Инквизитор

Глава 1

— Стреляйте! — рявкнул Бронислав.

Выжившие инквизиторы встали таким образом, чтобы не перекрывать друг другу линии огня. После команды отца раздалось несколько выстрелов.

Тварь, собравшая себя из Рикера, устремилась ко мне.

Пули, хоть и каббалистические, не причинили монстру ни малейшего вреда. При попадании тело крабовидной твари искажалось интенсивным зелёным свечением, поглощая урон.

Я ударил воздушным щитом, отбрасывая существо.

— Фланги! — раздался голос Бронислава.

Электры продолжали атаковать, и карателям пришлось отстреливаться.

Монстр, которого отшвырнуло воздухом, собрался в шар, перекатился, встал на лапы и намертво врос в землю. Я тут же рубанул его огненным шаром. Тварь поглотила большую часть урона и сорвалась с места, скребя когтями по камням. Ледяная атака ничего не принесла — монстр взвился в воздух, выставляя перед собой передние конечности. Уже не человеческие руки, а именно конечности. Многосуставчатые, покрытые неким подобием хитина и оснащённые кривыми когтями.

Сложив пальцы особым образом, я прочёл парализующее заклинание.

Да!

Тварь по инерции пролетела ещё несколько метров, но было видно, что она не в состоянии нормально двигаться. Отступив вправо, я рубанул мечом, прибавив усиления и огненного урона. На сей раз сработало. То ли заклинание воздействовало на центры генерации защитного поля, то ли ещё что, но я с лёгкостью отсёк Рикеру переднюю лапу.

Монстр упал на землю, разбрызгивая жёлтую слизь.

Упал беззвучно.

Перекатился на спину.

Развеяв вязью очередную электру, попытавшуюся зайти слева, я подскочил к обездвиженному монстру и одним ударом отсёк ему голову. Заклинание перестало действовать, и существо конвульсивно задёргалось.

Я развернулся к новым электрам…

…которых разнесли точными выстрелами Клавдий и Бронислав.

Что ж за пули у них такие?

Со всех сторон к нам устремились электры. Я приказал Вжуху подняться в воздух и не рисковать, а сам скастовал новую комбинацию. Энергии потратил больше, но и эффект впечатлил. В воздухе соткалось нечто, напоминающее северное сияние. Затрещало, загудело и просыпалось каплями жидкого огня. Электры, которых накрыло этим дождём, вспыхнули, затем поблекли и почернели, прилипнув к камню. Я работал, уже не скрываясь. И всё это время меня наполняла энергия погибших зверей.

Каратели отстреливали хищников, прикрывали друг друга во время перезарядки, а ещё очень быстро перемещались. Краем глаза я заметил голубое свечение на шее Бронислава. Возможно, показалось…

Одно из заклинаний я положил на меч.

Когда электра приблизилась вплотную, ткнул себе под ноги, вложившись энергией. Тварь почернела и превратилась в блеклую тень. Выдернув клинок из камня, я вдруг понял, что больше никого нет.

Я и трое инквизиторов застыли под вечным багровым светилом.

С электрами было покончено.

Бронислав опустил штурмовую винтовку. Наши глаза встретились.

— Ты знал?

— Вы были предупреждены, — пожимаю плечами.

Каратель оказался рядом.

— Не играй со мной в эти игры, сынок. Твои возможности выходят за границы всех классов. Притворяешься вторым рангом, но я внеранговых не видел С ТАКИМ ПОТЕНЦИАЛОМ!

— Бывает, — я не хотел тратить время на перепалку.

Чутьё не успокаивалось.

— Кто ты такой⁈

— Не всё ли равно, Бронислав? — спокойно выдерживаю испепеляющий взгляд. — Ты потерял бы весь свой отряд без меня. Сейчас они живы. Разве не это имеет значение?

Инквизитор стиснул зубы.

А я понимал, что из кратера надо уходить. Укрытий нет. Домишки хлипкие. Если на нас попрут серьёзные противники с воздуха, отбиваться будет сложно.

— Он прав, — раздался голос Клавдия. — Сейчас не время всё это выяснять.

— А когда время? — бросил через плечо наставник. — Не мы, так тени. До него очень скоро доберутся.

— Чертёжник прикроет, — отрезала Асаби. — Ясно же, мойры в курсе происходящего.

Воспользовавшись передышкой, я тихо произнёс:

— Нужно идти наверх.

— Почему? — насторожился Бронислав.

— К нам приближается кто-то ещё, — попробовал объяснить очевидные вещи. — Не уверен, но… кажется, с воздуха.

Каратели обменялись встревоженными взглядами.

— Мы здесь не закончили, — в голосе Бронислава отчётливо проступала ярость. — Предлагаешь покинуть заставу?

— Занять позиции на стене, — поправил я учителя. — Иначе сдохнем.

Бронислав успокоился. Всё же, он был опытным командиром и умел быстро оценивать обстановку.

— Отходим. Через туннель.

Добраться до заглушки мы не успели.

Вдалеке послышался гул зенитных орудий — Мобильная Крепость вступила в бой. А в следующую секунду в голове зазвучали голоса.

Валерий, доложи обстановку.

Массовая атака с неба, капитан. Волна летающих тварей. Поднимать конвертоплан я бы не стал, но наши уже на зенитках.

Берегите машину.

А что у вас?

Отходим на стену.

Передача закончилась.

Судя по всему, Валерий мог транслировать мысли на всех участников группы, что явно не укладывалось в мои представления о телепатах.

У входа в туннель я задержался.

Вжух, паря в восходящих потоках, набрал высоту и описал большой круг над кальдерой. А потом начал скидывать образы. Крылатые твари, очень похожие на птеродактилей. И эти твари… плевались огнём! Шаровыми молниями или чем-то подобным. Зенитчики сбивали монстров без особых проблем, но стая выглядела внушительно.

— Они задавят нас числом, — прошептал я.

— Что? — Бронислав услышал.

— Их слишком много.

— Перестань говорить загадками, — не выдержала Асаби.

Брат Валерий, вы здесь?

Я тебя слышу, Рост.

Считайте образы, которые я получил от питомца. Пусть наши посмотрят.

Убери блоки.

Чуть не забыл!

Когда телепат передал картинки другим инквизиторам, лица моих спутников вытянулись.

— Долбаный Фронтир, — выругался Клавдий.

Уверен, Айминь видела всё это дерьмо, но Вжух позволил оценить размах проблемы.

— Надо добраться до башен, — уверенно заявил Бронислав. — Поддержим братьев зенитным огнём.

— Дело говоришь, — кивнула Асаби.

— Вы умеете стрелять из этих штук? — спросил я.

— Рост, мы стреляем из всего, что имеет ствол, — Клавдий хлопнул меня по плечу.

— Погнали, — отдал приказ Бронислав.

Через пять-шесть минут мы уже поднимались вверх по винтовой лестнице одной из башен внешнего периметра. Клавдий отправился на крышу, мы выбрались на стену.

— Туда, — Бронислав указал на переход, ведущий к надворотной башне.

Асаби сорвалась с места.

Вокруг творилось подлинное безумие. По небу носились перепончатокрылые зверюги, плевались огнём, разлетались ошмётками после прямых попаданий. Огненные болиды врезались в обшивку Мобильной Крепости, по поверхности которой растеклось бледно-розовое сияние. Некий барьер поглощал урон, и здесь явно не обошлось без артефакторики.

Одна из тварей среагировала на бегущую человеческую фигурку.

Спикировала вниз, издавая победоносный клёкот.

Бронислав вскинул штурмовую винтовку и выстрелил на опережение короткой очередью. Видимо, промахнулся. Я жахнул по монстру электрическим разрядом. Ослепительный зигзаг кривым росчерком поставил точку в карьере птеродактиля. Тварь обуглилась и осыпалась пеплом.

— Мощно, — оценил наставник.

Ещё несколько птичек, заложив виражи, метнулись в нашу сторону. Не дожидаясь реакции напарника, я быстро начитал вязь, подвесив над башней сразу три комбинированных техники. В эти же секунды ожила зенитная установка. Загудели сервоприводы, поднялись спаренные стволы. Пушка рявкнула, выпуская снаряды. Одна из тварей превратилась в кровавую кляксу, остальные расправили крылья, меняя углы.

В этот момент Бронислав что-то активировал.

По цевью «катрана» пронеслась белая трассирующая полоса. Словно несёшься по горному туннелю, а потолочные лампы сливаются в одну линию от скорости.

Выстрел.

На сей раз Бронислав не промазал.

Белый шар поглотил одного из наших противников, раздался оглушительный хлопок. Думаю, пуля выжгла всё внутри этой сферы, включая воздух.

Монстр исчез.

Будто его и не было никогда.

А потом сработала вязь.

Заискрили молнии, закружились вихри. Выживших тварей втянуло в незримую воронку, обработало разрядами и выплюнуло в виде чёрного пепла.

Асаби нырнула за бронированную дверь.

Энергия продолжала поступать, укрепляя мою ауру. Огнедышащие птички обрушились на Крепость, но были встречены массированным огнём с конвертоплана.

— Прикрой меня, — сказал Бронислав. — Попробую добраться вон туда.

Я проследил за вытянутой рукой учителя.

Каменный уступ, на котором оборудована позиция с очередной зенитной пушкой. Чтобы туда попасть, нужно было преодолеть добрую сотню метров по стене, перебраться на вырубленную в горной породе лесенку и подняться вверх над краем пропасти.

— Давай, — мы уже плотно перешли на «ты».

Бронислав рванул к цели.

Как и следовало ожидать, сверху спикировал рептилоид, которого пришлось бить молнией. Непрерывная циркуляция работала на пределе возможного — слишком много магических ударов высокой концентрации.

Монстра разорвало в клочья.

Поредевшая стая сосредоточилась на штурме надворотной башни, но зенитки прекрасно доставали хищников на любых дистанциях. Кальдера изгибалась, но не критично для стрелков, засевших в Крепости. Кроме того, по противнику работали Клавдий и Асаби.

Крохотная фигурка Бронислава взобралась на уступ по крутым ступенькам и начала возиться у лафета установки.

Я почувствовал грань перехода.

Аура укрепилась в достаточной степени, чтобы выстроить четвёртую оболочку. Офигеть! Я месяцами пропадал в экспедициях, но столько монстров на меня ещё не обрушивалось. Сегодня прямо монстропад какой-то…

И всё бы ничего, да только…

Чутьё не успокаивалось.

Не знаю, что гонит разломных хищников в нашу сторону, но атаки выглядят скоординированными. Звери набрасываются на заставу волнами. Используют разделение группы инквизиторов, чтобы…

Времени на размышления у меня не было.

Следующая волна тварей приближалась к нам по земле.

Я отправил Вжуха навстречу противнику — туда, где у самого горизонта поднималось облако пыли. Питомец полетел на разведку, огибая по широкой дуге кипящую в небе битву.

Вскоре на меня обрушились образы.

Бронированные зверюги, смесь носорогов и леопардов. Крупные, массивные, но невероятно подвижные. С горящими красными глазами.

Очень быстрые.

Валерий?

Слушаю, Рост.

У наших британских партнёров… есть геомант?

Не знаю. У нас есть.

Кто?

Олаф.

Надеюсь, вы видите это бронированное стадо. Реально его накрыть по площади?

Олаф говорит, будет сложно. Ударить так, чтобы не зацепило нас.

А если позади стаи? Так, чтобы частично накрыть?

Мы попробуем.

Телепатическая связь оборвалась.

Пылевое облако стремительно приближалось, и уже стало ясно, что твари несутся к заставе. Не к «Фениксу», а именно к нам. В голову закрались нехорошие подозрения, которые я запихнул поглубже. Анализировать — это работа Супремы. Я сюда пришёл не за этим.

В игру включились крупнокалиберные пулемёты.

Грохот поднялся такой, что хоть уши затыкай чем-нибудь.

Перед ведущими особями взметнулись фонтанчики земли, а потом я увидел, как пули рикошетят от броневых пластин, вышибая искры. Твари продолжали переть напролом, и я поймал себя на мысли, что не встречал в прошлой жизни ничего подобного. Эти монстры выбрались из таких Разломов, которые в нашей реальности никогда не были открыты! А я, как назло, не могу погрузиться в медитацию и стать сильнее…

Что есть, то есть.

Работу Олафа ощутили все. Сначала это была нарастающая вибрация. лёгкая дрожь. Потом — адский грохот и расходящиеся из эпицентра трещины. Эпицентр наш геомант обозначил с ювелирной точностью, подальше от заставы и «Феникса», поближе к левому флангу стаи.

Грохот нарастал, дрожь усиливалась.

Добрая треть стаи провалилась в образовавшийся карьер, остальные притормозили, предсказуемо попав под пулемётный огонь.

А в следующий миг к пулемётам присоединились пушки.

Взрывы в гуще столпившихся тварей показали, что британские расчёты знают своё дело. Земля, камни, кровь и остатки брони — всё перемешалось.

Энергия продолжила поступать.

Зенитчики добивали остатки рептилоидов, артиллерия крушила броненосцев. Олаф, вероятнее всего, восстанавливался после мощного удара.

Пулемёты стихли.

Я сложил пальцы на двух руках, сконцентрировался и начал плести следующую вязь. Комбинацию из трёх техник, включая воздушную.

Когда уцелевшие твари сообразили что к чему и попытались выбраться из зоны поражения, их снесло ледяным ураганом к трещине, примораживая к земле, сталкивая друг с другом и разнося на тысячи осколков. Энергетические потоки бушевали на астральном плане, впитываясь в мою ауру, укрепляя связи, проникая в узлы и каналы.

Собравшись с духом, я запустил чёрный смерч.

Воронка прогулялась по рядам броненосцев, втягивая их в себя и расшвыривая по степи. Остатки ледяных скульптур расколошматило орудийными залпами.

Некоторые особи, из тех что попроворнее, ухитрились обойти всю эту мясорубку по краю и продолжить свой обречённый на неудачу поход.

И сейчас эти твари вплотную приблизились к периметру заставы.

Артиллеристы «Феникса» перестали стрелять. Слишком велики риски попасть в «своих».

Я насчитал около десятка броненосцев, жаждущих нашей крови. И эти зверюги, ничуть не смутившись преградой, начали прыгать на стену и бежать вверх по кладке. У милых животинок обнаружились здоровенные втяжные когти, они впивались в камни, словно в пластилин.

В голове ожил Валерий:

Держитесь, ребята.

Угу.

Совет дня!

А хуже всего было то, что к надворотной башне приближались сразу два броненосца. Там находилась Асаби, которой уже не помочь.

Потому что основная группа хищников собиралась разделаться со мной.

Глава 2

Асаби удивила.

Один из броненосцев, запрыгнувших на парапет, врезался во второго. Удар был настолько силён, что твари снесли часть крепостного зубца. Вниз посыпались камни и серая крошка.

Хлопок выстрела.

Голова одного из броненосцев разлетелась кровавыми ошмётками.

Впрочем, наблюдать за продолжением банкета я не мог. У меня были свои гости.

Первый хищник уже мчался по стене, огибая башню с Клавдием. Когти скребли по каменным плитам, выбивая искры, из распахнутой пасти доносился утробный рык. Глаза монстра светились красным, а судя по едва заметному багровому флеру, он ещё был усилен магией.

Применять воздушный щит я побоялся — существовал риск зацепить Клавдия. Поэтому сложил большой и безымянный пальцы на левой руке, прошептал заклинание и вморозил урода в беговую дорожку. С хрустом и треском. Аж душа возрадовалась. Молния в холку — и броненосец разлетается на тысячу мелких осколков. Паззл, который уже не собрать.

Товарищ поверженного уродца выкрутился из воздуха за моей спиной. Просто перескочил через зубцы крепостной стены, приземлился на камни, припал к земле и зарычал. Сами боги велели вогнать недоумку шаровую молнию в пасть. Голова броненосца просто испарилась, а из разорванных шейных артерий захлестала кровь. И все эти павшие души продолжали заправлять меня халявной энергией…

Ещё двое хищников мчались со стороны «Феникса».

По камням распространялась вибрация — настолько массивными были эти существа.

И тут к игре подключился Вжух. Упал с неба, увеличив размах крыльев, зацепился когтями за броневые пластины ближайшей твари, рванул… и хищник, круша зубцы, полетел в пропасть.

Второй монстр, не сбавляя темпа, прыгнул.

У меня было не так много вариантов. Даже на усилении меня могли подмять или снести со стены, поэтому я метнулся вперёд, перекатился, и встал на одно колено, выбрасывая вверх клинок. Тварь пролетела над головой, яростно клацнув зубами, и неожиданно для себя лишилась задней лапы.

А хорошо рубит графский меч!

Прочертив борозду по каменным плитам, подранок попробовал извернуться, чтобы достать меня передней лапой. И предсказуемо огрёб молнией в пузо. Там, куда я ударил, покров был тоньше, и монстру буквально выжгло все внутренности.

Когти меня всё же зацепили, но доспех выдержал, даже не просел.

Довольно ухмыляюсь.

Нас бьют, а мы крепчаем.

Тем временем Вжух отцепил от стены очередного броненосца и сбросил вниз — прямо на пятёрку подбегающих к стене тварей. С жутким грохотом монстр разбросал своих собратьев в стороны и сдох, не приходя в сознание. Шутка, просто сдох.

Пока звери приходили в себя, я применил морозно-ударную вязь. Сначала хищников сковало ледяной коркой, потом сверху обрушился незримый пресс. Хлопок, гул, разбегающаяся в разные стороны волна пыли, ледяное крошево…

Заметив броненосца, карабкающегося на башню Асаби, я отдал мысленный приказ Вжуху.

Питомец взмахнул крыльями, по спирали поднялся в небо и помчался на выручку темнокожей инквизиторше. Тварь почти успела забросить когтистую лапу на парапет, когда сзади налетел ураган. Котоморф оторвал хищника и сбросил к воротам, но тварь ухитрилась перевернуться, сгруппироваться и встать на все четыре конечности. В эту секунду ей и подвалило счастье. Асаби точным выстрелом разворотила монстру макушку. Бронебойные, что ли? Пулемёты «Феникса» этих уродов не брали, а штурмовые винтовки инквизиторов… Далеко продвинулись борцы с огнестрелом. Факт.

Атака монстров захлебнулась.

Зенитчики добили последних птеродактилей, а броненосцы закончились. Всё-таки, хорошо работать в связке с геомантом. Проблем могло быть гораздо больше, если бы не виртуозный удар… даже не знаю, кого. С одарёнными из экипажа «Феникса» я ещё не успел познакомиться.

В голове ожил брат Валерий:

Народ, отступаем в Крепость. Приказ отца Бронислава.

Вжух приземлился на полуразрушенный зубец в паре метров от меня. Трансформировался. Втянул крылья, изменил форму черепа, перья переоборудовал в шерсть. Буквально за пять-шесть секунд я стал свидетелем того, как хищный птерх вновь становится няшным котиком.

Перевожу взгляд на позицию Бронислава.

Наставник аккуратно спустился по вырубленным в скале ступенькам, перебрался на стену и махнул рукой. Из башенной двери показался Клавдий.

— Ты сегодня в ударе, — инквизитор ткнул меня кулаком в плечо. И поморщился, напоровшись на духовный доспех, который я ещё не успел снять. — Булыжниками обложился?

— Вроде того, — ухмыляюсь в ответ.

Мы поспешили к Брониславу.

Через несколько минут нас догнала живая и невредимая Асаби.

— Хорошего ты себе ученика взял, Бронислав, — похвалила меня женщина. Во взгляде одарённой читалась благодарность. — Не то, что прежний.

— Давайте без этого, — Бронислав нахмурился.

Словно дверцу почтового ящика захлопнули.

Я так понял, предыдущий ученик — это больная тема для карателя. Равно как и мой предшественник Никита, бессменный отрядный провидец.

Чутьё на время успокоилось.

— Твари взбесились, — сказал Бронислав. — И есть у меня подозрение, что это лишь начало. Надо отступить, составить план расследования и…

— Держать оборону на Крепости проще, — догадался Клавдий.

— Проще, — согласился Бронислав. — Но дело не только в этом.

— Боишься, уйдут без нас, — поняла Асаби.

— Пока Валерий с ребятами там — не уйдут, — заверил учитель. — Но стоит нам зайти в кратер всем отрядом…

— Логично, — признал Клавдий. — Крепость они спасут, нами пожертвуют. Выжить здесь без связи с внутренними Кругами нереально.

— Сечёшь, — похвалил Бронислав.

— Чай не первый год под твоей рукой, — хмыкнул Клавдий.

* * *

В кают-компании яблоку негде было упасть. Помимо нашей группы на совещание заявились капитан Шмидт, старший помощник Салливан, бортовой ясновидящий Джошуа, учёный хрен из какого-то европейского университета и аппетитная девуля с копной рыжих волос по имени Хелен. Я так понял, именно Хелен была тем самым геомантом, виртуозно разметавшим стадо броненосцев на подходе к заставе.

— Я изучил ваши отчёты, капитан, — начал Бронислав, даже не удосужившись встать с кресла. — Должен признать, складывается безрадостная картина. Всякий раз, когда в Термонде объявляются люди, происходит нападение монстров. И это нападение явно координируется… чьей-то злой волей.

— А я предупреждал, — равнодушно прокомментировал Шмидт. — Именно поэтому мы здесь и сидим.

Разговор вёлся на перуанском, которым владели все присутствующие.

— И в чём смысл экспедиции? — поинтересовался Валерий.

Инквизиторы были на взводе.

Нечасто случаются потери бойцов, подобных Рикеру. Бронислав, естественно, винил в этом себя, но… все они были друзьями. Боевыми товарищами. И тяжело переживали утрату.

— Спросите у нашего руководства, — Шмидт внезапно оказался… просто усталым мужиком. Которому очень хочется повидать жену и детей, а не вот это вот всё. — Мы должны были разобраться в причинах трагедии и оказать огневую поддержку выжившим, если бы таковые имелись. Как видите, живых нет. А вот монстров хоть отбавляй.

— И что вы предлагаете? — уточнил Бронислав.

— Я здесь из-за вас, — капитан сжал зубы. — Но и вы не можете разобраться в ситуации. Патовое положение, не находите? Нам не повезло, столкнулись с неизвестными формами жизни. Возможно, сверхсложные Разломы. Застава обречена.

— И ваше руководство устроит такой ответ? — хмыкнул Валерий.

— Не факт, — сдулся Шмидт. — Но я, как человек, несущий ответственность за экипаж и саму Крепость, вынужден думать о безопасности.

— Правильный подход, — согласился Бронислав. — Но миссия не завершена.

— Боюсь, капитан прав.

Все повернули головы в мою сторону.

— Объяснись, Рост, — нахмурился Олаф.

— Нет никакого смысла исследовать заставу, — сказал я. — Всё, что можно было там увидеть, я увидел.

— Даже так? — Бронислав наградил меня тяжёлым взглядом. — Будь добр, поделись своими наблюдениями.

— В Термонде побывала иная форма жизни, — я осторожно подбирал слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — Это выглядело как… ожившая тьма. Брат Валерий, у меня есть образ. Перебросьте его, пожалуйста, всем присутствующим.

Я снял блоки и выставил на поверхность сюжет, добытый с помощью ретроскопа.

Валерий получил послание и переправил его остальным.

Несколько минут в кают-компании царила абсолютная тишина. Инквизиторы и представители Евроблока переваривали то, что я им показал.

— Это чудовищно, — выдавил капитан Шмидт.

— Как с этим бороться? — вырвалось у Айминь.

— Почему ты решил, что ОНО живое? — задал логичный вопрос Бронислав.

— Оно живое, — ответил вместо меня Клавдий. — Думаю, все это почувствовали.

Народ начал переглядываться и обмениваться короткими фразами.

И лишь Бронислав неотрывно смотрел на меня. Что-то хотел сказать, но сдерживался. Я понял, что у нас впереди — трудный разговор. Потому что наставник хочет узнать о вещах, которые потом будут засекречены Супремой.

— Биологического материала там не осталось, — добавил я. — И я не верю, что обитатели заставы успели сделать какие-то записи.

— Могли сохраниться видеозаписи, — возразила Асаби. — Там есть камеры?

— Есть, — ответил Шмидт. — И мы даже успели их просмотреть, прежде чем… на нас обрушилась первая волна.

— И что там? — Бронислав отвлёкся от меня и наклонился вперёд. — Говорите.

— А ничего, — пожал плечами капитан. — Обычная жизнь, потом — тьма. Двенадцать часов тьмы. Камеры записывали эту хрень, но я смотрел на перемотке. Очень информативно.

— Что скажет ваш ясновидящий? — продолжал напирать Бронислав.

Джошуа был пожилым, ничем не примечательным мужичком, смахивающим на ростовщика или торговца древностями. Лысоватый, немного сутулый. Но — гладко выбритый и опрятно одетый.

— Ничего нового. Предметы, которыми пользовались колонисты, обезличены. Я пытался уловить эманации. Работал с приборами, личными вещами, оружием. Бесполезно. Я вообще не понимаю, как вы ухитрились добыть эти образы.

— Они вели журнал? — Бронислав всё ещё не мог поверить, что наш поход так бесславно завершается. — Дневники? Лабораторные записи?

— Всё есть, — подтвердил Шмидт. — Но приход тьмы там не отображён. Да вы и сами всё видели, отец Бронислав. Поверьте, я ничего не утаил.

— Охотно верю, — взгляд наставника промораживал насквозь. — Если бы не верил, сейчас мы бы по-другому разговаривали. Так сказать, с пристрастием.

После этих слов даже многоопытный капитан Шмидт, экспедитор с тридцатилетним стажем, вздрогнул. И весь как-то сжался, стараясь быть максимально незаметным.

— Мы проводим расследование, инициированное Советом Мойр, — отчеканил Бронислав. — Даже не Супремой, прошу заметить. Кормчие усмотрели великую угрозу всему человечеству в этой… форме жизни. Я хочу понять, что это, к чему оно стремится, как убивает, можно ли убить его. И почему всякий раз, когда люди проникают в кратер, происходят нападения монстров. Есть версия, что это звенья одной цепи.

— Тварь, управляющая другими тварями? — вскинулся Олаф.

— Ничего нового, — пожала плечами Айминь. — В Бестиарии описаны подобные виды.

На протяжении всего разговора я ловил взгляды Хелен. Весьма откровенные взгляды, между прочим. Девушка разглядывала меня с пристальным интересом, даже не скрываясь.

— Предлагаю исследовать окрестности заставы, — сказал Валерий. — Без захода в Термонд. Сделаем это с помощью наших провидцев. Ну, и конвертоплан можно задействовать.

— Принято, — согласился Бронислав. — Вопрос в том, хватит ли у нас запасов топлива.

— Хватит, — заверил капитан Шмидт. — Всё, что мы везли в Термонд, осталось на борту. Включая провизию и боеприпасы.

— А ещё големы, — добавил старпом. — Рабочие и боевые.

— У вас имеются боевые големы? — заинтересовался Бронислав.

— И не только они, — подтвердил капитан. — В трюмах есть свёрнутые ударные мехи и броневики для внеплановых рейдов.

— Очень хорошо, — похвалила Айминь.

— Договорились, — Бронислав поднялся с кресла, что послужило знаком к окончанию сходки. — У всех нас есть неделя на сбор данных. Радиопереговоры с другими форпостами запрещены. Никаких промежуточным отчётов. Вы меня понимаете, капитан?

Шмидт нехотя кивнул.

— Любая информация, если я сочту её вредной, будет засекречена, — продолжил Бронислав. — Отказ от сотрудничества повлечёт за собой жёсткие меры.

Шмидт бледнел с каждым словом.

— Я жду от вас полного и безоговорочного подчинения, капитан.

Мы покинули кают-компанию.

Я уж совсем было размечтался о том, чтобы поспать в тишине и спокойствии, учитывая отсутствие Рикера, но в планы Бронислава это не вписывалось.

— Идём, Рост.

— Куда?

— Поговорим.

Преодолев несколько трапов, переходов и тамбуров, мы оказались на технической палубе. Здесь было шумно, слышался мерный рокот генератора, шелестели вентиляционные шахты, что-то лязгало и скрежетало.

— А теперь давай начистоту, — Бронислав нажал кнопку, и тамбур, через который мы вошли, отрезало гидравлической дверью. — Я хочу знать, с чем мы столкнулись на самом деле.

Глава 3

Транзонские Болота

Несколькими месяцами ранее

Я погрузил шест в воду, нащупал илистое дно, оттолкнулся и поплыл дальше — в густую буро-зелёную мешанину. Вокруг громоздились необъятные древесные стволы, обросшие мхом и увитые лианами. Кроны сходились высоко над моей головой, так что солнце с трудом пробивало зелёный полог.

Болота были скованы вечными сумерками.

А ещё — вонью, затхлостью, духотой и атмосферой гниения.

Здесь хватало всякой дряни. Крупные и мелкие хищники, ядовитые насекомые, змеи, комары и пауки, всевозможные выползни и язычники, стерегущие добычу в наполовину затопленных дуплах.

Вода, по которой я плыл, некогда представляла собой русло могучей реки, но со временем берега стали заболоченными. В дождливый сезон всё здесь было затоплено, испарения порождали туман, который мог стоять неделями, не рассеиваясь.

Мой путь лежал к озеру, под которым находился Разлом.

По дороге я угробил штук десять язычников, здоровенную анаконду, выводок пауков-переростков и саблезубого кугуара, считавшегося вымершим пару тысячелетий назад. Развиваться дальше мне было некуда — я достиг пика формы. И предсказуемо решил сразиться с хищником, о которого обломали зубы многие представители нашего ордена. Эти волшебники были моими друзьями. И они никогда уже не вернутся в Таск.

Деревья расступились, и грубо сколоченный плот начало сносить течением вправо. Всё, как и было написано в священных книгах Шандары. Забытое озеро, чьё имя никто не помнит, остров с развалинами храма посередине, и течение, которое превращается в мощный водоворот. А всё потому, что здесь находилась разломная воронка. Нет, вода не стекала в щель между мирами, этому препятствовал остров. Но, судя по всему, Разлом управлял течением.

Там, за гранью, поселилась Легендарная Тварь.

Я позволил водовороту подхватить свой плот.

С каждым оборотом движение ускорялось, вода начинала бурлить и пениться, а мерзкие болотные запахи уступали место чему-то… более странному.

Когда до острова оставалось два десятка шафтов, я понял, что водоворот подпитывает сам себя. Здесь легко разбиться вдребезги, поскольку любая лодка теряет управление, а из берега выступают массивные грани древних стен. Напитав мышцы силой, я прыгнул. Одним махом преодолев дюжину шафтов, приземлился на каменной террасе, заросшей мхом и кривыми стволами молодых деревьев.

Даже деревья здесь были какими-то уродцами.

Терраса плавно переходила в каменные ступени, частично развалившиеся и позеленевшие от времени. Обломки колонн — эхо былого величия.

Я миновал чашу фонтана, в которой пузырилась чёрная жижа, поднялся по лестнице на вершину холма… и остановился на краю большого амфитеатра. Сейчас сложно сказать, чем занимались жители острова в этой яме. Наблюдали за гладиаторскими боями или выступлениями факиров, приносили жертвы неведомым богам, решали судьбу своего города…

Моему взору открылась бездна.

Амфитеатр не имел дна, только искажённое Разломом мутное марево. Словно арену залили жидким стеклом, хорошенько взболтали, да ещё пустили небольшой ураган по всему периметру.

Чутьё взвыло от надвигающейся опасности.

Тварь, реагируя на моё присутствие, начала подниматься из глубин своего уютного мирка.

Я наблюдал за происходящим, выстраивая защиту. Духовный доспех, энергетические щиты, ментальные блоки… Эфир напитывал мои каналы, трансформировался в техники, укреплял и вселял уверенность.

Оружия у меня не было.

Вы знаете, я не люблю все эти железки.

Магия — вот мой клинок.

Дно амфитеатра вспучилось, пошло радужными разводами, обрело рельефность и начало выталкивать из себя… живую гору.

Монстр был воистину огромен.

Рептилия, покрытая серебряной чешуёй, с гребнем острых шипов вдоль позвоночника. Мощные лапы, мускулистое тело, длинный хвост… и зеленоватое магическое свечение.

Монстр выпрямился во весь свой немалый рост, и наши глаза встретились. Холодный взгляд, вертикальные зрачки. А в этих зрачках — Хаос.

Передо мной стояло порождение Живого Хаоса.

Легендарное.

Непобедимое.

Я призвал копьё Всепожирающего Пламени — оно легло мне в руку, не причиняя вреда. Тварь раскрыла пасть и зарычала, обдав меня волной смрада. Размахнувшись, я швырнул копьё, но монстр оказался быстрым и сообразительным. Сместившись в сторону, Тварь взмахнула передней лапой.

Копьё не успело пролететь и половины дистанции, а я уже нырял под удар.

Чудовищные когти со свистом вспороли воздух, распространяя искажения. Тварь не просто била на поражение, она умела драться на стыке измерений.

Перспектива поплыла.

Я отпрыгнул в сторону, чтобы меня не разорвало в клочья. Брошенное копьё врезалось в трибуны на противоположном краю амфитеатра. Вспыхнул огненный шар, загудело пламя, большой участок парапета перестал существовать. Камни выжгло дотла энергией удара.

Извернувшись, Тварь попыталась смести меня хвостом.

Пришлось подпрыгнуть, призвать новое копьё и метнуть его в загривок монстру. Вражина снова уклонилась, но не столь быстро, как следовало. Огненный росчерк задел шею хищника по касательной, выжигая чёрную полосу.

Рептилия зашипела.

Свечение вокруг Твари усилилось. Я скорее почувствовал, а не увидел пузырь, разбухающий на астральном плане. Приземлился на камни, перекатился, снова вскочил. Выставил перед собой руку, прошептал заклинание. Добавил несколько комбинированных техник…

Пузырь лопнул.

Волна искажений затронула саму структуру пространства. Магия высшего порядка, доступная лишь богам, демонам да некоторым архимагам. Вот только я успел защититься. Ломающиеся измерения обогнули меня по широкой дуге.

Тварь ещё толком не поняла, что происходит, а я уже бросился в атаку.

Ударил холодом, молнией, огнём. Простейшие заклинания, в которые при этом была вложена прорва эфира. У начинающего волшебника от таких перегрузок напрочь выжгло бы все каналы, но я — потомок богов. С аурой, зашитой в одиннадцать оболочек.

Вокруг разверзлись врата ада.

Амфитеатр и остатки древнего города были полностью разрушены, остров частично ушёл под воду, да и само озеро, подняв волну, обрушилось на заболоченные низины, круша и ломая деревья. Доспех у меня был мощный, и он ни разу не просел.

Монстру сильно досталось.

Зверюга била хвостом, ревела, обрушивала на меня чудовищные удары когтистых лап, но я, двигаясь с невероятной для человека скоростью, уклонялся.

Мы рухнули в жерло Разлома.

Я вырастил в правой руке огненный меч, влил в него побольше эфира и погрузил в серебристую чешую, которая уже местами осыпалась и поблекла. В момент перехода сбилась концентрация, но я тут же восстановился и вогнал меч ещё глубже, выжигая хищнику внутренние органы.

Тварь встала на задние лапы, сбросила меня с холки.

Перекатившись по земле, я вскочил, вырастил пламенеющее копьё и швырнул его в монстра. Агонизирующее существо из последних сил выстроило щит, но было поздно. Копьё провалилось в пасть рептилии, вызывая фатальные разрушения.

В ту секунду я улыбался.

От острова камня на камне не осталось, зверь рухнул в бурую жижу, его некогда могучее тело конвульсивно дёргалось, извивалось…

Рёв заполнил окрестности.

Я был уверен, что энергии, поступившей от врага, хватит, чтобы нарастить уникальную двенадцатую оболочку. Этого не делал никто и никогда! Даже в тайной библиотеке Эфирной Академии, что была построена в сердце Таска, не упоминались волшебники, достигшие моих высот. Десятая надстройка считалась потолком возможностей. Даже мои учителя, постигавшие сакральные знания столетиями, не сумели продвинуться дальше.

А потом Легендарная Тварь взорвалась.

Искажения были столь серьёзными, что мой щит не выдержал. На краткий миг многомерность срослась с реальным миром, перекраивая всё вокруг. Не успев толком осознать, что произошло, я умер.

Легендарная Тварь была побеждена.

Но и меня она утащила за Незримый Порог.

* * *

Открыв глаза, я вернулся в реальность.

Каюта, в которой ещё стояли вещи покойного Рикера. Две койки, иллюминатор, за ним — Пустошь. Вечный закат, ничего нового.

Прислушиваюсь к собственным ощущениям.

Сила — это великолепно.

Я создал четвёртую надэфирную оболочку, и у меня остался ещё солидный запас разломной энергии. Никогда не думал, что буду так радоваться четвёртой надстройке!

Включаю непрерывную циркуляцию, прогоняю ки по узлам и каналам.

Струится, пульсирует, готово к использованию.

Что я теперь могу? О, здравствуйте сложные вязи и усовершенствованные техники! Приветствую тебя, ускоренная регенерация! Воздушные щиты, противостоящие магии. Стихийное усиление летящих предметов…

У меня появилось духовное зрение.

Надо только протестировать.

Применяю технику, от которой успел отвыкнуть. Легко и непринуждённо. Разум прорывается сквозь переборки и палубы, проносится по уровням «Феникса». Я вижу, как экспедиторы ходят по коридорам, выполняют свою повседневную работу, сидят с кофейными чашками в кают-компании. Я слышу их разговоры. Даже запахи улавливаю! А сам при этом сижу на плотно подогнанных досках, скрестив затёкшие ноги.

Дальше.

Вырываюсь из тесных коридоров Крепости.

Полёт над степью.

Меня ничто не ограничивает, я не чувствую притяжения. Возникает желание ускориться — и я ускоряюсь. Колышущиеся на ветру травы смазываются.

Поднимаюсь выше, делаю круг.

Внизу простирается Бескрайняя Пустошь. Крепость и застава кажутся совсем крохотными, игрушечными. Открываются новые горизонты…

Спираль расширяется, я продолжаю набирать высоту. И где-то на краю изведанного мира намётанный глаз подмечает знакомое мерцание.

Разлом.

Усилием воли я перемещаюсь в заданную точку.

Не померещилось. Самый настоящий Разлом. Классика жанра, ага. Полупрозрачный вихрь, размывающий контуры земли и неба. Бесцветные потоки закручиваются, впадают в условный «центр» и формируют воронку, за которой можно наблюдать до бесконечности.

Запомнив направление, я вернулся в себя.

Настенные часы показывали корабельное время:

23.45.

А это означало пересменок между вахтами двух провидцев. В час ночи я заступаю на дежурство, сменив на посту Джошуа. Бедолага взял на себя удар, позволив мне на сутки уйти в глубокую медитацию. Именно благодаря Джошуа я нарастил четвёртую оболочку — меня оставили в покое по согласованию с отцом Брониславом и капитаном Шмидтом. Теперь моя очередь. Придётся запастись кофе, потому что вахта продлится шесть часов. Дальше меня сменят штурман с радистом, и я вновь поступлю в распоряжение наставника.

Пока я витал над степью, движняк улёгся.

Большая часть экипажа отправилась на боковую. Вжух отирался возле камбуза, Айминь с Брониславом дежурили на конвертоплане, Валерий изучал какие-то бумаги.

Коридоры и тамбуры окутала тишина.

Проскользнув в кают-компанию, я сразу направился к блестящей кофе-машине и заварил себе чёрный кофе без сахара.

— А мне сделаешь?

Я обернулся.

Створки дверей сомкнулись за спиной Хелен. Девушка дружелюбно улыбалась.

— Ты говоришь по-русски.

— Мои предки из Рязанской губернии.

Акцент был незначительным. Почти незаметным.

Хелен пришла в коротеньких джинсовых шортах, серой толстовке и сланцах. Рыжие волосы девушка собрала в пучок на голове. В правой руке одарённая держала плоскую флягу.

— Какой ты любишь? — спросил я.

— Перуанский.

Выбрав правильный режим, я запустил кофе-машину. Перуанский рецепт предполагал использование зёрен третьей степени прожарки с добавлением специй и сухих сливок.

Хелен приблизилась ко мне.

— Не спится?

— У меня вахта в час.

— Непривычно видеть тебя без рясы. Я думала, инквизиторы придерживаются строгого дресс-кода.

— Я послушник. До инквизитора ещё не дорос.

— Вот как? — Хелен сделала шаг вперёд. Толстовка не могла скрыть несомненные достоинства европейки. — Впервые вижу серую рясу на дальнем краю Фронтира.

— Сделали исключение.

— А ты симпатичный.

От Хелен исходили запахи приятного и недешёвого парфюма, медового шампуня и… алкоголя. Моя собеседница была малость навеселе.

Звякнула кофе-машина.

Ароматный напиток полился в стаканчик.

— Спасибо, — девушка потянулась к приёмному отверстию, задев меня грудью. — Но я предпочитаю свою уникальную рецептуру.

Скрутив колпачок фляги, Хелен плеснула в кофе немного тягучей янтарной жидкости.

— Хочешь?

Мои губы расплылись в плотоядной усмешке.

— Не откажусь.

Мы оба хотели расслабиться. Сказывалось напряжение последних дней. Я толком не отдыхал, а хорошего секса у меня не было… очень давно.

Хелен плеснула жидкость в мой стаканчик.

— Что это?

— Тигальский ликёр. С кое-какими весёлыми добавками.

Я сделал глоток.

Крепость почти не ощущалась, но внутри молниеносно потеплело. Я почувствовал, как уютная пелена обволакивает руки и ноги, при этом голова оставалась на удивление ясной.

— Выпей ещё, — посоветовала рыжая.

Я подчинился.

А в следующую секунду мы уже целовались. Тело Хелен прижалось ко мне, руки легли на шею. Сквозь ткань толстовки я ощущал её отвердевшие соски.

— Идём ко мне, — прошептала Хелен, отстранившись. — Инквизитор.

Глава 4

— Какой у тебя ранг?

Хелен лежала на моей груди, а стрелки часов неумолимо приближались к началу вахты. Мне нравилось ощущать её крепкое и одновременно податливое юное тело.

— Второй. Ничего особенного.

— Да ладно. Удар был очень мощный.

— Кэп выдал мне кое-что.

Я аккуратно высвободился из объятий девушки, встал с кровати и отправился в душ.

Мы занимались сексом в каюте Хелен, пока её соседка несла вахту в орудийной башне. Две трети экипажа отсыпались после нашествия монстров и усиления нарядов, поэтому душевые кабины были свободны. Быстро ополоснувшись, я вернулся в каюту и задал логичный вопрос:

— Кое-что?

— Ну, ты как маленький. В дальние экспедиции всегда берётся запас крема. На всякие непредвиденные случаи.

Начинаю одеваться.

— Значит, ты была под кремом.

— Не только я. Джошуа тоже получил дозу. Поэтому он так хорошо наводил зенитчиков.

— Я ходил на Крепостях по контракту. Нам ничего такого не выдавали.

— Конечно. Это же Россия.

— Что ты хочешь сказать?

— На ваших Крепостях всего… не хватает. Жадничают Великие Дома.

Хмыкнув, я натянул теннисные туфли. Когда выпрямился, девушка уже стояла рядом. Полностью обнажённая. Я невольно залюбовался, и в этот момент Хелен повисла у меня на шее. Поцеловала в губы. Долго и страстно.

— Иди, красавчик. Опоздаешь на вахту.

Каюта геомантки располагалась на левом борту «Феникса». Неподалёку, насколько я понимал, жили Дина с Асаби. Что касается Джошуа, то ясновидящий окопался в непосредственной близости от капитанского мостика. В персональной каюте с интеркомом на случай смерти бортового телепата.

Постучаться я не успел.

Джошуа открыл дверь — он явно предвидел мой визит.

— Фух, живой! — в голосе ясновидящего звучало облегчение. — Мы уж думали, ты не выйдешь из этого транса.

Джошуа мне нравился своей опрятностью, основательным подходом к работе и неторопливыми манерами. Ясновидец никуда не спешил, но везде успевал. И никогда не поддавался панике.

— Всё в порядке, — заверил я. — Вот, пришёл вас сменить.

— Проходи, — старик посторонился, пропуская меня в тесное пространство каюты. — Я с твоего позволения вздремну.

Не успел я и шагу сделать, как на пороге возник Вжух.

— Морда у тебя сытая, — буркнул я. — Перепало рыбки?

Котоморф потёрся о мою ногу.

— Никак не привыкну, — устало произнёс Джошуа. — Ведёт себя как обычный кот.

Следующие шесть часов пролетели незаметно.

Пока бортовой ясновидец отсыпался, а Вжух охранял хозяйское тело, я прочёсывал окрестности. Никакого присутствия Живого Хаоса или опасных хищников, вознамерившихся нас уничтожить. Зато нашлась парочка новых Разломов. Чудовищная концентрация! На других участках Фронтира я не видел ничего подобного.

Разломы были разбросаны по сторонам света, но если их соединить незримой линией… Получалось, что они окружали заставу. И это настораживало.

Думаю, стоит эти рассадники зачистить.

Если Бронислав разрешит.

Открыв глаза, я сконцентрировался на простых предметах. Часы, кровать, окно. Возвращаться в себя после длительного отсутствия непросто, ведь разум по инерции витает очень далеко…

Мышцы затекли.

Я лежал на полу, расстелив толстое стёганое одеяло. Джошуа похрапывал в койке, укрывшись зелёным пледом и отвернувшись к стене. Вжух тоже спал, но делал это в нише, которая представляла собой открытую систему хранения.

Часы показывали семь утра.

Разумеется, ландшафт за окном не изменился, а солнце продолжало заходить. Сюрреализм, к которому привыкаешь долго, несмотря на обширный экспедиционный опыт.

Старика я решил не будить.

Вжух мгновенно проснулся и выскользнул вслед за мной из каюты.

Наши сменщики уже заступили на дежурство — об этом мне сообщил телепат. У меня выдалось несколько часов свободного времени. В восемь будут завтракать те, кто нёс ночную вахту, и я намерен присоединиться к празднику жизни. А сейчас почищу зубы, приведу себя в порядок…

Как бы не так.

У трапа меня перехватил отец Бронислав.

— Не занят?

— Ты же график посмотрел, — ухмыляюсь в ответ. — И знаешь, что не занят.

— Идём. Разговор есть.

Я направился вслед за учителем.

Поднявшись на верхнюю палубу, мы зашагали по ребристому металлу в сторону конвертоплана. Ветер доносил запахи степи, шумела трава.

Бронислав резко остановился.

До ближайших люков было далеко, и нас никто не мог подслушать.

— Вот что, — каратель скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел на летающую машину. — Я навёл о тебе справки. Детально изучил досье. Ты не тот, за кого себя выдаёшь.

— А за кого я себя выдаю?

— За одарённого со вторым рангом, который не проявлял своих способностей до юношеского возраста. — Бронислав говорил спокойно. Просто перечислял факты. — В мире встречаются двойные психотипы. Как правило, второй психотип — бессмертие. А всё потому, что такие обладатели Дара в разное время воспользовались… одним очень редким, даже бесценным, артефактом. Повторюсь, случаи носят единичный характер.

Я открыл рот, но меня перебили:

— Дослушай до конца. Мы доподлинно знаем, что ты не держал в руках Абсолют. Вопросы возникают уже на стадии сочетания двух сверхспособностей — пирокинеза и ясновидения. Но ты идёшь дальше. Я не могу объяснить то, что увидел. В нашей реальности такого просто не существует.

«Нашу реальность» инквизитор подчеркнул голосом.

Я активировал свои каналы и на всякий случай выставил «зеркало».

— Вот, — хмыкнул Бронислав. — Даже сейчас выставляешь хитрые блоки. А ведь тебе девятнадцать, и менталистикой ты не занимался!

— Бронислав, какая у тебя способность?

— Кинетик, — нехотя ответил учитель.

— Ты ускоряешься, словно мета. Пользуешься огнестрелом. У тебя светятся разные штуки на шее и запястьях. Думаю, есть и устройства, позволяющие усиливать удары.

— Есть, — нехотя признал инквизитор.

— А кремчуг?

— Хм…

— Пользуешься кремом, а? Давай начистоту.

— Я не имею права…

— Конечно-конечно, — я быстро перехватил инициативу. — Не имеешь. Но мы оба понимаем, что я прав.

Бронислав немного помолчал.

— И ты должен понять одну вещь, Рост. Твои навыки, знания и сила выходят за все мыслимые границы. Тобой обязательно займутся. У Супремы возникнут вопросы, на которые придётся отвечать.

— А сам что думаешь?

Каратель пожал плечами.

— Знаешь, в нашем мире изредка появляются… тронутые. Слышал о них?

— Те, над кем не властны мойры.

— Да. Их судьбы не поддаются редактированию. Никто не знает, откуда они взялись. Раньше тронутых считали угрозой для общества, но кто-то из них примкнул к инквизиции, а кто-то ведёт тихую жизнь и не высовывается.

— Не уверен, что отношусь к их числу.

— В Супреме не исключают, что тронутые — выходцы из иных миров. Альтернативных вселенных. Они вселяются в тела умирающих людей и почти ничем не отличаются от нас…

— Кроме иммунитета, — перебил я.

— Чего?

— Иммунитета к вмешательствам Кормчих.

— Ну… можно и так сказать.

— А почему их называют тронутыми?

— Вроде бы к ним прикоснулись Предтечи. Выдернули откуда-то и перенесли сюда. Взамен наделили определёнными… талантами.

— Похоже на городские легенды.

— Ты не из этих.

— Не-не-не!

— Хватит паясничать, Рост. Я на твоей стороне. Под тебя непременно будут копать тени, ты уж поверь старому волку. Вызовут мощного экзекутора, усилят его артефакторикой, накачают кремом. И твои барьеры падут.

Моё лицо стало серьёзным.

— Бронислав, есть договорённости. Между мной и Чертёжником. В крайнем случае, мойры выступят на моей стороне, потому что…

— Они тебя сюда перенесли, — догадался каратель.

Я промолчал.

— Продолжай, Ростислав.

— А что продолжать? Не о том разговор. Открывать душу перед братьями консистории я не планирую. Кем бы я ни был, вас это не касается. А вот угроза человечеству есть, Великий Чертёжник попал в точку. И мой вам совет: развяжите мне руки. Дайте выполнить работу… которую я привык делать.

— В своём мире, — уточнил Бронислав.

Ну вот привязался!

— Мне нужен карт-бланш. Чтобы никто не лез. И, если повезёт, я справлюсь с этим злом. После некоторой подготовки, разумеется.

— Подготовки?

— Словами не объяснить. Но мне нужно ходить в Разломы и уничтожать монстров, чтобы обрести прежнюю силу. Я читал Кодекс. У вас есть автономные инквизиторы с правом вести самостоятельные расследования.

— Есть, — признал Бронислав. — Один из них находится перед тобой.

— Я хочу получить этот статус.

Наставник повернулся ко мне.

— И что ты будешь с ним делать?

— Разберусь с тварью, которая здесь хозяйничает.

— Вначале расскажи, что это за тварь.

— Живой Хаос, — я задумался, подбирая слова. — Это… Материя, энергия, разум. Всё вместе.

Брови инквизитора поползли вверх.

— Оно мыслит?

— По-своему. Это коварный, изощрённый ум. Поглощает всё живое, подпитывается чужой энергией, опустошает целые города и страны. Порождает монстров. Управляет монстрами. Призывает их, чтобы натравить на врагов.

— Хаос считает нас врагами?

— Не только нас. Богов, демонов, другие расы. Эту штуку породили… забытые древние существа. Но Хаос вышел из-под контроля и теперь он сам по себе. Он расширяется, учится, проскальзывает сквозь измерения. Даже я… у меня нет уверенности, что с ним можно справиться.

— Почему?

— Боги не смогли. Поэтому заперли Хаос между мирами, наложив охранные печати. Но, судя по всему, печати сломаны. И у нас проблема.

Я вновь вспомнил Легендарную Тварь.

Будучи на пике своей формы я не смог выжить в битве с этим хищником. А Хаос ещё сильнее. Непостижимо сильнее. С моей четвёртой оболочкой даже мечтать не стоит об уничтожении этой субстанции. Но если не я, то кто? У Земли нет другого героя, способного дать отпор дыханию бездны.

— Ты всё время говоришь о богах, — задумчиво произнёс учитель. — Это Предтечи? Древние?

— Не знаю, — честно признался я. — Это… слишком давняя история.

Бронислав кивнул и отошёл на пару метров. Задумчиво посмотрел вдаль, за край горизонта. Вернулся обратно. Начал рассуждать вслух:

— Чертёжник не зря тебя отыскал. Всё предопределено. Кормчие не только меняют судьбы, они способны предвидеть варианты будущего. Поэтому и ведут нас в своей извечной мудрости.

Остановившись, каратель посмотрел на меня в упор.

— Автономный статус не даётся кому попало. Решение принимают на самом верху. Понимаешь? Я должен что-то предоставить Супреме. Одних картинок, где тьма пожирает человека, недостаточно. Они захотят знать больше.

— Так свяжись с Чертёжником. Пусть он объясняет.

— Нельзя так просто связаться с Чертёжником. Это он решает, кому отправить послание.

— Бронислав, ты должен постараться. Если для автономии мне нужна высокая ступень посвящения, я поднимусь, куда скажешь. Но я не хочу отвлекаться на всякую хрень с отступниками. Как ты уже понял, я — специалист по чудовищам.

Учитель наградил меня тяжёлым взглядом.

— Знаешь, будь ты рядовым послушником, вылетел бы из семинарии после этих слов. Но есть у меня странное чувство… что тебе всё равно.

— Я не рвался в семинарию. Так что чувство правильное.

Бронислав ещё раз прошёлся туда-сюда, пересекая длинную тень от конвертоплана. Душевные метания просматривались невооружённым глазом, и я не мешал. Наконец, учитель принял решение.

— Я поддержу тебя, Рост. Не могу ничего обещать по поводу автономии, но соответствующий запрос в Супрему поступит. Ко мне прислушиваются, и я попрошу согласовать то, что ты просишь, с Советом Мойр. Дальше от меня ничего не зависит.

Мне оставалось лишь с благодарностью кивнуть.

— Но с этого момента, — продолжил Бронислав, — ты должен меня информировать обо всём, что касается… Живого Хаоса. Каждая мелочь имеет значение. Даже то, что тебе кажется само собой разумеющимся.

— Договорились.

— С группой я поговорю. Так что можешь не сомневаться — тени не узнают раньше времени о том, что здесь произошло.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

В этот момент я понял, что Бронислав не был тупым догматиком. Передо мной — редкий образец человека, который ставит дух закона превыше буквы. И этот человек хорошо осознаёт, что человечество на пороге истребления.

Следующий вопрос наставника был очевиден.

— Хаос может нас… отыскать? Пройти через Врата?

— Может, — я не стал скрывать мрачную правду. — Не сегодня, и не завтра. Но может. Поглощая живых, эта тварь не перенимает их опыт и воспоминания. Изучает — да. Но тупо скопировать маршрут Хаос не в состоянии… Сейчас.

А ещё у Хаоса есть ограничения. Он может либо прыгать в нужные места с помощью Разломов, либо перевозить себя в машинах наподобие «Феникса». Вот только убийство всех людей на борту означает, что Крепостью никто не сможет управлять. Кстати, Разломы Хаос открывает сам.

— В смысле? — насторожился Бронислав.

— Монстр обучается. Я вижу, что он заинтересовался нами. Поэтому координирует эти нападения. И да, я не знаю как, но он сумел подтянуть к заставе три Разлома. Из которых и лезет вся эта мерзость.

Бронислав сконцентрировался на новой задаче.

— Что ты предлагаешь?

— Разломы надо зачистить, — уверенно ответил я. — Потом — вернуться на Землю. И запретить любые экспедиции к этому участку Фронтира. Будем готовиться дать отпор.

— Я одного не могу понять, — мозг Бронислава напряжённо работал. — Что мешает этой… субстанции… накрыть нас здесь и сейчас? Почему мы ещё живы?

— Хороший вопрос, — ухмыляюсь в ответ. — Ничто не мешает. Подозреваю, что тварь ведёт с нами… некую игру. Прощупывает. Хочет понять, с кем имеет дело. И это хорошая новость.

— Почему?

— Если не действует с наскока, значит… боится. Думаю, оно уязвимо.

Утверждение противоречит легендам, но кто сказал, что легенды не врут? Кроме меня нет живых людей, встречавшихся с Хаосом. Мы ничего не знаем об этом создании.

