастером-оружейником. К вечеру вы получите свой первый табельный нож. И я очень рассчитываю на ваше благоразумие. Дуэли на территории кампуса запрещены.

— А за его пределами? — хищно осведомился один из близнецов.

— И за его пределами, — обломал драчуна Александр. — Но есть арена.

Глава 5

После звонка народ ломанулся к выходу, оживлённо переговариваясь. Я слышал, как аристократы называли имена известных карателей и говорили, что хотели бы попасть в ученики именно к ним. Чаще других звучало имя Бронислава.

— Вы ужо засялилися? — догнал нас Илья.

— Ещё нет, — ответил я.

— Мог бы и раньше проснуться, — улыбнулась Карина. — Я, например, успела и с соседкой познакомиться.

— Правда? — удивился я.

— Правда-правда, — к нам присоединилась Динара Сугралинова. — Она со мной теперь живёт.

— Ребята, это Динара, — спохватилась Ларина. — Вы её помните, мы вместе проходили испытание. А это Ростислав Володкевич и Илья…

— Кузнецов, — представился здоровяк.

— Мы так и думали! — рассмеялась Динара.

— Вы чаго? — пробухтел Илья.

У лифта предсказуемо скопилась толпа, и мы, не сговариваясь, побрели к выходу на лестничную площадку. Я вспомнил, что мне ещё надо выбраться в усадьбу и собрать кое-какие вещи. Надеюсь, выпустят. Это же не тюрьма, в конце концов.

— Да ничего! — рассмеялась Карина. — Просто ты похож на кузнеца. Сильный, здоровый.

— Мой батька кузнецом был, — признался Илья. — И дед. Гэта сямейнае.

— А ты оружейник, — вспомнил я.

— Угу.

— А откуда акцент такой? — удивилась Динара. — Странный говор.

— Дык з вёски мы, — признался Илья. — Пад Туравам. У нас усе так гавораць.

— Понятно, — улыбнулась Карина.

Мы подождали, пока Илья заберёт здоровенный армейский баул — пятнистый и выцветший от времени. Я открыл ячейку, взял меч и послал мысленный сигнал Вжуху, чтобы подтягивался к главному корпусу. От котоморфа вернулось ленивое подтверждение.

Солнце на улице поднялось ещё выше.

— Будзе спякотна, — выдал свой прогноз Илья, когда мы вышли на крыльцо.

Я вспомнил, что «спякотна» — эта «жарко» на старобелорусском. Вот только наш новый знакомый разговаривал на жуткой смеси русского и белорусского. Если мне память не изменяет, в сёлах это называется «трасянкой».

— И где общага? — бросил я, осматриваясь в поисках котоморфа.

— Кельи, — наставительно произнесла Динара.

— Жилые блоки, — поправила Карина.

— Пусть будут блоки, — отмахнулся я. — Далеко идти?

— Не очень, — Карина повернула направо.

Я понял, что мы сейчас двинемся к озеру, вид на которое открывался из кураторского кабинета. Выглядело всё так, словно посреди здоровенного мегаполиса построили санаторий. Или пансионат для обеспеченных пенсионеров, решивших удалиться от мирской суеты.

Наш путь пролегал мимо арены, обустроенной для поединков. Такие арены разбросаны по всей империи, их часто можно увидеть в аристократических лицеях и гимназиях. А ещё — во дворцах клановых лидеров и закрытых тренировочных комплексах, тоже клановых. Круглое сооружение, смахивающее на стадион. Только вместо концентрических трибун — куполообразная крыша. Трибуны внутри есть, куда ж без них. А ещё имеется цирк — большая площадка, засыпанная песком. Именно там и проходят поединки, иногда при большом скоплении зрителей.

Как правило, к арене примыкают комнаты арсенала, раздевалка и душевые кабины. В хороших комплексах предусмотрен лазарет с дежурным целителем.

Сразу за ареной начиналось обширное парковое пространство.

Хвойный лес, извилистые тропы и радиальные дорожки, мощёные камнем. Справа, за куполом, высилось нечто наподобие второго учебного корпуса, только пониже. Три этажа, обилие террас, раздвинутые стеклянные секции. Ага, стадион тоже есть. И разбросанные повсюду уличные тренажёры. А вот слева, судя по всему, находятся старые учебные корпуса, ещё пара зданий непонятного назначения и нечто, смахивающее на ангар.

Были на территории кампуса и совершенно непонятные, я бы даже сказал, фантастические, объекты. Взять, например, гигантскую решетчатую «тарелку», сориентированную в безоблачное голубое небо. Выглядит как радар, но зачем радары инквизиторам? Улавливать колебания ереси в эфире?

Мысль вызвала улыбку на моём лице.

С крыши затаившейся неподалёку беседки спрыгнул Вжух. Убрал выбившиеся из шерсти перья, встряхнулся и, жалобно мяукая, потёрся о мою ногу.

— Какая прелесть! — восхитилась Динара.

— Позже, — сказал я. — Всё будет.

— Ты о чём? — не поняла азиатка.

— Роллы, — пояснила Карина. — Вжух любит роллы.

— Его зовут Вжух? — Сугралинова присела, чтобы погладить полиморфа.

Я послал зверю мысленный приказ не есть новую знакомую.

— Осторожно, — предупредила Карина. — Это хищник из Пустоши.

— Котоморф?

Диана испуганно отшатнулась.

— Он самый.

Вжух, наслаждаясь произведённым эффектом, отрастил парочку длинных клыков и увеличился в размере.

— Эй, ты чего?

— Он у меня с характером, — меня откровенно забавляла эта сцена. — Не бойся, он тебя не съест. Просто выделывается.

Мы зашагали по одной из дорожек в сторону озера.

Диана больше не пыталась гладить Вжуха, а тот снова напоминал обычного кота.

Мои сокурсники растянулись длинной цепочкой по нескольким тропинкам. Примерно шестьдесят человек прибыло в распоряжение консистории, из них добрая треть тащила на себе рюкзаки и баулы, а кое-кто и чемоданы на колёсиках.

Я обратил внимание на то, что жилые корпуса были компактными, но их при этом разбросало по всему лесу. Эдакие кубики на двенадцать этажей с одним подъездом. При ближайшем рассмотрении оказалось, что корпуса были деревянными. С зеленью на крышах и террасах, прямо мечта свихнувшегося эколога. Не удивлюсь, если там вместо лифтов какие-нибудь дрессированные обезьянки с плетёными корзинами. Хотя нет, признаки цивилизации имеются. Антенны, например.

— У нас мало времени, — сказала Карина. — Надо успеть на обед.

— И как нам заселиться? — уточнил я. — Колитесь.

— Сейчас будет стенд с распечатанными фамилиями, — пояснила Карина. — Там указаны корпуса, номера келий и наши фамилии. Идёшь и заселяешься.

— А ключы где узять? — заволновался Илья.

— Там нет ключей, — Динара бросила через плечо многозначительный взгляд. — Двери реагируют на наш психотип.

— Они должны запомнить двух квартирантов, — заметил я. Нехилая, между прочим, технология. Такие двери некоторые каббалисты собирают, чтобы защитить свои мастерские. — Кстати, а почему кельи?

— Раньше все инквизиторы жили в кельях, — сообщила Карина. — Так дядя говорит. В реальных кельях, а обучение велось в тайных монастырях. В горах, на островах или в густых лесах. Вот тогда условия были спартанскими. Название сохранилось, как дань традиции.

— Ты всегда так странно разговариваешь? — Диана повернулась к Илье.

— Когда волнуюсь, — честно признался оружейник.

Интересный кадр.

Петляя между сосен, мы приблизились к стенду, где висело несколько листов с отпечатанными фамилиями. Напротив каждой фамилии значился номер корпуса и кельи. Я быстро обнаружил себя в начале списка — все фамилии шли по алфавиту.

Любопытство сподвигло меня пробежаться по всем листам в поисках соседа. Примерно в середине списка обнаружился некто «Вейцер М. Л.». Фамилия не говорила ровным счётом ничего.

— Встретимся в столовой, — предложила Карина.

— Ага, — я рассеянно кивнул и побрёл искать свою деревянную обитель.

Илья жил в другом корпусе, как и девочки. Так что я остался в гордом одиночестве. Карта, выгравированная на втором стенде, показывала, что третий корпус расположился недалеко, у берега озера. Мы с котоморфом неспешно брели по песчаной тропинке, вслушиваясь в звуки леса.

Сосновый бор оказывает умиротворяющее воздействие.

Тебе кажется, что стук дятла, поскрипывание стволов и разные шорохи — это и есть правда жизни. Город отодвигается за зелёную грань, перестаёт давить и угнетать. Ты дышишь чистым воздухом…

К счастью, у меня есть чутьё.

Три тени, отлипнув от древесных стволов, обступили меня с разных сторон. Я узнал Смолина, а вот его дружки показались мне незнакомыми. Проблема в том, что эти дружки носили светло-серые рясы, что указывало на вторую ступень посвящения.

— Далеко собрался, Володкевич? — поинтересовался Смолин.

Вжух навострил уши.

— На твои похороны, — беззлобно ответил я. — Уйди с дороги.

— А если нет, то что?

— Сломаю второй палец.

— Дуэли запрещены Кодексом, — неуверенно произнёс один из старшаков.

Мне показалось, но ребята были неплохими. Просто Смолин решил подтянуть их на разборку. И это объясняется простым фактом: послушник справа как две капли воды напоминал самого Смолина, что как бы намекает на кровное родство. А тот, что слева, был просто другом или состоял в вассальных отношениях с этими ушлёпками. Забудьте про аристократические связи, говорили они. Ну-ну.

— Кодекс запрещает дуэли, — ткнул я наугад, — но не дружеские спарринги, верно? Вы ведь поэтому и подошли.

По глазам вижу — угадал.

Если я не жгу брата-семинариста огнём, не морожу льдом и не отрубаю тупую голову мечом, то всё в порядке. Так, немножко тумаков, это ещё никому не вредило.

Вот только «немножко» — это не для меня.

Долой полумеры.

— Борзый ты слишком, — не выдержал Смолин. Тот, который младший.

— А ты необучаемый, — парировал я.

И бросил меч на сосновые иголки.

— Вломите ему, — попросил недоносок. — Только без фанатизма.

Я уж думал, старшаки потянутся к своим артефакторным браслетикам, но нет. Тот, что справа, атаковал без затей — молниеносно сократил дистанцию и попытался врезать мне прямым справа. За что и поплатился сломанными рёбрами. Выставив блок, я на усилении зарядил ему кулаком в бочину. Рясы инквизиторов хороши, но вы же помните про дробящее оружие? Мой кулак, напитанный силой — это и есть дробящее оружие.

Смолин-старший резко выдохнул и под хруст собственных рёбер отлетел назад. Его тут же скрутило, а я, не останавливаясь, пропустил мимо себя второго послушника, который зачем-то решил ударить с ноги. Под руку самого Смолина я нырнул, и тот предсказуемо промахнулся.

Развернуться.

Вломить пяткой под колено старшаку.

Блокировать прямой Смолина и тут же оформить ему локтем в челюсть. Добить старшака двойкой в голову, без усиления. Чтобы потерял сознание, но не окочурился. Вернуться к шатающемуся Смолину, перехватить его вялую клешню и сломать мизинец на левой руке.

— Твааарь!!! — заревел аристократ, сползая на землю по сосне.

На расправу ушли секунды.

Под усилением я двигаюсь быстрее, это можно сравнить с разгоном метаболизма у меты. Разница в том, что я не изнашиваю себе сердце и другие внутренние органы. Магия, такая магия.

Отступаю на пару шагов, чтобы оценить ситуацию.

Все живы, шевелятся, кроют меня матом, но выведены из строя. Чего я и добивался. Вжух на протяжении всей экзекуции рвался в бой, но мой приказ не осмелился нарушить. Умничка.

К несчастью, по всей территории кампуса разбросаны камеры. И операторы, следящие за порядком, не дремлют. Поэтому я не удивился прыгуну в коричневой рясе, выкрутившемуся из воздуха в паре метров от меня.

— Брат Олег, — представился инквизитор. — Что здесь происходит, послушники? Дуэль?

— Мы… — начал мямлить Смолин-старший. — Нет. Мы просто…

— … устроили дружеский спарринг, — подсказал я.

— Дружеский, — Олег цепким взглядом обвёл каждого из участников шоу. От его взгляда не укрылся ущерб, нанесённый трём семинаристам. Двое из которых имеют вторую ступень посвящения. — А это что?

Инквизитор указывал на мой меч, который я поднял с земли и теперь держал в руках.

— Родовой меч, — спокойно ответил я. — В тренировочном бою я им не пользовался.

Смолины дружно закивали.

Я заметил, что старшаки испытывают прямо-таки экзистенциальный ужас. Словно им грозит четвертование или китайская пытка бамбуком.

— Цель поединка? — инквизитор всё ещё не верил в происходящее.

Наверное, если подключить телепатов-теней из отдела внутренних расследований, малолетки вмиг расколются. Вот только никто не будет заниматься подобной ерундой из-за пары синяков и сломанного пальца.

— Проверка неофитов, — в голосе Смолина-старшего прибавилось уверенности. Он видел, что я не раскачиваю общую лодку. — Дополнительное, так сказать, испытание.

— Трое на одного? — с улыбкой проговорил Олег. — Мне кажется, испытание не прошли вы, носители серых ряс.

Смолин-старший и его товарищ побледнели.

— Мы… — попытался оправдаться неизвестный семинарист, но брат Олег прервал его откровения взмахом руки.

— Я вам верю, ученики. В следующий раз постарайтесь устраивать подобные проверки… в додзё или на арене. В присутствии старших братьев, которые могут вызвать целителя. Можете идти?

Мои оппоненты дружно закивали.

— Целитель принимает в первом корпусе, — сообщил Олег. — Марш на осмотр.

Троица неудачников, наградив меня неприязненными взглядами, поплелась по одной из тропинок в глубину леса. Судя по всему, первый корпус стоял на отшибе, в стороне от прочих зданий.

Инквизитор повернулся ко мне.

И он больше не улыбался.

— Как тебя зовут?

— Ростислав.

— Ходишь по краю, Ростислав. Драку зафиксировали камеры, запись сохранена в архиве Тайной Сети. Формально это не дуэль, но подобные вещи не приветствуются.

— Я понял.

— Надеюсь, — хмыкнул Олег.

И растаял в воздухе.

Глава 6

Личный кабинет отца Бронислава

Туровская консистория

Инквизитор перечитывал список людей, с которыми должен был отправиться в Пустошь, когда приполз стальной почтальон.

Эти штуки — большая редкость.

Говорят, что технология досталась первым мойрам от самих Предтеч, когда те ещё жили на Земле, но в подобные байки отец Бронислав не верил.

Стена кабинета пошла рябью, вспучилась и выпустила из хаоса иных измерений стального червя, который незамедлительно превратился в ящик.

Почтовый ящик.

Бронислав отвлёкся от своего занятия, встал с кресла и подошёл к ящику. Открыл дверцу. Внутри предсказуемо лежало письмо. Обычный с виду конверт, вот только…

В поле «От кого» значилось:

ВЕЛИКИЙ ЧЕРТЁЖНИК

Такого с Брониславом прежде не случалось.

Никогда.

Черви не доставляли ему посланий от мойр. С другими отцами такое происходило, но раз в столетие. Кормчие предпочитали вести дела напрямую с протоинквизитором, общение с рядовыми карателями для них… Потеря времени, наверное. В том, что дни тайных земных правителей расписаны поминутно, отец Бронислав даже не сомневался.

Более того, не у всех был надлежащий допуск к информации о стальных почтальонах.

У Бронислава этот допуск имелся, ведь он носил рясу цвета чёрного янтаря.

Высшая ступень посвящения.

И вот он стоит перед почтовым ящиком и держит в руках письмо от человека, в существование которого до конца не верил. Просто относил Чертёжника к разряду полумифических личностей, которые нужны для поддержания легендариума. А выходит… никакая он не легенда.

Да что ж такое!

Бронислав вскрыл конверт и прочитал следующее:

Дорогой друг!

Наверняка ты уже собрал команду для своего рейда в Пустошь. Я ничуть не сомневаюсь, что это люди проверенные, опытные, прошедшие через суровые испытания. Вероятно, они работали за Вратами неоднократно, иначе и быть не может. Я ничуть не сомневаюсь в твоей компетентности, Бронислав. И всё же, прошу выполнить мою просьбу.

Замени своего провидца на одного из первокурсников Туровской духовной семинарии. Речь идёт о Ростиславе Володкевиче. Также я прошу взять Ростислава к себе в ученики, как это принято среди инквизиторов. Звучит глупо, но он тебе пригодится. Очень сильно пригодится.

p.s. Не переживай из-за Никиты.

Стоило Брониславу оторваться от чтения письма, как бумага рассыпалась голубой пылью. Обрывки вспыхнули призрачным огнём и перестали существовать задолго до падения на пол.

Ящик превратился в червя и уполз в стену.

Бронислав охренел настолько, что полминуты стоял посреди кабинета, переваривая идиотский приказ Кормчего. В том, что послание отправил Чертёжник, не было ни малейших сомнений. Никто другой не владеет искусством перемещения стальных почтальонов через многомерное пространство.

А потом до Бронислава дошло ещё кое-что.

Метнувшись к столу, он схватил трубку телефонного аппарата и набрал личный номер Никиты Домодедова, своего бессменного провидца на протяжении уже семи лет.

Длинные гудки тревожили душу.

Никита не отвечал.

Ударив по рычажку сброса, отец Бронислав вызвал диспетчера консистории.

— Соедините меня с орденом провидцев.

— Вам нужна приёмная… отец Бронислав? — уточнила девушка-диспетчер.

— Да.

— Переключаю.

Щелчок, длинные гудки.

— Приёмная ордена провидцев слушает.

— Мне нужно связаться с Никитой Домодедовым. Это срочно.

— Секундочку.

Голос принадлежал молодому сотруднику. Раньше с этим человеком Бронислав не разговаривал. Впрочем… нет ничего более изменчивого, чем функционеры нижнего звена в орденах.

— Бронислав, это ты?

— Я, — теперь на проводе висел брат Пётр, один из высших функционеров консистории. Начальник отдела, в котором работал Никита. — Что с Домодедовым?

На другом конце провода произошла заминка.

— Им занимаются тени, — вздохнул Пётр.

— ЧТООО⁈ — взревел Бронислав. — Какие ещё, к демонам, тени? У вас совсем крышу снесло?

— Не кипятись, Бронислав, — спокойно ответил Пётр. — Дело серьёзное. Никиту подозревают в связи с Неомантикой. Если обвинение правдиво, это будет означать… что он около трёх лет вёл двойную игру. И сливал неомантам детали наших операций.

Неомантика — одно из самых жёстких и опасных тайных обществ Земли. Инквизиторы регулярно уничтожают ковены неомантов, но искоренить всю эту еретическую организацию им не удалось. В последние годы Неомантика усилилась, обнаглела и начала вторгаться в расследования Супремы, воздействуя на неокрепшие умы братьев. Ключевое слово — неокрепшие. Никита ведь не мог…

Или мог?

И как он, отец Бронислав, лучший из лучших, просмотрел ростки отступничества у себя под носом?

Позор.

— Хочешь сказать, — уже спокойным голосом произнёс Бронислав, — что эти выродки завербовали моего провидца?

— И одного из лучших сотрудников нашего отдела, — вздохнул Пётр. — Поверь, я сам в шоке. Но ты же знаешь их методы. Никто не застрахован…

— Прямо никто, — проскрежетал Бронислав.

— Таких как ты единицы остались, — угрюмо возразил Пётр. — А Никита не выстоял. Сейчас с ним работают экзекуторы и дознаватели. И я не стану тебе врать, но… вина Никиты считается практически доказанной.

Его уже и братом не называют.

Никита Домодедов был странным провидцем. Любил, когда его называют по фамилии. Поддерживал тесные контакты с Родом. И это ему спускали с рук, ведь никто лучше этого одарённого не находил схроны отступников и не выслеживал беглецов по самым простым бытовым вещицам. Сколько успешных рейдов было организовано благодаря ему!

И вот теперь…

Ересь в рядах инквизиции.

Подобное случается всё чаще.

— Некстати, — буркнул отец Бронислав. — Как это невовремя!

— Ты же рейд собирал, — вспомнил Пётр. — В Пустошь?

— Да.

— Скажи спасибо, что не взял эту крысу с собой. Неизвестно, какие последствия нас бы настигли.

Бронеслав уже открыл было рот, чтобы спросить про свободных специалистов в отделе, но тут же вспомнил о роковом письме Кормчего и передумал.

— Замену подыскать? — участливо поинтересовался Пётр.

— Нет, — ответил Бронислав. Возможно, чересчур резко. — Я сам.

— Как знаешь, — обиделся Пётр.

И повесил трубку.

Неужели придётся выполнять дурацкий приказ Чертёжника? Всё внутри Бронислава кричало, что это распоряжение — полный идиотизм. А как не выполнить? Мойры подобных косяков не прощают. Неровен час, в твоей жизни начнут происходить роковые изменения, и ты утратишь контроль над собственной судьбой. А тут не просто мойра, а сам Чертёжник, благодаря которому и появились одарённые.

И вот эта приписочка в конце письма…

Чертёжник знал?

Или сам всё спланировал таким образом, чтобы подставить Никиту? Пути мойр неисповедимы, и вряд ли Бронислав когда-нибудь получит ответ.

Ростислав Володкевич.

Имя показалось отцу Брониславу смутно знакомым.

Каратель начал перебирать в голове события последних недель. Рейды, общение с протоинквизитором, тренировки в додзё, поединки с братьями в яме… Вступительный экзамен, на котором он был вынужден присутствовать…

Вот оно.

Девятнадцатилетний парнишка с двойным Даром. Пирокинетик и ясновидящий в одном флаконе. Члены комиссии собирались запихнуть его к провидцам, но Бронислав сказал своё слово. И теперь Володкевич станет карателем.

Инквизитор вспомнил, что у него давно не было сильного ученика.

Очень давно.

* * *

В экодомах мне жить ещё не доводилось.

Приблизившись к третьему корпусу на берегу небольшого озера, я убедился в том, что здание полностью выстроено из деревянного бруса. Даже потрогал стену перед тем, как войти в подъезд. Реально брус. Чем-то обработанный, с тонкой вязью каббалистических Знаков. Не удивлюсь, если польза-польза сочетается с повышенными защитными характеристиками, да ещё и какими-нибудь скрытыми опциями обладает.

Ага, вот и вездесущая камера.

Насколько я могу судить, инквизиторы в своей работе не гнушаются даже теми технологиями, против которых идёт официальная борьба. Вот эта их Тайная Сеть, например. Мне кажется, я видел у дознавателя в Никополе самый настоящий компьютер, а они, на минуточку, запрещены и считаются ересью. Впрочем, я понятия не имею, как должны выглядеть компьютеры, просто предполагаю.

Так что…

Почему бы не вмонтировать в здание чёрную каббалистическую схему или артефакт без лицензии? Сами же инквизиторы эти лицензии и выдают.

Светлый и просторный вестибюль, отсутствие коменданта. Мягкие кресла, диванчик, растения в кадках. Выход на лестницу, спуск в прачечную, двери с надписями «Дежурный» и «Склад».

И камеры.

Я насчитал три.

Суровые инквизиторы не удосужились снабдить двенадцатиэтажное здание лифтом, так что я потопал наверх пешком. Лестница тоже была деревянной, но ступеньки не скрипели, не прогибались и вообще. Ощущение было такое, что всё здесь укреплено каббалистами по самое не балуйся.

Некоторые площадки имели двери с выходом на террасу. Мне стало интересно, и я выбрался в одну из открытых рекреационных зон. Там меня встретили древесные стволы, врастающие в саму структуру перекрытий, запах хвои, медитирующий в позе лотоса левитатор. Парень лет двадцати в светло-серой робе. Висит себе в метре от пола, никого не трогает.

Иду дальше.

Одноподъездный кубик на деле оказался просторным и с весьма заковыристой архитектурой. Хвойные деревья прорастали сквозь тело дома, а вьющиеся оплетали стены. Места было навалом, как для тренировок, так и для медитаций. Практически на каждом этаже — тренажёры, теннисные столы, зона отдыха. Террасы, опять же. Кельи сгруппированы в блоки по две, на этаж — четыре блока. Итого восемь квартир, шестнадцать жильцов. Насколько я понял, нет разделения на первый и последующие курсы, так что вчерашние неофиты делят общее жилое пространство со старшаками.

Интересно, тут есть дедовщина?

Удивлюсь, если нет.

Двенадцатый этаж — самое место для таких как я. Методы инквизиторов сильно напоминают азиатские монастыри, где практикуются всевозможные единоборства. Каждый день будь добр — преодолевай двадцать четыре пролёта, прокачивай себя. И никаких лифтов, это путь слабых.

Блоки не запираются.

Я приблизился к двери под номером «90», протянул ладонь и… поймал пустоту. Ручки не было. Равно как и замка, в который можно вставить ключ.

Секунда — и дверь меня идентифицировала.

В монолитном с виду полотне образовались линии, превратившиеся в глубокие прорези. Сегменты начали со щелчками разбегаться в стороны, накладываясь друг на друга. Конструктор втянулся в скрытые пазы, и я шагнул внутрь.

Келья оказалась не такой уж и кельей.

Просторная комната с большим окном и выходом на террасу. Койки по разным углам, аккуратно сложенные на них стопки постельного белья. Деревянный двустворчатый шкаф в прихожей, модульные секции на стенах, два письменных стола, обеденная зона, встроенные в стены индивидуальные камеры хранения. Кухня и санузлы, я так понимаю, вынесены в общий блок.

— Осваивайся, дружище.

Я наклонился, чтобы скинуть Вжуха на пол.

Котоморф мяукнул, а затем высунул раздвоенный язык и ощупал им воздух. Позер. Любит иногда выделываться… А ещё намекает на то, что не мешало бы перекусить.

— Гадить где попало нельзя, — предупредил я. — Лоток скоро привезу. А пока изучай окрестности.

Меч и рюкзак я запихнул в камеру хранения. И уж совсем было настроился на застилание кровати, когда сегментированная дверь впустила в келью моего соседа.

Обернувшись, я встретился лицом к лицу с высшим.

Паренёк лет семнадцати. Средний рост, обычное телосложение, незапоминающаяся стрижка, стандартные черты лица… Вот только эфир так и вихрится вокруг него, потоки буквально сходят с ума.

Ни сумок, ни рюкзаков.

Одарённый либо уже всё разобрал и разложил по полкам, либо не подготовился к заселению. Как я. Оружия при нём тоже нет. Во всяком случае, видимого оружия.

— Ты привёл кота, — сказал Вейцер.

— Эм — это Максим?

— Мирон.

— Ростислав. Но это не кот, а полиморф.

Испуга в глазах моего соседа не было. Равно как и раздражения. Я не знаю, любил ли он животных, но сейчас мы просто изучали друг друга, проверяли красные линии.

— Володкевич. Ты из Рода вольных пирокинетиков.

— Есть такое. А ты кто такой?

— Просто человек.

— Мы оба знаем, что ты высший.

— И что с того?

— Да ничего. Мне вообще пофиг.

— Ты же не собираешься держать его здесь? Эту тварь разломную?

— А если и собираюсь, кто меня остановит?

Высший хмыкнул.

И в этот момент в дверь постучали.

— Открой, — сказал Мирон.

— Сам открой.

Мы одновременно направились к двери и коснулись полотна, убирая сегментированный полог.

На пороге стояли знакомые персонажи — братья-близнецы. Значит, двенадцатый этаж набит первокурсниками.

— Что нужно? — прищурился Мирон.

— Составляем график дежурств, — оскалился тот, что справа. — На этой неделе ваша очередь.

— И на следующей, — добавил второй отморозок.

— Валите нахрен, — предложил свой вариант Вейцер.

— Чего? — братья синхронно сжали кулаки.

Мы с соседом переглянулись.

И началось веселье.

Глава 7

Братья напали первыми.

Я перехватил ногу одного из близнецов, и тут же вломил противнику локтем в челюсть. С небольшим усилением. Челюсть хрустнула, но оппонент не отключился.

Вейцер двинул второму клиенту ладонью в солнечное сплетение — и тот отлетел на добрых три метра, врезавшись в противоположную стену. Кинетик, отметил я про себя. Не бес.

Мне пришлось отпустить ногу и заблокировать прямой слева, а затем оттолкнуть близнеца воздухом.

Братья взревели и устремились вверх.

Мой противник, сделав сальто, оттолкнулся рукой от потолка и зарядил мне ногой в грудь. Доспех я успел выставить, так что удара почти не заметил. Схватив урода за лодыжку, я вырастил из правого кулака ледяные шипы и врезал наглецу по внутренней части бедра.

Лицо врага перекосилось от боли.

Наверное, я мог бы его убить. Или вложить в атаку чуточку больше силы. Но последствий в виде бесконечной мясорубки на арене хочется избежать.

Убрав шипы, я схватил близнеца за рубашку, притянул к себе и прописал лбом в переносицу. Хрящ сломался, из носа хлынула кровь. Левитатор внезапно обрёл вес и рухнул на пол.

Обернувшись, я стал свидетелем схватки высшего кинетика и второго летуна.

Пожалуй, не схватки.

Избиения.

Близнец подпрыгнул, оттолкнувшись от стены, неправдоподобно ускорился и попытался зарядить Вейцеру коленом в ухо, но траектория полёта внезапно изменилась. Близнеца сочно приложило о деревянную стену, затем — о потолок. Концентрация сбилась, и парнишка рухнул на доски, хватая ртом воздух.

Общее пространство блока теперь выглядело не лучшим образом.

Кровь, скорчившиеся на полу ушлёпки.

Я быстро осмотрел углы в поисках видеокамер, но ничего не обнаружил. Значит, у нас есть шансы на благополучный финал потасовки…

Воздух сгустился, породив мужика в коричневой рясе.

— Опять спарринг? — брат Олег оценил обстановку. И развернулся ко мне. — И опять знакомые лица.

— Не мы такие, жизнь такая, — я виновато развёл руками.

— Думали, нет камер — и всё можно?

— Хм, — вступил в диалог Вейцер. — Примерно так и думали.

— Артефакторика, — сообщил инквизитор. — Датчики засекли энергетические всплески.

— Уже и Дар применять нельзя? — опешил я.

— Ничего нельзя, — отрезал Олег. — Вы здесь не для того, чтобы друг дружку поубивать в идиотских мальчишеских разборках. Теперь вы служите человечеству. И должны понимать груз ответственности.

— Нош, — прогундосил один из близнецов. — И шелюшть.

— Хороший итог, — похвалил Вейцер.

Мы отбили друг другу кулачки.

— Думаете, это смешно? — нахмурился Олег. — Представьтесь.

— Алексей Фролов, — один из левитаторов кое-как поднялся на ноги. Судя по расфокусированному взгляду, у него было сотрясение. — А это Степан Фролов, мой брат.

Мы назвали себя.

— Пострадавшие — к целителю, — принял решение инквизитор. — Завтра в яму, противников и оружие выберет боевой куратор. А вы, Вейцер и Володкевич… в яму прямо сейчас.

— Что? — возмутился Мирон. — Обед же!

— Вы лишены обеда, — Олег взглянул на нас, как на придорожную пыль. — Марш в яму.

Имение Фурсовых

восточный пригород Турова

— Папа, звал?

Андрей Поликарпович отвлёкся от созерцания природы и повернулся к двери. Его младшая дочь, Варвара, только утром вернулась из бессрочной ссылки в Европу, куда глава Рода отправил всех своих наследников ещё в августе. Дочь он выдёргивать не хотел, но справляться с текущими делами в одиночку — задача непростая.

— Заходи, Варенька, — улыбнулся Андрей Поликарпович. — Как добралась?

— Мы же на самолёте, пап, — девушка подошла поближе, чтобы обнять отца. — С пересадкой в Варшаве.

Восемнадцатилетняя Варя всю жизнь провела на домашнем обучении, с лучшими наставниками, каких только мог найти глава Рода. А за свои деньги он мог найти кого угодно. Многоопытных учителей фехтования, носителей различных языков, финансистов и юристов, мастеров восточных единоборств и преподавателей йоги. Дочь развивалась разносторонне и вполне могла бы унаследовать империю Фурсовых, если бы не Денис, её старший брат. Двадцатичетырёхлетний Денис Фурсов уже три года сидел в Гамбурге, сотрудничал с Ганзой и заведовал активами Фурсовых в Евроблоке. В Россию он прилетал редко, но с отцом регулярно созванивался и поддерживал общение через родового телепата.

Проблема в том, что Денис не видел всей картины. Он привык оперировать отмытыми деньгами, инвестируя их с пользой для семьи, но лишь Варя понимала, насколько благосостояние Рода завязано на Володкевичах и их милом подвальчике.

— Я бы не стал тебя тревожить, — Фурсов указал на свободное кресло, — но обстоятельства изменились. Не в лучшую, должен признать, сторону.

— Ты о креме, папа?

— О нём, — вздохнул глава Рода.

— Я слышала, что произошёл конфликт с последним из Володкевичей. Как такое возможно?

Фурсов пожал плечами:

— Мы его недооценили.

Варя выглядела сногсшибательно даже по меркам Турова, одного из крупнейших мегаполисов России. Эффектная блондинка, высокая и стройная, с горделивой осанкой и ярко-голубыми глазами. Внешность ей досталась от матери, а та в молодости многим успела вскружить голову. Фурсов тогда не успевал принимать вызовы на дуэль и расправляться с незадачливыми ухажёрами, осмелившимися оспаривать его выбор. Что касается Дара, то Варенька стала кинетиком, хотя все расчёты показывали, что фамильные гены её предков по материнской линии должны возобладать. А мать Вари, старшая жена Фурсова, унаследовала криокинетические способности.

Замораживать врагов Варя Фурсова не умела.

Но она уничтожала тех, кто вставал у неё на пути, тысячью других способов.

— Война была бы проиграна, — нехотя признал глава Рода. — И теперь мы вынуждены сотрудничать с Ростиславом на худших условиях, нежели… до начала конфликта.

— Уменьшился процент? — догадалась девушка.

Андрей Поликарпович кивнул.

Варя на несколько секунд задумалась.

— Что с ним не так, папа? Мы думали, что он бездарь, ничего не умеет. Гвардию Володкевичей перебили. Ты отправил нас в Европу, потому что боялся удара с другой стороны…

— И сейчас боюсь, — перебил Фурсов. — Но Ростислав обещал нам защиту.

— Что? — глаза девушки расширились от удивления. — Он? Нам? Защиту?

— Я понимаю, звучит фантастично. Но если ты выслушаешь мой рассказ, то поймёшь, что не всё так очевидно.

Фурсов вызвал служанку по селектору, и в кабинет принесли чай с бутербродами, а также любимый фруктовый смузи Вареньки, который та незамедлительно схватила с подноса.

Через полчаса в кабинете воцарилась тишина.

Андрей Поликарпович долил себе ещё немного божественного напитка, а Варя поднялась с кресла, направилась к окну и уставилась вдаль, скрестив руки на груди.

— С ним определённо что-то не так, — наконец, произнесла девушка. — С Ростиславом.

— Вот и выясни это, — глава Рода перешёл к сути. — Мальчишку призвали в семинарию. Он сейчас в рясе, ему не до усадьбы. И не до нас.

— Тогда как ты можешь воспринимать всерьёз его слова о защите? — не выдержала Варя. — Это пустая бравада.

— Я и не воспринимаю, — пожал плечами Андрей Поликарпович. — Наши проблемы никуда не исчезли. Напротив, если инквизиция прознает… всем несдобровать.

— Похоже, славные деньки нашего Рода закончились, — в голосе Варвары прозвучала горечь.

— Не спеши нас хоронить, — хмыкнул Фурсов. — Ростислав не заинтересован в том, чтобы сдавать схему. При этом у него есть «крыша», а у нас её нет.

— У тебя есть план, отец?

— Конечно, девочка моя. Он у меня всегда под рукой, ты же знаешь.

Варя отвернулась от окна.

— Расскажешь?

— Всему своё время. Для начала я хочу, чтобы ты встретилась с Володкевичем и предложила ему свои услуги в качестве управляющего.

— Чего? — девушка своим ушам не поверила. — Отец…

Фурсов хлопнул ладонью по столешнице.

— Это не просьба. Нам нужно, чтобы поставки крема были бесперебойными. А сам Ростислав, похоже, не в состоянии это обеспечить. Вот ты и поможешь. Будешь действовать в интересах Рода. Сделай ему ремонт, подсоби с текущими вопросами. С нас не убудет, зато грузовики будут регулярно возить товар.

— Но это ведь не всё? — хитро прищурилась девушка.

— А ты как думала. Войди к нему в доверие и выясни, какими силами он управляет. Как сумел в одиночку, не считая голема и потусторонней твари, положить моих гвардейцев.

— Что дальше? — Варя всегда отличалась сообразительностью и понимала, что отец мыслит на несколько ходов вперёд. — Ты недоговариваешь.

— Дальше, — Фурсов был доволен интеллектом своей дочери, — у нас несколько вариантов. А какой мы выберем… будет зависеть от полученной информации.

* * *

Арена, на которую нас отправили, располагалась в глубине лесопарка.

Я малость прифигел от того, что в кампусе понастроили несколько арен. Если уж быть совсем точным — три. И это при том, что рукопашники и фехтовальщики вполне могут тренироваться в обычных додзё и на свежем воздухе. Дворяне используют арены для дуэлей, в клановых лицеях и гимназиях такое в порядке вещей. При этом любой желающий может стать зрителем, заняв место в амфитеатре. Чем-то напоминает гладиаторские бои, только вместо рабов — представители благородного сословия. Или не совсем благородного, ведь мещане тоже встревают в драки, поступая в такие гимназии.

Только обладатели Дара допускаются на арену.

Это важное условие.

Происхождение может быть любым, но сам факт одарённости возвышает ученика над обычными людьми и наделяет дополнительными правами.

Так вот, у меня возникло ощущение, что инквизиторы сражаются по десять раз на дню. Драки стали обыденностью, на них даже посмотреть никто не приходит.

Арена была компактной.

Раза в два меньше, чем её аналог, пристроенный к главному корпусу.

Не успели мы подойти к центральному входу, как рядом материализовался инквизитор Олег.

— Сражаетесь по очереди. Один из противников сейчас подойдёт, второй внутри.

— Прыгун? — заинтересовался я.

— Увидишь, — уклончиво ответил наставник.

— А что с оружием? — задал вопрос практичный Мирон.

— У тебя, Вейцер, тонфы. У Володкевича — шест.

Я слышал про тонфы, но в моём мире такого оружия не было. Короткие деревянные палки с ручками, если вкратце. Полицейские пользуются прорезиненными версиями этих штук. В действии наблюдать не приходилось.

Мирон нахмурился.

Он не ожидал такого поворота.

Мы спустились в арсенал. Я получил средних размеров шест, чуть выше моего роста, Вейцер — парочку тонф. Возникло ощущение, что кто-то разломал детскую кроватку и выдал остатки моему соседу.

Олег указал Вейцеру на портал к цирку, а меня повёл через боковую дверь на трибуны. Там уже сидели брат Александр, неизвестный инквизитор в коричневой сутане и семинарист в светло-серой рясе с шестом. Мой противник. Ещё один старшекурсник ждал Мирона в центре арены. Какие все оперативные. Я увидел, что кинетик выходит из дугообразной арки по узкому проходу и неспешно пересекает жёлтое пространство арены. Лицо моего соседа было непроницаемым.

Исчезновение Олега застало меня врасплох.

Я уселся в кресло, поставив шест на пол, а в следующую секунду понял, что на арене три человека. Инквизитор, следивший за порядком в кампусе, развёл поединщиков на расстояние двух метров и громко произнёс:

— Все неофиты, поступившие в семинарию, имеют боевой опыт. Но держать себя в руках умеют не все. Таким людям мы преподаём урок, выставляя против них опытных бойцов, освоивших наши базовые системы. Итак, условия поединка. Цель — нокаут. Бой останавливается, если один из противников не может его продолжать. Убийства запрещены. Применять сверхспособности можно, не нарушая предыдущий пункт. Поэтому огонь и заморозка под запретом. Всё понятно?

Парень в сером кивнул.

Вейцер растерянно покрутил в руках тонфы.

— Начинайте, — Олег исчез.

Старшекурсник держал тонфы обратным хватом, короткими концами палок вперёд. Сами деревяшки плотно прилегали к его рукам по локоть. Приняв уверенную стойку, он двинулся вперёд, но мирон решил не играть по чужим правилам. Его тонфа метнулась вперёд с бешеной скоростью, так что оппонент едва успел блокировать удар. Вторая тонфа врезалась в грудь семинариста с такой силой, что парня отшвырнуло на песок.

Мирон протянул руки, выхватывая оружие из воздуха.

Серый кое-как поднялся на ноги, и тут же ему прилетело деревяшкой в колено. Нога старшекурсника подломилась, лицо перекосило от боли. Вторая тонфа, вырвавшись из пальцев высшего, поставила точку в поединке, свернув оппоненту Вейцера челюсть.

— Поединок окончен! — рявкнул Олег.

Я терпеливо наблюдал за тем, как Вейцер уходит с арены, а неизвестный инквизитор перескакивает через бортик и спешит на помощь поверженному ученику, увязая ногами в песке. Значит, целитель. Моя догадка подтвердилась, когда инквизитор склонился над телом, и его ладони окутались уютным жёлтым сиянием. Потянулись нескончаемые минуты восстановления. Хиропрактик сращивал кости, залечивал гематомы, устранял нанесённые семинаристу повреждения. Через двадцать минут, я специально засекал, парень открыл глаза и, опираясь на локоть инквизитора, смог покинуть арену. Из неприметной двери появился хранитель арсенала, собрал с песка тонфы и столь же оперативно удалился.

Лишь брызги крови на песке служили напоминанием о схватке между одарёнными.

Интересно, почему старшак не применил свой Дар?

— Володкевич против Каримова! — объявил Олег. — Правила те же.

Мой противник сиганул с шестом через три ряда и половину арены в красивом прыжке. Аккуратно, словно пушинка, приземлился на песок. Самодовольно уставился на меня. Каримов явно был выходцем из Средней Азии — низкорослым, крепко сбитым, с чёрной бородой и почти сросшимися бровями.

Ага, левитатор.

Я встал и неспешно двинулся вниз по проходу.

Глава 8

— Рустем, без фанатизма, — бросил Олег.

Тихо, но я услышал.

Натаскивает ученика из своего потока?

Интересно. А ведь Олег, наверное, преподаёт какие-то дисциплины. Не думаю, что он боевой куратор, но… Вполне может вести этого парнишку в качестве подопечного.

Значит, вам захотелось свежего мяса.

Больше крови богу крови.

Что ж, поиграем.

— Начали, — распорядился Олег.

Сейчас наступает время эпичного поединка. Все приготовились и ждут, как я начну вращать шест, блокировать чужие финты, на пределе возможностей превозмогать…

Я просто выставил доспех.

Каримов скользнул вперёд, выбрасывая шест, на долю секунды завис в воздухе и ткнул меня в грудь, максимально вложившись в этот манёвр. Хотел завершить бой одним ударом, чтобы впечатлить наставников. Вот только палки не пробивают духовную броню. Не дано.

Перехватив конец шеста, я дёрнул Каримова на себя.

Левитатор не успел сориентироваться и нарвался на сильнейший удар ногой в солнечное сплетение. Посох я вырвал из его руки на усилении и отбросил на песок.

Концентрация сбилась, Рустем приземлился на арену, хватая ртом воздух. И тут же огрёб. Сначала — прямым тычком в колено. Затем — вторым концом палки в лоб.

Всё.

Я стою, тело лежит.

Хиропрактик спешит на помощь.

Посмотрев в глаза Олегу, я улыбнулся, отбросил шест и побрёл к выходу.

— Мы следим за тобой, — напомнил вездесущий брат.

Александр кивнул, словно делая пометку на будущее.

Не успел я покинуть гостеприимный купол, как сзади раздались быстрые шаги.

— Эй! — окликнули меня. — Куда спешишь? Нас всё равно не кормят.

Вейцер поравнялся со мной.

С ближайшей сосны спустилась белка-переросток, втянула в себя лишнюю пару щупалец и превратилась в кота. Мирон покосился на моего питомца, но удержался от комментариев. И заработал в копилку лишние очки.

— Здесь не поспоришь, — я вздохнул. — А есть ли у нас альтернатива, мой высший друг?

Взгляд Вейцера стал колючим.

— Ты… знаешь?

— Чувствую, — мягко поправил я. — Характер твоего Дара я определить не смог, но вот эфир… ммм… завихрения ки не оставили сомнений. Вы, господин хороший, перешагнули грань третьего ранга.

— Похвальная наблюдательность, — Вейцер расслабился.

И, прежде чем мой сосед не начал задавать неудобные вопросы, я задумчиво произнёс:

— Вот только я одного не пойму. По виду мы ровесники. Третий ранг в девятнадцать лет? И ты не бес? Как такое возможжно?

— Бесы вне рангов, — напомнил Мирон.

— Кинетики развивают свой потенциал к тридцати-сорока годам, — продолжил рассуждать я. — И это при хорошей наследственности. Силу крови никто не отменял.

— А я и не спорю. Но кто сказал, что мне девятнадцать?

— Ну…

— Я так выгляжу, — улыбнулся высший.

Пришлось осторожно кивнуть.

Реально не понимаю, что происходит.

— Мне тридцать четыре, Ростислав, — сообщил одарённый. — Ты прав, мы культивируем свой Дар на протяжении веков, поэтому возвышение очередного Вейцера было статистически предсказуемо. К сожалению, мне светил призыв. Отец узнал, что инквизиторы наводят справки о нашей семье ещё четыре года назад. Я отправился в долгое путешествие по Европе, попутно изменив внешность. Инкогнито, так сказать.

— И?

— Как видишь! — Мирон рассмеялся. — Решение было принято, и мне вручили повестку на Кипре. Им вообще без разницы, как ты выглядишь и где находишься. Достанут из-под земли.

О радикальных изменениях внешности я слышал. Здесь это делали грубо, с помощью хиропрактиков. Перемены были внешними, они не затрагивали настоящий биологический возраст. Не то что у нас. Некоторые из моих наставников замедляли старение и фактически обманывали смерть, приближаясь к бессмертию. А всё потому, что мы умеем манипулировать такими силами, о которых здесь никто и не помышляет. Когда ты наращиваешь кучу оболочек, физическое тело кажется… чем-то эфемерным и легко перестраивающимся.

— Я так понимаю, ты старший наследник в Роду?

— Правильно понимаешь.

Для меня стало открытием и другое. Возраст при наборе семинаристов не играет решительно никакой роли. Могут и в тридцать лет записать в резервисты, и в сорок. Главное, чтобы способности и психологические качества соответствовали неким внутренним стандартам инквизиторов. Хорошая новость в том, что кроме тупых малолеток в семинарии можно встретить и взрослых, состоявшихся людей. Теперь я припоминаю, что некоторые ученики в серых рясах показались мне… великовозрастными. Стариков, конечно, не призывают, но взрослых мужчин — легко. Да и женщин.

— А ты? — переключился на другую тему Вейцер. — Что у тебя за история?

— Я последний в Роду. Глава и единственный представитель. Мне повестку вручили в Никополе, когда я вернулся из Пустоши.

— Из Пустоши? — брови Мирона поползли вверх. — А, тогда понятно. Вот откуда у тебя полиморф.

— Рассказывать долго, но я вырвал его у торговцев тварюшками. Вжух ко мне привязался. Извини, что я вселился в комнату с ним, но девать его просто некуда.

— Да забей, — отмахнулся Мирон. — Чего уж теперь.

Мы оказались в незнакомой части лесопарка. Вокруг было тихо, лишь изредка что-то поскрипывало да стучал в вышине дятел. Сквозь просветы между деревьями я увидел стадион, на котором сейчас не было ни души. Пахло лесом, соснами и последними отголосками уходящего лета. Я подумал, что здесь, наверное, и грибы можно собирать. Дурацкая мысль.

— А что с Родом? — вновь заговорил сосед. — Про Володкевичей разные слухи ходят…

— Какие, например?

— Говорят, всех перебили в одну ночь, но кто и почему… неизвестно.

— Так и есть.

— Ищешь ублюдков?

— Пока разбираюсь с наследством. Мне уже сосед войну успел объявить, а ещё надо ремонт в усадьбе делать. И с крестьянами разобраться, лицензии там всякие.

Вейцер понимающе кивнул.

— Дел, в общем, по горло, а тут ещё призыв.

— Гады, — согласился Мирон. — Им же на дела Родов вообще начхать. Говорят, что мы можем заводить семьи и рожать детей, но как заводить? Ты же ни на бал, ни на светский раут больше не попадёшь. Да и на званый ужин. Вот, представь, договорится патриарх Рода о помолвке с перспективной девушкой из приличного Рода. Как с ней встретиться? Здесь тренировки сутками напролёт идут. Если ты не в додзё, то на арене. Если не на арене, то на задании с наставником.

— Верно, — кивнул я. — И что делать?

— Да без понятия, — пожал плечами Мирон. — У меня жена и двое детей. Старший, Егор, возглавит Род. Через поколение. Но видеть свою семью я буду редко. Сейчас отец и брат занимаются воспитанием. Ну, а если патриарх умирает, а я в инквизиции, то могут и брату старшинство передать. Всё на усмотрение главы.

