#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 9

Глава 1

Горгулий секрет

Отряд выдвигается затемно. Но не беда: сегодня полнолуние, и небо ясное, без туч. Тем более теперь я настороже и больше не подпущу к себе горгулий незамеченными. Истуканы испускают слабый энергетический сигнал, и если быть настороже, то не пропустишь его.

В «козлик» все девушки не влезли бы. Поэтому к усадьбе вплотную подъезжаем на большом внедорожнике, и дальше движемся пешком. Глушилку я закинул в рюкзак за спину.

Девушки идут довольные, что их взяли на «охоту». Несмотря на радость, никто не теряет осторожности. Невесты внимательно смотрят по сторонам. Змейка заинтригованно раздувает ноздри: Горгона чувствует перепады энергии вокруг, но не может понять в чем дело. Я как-то пробовал ей объяснить, что такое Астрал, но не получилось, у Змейки мозг не приспособлен к абстрактному представлению, у хищницы сугубо прикладное мышление, сформированное вокруг таких понятий, как добыча, варга, стая, детеныши, охотничьи угодья. Поэтому про Карманы даже заикаться не стоит.

Вскоре мы подходим к месту, где с Лакомкой встретили горгулью.

«Боевая готовность» — сообщаю каждому члену отряда по ментальной связи.

Реакция девушек не заставляет себя ждать. Света с Камилой облачаются в стихийные доспехи, Лена разворачивает фламберг и закутывается в него как в броню, ну а Змейка зачем-то сигает в дерево.

Я же достаю из рюкзака глушилку. Присаживаюсь на корточки и фиксирую ящик на земле. Теперь самое веселое. Вставляю кассету в приемник и запускаю оригинальный звуковой всплеск по радиосвязи, а затем включаю глушение всех внешних сигналов вокруг. Готово. Больше мы не под колпаком.

Когда встаю, Света подозрительно смотрит на мою ухмылку.

— А чего ты улыбаешься, Мегамозг? — щурится блондинка.

— Да так, — вздыхаю полной грудью ночной воздух. — Просто прекрасная ночь для боевого похода, Искра.

Соколова лишь качает огненным шлемом, не убавляя подозрительности во взгляде. Конечно, она не поймет в чем дело. Мы с девушками ничего не слышим, а вот наши наблюдатели из Охранки сейчас должны быть в большом недоумении.

* * *

— Господин лейтенант, мы должны это добавлять в протокол⁈ — спрашивает рядовой, красный до ушей. Он сидит за двумя пузатыми мониторами, на голове надеты большие наушники, подключенные к аппаратуре.

К рядовому подходит начальник группы прослушки.

— А что там? — не дожидаясь ответа, лейтенант надевает вторые наушники, что лежали на столе. В ту же секунду брови его взлетают вверх, а глаза округляются. — Они этим занимаются прямо посреди поместья⁈ Это же зона смерти!

— Видимо, этим молодым море по колено, — качает головой рядовой. — Только об одном и думают. Господин лейтенант, может не стоит расписывать подробности в отчете?

— Доклад должен быть полный, рядовой, — хмурится начальник группы, не торопясь снимать наушники.

Рядовой поднимает руки над клавиатурой и зависает, словно отказываясь набивать услышанное.

— Но может, я подберу эвфемизмы к некоторым выражениями? Ведь отчет увидит сам Его Высочество. Вряд ли ему интересны подробности этой оргии.

— Полный значит полный, — строгим тоном велит лейтенант и прислушивается к страстным стонам в наушниках. — Рядовой, а что показывают камеры?

— Ничего, господин лейтенант, — рядовой кивает на одни из экранов, который полностью черный. — Видимо, что-то закрыло объектив. Может листья упали или голуби нагадили.

— Голуби, говоришь? — задумчиво роняет начальник группы. — А другие камеры в периметре работают?

— Так точно, — рядовой берет мышку и щелкает клавишами. На экранах один за другим сменяются пейзажи заброшенной усадьбы. — К сожалению, рядом с Вещим размещена лишь одна камера, но она недоступна. — Снова появляется черный экран.

Рядовой поворачивается к экрану с открытым текстовым редактором и продолжает набивать обрывочные вскрики, доносящиеся из наушников. Начальник группы стоит за его спиной и вглядывается в появляющиеся грубые слова.

— Я одного не могу понять, рядовой Тавкин, — хмурится лейтенант. — Откуда там взялся скрип матраса?

— Видимо, с собой притащили, — предполагает рядовой, пожав плечами.

— Да, возможно, — кивает лейтенант. — Отправь-ка запись в отдел шифрования. Пускай проверят на предмет подделки. Что-то всё это подозрительно. Еще и камера не работает…

Рядовой кивает, а начальник группы еще некоторое время слушает происходящее в усадьбе Филиновых. Но так и не дождавшись кульминации, снимает наушники и уходит.

* * *

Покончив с прослушкой, я облачаюсь в доспех Тьмы. Мы продолжаем двигаться вперед, пока из зарослей не выскакивает первая горгулья. Раскрыв крылья, она несется на нас как бык на красную тряпку.

«Вьюга, Искра, сдуйте его!» — бросаю ментальную команду девушкам.

Камила обрушивает на горгулью ураганный смерч, а Света — шквал огнешаров. Каменный истукан падает и катится через себя к роще. Но только он со скрипом гранитных суставов пытается встать, как из дерева вылезает синяя рука с медными когтями и разбивает каменную голову. Обесточенная горгулья падает обратно, а я слышу довольные мысли Змейки:

«Ррраз и готово, фака».

— Вперед, — бросаю отряду.

Далеко пройти не удается: скоро со всех сторон сбегаются еще десяток горгулий. От слоновьего топота сотрясается земля. Каменные крылья, видимо, выполняют чисто декоративную функцию. Горгульи ими только машут, даже в бою не применяют. Вообще истуканы — посредственные бойцы. Очень медленные и неповоротливые. На пользу им играет только вес и сила. Неодаренным бы хватило, низкоранговым магам тоже. Но мы с «Русичами» уже перешли этот предел.

Раз противники не ахти какие сильные, решаю использовать драку для тренировки оперативного управления доброотрядом. Я бросаю девушкам каскад ментальных команд:

«Искра, Огненный Ливень»

«Вьюга, точечный вихрь»

«Магнитик, свинцовая очередь».

Через мысленные команды использую девушек как собственные руки для ударов. Сам работаю, в основном, мозгом, хотя тоже подкидываю немного фаерболов. Атаками мы загоняем горгулий впритык к деревьям. Там давим на них общим магическим прессом. Смерчи Камилы смешиваются с пламенем Светы. Брошенные Леной пули тоже ускоряются за счет ветра брюнетка. Ну и я подкидываю в общую копилку огнешары. Огонь лучше всего взаимодействует с ветром.

В итоге большинство истуканов ломается и выпадает из боя. Из стволов периодически выныривают медные руки и втыкаются в каменные затылки, что тоже убавляет поголовье врагов. Очень скоро мы побеждаем.

— Как круто! — радуется Света. — Мы раньше никогда вместе так не работали! Будто единое целое!

— Раньше Данила не давал таких ментальных команд, — замечает Камила, сдув упавшую на глаза челку.

— Растем, развиваемся, — пожимаю плечами.

Что я еще могу сказать? Раньше «Русичи» не знали о Легионе, и я не мог полностью положиться на них. Только недавно я всё им рассказал.

На следующей поляне снова налетает пятерка горгулий. Расколоть их на щебенку не составляет большого труда. Снова тренируем режим «единого тела». Бросаю команды девчонкам и они послушно бомбардируют истуканов. Только парочка каменюг всё же пробивается в ближний бой. Я бросаюсь им навстречу и ужом верчусь между истуканами. Доспех Тьмы отлично подходит для таких маневров. А вот в каменном не попрыгаешь.

Одна горгулья шагает ко мне вплотную. Подныриваю под взмах рукой, хватаю за негнущийся локоть и с треском ломаю. Затем, отскочив, пинком отправляю истукана в полет — прямо в сторону Светки.

«Искра, в рукопашку!»

— Но я могу отсюда его сжарить! — кричит она вслух, уперев руки в бока.

«Искра, твою ж! В рукопашку!»

«Ладно-ладно», — бурчит она мысленно.

Сразу ведь сказал русским языком! Нет, надо покапризничать. Если выдалась возможность потренироваться, нужно попробовать разные способы. А то привыкнет на расстоянии бить, а противник подберется вплотную — и она сразу ласты склеит.

Все этим мысли проносятся где-то в стороне. Я продолжаю метаться вокруг второй горгульи, пока также не подцепляю ее за руку и не переламываю локоть об колено. Дальше бросок тяжелой каменной туши через бедро в сторону Камилы с Леной.

«Вьюга, Магнитик, этот ваш. Только рукопашка»

Пускай тоже разомнутся. Им на двоих одного истукана за глаза хватит. Всё же Светка из всей троицы самая бойкая и крепкая. Она со мной еще в десять лет по лесам шастала. Натаскалась драться. Но зато у Камилы талант — двухдарность. Ну а Лена… Лена просто умничка.

Как и ожидалась, Светка с двух ударов разбивает своему противнику голову. Что ж, удар у блондинки поставлен. Другого от нее и не ждал. Вот если бы дольше ковырялась, пришлось тащить бы ее на спарринги и закреплять навыки самообороны. Как-никак Светка среди невест самый опытный боец, не считая Лакомки, поэтому с блондинки и спрос больше, чем с остальных.

А вот Камила с Леной еще возятся.

«Вьюга, левый джеб, правый хук, усиленные ветром. Магнитик, левый лоу-кик по колену, — подсказываю девчонкам. — После каждого удара отскок и заново».

Девушки следуют инструкциям и на раз-два-три опрокидывают здорового истукана. Благо с Ленкой я уже давно занимаюсь и поставил ей крепкий удар ногой. А окованная железом голень любого здоровяка свалит.

Наконец Камила ветряным клинком срубает голову горгулье.

— Фух, — брюнетка гордо выпрямляется и победно качает бедрами.

— Молодцы! — хвалю я девчонок. — На первый раз сойдет. В следующий уже у противника будет две руки.

Мое обещания заставляет девушек сделать испуганные глаза.

— Сильно надеюсь, что горгульи закончились, — сразу грустнеет Лена. — И следующего раза не будет.

— Мегамозг, и как вообще называется эта тактика? — ворчит Светка.

— Режим «единого тела», — улыбаюсь.

— Вот как? Ну мы-то понятно руки и ноги, — блондинка снова подбоченивается. — А ты, значит, на себя взял роль мозга, наш дорогой жених?

— Не только, — усмехаюсь. — Еще и желудка. Когда вернемся домой, то увидишь, как я отличную исполню эту роль.

— Да я уже не сомневаюсь, — надувает она губы.

Мы продолжаем идти по тропинке. Заросший сад подходит к концу, у разломанной беседки стоит лишь одно неподвижное изваяние. Статуя в форме осьминога в человеческий рост. Щупальца покрыты мхом. Причем внутри каменюги теплится не просто энергоисточник, а самая настоящая жизнь.

Кто-то заточил сознание в статую!

Вокруг также полно пустых пьедесталов. На такие обычно ставят статуи. Видимо, на них раньше громоздились горгульи до тех пор, пока они не бросились на нас.