— Хорошо. Допустим, ты прав, Рост. На кой-тогда сдались эти Разломы? Их зачистка нам ничего не даст.

— Вам — ничего, — охотно соглашаюсь с наставником. — А вот мне даст. И очень многое.

Глава 5

Спустившись по аппарели в высокую траву, я уставился на водоворот Разлома.

Последний из трёх.

Котоморф бесшумно спрыгнул на землю, принюхался к степи, недовольно махнул хвостом. Мой питомец учуял то, что ему не понравилось. Сильно не понравилось.

По металлу загрохотали ботинки инквизиторов.

В этом рейде ко мне присоединились Бронислав, Дин Айминь, Олаф и Асаби. Все — в неизменных рясах, с «катранами» наперевес. Саксы тоже с собой прихватили. А ещё — компактные тактические рюкзаки с водой, сухим пайком и прочими инквизиторскими штучками. У меня такого не было, аж завидно стало.

— Веди, — уступил лидерство Бронислав.

Мы уже справились с двумя Разломами. Действовали этой же командой. Оперативно, чётко. Каратели оказались хорошим подспорьем — с феноменальной реакцией, отменными навыками стрельбы и скрытыми артефакторными сюрпризами. Каждый из них обладал интересным Даром. Олаф был метой, поэтому предпочитал действовать без фанатизма, опираясь на техническое оснащение. Дина умела телепортироваться на любые дистанции, даже не всегда представляя конечную локацию. По словам Бронислава, это высший пилотаж для прыгуна. Третий ранг. И да, китаянке не обязательно было летать с нами на конвертоплане — она могла перенестись куда угодно исключительно силой мысли.

Асаби — левитатор.

Не сказать, чтобы редкое умение среди одарённых, но карательница поставила эту сверхспособность на боевую службу. Женщина дралась с монстрами, напрочь игнорируя законы гравитации. Могла разогнаться, пулей пролететь через врагов, сея по дороге смерть своим саксом. Зависнуть в нескольких метрах от земли, расстреливая всех, кто ей не нравился. Перетащить кого-нибудь из напарников по воздуху в случае окружения. Атаковать на любых высотах. А если врубить ускорение…

Насколько я понял, инквизиторы пользовались хитрыми артефактами, умеющими вживлять себя в тело. Устройства визуально напоминали изогнутые когти, умеющие выбрасывать тонкие контактные нити. Вот эти нити и проникали сквозь кожу и костную ткань, сращиваясь с позвоночным столбом. После завершения интеграции артефакт начинал светиться. Расспросы не дали результата — каратели в один голос заявили, что мне рано об этом знать, слишком низкая степень посвящения. Так вот, эти штуки позволяли инквизиторам очень быстро двигаться, превращаясь в размытые тени. И наносить сильные удары. Олаф объяснил, что в режиме меты получается вообще запредельный результат. Можно вырезать целые отряды, оставаясь практически незаметным для глаза. Но, повторюсь, меты своим Даром пользоваться не любят. А всё потому, что каждое ускорение метаболизма приводит к печальным последствиям. Износ организма, старение, преждевременная смерть. У всего есть своя цена.

Так вот, за плечами у меня два чистых Разлома. В одном обнаружилась популяция тех самых бронированных хищников, что карабкались по стенам Термонда, в другом обитали электрические слизни, доставившие нам немало хлопот. Пули их, кстати, не брали. Даже каббалистические. Приходилось жечь, морозить, сталкивать между собой — этим занялся отец Бронислав. Кинетик он был серьёзный — некоторых тварей буквально размазывало по стенкам пещеры, в которую мы влезли. И да, все инквизиторы работали в приборах ночного видения. Все, кроме меня. Я и так умею перестраивать зрение, пользуясь одной из своих восстановленных техник.

Накинув доспех, иду к Разлому.

Вжух морфирует. Увеличивается в размере, наращивает мускулатуру, покрывается чем-то наподобие крокодильей кожи. Пасть тоже вытягивается, а передние лапы обрастают когтями. Котоморф дважды втягивает и выбрасывает когти, проверяя биомеханику.

— Прикрывайте сзади, — велел я товарищам. — Держите в поле зрения верх.

Извлекаю меч, напитываю организм силой и шагаю в белёсую воронку. Мутные разводы стирают Пустошь, отрезают красное солнце.

На той стороне — пустыня.

Фрагмент пустыни.

Выцветшее голубое небо, песчаные барханы, адская жара. Ряса компенсирует, перераспределяет тепло, но ведь голову рясой не защитишь. Чувствуется сухость. Градусов сорок, не меньше…

Делаю по инерции несколько шагов, врубаю чутьё.

Межпространственный карман, в который мы угодили, буквально пропитан яростью и злобой. Иллюзорное солнце, слепок настоящего светила, норовит поджарить непрошеных гостей.

Духовное зрение выносит мой разум на несколько сот метров вперёд.

Ага, вот эти ребята.

Со всех сторон к пятачку, где заняли круговую оборону инквизиторы, тянутся пылевые росчерки. Нечто быстрое и крупное вспарывает песок, оставляя рыхлые борозды в кильватере.

Я знаком с этими тварями.

В моём мире их называют футерами. Подземные рептилии с острыми носами и мощными лапами. Двигаются с такой скоростью, потому что прокладывают маршруты в девяти измерениях. Но это в случае броска. Атаковать из многомерного пространства футеры не могут, поэтому вынуждены перед каждым ударом материализоваться. Это их уязвимость.

— Под землёй, — сообщаю своим товарищам.

Возвращаюсь в себя.

Чтобы расправиться с футерами, надо хорошо знать их повадки. И комбинировать вязи. Что я и сделал, соединив три техники в одну.

Кольцо воздуха расширилось, причём на несколько измерений сразу. Я потратил на это уйму энергии и тут же активировал циркуляцию, чтобы восстановить баланс. Выглядело всё так, словно от нас разбежался пылевой вал, а потом сошёл на нет, обрёл прозрачность и исказил контуры пустыни. В многомерности футерам сбило настройки. Оглушило, придавило, дезориентировало.

Невидимый художник перестал чертить борозды.

Рептилии начали выкапываться из барханов.

— Стреляйте! — рявкнул я.

Каратели открыли огонь по приближающимся монстрам.

Вжух сорвался с места, окутавшись голубым свечением. Первый же футер махнул когтистой лапой, но полиморф извернулся, подпрыгнул и приземлился врагу на загривок. Из пасти моего питомца выстрелил длинный отросток с чем-то острым на конце, с хрустом пробил черепную коробку футера и… Монстр взревел, а я не стал слушать чавкающие звуки и занялся своими целями.

Первый футер в прыжке чуть не пробил мне грудную клетку. Спасла отменная реакция. Шагнув в сторону, я взмахнул мечом — и голова твари покатилась по песку. Второго противника я заморозил и разбил мощным ударом кулака. Третьего сжёг, особо не заморачиваясь деталями.

Каратели отстреливали своих клиентов.

Дина телепортировалась вперёд, двумя точными выстрелами расколошматила выкопавшуюся тварь, а ещё одному зазевавшемуся противнику пробила голову саксом. Бронислав столкнул двух «варанов», а я разнёс их электрическим разрядом. Асаби взмыла в воздух, пропуская под собой подземного копателя, а когда тот показался из песка, уложила его точным выстрелом. Пуля расшвыряла по песку кровавые ошмётки.

Мы держали круговую оборону, стараясь не провалиться в Разлом.

Футеров становилось всё больше.

Мне пришлось использовать техники ударов по площади — «стужу» и «мясорубку». Рептилии умирали, напитывая мою ауру разломной энергией. Я уже почти засчитал в свой актив третий Разлом, но тут появились новые противники.

Скорпионы.

Потрескивание и пощёлкивание я услышал за пару минут до того, как на нас обрушились первые особи. Гигантские, до полутора метров в высоту. Быстрые и злобные.

Волна скорпионов перевалила через большую песчаную дюну и, потрескивая, устремилась вниз. Хвосты с изогнутыми жалами воинственно изогнулись.

— Заканчиваются патроны, — предупредил Олаф.

Каратели сменили магазины уже по три раза. И сейчас, насколько я мог понять, их запасы подошли к логическому завершению.

— Принять крем! — рявкнул Бронислав. — Обнажить саксы!

Краем глаза я увидел, как братья по оружию закидываются кремчугом. Забрасывают в рот, тщательно пережёвывают, глотают.

Вот это поворот.

А в следующую секунду мне стало не до инквизиторов.

Первую волну я снёс воздушным ударом, столкнув со скорпионами, напиравшими сзади. Ударил молнией подступившего вплотную футера, заморозил группу скорпионов, решивших обойти меня сбоку через просвет между барханами. Вжух метался среди врагов, добивая тех, кто ещё шевелился. Питомец тянул из меня ки, выстраивая некое подобие щита — голубоватое свечение вокруг него усилилось. Очередная мясорубка начала перемалывать сбившихся в кучу насекомых…

И тут в игру вступили каратели.

Я увидел, как неведомая сила подхватывает скорпионов, сталкивает между собой, и мощь этих ударов настолько чудовищна, что хитиновые покровы трещат, разваливаются на части. Бронислав буквально сметал наших врагов — они ломались словно спички. Злобное шипение, постукивание лап, шорох песка — всё перемешалось.

Айминь внезапно появлялась то в одном месте, то в другом, описывала широкие дуги саксом, сносила хвосты, отрубала лапы и тут же бесследно исчезала, чтобы проявиться в новой локации. Асаби с запредельной скоростью летала среди монстров, с хрустом взламывая их хитиновые покровы. Олаф и вовсе исчез. Мета активировал свой Дар, услилил его кремом и превратился в человека-невидимку, которого невозможно заметить. Краем глаза я отмечал то отвалившуюся скорпионью голову, то подкосившиеся конечности, то располосованного чудовищным ударом футера.

Пора присоединиться к этому празднику жизни!

Одним прыжком добравшись до ближайшей группы скорпионов, я начал выкашивать их ударами своего меча, добавив побольше огненного урона. Твари разваливались на части, обугливались, осыпались на песок чёрным пеплом. Я выжигал внутренности монстров, с лёгкостью пробивал черепные коробки, загонял клинок в оскаленные пасти. Хвосты не могли причинить мне вреда — доспех отлично держал урон и не думал просаживаться.

Ураганом пролетев по передовым силам противника, я выбрался на невысокий песчаный холм, зачистил его от остатков вредоносных насекомых и осмотрелся.

Пустыня буквально кишела инсектами.

Скорпионы выползали из большой дыры, расположенной в сердце Разлома. С такими пещерами я борюсь посредством огня, но туда нужно добраться. И мне в этом поможет Дорога Ярости. Вязь, открывшаяся после окутывания четвёртой оболочкой.

Застыв на вершине холма, я воткнул меч в песок.

Широко развёл руки, свёл большие и безымянные пальцы, замыкая выходные каналы, и стал начитывать заклинания. Их было четыре, все на старохаррибском, и упаси боги сбить концентрацию.

Вокруг меня творилось безумие.

Проносились вихрями силуэты карателей, расплывающиеся от скорости. Сталкивались между собой скорпионы и футеры. Саксы круговыми росчерками отсекали головы, лапы и хвосты. Вжух, перестроившись, захлёстывал щупальцами тела скорпионов, поднимал их в воздух и со всей силы расшибал о землю, подтягивал к себе и разрывал мощными челюстями на куски.

Я же читал заклинания.

Одна цепочка ложилась на другую.

Древняя магия пронизывала меня, укрепляя тело и дух, перекраивала мышцы кости и сухожилия, расширяла выходные каналы…

А потом я выдохнул.

Наверное, если бы на меня обратил внимание Бронислав, то в ужасе отшатнулся бы. Глаза светятся жёлтым, контуры расплываются, веет какой-то неведомой жутью…

Выдёргиваю из песка меч.

Делаю шаг, второй.

Разогнавшись, врубаюсь в гущу шипящих, потрескивающих и щёлкающих монстров. Теперь я двигаюсь запредельно быстро. Каждый взмах меча наносит чудовищный урон противнику. Я подобен урагану, сметающему всё на своём пути. Или миксеру, перемалывающему в труху вражескую биомассу.

Дорога Ярости не просто усиливает физический урон. Вписанная в комбинацию стихия привязывается к мечу, становится его естественным продолжением.

Я выбрал огонь.

Каждый взмах — волна пламени, выжигающая целый выводок уродов. Я шёл сквозь ряды монстров подобно ледоколу, разил направо и налево, оставляя за собой почерневшую землю. Энергия вливалась в меня мощным потоком — эфирная и разломная. Каналы и узлы гудели от напряжения.

Твари дрогнули.

Начали разбегаться по сторонам, искать себе жертв «попроще». То есть, моих соратников. Я был уверен, что инквизиторы постоят за себя, поэтому сосредоточился на главном.

Добравшись до чёрной дыры, отменил вязь.

И начал создавать над головой шаровую молнию.

По правде говоря, эта техника лишь условно подпадала под определение «шаровая молния». Мои наставники именовали эту хрень «концентратом». Забрасываешь такую сферу в грот или катакомбы, снимаешь сдерживающее заклинание, и высвобождается адский поток энергии.

Стихийной энергии.

Для своих целей я выбрал электричество.

Переливающаяся всеми цветами радуги сфера размером с человеческую голову величественно проплыла над песком и ухнула в провал, распугав копошащихся тварей. Я подключил духовное зрение, чтобы завести «подарок» в широкий колодец, уходящий вертикально вниз. Выждав несколько минут, снял сдерживание.

Удар был настолько селён, что земля затряслась, а я упал на колени.

В глубинах подземной норы произошёл взрыв.

Электрические разряды зазмеились по скрытым тоннелям, не оставляя монстрам ни единого шанса… Остатки скорпионов в ужасе разбежались. Каратели настигали щёлкающих челюстями уродцев, разделывали их своими саксами и тут же перемещались к новым целям. Да, крем впечатляет. Аккумулятор с бесконечным зарядом…

Я поднялся на ноги.

Сердце отчаянно колотилось, но оболочки отлично работали, каналы не были повреждены. Значит, не зря потратил сутки на медитацию.

Вроде бы всех перебили.

Почти всех.

Но почему меня захлёстывает паническими воплями чутьё?

Пески начали двигаться. Барханы потекли. Почти незаметно, но моего главного противника, засевшего в глубине, выдал шорох. Словно ветер перебирает песчинки, но ветра-то в пустыне и нет…

Монстр из глубин пришёл в неистовство.

И начал подниматься, создавая вокруг себя песчаную воронку.

Глава 6

Пески молниеносно стали зыбучими.

Я почувствовал, что соскальзываю вниз по склону.

Шорох издавали жёлтые песочные ручейки, струящиеся в том же направлении, что и я. А в центре всего этого вспучился холм, с которого тоже начал стекать песок. Холм увеличивался, обретал ширь и высоту, множил детали, стряхивал с себя вековое оцепенение…

А потом начал раскрываться мясистыми лепестками.

Тварь была слепой, у неё даже не было глаз. Ну, а как иначе, если ты столетиями живёшь под землёй. Складки серой кожи, покрытой то ли камнями, то ли неведомыми наростами. Костяные шипы, выполняющие роль просеивателей и органов восприятия одновременно. Необъятная пасть, усеянная рядами острых зубов, смахивающих на китовый ус. Вздыбившиеся под песком уплотнения, которые на поверку окажутся щупальцами, протянувшимися на десятки метров…

Мы называем этих уродов Ловцами.

Толстокожая громадина, впадающая в спячку на несколько лет. Ловцы селятся в пустынях, где жара круглый год, можно добраться до источников воды в глубине и подчинить себе некоторых… не очень приятных существ. Скорпионов, например. Или футеров.

Ловцы обитают вблизи оазисов, кочевых стоянок и караванных путей. Там, где есть двуногий корм — люди. Тварь вступает в симбиоз с другими хищниками, направляет их, организует засады, а взамен требует долю от добычи. И эту добычу сбрасывают в вертикальные колодцы, ведущие к страшным лепесткам…

Наверное, Ловцы обладают ментальными способностями и высоким уровнем интеллекта — по меркам животного мира. Вот только давить людскую психику эти монстры не умеют. Что радует, иначе мы сами шагали бы строем под землю и бросались в колодец, добровольно принося в жертву свои тела.

Существо ест, запасается жиром, замедляет метаболизм и впадает в пограничное дремотное состояние. Нечто среднее между сном и бодрствованием. Лежит под землёй несколько месяцев, иногда — лет. До тех пор, пока в пределах зоны восприятия не объявится новый караван. Ловец нас не видит, но очень хорошо слышит. И прекрасно различает вибрации идущего человека, всадника, погонщика верблюдов или гружёной телеги. Даже количество людей в группе вычисляет безошибочно. Ну, и дистанцию с направлением, как же без этого.

И да, Ловцы предпочитают выбираться из Разломов и обживаться в реальных пустынях. Если же охота ведётся из кармана, добычу принесут верные миньоны. Уверен, существо ненавидит Пустошь. Здесь почти нет еды, и спать приходится десятилетиями.

Я знаю, как справиться с Ловцом.

Главное — успеть это сделать раньше, чем тварь сожрёт моих товарищей.

Быстро оценив обстановку, я обнаружил, что хуже всего дела обстоят у моего наставника. Бронислав непостижимым образом успел скатиться в яму раньше меня и был на целых пятьдесят метров ближе к разверстой пасти. Олаф, даже соскальзывая в пропасть, бился с двумя скорпионами.

Айминь телепортировалась ко мне.

— Что делать? Они погибнут!

Лицо китаянки было искажено от ярости и бессилия.

Прыгуны не могут забирать с собой пассажиров. Они перемещают личные вещи и одежду, но не живых существ. Подтверждено многочисленными экспериментами и полчищами распавшихся на атомы лабораторных мышей.

Смотрю в глаза китаянки и вижу страдание. Боги, да она сейчас кинется вслед за Брониславом! Они что, тайные любовники? Или это чувство безответное?

— Уходи к Разлому, — бросил я, отправляя мысленный приказ Вжуху. — И постарайся не мешать.

Кулаки Дины сжались.

Я обрушил на песчаную насыпь одно из своих заклинаний, и пустыня начала твердеть. Песок под нашими ногами превратился в камень, отрастил длинные шипы… И вот мы уже стоим на твёрдой поверхности, никуда не скатываемся и готовимся к битве.

Вжух, выпростав крылья, поднялся в воздух, проскользнул меж двух щупалец, спикировал на Бронислава, вцепился когтями ему в плечи и рванул вверх. Учитель повис наподобие тряпичной куклы, а мой питомец ухитрился выдвинуть крылья ещё дальше и мощными взмахами набрать высоту. Заложив вираж, котоморф поднырнул под мясистую серую плеть и вычертил в небе размашистую спираль.

Асаби похожим образом вытащила Олафа.

Инквизиторы почти набрали высоту, когда очередной отросток, расшвыривая песок во все стороны, просвистел под ногами Олафа.

Тварь не хотела упускать добычу.

— Беги! — рявкнул я.

И начал плести вязь.

Честно говоря, не думал, что справлюсь.

Расход энергии вырос в разы, каналы загудели от напряжения, узлы начали перегружаться, не справляясь с мощным потоком ки.

Как вы уже поняли, электрический подземный шторм не убил монстра, а лишь разозлил его. Всё потому, что у Ловцов выработан иммунитет к электричеству. Эти милые зверушки обитают в пустынях, кишащих всевозможными гремучими ящерами, ударными скатами и молниеносными саламандрами. Я, признаться, удивлён, что мы сегодня не столкнулись с этими отрыжками мироздания.

Значит, электричество не сработает.

Другое дело — лёд.

Проблема в том, что магия воды нуждается… в воде. И вязь, которую я применил, добывала эту самую воду из подземных источников.

Десятки, сотни гейзеров ударили в небо.

Монстр забеспокоился, он не понимал, что происходит. Я же вытаскивал воду в ускоренном режиме, конденсировал, превращал в ледяные копья и швырял в центр.

Копья летели быстро.

Я увидел, как один шип пробивает серую кожу и входит в туловище монстра, второй проваливается в пасть, третий насквозь пронзает щупальце…

Ловец наполнил пустыню трубным рёвом.

Я завершил вязь двумя взаимопроникающими техниками.

И пошёл дождь.

Всё, что я извлёк из упрятанных в грунт водоносных слоёв, пролилось на воронку в центре кармана. Настоящий тропический ливень в сердце пустыни! Ловец, в свою очередь, обрушил на каменный пятачок, где стояли мы с Айминь, многотонную мясистую конечность. Продолжая подпитывать вязь, я прикрыл себя и Дину воздушным щитом. Отросток хлестнул по незримому куполу и соскользнул в мокрый песок. Я тут же опустил на серую колонну меч, вычерчивая в воздухе огненный след.

Щупальце со свистом втянулось в землю, расшвыривая ярко-оранжевую жидкость.

Ловец крутанулся в центре воронки, издал оглушительный рёв и попытался подтянуть себя к дерзким людишкам — то есть, к нам. В этот момент произошла финальная трансформация вязи. Дождь превратился в бритвенно-острые ледяные нити, прошивающие монстра насквозь.

Монстр задёргался, словно уж на сковородке.

Щупальца били по стенам воронки, земля ходила ходуном, вся туша вылезла наружу и теперь возвышалась над нами подобно многоэтажному дому.

Айминь заворожённо наблюдала за агонией.

— Я же просил: беги!

Китаянка не слышала.

А мне оставалось лишь тратить последние силы на поддержание щита. Надеюсь, остальным карателям хватило ума выйти из Разлома…

Вжуху не хватило.

Питомец кружил над пустыней, чуть выше зоны покрытия вязи, посылал мне сигналы о своей готовности к бою, но никак не мог улететь. Он отказывался бросать своего хозяина!

Грязь и песок летели во все стороны, в небе мелькали исполинские отростки. Дважды наше укрытие чуть не снесло песчаной лавиной.

А потом Ловец сдох.

И меня захлестнуло таким количеством разломной энергии, что я чуть не задохнулся от этого прилива! Охренеть! Я упал на колени, выгнулся дугой, задрав подбородок вверх, закричал… Меня затопило, прибило, почти уничтожило! Ещё немного, и оболочки, которые я так любовно выстраивал, перегорели бы, но я выдержал. Слёзы брызнули из глаз, пустыню заволокло радужными пятнами.

Дина подскочила, чтобы помочь, но я уже выплыл.

Сначала упёрся ладонями в камень, потом открыл рот и сделал несколько глубоких вдохов. Сердце бешено колотилось о рёбра, на виске пульсировала жилка. Да, хорош наследник богов. Чуть не откинулся, хапнув слишком большой кусок пирога.

Затем пришло понимание.

Я поглотил столько энергии, что могу заняться построением пятой оболочки.

* * *

— И часто ты… в такой коматоз уходишь?

Мы с Брониславом сидели на верхней палубе, прислонившись спинами к радарной установке. Вечно заходящее солнце нагрело металл, и я наслаждался моментом. Сейчас, когда по степи не летало и не бегало всякое отродье, Пустошь выглядела вполне приемлемо. Даже симпатично.

— Если наращиваю оболочки.

— Не понял.

— И не надо.

Бронислав хмыкнул.

Каратель уже привык к моей манере общения и знал, что на некоторые вопросы я предпочитаю не отвечать. Например, если эти вопросы касаются моих способностей.

После зачистки трёх Разломов я ушёл в транс на сорок часов. Почти двое суток по земному календарю. Пятая оболочка отлично легла на предыдущие, интегрировалась в астральное тело и укрепила всю систему. Пробудившись, я понял, что могу потреблять ещё больше ки, заживлять серьёзные раны, выстраивать доспех повышенной мощности и оперировать стихиями с виртуозностью продвинутого волшебника. Я спустился по аварийной лестнице в траву, опробовал несколько техник и остался доволен собой.

Кстати, у меня улучшились навыки трансформации эфира в стихийные техники. Огонь и молнию я не стал тестировать, но воздух… Для разминки я организовал себе воздушную подушку и несколько секунд провисел над землёй. Не левитация, но тоже ничего.

Почти дотянулся до многомерности.

Работа с несколькими измерениями требует не столько энергетических ресурсов, сколько расширения сознания до определённых границ. И это расширение позволяют осуществить оболочки. Пятая, например. Или шестая, я уже точно не помню. В любом случае, потребуется несколько месяцев практики.

— Слушай, — я решил сменить тему, — а что у тебя за история с прежним учеником?

Бронислав помрачнел.

А потом вдруг выдал:

— История на историю. Меняемся?

Я внимательно посмотрел на наставника.

— Не боись, — каратель ткнул меня кулаком в колено. — Ничего такого. Из… твоего прежнего мира.

— Вот привязался со своим миром! — не выдержал я.

Наши отношения всё больше перетекали в дружеское русло. Появились взаимные подначки, стали открываться окна в прошлую жизнь. Вот оно, боевое братство.

— Так что, играем?

— Давай, — согласился я.

— Расскажи, откуда ты выкопал Вжуха. И почему он так к тебе привязан.

— Ну, здесь никакого секрета, — облегчённо вздохнул я. — Отбил у живодёров в Форте Карагай.

Бронислав задумался.

— И как они ухитрились изловить полиморфа?

Вопрос застал меня врасплох. Честно говоря… ума не приложу. Вжух, конечно, был годовалой зверушкой, без опыта общения с людьми, но… Вы только посмотрите, что он вытворяет! Нужна магия или какой-нибудь артефакт, иначе с этим хмырём не совладать.

— Не знаю, — честно признался я. — Может, какую-нибудь ловушку артефакторную соорудили?

— Может, — Бронислав пожал плечами. — Спроси у него как-нибудь.

— В смысле?

— У котоморфов нет потолка развития. Они всегда зациклены на хозяине. Если ты усиливаешься, прокачивается и питомец. Так что… не удивлюсь, если он поумнеет.

Я обдумал полученную информацию.

И сделал в голове пометку на будущее.

— Ученик, — напоминаю карателю.

— Ах, да. Думал, ты забудешь.

— Не дождёшься.

Отец Бронислав задумчиво уставился вдаль.

Судя по всему, намечался дождь. В небе громоздились тучи, вдалеке громыхало, усиливался ветер. Запахи луговых трав, машинного масла и горелой плоти смешивались в своеобразный букет. Пока я сражался в Разломах и медитировал, экспедиторы распотрошили павших монстров, извлекли всё самое ценное, а останки сожгли. Наибольшую ценность, если я правильно понимаю, представляли для европейцев панцири. И кое-какие железы, но это не точно.

— Я взял себе ученика лет пятнадцать назад, — сообщил Бронислав. И тут же исправился: — Пятнадцать лет и два месяца.

— И что не так?

— Поначалу всё было так, — хмыкнул каратель. — Нет, не подумай, он не был предателем, как Никита. Наоборот, чтил Кодекс и всеми силами старался его блюсти. История начинается даже не в Турове. Я помог ему подняться, взять четвёртую ступень посвящения, и несколько лет мы работали вместе. Ходили в рейды, устраивали облавы на отступников. Даже в Пустоши довелось побывать. А потом наши пути разошлись.

— Как это произошло?

— Он стал тенью.

— Да ладно. Вы же распределяете послушников по орденам ещё в сентябре.

— Распределяем. Переходы случаются крайне редко, но случаются. Для этого нужны веские основания и особое разрешение Супремы.

— Дай угадаю. Ваши интересы пересеклись?

— Было такое, — нехотя признал Бронислав. — Одна операция… Я превысил полномочия. Расправился с выродками, судьбы которых подлежали редактированию.

— Зачем?

— Это личное. Они… убили кое-кого из моих друзей. Я знал, редактирование может пойти по мягкому вектору. Финансовые потери, болезнь с последующим излечением, неблагодарные дети. Как по мне, это сущие мелочи. Но задницы тех выродков прикрывал клан. И кое-кто из отцов ходатайствовал перед Супремой о смягчении кары.

— И ты их завалил.

— Да, — Бронислав посмотрел на меня с вызовом. — А что мне оставалось? Спихнул на самооборону, и всё бы спустили на тормозах, но этот «кое-кто» поручил внутреннее расследование моему ученику. А тот знал мои методы. Последовало дознание… В общем, до отлучения не дошло, но меня отстранили на год от оперативной работы. На год, представляешь? Засранец копал старательно, выслуживался перед руководством. Через это он стал отцом и влез в секретариат Супремы. Здорово, правда?

— Мудак, — соглашаюсь я. — И ты решил не брать учеников.

— Решил. А то вырастишь на свою голову…

— Думаю, ты прав.

— Серьёзно?

— Вполне. Я тоже против учеников, но по другим причинам.

— Это ещё по каким? — оживился Бронислав.

Ответить я не успел.

По тамбурам и внешним люкам прокатился сигнал тревоги. Мы с Брониславом вскочили на ноги, я отправил призыв питомцу и уже совсем было намылился врубить духовное зрение, как в голове прозвучал напряжённый голос Валерия:

К нам приближается туннельщик.

Глава 7

Форт Понтикус

Несколькими неделями ранее

Перевозчик стоял на капитанском мостике, наблюдая за тем, как приближается завод. Ему никогда не нравились кланы, но здесь ситуация уникальная. Завод принадлежал независимому Роду, очень мощному Роду, глава которого жил в Фазисе. Уму непостижимо, как это предприятие оказалось на территории, контролируемой Домом Эфы. Есть подозрение, что между Родом и кланом заключена сделка. Например, змеюки получают оружие в обмен на протекторат.

В общем, ситуация уникальная.

Кодекс инквизиторов запрещает строить оружейные заводы на Земле, поэтому все они вынесены в Пустошь. Как правило, огнестрел и боеприпасы производят крупные концерны или даже транснациональные корпорации, руководство которых завязано на правительства и кланы. Провозить оружие через Врата запрещено, его используют исключительно для борьбы с монстрами. Официально.

И лишь один-единственный завод ни перед кем не отчитывается и заключает сделки с людьми, подобными Перевозчику.

Форт Понтикус, естественно, был потусторонним городом. Чтобы въехать сюда на собственной Крепости, требовалось специальное разрешение. И оно у Перевозчика было.

Сейчас неповоротливая громадина подъезжала к пункту выдачи, миновав укреплённый периметр и артефакторные откатные ворота. Капитан маневрировал, чтобы состыковаться с нишей в стене, через которую будет осуществляться отгрузка.

Навигатор развернулся в кресле и помахал рукой Перевозчику.

— Босс, как ваше ничего?

— Не жалуюсь, — хмыкнул Перевозчик.

— Сколько времени пробудем в Понтикусе?

— Пока не заполним все трюмы провизией, — честно признался Перевозчик. — У нас дальняя экспедиция. Проснулся сын одного из наших лучших клиентов. Поставки возобновляются.

— И куда едем? — навигатору было нечем заняться. Его обязанности в городе заканчивались, наступало время унылой вахты.

— Говорю же — далеко. К внешним границам Фронтира.

— Ого.

— Вот тебе и «ого». Заказ срочный, ехать долго. Не думаю, что мы провисим в Понтикусе больше трёх дней.

Мобильные Крепости весили столько, что перемалывали в труху любой асфальт или бетон, поэтому хозяева завода использовали особое дорожное покрытие с добавлением измельчённой брони туннельщиков и вшитыми каббалистическими цепочками. Это дорого. Очень дорого. Но Перевозчик не сомневался в том, что владелец завода может себе позволить и не такое.

Мерный рокот двигателей затих.

— Свяжитесь с начальником склада, — бросил Перевозчик. — Уточните время отгрузки. Я лично получу накладные и прослежу за процессом.

Радист кивнул и склонился над своей аппаратурой.

Через двадцать минут Перевозчик уже спускался по пандусу в огромное помещение, подсвеченное мощными потолочными лампами. Света багрового солнца не хватало для комфортной работы, и в человеческих домах люминесцентные лампы горели постоянно.

Склад казался необъятным.

Ярусы для хранения свёрнутых мехов, стеллажи и деревянные ящики, громадные контейнеры неизвестного назначения, в которых, по мнению Перевозчика, могли храниться зенитные пушки, пулемётные турели и прочие «аргументы» повышенной тяжести. Ящики с боеприпасами были маркированы специальными знаками, предостерегающими от нагревания и тряски. Полки металлических стеллажей были забиты коробками с патронами. По складу сновали вилочные погрузчики, тяжёлые автоплатформы и деловитые големы. В дальнем углу, рядом с большими контейнерами, ворочался мостовой кран.

Перевозчик обогнул пирамиду из ящиков, предназначенных для Володкевича, и столкнулся с одним из заместителей начальника склада. Молодой парень, на вид не больше тридцати. Худой, с короткой стрижкой и в дорогих очках «Культура», выпускаемых в Неваполисе.

— Добрый день, — поздоровался Перевозчик.

— Рад вас видеть! — засветился улыбкой заместитель. — Как нужно к вам обращаться?

— Просто Перевозчик.

— Понял, — заместитель протянул пачку бумаг. — Здесь всё, что подлежит отгрузке. Я знаю, что вы ничего не подписываете. Высший уровень конфиденциальности.

— Совершенно верно, — кивнул Перевозчик, принимая из рук сотрудника бумаги.

— Крупный калибр для пулемётов, — начал перечислять заместитель, — гранаты, взрывчатка, мехи с наручными турелями, сменные блоки с огнемётами, снаряды для зенитных и полевых орудий…

Пока шло устное перечисление, Перевозчик сверялся с накладными, уточнял количество, осматривал ящики, заглядывал внутрь контейнеров. Всё совпадало, иначе и быть не может. Хозяин завода слишком дорожит своей репутацией, чтобы его сотрудники поставляли неполные комплекты. Ошибки вообще не допускались, и у Перевозчика за годы совместной работы не возникло ни одной претензии.

В нескольких метрах от нас големы выгружали с платформы очередную партию боеприпасов.

К заместителю подошёл работник в сером костюме, показал выписку с банковского счёта.

— Очень хорошо, — улыбнулся заместитель. — Транзакция проведена.

Перевозчик обратился к своему телепату:

Начинаем погрузку. Выводите големов.

— Род Ивановых ценит постоянных клиентов, — сказал заместитель, убирая документы в папку. — Поэтому десять ящиков бронебойных патронов вы получаете совершенно бесплатно, господин Перевозчик.

* * *

Никто не знает, откуда берутся туннельщики.

Даже я.

Не похоже, чтобы они выбирались из Разломов. В Малом Бестиарии сказано, что туннельщики обитают в самой Пустоши. Если они и выползли из какого-нибудь пространственного кармана, то случилось это несколько миллионов лет назад. Бронированные черви прекрасно себя чувствуют на просторах степи, откладывают яйца в свои укреплённые муфты, а потом десятилетиями оберегают детёнышей, сопровождая их на охоте.

Туннельщики выглядят как черви, но это не черви. Это грёбаные хищники, которые жрут любую органику. И даже неорганику. Им вообще пофигу, что жрать. Не удивлюсь, если наши железки наподобие броневиков используются тварями для построения костной структуры и укрепления панциря.

В нашу сторону двигалась одна взрослая особь. Всего одна, но очень древняя и могучая. Я отследил земляной вал и понял, что монстр ползёт из-за внешних границ Фронтира. И это существо превышает габаритами обычного туннельщика минимум вдвое. На секунду возникло ощущение, что это не земля вспучивается, а надвигается земляное цунами…

Сейсмографы зафиксировали аномальные толчки.

Я оценил скорость прокладки туннеля и вернулся на мостик.

— Ну? — капитан в упор смотрел на меня. — Что скажешь, инквизитор?

— Он будет здесь через час.

Что интересно, тварь обнаружили с помощью радара. Внушительный объект, двигающийся строго в одном направлении с постоянной скоростью. После этого за работу взялся Джошуа, но ничего вразумительного от него добиться не удалось — туннельщик был слишком далеко.

Сирена продолжала бить по ушам.

Капитан раздавал приказы по интеркому, члены экипажа занимали места согласно расписанию боевых дежурств. Я посмотрел на Бронислава.

— Что скажешь? — спросил наставник.

— Готовьте конвертоплан.

Через десять минут наша птичка уже отрывалась от посадочной платформы, набирая высоту. Со мной летели Дин Айминь, Клавдий и Бронислав. Ну и котоморф, куда ж без него. Отдавать в рейд Хелен капитан Шмидт категорически отказался. Мужик верил, что если кто и спасёт его Мобильную Крепость, то это будет геомант под кремом.

Я же так не считал.

Живой Хаос продолжал прощупывать границы наших возможностей, подгоняя всё более опасных тварей. Сейчас, например, к нам рыл тоннель реликтовый монстр. Учёный из Евроблока аж слюни пустил от предвкушения — уникальный экземпляр для исследований! Вот только я не планировал подпускать этот «экземпляр» слишком близко к среде моего обитания. «Феникс» — единственная машина, способная покрыть адское расстояние между заставой и ближайшими Вратами. Конвертоплан летает максимум на четыре тысячи километров, и то при полной заправке. Мы рискуем застрять в Пустоши на месяцы и годы, если позволим нечисти разрушить Крепость.

В теории тут можно выжить.

Охотиться на зверушек, спать под открытым небом, пить воду из рек и озёр, которые встречаются в Пустоши если не в изобилии, то довольно часто. С ориентацией тоже не будет проблем — я ведь обладаю способностями провидца. Всё упирается в расстояния. Двигаясь пешком к ближайшему форпосту людей, мы бородами успеем обрасти, одичать и забыть, зачем мы здесь и как нас зовут.

Нет уж.

В любой непонятной ситуации бей первым.

Это мой пятый Железный Принцип.

Земляной вал уже виднелся на горизонте — пока в виде столба пыли. Слышался отдалённый гул — так звучит фабрика, решившая сдвинуться с места и перебраться в другой район. На самом деле, мы слышали грохот броневых пластин туннельщика и стук чудовищного сердца этой твари.

— Уверен, что не нужна помощь? — с тревогой спросил Бронислав.

— Если не справлюсь — вытаскивайте меня.

По правде говоря, спрятаться от туннельщика негде. Разве что на заставе, но туда может наведаться Хаос. Так что проигрывать нельзя.

Конвертоплан завис в нескольких метрах от земли.

Винты гоняли ветер, который прижимал траву и пускал во все стороны зелёные волны. Чем-то напоминает травяной океан…

Накинув доспех, я выбрался из кресла, подошёл к открывшемуся в полу люку и спрыгнул с высоты двухэтажного дома. Напитанные силой кости и сухожилия не почувствовали удара.

Стоило мне выпрямиться, как пилот закрыл проём, и машина стала набирать высоту. Оглушающий грохот винтов начал отдаляться, тень от конвертоплана заскользила вправо.

Вжух отрастил себе крылья и тоже взмыл в воздух.

Бесконечные сумерки Пустоши…

Земляной вал приближался. Всё вокруг дрожало и стонало, вибрация передавалась моим костям. Горизонт заволокло пылью. Сюда бы геоманта…

Ладно.

Имеем то, что имеем.

Воздев руки, я стал плести очень сложную вязь, складывающуюся из пяти стихийных техник. Я — сам себе геомант. Вкинуть побольше эфира, и будет вам счастье… Пардон, энергии ки.

Раз — и под туннельщиком образуется пустота, а почва каменеет, формирует кольца-ловушки, отращивает многометровые шипы. Вся эта история схватывается, срастается, тормозит чудовище. Но, естественно, не может пробить панцирь с вековыми наслоениями карапакса и пластрона.

Вал замедляется, еле ползёт.

Два — и вода из подземных источников поднимается наверх, затапливает прокопанный монстром тоннель. Тварь истошно ревёт, а потом начинает биться, подвергая испытанию на прочность мою ловушку.

Больше энергии.

Ещё больше.

Вязь устойчива, она работает сколько нужно, но мощь заклинаний — это объём потраченной энергии. Сила моих узлов и каналов, прочность оболочек.

Уровень воды поднимается, затапливая туннельщика.

Монстр не выдерживает и, собрав последние силы, разрывает мои кольца. Ух ты! Силён, ничего не скажешь. Жаль, что такой достойный противник всё же умрёт.

Когда головная часть туннельщика вознеслась из-под земли, разбрасывая комья грязи на сотни метров вокруг, я невольно восхитился открывшимся зрелищем. Бронированный червь превосходил габаритами хищника, атаковавшего «Селенгу» несколько месяцев назад. И броня мощнее, сразу видны вековые узоры. Вот раскрываются ротовые лепестки, тварь готовится к атаке. Правда, не понимает, кто враг. Я слишком ничтожен по меркам исполина.

Выглядело всё так, словно из-под земли выкопалась шахта метрополитена. Не хватает только поезда, который выезжает из пасти и несётся по степным травам в бесконечность.

Да, экземпляр хорош.

Но любовался я недолго.

Вязь неумолима. Вслед за одной комбинированной техникой приходит другая. В данном случае — электрическая. Вода, знаете ли, очень хороший проводник.

Когда червю поджарило зад, он перестал думать о нападении. Сработали инстинкты. Охваченный змеящимися молниями гад выгнулся дугой и врубился в почву, заставив окружающее пространство содрогнуться. Почва местами просела, прямо ко мне побежала трещина. Пришлось отступить. Хорошо, что двигаюсь я быстро, мышцы-то напитаны силушкой богатырской…

Далеко сбежать червь не успел.

Степь заполнилась вонью горелой плоти, панцирь существа местами почернел, но выдержал! По факту молнии жарили внутренности хищника, но не причиняли вреда броневым пластинам! Охренительный трофей получится.

Тварь забилась в конвульсиях.

А это, как ни крути, маленькое землетрясение.

Вокруг разверзлись врата ада. Мир колотился, ходил ходуном, норовил похоронить меня под тоннами породы, но доспех держал, да и я смог отбежать на несколько сотен метров. Контроль слегка ослаб, и обезумевший от боли червь, вспарывая верхние пласты, попытался уйти вниз, но тут сработала очередная техника — и моего оппонента сковало льдом.

Ибо нефиг.

По окрестностям прокатилась волна лютой стужи.

Стыки между броневыми кольцами проморозило так, что туннельщик застыл в необычной позе. Эдакая триумфальная арка посреди бескрайней степи. С кружащимся вестником смерти в виде моего котоморфа.

Я выдохнул облачко пара.

И меня тут же накрыло энергетическим шквалом — тварь наконец-то издохла.

Глава 8

Четыре дня мы ничего не делали.

Ждали.

Повторных нападений со стороны монстров не последовало. Разломы не открывались. Живой Хаос никак себя не проявлял. Я тщательно изучал окрестности, часами не выходя из состояния транса. Такой режим здорово выматывал, но по ночам меня согревала страстная Хелен, так что я быстро восстанавливал силы.

Дважды мы вылетали в Пустошь на конвертоплане.

Искали объекты наподобие кратера, в котором был выстроен Термонд.

Я сидел в кресле, отправляя свой дух на сотни километров вдаль, но никаких признаков активности нашего главного врага не обнаружил.

Победа?

Не верю.

Скорее, Хаос затаился. Выжидает, хочет понять, как мы себя поведём в изменившихся обстоятельствах. И у нас, к сожалению, нет гарантий того, что тварь не проследит за нами. Есть риск привести врага к Вратам и создать себе глобальную проблему.

Пока мы занимались мониторингом прилегающих земель, экипаж «Феникса» разделывал туннельщика. Капитан Шмидт отправил на место эпичной битвы мощные тягачи под охраной расконсервированных мехов. То были шведские «берсерки», разработанные специально для истребления инфернальных зверюг и оснащённые крупнокалиберными пулемётами. Четыре «берсерка», целая толпа боевых и рабочих големов, спецы с артефакторными резаками и дисковыми пилами. Даже миниатюрный кран собрали, чтобы утилизировать издохшего червяка.

Насколько я понял, броневые кольца соединялись между собой плёночной тканью, которую нужно было рассечь. Далее делались поперечные надрезы. Что интересно, эти надрезы были нужны для прокладки каббалистических цепочек, по которым бортовой пирокинетик пускал энергию. Получалась эдакая магическая резка, в результате которой кольца распадались на две части. Потом — ещё на несколько частей. После этого големы забирались внутрь червя, отделяли мышцы и сухожилия, а кран загружал всю эту историю на платформы тягачей.

Будь кольца такими же массивными, как стальная броня, наша примитивная техника не справилась бы с задачей. Но хитиновые покровы туннельщиков лёгкие и пористые. Я слышал, что из этого материала даже корпуса самолётов начали изготавливать. Не всех, а правительственных. Один такой самолёт есть в Наска, второй в Москве, третий — в Пекине.

Пятый день ознаменовался вылазкой в Термонд.

Мы не обнаглели, просто решили провести эксперимент. Итог был поразителен — Хаос не заполнил чашу, монстры не полезли изо всех щелей. Казалось, чудовище потеряло к людям всяческий интерес. Бронислав воспользовался этим, чтобы проникнуть в лабораторию и провести там основательный обыск. Я же уселся под стеной деревянного склада и врубил ретроскоп.

У меня ушло полчаса реального времени на составление картины произошедшего. Я видел тьму, вползающую в кратер из межпространственных щелей. Это выглядело как чёрный дождь, пролившийся из ниоткуда на человеческое поселение. Росчерки мрака, быстро заполняющие кальдеру мглой. Тьма влезала в окна, двери, дымоходы и вентиляционные шахты, мгновенно затапливала подвалы и цокольные этажи. Растворяла в себе людей, их питомцев и мелких тварюшек, запертых в лаборатории.

Промотав немного вперёд, я увидел, как Хаос отступает. Чёрные нити втягиваются в пространственные отверстия, перестают быть единым организмом, распадаются на составляющие.

Вот, значит, как ОНО путешествует.

Раскладывает себя на составляющие, чтобы просочиться в многомерность.

Отняв руку от каменной плиты, я несколько минут сидел неподвижно. Хаос больше не нуждается в Разломах, он может двигаться быстрее, чем мне бы этого хотелось. Вот только с самоорганизацией в процессе движения у твари проблемы. Недоработочка.

Вечером этого же дня мы собрались на совещание.

— Здесь больше нечего делать, — сказал Бронислав. — Надо уходить, пока эта дрянь не вернулась.

— Мы ей сейчас не нужны, — уверенно заявил я. — Хаос занялся более важными вопросами.

— Какими ещё вопросами? — вздёрнул бровь Валерий.

— А кто ж его знает, — пожимаю плечами. — Пустошь бесконечна. Этот мир гораздо больше, чем освоенные нами круги вместе с раздвигающимися границами Фронтира.

— Ясен пень, — хмыкнул Клавдий.

Мы сидели в кают-компании одни. Половина экипажа Крепости была задействована на разделке туннельщика, вторая половина распределилась по боевым постам. Ну, частично распределилась. Капитан и ещё человек двадцать, насколько мне известно, спали в своих койках.

— Эти упыри не тронутся с места, пока не разделают добычу, — уверенно заявила Айминь. — А ещё мне этот тип не нравится. Аксель Питерс.

Я вспомнил, что так зовут учёного из Евроблока, командированного тамошним правительством. Вот уж где фанатик. Я проверял с помощью Вжуха — он несколько раз пробирался на заставу, несмотря на запрет. По логике вещей, идиота следовало бы прижать к ногтю, вот только я хотел убедиться, что Хаос не среагирует на наживку. В некотором роде я использовал Питерса.

— У него могут быть материалы, скрытые от инквизиции, — предположил Валерий.

— А так можно? — удивился я.

И был награждён мрачными взглядами собеседников.

— Ладно, народ. Вы уже совсем шуток не понимаете.

— Без обид, Рост, — покачал головой Клавдий, — но в отряде кое-кого не хватает.

— Мы не привыкли терять людей, — добавил Бронислав.

— Да остыньте уже, — я миролюбиво развёл руки. — Вы слишком повернулись на этом психе. Допросим его по дороге. Сейчас другое важно.

— Что? — навострил уши Бронислав.

— Оперативно свалить отсюда. И подготовиться к будущей войне.

— Думаешь, ОНО позволит? — спросила Айминь.

— Его здесь нет, — отрезал я. — Не знаю, что произошло, но Хаос отступил. Не потому что мы сильны, а потому что решаются другие задачи. Появилось окно возможностей. Эвакуироваться и временно отказаться от расширения Фронтира в этом направлении. Забыть про заставу.

— Сбежать, — уточнил Олаф.

— Я бы назвал это стратегическим отступлением.

— Рост, — Бронислав посмотрел мне в глаза. — У человечества есть… шансы?

— Есть, — мои губы растянулись в усмешке. — Ваши шансы — это я.

* * *

Экспедиция закончилась быстрее, чем того хотел капитан Шмидт.

Сразу после нашего разговора Бронислав отправился в капитанскую каюту и потребовал немедленно всё свернуть и отправиться к пункту постоянного базирования. Шмидт пытался вяло возражать, ссылаясь на разделку туннельщика. Мол, деньги пропадают, ценный ресурс. Но Бронислав надавил, и кэп сдался.

Големы и всё оборудование были срочно доставлены к «Фениксу», очищены, приведены в порядок и загружены в трюмы. Вместе с двумя распиленными на плиты полукольцами хитинового покрова. Мехов тоже загнали на борт.

Аксель Питерс попытался выдвинуть протест, но это привело к печальным для него последствиям. Вечером того же дня в каюту к Акселю телепортировалась Айминь, изъяла все собранные на заставе материалы, а самого учёного посадила под домашний арест. По сути, Питерс не имел права выходить за пределы жилой палубы, а еду учёному приносил голем.

Через шесть часов после распоряжения Бронислава Мобильная Крепость завела двигатели и тронулась с места, оставляя за кормой обезлюдевшую заставу. К этому моменту завершилась заправка конвертоплана, на котором мы планировали оперативно добраться до Форта Джексона. Бронислав на некоторое время засел в радиорубке и навёл справки по текущему графику доставок. В Джексоне мы могли бы застрять надолго, если бы не прибытие Крепости «Селенга» в Скифию — один из укреплённых посёлков у рубежей Фронтира. Та самая экспедиция, в которую я мог записаться, не случись повестки из духовной семинарии.

Чтобы попасть из Джексона в Скифию нам требовалась дозаправка.

И да, никто не горел желанием делиться с карателями драгоценным топливом, но Бронислав сказал своё веское слово, и претензии заглохли.

В Пустоши на счету каждый патрон, каждая капля бензина или керосина. Каждая консервная банка, каждая ампула с антибиотиком. Но всем известно, что будет, если откажешь представителю Супремы. С нами так и вовсе никто не хотел связываться — у Бронислава весьма неоднозначная репутация.

Попрощавшись с Хелен, я собрал скудные пожитки и упаковал всю эту историю в баул. Вжух тоскливо водил носом, когда мы проходили мимо камбуза…

Взлетели прямо с движущейся Крепости.

Я до самого конца ожидал подвоха. Атакующих морозных птерхов, электрических ящероподов или ещё какой воздушной мерзости. Но Живой Хаос никак себя не обнаружил.

Конвертоплан развернул пилоны и, набрав высоту, устремился к горизонту.

— Что, дружок, — я погладил полиморфа за ухом, — Закончилась халявка?

Кок «Феникса» подпал под очарование моего питомца и постоянно снабжал его тунцом. А ещё — соевым соусом и горчицей.

Запустив разум в дальние дали, я добрый час нарезал круги, выискивая потенциальных противников. Изредка мне попадались хищные птицы, которые охотились на мелкое полевое зверьё. В нашу сторону эти существа даже не смотрели. Степь выглядела исключительно мирной и дружелюбной.

Успокоившись, я расстегнул баул, достал учебник по криптоистории и погрузился в эпохи, от которых не осталось ничего, кроме брошенных колоний Предтеч и чудом сохранившихся артефактов.

Буквы расплывались перед глазами.

Клонило в сон.

— Дина сказала, что посидит на радаре, — донёсся сзади голос Валерия. — Успокойся уже и поспи нормально.

Совет показался мне дельным.

Положив книжку на откидной столик, я молниеносно вырубился.

Ну, для окружающих всё именно так и выглядело. Я же воспользовался краткосрочной передышкой, чтобы выполнить давний замысел.

Есть одна ментальная техника, позволяющая соприкоснуться душой с человеком, который в данный момент спит или медитирует. Не важно, в каком ты мире. Главное, чтобы человек хорошо тебя знал и тоже был сильным волшебником. Это не морфистика, как вы бы могли подумать. Морфисты умеют влезать в чужие сны без ограничений, мне такие фокусы пока недоступны.

Для чистого разума, не скованного телесной оболочкой, особых ограничений нет. Можно странствовать между мирами, заглядывать в Разломы и даже пробираться в параллельные вселенные. Но есть нюанс. Проблемы с навигацией. Вы должны знать, куда перемещаетесь, а для этого нужно отыскать «маяк». Путеводную звезду, если угодно.

Сейчас на Земле, в восточном полушарии, была ночь.

А суточные циклы в двух мирах совпадали.

Я настроился на эманации старого друга и наставника, одного из величайших волшебников всех времён — Лориана Торна. Собственно, никто не знает, человек ли он. Говорят, под этим именем шифруется один из забытых богов. Сам Лориан помалкивал о своём происхождении, улыбался в бороду и переводил разговоры на другие темы. Мне ясно лишь одно: если кто и знает больше моего о Живом Хаосе, это будет патриарх Академии Таска.

Эфир начал впитываться в мои оболочки, проникать в астральное тело, сочиться по каналам и обострять восприятие. Пустошь, Разломы, все версии Земли отступили…

А потом я осознал себя в неизвестном месте.

Деревянный корабль со светящимися перепончатыми крыльями плыл над туманной рекой и джунглями, лениво поскрипывая снастями. На полубаке стоял крепкого вида старик в кожаных доспехах. Без оружия. С развевающимися на ветру седыми волосами и бородой, перехваченной тремя медными кольцами.

— Я думал, ты мёртв, Гримаун.

Голос старика звучал прямо у меня в голове.

В реальности этот воздушный корабль если и существовал, то совсем в другом измерении. Всё, что мы видели, снилось Торну.

Я бы и раньше с ним связался, но…

Техника «путеводная нить» открылась мне лишь после выращивания пятой оболочки.

— В некотором роде, так и есть, — хмыкнул я. И осознал себя стоящим на этом же полубаке. — Я в теле другого человека. В чужой вселенной.

— Тебя всегда было непросто убить.

Эфир со свистом уходил в пустоту, поддерживая канал связи.

— Мне пришлось заключить сделку, — нехотя признал я.

— Кто-то взял за яйца великого Гримауна? Выдернул из-за Последнего Порога?

— Думаю, так всё и произошло.

Старик посмотрел на меня.

В уголках его глаз собрались морщины.

— У меня мало времени, Торн. Я вынужден защищать людей, которые открыли Врата куда не следует. Нам угрожает тварь, о которой никто не знает больше, чем ты.

— «Путеводная нить»? — догадался Торн. — По ней ты вломился в мой сон?

— Допустим.

— Рад тебя видеть, дружище. Я слушаю.

Эфир утекал, мои каналы дрожали от напряжения, но я поведал историю встречи с Живым Хаосом от начала до конца, не упуская ни одной важной детали.

Торн хмурился, непроизвольно сжимая кулаки.

Наконец, произнёс:

— Ни слова больше, мой друг. Среди миров что-то происходит, и я знаю, что Хаос выпущен на свободу. Кто это сделал и зачем… пока остаётся загадкой. Но я приложу максимум усилий, чтобы помочь тебе. Ты говорил о Бескрайней Пустоши… что это за место такое?

— Знать бы, Лориан. Выглядит, как бесконечная степь под застывшим багровым солнцем. Ни дня, ни ночи. Много тварей, Разломы. Люди открыли порталы в это измерение, и теперь всем угрожает опасность.

— Я немедленно займусь этим делом, — заверил Торн. — Я чувствую, ты ослаблен. Постарайся не лезть на эту тварь со своей пятой оболочкой.

— Сам знаю, — зло процедил я.

— Если ты прав, зло может проникнуть и в наш мир. Хаос всегда разрастается, поглощает всё больше живых душ. Ему всегда мало. Но он не настолько хитёр, как тебе кажется. Это… вроде сторожевого пса, понимаешь? Вышедшего из повиновения пса.

Вопросы так и роились у меня в голове.

Я открыл рот, чтобы спросить о слабых точках Хаоса, но меня бесцеремонно прервали. Толчок, надсадный механический рёв, крики.

Связь с патриархом оборвалась.

Я открыл глаза и понял, что с квадрокоптером творится неладное.

Похоже, мы падали.

Глава 9

Первое, что я услышал: необычная тишина.

Двигатели не шумели, винты не рубили воздух лопастями.