— Слушай, это же ненормально, — сказал я. — Могли бы свободное проживание разрешить.

— Они и разрешат, — хмыкнул Мирон. — Начиная со второго курса. А ещё мне надо перейти на вторую ступень посвящения и получить светло-серую рясу.

— Хрень.

— Вот и я о том.

Вейцер посмотрел на часы.

— Обед почти закончился. Надо идти к мастеру-оружейнику.

— Ты знаешь, где это?

— Явно не в лесу, — хмыкнул сосед и полез в рюкзак за блокнотом. — Сейчас, у меня всё записано. Вот. Учебный корпус номер два, первый этаж, четвёртый кабинет.

— Значит, двигаем.

Вжух потёрся о мою ногу.

Прилетел образ голодного кота с пустой тарелкой.

— Не переживай, — сказал я. — Выберемся ещё в город.

— Если хочешь есть, в город не обязательно, — тут же среагировал Мирон. — Говорят, в местной столовой можно и за деньги перекусить. Магазины с продуктами тоже имеются.

— Другой разговор, — я воспрял духом.

— А вообще, никто нам не запрещает покидать территорию в свободное время. Главное — ночуй здесь и вовремя появляйся на занятиях.

— И как они отслеживают?

— Да бес его знает, — пожал плечами высший. — Но говорят, лучше не рисковать.

Мы пересекли лесопарк, обогнув по широкой дуге озеро, и вышли к плотно застроенной части кампуса. По дороге уточнили у наставника в тёмном пурпуре, где находится второй учебный корпус.

Здание, которое мы искали, выглядело так, словно его возвели средневековые рыцари, объединившиеся с адептами культа Древних. Угловатое, мрачное, с толстыми стенами, окнами-бойницами и внутренним двором, уставленным всевозможными манекенами и другими необычными приспособлениями. Например, смахивающими на барабаны круглыми камнями или вкопанными в сложной конфигурации столбами разной высоты.

Двустворчатая массивная дверь отлично вписывалась в атмосферу. Потемневшие от времени доски, металлические заклёпки и накладные элементы. Подозреваю, эти створки впускают семинаристов внутрь уже не первое столетие.

Потолки были высокими и закруглёнными.

Я почти физически ощущал, как на меня давит вся эта масса камня.

В коридоре скопилась толпа наших одногруппников. Братья Фроловы выглядели потрёпанными, но держались на ногах и упорно делали вид, что всё в порядке. Нас они демонстративно игнорировали. Чего не скажешь о Смолине, который, видимо, пытался просверлить во мне дырку силой взгляда.

— Эй, ты куда запропастился? — обеспокоенно поинтересовалась Карина.

— И обед пропустил, — прогудел Илья.

— А про меня никому не интересно узнать? — притворно возмутился Мирон.

Я представил Вейцера ребятам.

Через пару минут к нам присоединилась Динара, и начались расспросы по поводу нашего отсутствия. Уже расползались слухи, что Смолин встрял в потасовку и завтра будет драться на арене с опытным бойцом. То же самое светило близнецам, но они особо не распространялись про инцидент в блоке.

Вскоре появился долговязый мужик в графитовой рясе. Кивком поздоровавшись с нами, мужик тронул дверь, утопленную в каменной кладке, и та разбежалась в стороны своими сегментами.

— Не задерживайтесь, — скупо произнёс мужик.

Мы начали втягиваться в проём.

Помещение, в котором нас принимал мастер-оружейник, было просторным и весьма нехарактерным для империи. Хорошая вентиляция, ряды зарешеченных окон, каббалистические цепочки на стенах и под потолком — это понятно. Уважающий себя арсенал должен охраняться. Фишка в том, что арсеналы бывают разные. У частных коллекционеров — обилие холодняка на любой вкус и цвет. В прокатных конторах — то же самое, но с тренировочными макетами. В армии — стандартные стойки с мечами, копьями или ещё чем-нибудь в зависимости от специализации.

Инквизиторы удивили.

Ни стеллажей, ни стоек, ни стендов с бронированным стеклом и бархатистой подложкой. Вместо этого — плотно подогнанные друг к другу шкафы с выдвижными ящиками. Все ящики были пронумерованы и здорово смахивали на камеры хранения. Как по мне, туда невозможно запихнуть ни приличный меч, ни булаву, ни какую-нибудь, упаси боги, нагинату.

Оружейник велел построиться полукругом, а сам занял место в центре арсенала.

— Послушники, — голос у мастера был глухим и невыразительным. — Наверное, вам уже сказали, что всё оружие инквизиторов подчиняется жёстким стандартам. Вы будете осваивать и менять инструменты по мере перехода на более высокие ступени посвящения. И всё же есть четыре базовых устройства, которые вы обязаны освоить за время учёбы в семинарии.

Мастер вздохнул.

И в наступившей тишине продолжил:

— Я назову эти вещи. Нож боевой, нож тычковый, тонфа и пистолет.

Повисла тишина.

Немногие из присутствующих знали, что такое пистолет. Я, например, не знал до вступительного экзамена. Само слово показалось мне знакомым, словно его упоминали в сводках новостей или ещё где-то, но уверенности не было.

— Разве пистолет — не запрещённый тип огнестрельного оружия? — раздался неуверенный голос ботаника.

Мастер-оружейник кивнул.

— Всё так. Но мы им пользуемся. Добро пожаловать в инквизицию.

Если он и шутил, то с абсолютно серьёзным выражением на лице.

— А как же… — тихо произнесла одна из девушек. — Закон Меча?

— Работает, — заверил мастер-оружейник. — В условном сферическом вакууме.

Я с трудом подавил улыбку.

А мне нравится этот парень!

— Итак, меня зовут братом Захарием, и вы здесь, чтобы получить свою первую игрушку, — продолжил отжигать инквизитор. — Боевой нож. Мы его называем Десницей.

В руке Захария, точно у заправского фокусника, появился клинок.

Должен признать, нож впечатляющий. Добрых тридцать, а то и все тридцать пять сантиметров в длину с учётом изогнутой в нижней части рукояти. Широкий и прямой клинок с односторонней заточкой, клиновидное сечение, толстый обух. Никаких плавных закруглений. Прямой срез формировал остриё, как в мечах шиноби. Здоровенная хрень, почти не уступающая танто и кукри. Возникло подозрение, что эта штука носится на поясе.

— Сакс, — представил оружие Захарий, словно говорил о старом приятеле. — По форме, но не по содержанию.

Взмахнув ножом, инквизитор вычертил на полу длинную борозду, которая через несколько секунд затянулась, словно заживший рубец.

— Как это? — опешил Илья.

Сакс не прикасался к полу.

— Незримая грань, — сообщил Захарий. — Одна из модификаций, но злоупотреблять не советую. Жрёт много энергии.

Второй взмах — и клинок изогнулся подобно змее.

А потом начал удлиняться.

Брат Захарий нанёс два хлёстких удара условному противнику, после чего нож восстановил конфигурацию. Я настроился на увлекательное зрелище.

— Кто хочет испытать Десницу?

Захарий обвёл нас пытливым и немного фанатичным взором.

А потом его глаза остановились на мне.

— Ты. Два шага вперёд.

Глава 9

Я не люблю драться с противниками, навыки которых затрудняюсь определить.

Здоровая паранойя, если хотите.

Вот только брат Захарий и не планировал устраивать в арсенале поединок.

— Лови, — он бросил мне нож.

Ничто, как говорится, не предвещало беды. Но когда я на автомате выхватил оружие из воздуха, меня долбануло током. Слегка, но это было неприятно. Тут же сработали инстинкты, активировался доспех. Ладонь затянуло незримой бронёй, в которую я вплёл устойчивость к магии.

Меня перестало колотить.

Оружейник, который внимательно наблюдал за мной секунд двадцать, не смог сдержать удивления.

— Что-нибудь чувствуешь?

Решаю позабавиться:

— А должен?

Захарий нахмурился:

— Передай другому ученику.

Это я с радостью.

Не оборачиваясь, швыряю нож Смолину. Тот хватается за рукоять, истошно орёт и роняет оружие на пол. Группа покатывается со смеху. Захарий, бросив на меня непонимающий взгляд, протянул руку, и сакс взлетел в воздух. Миг — и нож снова сжимают пальцы хозяина.

Впечатляет.

— Каббалистика? — восхищённо выдыхает Карина.

— Нет, — Захарий покачал головой. — Артефакторика.

Жду продолжения.

Вряд ли меня вызвали для того, чтобы рубануть электричеством.

И я, как всегда, прав.

— Идём, — Захарий неспешно двинулся к дальней стене арсенала. — Испытаешь свой нож.

Мне остаётся лишь последовать за инквизитором.

Оружейник был весьма примечательным персонажем. С одной стороны, он выглядел нескладно, но внешность обманчива. Этот тип ступал мягко и производил впечатление опытного бойца.

Когда мы приблизились к стеллажам, Захарий указал на ячейку с моим номером:

— Здесь будет храниться всё, что тебе принадлежит и считается табельным.

Оружейник тронул едва заметный квадратик, и вместо красного индикатора вспыхнул оранжевый.

— Прикладывай палец.

Я подчинился.

Запирающее устройство среагировало на мой психотип. Индикатор дважды мигнул, потом внутри что-то щёлкнуло, и миниатюрная дверца откинулась на доводчиках.

Внутри бокса было темно.

— Бери, — милостиво разрешил Захарий.

Протянув руку, я достал чехол с саксом.

Рукоять боевого ножа легла в ладонь как влитая. Я ощутил некое взаимодействие — клинок пропитывался моими эманациями, реагировал на психотип. Нет, это не простая железка. Инквизиторы основательно подошли к вопросу и напихали в свои инструменты такого, что и не снилось простым аристократам. И да, никаких электрических ударов. Нож меня признал. А вслед за этим начал тянуть энергию. Немного, но я почувствовал.

— Я не знаю, как ты защитился от разряда, — тихо произнёс Захарий, — но у других это не прокатит. Тот, кто прикоснётся к твоему оружию, получит урон.

— Запомню.

Ячейка загудела сервоприводами.

Дверца автоматически закрылась.

Мы вернулись в центр комнаты.

— А теперь слушайте внимательно, — начал лекцию Захарий. Когда он успел спрятать свой нож, я так и не понял. Ловкий сукин сын. Чехла, кстати, не видно. — Вы получаете один сакс на всю жизнь. Этот нож настраивается на ваш психотип и больше никому не даётся в руки.

— Ростислав смог удержать ваш клинок, — заметил Илья.

Сейчас, когда сын кузнеца не волновался, его речь звучала вполне обычно.

— Редкий случай, — признал мастер. — У меня нет объяснения.

— Значит, и другие смогут к нему прикоснуться? — задал неудобный вопрос ботаник.

— Не смогут, — раздражённо бросил Захарий. — Повторюсь, случай уникальный. Но если вам хочется, можете по очереди трогать мой нож и наслаждаться электрическими ударами.

Желающих в группе не нашлось.

— Как это происходит? — не унимался очкарик. — Там встроенный аккумулятор?

— Нож впитывает энергию ки, — ухмыльнулся Захарий. — Впитывает и накапливает. Если вас интересует устройство, то оно очень сложное. Нож, как и другое оружие инквизитора, настраивается специальными калибраторами. Рукоять полая, в неё монтируются артефакторные вставки. Эти вкладки добавляются по мере обретения вами продвинутых навыков и перехода на новые ступени посвящения. То же и с каббалистическими цепочками. Здесь двадцать два слоя стали, на каждый нанесены Знаки и геометрические линии. Часть цепочек активна. Остальные будут активированы…

— … после перехода на новую ступень, — догадался Вейцер.

— Именно, — кивнул Захарий.

— Значит, наши ножи неполноценные? — подала голос одна из губастых девушек. — Они отличаются от вашего?

— Сакс послушника имеет ряд ограничений, — признал мастер-оружейник. — Но они снимаются по мере роста вашей компетентности.

— И что умеют эти железки? — презрительно скривился Смолин.

— Распознавание по психотипу, — начал перечислять Захарий, — аккумуляция ки, дополнительный силовой урон при ударах рукоятью. Активирована простейшая антикоррозионная цепочка. Плюс самозатачивание.

— И это всё? — расстроенно протянул Вейцер.

— Ну… они ещё очень острые.

Брат Захарий извлёк откуда-то белый мячик размером с яйцо и швырнул в меня. Сработали инстинкты. Я рванул нож из чехла, прочертил в воздухе размашистую дугу, и к моим ногам упали две половинки мяча. Нагнувшись, поднял один из кусков. Срез выглядел идеально.

— Острее бритвы, — заверил мастер-оружейник.

Добрая половина группы смотрела на меня с восхищением.

Ну, да. Я полон сюрпризов. То, что я не люблю клинки, не означает, что я не умею ими пользоваться. Умею, и на весьма приличном уровне.

— Сейчас вы сможете разобрать саксы, и на этом наше первое занятие будет завершено, — голос мастера стал скучным. — Хочу ещё раз напомнить, что любая поножовщина на территории кампуса наказуема. Дуэли запрещены. В тренировочных боях соблюдайте предельную осторожность — ножи очень острые. И ещё.

Захарий резко выбросил руку, отправляя нож по прямой к дальней стене. Сакс просвистел аккурат между изумлёнными близнецами и врубился в стоящую на распорках мишень. Инквизитор вогнал клинок по самую рукоять. Удар был настолько мощным, что мишень со скрипом сдвинулась на несколько сантиметров.

— Идеальный баланс, — оскалился мастер-оружейник. — Не благодарите.

Пока народ разбирал свои клинки, возбуждённо перешёптываясь, я изучал чехол. Там, естественно, были крепления и ремешок-фиксатор. Вот только… я не совсем понимал, к чему это лепить.

— Давай помогу, — раздался смутно знакомый голос.

Обернувшись, я встретился глазами с карателем в чёрной рясе. Настолько чёрной, насколько это вообще было возможно.

Я вспомнил этого мужика.

Отец Бронислав, член приёмной комиссии.

— Вас током долбанёт, — сообщил я очевидную вещь.

— Мне нужен только чехол.

Извлекаю сакс, протягиваю чехол Брониславу.

Каратель заходит мне за спину и в два щелка крепит приблуду.

— Фишка нашего ордена, — поясняет инквизитор, отступая на пару шагов. — Рукоятью вниз. Попробуй.

С подобным стилем ношения клинков я уже сталкивался в прошлой жизни. Завожу руку с саксом назад, чувствую лёгкое притяжение чехла… и в следующую секунду нож входит в устье.

— Удобно, правда?

— Тут не поспоришь, — хмыкаю в ответ.

— Попробуй извлечь.

Быстро завожу ладонь, хватаю рукоять, рву вниз. Нож не подводит. Возвращаю оружие на место. Щелчком перебрасываю фиксирующий ремешок, тот прилипает к чехлу. Магниты? И очень хорошие, если учесть, с какой лёгкостью Бронислав навесил эту штуку.

— Бронислав! — к нам приблизился мастер-оружейник. — Какими судьбами?

— Давно не виделись, — хмыкнул Бронислав.

— Не далее как вчера! — Захарий хлопнул соратника по плечу. — Нужно ещё что-нибудь в экспедицию?

— Пока нет, — уклончиво ответил отец. — Я хочу забрать послушника.

При этих словах шум в зале прекратился. Семинаристы отвлеклись от своих новых игрушек и во все глаза пялились на нашу компанию.

— Он что-то натворил? — нахмурился Захарий.

Бронислав покачал головой:

— Нет. Я беру его к себе в ученики.

Вот теперь в арсенале повисла гробовая тишина.

— Уже? — выдавил Захарий. — В первый день?

— Да, — носитель чёрной рясы и глазом не моргнул. — В первый день. Под мою ответственность.

Слова прозвучали резко и непререкаемо.

Будто камень с горы упал.

— Надо согласовать с боевым куратором, — попытался возразить Захарий. По лицу оружейника было видно, что он в шоке. — Это его епархия.

— Беру на себя.

— Тогда ладно. Как скажешь.

— Вот и замечательно, — Бронислав пожал крепкую жилистую ладонь коллеги. — До встречи.

И, бросив взгляд на меня, тихо произнёс:

— Идём.

Такого поворота я, признаться, и сам не ожидал. Мы пересекли зал, вышли в коридор, и на протяжении всего этого времени никто не сказал ни слова. Наверное, если бы муха пролетела по владениям Захария, её жужжание было бы сопоставимо с рёвом самолётной турбины.

Когда мы покинули здание, Бронислав сбросил маску заботливого наставника.

— Хочу, чтобы ты знал. Я не беру учеников. Уже давно. Это мой принцип. Но тебя, Ростислав, мне навязали. А хуже всего то, что я должен взять тебя в Пустошь.

Уже горячо.

— Навязали? — осторожно уточнил я.

— Информация конфиденциальная, — отрезал Бронислав. — Твой уровень допуска не соответствует…

Мы оставили двор учебного корпуса позади и зашагали по тихой улочке. Солнце активно прожаривало город, но инквизиторы позаботились о тени, высадив кучу деревьев. Кампус мне нравится тем, что здесь не носятся машины, а вот зелени хватает и дышится легко.

И тут меня накрыло пониманием:

— Великий Чертёжник? Он вас заставил?

Бронислав резко остановился.

Шагнул ко мне, схватил за плечи и встряхнул как тряпичную куклу:

— Повтори.

Напитав руки силой, я сбросил пальцы инквизитора и отошёл назад. Лицо Бронислава стало удивлённым. Хватка у карателя была крепкой, и он не ожидал, что я справлюсь.

— Великий Чертёжник, — повторил я. — Он же тут всем распоряжается, верно?

Бронислав начал озираться. Видимо, боялся посторонних ушей. Выглядело это забавно, ведь и так всё очевидно с распоряжением «сверху».

— Тише, — буркнул каратель. — Не кричи.

— Никто не кричит. Я спокойно говорю.

— Откуда… — Бронислав подбирал выражения. — Откуда ты знаешь про Чертёжника?

— Я получил от него письмо.

— Правда? Как это выглядело?

— Ну… червяк, вылезающий из стены. Металлическая тварь. Превращается в почтовый ящик, а потом…

— Достаточно, — прервал меня Бронислав. — Так оно и есть. Но никому больше не рассказывай, понял? Тебе не положено знать о таких вещах. По статусу не положено.

Я хмыкнул:

— Похоже, Чертёжник сам решает, у кого какой статус.

— Ты хоть понимаешь… что это знание доступно лишь на десятой ступени?

— Да мне пофиг. Это ваши заморочки. Я бы и в семинарию не поступал, но у меня договорённости с Чертёжником. Приходится выполнять.

— Издеваешься? Договорённости с… Чертёжником?

— Нет, — я выдерживаю тяжёлый взгляд Бронислава. — Не издеваюсь. Это правда.

Инквизитор несколько секунд сверлил меня тяжёлым взглядом, потом махнул рукой и зашагал дальше. Когда я его нагнал, Бронислав решил извиниться:

— Не держи зла, парень. У меня выдался не самый лучший день в жизни. Сначала я лишился провидца, затем мне приказывают взять в Пустошь вчерашнего резервиста. Необученного салагу! И это при том, что самые слабые из моих карателей носят графитовые рясы! Ты хоть понимаешь, насколько не вписываешься в состав?

— Постойте, — я решил всё же прояснить этот вопрос. — Пустошь? Это не шутка?

— Если бы, — инквизитор был мрачнее тучи. — Чертёжник так и написал: замени своего провидца на Володкевича. Возьми в ученики. А раз мне нужен провидец в Пустоши, тебя придётся взять с собой.

Мне стоило больших усилий, чтобы не засыпать отца Бронислава потоком благодарностей. Наверное, это выглядело бы жуть как странно. Никто в здравом уме и трезвой памяти не рвётся в Пустошь. А мне надо восстанавливать свою силу…

— Когда отправление? — только и смог выдавить я.

— Через неделю максимум, — отрезал Бронислав. — Идут последние приготовления. А этот приказ Чертёжника… ставит под сомнение успех экспедиции.

Я вдруг осознал, что мы идём не в сторону лесопарка.

Каратель вёл меня к той части района, что находилась в ведении консистории.

— И что теперь? — осторожно поинтересовался я.

— Оформим всё честь по чести, — буркнул Бронислав, — и займёмся твоей подготовкой.

Прозвучало зловеще.

— Это как?

— Я хочу, чтобы ты за неделю поднялся до второй ступени посвящения. Если не сможешь… какой тогда смысл с тобой возиться?

— Светло-серая ряса?

— Она самая.

— Но зачем?

— А затем, — скрипнул зубами отец, — что без второй ступени я не имею права тащить тебя через Врата. Таковы правила, их не мы придумали. А те, кто придумал, уж поверь, не были дураками.

Свернув на очередную аллею, мы приблизились к чугунным воротам, отделяющим территорию кампуса от владений настоящих инквизиторов. Тех, кто занимается оперативной работой.

В глубине сквера я увидел контуры монументального здания.

— Твой мир никогда не будет прежним, — заявил отец Бронислав.

И мы вошли в сквер.

Глава 10

Фронтир, застава Евроблока

чуть ранее описываемых событий

Бастиан Лагард посмотрел на часы.

Дежурство подходило к концу, но никто не удосужился его сменить.

Десять минут — это уже не опоздание. Это наглость. Лагарду хотелось в туалет, но он не мог оставить боевые позиции. Фронтир таких вольностей не прощает.

Бастиан был пулемётчиком.

И сейчас он смотрел на степь сквозь узкую бойницу и прицел. Ночью заставу атаковали летучие твари, было горячо. Рявкали зенитки, гремел пулемёт, падали вниз замороженные и вспыхнувшие от пирокинетических ударов монстры. Ночь в Пустоши — понятие относительное. Внешне ничего не меняется, только хищники активничают. Чтобы не сойти с ума, приходится настраивать часы по земному времени и придерживаться хоть какого-то графика.

А потом звери отступили.

Лагард даже заскучал.

Когда три или четыре часа кряду ничего интересного не происходит… это утомительно. Фронтир обычно не даёт расслабиться: постоянно кто-то прилетает, прибегает, подползает или выкапывается. На привратных территориях гораздо спокойнее, но там и платят меньше. Здесь же за месяц можно заработать столько денег, что на Земле хватит на пару лет безбедной жизни…

И тут — затишье.

Даже птицы куда-то подевались.

Насекомые перестали стрекотать в траве.

Пустошь в той её части, что окружала заставу, как бы вымерла. Люди тоже перестали выбираться на периметр. По стенам никто не ходит, не слышно и голосов переговаривающихся бойцов. А ведь эта застава Евроблока — одна из самых дальних. Отсюда выезжают исследовательские вездеходы в поисках месторождений кремчуга, редких ископаемых и тварей, части тел которых дорого ценятся руководством. Укомплектована застава как одарёнными, так и обычными людьми, имеющими уникальный опыт выживания в Пустоши.

В общем, забыть про Лагарда не могли.

Коллектив заставы — как механизм швейцарских часов. Точный, безотказный, неуничтожимый. Такой коллектив не совершает ошибок.

Где-то в глубине души Бастиана шевельнулось беспокойство.

Включив рацию, он произнёс в трескучий эфир:

— Пост-шесть, всё чисто. Когда меня сменят? Приём.

Ответом была тишина.

Лагард трижды повторил сообщение, но реакция командира была нулевой. А самым странным и жутким было то, что эфир безмолвствовал. Атмосферные помехи, шипение — и всё. Никто не переговаривался, не обменивался суровыми армейскими шуточками.

Полный штиль.

Лагард попробовал другую волну, но и там ничего не происходило. В сочетании с вымершей степью всё выглядело… нехорошо.

Отложив рацию, Бастиан взял бинокль.

Внимательно осмотрел Пустошь в поисках хоть какой-нибудь живности. Бинокль у него было мощным, с двенадцатикратным увеличением. И даже через окуляры не удалось рассмотреть хоть какую-нибудь завалящую тварюшку.

По спине Бастиана пробежал холодок.

Выбравшись из кресла, пулемётчик схватил прислонённый к стене меч, рванул его из ножен и спустился на два яруса ниже. Башня была угловой и частично нависала над склоном горы. Отсюда имелось два выхода — на стену и, через вырубленный в скале тоннель, к чаше вулкана. Да, Евроблок старался использовать для обустройства форпостов природные укрепления. Столовые горы, вулканы, одиноко торчащие скалы.

Интересный факт: тектонической активности в Пустоши не наблюдалось, и вулкан просто не должен был здесь появиться. Бастиан слышал, как спорят между собой два шведских умника, доказывая и опровергая существование подобных объектов…

Бастиан решил для начала выйти на стену.

Распахнув тяжёлую дверь, он оказался в начале длинного изогнутого перехода. По правую руку торчали мощные зубцы, испещрённые Знаками.

Дозорного не видать.

— Герхард! — крикнул Бавстиан что есть мочи. — Ты у себя?

В этой смене Герхарду выпало дежурить у орудийного расчёта, с помощью которого жители заставы отбивались от наземных монстров. Пушки били на приличную дистанцию и не единожды спасали землян от молодых туннельщиков и бронированных саламандр.

Голос Бастиана разнёсся над Пустошью, но ответа не последовало.

Мерзко.

Так вообще не бывает.

Вернувшись в башню, Лагард переместился на два пролёта вниз и проник в тускло освещённый туннель. У пулемётчика неизменно случались приступы клаустрофобии, когда он проходил по этому маршруту. Тысячи тонн скальной породы давили на психику.

Добравшись до бронированной заглушки, он ввёл с кнопочной консоли шестизначный код. С тяжёлым гулом заглушка втянулась в стену. Ещё сотня шагов — и Лагард должен был выйти на внутреннюю поверхность кальдеры, которую опоясывала деревянная тропа. Настил довольно хлипкий, но если в этом мире почти не идут дожди…

Туннель упирался в стену мрака.

Лагард резко остановился.

Круглая в сечении дыра, а за ней — непроглядная темень.

Лагард осторожно ткнул в аморфную субстанцию мечом. Что за хрень здесь творится? Ночь посреди вечных сумерек Пустоши? Да ещё в кратере вулкана?

Ночь словно пришла в гости на заставу.

Окутала поселение жалких человечков, начала их переваривать, растворяя в себе…

Бастиан отогнал неприятный образ и выдернул клинок из тьмы. Вот только половину меча словно корова языком слизала. Добрая сталь, не раз выручавшая Лагарда в портовых драках, напитанная каббалистической силой и разящая всякую нечисть.

Тьма сожрала меч.

И не подавилась.

Лагард отступил, держа перед собой жалкий обрубок. А в следующую секунду ночь хлынула в тоннель, затопила его шорохом, неведомыми голосами и всепроникающей адской болью.

* * *

Здание консистории нависло над нами исполинской громадой, бросающей густую тень на парковую дорожку. Ничего общего с Никополем. Здесь во всём ощущался налёт старой архитектуры, стены были пропитаны вековыми секретами.

Я не удивился, когда дверь разомкнулась шизоидным конструктором, втягивая и накладывая друг на друга потемневшие от времени сегменты.

Мы переступили порог.

Холл больше напоминал заводскую проходную, а не преддверье самой влиятельной на Земле структуры. Бронислав уверенно направился к окошечку дежурного.

— Внесите в базу этого послушника.

Дежурный был молодым парнем в светло-коричневой сутане.

Рядовой функционер.

— Конечно, отец Бронислав. Качество?

— Мой ученик.

Дежурный не мог скрыть удивления. СЕНСАЦИЯ — слово было написано на его лице аршинными буквами. Не знаю, что не так с Брониславом, но каратель походу с пунктиками.

— Куда хотите открыть доступ? — взяв себя в руки, дежурный пробежался пальцами по незримым клавишам. — Спортзалы, додзё, арена?

— Всё перечисленное, — невозмутимо ответил Бронислав. — Плюс информаториум. И да, теперь экипировкой послушника Ростислава будет заниматься оружейник консистории.

— Отец Бронислав, — попытался возразить дежурный. — Доступ в информаториум не может быть открыт на первой ступени…

— Под мою ответственность, — отрезал инквизитор.

Дежурный открыл рот, а потом вспомнил, с кем имеет дело.

Кивок, быстрый бег пальцев по клавиатуре.

— Прошу, — мне протянули панель, напоминающую идентификаторы в некоторых богатых домах. Значит, реакция на психотип. — Надо руку приложить.

Я опустил ладонь на неведомую приблуду.

По поверхности идентификатора побежали волны, мои пальцы подсветились голубым. Через пару секунд что-то пиликнуло, и дежурный удовлетворённо кивнул:

— Доступ подтверждён.

Обод моего жетона вспыхнул зелёным и тут же погас.

Интересные у ребят технологии.

— Не отставай, — бросил через плечо Бронислав.

Мы прошли через вертушку, вмонтированную в портал, и направились к лестнице. Я успел подумать, что голодный Вжух сейчас жрёт каких-нибудь голубей, прыгая по городским крышам. Всё так завертелось, что у меня совершенно нет времени покормить питомца обещанными роллами.

Внутри консистория напоминала полицейский участок. Или административный клановый центр. По коридорам ходили инквизиторы, преимущественно в сутанах. Некоторые с папками в руках. На лестнице мы пересеклись с двумя карателями в графитовых рясах, которые поздоровались с Брониславом.

— Куда мы идём? — спросил я.

— Для начала — в мой кабинет, — ответил Бронислав. — После этого в информаториум.

— Это ещё что за хрень?

— Вроде библиотеки. Только лучше.

Насколько я понял, к лифтам у инквизиторов органическая неприязнь. То ли они параноики до мозга костей, то ли преследуют неведомые цели. Например, прокачиваются и следят за здоровьем… Хотя, стоп. В главном учебном корпусе лифтовые шахты предусмотрены.

В общем, мы поднялись на четвёртый этаж.

Здание было очень старым, разделённым на крылья и неоднократно модернизированным. Высокие закруглённые потолки и мощные стены соседствовали с различными устройствами, о назначении которых оставалось лишь догадываться. Например, при пересечении границ этажей нечто воздействовало на мой жетон, который начинал светиться.

— Это крыло для служебного пользования, — пояснил Бронислав, когда мы остановились перед дверью его кабинета. — В крыле для посетителей меньше контроля.

Ну-ну.

Я вспомнил свою встречу с дознатчиком Анатолием в Никополе. Керамические пропускные жетоны, камеры хранения, дактилоскопические считыватели, силовые барьеры…

Считывателем была оборудована и дверь кабинета.

Бронислав приложил палец к небольшому прямоугольнику, дождался появления зелёного индикатора и лишь после этого нажал ручку.

Мы вошли.

Кабинет как кабинет. Шкаф, стеллажи с папками, два мягких стула, один из которых вращается. Паркет и протёртый ковёр под ногами. Прямоугольники ламп дневного света. Единственной деталью, выбивавшейся из естественного хода вещей, был плоский экран на письменном столе. А ещё — вмонтированный в столешницу матовый прямоугольник. И тонкая клавиатура, как у пишущей машинки.

— Садись, — инквизитор взял пульт с одной из полок и включил кондиционер. Комната стала наполняться приятной прохладой. — Разговор серьёзный.

Убрав пульт, Бронислав громко сказал:

— Защита от прослушивания.

Внешне ничего не изменилось, но я почувствовал движение эфира. В комнате таились скрытые артефакты, реагирующие на голосовые команды. Я мог бы применить всезрение и вычислить непонятные устройства, но делать этого не стоит. Возможно, Бронислав умеет обнаруживать подобные воздействия.

Я сел в обычное кресло.

Бронислав нажал красную кнопку, встроенную в стол. Внизу что-то зашумело, словно включились невидимые вентиляторы. Очень маленькие вентиляторы.

— Почему Чертёжник общается с тобой? — каратель приступил к допросу, которого я ожидал. — Ты — рядовой послушник. Не скрою, на экзамене твои способности… меня впечатлили. И это редкое сочетание Дара пирокинетика с ясновидением… В мире, чтоб ты понимал, единицы людей, обладающих сдвоенными сверхспособностями. Природа этого явления до сих пор не изучена.

Тонкий момент.

В теории я мог бы признаться Брониславу в том, кто я и откуда. На практике… это же полный бред. Я занимаю чужое тело, пользуюсь преимуществами благородного происхождения Володкевича и обладаю гораздо большей силой, чем каратель может представить. И эта сила будет только расти. Вопрос в том, не увидит ли во мне Супрема скрытую угрозу. Или другие мойры, если они не в курсе, какими вещами занимается Чертёжник. У меня возникнут проблемы, и не факт, что Чертёжник сможет их разрулить.

На всякий пожарный выставляю блоки.

И отвечаю:

— Без понятия. Я вообще не верил в его существование, пока червяк не приполз.

Инквизитор смотрел на меня долгим, испытующим взглядом. Вряд ли он мне поверил. А если и поверил, то с оговорками.

— Допустим, — Бронислав положил руку на матовый квадрат, дважды стукнул по поверхности, а потом начал водить по ней указательным пальцем. — Я изучил твоё дело. Есть официальная и неофициальная сторона. Официально ты числился бортовым ясновидящим на Мобильных Крепостях Дома Волка. Инициировался по этой же способности. Сертификат в наличии, но Дар слабенький. Так уверяют источники. А вот история с туннельщиком меня заинтересовала. Знаешь, о чём свидетельствует эта история?

— О чём? — улыбнулся я.

— Ты сильнее, чем хочешь казаться. Удар, нанесённый твари… ну, это второй ранг. Как минимум. Ты просто не смог бы уложить туннельщика, будучи пробуждённым.

Упс.

— Возможно, — стараюсь отвечать уклончиво. — Я не проводил измерения.

— Мы не имеем претензий, — заверил инквизитор. — Лицензирование одарённых — это внутренние вопросы империи. Но сейчас я хочу знать, с кем имею дело. Ты освоил непрерывную циркуляцию?

Скрывать этот факт я не стал:

— Да.

— Очень хорошо, — кивнул Бронислав. — Значит, второй ранг. Именно это указано в рапорте дознатчика Анатолия. Предполагаемый ранг — продвинутый.

Пожимаю плечами.

— А ещё у меня есть сведения о том, — продолжил каратель, — что ты, Ростислав, недавно выиграл войну со своим… соседом. В одиночку.

— Не совсем в одиночку, — поправил я. — Со мной были котоморф и голем, доставшийся от отца.

— Голем? — бровь инквизитора слегка приподнялась.

— Боевой голем.

— Занятно. И это против гвардии, насчитывающей… — два щелчка по квадрату. — Сорок два человека?

— Уже меньше, — хмыкнул я.

— Ну да, — Бронислав театрально хлопнул себя по лбу. — Как я мог забыть.

Внезапно мой собеседник выхватил из-под столешницы сакс и сделал выпад, от которого я инстинктивно уклонился. А ещё на автомате врубил усиление и затянулся доспехом.

— Вау, полегче, — инквизитор убрал нож. — Потоки аж забурлили.

— Не многовато ли проверок?

— А мы только начинаем, — каратель зловеще усмехнулся. — Ты хоть знаешь, почему мы отправляемся в Пустошь? И что обеспокоило Великого Чертёжника?

Молчу.

Жду продолжения.

— Узнаешь, — заверил наставник. — Но перед этим я должен присвоить тебе вторую ступень посвящения.

— И в чём проблема?

— Так, мелочи, — небрежно махнул рукой Бронислав. — Выучить Кодекс, сдать зачёт на его знание. Подтвердить второй ранг в испытательной комнате. Выдержать бой с тремя обладателями светло-серых ряс. Пройти экзамен по базовым элементам ножевого боя. И небольшой инструктаж.

— Когда начнём?

— Сейчас.

Глава 11

— Жги, — сказал Бронислав.

Испытательная комната располагалась глубоко под землёй. Я бы сказал, на минус четвёртом уровне, но мы спускались по винтовой лестнице в башне-пристройке. А по виткам хрен сосчитаешь. Да и не комната это была вовсе, а полноценный полигон. С высокими потолками, артефакторной и каббалистической защитой. Понятное дело, тут были и хитроумные датчики, реагирующие на энергетические всплески.

Мне предлагалось спалить к хренам собачьим соломенное чучело.

Но не просто спалить, а вложить в удар максимум ки, чтобы встроенное оборудование определило мой ранг. Хочу ли я этого? Нет, не хочу. Поэтому атака будет тщательно выверена.

Вхожу в транс, без которого немыслима непрерывная циркуляция.

Здесь одарённые не могут свободно распоряжаться эфиром, развивая свои ауры. Поэтому они изобрели костыль в виде непрерывной циркуляции. Это вроде открытия каналов и впитывания ки прямо из окружающего пространства. Пси-техника, не имеющая ничего общего с чистой магией. Я освоил циркуляцию лишь потому, что мне было интересно, как это работает. Не впечатлило.

Наставник держал в руке прибор, напоминающий портативный телевизор на аккумуляторных батарейках. Такие берут в походы, если позарез захотелось палаточной романтики. Когда я активировал циркуляцию, Борислав удовлетворённо хмыкнул.

Что есть пирокинез?

Это магия огня.

Я сложил пальцы особым образом, преобразовал эфир в нужную субстанцию и ударил по площади. Точечно. Максимально сузив зону поражения.

Чучело вспыхнуло.

Не просто вспыхнуло, а мгновенно почернело и осыпалось пеплом.

Это даже не было горением в привычном понимании. Воздух просто исказился, загудел и сформировал некое подобие выцветшей сферы, контуры которой было невозможно отличить от миража. Эдакое локальное солнце, распространяющее волны жара.

Почти сразу сработали блокираторы.

Я увидел вереницу голубых точек, окруживших зону поражения. И едва уловимый флер силового поля. Может, и не силового, а охлаждающего, потому что моя кожа ощутила прохладный ветерок.

Глаза Бронеслава полезли на лоб.

— Ты очумел, парень?

Блин.

Сдерживался ведь.

— Что там? — я приблизился к инквизитору, который пялился на крохотный цветной экранчик. — Я высший?

— Ещё нет, — хмыкнул Бронислав. — Но не дотягиваешь совсем чуть-чуть. Уверенный второй ранг, даже с запасом. Сам взгляни.

Откровенно говоря, я нифига не понял. На экранчике проявился некий график с горизонтальной прямой, которая в одном месте резко взлетала по оси координат.

— А вот запись регистратора, — добавил каратель, нажимая кнопочку на боковой панели.

Оси координат исчезли, вместо них появилась картинка, смахивающая на разноцветный шторм. Сперва — белый с оранжевыми разводами. Затем — красный, почти багровый.

— Что это?

— Завихрения ки, — пояснил Бронислав. — В режиме реального времени.

— И какие выводы?

— Да никаких, — на экране появилась табличка с рядами цифр. — Мы ещё не измеряли твой потенциал ясновидящего. Напоминаю, ты должен заменить моего провидца.

— Что случилось со старым?

Бронислав нахмурился:

— Я не хочу об этом говорить.

— Как знаете.

Глупо общаться на «вы» с человеком, который на пару веков младше меня. Ну, если считать с прошлой жизнью. Но я принял эти правила игры после того, как меня забросили в тело немощного мальчишки.

— И как мы будем измерять ясновидение? — перехожу к более практичному вопросу.

— Я дам тебе вещь. И начну задавать вопросы.

Наверное, такие забавы что-то доказывают. Как по мне — тоска смертная. Да, я не хочу показывать всех своих возможностей, но в Пустошь мне очень надо. Прямо очень. Так что Брониславу придётся вновь смириться с тем, что он может чего-то не знать.

Сейчас моя задача — доказать свою полезность.

И снять вопросы по поводу профпригодности в рейде.

— Это всё ерунда, — заявил я, наблюдая за реакцией собеседника. — Давайте-ка проследим за обстановкой в кабинетах ваших братьев.

— Как это? — глаза Бронислава сузились.

— Назовите кабинет. Я опишу то, что находится внутри.

Инквизитор постучал пальцами по корпусу приборчика. Смерил меня задумчивым взглядом. Сразу видно — мне удалось его заинтриговать.

— Ну, пусть будет третий этаж, восточное крыло. Кабинет сто восемь.

— Принято.

Усаживаюсь прямо на песок, скрестив ноги. Да, полигон усеян жёлтым песочком. Как арена. По всей площади разбросаны стенды, разнокалиберные предметы, а в дальнем от меня углу даже бассейн оборудовали. Видимо, для криосов, чтобы морозили в своё удовольствие.

Закрываю глаза.

План консистории — тайна за семью печатями. И Бронислав прекрасно это понимает. Сейчас на кону стоит наше сотрудничество. Инквизитор может взять меня в рейд как своего провидца либо включить в состав экспедиции «для галочки». Ничто ведь не мешает держать меня подальше от расследования. И приказ Чертёжника выполнен, и лишний человек под ногами не путается.

Я же хочу знать, что происходит.

В Пустошь открываются многочисленные Разломы, а это значит, что в мой новый дом могут заявиться твари… от которых местному населению стоит держаться подальше. И раз уж я здесь, поднимаю родовое поместье и планирую возрождение фамилии, то стоит обезопасить планету от вторжения.

Почему я задумался о вторжении?

Бронислав прямо ничего не говорит, но одного из лучших карателей Земли явно не на экскурсию отправляют в Пустошь.

При подключении к живности самое важное — найти существо в правильном месте. Вот только сейчас мне больше пригодится ретроскоп.

Эфира понадобится много.

Очень много.

Расширяю сферу восприятия до нескольких сот метров, чтобы охватить восточное крыло. Прокручиваю перед глазами события последних часов. Мне нужны инквизиторы, через которых я увижу дверные таблички. Кропотливая работа, но Бронислав не спешит. Я — тоже.

А вот и дознатчик в тёмно-коричневой сутане. Останавливается перед дверью с номером «108». Снимает блокировку, входит внутрь. Это недавнее прошлое. Буквально полтора часа назад.

Я начинаю говорить:

— Кабинет небольшой, на двух сотрудников. Справа от меня шкаф, дальше — письменный стол и небольшой сейф в углу. На сейфе электрический чайник. За окном деревья. Похоже на берёзу и клён. Слева второй стол, дальше — открытый стеллаж. На столах — плоские экраны. Как у вас…

— Достаточно, — прервал Бронислав.

Открываю глаза.

— Как ты это сделал? — каратель вновь уставился на свой приборчик. — Резкий энергетический всплеск. Ты израсходовал ки больше, чем на огненную атаку!

— Разумеется, — я встал с песка и отряхнулся. — Это сложно.

— Но ты не пользовался… хм… триггерами.

Ясновидящие этого мира называют триггерами предметы, запускающие процесс прорицания. Это может быть что угодно. Любая вещь, пропитанная эманациями объекта наблюдения. Главное, чтобы человек пользовался триггером. Сгодится носовой платок, например. Ключи от машины, шариковая ручка, часы, перстень… Некоторых ясновидцев триггерят фотографии. Не обошлось и без техник, основанных на артефакторике, но в эти дебри я не лезу.

— Долго объяснять, — подбираю слова, чтобы донести мысль. — Я положил руку на песок.

— И что?

— Он тоже впитывает эманации. Хозяин кабинета был здесь, как и все остальные сотрудники консистории.

— Шутишь? Комната обезличена. Невозможно выделить индивидуальность… Даже лучшие провидцы Турова не справились бы с этой задачей.

Пожимаю плечами:

— Результат вас устроил?

— Вполне.

— Тогда примите как данность. Я просто это сделал.

Бронислав пощёлкал кнопками на боковой панели приборчика, покачал головой и отключил устройство. По выражению его лица я понял, что цель достигнута.

— Не нравишься ты мне, Ростислав.

— Конечно.

— Ты понимаешь?

— Людям не нравится то, что выходит за пределы их компетенции.

— Умник, — фыркнул инквизитор, направляясь к выходу. Я последовал за ним. — Посмотрим, как ты справишься с противниками на арене.

— Противниками? — насторожился я.

Бронислав свою мысль не пояснил.

* * *

На арену мы попали быстрее, чем я рассчитывал. Наставник двигался по подземным переходам, уверенно ориентируясь в каменном лабиринте. Поднявшись по очередной спиральной лестнице, мы вошли в арсенал. Двери открывались либо кодами с кнопочных панелей, либо идентификаторами психотипов.

В арсенале хватало народу.

Трое инквизиторов — в графитовой, тёмно-пурпурной и тёмно-коричневой рясах. Послушники в сером. И мастер-оружейник в чёрно-синем. Этот тип показался мне несколько… массивным. Оплывшим, что ли. Но оружейнику, наверное, не обязательно заморачиваться своей физической формой.

— Отец Бронислав! — хранитель арсенала поспешил к нам. — Сколько лет, сколько зим.

Мои брови удивлённо поползли вверх. Разве отцы не тренируются в яме вместе с остальными инквизиторами? Или у моего наставника хитрая индивидуальная программа?

— Мой ученик, — коротко сообщил Бронислав.

— Ну надо же, — мастер расплылся в добродушной улыбке. — Не думал, что ты повторишь.

— Сам не думал, — буркнул каратель.

К нам приблизились остальные участники шоу. Обменялись стандартными приветствиями. И приступили к сути разговора.

— Ростислав сдаёт на вторую ступень, — сказал мой наставник. — Давайте устроим ему полноценный ад.

— Это можно! — рассмеялся мужик в графитовой рясе.

— Стоп, — включился в разговор каратель шестой ступени, — Белая ряса? Хочешь сказать, он претендует на переход… в первый день обучения?

— Именно так, — кивнул Бронислав.

Послушники переглянулись.

На лицах всех собравшихся было написано примерно одно и то же: какого хрена? Семинаристы оценивающе взглянули на меня. Подозреваю, им понадобилось около года, чтобы сдать свой экзамен на вторую ступень. И выскочка-первогодок парням явно не нравился.

— Ну, как знаешь, — скептически протянул обладатель пурпура. — Уверен в его силах?

Бронислав ответил честно:

— Нет.

Инквизиторы вновь переглянулись.

— Ладно, — сказал пурпурный мужик. — Давайте без фанатизма тогда. Первое сентября, и всё такое. Пусть Ростислав выйдет отсюда на своих двоих.

Раздались тихие смешки послушников.

— Нет, — покачал головой Бронислав. — Полный контакт. Пусть он покажет всё, на что способен.

Повисла многозначительная пауза.

— Оружие? — уточнил пурпурный.

Бронислав задумался лишь на секунду.

А потом выдал:

— Рукопашный бой. Без оружия.

— Интересный выбор, — протянул каратель в графите. — Регламент?

— Один против троих, — продолжил вбивать гвозди в крышку моего гроба Бронислав. — С применением Дара. Победит тот, кто сможет продолжать бой.

— А где его куратор? — поинтересовался пурпурный.

— Занят, — отрезал Бронислав. — Результат подтвердим коллегиально. Я оформлю экзаменационный лист.

— Договорились, — кивнул графитовый.

— И ещё один нюанс, — зловеще улыбнулся Бронислав. — Никаких ряс. Бой в ифу, без дополнительной защиты.

— Ты его похоронить хочешь? — изумился пурпурный.

— Надеюсь, что нет.

Оружейник отвёл меня и других семинаристов в раздевалку, выдал неброские серые ифу и подобрал парусиновые тапочки для спаррингов в зале. Пока мы переодевались, наставники занимали места на трибунах.

— Твой учитель совсем с катушек слетел, — прокомментировал ситуацию лысый крепыш с зарубцевавшейся после недавнего рассечения бровью. — Но я слышал, что Бронислав тронутый.

— Я думал, он не берёт послушников, — добавил ещё один, застёгивая петли рубахи. — После той истории.

— Много лет не брал, — подтвердил третий. И, повернувшись ко мне, добавил: — Ты, главное, продержись первые полминуты, парень. Тогда могут засчитать техническую ничью.

— Не засчитают, — прокомментировал крепыш с разбитой бровью. — Вы слышали, побеждает тот, кто остаётся на ногах.

— Тогда пипец котёнку! — заржал тот, что назвал Бронислава тронутым.

Я проигнорировал этот трёп.

Из раздевалки мы вышли в узкий и длинный коридор, а оттуда — на арену. Главным сюрпризом оказалось то, что из песка торчали деревянные столбы. Или брёвна, как вам больше нравится. Здесь, в мире, где все помешаны на восточных единоборствах, пять столбов винчун вкопаны едва ли не в каждом дворе. Вот только на арене их было не пять. Гораздо больше. Широкие и узкие, низкие и высокие. Я насчитал больше тридцати, потом сбился и кинул дурное занятие.

— Забыл предупредить! — раздался голос Бронислава. — Сегодня в программе небольшое усложнение. Вы же не против?

Другие наставники одобрительно закивали.

— Их что, вкопать успели за полчаса? — спросил я.

— Они выдвижные, — бросил через плечо лысый и в три прыжка оказался наверху.

— Претендент в центр, — отдал приказ мастер-оружейник.

Я начал неспешно карабкаться по столбам, изображая из себя задохлика. Даже попыхтел маленько, словно мне мешает избыточный вес. По дороге напитал мышцы силой и выставил слабенький доспех. Такой, чтобы меня с первого удара не отправили в нокаут.

Один из моих противников взлетел на столбы, даже не напрягаясь. Как в тех китайских боевиках, что пачками штампуют в Шанхае. Сразу понятно — левитатор.

Третий семинарист исчез, а затем материализовался на дальних столбах.

Прыгун.