— Эй, мистер Кракен, отзовитесь, — обхожу я полукругом каменного осьминога. — Признавайтесь, это вы натравили на нас ваших соседей-горгулий?

С треском каменные щупальца начинают шевелиться, кружа по воздуху туда-сюда.

— Кто ты такой⁈ — из каменной пасти раздается сухой хрип. — Где мои стражи?

— Мы их разбили в каменную крошку, — честно признаюсь. — Ну они сами виноваты, мистер Кракен. Честное пионерское.

— Ты маг, — утвердительно произносит каменное изваяние. — Но как вы смогли пройти в поместье? Кругом Карманы… Должно быть, ты сильный телепат.

— Верно, — соглашаюсь. Да я такой. — Но еще во мне течет кровь Филиновых. Карманы для меня что те же батарейки.

— Хххх, — хрипит осьминог, уставившись на меня каменными глазами. — Если ты — Филинов, то мой долг предупредить тебя. Я служил Филиновым много лет до тех пор пока мой дух не заковали в камень.

— Тебя здесь поставил дед Миша? — спрашиваю.

— Нет, не он. Но из-за него, — скрежещет осьминог. — В последние годы жизни Михаил изучал Астрал. В конце концов глава рода погрузился во тьму и пал, а его дочь Клара сделала всё, чтобы не дать роду окончательно исчезнуть, хоть сама всё равно погибла.

Хм, Клара — сестра Кеннера, моя родная тетя.

— Это Клара создала Карманы?

— Нет, Карманы создало Зло внутри Михаила, — качает щупальцами осьминог. — Клара же создала это изваяние Стража, — он указывает на себя. — Она заковала меня в камень и велела отдать родовой перстень наследнику Филиновых, когда он явится сюда.

Я оглядываюсь на застывших в стороне девушек, молчавших как мышки. Из дерева поодаль бесшумно выпрыгнула Змейка и сейчас враждебно косится на осьминога.

— Всё это интересно, но знак принадлежности к Филиновым мне не нужен, — отмахиваюсь. — У меня есть свой род. Я скоро получу титул, так что мне незачем примыкать к погибшим опальникам.

Осьминог гудит, повысив голос:

— Ты должен войти в род Филиновых, иначе умрешь.

— Ты угрожаешь мне? — приподнимаю бровь.

— Нет, тебя уничтожит проклятье Филиновых, — огорошивает Страж. — Перед смертью Клара прокляла кровь Филиновых во имя возрождения рода. Если бастард до своего совершеннолетия не признает себя Филиновым, он умрет. Таково проклятье.

Хм, час от часу не легче. Ну, тетушка Клара. Похоже, ты была чудесной женщиной.

* * *

Друзья, поддержите книгу) поставьте сердечко пожалуйста)

Глава 2

Филинов или Вещий

— Ты примешь перстень, носитель проклятой крови Филиновых? — скрежещет осьминог, не переставая извиваться каменными щупальцами.

Я оглядываю мини-парк с пустыми горгульими пьедесталами. Раньше мне еще не доводилось сюда забредать. Территория усадьбы действительно огромная, и я запросто мог пройти в другой участок и не столкнуться с мистером Кракеном. Повезло так повезло. То, что мне довелось узнать о проклятье тети Клары, случайное стечение обстоятельств. Если только не предположить, что она была совершенным Провидцем, и смогла предсказать мое появление здесь. Правда, я не слышал, чтобы Филиновы отличались Провидческим талантом, несмотря на всю свою силу. Конечно, это ничего не значит. Многие рода любят прятать козыри в рукаве. Только вот сокрушительное падение Филиновых совсем не говорит о них как об умелых прогнозистах. Скорее как о могущественных зазнайках.

А был ли здесь кто-то до меня? Следов на траве нет. Камеры и жучки Охранка явно закинула по воздуху с помощью техники. Может, Дубный в курсе?

— Носитель проклятой крови? — требует ответа осьминог.

— Минуту, — я «включаю» рыжего Каменщика.

— Ммм, снова Карманы? — спрашивает возникший Дубный, узнав местность. Его глаза загораются, он молниеносно готовится к бою, активировав Дар.

— Да, но мы здесь не для зачистки, так что вольно, — поясняю. — Лучше ответь: кто такая Клара? Ты ее знал?

— Старшую дочь Мишки? — задумывается рыжий. — Ага, жуткая ведьма. Ради своего рода прикончит любого, даже собственных родственников, если те вдруг оступятся. Я бы тебе и больше сказал, но часть моей памяти пропала при переселении в Карман.

— Ага, а этого раньше не встречал? — киваю на осьминога.

— Кальмаров? — не понимает Дубный. — Доводилось пробовать в ресторане.

Понятно, из этого склеротика такой себе осведомитель. Ладно, «выключать» не буду. Может, что вспомнит еще.

— Носитель проклятой крови Филиновых, ты должен ответить! — бесится мистер Кракен. — Примешь ли ты родовой перстень и объявишь себя Филиновым или сгинешь от проклятия госпожи Клары⁈ Ответь!

— Для каменного истукана ты слишком нетерпеливый, — замечаю. — Прежде чем на что-то соглашаться, я должен знать все условия сделки. Что это за проклятье? Во сколько происходит совершеннолетие по версии Филиновых? Ну и еще интересно, чем думала Клара Михайловна, когда придумывала столь радикальное решение проблемы? — вижу, что мистер Кракен сильно загрузился из-за вороха вопросов. — Давай по очереди. Что ты можешь сказать о проклятье?

— Проклятье Астрала, — выдыхает осьминог. — Оно высосет из тебя жизнь в восемнадцать лет. Именно в этом возрасте Филиновы обычно осваивают Рой в достаточной мере.

Блин, до восемнадцати мне осталась пара месяцев. Еще раз удивляюсь задумке тетушке Клары. Похоже, эта женщина была резкая как понос.

— Клара рассказывала свой замысел? — допытываюсь до этого булыжника с тентаклями. — Проклятье убивает бастардов в их совершеннолетие…Где тут логика? Как бастарды вообще могли узнать о проклятии, да и о том, что они Филиновы?

— Когда Клара погибла, остатки рода еще сохранялись — слуги и вассалы, — скрипит осьминог. — Они и должны были заняться просвещением бастардов. Задача же проклятия — не допустить попадания Роя в другие рода. Даром Филиновых должны обладать только Филиновы.

— Что-то никто меня не просвещал, и вообще, как мне известно, после гражданской у Филиновых не осталось вассалов, — замечаю, на что мистер Кракен лишь молча разводит щупальцами, мол, я не при делах, это уже косяк исполнителей, а меня поставили просто инструктировать. Мда. В общем, тетушка навернулась. Вместо того, чтобы спасти род, она чуть не истребила последнюю надежду на его возрождение. А всё из-за жадности: она готова была угробить всех подряд, лишь бы Рой не достался другим. Хотя, может, Клару устроил бы и такой вариант.

— Короче, давай свой перстень, — протягиваю руку. — А я уже решу, что с ним делать.

— Так не пойдет, носитель проклятой крови Филиновых, — рокочет осьминог. — Ты должен принять астральную клятву, что объявишь себя Филиновым, и тогда получишь перстень.

Хм, астральная клятва… Слышал, что ее потом нельзя нарушить, иначе сразу отбросишь коньки.

— Я не знаю, как принимать клятву, — пытаюсь схитрить.

— У меня есть инструкции, как ее провести. — Осьминог оказывается не так прост.

— Мм, а что значит «объявишь себя Филиновым»? — Может, хоть тут есть лазейка.

— Ты должен носить перстень и называть себя членом рода. Когда в Астрале отпечатается информация от десятков тысяч живущих в Царстве душ, что ты принадлежишь к Филиновым, клятва будет считаться исполненной.

Ого, тетя Клара серьезно заморочилась. Конечно, в Астрал попадает любая психическая информация из нашего мира, но, чтобы подвязать к ней проклятие, явно нужен недюжий талант.

— А другие способы есть получить перстень? — без всякой надежды спрашиваю.

— Перстень заточен внутри моей оболочки, — кажется, каменные глаза осьминога впервые загораются. — Разбить оболочку — тоже способ его получить. Но это не снимет проклятие крови. Для тебя есть только один выход, чтобы спастись.

Ну спасение может подождать. Хотя бы заполучу перстень. В любом случае, лучше пусть он хранится у меня.

— А если я разобью этот памятник Кракену, то ты же умрешь, — замечаю. — Как вообще ты к этому относишься?

— Я давно уже мертв, — кажется, осьминог возбужденно задвигал щупальцами, понимая, куда всё идет. — Здесь заточено мое сознание, и мне нет никакой радости от такого существования. Умиротворения и покоя бы наконец.

— А в Легион…то есть Рой не хочешь? — поправляюсь. — Могу добавить тебя.

— Нет, устал я таскаться по чужим сознаниям и искусственным вместилищам, — возражает осьминог. — Моя служба Кларе Михайловне длилась больше тридцати лет. Можно мне просто умереть? Пожалуйста!

— Это я могу устроить, — с усмешкой отхожу назад и покрываюсь каменным доспехом.

Завертев щупальцами, осьминог соскальзывает с пьедестала на газон.

— Только учти, носитель проклятой крови, — я не имею права поддаваться, — предупреждает мистер Кракен. — И дело не только в соответствующих закладках: я и сам не пойду против воли своей любимой госпожи Клары Михайловны. Тебе придется тяжело. Очень возможно, ты умрешь.

Надо же, «любимой госпожи». Может, тетя Клара и не была такой уж жуткой.

— Так даже лучше, — усмехаюсь. — Лишняя тренировка, как-никак.

«„Русичи“, готовьтесь к бою. Режим „единого тела“» — предупрждаю девушек.

— Ура! — вслух вскрикивает Светка. Видимо, блондинка успела заскучать в процессе нашего с осьминогом разговора. Соколова шустро подбегает. Лена с Камилой тоже бодро следуют за ней.

Мистер Кракен уже раскрутил щупальца. Девушки только еще приближаются, а истукан уже наносит удар по мне. Встречным броском булыжника отражаю атаку.

— Ты уже освоил Рой, — скрипит осьминог каменным горлом. — Похвально, но этого недостаточно чтобы возродить род Филиновых.

— Ну я пока и не решил, а надо ли мне вообще его возрождать, — усмехаюсь и одновременно посылаю ментальную команду невестам:

«Огонь!»

Залп огня, ветра и свинца сбивает мистера Кракена оземь. Статуя трескается и ломается. Казалось бы, готов. Но взамен отколовшихся каменных щупалец вырастают новые, сколотые трещины затягиваются, и осьминог вскакивает, целый и невредимый. Ух ты! А тетя Клара умеет удивлять. Уже не единожды в этом убеждаюсь.

«Огонь!» — повторяю команду.

И снова атаки девушек наносят ущерб, который быстро устраняется. Истукан регенерирует, как нечего делать. Осьминог удлиняет щупальцы с радостным каркающим воплем:

— Эти жертвы во имя Клары Михайловны!

Я реагирую мгновенно. Каменный град бьет по растянутым щупальцам, не давая им дотянуться ни до меня, ни до девушек. Невесты, блин, те еще молодцы: даже не успели среагировать. И сейчас застыли, бьют в баклуши и хлопают глазами.

«Ну чего вы стоите⁈» — ошпариваю их сознания недовольством.