Выглянув в иллюминатор, я понял, что земля стремительно приближается, вот только… мы не падаем, а планируем.

— Что за хрень?

— Двигатели отказали, — раздался голос Бронислава.

Инквизиторы не паниковали. Все сидели на своих местах, пристегнувшись к креслам. Даже Олаф и Айминь спустились в салон, покинув боевые посты.

— И тебе пофиг? — я малость офигел.

— Костя справится, — уверенно заявил Бронислав. — Посадка будет жёсткой, но мы выживем.

Я никогда не терпел крушение в летательных аппаратах. Я вообще мало летал в этой реальности. Раньше — да, но там были ездовые животные. Они безотказны, у них ничего не ломается. Если ты, конечно, их поишь и кормишь.

— Приготовьтесь, — раздался усиленный микрофоном голос брата Константина.

Накидываю доспех.

Пусть другие слепо доверяют Косте, но я привык доверять лишь самому себе.

В полу открылся десантный люк. Асаби и Валерий шагнули к нему, обнялись и упали в провал. Вспомнилось, что Асаби умеет левитировать и вполне способна вытащить одного из нас. Думаю, это приказ Бронислава. Спасти своего заместителя при любых раскладах, чтобы доставить в Супрему ценную информацию. Сам командир до конца оставался со своими людьми, что только прибавило ему очков в моих глазах.

Спустя несколько секунд в воздухе растворилась Дин Айминь. Ремень, которым азиатка была пристёгнута, упал на сиденье.

Я успел заметить, как степь стремительно мчится нам навстречу, а затем корпус конвертоплана настиг удар. Окружающее содрогнулось, раздался жуткий скрежет. Мы продолжали двигаться по инерции, вспахивая землю. Стекло иллюминатора треснуло. Меня мотало, как тряпичную куклу, но доспех всё держал.

Снаружи творилась лютая дичь.

Пыль, ухабы, дёргающаяся линия горизонта.

Нас нещадно трясло. Вжух трансформировался в паукообразное существо с когтями, вцепился в решётчатый выступ под потолком и издавал невнятные булькающие звуки. Бронислав вцепился в подлокотники побелевшими пальцами. Остальные держались руками за спинки кресел впереди.

Конвертоплан протащило по буеракам, мотая каждого из пассажиров во все стороны. Мы никак не могли погасить скорость. Корпус стонал от нагрузок, что-то похрустывало и потрескивало, за иллюминатором мелькнула далёкая полоска воды…

А потом мы замедлились.

И остановились окончательно.

Несколько секунд я выжидал. Мало ли… Взорвётся что-нибудь или обрушится на голову. Потом выглянул из конвертоплана, используя духовное зрение. Тварей поблизости не оказалось. Чуть позади, в паре километров от нас, я заметил три человеческие фигурки в рясах. Скорее, точки, а не фигурки. И эти точки, если присмотреться, неспешно двигались в нашу сторону. Я, конечно, присматривался с высоты птичьего полёта…

Из транса меня вывел голос Кости:

— Посадка прошла успешно. Надеюсь, все живы.

Конвертоплан больше не двигался.

Инквизиторы начали шевелиться, тихо переговариваться, отстёгиваясь от кресел. Я последовал общему примеру. Вжух отлип от потолка, мягко приземлился на спинку кресла и стал перестраиваться в нормального кота.

Бронислав первым шагнул в проход.

И начал раздавать приказы:

— Вещи не трогать. Доложить о своём состоянии.

Каратели быстро отчитались.

Похоже, никто не пострадал. Олаф отделался парочкой синяков, Клавдий ударился локтем о переборку, но в целом все были живы-здоровы.

— Клавдий и Ростислав, выбирайтесь через боковой люк. С оружием. Осмотритесь, нет ли угроз.

Сегмент обшивки с лязгом отвалился, грохнувшись о землю. Сервоприводы, судя по всему, вышли из строя. В очертившемся проёме зеленела трава, по небу растянулись нитевидные облака. Пыль медленно оседала, частично кружась в закатных лучах.

— Я проверил. Чисто.

Клавдий посмотрел на меня с недоверием.

— Точно?

— Мамой клянусь.

Олаф фыркнул.

Бронислав немного расслабился.

— Шутник. Всё равно держите оборону. Иногда такая хрень выкапывается…

Тут не поспоришь.

Расстегнув фиксаторы на стене, я взял ножны с родовым мечом и двинулся к проёму. Бронислав обогнал меня и в два прыжка достиг кабины пилотов, где начал переговариваться с Костей. Щёлкали тумблеры, слышался отборный мат нашего пилота.

Сбежав по пандусу, я замер.

Вслушался в стрекотанье кузнечиков.

Почему, скажите на милость, во всех мыслимых мирах мультивселенной есть кузнечики? В Пустоши может водиться какая угодно дрянь, но и травы знакомые встречаются, и насекомые, и птицы, и грызуны…

Из кабины доносились голоса Кости и Бронислава.

Клавдий присоединился ко мне у края пандуса. Не сговариваясь, мы начали обходить конвертоплан по широкой дуге с разных сторон. Вжух по старой доброй привычке отрастил крылья и взмыл в воздух, набирая высоту по спирали.

Наш летательный аппарат выглядел не лучшим образом. Костя таки ухитрился спланировать на ровный участок степи — рядом не было крупных холмов или оврагов. Вот только тормозили мы пузом, вспахивая землю. Даже сейчас в воздухе кружились частички пыли.

Обогнув конвертоплан со стороны кабины, я понял, что вода на горизонте — это обычная равнинная река. Ленивая, неглубокая и протекающая в пятистах метрах от нас. Если бы аппарат сел под другим углом, и его тормозной путь пересёкся с руслом реки… У нас были неплохие шансы пойти на дно.

— Приехали, — буркнул Клавдий, остановившись рядом.

Я не видел ни малейших признаков цивилизации.

— Сколько не дотянули?

— Почём мне знать, Рост… Я спал.

Весомый аргумент.

Усевшись в траву лицом к конвертоплану, и активировал одну из своих любимых техник — всезрение. Знаете, отказ двух моторов в машине, построенной инквизиторами по продвинутым технологиям, вызывает вопросы. Я мысленно начал прощупывать двигатели мёртвой «птички», вынесенные на концы крыльев, в поворотные гондолы. Случись там скрытая артефакторика или зачарование, я бы это почувствовал… Но нет. Просто заглохшие железки.

Пыль постепенно улеглась.

Изучая движки конвертоплана, я пропустил момент, когда к нам телепортировалась Айминь. Вслед за азиаткой прилетели и Асаби с Валерием. Интересно, чего они так долго копались?

— Эй! — Дина тронула меня за плечо. — У нас совещание.

В салоне нас ждали Бронислав и Константин.

Пилот конвертоплана носил графитовую рясу. На вид ему было под полтинник. Уставший от жизни мужик с седыми волосами и приличных размеров проплешиной на голове. Костя носил усы, что в наши дни большая редкость. И да, этот человек показался мне крайне уравновешенным и даже флегматичным.

— Мы потерпели крушение в двадцати километрах от Форта Джексона, — сказал Константин. — Направление известно. Можно дойти пешком, но при условии, что на нас не полезут монстры.

— А что с радио? — вмешался Олаф. — Свяжемся с Фортом, пусть вышлют броневики.

— Идея неплохая, — грустно улыбнулся Костя, — вот только при падении многие системы отказали. Радиосвязи нет.

— Падение, — оскалился Клавдий. — Рад, что ты не называешь это посадкой.

— Могло быть и хуже, — отрезал пилот. — Мы садились на неподготовленную грунтовую поверхность.

— Ты разобрался с двигателями? — вклинилась в разговор Асаби. — Почему они отказали?

— Понятия не имею, — пожал плечами Костя. — Я много раз говорил, что эти грёбаные конвертопланы ненадёжны. Лучше бы на «Сикорском» полетели. Ведь говорил, Бронислав?

Наставник тяжело вздохнул.

— Так, мы здесь похороним кучу артефакторики. Плюс изъятые на заставе материалы, — высказал своё мнение Валерий. — Так не годится. Всё это нужно доставить в Форт Джексон. Включая чёрный ящик.

— И как? На своём горбу? — хмыкнул Олаф.

— Я всё ещё телепат, — Валерий сухо улыбнулся. — Попробую нащупать канал с их комендантом.

— Есть и другой способ, — добавила Айминь. — Ничто не мешает мне перенестись в Форт и затребовать подмогу. Пусть высылают бронемашины и грузовой вездеход с краном. Снимем турели хотя бы.

Бронислав неожиданно вспылил:

— Народ, какие НАХРЕН турели? Мы должны срочно вернуться на Землю! Как Супрема займётся обороной планеты, если отцы даже сведений о враге не имеют?

— Ты предлагаешь бросить оборудование? — опешила Асаби.

— Пофигу на оборудование, снаряды и этот мусор, — Бронислав обвёл рукой салон конвертоплана. — Мы можем себе это позволить. А время терять нельзя. Жду ваших предложений.

— Идти пешком, — резонно ответил я. — И связаться с гарнизоном Джексона. Пусть высылают броневики навстречу. Это самый быстрый способ.

— Он прав, — кивнул Валерий.

— Кто будет вести переговоры? — Бронислав уставился на своего заместителя.

— Дина, кто ж ещё, — хмыкнул телепат. — Западники и пальцем не шевельнут, пока не увидят на своей территории человека в рясе.

— Согласен, — Бронислав повернулся к азиатке. — Ты всё слышала. Можешь начинать.

И Дина начала.

* * *

Комендант Крис Норман смотрел на гостью, с трудом сдерживая гнев. Да что они себе позволяют? Инквизиция привыкла хозяйничать на Земле, но тут не Земля.

Это Пустошь, детка.

Со своими законами.

А главный закон Пустоши гласит: у кого больше пушек в округе, тот и прав.

— У меня нет свободных бронемашин, — повторил Норман. — Одни на ремонте, другие патрулируют.

— Отзовите одну патрульную машину, — улыбнулась узкоглазая. — Этого вполне достаточно для наших целей.

Ваших целей!

Сучка ряженая.

— Жаль, что вы не справились с управлением, — деланно вздохнул комендант. — Но, боюсь, вашим людям, сестра Айминь, придётся идти пешком. Всего двадцать километров…

В глазах азиатки мелькнуло что-то недоброе.

— Комендант, — женщина всё время улыбалась, и это раздражало ещё больше, — вы в своём уме?

От неожиданности Норман открыл рот.

— Я — представитель инквизиции, — пояснила свою мысль сестра Айминь. — Если мой орден решает забрать одну из ваших машин, вы должны подчиниться. Это не просьба, а приказ.

— Приказ? — глаза Нормана опасно сузились. — Вы не можете здесь приказывать, сестра. Юрисдикция Супремы…

— … распространяется, в числе прочего, и на островки цивилизации в Пустоши, — перебила Айминь. — Поэтому сейчас ты, жирный белый засранец, поднимешь свой зад с этого кресла, отправишься в радиобудку и вызовешь сюда броневик.

— А если нет, то что? — комендант насмешливо взглянул на хрупкую женщину. — Порежешь меня своим ножичком?

Повинуясь мысленному приказу коменданта, в комнату начали заходить люди.

— Не советую, — покачала головой карательница и резко выпрямилась, достав клинок из ножен. Норман ещё не видел таких игрушек. Сразу и не поймёшь, что это. Для меча коротковато… — Ваши люди умрут.

Комендант расхохотался.

— Выметайся из моего кабинета, овца.

Воины у него были крепкие, хорошо вооружённые, имеющие обширный боевой опыт. Головорезы, одним словом. Наёмники, которых Евроблок с удовольствием нанимает в разных частях света и бросает в горнило Пустоши. Комендант был уверен, что инквизиторы на Земле держатся исключительно из-за устоявшегося страха перед ними. Попробуй тронь инквизитора — и мойры отредактируют тебе судьбу. Но здесь у этих мразей нет власти. Всего лишь люди. Ряженые в дурацких хламидах.

— Нет, — жёстко заявила Айминь.

Норман отдал мыслеприказ.

В комнате было четверо наёмников, один из которых обладал левитационными способностями. Вот он и атаковал — оторвавшись от пола, в невероятном прыжке, с мечом в вытянутой руке. Выпад был настолько красивым и молниеносным, что комендант аж залюбовался.

Правда, меч наёмника пронзил пустоту.

Карательница исчезла, затем проявилась в дальнем углу и снова исчезла. Норман не успел понять, что происходит, но его люди один за другим падали на пол. Кто с перерезанным горлом, кто со вспоротыми животами или окровавленной грудью.

Левитатор умер последним.

Обернувшись на шум, боец взмахнул мечом, но шустрая тень оказалась в совершенно другом месте. Короткий взмах — и здоровенный нож входит в тело наёмника со спины. Норман увидел остриё клинка, вышедшего из груди. Левитатор обмяк, а карательница отработанным движением извлекла нож и пинком ноги повалила воина на ковёр.

Норман сидел в кресле, утратив дар речи.

Он даже не мог дотянуться до короткого меча, висевшего у него за спиной.

А ещё Норману очень не понравились капли крови, стекавшие по рясе инквизиторши. Кровь не оставляла на ткани следов. Вообще.

Женщина небрежно взмахнула клинком, очищая его от крови.

И посмотрела на коменданта.

Под этим взглядом Норман сжался, как школьник. Ему вдруг захотелось уползти в какую-нибудь глубокую нору и не вылезать оттуда до конца дней. Потому что хрупкая азиатка, только что разделавшая его людей под орех, продолжала безмятежно улыбаться.

— Ересь, — констатировала Айминь. — Вы отстраняетесь от управления Фортом, комендант. Нападение на инквизитора означает редактирование судьбы. И да, мойры способны изменить ваше будущее даже здесь, на внешних Кругах Пустоши.

Пауза.

Коменданту дали несколько секунд на осознание его участи.

— А теперь мне нужен броневик, — добавила Айминь. — Возражения не принимаются.

Глава 10

Левитаторы могут не заморачиваться с рюкзаками и баулами. Им даже авиация не нужна по большому счёту. Поэтому на Асаби многие поглядывали с завистью.

Что касается меня, то я выбросил из баула половину своих вещей. Если делаешь ставку на скорость, лишний свитер или футболка — помеха. Из тяжёлого у меня был только родовой меч, который я зафиксировал на сумке креплениями-липучками.

Асаби просто парила.

В метре от земли.

Конвертоплан давно скрылся за горизонтом, и все понимали, что изнурительный марш только начинается. Нам пришлось тащить на своих горбах фляги с водой и хренову тучу документов, изъятых у Акселя Питерса. Фотки, микрофильмы, папки с отчётами… Полная хрень, но Бронислав был уверен в нужности этого мусора для Супремы.

— Выезжают, — нарушил затянувшееся молчание Валерий.

— Кто? — задал я дурацкий вопрос.

— Дина и броневик.

— Быстро, — похвалил Бронислав.

— У неё там какие-то проблемы возникли, — после заминки добавил Валерий. — С комендантом.

— Какого рода проблемы? — насторожился учитель.

— Давай по закрытой линии, — предложил Валерий. — Остальным будет не интересно.

— Эй! — возмутился Олаф. — Хоть какое-то развлечение.

Валерий вздохнул и начал рассказывать. Наш телепат не очень-то любил общаться с помощью звуков. Привык к мысленным диалогам. Но Олаф сказал правду: когда бредёшь по пояс в траве с черепашьей скоростью, а весь ландшафт сводится к бескрайней равнине, любая история скрасит томный вечер. А тут история была просто чумовая. В Джексоне нашёлся идиот, решивший повздорить с карателем. Самое интересное, что этим болваном оказался комендант Форта. Дина разобралась с бойцами ушлёпка и выбила для нас бронемашину. Которая уже выехала навстречу.

— Даже не смешно, — резюмировал Клавдий. — Откуда только они выкапываются, а?

Река постепенно отдалялась, заворачивая вправо.

— Новая информация, — раздался за моей спиной голос Валерия. — Между нами и Фортом Джексона стоит Разлом. Придётся сделать многокилометровый крюк, чтобы его обойти.

Бронислав резко остановился.

Мы подтянулись к командиру.

— А раньше нельзя было сказать?

— То есть, они объезжают, — уточнил я.

— Да, — подтвердил Валерий. — Повернули на северо-запад.

— И сильный крюк? — к нам подлетела Асаби.

— Километров пятнадцать, — неуверенно ответил Валерий. — Командир экипажа броневика сказал, что там много опасных тварей, и он не хочет рисковать своими людьми.

— Дина согласилась? — поинтересовался Олаф.

— Пока да, — пожал плечами Валерий. — Спрашивает у нас, что делать.

— Останавливаться и не делать ничего, — уверенно заявил я.

Лица инквизиторов вытянулись.

— Ты хочешь пешком протопать тридцать пять кэмэ? — уточнил Константин.

— Зачем же, — я недобро оскалился. — Зачищу Разлом и пройду напрямик. Всё, что там бегает, ползает или летает, будет уничтожено.

Несколько секунд инквизиторы пытались понять, шучу я или говорю серьёзно. Но они меня хорошо знали, и по лицам я понял, что будет принято верное решение.

— Узнать бы, где этот Разлом, — задумчиво проговорил Клавдий. — Насколько далеко он от нас.

— В процессе, — сказал Валерий. — Там они что-то по карте прикидывают.

Через несколько минут пришло новое сообщение от Айминь.

— Разлом ближе к нам, — сообщил Валерий. — Километра три-четыре. Дина удивилась, что мы его не видим.

Все уставились на меня.

Пожав плечами, бросаю на землю баул и усаживаюсь рядом. Активирую духовное зрение и отправляю свой разум в полёт. Расстояние скромное, и я практически сразу натыкаюсь на Разлом. Мне становится ясно, почему его никто не заметил. Щель в пространстве образовалась за высоким холмом, который и закрывал портальную воронку. А вот то, что отиралось возле холма, внушало серьёзные опасения. Я сразу узнал гигантских сколопендр, умеющих плеваться ядом на приличные дистанции. Если мне память не изменяет, до двадцати шагов.

В траве, когда движешься по степи, сколопендры почти незаметны. Это приземистые твари, смахивающие на сороконожек. Быстрые, гибкие, покрытые хитином и чрезвычайно ядовитые. Мой доспех не просадят, а вот каратели по факту выключаются из игры. Вжуха я тоже брать с собой не хочу, но мой питомец очень своенравен и не всегда склонен к подчинению.

— Я иду, — обвожу взглядом товарищей по оружию, — вы остаётесь.

— Серьёзно? — изогнул бровь Клавдий. — Не много на себя берёшь?

— Там сколопендры, — поднимаюсь с земли, отстёгиваю ножны с мечом от баула. — Они плюются ядом. Ваши рясы защищают от яда?

— Хм, — Бронислав на секунду задумался. — Никто не проверял.

— И не надо, — посоветовал я. — У этих уродцев яд сильнодействующий. Проникает через поры, убивает мгновенно. Присмотрите за моими вещами, если не сложно.

— А если не вернёшься? — прищурился Олаф.

— Обойдёте это гиблое место стороной. И будете действовать по плану Айминь.

— Иди, — разрешил Бронислав. — Я в тебя верю.

Присев на корточки, я погладил котоморфа, уже начавшего отращивать крылья.

— Не в этот раз, дружок. Тебя могут убить.

Вжух обрушил на меня ураган возмущения.

Я понял, что от полиморфа так просто не отделаться. Тварюшка слишком привязалась к своему хозяину. Намертво вросла корнями.

— Хрен с тобой, — я выпрямился и зашагал в сторону Разлома. — Только не приближайся к сколопендрам слишком близко.

Котик довольно заурчал.

Ещё через пару секунд урчание прекратилось. Вжух окончательно перестроился в перепончатокрылую тварь, взмыл в воздух и начал стремительно набирать высоту. Мне показалось, что контуры питомца продолжают «плыть», но это не точно. Хотя… Шея удлинилась. И в целом… Вжух стал похожим на летающую змею или миниатюрного китайского дракона. Это что-то новенькое!

Уже на ходу я напитал мышцы силой, набросил доспех и перешёл с быстрого шага на бег. Трава больше не мешала. Я вспарывал степь как грёбаный ледокол.

Замес начался, как только монстры меня учуяли.

Шорох, щелчки, неприятное шипение — всё это возвестило о приближающихся врагах. До холма оставалось километра полтора, когда мы схлестнулись. Первую тварь я заморозил, вторую и третью прошил молнией. Четвёртая сколопендра ухитрилась зайти сбоку и плюнуть в меня ядом, но сработал духовный доспех. Плевок не причинил мне вреда, вот только…

Микроскопическая просадка.

Я не люблю, когда просаживается доспех. Представьте десять плевков… Или сто… В прошлой жизни мне это было нипочём, а с пятой оболочкой… следует проявлять осторожность.

Отшвырнув монстра воздушным щитом, я отправил вдогонку молнию. Тварь осыпалась чёрным пеплом. Огибая замороженную сколопендру, я пнул её ногой. Насекомое развалилось деталями ледяного конструктора.

Степь наполнилась звуками.

Монстры почуяли неладное и ломанулись к месту битвы. Я остановился и ударил расширяющимся воздушным кольцом. Первые ряды насекомых буквально снесло ураганной волной. Вверх взметнулась пыль и обрывки стеблей, к ним присоединились искорёженные тела противников. Лапки, ногочелюсти, ошмётки хитиновых колец…

Проблема воздуха в том, что с расстоянием он теряет убойную силу.

Как только атака угасла, следующая волна тварей попёрла на меня, окружая со всех сторон. Вот только я успел начитать вязь. Вливаю в комбинацию эфир, и наслаждаюсь зрелищем. Сначала в четырёх точках открываются мясорубки и начинают перемалывать провалившихся под землю монстров. Вслед за этим приходит ледяная стужа и накрывает значительную площадь впереди меня. А на закуску твари получают воздушный пресс, который накрывает небольшой овраг. Шансов на спасение у моих противников нет — их души перерабатываются в чистую энергию и продолжают наполнять мою ауру.

Группа сколопендр попыталась обойти меня справа, прикрываясь небольшим холмом. Я уж было настроился помахать мечом, но тут с неба спикировал котоморф. Я увидел, как драконообразное существо выстрелило языком, словно какой-нибудь хамелеон, пробило хитин одного из монстров и вернуло отросток обратно, разбрызгивая жёлтую слизь. Сколопендра упала в траву, судорожно дёргаясь, а Вжух набрал высоту, уклоняясь от плевков.

Интересная тактика!

Я подскочил к тварям и, не давая им опомниться, начал рубить направо и налево. Огненный урон и дополнительное усиление позволяли с лёгкостью сокрушать хитиновые покровы. Плевки незначительно просаживали мой доспех, но гораздо чаще я успевал уклониться. Ногочелюсти соскальзывали с незримой защиты, прокусить твари ничего не могли.

Сколопендры были приземистыми — ниже моего пояса. При этом они легко могли подниматься на задние лапки, изгибаться под разными углами и атаковать в броске подобно змеям. Я перерубал монстров пополам, отсекал им головы, выжигал внутренности своим мечом. Иногда с неба атаковал Вжух — точные выстрелы языком позволяли убивать сколопендр за секунды. Дважды мне пришлось прикрыть питомца воздушным щитом, трижды я применил «мясорубку».

Твари не успокаивались.

Битва растянулась на сорок минут, и я давно перестал вести подсчёт сожжённым, разрубленным и замороженным особям. В какой-то момент валить стало некого. Осмотревшись, я понял, что мы с котоморфом — единственные обитатели этого перепаханного, изуродованного и почерневшего поля.

Энергия павших монстров медленно, но верно расширяла мои возможности.

Чутьё молчало.

— Идём, — сказал я Вжуху. — Веселье только начинается.

И мы двинулись в сторону холма, за которым уже виднелся краешек Разлома.

* * *

Через полтора часа, когда я, уставший, но довольный, вернулся к своим товарищам, выяснилось, что броневик ехал по прямому маршруту. Бронислав настолько мне доверял, что отдал приказ Дине ехать к нам, невзирая на опасность, исходящую из Разлома. И да, на горизонте уже показалась быстро увеличивающаяся точка.

Когда броневик прибыл на место, мы начали оперативно загружаться.

Олаф запрыгнул на броню, а мы ему подавали свои сумки. Бронислав перекинулся парой слов с Диной, после чего оба на меня как-то странно посмотрели.

Вжух давно принял облик дымчато-серого котика и теперь мяукал, выпрашивая горчицу. Пришлось пообещать. Так-то он сыт, сожрал нескольких сколопендр на сон грядущий.

Мы плотно набились в броневик.

— Там что-то случилось с этими тварями, — раздался голос механика.

— Ростислав с ними случился, — хмыкнула Асаби.

Я очень хотел есть, а ещё бы душ принять, освежиться. Но делать нечего — надо присматривать за окрестностями. Пустошь, она такая. Расслабишься — и ты труп.

Форт Джексон ничуть не изменился за время нашего отсутствия. Островок комфорта в переменчивом мире, который упорно не хочет прогибаться под людей. Чуть ли не единственная застава, на территории которой стояла гостиница. Там нас и поселили. Безвозмездно, то есть даром.

Знаете, чем меня привлекают рясы карателей?

Приходит человек, весь заляпанный жёлтой кровищей и внутренностями монстров, берёт простую губку и спокойно всё это дерьмо отчищает. Ни единого следа не осталось. Хламида сухая, чистая и даже не воняет. Что за технологии у святош? Наверняка, стащили рецептик у Предтеч…

Пока народ отсыпался и отлёживался, Бронислав приступил к решению Главного Вопроса.

Как нам отсюда выбраться.

«Селенга» должна была прибыть в Скифию через три дня, но вот незадача: мы рассчитывали туда попасть на конвертоплане. Ничто не мешает отжать броневик у местных, но вездеход — это вам не летающий аппарат. Ехать придётся долго, попутно сражаясь с монстрами. Если мы опоздаем, «Селенга» уйдёт к Вратам Архаикума без нас, а следующая Крепость появится только через полгода. За это может произойти всё, что угодно, включая вторжение Хаоса и разорение моей усадьбы. Варя, конечно, умница, но у нас есть враги в Москве, и они могут воспользоваться моим долгим отсутствием.

Вертолётов в Джексоне не было.

И даже простеньких одномоторных самолётов.

Было решено отправить в Скифию Дину. Идея была в том, чтобы связаться с кэпом «Селенги» и попросить его сначала заехать за нами в Форт Джексон, а после этого двигать в Скифию. Крюк получится не таким уж и большим, учитывая текущее местоположение Крепости. Мы прикинули по карте, что «Селенга» должна находиться чуть севернее от нас, поскольку она выехала с кремчуговой шахты Дома Волка. Связаться напрямую мы не могли — немцы понятия не имели, на какой волне ведутся переговоры между российскими Крепостями. Да и без правильных позывных никто с нами разговаривать не станет.

Примерно через полтора часа после своей телепортации Дина вернулась и заверила, что всё в порядке, за нами приедут.

В Форте Джексон мы провели двое суток.

Не лучшая атмосфера, доложу я вам. Крис Норман сидел под замком, но его подчинённые на дух нас не переносили. Выполняли все приказы, но дружелюбными этих людей было назвать сложно.

Когда на горизонте показалась бронированная махина «Селенги», все вздохнули с облегчением.

Наконец-то открылся прямой путь домой.

Глава 11

Мне ещё не доводилось возвращаться в Россию зимой, без тёплой одежды, в пургу и лютые холода. На Земле воцарился декабрь, и северные города погрузились в ледяную спячку. Знаете, от чего я по-настоящему офигел? Ряса держала мороз. Не знаю, что это за ткань, но терморегуляция была отменная. У меня мёрзли руки без перчаток и голова без шапки, но это можно вытерпеть. Благо за нами прислали самолёт, и уже через несколько часов мы были в Никополе. Дальше — машина и служебное общежитие в консистории.

На «Селенге» я провёл около двух месяцев.

Мобильная Крепость не могла сняться с маршрута и ускориться, поэтому мы ездили по заставам и рудникам, доставляя провиант, боеприпасы и медикаменты, забирая при этом ценные ресурсы. Кэп и без того сделал исключение ради нас, изменив маршрут и отклонившись от графика. Дни были унылыми и однообразными. «Селенга» курсировала по сравнительно безопасным просторам Третьего Круга, и монстры нападали крайне редко. Туннельщиков за эти два месяца мы не встретили ни разу.

Старые друзья, безусловно, радовались встрече — особенно Лич, Макс Рылеев и Сёма Володьков. Но чувствовалось… даже не знаю, как объяснить. Словно ряса инквизитора разделила нас. Все понимали, что старина Рост никогда не вернётся в экипаж. А хуже всего то, что я теперь стоял над законом, мог отдавать любые приказы и творить всё, что мне заблагорассудится. Да, я был простым пассажиром, но они понимали, насколько расширился спектр моих возможностей. Никто не говорил об этом прямо, но в дружеских посиделках ощущалась некая напряжённость. Люди даже с бокалом вина в руке думали над тем, что говорят.

А вот Маша переживала меньше остальных.

Потому что видела меня без рясы.

И вообще без ничего.

У нас было достаточно времени, чтобы насладиться друг другом, и девушка ничего не требовала взамен. Думаю, Ривера слишком дорожила той свободой, что получила от Пустоши, и не спешила связывать свою судьбу с кем-то вроде меня. Знаете, девушки присматриваются к перспективным женихам, и чем дольше отношения, тем явственнее проступают их планы на тебя. Идут намёки, попытки знакомства с мамой и прочая чепуха. Ривера придерживалась старого уговора и не переступала запретную черту. Именно поэтому мы хорошо провели время, остались довольны друг другом и расстались друзьями.

Нарастить шестую оболочку не удалось.

Как я уже говорил, серьёзные твари к «Селенге» не приближались. Разломы находились очень далеко от пути нашего следования, и я не имел права задерживаться в них. Нам ничего не оставалось, кроме терпеливого ожидания. И подготовки к экзамену на третью ступень. За эти месяцы я основательно подтянул навыки рукопашного боя и владения саксом, узнал много нового о прошлом этого мира, истории появления одарённых и усилении инквизиции. Стал лучше разбираться в криптоисторических эпохах, сделал определённые выводы о Предтечах. Вот только не подобрался к пониманию природы мойр.

Если всё упростить, то на Земле сотни тысяч лет жили Древние, они же Предтечи, которым сейчас поклоняются аки богам. Жили себе не тужили, строили колонии. Человечеством ещё и не пахло, а эти ребята уже доминировали на планете. Их колонии представляли собой автономные то ли корабли, то ли машины, способные существовать в любой среде, включая кратер вулкана, морское дно или космическое пространство. Насколько я понял, Древние частично застали рассвет нашей расы. Учёные предполагают, что чужие присутствовали на Земле минимум двести тысяч лет.

Примерно тридцать тысяч лет назад случился Исход.

Неизвестно, что послужило причиной исчезновения Древних. Война, эпидемия, некая угроза. Так или иначе, чуваки упаковали манатки, запустили свои звёздные машины и бесследно исчезли. Осталось Наследие. Законсервированные или сломанные колонии, многочисленные артефакты, Знаки. Из последних выросла современная каббалистика.

Что касается Кормчих, тайного земного правительства, то эти ребята вышли из тени в 1022 году, когда Великий Чертёжник создал одарённых «второго порядка». То есть — всех, кто умеет оперировать энергией ки. Но ведь существовали и одарённые «первого порядка»? В учебниках были разбросаны намёки на то, что мойры существовали задолго до экспериментов Чертёжника. Более того, ткущие судьбы могли получить свой Дар напрямую от Предтеч. Да и сама энергия ки якобы считается побочным продуктом переработки протоматерии, которой активно пользовались ушедшие боги. Ну, считать вы можете что угодно, а я знаю, что ки — это своеобразная форма эфира. Возможно, эфир — это и есть протоматерия, но учебники об этом умалчивают.

Те материалы, к которым я получил доступ, явно указывали на существование бессмертных одарённых в эпоху Высокой Архаики — примерно тридцать-сорок тысяч лет до нашей эры. Существует гиперборейское поселение Арктос и его знаменитая библиотека, созданная примерно восемьдесят тысяч лет назад. Или около того. На гибких металлических листах содержится много всего, не вошедшего в официальные учебники истории, но известен факт, что там упоминался «бессмертный народ», способный «менять предначертанное». Впоследствии мойры потеряли берега, начали управлять другими народами, развязывать между собой войны и перекраивать историю. Это привело к жутким последствиям. Большинство бессмертных погибло, другие ушли в тень.

Получается, что нынешние Кормчие — это либо прямые потомки тех персонажей, что видели Предтеч своими глазами, либо… Существует ничтожная вероятность, что нами правят патриархи, пережившие Дравних. И что Великий Чертёжник — один из этих реликтов.

Что касается Пустоши, то о ней никто не слышал до 1991 года, когда распахнулись Врата. Сергей Иванов, тронутый аристо из Фазиса, вступил в контакт с Администратором, запустил дремлющие механизмы. Всё это начало происходить в конце «семидесятых» годов прошлого века. А потом — хлоп! Администратор распахнул Врата и соединил Землю с Пустошью.

Я понятия не имел, как это прокатило. Тронутые — особая каста. Очень редкий тип одарённых, над которыми не властны мойры. Судьбы тронутых не редактируются. Но куда смотрела инквизиция? Почему за Иванова не взялась Супрема? Невозможно отредактировать судьбу, но он же человек? Значит, его можно убить. Я сомневаюсь в том, что Кормчие на излёте двадцатого века были заинтересованы во Вратах и последствиях, которые после открытия Пустоши пришлось разгребать.

Два месяца — приличный срок.

Мои размышления на «Селенге» ни к чему не привели, поскольку часть информации была засекречена. И к этим материалам на низшей ступени посвящения я не мог подступиться.

В Никополе мы с Брониславом разделились. Наставник вылетел срочным рейсом в Москву, а оттуда — в Наска. Он должен был предоставить отчёт Супреме. Остальные инквизиторы тоже разлетелись кто куда. В Туров взяли билеты только я и Костя. До нашего рейса оставались сутки, и я решил заняться полезным делом — поиском зимней одежды. Ну как, одежды… Шапка, перчатки и ботинки. Всё остальное мне с успехом заменяла ряса.

Вжуху зима понравилась.

Город завалило сугробами по самое не балуйся. Всюду разъезжали снегоуборочные машины, муниципальные големы орудовали деревянными лопатами, а троллейбусы ездили с черепашьей скоростью по коричневой каше. Мой питомец отрастил больше шерсти и стал выглядеть, как заправский сибирский кот. Ещё и кисточками на ушах обзавёлся!

Я на всякий пожарный решил снять немного налички, вставил карту в банкомат и несколько секунд безмолвно втыкал в экран. Цифра никак не укладывалась даже в моё больное воображение. Какой, на хрен, авиарейс? Я теперь могу купить свой личный самолёт, укомплектовать его бухлом и гулящими девками, а затем отправиться на Мальдивы…

Стоп.

Размечтался.

Будут тебе Мальдивы, Грим, когда через Врата полезет Живой Хаос. Прокачка, прокачка и ещё раз прокачка! Да и враги в Москве наверняка следят за моими успехами.

На карте — десять миллиардов.

Если округлить.

Там ещё тысячи, сотки и обычные рубли, но суть! Я вернулся из Пустоши домой и обнаружил, что сказочно богат! В том, что это первый транш за партию крема, я даже не сомневался. Варя — отличный управляющий. Нужно позвонить ей и выяснить, как идут дела в имении.

Сняв пару тысяч, я достал карту и нагнулся, чтобы погладить подбежавшего котоморфа.

— Мы короли, дружок! С меня роллы.

Питомец довольно замурлыкал и потёрся о мою ногу.

Обещание я сдержал. Доехав на такси до центра, я нашёл Демидовские торговые ряды и отправился на поиски перчаток. Вжуха не хотели пускать внутрь, но едва выяснилось, что я аристократ, претензии свернулись. Я люблю тебя, привилегированный класс!

Торговый центр был оснащён указателями, эскалаторами и лифтами, так что я быстро справился с задачей. Ещё сорок минут потратил на японский ресторанчик, расположившийся на первом этаже комплекса. Пока мы с котоморфом уплетали роллы, азиатскую лапшу и прочие креветки, за окном началась метель. Небо посерело, налилось мраком и разродилось крупными белыми хлопьями, которые подхватывал ветер и обрушивал на несчастных прохожих.

Да, это вам не Мальдивы.

В торговых рядах чего только нет — начиная от кинотеатров и ресторанов, заканчивая продуктовыми магазинами и детскими игровыми площадками на верхних этажах. Поэтому я без особого труда нашёл почту с переговорным пунктом, заказал межгород и принялся ждать. Соединение устанавливалось с Туровской консисторией. А если быть совсем точным — с жилым корпусом, в котором поселилась Варя. Минут через десять телефонистка подтвердила готовность абонента, а ещё через двадцать минут меня вызвали к четвёртой кабинке.

— Привет! — в трубке раздался обрадованный голос Фурсовой. — Ты вернулся?

— Сейчас в Никополе. Завтра вылетаю в Туров. Как ты? Что нового?

— Ну… — девушка замялась. Я понимал, что она не может открыто разговаривать по линии, которую прослушивали инквизиторы. — Всё хорошо. Есть много всего… но нужно встретиться лично.

— Конечно, — согласился я. — Как там усадьба? Снегом не засыпало?

— У нас позавчера был снег. А сегодня дождь идёт.

Как я мог забыть.

Туров гораздо южнее Никополя. Европейская часть России — это вам не Сибирь. Там и на Новый год будет слякоть, если губернию не накроет каким-нибудь атмосферным фронтом…

— А внутри что? — мне не давала покоя сгоревшая часть усадьбы.

— Рост, там же ремонт идёт полным ходом, — сообщила мне девушка неожиданную новость. — Неужели ты думаешь, что при наших финансовых возможностях я упустила бы такую возможность? Крышу уже накрыли, окна поставили, сейчас ведутся отделочные работы.

Охренеть!

Похоже, я не ошибся с управляющим.

— Варя, солнце моё… Знаешь, что ты лучшая?

Девушка на том конце провода звонко рассмеялась:

— Конечно, знаю! Но услышать это от тебя приятно.

— Береги себя, ни во что влезай. Я скоро буду.

— Пока-пока!

Короткие гудки стали закономерным итогом нашего разговора.

Вызывая такси, я думал о том, что жизнь налаживается. Мне есть куда возвращаться, и я уже начал считать Землю вторым домом. Не просто Землю, а эту страну. И эту губернию. В смысле, Туровскую. Генетическая память, что ли?

* * *

Москва, ресторан Шуховской телебашни

В тот же день

Мужчина в дорогом костюме несколько минут задумчиво рассматривал заснеженную Москву. Со стороны могло показаться, что он выпал из реальности. Но упаси Древние было нарушить течение мыслей этого человека глупым комментарием или вопросом. За подобную вольность можно было и жизнью поплатиться.

Слуга, принёсший телеграмму, ждал.

Второй мужчина, более молодой и подтянутый, тоже ждал.

Наконец, губы аристократа зашевелились:

— Значит, он вернулся из Пустоши. С карателями. И ему покровительствует Бронислав… Ну-ну. Поворот не в нашу пользу, но сюжет становится интересным.

Лёгкое движение руки — и слуга испаряется.

Мужчины, сидевшие за столиком в приватной комнате ресторана «Небеса», явно были благородного происхождения. Первый постарше: солидный, представительный, привыкший повелевать. С усами и бородой, олицетворение русских традиций и устоев. Рядом с тарелкой у этого человека лежали раскрытый блокнот в кожаной обложке и серьёзная, явно сделанная на заказ, ручка. Да и сам аристо был человеком эксклюзивным. Такие стригутся у персонального парикмахера, шьют одежду у личного портного, летают по делам в собственном самолёте. Или дирижабле.

Собеседник пожилого аристо был гораздо моложе. Лет тридцать, или около того. Спокойный, жёсткий, собранный. Предельно внимательный и настороженный. Блондин с короткой стрижкой и родовым перстнем на безымянном пальце. Под столом виднелась рукоять меча, пристёгнутого к поясу молодого дворянина. Его старший товарищ видимого оружия не носил.

Ресторан медленно вращался вокруг своей оси, позволяя насладиться панорамой мегаполиса.

— Что имеем, друг мой? — изрёк старший мужчина, придвинув к себе блокнот. — Задачи по Туровскому проекту не выполнены. Немец со своими функциями не справляется, и мы вынуждены держать его про запас. Сами мы не в состоянии разработать нужную стратегию. И вот, наследник слабого захолустного Рода начинает делать карьеру инквизитора. Очень бодро начинает. Есть идеи?

Молодой человек сглотнул.

И заговорил, тщательно обдумывая каждое слово:

— Мы хотим заполучить шахту, которой управляет Володкевич. Но мы не можем напасть открыто, потому что он — инквизитор. При этом мы понимаем, что шахта нигде не задекларирована и формально её нет. Что если… постараться вычислить координаты объекта в Пустоши? Найдём шахту, захватим — никто и слова не скажет. Потому что Володкевич добывает крем нелегально.

Лицо пожилого аристократа расплылось в улыбке.

— Браво, Александр. Продолжай.

— Шахта не может работать сама по себе. Кто-то вывозит крем, договаривается с поставщиками, снабжает наёмников провизией, медикаментами, оружием и боеприпасами. Топливом, наконец. Отыщем снабженца, прижмём его. И снарядим рейдерскую экспедицию в Пустошь.

Пожилой аристократ, продолжая улыбаться, сделал несколько пометок в блокноте. Затем отложил ручку, поднял бокал с красным вином и отсалютовал собеседнику:

— Не зря я принял тебя в Род, Александр. За дело!

Глава 12

Варя в своей дублёнке с меховой оторочкой, длинной шерстяной юбке и свитере из шерсти альпаки выглядела сногсшибательно. Для поездки в мои владения девушка выбрала шнурованные ботинки на массивном протекторе. Когда мы выбрались из машины, я отметил, как снег мягко оседает на волосы блондинки.

Перед нами возвышалась усадьба Володкевичей.

Леса уже сняли, но рядом стояли микроавтобусы, бытовка, грузовик с откинутым задником. С верхних этажей доносился звук перфоратора, в некоторых окнах горел свет. Груды строительного мусора, присыпанные снежком, мне не понравились, но что поделать — издержки ремонта.

— Они уже выполнили наружную отделку? — очумел я.

— Как видишь, — усмехнулась Варя.

Усадьба заиграла новыми красками.

Теперь родовое гнездо выглядело солидно. Я бы даже сказал, внушительно. Особняк, соответствующий моему статусу. Просторный, с сохранившимся духом старины. Сразу видно, что на материалы Варя не скупилась.

— А Грут человеков не поубивает? — забеспокоился я.

— Ну, он получил чёткие распоряжения, — девушка пожала плечами. — Знает в лицо каждого строителя. Если появится кто-то новенький… тогда другое дело.

— А бригада в курсе? Ну, что нельзя менять состав.

— Можно, но осторожно, — девушка повернулась ко мне и лукаво подмигнула. — Сначала новичка знакомят со мной, потом я его показываю голему. Так и живём.

Мы двинулись к главному входу.

Декабрь в Турове был мягче, чем на севере. Там сейчас минус двадцать или около того, а здесь чуть ниже нуля. Но снег тоже идёт. Мягким пухом опадает с небес.

Я невольно залюбовался грациозностью и красотой Вари. Девушка всегда выглядела стильно и элегантно, а ещё — дорого. Мы оба получили транши за первую после долгого перерыва партию кремчуга. И Варе, естественно, не терпелось перебраться в более комфортабельные апартаменты, чем общежитие консистории. Мы обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что оба должны жить в моей родовой усадьбе. Пока не устранена угроза из Москвы, во всяком случае. Но для того, чтобы обойти жёсткие правила духовной семинарии, я должен сдать на третью ступень посвящения и стать вольным инквизитором. Над последним пунктом отцы Супремы только начали размышлять. Кроме того, автономию необходимо согласовать с Советом Мойр.

Если всё прокатит, и меня освободят от обязательного ежедневного обучения в семинарии и выездов на рейды к еретикам, я смогу жить в своей усадьбе, контролировать рудник, усиливать охрану и готовиться к нашествию Хаоса. Для этого я планирую выдвигаться через Врата в Пустошь, находить там Разломы и уничтожать монстров. У меня под боком не просто один из внутренних Кругов, знаете ли. Рудник Володкевичей находится у рубежей Фронтира, так что тварей мне хватит за глаза.

Сегодня я принимаю дела, рассчитываюсь по долгам и спускаюсь вниз, чтобы лично проверить своих наёмников. Переночевать дома не получится из-за дурацких ограничений, но в течение ближайшей недели я планирую сменить цвет рясы.

После того, как я расплатился с Варей за рейс Перевозчика, зарплаты и отпускные подручным Бьёрг, ремонтные работы в доме и ещё кое-какие текущие расходы, у меня осталась треть от той суммы, что лежала на карте «Транскапитала». Три с небольшим миллиарда. Но даже эти цифры запредельно превосходили мои самые смелые ожидания. Доставка оружия и боеприпасов оказалась наиболее значимой статьёй расходов. И не последней. Примерно раз в полгода мне придётся идти к Посреднику и договариваться о новых экспедициях. А всё потому, что завезти боеприпасы из нашего мира нельзя — по эту сторону Врат они запрещены инквизицией.

— Проблемы возникали? — спросил я, поднимаясь по ступенькам крыльца. — Экологи, соседи, клинические идиоты?

— С экологами разобралась, — Варя сняла печать и открыла дверь. — Хотя мы с Бенедиктовым и повозились, не скрою. Нервы нам основательно вырвали.

— И что вы с ними сделали? — в душе проснулось любопытство.

— Хорошо заплатили их лидеру. На условиях обязательного переселения в тёплые края.

Хорошо быть экологом. Помахал плакатом, покричал лозунги, побродил у замерзающего озера — и жизнь удалась. Можно валяться под пальмами и размышлять о загрязнении океана.

Звук перфоратора усилился.

Грут шагнул мне навстречу и прогудел:

— Рад вашему возвращению, хозяин.

— И тебе не хворать. Как служба?

— Человеки под контролем. Враги за время вашего отсутствия к усадьбе не подходили.

— Благодать, — хмыкнул я. — Даже не верится.

— А ты ожидал чего-то иного, поступая в семинарию? — удивилась Варя.

Слуг у меня не было, пришлось раздеваться и убирать верхнюю одежду в шкаф самостоятельно. Я поухаживал за девушкой, чем заслужил благодарный взгляд с её стороны.

Разувшись, мы нашли какие-то неприглядные тапки, сунули в них ноги и побрели через холл в сторону кухни. Под ногами было грязно, в углах штабелями были сложены мешки со штукатуркой, что-то хрустело.

Прикрыв створки дверей обеденного зала, я накинул на помещение купол тишины, отрезая отвратительные звуки третьего этажа.

— Это ещё что? — изумилась Варя.

— Фокус-покус.

— Я серьёзно.

— Одна интересная техника. Мы никого не услышим, и нас не смогут прослушивать. Звукоизоляция в стиле графа Володкевича.

— Хочешь, чай заварю? — перебила Фурсова.

— А есть?

— Конечно. Я ведь иногда здесь бываю, так что…

Аристократка пересекла обширный банкетный зал, в котором наша семья собиралась по праздникам и всяческим пафосным поводам. Здесь батя организовывал фуршеты, званые обеды и ужины, светские рауты и родовые посиделки с участием Фурсовых. Зал оказался нетронутым пожаром, как и весь первый этаж. Мебель здесь была накрыта чехлами, шторы аккуратно собраны прихватами.

Мы переместились на кухню, и Варя сразу полезла в верхний шкафчик за жестяной банкой зелёного цвета. Минут через десять мы пили из чашек что-то восхитительное с жасминовым вкусом и обсуждали текущие вопросы.

— К Новому году бригада не управится, — заявила Варя, делая глоток из своей чашки. Мы сидели за массивным столиком из тракайского дуба, произраставшего на одном из хребтов Пустоши. — Максимум — к февралю-марту. Они там проводку меняют, чинят вентиляцию, заливают полы… много всего.

— Что со вторым этажом?

— Его доделали в прошлом месяце, — ответила Варя. — Так что всё упирается в спальни и коридор третьего этажа. Балки и перекрытия они уже поменяли.

— В подвал не лезли?

Девушка покачала головой:

— Там же ничего нет, кроме генератора. А бронированная дверь на тебя реагирует.

— Ну… тоже верно.

Варя решила внезапно сменить тему.

— Рост… ты уже задумывался над охраной своих земель? Один боевой голем — это маловато, не находишь?

— Есть нюансы.

— Просвети меня.

— Ты, я думаю, понимаешь, что набор гвардии — дело ответственное. Бойцы должны быть верны лично мне. Это вопрос доверия. Сейчас меня отлично защищает ряса инквизитора, не находишь?

— Звучит логично. Но ты должен понимать, что нападение на усадьбу не приравнивается к нападению на инквизитора. Твоих крестьян, с которыми подписаны договора, тоже никто не защищает. Да и банальные договорняки никто не отменял. Известны случаи, когда инквизиция сливала своих людей кланам за весомые отступные. Естественно, не отцов из высшего эшелона, а тех, кто попроще.

— Даже так?

— Ну, это не афишируется.

— Я думал, святоши — каменная стена.

— Не смеши. Вряд ли ты на это всерьёз рассчитывал. Те, кто защищает интересы правящего класса, крепко повязаны с этим самым классом. Мойры всегда учитывают интересы старейших Домов, ведь это первая линия обороны от простых смертных.

— Хорошо. И до какой степени посвящения нужно дойти, чтобы со мной считались?

— Поговори с наставником. Он тебе всё расскажет.

Сделав глоток из чашки, я обдумал новую информацию. Как ни крути, а Варя права. Я не знаю, насколько крепки связи у моих врагов из Москвы. И как далеко эти типы готовы зайти, чтобы отжать моё имение. Подозреваю, что далеко. Значит, без гвардии не обойтись. Тем более, пока я не восстановил былое могущество. А ещё пора бы нанести ответный визит своим оппонентам. Как только Супрема выдаст мне автономию, сгоняю в Москву и наведу там шороху. Лучше воевать на чужой территории — истина, с которой не поспоришь.

— И какие у тебя есть предложения? — я внимательно посмотрел на блондинку. — Где нам за считанные недели набрать толпу бойцов? Нужны сильные одарённые, мехи… Стоп. А не наделать ли нам боевых големов? Заплатим каббалисту — он нам толпу дуболомов пригонит.

Девушка звонко рассмеялась.

— Серьёзно?

— А что не так?

— Во-первых, Грут уникален. Я ни разу не встречала големов… настолько эффективных. Думаю, твои предки отвалили огромные деньги за такого охранника. Да ещё правильного каббалиста нашли, способного справиться с нетривиальной задачей. Я не уверена, что такие спецы на каждом углу работают. В Турове, например, их нет.

— А есть и «во-вторых»?

— Есть. Голем делается не за один день. Чтобы собрать толпу, тебе придётся заранее оформлять заказ, вносить предоплату и ждать несколько месяцев. Потому что сильные големы с хорошей соображалкой — это ручная работа. И все они будут завязаны на твою кровь.

— Сколько уйдёт времени?

— Несколько месяцев. И да, они не заменят тебе полноценную службу безопасности.

— Предложи свой вариант.

Девушка задумчиво посмотрела на кружащиеся за окном хлопья снега.

— Наёмники.

— А гвардия — это кто?

— Рост, прекрати. Ты не понимаешь разницу между людьми Бьёрг и лично присягнувшими тебе на верность солдатами? Готовыми умереть за тебя солдатами? Командир гвардии зачастую принимается в Род, носит твой перстень и лично заинтересован в результате.

— Бьёрг неплохо справляется.

— Согласна. Это очень крутая наёмница. Твой отец приложил немало усилий, чтобы собрать команду профессионалов… И нам нужны такие же ребята. Частная военная компания.

— ЧВК, — вздохнул я.

Конечно, о подобных структурах я слышал. Даже в моём мире существовали отряды и целые легионы, не присягавшие на верность конкретному царю, но продававшие услуги за звонкую монету.

— ЧВК с репутацией, — уточнила девушка. — Нам нужны воины опытные, отслужившие многим Родам и торговым гильдиям, снискавшие уважение и дорожащие своей честью.

— А такие есть?

— Конечно. Я навела справки и могу предложить несколько вариантов.

— Валяй.

— «Боевая машина» из Неваполиса, «Орда» из Казани, «Черепа» из Эстляндии. Есть и другие, но я отсекла тех, кто дислоцируется совсем уж далеко, а также всевозможные «иностранные легионы».

— Почему?

— Длительная переброска и куча формальностей. Ты же не думаешь, что французы могут припереться в Туров со всем своим тяжёлым вооружением и пребывать в России до бесконечности на законных основаниях?

— Не думаю.

— Вот и правильно. Не могут.

— Расскажи мне про эти ЧВК.

— Ну, по сути, мы имеем дело с небольшими частными армиями. Ты их можешь нанять целиком, если идёшь на войну, или по отрядам. Последний вариант, естественно, дешевле. У них есть всё — десантный транспорт, мехи, дирижабли, авиация, сильные одарённые, обычная пехота. В зависимости от поставленных задач тебе укомплектуют нужный состав.

— А отличия между ними есть? Кто круче?

— Да все хороши. «Машины» славятся мехами, у «Орды» высокая численность, «Черепа» собрали под своими знамёнами сильных одарённых.

— Кто нам подходит идеально?

— Мехи нужны, если на тебя попрёт мощная вражеская гвардия. «Орду» лучше нанимать, когда идёшь на войну с более сильным противником. А вот «Черепа» — совсем другой разговор. Мы из них можем сформировать и СБ на первое время, и мобильные бригады для патрулирования границ, и вообще что угодно.

— Хм, — я встал, направился к раковине, помыл свою чашку и вытер руки кухонным полотенцем. — А ещё они ближе всех к нашей губернии, верно?

— Зришь в корень, — согласилась блондинка.

— Подготовь материалы по этим ребятам. Всё, что о них известно — опыт, проведённые операции, с кем из серьёзных Родов сотрудничали, возможности и расценки.

— Уже, — девушка очаровательно улыбнулась. — Папка находится в твоём кабинете.

— И как ты в него проникла?

— А ты его не закрыл.

Честно говоря, такое могло быть. В сентябре столько всего навалилось, что было не до мер предосторожности. Да и нет в этом кабинете ничего такого, что позволило бы Фурсовой меня уничтожить.

— Так, а что у нас внизу творится?

Я смог перенастроить дверь в подземные туннели, и теперь она реагировала на родовые кольца. Варя получила возможность спускаться вниз, проходить через Врата и общаться с наёмниками. А ещё — подгонять фуры с провизией, бытовой химией, одеждой и топливом. Через наружную заглушку она выводила подручных Бьёрг, нуждающихся в отпуске. И заводила обратно тех, кто уже отдохнул и повидался с семьёй.

— Если ты имеешь в виду поставки, то мы восстановили график, — заверила Фурсова. — Теперь кремчуг отгружается раз в месяц, и транши будут регулярными.

— А Перевозчик?

— В ноябре доставил всё, что мы заказали. И сверху прибавил пять ящиков бронебойных патронов. Бесплатно. За счёт фирмы, как он сказал.

— Однако, — я восхищённо покачал головой. — Приятно иметь дело с такими людьми. Бьёрг довольна?

— Все успокоились, никто не бурчит, — заверила блондинка. — Я выписала им по тысяче рублей премиальными, так что мы теперь — герои дня.

— Мудро, — похвалил я. — Идём вниз?

— Папку не забудь, — напомнила Варя.

И пошла мыть свою чашку.

Глава 13

Сдача на третью ступень прошла легче, чем я рассчитывал. Бронислав не обманул — по боёвке меня экзаменовали в рейде, комиссия состояла из трёх человек. Сам наставник, Валерий и Асаби. В общем, самые авторитетные и уважаемые члены экспедиции. Учитывая, что мне приходилось выдерживать спарринги с опытными карателями, вопросов по этой части ни у кого возникнуть не могло. Бронислав оформил всё надлежащим образом и передал брату Константину. Мне оставалось сдать теоретическую часть и пройти через стандартный инструктаж.