Я, неспешно перепрыгивая с кольца на кольцо, перебрался в центр. Здесь столбы образовывали небольшую возвышенность, что позволяло чувствовать себя царём горы.

— Жечь противников запрещено, — предупредил Бронислав. — Нельзя летать, уклоняясь от боя и больше трёх секунд не иметь точки опоры. Телепортация без ограничений. Эмпатия — без ограничений.

Ясно.

Значит, лысый — эмпат.

Я замер, окружённый противниками.

— Чего стоим? — раздался голос оружейника. — Размажьте его!

Глава 12

Мои противники действовали предсказуемо.

Прыгун исчез, чтобы материализоваться на двух соседних столбах. Левитатор взмыл в воздух. Эмпат остался на месте, но я чувствовал на ментальном уровне его липкие прикосновения. Выжидает, изучает.

Летуна я отшвырнул воздушным щитом.

Прыгуну сразу зарядил в колено, выбивая опорную ногу.

Эмпат переместился на пару столбов вверх.

Я думал, что прыгун упадёт, но парень удержал равновесие, хотя удар был неприятным. Левитатор оттолкнулся от высокого столба слева и попытался в прыжке зарядить мне коленом в ухо. Финт красивый, но я отклоняюсь с линии атаки, заодно толкнув противника в спину. Летун врезается в прыгуна, тот падает вниз.

В этот момент срывается с места эмпат.

Красивая пробежка по столбам — и он выходит на ударную дистанцию. Краем глаза подмечаю, что левитатор взмывает вверх, оттолкнувшись от падающего товарища.

— Минус один! — кричит Бронислав.

Прыгун не успевает телепортироваться, его впечатывает спиной в песок. Значит, правила запрещают касаться земли. А это мне на руку.

Стопы левитатора утверждаются на брёвнах.

Эмпат осыпает меня градом ударов.

Уклоняюсь и отвожу, чтобы не столкнули вниз. Парень мощный и тренированный. Бьёт на всех уровнях — локтями, коленями, кулаками. Парочка ударов в корпус проходит, но я защищён доспехом. Да сколько можно! Быстро меняю кольца, вхожу в клинч и заряжаю ему головой в переносицу. Раздаётся хруст, из носа моего противника течёт кровь, но он продолжает бой!

Справа прилетает нога левитатора.

Ныряю вниз, блокирую колено лысого, оформляю ему двойку в корпус. Отвожу кулак левитатора с выдвинутым средним пальцем. Тут же пробиваю летуну локтем в челюсть, упираюсь в блок. Отступаю, рву дистанцию.

— А он неплох, — слышится из зала.

Эмпат обрушивает на меня волну паники.

Укрываюсь ментальным барьером.

Левитатор делает сальто, задевает рукой столб, а правую ногу впечатывает мне в голову. Блокирую, но сила удара заставляет отступить… под кулаки зашедшего с другой стороны эмпата. Блок, второй. Ребром ладони в шею упырю. Лысый уклоняется. Толкаю его в грудь — вяжет. И пытается провести захват, но я вырываю руку. Перепрыгиваю на столбы повыше. Подсечка летуну — тот падает, но зависает в воздухе. В прыжке пробиваю лысому в голову, приземляюсь на столбы и пробую добить апперкотом, но тот блокирует.

— Успокойся уже.

Левитатор формально касается ногами колец и тут же ускоряется в мою сторону. Блин, не могу понять, как эта магия у них работает. Словно человеком движут незримые силы…

Что ж, пора заканчивать.

Напитываю руки и ноги силой, отталкиваюсь от столба и в полёте бью ногой лысого. Того отшвыривает на соседний столб. Падение в песок.

Рядом приземляется левитатор.

Обмениваемся быстрыми ударами. Мне атаки семинариста — как слону дробина. А вот сам послушник ловит рёбрами боковой, и ему плохо. Опять в корпус, но уже с другой стороны. И апперкот в челюсть.

— Стоп! — командует Бронислав.

Все мои противники на песке.

Откуда ни возьмись, появляется мужик в графитовой рясе и приступает к осмотру пострадавших. Я пользуюсь удачным моментом и снимаю доспех, а заодно прекращаю подпитку мышц энергией. Раньше, когда я был маленьким, в такие секунды наступала слабость, но я долго тренировался.

Спрыгиваю на землю.

— Подожди меня в раздевалке, — бросает наставник.

Иду переодеваться.

* * *

— Ты применяешь что-то ещё, — не выдерживает каратель.

— Допустим.

Мы покинули нижние ярусы консистории и переместились в незнакомое крыло. В коридорах стали чаще мелькать инквизиторы в сутанах. Значит, мы находимся во владениях дознатчиков и прочих функционеров.

— Не хочешь об этом поговорить?

— Нет.

У меня есть свои красные линии.

Которые не стоит переходить даже учителям.

— Хорошо, оставим этот вопрос на потом. Сейчас я отведу тебя в информаториум и научу пользоваться нашими базами данных.

По дороге мы дважды натыкались на запертые двери, которые наставник открывал прикосновением. В итоге мы добрались до нужного места.

— Твоя очередь, — сказал Бронислав.

— В смысле?

— Дежурный разрешил тебе пользоваться информаториумом. Доступ открыт. Пользуйся. — Каратель указал на матовый квадратик возле дверной ручки.

Делать нечего — подношу палец.

Квадратик вспыхивает зелёным.

Нажимаю ручку, дверь отворяется.

— Прошу, — с усмешкой произнёс Бронислав.

Я переступил порог помещения.

Честно говоря, ожидал увидеть огромный библиотечный зал со стеллажами, полками и кафедрами. Ну, и рабочие места с компьютерами, как в кабинете Бронислава. А вышло…

Да примерно то же самое.

Разве что залов было несколько и все они имели разную… специализацию.

— У нас нет библиотекарей, — сказал Бронислав, направляясь к арке в смежный зал. — Всеми материалами, картотеками и каталогами надо уметь пользоваться. Ты разберёшься, это несложно. Смотри. Здесь редкие бумажные издания, которые мы запретили и изъяли из обращения. Тут древние манускрипты, они хранятся о особых капсулах с искусственным микроклиматом. На твоей ступени посвящения их брать нельзя. Вон там — руководства и инструкции, написанные отцами в разные годы. А там и ещё дальше — комнаты отдыха.

— Прямо отдыха, — не поверил я.

— Хочешь, называй рабочими залами. Это столы с компьютерами, открывающими доступ в базу. Старайся не шуметь, говори тихо.

Мы оказались в просторной комнате с мягкими креслами, диванчиком, журнальным столиком и десятком письменных столов, раскиданных по всему пространству. Всё было организовано таким образом, чтобы люди друг другу не мешали.

У ближайшего окна сидела девушка в тёмно-серой рясе. Послушница. Судя по всему, получила допуск непосредственно от наставника. На плечах девушки имелись непонятные нашивки, а её пальцы без устали бегали по клавиатуре. Экран демонстрировал некий квадратик с текстом. Похоже на пишущую машинку. Хоть убейте, не понимаю, с чего вдруг эти штуковины надо было запрещать.

— Туда, — инквизитор повёл меня в дальний угол.

Столик был угловым, вырезанным в форме подковы. Я не заметил ни малейших признаков экрана, а клавиши были встроены прямо в столешницу. Бронислав усадил меня во вращающееся мягкое кресло, а сам придвинул простенький деревянный стул.

— Это компьютер, — сообщил Бронислав. — Устройство для ввода-вывода информации. Заменяет радио, телевидение, обычную почту, телетайп и библиотеку. А всё потому, что компьютеры обладают встроенной памятью и объединены в Тайную Сеть, которой пользуются все инквизиторы.

— Они запрещены, — напомнил я. — Вы же сами и наложили вето на цифровые технологии, разве нет?

— Добро пожаловать в инквизицию, — оскалился Бронислав. — Ты увидишь и потрогаешь руками нереальное количество запрещённых игрушек, мой юный друг.

— А что там с Кодексом?

— Известно что. Кодекс — для простолюдинов. Ты вообще представляешь, что произойдёт, если компьютерные сети внедрить в широкие массы? Обычные люди, не одарённые, смогут обмениваться ЛЮБОЙ информацией без разрешения. Они самоорганизуются. Будут координировать свои действия. Это пострашнее пистолета.

— Но вы и пистолетами пользуетесь.

— Да. Что даёт инквизиции неоспоримые преимущества, согласись.

Общая линия, которой придерживаются мойры, была мне ясна и прежде. В мире, где одарённые представляют собой подавляющее меньшинство, приходится держать «стадо» под жёстким контролем. Сколько там неосапиенсов со сверхспособностями? Один-два процента? Не помню точно. Ясновидение, бессмертие, телекинез — это всё круто. Но взрывчатые вещества и летающие быстрее звука пули позволили бы простым смертным уравнять шансы. Не просто уравнять, а стереть правящее меньшинство с лица земли. Поэтому технологии максимально ограничены. Порох, динамит, огнестрельное и пневматическое оружие — табу. Как и химическое.

Закон Меча подразумевает применение в любых конфликтах только холодняка. Максимум — бензопилы и коловрата из арсенала мехов. Ну, и те самые сверхспособности.

По сути имеем вид, поработивший человечество старого образца.

— И как это работает? — заинтересовался я.

— Жми, — Бронислав указал на утопленный в столешницу кругляш красного цвета с выгравированным знаком молнии.

Утопив кнопку, я стал наблюдать за происходящим.

Что-то пискнуло, зашумело. Из прорези в столешнице поднялся плоский экран. Матовая серость сменилась уже знакомой эмблемой — ромбом, зрачком и белыми протуберанцами. Через несколько секунд эмблема уменьшилась, а в разных точках экрана проявились крохотные значки-квадратики. Внизу экрана образовалась линия с вереницей похожих символов и электронными часами в углу.

— Операционная система загрузилась, — пояснил Бронислав. — Теперь ты можешь работать.

— И что мне делать?

Смысл происходящего ускользает.

— Допустим, ты хочешь заглянуть в нашу цифровую библиотеку, — начал объяснение наставник. — Видишь этот значок с буквой «И»? Означает «информаториум». Надо клацнуть по нему два раза.

— Чем?

Бронислав указал на квадратную вставку справа от клавиатуры.

Я не с первого раза, но дорубил, что нужно водить по этой секции пальцем — так осуществляется управление «курсором», целеуказателем в виде маленькой стрелки. Двойное нажатие, клац, приводит к запуску «программ» или раскрытию папок, внутри которых лежит что-то ещё. Квадрат управления именовался «сенсором» или «сенсом» на сленге инквизиторов. Также существовала поисковая строка, в которую можно было вводить ключевые слова. По этим словам осуществлялся поиск книги или фрагмента из книги. Например, при запросе «Предтечи» выдавался вагон вариантов — я мог получать сведения из разных источников.

— С внешним миром Тайная Сеть не связана, — говорил Бронислав, показывая мне самые важные программы. — Мы работаем над оцифровкой книг из планетарных библиотек, но процесс это небыстрый. Уйдут десятилетия, прежде чем у нас будет доступ ко всем нужным изданиям.

— То есть, свежие газеты вы не читаете? — пошутил я.

— Нет, — Бронислав воспринял мою фразу всерьёз. — Но работаем над решением этой проблемы.

Чем больше я узнавал, тем сильнее затягивало.

С клавиатуры можно было делать любые запросы, и если ответ имелся в наличии, Тайная Сеть его выдавала. Насколько я понял, инквизиторы объединили компьютеры во всех своих консисториях с помощью оптоволоконных проводов. Получилось некое подобие паутины или ловца снов. Информация передавалась по глубоководным кабелям, так что Сеть связала все континенты. Вот только внутри этой системы тоже имелись уровни доступа, поэтому мне пришлось зарегистрироваться в программе под названием «Проводник». В аккаунт автоматически подгрузились данные из моего личного дела — фотография, био, паспортные данные, характеристики. Ну, и ступень посвящения.

— Всё, что не соответствует ступени, — сказал Бронислав, — запечатано замочком. Ты не сможешь открыть папку, не обладая соответствующими правами.

— Ясно.

— Кроме того, Проводник наблюдает за тобой. Сохраняет историю запросов. Я могу получить к ней доступ при необходимости. Боевой куратор — тоже. Но только во время учёбы в семинарии.

— Понял.

— А теперь попробуй найти что-нибудь. Дуэли в семинарии, например.

Я вбил соответствующий запрос и получил отсылку к нескольким источникам, включая Кодекс.

— Вопросы?

— Ну… — я подумал всего пару секунд. — Мне потребуются какие-нибудь учебники по этим вашим… компьютерам. Чтобы освоить их лучше.

— В информаториуме всё есть. Тебе нужны основы компьютерной грамотности.

— А как мне сюда попасть без вас?

— Ты обладаешь нужными полномочиями. Дежурный пропустит.

— Хорошо. Что там у нас остаётся? Ножевой бой?

— Совершенно верно, — кивнул Бронислав. — Обучаешься у меня, сдаёшь куратору. Экзамен можешь пройти в любой момент, хоть завтра.

— Здорово.

— Ты забыл про Кодекс, парень. Я хочу, чтобы ты его выучил за три дня. После сдачи ножевого боя останется только пройти инструктаж и переоформить жетон в соответствии с новой ступенью.

— Отец Бронислав…

— Да?

— Я бы хотел съездить к себе в усадьбу. Накопились дела, требующие решения. Опять же, вещи собрать надо. Если вернусь сегодня вечером, отпустите?

— Правила внутреннего распорядка, — Бронислав поднял вверх указательный палец, — этого не запрещают. У тебя есть свободное время. Но рекомендую посмотреть видеокурс по ножевому бою для послушников, подготовленный отцом Родригесом.

— Замётано, — я не могу скрыть довольной улыбки.

— Встречаемся в восемь утра у центрального входа консистории, — Бронислав поднялся и хлопнул меня по плечу. — От занятий с группой ты освобождён. Куратора я поставлю в известность. Не забудь нож.

Мы распрощались.

Бронислав покинул информаториум, а я погрузился в изучение видеокурса от отца Родригеса. Честно говоря, ничего сложного там не было, так что буквально через полчаса я закрыл все программы, выключил компьютер и отправился на поиски Вжуха.

Глава 13

Пока я дрался в ямах, изучал Тайную Сеть и налаживал контакты с соседом по комнате, солнце начало клониться к закату.

Вжух моментально откликнулся на призыв.

Покинув владения инквизиторов, я сразу отправился на поиски японского ресторанчика. И нашёл подходящее заведение довольно быстро. Помните мой первый и главный принцип? Пообещал — выполняй. И не важно, кому даёшь обещание, случайному прохожему или питомцу, от которого может зависеть твоя жизнь. Принцип есть принцип.

На вывеске ресторана был изображён азиат с палочками в руках.

«Радость гайдзина», прочитал я.

Честно говоря, не припоминаю этот рестик, хотя и раньше бывал в центре. Что ж, будем пробовать. С этой мыслью, я переступил порог заведения.

Сразу бросилось в глаза, что людей тут немного.

У двери стояла табличка с предупреждением:

Мы тебя даже приветствовать не будем, никчёмный белый недоносок. Это хамский ресторан и отношение соответствующее. Проходи мимо, засранец.

Я краем уха слышал про такие заведения. Конкуренция в мегаполисах запредельная, и владельцы из кожи вон лезут, чтобы придумать оригинальную концепцию. В последние лет пять стали появляться рестики с… весьма специфичным отношением к посетителю. Что интересно, популярность таких мест неуклонно растёт — людям нравится, когда их посылают в жопу и не хотят нормально обслуживать.

Осматриваюсь.

На массовую движуху не похоже, но несколько столиков заняты. Пёстро одетые туристы — с рюкзаками, фотоаппаратами. Оживлённо переговариваются, смеются.

Направляюсь к ближайшему свободному столику.

Откуда ни возьмись выскакивает узкоглазый азиат и начинает нести дичь:

— Куда собрался, ушлёпок? Этот стол ещё не убрали! Пересядь вон туда, — указывает в сторону мусорного ведра. — А ещё лучше вали отсюда. Мне твоя рожа не нравится.

Узкоглазый на японца не похож.

Скорее, гость из Средней Азии.

— Просто принеси мне роллов, — беззлобно произнёс я, усаживаясь на выбранный стул. — И побольше соевого соуса моему другу.

Официант покосился на Вжуха.

И продолжил отыгрывать роль:

— Ты глухой? Мы не будем тебя обслуживать. Это заведение для людей, а не бледнолицых обезьян со своими зверушками.

Туристы оторвались от трапезы и начали прислушиваться к разговору.

Ну да, очередное весёлое представление.

— Вжух, — попросил я, — преподай нашему новому знакомому урок вежливости.

Питомца не пришлось долго упрашивать.

Котоморф удлинился, втянул в себя лапки, сменил шерсть на чешую и очень быстро обвил ногу официанта, забираясь всё выше и выше. Хам вскрикнул, отпрыгнул назад, но было уже поздно. Вжух непостижимым образом вскарабкался ему на плечо, свернулся там кольцами и раскрыл пасть с двумя острыми клыками. Из пасти вырвался раздвоенный язык. Послышалось грозное шипение.

— Уберите… это, — выдавил официант.

— Лучше не дёргайся, — посоветовал я. — Вжух нервный.

В подтверждение моих слов питомец коснулся языком щеки официанта. Тот смертельно побледнел и буквально примёрз к полу, не в силах пошевелиться от страха.

— А теперь слушай и запоминай, — я закинул ногу на ногу и стал перечислять: — Порция «Владивостока», две «Тайги», одна «Карелия» и «Алтай-маки». Глубокая суповая тарелочка и бутылка соевого соуса. Нет, лучше две бутылки.

— Соус входит в наборы, — растерянно произнёс официант.

— И что? Мой котик его любит. Выполняй.

Вжух отрастил крылья, перемахнул на спинку одного из соседних стульев и тут же превратился в обычного кота. Хама-официанта как ветром сдуло. Туристы за одним из столиков разразились аплодисментами, но я их проигнорировал. Не прошло и четверти часа, как тот же тип с максимально почтительным выражением на лице принёс то, что я заказывал. Подача была классическая, на деревянных досках. Помимо соуса в наборы входили крохотные мисочки с васаби и маринованным имбирём.

Три порции я сразу придвинул Вжуху, который оседлал спинку стула напротив. Зверь жадными глазами смотрел на заморское блюдо, не в силах поверить своему счастью.

— Учись есть, как человек, — заявил я, разламывая деревянные палочки. — А то вечно под столом сидишь.

На результат я практически не рассчитывал, но Вжух мяукнул, облизнулся и внимательно посмотрел на то, как я подцепил первый «Владивосток» палочками, окунул в соусницу и отправил в рот. Вслед за роллом отправился маленький кусочек васаби. На языке вспыхнул огонь.

Котоморф очумел от такого бездарного, по его мнению, расхода соуса.

— А это тебе, — я вскрыл бутылку и вылил её содержимое в суповую тарелку. — Ни в чём себе не отказывай.

К моему удивлению, Вжух не набросился на лакомство, а решил поступить сообразно своему котоморфскому этикету. Удлинил лапу, вырастил два острых изогнутых когтя, вонзил их в «тайгу» и стащил ролл с доски. Не успел я опомниться от изумления, как зверь уже потянулся за вторым роллом.

— Жжёшь, — похвалил я.

Мурлыка довольно заурчал.

Должен признать, он справлялся с задачей ничуть не хуже меня, при этом даже не уронил ничего на столешницу. Пока мы ели, я рассматривал интерьер заведения. «Радость гайдзина» выглядела как типичный японский ресторан — вытянутый, минималистичный, с плоскими лампами под потолком, иероглифами на стенах. На кухню вели раздвижные сёдзи. В одном из дальних углов росло деревце, подозрительно напоминавшее вишню.

Представление не закончилось.

Котоморф хрустнул суставами, укоротил хватательную лапу, а затем удлинил шею. Туристы уже не ели, а кто-то пытался украдкой нас фотографировать.

Вжух распахнул пасть, выпростал язык и начал лакать из тарелки, но столкнулся с моим укоризненным взглядом и перестроил язык в некое подобие хобота. Погрузив хобот в тарелку, стал всасывать жидкость с хлюпающими звуками.

Я с трудом подавил улыбку.

Животное старается.

Оно не виновато, что в Пустоши нет японских ресторанов.

Пока мы ели, в зале появилась девушка с неестественно увеличенными губами, которую вышли поприветствовать сразу четверо официантов и су-шеф в чёрном колпаке. Отморозки хором запели:

— Посмотрите на шалаву! В ресторан к нам прибежала! Уходи, давалка, прочь — заведенье не порочь!!! Хо-хо-хо, хо-хо-хо, жить шалавам нелегко!!!

Пели эти ребята отвратительно, но к разномастному хору присоединились посетители и вышло примерно так, как если бы в таверне орали пьяные пираты.

Девушка покраснела, но стоически выдержала атаку.

Знала, куда идёт.

А мне нравится это место! Есть в нём какая-то изюминка. Готовят хорошо, заказ приносят быстро, поднимают настроение.

Бодрит.

Расплатившись, я отправился на парковку с довольным питомцем, который больше не посматривал с аппетитом на каждого голубя или мелкую собачонку. Впрочем, он и на крупных собачонок посматривал, а также на людей. Я вообще не понимаю, как эта тварюшка ухитряется регулировать массу тела и молниеносно принимать любой облик. В Бестиарии сплошные гипотезы, конкретики ноль.

«Таврия» за полтора часа домчала меня до родовой усадьбы, где воздух был значительно чище, а сентябрьская жара переносилась легче.

У озера ошивались какие-то люди.

Я отправил туда Вжуха, и вскоре питомец начал сбрасывать образы. Длинноволосый очкарик, прыщавая девушка, другие знакомые персонажи. В лучах заходящего солнца экоманьяки делали свою чёрную работу: набирали воду в пробирки, тыкали в песок лопаточками, измеряли что-то пикающим приборчиком. Ну да, я же сам их и запустил на свою землю в обмен на отзыв судебного иска. Который, к слову, был отозван, если верить моему стряпчему.

Вопрос в другом.

Как долго эти упыри будут мне надоедать?

И что они хотят в этом озере обнаружить?

Теперь, когда мне известно, что затаилось под землёй… Очевидно, проблемы не закончатся. Врата не исчезнут, я буду добывать и продавать крем, а прыщавые ушлёпки рано или поздно догадаются о причинах аномалии. Надо бы их спровадить. Самый простой вариант — скормить Вжуху…

Вот только экологи — обычные люди. Они не пришли меня убивать или грабить. Они вообще ничего плохого не делают, кроме того, что следуют своим дурацким принципам.

Придётся искать другое решение.

Сняв печать с двери, я вошёл в усадьбу.

И первым, кто меня встретил, был Грут.

— Рад приветствовать вас дома, хозяин.

— Здорово, брат. Как оно?

— За время вашего отсутствия никаких зловредных человеков не обнаружено. У озера наблюдается подозрительная активность, но инструкций по этому поводу у меня нет.

— Убивать никого не надо, — поспешно предупредил я.

— Как вам будет угодно, — прогудел голем.

— Пока расслабься, — я хлопнул существо по плечу и едва не отбил себе пальцы. — Я ненадолго.

В планах на сегодня у меня значилось посещение подземного царства, сбор вещей и звонок Бенедиктову. Начать я решил с последнего, чтобы не будить человека ночью.

Телефон исправно работал, и я уже начал верить, что мои злоключения подходят к концу. Кем бы ни были неведомые противники, засевшие в Москве, они взяли паузу. Объяснение лежит на поверхности: я нахожусь под покровительством инквизиторов и ношу белую рясу. При таком раскладе десять раз подумаешь, надо ли связываться с неудобным аристократом или проще отступить.

Бенедиктов пребывал в дурном расположении духа.

Всю неделю стряпчий собирал данные про ганзейский банк «Транскапитал», в котором застряли деньги моего отца. Задача была непростой — обойти завещание Володкевича-старшего и получить доступ к заблокированным счетам.

— Как продвигается наше дело? — невинно поинтересовался я у своего юриста.

— Никак, — честно признался Бенедиктов. — К ним не подкопаться.

— Разве они не нарушают законы империи?

— Нарушают, — с лёгкостью согласился стряпчий. — Вот только им позволяют это делать.

— Не понимаю. Обычный иностранный банк.

— Вовсе нет, — возразили с того конца провода. — Это Ганза. Они открывают свои представительства только в тех странах, которые соглашаются выполнять их условия.

— И что это за условия такие?

— Если вкратце, то полная финансовая автономия. Когда законы страны влияют на внутренние правила Ганзы… в общем, никак они не влияют. Наше законодательство просто не учитывается.

— Зачем их терпеть на своей земле? — вспылил я. — Выгнать, и дело с концом.

Ляпнул так ляпнул. Не сам ли собираешься перекачивать неправедно нажитые деньги через «Транскапитал»? Всё относительно.

— Их терпят не просто так, — сказал Бенедиктов. — Во-первых, Ганза быстрее всех осуществляет международные переводы. Во-вторых, это надёжный гарант сохранности капитала. В-третьих, они ориентированы на элиту и предлагают шикарные инструменты по наращиванию активов.

— Ясно-понятно, — перебил я. — Но ты понимаешь, какие бабки на кону?

— Разумеется, — Бенедиктов был олицетворением невозмутимости. — Поэтому я думаю. Вопрос стоит таким образом, чтобы получить доступ к тексту завещания. Исходя из текста, мы выработаем стратегию.

— Вряд ли они разглашают такие сведения, — скептически произнёс я.

— А вот здесь ты ошибаешься. По законам Ганзы при грамотно составленном запросе банк может поделиться сведениями с потенциально заинтересованным лицом.

— Серьёзно? Тогда действуй.

— Уже. Я буду держать тебя в курсе.

— Договорились. Но учти, меня заперли в семинарии. Заставляют на кампусе жить. Как только найду у них телефон, сразу перезвоню.

Я, кстати, видел таксофоны на территории кампуса. А ещё — в вестибюле общаги. Но есть подозрение, что все аппараты на прослушке, так что разговаривать придётся аккуратно.

Попрощавшись с Бенедиктовым, я отправился в подвал.

* * *

Кабинет отца Бронислава

Туровская консистория

Видеозвонок застал отца Бронислава врасплох.

Инквизитор катастрофически не успевал разгрести всю текучку перед отправкой в Пустошь. Сейчас, например, перед ним лежал список снаряжения и боеприпасов, который следовало проверить и утвердить в Супреме. Документ надлежало подписать, скопировать на электронный носитель и переслать по почте через Тайную Сеть.

В развернувшемся окне появилось симпатичное лицо Дин Айминь, отвечавшей за систему вооружений конвертоплана. Друзья называли карательницу Диной, на русский манер, но было у женщины и прозвище — Аминь. Очень меткое, если учесть огневую мощь, которой располагает Дин. В свои тридцать четыре года карательница выглядела максимум на двадцать. Низенькая, хрупкая, изящная и стройная. Вот только чёрно-синие рясы не дают за красивые глаза.

— Привет, Дина, — устало произнёс отец Бронислав. — Рад тебя видеть.

— Правда? — лицо Аминь всегда выглядело жизнерадостным. — Тогда обрадуй меня. Скажи, что список боеприпасов утверждён.

— Я в процессе, — уклончиво ответил Бронислав. — Остались последние штрихи.

— Это радует. А что с нашим провидцем?

— Никита…

— Уже знаю. Ты нашёл замену? Мы не можем лететь без провидца.

— Замена есть, — вздохнул Бронислав. — Мой ученик.

— Ты взял ученика? — восхитилась Айминь. — После стольких лет… Поздравляю.

— Не с чем поздравлять, — огрызнулся Бронислав. — Это первокурсник. Белая ряса.

На лице женщины не дрогнул ни один мускул.

— Бронислав… Мы с тобой вместе прошли через огонь и воду. Дважды ты спасал мне жизнь, постоянно выручал ребят… Но ты уверен, что тебе не нужен отдых? Взять небольшой отпуск…

Предтечи!

Отец Бронислав знал, что этот разговор неизбежен. И не только с Айминь, но и с другими карателями, отобранными в экспедицию. Все опытные, матёрые. В рясах не ниже графитовой.

— Долго рассказывать, — наконец выдавил Бронислав. — Но это не моё решение.

— А чьё? — глаза карательницы сузились.

Бронислав воздел указательный палец вверх.

И сжато, насколько это было возможно, описал положение вещей. Айминь слушала, не перебивая. По её лицу, как всегда, было сложно определить течение мыслей.

Наконец, женщина выдала:

— Очень странная история. Думаю, ребята захотят познакомиться с этим… юным дарованием.

— До экспедиции? — криво ухмыльнулся Бронислав.

— До, — припечатала Дин.

— Ничего не обещаю. Пока-пока, — инквизитор спешно клацнул по красной трубочке.

Звонок прервался.

Не хватало ещё угробить Володкевича до вылета в Пустошь. С парнями отец переговорит. В конце концов, гнев Великого Чертёжника — сомнительное удовольствие.

А труп Ростислава мойру разозлит наверняка.

Глава 14

По дороге назад я размышлял над делами Рода.

Количество задач, несовместимых друг с другом, увеличивается в геометрической прогрессии. Начну с того, что семинария отнимает всё моё свободное время. Даже первый день выдался плотным и насыщенным событиями. Я с трудом успел добраться до рудника, встретиться с Бьёрг и обсудить текущие вопросы. Наёмники ухитрились отремонтировать ворота, но у меня в руках оказался длинный список того, что следовало приобрести в обозримом будущем. Дефицит топлива, запчасти к поломанному оборудованию, доставки провизии и медикаментов… Все цепочки прерваны, их нужно восстанавливать. Казалось бы, это задача моего бизнес-партнёра, но как быть с боеприпасами?

С точки зрения инквизиции я вообще не имею права пользоваться огнестрельным оружием. Рудник стоит в Пустоши и формально я ничего не нарушаю, но… Вспоминаем про лицензирование всего на свете. У меня добыча нелегальная, и я не знаю, как это воспримут в консистории, если правда однажды вскроется. И тут невольно вспоминается телефонный номер, полученный в дар от отца. Контакт Перевозчика. Человека, который по словам Бьёрг может достать «абсолютно ВСЁ».

Второй вопрос на повестке дня — что делать с моими врагами в Москве.

Что делать, в общем и целом, понятно. Убивать. Но как мне выполнить эту задачу, если все ближайшие дни я буду загружен Брониславом, а потом отправлюсь за Врата по заданию Великого Чертёжника? Моё отсутствие может затянуться, и тогда дела рудника окончательно полетят под откос.

Нужен человек, разруливающий вопросы в моё отсутствие.

Бенедиктов не подходит по разным причинам. Во-первых, я не уверен, что ему можно полностью доверять. Во-вторых, стряпчий и без того загружен — пытается наладить связь с Ганзой и обойти неадекватное завещание бати.

С трудом отыскав место для парковки, я втиснулся между белым микроавтобусом и подержанным пикапом. Выгрузил из багажника свой баул, а на корпус автомобиля наложил охранную печать. В сгустившихся сумерках Туров начинал расцвечиваться вечерними огнями.

— Идём, котяра, — бросил я Вжуху, принявшему свой привычный облик. — Нас ждут великие дела.

И они нас действительно ждали.

Не успел я подняться к себе на этаж, швырнуть на койку баул, перекинуться парой слов с Вейцером и приступить к обустройству быта, как в дверь постучали.

— Привет, — на пороге стояла незнакомая девчонка в белой сутане. Явно из дознатчиков. Симпатичная, рыженькая. — Я принесла телефонограмму.

— Мне?

— А кому ещё, — улыбнулась рыжуля. — Держи.

Я бы ещё что-то спросил, но мне в руки сунули клочок бумаги, бросили на ходу «пока-пока» и умчались по своим делам. Пожав плечами, я развернул листок. Бланк с эмблемой инквизиции, время приёма в углу и сам текст, накарябанный от руки.

Нужно встретиться. Жду в «Чайковском», 20.30. Постарайся не опаздывать.

В. Фурсова

Первой реакцией было посмотреть на часы.

У меня оставалось двадцать минут, а я понятия не имею, где находится упомянутое заведение.

Закрываю дверь, окликаю Вейцера:

— Мирон!

Мой великовозрастный сосед отвлёкся от чтения Кодекса.

— Что случилось?

— У нас что, девушки теперь разносят телефонограммы по комнатам?

Вейцер пожимает плечами:

— Я слышал, тут есть внутренняя система дежурств. В определённые часы. Иначе как ты узнаешь, что тебе звонили?

Логично.

— А ты не в курсе, что за кафешка такая — «Чайковский»?

— В курсе, — Вейцер отложил книгу. — Тебе надо идти через лес к южным воротам. Минут за десять управишься. Повернёшь направо и сразу увидишь. Только это чайная, а не кафешка. Ничего, кроме чая там не подают.

— Спасибо, — я направился к двери.

— Эй, погоди! А ты где пропадал? Тут все только и говорят о том, что Володкевич загремел в ученики к отцу Брониславу. Он реально теперь наставник у тебя?

— Да.

— И как оно?

— Не сахар, — честно признался я. — Хочет, чтобы я за неделю сдал на вторую ступень.

— Психопат.

— Я ж говорю.

Вжуха я оставил в комнате, строго-настрого запретив есть Вейцера, гадить на полу и устраивать прочие непотребства в жилом корпусе. Котоморф жалобно мяукнул и попросился на улицу. Я сдвинул секцию, отделяющую комнату от террасы.

— Сразу закрывай, — предупредил Вейцер. — Комары налетят.

Вжух растворился в ночной тиши.

Бросив тоскливый взгляд на незаправленную постель и непрочитанный Кодекс, я устремился в неизвестность.

Я смутно припоминаю Фурсову. В детстве пересекался с детьми своего партнёра и, кажется, там была светловолосая девчушка по имени Варя. Если «В» означает «Варвара», то всё совпадает. Интересно, что за срочность? Глава Рода не мог прислать свою дочь по пустяку. Наверняка имелась веская причина для столь позднего рандеву.

Тьма сгустилась по-осеннему быстро.

Днём царила жара, но вечером ощущалась прохлада, а над головой в просветах между соснами сияли яркие звёзды. Ряса действительно могла регулировать теплообмен или что-то в этом роде. Я чувствовал себя комфортно.

Вечером в лесопарке, прилегающем к озеру, включились фонари.

Широкая асфальтовая дорожка, петляя меж сосен, вывела меня к южным воротам, у которых тоже стояла будка охранника. Боковую калитку я открыл прикосновением — замок среагировал на мой психотип.

За ажурной решёткой раскинулась улица Договора.

Без понятия, кто там и с кем договаривался, но улица была оживлённой. По ту сторону виднелись здания, построенные, возможно, ещё в позапрошлом столетии. Человеческий ручеёк втягивался в пасть станции метро.

Вейцер не обманул.

Мне потребовалось пять минут, чтобы дойти до крохотного павильона с вывеской «Чайковский» над дверью. Стены украшали изображения седобородого мужика с чашкой в руке. Из чашки разлетались ноты.

К заведению примыкала дощатая терраса с круглыми столиками и плетёными стульями. Несколько столиков были заняты влюблёнными парочками, за ещё одним я увидел девушку, которая приветливо помахала мне рукой.

Девушка выглядела роскошно.

Блондинка с небрежно заплетённой косой. Элегантное летнее платье — длинное, но идеально очерчивающее фигуру. Чёрное и очень дорогое.

Я поднялся на террасу.

— Привет, — сказала Варя, обворожительно улыбаясь. — Ты сильно изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Да и ты уже не та весёлая хохотушка, — я присел напротив и обнаружил, что на столике два чая. — Выглядишь изумительно.

— Спасибо, — Варя явно привыкла получать комплименты в свой адрес. — Никогда не думала, что увижу на тебе рясу послушника.

— Ты разбираешься в нашей иерархии?

— Немножко, — Варя сделала первый глоток. — Рекомендую попробовать чай. Он с жасмином.

Напиток распространял чарующий аромат.

— Я недавно гостил в вашей усадьбе, — продолжаю улыбаться, отслеживая реакцию девушки. — Но тебя там не видел. Путешествуешь по Европе?

В глазах Фурсовой что-то промелькнуло.

Тёмное, недоброе.

— Сейчас многие путешествуют, — ответ был уклончивым. — Но порой приходится вспоминать о корнях.

— Правильно, — одобрил я. — Корни — наше всё.

Воцарилось молчание.

Не то, которое можно было бы назвать неловким. Просто два хищника присматривались друг к другу, оценивали, примеривались, искали слабые и сильные стороны.

— Варя, — я так и не притронулся к своему чаю. — Предлагаю закончить этот маскарад.

Брови девушки поползли вверх.

На протяжении всей нашей беседы фоном играло что-то тихое и романтическое. Умиротворяющее, я бы сказал. Предполагаю, что место встречи выбрано не случайно.

— Во время последней встречи с твоим отцом, — продолжил я, — погибло много людей. Он заперся в своём кабинете, а я убил командира вашей родовой гвардии. А знаешь, почему? Незадолго до этого господин Фурсов изволил прислать в мою усадьбу шиноби, чтобы уничтожить последнего Володкевича и единолично завладеть ВСЕМ. И ты не можешь не знать эту предысторию.

Варвара даже не пыталась изобразить вину на лице.

Она внимательно слушала.

— Я это к тому, что вряд ли мы здесь… собрались мило поболтать об ушедшем детстве. Вспомнить, как твои племянники пробовали меня избить, а попали к целителю с переломами рёбер. Или как твоя старшая сестра избавилась от меня, чтобы её дети возглавили МОЙ Род.

Пауза.

— И ты знаешь, — я продолжил вбивать гвозди в крышку гроба этого томного вечера, — что текущие условия сделки я навязал твоему отцу силой. Буду ли я их пересматривать? Нет.

— Благодарю за откровенность, — холодно произнесла девушка, — но я здесь по другим причинам.

— Правда? — настала моя очередь удивляться.

— Правда. У наших Родов назрела очевидная проблема — твоё поступление в духовную семинарию.

— И что здесь плохого?

— Уверена, ты и сам понимаешь. Святоши требуют от послушников жить на территории кампуса и всецело отдаваться занятиям. В таком режиме ты не сможешь эффективно управлять усадьбой. Отгрузка товара, снабжение добытчиков, любые непредвиденные вопросы. Твоим людям нужны припасы, медикаменты, оружие. Нам потребуется беспрепятственный доступ к… хм… системе катакомб. И как ты намерен всё это обеспечивать?

Я и сам размышлял над этой головоломкой.

— В чём суть предложения?

— Ты можешь найти управляющего в моём лице, — блондинка одарила меня обворожительной улыбкой.

Ох уж эти женщины!

Даже в ситуациях, когда всё очевидно, стараются применять отработанные схемы. Я должен поплыть, влюбиться в эту красотку без памяти и выбросить из уравнения простой факт. Передо мной — дочь потенциального врага.

— Правильно ли я понимаю, — вкрадчиво произнёс я, — что ты хочешь получить доступ к моему дому? Ты сможешь отдавать распоряжения моему голему, устанавливать жучки и хитрые артефакты, прослушивать мои телефонные разговоры… Ах, да! Подвал. Туда попасть не удастся, ведь дверь откликается только на мою кровь… Дай, угадаю. Её можно перенастроить? И тогда у Фурсовых появится возможность бесконтрольно договариваться с моими наёмниками, перекупить их более высокими зарплатами… И вот, я однажды спускаюсь…

— А у тебя богатая фантазия, — перебила Варя. Она больше не улыбалась. — И на твоём месте я думала бы также, учитывая историю отношений между нашими Родами…

— Сложно возразить.

— Вот только какие у тебя варианты, Ростислав? Ты не можешь ввести в дело человека со стороны. Ты сам — человек со стороны. Изгнанник, которого не готовили для управления… ЭТИМ. Развил мощный Дар, умеешь убивать, долгое время провёл в Пустоши… Но ты не справишься без меня.

— Как мило. Продолжай.

— Протекция инквизиторов не распространяется на твои земли. Можно наносить удары по крестьянам, уничтожить дом, перекрыть подъездные пути…

— Это ты про наших неизвестных поклонников?

— Про них, — кивнула Варя. — Слухи о твоём зачислении в семинарию уже распространились, не сомневайся. Повторных нападений не будет.

— Но это не касается вас, — догадался я.

Помнится, я обещал боевое прикрытие Фурсовым.

— Мой Род в опасности, — согласилась Варя. — Отец пришёл к выводу, что некто… узнал о том, что находится в подвале. И хочет заполучить имение Володкевичей. Любой ценой.

— Допустим.

— Тебе может показаться, что за всем этим стоит криминал, но мы думаем иначе. Есть заказчик, и очень влиятельный. С обширными возможностями. Он будет давить, искать решения. И однажды найдёт.

— Чем поможешь ты?

— Я буду поддерживать всю эту систему в равновесии. Обеспечивать стабильность получения прибыли. Это в общих интересах.

— Но это не спасёт нас от тех… кто сидит в Москве.

— Разбогатев, ты сможешь восстановить усадьбу, собрать гвардию и обеспечить надёжную охрану… подвалу. Гвардия будет верна тебе. Что я смогу сделать при таком раскладе?

Я всё же сделал глоток из остывающей чашки.

Услышанное нуждалось в длительном обдумывании. Вот только… есть ли у меня время? Наши отношения с Фурсовыми приняли весьма своеобразную форму. Враги, вынужденные плыть в одной лодке. Мы готовы перегрызть друг другу глотки в любой момент, но это подорвёт общее благоденствие.

— Мне нужно подумать, — беру себя в руки и отгоняю нахлынувшую панику. — Такие решения не принимаются быстро.

— Ожидаемо, — вздохнула блондинка. — Вот.

Передо мной на стол легла визитка с телефонным номером.

— Постарайся принять решение в ближайшую неделю, — попросила Варя. — Я догадываюсь, что нужно твоим людям. Подозреваю, что ты не сможешь с ними расплатиться до первого транша. Не удивлюсь, если они прямо сейчас пакуют чемоданы и раздумывают, не рвануть ли к другим Вратам, пока не поздно.

Бьёрг разговаривала со мной очень натянуто.

И я понимаю, что в словах Фурсовой есть рациональное зерно.

— Я позвоню.

Засунув в меню пятирублёвую купюру, я встал и ушёл, не прощаясь.

Глава 15

Вернувшись в кампус, я первым делом распаковал вещи, разложил всё по полочкам и ящичкам, затем переоделся в шорты и футболку, избавившись от осточертевшей рясы. Принял душ и почувствовал себя человеком. Застелил постель. И в полной мере оценил значение фразы «ужин отдай врагу».

А всё потому, что не было никакого ужина.

Я настолько замотался, что не заскочил в магазин и не прикупил хоть каких-то припасов на вечер. Вот мог бы заказать в кафешке хоть что-то к жасминовому чаю, но нет!

Фурсова…

Выбила меня из колеи.

Мой сосед уселся в позе лотоса на террасе и выпал из реальности. Похоже, комары не могли поколебать решимость Вейцера — он восстанавливался после дневных приключений.

Что остаётся мне?

В любой непонятной ситуации читай Кодекс!

Я устроился за письменным столом, включил лампу и раскрыл увесистый томик в кожаном переплёте. Пролистал оглавление, пробежался глазами по предисловию. И понял, что некогда простейший свод правил разросся до невообразимых размеров и сейчас представляет собой полноценный сборник законов, установленных мойрами и Супремой. Авторы предисловия уверяли, что впервые Кодекс начал разрабатываться чуть ли не Великим Чертёжником, но установить его авторство доподлинно не удаётся. Во главу угла был поставлен Закон Меча. Однако, с течением времени, потребовалось расширить понимание этого Закона, регламентировать жизнь самих инквизиторов и разобраться с другими спорными моментами. Первая редакция Кодекса была принята протоинквизитором Петром и утверждена отцами Супремы с высочайшего одобрения Кормчих. Впоследствии свод правил неоднократно уточнялся и переделывался. Сейчас, например, используется десятая редакция.

Кодекс условно делился на шесть разделов: Закон Меча, Закон Щита, Закон Дара, Закон Культуры, Закон Науки и Закон Наследия. Первый раздел был посвящён оружию, находящемуся под запретом на всей территории планеты. Второй Раздел регламентировал деятельность самих инквизиторов и фактически являлся внутренним уставом. Закон Дара описывал сверхспособности, применение которых жёстко контролировалось. С Культурой всё понятно — индекс запрещённых книг, цензура в СМИ, находящиеся в закрытом доступе произведения искусства. В Науке описывались не только запретные области познания, но и целые направления грядущих исследований. Что касается Закона Наследия, то здесь упоминались артефакты Предтеч, изъятые из обращения, регламентировались свойства артефактов, подлежащих изъятию, а также правила внедрения артефакторики в социум.

Я с трудом представляю себе, как можно за одну ночь вызубрить весь этот поток маразма. Впрочем, Бронислав говорил, что экзаменаторы делают упор на Закон Меча, как основополагающий, а прочие разделы можно изучить поверхностно.

Не теряя времени, я приступил к работе.

Первый блок недвусмысленно давал понять, что современные войны, как локальные, так и глобальные, а также другие вооружённые конфликты должны вестись исключительно с помощью холодного оружия. Ну, и с применением сверхспособностей, как же без этого. К примеру, огнемёт был запрещён, а пирокинетика — нет. Перемещать предметы посредством телекинеза можно, а метать эти же предметы (дротики, шипы) торсионными или пружинными орудиями нельзя.

В Кодексе было прописано, что нельзя использовать оружие, убивающее противника на дистанции свыше десяти метров. Сюда относились луки, арбалеты, катапульты, пращи, огнестрел и пневматика. Общие характеристики типов вооружений я пропускал, чтобы не забивать себе голову мусором.

Я уже понял, что пистолеты, которыми пользовались сами инквизиторы, относятся к категории огнестрельного оружия. Что такое «пневматика», для меня остаётся загадкой. Также в Законе Меча были упомянуты «ракетные технологии», взрывчатые вещества, химические и биологические средства массового поражения. В последней статье делалось исключение для Бескрайней Пустоши, где разрешались не только ружья и пистолеты, но и более мощные устройства, как то: пулемётные турели, дальнобойные орудия, зенитные пушки, мины и даже бомбы (с оговоркой, что бомбардировки допустимы только применительно к логовам монстров). В этой же статье было сказано, что оружейные концерны находятся под неусыпным контролем инквизиции, их продукция поставляется исключительно аккредитованным правительственным и клановым структурам, все цепочки прозрачны и находятся под надзором Супремы.

Ну, это в теории.

Сразу вспомнилось шоу «Кара небесная». Там вроде бы мужик попал под раздачу, за поставки запрещённых вооружений в разные точки планеты. Получается, кое-что у инквизиторов выходит из-под контроля. Устои шатаются…

В пояснительной записке было указано, что огнестрел разрешён за Вратами по причине беспрецедентной угрозы, исходящей от монстров Пустоши. Мехи не справляются с хищниками, если оснащать их по старинке коловратами и бензопилами. Нередко в ближнем бою бронированная тварь, защищённая хитиновым панцирем, с лёгкостью разделывает даже механикусов последних поколений.

Закон Щита описывал внутреннее устройство инквизиции. Иерархию, систему орденов, Супрему и консистории, нормы поведения и прочие нюансы, которыми я решил заняться позже. Кое-что из прочитанного я уже знал — саны, ступени, специализации. Куча статей была посвящена взаимодействию служб, субординации и переходам между ступенями.

Последующие разделы были не столь обширными, но весьма любопытными. К примеру, я выяснил, что оружейники, прежде считавшиеся запретным классом, сейчас высоко ценятся, но работают под надзором правительств или консисторий. К поднадзорным группам также относились геоманты, каббалисты и высшие ранги пирокинетиков.

Дальше шла информация о культуре и науке. В первом случае всё вырисовывалось предельно ясно — инквизиция пресекала любую пропаганду дальнобойных вооружений, включая сценарии фантастических фильмов. Что же касается научных разработок, то прилагался целый перечень табуированных областей. Тут и ракетостроение, и химическая промышленность, и отдельные направления вирусологии и загадочная «атомная энергетика». Все эти разделы, включая Закон Наследия, я пробегал по диагонали. Хотелось поспать, восстановить силы и настроиться на новые испытания, подготовленные отцом Брониславом.

Увлёкшись чтением, я не заметил, как в комнату вошёл Мирон.

— Штудируешь Кодекс?

— Угу.

Я как раз читал про классификацию артефактов, категории опасности и прочую лабуду. От Предтеч осталось богатое наследие, и ежегодно археологи выкапывали новые игрушки.

— А ты заметил одну странность?

Я отложил книгу и развернулся вместе с креслом к собеседнику.

— Какую именно?

— Девушка, ты с ней общаешься, насколько я понял. Карина Ларина.

— Случайная знакомая. И что с ней не так?

— Да в общем-то всё нормально. За исключением одной детали. Её зачислили в орден дознатчиков, а учится госпожа Ларина в нашей группе.

Действительно.

У меня в памяти всплыл момент выхода Карины из аудитории, где проходили вступительные испытания. Радостное лицо девушки и то, как она сообщила мне, что стала дознатчицей.

— Ошибка? — предположил я. — Зачислили не в ту группу?

— Может, и так, — пожал плечами Вейцер. — Вот только не верю я в такие косяки. У нас ведь не просто разные группы на первом курсе. Обучение заточено под ордена.

— Ну, можем у неё спросить.

— А ты завтра будешь на занятиях?