Вздрогнули, зашевелились, ну и наконец ударили все вместе. Эффекта это не дало, мистер Кракен оказался крепким перцем, но я использую полученные секунды передышки, чтобы активировать коронный удар Воронова. Речь про Голод Тьмы, конечно.

Черное облако накрывает осьминога. Из непроглядного полога доносится привычные железный скрежет и грохот камнепада. Только криков нет, ведь у каменного тела отсутствуют болевые рецепторы.

Когда Тьма отступает, остается лишь разломанные обломки статуи. Чудом уцелевшая осьминожья голова, не мигая, смотрит на меня. Обломки, кстати, уже начали обратно сращиваться. Что ж, хорошо, что я не переоценил регенерацию мистера Кракена.

— Теперь я вижу, что ты достоин возродить род Филиновых, — скрежещет каменная голова обколотым ртом. — Ты не просто освоил Рой, но твои ментальные рабы — целые Мастера! Тебе хватает сил держать их в узде… значит, Филиновы еще покажут себя.

— Если я решу, что мне самому нужно быть Филиновым, — замечаю, подойдя ближе к голове. — А сейчас извини, но мне требуется скачать твою память.

Я активирую пси-насос и подсоединяю его к сознанию Кракена. Блин, щиты, конечно, мудреные. Тетя Клара фигню не поставит. Одно хорошо: время истончило их. Обычно подзарядка требуется хотя бы раз в две недели. Если ставил истинный профессионал, то надежно щиты прослужат и три месяца, и полгода, и даже год, в удачном случае. Но не двадцать лет уж точно. Хотя признаю, Клара Михайловна пыталась сделать, всё что возможно, даже подсоединила подпитку из Карманов. Но сточившуюся конструкцию это не спасло.

Поэтому после получасовой возни, щиты спадают, что опять же приводит мистера Кракена в восторг. Ну а пока он радуется, я наполняю ментальный сундук его воспоминаниями.

— Готов попрощаться с этим миром? — Вдруг передумает, тогда возьму в Коллекцию.

— Готов. — Не передумал, ну и ладно. — Процветания тебе и твоим детям, владелец Роя!

— Спасибо, — отойдя, я снова запускаю Голод Тьмы, и на этот раз мистер Кракен уже точно умирает. Что ж, надеюсь, он найдет желанный покой в Океане Душ.

Склоняюсь над горой обломков, когда-то бывших туловищем живой статуи. Поковырявшись, выковыриваю золотой перстень с гербом-филином. Колечко массивное, тяжелое, а, главное, содержит странный энергетический слепок. Возможно, это магический ключ от тайников в усадьбе.

— Даня, — робко спрашивает подошедшая Лена. — Значит, нам придется войти в род Филиновых? Этот «осьминог» сказал, что на тебе проклятие.

— На досуге я подумаю над этим, — обещаю. — Давайте возвращаться. И Лена.

— Да? — хлопает она глазами.

— Ничего не бойся, — усмехаюсь. — Никакое проклятие не справится со мной.

— Хорошо, — с облегчением выдыхает девушка.

Дома приходится на ночь глядя усесться в кабинете. За кружкой рогогорского молока с тарелкой пирожных занимаюсь анализом сегодняшних событий. Отвлекает заявившийся Шархан, который требовательно трется об меня усато-полосатой мордой. Пытаюсь не обращать внимания, но шафрас не сдается и принимается бросаться фразочками, услышанными за день. Ох, о чем только служанки не сплетничают. Сплошной стыд. Про невест вообще молчу — лучше бы готовились к поступлению, чем часами обсуждали будущую семейную жизнь. Уже даже поделили дни недели в супружеской постели.

В итоге устаю слушать эти мелодрамы. Приходится отдать тигру половину своего молока.

— На, террорист, лакай и отваливай, — ставлю кружку на пол, и довольный шафрас-говорун тут же лакает молоко. — Только ковер не запачкай, — строго требую, но тот и так проявляет двойную осторожность, чтобы ни капли не упустить, очень уж ему нравится аномальное молочко.

Только спроваживаю шафраса, как ему на смену прибегают Горгоныши. Прямо сквозь стену запрыгивают. Эти ничего не говорят, только вылупляют детские желтые глазенки и жалобно смотрят на пирожные.

— Да что ж такое! — всплескиваю руками. — Неужели на кухне никого нет? Там же еще пирожные были.

Горгоныши дружно качают змееволосыми головами.

— Серьезно? Хм, ну я потом гляну камеры и увижу, кто таскает все пирожные, имейте в виду, — угрожаю, но Горгоныши продолжают преданно смотреть. — Ладно, забирайте, спиногрызы.

Радостная мелкотня тут же хватает когтистыми ручками по пирожному и уходит восвояси. Остается еще пять вкусняшек, но я-то все десять хотел!

— Ррр, ладно, — вздыхаю. — Что там мистер Кракен видел интересного?

Лакомлюсь пирожным и просматриваю раздобытую сегодня память. Мистер Каркен был одним из легионеров Клары Филиновой. К сожалению, тетушка часто держала его «выключенным», потому он мало интересного мог рассказать о семействе Филиновых. Но всё же кое-что мог…Позже займусь анализом этих блеклых воспоминаний. Зато момент заточения в статую очень яркий. Всё, как говорил, мистер Кракен. Калейдоскоп событий: могучий род в шаге от гибели от рук множества врагов, сложное магическое проклятье Клары ценой собственной силы и затраты десятков могучих артефактов, создание горгулий и стража-осьминога с душой легионера, нависший рок над бастардами… Короче, я попал.

Интересно, что это проклятие действует только на своей крови, иначе бы Клара могла просто уничтожить всех врагов.

Я «включаю» Егора-кровника и принимаюсь анализировать свою кровь. Биохимический состав обычный, есть особенный магический отпечаток, но сравнить его не с чем: других Филиновых рядом нет. Впрочем, воспоминания тети Клары и так подтвердили: проклятье есть. В восемнадцать лет моя кровь вскипит, и тысячи астральных тварей бросятся вдыхать ее пары. Воодушевляющие перспективы. Мда, и что делать?

В задумчивости верчу в пальцах перстень с филином. Ну если согласовать с Охранкой, то можно в принципе и объявить себя Филиновым. Только вот их земли нынче разворованы другими дворянами, и тем перцам явно не понравится вернувшийся из небытия настоящий владелец. Да и как я смогу удержаться, чтобы не вернуть свое по праву? Хм, думаю, это правильный вопрос. Сейчас, конечно, не время возвращать земли, но в перспективе я бы не отказался. Ведь объявить себя Филиновым можно и позже. Только проклятье мешает такой тактике.

От мыслей меня отвлекает звонок. Опять неизвестный номер. Такое ощущение, что мои контакты вывешены на фонарном столбе или доске объявлений.

— Вещий слушает.

— Господин Вещий, это Стяжков Игорь, — доносится уверенный голос. — Сегодня днем в ваше «Валентино» поступило торговое предложениеот моей компании. Но ответа так и не пришло. Поэтому я решил лично позвонить и узнать в чем дело.

Хм, Стяжковы это вроде бы графский род. Главу зовут Юлий, а наследник Станислав. Значит, позвонил кто-то из младших отпрысков.

— Ваше Сиятельство, «Валентино» управляет наемный аппарат топ-менеджеров, поэтому я не в курсе вашего вопроса. Но завтра с утра уточню, как с ним обстоят дела и перезвоню вам.

— Данила Степанович, видите ли, заказ срочный и важный, сумма на миллионы рублей, — замечает Стяжков. — Поэтому мне нужны гарантии его исполнения. Могли бы вы подъехать завтра в ресторан «Бебель» около трех дня?

Я сдерживаю вздох. Не хочется никуда тащиться, но таков негласный регламент: у дворян принято лично договариваться о деловом сотрудничестве. Даже если я не участвую в руководстве компанией, но как дворянин «крышую» ее, а значит, должен «наладить мосты» со знатным родом перед тем, как наши фирмы начнут взаимодействовать друг с другом.

— Конечно, Ваше Сиятельство.

— Отлично, буду ждать.

Игорь вешает трубку, а я, положив перстень на стол, решаю обновить список всех дворянских родов, владеющих землями Филиновых. Я это уже делал как-то, но сейчас у меня больше связей, разведка более развита, специалисты в гвардии появились. Нужно нарыть побольше информации и сопоставить риски. А также выявить самых радикальных типчиков, с которыми точно придется воевать.

Какие-то фамилии мне уже попадались: Горлановы, Хореновы… Я задумываюсь, бросив взгляд на потухший дисплей мобильника. А ведь Стяжковы, кажется, тоже грабили Филиновых. Хм, как вовремя они мне позвонили. Вот завтра и посмотрю, что это за люди: спокойные, как граф Митович, или бешенные псы, с которыми не избежать войны.

Глава 3

Провал подставы

Ресторан «Бебель» славится отменной русской кухней. Я прихожу чуть раньше назначенного времени и заказываю печень по-страгановски с тушеной картошкой на гарнир. Заодно изучаю энергетический уровень всех посетителей вокруг. А то очень уж вовремя Стяжковы заявились. Опыт войны с Горлановыми и Хореновыми чему-то да научил. У меня уже закралось подозрение, что эти двое в курсе, что я бастард Филиновых. А раз знают они, то может еще кто-то.

В ресторане нет никого выше Воина пятого ранга. Двое одаренных оказываются дворянами — родовые перстни слабо поблескивают. Ну эти двое явно по делам пришли. Нет, я ни в чем не подозреваю Стяжковых, по крайней мере, пока. Просто обычная предосторожность. Причем не лишняя, учитывая, что на самом деле, число дворян, отцепивших кусок от активов Филиновых, огромное множество.

Вообще с Филиновыми вышла интересная история. Сейчас днем с огнем не сыщешь упоминания о них — Охранка отлично постаралась. Не сохранились ни учебники, ни газеты, ни журналы с их упоминанием, только разве что обычные обыватели еще помнят о могущественном роде. Но прошедшие двадцать лет хорошо подтерли им память. Только благодаря Мистеру Кракену я теперь более-менее просвещен в события до победы Львовых в гражданской войне.

В общем, давным-давно Филиновы были князями огромной территории. Но неизвестно за что их лишили титула и княжения, и они стали обычными потомственными дворянами, хотя по могуществу превосходили тех же Морозовых. Это произошло еще задолго до последней гражданской, и мой биологический отец Кеннер и тетя Клара не были участниками тех событий. Причем Филиновых не спасли от опалы даже великие заслуги предков. Ведь в древности именно Филиновы завоевали Царству множество южных земель — печорские и скифские степи, каспийское побережье, кавказское предгорье, туркменские равнины…

Долгое время Филиновы жили в затворничестве. А затем наступили смутное время и последующая гражданская война. Тогда Филиновы и решили воевать против престола, за что и поплатились. Мистер Кракен не знает точно, но слышал из разговора Клары с кем-то, что глава рода Михаил связался с Высшими Демонами. Так это или нет, неясно. К сожалению, Мистер Кракен большую часть времени находился в «выключенном» состоянии и, понятно, не имел доступа к мыслям Клары. О чем она думала, непонятно. Ясно только, что доведенная до безумия Клара создала проклятье, которое мог снять только другой Грандмастер рода. Но таковых вскоре не осталось в живых.

В зале появляется парень лет двадцати в черном костюме. Он целенаправленно двигается в мою сторону. Я поднимаюсь из-за стола и, сделав шаг навстречу, низко киваю младшему отпрыску графа Стяжковых. Сам же парень без всякого высокомерия протягивает мне руку.