С двадцатого по двадцать третье декабря я сдавал экзамены. И эти экзамены отличались от обычных, поскольку никто из моих однокурсников не успел подняться даже до второй ступени посвящения. С историей инквизиции проблем не возникло — все даты я помнил хорошо. Криптоистория и история Предтеч тоже не преподнесли особых сюрпризов, а вот по артефакторике меня начали валить. Дело в том, что местные артефакты — это не совсем то же самое, что зачарованные предметы в моём прежнем мире. Там я всё хорошо понимал: последовательно накладываешь правильные заклинания, и получаешь результат. Здесь это были… устройства. И фокус в том, что сами артефакторы не до конца понимают принцип действия механизмов, доставшихся им в наследство от Предтеч.

Основную фишку я уловил.

Есть боевые, бытовые и прочие артефакты, а также устройства, признанные инквизицией опасными. Вот на эти, последние, и делался основной упор экзаменаторами. Потому что мы должны уметь обнаруживать, идентифицировать и изымать подобное «оборудование». Кроме того, я должен был перечислить все артефакты, используемые карателями… информация о которых доступна послушникам второй ступени.

На закуску — тактика.

Чтоб вы понимали, тактика при захвате еретиков и изъятии запрещённых технологий радикально отличается от банальной мясорубки. А если прибавить сюда огнестрел…

Инквизиторы, как правило, штурмуют помещения, но это не канон. Иногда еретики сидят в дирижабле, иногда — в плывущей по морю яхте. Для многоквартирных домов предусмотрены одни схемы, для заводов другие, для родовых усадеб третьи. Нас учат работать против мехов, сильных одарённых, големов… и даже тварей из Пустоши!

Взять, например, штурм и зачистку дома.

Загородного особняка, не усадьбы или крепости.

Предполагается, что еретики могут иметь в своём распоряжении сложную артефакторику и самодельный огнестрел, а среди них есть одарённые. Каратели будут действовать либо по сценарию скрытого проникновения, либо динамичным штурмом. В обоих случаях задействованы прыгуны.

И тут мы плавно переходим к формированию карательных бригад. В каждом отряде, идущем наказывать отступников, есть телепат, прыгун, левитатор, провидец и мета. При взятии сложных объектов могут добавиться геомант, кинетик и целитель. Зачастую базовой комплектации хватает, чтобы сровнять с землёй любую усадьбу, потому что инквизиторы в средствах себя не ограничивают. Тут вам и дробовики, и светозвуковые гранаты, и дымовые шашки, и приборы ночного видения. И пистолеты, и автоматы, и штурмовые винтовки. И лёгкая каббалистическая броня под рясу, и амулеты, и вживляемые артефакты для ускорения реакций, и…

Да всего и не перечислишь.

Экипировка подбирается под конкретные задачи.

Насколько я понял, мечами, топорами и прочими моргенштернами наши блюстители порядка не пользуются. Максимум — сакс. И то, если внутри нет явной опасности.

Перед заходом группы работают телепаты и провидцы. Получают общую картину внутри, расположение комнат, лестниц и коридоров. Намерения противников, их численность, огневые точки. Убеждаются в наличии или отсутствии разломных тварей. Отмечают артефакторику, прощупывают каббалистические цепочки. После этого выбирается одна из готовых схем, и начинается штурм.

Сразу отмечу, что зачистки может и не быть. Чаще всего каратели уничтожают вооружённых противников и мощных одарённых, но главного подозреваемого стараются оставить в живых. Во-первых, чтобы выйти на других еретиков, получить больше информации. Во-вторых, чтобы устроить в финале показательную казнь с редактированием судьбы.

Головной боец всегда вооружён дробовиком. Этот каратель либо отстреливает замок с петлями, либо выжигает дверь к чертям собачьим, если он пирос, либо применяет иной Дар для расчистки прохода. Зачастую внутри уже успели поработать прыгуны, но во избежание косяков головной отходит в сторону, а внутрь просачиваются слаженные двойки инквизиторов, зачищающие всё по секторам. Сначала идёт первая пара, затем — вторая. Тыл прикрывает пятый боец. По совместительству, целитель.

Схемы варьируются в зависимости от данных, предоставленных провидцем и телепатом.

Мехов инквизиторы не пилотируют.

Вообще.

В учебниках написано, что среднестатистический каратель от седьмой ступени и выше может без особых проблем разобраться с шагателями всех поколений.

После зачистки объекта, ликвидации опасных еретиков и ареста выживших начинается работа дознатчиков. Все запрещённые устройства, вещества, чертежи и иные материалы опечатываются, перевозятся в консисторию и подвергаются всестороннему анализу.

Я всей этой хренью заниматься не собираюсь, меня интересуют исключительно твари. Но вот зубрить схемы приходится, иначе экзамен не сдашь.

Три дня гемора — и я в тёмно-серой рясе.

Окончательное решение принимал боевой куратор Александр, но это было чистой формальностью. Я не просто сдал боёвку в нужном объёме, на моём счету числилось участие в рейде, в составе оперативно-тактической группы инквизиторов. Даже если бы я молчал на устных экзаменах, меня бы тянули изо всех сил. Но я не молчал. Отвечал чётко и по существу, путался по мелочам.

Инструктаж тоже проводил Александр.

— Третья ступень позволяет свободно пользоваться табельным оружием, — сообщил Александр, — не ограничивая себя самообороной. У тебя есть право на модификацию сакса категории «В», улучшение тычкового ножа и получение двух тонф с прохождением сопутствующего курса обучения. У тебя, послушник, есть право свободного перемещения по городу. Ты больше не обязан ночевать в кампусе. Живи в любой точке города или за его пределами по своему усмотрению. Ты можешь участвовать в рейдах инквизиции на правах стажёра. Иными словами, быть членом оперативно-тактических групп с испытательным сроком. Блокировка с группы файлов третьего уровня допуска снимается. Отец Бронислав?

Мой наставник прибыл из Наска сегодня утром на скоростном самолёте.

И сразу поспешил принять участие в аттестации.

— У меня есть небольшое дополнение, — сказал Бронислав, поднимаясь. — В ходе недавней экспедиции послушник Ростислав проявил себя с наилучшей стороны и внёс существенный вклад в развитие внешней безопасности Земли. У меня в руках эдикт Супремы, подписанный самим протоинквизитором, согласно которому Ростислав переводится из разряда послушников в разряд братьев, окончательно приписывается к ордену карателей и получает право на автономную деятельность.

После этих слов повисла гробовая тишина.

Братья начали обмениваться недоумёнными взглядами. Почти на всех лицах читался откровенный шок.

— Отец Бронислав, — нарушил затянувшуюся паузу Александр. — Володкевич обладает несомненным талантом, но чтобы… автономия? И перевод в братья? Обычно этот статус получают выпускники духовной семинарии, при этом их ступень посвящения должна быть не ниже четвёртой.

— Абсолютно с вами согласен, — кивнул Бронислав. — Поэтому в эдикте есть пометка, согласно которой Ростислав окончательно утверждается в статусе инквизитора после сдачи на четвёртую ступень и освоения программы семинарии в полном объёме.

— То есть, после окончания последнего курса, — уточнил Александр.

— После сдачи всех экзаменов, — возразил Бронислав. — Если мой ученик справится раньше, вы аттестуете его досрочно.

Несколько секунд Александр потрясённо молчал.

— Пользуясь случаем, — ввернул я. — Хотелось бы заявиться на аттестацию по четвёртой ступени.

— Заявиться сейчас? — уточнил один из экзаменаторов.

— Чем быстрее, тем лучше, — подтвердил я.

Бронислав наградил меня тяжёлым взглядом.

И поспешил внести разъяснение:

— Мы с учеником обсудим сроки, и я поставлю вас в известность, брат Александр.

— Как скажете, отец, — куратор вежливо склонил голову.

Мне оставалось лишь получить рясу и новое оружие, а потом отправиться в информаториум для познания неведомого, но в коридоре меня перехватил Бронислав:

— Ты что творишь, окаянный?

— В смысле? — я невинно захлопал глазами. — А что не так?

— Нужно подготовиться к сдаче на четвёртую ступень, — прошипел наставник. И продолжил, но уже спокойнее: — Основательно подготовиться, понимаешь? Там добавляется бой с тонфами, куча теории, огнестрел, тактическое взаимодействие в группе с холодным оружием, практическая артефакторика, криминалистика и психология отступников… А ещё тебе понадобится каббалист, который будет на постоянной основе модифицировать твоё оружие. Это как личный настройщик, понимаешь? Где ты собрался искать такого человека?

— Думал, этим занимаются опытные каббалисты.

— На начальных этапах, — нехотя признал Бронислав. — Потом Знаки подбираются индивидуально, и тут не обойтись без регулярного сотрудничества с одним каббалистом. А их у нас очень мало.

— Упущение, — заметил я.

Бронислав не стал спорить.

— Ещё какое. Понимаешь, сейчас доминирует образовательная программа «ястребов». Ядро отцов-теоретиков, которые хотят усилить инквизицию за счёт боевых психотипов.

— Но забывают о балансе, — добавил я.

Мы вышли на улицу, и я сразу пожалел о том, что не успел надеть шапку и перчатки. В лицо ударил холодный ветер, мороз обрушился на уши.

Делать нечего.

Накидываю доспех.

Стихийный урон — он ведь ничем, по сути, не отличается от плохой погоды. А мой доспех и не такие температуры выдерживает.

— В общем, найди каббалиста, — посоветовал Бронислав. Наставник, казалось, не замечал пронизывающего ветра и глубокого минуса. — А потом заявляйся.

— Но ты можешь меня подготовить? — я поравнялся с карателем. Обогнув снегоуборочную машину, мы зашагали по коричневому насту к зданию консистории. На углу одинокий голем долбил ломиком лёд. — Тонфы, список литературы, всё такое.

— Конечно, — откликнулся Бронислав. — У тебя сейчас куча времени. Получай комплект обмундирования, отдавай оружие на переделку, бери тонфы и — вперёд!

На всю эту волокиту я убил час своего времени. И это при том, что благодаря Тайной Сети все уже были в курсе моего повышения. Для начала пришлось сдать старую рясу, комплект «фирменной» одежды и модные трекинговые ботинки, с которыми я прошёл огонь и воду. Взамен мне выдали всё то же самое, но тёмно-серого цвета. Объяснили, что прочность повышенная, комплект разрабатывался для семинаристов с начальными допусками к рейдам.

Переобувшись и переодевшись, я направился к оружейнику, где сдал под роспись сакс с тычковым ножом. Почему-то вспомнилось, что сакс местные святоши уважительно называют Десницей. В учебниках это даже пишется с большой буквы.

Мастер-оружейник упаковал оружие в специальные боксы, прикрепил к свёрткам наклейки с моими данными и заявил, что каббалистический отдел загружен, и я получу свои клинки уже после Нового года. От предложения временно поносить другой сакс я отказался. Мне, знаете ли, родовой меч по душе. И мои техники, которые лучше любого меча.

Тут же я получил тонфы.

Эти штуковины мне напоминают дубинки полицейских — я иногда вижу их у стражей порядка в разных городах нашей необъятной Родины. По сути, дубинка с ручкой. С моей точки зрения, этим только в носу ковыряться. Или избивать парализованных младенцев в песочнице. Но мастер-оружейник со смешком заметил, что эти «ковырялки» благодаря цепочкам Знаков и разломным материалам выдерживают рубящие удары катан и двуручных секир. Пожав плечами, я сложил тонфы в общий чехол, перебросил трофей через плечо и вышел из мастерской.

По изменённому графику у меня тренировка с наставником в яме, потом обед, а дальше — увлекательные часы в информаториуме. Мне откроются новые тайны, а ещё я смогу раздобыть учебники из списка, который для меня составляет Бронислав. Интересно, когда я стану отцом, смогу поставить в своей усадьбе компьютер и подключиться к Тайной Сети? Ведь если я правильно понимаю, братья объединили свои машины с помощью телефонных кабелей…

Бронислав ждал меня в додзё.

— А почему не арена? — поинтересовался я, задвигая за собой дверь и отряхивая снег с ботинок.

— Нам потребуются манекены, — заявил каратель, стоявший в центре пустого зала. — Ты познаешь великую силу тонфы и научишься её ценить.

— Думаешь, я не ценю?

Бронислав хмыкнул:

— Поверь, я тебя уже изучил. Ничего ты не ценишь, кроме своих техник.

Глава 14

Выскользнуть из дружеских объятий было нелегко. Сначала на меня набросились Карина с Динарой, потом к толпе почитателей присоединился Вейцер, но больше всего мне досталось от Ильи, лапы которого можно было сравнить с тисками.

— Я думала, тебя монстры сожрали! — заявила Динара.

— Чего? — охренел я.

— Так говорят, — подтвердила Карина.

— Кто говорит? — уточнил я.

— Да все, — присоединился к подругам Вейцер. — Рост поехал с Брониславом на север и сгинул за Вратами. Инквизиция скрывает гибель послушника. Ну, и всякое такое.

— О поездке никто не должен был знать, — нахмурился я.

— Я вас умоляю! — всплеснула руками Карина. — Мой дядя знает, все преподы в курсе. Что вы там делали… это засекречено, насколько я поняла. А факт отъезда ни для кого не секрет.

— Сябра, — Илья чуть не прибил меня к полу своей ручищей. — Мы ж гэта… саусем тут…

— Не переживай, — успокоил я кузнеца. — Всё в порядке. Просто покатались, посмотрели на людей… Ничего страшного и опасного.

От волнения Илья снова перешёл на свой непонятный диалект.

— Эй, только мне кажется, что у него ряса потемнела? — Мирон пытливо уставился на меня.

— И мне так кажется, — согласилась Карина. — Освещение тут хорошее. Это… тёмно-серый? Третья ступень?

Я неохотно кивнул.

— Твою дивизию! — вырвалось у Ильи.

— Протрите мне очки, — ухмыльнулся Мирон.

— Какие очки? — фыркнула Динара. — Ты их когда носить начал?

— Признавайся, — Карина подступила ко мне вплотную. — Ты подкупил протоинквизитора? Продал душу Древним? Покрасил рясу для понта?

— Там ещё нашивки есть, — реакция друзей на моё повышение оказалась очень бурной. — Их не подделать.

Карина присмотрелась повнимательнее.

— Серебряный Молот? Награда за доблесть в особо тяжёлых условиях?

— Упс, — я понял, что на нашивках заострять внимание не стоило. — Это тебе показалось.

— Ты же на прогулку отправился, — теперь уже и Динара стала наседать. — А получается что?

— Уровень допуска получается, — выражение моего лица стало многозначительным. — Которого у вас нет. Поэтому я ничего не могу рассказать, уж извините.

— Нечестно, — расстроилась Карина.

— Как есть, — виновато развожу руками.

— Так, а разве не нужно экзамены всякие сдавать, драться и это вот всё? — решила уточнить Динара.

— Боёвку я сдал в рейде. А экзамены — здесь.

Друзья начали наперебой расспрашивать про испытания, я по возможности отвечал. Мы шли в столовую и ловили на себе заинтересованные взгляды однокурсников. Некоторые хмыри смотрели на меня косо и с недоверием, но таких было меньшинство.

Столовая встретила нас привычным столпотворением, грохотом посуды и запахами, от которых рот начал наполняться слюной, а в животе заурчало. Я ведь с утра ничего не ел, настолько замотался с формальностями. Набрав побольше вкусного, с упором на рыбу, кашу и салаты, мы отправились на поиски свободного столика. По дороге я заметил рыжулю в сутане дознатчицы, которая перешёптывалась со своей черноволосой подругой, бросая на меня откровенные взгляды. Девушки стояли в секторе полезного питания.

— Они как с цепи сорвались, — не выдержал я.

— Пока ты отсутствовал, — пояснила Карина, — образовался небольшой фан-клуб твоего имени.

— Шутишь.

— Вовсе нет. Тебя называют лучшим первокурсником за всю историю Туровской семинарии.

— Явное преувеличение.

Последняя реплика принадлежала Смолину.

Я поставил поднос и бросил через плечо:

— Зато с главным слабаком на потоке всё ясно. Пальму первенства у тебя не отнять.

Честно говоря, после этого замечания я рассчитывал на весёлую заварушку. Ухажёр Карины был просто грязью, но я зацепил его честь. По логике вещей, аристократ должен был сорваться с катушек, вступить в драку и неизбежно проиграть, но Павлик удивил. Криво усмехнувшись, он изрёк:

— Ещё не вечер, Володкевич.

И удалился с гордо поднятой головой.

— Что это с ним? — удивился я. — Даже челюсть лечить не захотел.

Мы расселись по своим местам, и Карина пояснила:

— Ты просто не знаешь, кто взял Смолина в ученики.

— Удиви меня.

— Отец Алексей.

— И… что?

— Как что, — Карина переглянулась с остальными ребятами. Похоже, все были в курсе намечающейся интриги. Все, кроме меня. — Отец Алексей — бывший куратор отца Максимилиана. Того, что был первым учеником Бронислава. А они как бы на ножах.

Я насторожился.

— Мне казалось, что этот хмырь из Супремы.

— Там какие-то перестановки, — сказал Вейцер. — Отец Алексей прибыл из Наска в Туров месяца три назад. Никто не знает, зачем. Преподаватели в недоумении. А всё потому, что Максимилиан — тень.

— И он взял в ученики Смолина? — удивился я.

— Да, — Карина подцепила вилкой огурец из салатика. — Паша гордится и всем говорит, что ему светит карьера тени.

— Он прав?

Ларина вздохнула:

— Безусловно. Учитель всегда перетаскивает своего ученика в соответствующее ведомство.

Здорово.

Идиот, которого я избил ещё в августе, будет тенью. И вне всяких сомнений начнёт под меня копать в будущем. Вот откуда на его лице это победоносное выражение. Смолин уверен, что я от него никуда не денусь. Мстительный сукин сын.

— Хрен с ним, — я доел суп и взялся за второе. — А у вас как дела? Нашли себе наставников?

Ребята наперебой начали рассказывать о своих учителях. Карина занималась с дознатчицей Агафьей, часто работала в консистории и наблюдала за тем, как раскалывают отступников. Изучала боевые дисциплины, но основной упор в её образовании быль сделан на криминалистику, психологию и специальную артефакторику, а также на взаимодействие с провидцами. Илье достался мастер-оружейник, и кузнец взахлёб рассказывал об изготовлении боевых клинков и совместной работе с каббалистами. Вейцера, как и меня, обучал каратель. С Динарой было то же самое.

— Летом мы будем сдавать на вторую ступень, — похвасталась Карина. — Но Агафья говорит, что всё индивидуально. Кто-то и раньше может заявиться при желании.

— Сцыкотно, — покачал головой Илья. — Мы не готовы.

— Илья, — Динара укоризненно покачала головой. — Ну что за выражения?

— Прости, — смутился оружейник.

— Не все сдают после первого курса, — глубокомысленно изрёк Вейцер. — Я кое с кем уже переговорил из старшаков. И знаете что?

Все повернули головы к Мирону.

— Половина не сдаёт, вот что, — пробурчал мой сосед по комнате. — Валятся на боёвке. Особенно простолюдины.

— Чаму асобенна? — обиделся Илья.

— Саксы потому что, — объяснил Мирон. — Дворяне с детства учатся фехтованию, а у простолюдинов не всегда хватает денег на приличных инстркторов.

— Десница, — поправила Карина.

— Чего? — не понял Вейцер.

— Сакс — это прототип. А мы пользуемся Десницами.

Карину тут же начали обвинять в том, что она ботаничка, и девушка обиженно поджала губы.

После обеда все начали разбредаться по учебным корпусам, где намечались индивидуальные занятия. Я перехватил Карину на дороге, ведущей в третий учебный корпус, где обычно собирались дознатчики.

— Сильно спешишь?

Девушка замедлила шаг.

— Ну, минут пятнадцать у меня есть. Думала повторить вчерашнюю лекцию.

— Карина, у меня к тебе предложение.

— Правда? — заинтересовалась красотка.

Теперь, когда все послушники были вынуждены ходить в рясах и сутанах, девушки перестали выделяться модными шмотками. Времена, когда Карина Ларина щеголяла в коротких шортиках и откровенных топах, давно канули в Лету. Вместе с летом, хо-хо-хо. Но и сейчас девушка старалась: подобрала под белую сутану красивую вязаную шапку, заплела обалденную косу, а на руки натянула полосатые митенки. Волосы у моей подруги были светло-голубыми с тонкими белыми прядями.

— Насколько я понял, тебя учит дознатчица. А что с каббалистикой?

Девушка печально вздохнула:

— Пока неясно. Дополнительные уроки я беру, но не факт, что меня направят в каббалистический отдел. Понимаешь… Мне необходима практика. Переделка оружия по индивидуальным заказам. Работа с артефактами. А это — последние курсы семинарии. Мне нужно сотрудничать с кем-то на постоянной основе, тогда в программе появятся часы практики. И знаешь что?

Я молча ждал продолжения.

— Мне нравится управлять Знаками, выстраивать цепочки, — выдала девушка. — А вот допрашивать еретиков… Это совсем не моё. Хочу попасть в каббалистический отдел, но не факт, что Агафья отпустит.

— Тебе повезло, — сообщил я. — Мне нужен постоянный каббалист.

— Серьёзно? — не поверила Карина. И, бросив взгляд на мою рясу, добавила: — Только не говори, что собрался сдавать на четвёртую ступень.

— А если и так?

— Ну… если бы я тебя не знала, то решила бы, что прикалываешься.

— Я говорю абсолютно серьёзно. Кроме того, у меня автономия. Если договоримся, ты сможешь заниматься любыми проектами и обходить пары по криминалистике. Иди к своей мечте, дорогая.

Ларина потрясённо молчала.

Затем поинтересовалась:

— Но Агафье это может не понравиться. Как нам её убедить?

— Да никак. Я поговорю с Брониславом, а он поговорит с ней.

— А что? — обрадовалась Карина. — По-моему, отличная идея!

— И я так думаю.

* * *

Портовый район Фазиса

Тот же день

Георгий Гахария возвращался к себе домой, когда почуял неладное. В тёмном переулке ему показалось, что за ним следят. Механик привык доверять своей интуиции. Работа у него очень своеобразная и не совсем легальная, так что Гахария ждал от реальности любых подвохов.

И он не ошибся.

В какой-то момент рядом материализовалась расплывчатая тень, и Георгий ощутил укол чем-то острым. В ногу. Механик успел выхватить нож и даже попытался ткнуть остриём в неуловимого противника, но тень растворилась в дождливой мгле. А на Георгия накатила слабость. Пошатнувшись, он ухватился рукой за скользкий фонарный столб. Перед глазами всё плыло, двоилось. В ушах стучал участившийся пульс. Дождь продолжал лить как из ведра, когда механик сполз в лужу и вырубился окончательно.

Проснулся он в совершенно другом месте.

Даже не сразу понял, в каком.

А когда понял, к горлу подступила тошнота. Потому что Гахария сидел в тесной каюте на борту дирижабля, перед ним оформился круглый иллюминатор, а за этим иллюминатором сияли звёзды. Похоже, дирижабль поднялся над облаками и летел в неизвестном направлении.

Гахария был привязан к стулу.

Справа от иллюминатора стоял человек в голубых джинсах и чёрной водолазке.

— Привет, — сказал человек.

Георгий тут же начал выстраивать блоки. Так его учил Перевозчик. Если тебя допрашивают, не позволяй телепатам влезть в голову. Как только это произойдёт, ты утратишь ценность. И, скорее всего, будешь ликвидирован.

— Не поможет, — покачал головой человек.

Механик, несмотря на боль в ноге и суставах, ухитрился выставить блокаду за пять секунд, но человек в джемпере взломал барьер с удивительной лёгкостью. Гахария попробовал восстановить блоки, но потерпел поражение.

— Что мне вкололи?

— Вопросы задаю я, — в голосе собеседника прорезалась сталь. — Но, для справки, это был сложный нейротоксин, добытый из железы разломной твари. Не только вырубает пленника, но и ломает волю. Поэтому твои барьеры слабые.

Когда в голове роется посторонний — это неприятно. Вдвойне неприятно, если ты ничего не можешь противопоставить.

И всё же, телепат не мог заглянуть слишком глубоко.

Гахария из последних сил запустил поверхностный мыслепоток, наполнив разум бессвязным бредом. Не блоки, но так сразу и не получишь, что искал.

— Хитро, — оценил телепат. — А теперь первый вопрос. Ты работаешь на Перевозчика?

Механик промолчал.

По поверхности его разума плавали облака, перетекали друг в друга обрывочные образы телетрансляций, обнажались порноактрисы. Ярче, больше, бесполезней!

Но вопросы вызывают реакцию.

И нужную реакцию телепат получил.

— Следующий вопрос. Как давно вы доставляли боеприпасы Ростиславу Володкевичу?

Георгий не знал, о ком идёт речь. Перевозчик не называл фамилий клиентов. Даже координаты знали не все, а лишь пара человек на капитанском мостике.

— Верю, — кивнул телепат. — Как мне найти вашего навигатора?

Внутри у Гахарии активировалась тревожная кнопка. Он попытался запихнуть имя и другие сведения поглубже, но телепат вцепился в его разум мёртвой хваткой.

— Он живёт на Земле?

Георгий молчал.

— Хорошо. Страна, город?

— Я ничего не скажу.

Телепат хмыкнул.

— Давай вспомним улицу и номер дома.

Георгий сосредоточился на звёздном небе, вписанном в круг иллюминатора. Вообразил себя летящим в космосе, взирающим из бесконечной пустоты на этот дирижабль…

Давление извне усилилось.

— Покажи мне грёбаный дом! — рявкнул телепат.

На поверхностные образы обрушилась чудовищная мощь, сметающая всё на своём пути. Виски Георгия пронзила боль. Самого механика прижало к спинке кресла, он не мог пошевелить даже языком.

А потом схлынуло.

— Молодец, — похвалил телепат. — Я уж думал, придётся ломать твоё подсознание.

Гахарию отпустило.

Он тяжело дышал, но уже мог разговаривать.

— Что… теперь?

— Раз уж тебе понравилось звёздное небо, — с непроницаемым выражением на лице произнёс телепат, — почему бы не познакомиться с ним поближе?

Механик не успел ответить.

Что-то загудело, лязгнуло, и каюта дирижабля унеслась вверх.

Гахария почувствовал падение и невольно закричал. Люк в днище гондолы, через который его сбросили вместе с креслом, стремительно удалялся. Жёлтый квадратик в чёрной туше цеппелина.

Холод, свист воздуха, безмолвный ужас.

Море, покрытое чёрными валами, уже проступало сквозь облачные прорехи.

Глава 15

«Таврия» аккуратно припарковалась между дорогим кабриолетом и заляпанным грязью пятнистым внедорожником.

— Приехали, — я выбрался из машины и подал руку Варе. — Мы на месте.

Парковка казалась необъятной.

— Где это мы? — блондинка застегнула пуховик и осмотрелась. — Знакомое место.

— Автосалон братьев Карамазовых, — с гордостью сообщил я. — Лучший в Турове.

Да, я навёл справки через своих друзей-аристократов. Наиболее ценной информацией владела Карина, ведь байк, на котором она гоняет по городу, раздобыть непросто.

Братья Карамазовы — это мощный торговый концерн, представленный во всех уголках империи. Тут есть машины на любой вкус и кошелёк, но меня интересует… не совсем обычная техника. Я хочу приобрести аппарат, который будет молниеносно доставлять меня из родового имения к инквизиторам. А всё потому, что я запланировал переезд. До Нового года, знаете ли, всего несколько дней, и хочется встретить праздник у себя дома. Тем более, что зимние каникулы начались, и все мои друзья разъезжаются по своим усадьбам. Даже с Вейцером не прибухнуть — человек исчез вместе с вещами.

— Лучший, — признала Варя, выпустив облачко пара в морозный декабрьский воздух. — Но у тебя нет прав, насколько я помню. И личного водителя тоже нет.

Сегодня внезапно ударили холода.

На термометре — минус пятнадцать.

Вжуху такой расклад не понравился, и котяра отрастил густую шерсть — серую с чёрными полосками. Настолько густую, что теперь мой питомец смахивает на мутировавшую персидскую кошку. Или бегающую по парковке шубу.

— Придумаю что-нибудь, — я натянул перчатки и двинулся наискосок через стоянку, заприметив островок безопасности.

— И что мы ищем? — заинтересовалась Варя, догнав меня. Вжух семенил следом, недовольно пофыркивая. — Крутую представительскую тачку?

— Не совсем, — я покачал головой. — Статусность… мне на неё как-то положить. Нужна скорость. Я хочу не застревать в утренних пробках, добираясь в семинарию.

— Амбициозно, — похвалила девушка.

— Поэтому, — добавил я. — Мы ищем что-нибудь летающее.

— Дирижабль? — в голосе Фурсовой послышалось веселье.

— Они медленные, — я двинулся по тротуару к огромному комплексу автосалона. Здание было многоуровневым, блестело сталью, хромом и стеклом. Всё прилегающее пространство было расчищено от снега. Не просто расчищено — складывалось впечатление, что сугробы испарились. — Я размышляю над аэробайком или аэромашиной.

— Мысль интересная, — сказала Варя. — Свежая.

— И я так подумал.

Когда автосалон навис над нами всей своей футуристической громадой, я по достоинству оценил масштабность конструкции и миллионы рублей, вбуханные в дизайнеров. Стены делились на сегменты, выгибались под причудливыми углами, перетекали в навес и зеркальные, неохватные колонны. Некоторые участки представляли собой экраны, на которых вращались шикарные тачки.

Наша компания миновала автоматическую вертушку и оказалась в необъятном вестибюле со стендами, на которых расположились популярные модели авто. Вместе с городским шумом вертушка отрезала холод и завывания ледяного ветра.

— Симпатишненько, — оценил я.

Вестибюль был аскетичным, хорошо освещённым и создавал ощущение величественной строгости. То тут, то там были разбросаны мягкие диванчики, информационные стенды, банкоматы и телефонные будки. Купольный свод с прозрачными панелями терялся высоко над нашими головами. Я насчитал три или четыре кольцевых галереи, по которым прогуливались покупатели. Между галереями был переброшен арочный мост.

Котоморф втянул ноздрями воздух и жалобно мяукнул. Зверушке не нравилось это место — унылое, без деревьев, еды и мелких собачек, которых можно сожрать. Пахло механизмами, пластиком, дорогой кожей и богатством. В дальнем конце зала виднелись серые ленты эскалаторов и вереница лифтовых кабин. Людей было немного, но выглядели они солидно и презентабельно. Кого-то сопровождали жёны и любовницы, кого-то — личные телохранители.

— Нам туда, — Варя указала на неприметный эскалатор слева от нас. — Элит-сектор.

Я двинулся в указанном направлении.

Эскалатор довёз нас до второго этажа, где располагалось изолированное лобби с охранниками и администратором в дорогом чёрном костюме.

— Добрый день, — поздоровался администратор, глазки которого привычно просканировали наряд девушки и остановились на мне. Мужик очевидно напрягся. Рясы инквизиторов всегда напрягают. — Чем могу быть полезен?

— Мы хотим попасть в зал с летающими машинами, — сказал я.

— Вы к нам в качестве покупателя… ммм… послушник? Или инквизиция в чём-то подозревает моих хозяев?

— Будь у нас подозрения, прислали бы опытного дознатчика, — резонно прокомментировал я. — Я, конечно же, собираюсь стать вашим клиентом. И прибыл как частное лицо.

— Впервые у нас? — администратор переключился на профессиональный тон.

— Есть такое.

— У нас имеется ряд ограничений, инквизитор. Для входа в элит-сектор требуется подтвердить платёжеспособность, — мужик виновато развёл руками. — Вы готовы это сделать?

— Безусловно.

— Тогда сообщите мне ваше имя и фамилию, а также название банка, в котором открыт счёт. Мы отправим запрос, и если на вашем счету лежит не меньше миллиона рублей, я провожу вас куда скажете.

— Граф Володкевич, — представился я. Титулы работают всегда, если ты живёшь в Российской империи. — Ростислав Володкевич.

— Банк?

— «Транскапитал». Но я сомневаюсь, что вы получите от моего управляющего сведения по транзакциям.

— О, не переживайте, — отмахнулся администратор. — Мы задаём ровно один вопрос.

— Какой? — мне стало интересно.

— Больше или меньше.

Администратор скрылся за неприметной дверью, а мы с Варей устроились в мягких креслах и принялись листать журналы. Мою спутницу происходящее не удивило — похоже, она не впервые посещает столь пафосные места. Никто не интересовался её счётом. Видимо, администратор отнёс Фурсову к категории молодых любовниц, пришедших в салон «за компанию».

Вжух запрыгнул на спинку дивана и стал заглядывать мне в журнал через плечо. Я листал свежий выпуск «Автомобильного вестника» с отчётной статьёй по международной выставке в Сан-Марино. Кот всматривался в картинки, что, признаться, удивило не только меня. Охранники бросали на полиморфа косые взгляды и настороженно переговаривались. Возможно, виной тому была удлинившаяся шея моего питомца.

Администратор вернулся минут через десять.

— Ваше Сиятельство, доступ открыт.

Я швырнул недочитанный журнал на стеклянный столик и вальяжно поднялся. Варя отложила «Модный свет» с изысканной аристократкой на развороте и приблизилась к нам.

— Дама меня сопровождает, — решаю уточнить. Так, на всякий случай.

— Вопросов нет, — заискивающе улыбнулся администратор.

Охранники явно имели к нам вопросы, но я невинно поинтересовался:

— Котика можно с собой взять?

— Хоть целый питомник, — ответил хрен в костюме. — Теперь вам можно всё.

Администратор провёл нас за закрытые двери, где обнаружился выход на очередной эскалатор. Плюс лифт, который мы проигнорировали.

— Значит, вас интересуют летающие машины, — начал наводить мосты сопровождающий. — Конкретные модели? Предпочтения?

Перед визитом в салон я долго готовился, расспрашивал своих друзей и знакомых, копался в Тайной Сети. Что б вы понимали, у инквизиторов в закромах имелся перечень современных технологий, которые чуть было не отправили под запрет. А фишка в том, что эти устройства не могли подняться в воздух без встроенных артефактов и каббалистических цепочек, которые тянули из одарённого энергию ки. Поэтому широкого распространения аэробайки и аэромашины не получили — слишком дорого, слишком мало потенциальных покупателей. Ты можешь быть крутым финансистом, владельцем корпорации, директором банка… да кем угодно, но если в тебе нет Дара, прокачанного до второго ранга, за руль такого аппарата ты не сядешь. И да, никаких автопилотов. Игрушкой придётся управлять лично, что меня изрядно опечалило.

Можно нанять одарённого водителя. Тоже вариант, между прочим. Но услуги специалиста второго ранга обойдутся недёшево, если он уже не состоит в родовой гвардии.

— Двухместные «Соколы», — сказал я. — Которые до трёхсот километров в час разгоняются.

— А байки смотреть будем? — уточнил администратор.

— Будем, — кивнул я. — Всё будем.

Мы оказались в обширном пространстве на последнем уровне комплекса. Над нами простилась прозрачная крыша, сложенная из отдельных сегментов. Удивительно, но снег не мешал тусклому солнечному свету литься в помещение.

Ну как помещение…

Целый ангар.

Высота потолков… думаю, метров десять-пятнадцать. Стены теряются где-то на пределах видимости. Лифтов не заметно, но есть целая грузовая платформа, застывшая в центре. Я насчитал около десятка демонстрационных подиумов, между которыми можно было в футбол играть.

К нам подошёл мужчина лет сорока в белом костюме-тройке с логотипом автосалона на груди.

— Здравствуйте, Ростислав. Меня зовут Виктором, я ваш продавец-консультант на сегодня.

— Очень приятно, — пожимаю протянутую руку.

Администратор куда-то испаряется.

— У вас здесь не так много моделей, — заметил я.

Консультант вежливо улыбнулся:

— Вы правы, но в мире производится не так уж много аэробайков и аэрокаров. Это сплошь коллекционные модели, выпущенные ограниченным тиражом. Скажу больше, кроме «Сокола» в РИ ничего подобного нет. Все остальные машины, представленные в салоне, привезены из Наска и Японии.

— Отстаём, — вздохнул я.

— Скорее, не специализируемся, — возразил консультант. — Товар штучный и довольно специфический. Вот, обратите внимание, классический «кетцаль».

Мы приблизились к ярко-красному аэробайку, явно турбированному, напоминавшему агрегат Карины.

— Производится в Наска, — сообщил продавец. — Собирается вручную одним семейным кланом. На производство такой машинки они тратят в среднем около года. Плюс кастомизация, если клиент выдвигает подобные требования. И это лишь один пример.

— И насколько высоко он парит? — уточнил я.

— Метра три-четыре. Потолок. А больше и не надо. В городских условиях этого хватит, чтобы подняться над транспортным потоком и выбраться из любой пробки, даже с габаритными автопоездами. Но важно понимать, что чем выше вы поднимаетесь над магистралью, тем больше энергии ки вытягивает генератор антигравитации. Я не рекомендую садиться за руль, если вы не достигли второго ранга одарённости.

— Предположим, достиг. А что с аэрокарами? Меня интересует «Сокол Восток А4».

— Хороший выбор! — уважительно закивал продавец. — Прошу следовать за мной.

Пока Вжух обнюхивал «кетцаль», мы с Варей отправились к другому стенду в середине зала.

— Вот она, «четвёрочка», — консультант пропустил нас вперёд и несколько секунд не мешал рассматривать чудо современного автопрома. — Ждёт своего хозяина.

Автомобиль, на первый взгляд, казался обычным двухместным транспортом. Хотя… капот заострён, сужается в передней части и явно предполагает выдвижной обтекатель. Посадка низкая, колёса явно втяжные, есть сменная конфигурация. В задней части «Сокол» расширялся, и там я заприметил отверстия турбонаддува.

— Крылья тоже надстраиваются, — сообщил продавец. — По телескопическому принципу.

— А такое возможно?

— С артефакторикой — да.

— Зачем крылья, если предусмотрена антигравитация? — удивилась Варя.

— Для устойчивости, — пояснил консультант. — Комфорт превыше всего.

— У байков такого нет, — вспомнил я.

— Конечно, — согласился Виктор. — Они гораздо податливее в управлении из-за скромных габаритов. Опять же, байки летают в нескольких метрах от земли, а потолок «Сокола»… хм… несколько выше.

— Насколько выше? — я забрался на подиум, чтобы рассмотреть салон.

— До двухсот пятидесяти метров.

Обе дверцы аэрокара были сдвинуты вверх. Водительское и пассажирское кресла находились рядом, в расширенной части салона. Усевшись за штурвал, я окинул взглядом панель управления. Кнопки, индикаторы, циферблаты… Есть радиоприёмник, внизу две педали, справа рычаг.

— Режим автопилота предусмотрен? — с надеждой поинтересовался я.

— К сожалению, нет, — ответил Виктор. — Более того, вы не сможете управлять этим средством без расширенных прав категории «экстра».

— У меня и обычных нет.

Виктор рассмеялся:

— Но у вас же есть деньги!

— Предлагаете купить права?

— Для человека вашего круга, граф, это вообще не проблема. Правда, если хотите бесплатный совет, я бы прошёл на вашем месте специальные курсы по пилотированию. Это копейки, но чувствовать себя станете гораздо увереннее.

— И сколько длятся эти курсы?

— Три дня.

— Вы серьёзно? Я же в небоскрёб какой-нибудь врежусь или упаду в реку.

— Не переживайте, Ваше Сиятельство. Эта игрушка легче в управлении, чем кажется. Основная проблема вас настигнет при смене конфигурации, если вы решите стать участником городского движения. Придётся учить ПДД и осваивать наземное управление.

— А это обязательно?

— Нет. Главное — мягкая посадка. Но этому за три дня вас обучат, там весь фокус в поступательном снижении подачи ки.

Я уже собрался вылезать из салона, когда Виктор с улыбкой произнёс:

— Есть возможность оценить антиграв. Хотите попробовать?

Я уставился на продавана.

— Серьёзно?

— Никаких шуток. Оставайтесь в кресле.

Консультант запрыгнул на подиум, уселся рядом и нажал неприметную кнопку на торпеде. Двери поползли вниз с едва уловимым шипением.

— Нам не потребуются сейчас крылья и движок, — заявил Виктор. — Только антиграв. Готовы?

— Пожалуй, да.

— Тогда положите ладони на штурвал.

Глава 16

Я лечу вдоль Припятского проспекта, над замёрзшей рекой.

В кабине «Сокола» довольно комфортно. Работает климат-контроль, кресло мягкое, обзор великолепный. Аппарат, как оказалось, был прост в управлении, и за три дня я отлично освоил эту игрушку. Из нюансов — повышенный расход топлива. Поэтому я не могу пересечь половину континента, если мне вдруг приспичит. Машина нуждается в дозаправке примерно каждые четыре часа. Зависит от скоростного режима и сложности манёвров, которые приходится совершать.

А мне много и не надо.

От усадьбы до семинарии я добираюсь за пятнадцать-двадцать минут.

Права я купил, по земле не ездил ни разу. Антиграв позволяет садиться и взлетать вертикально, перекрывая подпитку артефактного контура. Сам аппарат разгоняется и тормозит за счёт турбированного мотора, который работает на обычном бензине. Ну, не совсем на обычном. Надо добавлять присадки от производителя, но к этому я уже привык.

Чудеса коллекционного автопрома, как выяснилось, дешёвыми не бывают. От выписанного продавцом чека даже у привыкшей к роскошной жизни Фурсовой челюсть отвалилась.

ТРИСТА. МИЛЛИОНОВ. РУБЛЕЙ.

Я и представить себе не мог в середине прошлого года, что буду расшвыриваться такими суммами. А теперь — пожалуйста. И дело здесь не в понтах. Я должен подниматься по иерархической лестнице инквизиторов, а для этого мне нужно усердно заниматься. Осваивать новые виды оружия, сидеть по многу часов в информаториуме, заниматься в додзё с наставником. Каждодневная рутина требует моего присутствия, но и усадьбу без присмотра я оставить не могу. Если уж быть совсем точным, без присмотра я не могу оставить и Варю. Девушка разруливает дела, за которые мне даже браться боязно, но она, как последний представитель Рода Фурсовых, находится под ударом. Так что я заплатил триста лямов за экономию своего времени. Единственный, между прочим, невозобновляемый ресурс. Хотя бесы могли бы со мной поспорить…

Варя сидит справа и задумчиво смотрит на проплывающий внизу город.

Точнее, проносящийся город.

Высота скромная, всего сотня метров, и дома буквально проскакивают на периферии зрения. Вместе с лениво ползущими по проспекту автомобилями.

— Подумал над «Черепами»? — спросила Варя.

— Конечно.

— И?

— Я не только над этим думал.

— А над чем ещё?

— Хочу нанести визит вежливости нашим московским друзьям.

— Когда?

— Ещё не решил. Возможно, в начале января. Или накануне праздника. А то знаешь, все дарят друг другу подарки, а те, кто уничтожил мой Род, почему-то обделены судьбой.

Варя грустно улыбнулась.

Мы с ней друзья по несчастью.

— Что по «Черепам», то будем нанимать, — добавил я, закладывая вираж и вписываясь в каньон Франциска Скорины. — Я сам с ними свяжусь.

Варя кивнула и погрузилась в свои мысли.

Теперь, когда мы большую часть времени проводили в усадьбе Володкевичей, девушка откровенно скучала. Наверное, ещё больше, чем на территории кампуса. Гулять особо негде, дела приходится решать по телефону, через телеграф или с помощью рассылки бумажных писем. Привлечение на службу ЧВК позволит достичь некоторой автономии. Варя сможет ездить с охраной без моего сопровождения, у меня же будут развязаны руки для войны с большими московскими дядями. Так что блондинка права — нужно звонить командиру «Черепов», подписывать контракт и закрывать дыру в обороне.

Промчавшись над Пятиугольной площадью, я завис над платной парковкой, обустроенной на крыше торгового комплекса «Распутин». Здесь у меня было арендовано постоянное парковочное место. Пока оплатил на месяц, но планирую продлевать. Во всяком случае, до тех пор, пока я не смогу приземляться у консистории, а это злосчастная четвёртая ступень.

Кроме нас на заснеженной крыше никого не было.

Прикрутив краник, из которого сочилась энергия, я плавно опустился на выдвинувшиеся колёса. Запустил смену конфигурации. Крылья и обтекатель втянулись в свои пазы, машина приобрела относительно человеческий вид.

— Ты надолго? — спросила Варя, застёгивая пуховик.

— Сегодня — да. Потерпи немного, хорошо? Я оставлю с тобой Вжуха.

Котоморф уставился на меня как на предателя.

— Будешь её охранять, — приказал я. — Справишься с задачей — получишь роллы и соевый соус.

Вжух уплотнился, обрастая шерстью, и мяукнул.

Одновременно я получил мысленный образ.

— Хорошо. И васаби.

Питомец потёрся о мою ногу и засеменил вслед за девушкой, которая уже направлялась в сторону лифта.

Моё утро, как обычно, началось с разминки в лучших традициях отца Бронислава. Наставник работал по формуле «час в додзё, час в яме, час на стрельбище». Я активно осваивал пистолет и штурмовую винтовку, а ещё размахивал тонфами, от которых уже тошнило.

В перерыве между тренировками, мы с Брониславом поговорили о реакции Супремы на Живой Хаос. Этот разговор откладывался по разным причинам, но сегодня я припёр учителя к стенке.

— Они готовятся? — спросил я напрямик.

— Смотря кто, — уклончиво ответил каратель.

Мы славно поколотили желейного человека тонфами, затем я продемонстрировал выученные ката, а на закуску Бронислав устроил жёсткий спарринг почти в полный контакт. Я, разумеется, накинул доспех. По глазам учителя было видно, что он догадывается о моих хитростях.

Приняв душ и переодевшись, мы уселись на полу, пять минут потратили на медитацию и восстановление сил, а уж после этого я не выдержал.

— Бронислав, что за кошки-мышки? Говори, как есть.

— Да что говорить, — раздражённо бросил учитель. — Мнения у них, видите ли, разделились.

— Они изучили материалы?

— Изучили. Но далеко не все отцы, от которых зависит принятие решений, доверяют тебе. Одни не хотят рассчитывать на домыслы никому не известного послушника, другие твердят, что ты выкопался неизвестно откуда, и твои мотивы неизвестны.

— Я вру, чтобы поработить планету?

Бронислав хмыкнул:

— Ну, если упростить, то да.

— Интересно, — я на несколько секунд задумался. — Может, вас реально поработить, как считаешь?

— И что ты будешь делать с толпой идиотов, несущихся в пропасть?

— Хм. Действительно.

Помолчали.

— Я жду реакцию Чертёжника, — признался Бронислав. — Это он по факту инициировал рейд. Совет Мойр держит ситуацию на контроле. Насколько я понимаю, протоинквизитор не будет предпринимать ничего, пока Кормчие не отдадут приказ.

— Допустим, отдадут, — я внимательно посмотрел на наставника. — И что вы будете делать?

— Версии высказывались разные, — нехотя ответил Бронислав. — Попытаться уничтожить колонии Предтеч, поддерживающие Врата. Накрыть Врата саркофагами с артефакторной начинкой, которая генерирует мощный силовой купол…

— А у вас такое есть? — очумел я.

Бронислав спохватился:

— Есть, но в ограниченном количестве. И вообще, я тебе этого не говорил.

— Могила.

— Есть сторонники военного решения проблемы, — добавил учитель после секундной заминки. — Формирование армии одарённых и уничтожение противника.

— Вам его не победить, — качаю головой. — Даже не пытайтесь. Только людей погубите.

— Никто и не пытается, — хмыкнул Бронислав. — Все играют в Ждуна.

Отстрелявшись в тире, мы направились в каббалистический отдел, чтобы получить схемы разрешённых модификаций для моего оружия. По сути, это были карточки, испещрённые знаками и геометрическими линиями. На обратной стороне карточек мастера отдела расписали характеристики цепочек и допустимые варианты начертания. Я получил по одной карточке на Десницу и тычковый нож.

— Их нужно передать вашему каббалисту, — сказал брат в коричневой рясе, выдавший мне спецификации. — Я так понимаю, это молодая послушница?

— Всё верно, — кивнул Бронислав.

— Если у неё возникнут вопросы, пусть обращается к нам, — разрешил мастер. — Или работает под присмотром одного из наших технологов, что будет идеально.

— А если она ошибётся? — спросил я.

Ответ последовал незамедлительно:

— Неправильно наложенные цепочки или плохо прорезанные линии могут привести к порче оружия. И да, предыдущие цепочки нужно снять перед началом работы.

— Я понял. Передам.

Покинув отдел, я уж было настроился на плановое посещение информаториума, но учитель меня остановил:

— Не спеши. Надо ещё кое-куда заглянуть.

— Это куда?

— Третья ступень открывает тебе доступ к примитивным боевым артефактам.

— Правда? — я заинтересовался. — И что это будет?

— Увидишь, — многозначительно произнёс Бронислав.

И повёл меня в дальнее крыло, причём на один из подземных этажей. Тут особо удивляться нечему: артефакты бывают разными, а те игрушки, которыми пользуются инквизиторы, строго засекречены. Мы прошли через несколько контрольных арок, сканирующих психотипы, спустились на минус второй подземный ярус и оказались в артефакторном отделе. Ничего особо интересного тут не было. Приёмная с несколькими мягкими креслами, регистрационная стойка и картотека с заказами. Неприметная дверь за спиной брата в коричневом вела в закрытую часть отдела.

— Мы хотим получить заказ, — заявил Бронислав.

— На чьё имя?

— Послушник Ростислав Володкевич.

— Третья ступень?

— Так точно.

— Секундочку.

Инквизитор пробежался пальцами по клавиатуре компьютера, что-то вывел на экран, удовлетворённо кивнул и исчез за таинственной дверью.

— А зачем ему бумажная картотека? — спросил я.

— Сюда дублируются данные об артефакторных наборах для каждого инквизитора, — пояснил Бронислав. — Тайной Сетью пользоваться удобно, но мы не доверяем важную информацию одной лишь технике.

Артефакторщик вернулся минут через пять. В руках он держал лакированную деревянную коробочку.

— Надо расписаться в получении.

Я поставил свою подпись и взял коробочку.

— Что в ней?

— Открой и увидишь, — загадочно улыбнулся наставник.

Крышка футляра оказалась каббалистической — она открылась, среагировав на отпечаток моего пальца. Вот же фанатики! В консистории разве что в сортир можно попасть просто так, остальное запечатано и оберегается даже от своих.

В коробке лежали часы.

Обычные механические часы с простеньким циферблатом, вроде командирских. На кожаном браслете. Устройство меня не впечатлило от слова «совсем».

— Часы? — я снял с запястья привычной «хроникс», сверил показания. Артефакторное устройство было настроено точно. — И что?

Застёгиваю ремешок и сразу ощущаю, как подарок начинает тянуть ки из моих каналов.

Поначалу ничего не происходило, но буквально через десять-пятнадцать секунд люди вокруг меня преобразились. Я увидел скрытую под рясой наставника подмышечную кобуру, а в ней — «аллигатор». Только контуры, подсвеченные красным, без сложной детализации. Образ явно транслировался мне в мозг артефактом, при этом я увидел перечень оружейных характеристик. Большинство под крестиком с пометкой «заблокировано». Из доступного только название модели, количество патронов, вес, длина и начальная скорость пули.

Перевожу взгляд на мужика в коричневом. У этого пистолет на поясе. Тоже «аллигатор», но попроще, с меньшим количеством неизвестных параметров.

— Охренеть, — выдохнул я. — Он видит спрятанное оружие?

— Только огнестрел, — пояснил артефакторщик. — А также пневматику и сложные взрывные устройства. Мины-ловушки, например.

— А почему некоторые характеристики закрыты?

— Это модификации, — ответил Бронислав, — о которых тебе знать по статусу не положено.

Мне захотелось прощупать новую игрушку всезрением и узнать о ней побольше. Эта способность позволит мне выявить механику происходящего. Но не здесь и не сейчас.

— Как называется эта штука? — спросил я, погладив крышку циферблата.

— Сканер, — ответил Бронислав.

— А часы зачем встраивать?

Инквизитор в коричневом усмехнулся:

— Потому что можем.

Бронислав коротко хохотнул — шутка ему понравилась.

— Футляр забирай, — артефакторщик захлопнул журнал, в котором я расписывался. — Будешь сдавать сканер в нём, когда потребуются доработки. И хранить удобно, если сейфа нет под рукой.

— Но я бы не снимал, — посоветовал Бронислав. — Он пылезащитный и влагостойкий.

— И давно у вас такие часики на вооружении?

— Лет десять, — мужик в коричневом свернул какую-то программу. — Сильно разгружает провидцев.

— И упрощает штурмы, — добавил Бронислав.

Распрощавшись с наставником, я пошёл в столовую, где встретился с Кариной и передал карточки из каббалистического отдела.

— Когда приступать? — спросила девушка.

— Не сейчас. Они там уже что-то переделывают под третью ступень, вернут после Нового года.

Ларина кивнула.

— Ты теперь с ним работаешь? — удивилась Динара.

— Угумс, — дознатчица отпила немного зелёного чая.

— А зачем послушнику личный каббалист? — осторожно уточнил Илья.

— После третьей ступени оружие должно быть заточено под своего владельца, — сказала Карина. — Мне придётся изучить психотип Роста и рисунок его энергетических каналов, чтобы грамотно строить цепочки и не лажануть геометрику.

— Сложно, — вздохнул кузнец.

Я же потерял интерес к разговору, потому что в столовой объявился Бронислав.

Каратель осмотрел толпу семинаристов, отыскал мой столик и уверенно, как сама неотвратимость, начал прокладывать себе маршрут по узкому проходу.

Этого мне ещё не хватало.

Дайте же спокойно поесть!

Глава 17

— Приятного аппетита, послушники, — Бронислав приблизился к нашему столу.

— Спасибо, отец! — чуть ли не хором ответили мои друзья.

Вот же сила авторитетов…

— Рост, ты уже поел?

— Не совсем.

— Потом доешь. Нужна твоя помощь.

Я боялся чего-то подобного.

— Иди, — сказал Вейцер. — Я отнесу твой поднос.

Нехотя поднявшись, я побрёл за наставником.

Протолкавшись к выходу из столовой, мы спустились вниз, и уже на пороге здания учитель заговорил:

— У меня намечается рейд. А вся команда на оперативных заданиях. Я бы справился и один, но…

— Рейд в Пустошь? — с улыбкой уточнил я.

Не нравится мне всё это.

— В секретную лабораторию одного ушлёпка, — нехотя признал Бронислав. — Дознатчики передали мне это дело. Времени почти не осталось. Мужик чувствует, что за ним следят. В любой момент он может свернуть все опыты и переехать в другую локацию.

— Ты не можешь набрать оперативную группу? — не выдержал я. — У нас была договорённость.

— Знаю, — буркнул Бронислав. — И я не посягаю на твою автономию. Даже на правах учителя я не могу это сделать при всём желании. Это просьба, Рост. Я один не справлюсь.

Мы остановились на углу здания, и семинаристы вынуждены были огибать нас стороной.

— Так что с группой? — напирал я.

— Людей хватает, — помрачнел Бронислав. — Но я должен… им доверять. Поверь, я не обратился бы к тебе, не сложись обстоятельства подобным образом. Поможешь — буду признателен.

— У меня всё оружие на модернизации.

— Возьми свой меч. И Вжуха.

Я посмотрел в глаза инквизитору:

— Всё настолько плохо?

— Идём, по дороге расскажу.

Мы направились к главному учебному корпусу, где в персональной ячейке ждал своего часа родовой меч. Забрав клинок, я призвал котоморфа. Жаль, конечно, Варю — ей совсем будет скучно. Но мне питомец сейчас нужнее.

Бронислав сжато вводил меня в курс дела:

— Это лаборатория по переделке разломных тварей. Там работают чёрные хиропрактики. Охраняется хорошо, я уже получил отчёт от дознатчиков. Предположительно на территории есть мехи, боевые големы и одарённые бойцы высокого класса. Если их не остановить… ты сам понимаешь, что может вырваться наружу.

— Где это?

Мы шли прямиком к консистории. Подозреваю, что Бронислав хотел вооружиться, и явно не своими тыкалками или переделанными тонфами.

— Заброшенный склад на окраине Турова.

— Под носом у клана?

Учитель развёл руками:

— Как видишь.

Я задумался.

— Бронислав, но такие исследования… это дорого и сложно. Нужно доставить монстров из Пустоши, обойти портальный контроль, организовать всё в городской черте, оборудовать, нанять людей…

— Сечёшь, — одобрил каратель. — Естественно, они не могли сделать это без серьёзной крыши. В последние годы такого дерьма всё больше и больше. И за такими лабораториями стоят влиятельные люди. Иногда — тайные общества.