Напрягаю память.

— Похоже, что нет. Бронислав устроит мне весёлую жизнь прямо с утра.

— Сочувствую, — хмыкнул сосед.

В животе — неприятная пустота.

Я отложил Кодекс, встал и направился к балконной двери. Сдвинул москитную сетку, впуская довольно облизывающегося и мурчащего Вжуха. Значит, уже сожрал кого-то. Надеюсь, не инквизитора.

Мирон покосился на хищника, но ничего не сказал.

* * *

Центр Турова

Тот же вечер

После разговора с Ростиславом Варвара Фурсова ещё несколько минут приходила в себя.

Отец прав. Наследник Рода — парень жёсткий и опасный. Ничего общего с тем хлюпиком, которого она помнит с детства. Впрочем, он уже в те годы начал меняться не в лучшую сторону. Варя пришла к выводу, что Володкевич окончательно сформировался в Пустоши, где на каждом километре человека подстерегают опасности.

Допив чай, девушка отправилась на стоянку.

Варя предпочитала ездить на своём автомобиле без охранников, которые её сильно раздражали. Да и не мог отец сейчас выделить лишних людей — после визита Ростислава в усадьбе почти не осталось воинов. Вопрос решался, отец искал новых бойцов, но набор гвардии — дело кропотливое. Нужно изучить досье кандидатов, убедиться в их верности и отсутствии связей с врагами Рода. На всё это уйдут недели, если не месяцы.

Платная парковка была забита до отказа, и Варя с трудом отыскала своего «Гепарда Индиго» — роскошный спорткар вызывающе красного цвета. Городские огни отражались в корпусе машины, и девушка на краткий миг забыла о том, что переговоры не увенчались успехом.

Володкевич размышляет.

А она была уверена в том, что очарует его в первые же секунды разговора.

Варвара Андреевна, вы меня слышите?

Телепат отца. Глава Рода предпочитал общаться с домочадцами через этого человека, выжившего после столкновения с Володкевичем.

Да, Михаил.

На усадьбу напали. Неизвестные в доме. Действуйте по своему усмотрению, но домой не возвращайтесь.

Что?

Это приказ вашего батюшки.

Почему вы не связались с Ростиславом?

Поздно. Он не успеет…

Михаил, где папа?

Он…

Жуткая, леденящая кровь тишина. Только что голос телепата, к которому она привыкла с детства, наполнял разум, не давал ему провалиться в пучину отчаяния.

Михаил?

Ещё немного, и она закричит.

Вслух.

Отвечай!

Варя споткнулась на ровном месте и осознала себя на парковке, в двух шагах от роскошного спорткара. Прямо сейчас её отец сражался с неведомыми убийцами, а Михаил и другие слуги, вероятно погибли.

Убрать панику.

Не этого от тебя хочет отец.

Справа мелькнула тень. Быстрая, расплывающаяся. По скорости движения Варя сразу поняла, что перед ней — мета. Инстинкты сработали безукоризненно: девушка шагнула в сторону, уклоняясь от сверкающей стальной дуги. И применила Дар. Мета замер на полушаге, тут же развернулся… и его снесло на капот серого пикапа. Удар был настолько сильным, что сработала каббалистическая сигнализация, а по лобовому стеклу пикапа пошли трещины.

Оружия у Вари Фурсовой не было.

Но она и сама — тренированное, смертельно опасное оружие.

Мета ухитрился не выпустить меч и не пораниться. Теперь, когда враг замедлился, Варя поняла, что он даже не скрывал лицо — рассчитывал на скорость.

Очередной рывок.

Варя была к этому готова. Как только убийца размазался от разгона метаболизма, в голову ему прилетела крышка люка. Получилось эффектно — черепушку шиноби буквально ветром снесло. Как если бы работал пилот меха, оснащённого дисковой пилой.

Кровь забрызгала ближайшие машины, асфальт и частично попала на Варю. Безголовое тело сползло к её ногам, оставляя широкую красную полосу.

Крышка люка зависла в полутора метрах над землёй.

Так и не коснувшись зеркала заднего вида припаркованного рядом внедорожника.

Варя хладнокровно вернула заглушку на прежнее место и успокоилась лишь после глухого стука. Ювелирная кинетическая работа.

Девушка осмотрелась.

Других людей на парковке не видно — половина десятого вечера, как никак. Но скоро появится охранник. Или полицейские.

А ей нужно действовать.

Уверенным шагом, цокая каблучками по асфальту, Фурсова направилась к своему «гепарду». Сняла охранную печать, открыла дверцу со стороны водителя, уселась в кресло. Её тачка, как и все машины последних поколений, была оснащена каббалистическим автопилотом.

— Завести мотор, — приказала Варя. — Выехать с парковки.

Сейчас ей нужно следить за окрестностями. Убийца мог прийти не один. Да и мысли стоит привести в порядок — мир, к которому она привыкла, рушится на глазах.

«Гепард» виртуозно вырулил в пространство между рядами припаркованных машин, объехал труп убийцы и скользнул в сторону шлагбаума. На выезде спорткар притормозил, Варя опустила боковое стекло и просунула плату за стоянку парковочному служащему.

— Сдачи не надо.

Мужчина расплылся в благодарной улыбке.

Когда шлагбаум поднялся, Варя перехватила управление, вывела «индиго» на Пятиугольную площадь и встроилась в плотный транспортный поток.

Отец, вероятно, мёртв.

За ней тоже пришли.

Не было ни малейших сомнений в том, что Фурсовых истребляют те же люди, что вырезали Володкевичей. У отца был заготовлен «план Б» на случай смерти. И этот план предусматривал залегание на дно ключевых наследников.

Ростислав обещал прикрыть деловых партнёров в случае опасности, но он — всего лишь мальчишка. Глупо рассчитывать на этого паренька, хоть и симпатичного…

Варя отогнала посторонние мысли.

Свернула на Припятский проспект и утопила педаль газа. Дважды перестроилась, обгоняя неповоротливые грузовики и микроавтобусы.

Туров обрушился на девушку ночными огнями, всполохами рекламных полотен, сиянием витрин и громоздящимися вверх жилыми башнями. Десятки, сотни этажей элитной недвижимости.

Варя неслась по магистрали, рассчитывая оторваться от гипотетического «хвоста».

Деньги у неё были.

Можно было спрятаться в одной из гостиниц, а потом свалить из страны на ближайшем самолёте. Но перед этим нужно позвонить брату. Убедиться, что мама и остальные живы.

Девушка сжала зубы.

Кто бы это ни был, она до него доберётся.

Гибель отца дорого встанет тем, кто всё это затеял.

Глава 16

Утром меня разбудил вопль соседа:

— Что это за хрень?

Я кое-как разлепил глаза и понял, что Вжух решил поспать, свесившись с потолка. Свесившись на когтистых щупальцах. Питомец смахивал на миниатюрного четырёхглазого кракена с башкой, покрытой белёсыми волосками.

— Вжух!

Посылаю ментальный призыв, и тварюшка просыпается.

— Не пугай Мирона, — попросил я.

Чтобы стало понятно, подкрепляю образом кота.

Полиморф тут же отлипает от потолка, прыгает на пол и перестраивается. Очень быстро перестраивается. Пара секунд — и передо мной средних размеров дымчатый кот. Пушистый и добродушный.

— Мурр.

Вжух запрыгнул ко мне на кровать и потёрся мордой о плечо. Ясно, опять хочет роллов. Или рыбки какой-нибудь. Мне бы самому чего перехватить…

— Дружище, — я приподнялся на локте и посмотрел на Мирона. — Как у тебя с едой?

— Бутерброды сварганим, — Вейцер выкарабкался из постели и пошёл к шкафу. — С тебя чай.

— У меня его нет.

— Я уже понял, — добродушно рассмеялся сосед. — На кухне общего блока есть чайник и пакетики. Возьми кружки и завари.

— Добро.

Мы наскоро поели, а Вжуху достался кусок ветчины.

Этаж просыпался. Хлопали двери, туда-сюда сновали мрачные полусонные семинаристы. Кухня на нашем этаже была совмещена с гостиной и представляла собой единое пространство для отдыха. Никто особо не заморачивался приготовлением, ведь нас должны были покормить халявным завтраком. А ещё — обедом и ужином. Вот только столовая располагалась рядом с главным учебным корпусом, где и проходили занятия. А мне нужно было идти на встречу с Брониславом. В консисторию. Так что завтрак вновь пролетал мимо меня. Со свистом, шутками и прибаутками.

Ровно в восемь я приблизился к зданию консистории.

— Нож взял? — вместо приветствия уточнил Бронислав.

— А как же.

— Идём.

Мы двинулись по уже знакомому маршруту, но в одном из коридоров внезапно свернули направо, спустились по неприметной винтовой лестнице и вошли в тренировочную комнату. Предельный аскетизм, ни единого окна. Автоматически включающиеся лампы. Маты, желеобразные манекены, разнообразный арсенал холодняка на стенах и в стойках. Преимущественно макеты, но были и настоящие клинки.

— Начнём с макетов, — сказал Бронислав.

Я понял, что этот мужик меня недооценивает. И решил преподать наставнику небольшой урок.

Бронислав приблизился к дальней стене, снял с зажимов парочку деревянных саксов, один швырнул мне. Я неуклюже потянулся за деревяшкой, получил по пальцам, ойкнул и выронил макет. Каратель внимательно наблюдал за моими потугами и делал ошибочные выводы. Или не ошибочные, время покажет.

Поднимаю макет.

Инквизитор делает два шага вперёд и начинает говорить:

— Перед нами стояла задача сделать нечто среднее между ножом и мечом. Убойное, но чтобы не таскать на себе много железа. За основу взяли британский сакс. Ты уже понял его главную особенность?

— Рубит, — коротко ответил я.

— И колет, — зловеще ухмыльнулся инквизитор. — Причём под любыми углами. Пробивает кольчуги и латы, отсекает конечности.

— Я думал, им викинги махали.

— Германские племена, — согласился Бронислав. — Но распространился он почему-то из Британии.

— Да пофиг.

— Готов?

— Думаю, да.

Бронислав резко прыгнул вперёд, нанося колющий в горло. Я уклонился и рубанул по ноге противника, но деревяшка вспорола воздух.

— Неплохо, — оценил наставник.

В следующем раунде он попытался ударить меня в предплечье. Я убрал руку и наметил встречный удар, а потом пригнулся и обозначил укол в бедро. Вот только инквизитор вновь оказался быстрее.

— Ускоримся?

Пожимаю плечами.

Особого приглашения Брониславу не требовалось. Он сразу попытался заблокировать мою неумело опущенную вниз руку и нанёс два быстрых удара в корпус.

— Не держи руки у пояса, сынок.

— Хорошо.

— Работай на уровне плеч.

— Понял.

Я вновь совершил досадную ошибку и был награждён ощутимым ударом по пальцам. Вслед за этим последовали молниеносные уколы в живот и грудь.

— Попробуем настоящими? — предложил я.

— Будет больно, — предупредил инквизитор.

— А вы сдерживайтесь, отец Бронислав.

Каратель посмотрел на меня, как на идиота.

Он повёлся.

Мы отбросили макеты и достали свои саксы.

— Я не буду применять весь функционал, — сжалился Бронислав.

— Ага, спасибо.

Конечно, я заметил неуместное в тренировочной комнате зеркало. Большое, прямоугольное. Уверен, это замаскированный экран. В скрытой комнате сидит наблюдатель и следит за боем через стекло с односторонней прозрачностью. Меня захотели всесторонне исследовать. Ну-ну.

Взяв настоящий сакс, я тут же поднял локти и сменил стойку.

Бронислав немного потанцевал, а потом рубанул наотмашь по моей ноге, делая отвлекающее движение второй рукой. Я сменил ноги, шагнул вперёд, блокируя кисть противника, и повёл нож к голове оппонента. Обычный человек был бы уже мёртв, но Бронислав нырнул вниз, быстро сменил стойку и чуть не дотянулся до моей шеи. Отклонившись в последний момент, я сместился вправо и попытался ткнуть инквизитора в бок, но тот очень быстро отпрыгнул.

— Ты что, притворялся? — вырвалось у Бронислава.

— Разминался.

Инквизитор нахмурился.

И пошёл в атаку.

На сей раз мой наставник действовал коварно — с перехватами и переводами клинка через предплечье. Есть такой коварный приёмчик: нож упирается обухом в свободную руку, переводится на обратный хват, после чего наносится молниеносный рубящий удар. Как правило, боковой. Насмотрелся я в портовых тавернах на таких умельцев ещё в прошлой жизни. Правда, в отличие от них, Бронислав владел саксом виртуозно.

Мы начали танцевать, держа саксы на уровне плеч.

Клинки постоянно двигались, руки делали отвлекающие движения, блоки и уклонения чередовались с умопомрачительной скоростью.

Бронислав начал работать в полную силу.

Дважды я был на грани того, чтобы пропустить удар, карателю не хватило доли секунды. Теперь он атаковал на всех уровнях, подключая все известные системы боя. Мы расходились и сходились, ставили блоки, переводили и перехватывали ножи, рубили и кололи. Примерно на четвёртой минуте спарринга Бронислав обозначил укол мне в шею. Я опустил глаза вниз и похлопал клинком по животу учителя.

Боевая ничья.

— Как вам это? — выкрикнул в пространство Бронислав.

Спарринг был закончен.

Рядом с псевдозеркалом образовались линии, прочерчивая в стене прямоугольный проём. В тренировочную комнату вышли трое. Отца Александра, своего куратора я знал. А вот других инквизиторов видел впервые. Худощавого мужика с аккуратной бородкой, длинными волосами, собранными в пучок, и в чёрно-синей рясе. Девушку-китаянку, о взгляд которой можно порезаться. Острые скулы, хищные движения, чёрно-синяя ряса. Насколько я помню, это восьмая ступень в иерархии инквизиторов.

— Где ты его выкопал, Бронислав? — худощавый тип сканировал меня взглядом. — Он тебя почти уделал!

— Вы засчитываете экзамен? — я посмотрел на отца Александра.

— Самой собой, — ответил куратор. — Вопрос в том, где ты так научился работать саксом?

— Впечатляет, — присоединилась к коллегам девушка. Впрочем, я не уверен, что верно определил её возраст. — И он летит с нами?

Я зацепился за слово «летит».

— Дина, я ведь про него и рассказывал, — напомнил Бронислав.

Девушка пожала плечами.

Я пришёл к выводу, что на самом деле ей основательно за тридцать. Просто азиатки… такие азиатки. Восьмая ступень говорит сама за себя.

— Ты знаешь моё отношение к ножикам, — снисходительно улыбнулась карательница с русским именем Дина. — В Пустоши это не поможет. Разве что зубы мегалоному почесать.

— А меня другое интересует, — присоединился к разговору Александр. — Где этот парень научился так управляться с ножами?

Взгляды собравшихся скрестились на мне.

— Брал уроки у мастеров, — пожимаю плечами. — Коммерческие додзё, все дела.

— Деньги откуда? — напирал Александр. — Ты же изгнанник.

— Зарабатывал в Пустоши, — меня начал утомлять этот мужик. — Тратил на саморазвитие.

Похоже, мне никто не поверил.

Бронислав был непререкаемым авторитетом среди карателей, и его навыки ножевого боя… ну, они были запредельными для этого мира. Я же, напротив, был недоволен своим боем. Ничья — это проигрыш. Сразись я с какой-нибудь тварью без доспеха, и меня порвут в клочья. А ведь это — всего лишь человек.

С другой стороны…

Ну, а чего я хотел?

Получил в своё распоряжение неокрепшее юное тело, нетренированное и не закалённое в смертельных схватках. Мне помогло лишь то, что я вселился в Ростислава, когда тот был совсем маленьким. И у меня было впереди целых одиннадцать лет, чтобы частично восстановить утраченную форму. Не идеально, но приемлемо.

Я — потомок богов.

Никогда не считал людей достойными противниками, но в этой реальности с ними приходится считаться. Я ещё слишком слаб, чтобы на равных драться с сильнейшими монстрами Разломов.

— Ладно, — пришёл на выручу Бронислав. — Пристали к парню. Нам попался самородок — вот и радуйтесь. Когда ещё в потоке встретятся подобные неофиты…

— Это да, — нехотя признал Александр.

— Брат Иероним, — представился мужик с бородкой. — А это — Дин Айминь.

Пожимаю протянутые руки.

— Надо познакомить его с остальными, — сказала Дина. — Я уже говорила.

— Устрою, — вздохнул Бронислав.

На том и разошлись.

Мне осталось сдать зачёт на знание Кодекса, пройти инструктаж и взять следующую ступень. На Кодекс мне выделили три дня, так что я успею перечитать его более вдумчиво и вызубрить ключевые моменты. От занятий Бронислав меня освободил, но с оговорками. До обеда мне надлежало сидеть в информаториуме и заниматься самостоятельно по дисциплинам, перечень которых дал Александр. После обеда, когда Бронислав вернётся с оперативного задания, мы приступаем к усиленным тренировкам. Начиная с семи вечера у меня появится свободное время — я поужинаю и отправлюсь штудировать Кодекс.

Начинается, подумал я.

Гранит науки.

* * *

Переговорный пункт на одном из почтамтов Турова

Западный округ, улица Демидова

— Цюрих, шестая кабина!

Варвара Фурсова вскочила со стула и понеслась к длинному ряду затемнённых кабин — солидных, лакированных, хорошо приспособленных для общения с дальними родственниками. Перед этим девушка прождала час — именно столько времени потребовалось телефонистке, чтобы установить соединение.

Варя заперлась в кабинке, села на обитый дерматином пуфик и сняла с рычажка телефонную трубку.

— Денис?

— Это не Денис.

На том конце провода — холодный мужской голос.

Ощущение такое, что разговариваешь с призраком.

— Кто вы?

Варя не смогла дозвониться по домашнему номеру брата и была вынуждена вызвать офис управляемой им финансовой конторы.

— Вряд ли это имеет значение, госпожа Фурсова.

Маме она тоже не дозвонилась. Как и другим родственникам. Все, кого глава Рода выслал за границу в надежде спасти от надвигающейся угрозы, были недоступны.

— Где мой брат?

— Он мёртв.

Внутри всё похолодело.

Отец должен был предупредить об опасности ВСЕХ. И прежде всего — Дениса, как потенциального преемника. Варя подозревала, что именно с Денисом состоялся первый сеанс телепатической связи. Вот только… Какие-то твари охотились на всех Фурсовых. Во всех частях света. И, вероятно, преуспели в своих начинаниях.

— Слушайте меня внимательно, госпожа Фурсова, — бесстрастно продолжил голос. — Вы обязательно умрёте. Фурсовы перестали существовать, так что бесполезно сопротивляться. Вы — атавизм.

Справившись с первым потрясением, Варя сообразила, что её прощупывают. Задерживают пустой болтовнёй. Либо вычисляют адрес почтамта, либо…

Подключают ясновидящего.

В женской сумочке — один из артефактов, оставленных ей отцом «на чёрный день».

— Знаешь что, говнюк? — яростно выдохнула блондинка. — Я до тебя доберусь. До каждого из вас. Ты ещё пожалеешь, что связался с нашей семьёй, выродок.

На том конце провода сухо рассмеялись.

Варя трясущимися руками достала потемневшую от времени монету, провела пальцем по ребру и активировала устройство. Странный, никогда не существовавший герб, засветился красным. Девушка сжала кругляш в кулаке и почувствовала, как монета наливается силой, впитывая энергию ки через открытые каналы. Артефакт высасывал ки из Вари и выстраивал защиту. Одновременно с этим девушка уловила нить чужого влияния. Словно чей-то хищный разум метнулся в её сторону, попытался установить контакт, но упёрся в невидимую преграду.

Энергия сочилась в пустоту.

Прошла минута, а может быть две, но Варя осознала, что сидит в кабинке с побелевшими от напряжения пальцами, а из трубки доносятся короткие гудки.

Разжав кулак, Варя увидела, что монета рассыпалась в прах.

Серый пепел испачкал ладонь.

Очень дорогой одноразовый артефакт выполнил свою задачу, отразив прорицание, но повторно им не воспользуешься.

И Варя не представляла, что делать дальше.

Глава 17

Пользоваться Тайной Сетью было непривычно.

И в то же время — увлекательно.

Я получил в библиотеке главного корпуса учебники, по которым мне предстояло сдавать зачёты. Да-да, наставничество Бронислава не освобождало меня от экзаменов и всего остального. Никого здесь не волнует, как ты готовишься. Задача — продемонстрировать усвоенные знания.

Кстати, никого не отчисляют.

Насколько я понял, из семинарии могут вынести вперёд ногами, а вот отчислить — никогда. Просто будешь тянуть «хвосты» и пересдавать их до бесконечности.

Учебников было немного. Среди наиболее примечательных — «Артефакторика», «Оружие инквизиторов», «Современная политология», «Запретные технологии», «Углубленный курс криптоистории». Я полистал эти занимательные труды, определил для себя круг непонятных вопросов и отправился в информаториум. По дороге забежал в магазин, купил полкило говяжьей вырезки и скормил Вжуху. Котоморф принял подношение с благодарностью.

В здание тварюшку впустили.

Первым делом я хотел выяснить, что инквизиторы знают о Пустоши, и почему она изобилует Разломами. По Вратам и инфернальным тварям были предусмотрены экзамены на втором курсе, но мне на них вообще начхать. Сейчас важнее другое — понять, с чем я столкнулся.

О Пустоши никто и слыхом не слыхивал до открытия Врат. А случилось это знаменательное событие в 1991 году, почти за десять лет до воцарения Медведей и установления единовластия в Российской империи. Причём распахнулись Врата повсеместно. Официальная версия уходит корнями в криптоисторию — науку, изучающую всё, что связано с эпохой Предтеч. Споры о том, кто такие Предтечи, ведутся до сих пор. Если отбросить эзотерику, доминирует версия инопланетного происхождения Древних. Всемогущие пришельцы, десятками и сотнями тысяч лет проживавшие на Земле. Предтечи строили здесь города-колонии, развивали свою цивилизацию, пользовались энергией ки. Эти создания достигли запредельных, по человеческим меркам, вершин. А потом исчезли. Погрузились в свои звездолёты и спешно покинули планету.

Вообще, в учебниках фигурируют «пространственные машины». Никто не знает, странствовали Предтечи среди звёзд, перемещались сквозь измерения или предпочитали другие технологии. Со временем возникла теория, что Пустошь — это некое под- или надпространственное образование, через которое местные божества и свалили. Думаю, вы не удивитесь, если я скажу, что Предтечам поклоняются. Культы Древних можно встретить повсеместно. В нашей стране, например, эти верования особенно сильны на юге, в том же Фазисе.

Так вот, Древние канули в небытие.

Тысячелетиями об этих существах ничего не было слышно. Осталось наследие — артефакты, письменные упоминания, каббалистические знания… И, разумеется, колонии. Автономные города-капсулы, в которые очень сложно проникнуть. За право исследовать колонии велись непримиримые войны. Долгое время эти инопланетные объекты контролировали земные правительства и кланы одарённых, которые и присваивали все находки, обнаруженные внутри. Инквизиция взяла процесс под контроль и строго отслеживала перемещение артефактов. Самые опасные вещи изымались из обращения.

Вскоре выяснилось, что чужие оставили после себя некую сущность. То ли искусственный разум, то ли полуразумную машину, именующую себя Администратором. Есть сведения о том, что Сергей Иванов, глава одного из сильнейших Родов империи, поучаствовал в ремонте и запуске механизмов колоний. Я не смог получить точную информацию по этой теме, поскольку она была недоступна для белых ряс. Так или иначе, Иванов посещал объекты, которые впоследствии ожили, запустили некие процессы и породили Врата. За Вратами простиралась Бескрайняя Пустошь.

Некоторые учёные предположили, что Пустошь — не то, чем кажется. Визуализация, не позволяющая человеку сойти с ума. Изнанка мира, связывающая между собой далёкие звёзды, галактики и даже вселенные. Предтечи, по мнению этих учёных, могли создавать проколы и перемещаться из Пустоши в выбранные точки пространства-времени. А Разломы есть не что иное, как произвольные флуктуации. Аномалии. И в ходе формирования этих аномалий появляются монстры.

Я перекопал множество доступных источников в поисках точного изображения Предтеч. И потерпел фиаско. Все сохранившиеся картинки нельзя назвать достоверными, поскольку их создавали художники, жившие значительно позже ушедших богов. И да, эти картинки могли быть чем угодно — вымыслом, больной фантазией, попыткой воссоздания мифических описаний.

Про демонов учебники не писали.

Легендарная Тварь тоже нигде не упоминалась.

Не совсем была понятна и мотивация Предтеч. Почему они выбрали Землю в качестве дома, если могли странствовать по обширной метавселенной? Почему вдруг решили всё свернуть и законсервировать? Бежали от неведомой опасности? И почему Администратор открыл Врата в Пустошь? Большинство мыслителей сходилось во мнении, что Предтечи ушли не навсегда и оставили пути к отступлению. Но чем грозит их возвращение нашей цивилизации? Подозреваю, что ничем хорошим.

Пока я разбирался в этом вопросе, приблизилось обеденное время.

Должен отметить, что столовая, расположенная неподалёку от главного учебного корпуса, полностью соответствовала насаждаемой инквизиторами концепции. Комфорт, рациональность, минимализм. Столики были рассчитаны на шесть-восемь человек. Вместо линии раздачи — «шведская» система. Ходишь, выбираешь, не толкаешься. Поскольку всех кормят бесплатно, касса отсутствует. Очередей нет. Подносы и грязную посуду выносят големы, они же занимаются уборкой и мойкой.

Выстроено всё таким образом, что контейнеры и ёмкости с едой находятся в центре зала, а большая часть столиков расположена возле панорамных окон с видом на лесопарк. Приятно, уютно. Тихо и спокойно.

Так сложилось, что я, Вейцер, Карина, Илья и Динара обедали вместе.

Шестой стул достался Вжуху.

— С вашего разрешения, — я поставил напротив своего питомца тарелку с двойной порцией рыбы, приготовленной на пару. — Он у меня культурный.

Вейцер подавил ухмылку. Сосед уже начал привыкать к выходкам котоморфа, чего не скажешь об Илье и Динаре.

— Кот будет сидеть с нами за одним столом? — удивился Кузнец.

— Он справится, — заверил я.

Не успела прозвучать эта фраза, как Вжух удлинил шею, отрастил на передней лапе длинные когти и подцепил ими первый кусок рыбы. Словно азиат, орудующий палочками для еды. Кусок отправился в бездонную пасть животинки, а глаза Ильи полезли на лоб.

— Что? Как гэта? Вы чаго?

От волнения сельский житель вновь переключился на свой диалект.

— Илья хочет пожелать тебе приятного аппетита, — обратился я к питомцу.

Вжух издал мурлыкающий звук и продолжил трапезу. Похоже, ему нравилось ощущать себя цивилизованным животным, освоившим технику человеческого поглощения пищи. Интересно, а смог бы он сконструировать себе пальцы и вооружиться вилкой? Я бы на это с удовольствием посмотрел.

Наш сельский товарищ покачал головой.

— Во дела… У маим сяле таких котов нема.

Динара похлопала здоровяка по плечу:

— Не переживай, Илюша. Дыши глубже, хорошо кушай.

Вейцер добродушно рассмеялся.

А Вжух подцепил когтями-палочками очередной кусок рыбы.

Я сегодня тоже решил подналечь на морепродукты. На первое взял суп-пюре с креветками, на второе — запечённую форель с перловкой. Не обошлось без сока и полезного салатика с оливковым маслом. Кормили семинаристов хорошо, причём порции не были ограничены ничем. И добавку можно брать в любое время. Вон Кузнецов навалил себе гору картошки в мундире и прихватил целую тарелку отбивных. А ещё умолотил двойную дозу борща, даже глазом не моргнув. Завидный у человека аппетит.

— Карина, — я посмотрел на девушку, которая скромно ела рис с тушеными овощами, — у меня к тебе вопрос.

— Конечно, Ростислав.

— Называй меня Ростом, — попросил я. — Так короче, это версия для друзей.

Девушка радостно улыбнулась.

— Хорошо! Так что за вопрос?

— Ну, ты же дознатчик. Как ты оказалась в нашей группе?

— О, я забыла рассказать, — Карина подцепила на вилку гриб шиитаке. — Понимаешь, группа дознатчиков переполнена. В этом году недобор у провидцев, а у карателей есть несколько свободных мест.

— И тебя перевели? — удивился Вейцер.

— Ну, вроде как, — девушка виновато улыбнулась. — Разработали индивидуальный план занятий. Общие дисциплины я буду посещать в составе вашей группы, а специальные — с подгруппами дознатчиков.

— У тебя же появится личный наставник, — заметила Динара. — Как и у всех нас.

— Тогда большая часть занятий будет с ним, — согласилась Карина. — А пока этого не случилось… буду носиться по всему кампусу, меняя подгруппы.

— А что вы там изучаете? — заинтересовался Вейцер. — И почему у тебя брат Александр в кураторах?

— Формально я в вашей группе, — напомнила Карина. — И у дознатчиков тоже есть боевое кураторство. А что изучаем… Ну, у нас есть психология отступников. Криминалистика, взаимодействие с провидцами, логика, государство и право… Для меня ещё один предмет добавили.

— Это какой? — заинтересовалась Динара.

— Высшая каббалистика.

— А такая бывает? — офигел Кузнец.

— Бывает! — рассмеялась Карина. — Я умею выстраивать каббалистические цепочки на продвинутом уровне, и в лицее у меня была оценка «отлично» по этому предмету. Так что… я теперь работаю с братом Игнатием. Нас всего трое в подгруппе, и первое занятие будет сегодня, после обеда. Говорят, Игнатий дорабатывает табельное оружие, которым мы пользуемся, представляете?

— Угу, — Вейцер сосредоточился на еде.

Я видел, что мой сосед разочарован. Он ждал какой-то интриги или заговора, а объяснение странного зачисления Карины оказалось прозаичным.

— Мы, кстати, забыли про этого типа, — Динара ткнула в меня пальцем. — Он уже занимается по индивидуальной программе с лучшим карателем планеты.

— Прямо планеты? — моя бровь изогнулась.

— Динара недалека от истины, — сказала Карина. — На счету Бронислава столько пресечённых ересей… что он по праву может называть себя лучшим. Про него разные слухи ходят.

— Правда? — настала моя очередь проявить интерес.

— Расскажи, — поддержала Динара.

— Говорят, один из старейших Родов Дома Волка попытался создать биологическое оружие, — Карина понизила голос до шёпота. — Это было лет шесть назад.

— И як? — навострил уши Илья.

— Они привезли из Пустоши каких-то хищников, — продолжила Карина, — научились их разводить и скрещивать, а затем усовершенствовали. Якобы с помощью нелицензионного артефакта из Архаикума.

— А Бронислав что? — Динара начала ёрзать от нетерпения.

— Прибыл в их усадьбу с отрядом карателей, — сообщила Ларина. — И устроил лютую дичь. Инквизиторы перебили всех бойцов гвардии, которые вдесятеро превосходили их по численности. С тварями Бронислав тоже разделался. Волкам тогда очень не повезло — всю верхушку таскали к дознавателям. Пытались выяснить, кто ещё участвовал в экспериментах.

— Перабили усю гвардию? — Кузнец опять разволновался.

— Всю, — подтвердила Карина. — Даже механизированную часть.

— А как они с мехами справились? — нахмурился Вейцер. — Сожгли? Заморозили?

Карина посмотрела на меня:

— Возможно, это мы узнаем от нового ученика Бронислава.

— Только давайте без этого, — я чуть не подавился салатом. — У меня и так проблем по горло. Он хочет, чтобы я выучил Кодекс за три дня.

— Вот эту книженцию? — вырвалось у Динары.

— Её, — киваю в ответ. — Зачёт на днях.

— Не повезло, — Карина посмотрела на меня с сочувствием. — Это надо рассказать всем, кто тебе завидует.

— А кто мне завидует?

— Проще назвать тех, кто не завидует, — улыбнулась Динара.

После обеда я вновь отправился к зданию консистории.

Бронислав провёл меня в ту часть внутреннего дворика, где размещалось додзё. Летнее додзё, как отметил наставник. Там, собственно, и началось веселье. Додзё представляло собой крышу на столбах, открытую на четыре стороны света. Под крышей — огромное дощатое пространство, стойки с оружием. Преимущественно, шесты и бокены. А вот на прилегающей территории…

Чего там только не было.

Меня заставили переодеться в спортивную форму, которую Бронислав притащил с собой.

— Потом забросишь в автоматическую прачечную. Я покажу, где.

Переодевшись, я погрузился в ад. Началось всё с растяжки и лёгких разминочных движений, затем мы побегали вдоль ограды, после чего восстановили дыхание и занялись силовыми упражнениями. Добавились столбы мэйхун. После этого мне нужно было колотить рёбрами ладоней по мешкам с песком, которые были разложены на каменных цилиндрах. Разобравшись с этим вопросом, отправились в додзё и провели спарринг на кулаках. В рукопашной мне здорово досталось — наставник в совершенстве владел своим телом.

— Ты неплохо умеешь драться, — заключил Бронислав, — но это базовый уровень. В уличном столкновении ты победишь, но если против тебя выйдет мастер боевых искусств…

Урок мне преподали знатный.

Здесь, в новой реальности, единоборства были возведены в культ. Невероятное количество боевых систем, заменяющих полноценную магию. Думаю, потому все эти искусства и развились — люди попросту не владеют заклинаниями и не прокачивают свою ауру.

— На сегодня всё, — сжалился Бронислав.

Когда мы покидали додзё, пришли другие инквизиторы — в графитовых и тёмно-коричневых рясах. Приветливо помахали нам.

Приняв душ и переодевшись, я забросил вещи в прачечную. Там деловито сновали големы, распределяя чистое и грязное бельё.

По дороге в кампус я обдумывал перспективу начать тренировки в шесть утра. Бронислав явно не шутил, а это означало, что мне придётся лечь в постель пораньше.

Вот только спокойного вечера не получилось.

Не успел я переступить порог комнаты, как Мирон протянул бумажку с неровными каракулями.

— Телефонограмма.

Я дважды перечитал текст.

И выругался.

Только Фурсовой мне сейчас и не хватало.

Глава 18

На сей раз мне пришлось топать в направлении главных ворот, перебираться по надземному переходу через Припятский проспект и спускаться к набережной.

Фурсова ждала меня в беседке с видом на течение реки и противоположный берег, где громоздились здания новых микрорайонов.

— Рада, что ты пришёл.

— У меня не было времени подумать…

— Обстоятельства поменялись, — перебила меня девушка. Её лицо было встревоженным и каким-то… обречённым? Я так и не смог определиться в сгустившейся темноте. — Мой Род уничтожен.

В небе пронеслась гигантская тень.

Вжух решил поохотиться на местных птичек.

Слова Фурсовой звучали, как полный маразм, но я ей поверил. Чувствовалось: девушка на взводе. Да и зачем ей врать? Проверить правдивость истории несложно.

— Хочешь сказать, — тихо произнёс я, — никого не осталось? Даже за границей?

— Даже, — ещё более тихо ответила Варя.

— Ты… была дома?

Девушка покачала головой:

— Ты же понимаешь, это сумасшествие.

— Верно. И… что планируешь делать?

— Скрываться. Мне некуда лететь, все мертвы. В усадьбу возвращаться нельзя. Я ничего не знаю, понимаешь? Идёт ли следствие, что с телом отца… Кто это сделал… Объявлена нам война или ещё что…

Варя была на грани нервного срыва. Мне почему-то захотелось обнять её и успокоить… но я сдержался. Это может быть хитрой многоходовочкой Фурсовых, тут вообще не угадаешь.

— У нас был план на такой случай, — всхлипнула блондинка. — Я прячусь, выезжаю за границу… но не через аэропорт Турова… встречаюсь с Денисом… и помогаю ему восстановить экономику Рода. Мы должны были остаться в Европе, набрать гвардию и по возможности укрепиться в каком-нибудь поместье. Желательно, сделать так, чтобы нас не нашли. Острова, протектораты…

Речь Вари стала сбивчивой.

— А теперь… Он мёртв, понимаешь? До Дениса тоже добрались!

— Спокойно, — я всё же придвинулся поближе, обнял красотку и почувствовал, как её плечи содрогаются от плача. Мне нужно погасить эту истерику, дать человеку выплакаться. И получить больше информации. — Сейчас ты в безопасности. Постарайся успокоиться.

Мы просидели минут десять в полной тишине, потом Варя начала сыпать подробностями. О том, как с ней вышел на связь телепат отца. О драке, произошедшей на парковке. О звонке в Цюрих и неизвестном ясновидце, пытавшемся её вычислить. О том, что она никому не может доверять, живёт в крохотной гостинице и ездит на автобусах, чтобы не привлекать внимание крутой тачкой.

— Ты всё делаешь правильно, — заверил я. — Но почему ты пришла ко мне?

Девушка убрала голову с моего плеча.

Отстранилась.

— А к кому мне ещё идти? У нас общий враг.

Ирония судьбы.

Два последних представителя некогда богатых и влиятельных Родов сидят на берегу реки и даже не понимают, кто им противостоит.

Варя, безусловно, права.

Фурсовых вырезали те же ублюдки, что бесчинствовали в моей усадьбе. Те, кто неоднократно приходил за моей головой. Всё, что случилось с нашими Родами… это звенья одной цепи. И сейчас нам нужно договариваться, составлять общий план действий и как-то удерживаться на плаву. А то, что нас попытаются утопить, я даже не сомневаюсь.

— Возвращаться в усадьбу тебе нельзя, — начал я размышлять вслух. — Кататься одной по городу… тоже опасно. Если у них есть ясновидец, рано или поздно тебя найдут. В полицию заявлять… такое себе. Я с ними уже столкнулся. Как у тебя с деньгами?

— Хватает, — заверила Варя. — Я могу вступить в наследство, на это у меня есть полгода. Но потребуется визит к стряпчему, а я…

— Боишься, — понимающе киваю. — И это разумно.

— У меня есть счета за границей, — сообщила Варя. — И в «Транскапитале». Но всеми активами управлял брат. Я имею в виду то, что отмыто и готово к инвестированию.

— Тебе хватит на жизнь?

— На скромную — вполне, — заверила девушка.

— Знаешь, грамотным ходом было бы… улететь в закат. Подальше от цивилизованных стран и крупных мегаполисов. Ещё лучше — оформить поддельные документы.

Девушка бросила на меня яростный взгляд.

— Нет.

— Почему?

— Да разве не ясно? Я не хочу всю жизнь прятаться, как крыса по подвалам или придорожным мотелям! — Варя неожиданно вспыхнула, и на меня накатило волной силы. — И я не собираюсь оставлять это без ответа! Они же убили всех… кого я люблю! И когда я доберусь до этих выродков… будет много крови. Это я тебе гарантирую.

Ох уж эти женщины!

Слабая запуганная девушка внезапно превратилась в валькирию, готовую порвать всех, кто встанет у неё на пути. Бросить вызов самому императору, если потребуется. Я вспомнил, как она лихо расправилась с мужиком на парковке и осознал, что Варя — человек непростой.

— Расслабься, дорогая. Хочешь дать бой? Для начала надо выжить. И, раз уж пошла такая пьянка… твоё предложение ещё в силе?

От неожиданности девушка захлопала ресницами.

— Ты о чём?

— Наша первая встреча, — терпеливо пояснил я. — Ты хотела стать моим управляющим.

— И какое это теперь имеет значение?

— Большое, — отрезал я. — Против нас, как ты уже поняла, выступили серьёзные силы. Как только я вступил в наследство и приехал в усадьбу, начались приключения.

Я вкратце поведал Варе обо всех гостях, превращённых мной в трупы.

Девушка слушала, не перебивая.

А потом не выдержала:

— Так это же осада!

— Именно, — кивнул я. — Очень точное определение. И знаешь что? Всё это дерьмо организовал криминальный авторитет по прозвищу Немец. Я ничего не знаю про этого типа. Кроме того, что он сидит в Москве. А это значит, что есть кто-то ещё рангом повыше. Кукловод, который дёргает за ниточки. У этого типа хватает средств и влияния даже на подкуп следователей в Турове. И ему позарез нужно то, что мне принадлежит.

— Врата, — прошептала Варя.

— И рудник, — добавил я. — Эти ребят хотят отжать наш источник дохода. Если мы хотим выиграть эту войну, придётся стать сильнее. А для этого потребуются деньги. Любая война — это деньги. А уж затем всё остальное.

Варя согласно кивнула. Она полностью восстановила контроль над собой и была готова к конструктивному диалогу. Это хорошо, потому что у меня созрел план.

— В общем, — продолжил я, — если ты всё ещё готова стать моей управляющей, я принимаю твоё предложение. Мне нужен человек, который восстановит все поломанные механизмы и заставит колёса крутиться. А уж война… это по моей части. Дай мне ресурс, а я принесу тебе головы тех, кто проехался по нашим Родам.

— Принято, — не раздумывая ответила Фурсова.

Мы пожали друг другу руки.

— А теперь план, — вновь заговорил я. — Я, как послушник духовной семинарии, нахожусь под защитой инквизиции. Будь у меня семья… она тоже получила бы укрытие. На время.

— Предлагаешь династический брак?

Я чуть не поперхнулся.

Нет, Варя — девушка симпатичная… Я бы даже сказал, аппетитная. Да чего уж там, завидная невеста во всех отношениях! Только я не готов разбрасываться кольцами направо и налево. Я вообще не планировал на ком-то жениться в ближайшие годы.

— Нет, — осторожно ответил я. — Это явный перебор.

По лицу блондинки сложно было понять, что она чувствует.

— Согласна.

— Но давай предположим, что мы заключили союз Родов. Как думаешь, я смогу укрыть своего союзника в консистории, если ему угрожает опасность?

Варя задумалась.

Над нами уже сгустилась ночь. Городские огни отражались в чёрной глади реки, тускло светились фонари вдоль променада. Я видел прогуливающиеся парочки. Осень давала о себе знать — жара схлынула, уступив место прохладе. А вместе с прохладой пришли комары.

— Не думаю, что это прокатит, — наконец, выдала свой вердикт красотка. — Но ты можешь принять меня в свой Род.

— Вассальная зависимость?

— Боги, Ростислав! — Варя всплеснула руками. — Экспедиции в Пустошь не идут на пользу аристократу. По духу — ты прав. Принятие в Род другого аристократа сродни вассалитету, но с точки зрения имперских законов… Есть нюансы.

— Просвети меня.

— Это личное, а не фамильное подчинение. Иными словами, если я выйду замуж и нарожаю детишек, они не будут ничего тебе должны. Зависимость будет распространяться только на меня. И в случае, если ты утратишь ко мне доверие, сможешь разорвать союз в одностороннем порядке.

— Как это оформить юридически?

— Раньше аристо выдавали своим родовичам кольца и принимали торжественную присягу. Сейчас это всё — атавизм. Позвони своему стряпчему — он подготовит документы.

— Насколько быстро?

— Я не знаю. Спроси у него.

— Идём, — я решительно поднялся.

* * *

Есть вещи, которые меня бесят.

Очень сильно бесят.

Например, если я по каким-то причинам нарушил данное слово. Чтоб вы понимали, раньше со мной такого не случалось. Почти. Всякий раз это зависело не от меня, а было продиктовано внешними обстоятельствами.

Как сейчас.

Я пообещал защиту отцу Вари, а получилось так, что весь Род Фурсовых погиб. Таким образом, конфликт с могущественными столичными мудаками приобрёл для меня экзистенциальную направленность. Сделался чем-то личным.

Мы с Варей поднялись вверх по ступенькам набережной и отправились на поиски таксофона.

Будка обнаружилась на углу Припятского проспекта и улицы Франциска Скорины. Я знал, что Бенедиктов поднимет трубку — вечерами он любил сидеть дома, попивая чаёк на своей лоджии.

— Решил пожелать мне доброй ночи? — весело поинтересовался стряпчий.

— Вроде того, — хмыкнул я. — Надо принять в Род одного человека. Срочно.

На том конце провода — гробовая тишина.

— И? — поторопил я.

— А насколько срочно? — ответил вопросом на вопрос Бенедиктов.

— Сейчас, — уточнил я. — Как можно быстрее.

— Хм, — задумчиво проговорил стряпчий. — Я не спрашиваю, кто этот счастливчик, но… Ты хоть понимаешь, Ростислав. насколько это ответственный шаг?

— Вполне, — отрезал я. — Подготовишь бумаги?

— Да без проблем. Но дело не только в документах. Претенденту выдаётся родовое кольцо, заказанное у каббалистов. Ты держишь кольцо в руках, передаёшь родовичу — и ваши психотипы сращиваются. Ну, в пределах кольца. Это своеобразный идентификатор. Чтобы охранные печати не срабатывали, и голем твоему подопечному голову не открутил.

— Так все делают?

— Не все, — признался стряпчий. — Только параноики вроде твоего покойного батюшки. Обычно хватает соглашения, которое скрепляется печаткой, и внесения нового представителя Рода в реестры. Я имею в виду Госреестр и Дворянскую Книгу Туровской губернии.

— А если мой подчинённый — аристократ? Точнее, аристократка.

— Без разницы. Хоть глава Рода. Всё прописывается в соглашении и обсуждается стряпчими. У вас будут разные экономики, никто не претендует на чужие активы, недвижимость и сбережения. Это личная повинность, если угодно. Причём обязанности и права тоже прописываются в соглашении.

— Долго, — пробурчал я.

— У меня есть стандартный бланк со стандартными условиями, — успокоил стряпчий. — Остальные пункты можно вписать от руки — это допустимо.

— Хорошо. И сразу после подписания моя… хм… аристократка получит покровительство Рода? Со всеми вытекающими?

— Да. Ростислав, а что тебе нужно… ну, чтобы вытекало?

— Протекция консистории.

— То есть — защита?

— Да.

— Это всё будет работать. Но с ограничениями.

— Меня устроит. А где мне взять этот самый родовой перстень? У тебя есть на примете знакомые каббалисты?

— У меня есть кое-что получше. Твой покойный отец передал мне набор таких перстней на случай, если потребуется расширить Род доверенными лицами. Все они хранятся в энергонепроницаемых конвертах, защищённых Знаками. Так что привязку получишь.

— А у тебя есть такой перстень?

— Нет. Видимо, глава Рода недостаточно мне доверял…

Или не хотел посвящать в свои тёмные делишки.

Я подумаю над исправлением этого косяка.

— В общем, — пора сворачивать разговор, — гони сюда без промедления.

Называю адрес и вешаю трубку.

Совсем недавно Александр говорил нам, что защита распространяется исключительно на самого инквизитора. Даже дети и жёны не подпадают под эту статью. Каким же образом мне уберечь девушку, на которую ведётся охота? Кодекс даёт лишь частичный ответ на этот вопрос. Если члена моей семьи или родовича возьмут в заложники, чтобы надавить на меня, включается особый карательный протокол. А ещё людям, которым угрожает опасность, могут выдать охранный медальон. Или предоставить временное убежище в консистории по запросу главы Рода. Ключевое слово — «временное». Бесконечно отсиживаться во владениях инквизиторов не прокатит.

Варя попыталась связаться со своим стряпчим, но ей никто не ответил.

— Он мёртв, — уверенно заявила девушка.

— Или пошёл в гости попить пивка.

— Ростислав, ты издеваешься? Наш стряпчий — убеждённый веган. Крепче зелёного чая ничего не пьёт.

Пожимаю плечами:

— Значит, чайные напитки вредят здоровью.

Бенедиктов приехал через сорок минут. Всё это время мы терпеливо дожидались его у телефонной будки, обсуждая план действий.

Стряпчий, разумеется, узнал Варю. Когда я их представлял друг другу, лицо моего юриста сделалось удивительно напряжённым и сосредоточенным. О моих отношениях с некогда дружественным Родом Бенедиктов знал очень хорошо.

Чтобы подписать документы в спокойной обстановке, мы отправились в «Радость гайдзина». Вечером хамское заведение было набито битком. Кое-как протолкавшись к свободному столику, мы уселись и начали изучать меню. Сергей Васильевич раскрыл кожаный портфель и начал выкладывать на стол документы.

Я не сразу понял, что вслед за нами просочился и Вжух — в виде крупной ящерицы, смахивающей на варана. Питомец взгромоздился на четвёртый стул и начал сверлить меня просительным взглядом.

— Это ещё что? — испугалась Варя.

— Вжух, — представил я. — Мой котоморф.

К нам вразвалочку направился официант — с явным желанием нахамить. Вот только завидев меня, бедняга изменился в лице. Побледнел, сглотнул и раболепно проблеял:

— Чего изволите?

Мы с Варей сделали заказ. Бенедиктов от еды отказался и попросил чай с кардамоном.

— Ну что, — Сергей Васильевич обвёл нас испытующим взглядом, — всё ещё уверены в своих действиях?

Глава 19

— Временное убежище, — дежурный инквизитор поморщился. — Основание?

Мы с Фурсовой вошли в консисторию через главный вход. Дверь тут вообще никогда не закрывалась, а посетителей принимали круглосуточно. Это был единственный способ легально протащить девушку в наши владения.

Дежурный носил светло-коричневую сутану.

Значит, не из нашего ордена.

— Я графиня Варвара Андреевна Фурсова, — представилась блондинка, сделав шаг вперёд. — Присягнула на верность графу Володкевичу. И сейчас мне грозит опасность.