— Вот и свиделись, Данила Степанович, герой Будовских «нор», — усмехается он. — Большая честь с вами пообедать.

— Как и для меня, Игорь Юльевич, — отвечаю, как положено.

Мы усаживаемся, и Игорь усмехается:

— Знаете, весь свет уже второй месяц обсуждает багрового зверя, что вы убили. Его снимки действительно впечатлили.

— Мне просто выпал удачный случай, — пожимаю плечами. — Портал уже иссякал и я лишь задержал Червя на месте.

— Задержать такую махину требует огромной силы, — продолжает нахваливать меня Стяжков. И кажется, что он неспроста заливает мне уши. В зал входят семь новых посетителей и эти типчики как раз настоящие Мастера. Мм, очень интересно. Неужели мои подозрения оправдали себя, хе?

Новоприбывшие рассаживаются на свободные места, которые, вот неожиданность, оказываются рядом с нами. Делают вид, что общаются по деловым вопросам, но то и дело косятся в нашу сторону.

— Игорь Юльевич, а что за заказ вы хотели сделать? — задаю с простодушным видом.

— Накупить тканей для наших фабрик, — отмахивается Стяжков. — Данила Степанович, сегодня утром предложение должно было прийти на почту «Валентино».

— Ничего не приходило, — замечаю. — Директора ждали письмо, но так и не получили.

— Хм, правда? — не очень-то искренне удивляется двадцатилетний графенок. — Я уточню у своего секретаря. Видимо, курьеры что-то напутали. Завтра предложение точно поступит, не сомневайтесь.

— Конечно, — улыбаюсь, а сам незаметно активирую тревожную кнопку на мобильнике. Никитос получит сигнал, а также вызовется группа быстрого реагирования. Дело максимум пятнадцати минут, так как специально для таких случаев Студень разместил в городском центре филиал гвардейцев под видом ЧОП. Постоянные столичные пробки не позволяют гвардии на главной базе мигом добираться по месту требования. Вот и придумали такую дислокацию.

С другой стороны, Стяжков ведь не дурак, чтобы бросаться на меня без повода. Очень интересно, что же он придумает?

— Может, вы коротко расскажите, что это за предложение? — предлагаю. — Раз мы оба уже приехали.

— Ох, я и не знаю, если честно, — смеется Стяжков. — Сами должны понимать, Данила Степанович, такими делами занимается управленческий персонал, а мы с вами благородные. Мы лишь, так сказать, «налаживаем мосты»: заключаем союзы и создаем плодотворную почву для взращивания денежных деревьев.

Красиво поешь, только не о чем.

— Согласен, но в общих чертах вы можете описать, что и куда требуется? — с дежурной улыбкой спрашиваю. — Видимо, это новый проект, раз вам понадобились ткани на миллионы рублей?

— Правильно мыслите, — протягивает графенок. Он явно нервничает от незнания что ответить. Впрочем, лицом он владеет в совершенстве, и его скрытое раздражение я вижу по едва заметным признакам. — Мы задумали поставлять одежду ханьцам…

Стяжков что-то втирает мне про Китай, а я задаюсь вопросом: почему он медлит с атакой? Я-то понятно почему — жду штурмовую группу. Но ему выгодно побыстрее придумать повод и напасть. Или, хм, у него что-то не срастается?

Мои перепончатые пальцы! Значит, повод атаки не связан со мной! Вот где чихуястреб зарыт!

Меня резко осеняет, и я мигом достаю из кармана мобильник. Еще не придумал, кому первому звонить — невестам или Студню, — как поступает входящий от Никитоса.

— Докладывай обстановку, — бросаю в трубку, откровенно игнорируя Стяжкова. Нет, краем глаза прекрасно замечаю, как он яростно оглядывается на соседей, но графенок пока подождет. Скоро ему будет уделено всё мое внимание.

— Шеф, только что напали три сукина сына! — выдыхает в трубку Никтос, тяжело дыша. — Обошлось! Змейка всех порубила в капусту! Но там вроде телепат был — пытался залезть мне в мозги!

О, как хорошо, что я взял с собой Горгону. Защитила нашего водителя, молодчина. Ну зато теперь и ясен план графенка. Хе, наивный дурак.

— Скажи группе: пускай учтут при штурме — в зале Мастера, — громко бросаю я в мобильник, нисколько не стесняясь вылупившего глаза Стяжкова.

— Штурм⁈ Вещий ты о чем⁈ — отшатывается он, побагровев.

— О том, что ты пытался прочистить мозги моему водителю, — спокойно, не торопясь я убираю мобильник обратно в карман пиджака. — Но облажался. Скажи на милость, что ты хотел с ним сделать?

У Стяжкова дергается глаз, верхняя губа свирепо обнажает зубы, с трудом он берет себя в руки. Я же беззастенчиво усмехаюсь. Как бы сильно гаду не хотелось вскрыть мне гортань, у него по-прежнему нет повода это сделать. Более того — теперь у меня есть компромат на Стяжковых. Запросто могу взять воспоминания Никитоса о нападении и пойти к Львовым.

Стяжков оборачивается к Мастерам за соседним столиком:

— Кретины, что с группой захвата⁈ — орет он, не сдерживаясь. Нашел же время срываться. Прямо посреди операции. Если ты неудачник, значит неудачник во всем.

Мастера враз забывают о маскировке и, вскочив, подходят к нам:

— Господин, судя по всему, группа «Б» ликвидирована, — отчитывается старший, держа в руках мобильник. — Мы не можем с ней связаться.

Стяжков снова сверлит мое лицо бешеным взглядом.

— Дай угадаю, — усмехаюсь. — Ты хотел заставить моего водителя напасть на тебя, так?

— Выгоните всех! — кричит графенок Мастерам, и те туже выгоняют прочь официантов и посетителей, включая даже тех двух дворян.

Затем только я удостаиваюсь ответа.

— Вещий, думаешь, у тебя получилось обыграть всех⁈ — брызгает Игорь слюной. Эх, а вначале казался таким вежливым молодым человеком. Куда же катится дворянство? — Ты нажил себе слишком серьезных врагов.

— Ты говори-говори побольше, — с ухмылкой стучу указательным пальцем себя по левому виску. — Диктофон всё записывает. На великокняжеском суде пригодится.

Стяжков морщится.

— Отойдите! Еще дальше!– рявкает он Мастерам и те послушно отступают к окнам. Затем Стяжков подается ко мне через стол. — Никакой суд тебя не спасет. Здесь не «норы», здесь правят связи и верность Царю, — скрещивает он руки на груди и продолжает: — А ты всего лишь тупой пес. Безродыш. Никчемная овчарка, способная только кусаться.

— Ну-ну, какой глупый трюк, — усмехаюсь шире. — Ничего лучше не придумал? Тебе позарез нужно вынудить меня дать повод напасть, но своими попытками ты только загоняешь себя глубже в землю. Уже оскорбления пошли в ход, а что дальше? Может сам себя ударишь и скажешь, что это я сделал?

Кожа на лице Сятжкова попеременно меняет цвет. То она бледная, то багровая. Нервничает и злится. Я прямо слышу, как скрипят мозги телепата. Хочет меня убить, но как он это потом объяснит Охранке? Никак.

— Предлагаю сделку, — наконец выдает это чудо в перьях. — Ты забываешь о сегодняшнем инциденте, а мы в свою очередь забываем о теб…

— Ха-ха-ха, рассмешил! — с громким смехом вытираю рукой выступившие на глазах слезы. — Сейчас попытка действительно была хорошая. Но нет, скоты, теперь я вас не забуду, — моя ухмылка пропадает. — Вы у меня за всё ответите. Готовьтесь к расплате.

Стяжков сжимает кулаки.

— Проваливай! — рычит он. — У тебя ровно минута, не успеешь удрать и мои люди прихлопнут тебя как комара, — он кивает на Мастеров. Серьезная угроза, конечно. Неудивительно, что Стяжков не сомневается в моем бегстве.

— Что ж, — встаю из-за стола, — тогда, пожалуй, я откажусь от твоего предложения.

Он округляет глаза, раскрывает рот, но не успевает даже пискнуть, как я швыряю в него пси-гранату. Мгновенная детонация, и Стяжков вместе со стулом падает на спину.

— Господин! — орут сзади Мастера.

И в этот миг раздается звон разбитого стекла, грохот автоматных очередей и шипение молний. В окна на тросах влетают мои гвардейцы. Мастера тут же пытаются контратаковать, но вспыхнувшие зеленым щиты заставляют их порядком удивиться и растеряться. Зато гвардейцы не теряются, пули и молнии громобоев щедро осыпают врагов. Кто-то из них даже не успевает облачиться в доспех, и падает сожженным трупом. Редкое везение.

Другие Мастера пробиваются к Стяжкову. Одна пущенная молния попадает в меня, но зеленое поле не пропускает разряд. Я тоже захватил несколько зеркалец. Почему бы нет? Гумалин наделает еще.

Мастерами пока занимаются гвардейцами. Я же формирую пси-клинок и подскакиваю к Стяжкову. Стонущий графенок, не вставая, бросается в меня пси-стрелами. Отбиваю их клинком как нечего делать.

— Неужели Стяжковы такие хреновые телепаты⁈ — с рыком замахиваюсь.

Графенок вскидывает вверх руку, в пальцах начинает формироваться пси-оружие. Не знаю что это. И не узнаю. Рубящим ударом разбиваю узлы псионики. В глазах противника плещется ужас пополам с болью. Он еще пытается достать меня ментальными щупами, но подпитанные с утра щиты такой ерундой не взять. Острие пси-клинка вонзается ему подмышку, и графенок отключается.

На всякий случай, пинаю его в лобешник. Точно вырубился. Убивать не буду. Пригодится как заложник.

Между тем вокруг всё еще кипит бой. Гвардейцы смогли уложить еще одного Мастера. Осталось пять. В то же время у моих людей артефактное обеспечение небесконечно. Как только зеркала закончатся — им кранты. Мои перепончатые пальцы, без меня никуда!

«Включаю» Воронова.

«Дорогу!» — гаркаю своим людям, и они дружно отбегают под шипение преследующих их молний и грохот пламени.

А я немедля разряжаюсь Голодом Тьмы. Всю пятерку накрывает скрежещущим черным облаком. Двух Мастеров мгновенно гасит. Трое выскакивают — прямиком под мой Каменный град. Гвардейцы активируют громобои. Навесной каскад молний накрывает врагов. Я еще раз выпускаю Голод. Снова Град. Снова Голод. Фух, подохли. Еще чуть-чуть — и сам бы рядом с ними прилёг.

— Хватайте этого, — пошатываясь, киваю гвардейцам на Стяжкова. — Быстро уходим в усадьбу… — я задумываюсь, пытаясь поймать скользкую мысль. — Ах, да — оставьте кого-нибудь подчистить камеры.

— Так точно, — старший гвардеец дает распоряжением двум бойцам и те бросаются искать серверную.

Во время боя я, конечно, накрыл камеры черным облаком, но вдруг в ресторане также имеется скрытое видеонаблюдение. Конечно, можно уже забить на всю эту конспирацию. Похоже, Стяжковы охотились на бастарда Филиновых. А если так, то скрываться уже не получится, в войне с графами мне понадобится вся сила Легиона. Но с другой стороны — чем дольше козырь пробудет в рукаве, тем больше шанс застать врага врасплох. Короче, палиться — лишнее.