— Странно, что инквизиция не организует полноценный рейд. По всем правилам.

Оказавшись в консистории, мы предсказуемо зашагали по коридору, ведущему к тиру и арсеналу с огнестрельным оружием.

— Проблем стало больше, — пожал плечами Бронислав, — людей меньше.

Я прождал в коридоре минут двадцать. В арсенал я зайти не мог, для этого нужна четвёртая ступень посвящения. Когда Бронислав вышел, стало очевидно: мой наставник готовится к маленькой войне. Патронташи, подсумки, неведомые артефактные приблуды, уже знакомый «катран» и «аллигатор» в поясной кобуре. Там же, на поясе, подвешены гранаты — то ли световые, то ли боевые, я о них ничего не знаю. Десница в специальном чехле за спиной, рукоятью вниз.

— Да, мы не кроссворды разгадывать едем, — хмыкнул я, оценив прикид старшего товарища.

Каратель криво ухмыльнулся.

— А транспорт хоть есть? — решил уточнить я, когда мы выходили из здания.

Вжух спикировал с неба, убрал крылья и принял облик нормального кота. На сей раз — белого, под цвет окружающих сугробов.

— Обижаешь, — Бронислав повёл меня к служебным гаражам. — У нас для таких случаев имеется спецтехника.

Гаражные ворота поднялись вверх при нашем приближении.

Я окинул взглядом обтекаемую каплевидную машинку чёрного цвета с полностью тонированными стёклами. Машинка выглядела… ну очень компактной.

— А если в пробке застрянем? — я скептически почесал затылок.

— Не сцы, — отрезал Бронислав. — Не застрянем.

Круглый участок обшивки с шипением раскрылся. Я увидел сотни накладывающихся друг на друга пластин, как в каббалистических дверях. Салон был мягким, удобным, рассчитанным на трёх-четырёх пассажиров.

— А где руль? — очумел я. — Ты ездишь на автопилоте?

— Прямое подключение, — нехотя признал Бронислав. — Артефакторная начинка плюс ментальный контакт.

— Покажешь?

Вжух первым сиганул внутрь.

Я устроился на подковообразном заднем сиденье, положив на колени меч. Бронислав со скрипом опустился в поворотное водительское кресло, положил рядом «катран» и тронул кнопку на приборной панели. Корпус автомобиля затянулся шустрыми планками. Детали вставали на свои места с ювелирной точностью, сращивались в единое целое и принимали облик затемнённого изогнутого окна. Круто, чё.

Наблюдаю за тем, как учитель сжимает подлокотники кресла, а его глаза, отражённые в зеркале заднего вида, стекленеют.

А затем начали происходить удивительные вещи.

Гаражные ворота опустились. Машина скользнула вниз — то ли на антигравитации, то ли на лифтовой платформе. Вспыхнувшие фары выхватили из темноты изогнутую серую поверхность. Похоже, мы проваливались в бетонную шахту.

Остановка и плавный набор скорости.

Рывок.

Я не успел толком сообразить, что происходит, а машина-капля уже неслась по подземному тоннелю, освещённому двумя продольными линиями. Вмурованные в бетон лампы сливались от скорости в сплошные полосы…

— Да ладно, — вырвалось у меня.

— Мы едем по закрытой трассе метро, — пояснил Бронислав. — Эти тоннели проложены не через весь город, и мы в итоге выберемся на поверхность, но сейчас прошвырнёмся с ветерком.

С ветерком — это в буквальном смысле.

Капля набрала такую скорость, что легко могла бы поспорить с моим аэрокаром, если бы мы летели по воздуху. А мы, судя по всему, это и делали.

— У нас хоть колёса есть?

— А какой в них смысл? — удивился Бронислав. — Тут же антиграв.

— Как в аэробайках, — блеснул я эрудицией.

— Или в твоём «Соколе», — в плане информированности учитель явно меня переплюнул. — Да-да, я знаю о твоей новой игрушке. Откуда деньги, не спрашиваю. Пока.

Вот последняя оговорка мне совсем не понравилась.

— А тоннели зачем?

— Во-первых, скрытое перемещение, — начал перечислять Бронислав. — Во-вторых, наши антигравы тянут мало энергии и не могут подниматься высоко. В-третьих, не надо заморачиваться взлётом и посадкой.

— Ладно, убедил.

Туннель постепенно закруглялся, ныряя вниз и налево.

— И что, во всех мегаполисах есть эти катакомбы? — уточнил я.

— Не во всех, — признал Бронислав. — Где-то мы прокладываем свои транспортные сети, где-то переделываем имеющиеся технические шахты.

От скорости мне заложило уши.

— А если врежешься в другого умника? — забеспокоился я. — Тут у нас одностороннее движение.

— Не врежусь, — заверил Бронислав. — Все операции согласованы через телепата-диспетчера, внесены в план и расписаны по времени. Компьютер отслеживает траекторию нашего движения. А машинки эти используются только в крайних случаях.

— И особо крутыми ребятами, — догадался я.

— Правильно мыслишь.

Вжуху тоннель не понравился. Котоморф начал забрасывать меня образами открытых пространств, заснеженных улиц и деревьев, укрытых белыми шапками. Я погладил питомца и мысленно пообещал, что мы скоро выберемся из этого унылого места.

Бронислав лихо управлял тачкой, вписывался во все повороты и даже не сбрасывал скорость. Через полчаса мы притормозили. Тоннель упёрся в заглушку, смахивающую на бронированный люк в моём подвале. Учитель посадил каплю, и я ощутил движение вверх.

Салон погрузился во тьму.

Затем вспыхнул свет.

И я увидел, как очередные ворота отползают в сторону, впуская в гараж свинцовый день. Вновь заработал антиграв, и мы сорвались с места.

Гараж остался позади.

Створка ворот автоматически вернулась на прежнее место.

— Знаешь, как мы эту малышку называем? — спросил Бронислав.

— Капля, — предположил я.

— «Слеза».

— Почему так?

— Как я уже сказал, мы используем эти машины в крайних случаях, — пояснил Бронислав, выезжая с какого-то дикого пустыря. — И если каратель моего класса выехал на «Слезе», то отступники, скорее всего, не выживут.

— Поэтично, — оценил я.

Мы явно выбрались из дублирующей системы метро, не доехав до конечной станции. Я не мог толком определить район, но было очевидно, что вокруг простирается промзона. Дымящие заводские трубы, исполинские цеха за высокими заборами, ржавые остовы списанной техники, мостовые краны, склады и бесконечные гаражи…

Не хотел бы я жить в таком районе.

Бронислав вывел «Слезу» на шестиполосную магистраль и, не сбрасывая скорость, начал лавировать между тяжеловесными автопоездами, бетономешалками, самосвалами и другими механическими монстрами. Я никогда не был в этом районе города, но подозреваю, что попал на север. Место, если я ничего не путаю, называется Магистральной Зоной. Как вы уже догадались, тут проходят ключевые автомагистрали, по которым фуры могут добраться до кольцевой. Плюс железнодорожная ветка и клановый аэропорт промышленного назначения.

Что из себя представляет Магистрал, как его окрестили местные? Тут расположились самые важные предприятия Дома Рыси. Артефакторная и машиностроительная промышленность, сборочные линии, испытательные полигоны для мехов, знаменитый на всю империю дирижаблестроительный завод. Никаких молочных комбинатов, пива и хлеба. Только тяжеловесные гиганты, коптящие небо сутки напролёт.

Кварталы здесь бесконечные.

Территория одного завода может растянуться на несколько километров и рассчитывать на поворот или перекрёсток не стоит.

Минут через десять мы встряли в пробку.

Ну как встряли…

Бронислав поднялся на несколько метров вверх и спокойно продолжил лететь вперёд, набирая скорость. Под нами растянулась до самого горизонта колонна автопоездов и колёсных платформ с кузовами легковушек в три яруса. Этих монстров приходилось облетать стороной.

— Ты же говорил, мы не умеем высоко подниматься!

— Высоко не умеем, — подтвердил каратель. — У нас потолок четыре метра.

«Слеза» пулей проскочила через затор, свернула направо, игнорируя светофоры, а через несколько минут углубилась в лабиринт однотипных серых пакгаузов.

— Долго ещё?

— Почти приехали.

Чем дальше мы внедрялись в это безобразие, тем более запущенный вид приобретала Зона. Главные предприятия и трассы остались позади, вокруг нас разворачивались ветхие кирпичные развалюхи, обрисованные граффити заборы, ржавые ворота и тучеразгонители.

На краю очередного пустыря Бронислав сбросил скорость.

Мы влетели на некое подобие парковки, занятой всего двумя машинами. Проржавшим насквозь микроавтобусом и колымагой со спущенными колёсами.

— Погнали.

Наставник отключился от системы управления.

В корпусе образовался люк.

Стоило нам выйти из тачки, как отверстие затянулось, а сама «спецтехника» перестала существовать. Хотя… Всезрение показало, что «Слеза» осталась на прежнем месте. Просто аппарат мимикрировал под окружающее пространство. Маскировка — огонь!

Я вытянул руку и наткнулся на изгиб кузова.

— Нравится? — усмехнулся Бронислав.

— А то. Ещё один артефакт?

— Дорогой и редкий. В открытом доступе хрен достанешь.

Мы пересекли парковку и остановились на краю Гаражного Моря. Справа простирался пустырь, слева из заснеженного говна торчали кривые деревца и покосившиеся сараи, виднелась пара обшарпанных пятиэтажек. А впереди закручивался лабиринт из приземистых построек.

— Видишь? — Бронислав указал на огороженную серым забором территорию, на которой в незапамятные времена располагался логистический центр. Прямоугольная коробка с плоской крышей. Ни окон, ни дверей. — Они там засели.

— Пробежимся, — предложил я, напитывая ноги силой.

И мы устремились вперёд.

По грязи, льду и пожелтевшему снегу.

Первым к забору вышел, естественно, полиморф. Следующим был я, а вот Бронислава пришлось подождать. Даже в режиме ускорения инквизитор с трудом за нами поспевал.

— Как ты это делаешь? — спросил учитель, восстанавливая дыхание.

— Может, и расскажу. Когда-нибудь.

Окрестности склада были совсем дикими, и нам приходилось пробираться чуть ли не по сугробам. А хуже всего было то, что через равные промежутки забор украшали камеры наружного наблюдения.

— Они знают, что мы здесь, — предупредил я.

— Само собой, — кивнул Бронислав.

— Ты хочешь вломиться через КПП?

— Естественно.

По дороге мы обсудили боевую задачу. Ликвидировать всех, кто окажет сопротивление, задержать владельца лаборатории. По возможности, найти сведения о кураторах проекта. Взять живым одного из хиропрактиков.

— Подожди, — я остановился, присел на краешек проржавевшей бочки из-под соляры и закрыл глаза. — Надо выяснить, куда мы лезем.

Сначала я проверил склад всезрением, потом запустил ретроскоп.

И то, что я увидел, мне не понравилось.

Глава 18

Через КПП мы прошли, словно асфальтовый каток.

Обитатели склада не испытывали ни малейшего желания с нами разговаривать, поэтому попытались сжечь. В толще стены открылись люки, из которых выдвинулись стволы огнемётов. Пламя должно было испепелить нас дотла, вот только на подобные случаи у меня предусмотрены воздушные щиты.

Пока я держал щит, прикрывая Бронислава, Вжух трансформировался. Милый котик увеличился в размерах, отрастил здоровенные когти, расширил и удлинил пасть, выдвинул из позвоночника треугольные шипы и обзавёлся хвостом ударного назначения.

Бронислав поднял «катран» и выстрелил.

Не знаю, что он там закладывает в магазин, но один из люков вместе с частью стены и стволом огнемёта разлетелся в хлам, вспыхнув ярко-оранжевым. Что-то взорвалось, и остатки забора рухнули, разбрасывая куски бетона на десятки метров. Взорвался и второй огнемёт.

— Разве они не запрещены? — уточнил я.

— Ты же читал Кодекс.

— Ограниченное применение в условиях Пустоши.

— Вот-вот.

Я снял щит. А точнее, продвинул его вперёд, сминая ворота, будку КПП и отшвыривая парочку мехов, которых наши оппоненты держали у входа. Грохот стоял жуткий, а под нашими ногами испарился даже лёд, которого коснулось пламя из огнемётов. Да что лёд, защитники склада асфальт ухитрились проплавить!

— Вперёд, мой друг, — я потрепал Вжуха по бронированной головной пластине. — Злодействуй!

Питомец радостно сорвался с места.

Мы с Брониславом двинулись вперёд.

Против нас выставили весьма непростых мехов. Настоящие «штормы», легенда Пустоши. Приземистые, массивные, с дисковыми пилами для ближнего боя и пулемётными турелями для дальнего.

— Вот это уже наглость, — прокомментировал увиденное Бронислав.

Первая пуля, выпущенная из «катрана», не причинила меху вреда. Агрегат, стоявший справа, окутался оранжевым пламенем, но его броня была очень мощной и явно каббалистической. Тогда в игру вступил я. Пока мех выпрямлялся и поднимал руку с турелью, я зарядил ему в грудину молнией. Шаровой, концентрированной, убойной. Поблёскивающий ртутью шарик врезался в кабину пилота, разворотил её к хренам собачьим и выжег всю начинку вместе с человеком. Мех замер в неестественной позе, по его цепям понеслось короткое замыкание.

Второй пилот таки успел открыть по нам огонь.

Точнее, по мне.

Пули крупного калибра ударили меня в грудь, живот, бедро, голову. Много свинца прошло мимо. Доспех выдержал, ничего не просело. Значит, никакой магии. Обычные пули с физическим уроном.

Шаровая молния — проверенное средство.

То, что доктор прописал.

Выжигаю кабину вместе с пилотом, перехватываю поудобнее меч и иду навстречу приключениям. Бронислав держится чуть в стороне, чтобы я не перекрывал ему линии огня. Вжух за это время успевает расправиться с переделанным сторожевым псом и оторвать башню голему, выбежавшему к нам из-за грузового контейнера. Всё это — школьная разминка. Твари, которые создадут нам проблемы, засели под землёй.

К нам устремился броневик, из крыши которого уже выдвигались спаренные стволы. Бронислав не стал нежничать с этим противником, а просто применил свой Дар. Незримая сила подхватила бронемашину, перевернула в воздухе и швырнула на землю. Грохот, скрежет, крутящиеся вхолостую колёса… Чтобы не оставлять никого за спиной, я жахнул по транспортёру молнией.

Бронислав двумя точными выстрелами разнёс ещё парочку големов. Третьего учитель знатно приложил о контейнер, буквально раскатав в лепёшку.

Вжух перехватил несущегося к нам во весь опор сторожевого пса. Зверюга отдалённо напоминал алабая, только увеличенного в размерах, с раскрывающейся на сто восемьдесят градусов пастью и частично укрывающими тело хитиновыми пластинами. Чтобы завалить этого урода, котик вытащил из меня приличную порцию ки. Я увидел, как полиморф наносит удар светящейся красным лапой и буквально отрывает собаке голову.

С крыши непонятной кирпичной постройки по нам лупят из автомата.

Я вижу, как неизвестный стрелок с воплем вылетает из-за мешков с песком и падает на землю с тройным ускорением. Вопль обрывается.

— Прикрой, — говорю я.

Опускаюсь на одно колено, кладу руки на снег и врубаю ретроскоп. Мне достаточно нескольких секунд, чтобы увидеть ситуацию. Внутри склада, который вовсе не заброшен, происходит движение. Точнее, происходило. В переходах ревёт сирена, люди суетятся, принимаются какие-то решения. Ещё ниже, на глубинных ярусах, по клеткам в лабораториях мечутся твари.

Стоп, уже не по клеткам.

Лысый мужик в белом халате нажал красную кнопочку, и двери клеток разблокировались. Прекратилась и подача ки на охранные линии, встроенные в дно клеток. Монстры почуяли свободу, в два счёта разнесли решётки и вырвались в лабораторию. Я насчитал с дюжину особей. И да, лёгкой добычей они не будут.

Пока я сканирую катакомбы, Бронислав отстреливает разных ушлёпков. Есть подозрение, что боевиков из службы безопасности. Один из них был метой и подобрался вплотную к нам, но тут уже сработал полиморф. Два молниеносных удара — и на снегу лежит конвульсивно подёргивающееся тело.

Я выпрямился.

— Надо спешить.

— Что случилось? — Бронислав отвлёкся, чтобы перезарядить штурмовую винтовку.

— Они выпустили тварей, — просто ответил я. — Хозяин всего этого дерьма сжигает документы в лаборатории. Хиропрактиков пытаются вывести через канализационные коллекторы.

— Мы проверили коммуникации, — покачал головой Бронислав. — Выхода нет.

— У них там что-то вроде грузового лифта, замаскированного под трансформаторную будку, — я вытянул руку в нужном направлении. — За дальним углом склада.

— Надо разделиться, — принимает решение каратель.

— Будешь прорываться на склад?

— Да.

— Только не лезь в лаборатории. Я зайду через коллектор и зачищу их сам.

— Почему это не лезть? — вскинулся учитель.

— Станешь кормом.

Я двинулся вперёд по снегу, напитываясь силой.

— Хиропрактики! — бросил мне в спину Бронислав. — Возьми хоть одного!

— Постараюсь.

У меня созрел план. Призываю Вжуха и разгоняюсь, чтобы не оставить беглецам ни единого шанса. По пути на меня прыгает сторожевой пёс — и тут же осыпается пеплом от одного-единственного удара мечом. А нефиг лезть под руку…

Здание склада кажется серым, унылым и неприметным, но внутри кипит жизнь. Это мне известно наверняка. Бронислав сейчас приближается к главным воротам, через которые, вероятно, осуществлялась доставка оборудования, корма для зверей и всего необходимого для сотрудников. Магический след усиливается рядом с «трансформаторной будкой». Думаю, монстров протащили через неё под покровом ночи. Даже не самих монстров, а их зародыши.

Подбегая к будке, я вижу чёрный микроавтобус.

Ну, теперь ясно, на чём умники собрались эвакуироваться.

Обрушиваю на микроавтобус шквал огня — тот молниеносно вспыхивает вместе с водителем. Концентрация очень плотная, и кузов прогорает за считанные секунды. Взрывается бензобак. Мне всё нипочём, я в доспехе.

Приблизившись к будке, напитываю кулак силой и пробиваю дыру в стене. Кирпичи вываливаются из кладки. Хлипко, могли бы и лучше укрепить запасной выход. Два-три удара — и я получаю дыру, через которую вполне можно забраться внутрь.

Влезаю в пролом.

Над головой загорается тусклая лампочка. Я вижу клеть, забранную решёткой, и квадратный провал. К потолку тянутся тросы, скользящие в блоках. Гудит мотор. Снизу раздаются встревоженные голоса.

— Жрать не всех, — предупреждаю питомца, с трудом протиснувшегося в пролом. — Только тех, кто с оружием.

Открываю сетчатую дверь.

Котоморф запрыгивает внутрь и скрывается в шахте. Я слышу возню, хруст, чавканье, рык, истошные крики, лязг мечей…

Платформа подъезжает.

Останавливается.

Как говорится, картина маслом. Трупы, кровь, кишки. Довольно облизывающееся чудовище с красной мордой и лапами. Дрожащий от страха мужичок, образ которого я скинул питомцу несколько минут назад. Главный хиропрактик, руководивший всеми экспериментами.

— Яков Наумович? — ласково произношу я, глядя на скукоженное ничтожество. — Вы как-то неважно выглядите. Вас мама учила, что на холодном полу нельзя сидеть?

Одарённый посмотрел на меня безумными глазами.

— Ой, всё, — не выдерживаю я. — Можно подумать, мы такие правильные. Поросят монстрам скармливали? А бомжей? А тут такие нежности.

Хиропрактик переводил взгляд с меня на котоморфа.

— Встать! — рявкнул я. Учёный дёрнулся, как от пощёчины. И поспешно выпрямился. — Иди сюда.

Яков Наумович, бросая на Вжуха опасливые взгляды, переступил через распростёртое тело своего охранника. Питомец не удержался и выбросил длинный язык, щёлкнув дегенерата по лодыжке. Вскрикнув, руководитель проекта выбежал из клетки. Как ошпаренный.

— Будешь сидеть здесь, — распорядился я. — Попытаешься сбежать — и мой котик тебя слопает. Он сегодня проголодался, я его людьми почти не кормил. Всё понятно?

Хиропрактик часто закивал.

— Остаёшься с ним, — приказываю Вжуху. — Охраняешь, не даёшь сбежать. Ждёшь меня или отца Бронислава.

Ну, а меня ждёт самое интересное.

Чудовища, над которыми поколдовали местные умельцы.

Заброшенный склад на окраине Турова

Несколькими минутами ранее

Граф Игорь Адельберг следил за разворачивающимся на его территории кошмаром из операторской на минус первом ярусе. Два инквизитора, один из которых ещё и в серой рясе, организовали на подступах к складу кровавую баню. После чего разделились, но легче от этого не стало. Мужик в чёрном вынес бронированные ворота, швырнув в них один из припаркованных внедорожников. Затем полетели гранаты, раздались взрывы. У ворот расползлось белёсое облако тумана — явно искусственного происхождения. Инквизитор превратился в смазанное от скорости пятно, нырнул в туман и начал методично вырезать всех, кто встретился ему на пути.

— Что это за уроды? — не выдержал граф.

— Тот, что в чёрном… — задумчиво протянул начальник охраны. — Ну, он очень похож на отца Бронислава. Правда, по нашим сведениям, тот покинул губернию…

— Хреновые у вас сведения, — поморщился Адельберг.

Из-за тумана ничего нельзя было разобрать. Ключевые камеры показывали не пойми что. А потом эти самые камеры начали гаснуть. По очереди.

— Ваше Сиятельство, — подал голос начальник охраны. — Уничтожен микроавтобус, отправленный за хиропрактиками.

Адельберг не выдержал:

— Да что ж это такое?

— Нужно уходить, — выдал свой вердикт охранник. — Если это Бронислав, мы имеем дело с отцом-карателем десятой ступени посвящения. Он практически непобедим.

Адельберг выругался.

И уточнил:

— А где его ученик?

— Судя по всему, они разделились, — последовал невозмутимый ответ. — Подозреваю, юный послушник обнаружил наш потайной ход.

Губы аристократа изогнулись в кривой усмешке:

— Что ж, пусть заглянет на нижние ярусы. Одним идиотом будет меньше.

* * *

Коллектор, связывающий лифтовую шахту с подземным комплексом, был достаточно широким, и я шёл, не пригибаясь. Тут явно навели порядок. Ничем не воняло, не бегали крысы, всюду — стерильная чистота.

До моего слуха донёсся рёв.

Что ж, противник у меня серьёзный.

Ретроскоп помог мне выяснить правду об Адельберге и его милом проекте. Ублюдок вытащил из неведомого Разлома зародыши Чёрного Пожирателя. Обычно эти зародыши выглядят… как мягкие кожистые яйца, прилепившиеся к потолку пещеры. Почему к потолку? Да потому что Пожиратели свободно ползают, где им вздумается и формируют кладку подальше от посторонних глаз.

Скажу так: эмбрионы могут выжить лишь в определённом микроклимате. Поэтому их, вероятно, перевозили в биоконтейнерах с артефакторными вставками.

Адельберг не ограничивался простым выращиванием. Хиропрактики потребовались ублюдку для того, чтобы переделывать монстров по заранее продуманному плану. Из того, что я видел, можно сделать некоторые выводы. Звери стали очень быстрыми, агрессивными и явно поумнели. Не удивлюсь, если ими пытались управлять телепатически, но это не точно.

Пожиратели — очень опасные хищники.

Но проблема не только в этом.

Монстры этого вида очень быстро адаптируются к любой среде и начинают усиленно размножаться. Они постоянно жрут и трахаются, а потом откладывают яйца. Выводки большие, по двадцать-тридцать особей. Сроки вызревания маленькие — до трёх недель. Ещё пара недель уйдёт на то, чтобы детёныши превратились в серьёзную угрозу. В общем, если выпустить Чёрных Пожирателей в город, через пару лет в Турове людей не останется.

Мне придётся проделать большую работу.

Перебить взрослых особей и выжечь кладки, если сумею их найти.

А я сумею.

Издалека снова послышался рёв.

Я прибавил шаг и оказался в сером помещении, напоминающем склад. Горели тусклые лампы, по ушам бил протяжный вой сирены.

Направляюсь к бронированной двери тамбура.

Глава 19

Кодовые замки — как я их не люблю!

Наверное, потому, что мне эти коды никто не сообщает. Да и психотип мой если и открывает доступ, то лишь к собственному подвалу.

К счастью, у меня есть магия.

Для начала броню можно проморозить. Основательно, насквозь. Потом ударить огненным шаром. Снова проморозить. И зарядить электрическим разрядом.

Полотно рассыпается и частично плавится.

Эх, во мне пропадает талант «медвежатника»…

Выметаю обломки двери воздушной волной и, достав меч из ножен, иду к своим четвероногим друзьям. Знаете, Пожирателей не зря называют Чёрными. Во-первых, они действительно чёрные. Во-вторых, любят где потемнее. Подвалы, чердаки, воздуховоды, неосвещённые улицы, катакомбы… Яркий свет им неприятен. Если подворачивается такая возможность, Пожиратели ломают фонари, гасят факелы и сражаются с источниками света любыми доступными способами. Я не знаю, могут ли они перегрызать провода, но это кажется логичным решением для цивилизованного мира.

А ещё Пожиратели умеют отражать свет. И мимикрировать под окружающие предметы, если в комнате царит полумрак. Например, заходите вы в прихожую, а там вешалка. И вы с удовольствием верите в эту вешалку, пока она вас не съедает.

Что касается внешнего облика, то эти монстры смахивают на крабов. Со здоровенными клешнями, четырьмя цепкими лапами, мощной хитиновой крышкой и выдвигающейся из-под неё зубастой пастью. Так что, если подумать логически, друзья у меня шестиногие.

Да, чуть не забыл.

У Пожирателей есть лёгкие ментальные способности, благодаря которым они и вводят жертву в заблуждение, притворяясь всякой хренью.

Хиропрактики под чутким руководством Адельберга пошли ещё дальше и внесли кое-какие модификации. Увеличили тварей в размерах, сделали их более сильными и резкими, обучили простейшим мыслекомандам. Укрепили хитиновые покровы, встроили в него каббалистические цепочки. Ладно, встраивал приглашённый каббалист, труп которого недавно выловили из Припяти, но всё же. Теперь монстры умеют пользоваться энергией ки, подавать её на панцирь и набрасывать на себя хлипенький силовой щит, аналогичный моему доспеху.

К счастью, я знаю, как с этим бороться.

За разрушенной дверью меня ожидает тускло освещённый коридор. Мигают аварийные лампы, воет сирена, вдалеке слышатся грохот выстрелов, хруст, вопли…

Ну, понятно.

Погонщики, научившиеся «управлять» тварями, переместились на другую сторону пищевой цепочки. Чтоб вы понимали, Пожиратели очень хитрые. Они способны притворяться слабаками, если столкнулись с более сильным противником или находятся в клетке. До поры до времени. Но если вы думаете, что их можно контролировать, то заблуждаетесь. Возможно, это ваша последняя ошибка в жизни.

Коридор выводит меня в средних размеров комнату.

Очень странную комнату.

Здесь в стены вмурованы боксы с прозрачными крышками, за которыми виднеются то ли скафандры, то ли костюмы химзащиты. Других спецсредств не видно, зато под потолком вьётся орнамент… Нет, не орнамент. Очень длинная, замкнутая на себя, каббалистическая цепочка.

Перестраховались, шалунишки.

Да только не поможет.

Следующая дверь имела ещё более навороченную систему защиты. Кодовый замок, идентификатор психотипа, мощная броня с артефакторными вставками. Пришлось попотеть, чтобы вынести это препятствие, но я справился.

Когда дверь, раскалившись докрасна, оплыла к моим ногам, которые защищал доспех, в комплексе вырубился свет. А вместе с этим заткнулась осточертевшая сирена. Ну, чего-то подобного стоило ожидать. Монстры добрались до электрических щитков и обеспечили себе комфортную среду обитания. Жаль, что в любой среде имеются хищники. Сейчас этим хищником был я.

Подвешенный под самым потолком светлячок скользил впереди меня, обгоняя на пару метров. За дверью обнаружился новый коридор с двумя рядами бронированных заглушек. Над головой тянулась вентиляционная труба.

Сейчас я нахожусь на минус втором уровне катакомб, а попасть надо ещё ниже. К несчастью, лифты не работают. Да-да, не смейтесь. Тут даже лифты есть.

Хорошо, что ретроскоп показал мне все перемещения местных экспериментаторов. И я запомнил, где находится тамбур со спиральной лестницей. Чтоб вы понимали, с этажа на этаж просто так не походишь — всё под блокировкой, кодовыми замками и дублирующими системами безопасности. Правда, всё это благополучно накрывается, если вырубить электричество…

Тамбуры, как и следовало ожидать, были надёжно запечатаны каббалистическими заглушками. Чтобы сломать систему, я пустил по линиям чуть больше энергии, чем запланировали создатели. Раз в десять больше. Заглушки выгорели дотла и осыпались пеплом.

Спустившись по винтовой лестнице, я оказался на покинутом ярусе. Все, кто проводил исследования, спешно эвакуировались. Насколько я понял, клетки стояли ещё ниже, но ретроскоп показывал, что монстры уже здесь. Чутьё взвыло, потому что один из них прямо сейчас бодро бежал по потолку в моём направлении. Я, разумеется, подыграл тупой зверушке, развеял светлячка и погрузил уровень в кромешную тьму. На поддержку ночного зрения уходит минимум ки, это одна из простейших магических техник.

Чудо-краб попытался атаковать меня на ментальном плане. Животное очень хотело убедить меня в том, что постукивающая клешнями хрень на потолке — это просто часть системы вентиляции. Я притворился, что поверил, подпустил тварь поближе, а когда та потянула клешню к моему горлу, отрубил всю конечность к хренам.

Монстр яростно зашипел.

С потолка начала сочиться слизь, и я отступил, чтобы не запачкаться. Вторая клешня щёлкала у моего лица, пришлось отсечь и её. Концентрация у Пожирателя сбилась, он больше не мог поддерживать силовую защиту. За что и поплатился. Сначала я заморозил урода, потом развалил на куски молнией. К моим ногам упал панцирь с обугленной дырой в центре. Энергия твари напитала мою ауру и весьма нехило.

Один-ноль в пользу Гримауна.

Второго противника я обнаружил в техническом помещении с непонятными агрегатами в форме цилиндров, подключённых к трубам в стене. Краб притворился массивным котлом, по старинке воздействуя на мой разум. Я же выставил очень хитроумные блоки, которые неумелому менталисту вообще незаметны. Пожиратель сильно удивился прилетевшей в грызло шаровой молнии. Добивать не пришлось — я сжёг всё, что находилось под панцирем. Ну, а лучшая награда — энергетический поток. Я сейчас накачиваю пятую оболочку, чтобы на её базе выстроить шестую. И каждое чудище — на вес золота.

Дальше пошло веселее.

Я проник в одну из лабораторий, где скопилось целых пять Пожирателей. Клеток я не заметил, а это означало, что здесь проводились эксперименты с эмбрионами. Хиропрактики внесли требуемые модификации, а потом перевели будущих «суперсолдат» на нижние уровни.

Крабы сразу попытались меня окружить, демонстрируя слаженную командную работу. Кто семенил по потолку, кто по стене, а кто и вовсе решил подобраться, прикрывшись тенями от лабораторных столов. И все дружно транслировали простенькую иллюзию, шифруясь под мебель или бродячий автоклав.

Самых наглых противников я отшвырнул воздушным щитом. Тех, кто бежал ко мне по потолку, пригрел электричеством. Зверушкам не понравилось пробитие их хлипкого доспеха, но что поделать. Не мы такие, жизнь такая. Тех, кто упал, я добил мечом, усилив его огненной стихией.

Трое уцелевших недоносков атаковали синхронно. Ломанулись ко мне напрямик, разбрасывая стулья и стеллажи с бумагами, яростно шипя и клацая клешнями. Тут уже не до маскировки — я посмел убить их сородичей. Вот всегда говорил: есть у Пожирателей чувство стадности. Они объединяются и действуют сообща, чтобы там ни говорили коллеги по академии.

Ближайшую тварь успеваю заморозить.

Оставшиеся крабы рванули вперёд и почти успели до меня дотянуться, но прилетело кольцевое расширение. Монстров отшвырнуло к стене, и я оказался в более выгодном положении, лишив их манёвра.

Пожиратели перестроились быстрее, чем я рассчитывал.

Матёрые засранцы.

Двинулись через кольцо воздуха и, чтоб вы понимали, пробили его! Вот это мощь. Даже я впечатлился. Первого оппонента пришлось долбануть концентратом, запихнув в шар побольше огня. Второй оказался рядом, полоснул меня клешнёй по ноге, чуть не просадив доспех, но защита выдержала. Я тут же отрубил вражескую конечность, не забыв сделать выпад в сторону выдвинувшейся из-под панциря морды. Пожиратель отшатнулся, и это его спасло. На меня тут же напал второй краб, сумевший принять концентрат на хитин да ещё и рассеять урон своим щитом.

Вашу мать!

Как вы задолбали.

В своём прежнем теле я потратил бы на этих существ гораздо меньше времени. Да что там, я бы и не заметил их, просто смахнул бы и пошёл дальше…

Отпрыгиваю, чтобы не просадить доспех, и поливаю упырей морозной свежестью.

Первый краб, который с отрубленной клешнёй, замедлился. Второй сумел выжить и вновь ломанулся ко мне, оставляя на полу глубокие борозды. Я ударил по нему воздушным сгустком, но супостат сгруппировался, максимально укрывшись панцирем и намертво вцепившись лапками в ребристую поверхность.

Пора с этим завязывать.

Сметаю Пожирателя шквалом огня, напрочь лишая защиты и обугливая панцирь. Лапки и клешни упыря почернели — настолько силён был удар.

А теперь лови в качестве бонуса шаровую молнию.

Монстр издыхает, напитывая меня энергией.

Второй отморозок почти дополз до места сражения. Как раз вовремя, чтобы огрести электричеством по хребту. Вспышка, запах озона, и расколовшийся на три части хитин. Останки уничтожаю огнём.

Прохожу мимо третьего краба, прилипшего к полу и усиленно изображающего ледяную скульптуру. Разваливаю его, небрежно взмахнув пламенеющим клинком.

Новый прилив сил.

До шестой оболочки ещё качаться и качаться, но начало положено.

Ещё один монстр затаился в комнатушке, примыкающей к лаборатории. Этот был поумнее своих товарищей и решил выжить. У меня, однако, есть чутьё. Ну, и ретроскоп показал все перемещения модифицированных хищников за последний час. Комнату я спалил дотла, просто ударив огнём по площади. Спалил вместе с несгораемыми шкафами, каким-то оборудованием и стеллажами. Из комнаты донёсся отчаянный писк, переходящий в шипение, потом всё прекратилось, а я поймал мощную волну энергии.

Слишком мощную для одной особи.

Подозреваю, сам не ведая того, я уничтожил кладку.

Территория Пустоши

Точные координаты неизвестны

Перевозчик назначил экстренное совещание в полдень.

В кают-компании собрались почти все члены экипажа, за исключением тех, кто нёс боевую вахту или работал в двигательном отсеке. Впрочем, Перевозчик не сомневался, что принятые решения его люди поддержат.

— Итак, — он обвёл взглядом боевых товарищей. — Вы знаете, что случилось. Пропали двое наших, включая Науатля. Имри перехватил зов о помощи. Науатля допрашивали, причём жёстко. Потом убили.

— Кто это сделал? — спросил Ахмет, бортовой пирокинетик.

— Мы не знаем, — вздохнул Перевозчик. — Но им нужна определённая информация. Сведения о нашем клиенте.

— Думаю, они получили всё, что хотели, — мрачно произнёс Имри.

— Что за клиент? — спросил Харрис, один из боевых пилотов «экскалибуров».

— Володкевич, — нехотя ответил Перевозчик. — Тем, кто убил наших ребят, позарез нужен рудник Володкевича.

— Есть подозрение, что это за люди? — напирал Ахмет.

— Никаких, — покачал головой Перевозчик. — Но вы должны понимать несколько вещей. Они смогли выйти на нашу команду и отыскать нужного человека.

Науатль служил навигатором на Крепости, которую Перевозчик водил к Фронтиру, доставляя ценные и не совсем легальные грузы.

— Кроме того, — продолжил Перевозчик, — они справились с не самыми слабыми людьми. Вытянули информацию, не раскрыли себя, замели следы. Никаких зацепок даже для провидца. Работали профессионалы, и я чувствую опасность.

— Мы должны отомстить, — заявил Ахмет.

— Должны, — поддержал Дикман, напарник Харриса. — Нельзя просто так убивать наших.

— Согласен, — кивнул Перевозчик. — Но дело не только в этом. По всему выходит, что мы нарушили условия конфиденциального договора. И если сегодня нам не может доверять Володкевич, то завтра не сможет доверять никто. Это удар по репутации. Через год-два у нас попросту не останется клиентов.

— Ближе к делу, кэп, — подал голос Василь Барчук, отвечающий за боевых големов. — Ты ведь не просто нас всех собрал.

— Эти уроды отправят дальнюю экспедицию, — сказал Перевозчик. — И мы знаем их конечную цель. Надо будет перехватить и уничтожить Крепость, выдвинувшуюся к руднику Володкевича.

— И откуда они выдвинутся? — наморщил лоб Харрис. — Вариантов тьма.

— Придётся задействовать мои связи с диспетчерами, — ответил Перевозчик. — Будет сложно, но я не оставлю это дерьмо без ответа.

— Нам точно не потребуется помощь хозяина? — уточнила Анна, их бортовая ясновидящая.

Ответа на этот вопрос у Перевозчика не было.

Он колебался.

Глава 20

Зачистив ярус, я спустился ниже. Тоже по лестнице, но с меньшими проблемами. Чудища ухитрились разломать все заглушки, которые экспериментаторы любовно выстраивали и укрепляли.

Монстры внизу были серьёзнее.

Не в плане силы или размера. Они были хитрее. Прятались в шкафах, вышедшем из строя оборудовании, между потолочными балками. Я методично исследовал каждый закуток, стёр с лица земли всех засранцев, а затем выжег шесть кладок, упрятанных в вентиляционных шахтах и подсобных помещениях.

Чтобы отыскать последнего Пожирателя, мне потребовался ретроскоп.

Тварь засела на нижнем уровне, и она была по-настоящему матёрой. Возможно, эту особь вывели раньше других, но она хорошо прокачалась в плане защиты. Мы бились минут пять, у меня основательно просел доспех, но в итоге я разделал мерзкое ракообразное и напитался его энергией.

Кладки обнаружились в нескольких укромных уголках. Все яйца я заморозил, потом выжег, не оставив даже скорлупы. Снова включил ретроскоп, прошёлся духовным зрением и лишь после этого успокоился. Все подземные ярусы нелегальной лаборатории были очищены.

А вот Бронислав на складе устроил подлинный апокалипсис.

Инквизитору противостояли крепкие одарённые — прыгун, мета, криос и телепат, специализирующийся на ментальных ударах. Да ещё и простые смертные, вооружённые огнестрелом. Адельберг был как раз таким телепатом и очень грамотно руководил обороной. Вот только к методам отца Бронислава никто не был готов.

Я решил не вмешиваться и понаблюдать со стороны.

Уж больно занятное зрелище.

Мету Бронислав разделал на скорости — наставник был гораздо реактивнее и техничнее. Прыгун был хорош и умел наносить удары сразу из точки выхода, но его клинки оказались бессильны перед укреплённой по самое не балуйся инквизиторской рясой. Обычных бойцов учитель расстрелял, быстро перемещаясь по складу и укрываясь за колоннами. Криос таки сумел его достать, жахнув холодом по площади, но за ухом у Бронислава что-то засветилось, тело окутала желтоватая аура, и заморозка пошла лесом. Сам же Бронислав приложил криокинетика головой о бетон, завершив его бесславную карьеру.

Адельберг обрушил на карателя всю свою ментальную мощь, но результата не достиг.

Бронислав спокойно подошёл к противнику, и они схлестнулись на ножах, при этом учитель даже за саксом не полез. Легенде консистории хватило нескольких секунд, тычкового ножа и собственного Дара, чтобы отправить хозяина лаборатории в глубокий нокаут.

Когда я появился на наземном уровне, Бронислав сидел на корточках, склонившись над Адельбергом, и водил над головой графа непонятной штукой, смахивающей на фонарик. Штука светилась тремя зелёными и одним красным индикатором, попискивала, источала призрачное свечение.

— Ты его перевоспитываешь, что ли? — усмехнулся я. — Или память стираешь?

— Ни то, ни другое, — Бронислав выпрямился, убирая артефакт в один из чехлов. — Хотел убедиться в отсутствии взрывных устройств и прочих «сюрпризов». А ты не очень спешил.

— Учился мастерству на расстоянии, — не стал скрывать очевидных фактов. — Должен же и ты поработать во славу Кодекса.

— Издеваешься?

— Нет. Я зачистил нижние ярусы, взял живого хиропрактика… И вообще, я молодец.

— И где этот хиропрактик?

— Под надёжной охраной.

Я оставил учителя с Адельбергом, а сам пошёл к своему питомцу. Минут через двадцать вернулся с понурым Яковом Наумовичем. Граф Адельберг уже сидел на старой жестяной бочке и медленно приходил в себя.

— И что мы с ними делать будем? — спрашиваю у наставника. — В «Слезу» они точно не поместятся.

Вжух прямо на глазах поверженных ушлёпков превратился в обычного кота.

— Я вызвал «овощевозку», — хмыкнул Бронислав. — По мыслесвязи.

— Чего? — удивился я.

— «Овощевозка», — терпеливо повторил Бронислав. — Профессиональный жаргон. Так мы называем фургоны с артефакторной защитой для транспортировки отступников. Там всё прошито Знаками и вставками, специальное оборудование нарушает им циркуляцию ки и психически затормаживает. Они едут, погружённые в себя, и ничего не соображают. Как овощи.

— Затейники, — оценил я.

В разговор внезапно вклинился Адельберг:

— Отец Бронислав, я крайне рекомендую замять этот инцидент.

— Крайне рекомендуешь? — каратель наградил графа тяжёлым взглядом. — Ты не в том положении, чтобы рекомендовать.

— И всё же, — граф поднял глаза и в упор посмотрел на Бронислава. — Мы ещё можем договориться. Потом будет поздно.

— Да что ты говоришь, — инквизитор откровенно забавлялся.

— За мной стоят очень серьёзные люди, и…

— Поверь, мы выясним, кто за тобой стоит, — ласково заверил Бронислав. — И они пожалеют, что на свет родились. А сейчас помолчи, зубы тебе пригодятся на допросе.

Телепат открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но передумал.

Яков Наумович просто стоял с потерянным видом, прислонившись к опорной колонне. Лицо хиропрактика посерело, он уже предчувствовал неладное.

— Знаете, что меня не перестаёт удивлять? — вновь заговорил отец Бронислав, перезаряжая свой «аллигатор». — Ваша удивительная тупость. Я не первое десятилетие нахожу и ликвидирую отступников. Всякий раз они думают, что надёжно замаскировались, всё предусмотрели и просчитали. Но мы их всегда ловим. Вы либо умираете сразу, либо коверкаете свою судьбу, либо теряете рассудок в особых камерах с нашими экзекуторами. Каждый раз одно и то же. И ведь никому не приходит в голову, что в мире есть тысячи способов заработать и нарастить влияние. Тысячи безопасных способов.

Эхо подхватило слова учителя и разнесло под гулкими сводами.

— Я вас запомнил, — глухо произнёс Адельберг. — Обоих.

Учитель закатил глаза.

Я просто ухмыльнулся.

На складе было холодно, у меня мёрзли руки и уши. Снаружи поднялся ветер, и я слышал его вой в водосточных трубах.

Через полчаса снаружи просигналили.

Мы вывели задержанных через раскуроченные складские ворота, и я увидел ту самую «овощевозку». Чёрный бронированный микроавтобус с уродливым наростом на крыше. Стёкла кабины тонированы, водителя не видать.

Пока мы запихивали отступников в заднюю дверь, закрутилась движуха. На территорию склада начали въезжать фургоны с эмблемой инквизиции на борту. Из фургонов выбегали люди, преимущественно в сутанах дознатчиков. Люди тащили с собой непонятные приборы, тяжёлые биоконтейнеры для взятия проб, мешки для трупов, полосатые ленты… Консистория опечатывала объект и приступала к изучению места преступления.

— Быстро они, — восхитился я.

— Многому тебе ещё предстоит научиться, — Бронислав покровительственно хлопнул меня по плечу. — У нас опорные пункты во всех частях города.

Я уже настроился на пешую прогулку к гаражам, но тут в воротах появилась наша «Слеза».

— Телепатическое управление? — предположил я.

Бронислав постучал по циферблату наручных часов:

— Дистанционное. Через радиоканал.

Я не слышал, чтобы по радио можно было призывать машины, но я и про изоляторы для одарённых не слышал. Это инквизиция, детка. У них хватает разного добра…

— Идём, — сказал я Вжуху. — Пора подкрепиться чем-нибудь вкусненьким.

Котоморф намёк понял.

И довольно заурчал.

* * *

Утром следующего дня я вплотную взялся за насущные вопросы.

Безопасность — вот чего не хватает моей усадьбе.

Информацию о «Черепах» я изучил, но чтобы с ними связаться, мне пришлось звонить на Главпочтамт и заказывать междугородний разговор. Примерно через полчаса меня соединили с главным представительством «Черепов» в Ревеле, центре Эстляндии.

— Слушаю, — раздался суровый мужской голос.

— На проводе граф Володкевич, — представился я. — Хочу нанять частную армию для охраны своих земель.

— Вы уже определились с численностью и родами войск? Нам также потребуются сроки, предположительные риски, карта местности и многое другое.

— Я бы хотел нанять вас как можно быстрее. До Нового года.

— Тогда у меня плохие новости, граф. Это будет стоить дороже.

— Не вопрос.

— Продиктуйте координаты вашей усадьбы. Мы отправим своего представителя.

Координаты?

Удивительно, но порывшись в бумагах, я обнаружил лист с точными координатами усадьбы. Подозреваю, что эти данные нужны для телепортации. Прыгуны, если они никогда не были в точке прибытия и не видели локацию собственными глазами, вынуждены перемещаться по географическим координатам.

Не прошло и десяти минут, как перед моим домом из воздуха соткалась человеческая фигурка.

Я не поленился спуститься вниз и встретить гостя, чтобы Грут его сгоряча не пришиб. Визитёр оказался девушкой — худенькой, русоволосой, с резкими чертами лица и жёстким взглядом. Девушка двигалась так, словно с колыбели занималась фехтованием. Звали её Саймой Вески.

— Доброе утро, господин Володкевич, — поздоровалась Сайма. В руках у девушки был кожаный портфель с документами, на бедре в ножнах висел боевой нож. Дополняли образ полувоенная форма, берцы на высокой подошве и кожаная куртка с меховым воротником. На голове Вески красовалась армейская кепка с прямым козырьком. — Я прибыла для заключения контракта и оценки предполагаемого фронта работы.

— Проходите, сударыня, — я посторонился, пропуская девушку. — Только у нас ремонт, разуваться не обязательно.

Грут, неподвижно стоявший в углу, на гостью никак не среагировал. Во-первых, я его проинструктировал, а во-вторых, было видно, что человек по делу пришёл. Обучается помаленьку мой каббалистический демон…

Я провёл Вески в кабинет, где мы приступили к обсуждению боевых задач. Через несколько минут к нам присоединилась Варя Фурсова. Мы развернули на столе карту местности, схему усадьбы и прилегающих построек, после чего взялись за детальное обсуждение и расчёт стоимости.

— Соседи особой опасности не представляют, — сказал я, имея в виду барона Долинского. — Я с одним из них воевал, теперь он сидит тише воды ниже травы.

— Это пока, — хмыкнула Вески. — Вам известно, господин Володкевич, что в сорока семи процентах случаев поверженные аристократические Рода вынашивают планы мести и нападают на обидчика повторно?

— Огребёт опять, — хмыкнул я. — Правда, я его обобрал как липку, откуда деньги на войну?

— Ничего нельзя исключать, — отрезала Вески. — На этой границе мы установим наблюдательный пост и организуем патрулирование. Что с населёнными пунктами?

— Есть одна деревенька, — я ткнул пальцем в карту. — Вот её защитить нужно.

Девушка кивнула и сделала пометку в своём блокноте.

— Но ведь главное не это, — вступила в разговор Варя.

— Совершенно верно, — подхватил я. — У нас с госпожой Фурсовой имеется общий враг, который истребил наши Рода и может атаковать снова.

— Подробности, — потребовала Вески.

Я изложил суть проблемы, опустив детали про подвал, Врата и наш не совсем легальный рудник. Добавил, что у меня есть некое предприятие, и в усадьбу должны иметь свободный доступ наши партнёры, которые подвозят и увозят товары на фурах. Чем больше я говорил, тем мрачнее становилось лицо гостьи. Вески понимала, что мы занимаемся чем-то мутным, но у её нанимателей были чёткие принципы. Будь ты хоть рогатым демоном или пришельцем с Марса, но всё, что интересует руководство ЧВК — твоя платёжеспособность.

— Что известно о предполагаемом противнике? — спросила прыгунья.

— Почти ничего, — я покачал головой. — Действуют не напрямую. Нанимают криминал, опытных шиноби. Имеют связи в полиции, так что все расследования спускаются на тормозах.

— За границей тоже работают, — добавила Варя. — У них обширные возможности.

— Понятно, — Вески сделала очередные пометки. — Я предлагаю максимальную защиту. Мы перебросим сюда специалистов, которые с нуля выстроят службу безопасности. Развернём полевой ангар для механизированной бригады. Думаю, сорок мехов для начала. С нашими техниками, ремонтной мастерской, заправочной службой и прочим. Развёртывание займёт несколько дней, но без этого не обойтись. Также рекомендую оборудовать стоянку для боевого и десантного дирижаблей. В случае войны с соседями мы быстро перебросим гвардию в это, это и это имение меньше чем за сорок минут. Далее. Подразделение по борьбе с диверсантами, спецы по защищённой телефонии, группа быстрого реагирования, состоящая из прыгунов. Тяжёлая пехота и штурмовые бронемашины на случай масштабных столкновений. Телепат, меты-берсеркеры, переделанные псы, боевые големы. И, на всякий случай, рекомендую одного-двух пирокинетиков. А лучше трёх.

В этой реальности напрочь отсутствовала кавалерия. Ни боевых слонов, ни летающих ящеров, ни носорогих топтунов. Зато имелись бронемашины, которые оснащали выдвижными лезвиями, шипованными кенгурятниками и копьями, после чего отправляли в толпу врагов. Это, знаете ли, почище конницы. Хотя и тупо, если учесть отсутствие магии и полный запрет на огнестрел. Инквизиция нехило тормозит прогресс…

— Что с ясновидцами? — уточнил я.

— Ну, если готовы раскошелиться, то одного можем подогнать. Не больше. Редкий Дар, сами понимаете.

— Хорошо, — я кивнул. — Будете осматривать территорию?

— Обязательно, — кивнула девушка. — У меня уйдёт на это несколько часов, затем я внесу окончательные правки в смету и подам её на утверждение.

— Что по предварительным оценкам? — спросила Варя.

Сайма написала в блокноте сумму, вырвала лист и протянула мне.

— Сколько? — не сдержал я изумлённого возгласа. — Двести миллионов?

— В месяц, — уточнила Вески. — И это в мирное время. Участие в конфликте и возможные потери с нашей стороны могут увеличить сумму вдвое и даже вчетверо.

— У нас нет выбора, — Варя очень выразительно посмотрела на меня. — Ты знаешь, что у наших Родов были собственные гвардии, и они не справились. Тебе ничего не сделают, но могут напасть на меня или сжечь Черновирье. Здесь не консистория, и руки у них развязаны.

Жаба душила, но я понимал что Варя права.

— Ладно, — тяжело вздохнув, я потянулся за телефоном. — Давайте контракт. Я его покажу своему стряпчему, а вы приступайте к своей работе.

— Рост, — Варя снова включила убеждение высшей пробы. — Это не всё.

— А что ещё ты предлагаешь?

— Бенедиктов — ещё одно слабое звено. По нему очень легко ударить. Когда здесь появятся «Черепа», настоятельно рекомендую поселить его в усадьбе. Вместе с семьёй.

— Логично, — вздохнул я.

— Прислуга нам тоже понадобится, — продолжала напирать Фурсова. — А в перспективе ещё и специальные постройки. Гаражи, склады, казармы, собственная радиосвязь на случай, если перережут провода. И над автономным источником энергии я бы подумала.

— В подвале есть генератор, — напомнил я.

— Этого недостаточно! — почти хором ответили Вески и Фурсова.

— Фух… Допустим, ты права.

— А если я права, — очаровательно улыбнулась блондинка, — то ознакомься, пожалуйста, с планом модернизации усадьбы и сметой, которую я уже набросала. Нижний выдвижной ящик.

Глава 21

Дворянский клуб в центре Турова

Утро следующего дня

Клуб «Мизантроп» считался одним из немногих мест в городе, где можно вести любые разговоры, не боясь прослушивания. При этом владельцы заведения продумали даже такие «мелочи», как визит ясновидцев или удалённую телепатическую работу. Ясновидцам вход был строго воспрещён, несмотря на благородное происхождение. Все прочие гости носили перчатки — снимать их было запрещено правилами клуба. Что касается телепатов и эмпатов, то их работе мешали помехи, созданные вшитой в переговорные комнаты артефакторикой.

Видеонаблюдение в «Мизантропе» отсутствовало. При этом специально обученные люди ежедневно проверяли приватные комнаты на наличие «жучков».

Разумеется, войти сюда мог не каждый.

Комната открывалась только по личному приглашению одного из постоянных членов клуба. При этом все гости заведения обязаны были носить маски.

В одной из приватных комнат второго этажа собрались четверо. Звериные маски изображали Волка, Медведя, Вепря и Зубра.

Комната не имела окон — так проще обеспечить безопасность от ментальной прослушки. Стены были задрапированы серыми полотнами ткани, под потолком мягко светился плетёный абажур.

— Уничтожена одна из наших лабораторий, — сказал Медведь. — Та, которой руководил Адельберг.

— Как это произошло? — спросил Вепрь.

— Инквизиция, — последовал быстрый ответ Медведя. — Говорят, сам отец Бронислав явился на штурм.

— У нас там были мехи, големы, одарённые, — в голосе Зубра послышалось недовольство. — Они смогли бы справиться с группой карателей.

— Если это не группа отца Бронислава, — мягко возразил Медведь. — Этот тип… он вроде как элита. Высшая ступень посвящения. Настоящий мясник.

— Как он вышел на Адельберга? — голос Волка дрогнул.

— Да никак, — раздражённо бросил Медведь. — Каратели не занимаются расследованиями. У инквизиторов для этого есть провидцы и дознатчики. Мы начали подозревать, что под нас копают. Адельберг свёртывал программу. Но… Бронислав очень резкий.

— Плохо, — вздохнул Вепрь.

— До нас им не добраться, — отмахнулся Зубр. — Мы не контактировали с Адельбергом напрямую. Наших лиц и имён он не знает.

— Будут искать по транзакциям, — предположил Волк.

— Всё финансирование шло через офшоры, — покачал головой Зубр. — Одноразовые компании, подставные лица. Всю цепочку им не проследить, даже при условии, что Ганза сломается.

— Ганза сломается, — заверил Медведь. — Иначе перестанет существовать.

Повисло тягостное молчание.

— Но что нам делать теперь? — задал логичный вопрос Волк.

— Сидеть и не высовываться, — отрезал Медведь. — Дублирующую программу в Варшавской губернии замораживаем. Пока не уляжется волнение, даже не пытаемся ввозить новые зародыши.

— Все сроки летят, — расстроился Вепрь.

— Хорошо, что летят сроки, — возразил Медведь, — а не головы.

— Так, стоп, — Вепря посетила внезапная мысль. — А как Бронислав совладал с нашими зверушками? Их разве не выпустили в критический момент?

— Кто ж это сейчас узнает, — хмыкнул Медведь. — Но птичка на хвосте принесла, что хищников порубил в капусту молодой послушник в серой рясе.

— Что? — опешил Волк. — Какой ещё к хренам послушник?