— Документы и перстень, — попросил инквизитор.

Варя показала свой паспорт, а также протянула руку с кольцом, которое я вручил ей в «Радости гайдзина».

— Мне надо кое-что проверить.

Инквизитор начал вбивать данные с клавиатуры в свой компьютер. Теперь я знаю, что консистория подключена к базе, вобравшей сведения обо всех гражданах РИ. И не только. Любой визитёр пробивается на раз-два — технология на десятки лет опережает всё, чем владеют имперские чиновники.

Удовлетворённо кивнув, дежурный придвинул к себе телефонный аппарат, набрал чей-то номер и спустя несколько длинных гудков произнёс в трубку:

— Просьба о временном убежище.

С того конца провода что-то ответили.

— Фурсова. Принята в Род Володкевичей. Кольцо есть, в реестры ещё не внесена. Да, только что. Проверите? Благодарю.

Дежурный повесил трубку.

— Ожидайте.

Вот она, любимая бюрократия. Даже инквизиторы вынуждены согласовывать каждый шаг с руководством, проверять документы и реестры, делать запросы.

Ждать пришлось долго.

По времени — около получаса.

Не знаю, что там происходило за кулисами консистории, но не удивлюсь, если наши звонили в полицию и другие уполномоченные органы.

За эти минуты я успел перебрать в памяти всё, что случилось в ресторане.

Бенедиктов огласил стандартные условия вхождения в Род, а затем мы стали обсуждать дополнительные требования сторон. И вот здесь Варя показала себя с наилучшей стороны. Жёсткая, хорошо разбирающаяся в законах, умеющая постоять за свои права. Где сядешь, там и слезешь. В итоге мы остановились на схеме, при которой наши Рода обладают полной автономией, но при этом Варя обязуется вести мои финансовые дела, управлять землями и активами, выплачивать жалованье и прочие вознаграждения, контактировать со строителями и другими временными работниками. Юридические вопросы по-прежнему решаются через Бенедиктова. Гвардии Фурсовых и Володкевичей тоже будут автономными. При этом набор гвардейцев и СБ целиком ложится на мои плечи. Последний пункт я включил специально — не хватало ещё, чтобы чужой Род подбирал людей, отвечающих за мою жизнь!

Да, это нельзя было считать отношениями вассалитета.

Полноценным принятием в Род тоже считать было нельзя.

Договор предусматривал расторжение по обоюдному согласию сторон либо в одностороннем порядке, но с уведомлением минимум за три месяца. Кроме того, Фурсова обязывалась держать в тайне всё, что она узнает в ходе сотрудничества и не использовать полученную информацию против меня даже после аннулирования документа. Кольцо, естественно, возвращалось и утилизировалось — носить его повторно было нельзя.

Договор относился к числу бессрочных.

И да, мы могли вносить изменения в документ при необходимости.

Варя просто расписалась, я скрепил всё это родовой печатью, которую носил с собой в рюкзаке. После этого вскрыл конверт, усеянный вязью Знаков, достал кольцо, подержал его в руке, напитывая энергией, и передал Варе. Девушка тут же надела кольцо на безымянный палец. Я увидел, как артефакт поплыл, подгоняя размерность. Одновременно с этим вокруг нас поднялись едва уловимые эфирные возмущения — психотипы соприкоснулись, их слепок оказался запечатанным в кольце. Интересная технология.

И вот мы сидим в фойе Туровской консистории, наблюдая за тем, как по Пятиугольной площади ездят машины. Время растягивается густой патокой.

А потом раздаётся звонок.

Дежурный снимает трубку:

— Да? Ещё здесь. Факт подтверждён? Очень хорошо. Значит, предоставляю. Угу, оформлю как надо. Среднесрочно. Да, конечно. Принял. Всего доброго, брат Артемий.

Трубка легла на рычажок.

— Ну что? — я приблизился к стойке, за которой работал инквизитор.

— Факт подтвердился, — сообщил дежурный. — На усадьбу Фурсовых действительно совершено нападение. Мы навели справки. В живых никого не осталось. Примите мои соболезнования, госпожа Фурсова.

Варя сдержанно кивнула.

Я видел, что ей больно, но аристократка держалась. Потерять всех, кого любишь, в один день… это тяжело. К счастью, в этой реальности плевать я хотел на родственные узы.

— Вещи можно оставить в камере хранения, — зачем-то сказал дежурный.

— Да у меня и нету ничего, — грустно улыбнулась блондинка.

— Тогда я оформляю пропуск, — инквизитор скрылся внизу, щёлкнул выдвижным ящиком и достал плоский жетон. Смахивает на пропуск, который я получил в Никополе, чтобы встретиться с дознатчиком Анатолием. — Вам предоставляется убежище сроком на два месяца. Если угроза сохранится, вы можете ходатайствовать о продлении. В противном случае, мы выдаём артефактную печать, которой можно укрепить дверь вашего жилища. Это знак инквизиции, он предупреждает всех о нашем покровительстве.

— Я поняла.

— Напоминаю, — продолжил инквизитор, — что после набора вашим Родом собственной гвардии печать перестаёт работать, убежище не предоставляется.

— И где я буду жить? — поинтересовалась Варя.

— В одном из служебных корпусов, — ответил инквизитор. — Вас проводят.

* * *

Утро выдалось неожиданно приятным.

Да, я проснулся в пять. Принял душ, привёл себя в порядок, помедитировал и отправился в консисторию, где меня ждал Бронислав. На улице царила кромешная темень. Даже фонари в такую рань горели не везде. Лёгкая осенняя прохлада придавала моей прогулке бодрость.

Сегодня я шёл без ножа.

Взял с собой комплект спортивной одежды, и не зря.

Бронислав сразу повёл меня в додзё, там хорошенько погонял по разным тренажёрам, организовал рукопашный спарринг и бой на шестах. И если с оружием в руках я держался достойно, то в кулачном поединке осознал, насколько ничтожен в сравнении с инквизиторами. Эти ребята освоили множество стилей восточных единоборств, выработали убийственный гибрид и попросту не оставляли шансов обычным бойцам.

Пока меня истязал демон в чёрном, забрезжил рассвет.

Мы сделали небольшой перерыв.

— Слышал, у тебя проблемы, — заявил Бронислав, извлекая из тактического рюкзака флягу с водой. — Ты попросил убежище для Фурсовой.

Дознатчики консистории работают, как швейцарский механизм.

Поэтому я решил ничего не утаивать.

— Кто-то охотится на её Род. А мне нужен управляющий. Так что я решил воспользоваться привилегиями и защитить своего управляющего.

Бронислав хмыкнул:

— Сложно управлять, если не имеешь доступа к усадьбе.

— Я планирую разобраться с этим вопросом.

— Найдёшь заказчиков?

— В будущем.

Инквизитор присел на краешек здоровенного камня. Только что мы избивали рёбрами ладоней мешки с крупой, причём я делал это без усиления. Если есть возможность улучшить себя — грех этим не воспользоваться.

— Ростислав, насколько я понял, ты хочешь восстановить родовое имение, эффективно управлять им, получать доход. И это каким-то образом придётся увязывать с долгом перед инквизицией.

— Придётся, — осторожно ответил я.

— Есть вещи, которые я не могу тебе открыть на данном этапе посвящения, — продолжил Бронислав. — Но могу намекнуть… что смена ступеней напрямую влияет на уровень… хм… твоей личной свободы. Чем полезнее ты для Супремы, тем больше дверей перед тобой открывается. Улавливаешь суть?

— Улавливаю.

— Надеюсь. И если у тебя есть нерешённые дела в светском обществе… их надо решить. Потому что вопросы, которыми будем заниматься мы с тобой… более глобальны. И они не терпят наплевательского к себе отношения.

— Я расправлюсь с теми, на кого вы укажете.

Инквизитор грустно улыбнулся:

— Мне бы твою уверенность… Мир усложняется, Ростислав.

Разговор прервался на некоторое время.

Каратель пил воду из фляги, думал о своём, а я ему не мешал.

— У тебя есть потенциал, — наконец произнёс наставник. — И ты получишь от нас помощь, если она потребуется. Но помни, что дела инквизиции превыше всего.

— Я запомнил.

— Хорошо. Сейчас мы изучим несколько приёмов из рукопашного боя, потом займёмся парными клинками, а остаток времени ты посвятишь изучению принципа действия огнестрельного оружия. После обеда сдашь зачёт по Кодексу. Встречаемся в фойе главного учебного корпуса.

* * *

Отец Бронислав был авторитетным типом, но зачёт по Кодексу у меня принимали другие люди.

Инквизитор отвёл меня к лифту, мы поднялись на четвёртый этаж и вошли в кабинет с видом на додзё и старинные крыши кампуса. Где-то там сейчас носился Вжух — гонял местных кошек и, вероятно, жрал голубей.

Нас встретили двое пожилых товарищей в графитовых рясах.

Третьим экзаменатором выступил Бронислав.

— Брат Кирилл, — представился мужик с обманчиво добродушным лицом.

— Брат Венедикт, — отрекомендовался второй.

— Зачёт будет проводиться в устной форме, — предупредил первый. — По принципу перекрёстного допроса. Вы знаете какой раздел нас интересует больше всего, но и по остальным пунктам нужно иметь базовые знания.

— Приступим, коллеги? — улыбнулся Бронислав.

— Как вам будет угодно, отец, — ровным голосом произнёс Кирилл. — Послушник, будьте так добры, перечислите нам основные разделы Кодекса.

Понеслась.

Я убил три вечера на подготовку, и теперь наступил момент истины. Вопросы сыпались один за другим, порой они казались несвязанными между собой. Поначалу мне это виделось лёгкой прогулкой, но потом ребята озверели и начали предлагать логические задачи, основанные на знании Кодекса. Например, некто Пётр Петров увлекался реконструкцией античных луков и собрал дома оружие, обладающее малой убойной силой. При этом стрела, выпущенная из лука, поражала соломенное чучело на дистанции в сто шагов. Является ли господин Петров отступником?

Дальше — веселее.

Коллекционер Алексеев приобрёл у перекупщика неизвестный артефакт без лицензии. Выяснилось, что артефактом можно усилить меч, придав ему дополнительный электрический урон. Как должен поступить Алексеев? Получить лицензию и модернизировать клинок, перепродать артефакт с выгодой для себя или сдать неизвестное устройство в инквизицию? При добровольной явке надо ли проводить допрос с дознатчиком-телепатом?

Ещё пример.

Фермер Парамонов проводил эксперименты по созданию нового препарата от паразитов, уничтожающих его посевы. В ходе экспериментов случайно был получен газ, парализующий нервную систему млекопитающих. После того как в окрестностях участка передохли все кроты и мыши, фермер избавился от средства, а материалы исследований сжёг. Можно ли считать газ средством массового поражения, а Парамонова — особо опасным еретиком?

Незаметно пролетел час.

Меня выпроводили из кабинета и велели ждать. Ещё через несколько минут дверь распахнулась, и меня пригласили войти.

И вот тут уже было интересно.

К консилиуму присоединился брат Александр, который, по всей видимости, телепортнулся прямо в кабинет. Меня встретили суровыми и заинтересованными лицами.

— Ростислав, — вкрадчиво произнёс Александр, — ты в курсе, что никому раньше не удавалось получить вторую ступень в первую неделю обучения?

Пожимаю плечами:

— Плохо старались.

Александр покачал головой.

То ли с осуждением, то ли с недоумением.

— Зачёт сдан, — проговорил один из наставников и передал Брониславу подписанную бумажку. — Послушник допущен к инструктажу…

— … Который мы проведём прямо сейчас, — решил форсировать события Бронислав. — Есть возражения?

Никто не возражал.

— Я, как боевой куратор, буду немногословен, — заявил Александр. — Вторая ступень позволяет семинаристу применять табельное оружие в целях самообороны за пределами кампуса. Ты получаешь право на модификацию сакса категории «Б» и получение тычкового ножа с сопутствующим курсом обучения. Смена рясы, дополнительная нашивка и амулет общего укрепления. Отец Бронислав?

— Спасибо, — кивнул мой наставник. — От себя добавлю, что на этом уровне посвящения за тобой, Ростислав, закрепляется право свободно перемещаться по городу, не запрашивая специального разрешения. В информаториуме откроются недоступные ранее документы, а в Тайной Сети будет снята блокировка с некоторых файлов. Ты сможешь участвовать в рейдах инквизиции — в статусе наблюдателя. Разрешены экспедиции в Пустошь под непосредственным руководством наставника.

— И это всё? — разочарованно протянул я.

— Не всё, — усмехнулся Бронислав. — Теперь я официально заявляю, что инквизиторы пользуются огнестрельным оружием и стоят над Законом Меча. У нас есть собственные производства, артефакторные и каббалистические отделы. В особых случаях мы работаем под кремчугом. Мы можем убивать кого захотим, и нам за это ничего не будет. Нам нельзя объявить вендетту или войну. Мы смещаем правителей и редактируем законы государств, если того требуют обстоятельства.

— Тоже мне секрет, — хмыкнул я. — И так понятно, что вы беспредельщики.

Бронислав громко рассмеялся.

— Ты верно ухватил суть. А теперь мы идём к оружейнику.

Глава 20

Ярославское шоссе, Москва

Утро следующего дня

Чёрный «Стерх Премиум» мчался в автомобильном потоке, притормаживая на светофорах. Водитель подрезал лохов, мастерски перестраивался, избегая заторов и вообще был красавчиком. Немец задумчиво смотрел на город, думая о своих делах. Как-то в последнее время получилось, что на первый план вышли задачи, поставленные покровителем. И все эти задачи были связаны с Туровом.

«Стерх» — крутая тачка.

Мощная, солидная.

Не стыдно и по городу прокатиться, и на разборку выехать. Напичкали Знаками, бронировали, снабдили кондеем. Да тут целый климат-контроль, если уж на то пошло! В прокалённой солнцем Москве невозможно находиться — даже асфальт плавится под ногами. А здесь — комфорт, удобство. Словно в другом мире живёшь. И не пробить ничем, даже к огню эта штука устойчива.

Немец потянулся к бару за своим любимым вискарём, но в ту же секунду в голове прозвучал голос:

Доброе утро, босс.

Владик, его голос никогда не забудешь. Связной, отправленный для поддержки с ребятами. На сей раз Немец подготовился основательно, выбрал годных исполнителей, укомплектовал группу серьёзным оружием. И не поскупился на количество подготовленных бойцов. Хозяин назначил немца ответственным за туровскую часть операции, а сам взялся за более сложные цели — те, что сидели за бугром.

Докладывай, Владик.

Всех положили, кроме девки. Но её уже не достать.

Ты что такое несёшь?

Простите босс. На задание пошёл Шустрый, он у нас мета. И ему эта сучка голову оторвала. Я не понимаю как… В общем, соскочила она. Ботан говорит, её инквизиторы теперь защищают.

Издеваешься? Вы не смогли завалить одну-единственную бабу?

Так она из Рода кинетиков…

И что? С папочкой же справились?

Ну, он многих положил…

Немец чуть не заскрежетал зубами. Очередное проваленное задание. Покровитель недвусмысленно дал понять, что все Фурсовы должны отправиться на тот свет. Никаких исключений.

И как же она смогла получить защиту?

Ну, мы вели её до Припятского проспекта, потом появился этот… Володкевич… а вы сказали его не трогать… Они в рестик отправились, что-то перетёрли, а потом…

Что потом⁈

Она пошла в консисторию. И уже не вышла. Ботан говорит… навёл справки… и это… она в каком-то реестре сейчас. Типа Володкевич принял её в свой Род и выдал кольцо.

Немец застонал.

Водитель бросил невозмутимый взгляд в зеркало, но ничего не сказал. Продолжил вести автомобиль как ни в чём не бывало. Вышколенный мальчик.

Босс?

Заткнись, Владик, дай подумать.

Простите, босс… но что нам теперь делать?

Пока отбой. Ждите дополнительных распоряжений.

Завершив сеанс телепатической связи, авторитет крепко задумался. Встреча с покровителем неизбежна, как наступление осени. Вопрос в том, как подать этот косяк? Или всё-таки грохнуть девку? Вряд ли она будет сидеть в консистории, у неё Род, все дела…

Немец отогнал дурные мысли.

Грохнуть можно, но что потом делать с инквизиторами? Эти ребята гораздо хуже покровителя. Они безжалостны и неумолимы. А ещё можно нарваться на редактирование судьбы, такого и врагу не пожелаешь.

Может… ну его?

Взять всё, что есть… И махнуть куда-нибудь подальше. Прочь из этой страны. Денег ему хватит, с этим проблем нет. Есть же дешёвые страны, правда? Индия какая-нибудь…

Вот только уверенности у Немца не было.

Уверенности, что покровитель не достанет его даже в Индии.

* * *

Покинув консисторию, я отправился к Варе.

У меня был примерно час свободного времени, которое я хотел потратить с пользой. Ещё Вжуха надо покормить, но сегодня в столовой рыбный день, и я рассчитываю урвать что-нибудь вкусненькое со шведского стола.

Сейчас на мне была чистая светло-серая ряса.

А в одном из карманов лежал тычковый нож.

Раньше я этими штуками не пользовался — против монстров они бесполезны. Да и в схватке с мечником — тоже. Вот только инквизиторы, насколько я понял, вообще не ориентированы на честный бой в открытом поле. Эти ребята готовятся к зачисткам в узких коридорах и тесных комнатах, отсюда и специфика.

Я думал, что служебные корпуса расположены исключительно на земле консистории, но выяснилось, что это не так. Целый квартал кампуса был отведён под нужды самих инквизиторов. Не семинаристов, а штатных сотрудников и преподавателей. Доступ туда не был ограничен, но фойе корпуса, в котором поселили Фурсову, было заперто. Чтобы проникнуть внутрь, мне пришлось набрать код квартиры на домофоне и дождаться реакции девушки.

— Привет. Это я.

— А, Ростислав, секундочку…

Что-то щёлкнуло, пискнуло, и сегменты двери раздвинулись, утонув в скрытых пазах. Я поднялся на третий этаж, постучал в дверь и услышал в ответ:

— Открыто!

Первым в квартиру прошмыгнул Вжух. Начал рыскать по углам, принюхиваться к каждому шкафу и с любопытством изучать новое помещение.

Варе предоставили полноценные однокомнатные апартаменты. С собственной кухней, санузлом и небольшим балкончиком. Шкаф в отдельной прихожей, вся необходимая мебель и техника.

— Кошерно, — похвалил я. — Ты лучше нас устроилась.

Вжух улёгся в мягком кресле, свернулся клубком и начал косплеить под обычную кошку. Даже мурлычет, паразит этакий.

— У тебя и связь имеется? — я указал на телефонный аппарат, стоящий на тумбе.

— Благодаря чему я смогла навести кое-какие справки, — кивнула Варя. — У нас в имении было жуткое побоище. Никто не выжил, но отец забрал с собой много уродов.

— Следствие ведётся?

— Как бы да… — неуверенно протянула Фурсова. — Но ничего по делу сказать не могут.

— Да их купили давно.

— Откуда ты знаешь?

— Подозреваю.

Девушка вздохнула:

— Мне надо заявить права на наследство. А для этого — встретиться со стряпчим. И как мне это сделать, если нельзя выходить за пределы консистории?

— Я всё разузнал. У них есть специальная комната, разделённая на две части. Как в тюрьме. Вас будет разделять бронированное стекло, а документы передаются через выдвижной ящик.

— Такое себе.

— Лучше чем ничего.

— А ты не думал, что с таким уровнем слежки я не смогу нормально заниматься нашими общими делами? Тут везде камеры, артефакты, Знаки… Я шагу не могу ступить, чтобы об этом не узнало высшее руководство консистории.

— Неприятно, — согласился я. — Но ты, заметь, всё ещё жива.

Девушка нахмурилась.

И тогда я применил одну из забытых техник. Купол тишины. Ничего сложного, если вдуматься, но всякие «жучки» блокируются, отрубаясь от внешнего мира. В сочетании с двойным флером страхует и от чрезмерно любопытных телепатов.

— Что происходит? — Варя почуяла неладное.

— Особо коварное колдунство. Можешь говорить спокойно, нас никто не услышит.

— Да ладно?

— Я не шучу.

— В общем, я не могу отсюда руководить ПРОЦЕССАМИ. Понимаешь? А мне нужно попасть в усадьбу, чтобы проверить тайник отца и забрать кое-какие… вещи. Надо поговорить с важными людьми. Отдать распоряжения. Проверить текущие продажи, отследить транзакции. Как это сделать?

— Ты можешь выйти в город. Но в сопровождении одного из инквизиторов.

Фурсова закатила глаза:

— Представляешь, что будет… когда они узнают?

— Конечно, представляю. Поэтому компанию тебе составлю я.

— Но ты — всего лишь послушник.

— Если вдруг ты не обратила внимание, цвет моей рясы изменился.

Девушка напряжённо сверлила меня глазами.

— И что?

— Вторая ступень посвящения. Я могу тебя сопровождать.

— Правда?

— Отправимся сегодня вечером.

— А дальше?

— Что-нибудь придумаем. Ты можешь брать и других сопровождающих, но командовать своими людьми будешь из других точек. Таксофоны, переговорные пункты, телетайп. Вариантов хватает. Я выяснял: никто не держит тебя в заточении. Главное, чтобы у них под рукой были свободные люди. Но и злоупотреблять не стоит.

— Это я понимаю.

— Я не собираюсь запирать тебя здесь на два месяца. Как только вернусь из экспедиции, расширю свои полномочия. Переберёмся в мою усадьбу.

— Думала, ты не можешь.

— Ну, здесь очень хитрая иерархия. Чем темнее ряса, тем больше возможностей. Многие инквизиторы живут в своих родовых гнёздах, а сюда ездят на работу.

— Разве у вас не уходят годы на поднятие ступеней?

— Обычно уходят. Я собираюсь решить эту задачу быстрее.

— Как?

— Не как, а почему.

— И почему?

— Потому что я лучше остальных.

Мы вкратце обсудили детали предстоящей вылазки и договорились встретиться вечером. Стряпчий приедет в консисторию через пару часов, и Варе сообщат об этом по телефону. К моменту, когда мы сядем в машину, все юридические нюансы будут улажены, и Варя унаследует активы своего Рода. Включая те, что хранятся в «Транскапитале», ведь покойный глава Рода не занимался ерундой, ограничивая своих наследников. Денис Фурсов был наследником первой очереди, но информация о его смерти уже поступила — сегодня Варе доставили телеграмму из Европы.

Сняв купол и отключив флер, я покинул квартиру.

За обедом пришлось выдержать шквал вопросов от своих новых друзей. Всем снесло башню от того, что я щеголяю в светло-серой рясе.

— Несколько дней прошло! — возмущался Вейцер. — Как ты это делаешь?

— Грызу! — рассмеялся я в ответ.

— Что грызёшь? — не поняла Карина.

— Гранит науки, — поднимаю вверх указательный палец.

Повара не обманули: в сегодняшнем меню доминировали рыбные блюда. Я набрал Вжуху целую тарелку вкусняшки, и котоморф с довольным видом поедал всё это, орудуя когтями-вилками. Или когтевилкой. Даже не знаю, как окрестить то, что он иногда, под настроение, отращивает.

— Мне одна девочка рассказывала, — вступила в разговор Динара, — что светло-серую рясу реально заработать через год обучения. И то, у них на втором курсе есть пара человек в белом.

— Бывает, — пожимаю плечами.

— А что, там экзаменов куча? — поинтересовался Вейцер.

— Надо биться со старшаками, — просветила нас Сугралинова. — И ещё ножевой бой. С саксами, которые нам выдали.

— Тю, — отмахнулся Мирон. — Старшаки не настолько круты.

За столом разгорелся спор, в котором я не участвовал.

Взгляды, конечно, мешали есть. Чуть ли не весь поток залипал на мою серую рясу. Добрая половина семинаристов смотрела неприязненно, словно я с золотой ложкой в одном месте родился.

— Теперь ты у нас знаменитость, — сказала Карина.

— Угу.

Я искренне рассчитывал на то, что эти ушлёпки не будут меня отвлекать, но…

Видимо, не судьба.

Не успел я поесть, выйти из столовой и направиться в сторону консистории, чтобы угробить пару-тройку часов на информаториум, как дорогу мне заступила кучка дегенератов. Момент был выбран удачно — я как раз повернул за угол додзё и оказался в сравнительно безлюдной части кампуса. Здесь-то меня и поджидали. Подозреваю, что кто-то следил и передавал дружкам информацию через телепата, но это не точно.

Я двигался прогулочным шагом — времени у меня хватало.

И тут появилась эта компания.

Шестеро первокурсников в белом. Что интересно, двое носили сутаны, а лицо ещё одного типа показалось мне смутно знакомым. Вспомнил! Аристократ, пытавшийся задирать нашего Кузнеца.

— Спешишь?

Аристо выдвинулся вперёд и первым начал разговор. Подозреваю, что он и есть альфа-самец в этом безмозглом стаде.

Я остановился.

Меня эта клоунада откровенно забавляла. Ребята изо всех сил пытались выглядеть грозными, но выходило не очень. Пугануть их полиморфом?

— Допустим.

— К своему папику, — заржал кто-то из свиты. — Отрабатывать ртом за новую шмотку.

Компания заржала.

— Если других умных мыслей нет, — холодно произнёс я, — предлагаю свалить нахрен с моего пути.

— Да он у нас борзенький, — оскалился лидер. — А что мы делаем с такими невоспитанными мальчиками, а, народ?

— Закатываем под асфальт, — подсказали с галёрки.

Вздохнув, я отдал приказ Вжуху.

Котоморф и рад стараться — отрастил щупальце вместо лапы, захлестнул ногу одного из придурков и резко дёрнул. Парень упал на асфальт и с ужасом уставился на расширяющуюся пасть неведомой твари. Когда нужно, Вжух умеет разрастаться.

Лидер попятился.

Остальные — тоже.

А вот я шагнул вперёд, разрывая дистанцию с вожаком, одновременно врубил усиление, схватил аристократа за грудки и приподнял над землёй. Вжух продолжал отыгрывать роль кровожадного монстра за моей спиной.

— Прекрати! — не выдержал один из нападавших.

Ноги аристократа болтались в нескольких сантиметрах от тротуара.

— Ты хотел поговорить о спешке, — смотрю в расширившиеся от ужаса глаза недоноска. — Давай-ка выясним, как далеко можно уйти с переломанными ногами.

Лицо аристократа покраснело.

Внезапно я почувствовал пустоту — упырь телепортировался в неизвестном направлении.

Сбежал.

— Жалкие недоноски, — прокомментировал я ситуацию. — Идём, Вжух. Полакомишься ещё кем-нибудь по дороге.

Котоморф отпустил семинариста, уменьшился в размерах и превратился в обычного кота.

Я двинулся мимо притихших первокурсников.

Глава 21

— Тебя можно поздравить?

— Вроде того, — улыбнулась Варя.

Мы только что покинули владения инквизиторов, предупредив коменданта жилого сектора о выезде. Фурсову записали под мою ответственность.

Варя успела встретиться со своим стряпчим, подписать и пропечатать нужные бумаги, и теперь она могла себя называть главой Рода Фурсовых. По совместительству — единственным представителем. В отличие от меня, у девушки на момент вступления в законные права имелась родовая печатка. Думаю, она выполняла задания отца и управляла частью процессов, но это не точно.

— И где она? — девушка осматривала стройные ряды припаркованных машин.

Вжух семенил рядом.

Машины котоморфу не нравились. Причём эта неприязнь была стойкой и не проходила со временем. Нет, он любил сидеть внутри и рассматривать проносящиеся мимо дома, но от чужих авто ждал любого подвоха. Быстрые бронированные твари, против которых не работают когти и клыки — так он видел достижения нашей цивилизации.

— Вот, — я указал на свою «Таврию».

— Крутая тачка, — оценила Фурсова. Её взгляд был прикован к люксовому внедорожнику, возвышающемуся над моей колымагой, словно недостижимая горная вершина.

— Нет, — я ухмыльнулся и разблокировал двери своей малютки. — Всё проще и прозаичнее.

Лицо девушки погрустнело.

В салон она влезла чуть ли не с выражением брезгливости.

Устроившись поудобнее в водительском кресле, я запустил автопилот. И назвал адрес родовой усадьбы Фурсовых, где побывал с «дружественным визитом» ещё в августе.

— Автопилот? — изогнула красивую бровь Варя.

— Я не умею водить.

— Да ты издеваешься! — Варя не выдержала. — Как можно не уметь водить? И что это за допотопное корыто? Зачем ты его купил?

— Ну… — я наблюдал за тем, как «Таврия» маневрирует, пытаясь выбраться с забитой до упора парковки. — Откровенно говоря, я ничего не покупал. Это арендованная машина.

Фурсова закрыла лицо рукой.

— Да, я нищеброд, — честно признаюсь, наблюдая за реакцией. — Ты что, не знала? Любимый папочка лишил меня наследства. Доступ к его деньгам в «Транскапитале» заблокирован. Первый транш за крем ещё не поступил. Как прикажешь выживать в таких условиях бедному инквизитору?

Варя, безусловно, в курсе происходящего.

Просто она думала…

Да не знаю, что она думала. Фантазировала, что в Пустоши зарабатывают миллиарды? Некоторые зарабатывают. Кланы, например. Или европейские корпорации, поднимающиеся на биотехнологиях. Но уж точно не рядовые члены экспедиций.

— Мы это исправим, — девушка взяла себя в руки. — Теперь я управляю твоими делами, Ростислав. Готовься к возвышению.

— Посмотрим, — хмыкнул я. — Главное — не возвыситься до состояния трупов.

Фурсова рассмеялась.

— У тебя своеобразное чувство юмора.

— Мне говорили.

Автопилот кое-как справился со своей задачей, и мы влились в плотный автомобильный поток. Солнце давно закатилось, и нас окружало море городских огней. Припятский проспект растянулся до бесконечности, отгородившись от осенней ночи фонарями и рекламными досками.

Вжух заворожённо впитывал в себя этот хаос.

Глаза твари следили за проносящимися мимо машинами.

— Я знаю, у тебя были плохие отношения с моей сестрой, — внезапно заговорила Варя.

Юлия Володкевич-Фурсова, моя мачеха в этом мире, была кровной сестрой Варвары. Старшей, естественно. Андрей Поликарпович имел трёх жён, выбирая их в точном соответствии с генетическими рекомендациями. Несложно догадаться, что возраст здесь не играл решительно никакой роли.

— Отвратительные, — я не стал спорить понапрасну.

— У меня тоже.

— Серьёзно?

— В детстве она любила меня побивать втихую от родителей. Пользовалась возрастом и преимуществом в силе. Потом я пробудилась, открыла в себе кинетические способности. Ну, а Юля…

— Она была эмпатом, — вспомнил я.

— Неважное подспорье в драке! — рассмеялась Варя.

— Понты объяснимы, — пожимаю плечами. — Она старшая в вашем поколении.

— И что? — вскинулась блондинка. — Во-первых, отец решил, что сделает главой Рода Дениса. А во-вторых… ну, её пожертвовали. Пешка для династического брака.

— Без боевого Дара, — ухмыльнулся я.

— Именно.

Не знаю, в чём прикол водить автомобиль. Это же не лошадь и не летающая горная тварь. Там — повиновение, подчинение. А здесь… бездушная техника.

Хорошо, что придумали автопилот.

Можно не заморачиваться всеми этими рычагами и педалями.

— Что ты хочешь найти в доме отца, если не секрет?

Девушка ответила не сразу.

Но ответила:

— Блокнот, в котором записаны полезные контакты. Все, кто задействован в схеме. Понимаешь, отец лично занимался торговлей. Меня понемногу вводил в курс дела, но даже я не знаю всех нюансов. А Денис и подавно не знал, хотя его готовили на преемника. Папа был уверен… что я лучше справлюсь.

— А почему?

— Денис… ну, он был воспитан в европейских традициях. Уважал законы, хотел отмыть все активы и вести бизнес по-белому. Папу это устраивало, но в определённых границах. Яйца по корзинам. Все наши инвестиции не могли сравниться с тем, что приносил рудник.

— Могу себе представить.

— Блокнот очень важен, — твёрдо произнесла Варя. — Я смогу восстановить недостающие звенья цепи. Чем быстрее я это сделаю, тем выше вероятность, что ты получишь первую выплату в сентябре.

— Поверь, это не все наши проблемы.

— Что ещё не так?

Я рассказал о том, что наёмники в последнее время неважно финансируются, я не могу наладить поставки топлива и провизии, а кое-кто хочет увидеть Землю. Уровень недовольства растёт. Если ничего не сделать в ближайшее время, мы потеряем рудник. И будем заново набирать людей, готовых работать в таких условиях.

Варя всё внимательно выслушала.

И задумчиво произнесла:

— В ближайшие дни будет план.

— Какой?

— Антикризисный.

Примерно через час мы подъехали к родовому гнезду Фурсовых и остановились перед воротами КПП. Створки были заклеены жёлтой лентой с надписью «Место преступления. Не пересекать».

«Таврия», не сумев обнаружить нормальную парковку, остановилась у съезда. Мы выбрались из салона, осмотрелись.

Усадьба стояла на отшибе — ближайшие владения я даже рассмотреть не смог из-за высоких заборов и деревьев. Улица утопала в тени каштанов, кое-где тускло светились фонари. КПП производил удручающее впечатление. Выбитые стёкла, пятна крови, флюоресцентные меловые силуэты на тротуаре.

— Подожди, — остановил я Варю, шагнувшую к неприметной калитке. — Дай мне пару минут.

Опустившись на одно колено, я положил ладони на тёплую плитку. Закрыл глаза, прогнал энергию по каналам и включил ретроскоп. На меня тут же обрушились образы. Только успевай отсеивать. Полицейские сирены, куча людей в форме, взлом створок, переговоры по рации… Нет. Ещё раньше. Вечер, когда мы встретились с Варей в кафе.

Тени, вспышки, яростные крики.

Звон стали.

Среди теней был кто-то летающий или умеющий нарушать законы гравитации. Силуэт мягко взлетел вверх по стене, приземлился на крышу будки, после чего спрыгнул с обратной стороны. Бесшумно извлёк парные ножи и за считанные секунды вырезал тех, кто охранял ворота. Впустил своих спутников. Человек десять. Немного, но ведь Фурсовы и не успели набрать полноценную гвардию…

Выпрямившись, я отключил ретроскоп.

Влил немного энергии в чутьё.

И едва не захлебнулся в агрессивных эманациях. Нет, мне не показалось. По ту сторону ворот рыскали твари. Не знаю, кто именно, но я всегда отличаю разломных хищников от примитивной земной фауны.

— Держись за мной, — предупредил я Варю, затягиваясь в доспех.

— Что там? — девушка насторожилась.

— Ничего хорошего.

Калитка оказалась незапертой.

Я толкнул металлическую створку, аккуратно подлез под провисшей лентой и оказался во дворе усадьбы Фурсовых. Чутьё буквально взвыло — к нам стремительно приближались неведомые существа.

— Оставайся там! — гаркнул я.

Удивительно, но Варя послушалась.

А я, сжав правый кулак, отрастил ледяные шипы. В левой ладони собрал сгусток пламени и тут же выставил перед собой воздушный щит. Нечто здоровенное и рычащее врезалось в прозрачную стену, частично проломило её и увязло в густом киселе, сплетённом из ночи и звёзд. Ещё немного, и хищник пробил бы мою защиту!

Размахнувшись, отправляю огненный шар прямо в морду существа, не имеющего аналогов и названий в этом мире. Зато в моей прежней реальности эти монстры встречались. Макабры, так мы их называли. Огромные, сильные, с частичной антимагической защитой. Выглядят… даже не знаю, с чем сравнить. Тварь смахивает на вымершего миллионы лет назад геликоприона… Эдакую акулу с тупыми злобными глазками и зубной спиралью. Представьте, что у обычной акулы из нижней челюсти выросла дисковая пила. А ещё она покрылась чешуёй и отрастила четыре мощных лапы с втяжными когтями. Представили? Вы получили некое подобие макабра.

Шар врезался аккурат в пасть хищнику.

Раздался утробный рёв.

Макабру подарок не понравился, но серьёзного ущерба монстр не получил. Что ж, будем действовать иначе. Вкачиваю побольше эфира в мясорубку, и под макабром разверзается земля. Пока земляная воронка перемалывала тварь, я выхватил из чехла сакс и повернулся лицом к следующему монстру. Ещё один макабр, как несложно догадаться.

Сворачиваю мясорубку.

Отдаю приказ котоморфу.

Вжух срывается в полёт, на большой скорости проносится мимо бегущей твари и вскользь задевает глаз макабра. Крылом с острой роговой пластиной. Хищник яростно рычит, притормаживает и отмахивается лапой от злой птицы. Бесполезно. Вжух закладывает вираж в нескольких метрах над землёй и снова пикирует на врага. Росчерк по носу, отступление.

Я, усилившись, прыгаю.

Земля проваливается вниз, макабр быстро приближается. Оказавшись на холке у зверя, я одним движением загоняю сакс в микроскопический мозг твари, добавляя побольше ледяного урона. Нож с хрустом пробивает черепную коробку. Макабр дёргается, сбрасывает меня на землю.

Падаю, перекатываюсь.

Развернувшись, хочу добавить ещё какой-нибудь стихии, но монстр уже дёргается в конвульсиях. Что интересно, я прямо сейчас впитываю энергию зверушек, укрепляя ауру.

Больше никто не нападает.

Чутьё успокоилось.

Подхожу к макабру, выдёргиваю из черепа сакс и вкладываю в чехол. Убираю бесполезные шипы из правого кулака. Вот кто бы мог подумать, а? Какой псих протащил на Землю этих чудовищ?

Схватка проходила почти в кромешной тьме.

Двор Фурсовых освещала разве что убывающая луна. И в молочно-белом свете туши макабров смотрелись сюрреалистично. Вторая частично превратилась в желе.

— Что это? — раздался голос Фурсовой. — Как ты… это сделал?

Пожав плечами, я вложил сакс в ножны, пристёгнутые к рясе.

— Многовато вопросов.

Вжух снова превратился в милого котика.

Просительно уставился на меня.

— Хрен с тобой, — покровительственно улыбаюсь. — Жри.

И питомец, игнорируя ошарашенный взгляд Вари, набросился на остывающую тушу целого макабра. Девушка неплохо держалась… первые секунды. Потом её вырвало.

— Ну-ну, — я использовал паузу, чтобы хорошенько прочесать окрестности всезрением. — Не драматизируй.

Макабры были не единственными сюрпризами, которые оставили нам заботливые убийцы. Судя по всему, уроды хозяйничали здесь после визита полиции. Я обнаружил три артефакторных ловушки, причём в местах… довольно очевидных. Дорожка, ведущая к дому. Парадное крыльцо. И подножие лестницы на второй этаж. Кому-то Варя здорово мешала, и я сильно подозреваю, что к истреблению её Рода приложил руку вездесущий Немец. Вот только одна деталь не укладывалась в мозаику. Где простой уголовник раздобыл опасных разломных тварей? Как сумел протащить через Врата, незаметно доставить в Туров и сдерживать внутри имения Фурсовых? Или это переделанные монстры? То самое «биологическое оружие», о котором я узнал в консистории? Я уж молчу о том, что ретроскоп ничего подобного не показал. Значит, этих зверюг протаскивали не через ворота…

По правилам я должен сообщить о случившемся дежурному.

Но срать я хотел на правила.

Привлекать лишнее внимание к разгорающемуся конфликту — это не в моих интересах. Слишком много нездоровых вопросов может возникнуть у дознатчиков…

— Макабры, — сказал я, дождавшись, пока Варя не избавится от ужина.

— Что?

— Отвечаю на твой первый вопрос. Эти милые создания называются макабрами.

— И… откуда ты знаешь?

— Неважно. Это уже третий вопрос.

Мы двинулись в сторону дома. За пять шагов от ловушки я свернул на газон и сделал знак Варе следовать моему примеру.

— Ты… — неуверенно начала девушка. — Я никогда не видела ничего подобного.

— В этом я не сомневаюсь.

У парадного крыльца я остановился.

Ловушка была установлена грамотно. Не обойти, не перепрыгнуть. Суть устройства заключалась в том, чтобы среагировать на давление ноги и выпустить смертоносный газ. Я, с некоторой долей вероятности, выживу. А вот юная наследница Рода Фурсовых умрёт на месте.

— Знаешь что, — обратился я к своей спутнице. — Расхотелось мне идти через эти двери. Показывай, где у вас чёрный ход.

Глава 22

В консисторию мы вернулись ближе к одиннадцати вечера.

Усталые, но довольные.

Варя нашла свой блокнотик, тайник с наличностью, какие-то хитроумные артефакты и личные вещи. А ещё — оружие. Оказывается, всё это время наследница Фурсовых разгуливала по городу без мало-мальски приличного клинка. А пользовалась хрупкая блондинка, чтоб вы понимали… томагавком. Индейским боевым топориком, встречающимся чрезвычайно редко. Обух топора завершался острым шипом, который, вне всякого сомнения, можно загнать между бронированных пластин или в прорезь шлема. Вопреки распространённому мнению, томагавки не предназначены для метания. Это аналог секиры викингов для ближнего боя.

Я уже представил Варю с этой хренью на плече, разгуливающей по городу, но девушка заверила, что томагавк — «для особых случаев». А для повседневной носки у неё в закромах был припрятан танто.

На следующий день я вновь погрузился в череду изматывающих тренировок с Брониславом. Упор делался на рукопашный бой и тычковые ножи, о которых я имел весьма поверхностное представление. Честно говоря, не люблю я эти железки. Дайте мне побольше Разломов, и я прокачаю свою ауру до запредельного уровня. Потомку богов, умеющему оперировать всеми стихиями, нет нужды размахивать разным металлоломом. Это слишком примитивно.

Учиться я, правда, люблю.

Никогда не знаешь, что пригодится в жизни.

Особенно в сфере боевых искусств.

Поэтому я был признателен отцу Брониславу за науку. И честно, без усиления, переносил все тяготы тренировочного процесса.

Незадолго до обеда позвонила Варя.

Сложно сказать, как она меня нашла, но телефонограмма была принята смотрителем информаториума. Когда я встретился с девушкой, пожертвовав отдыхом, она сходу заявила, что договорилась о поставках провизии, медикаментов, топлива и всего необходимого для моих наёмников. А ещё добавила, что выплатит подручным Бьёрг премиальные и аванс за сентябрь. Не бесплатно — в счёт моего будущего долга.

В долги я влезать не люблю, но выбора не оставалось.

Мы подписали договор, и Варя сказала, что всё необходимое будет доставлено вечером. Нам придётся выехать в усадьбу Володкевичей и открыть ворота в катакомбы. Проследить за разгрузкой и вернуться назад не слишком поздно. Вот только в последнем я сильно сомневался, поэтому решил договориться с Вейцером о прикрытии.

— Я могу не вернуться этой ночью.

— Сильно, — Мирон отвлёкся от учебника по тактической подготовке. — Не успел поступить, а уже правила нарушаешь.

— Братан, я ведь не за нотациями к тебе обращался.

— А за чем? — искренне удивился сосед.

— За помощью.

— Об этом я как-то не подумал. И что я могу сделать?

— Ну, если кто-то заявится, скажи, что я в душе или ещё где-нибудь медитирую. Вот только был здесь, чай не успел остыть.

— Мне ещё чай заваривать?

— Это я для примера.

— Тупо, — выдал свой вердикт высший. — Но я, конечно, буду тебя выгораживать. Нравишься ты мне, хоть и полный отморозок.

— Спасибо на добром слове.

Я, разумеется, не думал, что инквизиторы следят за каждым семинаристом. Страх перед консисторией был настолько силён, что подавляющее большинство послушников не осмелится нарушить правила внутреннего распорядка. Я же буду действовать нагло и примитивно.

Время поджимало.

Через пару дней мы с Брониславом отправимся в Никополь, а оттуда — в Порт-Архаикум. Я не совсем чётко понимал, какое транспортное средство намерены использовать инквизиторы, но логика подсказывала, что это не Мобильная Крепость. Почему? Да потому что слишком медленно. Эти громадины хорошо защищены и представляют собой настоящие гусеничные города, но они ползают по Пустоши с черепашьей скоростью. А Брониславу, насколько я понял, надо попасть в некое место и провести расследование. Причём мойры хотят быстрых результатов. И я их понимаю. Если человечеству угрожает опасность извне, лучше узнать об этом как можно скорее.

В общем, за два дня я должен решить вопросы, связанные с рудником, чтобы отбыть на Север с чистой совестью. И сегодняшний вечер — краеугольный камень моего замысла.

Так я размышлял, пока не встретился с Брониславом после обеда.

Каратель с улыбкой ждал меня у двери информаториума.

— Изучаешь?

— Изучаю, — серьёзно ответил я.

— Молодец. Идём, покажу одну вещь.

Возражений у меня не было.

Разве что Вжух был недоволен развитием событий — он в последние дни стал чрезмерно любопытным и норовил отправиться со мной в сокровищницу знаний. Пришлось разрешить ему поохотиться на местных голубей.

Мы спустились на уже знакомый подземный ярус, вот только повёл меня инквизитор не на арену.

Череда длинных коридоров, металлические двери…

…В одну из которых мы и зашли.

С первого взгляда это помещение смахивало на арсенал, но… очень странный арсенал. Вместо мечей на стенах висели пистолеты и всякие другие штуки. С некоторыми я был знаком благодаря файлам, открывшимся на второй ступени посвящения. Другие игрушки попадались мне в Пустоши — ими снабжали экспедиционные отряды Мобильных Крепостей. С длинными стволами — это ружья. С короткими, плюс изогнутые рожки — автоматы и пистолеты-пулемёты. А ещё были металлические оружейные шкафы и стеллажи, на которых громоздились коробки с патронами. И всем этим заведовал угрюмый бородатый дядька в графитовой рясе. Мужик был крепким, приземистым и совершенно недружелюбным.

— Чего припёрлись?

— И тебе не хворать, Петрович, — невозмутимо ответил Бронислав. — Вот, хочу немного ученика поднатаскать. Если ты не против, возьму «аллигатора» и пару коробочек к нему.

— Может, сразу дробовик?

— Не будем спешить, — Бронислав приблизился к стойке, за которой восседал Петрович. — Сперва «аллигатор».

— Как скажешь, — буркнул смотритель. — Обычный? Без каббалистики и всего такого?

— Без всего такого, — подтвердил каратель.

Бородач покряхтел, грузно поднялся с кресла и двинулся в направлении оружейных шкафов. Вернулся он с чёрным пистолетом внушительных размеров и двумя картонными коробками. Положил всё это на стойку и пробежался пальцами по клавиатуре уже привычного мне компьютера.

— Записывать на кого?

— На меня.

Смотритель вбил данные в таблицу.

— Не знал, что ты опять берёшь учеников.

— Времена меняются.

Эту реплику бородач никак не прокомментировал.

Бросил только:

— Мишени в углу.

Бронислав кивнул и быстро зашагал к очередной двери, по дороге прихватив пачку больших картонок, расчерченных концентрическими кругами.

За дверью находилось большое помещение с грубыми бетонными стенами. Помещение было вытянутым. Прямо перед нами стояли низкие столики, к одному из которых направился Бронислав. Я последовал за наставником.

— Мы в тире, — каратель положил коробки с пистолетом на столешницу. — Здесь братья занимаются стрельбой. Как ты понимаешь, точность нарабатывается практикой. Ты изучил теоретическую часть, как я тебя просил?

— Да.

— Тогда ответь, что у меня за оружие в руках.

— Пистолет «Аллигатор». Табельное оружие карателей, предназначенное для поражения противника на расстоянии. Модифицируется, как и всё остальное. Общая длина — двести миллиметров. Девятимиллиметровые патроны. В магазине их восемнадцать. Прицельная дальность — сто метров.

— Подготовился, — удовлетворённо хмыкнул Бронислав. — А теперь ответь: в чём преимущество этой игрушки? Ну, если сравнивать с холодняком и… сверхспособностями.

— Пули очень быстрые, — не задумываясь ответил я. — Они летят быстрее скорости звука и точно поражают цель на расстоянии. А хуже всего то, что против них не придумана защита. Практически любой доспех, кроме артефакторного, пробивается без особых проблем. И да, пистолетом может воспользоваться обычный человек. Не одарённый.

— Всё верно, — кивнул Бронислав. Положил «аллигатора» на стол, взял одну из мишеней и направился в противоположный конец зала. — Ты прав, из пистолета может стрелять кто угодно. Для этого не нужно оперировать энергией ки. Поражающая способность выше, чем у кинетиков, пиросов или криомантов. Если не промахиваться, конечно. Более того, тебе не составит труда при наличии денег наладить массовое производство подобных устройств. И что мы получаем?

— Передел власти, — ухмыльнулся я. — Одарённые не выживают. Армия людей, вооружённая этими штуками, легко уничтожит бесов, мет, кинетиков… да и всех остальных.

— И это не самое дальнобойное устройство, — Бронислав прикрепил мишень к стойке, отдалённо напоминавшей мольберт. — Есть ружья, винтовки, автоматы. Где-то выше дальность поражения. Где-то — скорострельность. Мета не сможет уклониться от пули. Пирокинетик не успеет применить Дар и сжечь врага. Прыгун не телепортируется прежде, чем противник нажмёт на спуск.

— Всё это мило, — усмехнулся я, — но вы сами и нарушаете свой баланс.