Гвардейцы, прихватив вырубленного Стяжкова, уходят на улицу. Я же выбегаю к своему «Майбаху». Никитос и Змейка радостно приветствуют меня:

— Шеф!

— Мазака!

— Домой! Быстро! — гаркаю и запрыгиваю в салон. Хлопаю дверью, сквозь которую тут же просачивается Змейка. Горгона настолько напряжена, что змеи на загривке встали дыбом.

Никитос вжимает газ в пол, и мы вылетаем на дорогу. Следом рычат гвардейские внедорожники.

— Забей на ПДД! — бросаю Никитосу, опустив перегородку между сидениями.

— Уже, шеф! — гонит он на красный.

Остались считанные минуты до того, как мы попадем в осаду. Поэтому я звоню Лакомке и велю ей позаботится о невестах. Затем набираю Студня.

— Тащи всю гвардию домой. Пушек побольше прихвати.

— Понял, — короткий ответ.

Я же откидываюсь на спинку сидения и прикидываю варианты решения. Можно рвануть к Охранке, но тогда мои невесты окажутся под обстрелом без меня. Да и как отреагирует Владислав на мои новости? А будут ли карательные меры по отношению к Стяжковым? Неизвестно.

Самое правильное сейчас — вместе с графенком запереться дома и дожидаться развязки. Пускай Стяжковы пойдут штурмом. Уверен, они постараются устранить меня быстро, но тут их ждет облом. И большие потери, которые их научат больше не соваться ко мне. А там уже и Охранка заинтересуется шумихой и проведет расследование. Тогда Стяжковы и окажутся в полной заднице.

Я задумываюсь над еще одним моментом. Позвать союзников? Морозовы вряд ли впрягутся. Горнорудовы запросто, но потом я буду должен Жанне. Нет, нафиг. Есть артефакты, есть турели, есть я сам. Так что один графский род скоро обломает зубы.

* * *

— Да, мой друг? Как всё прошло? — с улыбкой спрашивает боярин Федот Бирюзов, приняв звонок. — Щенок мертв? Можно выдвигаться с карательной миссией на его дом? Моему Сережке, кстати, очень понравилась его остроухая невеста. Можно мы ее себе заберем для забавы?

— Друг мой, Вещий пока жив! — с яростью выдавливает граф Юлий Стяжков. — Кроме того, он взял в плен Игоря!

— Мм, как взял⁈ — удивляется боярин. — То есть твой сын облажался?

— Ррр, не сыпь соль на рану, — просит Юлий. — Я иду вызволять своего сына! Вещему конец так или иначе! Ты также двигаешься со мной? Обещаю за поддержку отдать тебе всех девок этого сопляка, а также всё его оружие и прочие трофеи!

— Хм, нет, друг мой, — отказывает Бирюзов. — Я был согласен на карательную миссию по закону. А сейчас нет никакого повода нападать. Раз в руках у Вещего твой сын, значит, план провалился. Я уж молчу о том, что Вещий может передать Охранке воспоминания Игоря о твоей подставе…

— Моей⁈ — гремит граф Юлий. — Бирюзов, ты что несешь⁈ Это был наш с тобой план!

— Удачи в вызволении Игоря, Юлий. И до скорого, — боярин кладет трубку.

Глава 4

Падение Голиафа

— Ваше Сиятельство, артиллерия задействована! — отчитывается гвардеец, вытянувшись в струнку и козырнув правой рукой от бронешлема.

— Вижу, — коротко бросает Аарон Стяжков, выходя из внедорожника. Впереди среди сосен высится усадьба Вещих, накрытая клубами дыма от обстрела. Брат главы рода морщится от доносящегося грохота пушек. — И слышу. Почему еще не начали штурм? Сколько еще можно бомбить?

— Мы начинали штурм, — гвардеец опускает голову. — Но наши бойцы подорвались на странных минах.

— Странных минах? — переспрашивает Аарон.

— Похоже, это артефакты. Металлодетекторы их не видели, а при детонации происходили синие вспышки. Люди сгорали до костей.

— И какие результаты штурма? — Аарону надоели эти объяснения. — Хоть чего-то добились?

— Узкий проход расчищен, но я остерегаюсь сцепляться с противником. Сканеры ощущают в доме энергетические импульсы артефактов. Люди Вещих вооружены неизученным оружием. Поэтому я велел продолжить обстрел.

Ааарон презрительно фыркает.

— Так вы долго провозитесь. А нам некогда тратить время на щенка. Охранка вот-вот вцепится нашему роду в глотку. Готовьте новую группу.

— Господин, — голос гвардейца умоляющий. — При всем моем уважении, это рискованно. У нас нет полных разведанных о возможностях противников.

— Это неважно, — отмахивается Аарон, оскалившись в предвкушении. Он взмахивает рукой, и в его пальцах формируется лиловая пси-алебарда. — Потому что я иду с вами. Готовь мне свиту сопровождения!

И гвардеец с благоговением торопится выполнить приказ Грандмастера телепатии.

* * *

Только мы успели заскочить домой, как Стяжковы начали обстрел. Хорошо, что Студень с гвардией прибыли раньше. Правда, теперь мы все вместе сидим в обстреливаемом доме, как мыши в норе, зато все под моей опекой. А значит, гвардия должна избежать напрасных смертей.

— Шеф, всё же нам нужно было ударить им в спины, а не прятаться под крышей, — заявляет Студень между грохотом пальбы.

— И вы бы все там полегли, — замечаю, натягивая боевой комбинезон. — Стяжковы, конечно, были готовы к вашей выходке. Они ведь не полные дураки, а только наполовину.

Дурацкие застежки. Черт, первый раз надеваю эту экипировку. Ее совсем недавно изготовили, и как-то всё руки не доходили примерить. Теперь вот жалею. Еще и в заднице жмет. Проклятье. Но все равно стоит надеть. Комбинезон сделан из шкуры хромоящеров, а по всей поверхности расшиты костяные пластины, вырезанные из доспеха вождя ракхасов. Помню, как вождь легко переносил мою псионику. Вот из этих соображений я и заказал антипсионическую экипировку. А для надежности каждая пластина еще покрыта рунами Гумалина, чтобы блокировка действовало только вовне, и я мог спокойно применять телепатию. Гном-алконавт продолжает радовать своим мастерством.

Мои гвардейцы же давно носят антипсионическая экипировку, но попроще, сделанную лишь из шкур хромоящеров.

Грохот не останавливается. На левой стороне периметра артиллерия уже снесла оборонительные турели, поэтому снаряды спокойно достают до крайних помещений. Всё же Стяжковы приволокли мощные пушки. Прямо завидую. Но ничего страшного: скоро эти замечательные орудия будут моими. Стяжковым осталось стрелять из них совсем немного.

Ну а пока пусть тратят снаряды. Все равно не дотянутся. Сейчас мы с бойцами находимся в правом крыле дома. Конструкцию особняка я специально закладывал надежную, со стенами из толстого армированного бетона. Монолит монолитом. Невесты со слугами же прячутся в убежище в подвале, так что им тем более ничего не угрожает…

— Даня, ты здесь? — раздается голос Светки откуда-то из глубины. Она выпрыгивает из коридора, как черт из табакерки, уже запакованная в боевой камуфляж.

— Соколова, ты чего приперлась? — строго гляжу на нее, одновременно пытаясь справиться с очередной застежкой на поясе. И зачем столько надо? Просил же простой костюм: натянул и всё, а не это чудо моды. Хотя смотрится эффектно, не поспоришь. — Иди назад, защищай «сестренок». Тут сейчас начнется штурм.

— Я тебе не маленькая, — упирается она. — Давай вместе биться с этими придурками! Они же разбомбили мою комнату! А я в ней даже пожить не успела!

Ах да, будущая спальня Светки как раз находилась в левом крыле.

— Ну, может, там уцелело что-то, — утешаю блондинку. — Кусок обоев или плинтус, например.

Не срабатывает.

— Даня, ну пожалуйста! — умоляет Светка, подойдя ко мне и помогая с другими застежками. — Меня даже твоя Лакомка отпустила. Удачи пожелала.

Похоже, Соколова уже и в бункере всех достала, и альва ее ко мне сплавила. Правда, если сейчас отправить блондинку восвояси, так по дороге она обязательно наткнется на неприятности.

— Держись рядом со мной, — бросаю. — Не отходи ни на шаг.

— Ура! — на радостях она хлопает в ладони, как маленькая девочка, которой подарили дорогую куклу.

— Шеф, — подает голос хмурый Студень. — А почему вы уверены, что начнется второй штурм? Первый отряд уже полег на артефактных минах. Неужели им мало?

— Да потому что у Стяжковых нет выхода, — объясняю. — Если они не возьмут дом в течение пары часов, то всю эту войнушку остановит Охранка. Ну и тогда Стяжковым сильно влетит…Хотя им в любом случае, влетит, — поправляюсь. — Это безнадежная затея. Но если Стяжковы успеют прикончить меня, то хотя бы получат какое-то моральное удовлетворение.

— Мстительные бараны, — делает вердикт Светка.

Тут не поспоришь. Вместо того, чтобы попытаться выкупить сына и пойти на мировую, они решили зачем-то напасть. Очень недальновидно, даром что род телепатов. Могли бы поучиться дипломатии у тех же Митовичей.

А вообще в Охранку я уже позвонил. Передал сообщение Владиславу, что Стяжковы напали на мой дом. Притом я подчеркнул, что не прошу помощи, а просто докладываю, как верный вассал Его Величества, из заботы о государстве, ведь в скором времени оно потеряет сильных Мастеров на службе у Стяжковых, стало быть, подточится мощь престола. Но, дескать, если Его Величество не волнует такие детали, то так тому и быть, зато имбецилов меньше станет.

Вообще я специально передал сообщение Владиславу через приемную, а не напрямую звякнул, и не прогадал: Стяжковы успели прискакать. Значит, еще одна попытка у них точно есть. Стяжковым я, кстати, тоже позвонил и передал, что их Игорек жив-здоров, так что жду предложения о выкупе. Но ничего подобного не дождался. Лишь снарядов по моему дому.

Только надеваю бронешлем, как из стены выскакивает возбужденная Змейка. Синяя грудь бурно вздымается, змейки на голове вьются в разные стороны, из клыкастого рта капает слюна.

— Мазака, рррвать! — рычащим тоном заявляет Горгона. — Иддут, фака-фака!

— Боевая готовность! — бросаю я гвардии. — Змейка, возвращайся назад и охраняй моих невест и своих Горгонышей.

Горгона послушно ныряет в стену, забыв даже поспорить что «Ммать выводддка йа, фака!». Гвардейцы же рассредоточиваются по гостиной и коридору, укрываясь за импровизированные баррикады из мебели. Сам я «включаю» всех боевых легионеров. Глазами сканера замечаю огромный пульсирующий накопитель. Мои брови приподнимаются. Перепонки на пальцах! Это что же за сила⁈ Неужели Грандмастер⁈ Но у Стяжковых есть только один маг такого уровня — брат графа. Какого черта он здесь забыл?

В пользу того, что к нам движется телепат, говорит так же, что его со всех сторон прикрывают Мастера. Зачем Грандмастеру живой щит? Только в одном случае — у него нет доспеха. Стяжковы совсем рехнулись, чтобы посылать на поле боя свое главное оружие? А если он словит пулю?