— Семинарист, — наслаждаясь произведённым эффектом, ответил Медведь. — Некто Ростислав Володкевич. До поступления в духовную семинарию — заштатный граф без влияния и особых способностей.

— Из нашей губернии? — переспросил Зубр.

— Где-то под Туровом живёт, — пробурчал Медведь. — Сын пирокинетика.

— Хрень какая-то, — не выдержал Волк. — Это невозможно.

— Но это факт, — в голосе Медведя прорезался металл. — А с фактами спорить бесполезно.

* * *

Я отвлёкся от штудирования учебника по психологии отступников, когда зазвонил телефон. Слуг у нас не было, и дворецкий не мог поднять трубку, взяв удар на себя. Варя под усиленной охраной отправилась в Черновирье — проверить какие-то финансовые бумажки.

Да-да, у нас появилась усиленная охрана.

Как только я подписал контракт и отправил первый транш, мои новые партнёры в Эстляндии взялись за дело. Бодренько так взялись — буквально за сутки перебросили в имение всё необходимое, подключив собственную авиацию. Разгрузились в аэропорту Турова, и уже оттуда по трассе добрались до моей усадьбы. Всё было проделано быстро и чётко, словно ЧВК — это безотказный швейцарский механизм.

Сейчас неподалёку от моего дома вояки разворачивали ангар. Ладно бы, только его… Ударными темпами возводился миниатюрный военный городок. «Черепа» собирали дома из привезённых модулей, монтировали вышку радиосвязи, намечали периметр и делали кучу других операций, за которыми я и уследить толком не успевал. Наблюдая за всем этим, проникался невольным уважением к основательности наёмников. Если бы отец с его ресурсом уделял столько внимания обороне, то и сейчас раздражал бы меня своим существованием.

Звонил Бронислав.

— Как жизнь? — невинно поинтересовался наставник.

— А вы с какой целью интересуетесь? — задаю встречный вопрос.

— Соскучился, — не задумываясь, соврал инквизитор.

— Ты ещё утром мутузил меня в яме, так что завязывай. Лучше сразу говори, что стряслось. Монстры прорвались в империю и жрут крестьян? Отступники устроили революцию и грохнули императора? Тайная секта сместила тайное правительство Земли и получила доступ ко всем секретным секретам?

— Хуже, — посерьёзнел наставник. — Мы с тобой приглашены на приём.

Я чуть не подавился остывшим чаем, который заварил себе полчаса назад.

— Чего?

— Вдохни, — потребовал учитель. — Выдохни. У меня два официальных приглашения на ужин от Глинских. Отказаться, к сожалению, нельзя.

— Глинские? — я напряг память.

— Древние боги! — в сердцах воскликнул каратель. — Кто из нас туровский аристо, я или ты? Да, Рост, Глинские! Влиятельный княжеский Род, могущественные магнаты, правящее ядро Дома Рыси. Ближайшие соратники Владимира Сапеги, если что.

— Спасибо, что просветил.

Владимир Сапега был лидером клана Рысей, и его Род, вне всяких сомнений, определял внутреннюю политику на западе империи. У меня, правда, в голове не укладывается, за каким демоном эти высокопоставленные особы решили затащить на приём двух скромных инквизиторов. Свой вопрос я адресовал Брониславу.

— Это из-за недавнего рейда, — нехотя признал учитель. — Слухи расползлись по Турову. Склад, где хозяйничал Адельберг, находился в зоне ответственности Глинских. Мне передали, что глава княжеского Рода был крайне возмущён работой службы безопасности. Полетели чьи-то головы. А в нас видят чуть ли не спасителей его вотчины, ведь если бы твари вырвались наружу, то принесли бы немалые разрушения.

— Он что, владеет тамошними предприятиями?

— Не всеми, но многими, — подтвердил Бронислав. — И, к слову, в окрестностях склада находится крупный завод по производству бытовой техники. Кажется, «Техномир».

— Стиралки с вертикальной загрузкой.

— Да у них много всего, даже телеки и кофеварки.

— Получается, мы спасли этого упыря от разорения?

— Разорение — громко сказано. Для Глинских бытовая техника — капля в море. Но убытки они понесли бы знатные. И репутационные в том числе.

— Понятно. Но мы же инквизиторы, у нас свои дела. Шли этого магната лесом, я занят.

— Чем, если не секрет?

— Учебником по психологии.

— Придётся отложить.

Начинается.

— Так, — происходящее мне совсем не нравится. — И где моя автономия?

— Не распространяется на случаи, когда от твоих действий зависят общие интересы, — отрезал учитель. — Инквизиция придерживается политики сотрудничества с властями, если это не противоречит Кодексу. Власть в Турове — это клан. Рыси хотят отметить наш подвиг, этот приём в честь нас и организован.

— Японский городовой.

— Думаешь, я в восторге? Несколько часов, убитых на эту нудятину. Приглашения выслали на консисторию, а спустя час мне позвонили из Супремы и прямо сказали, что явка обязательна.

— И когда этот приём?

— Двадцать седьмого декабря.

— Но это же завтра!

— Ты меня поймал.

Я уже собирался повесить трубку, но меня настиг голос учителя:

— Забери свой пригласительный билет. И… пройди краткий инструктаж завтра утром.

— Инструктаж? — подарки продолжают вылетать из коробок.

— У меня, — поспешил успокоить боевой товарищ. — Это касается базовых принципов поведения инквизитора на подобных мероприятиях.

— Что ещё за принципы?

— Да ничего особенного. Жду у себя в кабинете в девять утра.

Возразить я не успел — трубка наградила меня короткими гудками.

Остаток дня выдался насыщенным.

Поскольку я начал обустраиваться в собственной усадьбе, возникло много насущных вопросов. Тут и регулярное снабжение продуктами, и постоянный шум из-за строителей плюс телодвижения наёмников, буквально разворотивших окрестности. Мимо окон сновали погрузчики, големы, монтажные и боевые мехи. Раскисший из-за потепления снег месили гусеницы вездеходов. Отдохнуть в такой обстановке вообще нереально.

Аэрокар мне пришлось отогнать чуть ли не к самой опушке леса.

У нас, разумеется, был гараж, но я не представлял, как впихнуть туда летающую машину. Судя по всему, я буду вынужден строить посадочную площадку. Или специальный ангар. Нажил себе головную боль…

Идея с приёмом мне не понравилась.

Дело даже не в том, что я не любитель светской жизни. Все эти рауты, званые ужины, балы вгоняют меня в беспросветную депрессию… Фишка в том, что это нарушает мои планы. Я собирался до Нового года выехать в Москву, отыскать криминального авторитета по кличке Немец и выбить из него информацию о врагах. Учитывая мои провидческие способности, это не составит особого труда. Но теперь… поездка откладывается минимум на сутки. А это означает, что праздник я рискую встретить не в своей усадьбе, а в заснеженной столице России.

Хм, зато настоящий снег увижу.

У нас опять потепление, грязь и слякоть.

По коридору разнёсся звук перфоратора. Мерзость какая. Ну почему в этом мире существуют столь отвратительные устройства?

Набросив на рабочее пространство купол тишины, я открыл учебник по психологии.

* * *

Чтобы выиграть бой за единственный работающий в доме санузел, я встал чуть ли не в шесть утра. Теперь в моём доме творится не пойми что. Понаехало гостей… Точнее, работников. И если строители пользуются биотуалетом на улице, то в самом особняке теперь живёт Вески, несколько одарённых из личной охраны Вари Фурсовой, сама Варя и семья Бенедиктова.

Как вы уже догадались, стряпчий принял моё приглашение. Мужик он был здравомыслящий и прекрасно понимал, что наши неведомые враги могут сделать с его близкими. Мне пришлось освободить гостевой этаж и временно перебраться в кабинет, где я поставил раскладывающийся диван. Бенедиктов перетащил в мой дом жену, тёщу и троих детей, причём младшим не исполнилось и десяти лет. Дети носились по этажам, путались под ногами у строителей, шумели и раздражали. А всё почему? Потому что в школах сейчас зимние каникулы.

В общем, поднялся я рано из-за сантехнических проблем. Реконструкция на верхнем этаже была настолько фундаментальная, что строители заново прокладывали водопроводные и канализационные трубы, отключив часть стояков. Унитазы и прочая дребедень тоже менялись, как и бытовая техника.

Позавтракав по привычке овсянкой и бутербродами, я в очередной раз задумался о поваре, слугах и нормальном снабжении усадьбы. Мне нужны люди, которые будут закупаться едой, готовить и подавать всё это по щелчку, но сейчас на поиск подходящих кандидатур попросту нет времени.

Из усадьбы вылетел за час до назначенного срока. К этому времени уже все проснулись. Бенедиктов взялся за изучение слабых мест «Транскапитала», чтобы подготовить грамотный иск. Да, мы намеревались судиться с Ганзой, и у нас появились ресурсы для схватки, но этого недостаточно, чтобы отжать отцовские капиталы. Прежде всего нам стоило изучить юридические акты, на которых базируется наглая политика ганзейцев в России. Особый упор стряпчий делал на прецеденты, которые имели место в прошлом.

Варя на бронированном внедорожнике под присмотром двух телохранителей экстра-класса отправилась в город, чтобы встретить прилетающего друга Фурсовых — телепата, согласившегося работать на девушку, несмотря на внешние угрозы. Насколько я понял, этот человек был как-то задействован в схемах сбыта крема, и Варя намеревалась вести через него ответственные переговоры.

Оказавшись на улице, я оценил размах, с которым поработали «черепа». Вокруг моего дома возвели миниатюрный военный лагерь, причём сделали это грамотно, чтобы не мешать хозяину. Казармы, ангар, ремонтная мастерская, гаражи, здание СБ — всё располагалось на достаточном расстоянии от усадьбы и не мозолило глаза. Постройки были временными и легко разбирались при необходимости.

А ещё появился периметр.

Сетчатый забор, колючая проволока, шлагбаум и КПП, непонятные столбы явно артефакторного происхождения, наблюдательные вышки в углах условного квадрата, прожектора, видеокамеры… Последние, кстати, были понатыканы везде, где только можно.

Удовлетворённо хмыкнув, я пошёл к «Соколу».

Планов у меня вагон и маленькая тележка.

И планы эти не ограничиваются встречей с Брониславом.

Глава 22

С появлением в родовой усадьбе наёмников жить стало гораздо проще. Мы с Варей получили возможность заниматься важными задачами автономно, не оглядываясь друг на друга. Я вплотную занялся подготовкой к повышению ступени, нашими врагами в Москве и общими вопросами безопасности. Фурсова сосредоточилась на снабжении рудника, регулярной отгрузке крема и управлении нашими землями.

Прибыв на инструктаж, я встретился с Брониславом и выслушал сжатую лекцию о том, что можно делать и чего нельзя на приёме у Глинских. Тезисы оказались предсказуемыми. Мы — личности не светские. Поэтому идём не в смокингах, а в рясах. Берём с собой оружие, если захотим. Игнорируем любые попытки клановцев вытащить из нас секретные данные. Не распространяемся о ходе расследования по Адельбергу. Отказываемся от презентов, денег и прочих форм взяток, через которые из нас попытаются сделать союзников. Никакой реакции на предложения по династическим бракам.

Кстати, о браках.

Кодекс не запрещает инквизитору заводить семью и даже брать нескольких жён, если возникнет желание. Мы можем жениться на простолюдинках и дворянках, забивая болт на сословные ограничения. И заводить детей, которые не связаны с консисторией и будут блюсти интересы исключительно своего Рода. В то же время, семья инквизитора находится под защитой Супремы. Улавливаете нить? Большой процент девушек в лепёшку расшибётся, чтобы захомутать инквизитора, родить от него ребёнка и получить гарантии безопасности на десятилетия вперёд. Так что за молодыми послушниками и даже братьями в возрасте на всевозможных раутах и вечеринках разворачивается подлинная охота.

— Запретить напрямую связываться с этими девицами мы не можем, — признал Бронислав, — но негласно такое не поощряется. Ты — визитная карточка организации. И должен вести себя адекватно.

— А если меня кто-то вызовет на дуэль?

Брови учителя сдвинулись:

— Ещё одно слово, и устрою тебе внеплановую проверку на знание Кодекса.

Да, глупость сморозил.

Вызывать на дуэль инквизитора, даже если он в мирской жизни носит благородный титул, запрещено. Это невозможно по определению.

— Хорошо, вопросов нет, — я поднялся, намереваясь выйти из кабинета.

— Забери приглашение, — Бронислав пододвинул красиво оформленную ламинированную картонку. — И не вздумай опаздывать. Лучше приехать на полчаса раньше.

— По рукам.

— Встретимся… — Бронислав посмотрел на часы.

— Я могу тебя забрать на аэрокаре, — невинно улыбаюсь в ответ. — Это быстрее и проще, чем изобретать сложные схемы.

— Ну… ладно.

— А ты на чём ехать собирался?

— На метро. Или такси бы вызвал.

Вот он, отец Бронислав во всём своём великолепии. Рыцарь Кодекса без страха и упрёка. Ни пафосного лимузина, ни личного дирижабля.

Покачав головой, я уточнил:

— Где расположен дворец Глинских?

— Продолжаешь задавать глупые вопросы, — ухмыльнулся Бронислав. — Во-первых, адрес указан в приглашении. А во-вторых, магнаты уровня Глинских селятся исключительно в Рысином Прайде. Там построены дворцы правящего ядра, и это известно даже младенцу.

— Вот же ты душнила, — не выдерживаю издевательств святоши. — Ну, не знал я, что с того? Лишняя для меня информация. Это же не Разлом, а просто сборище авторитетных богачей.

— Сборище авторитетных богачей, — передразнил Бронислав. — Не додумайся ляпнуть что-нибудь вроде этого при руководстве консистории. Ладно, проехали. Прайд находится за Пятиугольной площадью, так что про метро и такси я пошутил. Отсюда можно и пешком дотопать. Начало в двадцать ноль-ноль. Встречаемся у главного входа в консисторию… скажем, в полвосьмого.

— Договорились.

Разумеется, я знал, что такое Рысиный Прайд, и где он расположен. Эти сведения доступны всем туровцам. Скопление роскошных кварталов, охраняемых службой безопасности Великого Дома. Въезд простым смертным туда жёстко регламентируется. Прайд — это город в городе, с собственной инфраструктурой и небольшой армией. Там есть элитные торговые ряды, самые дорогие в городе отели, рестораны и ателье, посадочные площадки для частных дирижаблей и аэрокаров. Вся клановая администрация тоже окопалась в этом районе. Ну, и монументальные дворцы знати, куда ж без них.

Закрыв дверь кабинета, я изучил приглашение.

Текста — минимум.

Указана одна персона, то есть, послушник Ростислав Володкевич. Подпись Ивана Глинского, главы Рода. Платиновый фон, золотая окантовка. Родовой герб: княжеский престол в красном поле, скипетр с крестообразной рукоятью, разные финтифлюшки… С детства ненавидел геральдику.

Дверь кабинета открылась.

— Забыл про хорошую новость, — Бронислав хлопнул меня по плечу. — На остаток дня ты освобождён от боёв на арене и упражнений с тонфами.

— В лесу кто-то сдох, — хмыкаю в ответ.

— Благодари не меня. Так решило руководство консистории.

* * *

Дождь в декабре — это извращение.

Вжух полностью разделял мои мысли по этому поводу и с недовольным видом наблюдал за тем, как свинцовые небеса бомбардируют Туров отвесными струями.

Я направил «Сокол» к чёрной с пятнами луж крыше трёхэтажного дома на улице Гедеона Рихтера. Всё выглядело так, что я спускаюсь на госучреждение или какую-нибудь муниципальную библиотеку. Здание ничем не выделялось на фоне соседей. Квартал наводнили представительства мелких компаний, посольства захудалых африканских княжеств, конторы счетоводов и дома-музеи известных писателей, некогда живших в Турове.

Организация, на крышу которой я мягко приземлился, во всех справочниках числилась под убогим названием «Галантерейная мастерская № 7». В узких кругах, к которым принадлежала Варя Фурсова, этих ребят окрестили Фирмой. Именно так, с большой буквы.

Занималась Фирма сбором, хранением, анализом и перепродажей информации. Но не просто информации, а данных о влиятельных и хоть сколько-нибудь значимых людях планеты Земля. Конфиденциальных и недоступных данных, которые проблематично, сложно, почти нереально или невозможно достать. Компромат, личные связи, дружеские контакты, тайная деятельность, адреса, явки и пароли — здесь можно было узнать всё. За определённую мзду…

Ходили слухи, что фирму основали Строгановы — Род, сделавший себе имя на информационной торговле. Строгановы, как объяснила Варя, раньше состояли в некоем объединении Вольных Родов, но впоследствии начали вести самостоятельную политику, выехали за пределы империи и стали путешествовать по миру, нигде подолгу не задерживаясь. Все думали, что Строгановы скрываются, но они закладывали фундамент под своё новое детище.

Что известно о Фирме?

Да почти ничего.

Никаких договоров, письменных обязательств и гарантий. Только наработанная с годами репутация. Вы делаете запрос, ждёте в комнате для гостей, а эта сеть работает через своих телепатов. Данные отпечатываются на машинке и вручаются вам в конверте. Либо пересказываются в устной форме. Естественно, после того, как вы произведёте платёж.

Меня интересовал Немец.

И я готов был отдать за него… ну, не любую, но довольно приличную сумму.

Посадив аэрокар, я велел Вжуху дожидаться меня внутри, а сам направился к надстройке с неприметной дверью. Спустившись по лестнице на первый этаж, оказался в просторном лобби со стойкой администратора.

— Запись на одиннадцать.

Наверное, будь это иная организация, за стойку посадили бы милую девушку, умеющую продавать и всячески завлекать клиента. Но в Фирму обращались те, кто уже знал, чего хочет. Поэтому меня встретил мужчина с невыразительным взглядом, рядовой внешностью, в простом костюме-двойке. Клерк с печатью усталости на лице.

— Минуточку.

Администратор сверился с записями в регистрационной книге.

— Всё верно. Как предпочитаете, чтобы вас называли?

— Ростислав.

— Пройдите на второй этаж, Ростислав. Третья дверь направо. Вас ждут.

Я в точности выполнил указание.

Никто не запрещал бродить по зданию. Здесь не было и намёка на службу безопасности. А всё потому, что массивы данных Фирма не хранила в таких вот представительствах. А где хранила — не знает никто. При всём желании, я не смог бы обнаружить здесь архив, библиотеку или что-нибудь в этом духе. Красть в представительстве нечего.

За дверью обнаружился кабинет.

Предельно аскетичный, без намёков на пафос, богатство и респектабельность. Стол, два стула с деревянными спинками, шкаф и вешалка для одежды. Я, разумеется, снял рясу ещё в кабине аэрокара перед тем, как сюда заявиться. Шубы или куртки у меня не было, поэтому я сел напротив информатора. Да, эти люди называют себя информаторами. Сухо, обезличено. Как и всё вокруг.

— Здравствуйте, Ростислав.

Я покосился на телефон.

Администратор мог позвонить, но с гораздо большей долей вероятности сотрудники поддерживали связь на телепатическом уровне.

О мужчине, который сидел напротив, тоже ничего сказать было нельзя. Обычный, стандартный, не запоминается. Средний рост, нормальное телосложение. Костюм не дорогой, но и не дешёвый. Поговоришь — и забудешь навсегда.

— Здравствуйте… — я сделал паузу, чтобы дать собеседнику возможность представиться.

— Иван, — бесцветным голосом ответил информатор.

— Пусть будет так, — не стал спорить.

— Чем могу быть полезен, Ростислав?

— Мне нужны сведения о человеке по прозвищу Немец. Это криминальный авторитет, живёт в Москве. Настоящего имени я не знаю.

— Что именно вас интересует?

— Всё. Сфера интересов, чем промышляет, кто на него работает, с кем связан, покровители. Настоящая фамилия. Адрес, где предпочитает проводить время.

— Это большой информационный массив.

— Я в курсе.

— Вы знакомы с нашими тарифами, Ростислав?

— Они зависят от сложности задачи. И полноты добытых сведений.

— Именно, — кивнул мужчина. — Мы не проводим специальных расследований. Фирма — не детективное агентство. Мы выдаём то, что уже накоплено в наших архивах. Компонуем, структурируем и преподносим клиенту. Поэтому сумма называется в конце, когда заказ уже выполнен. Покупать информацию или нет — дело ваше.

— То есть, я могу отказаться, если цена покажется слишком высокой?

— Безусловно.

— Сколько вам потребуется времени?

— От получаса до шести часов. Рекомендую нашу зону отдыха на третьем этаже. Там есть библиотека, свежие газеты и журналы, телевизор, бильярд, телефон и небольшая обеденная зона. Вы можете заварить себе чай или кофе, приготовить бутерброд, выжать фруктовый сок. Также есть отдельная комната, в которой вы можете поспать, если устали.

— Благодарю, — я поднялся со своего места. — А я могу забрать питомца из машины?

— Надеюсь, это безопасный питомец, — нахмурился информатор.

— Кот.

— Тогда можете. Но учтите, мы не держим лотков и специального корма у нас нет.

— Хорошо, я понял.

Зона отдыха встретила меня уютом, тихо бормочущим телевизором и равнодушными взглядами клиентов, ждущих свои заказы. Старичок лет семидесяти читал газету в углу, попивая чай. Женщина неопределённого возраста увлечённого следила за прогнозом погоды в Саратовской губернии. Кивнув этой парочке, я поискал глазами свободное место и обнаружил таковое в дальнем углу, у окна. Мыслеприказом отправил туда Вжуха, а сам направился к раздвижным дверям в библиотеку.

Я не очень-то люблю телевизор.

В моём прежнем мире ничего подобного и близко не существовало, но сама концепция выглядит… как уничтожение моей свободы. Ты можешь выбрать канал, но программу передач не выбираешь. Тебе в голову просто заливают поток мусора, не имеющего ничего общего с твоими интересами.

Ничего интересного в библиотеке найти не удалось. Энциклопедии, словари, телефонные и бизнес-справочники, куча развлекательной литературы. Вздохнув, взял свежий номер «Светской жизни» и пошёл заваривать себе кофе.

Минут через двадцать в гостиной появился неизвестный мужчина и увёл старика, читающего газету. Спустя некоторое время забрали и женщину. Я воспользовался ситуацией, чтобы выключить зомбоящик. И остался наедине с котоморфом, барабанящим по стеклу дождём и обзором активностей, в которых участвуют туровские аристократы.

Спустя час в дверях гостиной появился Иван.

— Думаю, всё готово.

Я отложил газету, взял уменьшившегося котоморфа на руки и последовал за информатором. Мы вновь оказались в кабинете на втором этаже.

— Здесь то, что вы просили, — Иван положил на столешницу картонную папку без названия. — Отпечатано на машинке, структурировано, приведено в удобочитаемый вид. Часть сведений мы достать не смогли, поэтому цена снижена до пятидесяти тысяч рублей.

Фигасе.

Если бы в конце августа мне кто-то сказал, что я буду платить по пятьдесят штук за несколько листов машинописного текста, я бы покрутил пальцем у виска.

Времена меняются.

— Чего здесь нет? — осторожно уточняю и Ивана.

— Покровителей, — информатор виновато развёл руками. — Точного адреса, по которому Немца можно найти сейчас. И некоторых источников финансирования его синдиката.

Я переварил услышанное.

И пришёл к выводу, что лёд тронулся.

— Покупаю.

Выписав чек на требуемую сумму, я покинул здание.

Глава 23

Я забрал учителя, как и обещал, в девятнадцать тридцать. Дежурный инквизитор тут же позвонил в службу безопасности Глинских и предупредил, что мы прибудем на аэрокаре. Описал модель, продиктовал номер. Договорился о снятии воздушных ограничений над Прайдом.

Мы тут же поднялись в воздух.

— Ты теперь можешь парковаться у нас, — обрадовал Бронислав. — Я поговорил с руководством. Парковочное место выделено, артефакторные системы перенастроены.

— А так что бы случилось? — мне стало интересно.

Дождь продолжал заливать Пятиугольную площадь и примыкающие к ней улицы. По радио передавали прогноз погоды. В конце сводки добавили, что муниципальные службы тридцатого декабря планируют задействовать тучеразгонители. Не хватает только резолюции Дома Рыси.

— Глушители сработали бы, — Бронислав приоткрыл мне завесу тайны. — Артефакторные.

— Что ещё за глушители?

— Лучше не спрашивай. Отключили бы тебя от машинки и принудительно посадили на заднем дворе. А потом бы уже разбирались.

— Ну, хоть не сбиваете, и на том спасибо.

— Можем и сбить, если увидим опасность, — признал Бронислав.

Последние несколько часов я провёл в усадьбе, изучая бумаги, выданные Фирмой. Из них следовало, что Немец — человек непростой. Авторитет вышел из самых низов московского дна, поднимаясь по трупам к вершине своего мира. Подминая мелкие уличные банды, выслуживаясь перед уважаемыми криминальными боссами, а потом безжалостно с ними расправляясь. К тридцати годам этот тип возглавил один из крупнейших столичных синдикатов — Коптский Крест. Доказательств того, что Немец работал на Дом Медведей, обнаружить не удалось. Однако костяк его группировки насчитывал около двухсот человек, а такая организация не могла быть совсем уж незаметной. Поговаривали, что задания Немцу выдаёт некто могущественный из имперского правительства. И то, что подняться над конкурентами Немцу помогли, тоже очевидно.

Доходы вора в законе базировались на проституции, игорном бизнесе, подпольных гладиаторских боях, наркоте и заказных убийствах. Немец устранял людей в разных уголках страны, нередко прибегая к помощи профессиональных шиноби, что говорило о его обширных связях. Чтобы легализовать доходы, вкладывался в недвижимость. Имел квартиры по всей Москве, которые сдавал посуточно. Сам предпочитал жить поближе к центру, но имел и загородные коттеджи, в которых чего только не происходило. Даже в работорговле Немца подозревали, но как всегда, бездоказательно. В общем, тот ещё моральный урод.

Что касается прозвища, то его Немец получил за своё происхождение. Родители нашего героя перебрались в Москву из Евроблока, а ещё точнее, из Бремена. Звали авторитета Вилли Крюгером, но всем вокруг он представлялся другими именами.

Фирма также раздобыла имена и фамилии ближайших соратников Крюгера. С адресами и краткими характеристиками. Мне этого вполне хватит, чтобы навести шороху в столице нашей необъятной Родины.

— А как вы меня идентифицируете? — я пересёк площадь по диагонали, вписался в расщелину Княжеского бульвара и увеличил скорость. — Допустим, тачку мою угнали.

— Направим мысленный запрос, — невозмутимо ответил Бронислав. — И ответить придётся.

Княжеский бульвар граничил с Прайдом на юге и тянулся дальше в северо-западном направлении сквозь элитную застройку центра. Недвижимость там считалась одной из самых дорогих в Турове. Летом улица была невероятно красивой — широкой, утопающей в зелени, с разбросанными повсюду лавочками, фонтанами и беседками. Осенью тут тоже было приятно погулять, шурша палыми листьями, но вот сейчас… Бульвар представлял собой унылое зрелище. Из преимуществ — мне не нужно лавировать в транспортном потоке. Можно разогнаться и нестись прямо над отключёнными фонтанами и мокнущими под дождём лавочками.

— Хорошая машинка, — оценил Бронислав.

Вжуха я оставил в усадьбе.

Попросил Варю присмотреть за питомцем, на деле это котоморф должен был подстраховать девушку. Мало ли что… Наёмники — люди непроверенные. В отличие от подчиняющейся моим приказам зверушки.

За последние месяцы, кстати, Вжух перестал меня ревновать к друзьям и девушкам. Мерзкий характер полиморфа слегка сгладился — возможно, из-за вкусной кормёжки. Более того, котоморф возмужал, научился эффективнее пользоваться магией и не жрать всё подряд. А ещё Вжух поумнел. Общаясь со мной, он выработал систему образов, которую можно было бы сравнить с пиктограммами. Простенькие значки, по которым я сразу понимал, чего хочет зверушка, или о чём она желает сообщить. Мне вот интересно: наступит ли день, когда полиморф догадается создать речевой аппарат и полноценно со мной разговаривать?

Заложив вираж, я обогнул Красную Ратушу, промчался над доходным домом купца Степанова и замедлился, подлетая к Рысиному Прайду.

Клановые кварталы развернулись передо мной во всём своём великолепии.

Широкие, не запруженные транспортом улицы. Высокие и футуристичные здания клановой администрации. Площадь Когтя, от которой во все стороны разбегались дворцы местной знати. Дворец Сапег, напоминающий невообразимую трёхэтажную подкову с флигелями, пристройками, арками и колоннами. Примерно пять-шесть дворцов попроще — каждый со своим парком, прогулочными дорожками, искусственными прудами и каналами. Усадьбы старейших Родов, дорогие гостиницы, торговые ряды, СПА-центры, Оперный княжеский театр. Большая Арена, на которой в прошлом, до появления императора, проводились Великие Турниры… Всего и не перечислишь.

И это я не упомянул подземные ангары, битком набитые мехами. Плюс казармы клановой армии, вынесенные на окраины Прайда. Главное здание службы безопасности, Туровское казначейство, Центральный банк Турова, долгое время отвечавший за процентные ставки на западе империи.

Клановые кварталы были спроектированы таким образом, чтобы внешние стены зданий, выстроенных по периметру, срастались в единую фортификационную линию. Въехать внутрь Прайда можно было по пяти дорогам, ныряющим в каменные арки. Крепостных ворот не было, но арки надёжно охранялись, там стояли камеры, мехи, будки КПП и шлагбаумы.

Площадь Когтя была спроектирована таким образом, чтобы на ней могли совершать посадку и швартоваться дирижабли. Также причалами для цеппелинов могли похвастаться княжеские дворцы и виллы магнатов из верхушки правления.

— Мы только что получили запрос, — нарушил затянувшееся молчание Бронислав.

Я провёл аэрокар над Восточной Аркой, сбросил высоту до нескольких метров и продолжил движение в сторону площади. Улица, над которой мы летели, была широкой, идеально ровной и безлюдной. Если по дороге нам и встречались машины, то все они были дорогими, бронированными и коллекционными. Ни в одной части города не встретишь столько шикарных тачек. Факт.

Мимо пролетел ещё один аэрокар.

Свернув на перекрёстке, я заскользил вдоль рядов роскошных витрин, лавируя между другими аэрокарами. Да уж, в Прайде любые понты заканчиваются. Здесь от каждой крышки люка веет богатством и респектабельностью. Все улицы освещены, нет мигающих ламп и тёмных подворотен. Всюду — новогодняя иллюминация. Гирлянды из лампочек, непонятные инсталляции, неоновые вывески и контуры зданий, световые полотна, огромные экраны с улыбающимися людьми и рекламой ювелирных магазинов…

Всё выглядело так, словно я лечу по призрачным каньонам, облепленным светлячками-сиренами… Да, был в моей жизни и такой опыт. В одном из Разломов старого мира.

Дождь превратил мокрый асфальт в зеркало, отражающее всю эту предпраздничную иллюминацию. Радужные разводы создавали мистическое настроение.

Дворец, к которому мы направлялись, располагался чуть в стороне от нашего маршрута. Глинские владели обширным земельным наделом в сердце Рысиного Прайда, и эта земля, насколько мне известно, не имеет цены. То есть, никто не может купить дворец и родовые земли магнатов по банальной причине — они не продаются. Дворец может оцениваться в миллиарды рублей, но всё это лишь цифры. Старейший туровский Род намертво укоренился в этом районе, и дворец для князя — символ власти и высокого положения.

— Они что, устроили приём в нашу честь? — спросил я, выискивая место для посадки.

— Нет, конечно! — рассмеялся Бронислав. — Просто нас собираются отблагодарить, встроив это событие в общую программу.

Дворец Глинских был выстроен в виде квадрата с внутренним двором, арочным въездом и полем для посадки дирижаблей. Я провёл аэрокар над обширной парковой зоной, двухскатной крышей дворца и забитой до отказа парковкой. Кто-то из гостей прибыл на дирижабле. Аристократы продолжали съезжаться, втягиваясь в провал арки.

Со мной связался телепат Глинских, скинул образ парковочного места. Оставалось лишь подвести аэрокар к свободному пространству, мягко опуститься, выдвинуть колёса и заглушить двигатель. Крылья и стабилизаторы втянулись в корпус, завершая смену конфигурации.

Едва мы с Брониславом выбрались в дождь, подскочили слуги с зонтиками и повели нас к парадному крыльцу, где уже наблюдалось небольшое столпотворение. По дороге я успел оценить габариты внутреннего двора и размах, с которым был построен сам дворец. В прошлой жизни я видел сооружения и покруче, но здесь впечатляли технологии. Посадочные огни, высокие и низкие фонари, подсветка фасадов…

Крыльцо было защищено от дождя портиком.

Слуги проводили нас до колоннады и моментально исчезли, отправившись встречать новых гостей. Рядом появилась девушка в униформе с родовым гербом Глинских.

— Здравствуйте, Ваше Преподобие! — обратилась служанка к Брониславу. И тут же повернулась ко мне: — Послушник, рада приветствовать вас в фамильном имении Глинских. Прошу следовать за мной.

Через распахнутую настежь двустворчатую дверь мы попали в необъятный вестибюль, зашитый в мрамор, золото и дорогую лепнину. Каждый элемент декора стоил здесь целое состояние. Когда мы проходили мимо привратников в красных ливреях, те почтительно склонили головы.

В вестибюле было шумно.

Гости во фраках и вечерних платьях прогуливались туда-сюда, задерживались, чтобы перекинуться парой слов со старыми знакомыми, брали с подносов коктейли. Издалека доносились звуки музыки — фоновой, классической.

Не успели мы сделать и двух шагов, как столкнулись с очередным слугой, который попросил предъявить наши приглашения. Забрав бумажки, слуга удалился, а на его месте выросли два бравых молодца из службы безопасности. Этим типам не понравилось, что мы с Брониславом имели при себе саксы. Причём чехлы с ножами мы носили напоказ, особо не скрываясь. Наставник молча указал на наши жетоны и сделал такое лицо, что охранники молниеносно испарились.

— И куда нам идти? — я начал осматриваться в поисках проводника.

— Ваше Преподобие! — на горизонте возникло новое действующее лицо. — Как только мне доложили, что вы прибыли во дворец, я сразу же поспешил сюда, чтобы засвидетельствовать своё глубочайшее почтение.

К нам приблизился импозантный мужчина во фраке. Человек бы высоким, стройным, но уже немолодым. Визуально ему было за пятьдесят. Волосы короткие и седые, хотя я не заметил признаков лысины. Аккуратная бородка, усы, одноручный меч у пояса. Мужчина широко улыбался, демонстрируя идеально ровные белоснежные зубы. В уголках глаз аристократа собрались морщинки.

— Иван Евгеньевич, — Бронислав пожал протянутую руку. — Давненько мы с вами не виделись. Лидия Михайловна…

Наставник поклонился спутнице нашего нового знакомого — статной женщине лет тридцати в облегающем тёмно-зелёном платье. Как говорится, в пол. Платье серебрилось в ярком свете люстр и настенных ламп-канделябров. Обладательница туалета держала своего спутника под руку и смотрела на всех свысока, на её губах играла полуулыбка. Шею женщины украшало бриллиантовое колье стоимостью как половина моей усадьбы.

— Годы летят, — аристократ притворно поцокал языком. — Сегодня учишься с человеком в одном лицее, завтра дерёшься на дуэли, а послезавтра он приходит к тебе на приём в рясе чёрного янтаря.

Князь, а это был он, повернулся в мою сторону:

— Я вижу, в консистории растёт достойная смена. Это ваш ученик, отец Бронислав?

— Послушник Ростислав Володкевич, — представил меня учитель. И тут же добавил: — Князь Иван Евгеньевич Глинский, глава принимающего Рода. Княгиня Лидия Михайловна Глинская-Вагнер.

— Моя старшая супруга, — добавил глава Рода.

Старшая?

Должно быть, Лидия Михайловна пользовалась разломной косметикой или омолаживающими эликсирами. Как вариант, относилась к числу бессмертных.

Пожав руку одному из самых могущественных людей Турова, я отвесил лёгкий полупоклон княгине. Этикет не предписывал инквизиторам целовать руки дамам.

— Я встречалась по ряду вопросов с дознатчиками, — проворковала княгиня. — Но карателей впервые вижу так близко.

— Нас лучше вообще не видеть, — заверил отец Бронислав.

И от этого замечания повеяло загробным холодком.

Глава 24

Хозяева дворца отправились встречать новоприбывших гостей, а мы с Брониславом оказались предоставлены сами себе. Проходивший мимо слуга с поклоном вручил нам буклет с программой мероприятия.

— Ужин через двадцать минут, — расстроился я. — А что это ещё за концерт? Спортивные соревнования? Речь лидера клана и почётных гостей?

— Подозреваю, что почётные гости — это мы, — с улыбкой ответил Бронислав. — А лидер Великого Дома, как ты понимаешь, не мог проигнорировать столь знаковое событие.

— Я про концерт и спортивные соревнования. Хочется, знаешь ли, попасть домой к полуночи.

— Это маловероятно, — к нам приблизилась сногсшибательной красоты девушка в серебристо-сером вечернем платье. Моё внимание приковал разрез платья, открывающий загорелое и стройное бедро. Девушка перехватила мой взгляд, самодовольно улыбнулась и поспешила представиться: — Графиня Наталья Зимницкая. Князь попросил организовать для вас экскурсию по дворцу.

Девушка была высокой и гибкой, прямо модельной внешности. Каштановые волосы собраны в сложную причёску, одна прядь как бы случайно выбивалась из укладки. Шею аристократки украшало колье, но не бриллиантовое или рубиновое, а дымчато-голубое. Я бы рискнул предположить, что минерал привезён из Пустоши.

— Вряд ли мы успеем осмотреть всё, — озадачился Бронислав. — Княжеский дворец производит впечатление своими масштабами.

— Статус обязывает! — рассмеялась герцогиня. — Впрочем, многие уже привыкли. Идёмте.

Мы свернули в боковую галерею, по которой уже прогуливались нарядно одетые клановцы.

— Здесь у Рода Глинских собраны картины известных европейских художников, — начала просветительскую деятельность графиня. — В том числе портреты высокородных предков князя.

Я прогуливался по галерее, усиленно изображая интерес. Не то чтобы во мне отсутствовало чувство прекрасного… просто красота бывает разная. Например, мне нравятся удачно сплетённые многоступенчатые вязи, древние клинки и симпатичные девушки. Живопись… ну, такое. Пока мы рассматривали полотна с бушующим морем, осенним лесом, парусниками и дирижаблями в небе, было занятно. А потом началась мазня современных авторов. Кто-то собирал изображения из точек и клякс, кто-то ограничивался примитивной геометрией, а были и такие, кто просто изобразил свёрнутые в трубочку рублёвые купюры, перевязанные резинкой. У этого «шедевра» я на секунду задержался. Истолковав это по-своему, графиня спросила:

— Вам нравится творчество Андрея Ворхолина?

Хмыкнув, я уточнил:

— Смотря сколько стоит эта картина.

— Насколько мне известно, — не растерялась девушка, — на аукционе в Неваполисе это полотно ушло с молотка за пятьсот миллионов рублей.

— В пачке максимум десять тысяч, — заметил я. — Может, и мне взяться за кисти и мольберт? Знаете, в усадьбе Володкевичей есть много предметов, истинную суть которых ещё никто не постиг. Мешки с цементом, чайные пакетики, махровый халат…

Бронислав с трудом сохранил серьёзное выражение на лице.

Графиня Зимницкая посмотрела на меня со смешанными чувствами. Как на варвара и большого оригинала в одном флаконе.

— А мне нравится вот эта работа, — Бронислав решил сгладить конфуз. Я проследил за взглядом учителя и обнаружил на стене картину с чёрным треугольником в центре. — Велимир Муневич?

— Он самый! — обрадовалась Зимницкая. — Поговаривают, что Глинские смогли раздобыть оригинал. Сумма сделки не разглашается, но, поверьте, она заоблачная.

— Интересно, — задумчиво проговорил я. — Наверное, часто подделывают.

Графиня не сразу поняла, к чему я клоню, и простодушно ответила:

— Очень.

— И как отличить копию от оригинала?

Бронислав наградил меня укоризненным взглядом.

Графиня звонко рассмеялась:

— Сейчас этим занимаются эксперты с Даром ясновидения.

— Тонко, — оценил я.

Мы продолжили свою неспешную прогулку. Галерея оказалась вместительной: помимо картин там находились всевозможные арт-объекты и скульптуры. Я прошёл мимо статуи, собранной из видеокассет, старых телевизоров и магнитофонов — причём некоторые экраны работали, демонстрируя белый шум или заставку новостей. Дальше была телефонная будка с облупившейся краской, исписанная нецензурными словами и украшенная детородными органами. Особое впечатление на меня произвела скульптурная композиция в виде собачьих фекалий, созданная знаменитым мастером эпатажа Шу Юем. Я окончательно понял, что современное искусство при грамотной подаче — это настоящий золотой прииск. Только успевай мелькать в прессе, раздавать автографы и загребать бабло лопатой…

Дальше было веселее.

Графиня отвела нас в выставочный зал, где хранилась коллекция оружия, собранного Глинскими за несколько веков, а также в огромное помещение с автомобилями и мотоциклами.

— Князь — ценитель дорогих спортивных автомобилей в стиле ретро, — объяснила Зимницкая. — И это собрание — его гордость.

На обратном пути мы прошли через крытую оранжерею с экзотическими растениями, миновали бальную залу, библиотеку и бильярдную, после чего переместились в банкетный зал. Гости уже рассаживались по своим местам, причём эти места были строго регламентированы. Рядом с нами тут же возникли два лакея, в задачу которых входило усаживание гостей там, где предписано.

— Благодарим за познавательную экскурсию, графиня, — наставник уважительно склонил голову.

— Что вы, мне было приятно ваше общество, — проворковала Зимницкая, скользнув по мне оценивающим взглядом. При этом девушка ухитрилась встать таким образом, чтобы мне открывался идеальный ракурс на её прелести. — Надеюсь, ещё увидимся.

Последнюю фразу Наталья произнесла, глядя на меня в упор.

Миг — и Зимницкая с сожалением отворачивается, следуя за своим лакеем. При этом в меру виляя бёдрами — так, чтобы выглядеть соблазнительно, но без пошлости.

— Осторожнее, — предупредил Бронислав. — Тот самый случай.

Гости рассаживались ещё минут десять, и ужин в итоге начался с опозданием. Столы были расставлены в виде большого квадрата, так что никто из гостей не чувствовал себя ущемлённым по старшинству, родовитости или степени удалённости от вершины клановой иерархии.

Распорядитель троекратно ударил посохом в пол.

Иван Глинский, у которого на лацкане пиджака закрепили микрофон, откашлялся и постучал вилкой по бокалу. Разговоры окончательно стихли. Из динамиков раздался голос князя:

— Дамы и господа! Я имею честь представить вашему вниманию атмосферный цирк «Хануман»! Приятного аппетита и наслаждайтесь зрелищем!

Освещение в банкетном зале изменилось.

Часть люстр погасла, вспыхнули скрытые прожектора, а по внутреннему периметру столов очертился неоновый квадрат. В следующую секунду я осознал, что в центр зала телепортировался человек. Прожектор выхватил прыгуна, одетого в красный костюм с блёстками и шляпу-котелок.

Началось шоу.

Уличный маг вытаскивал монеты из-за ушей аристократов, разбрасывал по залу карты, превращая их в мишуру и разноцветный дым, преобразовывал воду в лёд, доставал голубей из воздуха, а под конец щелчком пальцев запустил дождь из денежных купюр — те медленно кружили в воздухе, постепенно испаряясь. Зрители со смехом пытались ловить деньги, но пальцы просачивались сквозь банкноты. Ничего сложного, но по эфирным возмущениям я чувствовал, что иллюзионисту помогают ассистенты-одарённые.

Последние купюры вспыхнули ярким пламенем, молниеносно превратились в пепел и были унесены прочь невесть откуда взявшимся ветром. Фокусник закрылся плащом и исчез. Тут же его место заняла пара левитаторов, которые начали вытворять в воздухе невероятные акробатические трюки. С обручами, шестами, факелами и остро отточенными ножами. Трюки включали в себя элементы жонглирования, восточных единоборств и воздушной гимнастики. Разумеется, выполняли их соблазнительные девушки-китаянки в обтягивающей одежде.

Следующий номер выполнялся дуэтом кинетика и невероятно гибкой девушки-акробата. Кинетик стоял в центре неонового квадрата, подбрасывал в воздух различные предметы, а его ассистентка, не обладающая Даром, балансировала на них в воздухе, постепенно поднимаясь всё выше и выше. Потом начались усложнения — кинетик «терял» контроль над предметами, девушка молниеносно реагировала и находила запасные точки опоры. В финале ей пришлось растянуться в шпагате, удерживаясь между двумя крохотными дисками.

Были и другие номера, все они так или иначе увязывались с левитацией и трюками над головами ужинающих аристократов.

Я впервые присутствовал на банкете, подготовленном с таким размахом. Начну с того, что во дворце собрался весь цвет губернской аристократии. По моим прикидкам, за столами сидело около двухсот человек. Детей я не заметил — судя по всему, их оставили на попечение няням и гувернёрам. Значит, вечер серьёзный. Для солидных взрослых дядек, желающих обсудить важные вопросы.

Не сказал бы, что представление сильно впечатлило гостей. Многие со скучающим видом переговаривались с соседями и продолжали есть, запивая угощения вином.

Как по мне, многовато пафоса. Все блюда очень вкусные, изысканные, но вот порции оставляли желать лучшего. Приносят тебе большую квадратную тарелку, а на ней — крохотная кучка чего-то непонятного, политого соусом и украшенного веточкой зелени. Всё это с ловкостью фокусников меняют слуги, приставленные чуть ли не персонально к каждому гостю.

После обеда Глинский попросил народ не расходиться, потому что стартует культурная программа. И действительно, нас повели в концертный зал (имелся и такой), где выступали приглашённые эстрадные артисты. Некоторые песни я узнавал — они доносились из каждого утюга и были стопроцентными хитами. Значит, княжеский Род не поскупился на столичных артистов с именем.

Не знаю, как это получилось, но рядом со мной вновь сидела графиня Зимницкая. Время от времени мы обменивались репликами, шутили, и девушка «случайно» накрывала мою ладонь своими пальчиками.

Примерно посередине концерта ведущий объявил, что в западном крыле начинаются спортивные состязания, в которых принимают участие известные российские атлеты. Мы с Брониславом, не сговариваясь, улизнули во время антракта. Уточнив у проходящего мимо лакея, где расположено западное крыло, мы влились в толпу ценителей острых ощущений, которая уже втягивалась в длинную галерею с портретами умерших аристократов. Наш путь пролегал через широкие коридоры, анфиладу залов неведомого назначения и высокие двустворчатые двери, распахнутые настежь.

Слуги перехватывали зрителей и направляли в шестиугольный зал с высоченными потолками и громоздящимися друг над другом галереями для болельщиков. Я сразу узнал площадку шародрома — популярного вида спорта, в котором могли участвовать только одарённые.

Поднявшись по одной из лестниц на третий зрительский ярус, мы подошли к ограждению. С десятиметровой высоты открывался вид на площадку, в центре которой был установлен дымчато-серый шар диаметром в локоть. Аналогичные сферы располагались на стыках стен — там, где геометрия площадки образовывала углы. Семь шаров, один из которых считается главным.

Правила мне были известны.

Спортсмены делятся на команды по два человека — базового и нападающего. Всего участвует семь команд, которые перед началом игры проходят жеребьёвку. Те, кому достаётся центр, защищают главный шар, он же «пузырь». Задача противников — разбивать вражеские сферы и защищать свои. Прикасаться к сферам руками или оружием запрещено. Для этого есть специальный конусовидный снаряд, именуемый «билом». Управляют билом кинетики. Команда, уничтожившая больше чужих шаров, выигрывает по сумме набранных очков, но можно победить и проще — сразу раздолбав центральную сферу. Естественно, синхронная атака из шести снарядов не оставляет центровым игрокам шансов, поэтому «угловые» атакуют по очереди. Как только вспыхивает шар определённого цвета, все понимают, кто сейчас перехватил инициативу. Очередь определяется рандомно, за что отвечает скрытое каббалистическое устройство. И да, ведущая угловая команда имеет право атаковать любой шар по своему усмотрению, не обязательно пузырь.

Центровые могут бить наравне со всеми, но у них есть преимущество. Если время матча завершено, а пузырь не разбит, они автоматом становятся чемпионами. Без подсчёта очков.

Надо ли говорить, что один спортсмен в связке должен быть кинетиком? Второй может обладать любым Даром, но предпочтение отдаётся метам, левитаторам и прыгунам. Это защитники, у них есть специальный щит для отражения вражеских атак.

— Дамы и господа! — прокатился под сводами зала голос князя Глинского. — По условиям сегодняшнего матча в игре участвуют шесть профессиональных команд и одна любительская. Я, как хозяин вечера, могу вызвать на площадку кого угодно. Отказ от участия — несмываемый позор.

Глинский сделал драматическую паузу.

— И я вызываю наших почётных гостей! Отца Бронислава и его ученика!

Глава 25

Мы с учителем переглянулись.

— Это ещё что за хрень? — удивился я.

Меньше всего я рассчитывал столкнуться с детскими уловками на приёме во дворце уважаемых и авторитетных людей. Несмываемый позор — для кого? Инквизитор имеет право положить болт на любые правила и условности. И, кстати, непонятно, чего князь добивается. Конфликта с консисторией или повышения собственного статуса через организацию редкого зрелища? Уверен, этот вечер приглашённые запомнят надолго.

— Не знаю, — буркнул наставник. — Сейчас выясним.

— Простите великодушно моего азартного супруга! — к нам незаметно приблизилась Глинская-Вагнер. — Он искренне рассчитывал на ваше понимание, отец Бронислав. Мы здесь наслышаны о жёстких тренировках ордена карателей и хотели бы продемонстрировать гостям превосходство инквизиции над простыми смертными.

— Плохая идея, — среагировал Бронислав. — Мы ведь можем и проиграть.

— О, не думаю, — князь успел спуститься на наш уровень. И теперь он обезоруживающе улыбался, всячески демонстрируя свою доброжелательность. — Мы специально подобрали соперников попроще. Вторая лига Турова, если я не ошибаюсь. Вопросом занимался мой личный секретарь.

— Не серчайте, отец Бронислав, — подхватила герцогиня. — Это пойдёт на пользу вашей репутации. Цвет общества лишний раз убедится в том, что инквизиция — это не просто высшая каста, защищённая Кодексом, это…

— Сила, — развил мысль жены князь, — стоящая на страже наших интересов.

Взгляд Бронислава на несколько секунд затуманился.

— Безусловно, вы захотите согласовать это с руководством консистории, — догадался Глинский.

Бронислав остановил собеседника взмахом руки.

— Уже согласовано. Наше участие одобрили.

— Как замечательно! — всплеснула ладонями Лидия Михайловна. — Матч станет украшением сегодняшнего вечера.

К нам приблизился незнакомый старикашка во фраке. Убелённый сединами тип, который держался уверенно в присутствии княжеской четы.

— Герцог Дениза? — бровь князя взлетела вверх.

— Хочу заметить, князь, что вы поступили крайне опрометчиво, втянув участников банкета в эту авантюру, — сухо произнёс аристократ. — Чем бы ни завершилась эта игра… прошу впредь не высылать мне приглашений на подобные мероприятия. Мой Род их не примет.

Развернувшись на каблуках, герцог Дениза удалился с гордо поднятой головой.

— Это ещё кто? — уточнил я.

Княгиня со смехом пояснила:

— Известная личность… в узких кругах. Он из независимого Рода, но благодаря связям в Евроблоке — частый гость в Прайде. Не волнуйтесь, мы задействуем дипломатию и уладим конфликт.

Пока мы разговаривали с Глинскими, участники матча начали выходить на шародром. Князь щёлкнул пальцем, подзывая слугу, и тот отвёл нас к выходу, предназначенному для спортсменов. Переодеваться мы не стали, ибо не считали нужным.

Не прошло и пяти минут, как мы стояли внизу, рядом с пузырём, рассматривая своих соперников. Крепкие одарённые, но чем-то запредельным от них не веяло. Все — в спортивных костюмах разных цветов.

Чтобы распределить роли, мы с Брониславом потратили максимум две минуты. Понятно, что кинетик будет атаковать вражеские сферы, а мне предстоит держать оборону. Так что я взял щит с молчаливого одобрения наставника. Ударные конусы, била, лежали на полу в строго определённых местах. Я знал, что они деревянные, выточены из дуба. И небольшие по размеру — с ладонь. Выкрашенные в те же цвета, что и форма игроков. Наши конусы были чёрными.

Сверху плавно спустился левитатор в белой форме арбитра.

— Мы сейчас проведём жеребьёвку, — объявил этот мужик. — После чего я дам сигнал к началу матча.

Зрители на трибунах притихли, и каждое слово арбитра эхом разносилось под сводами зала.

Один из моих Железных Принципов гласит: нельзя полагаться на удачу. Ты можешь достичь успеха, если контролируешь ситуацию, но случайности могут похоронить даже лучших из лучших.

Нам выпало защищать центр.

Арбитр напомнил всем присутствующим правила игры. Отметил, что применять Дар для сознательного причинения вреда соперникам запрещено. Добавил, что уничтожение шара засчитывается по цвету конуса, поэтому использовать чужие снаряды не имеет смысла. Особо отметил, что допускаются любые техники, кроме ментальных, огненных и криокинетических. После этого взмыл под своды шестиугольного зала и оттуда дунул в свисток.

Я сразу занял позицию вполоборота к пузырю, чтобы просматривалось больше потенциальных угроз. С Брониславом мы стояли по разные стороны сферы. Логика была простой: чужим билом нельзя атаковать, но его можно перехватывать. Правилами это не запрещено. Следовательно, Бронислав может выполнять функцию полузащитника, если нас сильно прижмёт. А нас прижмёт, потому что остальные участники имеют фору в виде двух сходящихся стен за спиной.

Игра началась.

Вспыхнул оранжевый шар.

Два конуса одновременно сорвались с места — наш и оранжевых спортсменов. Маленькое преимущество центра — ты можешь защищаться и атаковать одновременно.

Я припал на левую ногу, выставил щит и услышал глухой удар. Сильный удар. Будто и не деревяшка летела, а тяжёлый камень. Защитник оранжевых сумел отбить бросок учителя, после чего вспыхнул зелёный шар. Эти ребята оказались проворнее — зелёный конус устремился к цели по размашистой дуге. Я выставил щит, но в самую последнюю очередь траектория снаряда изменилась. Брониславу, который до этого разгонял своё било, пришлось перехватывать зелёный конус у нашего пузыря.

— Рост, соберись!

Право хода перешло к синим.

Конусы одновременно взвились в воздух, разгоняемые кинетиками. Вот только синие действовали более разумно — они ударили по красному шару. Ударили точно и быстро, практически не оставляя шансов. По дуге. Защитник в красной форме вытянулся, припадая на одно колено, но отразить летящий снаряд не успел. Угловой шар со звоном разбился.

И почти сразу ожил микрофон:

— Синие вырываются вперёд! Красные выбывают! До конца матча восемь с половиной минут.

Я бросил взгляд на экран таймера со светящимися цифрами. Ну, конечно. Обратный отсчёт, как я мог забыть. Под самым потолком висело двустороннее табло, на котором отображались наши достижения. Напротив синего кружка появилась единица, рядом с остальными участниками красовались нули.

— Ерунда, — бросил через плечо наставник. — Им не победить, пока ты держишь сферу.

— Так может, нам и вовсе не атаковать? — хмыкнул я.

Эта стратегия казалось логичной, но все матчи на шародроме, которые я видел по телевизору, заканчивались досрочно. Отражать разгоняющиеся до сумасшедших скоростей кинетические снаряды невероятно сложно и те, кто выбирает оборону, проигрывает на четвёртой или пятой минуте.

Между тем, что мешает вырубать противников по одному?

Эта мысль пришла в голову и Брониславу.

Красные удалились с поля.

Обратный отсчёт возобновился.

— Начали! — судья дунул в свисток.

Вспыхнул жёлтый шар.

Я решил забить на нормы приличия и, выставляя щит, слегка уплотнил воздух. Стихийные техники — наше всё. Бронислав тем временем запустил било по непредсказуемой траектории, чуть ли не за спину, и раздолбал фиолетовую сферу.