— Думаешь? — Бронислав направился обратно.

— Конечно. Огнестрел применяется вами. И в Пустоши. На планете его больше, чем десять лет назад. Я читал документы, к которым открылся доступ.

— У нас нет выбора, — отрезал инквизитор. — Чтобы противостоять угрозе, надо быть с ней на равных.

— Это прогресс, — хмыкнул я. — Закон Меча устарел.

Расслабленное выражение сползло с лица Бронислава.

— Не тебе об этом судить.

Слова упали подобно тяжёлым камням.

— Да мне пофиг. Я люблю тварей убивать.

Бронислав успокоился и посмотрел на меня с долей интереса.

— Странный ты парень, Ростислав.

— Какой есть.

Я не соврал. Мне вообще насрать, кто победит в этой крысиной возне. Одарённые, люди… В Разломах водится такая дичь, что этот мир сожрут за пару часов и не подавятся. Здешнее человечество могло бы выжить, будь у них маги моего уровня. Да, железками махать научились, а вот убивать по-настоящему сильных врагов…

Меня не отпускает мерзкое чувство, что я зря трачу время на инквизицию.

Но это не точно.

— Давайте уже постреляем, — нарушил я затянувшуюся паузу. — Мы ведь для этого сюда пришли?

— Для этого, — инквизитор довольно ухмыльнулся. — Смотри…

Из тира я вышел примерно через полтора часа.

За это время Бронислав научил меня заряжать и разряжать оружие, ставить его на предохранитель, досылать патрон в патронник, регулировать флажком скорость стрельбы. Да-да, оказывается из «аллигатора» можно палить короткими очередями по три выстрела. После этого я познакомился с отдачей. Первый же выстрел показал, что пистолет дёргается в моих руках, словно сумасшедший, а пули летят куда угодно, кроме мишени. Бронислав учил меня регулировать дыхание, жать спуск на выдохе, не прищуривать глаз. Вот только отдачу это никак не гасило. И тогда я банально усилил кисти, зачерпнув немного эфира. Процесс пошёл…

Мы дважды просили у Петровича новые коробки.

Чтобы выстрелы меня не глушили, смотритель выдал специальные наушники.

Когда я научился худо-бедно попадать в мишень, Бронислав приволок лист железа и на практике показал, как пули его прошивают. Стрелял инквизитор небрежно, почти не целясь. Приблизившись к листу, мы изучили пулевые отверстия.

— Сплав тот же, что и боевой доспех имперских пехотинцев, — заметил каратель. — Толщина ничем не отличается.

Я прикинул, что будет, если такая пуля врежется в мою духовную броню. Пулемёты не просаживали, испытано во время моего первого знакомства с Бьёрг. А что, если снабдить эту игрушку артефакторными модификациями? С двумя развитыми оболочками… может и убить. С тремя шансы вырастают. А вот после того, как я наращу четвёртый слой… успехов вам, дорогие.

Мощь, конечно, потрясающая.

Не сравнить со стрелами и арбалетными болтами.

А ведь существуют пушки, снаряды… Крупный калибр, так сказать. Те же зенитки, которыми мы отбивались в Пустоши от птерхов.

Что делать, если в меня начнут стрелять из такого оружия?

Доспех на максимум. Плюс — каменный или ледяной щит. Энергии уйдёт прорва, но шансы на выживание появятся. Боги, как я ненавижу слабость! Столько лет в этом мире, а до полного восстановления как до Луны.

Когда мы покидали тир, я неожиданно для самого себя заявил:

— На какой ступени развития мы получаем пистолеты?

Бронислав взглянул на меня без тени насмешки.

— На четвёртом.

— Как его получить?

— Ты не сможешь обойти экзамен на третью ступень. А там… жёстче, чем на вторую.

— Пофиг. Я хочу эту штуку.

— Ну, у меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начинать?

Шутник, мать его.

— С плохой.

— Ты хорош, но не настолько. Вряд ли ты сможешь надеть тёмно-серую рясу без должной подготовки в ближайшие два-три месяца.

— У меня особое мнение на сей счёт. А хорошая новость?

— Она в том, — улыбнулся Бронислав, — что экзаменовать тебя я смогу прямо в рейде. Правда, мне потребуется ещё два человека. Из тех, кто будет с нами.

— Уже лучше, — кивнул я.

Мы с Брониславом расстались на лестнице между подземным ярусом и первым этажом. Инквизитор отправился к себе в кабинет, а я — в информаториум.

До вылазки в имение оставались считанные часы.

Глава 23

Монстры атаковали конвой уже на подходе к руднику.

Как говорится, ничто не предвещало.

На разгрузку мы потратили меньше времени, чем я рассчитывал, а всё потому, что в подвале обнаружился мощный подъёмник. Фиг его знает, как батя это организовал, но мы загнали в туннели три фуры, спустили до уровня колонии Предтеч и вызвали наёмников по радио. Да-да, приёмник у меня в наличии имелся — это я узнал благодаря Фурсовой.

Бьёрг тотчас пригнала колонну из четырёх броневиков, которые мы и забили под завязку всем необходимым.

— Потребуется ещё четыре ходки, — задумчиво произнесла северянка, глядя на то, как её подручные запихивают в багажные отделения последние ящики. — Минимум.

В реальности получилось шесть рейсов.

Я время от времени поглядывал на часы. И понимал, что не зря перестраховался, поговорив с Вейцером. Вернуться в жилой корпус до полуночи — это за гранью добра и зла.

Мы уже начали думать, что груз доберётся до адресата без приключений, но на шестой ходке моё чутьё взвыло, предупреждая об опасности. Когда это случилось, я находился в броневике, которым управлял суровый бородатый детина с косой викинга. В машине также сидели Бьёрг и Варя Фурсова.

Вжух тоже почуял неладное.

Шерсть котоморфа вздыбилась, глаза засветились фиолетовым.

— Я на броню.

Бьёрг посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Зачем?

— Надо. Приводи машину в полную боевую готовность.

К моим словам воительница отнеслась серьёзно. Подозреваю, что кое-какие выводы из недолгого общения успела сделать.

Я выбрался на крышу через люк.

На мне была удобная одежда — джинсы, толстовка, кроссы. Меч у пояса. Рясу и табельный сакс я оставил в усадьбе, чтобы не будоражить умы подчинённых.

Устроившись поудобнее, закрыл глаза и перенёсся в тело хищной птицы, пролетавшей над степью в нескольких километрах от нас.

Ага, так и есть.

Несутся.

Честно говоря, я таких существ в прежней жизни не встречал. Да и не упомнишь всех монстров, разломы постоянно преподносят сюрпризы. В Малом Бестиарии их тоже не замечал…

А несутся, потому что скользят над землёй. Несут себя аки плоские листы фанеры над Парижем. Визуально звери напоминали скатов, только очень больших и с огромными зубастыми пастями. Когда они двигались, ветер пригибал траву, настолько высокими были скорости. Скаты светились зелёным, их очертания слегка колебались, а сзади тянулись длинные хвосты, что вынудило меня вспомнить о ещё одной неприятной зверюге — королевской кобре.

Поразмыслив, я всё же решил обозвать монстров скатами.

Летели вражины ровным косяком, выставив на остриё атаки самую злобную и здоровенную особь.

Мне эти ушлёпки очень сильно не понравились. Хищники явно охотились за нами, крыльев у них не было, зато попахивало потусторонней магией. Прикинув расстояние до ворот крепости, я пришёл к выводу, что мы не успеем. Да и не очень-то мощные у Бьёрг ворота, снесут их вместе с нашей колонной — и глазом не моргнут.

— Что там? — белая голова наёмницы высунулась из люка.

— Скаты, — просто ответил я.

Твари уже оформились в точки и продолжали увеличиваться в размерах. Правда, точки эти располагались низко и практически сливались со степью — хищники неплохо так мимикрировали.

Бьёрг приставила к глазам полевой бинокль.

Быстро оценила обстановку и рявкнула:

— Круговая оборона! Пулемётные турели — к бою! Цель на три часа!

Хитрожопые монстры заходили с солнечной стороны, чтобы красные лучи слепили наших стрелков. Неплохая тактика, но у бойцов рудника есть я.

Вжух перестроился в птицу с острым загнутым клювом.

— Не спеши, — сказал я. — В воздухе можешь проиграть.

Непрерывная циркуляция, прокачка ки по каналам. Внешне я казался спокойным — сидел в позе лотоса на броне, щурился на солнце и готовился к применению своих техник. Справа от меня шевельнулась орудийная башня. Спаренные стволы крупнокалиберного пулемёта развернулись в сторону агрессоров.

Стая издала оглушительный визг, почти на пределе ультразвука.

А в следующую секунду я понял, что клин трансформируется, превращаясь в клещи. Особи на флангах ускорились и выдвинулись вперёд, чтобы завершить окружение нашей группы.

Я ударил кольцевым расширением.

Плотная воздушная струя отшвырнула скатов, сбив строй. Твари недовольно заверещали, попробовали перестроиться, но в этот момент заговорили пулемёты. Я чуть не оглох от крупнокалиберной трели. Вот только… пули прошивали желеобразные туши, вызывали их колебание, но существенного ущерба не причиняли. Монстры обладали устойчивостью к физическому урону. И в моменты попаданий смахивали на полупрозрачный кисель, что намекало на их магическую природу.

Зато против холода у них аргументов не нашлось.

Мне пришлось жахнуть морозом по площади, выбрав в качестве эпицентра альфа-самца. Выглядело это так, словно посреди степи взорвали ледяную гранату. Часть тварей окостенела, покрылась синей коркой и рухнула в траву. Грохот, звон и скрежет. Милые сердцу звуки.

Крайние скаты ухитрились выбраться из зоны поражения, перегруппироваться и пойти на сближение с броневиком на правом фланге. Я, разумеется, не мог такого допустить и ударил по одному из монстров молнией, а второго заморозил. Хищник не успел толком затвердеть, а его уже разнесло крупным калибром на осколки.

Следующая группа вражин попыталась зайти по широкой дуге к борту нашего броневика. Я отшвырнул монстров воздухом, заморозил и с удивлением обнаружил, что неведомая сила потянула их друг к другу.

Столкновение.

Дождь из кроваво-ледяных осколков.

Похоже, в бой вступил кинетик, и я знал только одного человека, способного на такое. Варя Фурсова не собиралась сидеть в кабине сложа руки.

Я закрыл глаза и осмотрел степь на дальнем трансе.

Место сражения выглядело так, словно сумасшедшие великаны вывернули на траву ледяную камеру с куриными потрохами. Мерзость, одним словом.

Колонна продолжала движение, выстроившись в каре. Пулемётные турели больше не разрывали степь своим грохотом, но я знал, что стрелки остаются в башнях.

Трижды меняю птичек-носителей.

И лишь убедившись, что нам ничего не угрожает, открываю глаза.

Мои каналы наполняются живительной энергией, узлы восстанавливаются. А ещё я впитываю силу погибших монстров, которая медленно, но верно укрепляет мою ауру.

Из люка показывается голова Бьёрг.

— Так и будешь сидеть наверху?

Вжух недовольно фыркает, возвращая себе облик кота. Маленький берсеркер недоволен — он так и не сумел никого сожрать.

— Подвинься, — добродушно ухмыляюсь в ответ.

Девушка скрывается в кабине.

А я лезу внутрь, понимая, что допроса восхищённых зрителей не избежать.

* * *

Разгружая броневики, подручные Бьёрг буквально светились от счастья. Шутили, подкалывали друг друга и работали с удовольствием — несмотря на то, что ящиков, контейнеров и мешков было много.

— Дэн, бритвы подвезли!

— Только не говори, что ты сбреешь свою уродливую бороду.

— На себя посмотри, ушлёпок!

Фурсова с улыбкой наблюдала за происходящим.

— Спасибо, что столкнула тех тварей, — сказал я.

Мимо нас пропыхтели два здоровяка — оба тащили по канистре бензина.

— Вряд ли ты нуждался в моей помощи.

Помолчав несколько минут, девушка добавила:

— Ты ведь не расскажешь, как это делаешь?

— Нет.

— Я так и думала.

К нам приблизилась Бьёрг — в неизменных джинсах, берцах и кожаной куртке.

— Я уже объявила народу, что сегодня зарплата будет. Это всё круто, но у некоторых ребят заканчивается вахта. Я составила график отпусков. Вы сможете забрать наверх пару человек?

— Сможем, — заявил я. — Но я хочу знать, сколько у них будет длиться отпуск. И как они планируют вернуться обратно. И какой план по замене.

— Идём ко мне, — предложила Бьёрг. — Чаем угощу. Там и поговорим.

Я вдруг поймал себя на мысли, что ещё не был в жилой части бывшего вулкана — там, где обитали нанятые отцом специалисты. Броневики заезжали по серпантину в одну из рукотворных пещер, защищённую бронированными створками. У меня возникло ощущение, что стены рудника буквально пронизаны лабиринтом тоннелей, лестниц и подъёмников. Сколько же времени потратили мои предки, чтобы превратить бывший вулкан в неприступную высокотехнологичную крепость?

Бьёрг провела нас по одному из ответвлений главного тоннеля.

Ветка врастала в шахту со спиральной лестницей, по которой мы попали на самый верх кальдеры. Ну, почти на самый. Наёмники благоразумно опасались нападения морозных птерхов и прочей летающей жути, поэтому селились в глубине скальной породы. С бронированными панорамными окнами и сложной системой коммуникаций. Склады, ремонтные мастерские, ангары — всё было упаковано в камень. Наверху остались зенитки, солнечные панели и ветряки. А ещё — парочка наблюдательных пунктов, оснащённых хорошей оптикой и видеокамерами.

Жилище Бьёрг оказалось совсем крохотным.

Тесная комнатушка с аккуратно заправленной постелью, шкафом и письменным столом. А ещё здесь имелась радиостанция. И дверь, ведущая в санузел.

— Где кухня? — спросил я, усаживаясь на раскладной стул.

— Прикалываешься, — хмыкнула Бьёрг. — У нас общая кухня, совмещённая со столовой. Готовим по очереди. С дежурствами, и всё такое.

Электрочайник у северянки всё же нашёлся.

Не прошло и десяти минут, как мы сидели у здоровенного окна, пили ароматный напиток и обсуждали текущую ситуацию на руднике.

— Я отпускаю по два человека в месяц, — сказала Бьёрг. — Не катастрофично для безопасности. Сам понимаешь, если сидеть в Пустоши годами без выездов, башню сорвёт.

— То есть, замен нет? — уточнил я.

Бьёрг покачала головой.

— И сколько продлится отпуск? — вступила в разговор Фурсова.

— По разному у всех, — уклончиво ответила северянка. — Зависит от контракта. Некоторые подписывают вахтовые договора и живут на два мира. По полгода. Другие отдыхают по три месяца. Есть и те, кто вообще не возвращается.

— Серьёзно? — я чуть не подавился чаем.

— А ты как думал, — криво ухмыльнулась Бьёрг. — Кто от клана прячется, кто имеет проблемы с законом в разных юрисдикциях… Не от хорошей жизни тут впахивают.

— И как они возвращаются? — меня больше интересовала практическая часть.

— Звонят тебе. Ты их пропускаешь.

— Меня не будет. Я теперь инквизитор.

— Я займусь этим вопросом, — предложила Варя. — Главное, чтобы твой голем их по частям не разобрал.

Ухмыляюсь в ответ:

— Он может…

По ушам ударил сигнал тревоги. Мерзкие звуки, напоминающие о моих экспедициях в Пустошь. Красная лампочка под потолком дополнила натюрморт.

Бьёрг среагировала первой.

Вскочила с места, подбежала к стене и нажала кнопку коммуникатора.

— Архип, что там у нас?

— Приближаются твари. С юго-востока.

Голос дозорного был скрипучим и глухим. Видимо, качество связи на руднике оставляло желать лучшего. Ну, или микрофон допотопный…

Дожидаться подробного отчёта я не стал. Закрыв глаза, переместил разум в степь, по привычке захватив тело одной из местных птичек. Фронтир, мать его. Не соскучишься.

К нам действительно приближались.

Целая орда скатов.

То ли мы перебили разведчиков, то ли монстры обиделись и решили собрать подкрепление. Но к руднику слетались косяки этих существ, причём намерения были очевидно враждебными.

— Скаты, — произнёс я, не отрываясь от наблюдения.

Прикидываю векторы атаки, количество противников, потенциал прокачки. И невольно улыбаюсь — давненько мне так не везло!

— Ты чего? — нахмурилась Фурсова.

Я открыл глаза с безмятежным и счастливым выражением на лице.

— Мне нужно на верхний край кальдеры.

— Ты псих? — изумилась Бьёрг.

— Я с тобой, — заявила Варя.

* * *

Скорость у скатов была очень высокой, но они по неведомым причинам всегда прижимались к земле. То ли особенность строения, то ли хитрая пространственная механика. Я это заметил ещё при первом столкновении с тварями. Так что я не сомневался — эти существа попробуют прорваться через ворота.

Бьёрг раздала указания по коммуникатору, после чего метнулась к встроенному в породу металлическому шкафу и достала… дробовик. Настоящий, помповый. У нас такие были на Мобильных Крепостях, но до использования ни разу не дошли руки. Не отрывая приклада от плеча, воительница начала закладывать патроны в ствольную коробку. Бросила:

— Ближайшая шахта. Прямо и наверх.

Очередная винтовая лестница вывела меня к заглушке люка с электроприводом. Нажав кнопку, я услышал гудение мотора. В образовавшейся щели проступило багровое небо Пустоши…

Вжух первым выскочил наружу.

Я поднялся по вмурованным в камень скобам.

Осмотрелся.

Верхний край кальдеры был неровным, но гладким, вылизанным степными ветрами. Наёмники обустроили здесь тропу, отгородив её с двух сторон толстыми канатами. Заглянув в чашу кальдеры, я увидел крохотную деревянную платформу, паукообразных добытчиков и погонщика-левитатора. Процесс не останавливался даже в условиях надвигающейся опасности.

За моей спиной появилась Варя.

Девушка не соврала — она действительно решила меня сопровождать, а не отсиживаться в пещерных глубинах. Похвально… Надеюсь, не станет путаться под ногами.

Чтобы выйти на юго-восточные рубежи, нам потребовалось обойти треть кальдеры. Я побежал на усилении, так что Фурсова отстала на добрую сотню метров. И это при том, что она находилась в отменной физической форме. По дороге я огибал выросты антенн и зенитные установки — компактные, спаренные, с сидящими в креслах наводчиками… Вот только все эти штуки были бесполезны.

Добежав до участка над воротами, я остановился.

Отсюда было хорошо видно, как к моему руднику стекаются орды плоских хищников.

— Кошмар! — не выдержала Варя, добежав до моей позиции. Голос девушки прерывался от длительной пробежки. — Сколько же их тут?

— Главное — не мешай, — отрезал я.

И приступил к своей извечной работе.

Глава 24

Рудник Володкевичей

У дальних рубежей Фронтира

Варя была уверена, что путешествие и учёба в Европе дали ей возможность повидать разные страны и людей. Сильных и интересных людей, элиту общества. Девушка общалась с высшими одарёнными — бесами, кинетиками, ясновидящими, прыгунами и телепатами. С некоторыми бойцами устраивала дружеские спарринги или тренировалась в одних додзё. Но… юный граф Володкевич разбил вдребезги её картину мира.

Наследница Фурсовых ни в грош не ставила этого паренька. В детстве считала его слабаком. Чуть позже — мрачным и замкнутым типом с наклонностями психопата. Теперь же она осознала, что видит одного из самых мощных воинов… империи?

Вряд ли.

Этого просто не может быть.

И тем не менее, вот он — факт. Варя собственными глазами наблюдала за тем, как с помощью Володкевича наёмники отбили нападение. Тварей было очень много, все они прижимались к земле, но двигались быстро. Буквально скользили над степью. С высоты кальдеры эти создания казались очень маленькими — от силы с монету. И совершенно безобидными…

Вот только безобидных монстров не бывает.

Ростислав встал у самого края, широко развёл руки и начал ими двигать, словно дирижёр в концертном зале. Девушка чувствовала бурление силы. В нескольких десятках метров от её наблюдательного пункта в воздухе начали сплетаться причудливые символы. Не Знаки, как у каббалистов. Нечто совершенно… чуждое. Линии светились, интенсивность свечения нарастала, добавлялись новые штрихи. Сложный узор, такой даже не запомнишь! А потом воздух задрожал и нечто незримое, но жуткое устремилось вниз. Варе почему-то пришла в голову мысль про воздушный пресс…

И этот пресс обрушился на скатов.

С гулом, свистом и невообразимой мощью. Земля содрогнулась, а передовые силы противника буквально расплющило и раскидало во все стороны. Вколотило в степь. Варя увидела расходящуюся во все стороны ударную волну — словно круг на воде. Травы сминались, хищники отбрасывались прочь, врезаясь в своих сородичей и оглашая пространство истошными воплями.

Варя никогда не видела ничего подобного.

Монстры, которые ухитрились выжить, перегруппировались и вновь помчались на штурм рудника. В игру вступили крупнокалиберные пулемёты, но существа пропускали через себя пули и спокойно продолжали движение. В эти минуты Варе казалось, что хищники становятся абсолютно прозрачными…

Символы в небе растаяли.

Володкевич пошатнулся, но устоял на месте. Пару минут восстанавливал баланс, или что он там делал. Варя уж было подумала, что силы графа иссякли, но Ростислав снова её удивил.

Монстры внизу подверглись испытанию льдом.

* * *

Я морозил тварей, а пулемётчики их расстреливали.

Получился неплохой тандем.

В меня потоком лилась энергия, и я с радостью осознал, что стою на пороге очередной трансформации. Если так пойдёт дальше, конечно…

А оно пойдёт!

Твари лезли и лезли.

Я нанёс этой орде мощный урон, применив вязь. Честно говоря, не думал, что получится. В этом мире я ещё не работал с плетениями — они требуют высокой концентрации, да и с недоразвитой аурой за них лучше не браться. Вторая оболочка — это так, по краю.

Но я справился.

Вязь представляет собой сложносоставное заклинание, которое визуализируется, аккумулирует энергию мага, преобразует и выплёскивает на врагов согласно заданным параметрам. Грубо говоря, я могу нанести массовый стихийный урон, отложив его во времени. Идея в том, чтобы не опустошить себя ударом по площади, а постепенно накачать вязь, используя непрерывную циркуляцию. В данном случае, я обрушил на скатов воздушный пресс.

Вот только к воротам потянулись новые особи.

Я заметил, что некоторых тварей подхватывало незримыми руками и швыряло на стену кратера, расплющивая в хлам. Это происходило только с замороженными тварями, которым не достались разрывные пули. Значит, Варя решила помочь…

Заморозка продолжилась, но часть монстров поняла, откуда ветер дует.

Группа скатов оставила фанатичное желание прорваться в ворота и, заложив широкую дугу, ломанулась к стене рудника. Рассыпавшись, группа избежала моего ледяного удара, хотя несколько скатов и попали в зону поражения. Выжившие приблизились к стене, изогнули свои плоские тела и… понеслись вверх! Теперь я видел, что между извивающимися хищниками и неровной стеной есть небольшой зазор — около метра.

— Они идут к нам! — запаниковала Фурсова.

— Вижу.

Ударить по зверям холодом я не мог без риска зацепить одну из пулемётных турелей. Существ было семь-восемь, и я понял, что придётся вступить в рукопашную. И это плохо — внизу продолжало твориться сумасшествие.

— Назад, — приказал я Варе.

И достал из ножен меч, одновременно выстраивая доспех и напитываясь силой.

Первого ската я встретил огненным шаром, который мгновенно прожёг дыру в зыбком теле. Тварь рухнула на тропу и обмякла, но следующая попыталась достать меня хвостом с жалом на конце. Взмах мечом с огненным уроном — и тварь истошно верещит, отдёргивая обрубок.

Бросив взгляд через плечо, я увидел ската, занёсшего жало над Варей. Заморозил, девушка ударила монстра о камни, и тот развалился.

Вблизи скаты оказались довольно тонкими, около полуметра толщиной, но широкими — до четырёх-пяти метров в поперечнике, если считать без хвоста. Пасти оснащены рядами острых клыков, смахивающих на иглы. Одна из таких пастей попыталась оттяпать мне руку, но была наказана огненной вспышкой. Жало я на автомате срубил пламенеющим мечом.

И тут же развернулся к новому противнику.

Ещё две твари переползли через ограждение и бросились на меня. Первую я отшвырнул воздухом, вторую заморозил. Что интересно, покрываясь ледяной коркой, эти штуковины продолжали парить в воздухе. Варя добивала их своей кинетикой.

Второго ската я испепелил шквалом огня.

Плоский слизень отлично воспламенился и осыпался на камни жирным пеплом.

Справа мелькнул изогнутый хвост, но его тут же срезало — Вжух пролетел смертоносной птицей с заострёнными костяными крыльями. И да, эти крылья были подсвечены голубым, так что мой питомец активно пользовался магией. Понемножку воруя и у меня, как же без этого…

Раненая тварь заверещала и тут же попала под удар моего меча.

Дополнительный урон огнём позволял рассекать призрачную плоть без особых проблем.

— Они прорываются через ворота! — воскликнула Варя.

Заморозив последнего врага, я подбежал к девушке и заглянул в пропасть. Внизу творилась жуть. Пулемёты смолкли из-за своей бесполезности, а два или три десятка выживших скатов просачивались сквозь створки. Получалось это у них медленно, но получалось.

Бьёрг, как я подозреваю, готовилась к отражению волны в тоннелях.

Но нет, ещё не время…

Вязи хороши тем, что они легко модифицируются. Я добавил парочку хитрых плетений, усилил всё это эфиром и добился правильного эффекта. Воздушная стихия закрутилась смерчем, вобрала в себя большую часть монстров, оторвала от земли и понесла в степь. Примерно через сотню-другую метров техника развеялась, и скаты начали падать вниз. Для верности я ударил холодом. Сразу после этого заговорили пулемёты, превращая грозных врагов в крошку.

Энергия влилась в меня, напитывая ауру.

Шквал живительной энергии, которую не сравнить даже с эфиром. Я почувствовал, как достраиваются последние элементы оболочки…

Вот только история ещё не завершена.

Четверо скатов ухитрились просочиться сквозь ворота и теперь поднимались наверх по серпантину. Пулемётами их уже не достать, а криокинетиков в распоряжении Бьёрг не было.

Или я не прав?

Чтобы добраться до монстров, мне нужно обогнуть половину кальдеры — именно там, на противоположном краю чаши, заканчивается серпантин. Но твари могут свернуть и в тоннель, перекрытый бронированными заслонками. Надеюсь, эта броня не позволит им пройти дальше — я видел на поверхности створок каббалистические Знаки.

Я не успею.

— Что будем делать? — раздался голос Вари.

Дать ответ я не успел.

Навстречу скатам вышла одинокая фигурка. Я не мог точно понять, кто этот самоубийца. Пришлось остановиться, закрыть глаза и вселиться в мелкую птичку, свившую гнездо на скальном уступе. Птичка повернула голову в нужную мне сторону, и я увидел её правым глазом, что дорогу монстрам заступила Бьёрг.

Волна тварей катилась по серпантину.

Воительница не шелохнулась, не вытянула руку, не начала читать заклинаний. Она просто стояла, широко расставив ноги, а пространство перед ней покрывалось ледяной коркой. Твари уже не двигались, не шевелили плоскими краями, не заносили хвосты для атаки. Они просто замерзали. Насмерть.

— К бою! — прокатился над степью голос северянки.

Тут же в скале распахнулся один из потайных тоннелей, и на дорогу посыпались наёмники. Суровые мужики и крепкие женщины с холодным оружием в руках. Топоры, шестопёры, булавы и молоты. Бойцы понимали, что им нужно добивать обледеневших зверей и не стали брать с собой ничего колюще-режущего. В отряде было всего десять человек, включая Бьёрг, которая разрядила в ближайших монстров дробовик. Сделав два выстрела, блондинка начала перезаряжать ствол, а в это время её подчинённые крушили скатов, наполняя пространство звуками сочных ударов и ледяным звоном.

А я напитывался энергией.

Через несколько минут всё было кончено.

* * *

Открыв глаза, я вернулся в реальность.

Передо мной простиралась неизменная степная панорама, расчерченная секциями окна. Значит, я всё ещё в комнате Бьёрг.

Сколько прошло времени?

Я не знаю.

Где все?

Осмотревшись, я пришёл к выводу, что сейчас раннее утро. Механические часы на руке подтвердили мою догадку — пять часов. Обычно я просыпаюсь в это время, привожу себя в порядок и отправляюсь в консисторию, где меня ждёт Бронислав. Вот только сейчас я неизвестно где, и до кампуса быстро не добраться. Правила уже нарушены, но если я опоздаю на встречу с наставником…

Ноги затекли.

Медленно выпрямляюсь, осматриваюсь. В комнате я один. Варе выделили спальное место в комнате симпатичной рыженькой наёмницы по имени Света, которая отвечала за ремонт оборудования. А Бьёрг, судя по всему, уже проснулась и руководила процессом добычи. Под потолком висел клубок щупалец — это Вжух дожидался хозяина. Не удивлюсь, если во сне котоморф принимает свой естественный облик. Но это не точно.

Потянувшись и хрустнув суставами, я улыбнулся.

Без малого пять часов глубокой медитации — и я полностью настроил и адаптировал под Володкевича третью надэфирную оболочку. Скаты оказались мощными, хорошо напитали меня энергией, и я вновь совершил эволюционный скачок. Теперь по моим каналам эфир циркулирует ещё быстрее, выросла и скорость генерации техник. Для пробы я накинул духовный доспех и укрепил его дополнительными заклинаниями. Мощь. Добавился базовый уровень защиты от стихийных ударов. Иными словами, я могу противостоять местным пирокинетикам и криосам, а также монстрам, которые умеют проводить магические атаки на расстоянии.

И, по идее, должны добавиться другие возможности.

Пробую создать вязь, нивелирующую законы гравитации. Раньше я такое проворачивал, так почему бы и нет? Заклинания, наложенные поверх доспеха, напитались энергией, но в воздух я не взлетел. Зато сумел подпрыгнуть и слегка зависнуть между полом и потолком. Ну, весьма недурно! Ещё предстоит поработать над плетением, но начало положено.

Я продолжил свои эксперименты.

В разумных пределах, стараясь ничего не повредить.

Минут через двадцать я успокоился. Доступные техники работали лучше, в арсенал добавились свежие комбинации. Например, вязь иллюзий. Или шаровая молния, которую можно подвесить и заставить реагировать на движение. Примитивная ловушка, но для монстров в тесных катакомбах — самое то.

Вжух проснулся, спрыгнул на пол и втянул в себя щупальца. Мяукнул, намекая на то, что пора бы уже подкрепиться.

— Потерпи, дружище, — буркнул я. — Скоро завтрак.

Поискав свой меч, я нашёл его на полке, врезанной в каменную нишу. Схватил и быстро пристегнул к поясу. И тут скрипнула дверь.

За спиной послышался голос Вари:

— С тобой всё в порядке?

Щёлкнув последним креплением, я обернулся.

В дверном проёме застыли две блондинки. Варя Фурсова, наша славянская красавица, и суровая воительница Бьёрг. Вторая уже заплела волосы в косу. И да, Бьёрг была на полголовы выше. Зато грудь Вари…

Так, пока не думаем про грудь!

Гораздо интереснее тот факт, что Бьёрг владеет криокинетикой. И ведь не палилась, пока жареный петух не клюнул! Берегла энергию?

— Да, — я шагнул к девушкам. — Надо выбираться отсюда.

— Перед тем, как уедешь, — внесла поправку Бьёрг, — надо поговорить.

— Что опять случилось?

— Ну… — северянка замялась. — Как видишь, нападения монстров участились. На прошлой неделе к нам тоже лезла… всякая дрянь. Ты молодец, здорово нас всех выручаешь. Ребята уже легенды про тебя рассказывают…

— Но? — улыбнулся я.

Длинные заходы мне никогда не нравились.

— У нас заканчиваются боеприпасы, — Бьёрг сразу поникла. — И доставить их может только один человек.

— Кто?

— Перевозчик.

Глава 25

Разговор о Перевозчике отнял больше времени, чем я рассчитывал. Выяснилось, что боеприпасы — это отдельная статья расходов.

И не только расходов.

Доставлять патроны, снаряды и вооружения обычными фурами нельзя. Слишком велики риски нарваться на инквизицию. Все эти действия грубо нарушают Закон Меча и подпадают чуть ли не под редактирование судьбы. Единственный способ избежать наказания — добывать всё, что нужно, с помощью Перевозчика. Этот тип доставляет вооружения через Пустошь. Перекупает в фортах Евроблока и Халифата, загружает в собственную Мобильную Крепость и гонит сквозь опасные земли. Перевозчика не пугает даже Фронтир — он при любых раскладах выполнит задачу.

Проблемы две.

Первая — я никогда не сотрудничал с Перевозчиком напрямую. Сделки заключались моим отцом, а я для Перевозчика — никто. Вторая проблема сводится к стоимости рейсов. Доставки у этого типа… ну, очень дорогие. Прямо космос. Оно и логично, учитывая уровень опасности и потребляемый Крепостью ресурс. Раз уж человек рискует своей жизнью, то не за спасибо. Кроме того, сами боеприпасы у Перевозчика стоят дороже, чем в среднем по Пустоши. Ибо доставляются нелегально. Единственный способ хоть как-то сэкономить — заказать оптовую партию. Загрузить трюмы Мобильной Крепости под завязку, чтобы не переплачивать на ровном месте.

Бьёрг объяснила, что может продержаться ещё пару месяцев, но с поставкой лучше не затягивать. Иными словами, Перевозчику надо позвонить сегодня-завтра. И выдать задаток — половину стоимости груза. Потому что на рейс этот человек тратит в среднем полтора месяца. Плюс закупка нужных боеприпасов по списку.

Список наёмница составила и передала мне.

Километровый список.

С отмеченными в скобочках текущими рыночными ценами и предполагаемой общей суммой.

— Что? — у меня чуть глаза на лоб не вылезли. — Да за эти деньги я могу новую усадьбу купить!

Бьёрг рассмеялась:

— Удачная шутка. Этого хватит на шесть месяцев. Или на семь. Зависит от активности тварей.

К Вратам я добирался в мрачном расположении духа.

Честно говоря, отцовское наследие приносит сплошные убытки. Я не продал ещё ни одной партии крема, а хотелки наёмников уже зашкаливают.

В усадьбе мы приняли душ, переоделись, а потом я представил Варю Фурсову заскучавшему Груту. Девушка продемонстрировала кольцо, и голем принял её, как своего человека.

Да, чтоб вы там себе ни думали, а ванных комнат в моей усадьбе целая коллекция. По одной в каждом крыле и гостевая на первом этаже. Так что мыться вместе с блондинкой не пришлось… а жаль.

Не успели мы выехать на скоростную магистраль, как Варя нарушила затянувшееся молчание:

— Я найду деньги.

— Ты не должна… — начал я.

Девушка нахмурилась:

— Это наши общие проблемы. Я не заинтересована в том, чтобы рудник прекращал работу. На меня ведь распространяются твои договорённости с отцом?

— Безусловно.

— Тогда часть прибыли достаётся Фурсовым. А я — единственный представитель Рода. В общем, мне выгодно тебя поддержать, Рост.

Мы незаметно перешли на дружеский формат общения.

— Рассматривай это как инвестицию, — продолжила юная графиня. — Отдашь с первого транша. Хватит на все долги, не сомневайся.

Вжух впервые за долгое время не пытался расцарапать моей новой знакомой одежду и не мочился ей в туфли. Сейчас котоморф развалился на спинке заднего кресла и делал вид, что не участвует в обсуждении. Питомец был доволен — его покормили замороженной рыбой из партии, которую пригнала Фурсова.

Дальнобойщики ждали нас всю ночь, расстелив кровати в кабинах фур. И ни словом не обмолвились, когда Варя приказала выдвигаться в дорогу. Похоже, это были доверенные люди, молчание которых было куплено ещё отцом Вари.

Я не люблю влезать в долги.

Но Варя права: у меня нет особого выбора. Что ж, пусть будет инвестиция. Я ведь тоже защищаю общие интересы, истребляя монстров и выбивая юной графине убежище в консистории. Каждый вносит свой вклад…

Как и следовало ожидать, я опоздал.

Опоздал не просто на кампус, где я должен жить по своему статусу. Нет, всё гораздо хуже. Я опоздал на встречу с Брониславом. и на пропускном пункте меня уже подстерегали трое наставников в коричневых и графитовых рясах. Одним из этих людей был Александр, боевой куратор моей группы.

— Ростислав, ты задержан, — сурово произнёс куратор. — Братья сопроводят тебя в камеру до выяснения обстоятельств.

— Что? — вскинулся я. — Камера?

— Ты знаешь Кодекс, — Александру происходящее не нравилось, но он выполнял свой долг. — Вряд ли стоит напоминать, сколько дисциплинарных пунктов ты нарушил.

— А мне что делать? — растерянно произнесла Варя.

— Возвращайтесь к себе, госпожа Фурсова, — вступил в разговор пожилой инквизитор в коричневой рясе. — Дальше начинаются внутренние дела консистории.

Меня попросили сдать оружие и отпустить котоморфа погулять. Вжух привык к подобному обращению и не очень-то сопротивлялся, хотя поначалу смотрел на братьев… с плотоядным интересом.

Куратор исчез, а братья повели меня по нескончаемой веренице коридоров в незнакомую часть консистории. Здесь было тихо, коридоры и лестницы не имели окон. Звукоизоляция казалась идеальной. Двери выглядели однотипно — бронированные, чёрные, помеченные порядковыми номерами от одного до десяти. Открывались эти двери по старинке — ключом. Но я почувствовал характерные возмущения эфира и решил на всякий случай прощупать окружающее пространство всезрением. Так и есть — камеры были нашпигованы артефакторной хренью.

— Жди здесь, — распорядился инквизитор в графитовой рясе. Этого мужика я видел впервые, и он мне сразу не понравился. Да и не ряса у него была при ближайшем рассмотрении, а сутана. А это означает, что ко мне прикопался дознатчик. Спасибо, что не тень. — Тебя позовут.

Опять я пропускаю завтрак.

Плохая карма.

Дверь за моей спиной захлопнулась, лязгнул замок. Осмотревшись, я оценил экзекуторские замашки братьев. Ни окна, ни мало-мальски приличной мебели. Керамическая плитка на полу, деревянная кровать, дверь в сортир. Всё. Заглянув за дверь, я удостоверился в наличии унитаза, раковины и крана с водой. Освещалось всё это тусклыми потолочными панелями. Ну, весьма недурной вариант. Видал я за два своих перерождения каменные мешки и похуже. А тут просто санаторий по меркам… да неважно, по чьим меркам.

Скинув ботинки, я завалился на кровать.

Засёк время.

И погрузился в собственные мысли. Теперь, когда у меня выстроена третья оболочка, аура приобретает серьёзный вид. Я могу сражаться с сильными монстрами и заходить в неприятные Разломы. А это означает, что прокачка ускорится. Как ни крути, а за последние месяцы я сделал больше, чем за весь период жизни в имении Володкевичей. Не хватает разве что всяких интересных ништяков из арсенала святош, а для этого надо карабкаться вверх по ступенькам иерархии. У меня созрел план, но сейчас…

Всё может накрыться медным тазом.

А ещё Перевозчик этот…

Незаметно для себя я уснул.

И почему-то переместился в пропылённый и прожаренный пустынным солнцем Варанг, где я застрял лет эдак… много лет назад. Это был один из самых неприятных моментов в моей жизни. Ну, кроме Легендарной Твари. Я зачистил очень сложный Разлом, в котором обитали гигантские саламандры, плюющиеся кислотой. Вернулся в город за наградой, а местный правитель отказался платить. И тогда я пришёл за правителем…

Бой меня ослабил, пришлось сражаться с придворными магами на пределе возможностей.

Но я справился.

И теперь Варанг — вольный торговый город, возглавляемый магистратом.

Во сне я ни с кем не дрался, а просто отдыхал в чайхане. Пил охлаждённый чай сотте, травил байки заезжей наёмнице, а потом эту самую наёмницу… ну, вы поняли. На втором этаже, где можно снимать комнаты на ночь.

Позже налетела песчаная буря и смела Варанг вместе со всеми воспоминаниями. Я погрузился в рёв и шорох песка, из которого начали складываться фрагменты моего имения… Но быстро осознал чьё-то присутствие. Ненавязчивое, почти незаметное, но присутствие. Некто пытался манипулировать моими сновидениями, чтобы вывести на… Даже не знаю, на что.

Работал морфист.

В этом мире есть особый класс одарённых, специализирующихся на проникновении в чужие сны. Морфисты не только лезут в ваши видения, но и могут выстраивать внутри собственные конструкты. Системы образов, монтирующиеся в реальность сна. Я знал о морфистах, но лично с ними не сталкивался.

Признаться, я разозлился.

Сны, мысли человека — это… слишком личное. Сокровенное. И тех, кто на эту… хм… частную собственность посягает, я предпочитаю наказывать.

В моём арсенале есть парочка забытых техник, одну из которых я и применил.

Зеркало.

Отражение чужой атаки, направленной против тебя в сознании. Ментальная, сложная техника. Комбинированная. Но вполне доступная магу, расширившему ауру до третьей оболочки.

Моя усадьба неожиданно превратилась в опасный лабиринт, которым я повёл морфиста в глубину его личных кошмаров. Все попытки создать безопасный конструкт безжалостно пресекались. Одарённый принял облик Вари Фурсовой, но слегка гипертрофированной Вари. С более высокой грудью, стройными ногами и почти без одежды. Мнимая Варя, перед тем как попасть в лабиринт, пробовала затащить меня в постель и разговорить, выстраивая правдивые образы воспоминаний. Сейчас же морфист был вынужден сбросить маску и показать своё истинное лицо.

Я увидел невысокого, чуть полноватого мужчину лет пятидесяти. В тёмно-пурпурной рясе. Что и следовало доказать: меня прощупывал дознатчик.

Прощупывал не очень удачно.

Сейчас, когда я приблизился к нему по чёрному коридору с мигающей вверху лампочкой, то понял, что грозный морфист сжимается, скукоживается, постепенно превращаясь в маленького испуганного мальчика. И этот мальчик обнаружил себя то ли в подвале, то ли в пыльном чулане, где никто не услышит криков и не придёт на помощь.

Я продолжил идти вперёд, превращаясь в отчима брата Иннокентия.

От моих ног к ногам мальчика постелилась длинная, изломанная тень.

— Не надо! — мальчик забился в дальний угол чулана. — Хватит! Я хочу, чтобы это прекратилось!

Делаю ещё один шаг вперёд.

— Перестань! — взвыл брат Иннокентий.

«Зеркало» не только мешало ему оперировать моими снами и коллективным бессознательным, но и отсекало любые попытки сбежать. Разум инквизитора был парализован страхом, что препятствовало использованию Дара.

— ВОН. ИЗ МОЕГО. СНА!!!

Я рявкнул так, что пространство содрогнулось.

Брата Иннокентия как ветром сдуло.

Он свалил сразу после того, как получил разрешение.

Мне же пришлось волевым усилием развеять чары и вырвать себя из цепких фантазмов. Что-то подсказывало: приключения ещё не закончились.

Открыв глаза, я зажмурился: потолочная лампа неприятно слепила. За время моего отсутствия камера не изменилась. Разве что…

За дверью кто-то стоял.

Быстро они.

Лязгнул ключ, проворачиваемый в замке. Спали печати, которые инквизиторы поставили на дверь, думая, что я этого не замечу.

Я даже не шевельнулся.

— На выход, послушник.

В проёме виднелась фигура, облачённая в тёмно-коричневую рясу. Лицо инквизитора показалось мне смутно знакомым.

— Будете жечь на костре? — хмыкнул я, натягивая ботинки.

— Умник, — инквизитор был совершенно спокоен. — За тебя поручились. Считай, повезло.

Вы уже догадались, кого я встретил в коридоре?

Отец Бронислав собственной персоной. Злой, мрачный и невыспавшийся.

— Доброе утро, наставник, — поздоровался я.

— Сейчас четыре часа пополудни, — буркнул каратель. — А у нас с тобой серьёзный разговор.

Кто бы сомневался…

Для начала мы отправились в главное крыло, где я получил изъятые вещи. Сакс, тычковый нож, ножны с родовым мечом и рюкзак с личными вещами.

А вот дальше Бронислав меня удивил.

Никакого допроса, выволочки в кабинете, нотаций и прочей чепухи. Мы даже в консисторию не вернулись. Вместо этого зашагали в сторону главного учебного корпуса, только шёл Бронислав какими-то непонятными закоулками. Раньше я думал, что эти арки и «тупики» упираются в стены старинных домов, которыми была застроена вся консистория, но выяснилось, что это не так.

Двигались мы в полной тишине.

Бронислав никуда не спешил и выглядел вполне умиротворённым. То ли решил что-то для себя, то ли прогнал ки по каналам и восстановился.

— Трудная ночь? — поинтересовался я.

Наставник не ответил.

Достигнув уютной и практически безлюдной аллеи, мы замедлили шаг. Бронислав опустился на скамейку с чугунными ножками и знаком предложил мне сесть рядом. Пожав плечами, я сбросил рюкзак. И с наслаждением устроился на одном из лучших изобретений человечества.

Красиво.

Деревья шумят на ветру, под ногами шуршат опавшие листья. Небо голубое и чистое, воздух свежий. С нашей позиции отлично просматривается пирамида главного учебного корпуса. Прямо зиккурат какой-то, а не семинария.

— Знаешь, почему это здание выстроили в форме пирамиды? — наконец заговорил наставник.

— Без понятия. Косплей под фараонов?

Бронислав добродушно рассмеялся:

— В некотором роде ты прав. Ведь что такое, в сущности, наша организация? Дарвинизм в чистом виде. Сильные карабкаются вверх по головам слабых. Расширяют границы познания, усиливают влияние. Обретают могущество. И уже там, на самой вершине, где-то внутри Супремы, превращаются в небожителей. Диктуют свои условия аристократам, лидерам Великих Домов, королям, императорам… Оттуда все люди кажутся песчинками. И мы порой забываем… для чего всё это.

Инквизитор неопределённо повёл рукой.

Добавил:

— Для чего мы.

— Соблюдать баланс, — заметил я. — Так вы это позиционируете.

— А ты что думаешь?

Врать я не люблю.

— Да пофигу вам на баланс. Есть одарённые, есть люди. Последних надо держать в узде. Чтобы глотки нам всем не перегрызли. Вот и весь глубинный смысл. Отец Бронислав, вы же не будете нести чушь про восхождение к небесам и высшую благодать познания?

— Не буду! — вновь рассмеялся наставник. — Я просто хотел сказать, что мог бы сделать карьеру в Супреме. Предлагали. И связи хорошие имеются.

— Вы не из этих, — я покачал головой.

— А из каких?

— Из тех, у кого есть идеалы, убеждения и прочий мусор в голове. Кабинеты таким не нравятся. Вам подавай пистолет и нож. Чтобы сеять добро и причинять справедливость.

Каратель покачал головой.

— А ещё защищать человечество, Ростислав. Тебе смешно, но так я вижу своё… предназначение. И некое чутьё мне подсказывает… что ты мне в этом деле поможешь.

— Поэтому меня выпустили из камеры?

— Поэтому, — не стал скрывать очевидного Бронислав. — Я пробил индульгенцию. Знаешь, что это? Полный запрет на любые внутренние расследования в отношении членов экспедиции, организованной мойрами. Сейчас тебя не тронут. Но это не значит, что ты застрахован в будущем.

Пауза.

— Ты мне расскажешь, что так перепугало брата Иннокентия?

Я очень серьёзно посмотрел на наставника:

— Он полный психопат, ваш Иннокентий. Боится отчима, чуланов и клоунов с воздушными шариками. Я бы к нему присмотрелся, отец Бронислав. Однажды этому мужику сорвёт планку.

Глава 26

— Слушаю.

Голос на том конце провода был тусклым, бесцветным.

— Потусторонняя сила, — ответил я вместо приветствия.

Пауза затянулась на несколько секунд.

Кодовая фраза была произнесена, и я ждал реакции Перевозчика. Пароль мне передала Бьёрг. Насколько я понимаю, этим же позывным торговец пользуется и за Вратами.

— Кто это?

— Ростислав Володкевич.

На сей раз пауза была дольше. Я даже всерьёз начал опасаться, что Перевозчик уснул или у него остановилось сердце. Но в итоге разговор продолжился.

— Слышал, с твоим отцом случилась беда. Соболезную.

— Принято.

Я позвонил из телефонной будки, расположенной в другой части города. Подальше от духовной семинарии. Ради этого звонка мне пришлось воспользоваться общественным транспортом — не хватало ещё лишнего внимания со стороны Немца. Три станции метро, две пересадки на трамвае и троллейбусе… И вот я нахожусь в районе, который вообще никогда не видел. От слова «совсем». Унылые пятиэтажки, дымящие заводские трубы на горизонте, хмурые люди и полное отсутствие аристократов.

Проезд везде оказался бесплатным.

Никто даже не интересовался моим жетоном — хватало одного вида серой рясы. В метро меня проводили через отдельные турникеты, в трамвае кондуктор проходил мимо, почтительно склонив голову.