Тем временем Студень хватается за приемник на бронешлеме, видимо, получив донесение от сканеров.

— Шеф, к нам движется…

— Отмена приказа! — командую я. — Быстро все отступайте! Уходите!

Но поздно. Грандмастер еще не появляется в поле нашего зрения, но уже наносит удар. Огромная лиловая волна, вырвавшись из стены, затапливает коридор и комнату. Псионика! Всё вокруг накрывает море боевой псионики! Я вижу на ментальном уровне, как ярко вспыхивают контуженные сознания моих гвардейцев. Бойцы падают на пол и не встают. Свету я успеваю защитить ментальным куполом. Буфер всё равно пропустит псионику, но хотя бы без необратимых последствий. Нервы блондинки пронимает шоковым ударом, словно током, и она теряет сознание.

Один лишь я выдержал удар, и не последнюю роль в этом сыграли костяные доспехи ракхасского вождя. Никто больше не устоял на ногах. Света лежит без сознания, а гвардейцев мне еще предстоит осмотреть. В любом случае, костюмы из хромоящеров, артефакты и мои щиты должны были сгладить последствия.

Об мои колени плещется лиловое море, которое медленно выцветает и теряет силу. Концентрированная псионика неохотно исчезает. Что ж, одно точно — Грандмастер неслабо потратился, его накопитель опустел чуть ли не на половину. Правда, половина это всё равно дохрена, но это не спасет гада, что ворвался в мой дом и напала на мою невесту.

Выдохнув, я прослеживаю местоположение врага. Пока Грандмастер действует осторожно и не показывается на глаза, ведь у него есть неоспоримое преимущество — дальние массированные атаки. Поэтому Стяжков и стоит на месте, как вкопанный. Сейчас он, наверняка, сканирует помещения. Ага, наконец двинулся дальше. Значит, убедился, что нет никого в сознании. На твоей осмотрительности и сыграем, высший ранг.

Быстро выхожу в коридор подальше от своих раненых людей и ложусь на пол. Закрываю глаза и жду. «Включенный» василиск стелется рядом огромным змеем. Жора-жабун тоже прыгает по коридору. Ну и для кучи в сторонке стоят Воронов с Дубным.

Звуки громких шагов сообщают о прибытии вражеского отряда.

— Где щенок⁈ — раздается надменный голос. — Хочу убедиться, что он сдох. А если нет — причинить напоследок этой шавке невообразимую боль за похищение племянника.

Значит, дело в мести. Забавно. Ведь повод для привлечения ресурсов Грандмастера несущественный: я заранее предупредил, что Игорь невредим, и готов его отдать. Зачем привлекать пушку не стеклянных ножках? Она же может упасть и разбиться не за хрен собачий…

— Ищите! — властное.

Я лежу тихо, не шевелясь. Меня точно заметят — белые костяные пластины выдадут. К тому же я лежу ближе всех ко входу.

— Господин, похоже, этот главный.

— Ага, точно ряженый, — приближается довольный голос. Его носитель горит на энергофоне, как гигантский фонарь в сумраке. Закрытые глаза не мешают мне видеть присутствующих как светящиеся слепки маны. — Мм. Не пойму: то ли он мертв, то ли в коме.

Василиск притушил волны моего сознания, вот ты и не понимаешь, кусок лилового дерьма.

— Господин, вам лучше отойти за мою спину, — грохочет Каменщик-Мастер, из-за массивных плеч которого выскочил Грандмастер.

— Я почувствую любого, кто появится, — отмахивается Грандмастер, вставая надо мной. — Мой телепатический сканер работает на километр….Акхх-кахахах, — резко телепат хватается за живот, из которого торчит широкий как лопата клинок Тьмы. Черное острие пробило тело насквозь и вышло из спины.

— Иногда сканер сбоит, — рычу я, не вставая. Струи крови из пробитой раны брызгают мне на лицо. Мои руки хватают Грандмастера прямо за рану, он визжит как кастрированная свинья, но ударить не может — я уже выкачал из гада вагон энергии.

Одновременно на восемь Мастеров обрушиваются сразу Голод Тьмы и Каменный град. Сил не жалею, ведь батарейка вот она — воет и истекает кровью.

Излишки выкачанной маны брызгают во все стороны. Грандмастер падает рядом, опустошенный, как перевернутая кастрюля. Мои ноги вскакивают сами собой: мана переполняет накопитель, лежать просто невозможно. Нужно двигаться, нужно драться, нужно убивать врагов, заявившихся на порог моего дома!

— Ну суки! — закутываясь в доспех Тьмы, я встаю ступней на глотку Грандмастера и выкачиваю из него остатки силы. — Пляшите!

С десяток огромных огнешаров — каждый размером с холодильник — прилетают в грудак воздушнику. Мага впечатывает в стену, где он и сгорает дотла. Расплавленный бетон брызгает во все стороны.

Я специально не отхожу от Грандмастера. Мастера не могут использовать объемную технику, иначе прибьют драгоценного бойца Стяжковых. Мои же люди лежат далеко. Значит, ничто не мешает мне повеселиться! Кто сказал, что телепатия — это не весело⁈ Посмотрите на меня!

— Следующий, пожалуйста! — смеюсь я, чувствуя, как на голове вырастают демонские рога. Во все стороны брызгают эманации ужаса, и вместе с ними — стаи пси-гранат. Мощные псионические взрывы превращают пару кислотников в коматозных кукол.

Молниевик отхватывает гранитную плиту, которая вбивает его в пол, не оставив даже мокрого места. Каменщик с ревом несется навстречу, грохоча как бронепоезд. Но специально для него я повторяю Голод, и в черном облаке его басистый рык превращается в высокое сопрано оперной певицы, а затем и вовсе стихает.

Еще двое огневиков подбираются совсем близко, и приходится схватиться с ними в рукопашку. Ловко отпрыгиваю от взмаха огненного кулака. Мои руки уже увенчивают изогнутые когти. Быстрыми молниеносными взмахами иссекаю снопы иск из доспехов. Каждый удар забирает порцию энергию у Мастеров, а последние еще и сносят головы с плеч.

Рубка заканчивается. Я оглядываюсь залитыми кровью глазами, ища новых врагов. Их нет. Все Мастера либо раздавлены, либо сожжены, либо разорваны в клочья. В коридор было заглядывает сошка помельче, но недолго думая, спускаю на нее Голод, и крики разрываемых людей отпугивают подмогу.

Выдыхаю. Пульс сбавляет темп. Напряженные нервы успокаиваются.

Первым делом — мои люди. Добираюсь до ближайшего вырубленного гвардейца и пытаюсь понять, что с ним. Ох, мать. Он в коме.

Сбросив доспех, касаюсь передатчика на бронешлеме.

— Вьюга, срочно поднимайся. Прием.

— Мегамозг, бегу. Прием, — раздается встревоженный голос брюнетки.

Я же ковыляю обратно к Грандмастеру. К счастью, он еще живой, но надолго ли, зависит только от меня.

— Мне нужно еще подзарядиться, — сажусь на пол рядом с тяжело дышащим высшим магом. Тот уже побелел как мел от сильной потери крови. — Ты ведь не против?

В ответ прерывистый стон.

Эх, надо еще выкачать и всю память. Тяжеловато, но придется. Грандмастеров телепатии можно пересчитать на пальцах одной руки, и такого диковинного зверя упускать никак нельзя. Очень уж интересно, что это была за «морская волна». Да и вообще знание — сила.

* * *

Юлий Стяжков посмел игнорировать звонок из Охранки. Граф знал, что это чревато, но надеялся на завершение истории с Вещим в течение еще получаса. Осталось немного ждать. Ведь за щенком отправился его брат, Аарон Всепроникающий, несравненный Грандмастер, кавалер трех из четырех орденов Святого Георгия. В свое время на срочке на Аномалии он уничтожил тысячи тварей. Какой-то выскочка-телепат не выстоит и трех секунд против великого Грандмастера.

Что же до последствий… В случае удачи Юлий их не боялся. Победителей не судят. Со времен гражданской Стяжковы уже пустили в расход десяток мелких родов, и пока удавалось оправдаться перед Царем. Всё-таки Стяжковы вырастили одного из сильнейших магов Царства, и многое им прощается. Главное, чтобы щенок до суда не дошел. Умрет Вещий, и никто о нем не вспомнит. А Юлий уж найдет как оправдаться. Потом же настанет черед мести Бирюзову…

Звонок от командира боевого отряда.

— Игоря вызволили⁈ — спрашивает Юлий. — Щенок мертв⁈

— Мертв ваш брат, Ваше Сиятельство, — сухим как хворост тоном отчитывается гвардеец. — Сканеры зафиксировали его гибель. Как и восьмерых Мастеров. Мы пробовали пробиться к ним, но подмогу перемололи на куски. Если позволите сделать вывод: монстр, что сидит в усадьбе, не по зубам вашей гвардии.

— Что? — хрипит Юлий, разом потеряв голос. — Аарон умер⁈ Да что ты несешь, дерьмоед⁈ Как Грандмастер мог умереть⁈

— Обстоятельства не удалось выяснить — к Вещему на подмогу прибыли войска Охранки. Мы окружены ими, нам велят сложить оружие. Считаю нужным сдаться.

— Что⁈ Охранка⁈

— Я готов принять всю ответственность за провал операции и предстать перед трибуналом, — собеседник остается всё таким же безжизненным. Видимо, он уже смирился с казнью по приказу графа. — Жду дальнейших указаний.

Поверх текущего разговора снова поступает звонок от Охранного Отделения, и растерянный Юлий машинально нажимает «Принять».

— Юлий, сейчас к тебе придут агенты и ты им сдашься, — неожиданно произносит сам Красный Влад. — Ты зазнался. Либо все еще живешь в период беспредела после гражданской. Сейчас не та эпоха. Ты безнадежно отстал.

Глава 5

Признание

Из подвала прибегает Камила и начинает лечить гвардейцев. Рядом также суетятся Лакомка, Лена, Гепара. Девушки переворачивают раненных бойцов в безопасное положение, в котором язык не перекроет дыхательные пути, и подкладывают под головы подушки, одеяла и прочие найденные вещи. Змейка и оставшиеся бойцы уходят следить за периметром.

Сам я, привалившись к стене, прихожу в себя. Только что выкачал память из Грандмастера, и позарез нужна небольшая передышка. Недостатка в энергии нет, спасибо щедрому Грандмастеру, но пси-насос требует мощной концентрации, после которой хорошо бы отдохнуть хотя бы минут пять. Впрочем, и этого я не позволяю себе. Некогда. Одна Камила не справится, и дело не в том, что ей не хватит сил — будь это так я бы просто подбавил невесте маны. Просто недостаточно лишь одного исцеления. Брюнетка сейчас подлечит нейроны, поврежденные клетки восстановятся, но гвардейцы всё равно не выйдут из комы. Их нервные системы пребывают в жутком шоке, и только психическая оздоровительная стимуляция способна им помочь.

Я привожу мысли в порядок, отодвинув подальше ментальный сундук с выкачанной памятью. Сейчас займусь своими людьми. Время у гвардейцев есть. А вот у Грандмастера осталось совсем немного.