— Первое очко команде инквизиторов! — объявили в микрофон. — Фиолетовым — покинуть поле.

Зрители взревели.

От нас никто не ожидал такого финта. Что интересно, мы выбили профессиональных спортсменов второй лиги, если верить князю.

Цифры на табло сменились.

Я не мог видеть лицо защитника фиолетовых — оно было закрыто шлемом с прозрачным забралом. Требование безопасности от которого я, например, отказался. Нет, я не сумасшедший, просто у меня выставлен духовный доспех. А это почище любого шлема. Кинетики играли без защиты…

Запустился обратный отсчёт.

Свисток.

Вспыхнул оранжевый шар, и конус полетел к зелёным, но их защитник вовремя сориентировался и принял било на щит. Кинетик зелёных попытался атаковать в ответ, но его коллега перехватил снаряд и швырнул на пол.

Наступила очередь синих.

Било устремилось к жёлтой сфере, закрутило по дороге лихую спираль и вдребезги разнесло вражеский шар.

— Синие лидируют! — взревел судья. — Жёлтые покидают поле.

На табло появилась двойка.

Я быстро пересчитал оппонентов. Синие, оранжевые, зелёные. И мы. Слабаки уже выбыли, так что начинается самое интересное.

До конца матча — шесть минут и двадцать секунд.

— Начали! — рявкнул арбитр.

Загорелся пузырь.

Это ли не чудо!

Бог Рандом повернулся к нам правильным местом.

Учитель не стал медлить — чёрный конус метнулся к оранжевому шару. Наши противники получили возможность контратаковать и сделали это по настильной траектории. Я прыгнул, выставляя над головой щит и добавляя воздушное уплотнение. Било срикошетило от щита и врезалось в одну из трибун. Испуганно взвизгнула аристократка.

Конус учителя достиг цели.

Оранжевый шар взорвался от чудовищного по силе удара.

По всему полу разлетелись осколки.

Я увидел кровавую полосу на лице кинетика, стоявшего чуть впереди партнёра — мужика задело стеклом. Да уж. Спорт, мягко говоря, травмоопасный.

— Второе очко в копилку инквизиторов! — провозгласил арбитр. — Оранжевая команда нас покидает.

Половина игроков выбыла.

Мы с учителем неплохо держимся, но противники не идиоты. Они понимают, что пузырь должен быть разрушен до конца матча, в противном случае мы выиграем. А ведь существует и призовой фонд, о котором никто не обмолвился. Видимо, эту информацию князь придерживает на закуску.

Запустился таймер.

И вновь загорелся белым наш пузырь!

Бронислав атаковал синих, рассчитывая выбить самых сильных соперников. В ответ полетел прямой кинетический удар на сумасшедшем разгоне. Я готовился к чему-то подобному и успел напитать мышцы силой. Конус летел так быстро, что я едва успел его перехватить, отбив краем щита. Дубовый снаряд выбил щепку из обода, треснул и срикошетил в потолок, чуть не зацепив по касательной арбитра. Атаку Бронислава отбили.

Я рухнул на пол, и в этот момент загорелась зелёная сфера.

Учитель перехватил летящее в нашу сторону било — он понимал, что я не успеваю встать на ноги. И тут началось противостояние кинетиков. Несколько секунд Бронислав и зелёный нападающий сражались за контроль над снарядом. За это время я встал и переместился в более удобную точку. Наставник отпустил вражеский конус и разогнал свой, причём ударил вдоль линии поля. Снаряд вычертил длинную полосу на покрытии, нырнул в ноги базовому игроку, но тот не стал использовать щит, а просто пнул деревяшку ногой.

До конца матча — шесть минут.

Загорелся синий шар.

Допросная камера, отдел экзекуторов Туровской консистории

Несколькими минутами ранее

Брат Иннокентий, занимавшийся допросом уже несколько часов, в недоумении открыл глаза. Его подопечный сидел напротив, в той же позе, но…

Иннокентию показалось, что аристократ мёртв.

Как так?

Экзекутор с двадцатилетним стажем не может ошибаться. Иннокентий, достигший к сорока годам седьмой ступени посвящения и носивший графитовую рясу, считался лучшим в Турове специалистом по вытягиванию информации из подозреваемых. Природный Дар морфиста позволял инквизитору проникать в спящее сознание отступника, создавать там конструкты любого уровня сложности и выводить еретика на чистую воду. Но сегодня что-то пошло наперекосяк.

Графа погрузили в искусственный сон, вколов препарат на основе мидазолама, усадили в кресло, приковали к подлокотникам. Потом в камеру заявился экзекутор. Брату Иннокентию препараты не требовались — он умел засыпать в любое время дня и ночи. Как ни крути, морфист в шестом поколении. Сила крови, все дела. Родовая техника, освоенная чуть ли не в девятнадцатом веке…

Он вторгся в сон Адельберга, мягко структурировал видения, выстроил лабиринт событий и провёл через него спящее сознание отступника. Всё, как обычно. Набросал правдоподобную версию реальности, начал подсовывать Адельбергу знакомых персонажей и наблюдать за реакцией. Ничто, как говорится, не предвещало.

А потом накатила тревога.

То ли граф догадался о манипуляциях со своим разумом, то ли ещё что. Конструкт начал стремительно разрушаться. Более того, Иннокентию пришлось бежать. Возникло стойкое ощущение умирающей личности, а хуже этого быть ничего не может. Выбираться из агонизирующей вселенной — та ещё задача.

Очнувшись, экзекутор ударил по красной кнопке, вмонтированной в столешницу.

Тревожный сигнал поступил на пульт оператора.

Не прошло и минуты, как в допросную ворвались коллеги Иннокентия.

— Что случилось? — сухо поинтересовался брат Серапион.

Иннокентий отступил на пару шагов от Адельберга, из уголка губ которого свешивалась ниточка слюны. Пульс не прощупывался, дыхания не было.

— Он умер.

— Да ладно, — опешил брат Прохор.

— Проверьте. Пульса нет, разум не генерирует видения.

Братья раскрыли кейсы, быстро и профессионально разложили на столе оборудование, подключили к отступнику датчики на проводах, приступили к проверке.

Через три минуты Серапион констатировал:

— Ты прав. Мертвее не бывает.

— Попадос, — вздохнул Прохор.

За такие косяки руководство консистории по головке не погладит.

Глава 26

Синий конус обзавёлся трещиной, но всё ещё был в игре.

Краем глаза я заметил, что деревяшка летит сверху, стремительно разгоняясь. Решив, что хватит нянчиться с детишками в песочнице, небрежно взмахнул щитом, а сам отшвырнул било мощным воздушным потоком. Со стороны это выглядело так, словно я поднял небольшой вихрь ободом своего щита. Конус снесло в сторону, а Бронислав тут же атаковал угол синих. Вот только сделал это небрежно, словно чего-то ждал. Я заметил, что наш конус, отбитый базовым игроком оппонентов, не падает и не возвращается в центр, а поднимается по спирали вверх.

За моей спиной вспыхнул пузырь.

И тут же чёрный конус устремился к новой цели — неприкрытому шару «зелёных». Скорость, которую развил снаряд, была запредельной — на доли секунды я выпустил его из виду. А потом — взрыв, осколки.

— Команда инквизиторов вырывается вперёд! — провозгласил судья. — Зелёные покидают поле.

Таймер застыл на цифрах «5.37».

На площадке осталось ровно две команды.

— Перед тем, как продолжить игру, — раздался усиленный микрофоном голос Глинского, — я хочу озвучить важную информацию. Победитель сегодняшнего матча получит денежный приз в размере… трёх миллионов рублей! Если победу одержит синяя команда, оба игрока будут приняты в мой Род на вассальных правах и получат баронские титулы. Что касается господ инквизиторов, то руководство консистории получит возможность провести модернизацию духовной семинарии… на любую сумму! И выставить мне счёт, который будет оплачен Глинскими в полном объёме. Невзирая на цифры.

Тишина среди зрителей стояла гробовая.

Ставки взлетели на невиданную высоту.

— И да, — небрежно добавил князь. — С этого момента ставки на исход матча больше не принимаются.

Надо было видеть лицо Бронислава.

Реплика Глинского о ставках привела учителя в бешенство. Я же ничуть не сомневался, что князь захочет побаловать высокородных гостей тотализатором. Без азарта и жизнь не в кайф. Верхушка Дома Рыси и прочие богатенькие личности пресытились обычными развлечениями и жаждут остроты. Ещё удивительно, что здесь гладиаторские бои не организовали.

Повернув голову ко мне, Бронислав тихо произнёс:

— Хватит.

Я кивнул.

Какими бы ни были договорённости у князя с нашей консисторией, но репутация инквизиторов прямо сейчас закатывается под плинтус. И Бронислав принял единоличное решение показать, кто в доме хозяин.

Раздался свисток арбитра.

С кривой ухмылкой я сформировал в правой руке огненный шар и запустил в угол «синих». Базовый игрок и нападающий испуганно отскочили в разные стороны, а сгусток огня врезался в стеклянный шар и превратил его в прозрачную лужицу. Угол почернел, запахло гарью.

Зрители ошеломлённо смотрели на происходящее.

Бронислав неспешно достал сакс и с разворота разнёс пузырь. Подняв голову вверх, гаркнул:

— Просмотр завершён!

Мы начали действовать, не сговариваясь.

Разбежались и прыгнули, оторвавшись от пола на несколько метров. Я на усилении, Бронислав на каких-то хитроумных артефактах. Оказавшись на трибунах нижнего яруса, не обращая внимания на поднявшийся переполох, начали подниматься ещё выше, отталкиваясь от ограждения и прыгая дальше, цепляясь руками за перила. Не прошло и десяти секунд, как мы добрались до яруса, где стоял ошеломлённый Глинский со своей женой и свитой. К нам проталкивались представители СБ, но делали это без особого энтузиазма. Всё-таки, поднять руку на инквизиторов никто не осмелится, даже по приказу своего хозяина, но расторопность и участие нужно показать.

Бронислав шагнул вперёд.

Я даже не успел заметить, когда он вложил Десницу в чехол.

— Отец Бронислав? — князь изо всех сил изображал невозмутимость. — Что происходит?

— Представление окончено, — отрезал учитель. — Вы перешли все границы, князь.

— Поясните свою мысль, — я увидел, как напряглись мышцы главы Рода. Желваки так и ходили на скулах, аристократ еле сдерживался.

— Призовой фонд, подпольный тотализатор, — Бронислав выплёвывал слова прямо в лицо князю. — Вы из нас тут клоунов решили сделать?

Лицо Глинского изменилось.

Слишком угрожающей была интонация, с которой наставник обозначил нашу позицию.

— Не думаю, что эту выходку одобрит ваше руководство, — Глинский воинственно задрал подбородок.

— Скоро моё руководство задумается над вашей ролью в деле Адельберга, — предупредил Бронислав. — И, поверьте, у меня достаточно связей в Супреме, чтобы принимать неудобные для вас решения.

Мы покинули приём, не сказав больше ни единого слова.

Впрочем, веселье только начиналось.

Не успели мы забраться в кабину «Сокола», как с Брониславом вышли на связь. Я это понял по застывшему взгляду карателя.

Дождь прекратился.

По небу, гонимые ветром, мчались обрывки туч.

— Нас вызывают, — нарушил затянувшееся молчание Бронислав.

Аэрокар поднялся высоко над княжеским дворцом, и сейчас я вёл его напрямик к Пятиугольной площади.

— Руководство?

— Отец Исидор, — последовал раздражённый ответ. — Предстоятель Туровской консистории.

Я никогда не встречался с предстоятелем. Насколько мне известно, он даже круче отца Риордана — старика, принимавшего у нас присягу в сентябре. Риордан был духовным наместником протоинквизитора и бессменным ректором семинарии. Исидор руководил старейшей и самой могущественной консисторией в России. Формально Бронислав должен ему подчиняться, но что-то мне подсказывает, что у легендарного карателя на сей счёт имеется особое мнение.

— Нас изучали, — спокойно заявил я.

— В смысле? — насторожился Бронислав.

— Никто не хотел выставить инквизиторов клоунами, — продолжил я, пересекая границу Прайда. — Они даже не прощупывали границы дозволенного. Их интересовали конкретно наши с тобой границы, Бронислав.

— Поясни.

— Сила кинетических ударов, — начал перечислять я, — применяемые артефакты, скорость реагирования, пределы возможностей. Я видел минимум трёх типов на трибунах. Они не отрывали от нас взглядов и делали пометки в блокнотах.

— Когда ты успел? — удивился наставник.

— Успел. Именно по этой причине едва не упустил конус в самом начале. И ещё один в конце. Хотел убедиться, что не ошибся.

— Ты не ошибся?

— Нет.

Бронислав задумался над моими словами.

— И чем, по-твоему, мы так заинтересовали Глинского?

Пожимаю плечами:

— Ты у нас великий мыслитель. Вот и скажи мне.

— Давай без этого, — устало буркнул каратель.

— Я не знаю, Бронислав. Версий много. Скучно стало магнату, вот и занимается всякой ерундой. Или хочет получить некие боевые знания, чтобы использовать в своих интересах.

— Или реально стоит за Адельбергом.

— Графа допрашивают, — снова пожимаю плечами. — На объекте работают провидцы. Если эксперименты инициировал клан, мы об этом узнаем.

Пересекая периметр консистории, я почувствовал ментальный запрос.

Ответил и пошёл на снижение.

— Вот что, — Бронислав переключился на деловой лад. — Я беру предстоятеля на себя. Ты не вмешивайся. Лучше стой в сторонке и коси под дурачка. Поддержал наставника, и всё такое. Будут задавать прямые вопросы — отвечай односложно. О своих подозрениях помалкивай.

— Замётано.

Дежурный инквизитор выдал мне временный допуск на административный этаж. Оказывается, послушникам туда ходить не положено, но поступило распоряжение от предстоятеля пропустить нас обоих. Дорога пролегала через крыло с кабинетами дознатчиков и блок «теневых расследований». Трижды путь преграждали каббалистические двери, открывающиеся по психотипу.

У Исидора, естественно, был секретарь. Строгий мужчина лет тридцати в тёмно-коричневой сутане. Завидев нас, инквизитор вежливо поздоровался, сообщил о нашем прибытии по селектору и, выждав несколько секунд, сухо произнёс:

— Предстоятель ждёт.

Массивная деревянная дверь рассыпалась на уже знакомые сегменты, и мы переступили порог личного кабинета отца Исидора.

Никаких откровений или потрясений.

Обычный кабинет, довольно просторный, без изысков. Я бы даже сказал, аскетичный. Книжные полки, простая и функциональная мебель, окно с видом на площадь. На одной из стен — здоровенная эмблема инквизиторов. Всё тот же ромб со зрачком и белыми протуберанцами. Никаких портретов, икон или других культовых вещей. Но я и так понимал, что деятельность инквизиции не имеет ничего общего с религиозными мотивами, в том числе, с популярным во всём мире культом Древних. На столешнице, естественно, красовался компьютер. И кнопочный радиотелефон — последний писк технологической моды.

Отец Исидор был грузным человеком, с лысиной, стрижкой «под ноль» и длинной чёрной бородищей, ниспадающей на антрацитовую сутану. Парадную сутану. Эдакий представительский класс с обилием нашивок, стильным узором и воротничком серебристого цвета. Предстоятель носил очки в золотой оправе, которые при нашем появлении сдвинул на кончик носа.

Удивляло другое.

Предстоятель Исидор был не один.

В кабинете находился ещё один человек, скромно стоявший в углу, возле окна. Человек тоже был инквизитором, но выглядел достаточно молодо. Во всяком случае, моложе предстоятеля. Гладко выбрит, стрижка на пробор. Ряса — чёрный янтарь. Высшая ступень, большая редкость. А вот что мне не понравилось, так это взгляд Бронислава, который скользнул по неизвестному инквизитору. Полный неприязни и затаённой обиды взгляд.

— К нашей беседе решил присоединиться отец Алексей, — предстоятель сообщил это без особого энтузиазма. — Думаю, вы знакомы.

— Есть немного, — процедил Бронислав. — Что он тут делает?

Я вспомнил, что мне рассказывали про отца Алексея. Тень из Супремы, внезапно приехавший в Туров. Наставник Смолина и бывший куратор Максимилиана — ученика Бронислава, с которым связана весьма неприятная и болезненная для карателя история.

— Тень с правом автономии может зайти куда угодно по своему усмотрению, — с улыбкой напомнил отец Алексей. — И этим правом я решил воспользоваться сегодня.

Бронислав с трудом сдержался.

Я почувствовал бурю эмоций, кипевшую внутри карателя, но легенда не зря считается легендой. Бронислав взял себя в руки и повернулся к предстоятелю.

— По какому поводу нас вызвали?

— А то сам не знаешь, Бронислав, — Исидор был очень серьёзен. — Тебе поручили ответственную, но совершенно необременительную работу. Достойно представить нашу консисторию на светском приёме у одного из самых богатых и влиятельных Родов Турова. И каков итог?

— Моя работа — стоять на страже Кодекса, — напомнил Бронислав. — А не выступать клоуном в дешёвых балаганах.

Предстоятель неожиданно хлопнул ладонью по столу.

— Князь направил официальный протест! Утверждает, что вы ему угрожали. Это правда?

— Врёт, естественно, — отрезал Бронислав. — Я никому не угрожаю. Сразу убиваю.

Отец Исидор выдохнул.

Стоявший в сторонке Алексей наблюдал за разворачивающейся сценой, нечем не выдавая своей заинтересованности. Тень не вмешивался, не задавал вопросов. Но я понимал, что его холодный и расчётливый разум всё фиксирует.

— У нас могут возникнуть проблемы с кланом, — уже спокойнее произнёс предстоятель.

На лице Бронислава отразилось недоумение:

— У нас? С кланом? Отец Исидор, возможно, вы хотели сказать, что у клана могут возникнуть проблемы С НАМИ.

Предстоятель немного смутился.

— Тяжёлый ты человек, Бронислав. А известно ли тебе, что Дом Рыси не просто делает обязательные ежегодные отчисления в наш фонд, но старается прибавить сверху, вникая в наши нужды?

— Известно, — заверил Бронислав. — А ещё мне известно, что нас должны уважать и бояться. И уж точно не превращать в породистых скакунов на ипподроме и делать ставки на то, кто первым пересечёт финишную прямую.

— Вы могли отказаться сразу, — уже спокойнее проворчал предстоятель. — А так до смерти перепугали князя и его почтенную супругу. Да ещё на гостей жути навели.

— Это мы можем, — не стал спорить Бронислав.

— Я уж молчу про репутационный ущерб для князя, — продолжил распекать подчинённого Исидор. — На матче присутствовал лидер Дома Рыси. Вас хотели выставить героями, наградить почётными орденами…

Разговор был прервал телефонным звонком.

Предстоятель несколько секунд не реагировал на разрывающийся аппарат, раздражённо сопя. Потом всё же решил снять трубку. Внимательно выслушал говорившего, бросая на нас с учителем косые взгляды. Нахмурился ещё больше. И переключил аппарат на громкую связь.

— Бронислав, тебя это заинтересует.

Из трубки донёсся голос неизвестного инквизитора:

— Отец Бронислав, вы здесь?

— Да, Иннокентий. Что там у тебя?

— Адельберг, — говоривший на секунду сбился. — Он… в общем, мы его отправили в морг.

Глава 27

Частная клиника в Минской губернии

Палата № 6

Когда зрение графа сфокусировалось, он увидел белый потолок, склонившуюся над собой медсестру и целителя, внимательно изучавшего показания приборов. Что-то пикало, из вен Адельберга торчали катетеры.

— Остановка сердца? — бросил через плечо целитель. — Откуда вы это взяли?

— И минуты не прошло, доктор, — попыталась оправдаться девушка.

Адельберг оценил обстановку.

Он попал по адресу, в этом нет ни малейших сомнений. Ориентируясь по астральному следу умирающей души, переместившейся в потусторонний мир, граф вышел на правильное тело. И сейчас его требовалось восстановить.

Первым делом Адельберг закрыл глаза и притворился спящим.

Пока врачи колдуют над аппаратурой и удивляются внезапной метаморфозе, он наведёт порядок в этом полуразрушенном организме.

Была у Адельбергов фамильная техника, которую они держали в строжайшем секрете — умение вселяться в тела людей, балансирующих на грани жизни и смерти. Считывать данные с растворяющихся в Бездне душ. Умирать, возрождаясь в новом качестве, подобно мифическому Фениксу. Эта техника приберегалась на крайний случай — если представителю Рода угрожала реальная смерть или требовалось сбежать из заточения. Юридически неудобно, ведь никто не признает чужака наследником, вот только… Если ты угодил в лапы инквизиции, другого пути попросту нет.

Граф и не рассчитывал на своих родичей.

Рассчитывал граф на людей, которые оплачивали его исследования. И он знал, что обладает достаточным багажом, чтобы продолжить сотрудничество.

Вот только…

Нужно незаметно улизнуть из палаты.

Целитель предсказуемо оказался одарённым. Граф чувствовал, как руки этого человека генерируют тепло, скользят по его груди, оценивают…

— Ситуация улучшилась, — признал доктор. — Похоже, он не в коме. Это нормальный сон.

Голос был удивлённым.

Адельберг задействовал все скрытые ресурсы, чтобы ввести целителя в заблуждение. Отрегулировал пульс и дыхание, начал излучать «правильные» эманации, заморозил восстановительные процессы. Грудь болела, лёгкие обжигало огнём, к горлу подкатывала тошнота, но он терпел.

— Признаков восстановления я пока не наблюдаю, — вынес вердикт целитель. — Но он может очнуться в любую секунду. Постарайтесь быть рядом и позвать меня, если это случится.

— Да, Игорь Иванович.

Раздались шаги, хлопнула дверь.

Адельберг тут же приступил к регенерации.

Да, он мог подчинять чужие тела своей воле и не просто внедряться в них, но управлять системами организма. К счастью, парень, лежавший на больничной койке, был одарённым второго ранга. А это означало, что граф может запустить непрерывную циркуляцию.

Теперь дело за малым.

Вернуть себе подвижность, не сдохнуть в процессе, и незаметно исчезнуть. Граф не планировал знакомство с новыми родственниками, не хотел играть по чужим правилам.

Его задача — выйти на прежних хозяев.

И отомстить.

* * *

Приказ не высовываться и держаться подальше от аристократических Родов Турова пришёлся как нельзя более кстати. Я отпросился у Бронислава на несколько дней, ссылаясь на то, что хочу подготовить усадьбу к празднику. Учитель сказал, что никаких дел в обозримом будущем не предвидится, так что я могу быть свободен аж до второго января.

Вот и чудненько.

Едва переступив порог усадьбы, а это было далеко за полночь, я принял душ и отправился на боковую. Вжух отирался неподалёку, жалобно на меня смотрел, но я слишком устал и был не в настроении кормить его рыбой.

Утром я обнаружил в правом тапке подозрительную вонючую субстанцию.

— Опять вредничаешь? — поискал глазами маленького засранца.

Пакостник благоразумно исчез.

Взглянув на часы, начал ускоренно собираться. Это ж надо, проспать до половины одиннадцатого! В Москву самолёты летают часто, но хочется обойтись без неприятных сюрпризов. Например, не зависнуть ночью посреди аэропорта в поисках подходящего жилья. Это же столица, а я даже не начинал заморачиваться гостиницами и бронированием по телефону.

Идея, посетившая меня, была гениальной.

Одевшись, я вышел босиком из своей комнаты, и крикнул в тишину дома:

— Варя!

Ноль реакции.

Строители ничего не сверлили и не резали, ограничиваясь тихими постукиваниями и перестановкой мебели. Спустившись на второй этаж, я обыскал гардеробную и раздобыл себе новые тапки. Призвал Вжуха. Котоморф откликнулся с видимым недовольством, и я понял, что нужно мириться. Пообещал засранцу увлекательное путешествие с заездом в японский ресторан, если он поищет Фурсову и расскажет мне, куда запропастилась моя управляющая.

— Доброе утро, хозяин, — прогудел Грут.

— И тебе не хворать, — поприветствовал я голема. — Как жизнь, как сам?

— За время вашего отсутствия вторжений не происходило, — доложил Грут.

— Хм. Как-то мельчают мои враги. Никакого веселья.

Пересекая холл, я уже почуял неладное. На первом этаже усадьбы пахло едой, гремела посуда — и все эти признаки жизни локализовались в области кухни.

Я уж было поверил, что Бенедиктов увлёкся кулинарией, но для завтрака было поздновато, а у моего стряпчего есть маленькие дети. Познакомившись с этими сорванцами поближе, я не верил, что они способны проснуться позже семи утра.

Предчувствие меня не обмануло.

Ну кухне хозяйничал здоровенный бородатый мужик в белом халате и поварском колпаке. Мужик был настолько необъятный, что я оторопело замер в дверях. Долго не мог решить, жирный он или качается. Уж больно смахивал этот товарищ на квадраты господина Муневича, выставленные в картинной галерее Глинских. При этом мужик двигался проворно, ничего не задевал, что-то помешивал, переворачивал, прожаривал, заливал соусом, посыпал специями… И делал это с таким видом, словно поймал птицу счастья за хвост. Добродушное лицо этого типа располагало к себе, а в глазах светились озорные огоньки.

— Ты ещё кто такой? — не выдерживаю я.

— Зови меня Шеф, не ошибёшься, — глубокомысленно выдал повар, забрасывая в маленькую сковородку порезанные кубиками овощи.

Я заинтересованно посмотрел на наглеца.

— А ты вообще в курсе, чей это дом?

— Графа Володкевича, — охотно ответил мужчина-квадрат, перемешивая нечто умопомрачительное деревянной лопаточкой. — Они почивать изволят.

— Не изволят, — сообщил я. — Потому что «они» перед тобой.

Шеф уставился на меня.

— Ваше Сиятельство? Простите великодушно… не признал. Я первый день на работе. Только сегодня утром заступил с милостивого разрешения графини…

— Не заморачивайся, — отмахнулся я. — И смотри, чтобы не подгорело.

Шеф всплеснул руками и поспешил уменьшить огонь под сковородкой. Тут же переключил внимание на духовку — открыл дверцу, изучил содержимое противня в фольге и тотчас закрыл. На меня пахнуло жаром. Вытяжка еле справлялась с таким напором вкуснотищи.

— Ты наш новый повар? — продолжал допытываться я.

— Воистину так, — молвил шеф, молниеносными движениями шинкуя порцию зелени. У меня возникло ощущение, что это не человек, а слайсер. — Для меня большая честь познакомиться с вами.

— Хм… А рыба у тебя есть?

— Обижаете, Ваше Сиятельство. Прямо с утреца подвезли, индивидуальный заказ. Я раньше в ресторане работал, «Старая Харчевня», слышали о таком? — не дождавшись ответа, говорливый повар продолжил: — Так вот, у нас свои поставщики были, уже проверенные годами. Я когда ушёл от них, контакты сохранил. Можете не сомневаться, рыбка свежая, прямо с Балтики доставляют.

Руки повара жили отдельной жизнью.

Этот мужик мог травить байки, шинковать салат, выкладывать красоту на тарелках, поливать всё это соусом… да ещё, наверное, и строить планы по захвату мира.

— Шеф, дружище, — я подошёл к окну и открыл одну секцию, чтобы глотнуть свежего воздуха. — А ты можешь свернуть килограмма два роллов для одного моего хорошего знакомого? Я тебе за это премию выпишу. Лично от себя.

— Не вопрос, Ваша Светлость, — расплылся в улыбке бородач. — Только премию не надо. Это моя работа, ага.

— Так держать, — похвалил я. — А почему из «Старой Харчевни» ушёл?

— Долго рассказывать, — вздохнул повар и перевернул котлетку.

— А я никуда и не спешу.

Откровенно говоря, спешу. Но перед тем, как я начну звонить в аэропорт, хочется нормально перекусить. Интуиция подсказывает, что именно для меня Шеф старается. Ну, и для голодных строителей, возможно.

— Не поладили с хозяином, — честно признался повар. — У нас, если что, готовились блюда традиционной белорусской кухни. По рецептам вековой давности. Кумпячок, верашчака… пальчики оближешь! Гастрономические традиции, проверенные временем…

— Круто, — перебил я. — А с хозяином что не так?

— Ну, заявился к нам один ресторанный критик, — нехотя признал Шеф. — Разнёс мою стряпню в своей газетной колонке. Ходкевич… уууу… ненавижу, тот ещё подонок. Да что он смыслит в национальном колорите? Только французишками своими восхищается, ещё бы им от… ну, вы поняли.

Передо мной начали выстраиваться аппетитно пахнущие тарелочки.

— В общем, хозяин решил поменять рецептуру, — продолжил Шеф, придвигая мне плетёную корзинку с наисвежайшим хлебом. — Рецептуру! Вот мы и повздорили малость. А то, что я ему соус в морду швырнул, это на меня наговаривают. Не слушайте клеветников, Ваша Светлость!

— Не буду, — пообещал я, пряча улыбку.

Пока я наворачивал сытный завтрак, состоящий из на удивление полезных ингредиентов, Шеф начал готовиться к сворачиванию роллов.

— А горчица у тебя есть? — поинтересовался я с набитым ртом. — Или соевый соус?

— И то, и другое, — отрапортовал бородач.

Я удовлетворённо кивнул:

— Скоро у тебя появится новый фанат.

Вжух, словно уловив мои мысли, начал сбрасывать образы. Бенедиктов и Варя общаются с фермерами, выходят из широких ворот, садятся в армейский внедорожник, заляпанный грязью, и куда-то едут. После этого я ощутил себя бездельником и передорослем. Надо заняться хоть чем-нибудь полезным для общества. Например, надрать несколько оборзевших столичных задниц… Это я умею лучше всего, хе-хе.

Поблагодарив Шефа за вкусный завтрак, я всё же побрёл к телефону и позвонил в аэропорт. Как я и предполагал, рейсы в Москву летали чуть ли не каждый час, но я забронировал место на пятичасовом. Как раз хватит времени, чтобы собраться и поискать варианты с жильём.

Я бы мог отправиться в путешествие на аэрокаре. Где-нибудь в Смоленске устроил бы дозаправку, но в целом домчался бы с ветерком. Идею я отринул по причине того, что не хочу лишний раз светиться с приметной машиной. Да, столица, но и там «Соколы» над каждым перекрёстком не висят.

Знаете, обычно я выезжаю в Никополь или на юг, чтобы отдохнуть от суровых экспедиций в Пустоши. И если вотчину Волков я изучил хорошо, и там у меня проблем с арендой не возникает, то в Москве я никогда не был. И как раздобыть номера гостиниц без стопки газет и справочника под рукой, ума не приложу. Как ни крути, а придётся ехать в Туров, тратить время на посиделки в городской библиотеке, а потом ещё заказывать межгород с почтамта и приступать к бронированию. Не люблю я такую возню…

Когда приехала Варя, изложил ей свои опасения.

— А у меня не мог спросить? — рассмеялась управляющая, снимая пуховик. Бенедиктов внимательно прислушивался к нашему разговору. — Я раньше ездила в столицу по делам Рода. И у меня сохранились кое-какие контакты.

— Ты ж моя прелесть! — не удержался от проявления чувств. — И как я раньше без тебя жил?

— Попробую угадать, — девушка притворно задумалась. — Прозябал в картонных коробках?

От шуток мы перешли к обсуждению ситуации в усадьбе. Варя поинтересовалась моим мнением о Шефе и по секрету сообщила, что его зовут Никифором Печкиным, и его дед был почтальоном в каком-то затрапезном селе. Добавила, что скоро у Шефа объявится помощник, и тогда он сможет готовить быстрее. Вскользь обронила, что планирует на днях съездить в агентство по найму прислуги, подыскать приличного дворецкого и нескольких горничных. Я одобрил. Дело не в статусе или дворянских понтах, просто на уборку и ведение хозяйства у меня банально нет времени. Как и на готовку.

Варя, не теряя времени понапрасну, позвонила в Москву и забронировала мне приличные апартаменты в гостинице средней руки. За это время я успел собрать баул, который оказался на удивлением лёгким. Оно и понятно — я не рассчитывал затягивать с возмездием. Надеюсь, той информации, которую я получил от Фирмы, хватит на похороны Немца. Правда, перед этим я намереваюсь выяснить, что за фигура стоит за уничтожением моего Рода.

Глава 28

Первый Круг Пустоши

Сорок километров от портала Архаикума

Перевозчик выехал за Мобильной Крепостью своего врага с небольшой задержкой. Не хотел, чтобы экспедиция выглядела преследованием. А так… Две Крепости движутся курсом на условный северо-запад, что не запрещено. Маршруты могут совпадать, поскольку Крепости всегда заходят в Форты, а порой и на клановые рудники заруливают. Во-первых, там можно пополнить запасы пресной воды и немного передохнуть. Во-вторых, капитан частной Крепости никогда не упустит возможность обмена или торговли. В-третьих, Великие Дома хорошо платят за доставку грузов в свои поселения. А вот Крепость, несущаяся на всех парах мимо форпостов, вызовет подозрения. С командованием могут связаться по радио, но с гораздо большей долей вероятности сообщат о необычном борте своему руководству в Порт-Архаикум.

Вряд ли неизвестные беспредельщики захотят так глупо попасть на карандашик. Да и сам Перевозчик набрал кучу заказов, чтобы отбить рейд.

Он не боялся отстать и упустить добычу из виду.

Рассчитывал на бортовую ясновидицу и современную радарную установку.

Ублюдок, посмевший убивать его людей, так просто не уйдёт.

Чтобы эффективно прокладывать курс, Перевозчику пришлось напрячься с поисками навигатора. Взять человека со стороны он не мог, поэтому обратился к старику Хитчу, с которым работал лет десять назад. Хитч прикупил домик на Кипре, ушёл на пенсию и стал посылать лесом всех, кто напоминал ему про Пустошь. Чтобы вытащить пожилого навигатора из скорлупы, пришлось удвоить ставку. Но решающим фактором оказалась смерть Науатля. Хитч обучал этого парня премудростям запортальной навигации, когда тот ещё был простым техником на обслуживании водопроводной системы. И да, сказать, что Хитч расстроился, это ничего не сказать. Ветеран пришёл в ярость.

Перевозчик демонстративно переговаривался на общих частотах с ближайшими поселениями, уточняя время прибытия. Скорость от выбрал такую, чтобы держать почтительную дистанцию от тех, с кем собирался схлестнуться через несколько недель. Да, о том, чтобы напасть на чужую Крепость в границах Внутренних Кругов, и речи идти не могло. Такое просто недопустимо. Приравнивается к пиратству, жестоко наказывается. Это же не военное время, и мировые сверхдержавы официально друг с другом не сцепились. И даже с учётом того, что Крепость Перевозчика приписана к нейтральной Атлантической Зоне, с рук ему такое не спустят. А вот кого представляет неведомый враг, остаётся лишь гадать. Отправка из Архаикума ни о чём не говорит.

Ему стоило больших усилий вычислить противника.

Перевозчик поднял старые связи среди диспетчеров, добыл согласованные расписания и маршрутные листы дальних экспедиций. К счастью, большинство Крепостей курсировало в пределах Второго и Третьего Кругов. Немногие отваживались выдвинуться к Фронтиру. И уж совсем единицы забирались ещё дальше, полностью отрезая себя от изведанного и картографированного пространства. И только один экипаж двигался по маршруту, которым некогда прошёл сам Перевозчик. По маршруту, ведущему к руднику графа Володкевича.

Попытки выяснить об экспедиции побольше результатов не дали. Собранный «с нуля» экипаж, зафрахтованная неизвестным магнатом Крепость «Гроза Степей». Наниматель этих ребят был человеком влиятельным, и это ощущалось в мелочах. Поверхностный досмотр, мутная цель экспедиции, куча прикрывающих документов и нежелание чиновников разглашать информацию. Перевозчик был уверен в том, что «Гроза Степей» не принадлежит Дому Волка. Корни тянутся ещё дальше.

И вот сейчас он сидит на мостике, пьёт кофе и перебрасывается шутками с радистом. Анна лежит в своей каморке, сосредоточенно изучая пространство. Женщина опытная, почти достигшая третьего ранга. Из тех ясновидцев, что могут сквозь толщу металлических переборок и траков прикоснуться к следу на земле и вычислить по нему, что происходило несколько часов или дней назад.

Старпом следил за показаниями радара.

Что ж, ухмыльнулся Перевозчик.

Удачной нам всем охоты.

* * *

В Москве по ощущениям было гораздо холоднее, чем в Турове. Никакой слякоти и предновогодних дождей. А вот посеревшие сугробы, обледенелые водостоки и сосульки на карнизах — в наличии. Как и пронизывающий холод в сочетании с редкими снежинками, мягко оседающими на тротуар.

Я, разумеется, поехал в обычной одежде. Не хватало ещё привлекать к себе внимание рясой послушника. Отдал предпочтение не дорогому костюму, в которых разгуливали «правильные» аристократы, а крепким зимним ботинкам, удобным джинсам и свитеру. Вместо пуховика выбрал зимнее пальто, скроенное таким образом, чтобы его можно было подпоясать ремнём с креплениями для ножен. Теперь меч я ношу у пояса, а не пристёгиваю к баулу. Удобно, если собираешься быстро его выхватывать.

Сто лет не ездил на такси.

К бомбилам обращаться не люблю, но в Москве у меня нет ни одного контакта приличной таксомоторной службы. Варя помочь не смогла — её всегда кто-то встречал с грамотно организованным трансфером.

Делать нечего.

Едва за мной закрылись стеклянные двери аэровокзала, направился в сторону подозрительных барыг, скопившихся на парковке. Вжух семенил рядом, старательно изображая безобидного котика. Откормленного по самое не балуйся, но вполне добродушного.

Самолёт прибыл в аэропорт Шереметьевский, обслуживающий как внутренние, так и международные рейсы. Я бы, наверное, мог уехать и на автобусе, но они курсировали не только между Москвой и аэропортом, но и между отдельными терминалами. Разбираться в этой системе мне было лень, да и не хотелось потом искать способы добраться со столичной окраины в центр, где у меня забронирован номер. Как я уже говорил, решить проблему с Немцем я собираюсь быстро, чтобы успеть к празднику обратно домой.

Бомбилы, оценив мой меч, тут же начали выяснять между собой, кто меня повезёт. Чуть драку не устроили. Выиграл наглый кавказец в кожаной куртке и меховой шапке — такие опять начинают входить в моду.

— Куда тэбэ, брат?

— Центр, — я назвал адрес. — За сколько довезёшь?

— Двести, — сходу выдал барыга.

Я понимал, что цена не просто завышена, а раздута до безобразия. Коли везёшь богатенького аристо, который не скрываясь носит родовой меч, то руби бабло по полной. Реальная стоимость проезда, как я подозревал, не превышала пятидесяти рублей, но делать нечего — я переплачивал за скорость.

Когда я ставил сумку в багажник, взгляд таксиста скользнул по фамильному перстню.

И этот взгляд мне не понравился.

Чтоб вы понимали, усаживаться в пассажирское кресло с мечом у пояса не очень удобно, но я справился. Крепления у меня удобные, так что я просто отстегнул ножны от пояса и поставил у колена, прислонив к дверце. Вжух первым юркнул в тепло салона. Тут же свернулся калачиком и довольно замурчал. Таксист, его звали Хабибом, тронулся с места, вырулил с парковки и направился в сторону большой магистрали. Молчать он, естественно, не мог и начал вынюхивать, где я остановился, сколько у меня денег и какие дела привели меня в столицу. Я отвечал односложно и туманно, разговор быстро сошёл на нет.

Ехали мы с приличной скоростью, но минут через десять попали в пробку, в которой проторчали около часа. Вечером шоссе напоминало огненную реку, запруженную полчищами светлячков. На горизонте высились тёмные многоэтажные громады, усеянные рядами светящихся окон. По небу тоже двигались огоньки — самолёты, аэрокары, дирижабли. У меня возникло ощущение, что я попал в нутро левиафана, заглотившего целую колонию глубоководных рыб. Даже в Турове и Никополе движение было не столь интенсивным. Что уж говорить о городах из моего прежнего мира, где рост улиц был ограничен крепостными стенами…

Шоссе влилось в кольцевую развязку, потом вознеслось над эстакадой и нырнуло в район новостроек. Пятидесятиэтажные громады, царапающие хмурые небеса.

Вжух смотрел на всё это со странным выражением. Ему было интересно, он словно изучал человеческий мир и делал свои, кошачьи выводы.

Очередную пробку таксист мастерски обогнул, свернув на относительно тихую улочку. Преодолев несколько кварталов, мы пересекли по мосту широкую реку, закованную льдом, и помчались дальше. Города я не знал, но у меня возникло неприятное чувство. Как-то не похожи были эти допотопные девятиэтажки на столичный центр с его Красной площадью, Храмом Всех Древних и прочими атрибутами императорской власти. Впрочем, я бы и так не попал в район, именуемый Медвежьим Углом. Аналог туровского Прайда полностью контролировался Домом Медведя и не привечал на своей территории посторонних.

Хабиб остановился у обшарпанной пятиэтажки.

Раздолбанная улица радовала глаз ямами, чуть поодаль красовались переполненные мусорные контейнеры, половина фонарей не горела.

— Это что? — поинтересовался я, с усмешкой рассматривая захолустье. Картину дополняли заводские трубы, коптящие небо в паре кварталов от нас. — Гостиница «Пирамида»?

— Вон там твоя гостиница, — Хабиб ткнул пальцем в чёрный переулок между домами. — Извини, брат, всю дорогу перекопали, праехат нэ магу.

Бомбила, естественно, врал.

Сделав вид, что поверил, я расплатился с ушлёпком, взял меч и выбрался в ледяной холод столичного захолустья. Хабиб вёл себя крайне услужливо, называл меня дорогим братом, открыл багажник, подал сумку и пожелал приятного пути. Даже посоветовал пару достопримечательностей.

— Кто в Масквэ нэ бывал, красаты нэ видал, — глубокомысленно заметил упырь на прощание. — Так у нас здэс гаварат.

Я промолчал.

Когда машина тронулась с места, отдал приказ Вжуху отрастить крылья и следовать за таксистом, ожидая дальнейших приказов. Если мне что-то не понравится — раскурочить машину, а Хабиба сожрать с потрохами. Идея котоморфу пришлась по душе.

Необъяснимых вещей не бывает.

Если недоносок высадил меня в жопе мира, значит, работает в связке с подельниками. У телефонных будок мы не останавливались. Получается, в банде есть телепат. Удивительно тупое применение своего Дара, но Москва притягивает всякий сброд. Почему бы и да, как говаривал один мой хороший знакомый с «Селенги».

Что ж, я до конца надеялся, что Хабибу хватит мозгов не играть в такие игры с аристократами.

Не хватило.

Свернув за углом пятиэтажки, я, само собой, никаких раскопок не обнаружил. Зато обнаружил мрачный дворик с покосившейся детской горкой, ржавые гаражи и компанию идиотов, вразвалочку направляющихся ко мне. Поставил баул на промёрзшую землю, неспешно пристегнул слева ножны и с улыбкой дождался приближения кретинов.

Гопников было семеро.

Все — крепко сбитые, с небритыми мордами, в спортивных штанах и пуховиках. Кто с выбритой головой, кто в вязаной шапке или капюшоне. Шипованные перчатки-кастеты, куски арматуры, молоток, два ножа, телескопическая дубинка. Первым делом искатели приключений окружили меня, чтобы отрезать путь к отступлению. Самый тощий, поигрывая клинком, заявил:

— Что, допрыгался, фраерок? Куда путь держишь?

— Ты на нашей территории, дятел, — донёсся справа грубый прокуренный голос. — Проход платный.

— Неужели? — я напитал энергией доспех. — Хорошо, уговорили. Надо, значит, надо.

Парни, судя по всему, не ожидали, что будет так просто. Подготовились, наковыряли железок. Наверняка думали, что я попытаюсь вытащить меч. Обступили меня максимально плотно, чтобы компенсировать преимущество в длине клинка. Но убивать явно не планировали.

— Доставай всё, что есть, — приказал главарь. — Сумку мы забираем.

— А ничего нет, — простодушно ответил я. — Плачу воздухом.

— Чем? — охренел тощий.

— Воздухом, — повторил я.

И ударил расширяющимся кольцом.

Несильно, чтобы кости не переломать бедолагам.

Гопников расшвыряло по тротуару. Здоровяк с арматурой перелетел через хлипкий заборчик палисадника и плюхнулся в сугроб. Тощий упал на пятую точку и проехал несколько метров по льду. Многие попадали, хватаясь за животы, выронив оружие.

Не позволяя уродам опомниться, я стал их методично добивать. Кого ударом колена в челюсть или кулаком в ухо, кого пинком ноги. Все удары — с лёгким усилением. В правильные точки.

Когда работаешь на усилении, автоматически двигаешься быстрее. И вялые попытки контратаки вызывают лишь приступы сочувствия. Выворачиваешь кисти, ломаешь пальцы и рёбра, с первого удара отправляешь в нокауты.

— Мужик, ты чего!

— Что за…

— Он мне руку сломал!

Носком ботинка отшвыриваю нож, прописываю в челюсть лежащему на снегу предводителю, наступаю ему же на грудь и формирую в правой руке огненный шар. Небрежно распрямив кисть, вгоняю сгусток пламени в тротуар — рядом с головой вожака. Тощий закрывает глаза, готовясь к смерти, но ничего не происходит. Ему лишь слегка опалило волосы.

— Редкостные дебилы, — я заглянул в глаза поверженному противнику. — Вам не кажется, что человек с мечом и родовым перстнем может быть одарённым?

Тощий судорожно сглотнул.

— Ладно, — мне начал надоедать этот спектакль. — Кто из вас телепат?

Глава 29

Один из спальных районов Москвы

Десять часов назад

Хабиб, напевая весёлый мотивчик, ехал домой. Он ещё не решил, чем займётся сегодня вечером. В квартире его ждёт толстая пятидесятилетняя жена, с которой он сошёлся ради московской регистрации. Наверняка захочет любви, а Хабиб к этому не готов. Она такая жуткая…

Вот что он точно сегодня делать не будет, так это работать.

За подгон того аристократика Дрищ ему хорошо заплатит. Там один перстень — целое состояние… Живут же некоторые…

Хабиб склонялся к тому, чтобы позвонить Наташе из телефона-автомата, сообщить о задержке, ведь у него много работы, а потом завалиться в какой-нибудь кабак. Если повезёт, можно снять там провинциальную дурочку, приехавшую «покорять» Москву. Притвориться распорядителем концертов или покровителем юных талантов… Выглядит он представительно, почему нет? Есть машина, только недавно почистил ржавчину и перекрасил. Мотор больше не стучит. Кожаная куртка с меховым воротником в наличии. Золотые зубы, это признак успеха. И дорогие швейцарские часы, которые он купил у друга Ираклия за сорок пять рублей. Чем не мужчина-мечта?

Улыбнувшись своим мыслям, Хабиб утопил педаль газа.

И в этот момент что-то тяжёлое рухнуло на крышу.

От неожиданности Хабиб вильнул в сторону и чуть не вылетел на тротуар, его немного занесло. Чудовищный удар сотряс его верную «тойоту» до основания. В двух точках металл прошили острые когти неведомого чудовища, а затем стекло разбилось вдребезги, засыпая Хабиба осколками. В салон ворвался зимний холод. А ещё — длинная конечность, напоминающая щупальце осьминога. Мясистый отросток, извиваясь, впился в плечо таксиста. Рывок — и Хабиб почувствовал, как его вытягивают из кресла. Настоящие джигиты не пристёгиваются, так Хабиба учил отец, но сейчас таксист пожалел об этой науке.

Машина потеряла управление и врезалась в дерево.

Ноги Хабиба пронзила боль, но ему было уже всё равно. Когда таксист увидел, что за тварь вцепилась в крышу «тойоты», он закричал от ужаса.

* * *

Я проснулся в девять вечера, взял с тумбочки пульт и одним нажатием кнопки раздвинул плотные шторы За окном шёл снег.

Удобно, подумал я, откладывая пульт.

Вжух дремал в кресле, приняв облик неведомой зверушки из Пустоши — серого хищника с вытянутой мордой и короткими лапками. Не удивлюсь, если так выглядели предки моего питомца, прежде чем начали мимикрировать под всё подряд…

Вчера мы славно повеселились.

Котоморф полакомился потерявшим берега таксистом, который думал, что сдавать приезжих банде отморозков — отличный заработок. Не знаю, сколько людей до меня лишилось денег, здоровья или жизни… Но теперь несколькими ушлёпками в этом городе будет меньше. Допросив гопоту и выяснив, на кого они работают, я мысленно усмехнулся. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Телепата в их банде не было, но в реальности он присутствовал. Трудился эдаким диспетчером, принимающим наводки и раздающим указания. А заправлял всем этим некто Пахом — отбитый головорез, под которым ходили так называемые Колдуны. Пахом со своими подручными выполнял задания ещё более высокого авторитета — Вилли Крюгера по прозвищу Немец.

Память у меня хорошая.

Пахом значился в отчёте, который я заказал у Фирмы.

Добыв нужную информацию, я сжёг всех, кто стоял у меня на пути. Не потому, что они мне мешали. И даже не потому, что могли предупредить о нападении Пахома и прочих «смотрящих». А потому, что большинство своих жертв убивали, калечили, держали в рабстве, а иногда насиловали, если попадалась женщина. Такие мрази не должны существовать. И их больше нет.

Завершив сеанс мусоросожжения, я растворился в уличных тенях. С мечом и баулом, поэтому для скорости пришлось маленько усилиться. Полиция «на районе» так и не появилась.

Чтобы выбраться из гиблых кварталов, мне пришлось воспользоваться общественным транспортом. Сначала автобусом, затем — метро. Ориентировался, спрашивая дорогу у прохожих, поэтому убил кучу времени и прибыл в отель ближе к полуночи. За время скитаний по ледяной российской столице, пришёл к выводу, что ну его нафиг эти самолёты, такси и вагоны метро. В топку идею не привлекать к себе внимание. В следующий раз полечу на «Соколе» как нормальный мужик.

«Пирамида» располагалась на берегу Москвы-реки, так что вид из окна был шикарный. Само здание реально напоминало египетскую пирамиду, в одной из которых, к слову, полвека назад обнаружили колонию Предтеч.

Чем хорош сервис в дорогих отелях?

Вы можете заказать в номер что угодно. Или кого угодно. На это мне тонко намекали при заселении. Я начал с кофе и лёгкого завтрака. А также с рыбы и соевого соуса для моего ненасытного маленького друга.

Кофе принесли первым, и я устроился в кресле перед панорамным окном, созерцая один из самых густонаселённых городов мира. В нескольких сотнях метров от меня пролегала скоростная трасса, чуть дальше — река, скованная льдом. Справа можно было рассмотреть мост, по которому тоже проносились автомобили. На противоположном берегу виднелись Кремль, Васильевский спуск и многочисленные дворцы московской знати, с незапамятных времён входящей в Дом Медведя.

«Пирамиду» Варя выбрала из-за удачного расположения. Рядом станция метро «Клановая», куча автобусных и трамвайных остановок, многочисленные торговые центры, кафе и рестораны. А ещё у меня в блокноте был записан номер службы доставки «Стриж», которая в Туров не смогла внедриться по неведомым причинам.

Глядя на заснеженную столицу, над которой с утра разразилась метель, я продумывал план общественных мероприятий на сегодня. У меня были адреса ближайших соратников Немца, и Пахом значился первым номером в этом длинном списке. Дальше шли такие одиозные личности как Вилка, Жирдяй, Молот и Чебурек. Товарищи уважаемые, контролирующие целые районы и держащие в страхе вольных купцов, не успевших по разным причинам вступить в клан.

Разумеется, дичь творилась в индустриальных захолустьях, нищебродских спальных районах, в окрестностях вокзалов и частично — в парковых зонах. Местные бандиты обожали продуктовые и вещевые рынки, южные муниципальные округа, в которых селятся гости из Средней Азии, кавказцы и просто мутные типы. Добираться туда долго, но я был к этому морально готов.

Свои размышления я продолжил за завтраком. Жареные яйца с беконом, тосты, овощная нарезка, овсянка с сухофруктами. Насытившись, я вызвал горничную, чтобы та убрала поднос с грязными тарелками. Заодно уточнил, где можно раздобыть бумажную карту Москвы. Оказалось, что внизу есть стойка со всякими полезными штуками — путеводителями, картами, программами мероприятий в театрах и развлекательных центрах, рекламой заведений. Поблагодарив девушку, я быстро собрался, пристегнул к поясу меч и покинул апартаменты. Раздобыв карту, занял одно из кресел в зоне отдыха и приступил к изучению новой локации. Пальто пришлось повесить на вешалку вместе с вязаной шапкой — уж очень жарко было в гостинице.

На прокладку маршрутов я потратил полчаса.

Память у меня хорошая, да и топографическим кретинизмом не страдаю. Лучше подготовиться к путешествию в тепле, чем бродить с картой по зимнему городу, морозя себе пальцы. Вжух терпеливо ждал, свернувшись калачиком на спинке кресла, в котором я сидел. Ночью питомец сожрал таксиста, утром отведал сочного судака и шлифанулся миской соевого соуса, так что все конфликты между нами прекратились. Теперь я был уверен, что мои тапки, носки и ботинки в полной безопасности.

Такси я вызвал из кабины, расположенной прямо в фойе. Надёжная таксомоторная служба с солидной репутацией — об этом я узнал, поговорив с портье. Мог бы, наверное, позвонить со стойки, но не хотелось при свидетеле озвучивать финальную точку маршрута.

Не прошло и пяти минут, как у парадного крыльца остановилась серьёзная машина премиум-класса с тонированными стёклами, без шашечек и названия службы, хотя я знал, что меня обслуживает такси «Михаил». За рулём сидел крепкий мужчина лет сорока, в костюме и белой рубашке. Салон не был прокурен, как у Хабиба, из радио лилась тихая джазовая музыка. Мужчина сразу поинтересовался, не желаю ли я сменить радиостанцию.

Час пик уже закончился, но ехали мы неспешно — то и дело застревали на перекрёстках, объезжали фуры и снегоуборочные машины. Я погрузился в меланхолию этого нескончаемого мегаполиса, который минимум в пять раз превышал Туров. Если же брать со всеми пригородами, то и в десять. Интересно, как у Медведей получилось возвыситься над остальными кланами? Из уроков истории я знал, что раньше правление Великого Дома определялось на Турнире, где участвовали сильнейшие бойцы страны. Иными словами, власть распределялась по праву сильного. В двадцатом веке столицей успели побывать Неваполис, Туров, Фазис и Никополь. Даже Казань претендовала. А потом…

Хотя какое «потом»?

Москва методично усиливала свои позиции, подминала концерны и торговые гильдии, вела грамотную внешнюю политику, инвестировала в передовые технологии. Остальные занимались тем же, но Медведи справлялись чуточку лучше. Всегда были на шаг впереди.

Такси отвезло нас в Чертаново и припарковалось у старого кладбища, откуда я планировал прогуляться пешком. Расплатившись наличными, я выбрался в снежную круговерть, застегнул пальто на все пуговицы, натянул перчатки и шапку. Родовой перстень убрал во внутренний карман, чтобы не бросался в глаза. Быстро дошёл до многоквартирного жилого комплекса, в котором приобрёл апартаменты Пахом. Фотография ушлёпка у меня имелась, так что знал, кого ищу.

Комплекс представлял собой настоящий человейник в лучших традициях современных новостроек. Квадрат с огромным двором в центре, большую часть которого занимала парковка. В толще исполинского сооружения были прорезаны арки. Первый этаж занят всевозможными магазинчиками, студиями, салонами красоты, турагентствами и даже почтовым отделением. Эдакий город в городе. Подъездов немеряно, этажей… ну, не меньше сорока или даже пятидесяти.

Добравшись до нужного подъезда, я упёрся в хитрое устройство под названием «домофон».

Я не знал, чем сейчас занимается Пахом. Не представлял, дома он или нет. При этом был уверен, что главарь Колдунов не дурак и первому встречному не откроет. Более того, вызовет подкрепление через своего телепата, если почует угрозу. Поэтому решил заранее проверить, кто в теремочке живёт. И отправил Вжуха на двадцать пятый этаж, чтобы получить данные разведки.