А мне начинает нравиться этот прикид!

— Хочешь сделать заказ? — ожила трубка.

— Всё верно.

— Мои тарифы знаешь?

— Если они не изменились.

— У меня ничего не меняется. Слушай и запоминай.

Последовал инструктаж, который здорово напоминал один из шпионских сериалов, транслирующихся по ТВ. Я запомнил всё до последней мелочи и положил трубку.

Чтобы попасть в Церковь Затаившегося на Пороге, я вынужден был потратить ещё один час. Сначала трамвай, потом шесть остановок метро — и вот я выхожу на станции Великих Древних. Монументальная, доложу я вам, станция. Резные колонны, барельефы, отпечаток чего-то доисторического и ужасного… Даже потолочные лампы сделаны в виде щупалец неведомого чудовища.

Мне пришлось задержаться в зале с платными камерами хранения. Здесь я стянул рясу, аккуратно сложил в пакет и запихал в бокс. Закрывалась вся эта история кодовым замком, который нужно было подкармливать монетками. Я забил ячейку на два часа. Этого должно хватить с головой.

Вышел на сторону Площади Предтеч.

Да, здесь мне бывать доводилось. Пару раз. Знаменитые Пространственные Кварталы, раскинувшиеся за Припятью. Чем они знамениты? Ну, сами посудите. Куда не кинешь взгляд — всюду Церковь. Храм Всех Древних, храм Сошествия в Бездну, Церковь Сомнамбулического Кадата и знаменитое святилище Шуб-Ниггурата. И это только самые культовые объекты. Тут есть множество церквушек попроще, в одну из которых я сейчас и направлялся.

Пространственные Кварталы собирали паломников со всей России, благодаря чему Туров и являлся частью Золотого кольца Империи. Возраст некоторых построек перевалил за тысячу лет. Сама Площадь была пешеходной, движение по прилегающим улицам перекрывалось в выходные и праздники. И да, всё это выглядело живописно. Уникальная и довольно зловещая архитектура.

Сама площадь была вымощена брусчаткой.

Если сесть в капсулу канатной дороги, протянутой через Припять, можно увидеть выложенное разноцветными камнями изображение гигантского кракена. В центре высится Шпиль Бездны — чёрный, гладкий, без единого стыка. Говорят, обсидиановый. Не знаю, что верующие подразумевают под «Бездной» — возможно, речь идёт о Пустоши или многомерном пространстве, в котором Предтечи якобы умели перемещаться. Как по мне, это фаллический символ, замаскированный под святыню. Чтобы расширить целевую аудиторию и привлечь женщин!

Церкви, заточенные под культ Древних, образовывали мистическую спираль, которая постепенно расширялась от площади, захватывая всё новые кварталы. Опять же, это видно с высоты и прописано во всех путеводителях по нашему городу. На задворках ютятся всевозможные синагоги, кирхи и православные храмы. Ветхие и печальные в своей ненужности.

Святилище Шуб-Ниггурата выглядит жутко даже средь бела дня. За основу взята пламенеющая готика, но все башни и шпили выглядят сплетёнными то ли из щупалец, то ли из корней мирового древа. Из фронтонов торчат шипы. Слуховые окна кажутся глазами неведомого чудовища. Комплекс мрачный и старый, там гнездятся вороны, а ещё система вентиляции спроектирована таким образом, чтобы в ветреную погоду издавать низкие утробные звуки…

Да, Посредник умеет выбирать места для заключения сделок.

Я обогнул Шпиль, пересёк площадь и углубился в лабиринт кривых улочек, по которым бродили верующие и туристы. Половина — с фотоаппаратами наперевес. Вторая половина — с одухотворёнными и загадочными лицами, на которых было написано, что вот они-то знают, где закопана вселенская истина. Не то что ты, бездуховное быдло.

Церковь Сомнамбулического Кадата нависала над прохожими всеми своими арками и каменными порталами. Насколько я знаю, эту хрень построил испанский архитектор, у которого явно были свои тараканы в голове. Здание держалось на витых колоннах, расширяющихся в арочные своды, а внутрь храма можно было подняться по одной из нескольких винтовых лестниц. Тротуары были проложены прямо под зданием, и всё это складывалось в причудливый лабиринт. Под сводами этого арочного яруса всегда сгущались тени. И там, кстати, нельзя парковаться.

Через десять минут блужданий я выбрался к белокаменной Церкви Затаившегося на Пороге. Здание построили на холме и снабдили целой системой пересекающихся лестниц. Двустворчатая входная дверь была распахнута настежь, а в каменном кругу над ней красовался Ключ — один из сакральных символов Йог-Сотота, повелителя Врат и Перекрёстков. Издалека было видно, что комплекс громоздится в небо уступами и открытыми террасами, на которых летом проводились богослужения. Всюду росли клёны, дубы и берёзы, которые с приходом осени поддерживали атмосферу увядания.

Под ногами шуршала листва.

Я ступил под свод храма и осмотрелся.

Необъятное пространство, гипертрофированные и неестественные пропорции. Создавалось впечатление, что святилище строили не для людей, а для тех, кто гораздо выше ростом. Купол украшала фреска с изображением самого бога порталов — косматой твари, состоящей из щупалец и непонятных отростков. С каноничным оранжевым глазом в центре. Даже не глазом, а оранжевой святящейся дырой, за которой угадывались очертания неведомого.

Интерьер церкви был пугающим и величественным одновременно. Колонны в виде тугих лиан-щупалец, резьба по камню, витражи…

Отец не был верующим, но в детстве мне приходилось бывать в подобных местах. Как правило, по приглашению других аристократов, проводивших обряды венчания или приобщения.

Вдоль западной стены стояли кабинки откровений. Это такие штуки, где прихожане могут излить душу незнакомому человеку, скрытому специальной перегородкой.

Я бросил пятирублёвую купюру в ящик пожертвований и направился к седьмой кабинке, где меня ждал Перевозчик. Открыл дверцу, протиснулся внутрь. По размеру кабинка была сопоставима с будкой таксофона. Внутри обнаружился мягкий пуфик, на который я и уселся. Снял рюкзак, запихнул в небольшую открытую ячейку.

Произнёс:

— Духовная практика — основа всего.

— Нет ничего проще времени, — последовал ответ собеседника.

Кодовые фразы прозвучали.

— Тут есть выдвижной ящик. Передай мне список товаров.

Я выдвинул металлический бокс, вложил в него свёрнутый вчетверо лист бумаги и задвинул обратно. С той стороны раздался характерный шелест.

— Крупный заказ, — констатировал Перевозчик.

— И сроки поджимают, — добавил я.

— Пункт назначения не изменился?

— Прежний.

— Бьёрг руководит?

— Ага.

Щёлкнула кнопка шариковой ручки. Перевозчик что-то записал в блокноте, вырвал лист и закинул в бокс. Коробка выдвинулась в мою сторону.

— Задаток наличными. Оставшуюся часть суммы надо перечислить по указанным реквизитам, разбив на равные доли. Сделаешь это после прибытия товара.

Достав из бокса лист в клетку, я внимательно всё изучил. Пять банков, включая «Транскапитал». Все иностранные, с представительствами в империи. Адреса указаны, но придётся поездить по городу — очень большой разброс. Счета записаны на разных людей.

— У нас с твоим отцом никогда не возникало проблем, — добавил Перевозчик. — Все переводы приходили вовремя. Именно поэтому у тебя есть кредит доверия, Ростислав. Не злоупотребляй. Кинешь меня один раз — и все поставки будут закрыты. Навсегда. Ты меня понял?

— Вполне.

— Что по задатку?

— Принимай.

Я начал выгружать из рюкзака пачки банкнот и по очереди просовывать в контейнер. Деньги пропадали в бездонной пасти ящика, словно их никогда и не было…

Большие деньги.

В этом мире я такие в руках ещё не держал.

Мы с Варей потратили уйму времени, объезжая отделения «Азарот-Банка» и вычищая наличку. Когда я говорил, что за эти бабки можно купить новую усадьбу, то не шутил. И ещё останется…

Судя по звукам, Перевозчик укладывал пачки в кейс или чемодан. Когда мой рюкзак опустел, с той стороны послышался щелчок закрывающихся замков.

— Не пересчитываю, — сообщил мой новый партнёр. — Если…

— Знаю, — с улыбкой перебил я. — Если я тебя обманул, мы больше не увидимся.

— Именно.

За время нашей встречи я так и не увидел человека, с которым имел дело.

* * *

— Третья ступень? — опешил Бронислав. — Ты в своём уме?

— Если я правильно понял, тёмно-серая ряса расширит мои возможности.

— Расширит, — кивнул каратель. — У тебя будет не просто повышенная стипендия, ты перейдёшь на стандартный базовый оклад инквизитора.

— Что ещё?

— Сможешь покидать кампус в любое время, если не задействован в наших операциях. Получишь доступ к стажировке в полевых условиях. Новые вставки в оружие. Выдача табельной тонфы. Расширенный доступ в информаториуме.

— А для чего вам тонфа? Это же просто дубинка.

— Не всегда, мой юный друг, противников надо уничтожать. Иногда стоит задача обезвредить, постаравшись нанести минимальный урон.

— Правда? — я хмыкнул. — И в каких ситуациях ставятся подобные задачи?

— Допустим, нарушителя защищает толпа несознательных граждан, — охотно пояснил Бронислав. — Или приходится работать в местах скопления демонстрантов. Ты пойми, мы не можем настраивать против себя человечество, убивая всех направо и налево.

— Разумно.

— Ну вот. Есть целая классификация зон поражения, удар по которым не приведёт к фатальным последствиям. В лицо, спину и грудь мы обычно не бьём. Или бьём в крайних случаях, когда не остаётся выбора.

— Понял. Так что со сдачей на третью ступень?

Наставник закатил глаза.

— Вот заладил. Тебе не дано. Это экзамен второго года обучения. Бывает, и третьего. Не все сдают с первого раза, между прочим.

— Предлагаю не тратить время на эти прелюдии. Вы в меня не очень-то верили и на второй ступени, отец Бронислав.

Инквизитор смерил меня пристальным взглядом.

— Издеваешься.

— Нет.

Делаю самое невинное лицо.

— Хорошо, — каратель со вздохом начал перечисление: — Рукопашный бой на продвинутом уровне. В два этапа — против послушников своей ступени и против группы вооружённых противников второго года обучения.

— Чем вооружённых? — уточнил я.

— Ножи, палки, кастеты. Не табельные, обычные.

— Уличные бои моделируете.

— Вроде того.

— Хорошо, я услышал. Что дальше?

Каратель продолжил:

— Продвинутое владение саксом. Проверяет наставник, наблюдает комиссия. Демонстрация навыков быстрого восстановления.

— Что это?

— Непрерывная циркуляция. К экзамену допускаются только одарённые второго ранга и выше.

— Всё?

— Нет, не всё, — Бронислав нахмурился. — Ты забыл про теоретическую часть. Устный экзамен по истории инквизиции, криптоисторическим дисциплинам, артефакторике и основам тактики.

— Принято.

— И? — Бронислав смотрел на меня, как на диво дивное.

— Я заявляюсь на сдачу сразу после возвращения из Пустоши. У меня будет достаточно времени в дороге, чтобы перечитать все ваши книжки.

* * *

Церковь Затаившегося на Пороге

Несколькими часами ранее

Закрыв дверь кабины, Перевозчик направился в заднюю часть церкви.

Убедившись, что никто из прихожан за ним не наблюдает, тронул неприметную выпуклость, и часть стены отъехала в сторону. Дверь располагалась в глубокой нише и ничем не освещалась, так что действия Перевозчика остались незаметными.

Шагнув в узкий коридор, освещённый потолочными лампами (секция стены вернулась на прежнее место), мужчина направился к лестнице с крутыми ступеньками и через несколько минут оказался в кабинете настоятеля.

Запершись на ключ, Перевозчик опустился на колени, поставил чемоданчик на каменный пол и прикоснулся к серому, подозрительно ровному квадрату. Сработали каббалистические цепочки, две плиты с грохотом раздвинулись, открывая тайник.

Перевозчик аккуратно положил в тёмное углубление кейс, вновь прикоснулся к панели активации, и плиты с утробным гулом встали на законные места.

Выпрямившись, мужчина достал из кармана пиджака сложенный вчетверо лист.

Развернул, начал вдумчиво изучать, бормоча что-то себе под нос. Это был невысокий, широкоплечий, полностью лысый мужчина, двигающийся с грацией хищного зверя.

Кивнув своим мыслям, Перевозчик убрал листок, подошёл к шкафу и начал переоблачаться.

У настоятеля Церкви ушло ровно три минуты и двадцать две секунды, чтобы сменить деловой костюм на ризу Преподобного Первосвятителя Йог-Сотота.

Повесив на шею амулет в виде кракена, настоятель осмотрел себя в зеркало.

Через полчаса начиналась служба.

Глава 27

Через два дня мы вылетели в Никополь.

Я, отец Бронислав и Вжух.

А ещё мой баул, который я по привычке набил вещами, необходимыми в дороге. Летел я в рясе, с полным набором табельного оружия и родовым мечом в придачу. Что самое приятное, летел бесплатно.

Почему-то вспомнилась Мобильная Крепость.

Экипаж, собранный капитаном Ерофеевым, мне нравился. Приятные ребята. Даже с учётом того, что они меня сдали инквизиции. Объективно — какой у кэпа был выбор? Подставить себя и ребят, нарваться на редактирование судьбы? Он делал то, что должен.

— В Никополе инструктаж, — сказал Бронислав, когда мы спускались по трапу самолёта. — И встретимся кое с кем из отряда.

— Госпожа Аминь?

— Лучше её так не называй. Это для друзей.

— Мне без разницы.

В такси разговор продолжился.

— Полный сбор в Архаикуме, — сообщил Бронислав. — Загружаемся в Крепость и едем в форт. Там пересаживаемся.

— На что?

— Увидишь, — многозначительно ответил инквизитор.

Как и следовало ожидать, в консистории Никополя мы встретились с Дин Айминь. Женщину сопровождал свирепого вида тип в чёрно-синей рясе карателя. Кобуру с пистолетом этот персонаж носил, не особо скрываясь. Стрижка-полубокс, чуть седоватые волосы, аккуратная бородка. Глаза-лезвия. И куча нашивок. Впрочем, даже на фоне этих бойцов отец Бронислав смотрелся эпично. Чёрная ряса, свидетельствующая о достижении десятой ступени, говорила сама за себя.

— Знакомься, — представил мужика Бронислав. — Брат Клавдий, наш кинетик.

Я пожал протянутую руку.

— Твой ученик, Бронислав?

— Он самый.

— Ростислав, — представился я.

— Только не говори, что он заменил Никиту, — Клавдий требовательно посмотрел на командира.

Бронислав вздохнул.

— Да.

— Я же тебе рассказывала, — мягко пояснила Дина. — Особое распоряжение.

— Понятно, — нахмурился Клавдий.

Больше он не произнёс ни слова до самого брифа.

С моим допуском поначалу возникли проблемы, но Бронислав позвонил куда следует и установил временное расширение полномочий. Вжуху на сей раз препятствий не чинили, и котоморф с важным видом сопровождал меня в блужданиях по консистории. Не знаю, как это получается, но после поднятия мной третьей оболочки, питомец значительно поумнел. Стал меньше вредничать и пакостить соседям по общежитию. А вчера я поймал этого ушлёпка на том, что он пробрался в холл первого этажа и смотрел там телевизор. Один. Я так и не понял, как телевизор был включен. И, самое главное, кем.

Инструктаж проходил в малом конференц-зале, на первом этаже консистории. Помимо нашей четвёрки, присутствовал тип в графитовой сутане, который оказался секретарём. С обстановкой нас знакомил брат Лаврентий, глава отдела карателей в Никополе.

— Активность монстров вдоль маршрутов РИ остаётся в пределах допустимого, — вещал брат Лаврентий, пока я боролся со сном. — Новые виды не отмечены, миграция степных пауков закончилась. До Второго Круга сравнительно безопасно. Дальше — никаких гарантий.

Сводка инквизитора напоминала гадание на кофейной гуще. Понятно, что монстры будут держаться подальше от Внутренних Кругов, с которых началось освоение Пустоши. Там их безжалостно истребляют, применяя артиллерию, крупнокалиберные пулемёты, бродячие каббалистические мины и самое грозное оружие — мехов с обученными имперскими пилотами. Но чем дальше разбегаются Круги, тем сложнее охранять периметр. Слишком велика, бесконечно велика Пустошь. Форты встречаются реже, централизованный контроль инквизиции ослабевает, и передовые отряды ведущих стран начинают конкурировать между собой. А ещё ухудшается снабжение.

Выжить у Фронтира непросто.

Слишком много опасных тварей.

И слишком мало боеприпасов, которые нужно экономить.

Доставки в этих районах — явление нечастое. Можно прождать полгода по земному времени, прежде чем увидишь Мобильную Крепость, загруженную снаряжением, провиантом, снарядами и патронами. Вот поэтому и ценятся на дальних рубежах одарённые. В особенности — геоманты и криокинетики.

— Всё, что вам потребуется в экспедиции, — продолжил Лаврентий, — отправилось в Форт Джексон ещё на прошлой неделе. За этим проследили наши коллеги из Лондонской консистории. Думаю, снаряжение прибудет раньше вас… дня на три-четыре.

— Из Нового Бристоля? — уточнила Айминь.

— Именно, — подтвердил Лаврентий.

Бронислав довольно кивнул.

Между ним и Айминь состоялся непростой разговор по поводу задержавшегося согласования поставки. Но Бронислав успел. И это несмотря на то, что его отвлекали занятия со мной, а ещё приходилось выезжать на рейды и оформлять отчёты.

— Замечу, что Форт Джексон стоит на самой границе изведанных пространств, — сказал Лаврентий, смерив нас тяжёлым взглядом. — Если у вас возникнут проблемы… мы просто не успеем выслать подкрепление.

— Выбора нет, — отрезал Бронислав. — Таково решение Кормчих.

Лаврентий понимающе кивнул.

И начал выдавать техническую информацию:

— Отправление из Архаикума сегодня, в двадцать три ноль-ноль. Мобильная Крепость под командованием капитана Троцкого стоит в четвёртом доке. Экипаж набран, погрузка идёт полным ходом. Никто не будет вас ждать, если опоздаете.

— Как называется Крепость? — спросила Айминь.

— «Ангара», — ответил Лаврентий. — Это не лучший экипаж Волков в плане комплектации одарёнными, но… Они очень быстро доставляют грузы по внутренним Кругам. И других экспедиций в ближайшие пару недель не предвидится.

— Всё норм, — заверил Бронислав. — Они не лучше и не хуже остальных.

Когда мы покинули конференц-зал, я задал прямой вопрос учителю:

— А как вы планируете добраться в Порт-Архаикум к одиннадцати вечера? Это нереально.

Айминь звонко рассмеялась.

— Что? — я посмотрел на азиатку. — Вы и сами знаете, что поезда так быстро на север не ходят. А самолёты в середине сентября забиты под завязку.

Тут уже не выдержал Клавдий:

— Бронислав, ты бы уделил больше времени на просвещение.

— Артефакты! — догадался я. — Вы научились строить порталы!

Дин продолжала смеяться, пока Бронислав вёл нас к станции метро.

Учитель был немногословен:

— Ты ещё убедишься в обширных возможностях инквизиции, мой юный друг. Следуй за нами и не задавай лишних вопросов.

Охранник метрополитена покосился на котоморфа, но ничего не сказал. Чёрная ряса Бронислава внушала рядовым государственным служащим мистический ужас.

А вот дальше начали твориться удивительные вещи.

Начну с того, что поехали мы вовсе не к пассажирскому аэропорту, как я предполагал. Самым простым решением было заявиться на регистрацию, показать свои жетоны и выкинуть четверых пассажиров из очереди на посадку. Вот только инквизиторы — ребята серьёзные. Это не их уровень.

Мы пронеслись по тоннелям, разменивая станции, пересели на другую ветку и отправились к чёрту на рога. В Никополе я бывал нечасто, но даже этих знаний хватило, чтобы понять — Бронислав покидает цивилизованные районы. Название станции «Кудрино», на которой мы вышли… это вообще что?

Выбравшись из-под земли, мы оказались в окружении новостроек, а с трёх сторон всю эту бетонную красоту обступил лес.

Бронислав уверенно двинулся к ближайшей парковке, где нас ждал чёрный микроавтобус с тонированными стёклами, блатным номером «13» и гербом инквизиции на борту.

— Загружайтесь, — велел наставник.

Дверь бесшумно уползла вбок, повинуясь прикосновению Бронислава.

Водительское кресло отсутствовало. Я сразу понял, что микроавтобус беспилотный — там не было водителя и руля. Мы запихнули баулы в багажные отсеки под крышей и расселись на мягких диванчиках. Дверь автоматически закрылась, и Бронислав приказал:

— Пункт базирования.

Беспилотник плавно тронулся с места.

Вырулив на трассу, микроавтобус разогнался до сотки, перескочил на аристократическую линию и увеличил скорость вдвое. Мы неслись, как сумасшедшие, но линия оказалась безлюдной. Не прошло и десяти минут, как жилые многоэтажки остались позади, а трассу обступил густой сосновый лес. Ещё через пять минут беспилотник притормозил, лихо вписался в поворот и помчался по боковому ответвлению. Фиг его знает, обозначена ли эта магистраль на картах, но спустя некоторое время деревья расступились, а мы подъехали к сетчатому забору с откатными воротами и боевыми големами в роли охранников. Створки раздвинулись, големы безучастно проводили нас взглядами.

За забором простиралась взлётно-посадочная полоса.

А ещё — три ангара и небольшое приземистое здание, утыканное антеннами.

Беспилотник припарковался у здания, мы забрали свои вещи и выгрузились.

В начале взлётно-посадочной полосы стоял небольшой частный самолётик с вездесущей символикой инквизиторов. Именно туда мы и направились, шагая по расчерченному на сегменты бетону.

— Впечатляет? — бросила через плечо Айминь.

— Есть немного, — признал я. — Но сомневаюсь, что вы переплюнули главу местного клана.

— Поверь, переплюнули, — впервые за долгое время присоединился к разговору Клавдий. — У нас самолёты… немножко другого качества.

Мне ещё не доводилось летать частным самолётом. Выглядел он миниатюрной копией пассажирского, но с более острым носом и загнутыми вверх крыльями.

Поднявшись по трапу, мы оказались в компактном салоне с мягкими креслами и столиками. Здесь нас поджидало новое действующее лицо — инквизитор в графитовой рясе, совершенно седой, но с усами. Необычная внешность, усы сейчас не в моде.

— Опаздываете, — хмыкнул инквизитор.

— В метро пробки, — пошутила Айминь.

— Нехорошо, Олаф, — покачал головой Клавдий. — Мы же не умеем телепортироваться.

— Бедняги, — Олаф притворно покачал головой. — Как я не подумал.

Я сразу забросил наверх свой баул.

Вжух вальяжно направился по проходу, принюхиваясь и присматриваясь к новому месту.

— Кот? — удивился скандинав.

— Особый кот, — Бронислав открыл багажное отделение. — Из Пустоши.

— Его зовут Вжух, — сказал я, усаживаясь напротив Олафа.

— А ты наш провидец, — во взгляде усатого не было отторжения, только любопытство. — Я слышал, что Бронислав рекрутировал зелёного новичка, но чтобы серая ряса…

— Ты в курсе, что он взял ступень за несколько дней? — ввернула азиатка.

— Да мне без разницы, — отмахнулся Олаф. — Бронислав за него ручается, а это главное.

— Настолько мне доверяешь? — в соседнее кресло приземлился наставник.

— Будто не знаешь сам! — Олаф добродушно рассмеялся. — После той операции в Лаосе я ни слова не скажу, даже если ты приведёшь обезьяну с ирокезом на голове.

Пока мы трепались, трап откатили.

Люк закрылся автоматически.

— А пилоты тут есть? — осторожно поинтересовался я.

— Начал соображать, да? — похвалила меня Айминь. — На самом деле есть.

— Только они из наших, — добавил Клавдий.

Через полчаса мы уже поднимались в воздух, оставляя далеко внизу пригороды Никополя и зелёное море тайги. Вжух запрыгнул ко мне на руки и уставился в иллюминатор.

— Как ты заполучил полиморфа? — нарушил тишину Олаф.

— Я его освободил.

— Даже так… — скандинав уважительно кивнул. — Они сильно привязываются к хозяину. Я бы даже сказал, почище собак. Но помни, что котик будет развиваться вместе с тобой. Умнеть, матереть. У вас теперь духовная связь.

Это я понял и без ценного мнения инквизитора.

Во время сражений Вжух тянул из меня энергию, но делал это аккуратно, дозированно. А ещё он научился обмениваться образами, причём я для этого не прилагаю усилий. Питомец просто считывает то, что я не скрываю ментальными блоками.

Уши заложило.

Мы продолжили набирать высоту, пока не поднялись в заоблачную высь.

— Я хочу есть, — заявил Олаф.

— Это тебе не бизнес-джет, — ухмыльнулся Бронислав. — Поищи что-нибудь в холодильнике. И нам принеси.

— Да там ещё печеньки должны быть, — вспомнила Дина. — Идём, я помогу.

— И послушника с собой прихватите, — буркнул Клавдий.

Начинается.

Дедовщина, игра в опытных боссов и вот это вот всё. Ладно, посмотрим. Если дальше события будут разворачиваться по данному сценарию, придётся ставить ушлёпков на место.

Мы двинулись в переднюю часть самолёта, примыкающую к кабине. Там обнаружились технические помещения. Туалет, запертая дверь без маркировки и небольшой кухонный отсек. Судя по встроенной варочной панели и электродуховке я понял, что в самолёте можно хоть кругосветные путешествия совершать. Имелись шкафчики, холодильник, микроволновка, мойка для посуды. Всё — эргономичное, компактное, встроенное и выдвигающееся. Чем-то напомнило автодом одних моих знакомых, скитающихся по стране в свободное от экспедиций время.

Олаф сразу полез в холодильник.

Мы с Айминь принялись изучать содержимое шкафчиков.

— Ты не обижайся на Клавдия, — азиатка достала несколько упаковок с крекерами. — Он ещё не в теме.

— О чём ты? — невинно поинтересовался я.

— Не коси под дурачка, — китаянка набрала воду в электрический чайник, сунула его в неприметную нишу и щёлкнула кнопкой. — Мы все понимаем, что абы кого Кормчие не пропихивают в экспедиции.

— Тем более, Чертёжник, — добавил Олаф, извлекая консервные банки с тунцом и шпротами. — Я вообще не верил в его существование, пока Броня не сказал.

— Броня? — хмыкнул я.

— Так мы иногда Бронислава называем, — пояснила Айминь. — Только ему не говори.

— Ладно.

Пока закипала вода, мы раздобыли кружки и начали раскладывать по ним чайные пакетики. В одну из кружек Дин всыпала по ложке сахара.

Вжух, почуяв запах рыбы, припёрся на кухню и начал мяукать.

Вот же засранец!

Косплеит под обычного кота, упырь ненасытный…

— Надо твоего котика покормить, — спохватилась китаянка.

— Он рыбу любит, — сказал я. — Свежую или замороженную. А ещё соевый соус.

— Чего? — охренел Олаф.

— Поищи соевый соус в холодильнике, — попросил я. — И станешь его лучшим другом на время экспедиции.

Скандинав приступил к поискам.

В морозильнике обнаружилось замороженное филе тунца. А ещё — скумбрия. Соуса не было, но в верхней части холодильника стояла баночка с горчицей.

Вжух истошно замяукал.

— Разморозить надо, — задумчиво проговорил Олаф.

— Не обязательно, — я забросил заледеневшую скумбрию в большой пластиковый контейнер и поставил на пол. Вжух тотчас расширил пасть, отрастил длинные клыки и с хрустом набросился на угощение.

— Троглодит, — вырвалось у Дины.

— Я так его и хотел назвать поначалу.

Мы ещё не успели доделать бутерброды и заварить чай, а полиморф уже расправился с нашими рыбными запасами. Ни костей, ни голов, ни льда не осталось.

Вот только мяуканье продолжилось.

— Что опять? — возмутился Олаф.

— Горчица, — догадался я.

Китаянка взяла маленькое блюдечко, выложила туда немного горчицы из банки и поставила перед котом. Вжух понюхал и в один присест всё слопал. Как говорится, не поморщившись.

— Жесть какая-то! — восхитился Олаф. — Дадим ещё?

Котоморф предсказуемо не успокоился до тех пор, пока не слопал всё содержимое баночки. Тем временем, заварился чай. Мы разлили кипяток по кружкам, сложили бутерброды, печенье и крекеры на подносы, а затем перетащили угощение в салон. Только сейчас я понял, насколько сильно проголодался.

Под потолком включился плоский экран.

Я думал, что это телевизор, но экран транслировал карту России с пунктирной линией, пролегающей между Никополем и Архаикумом. Вдоль пунктира двигался крохотный самолётик. Очуметь. Таких технологий на бортах пассажирских авиакомпаний я не видел. Опять компьютеры…

— Ошибки нет? — я заметил, что самолёт успел покрыть треть расстояния до пункта назначения. — Что со скоростью?

— Никакой ошибки, — ухмыльнулся Бронислав, потянувшись за бутербродом. — Это артефакторный самолёт с доработанными двигателями.

— Жрёт, конечно, — добавил Олаф. — Говорят, расход топлива сумасшедший.

— И да, мы летим через стратосферу, — улыбнулась Айминь. — На тот случай, если ты не заметил.

Я бросил взгляд в иллюминатор.

И прифигел.

По ту сторону герметичного стекла простирался… космос.

Глава 28

Доки находились чуть в стороне от таможни, и загоняли туда исключительно Крепости, нуждающиеся в починке. Как это и было с «Ангарой», вернувшейся три месяца назад из очень тяжёлой экспедиции. Всё лето шёл ремонт. Докеры поменяли часть обшивки, перебрали ходовую, подлатали корд и улучшили орудийные башни. Вот почему я не видел в августе открытых контрактов по «Ангаре» — Крепость намертво застряла в доках.

Наш самолёт, игнорируя все правила Дома Волков, совершил посадку прямо на клановом аэродроме. Процедура досмотра — это не для нас. Бронислав пёр как носорог, а чиновники и агенты СБ расступались перед ним как море перед Моисеем.

К взлётной полосе подъехал небольшой электрокар, в который мы закинули наши баулы. Сами же двинулись пешком, благо идти было всего-ничего.

Врата были столь огромны, что просматривались из любой точки Архаикума.

Наш путь пролегал через поле аэродрома, какие-то ангары, склады и здоровенные металлические конструкции. Мы пересекли полотно «железки» и оказались в сердце нездоровой суеты. Мимо с рёвом проезжали автопоезда, утробно ухали исполины-механикусы. Краны перетаскивали с места на место опечатанные контейнеры с волчьими мордами на бортах. Высоко в небе плыл грузовой дирижабль, его винты рубили промозглый осенний воздух.

Вжух, устав перебирать лапками, отрастил крылья и взмыл в свинцовое небо. Пахло дождём, и первые капли уже срывались на наши головы.

Склады закончились.

Мы попали в область сухих доков, представляющих собой чудовищный, серо-стальной лабиринт. Часть доков имела открытую архитектуру, другую часть упрятали под ангарные крыши. И все эти конструкции создавались таким образом, чтобы вместить Мобильную Крепость и подогнать к ней спецтехнику.

Разумеется, лабиринт перемежался лесом кранов и надземными переходами, по которым могли перемещаться ремонтники.

— Валерий на связи, — сказал Бронислав.

— Где они? — заинтересовалась Айминь.

— Уже заселились. Ждут нас в кают-кампании.

Миновав КПП с серьёзными ребятами в штатском, мы углубились в переплетение теней и балок. В одной из серых стен обнаружилась дверь. Навстречу Брониславу шагнул человек в твидовом костюме и осеннем плаще.

— Ваше Преосвященство, — мужик почтительно склонил голову. — Такая честь для нашего Дома… Разрешите проводить вас на борт Крепости.

— Разрешаю, — буркнул Бронислав.

Мужик прикоснулся к активной каббалистической зоне, что-то щёлкнуло, и дверь разлетелась на десятки плашек, втянувшихся в пазы.

— Прошу следовать за мной, — клановый чиновник шагнул в открывшийся проём.

Узкий тамбур, десять лестничных пролётов с крутыми ребристыми ступеньками, очередная дверь с поворотным колесом — и мы на огороженной платформе, расположенной на уровне пятого этажа.

Передо мной стояла «Ангара».

Бронированное чудовище высотой с семиэтажный дом, если считать с надстройками и орудийными башнями. Одна только гусеничная база могла легко передавить большинство особняков туровской знати. Я бы сказал, по размеру этот монстр ничем не уступал «Селенге». Даже превышал. В ширину, во всяком случае. Уверен, эта Крепость проигрывает в маневренности современным аналогам, но может поднять на борт больше людей и грузов. Да и броня явно потолще.

— Капитан Троцкий предупреждён, — сообщил чиновник. — Мы внесли исправления в маршрутный лист, так что вы попадёте в Форт Джексон без особых проблем.

Айминь хмыкнула.

Нельзя бросаться такими фразами, пока не вернёшься из Пустоши.

— Благодарю, — с непроницаемым выражением лица ответил Бронислав. И двинулся вперёд по пандусу, который мог поспорить по площади с целым причалом.

— Багаж доставлен в каюты! — прокричал нам вслед чиновник.

Вжух незаметно приземлился мне на плечо.

Втянул крылья, когти и клюв.

Уменьшился в размере.

Не могу понять, как он это делает, хоть убейте. Ладно эти его трансформации… Но пожрать тушу монстра или несколько трупов? Регулировать свои габариты, уменьшаясь или увеличиваясь в два-три раза? Это за гранью добра и зла. Хотя… подобными свойствами обладали некоторые фамильяры наших архимагов. Вот только фамильяр — это не живое существо в классическом понимании. Это магическая тварь, поддерживаемая заклинаниями и аурой волшебника, который её привязал. А порой и «с нуля» создавались весёлые зверушки, но это высший пилотаж.

Я не имел своего фамильяра.

Не потому, что не мог. Просто никогда не испытывал тяги к домашним питомцам, пусть даже и наделённым полезными свойствами. А сейчас… Наверное, старею.

Леса уже сняли.

Крепость была подключена к доку силовыми кабелями и заправочными шлангами. А ещё я заприметил здоровенный рукав, по которому поступала техническая вода. Значит, питьевая уже в цистернах.

Мы обогнули вилочный погрузчик и вошли в ярко освещённый тамбур, в котором кипела работа. Големы и члены экипажа растаскивали ящики, тюки и коробки с провиантом. На нас, разумеется, косились. Особенно на Бронислава, ведь чёрная ряса карателя внушает страх кому угодно.

Знакомых экспедиторов я не встретил, но это ничего не значит. В разгрузке участвовали преимущественно големы, которых на Крепостях пруд пруди.

Нам навстречу шагнул мужик в белой форме.

— Старпом Чернышев, — представился мужик. — Капитан поручил мне встретить вас, господа инквизиторы, и провести в жилые отсеки.

— Рад знакомству, старпом, — Бронислав пожал Чернышеву руку. — Ведите.

Дальше началась привычная картина.

Архитектура у всех Крепостей плюс-минус одинаковая. Трапы, коридоры, тамбуры. Всё узкое, тесное, предельно функциональное. Это не круизный лайнер, здесь можно идти только друг за другом и следить за тем, чтобы не удариться головой о что-нибудь, выступающее из переборки. Подозреваю, что та же фигня на субмаринах, где нужно экономить каждый квадратный сантиметр.

Нас заселили в каюты по двое.

Кто был моим соседом, я так и не понял. Возможно, один из экспедиторов. Айминь выделили койку на противоположном борту, она делила жилое пространство с кем-то из женщин. Что ж, это и есть суровая правда дальних экспедиций. Если ты не капитан и не бортовой ясновидец, приготовься жить в тесноте. Экипаж Крепости не получится разместить эффективно, выделяя каждому персональные апартаменты…

— Осваивайся, дружок.

Я нагнулся и погладил котоморфа за ухом.

Питомец довольно заурчал.

Баул, как и было сказано, ждал меня у порога.

Вещи я научился раскладывать оперативно. Годы практики, как-никак. Первым делом выставил лоток в санузел, который здесь имеет выход на две смежных каюты. Соответственно, две двери. С блокировкой, если кто-то моется или сидит на унитазе. Интересная система, на «Селенге» такого не было. Уже очевидно, что санузел будет занят в пересменки и часы пик, когда людям нужно пообедать или подготовиться ко сну.

К счастью, в нижнем углу двери обнаружился крохотным люк для домашних питомцев. На Мобильных Крепостях многие экспедиторы заводили себе зверушек. Кто от скуки, а кто от одиночества.

Кают-компанию я отыскал сам, ориентируясь по указателям. Для этого мне пришлось спуститься по трапу на одну палубу вниз и перейти на противоположный борт Крепости.

Вжух семенил рядом, с любопытством осматривая новые владения.

Едва переступив порог, я понял, что число карателей увеличилось. Появились незнакомые лица, среди них была и женщина. Не Айминь. Смуглая кожа, курчавые с проседью волосы. Мулатка, но сильно постаревшая. На вид — около пятидесяти. Эта особа носила антрацитовую рясу, а копну волос собирала в гульку.

Ещё был парень в графите, лет тридцати, и суровый дядька в чёрном. Да-да, я впервые увидел чёрный янтарь на ком-то, не считая отца Бронислава. Этот тип носил длинные волосы, собранные в хвост. Парень выглядел ухоженно и предпочитал короткую стрижку.

— Разрешите представить вам нового провидца и моего ученика, — нарушил воцарившееся молчание наставник. — Послушник Ростислав.

— Вторая ступень, — констатировала женщина.

Помимо крутых ряс команда Бронислава выделялась большим количеством нашивок, в которых я ещё не научился разбираться. У меня, например, нашивок не было. Ни одной.

— Кот? — нахмурился суровый дядька.

Убейте себя об стену.

— Народ, выпустите пар, — улыбнулась Айминь.

Кают-компания была изогнута с одной стороны, повторяя излом корпуса. И да, здесь было аж два обзорных иллюминатора, упирающихся в серую стену дока. По сигналу тревоги, естественно, надвинутся заслоны.

Помещение спроектировали грамотно.

Деревянные панели, репродукции художников-маринистов на стенах, мягкий уголок, книжные полки, телевизор. Который был подключён к видеомагнитофону. На Мобильных Крепостях, чтоб вы понимали, собирались внушительные коллекции книжек и видеокассет — делать-то в перерывах между вахтами особо нечего. Иногда капитаны устраивали обмены между собой, когда от одних и тех же фильмов начинало тошнить.

А ещё тут размещались обеденные столы.

И проектор, если кому-то приспичит крутить диафильмы.

Сейчас, когда я получил доступ к Тайной Сети и узнал правду о компьютерах, все эти технологии казались безнадёжно устаревшими. Словно и не Крепость это, одна из самых продвинутых разработок человеческой расы, а какая-нибудь первобытная пещера.

— Вот что, — Бронислав поднялся из кресла в углу и обвёл тяжёлым взглядом подчинённых. — Я хочу, чтобы любые претензии были высказаны сейчас. Кто сомневается в моей компетентности по подбору людей в рейды… Прошу. Встаньте и обозначьте свою позицию.

На лице инквизитора появилась зловещая ухмылка.

В отсеке повисла тишина.

Потом заговорил длинноволосый каратель в чёрном:

— Бронислав, ты знаешь, мы доверяем тебе безраздельно. Но, согласись, это необычный рейд. Мы рискуем головой, отправляясь столь глубоко в Пустошь. И будет справедливо, если ты дашь… хоть какие-нибудь объяснения.

Наставник выдержал взгляд длинноволосого.

— Ты прав, Валерий. Будет справедливо. Поэтому сейчас вы все меня выслушаете, не перебивая. Пункт первый: Никита больше не провидец. Он отступник, подвергшийся отлучению и редактированию судьбы. Пункт второй: Ростислав здесь не по моей воле. Включить этого парня в состав экспедиции пожелал Великий Чертёжник.

При упоминании легендарного Кормчего послышались шепотки.

— Да, он существует! — рявкнул Бронислав. — Чертёжник вышел со мной на связь, отдал приказ, и я его выполняю. Третий пункт: у меня есть интуиция. И эта интуиция подсказывает, что Рост не будет бесполезным балластом. Я видел этого парня в деле, он… весьма неплох. Вы верите моей интуиции, братья и сёстры?

Инквизиторы согласно закивали.

— Я сделаю всё, чтобы сохранить жизни своим людям, — завершил краткую речь наставник. — Это мой ученик, я несу за него ответственность. Вопросы?

Больше вопросов не было.

— Очень хорошо, — кивнул Бронислав. — Я назначен главным рейдером, моим заместителем будет Валерий. Кандидатура устраивает всех?

Снова молчание.

— Утверждено, — заключил наставник. — Я прошу оказывать новичку помощь, поддерживать советами и участвовать в обучении. Послушник Ростислав подал заявку на третью ступень посвящения, и я уверен, что он справится с поставленной задачей.

— У него нет допуска к огнестрелу, — заметила Айминь.

За всё время нашего разговора никто из членов экипажа не появился в кают-компании. Подозреваю, что кэп получил распоряжение не мешать нашей планёрке.

— Нет, — покачал головой Бронислав.

Пришлось вмешаться:

— Я не думаю, что допуск мне понадобится.

Инквизиторы дружно повернули головы в мою сторону. В глазах большинства читалось: недоумок. Рассчитывать в Пустоши только на свой Дар? Против всех этих монстров, вылезающих из Разломов? И да, у меня серая ряса.

— При всём уважении, — сказала пожилая негритянка, — но ты отдаёшь себе отчёт в том, куда попал?

Бронислав добродушно хмыкнул:

— Асаби, он в одиночку уничтожил туннельщика.

Женщина осеклась.

— Факт подтверждённый, — добавил наставник. — Куча свидетелей. Это случилось во время возвращения «Селенги» с Фронтира.

— Это меняет расклад, — тридцатилетний парень взглянул на меня с уважением. — Ты ходил в дальние экспедиции?

— Случалось, — уклончиво ответил я.

— Уничтожил туннельщика? — очумел Клавдий. — Но ведь он… провидец?

— Не обязательно говорить обо мне в третьем лице, — жёстко произнёс я. — Провидец, но у меня есть и родовой Дар.

— Пирокинетик, — подсказала Айминь. — Я успела почитать твоё досье, послушник.

Улыбаюсь в ответ.

— Пирокинетик не способен завалить туннельщика, — покачал головой Валерий. — Даже на третьем ранге.

— Но он это сделал, — отрезал Бронислав. — Как — я не знаю. И сильно сомневаюсь, что этого парня тянет откровенничать с нами.

— С кем ещё разговаривал Чертёжник? — нарушил затянувшуюся паузу Клавдий. — Может, он снится кому-нибудь в последнее время?

— Он ни с кем не разговаривает, — покачал я головой. — Только письма пишет.

Вновь — изумлённые взгляды.

— Хочешь сказать… — начала Асаби.

— Да, — перебил я. — Он мне тоже прислал этот ползающий ящик.

— И что там было? — выдохнул Валерий.

— Приказ, — спокойно ответил я. — Идти в духовную семинарию и стать инквизитором. Что я и сделал.

Договорить мы не успели.

По палубам Мобильной Крепости прокатился звуковой сигнал. Не тревожная сирена, нет. Долгожданный сигнал к отправлению.

Включились внутренние динамики:

— Говорит капитан Троцкий. Погрузка и заправка успешно завершены. Техническое состояние «Ангары» в норме. Нам разрешили проход через Врата. Прошу экипаж занять свои места согласно штатному расписанию. Нашим гостям… хм… рекомендую разойтись по каютам до набора крейсерской скорости. Через час мы отправляемся.

Глава 29

Служебные корпуса Туровской консистории

Варя Фурсова вышла из душа в махровом халате и впервые за долгое время улыбнулась.

Сидеть без дела — это не её путь.

В Роду Варя готовилась принять на себя управление одним из самых ответственных фронтов работы — офшорными счетами и взаимодействием с перекупщиками крема. Денис, будущий глава Рода, отвечал бы за вывод активов семьи из теневого сектора, а Варя продолжила бы курировать добычу ценного ресурса. Так запланировал отец. И эти планы, вероятно, начнут реализовываться, несмотря на происки неведомых врагов.

Варя приблизилась к окну и задумчиво посмотрела на увядающую природу.

Осень вступала в свои права.

Деревья были жёлтыми и красными, дорожки усыпало листвой. И всё же… Небо сегодня удивительно ясное, голубое. Приятные выдались деньки.

После отъезда Ростислава, Варя активно занялась его делами. Она не могла руководить имением удалённо, ведь телефоны консистории наверняка прослушивались. Но она имела возможность запрашивать сопровождающего и выезжать в любую точку города и за его пределы. Варя воспользовалась этим, чтобы поговорить с Бенедиктовым, стряпчим Володкевичей, составить перечень нерешённых задач и подумать над их реализацией.

Если не считать тайных врагов, у Володкевича было три проблемы.

Отсутствие денег. Нулевой контакт с крестьянами, жившими на его земле. Полуразрушенная и непригодная к нормальной жизни усадьба. И ещё Варе не нравились типы, трущиеся в окрестностях озера. Экологи, или кто они там. Иск отозвали, но продолжили свои исследования. Варя пообщалась с лидером активистов и поняла одну нехорошую вещь. Портал, расположенный под землёй, непостижимым образом влияет на озёрную экосистему. Вымирают какие-то букашки, растения, рыбы и моллюски. Микроорганизмы тоже вымирают. Активисты этим обеспокоены и продолжают рыть. Как долго это не будет привлекать внимания… компетентных органов?

Ясно же, что эффект Врат проявляется повсеместно. Подобные вымирания — верный признак того, что поблизости работает колония Предтеч, поддерживающая портал в Пустошь. Об этом может догадаться кто угодно — инквизиторы, Дом Рыси, правящая династия Медведей. И тогда возникнут проблемы, по сравнению с которыми нынешние покажутся… лёгкими неприятностями.

Варя поставила себе отметку на будущее.

От экологов надо избавиться.

Чем быстрее, тем лучше.

Пообщавшись с дегенератами, Варя отправилась в Черновирье. Милая деревушка, расположенная на берегу озера Чёрный Вир. Тамошние крестьяне были сплошь вольными фермерами, но они обязаны платить процент со своих доходов законным землевладельцам — Роду Володкевичей. Деньги не поступают, поскольку Ростислав не удосужился перезаключить договора и выдать фермерские лицензии. Варе пришлось закатать рукава, переоформить всё за один день и организовать встречу с фермерами у поселкового старосты. Лицензии будут готовы через неделю, и поступления на расчётный счёт Володкевича возобновятся. При этом Варя учла своеобразную политику Ганзы, и указала во всех договорах банковские реквизиты Ростислава, а не его покойного батюшки.

Налюбовалась картиной в окне, приготовила полезный завтрак и заварила зелёный чай. Переоделась, привела себя в порядок.

Это хорошо, что Рост договорился с Перевозчиком.

Расходы на графские долги — ничто в сравнении с регулярными поставками кремчуга. Фурсовы ещё напомнят о себе. И жестоко отомстят тем, кто рассчитывал искоренить их Род.

Допивая смузи, Варя строила планы на ближайшее будущее.

Теперь, чтобы вести дела, ей приходится действовать очень осторожно. Контакты с поставщиками и курьерами — только телепатические. Иногда — подключение к сонным конструктам через морфистов. Чужих, разумеется. В Роду больше не осталось одарённых, способных поддерживать ментальную связь.

Схему Варя наладила.

Звонок нужному человеку, выезд в город под присмотром инквизитора, ожидание мыслесвязи. Чтобы не вызывать подозрений, девушка ходила по магазинам, подолгу зависала в примерочных, сидела в уличных кафешках. Выглядело всё так, словно она занимается привычным для юных аристократок делом — прожиганием жизни. Договариваясь о поставках и принимая отчёты, Варя пила сок, с любопытством рассматривала прохожих и ничем себя не выдавала.

Инквизиторы всякий раз были новыми.

Преимущественно в коричневых и тёмно-серых рясах.

Оно и понятно — зачем выделять лучших специалистов на охрану никому не нужной аристократки? По сути, это даже не телохранители. Статусное сопровождение. Эскорт. Напоминание потенциальным убийцам, что Фурсова — под надёжной защитой.

Серые рясы не пытались её прощупывать.

Коричневые — лишь однажды.

К счастью, у Вари был обширный артефакторный арсенал для подобных случаев. К примеру, серьги. Одна бриллиантовая, вторая — из неведомого, но очень похожего камня внеземного происхождения. Вот вторая серёжка и запутывала телепатов, наполняя эфир хаосом чужих мыслеформ. Торнадо, сбивающее с толку даже самых опытных чтецов. Дорогая игрушка… Подарок отца на шестнадцатилетие.

В консистории Варя избегала любого общения, даже телепатического. Слишком велик риск. Высокоранговые одарённые, отцы высших ступеней, каббалистические прошивки и артефакторика… Жутко представить, чем напичкано это место, ставшее для неё временным убежищем.

А ведь сегодня у неё важный разговор.

Должна поступить информация по первому траншу.

И, если ничто не вмешается в естественный ход событий, октябрь порадует Ростислава Володкевича первыми выплатами.