— Господин, от него пахнет огромной силой, — замечает подошедшая Гепара. Гепардовые ушки приподняты, мутантка с настороженностью смотрит на валяющегося Грандмастера. Похоже, благодаря связи с Астралом Гепара может чувствовать псионику. — Этого врага нельзя оставлять в живых.

Меткое замечание. Но я все равно сворачиваю кровь в ране Стяжкова, не позволяя его кровеносной системе окончательно опустеть.

— Я бы сказал нельзя позволить ему снова напасть.

— Господин, вы не добьете его? — мутантка удивленно хлопает глазами.

— Это будет большим расточительством, — замечаю, — Грандмастеры — штучные экземпляры. Не думаю, что за его убийство Владислав Владимирович погладит меня по головке.

При упоминании начальника Охранки Гепара зябко передергивает плечами. Во время своего пребывания на «Лубянке» она успела познакомиться с царским младшим братом, и их беседа явно сильно впечатлила девушку.

— Но что же делать? — взволнованно спрашивает мутантка.

— Ничего — я уже всё сделал, — усмехаюсь. — У господина Стяжкова не осталось воспоминаний за последние лет тридцать. То есть разумом он ребенок. Надеюсь, Владислав Владимирович усыновит это чудо и со второй попытки вырастит из него достойного подданного.

Почему-то, глядя на меня, Гепара бледнеет. Что не так? Ой, опять рога выросли. Так и лезут когда не надо. А для чувствительной к Астралу мутантки их появление, должно быть, двойной стресс. Ведь атрибуты Демона так и фонят психическим измерением.

— Всё хорошо, — ментальными волнами успокаиваю девушку. Провожу экспресс-релакс.

— Я знаю, господин, — робко улыбается она и кивает на мои рога. — Ведь вам сам черт не страшен.

Хм, не потому ли что я и есть тот самый черт?

Мило беседуем, но на самом деле я не прохлаждаюсь, а параллельно занимаюсь мозговым стимулированием ближайших вырубленных бойцов, и заодно подзаряжаю Камилу через помолвочное кольцо. Брюнетка пока еще только исцелила лишь половину раненых, и энергия уже почти закончилась, так что моя подпитка очень кстати. Эх, жалко София еще не приехала. Двум девушкам было бы намного проще справиться.

Прибегают гвардейцы, отправленные сторожить периметр.

— Шеф, Стяжковы отступили! — докладывает старший, сияя радостной улыбкой от уха до уха. Хм, не пойму, а где повод для восторга⁈ Ушли враги с боеприпасами, техникой и этими замечательными пушками, что пробивают турели на раз-два, а он почему-то ликует. Где тут радость, я не понял⁈

— В смысле отступили⁈ — пугаюсь я. — И пушки забрали⁈

— Нет, они их бросили прямо возле дома, — растерянно отвечает гвардеец.

— Фух, тогда пускай бегут, — выдыхаю с облегчением, но тут же замечаю неувязку. — Спасибо Стяжковым, конечно, но нахрена они всё побросали?

— Судя по всему, Охранка велела им немедленно убраться, а загрузить орудия уже не успевали, — пожимает плечами гвардеец.

— Так значит, Охранка уже здесь? — подытоживаю.

— Да, агенты просят впустить их, чтобы взять у вас показания о случившемся, — сообщает гвардеец.

— Конечно, я дам показания уважаемым агентам, — соглашаюсь. — Но только после того, как вылечу своих людей от ментальных ран, нанесенных Стяжковыми. Так дословно и передай, — гвардеец кивает, а я зову Светку из другой комнаты.

Блондинку выглядит немного разбитой, но это все последствия атаки Грандмастера. Мой ментальный купол защитил ее разум от комы, в котором сейчас прибывает отряд Студня. Жалко, что на всех меня не хватило, но ничего, скоро подлечим.

— Светик, красавица, могла бы ты сжечь трупы? — Не лишним будет убраться к прибытию Охранки.

— Конечно, Даня, — она принимается за работу, и я насыщаю ее накопитель под завязку, за что получаю благодарную улыбку.

Затем, по моему распоряжению, гвардейцы относят раненых собратьев в флигель Гепары. Создание нового Чертога Фауста займет много времени, а здесь всего-то и надо, что дописать десяток рун на стенах, и преобразованная астральная сила сразу потечет в моих людей равномерным потоком. Камила тоже идет со мной, чтобы закончить исцеление поврежденных живых тканей. Напоследок я даю распоряжения Лакомке:

— Пока я буду заниматься нашими ветеранами, ты остаешься за главную, солнце. Грандмастера отдайте Охранке, Игоря тоже. Они больше не наша забота, — я задумываюсь. — И заберите пушки за забором.

— Хорошо, мелиндо, — альва встает на цыпочки и целует меня в губы. — Ни о чем не волнуйся. Особенно про пушки, — подкалывает она напоследок.

Нет, ну потрясающие же орудия! Быстрое наведение, приличная мощность и хорошая дальность стрельбы. Надо бы потом докупить к трофеям еще партию. Интересно, это импортные или нашенские?

Ладно, дела не ждут. Запираюсь вместе с Камилой и вырубленными гвардейцами в флигеле. Брюнетка продолжает лечение, я же выжигаю руны прямо на обоях.

— Даня, я вроде бы закончила, — брюнетка устало проводит рукой по лбу. — Наверное, нужно проверить всех ли вылечила, а то уже и не помню, их много…

— Не нужно, — отмахиваюсь, продолжая выжигать руну прямо на потолке. Огненный Дар очень с этим помог, а то пришлось бы тащить стремянку. — Я проверил проводимость энергопотоков через ткани, а также циркуляцию крови. Ты вылечила всех, Камил. Можешь идти отдохнуть.

— Лучше я останусь, — произносит брюнетка.

— Как хочешь, — пожимаю плечами и больше не отвлекаюсь на нее.

Как только заканчиваю рунопись, принимаюсь за псионические манипуляции. Чертог Фауста сам по себе должен наполняться психической силой из Астрала, но этот процесс можно ускорить точечными уколами псионики. У меня это получается больше интуитивно, чем на основе прочтенного опыта, ведь в книжках я такое не видел. Да и вообще заметил, что очень многое в телепатии я постигаю за счет одной лишь интуиции. Интересно почему так? Либо я создан быть телепатом, либо мне сказочно везет. Но в везение я не верю, а значит, да, я прирожденный газлайтер, хе.

Все эти мысли проносятся на периферии мозга. Основное внимание я уделяю, конечно же, направляющим потокам. Когда по ним наконец-то устремляется течение Океана Душ, то ощущаю удовлетворение пополам с бешеной усталостью. Теперь мои люди быстро придут в себя. Лечение пошло полным ходом.

Резко налетает зевота, глаза слипаются. Какие у меня еще сегодня дела? Разговор с Охранкой? Подождут пару часиков.

Позевывая, я ложусь на кровать Гепары и утыкаюсь лицом в подушку. Мм, розовые простыни с котятами. Мило.

Под мягкими касаниями Астрала я засыпаю и проваливаюсь в безмятежное Царство снов.

* * *

Камила всё это время не покидала флигель. Брюнетка следила, что Даня делает. Она не могла чувствовать потоки психической силы, это подвластно только телепатам, но ощущала изменения в состоянии гвардейцев. Иногда она подходила то к одному бойцу, к другому и с удивлением замечала улучшение жизненных показателей: частоту сердечных сокращений, оказываемое на мозг давление, количество углекислого газа на выдохе… Стабилизация признаков указывала на то, что психическое состояние бойцов приходит в норму и поврежденная нервная система восстанавливается. Камилу это заставляет задуматься. К сожалению, Целители не способны вылечить все недуги, но, как оказалось, во время совместной работы с носителями других Даров их возможности увеличиваются. Почему же это открытие не берут на вооружение Целительские гильдии? Почему в их лучших больницах еще нет бригад из разнородных магов? Камила хорошо изучала вопрос современной медицины, ведь она решила поступать на факультет Целителей, но никогда не слышала о подобной методике лечения. Зато Даня только что ее реализовал экспромтом.

Когда Даня завершает свои сакральные манипуляции и, обессилев, ложится на кровать, брюнетка подходит ближе к своему жениху. Его лицо впервые за истёкшие сутки стало безмятежным, словно у ребёнка, несмотря на мужественные скулы и резкие черты. Такой спокойный, такой мирный…

Поддавшись стихийному порыву, Камила наклоняется над женихом и целует его в губы.

— Отдыхай, мой суженый, — тихо произносит девушка. А затем стараясь не шуметь, на цыпочках покидает флигель.

* * *

— Рассказывайте да покороче, — велит Царь Борис, заходя в кабинет для совещаний. За большим деревянным столом сидят несколько ближайших советников Государя, в том числе Владислав Владимирович. — Как там Аарон? Живой в итоге?

Царь садится на главное место и смотрит выжидательно.

— Хм, Грандмастер Стяжковых живой, — отчитывается Владислав. — И теперь относительно здоров. Раны ему залечили, но с рассудком ничего уже не сделать. Его память полностью вычищена. Он больше не воин, а недееспособный индивид с развитыми каналами и большим накопителем, но без понимания как ими пользоваться… Да чего уж там, он даже читает с трудом.

— Мда, Вещий наделал делов, — хмурится Царь Борис. — И как ему это удалось?

— По его словам, как всегда — хитростью и артефактами, — выражение лица у Владислава такое, будто он сам не верит в сказанное. — И в принципе все обстоятельства более-менее соответствуют этой версии. Защитная экипировка у Вещего антипсионическая, а значит он вполне мог выдержать удар Аарона и лишь свалиться в обморок, а потом проснуться — вот удача! — как раз, когда над ним стоял Ааарон, ну и ранить его.

— А Мастеров он затем как завалил? — фыркает Царь.

— Хитростью и артефактами, — усмехается Владислав, на что снова удостаивается фырканья от Бориса. — Если дашь распоряжение, мы проведем телепатическое сканирование парня, но другого ответа по-хорошему от него не добиться.

— Незачем его сканировать, — отмахивается Царь. — И так всё ясно. Багрового он хитростью убил, теперь устроил Грандмастеру лоботомию тоже хитростью…Каким-то образом парень освоил Рой, а значит возложенные на него мои надежды пока оправдываются. Пускай парень доверяет нам, дознание этому не поспособствует.

Владислав лишь пожимает плечами.

— Что у нас по силовому распределению, Вячеслав? — Царь обращает взгляд на седого мужчину с умными бесцветными глазами. — Вещий существенно изменил расстановку родов?

Секретарь Совета Безопасности Вячеслав Норкин грустно вздыхает.

— Более чем, Ваше Высочество, — Норкин задумчиво проводит рукой по узкой бороде. — Стяжковы съехали вниз моей рейтинговой таблицы.

— Аж в самый низ? — поражается Царь. Новость не слишком приятная. Совет Безопасности вел силовой рейтинг родов на случай мобилизации и прочих военных мероприятий, а Стяжковы еще недавно сидели в верхней двадцатке.

— Ну не в самый, конечно. Только среди высшего сословия, — поясняет Норкин. — Стяжковы лишились больше десяти Мастеров, а их Грандмастеру предстоит восстанавливаться десятилетия. И это не считая прочих мелочей, как например артиллерийские орудия, которые забрал себе Вещий… Кроме того, репутационные риски могут способствовать свержению Стяжкова как главы клана, а это тоже снижает его рейтинг.