Котоморф превратился в сороконожку с цепкими маленькими лапками и буквально за минуту вскарабкался по отвесной стене, чтобы понаблюдать за авторитетом через окна. Образы потекли нескончаемым ручейком. Вот он, мужик с простым сельским лицом, тяжёлым взглядом и ничем не примечательной фигурой. Говорит по радиотелефону, идёт в санузел, выходит обратно, спустив воду в унитазе. Топает в гостиную, открывает ящик в стенке-горке, достаёт пачку сигарет. Закуривает, выходит на застеклённую лоджию. Продолжает с кем-то разговаривать на повышенных тонах. Жмёт кнопку, набирает следующий номер, выпуская дымную струю. Занят человек. Я бы не стал его отвлекать, но мне нужно.

Вжух заползает на крышу, проникает в вентиляционную систему, спускается по трубам вниз и достаточно быстро находит решётку, отделяющую шахту от подъезда. Чтобы избавиться от решётки, полиморф применяет магию, одолжив у меня немного энергии. Замораживает решётку, потом нагревает, снова замораживает… и вышибает ударом когтистой лапы. В подъезд проникает уже не сороконожка, а вполне себе добрая собачка, умеющая лазать по стенам. Собачка спускается вниз, опять перестраивается и вытянувшимся щупальцем нажимает светящуюся красным кнопку.

Домофон издаёт мелодичный звук.

Я захожу в подъезд.

Сажусь в лифт, еду на нужный этаж. Здесь меня подстерегает новая проблема. Пахом выкупил две квартиры в тамбуре, уж не знаю зачем, а сам тамбур защитил бронированной дверью. Тут уже было всё похитрее — с очередным домофоном, видеокамерой и каббалистической начинкой. Благодаря всезрению я не подставился и успел сделать вид, что ошибся этажом и топаю выше. Поднявшись на два пролёта, остановился у окна. Вжуха отправил в вентиляционную шахту с приказом найти дорогу в квартиру братка. Минут через десять котяра таки выбрался в туалет, где так любил пропадать наш уличный герой, и занял удобную позицию для атаки. Превратившись в какое-то насекомое, отдалённо смахивающее на богомола.

Ждать пришлось около часа.

Я вслушивался в звуки ездящего лифта, просматривал образы, которые мне сбрасывал питомец. В основном это были картинки дорогого унитаза, вид сверху, грузные шаги в прихожей и звук голоса Пахома, продолжающего разговаривать по телефону.

Когда бандит повесил трубку и снова зашёл в туалет, Вжух атаковал.

Молниеносный удар хвостовым отростком — и подручный Немца получает дозу какого-то сильнодействующего яда. Вырубается почти сразу, так и не успев сообразить, что произошло.

Вжух спрыгнул на распростёртое тело.

И засеменил к двери, чтобы впустить своего хозяина.

Глава 30

— Ты кто, нахрен, такой?

Пахом очнулся на деревянном стуле с высокой спинкой, к которому был примотан синей изолентой. Ума не приложу, зачем человеку столько изоленты, но вещь в хозяйстве полезная.

Я сидел на диване, забросив ноги в ботинках на журнальный столик. Улыбался, глядя на смену реакций у оппонента. Действие нейротоксина, который впрыснул в кровь бандита мой питомец, закончилось. Вжух умный — не стал загонять конскую дозу. А ещё он справился со всеми запорами на дверях — как в прихожей, так и в тамбуре. И в этом я вижу признаки интеллектуального роста.

Сейчас Вжух сидел в облике здоровенного паука на потолке — прямо над головой Пахома. И ждал моих указаний. Образ я выбрал пострашнее, чтобы напугать бандоса до усрачки. Всё же, арахнофобия зашита у большинства людей на подкорке.

— Из нас двоих к стулу привязан ты, — сообщил я очевидную истину. — Поэтому тебе и на вопросы отвечать.

Пахом оценил обстановку.

Я видел, как его мозг усиленно соображает. И попытка сделать красивую мину при плохой игре просчитывалась на щелчок. Главарь Колдунов действовал предсказуемо.

— Ты не туда попал, пацан, — криво ухмыльнулся пленник. — Это квартира взрослого дяди. Хоть знаешь, с кем связался?

— Подозреваю, что с мелкой шавкой, — сказал я, не изменившись в лице. — С шестёркой Немца. Или я в чём-то ошибаюсь?

— Ошибаешься, — заверил Пахом, — в том, что уйдёшь отсюда живым, щенок.

— А я постараюсь, — указываю пальцем вверх, вынуждая бандита задрать голову и побледнеть. — Познакомься с моим другом, Пахом. Его зовут Вжух. Вжух, это Пахом, он вкусный и сочный.

Бандит сглотнул.

Спесь с него как рукой сняло.

— Грёбаный псих.

— Не скрою, — кивнул я. — Так может показаться со стороны.

Делаю паузу, давая возможность Пахому осмыслить происходящее.

— Ну что, готов к продуктивному диалогу?

Повинуясь моему приказу, Вжух зашипел и «случайно» уронил на плечо Пахома капельку слюны. Бандита аж передёрнуло. Глаза моего собеседника затопило ужасом. Думал, он покрепче.

— Зачем ты здесь?

Я погрозил бандиту пальцем:

— Правильный ответ — «готов», — по моему мысленному сигналу Вжух удлинил педипальпу и царапнул коготком ухо неудачника. Пахом вскрикнул. Из пореза начала сочиться кровь. — Напоминаю, что вопросы — это моя прерогатива.

— Да понял я! — истерично выкрикнул авторитет. — Готов!

— Очень хорошо, — кивнул я. — Ты же не додумался связаться со своим телепатом?

По глазам вижу, что додумался.

— Эээ…

— У меня действует принцип «соврёшь — умрёшь».

— Конечно, связался! Сюда уже едут!

— Отменяй, — приказал я. — Иначе все полягут. Ты будешь первым. Сразу на корм Вжуху пущу.

— Как? — бандит тупо уставился на меня. — Я им уже сказал, что на квартиру напали.

— Скажи, перепил лишнего. Белочку поймал. И постарайся быть убедительным.

— Хорошо, — сдался Пахом. Я дал ему несколько минут на общение с подручными. — Готово. Они не приедут.

Я посмотрел в глаза бандиту и кивнул.

— Нет, так нет. Веселье откладывается. Итак, приступим к сути моего визита. Ты, Пахом, мне не интересен, уж извини. Я хочу добраться до Немца. Он в Москве?

Пахом ощутимо напрягся.

— Взвесь то, что сейчас скажешь, — добавил я. — Потому что от этого может зависеть твоё дальнейшее существование.

— Да, — бандит вздохнул. — Он должен быть в Москве.

Такой ответ меня не устроил.

— Вы не общаетесь?

— На прошлой неделе созванивались, — признал Пахом. — Он вернулся откуда-то с юга. То ли из Фазиса, то ли из Баку, не помню.

— Что он там делал?

— А кому Немец отчитывается? — удивился Пахом. — Кароч, здесь он. Но где — без понятия. У него точки по всей Москве. Когда Немцу что-то нужно — он тебя находит. Так это работает.

— Не так, — возразил я. — Если на тебя наедет кто, беспредел творить начнёт, ты же обратишься к боссу? Обратишься. Должен быть механизм быстрой связи. Я жду.

— Телепаты, — не стал отрицать очевидного Пахом. — Иногда во сне видимся. Через морфиста.

— А встречаетесь где?

— Ты просишь, он назначает место и время.

— Проси.

— Что?

— Подключай своего телепата. Говори, что проблемы. Большие проблемы. И без защиты ты не справишься.

— Берега потерял? У меня после такого земля под ногами гореть будет! Мне не жить, понимаешь?

Хмыкаю в ответ:

— Немец за тебя возьмётся потом. А я уже рядом. Угадай, что хуже?

— Да он и тебя закопает, парень. Не знаю, откуда ты взялся такой борзый, но зверушка твоя не убережёт. У него столько бойцов, что тебе и не снилось. Мой тебе совет: не прыгай на Немца.

— Я уж сам разберусь. Твоя задача — выманить его из укрытия.

— Сейчас он не станет тереть со мной напрямую, — покачал головой Пахом. — Слишком силён стал, поднялся высоко. Нос воротит.

— Думай, Пахом. Иначе я решу, что ты врёшь. Неделю назад созванивались, сегодня «нос воротит». Нестыковочка.

Вжух спустился с потолка на паутинке и завис в нескольких сантиметрах от бандита. Пощёлкал хелицерами, угрожающе зашипел. От близости такого соседа Пахом чуть не обделался.

— Ладно! Я могу вывести тебя на его бригадира. Молотом кличут. Побазаришь с ним — авось и сведёт с Немцем. Только Молот резкий, учти.

— Мне насрать, — происходящее откровенно забавляло. — Вези.

— Что? — охренел Пахом.

— Ты же не думал, что я тебя отпущу и сам поеду хрен пойми куда? Составишь компанию. Устроят меня переговоры — будете жить. И ты, и Молот. Не устроят… — многозначительно поднимаю глаза.

— Вот привязался! — не выдержал Пахом.

Я сбросил ноги с журнального столика, резко встал, пересёк комнату. Вытащил меч из ножен и одним взмахом рассёк изоленту, удерживающую левую руку Пахома. Извлечение и удар были настолько молниеносными, что бандит не успел понять, что произошло.

— Разматывай остальное, — бросил я. — И одевайся. У тебя пять минут.

* * *

Пахом выехал из подземного гаража на крутом внедорожнике с шипованной зимней резиной и полным приводом. Я в этом не разбираюсь, просто он по дороге усиленно хвастался. Дескать, успешный мужик, дорогущая тачка прямо из салона. Зубы заговаривал. Хотел втереться в доверие.

Когда мы покидали квартиру, Вжух перестроился.

Теперь за нами по пятам следовала здоровенная кавказская овчарка, один вид которой внушал невольное уважение. Для Пахома ничего не изменилось, а нам с котоморфом — маскировка. Уж лучше с собакой по улицам Москвы разгуливать, чем с огромным пауком.

Молот не доверял телепатам и вообще не любил тех, кто «лезет к нему в голову». Нам пришлось позвонить с домашнего телефона в какой-то бар, где заправлял подручный Немца, дождаться, пока того не позовут и переговорить дедовским способом, по проводам.

— Здесь недалеко, — сказал Пахом. — Всего полчаса езды.

Как по мне, полчаса — это и есть «далеко».

Но в Москве совсем другие представления о расстояниях.

Благодаря Потапу я узнал, как устроена организованная преступность в сердце моей новой Родины. Оказывается, Немец — это лидер группировки. Авторитеты в бандитской иерархии занимают более низкие ступеньки и считаются ближайшими помощниками моего врага. Это Жирдяй и Чебурек. Чуть ниже стояли Молот, Вилка и им подобные, то есть — бригадиры. Под бригадирами ходили бойцы. Сам Пахом раньше считался авторитетом, но сейчас был переведён в ранг бригадиров, поскольку его группировку поглотили. Формально с Молотом они были на равных, но тот пользовался особым доверием Немца и Жирдяя. Даже мог связаться с лидером напрямую, если требовалось.

Через полчаса, как и было обещано, мы подкатили к бару с незатейливым названием «Пивас». Располагалось это чудное заведение в подвале семнадцатиэтажного дома. По соседству с тренажёрным залом. Как удобно, подумал я, можно за компанию «быков» тренировать.

Вжух перекинулся в кота.

Пахом захлопнул дверь внедорожника, нажал кнопку на пульте сигнализации и лишь после этого спустился по обледенелым ступенькам вниз. Я неотступно следовал за бригадиром. Тяжёлое полотно распалось на четыре части, пропуская нас в полутёмное прокуренное помещение.

Дорогу заступили мускулистые ребята в футболках и чёрных пиджаках, с массивными серебряными цепями на шеях. У пояса каждый держал по шипастому моргенштерну.

— Здорово, Пахом, — пробасил качок справа. — Что за хмырь с тобой?

— К Молоту, — небрежно произнёс бригадир.

— Про него Молот не говорил, — вступил в диалог тот, что слева. — Он останется здесь.

Я решил не тратить время на препирательства. Воздушный щит отбросил дегенератов к кирпичной стене, впечатал спинами в нишу с пивными кружками и свалил на пол. Бойцы попытались встать, но сверху прилетело ещё. Воздух — страшная стихия. В умелых руках.

— Ты что творишь? — возмутился Пахом, но под моим взглядом быстро успокоился.

Узкий коридор вывел нас в уютное пространство бара с мягким освещением, десятком столиков и льющейся из динамиков музыкой. Играло что-то проникновенное, задушевно-блатное. Хриплый голос воспевал «мусоров», «жигана» и «братву», а ещё «этапы» и «северные ветра».

Бар производил странное впечатление. Пять-шесть посетителей, все спортивного телосложения, с ножами и короткими мечами у пояса. Никто не бухает, все чинно пьют кофе и ведут неспешные беседы. На нас не обратили внимания — только Пахому махнули рукой или кивнули. Бригадир провёл меня к задней двери, где обнаружился ещё один узкий коридор и комнатушка, обставленная под гостиную. С низкими диванчиками, подушками, столиком и внезапным кальяном на полке. Краем глаза я отметил боковую дверь и постарался занять максимально удобную позицию для обзора.

На одном из диванов сидел слоноподобный мужик в белом костюме поверх чёрной футболки. Часть столешницы перед мужиком занимал… реальный боевой молот. Короткодревковый, с вытянутой ударной частью и клювом в виде острого изогнутого шипа. Древко в длину имело сантиметров шестьдесят и явно предназначалось для ближнего боя. Хозяин демонстративно выложил игрушку, и мне это не понравилось.

— Здорово, брат, — прогудел Молот. — Как чё?

— Путём, — ответил Пахом.

— Вижу, друга привёл. Садитесь, в ногах правды нет.

Глазки Молота сверлили меня, а вот котоморфа бригадир предпочитал игнорировать.

Мы уселись напротив бандита. Я — чуть в стороне, чтобы иметь пространство для манёвра. Молот несколько секунд сверлил меня глазами, затем произнёс:

— Ты зачем моих людей вырубил? Внизу камеры стоят.

— Забыл прибавить «Ваше Сиятельство», — наблюдаю за реакцией. — Они не проявили должного уважения.

— На моей территории что хочу, то и говорю, — отрезал бригадир. — Не факт, что вообще отсюда выйдешь. Смотри, как бы по частям не вынесли… сиятельство.

— А ты рискни здоровьем, — предложил я, напитывая силой мышцы. Доспех был наброшен ещё внизу, это у меня на уровне рефлексов.

— Пацаны, не быкуйте, — вмешался Пахом.

Молот вытянул ладонь, прерывая братка.

— Я сейчас не с тобой говорю, Пахом. — Слоноподобная туша выглядела обманчиво неповоротливой, но я уверен, что раньше этот тип занимался борьбой или тяжёлой атлетикой. Под слоями жира ещё просматривались могучие мышцы. — Ты здесь никто, паря. Где твоя гвардия? Свита? Кто ты такой вообще?

— Это не важно, — ровным голосом заявил в ответ. — У меня дело к Немцу. Организуешь встречу?

— Что мне за это будет? — поинтересовался Молот.

— Твои условия.

— Как вариант, два миллиона наличными. И вот этот крутой меч, который ты с собой таскаешь. И ещё…

— Губозакаточную машинку, — перебил я. — Высоко замахиваешься, дружок. Ты просто останешься в живых и будешь благодарить судьбу за то, что легко отделался.

Пахом следил за нашим диалогом и заметно нервничал.

Молот ласково улыбнулся. По-отечески. В ту же секунду его рука потянулась к лежащему на столе оружию. Мужик был уверен, что делает это быстро, и я не стал его разубеждать. Хотя мог десять раз отрубить толстую неповоротливую клешню. Просто я не хотел ничего рубить — этот моральный урод нужен мне живым и сравнительно вменяемым.

Ухватившись за древко, бандит молниеносно замахнулся и обрушил свой примитивный молоток на мою голову. Сила удара была настолько чудовищна, что обычному человеку размозжило бы череп без вариантов. Я продолжал спокойно сидеть, наблюдая за тем, как рукоять оружия трещит, разламывается на две части, а металлическая часть отлетает в угол комнаты.

— Что случилось? — изображаю удивление.

Молот взревел и ткнул в меня обломком древка, за которое я не преминул ухватиться. Бригадир, отпустив деревяшку, пнул ногой столешницу, которая упала мне на ноги. В ответ я приложил недоноска воздухом. Незримая волна отшвырнула бандита вместе с диваном к стене. На полу остались глубокие борозды от ножек, а сам диван врезался в стену. По штукатурке побежали трещины.

— Сидеть, — бросил я Пахому.

И, переступив через стол, направился к Молоту.

Здоровяк попробовал встать, но второй воздушный удар усадил его на место. Из носа бандита потекла кровь.

— Где Немец? — вкрадчиво поинтересовался я.

Глава 31

— Тебя здесь и похоронят, — предупредил Молот.

Я приблизился к бригадиру. Свинячьи глазки смотрели на меня колко, с неприязнью. Страха в них не было.

— Допустим, — усмехаюсь в ответ. — Но ты умрёшь раньше.

— Какая разница? — Молот пожал плечами. — Что бы я сейчас не сказал, ты меня убьёшь.

Ответить я не успел.

Молот протянул лапищу и стукнул по кнопке, вмонтированной в подлокотник дивана. Часть стены за его спиной отъехала в сторону, из ниши выступил боевой голем. Атлетически сложенный, изготовленный из желтоватого металла. Вы серьёзно? Медь?

— Бронза, — оскалился бригадир. — С каббалистическим усилением.

Пахом отступил в угол, чтобы находиться подальше от нас. Вжух начал перестраиваться. Расширил грудную клетку, удлинил череп, оброс броневыми пластинами, выдвинул из лап острые светящиеся голубым когти.

— Убей Пахома, — приказал я.

— Что? — охренел мой проводник.

И тут же, булькая, осел на пол.

Вжуху хватило одного прыжка и резкого взмаха лапой, чтобы разделаться с бандитом. Всё логично — мне не нужны потенциальные противники за спиной.

— Держи этого, — указываю на Молота.

Вжух прыгает на диван, подминает под себя бригадира, кладёт массивные лапы ему на плечи. Открывает пасть и рычит, вынуждая жертву лишиться дара речи.

Голем, тяжело ухая, прёт на меня.

Бью морозным шквалом, опрокидывая и замораживая одновременно. Механическая туша, падает, разбиваясь на тысячу осколков. Лютый мороз распространяется по комнате, пробирая до самых костей.

Молот хочет выбраться из-под котоморфа, но силы неравны.

— Я тебе сделаю больно, — предупреждаю бригадира. — Очень больно. И если ты думаешь, что умрёшь быстро, то ошибаешься.

— Сюда уже идут, — хрипит жиртрест. — Допрыгался.

Щёлкаю пальцами, и Вжух отрывает бандиту голову.

— За мной.

Выхожу из комнаты, превратившейся в филиал ада на земле.

Узкий коридор выводит меня в уже знакомое пространство бара, где начался форменный переполох. Бандиты вскочили со своих мест с оружием в руках, бросились на меня. Я даже не стал заморачиваться и натравливать на них питомца.

Начинаю раздавать удары на усилении.

Один удар — один труп.

Я пробивал грудные клетки, сносил головы, ломал хребты. Со мной ничего не могли сделать. Примитивное оружие даже близко не просаживало доспех. Знаете, ощутил себя санитаром леса. Меньше уродов — больше кислорода.

Последний из быков Молота, хватаясь за переломанную в нескольких местах руку, попытался отползти подальше, с ужасом глядя на меня.

Вжух послал запрос на съедение.

— Ты знаешь, где искать Немца? — вкрадчиво интересуюсь у неудачника.

— Я… — пробормотал качок. — Ты…

— Хватит мямлить!

Он что, обмочился?

— Молот… — выдавил из себя бандит. — Он Чистильщика вызвал. Чистильщик… он будет знать.

— Кто такой Чистильщик?

Ответом мне послужил мощный энергетический всплеск.

Я почувствовал эфирные завихрения за несколько секунд до атаки и среагировал привычным образом. Укрепил доспех по максимуму, прикрыл себя и Вжуха концентрированным воздушным щитом.

Пламя молниеносно окутало нас, выжигая всё, что находилось за пределами купола. Судя по всему, на нас напал пирокинетик, а если простыми словами — огненный маг.

Действовать пришлось быстро.

Огонь нуждается в кислороде, и предсказуемо добывает нужную субстанцию из моего щита. Пришлось зачерпнуть побольше ки, выставить расширение и тут же сменить стихийный вектор. Для этого я последовательно использовал магию воды и льда. Сначала закрутил по периметру купола водоворот, наблюдая за тем, как стихии смешиваются, порождая пар, а уж затем всё это заморозил. Вжух стоял рядом, не высовывался и тихо рычал.

Когда я закончил, внутреннее пространство бара смахивало на рефрижератор. Всюду — наледь, кружащиеся снежинки, морозное потрескивание и иные полярные удовольствия. Доспех немного просел, сдерживая разноплановые стихии, но я вкачал туда ещё ки, благо есть непрерывная циркуляция.

Вжух опять потёк.

Сменил пластинчатую броню на густой бурый мех, обретя отдалённое сходство с медведем. Карликовым, злобным, ворующим чужую ки, но медведем.

С хрустом впечатав ботинок в корку льда, я направился к выходу из бара.

Чистильщик не мог ударить из другого полушария, такое не под силу даже архимагам из моей реальности. Из другой части Москвы тоже не мог. Пирокинетиков сдерживает универсальный закон: чем дальше находится потенциальная цель, тем меньше площадь поражения и слабее урон. Даже внеранговые огневики, давно переступившие третий барьер в своём развитии, способны атаковать поселение или крепость не далее, чем с километровой дистанции. Если же наносится точечный удар по подвальному помещению, с идеально выверенными координатами… Работа настолько ювелирная, что требует близкого присутствия.

Я знал, где стоит враг.

С точностью до десятка метров.

Потому что умел определять источник возмущений ещё в прежней жизни, а такие навыки не пропьёшь.

Напитав мышцы силой, я ускорился, на ходу извлекая меч из ножен. Вжух следовал за мной по пятам. Выскочив из подвала, за доли секунды преодолев ступеньки, я оказался на улице, в снежной круговерти, окутавшей Москву.

Тачка, припаркованная у бордюра, сорвалась с места.

Пирокинетик больше не пытался меня убить — он понял, что влип. И все эти лошадиные силы, спрятанные у него под капотом, помогли бы спастись, но существовало одно «но».

Чистильщик осмелился бросить вызов МНЕ.

— Взять!

Котоморф пустился вдогонку, на ходу отращивая крылья. Взмыл над тротуаром и с высоты третьего этажа обрушился на автомобиль пироса. Раздался скрежет проминающегося и рвущегося металла, звон разбитого стекла.

Я уже мчался вперёд, сокращая дистанцию.

Питомец вытащил из салона матерящегося лысого мужика в короткой дублёнке и чёрных джинсах, швырнул на плиты, спикировал сверху и небрежно взмахнул когтистой лапой, выбивая нож. Всё происходило быстро, и мужик не успел сконцентрироваться для нанесения огненного удара.

— Назад!

Вжух, успевший переделать крылья в передние лапы, подчинился приказу.

А Чистильщик попал под воздушный пресс.

Не прошло и двух секунд, как я уже припечатал его грудь ботинком к мостовой, коленом прижал кисть правой руки, а лезвие меча прижал к самому горлу.

— Лежать, сука.

Мужик попробовал дёрнуться, но это зря. Вырастив из левого кулака ледяные шипы, я прописал ему боковой в челюсть, промораживая насквозь щёку и выбивая часть зубов.

Чистильщик, говорили они.

Непобедимый, говорили они.

— Уш… ушпокойшя! — прошепелявил мужик.

Правая щека ублюдка превратилась во что-то невообразимое. Плоть частично отвалилась, частично разорвалась и кровоточила, местами посинела.

— Где Немец?

— Отпуштиш?

Грозный пирокинетик плохо соображал — он отчаянно хотел жить. И я должен был действовать, не теряя ни секунды, пока он не собрался с мыслями и не понял, что происходит.

— Да. Адрес говори.

— Каретный…

— Ну⁈ — рявкнул я, удлиняя шипы перед его глазами.

— Каретный тупик, двадчач девяш.

— Где это?

— Площадь Одарённых.

— Как туда добраться?

— На метро мошна. Штаншия Чаршкий Пашаж.

— Царский Пассаж, — уточнил я.

— Да.

Говорить Чистильщику было неудобно и больно, но он держался изо всех сил. Надеялся выжить. Зря, естественно. Пирокинетик, который может меня опознать — сомнительное удовольствие.

— Это квартира? — продолжил я допрос, не забывая посматривать по сторонам.

— Дом.

— Меня ждут? Немец знает, что происходит?

— Мушык, беш панятия! Мне Филка маякнул.

— Вилка?

— Он шамый.

Так, понятно.

Если в организованной преступной группировке есть телепаты, они быстро разнесут вести о войне. С точки зрения лидера и авторитетов происходящее выглядит… неприглядно. Разборки синдикатов или что-нибудь в этом роде. Значит, Немец собирает людей. В том, что лидер такого уровня сразу сбежит из Москвы, я сильно сомневаюсь. Живи он по таким понятиям, вмиг лишился бы влияния и головы в придачу.

Я поднял глаза, заслышав вдалеке вой сирен.

— Мушара, — то ли забеспокоился, то ли обрадовался Чистильщик.

— Заканчиваем интервью.

Выпрямившись, я ткнул мечом в глаз пирокинетика, смахнул кровь и поспешил убраться подальше от «Пиваса», на ходу убирая клинок в ножны.

Через полкилометра, когда я уже топал по другой улице, мимо пронеслась патрульная машина со включёнными мигалками и сиреной. Вжух к этому времени принял облик мирного кота, да и я ничем не отличался от других прохожих.

Понимая, что из оцепленного района лучше свалить побыстрее, я притормозил у ближайшей остановки, сел в первый попавшийся автобус и поехал, куда глаза глядят. Несколько кварталов — и я снова на улице. Безликие многоэтажки обступили меня со всех сторон. Чтобы не терять времени, воспользовался ближайшей телефонной будкой и вызвал такси. Простое, без премиальных наворотов. Попросил довезти меня до площади Одарённых, а сам погрузился в изучение карты. Правильный район обнаружился не сразу, и расстояние было… приличным. У Немца часа полтора на подготовку, и это без учёта пробок. Понастроили.

За время поездки я чего только не узнал от разговорчивого таксиста — круглолицого мужичка с добрыми глазами. И про ремонт на одном из центральных проспектов, и про вчерашних пассажиров, которые пытались сбежать, не заплатив, и про племянника, устроившегося на работу в один из фармацевтических концернов, и про новую магистраль, которая должна связать Южный аэропорт с жилыми кварталами на востоке… Прерывать мужика не хотелось, уж больно он позитивным оказался. То анекдот расскажет, то посоветует, где лучше картошку покупать… Кладезь полезной информации!

Расплатившись с таксистом, я вышел в усилившуюся вьюгу.

У москвичей, похоже, будет новогоднее настроение. В отличие от затапливаемых дождями туровцев…

Площадь Одарённых представляла собой обширное заснеженное пространство с чёрной стелой в центре. Здесь тоже имелся спуск в метро, но карта показывала, что от станции Царский Пассаж я добрался бы до Немца быстрее. Но для этого мне пришлось бы ехать на троллейбусе, пересаживаться на метро и терять драгоценные часы… Именно часы, потому что расстояния в Москве просто чудовищные.

Я запомнил нужный район, ещё сидя в машине, и направился к цели сразу, не сверяясь с картой. Свернул с площади на Чеканную, затем на бульвар Знаков, а уже оттуда — в Каретный тупик.

Меня обступили жмущиеся друг к другу старинные домишки, по виду — купеческие. Возможно, лет сто назад тут были доходные дома, но сейчас — преимущественно частные отели. Типичная архитектура девятнадцатого века, таких районов навалом по всей империи.

Тупик сузился чуть ли не до однополосной дороги с припаркованными в самых неожиданных местах дорогими тачками. На первых этажах мне встречались то салоны красоты, то пошивочные ателье, а то и каббалистические мастерские.

Уже на подступах к двадцать девятому дому начались приключения.

Я заметил автомобиль, перегородивший улицу и включивший аварийку. Чуть поодаль отирались верзилы в кожаных куртках со стальными накладками, больше напоминающими доспехи. Верзилы были вооружены одноручными мечами, секирами и парными ножами-бабочками. Двое сразу направились ко мне.

— Стой, мужик! Дальше нельзя.

— А что случилось? — включаю дурачка.

— Здесь авария. Пока не разберёмся, проход закрыт.

Говорил хмырь в ушанке и с топором в руке, который он даже не пытался скрыть или заткнуть за пояс. Напарник бандита сверлил меня взглядом, пытаясь вычислить, что я здесь забыл.

Вжух выдвинулся из-за моей спины и приготовился к трансформации.

До владений Немца оставалось несколько десятков шагов.

— Мне в аптеку надо, — ляпнул первое, что пришло на ум. — Бабушке корвалол купить.

— Нету здесь никаких аптек, — прогудел второй здоровяк и сразу потянулся к мечу. — Проваливай, тебе говорят.

— Вот незадача, — сочувственно качаю головой. — Как вы тут без лекарств живёте? Они вам ой как нужны!

— Что ты несёшь? — владелец секиры не сразу понял глубину моей мысли.

Отвечать я не стал. Вместо этого заморозил ушлёпков, прикрывшись усиленным доспехом. Локализовал стужу на пятачке в два-три квадратных метра, но так, чтобы наверняка превратить врагов в ледяные скульптуры.

— Давай-ка очистим это место от скверны, — предложил я питомцу.

Вжух тотчас морфировал в полярного хуги — неприятную тварь, отдалённо смахивающую на помесь ирбиса и каледонского вепря.

— Эй! — к нам устремились остальные быки, с лязгом доставая оружие. — Сюда нельзя!

Я зарядил ближайшему огненным шаром в грудину.

Вжух в прыжке подмял под себя размахивающего топором бородача, выбросил лапу, и на заледеневшем асфальте появился кровавый росчерк.

— А ну, вали их, парни!

В мою голову, вращаясь, полетел топор.

Глава 32

Прямо какое-то топорное братство, подумал я, лениво уклоняясь от летящего инструмента. Не то, чтобы мне эта железка угрожала, просто рефлексы сработали.

Ответил я метателю по старой доброй привычке — огненным шаром в голову.

Вжух, разделавшись со своим клиентом, запрыгнул на капот машины, оттолкнулся когтистыми лапами, оставляя отметины на краске, и свалил с ног очередного недоноска. Я тем временем слегка ускорился и, очутившись рядом с группой их четырёх противников, начал раздавать плюшки на усилении. Железки попросту игнорировал. Прямой в голову — у одного из оппонентов снесло полчерепа. Двойка в корпус — внутренние органы второго бойца превращаются в фарш. Вместе с остатками рёбер. Третьему с хрустом зарядил ногой в колено и, когда тот упал, добил боковым в голову. Четвёртый попытался убежать, но поймал сгусток огня в спину и повалился на тротуар.

Котоморф отхватил чью-то руку с ножом, подмял противника под себя и ударом лапы завершил начатое.

В тупике остались только мы, трупы и падающий снег.

— Идём, — я направился к дому, в котором засел Немец. — Пора душевно поговорить с ценителями чужой недвижимости.

Питомец был полностью согласен с моей мыслью.

Дом, принадлежащий лидеру бандитов, встретил меня запертой каббалистической дверью. Я прощупал устройство всезрением и понял, как эта штука работает. Настройки были такими, что стоило мне прикоснуться к ручке, из полотна выдвинулись бы метровые шипы. Ещё несколько лезвий скрывалось под плитами тротуара. Хорошо подготовился господин Крюгер, но вся эта механика — против обычных людей.

Отступив на пару шагов, я зарядил в дверь шаровой молнией.

Чем хороша молния?

Она сразу выжигает любую проводку, реле, переключатели. Да и каббалистические цепочки может спалить. Знаки сохранятся, но геометрические линии будут нарушены, а я этого и добиваюсь.

Как я и рассчитывал, молния не только выжгла всю встроенную красоту, но и просадила движущиеся пластины, из которых состояла дверь.

Второй удар был ледяным.

Третий — огненным.

Я потратил меньше. чем полминуты, чтобы превратить «неприступную» преграду с хитрыми ловушками в груду хлама и здоровенную дыру с оплавленными, почерневшими краями.

Вжух тут же юркнул в пролом, на ходу отрастив броневые пластины.

Из вестибюля донёсся чей-то истошный вопль.

Пригнувшись, я шагнул в дыру.

Здание, в котором мы очутились, было старым, но очень хорошо отреставрированным. Три этажа, высокие потолки, узкие окна. Куча выступов и прочих украшательств на фасаде. Миниатюрные балкончики. С двух сторон к двадцать девятому дому прижались такие же допотопные мастодонты. Есть у меня опасения, что соседи вызовут полицию, но совсем лёгкие. Вряд ли Немец поселился бы в доме, куда стражи порядка выезжают по первому щелчку.

Вестибюль был отделан изысканно, но просторным его назвать было сложно. Лестницы причудливо изгибались, острых углов неизвестный архитектор всячески избегал. Потолок был расписан какими-то мифологическими персонажами — преимущественно сисястыми женщинами. Приплюснутая шарообразная люстра с ответвлениями напоминала спрута.

Рядом материализовался прыгун.

Тощий, но очень резкий.

Первым делом этот тип начал размахивать керамбитами, нанося порезы мне на руки, живот, атакуя область шеи, висков и глаз. Разумеется, одарённый ничего не мог поделать с духовным доспехом. Когда мне надоела эта клоунада, я просто выбросил руку с раскрытой ладонью, отшвыривая идиота к дальней стене. Прыгун врезался во встроенный шкаф, проломил зеркальную дверцу и сполз на пол, хватая ртом воздух. Я тут же добил его огненным шаром и уверенно направился к лестнице на второй этаж.

Вжух вскочил на перила, оттуда прыгнул на лестничную площадку и устремился дальше, радуясь возможности удовлетворить свои охотничьи инстинкты. Я неспешно двинулся следом.

Раньше это место, как я и подозревал, было доходным домом или гостиницей. Длинные коридоры, вереницы комнат. Остановившись на середине пути, я положил руку на деревянные, отполированные бесчисленными прикосновениями перила, и врубил ретроскоп. Довольно ухмыльнулся: Немец засел на третьем, мансардном, этаже.

Предоставив Вжуху развлечения второго яруса, двинулся выше.

К ментальной атаке я, разумеется, был готов. Если у бандитов есть телепат, он должен себя проявить. Иначе зачем нужны телепаты? Зеркальную вязь я наложил задолго до своего приближения к тупику. И не прогадал.

Шквал оглушающих чужих мыслей обрушился извне.

В потоке неслись страх, ужас, панические нотки и желание отступить. Вся эта история врезалась в выставленное зеркало и умчалась обратно, к своему создателю. После этого на ментальном плане наступила тишина.

Я даже не замедлил шаг.

Оказавшись на верхней площадке, краем глаза засёк смазанную тень.

Запредельно быстрое пятно взмахнуло рукой, и остриё клинка вычертило дугу рядом с моей шеей. Не заморачиваясь с оружейными танцами, я заморозил мету. Оценив ледяную скульптуру, с отведённой назад рукой, в которой был зажат меч, разрушил шедевр молнией. Кусочки льда осыпались на мраморные ступеньки, запрыгали вниз, частично отъехали в коридор. С хрустом вдавив обломки врага в камень, я продолжил свой путь.

Двери, ведущие в коридор, начали открываться.

Снизу послышался грохот, после чего — громогласный рёв и чей-то крик. Скрежет металла по хитину, отборные маты, падение тела, треск разваливающейся деревянной мебели.

Я подождал, пока все големы выйдут и пропустил через них цепную молнию. Сразу после этого ударил воздушным потоком. Искусственные существа повалились, словно шахматные фигуры, которые игрок небрежно смахнул с доски. Стены и пол содрогнулись. Один из големов врезался в дальнюю стену, чуть не проломив её. Часть штукатурки осыпалась.

Не теряя времени, я воздел руки и стал начитывать заклинания, сплетающиеся в вязь Изгнания. Сложная штука, между прочим. Удаляет жизнь, которую маги вкладывают в предметы. У каббалистики совсем другие принципы, нежели те, с которыми работают колдуны-вещники, но я рассчитывал, что должно сработать.

Бронзовые громилы, хоть и изрядно потрёпанные, вновь двинулись в мою сторону.

А через несколько секунд я доплёл вязь.

Сверху на големов опустилась серебряная пыль. Частички просочились в корпуса боевых механизмов и за считанные секунды разрушили геометрику Знаков на пластинах-вкладках.

Для верности я выждал минуту.

Ни один голем не шелохнулся.

Вся эта нежить замерла в причудливых позах, на полушаге, с поднятыми к груди кулаками. Големы не пользуются оружием, они прут напролом. Сильные, неутомимые, не ведающие жалости.

Груда металлолома.

— Простите, пацаны, — я похлопал ближайшего здоровяка по плечу, когда протискивался мимо. — Сегодня не ваш день.

Снизу донёсся ещё один душераздирающий вопль.

У двери, ведущей в апартаменты Немца, я слегка задержался. Прощупал всезрением и ничего не обнаружил. Даже Знаков и сложных каббалистических вставок. Артефактами тоже не пахло.

Протянув руку, вежливо постучал.

Видеокамера, расположенная под самым потолком, тихо зажужжала и повернулась ко мне. Других видимых признаков, что меня заметили, не последовало.

Пожимаю плечами.

И пинком ноги выламываю полотно из коробки.

Тяжёлое дубовое полотно, обшитое чем-то разломным, явно неземного происхождения.

Дверь слетает с петель и с грохотом падает на пол. А ко мне устремляются шустрые арбалетные болты. Арбалетные болты, друзья! В мире, где всё, что быстрее метательного ножа, запрещено Кодексом!

Отскочив от моего доспеха, болты упали на пол.

Я вошёл и первым делом зарядил молнией в мужика с арбалетом в руках. С очень хитрым арбалетом, где снаряды подавались на тетиву вращающимся барабаном, а сама тетива натягивалась какой-то автоматической приблудой. Целый, мать его, механизм по взводу одной-единственной тетивы.

Мы остались с Немцем лицом к лицу.

Вдвоём.

Лысый сидел в кресле, глядя на меня со смесью страха и ненависти. Чую, открутил бы он всё назад и даже близко не подходил бы к заданиям своего покровителя, но…

Имеем то, что имеем.

Апартаменты оказались просторной студией, к которой явно приложили руку дизайнеры. Всё в едином стиле, дорого-богато и функционально. Камера транслирует на экран телевизора панораму коридора.

Наложив на дверной проём печать одностороннего барьера, я мысленно приказал Вжуху доесть последнего бандита и подняться наверх для охраны. Бережёного Древние берегут.

— Вот мы и свиделись, — сказал я, приближаясь к давнему противнику. — Здравствуй, Немец.

— Пришёл меня убить? — глава синдиката держался достойно.

— Зависит от твоего поведения, — останавливаюсь, скрестив руки на груди. — Давай нормально поговорим.

— О чём?

— Я понимаю, что ты меня не знал, пока не получил приказ от своего покровителя. И личных претензий ко мне не имеешь. Мне нужно имя того, кто дёргает за ниточки.

Немец хмыкнул:

— Оно тебе ничего не даст.

— Почему?

— Да потому, что тебе с этим человеком не совладать. Не твой уровень.

— Позволь мне самому с этим разобраться, — я небрежно поднял руку, между пальцами которой проскользнула молния. — Ты же не хочешь умереть в пасти котоморфа? Есть и другие способы, не менее жуткие.

— Засунь их себе в жопу, — Немец вдруг ухмыльнулся. В его глазах промелькнули весёлые огоньки. — Я тебе скажу одну вещь, граф. А ты меня послушай. Мне приказали тебя убить, затем — следить за тобой и найти слабые точки. Ни с одной из этих задач я не справился. Я вообще не понимаю, кто ты такой. Откуда выкопался и почему умеешь то, что умеешь. Поэтому мой, как ты выразился, покровитель взял дело в свои руки.

— А ты, получается, не нужен, — догадался я. — Не оправдал доверие.

— Вроде того, — признал авторитет. — В общем, наш синдикат сливают. Перед тем, как ты приехал в Москву, я завершал свои дела, перебрасывал бабки и готовился покинуть страну. У меня на это есть сутки. Потом объявятся те, кто захочет меня сожрать. Те, кого начинают возвышать. Понимаешь?

— Ещё бы.

— И я не думаю, что всё закончится так просто, — покачал головой Немец. — Однажды меня захотят… утилизировать. И это решение примет он. Человек, которому я служил годами.

Почему-то я верил Немцу.

То, что он сообщил, имело внутреннюю логику. Ненужный инструмент выбрасывают, подыскивая замену. А чтобы не всплыли неприятные факты биографии, инструмент лучше не выбросить, а закопать.

Что касается меня…

Ситуацию можно развернуть в правильное русло.

— У тебя есть шанс, — догадался я. — Если я убью того, кто отдаёт приказы.

— Ничтожный, но шанс, — признал Немец. — У тебя потрясающий талант творить невозможное.

— И какой резон оставлять тебя в живых? — задался я разумным вопросом. — Я могу убить вас обоих.

— Даже если ты не справишься с ним, — ответил Немец, — то сможешь получить от меня интересную информацию. Которая… позволит тебе играть против этого человека. У него ведь тоже есть враги. Не уничтожишь физически — уничтожишь репутационно.

Про себя я отметил, что Немец избегает воровского жаргона и общается на нормальном русском. Не зная, кто он, сложно было бы предположить криминальное происхождение.

— Почему бы тебе этим не заняться?

— Я — никто. А ты аристо. Инквизитор, у которого есть связи.

Здравая мысль.

— Когда я получу… эту информацию?

— У меня должны быть гарантии безопасности, — Немец погрозил мне пальцем. — Поэтому я поместил всё, что нужно, в специальную ячейку с таймером. Вот ключ.

Бандит швырнул мне что-то мелкое и блестящее. Я выхватил предмет из воздуха, поднёс к лицу, разжал пальцы. Действительно, ключ. Такими пользуются владельцы локеров в капсульных отелях.

— На сколько времени выставлен таймер?

— Двенадцать часов, — с готовностью ответил Немец. — Этого мне хватит, чтобы сесть на самолёт и покинуть Москву. Когда я буду в другой части планеты, подальше от ваших разборок, мне… полегчает.

Я хмыкнул.

— А что, если подержать тебя здесь эти двенадцать часов, затем съездить к боксу, забрать документы и разделаться с тобой? Предусмотрел такой вариант?

— Предусмотрел, — авторитет сохранял невозмутимость. — Бокс не откроется, если я не отправлю приказ через своего телепата. Он каббалистический. А приказ будет отправлен только из летящего самолёта.

— Умно, — похвалил я. — Но у меня нулевые гарантии. Ты можешь не отправить приказ, обмануть меня насчёт бокса, положить туда кирпич вместо документов. Бокс может и вовсе не существовать. А этот ключик — от твоего почтового ящика. Почему нет?

— Альтернатива — убить меня, — согласился Немец. — И я от этого не застрахован. Сделай это — и никогда не узнаешь правду.

Я потратил минуту на просчитывание ситуации. Всё выглядит, как банальная разводка, но лично мне смерть Немца ничего не принесёт. Он больше не станет нападать на мою усадьбу, поскольку боится. Мужик нутром чует, что ввязался в игры, которые ему не по зубам. И да, я не стану его преследовать где-нибудь в Наска или на Карибах, а вот его бывший покровитель — станет. Как ни крути, а бандиту выгодно утопить моего врага.

— Последний вопрос, — я щёлкнул пальцами, снимая печать с дверного проёма. — Имя того, кто мне нужен.

Глава 33

— Мы так не договаривались, — помрачнел Немец.

— А я с тобой вообще ни о чём не договариваюсь, — приказываю Вжуху показаться во всей свой бронированной красе. — Ты одной ногой в могиле, мужик.

Взгляд Немца прилип к пластинчатой твари, в которую обратился мой питомец.

— Мне нужно проверить несколько фактов, — сказал я. — И если они подтвердятся, ты будешь свободен.

Подтвердить или опровергнуть то, что сообщил глава синдиката, может лишь одна структура на планете — Фирма. К счастью, я знал адрес московского филиала этой организации.

Немец вздохнул.

И, не отрывая настороженного взгляда от котоморфа, поднялся с кресла.

— Учти, — предупредил я, — что твой человек использовал арбалет. Если ты мне врёшь, если придумал хитрую ловушку или пытаешься тянуть время… я тебя убью. Если сумеешь ускользнуть, а я пойму, что ты мне солгал, сдам инквизиции. Отправлю сюда провидца и дознатчиков. После этого Супрема тебя из-под земли достанет.

Немец сглотнул.

— Едем на твоей машине, — распорядился я. — Вперёд.

Лысый двинулся первым, я — за ним.

Вжух перекинулся в кота и последовал за нами.

Пока мы лавировали между замершими в неестественных позах големами, я обдумывал сложившееся положение вещей. Покровителем московского «дна» оказался князь Нарышкин — глава очень древнего и сильного Рода, потомственный кинетик и создатель разветвлённой финансовой империи. Нарышкин, безусловно, знал о портале и отцовском руднике с кремом, хотел отжать добычу ценного ресурса и при этом не сообщать о находке Дому Медведя. Что интересно, Нарышкин возглавлял вольный Род и, будучи уважаемой личностью, входил в состав Соборного Трибунала. И, будучи неотъемлемой частью этого самого Трибунала, обладал довольно обширными привилегиями. Главная из которых — юридическая неприкосновенность. Иными словами, Нарышкина нельзя преследовать по закону за любые деяния без личного распоряжения самого императора. Суды просто откажутся рассматривать иски, полиция не будет заводить дела. Кроме того, Род Нарышкиных находится за пределами клановых юрисдикций и может творить любую дичь по всей империи.

Немец не знал, почему его босс заинтересовался моей усадьбой, но вот то, что синдикат использовался регулярно для тёмных делишек князя — это факт. Давление на конкурентов, рейдерские захваты, устранение неудобных людей, поджоги, вымогательства и «крышевание» — далеко не полный список «обязанностей» господина Крюгера.

Я охотно верил, что высокопоставленный хрен может заниматься подобными вещами. Но факт его связи с Немцем и заинтересованность моим имением ещё следовало доказать. И подобная услуга оказывалась Фирмой за весьма немалые вознаграждения. У информационных королей были артефакты, позволяющие провести «независимую экспертизу», не влезая в сознание проверяемого. Вроде детектора лжи, только лучше.

Дом имел выход на две стороны.

Вместо того, чтобы выйти в тупик, мы попали в глухой заснеженный дворик, из которого можно было выбраться через арку в стене старенькой пятиэтажки. Если этот участок и охранялся до моего прибытия, то все подручные Немца уже были отозваны и полегли в неравной схватке со мной.

Мы сели в вездеход с высоким клиренсом и «тракторными» колёсами. Я — на заднее сиденье. Вжух — на переднее. Подобное соседство нервировало бандита, но он ничего не мог поделать с реальностью.

Я назвал адрес.

Ехали молча, каждый думал о своём.

Представительство Фирмы, по своему обыкновению, затерялось в неприметном районе, вдалеке от центра, деловых кварталов и элитных новостроек. Обычно в таких местах доживают свой век пенсионеры, но иногда там можно встретить семейные пары, которые экономят на аренде. А всё потому, что Фирма не нуждается в поднятии статуса и не стремится к публичности. Кто знает, тот найдёт.

Дом, в котором расположилось представительство, был похож на умирающего мастодонта. Отваливающиеся элементы фасада, обшарпанные рыжие стены, рудиментарные трубы над двухскатной крышей. Единственное, что позволяло судить о серьёзности организации, так это парковка. Вернее, автомобили представительского класса, выстроившиеся в ряд у внешнего фасада здания.

Ехал я на свой страх и риск.

Без предварительного согласования.

Каббалистическая дверь нас пропустила после того, как я назвал вслух свою фамилию. Не удивлюсь, если список клиентов рассылался по всем представительствам Фирмы, включая островные и американские отделения. Ко мне и Вжуху у охранников претензий не возникло, Немца тщательно обыскали.

— Где мы? — авторитет с любопытством осмотрелся.

— Тебе это знать не обязательно, — отрезал я.

Бандит не спорил.

Охранник провёл нас в лобби и тут же испарился.

Приблизившись к администратору, я вежливо поздоровался.

— Рад нашей встрече, — с каменным лицом произнёс «клерк» в сером костюме. Имена и титулы всячески опускались. — Визит, насколько я понимаю, не согласован.

— Возникли непредвиденные обстоятельства, — ответил я. — Мне требуется… эээ… нестандартная услуга.

— Какого характера услуга? — уточнил администратор.

— Детектор правды. Мне нужно проверить своего спутника на чистоту помыслов.

Администратор бросил взгляд на Немца.

Коротко кивнул.

— Мне придётся уточнить, свободен ли детектор в данную минуту. Прошу, располагайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома. И… — администратор сделал многозначительную паузу. — Надеюсь, вы понимаете, что этот человек переступил порог Фирмы под вашу ответственность.

— Понимаю, — заверил я.

— Очень хорошо.

Мы не стали ждать, пока администратор наберёт номер своего руководителя и обсудит детали. Располагаться так располагаться. Почему бы и нет. В лобби, кроме нас, сидели два человека, мужчина и женщина, погружённые в чтение газет и журналов.

— Фирма? — прошептал Немец, когда мы заняли небольшой диванчик в углу. — Та самая?

— Тсс, — я приложил палец к губам. — Та самая. Не шуми.

— Но…

— Не шуми, говорю. Если хочешь успеть на свой рейс.

Не прошло и пяти минут, как из неприметной двери показался ещё один «клерк». Приблизившись к нам, мужчина сказал, что «проверочная комната» свободна, и он готов сопроводить нас туда. Покосился на котоморфа. Я заверил, что полностью контролирую питомца, и недоразумений не возникнет. Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору и остановились перед безликой деревянной дверью.

— Прошу, — мужчина открыл дверь.

Мы оказались в тесном кабинете с шестиугольным столом посередине. В столешницу было вмонтировано нечто, смахивающее на пчелиную соту, заполненную ртутью. Ну, или неизвестной субстанцией, похожей на ртуть. Окантовка «соты» была испещрена мелкими значками и подсвечена зелёным.

— Дознание вы будете проводить тет-а-тет, — сообщил сотрудник организации, выдвигая два стула с мягкими спинками. — Ни я, ни другие представители Фирмы в этом не участвуют.

Я занял свободное место.

Немец сел напротив.

— Потребуется минута, чтобы артефакт настроился на ваши психопрофили, — продолжил инструктировать мужик. — Тут есть каббалистические вставки, поэтому один из вас должен быть одарённым хотя бы первого ранга.

— У меня второй, — сообщаю инструктору.

— Очень хорошо, — кивнул мужчина. — Значит, будете оператором.

— Как эта штука работает? — заинтересовался Немец.

— Элементарно, — улыбнулся представитель Фирмы. — Задаёте друг другу вопросы, получаете ответы. Если ответ правдивый, контур окрашивается зелёным. Ложь — смена цвета на красный. Когда закончите, нажмите вот на эту кнопку. Всего наилучшего, господа!

Дойдя до двери, мужчина обернулся:

— Насилие у нас не приветствуется. Здесь нет камер, но если мы услышим что-нибудь подозрительное, доступ к ресурсам Фирмы будет перекрыт навсегда. Это информация для вас, Ростислав.

Когда мы остались одни, я повернулся к Немцу.

— Готов?

Бандит равнодушно пожал плечами.

Выждав положенную минуту, я начал допрос. Меня интересовало многое, но основной упор я делал на контакты с Нарышкиным, традиционные места встреч, механику перечислений, приказы князя, его привычки и места обитания. Одни вопросы порождали другие, что-то приходилось уточнять. Артефакт неизменно светился зелёным, что не могло не радовать. Немец изо всех сил старался спасти свою шкуру.

Постепенно вырисовывалась общая картина.

Довольно интересная картина.

Когда мы закончили, я откинулся на спинку стула, побарабанил пальцами по столешнице и обдумал то, что узнал в проверочной комнате.

— Я могу идти? — нарушил затянувшуюся паузу Немец.

— Да, — я нажал кнопку вызова персонала. — Теперь можешь.

* * *

Пока Вжух наворачивал роллы, привезённые курьером из службы доставки, я занялся изучением документов, собранных Немцем. Хотя какие документы… Записи, разбросанные по нескольким потрёпанным блокнотикам. Всё от руки, а почерк у авторитета довольно неказистый. Я бы сказал, курс по каллиграфии ему не повредит.

Бокс с выставленным на двенадцать часов таймером располагался в частном почтовом отделении, которое принадлежало Ганзе. Оказывается, помимо Почты России в нашей стране функционируют и альтернативные службы, предоставляющие клиентам весьма специфические услуги. Например, отложенный доступ к содержимому локера. Или пересылка ценных бандеролей по адресам, вложенным в специальные кармашки.

По адресу, указанному Немцем, я прибыл заранее. Назвал сотруднику почтового сервиса номер бокса и время разблокировки, после чего меня провели в изолированную комнатушку без окон. Там я нашёл свою камеру, дождался щелчка и вспыхнувшего на дверце зелёного индикатора, после чего открыл дверцу ключом, выгреб всё содержимое бокса и отправился на такси в «Пирамиду».

Записи Немца в сочетании с нашей беседой в проверочной комнате позволили составить портрет человека, с которым мне предстоит иметь дело.

До своего назначения в Соборный Трибунал князь Нарышкин возглавлял один из богатейших Родов Москвы, и это при том, что Нарышкины никогда не входили ни в один из действующих кланов. Просто они ухитрялись балансировать на грани, не привлекать к себе хищных акул, бороздящих просторы империи, тайно отжимать бизнесы, в которых напрямую не были заинтересованы Великие Дома. А ещё Нарышкины оказывали услуги императорской семье, чем заслужили благосклонность правителя. Когда же Нарышкин стал одним из арбитров Соборного Трибунала, его дела резко пошли в гору. За князем закрепилась репутация человека, оплетающего Москву тайными сетями влияния. Нарышкин собирал компромат на чиновников и силовиков, перекупал чужие долги, не гнушался шантажом, прикармливал важных для себя людей на ключевых постах. И, конечно же, руководил бандитскими группировками, которым обеспечивал прикрытие.

У меня были записи, в которых Немец фиксировал любые, даже самые мелкие, поручения князя. Убить кого-то, запугать, похитить члена семьи, разгромить магазин, уничтожить склад, подставить… Или, напротив, обеспечить прикрытие, если «нужный человек» творил беззаконие. Куча фамилий, включая потенциальных врагов Рода Нарышкиных.

Наверное, я мог бы застрять в Москве.

Вычислить, где находится князь и пойти за его головой.

И, быть может, я преуспею.

Вопрос в том, что будет дальше. Не стану ли я личным врагом императора, не обрушится ли на мою голову служба безопасности Медведей или иные структуры, в обязанности которых входит защита арбитров? И, разумеется, я не люблю воевать, имея поверхностное представление о враге. Без разведки и чёткого понимания, с чем столкнусь. Вдруг у Нарышкина имеются артефакты, способные пробить мой духовный доспех? Или на него работают телепаты столь высокого класса, что моё зеркало не справится с их напором? Я не могу просто так взять и завалить высокопоставленного судью, улаживающего конфликты между Великими Домами.

Отправить кому-нибудь компромат?

Императору?

Так ведь действующую власть может устраивать положение вещей. Полезным людям многое прощается. А воевать с целой страной я не могу.

С другой стороны…

Нарышкин предпочитает действовать исподтишка, привлекая для расправ над своими врагами сторонних «подрядчиков». Значит, не всесилен. Значит, чего-то или кого-то опасается.

У меня есть шанс достать этого выродка, поднявшись в иерархии инквизиторов. Нарастить собственное влияние, расширить круг знакомств. Выйти на Супрему, если потребуется.

Месть — блюдо, которое подают холодным.

Я буду идти по трупам, наращивать личное могущество и собирать информацию о враге. Не поверю, что этот тип ни разу не оступился и не нарушил Кодекс.

…Поток моих мыслей прервала телефонная трель.

Нехотя встав со своего кресла, я подошёл к аппарату и снял трубку.

— Слушаю.

— Господин Володкевич, — раздался голос неизвестной девушки. — На ваше имя заказан междугородний звонок.

Через несколько секунд меня соединили с Варей Фурсовой.

— Рост, — Фурсова была напряжена. — У нас возникли проблемы.

Content

Инквизитор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33