* * *

Помните мой Четвёртый Принцип?

Никогда не расслабляйся.

И смыслов здесь гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Речь не только о личной безопасности, но ещё и о том, что всегда есть кто-то сильнее. Поэтому надо совершенствоваться. Остановка — это шаг назад. Потому что монстры эволюционируют, а твои враги не дремлют.

Дорога в Форт Джексон была неблизкой.

Нам вообще повезло, что «Ангара» выехала в том направлении. Волчьи Мобильные Крепости обслуживают преимущественное имперские и клановые форпосты. С европейцами мы сотрудничаем крайне редко и неохотно. Великий Дом, подозреваю, заключил очень выгодную сделку, и это произошло не без участия Ганзы.

Так вот, поездка отнимет шесть долгих недель.

Шесть недель, Карл!

И это без учёта дополнительного перемещения к Фронтиру. Плюс расследование и обратный путь. Я сильно удивлюсь, если увижу родовое гнездо до наступления Нового года. Хочется верить, усадьбу не разберут по кирпичикам, а Варя справится с возложенными на неё обязанностями.

Первые дни экспедиции были унылыми.

Как всегда.

Если что и могло нас сожрать, так это… скука. Монстры во внутренних Кругах почти вывелись, степь выглядела однообразной и бесконечной, солнце никогда не заходило. Экипаж маялся разной ерундой. Кто сидел в кают-компании и гонял по кругу одни и те же фильмы, кто рубился в шашки или шахматы, кто валялся в шезлонге на верхней палубе.

Я учил матчасть.

История инквизиции, тайные знания о мире, тактическая база и артефакторика. Толстые учебники, которые мне пришлось взять в информаториуме под личную ответственность и запихнуть в баул.

Зубрёжка перемежалась спаррингами с наставником и другими инквизиторами.

Бронислав не сомневался в том, что моё владение клинками позволит сдать любой экзамен с запасом, но вот рукопашный бой… Его приходилось подтягивать. Как я уже говорил, в этом мире боевые искусства вышли на запредельный уровень. А всё потому, что бедолаги не смогли освоить полноценную магию. Кроме того, инквизиторы пользовались весьма специфическим оружием наподобие тонфы или тычкового ножа. Там были свои техники и особенности ведения боя. И всё это приходилось осваивать с нуля.

Для спаррингов мы выбирали самые уединённые места. Складские отсеки, они же трюмы, верхнюю палубу, изредка — тренажёрный зал. И если поначалу я дрался исключительно с Брониславом, то позже к процессу подключились Олаф и Айминь.

Пожалуй, Дина оказалась самым неудобным противником. Без усиления я всегда ей проигрывал. И чем больше я постигал боевые искусства этой реальности, тем интереснее становилось жить.

— Не могу понять одну вещь, — заявила китаянка, отправив меня в очередной нокдаун. — Ты очень хорошо владеешь клинками. Короткими, длинными. Любыми. Почему такое отставание в рукопашке?

Усевшись на полу, я пожал плечами.

Вокруг громоздились деревянные ящики и металлические контейнеры. Тусклый свет зарешеченных ламп едва справлялся с кромешной темнотой трюма. На Мобильных Крепостях электричество ценилось на вес золота, но последние поколения машин были оснащены солнечными панелями. Этого хватало для энергосберегающих лампочек и мелкой бытовой техники.

— Занимался тем, что важно.

— Важно? — переспросила Айминь, скрестив руки на груди. — И как ты собрался размахивать мечом в тесных помещениях?

— Я готовился не к этому.

— А к чему?

— К монстрам.

Несколько долгих секунд китаянка сверлила меня взглядом.

— Тебе восемнадцать. Изгнанник, пару лет провёл в экспедициях. И за это время научился валить туннельщиков? В досье сказано, что у тебя долго не проявлялись родовые способности. Отсюда — конфликт с отцом. Граф Володкевич собирался передать бразды правления кому-то из младших детей.

— Собирался, — я встал на ноги.

Волны ки распространялись по моему телу, восстанавливали силы, залечивали гематомы и растяжения. Вот что значит — третья оболочка.

— И? Не хочешь объяснить?

Мы приняли боевые стойки.

— Я скрывал свои способности от отца.

Китаянка ничем не выдала удивления.

Мы быстро сошлись, обменявшись молниеносными ударами. Разговор начал меня напрягать. Поэтому, напитав мышцы силой, я провёл стремительную атаку и зарядил карательнице по рёбрам.

— Ты двигаешься быстрее, — оценила Айминь, слегка поморщившись.

— Учусь.

— Не пори чушь. Энергия аж бурлит вокруг.

— Совпадение.

— Так что с твоими способностями? Почему скрывал?

— Не было желания возглавлять Род. Это было нужно отцу. А меня всегда привлекала Пустошь. Неведомое. Тяга к приключениям.

— Тяга к приключениям? — хмыкнула Айминь. — Ну-ну.

Мы дрались в обычных ифу.

В Пустоши Бронислав не выдвигал жёстких требований по форме одежды. Поэтому каратели разгуливали по Крепости в спортивных костюмах, шортах и футболках. Все, кроме самого Бронислава.

Разговор с Дин состоялся на исходе первой недели экспедиции.

А через три дня Крепость атаковали радужные змеи.

Я был у себя в каюте, которую делил с братом Рикером — тем самым тридцатилетним инквизитором, что прибыл в доки вместе с Валерием и Асаби. Инквизитор был свойским парнем, обожавшим карточные игры. Вечерами мы рубились в покер и вист на минимальных ставках. Или на интерес. Так я проиграл дежурство по камбузу, но выиграл двойную уборку санузла.

Змеи полезли на броню, когда я был погружён в учебник по криптоистории.

Рикер медитировал, сидя на заправленной койке.

В этот момент по ушам резанула сирена.

— Твари на обшивке! — раздался из динамиков голос старпома. — К оружию!

Не успел я опомниться, как Рикер уже натягивал рясу. Я же схватил родовой меч и выбежал в коридор — босиком и в спортивном костюме.

Сирена вспарывала тишину истошным воем.

Под потолком мигали аварийные лампочки.

Обнажив клинок, я призвал котоморфа. Вжух, насколько мне было известно, слонялся в окрестностях камбуза, выпрашивая у кока соевый соус.

Прорыв с верхней палубы.

В голове прозвучал голос Семёна Кудасова, бортового телепата «Ангары».

Народ, прикройте четвёртый шлюз.

Я понял, что нахожусь к точке прорыва очень близко. Прямо по коридору, затем тамбур и винтовой трап. Если успею, могу заблокировать тварям путь на жилые палубы.

Напитав мышцы силой и накинув доспех, я устремился вперёд.

Отовсюду доносился грохот — экипаж Крепости занимал боевые посты. Я сначала не мог сообразить, почему молчат пулемёты и орудийные башни, а потом догадался. Радужные змеи левитируют по небу, сливаясь с облаками, а потом вытягиваются в ленты и пикируют вниз. Я не знаю, что у них за чешуя, но монстров трудно обнаружить даже через хорошую оптику. Промахиваются радужники крайне редко, но если такое случилось, то не теряются и заползают на гусеницы.

В прошлой жизни я сталкивался с этими хищниками.

У нас было своё название.

Кетцали.

Неприятные твари, хотя и слабые. Умеют заползать в воздуховоды, сливаться с окружающим ландшафтом. Их главное оружие — яд. Могут применять удушение, особенно в лесу. Маскируются очень хорошо, практически бесшумные.

Чутьё заставило меня притормозить на одном из витков трапа.

Уловив движение, бью воздушным щитом вверх. Тварь приложило о нижнюю часть трапа, мимикрию сбило. Змея яростно зашипела, изогнулась всем своим двухметровым телом, но было поздно.

Взмахнув мечом, я разрубил радужника надвое.

Понеслась!

Глава 30

Я чуть не пропустил момент, когда из-за моей спины вылетел гибкий отросток с когтем на конце. Это Вжух решил присоединиться к празднику жизни.

Коготь пробил тело очередной шифрующейся твари.

Змеюка отчаянно задёргалась, словно наживка на крючке.

Полиморф, принявший облик то ли спрута, то ли похожей дряни, подтянул радужника к пасти, ловко забросил в ненасытное жерло и начал двигать челюстями, издавая отвратительные чавкающие звуки.

— Мерзость какая, — раздался голос Рикера.

Обернувшись, я увидел инквизитора, натянувшего на глаза нечто, смахивающее на прибор ночного видения. В правой руке Рикер держал пистолет, в левой — сакс.

Хмыкнув, я двинулся вверх по спирали.

И в этот момент на нас попёрли зверюги.

Радужники ползли вниз по стенам, свешивались со ступеней, падали нам на головы. Только успевай орудовать мечом. Дважды меня пытались ужалить, трижды — обмотаться вокруг шеи и задушить. Доспех всё отлично держал. Рикер безошибочно разделывал змеюк саксом и выстрелил только два раза — вверх, чтобы нас не задело рикошетом.

Вжух методично выбрасывал свои отростки, пробивал чешую монстров, подтягивал их к себе и пожирал. Безотходная промышленность…

Тварей было много.

Часть змей сумела нас обойти.

Снизу и со стороны коридора послышались звуки боя. Это подтянулись каратели и члены экипажа.

— Надо блокировать шлюз! — гаркнул Бронислав.

Я двинулся вверх по ступенькам, сокрушая змеюк.

Какая редкостная удача!

Энергия разломных монстров снова полилась на мои каналы, подпитывая и укрепляя ауру. Поднять четвёртую оболочку я быстро не смогу — каждая надстройка даётся тяжелее предыдущей. Но путь правильный. Возвышение не за горами!

Одна змеюка сунулась к вентиляционной шахте, и полупрозрачную ленту разрубило вращающимися лопастями. Ещё одна тварь чуть не дотянулась до шеи Рикера, но я успел отсечь ей голову, чем заслужил благодарный взгляд карателя. В тамбуре тоже кипела мясорубка — я видел змей и мечущиеся тени двух инквизиторов. Судя по всему, Бронислав и Айминь. Эта парочка отлично дополняла друг друга, они действовали как единое целое… И, чтоб вы понимали, в качестве оружия использовали тычковые ножи.

Знаете, что меня поразило?

Скорость.

Каратели смазывались от скорости, уподобившись метам. А ещё мне показалось, что на их лицах присутствуют те же наросты, что и у Рикера. Засекреченная оптика, которой не было в моём арсенале.

Вы спросите, как же я ухитряюсь разглядеть почти невидимых тварей?

Ничего сложного в этом нет.

Я реагировал на искажения.

Радужники не были абсолютно прозрачными, как бы им этого ни хотелось. Они искажали поверхности, по которым проползали. Более того, под определёнными углами можно было засечь едва уловимый радужный отлив, излучаемый чешуйками.

А вот каратели разили наверняка.

Думаю, всё дело в этих модных очечах, которые они на глаза себе нацепили.

Продвинувшись ещё на один виток, я увидел распахнутую дверь тамбура. По сути — шлюза, ведущего на верхнюю палубу. Оттуда и пёрли змеюки.

Продолжая рубить направо и налево, я сумел пробиться в шлюз. Здесь монстры обрушились на меня с новой силой, и ухитрились слегка просадить доспех. Перебросив на духовную оболочку больше энергии, я расшвырял тварей воздушным кольцом, а потом начал добивать с двух рук. На левом кулаке я вырастил ледяные шипы и добавил усиления. Каждый удар приводил к смерти радужника. Энергия вливалась в меня нескончаемым потоком…

Я не сразу услышал бортового телепата.

Прорыв предотвращён. Отбой.

Инквизиторы проводили финальную зачистку. Вжух с энтузиазмом пожирал очередную змеюку.

Вложив меч в ножны, я побрёл вниз.

* * *

Через две недели после начала экспедиции мы подъехали к одному из форпостов Дома Волка. Кажется, это место называлось Платформой. Я впервые увидел образец масштабного строительства в Пустоши. На пологом холме заложили фундамент, возвели железобетонную конструкцию и получилась… небольшая платформа, опирающаяся на серые столбы. По краям Платформы были установлены зенитные пушки и пулемётные турели. Всё население форпоста состояло из десяти человек, которые поддерживали радиосвязь, проводили какие-то исследования и обеспечивали функционал перевалочного пункта для проезжающих мимо Крепостей.

А ещё тут находилась ремонтная мастерская.

Мы выгрузили на Платформе провиант и боеприпасы, заполнили бензином две цистерны и поехали дальше. Задерживаться тут не имело смысла, поскольку форпост не был полноценным посёлком. Вода, насколько я понял, добывалась из артезианской скважины, электричество гарнизон получал от ветряков и солнечных панелей. А ещё нам пришлось забрать учёного, который направлялся в Форт Джексон.

После прорыва радужников капитан «Ангары» ужесточил правила внутреннего распорядка. Теперь все выходы на броню согласовывались с командованием Крепости. Шлюзы запрещалось оставлять открытыми. Штатный ясновидец следил за окружающим пространством ежедневно, разбив сеансы по часам. Я тоже присоединился к дежурствам, включая ночные смены.

За последующие недели на нас трижды нападали с воздуха, но все атаки были успешно отбиты силами ПВО. Туннельщиков мы не встречали. Зато по степи рыскали стаи достаточно агрессивных тварей, которых мы отпугивали пулемётными очередями и стихийными атаками. Как правило, столкнувшись со смертью своих сородичей, монстры бросались врассыпную.

После прорыва инквизиторы из команды Бронислава перестали меня задирать. Напротив, каратели при каждом удобном случае уделяли время для моих тренировок, показывали интересные связки и приёмы, объясняли принципы тех или иных техник.

Я ускоренными темпами подтягивал рукопашный бой.

В свободные минутки, если кают-компания не была занята, Бронислав устраивал мне промежуточное тестирование по пройденным дисциплинам. А порой мне удавалось вывести учителя на откровенные разговоры.

— Как часто каратели сталкиваются с отступниками? — спросил я, глядя на Пустошь через обзорное окно.

— Довольно часто, — пробурчал наставник.

Мы заварили себе чай с пакетиками, и на какое-то время забыли о намечающемся расследовании. С нами сидели брат Клавдий и темнокожая сестра Асаби.

— В последние годы стало хуже, — добавил Клавдий.

— Разве инквизиторов перестали бояться? — удивился я. — Мойры, опять же. Редактирование судьбы…

— С каждым годом боятся всё меньше, — нехотя признал Бронислав. — Слишком много развелось тайных обществ, корпораций, клановых структур. Пустошь испортила человечество.

— Да ладно, — хмыкнул Клавдий. — Хочешь сказать, раньше они не пытались создавать пулемёты? Я уж молчу про попытки запуска ракет, которые мы пресекли в «пятидесятых». Если бы тогда не накрыли этого… Оппенгеймера… неизвестно, что бы закрутилось.

— Оружие должно быть опробовано в бою, — резонно заметила Асаби. — Экспериментальное духовое ружьё — это цветочки. Сейчас мы имеем целую индустрию. Концерны вынесли свои оружейные заводы в Пустошь, поближе к Вратам. Формально они изготавливают все эти зенитки и пулемёты во внемирье, а по факту…

— По факту, — перебил Бронислав, — Врата рядом. Налажено снабжение, есть специалисты, подвозится сырьё. Имеются собственные разработчики, конструкторы, испытатели. Всё поставлено на поток. И оружейники понимают, что у них под рукой мощный инструмент, с помощью которого можно изменить полярность мира.

— Торговля уже началась, — добавила Асаби. — Мы пытаемся это контролировать… но плотину прорвёт в любой момент.

— У нас есть мойры, — пожимаю плечами.

— И какой у них ресурс? — горько усмехнулся Бронислав. — Сможет ли Совет Мойр одновременно наказать десять тысяч человек? Сто тысяч? Миллион?

Повисло тягостное молчание.

— Врата изменили расклад, — вздохнул Клавдий. — Вынужден согласиться с этим.

— Так запретите исследовать Пустошь, — предложил я. — Прикройте оружейные производства.

— А монстры? — усмехнулась Асаби.

— На монстров управа найдётся. Порталов немного. Мощный гарнизон одарённых поможет справиться с любыми прорывами. Подключите големов.

— Легко сказать, — буркнул Клавдий. — Экономика планеты уже завязана на Пустошь. Биотехнологии, кремчуг, редкие минералы, разломные артефакты… Всего и не перечислишь.

— И что будет делать Супрема? — заинтересовался я.

Бронислав пожал плечами:

— Мнения разделились. Но это не нашего ума дело, послушник. Орден карателей выполняет работу независимо от политики. Мы берём нож и пистолет, выжигаем скверну и ставим точку на ереси.

— На том и держимся, — кивнула Асаби.

Грёбаные догматики.

Древнее проклятие гласит: чтоб ты жил в эпоху перемен. А мне, судя по всему, не фортануло. Переродиться в хилом организме, далёком от божественного происхождения, чтобы стать свидетелем глобального передела власти. Когда Закон Меча перестанет сдерживать прогресс, дамба рухнет. И планету затопит волной насилия. Кто-то выживет и станет царём горы. Возможно, Великие Дома перестанут существовать. Никто не знает.

— Кремчуг, — вспомнил я.

— Неплохой аргумент, — согласился Клавдий. — Я бы тебе рассказал про него, да только…

— Вторая ступень, — подсказал Бронислав. — Эта информация недоступна серым рясам.

— Многие вещи он и сам понимает, — вмешалась Асаби. — Кланы научились культивировать воинов, адаптированных к крему. Как правило, это высшие ранги. И да, если они накачаются, то будут творить чудеса на поле боя.

— Вопрос в том, — еле слышно произнёс Бронислав, — поможет ли это.

— Ты о чём? — насторожился Клавдий.

— Есть сведения, полученные от наших морфистов, — уклончиво ответил Бронислав. — Данные, о которых я не могу разговаривать даже с вами. Короче, мы знаем, до каких пределов может развиться огнестрел. И ракетостроение. Поверьте, в сравнении с этим наши геоманты — безобидные котики.

При упоминании котиков Вжух, дремавший на спинке кресла, навострил уши.

— Это не про тебя, — я потрепал зверя по загривку.

— Ладно, — Бронислав допил чай и посмотрел на меня недобрым взглядом. — Потрепались и хватит. Нас ждут саксы.

* * *

Знаете, чем мне нравятся европейские заставы?

Уровнем комфорта.

Немцы, датчане и британцы, которые проектировали Форт Джексон… подошли к вопросу основательно. Целый городок возвели. Для своих целей парни выбрали горную местность, где забрались на плато и возвели там полноценное поселение. Мощные стены, орудийные расчёты, причал для Мобильных Крепостей. Вода из горных источников, зенитки на скальных уступах. Склады, радиовышка, дома с накопителями дождевой воды, которая затем прогревается в бочках и включается в общую водопроводную систему. Гостиница, рынок, ремонтная мастерская и… собственная вертолётная площадка.

«Ангара» подошла к Форту со стороны крутого обрыва. В этом месте небольшая пологая возвышенность плавно переходила в холмистую низину, а дальше начиналась степь. Возвышенность была каменистой, и Мобильная Крепость въехала туда со скрипом и скрежетом.

Виртуозно припарковавшись, капитан откинул пандус, который с грохотом упал на выступ причальной террасы.

К этому моменту мы уже собрались, упаковали вещи в баулы, привели себя в порядок и выбрались в шлюзовой отсек правого борта. С экипажем «Ангары» распрощались тепло — народ оценил наш вклад в общую безопасность.

И вот мы спускаемся по пандусу в вечный закат Пустоши.

Задрав голову, я увидел шестиугольную в сечении башню, на вершине которой была установлена зенитка. Мощная стена Форта была разделена на уровни и уступами громоздилась в багровое небо. Скалы отбрасывали длинные тени, частично перекрывая занятое людьми плато.

Пандус вывел нас на мощёную камнем дорогу, опоясавшую стену по внешнему краю. Дорога представляла собой нижний уровень укреплений и была ограждена парапетом.

Ворота с грохотом откатились, выпуская из замка вилочный погрузчик.

Под арочным сводом нас встретил помощник коменданта.

— Добрый вечер, братья, — британец носил кожаный доспех со стальными накладками и одноручный меч у пояса. — Мы вас ждали.

Фраза была произнесена на перуанском.

Кечуа, если уж совсем официально.

Я знал этот язык, как и все жители империи. Перуанский считается международным языком, поскольку Наска имеет обширные торговые связи, множество колоний по всему миру, да и отцы Супремы, как говорят, частенько собираются в Южной Америке, чтобы вершить людские судьбы. Императору стоило больших усилий объединение страны, подчинение трону строптивых кланов и отбрасывание ушлых перуанцев прочь от наших границ. Сейчас мир многополярный, с центрами принятия решений в Кауачи, Москве и Пекине. Евроблок с Ганзой не очень-то тянули на глобальных игроков, Халифат ослабел и пришёл в упадок.

— Наш транспорт подготовлен? — осведомился Бронислав.

— Разумеется, — британец сглотнул.

— Ведите.

И мы последовали за проводником.

Бойцы гарнизона провожали хмурыми взглядами компанию инквизиторов. Не думаю, что в этой дыре им удаётся увидеть столько карателей сразу. Мы могли бы разнести весь форпост, если бы захотели.

Вжух настороженно принюхивался.

Мы обогнули здоровенный ангар, поднялись по вырубленным в скале ступенькам и вышли на ровную площадку, где я увидел…

Это.

Винтокрылую махину с поворотными двигателями, авиакрылом и хищной кабиной. По бокам кабины выпирали полусферы с пулемётными турелями. Ещё пара стволов обнаружилась позади несущего крыла. Подозреваю, это были зенитные установки.

— Охренеть, — вырвалось у меня.

— Не считай ворон, — Бронислав добродушно ткнул меня в бок. — Вылетаем немедленно.

Глава 31

Конвертопланы бывают разными.

С поворотным крылом или винтами, с кольцевыми каналами, пилотируемые и беспилотные.

Но таких здоровенных я не видел никогда.

Как вы уже догадались, на борту красовалась эмблема инквизиции. Не успели мы загрузиться и распихать свои вещи по боксам, как пилот врубил двигатель. Оглушительный рёв отрезало поднятой аппарелью. Ну… почти отрезало. Грохот у поворотных винтов был такой, что полностью его перекрыть было нереально.

В кабине сидел инквизитор в чёрной рясе — такой же, как у Бронислава. Клавдий тут же присоединился к товарищу, заняв второе кресло и нацепив наушники. Дина и Олаф поднялись по трапам в центральной части салона в зенитные надстройки. Клавдий и Рикер заняли позиции в боковых углублениях, где располагались спаренные пулемёты. Каратели чётко выполняли свои функции, не дожидаясь особых распоряжений. Передо мной была слаженная команда, прошедшая через огонь, воду и медные трубы.

Пилоны с винтами заняли вертикальное положение.

Взвыли турбины, лопасти ускорились, разгоняя воздушные потоки…

Конвертоплан оторвался от земли.

Бронислав открыл один из неприметных боксов под потолком и выдал мне наушники. Асаби и Валерий уже отгородились от адского рёва этими штуковинами.

На уровне моего подбородка виднелся отросток микрофона.

В наушниках прозвучал искажённый голос наставника:

— Думаю, пора ввести новобранца в курс дела. Инструктаж я должен был провести непосредственно перед вылетом, но… времени у нас нет.

— Начинай, — поддержал Валерий.

Форт Джексон провалился вниз.

Конвертоплан поднялся над посадочной площадкой, развернулся в сторону вечно заходящего солнца и вновь начал двигать пилонами. Продолжая набирать высоту, мы устремились вперёд.

Скорость быстро увеличивалась.

— Мы летим к внешней границе Фронтира, на одну из застав Евроблока, — сообщил Бронислав. — Местечко под названием Термонд. Это, чтоб ты понимал, одна из самых дальних и максимально укреплённых европейских застав. Там служили опытные одарённые, которые… не бедствовали в плане снабжения. По документам ничего неизвестно, но наши дознатчики навели справки. Термонд очень хорошо финансировался. Застава была научно-исследовательским аванпостом, где проводились эксперименты над тварями, изучались новые виды хищников, добывались уникальные биоматериалы. Именно оттуда везли ингредиенты для эликсиров долголетия, которыми пользуются патриархи европейских правящих домов.

— И что у них случилось? — перебил я.

— Застава опустела, — мрачно ответил наставник. — Сначала радиомолчание, потом… Капитан прибывшей на место Мобильной Крепости обнаружил странную картину. Запустение. Гарнизон полностью исчез, словно его и не было. Никаких останков, скелетов, следов крови и разрушений. Все вещи на месте. У экспедиторов возникло чувство, что гарнизон дружно отправился в рейд и вот-вот вернётся. Но, как ты понимаешь, никто не вернулся.

Внутри неприятно кольнуло.

— Продолжайте.

— Капитан Шмидт досконально изучил ситуацию и отправил радиограмму в Ишитаку, где находятся Врата Северной Норвегии.

— И вам сразу сообщили о происшествии? — не поверил я.

— Разогнались, — хмыкнул Валерий. — Европейцы не любят выносить сор из избы. Мало ли, что у них в лабораториях хранится…

— Уже ничего не хранится, — сказала Асаби. — Весь биоматериал исчез.

— Мы перехватили радиограмму, — признал Бронислав. — Точнее, не мы. Одно из подразделений общества Кормчих. Насколько я понял, это подразделение следит за правящими домами, и там работают внеранговые ясновидцы.

— Теперь ты это знаешь, — фыркнул Валерий. — Нам придётся тебя убить.

— Очень смешно, — бросил я.

— Суть в том, — продолжил Бронислав, — что Чертёжник активировал неведомую хрень, увидел нечто, ему сильно не понравившееся, и забил тревогу. Совет Мойр был вынужден собраться на внеочередное заседание. Информацию о заставе передали в Супрему, а уже оттуда спустили на меня.

— Но Чертёжник лично курирует операцию, — напомнил я.

— Мойры полагают, что человечеству грозит опасность, — признал учитель.

— Почему?

— Это слова Великого Чертёжника.

— Почему он думает, что на заставу совершено нападение?

— У нас нет чёткого понимания, что думает Чертёжник, — пояснил Валерий. — Наша задача — расследование.

— И почему-то в этой игре делается ставка на тебя, Рост, — добавил Бронислав.

На некоторое время мы замолчали.

Винты конвертоплана рубили степной воздух, Форт Джексон остался далеко позади. Я понимал, что нужно приступать к своим обязанностям бортового провидца, но…

Эпизод с Термондом напомнил мне одну забытую историю. Легенду о Живом Хаосе, который однажды пробудили демоны, воевавшие с ушедшими богами. Живой Хаос якобы способен порождать самых сильных чудовищ, и одним из его порождений была Тварь, в схватке с которой я и погиб. Уничтожить Хаос нельзя, но его можно запереть в межпространственном кармане, наложив охранные заклинания. Весь фокус в том, чтобы случайно не взломать этот тайник, выпустив зло наружу.

Что есть Хаос?

Никто толком не знает. Но в очень древних источниках сказано, что Хаос — это чудовищный зверь, сокрушающий целые миры. Мыслящая тьма, которую побаиваются даже демоны. Война привела к слому печатей, но боги сумели обуздать это безумие.

Хаос растёт постепенно.

Накрывает посёлок, затем город, затем — страну… Иногда отступает, но неизменно возвращается. Цель Хаоса — поглощение. Живые существа растворяются, их сила наполняет нутро тьмы, подпитывает её. Сила, но не память. Знания тех, кто принял смерть от древней субстанции, эта самая субстанция использовать не может. Поэтому и рыщет в поисках новых земель. Рыщет вслепую, не обладая точными координатами.

Я решил придержать эти сведения.

Во-первых, легенды могут ошибаться. Ни один архимаг лично не сталкивался с Хаосом… разве что с его порождениями. Во-вторых, придётся объяснять, откуда я всё это знаю. Что не в моих интересах.

— Мобильная Крепость всё ещё там, — нарушил молчание Бронислав. — Шмидт проводит собственное расследование, но его обязали делиться с нами любой информацией.

— Понятно, — ответил я.

— Мы рассчитываем на твои способности ясновидца, — добавил Валерий. — Некоторые вещи могут… навести на след.

— А что с бортовым ясновидящим Шмидта?

— В отчёте указано, — ответил Бронислав, — что он не сумел заглянуть в прошлое. Говорит, всё стерильно.

— Стерильно?

— Так он выразился.

За иллюминатором раскинулась Пустошь. Безжизненная и бесконечная, но лишь на первый взгляд. Начнёшь присматриваться — и увидишь много… всякого. След, оставленный туннельщиком. Монстры, бороздящие травяной океан, оставляя примятые стебли в кильватере. Ржавые останки бронемашины, уничтоженной магическим ударом много лет назад. Спирали ловушек, созданных подземными харибдами. Пасущиеся стада пластинчатых бизонов, научившихся защищаться от хищников электрическими ударами. Гнёзда неведомых летающих тварей с гигантскими яйцами внутри…

— Разберёмся, — я посмотрел на хронометр. — Заступаю на дежурство.

Наручные часы со встроенным универсальным хронометром отсчитывали земное время. Включая календарь и дни недели. Сейчас, если верить этому механизму, было далеко за полночь.

— Давай, — одобрительно кивнула Асаби. — Будем с тобой меняться. Я на оптике и радарах.

— По четыре часа?

— Договорились.

Конвертоплан двигался на малой высоте, и его тень скользила по колышущемуся травяному морю.

Я опустил спинку своего кресла, устроился поудобнее и закрыл глаза, чувствуя возле ног мохнатое тело Вжуха. Полиморф знал, что я перебрасываю сознание в Пустошь, и занял позицию для охраны старшего товарища.

В режиме дальнего транса я провёл несколько часов. За это время на нас успели напасть морозные птерхи, но сделали это вяло, без огонька. Я корректировал огонь через Валерия. Айминь без особых проблем расправилась с оборзевшими птичками, поражая воображение убийственной точностью.

После схватки с птерхами наступило затишье.

Я перепрыгивал из одной птицы в другую, следил за окрестностями, но никто не дёргался в сторону адской машины, грохочущей винтами.

Через четыре часа я пришёл в себя.

Асаби заступила на дежурство, а мне оставалось лишь перекусить сухпайком, покормить Вжуха и погрузиться в сон, укрывшись пледом.

Да-да, в конвертоплане и пледы нашлись!

Когда меня растолкал Бронислав, я понял, что мы продолжаем лететь, а панорама снаружи ничуть не изменилась. Это ж насколько далеко забрались европейцы? Бронислав сказал, что перегонять эти летающие штуки можно на четыре тысячи километров. Допустим, мы движемся на скорости четыреста или даже пятьсот километров в час. Прошло уже около пяти часов с момента вылета из Форта Джексона. Значит, мы покрыли свыше двух тысяч километров…

И продолжаем лететь.

* * *

До заставы мы добрались спустя три часа.

Я увидел нечто странное на горизонте. Перепрыгнул в новую птицу и с высоты нескольких сотен метров обнаружил Термонд с застывшей рядом Мобильной Крепостью. Это была дальняя экспедиционная машина, превышающая габаритами и «Ангару», и «Селенгу». Раньше мне такие агрегаты не попадались, хотя я о них и слышал. Сверху располагалась вертолётная площадка, на которую наш пилот и взял курс.

Сам Термонд был настоящим замком, обнесённым мощной крепостной стеной. Башни, орудийные расчёты, средства ПВО. Всё выстроено по классике — на столовой горе, коих в Пустоши хватает. Откуда неведомые строители навезли столько камня — ума не приложу. Ясно одно: застава возводилась на протяжении нескольких десятилетий. Возводилась долго, кропотливо, по всем канонам фортификационной науки. С использованием большого количества спецтехники. Правы инквизиторы. Если за многие тысячи километров от Врат разворачиваются такие объекты… значит, это кому-нибудь нужно. Профит от исследований, которые проводятся в такой глуши, превышает затраты и риски. Практичные европейцы не стали бы во всё это инвестировать, не просчитав экономическую целесообразность. Неужели и впрямь гонят на рынок эликсиры долголетия?

Конвертоплан замедлился, развернул пилоны и завис над Мобильной Крепостью.

Я знал, что Валерий вышел на телепатическую связь с одним из помощников капитана Шмидта. Посадка была согласована, нам дали добро.

Машина снижалась плавно, без рывков.

В какой-то момент я понял, что шасси коснулись ровной поверхности, а винты уже вращаются по инерции.

Гул моторов начал стихать.

— Добро пожаловать на «Феникс»! — провозгласил Бронислав, снимая наушники. — Автономная нидерландская Крепость дальнего следования!

— Тот самый «Феникс»? — вырвалось у меня.

— Тот самый, — подтвердил учитель.

Евроблок лет пятнадцать назад ухитрился построить целый город на гусеничном ходу, способный проводить в Пустоши по восемь и даже двенадцать месяцев. Огромные резервуары с топливом, навороченная каббалистика, замкнутый цикл очистки и переработки воды, самоочищающаяся канализационная система. Что-то с бактериями из Пустоши, но это не точно. Вся крыша — в солнечных панелях и ветряках. Насколько я помню, даже собственные гидропонные оранжереи, чтобы выращивать на борту овощи, ягоды и грибы.

Теоретически «Феникс» и два года может провести в автономке, если перестанет расходовать топливо. Например, пришвартуется к дальней заставе, ага. Ну, и ещё проблема боеприпасов будет стоять… Но я сомневаюсь, что кто-нибудь всерьёз хочет проверять стойкость махины, в которую вбуханы миллиарды золотых гульденов.

Вжух мяукнул, глядя на меня вопросительным взглядом.

— Покормлю, не переживай.

Откинулась аппарель.

— А почему не сели в замке? — уточнил я.

— Командование «Феникса» не считает его безопасным, — ответил Валерий. — Экипаж сидит в Крепости, а на заставу выходит по мере необходимости.

— И там сейчас никого?

— Никого.

В проём ворвались пряные степные запахи.

Подхватив баул, я направился к порталу в дивный новый мир.

Инквизиторы покидали боевые посты, вытаскивали вещи из боксов, оживлённо переговаривались. Пилот, с которым я так и не успел познакомиться, оставался на месте, щёлкая тумблерами и переключателями.

Жизнь утекала из конвертоплана.

В наступившей тишине я отчётливо услышал, как поют цикады, шуршат какие-то создания и мерно перекачивают воздух вентиляционные шахты под бронированной обшивкой Крепости.

Первым в тусклое сияние заходящего солнца шагнул Бронислав.

За ним последовали остальные инквизиторы, включая меня.

— Держимся вместе, — тихо произнёс наставник. — Я не уверен, что могу доверять Евроблоку.

Спустившись на вертолётную площадку, я осмотрелся.

С верхней палубы «Феникса» открывался вид на бескрайнюю дичь Фронтира. У горизонта просматривались очертания горного хребта, слева текла речка, чуть поодаль виднелось непонятное нагромождение камней. Застава мрачной угловатостью громоздилась в нескольких десятках метров от борта Мобильной Крепости. На стену был переброшен деревянный трап, явно сколоченный из подручных материалов.

На меня повеяло чем-то нехорошим.

Предчувствиями.

Глава 32

— Что там?

— Не мешайте.

Я сидел в позе лотоса посреди кают-компании, а вокруг меня столпились инквизиторы. Может, и не столпились. Кто у окна с чашкой в руке, кто в кресле, а кто и вовсе рубится в настольный теннис. К слову, Айминь под орех разделывала Клавдия, уничтожая его такими топ-спинами, что даже я загляделся.

Полчаса назад загляделся.

А сейчас я вообще был в другом месте. Управлял мышью, которая сновала по коридорам замка, вынюхивая для всех нас угрозы.

— Ничего.

Я вернулся в тело через два часа блужданий по опустевшей заставе.

— Вообще? — не поверил Бронислав.

— Просто замок.

Инквизиторы начали оживлённо переговариваться.

Прошло несколько часов, а мы по-прежнему сидели на «Фениксе». Изучали материалы, предоставленные Шмидтом. выслушивали мнения учёных, которых привёз капитан. Само собой, европейцы организовали поиски, прочесали окрестности заставы и никого не обнаружили. Живых людей попросту не осталось. Никаких следов столкновения с монстрами. Из пушек и пулемётов никто не стрелял, а это значило лишь одно — гарнизон исчез мгновенно.

В дверь деликатно постучали.

На пороге возник капитан Шмидт — крепкий пятидесятилетний мужчина с седой бородой и волосами, собранными в пучок.

— Проходите, капитан, — разрешил Бронислав.

Датчанин приблизился к нам.

— Что вы решили, отец?

— Будем выдвигаться, — уверенно заявил Бронислав. — План такой. Дина с Олафом и Константином занимают места в конвертоплане. Валерий остаётся на борту Крепости и поддерживает связь. В замок иду я, Рост, Клавдий, Рикер и Асаби.

— Уверен? — решил уточнить Валерий.

— Конечно, — подтвердил Бронислав. — Если с нами что-нибудь случится, ты примешь командование на себя. Костя, будь готов поднять конвертоплан по моему приказу. Может потребоваться поддержка с воздуха.

Костя — это наш пилот.

— Мы не знаем, что в этом замке, — Бронислав обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. — Возможно, тварь из Разлома всё ещё находится внутри. Готовьтесь к любым сценариям.

— А нам что делать? — спросил капитан.

— Стандартное боевое дежурство, — пожал плечами Бронислав. — Никакой самодеятельности. Выполнять то, что скажет брат Валерий. Отныне руководство всем комплексом, Мобильной Крепостью и её экипажем берёт на себя инквизиция.

Капитан поморщился, но возразить не посмел.

* * *

Вжух парил над стенами и башнями, скидывая мне образы.

Я врубил чутьё на полную катушку, набросил доспех и активировал непрерывную циркуляцию. Из оружия у меня был сакс, пристёгнутый поверх рясы, и родовой меч, ножны с которым я держал в левой руке. Зато инквизиторы вооружились по полной программе. Почти все, кроме Бронислава, имели при себе штурмовые винтовки «катран» с подствольными гранатомётами, каббалистическим наведением и разными прибамбасами, о которых мне даже по ступени знать не положено.

Гора на поверку оказалась потухшим вулканом, по периметру чаши которого и были возведены укрепления. То есть, европейцы усилили природный объект, прорубив тоннели в стенах и возведя дополнительную фортификацию. Судя по основательности подхода, Евроблок делал большие ставки на Термонд.

Агрессивных эманаций не было.

— Надо попасть во внутренний двор, — сказал Бронислав.

— Подождите, — я замедлил шаг. — Дайте мне несколько минут.

Мы остановились рядом с башней, на вершине которой чернела зенитная установка. Внутри, как я подозреваю, имелась винтовая лестница.

— Зачем? — уточнил Бронислав.

— Проверю кое-что.

Опустившись на холодные плиты, я уселся поудобнее. Меч положил рядом, закрыл глаза, сконцентрировался и активировал ретроскоп.

На меня обрушились картинки, записанные камнями много месяцев назад. Рейды, привезённые твари, смены орудийных расчётов…

Не то.

Я начал осторожно ускоряться, «проматывать» лишние события, искать момент…

И я нашёл.

Бастиан Лагард ищет дозорного по имени Герхард, но тот не отвечает. Ощущение странного, лёгкая паника… Опустевшая застава…

Вместе с Лагардом я иду в башню, спускаюсь по винтовой лестнице, упираюсь в бронированную заглушку и вижу перед собой кнопочную консоль. Лагард набирает шестизначный код доступа, я его запоминаю.

Дальше — туннель.

И стена мрака.

Бастиан попытался ткнуть сгустившуюся тьму мечом… и лишился половины клинка. А потом… Ужас, перемешанный с болью и агонией смерти.

Меня выбросило из прошлого.

На висках выступил пот, сердце бешено колотилось, вот только…

Я не досмотрел.

Погружаюсь в зафиксированные камнями образы с таким расчётом, чтобы не чувствовать чужую смерть. Мне нужно увидеть тьму, что с ней стало.

И я вижу.

Чаша вулкана затоплена мраком. Непроницаемой и непостижимой жутью. Это не передать словами, но я испытывал целый спектр эмоций, очень неприятных. Во тьме тлела жизнь. Быть может, разумная. Но этот разум был извращённым, чуждым всему человеческому.

Тьма никуда не спешила.

Нечто, сгустившееся в сердце Термонда, изучало оставленный людьми мирок, присматривалось, запоминало детали. Расползалось по коридорам, подвалам и вентиляционным шахтам. Заглядывало в каждую щель.

А потом…

Рассеялось.

Я открыл глаза.

— Ну? — не выдержала Асаби. — Увидел что-нибудь?

— Хаос, — честно ответил я.

Женщина разочарованно хмыкнула.

Поднявшись с каменных плит, я забросил ножны себе за спину. Поправил перевязь. Чутьё шевельнулось, подавая сигнал тревоги.

— Не тяни, Рост, — присоединился к разговору Бронислав. — Что ты видел?

— Тьму, — я прислушивался к себе и не понимал, откуда исходит угроза. — Живая тьма.

— Живая? — переспросил Рикер.

— Нечто затопило вулкан. Поглотило всех, кто был внутри. Все живые организмы, включая людей, перестали существовать.

— Этого не может быть, — покачала головой Асаби. — В Пустоши нет монстров, способных творить такое…

— Что мы знаем о Пустоши? — иронично прищурился Бронислав.

— Здесь куча Разломов, — поддержал наставника Клавдий. — Из них лезет всякая чертовщина. Вот только…

— Что? — встрепенулась Асаби.

— Я впервые вижу, чтобы послушник обладал такими способностями ясновидца.

Поднимаю руку.

Инквизиторы смотрят на меня в недоумении.

— В кратере кто-то есть.

— Ты уверен? — нахмурился Рикер.

— Десять минут назад не было, — ответил я. — А сейчас есть.

На лице Бронислава отразилось колебание.

— Мне потребуется ещё немного времени.

Не дожидаясь разрешения, я опустился на корточки, прислонился к парапету и закрыл глаза. Мышь, которую я вёл до этого, куда-то исчезла. Других доступных существ обнаружить не удалось. Стиснув зубы, я переключился с дальнего транса на ретроскоп и стал перебирать образы, содержащиеся в камнях. Ощущение опасности усиливалось, но никаких тварей в видимом спектре восприятия.

Это плохо.

Очень плохо.

— Не рекомендую туда идти, — сказал я, выпрямившись. — Во всяком случае… вам.

— Что? — глаза Клавдия полезли на лоб.

— Я бы на вашем месте вернулся в Крепость, — спокойно произнёс я. — Мы отправимся в кратер вдвоём.

— Вдвоём? — переспросила Асаби.

— С питомцем.

— Хватит слушать этого пацана, — не выдержал Клавдий. — Он несёт дичь. У нас есть задание Супремы, его надо выполнить. Мы не можем отсиживаться в Крепости.

— И кто в здравом уме отпустит туда мальчишку в серой рясе? — присоединилась к товарищу Асаби. — Парень не в себе.

Рикер промолчал.

Бронислав посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом принял решение.

— Мы идём вместе, Рост. Если ты что-то знаешь, говори сейчас. Потому что я не могу рисковать миссией, опираясь на ничем не подкреплённые… слова.

Ну, этого стоило ожидать.

— Как знаете, — я вздохнул. — Тогда ведите, отец Бронислав.

Учитель посмотрел на меня так, словно ожидал возражений или попыток неподчинения приказу. Не дождался. И двинулся вперёд, махнув рукой. Я поймал себя на мысли, что толком не знаю о способностях своих спутников. Все инквизиторы были одарёнными, но к какому классу они относились? Валерий — телепат. Чего ждать от остальных, я не представляю.

Оказавшись в башне, мы спустились по винтовой лестнице и вошли в тот самый коридор, по которому несколько месяцев назад Бастиан Лагард шагал навстречу своей гибели.

Заглушка стояла на месте.

— Шмидт мог бы и предупредить, — проворчал Бронислав.

— Разрешите.

Я приблизился к бронированному люку, сдвинул шторку, открывающую консоль, и ввёл подсмотренную в ретроскопе комбинацию цифр. С утробным гулом дверь отодвинулась.

— Ты знаешь код? — удивилась Асаби.

— Он же провидец, — хмыкнул Клавдий.

— Никита так не умел, — покачала головой женщина.

Тоннель был длинным, лампы не работали. Освещать дорогу приходилось фонариками. Вжух вёл себя подозрительно — шипел, топорщил шерсть, менял размеры и очертания. Значит, и ему не нравится происходящее.

После темноты, царящей в тоннеле, свет багрового солнца резанул по глазам. Я не сразу перестроился, а вот инквизиторов перепад не смутил. Наш маленький отряд организованно выдвинулся на каменный уступ, от которого в разные стороны расходились ступеньки, вырубленные в скале.

Чаша вулкана была сравнительно небольшой.

Метров четыреста.

Я рассмотрел группу домишек, зелёную поросль, водонапорную башню, склад и некое подобие административного здания. А ещё — большие ворота для спуска на равнину. У ворот скопились броневики и шагатели. Дюжина мехов, экипированных бензопилами и пулемётными турелями. Значит, гарнизон намеревался идти в рейд незадолго до своего падения. Интересно, это никак не связано с приходом Живого Хаоса?

Ветряки и солнечные панели были вынесены на гребень кальдеры. По идее, электричество вырабатывается даже сейчас, после исчезновения людей. Но лампы всё равно не фурычат…

Бронислав жестами отправил своих подручных вниз.

Рикер занял позицию на уступе, чтобы держать под прицелом ближайшие сооружения. Асаби и Клавдий начали спускаться по ступенькам. Бронислав тронул один из браслетов на запястье, дождался, пока там не вспыхнут голубые индикаторы и в упор посмотрел на меня.

— Иди, я прикрою.

Вжух получил ментальный приказ, отрастил себе крылья и взмыл в воздух. Я увидел, как он продолжает увеличиваться в размерах, затягиваясь в чешую вместо перьев.

Лестница вывела нас прямиком к водонапорной башне.

Теперь, когда я стоял на дне кратера, то мог видеть разбросанные по внутренним склонам башенки с торчащими орудийными стволами. Значит, обитатели Термонда не исключали прорыв внешнего периметра обороны. Перестраховочка.

Асаби, Клавдий и Бронислав начали методично прочёсывать территорию. Перемещались инквизиторы быстро, держа штурмовые винтовки на уровне глаз. Общались жестами. Иногда — взглядами и кивками.

Я двинулся к небольшому пятачку в центре поселения.

Максимально укрепил доспех, извлёк меч из ножен и замедлил шаг, чтобы ничего не пропустить. Сменил чутьё на всезрение и…

Чуть не споткнулся.

Дома были нашпигованы затаившимися тварями.

Я сразу узнал этих существ. Электры, умеющие проникать сквозь любые преграды, вселяться в людей и вступать с ними в своеобразный симбиоз.

— Бронислав, — тихо позвал я.

— Чего тебе? — рядом возник силуэт карателя.

— Отзывай их. Встаньте за мной, если хотите выжить.

— Уверен?

— Да, — я начал терять терпение. — Просто поверь.

Бронислав кивнул.

На сей раз он даже жесты не использовал. Подозреваю, что приказ был отдан телепатически. Рикер, Асаби и Клавдий начали стягиваться в центр площадки.

И в этот момент твари атаковали.

Я увидел молнии, зигзагами пронзившие каменные плиты, и выставил перед ними ледяной щит. Электры врезались в магическую преграду, разбили её вдребезги, но тут же напоролись на комбинированное заклинание. Мощное и очень неприятное. Полярность изменилась, несколько монстров со злобным треском распались.

Инквизиторы начали стрелять.

Одиночными.

И это могло бы показаться бесполезным против энергетических сущностей, вот только… При попадании монстры вспыхивали, трещали и распадались на множество светящихся ошмётков.

Мы заняли круговую оборону.

Вжух спикировал на слишком близко подобравшуюся электру, ударил светящимся клювом, разорвал молнию надвое и метнулся к следующему противнику…

Я пропустил момент, когда тварь влезла в Рикера.

Молодой каратель выдвинулся вперёд на пару метров, чтобы добить извивающуюся и потрескивающую электру. В эту же секунду очередная молния вырвалась из склада, обогнула мой воздушный щит и впилась в левую ногу Рикера. Инквизитор истошно заорал, выронил «катран».

— Рикер, твою мать! — рявкнул Бронислав.

Каратель повалился на землю, начал конвульсивно дёргаться, выгибаясь немыслимой дугой, из его горла донеслись нечленораздельные звуки…

— Отступаем! — гаркнул я. — Валите к стене!

Но было уже поздно.

Монстр, вселившийся в Рикера, перешёл в стадию трансформации.

Хрустнули кости, начали рваться и перекручиваться сухожилия. Человеческое тело корёжилось, приобретая неестественные очертания. Рикер окутался небесно-голубым свечением, переломился в позвоночнике, отрастил когти, шипы и роговые пластины, обзавёлся дополнительными суставами. Голова, мотавшаяся внизу, раскрылась лепестком чудовищной пасти.

Вторая фаза.

Дерьмо какое.

Интенсивность свечения возросла. Монстр расширился, окреп, прибавил в весе. Зашипел, развернулся в мою сторону. И выбросил длинный раздвоенный язык, целясь в голову потенциальной жертвы.

Этой жертвой был я.

февраль 2024 — май 2024 г.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Семинарист

Content

Семинарист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Nota bene