— Со Стяжковыми понятно, — качает головой Царь. — Тебе есть что еще сказать?

— Разве что добавить по Горлановым и Хореновым, — отвечает Норкин. — Они тоже скатились вниз. В столкновениях с Вещим Горланов потерял всех двухранговых Мастеров, а Хоренов более десятка перворанговых. Отставание от вершины серьезное. Добавлю, что из-за Вещего потери среди других родов могут усугубиться, что еще больше перетасует рейтинг, а также отрицательно скажется на его балансовом значении.

— Это потому что другие рода не в курсе, сколько из-за Вещего потеряли Горланов, Хоренов и Стяжков, — с пониманием замечает Владислав.

— Верно, фактор секретности играет существенную роль, — кивает Норкин. — Хоренов не делился информацией о потерях, Горланов тоже, вот и Стяжков попался в ту же западню. И другие тоже попадутся, — в его голосе сквозит такая уверенность, что Царь заинтересовывается:

— А скажи-ка, старый друг, какое место в рейтинге занимает Вещий?

— Никакое, — пожимает плечами секретарь Совета. — Пока что Вещий — темная лошадка. Неизвестно, сколько у него артефактов, чем опасны его звери, да и сам юноша подозрительно талантлив в том, чтобы выходить сухим из воды. Тем он и опасен для баланса сил дворянства.

— Ладно, надо прекращать эту возню, — решает Царь. — Ваши предложения?

— Официально признать его Филиновым, — предлагает Владислав. — Так мы покажем, что ты прощаешь опальный род.

— Протестую, — подает голос стройная женщина с вьющимися волосами. Оксана Тварова, глава пропагандистского и цензурного аппарата. — Мы проделали огромную работу, чтобы предать Филиновых забвению. Общественное мнение уже сформировалось. Кроме того, высший свет воспримет нового Филинова со страхом. Многие, кто владеет старыми активами Филиновых, захотят скрытно убрать его.

— Значит, следует устранить причину страха, — отвечает Владислав. — Пускай Вещий подпишет с другими кланами соглашение на отречение от всех земель рода, кроме поместья. Вот и всё.

— Логично, — кивает Царь и оглядывает советников. — Есть возражения?

— А как же британцы? — вскидывается Тварова. — Они обратят внимание на возвращение Филинова.

— Они уже знают, — отмахивается Царь, и Владислав кивает. — Как и наши балбесы. Стяжкова ведь подговорил на это бардак никто иной как Горланов. Но ими еще займёмся… Значит, решено. Филиновы вернутся в Царство.

* * *

Пробуждаюсь я затемно в своей комнате. Глаза с трудом разлипаются, голова гудит, да еще в груди странное жжение. Очень странное. Заглядываю в себя на энергоуровне и глазам не верю — накопитель увеличился в полтора раза. Видимо, во время боя со Стяжковыми я впитал в себя столько энергии, что вместилищу ничего не оставалось, кроме как растянуться. Забавно.

Так, а сколько же я спал? Помню, как проснулся в флигеле и пошел общаться с Охранкой. Долго ж они меня мурыжили, гады. Потом отправился в комнату и снова вырубился.

— Даня, слава богу! — в комнату заглядывает Лена. Глаза ее радостно загораются. — Наконец-то проснулся! Думали, уже без тебя ехать в приемную комиссию!

Она бросается ко мне и обнимает за шею, а еще страстно целует. Чертовски приятно, но приходится отстраниться, чтобы уточнить:

— В смысле без меня? До комиссии ведь еще пять дней… — тут замечаю, что девушка оделась в белую блузку и черную юбку, прямо как порядочная ученица. — А куда ты так нарядилась?

— В Академию, — улыбается она счастливо. — Ты спал пять дней, но, слава богу, всё же выспался! Мы сегодня поступаем!

Глава 6

Приемная комиссия

— Ты мне одно скажи — мы забрали пушки Стяжковых? — зеваю я. Сложно сразу прийти в себя после многодневного сна. В организме ощущается истома, мышцы расслаблены, в голове легкая неясность.

— Да, там не только пушки, а целый автопарк приволокли, — счастливая Лена продолжает прижиматься к моей груди, обхватив руками шею. Прибежавшие на ее голос Светка с Камилой облепили меня с двух сторон — обнимают, гладят, что-то тихо мурчат. Буря пискливого восторга, громкой радости уже прошла, и теперь девчонки просто пытаются быть ближе ко мне каждым участком тела. Еще и Шархан взобрался на кровать и рядом улегся, тоже мурча. — Лакомка потребовала у Стяжковых отдать все орудия и машины, которые участвовали в осаде, да еще подписаться на компенсацию в миллионы рублей.

— Лакомка от тебя почти не отходила, — вставляет Светка, не отпуская мою руку. — И притом успевала такие дела воротить! Вцепилась в Стяжковых как бульдог!

Голос у блондинки восхищенный. Нет ни капли прежней спеси и неприязни по отношению к альве. Неужели за эти пять дней Соколова успела проникнуться уважением к главной невесте?

— Она воспользовалась моментом, — подтверждает Камила. — Охранка мурыжила Стяжковых и делала перестановки в руководстве клана, а в это время Лакомка бросалась угрозами вплоть до того, что ты сам пойдешь на них возмездной войной. Стяжковы ведь не знали, что ты в глубоком сне. Только Охранка была в курсе, но она не посчитала нужным ставить этих сволочей в известность. После поражения их дутого Грандмастера, после того как ты его разнес, они хотели как можно скорее от нас отвязаться. Поэтому подписали всё, что Лакомка им совала.

Умница остроухая! Не зря я выбрал тебя главной среди будущих жен. Опыт, как говорится, не пропьешь. А у Лакомки хватает его во всех сферах от зельеварения до деловых коммуникаций. Альва сумела обобрать Стяжковых, не перейдя красных линий.

Сейчас, кстати, Лакомка находится на гвардейской базе и общается со Студнем насчет восстановления периметра турелей вокруг дома. Уехала, как раз когда я проснулся, хотя до этого всё время была рядом. Даже бумаги просматривала и подписывала, сидя у моей постели. Еще и каждую ночь спала рядышком, ложась мне под бок.

— Значит, собрались в приемную комиссию, — вспоминаю.

— Дань, ты не думай о нас плохо, — вдруг вставляет Лена, снизу вверх глядя на меня блестящими глазами. — Мы не хотели никуда идти без тебя, потом бы зачислились. Но Лакомка настаивала. Она сказала, что ты всего лишь спишь и набираешься сил и мы не должны подрывать репутацию будущего мужа своей неявкой в Академию. Поэтому вот мы и собрались, — указывает девушка на одинаковый наряд трех невест. Темные колготки, черные юбки и белые блузки с вышитым полупрозрачным родовым гербом Вещих на воротниках.

Причем Камила со Светой тоже надели мой герб. Значит, решили больше не скрывать нашу помолвку. С одной стороны, это достаточно нагловато, ведь закон о двударниках еще не принят. С другой, они так однозначно заявляют, что всецело поддерживают меня.

— Лакомка правильно сказала, — киваю, погладив Лену по головке. — И вы молодцы, что ее слушались. А теперь дайте мне время собраться.

Девушки с неохотой отрываются от меня. Только Камила задерживает касания руки на моей шее — сканирует всё ли в порядке со здоровьем. Потом кивает сама себе. В порядке, еще в каком порядке, дорогуша! Накопитель разросся, сил у меня вагон и маленькая тележка.

Когда невесты покидают комнату, я встаю и разминаюсь. Валяющийся на кровати Шархан поглядывает желтыми глазами и мурчит, как заведенный.

— А тебе есть что сказать, усатый? — фыркаю.

— Дань, — голосом Ленки произносит тигр и, закрыв глаза, демонстративно переворачивается мохнатым брюхом к верху.

Приходится почесать соскучившуюся животину, затем иду в душ. Холодные струи повышают мышечный тонус. Ух, хорошо! Сполоснувшись, я больше не ощущаю себя медведем после зимней спячки.

Слуги приносят выглаженный костюм. Надеваю, причесываюсь. Снова раздается тихий тарахтящий звук. Но это уже не урчание заснувшего Шархана. Нет, это мой живот бурчит, требуя насыщения. Пора хорошенько подкрепиться.

На подходе к столовой в ноздри бьет запах жареной яичницы с беконом. Девчонки уже подсуетились и приказали на кухне приготовить голодному жениху поздний завтрак.

Пока уминаю глазунью с молоком и кофе, в кармане пиджака просыпается мобильник. Звонит никто иной, как Владислав Львов. Легок на помине, будто у него мой пульс где-то выводится.

— Здравствуйте, Владислав Владимирович.

— Проснулся, значит, — без удивления отмечает Красный Влад. — У тебя сегодня поступление, вот и подумал, давай-ка звякну, вдруг уже навалялся.

— Ваша интуиция вас не подвела, — прожевываю бекон. — Спасибо за то, что прервали конфликт со Стяжковыми, Ваше Высочество. Мне бы сильно не хотелось уничтожать столь значимый для Царства род.

Владислав фыркает в трубку:

— Конечно, после победы над Грандмастером у тебя есть право так говорить, так что говорить говори, но не зазнавайся, Данила.

— И не думал, Владислав Владимирович, — соглашаюсь и тут же вкручиваю с тяжким вздохом: — Я сам не испытываю удовольствия от ежедневного истребления десятков Мастеров. К тому же это начинает поднадоедать…

— Ладно, — начальник Охранки раздраженно цокает языком. — Я по делу звоню. Кстати, невесту ты себе завел очень настырную. Мне доложили, что она грызла Стяжковых и пугала их тобой, пока они ей не подписали компенсации на десять миллионов.

— Она выступала от моего имени, — с ухмылкой отвечаю.

— От чьего же еще? Два сапога пара. В общем, по происшествию Царь сделал выводы. У клана Стяжковых сменился глава и высшие руководители. Этим дело не ограничится, чтобы ты понимал, мы наскребли там клубок змей, но сейчас не об этом. Просто знай, что тебе больше не нужно углубляться в карательные меры. Оставь Стяжковых нам, виновные будут наказаны, я обещаю.

Ого, нехило же Лакомка их впечатлила, раз сам Красный Влад расщедрился на обещания. Начальник Охранки переживает за Стяжковых, хе.

— Конечно, Ваше Высочество, раз вы просите, — лаконично отвечаю.

— Что же касается тебя, то в твою официальную собственность Царь отдает усадьбу Филиновых.

Ммм, неспроста это, ох неспроста. Родовое гнездо взять и отдать бастарду? Да меня же заживо съедят владельцы бывших активов Филиновых. Вряд ли уж Царь решил избавиться от моего навязчивого присутствия.

— А в каком виде пройдет передача?

— В корень глядишь, Данила, — голос царского брата подозрительно добрый. Ну точно дядя Влад сейчас мне свинью подложит. — Передача пройдет в рамках причисления тебя к роду Филиновых.

Вот и избавили меня от проклятия тети Клары. Но рогатый всегда кроется в деталях.

— Эм, а как же имущественные вопросы Филиновых со Стяжковыми, Горлановыми, Хореновыми и прочими?

— Царь ждет, что ты официально откажешься от всех активов Филиновых, кроме поместья.

Я молчу, размышляя. Отказаться? Чтобы я от чего-то отказался? Неа. Не ахти предложение, зато мне дают свежие карты для новых комбинаций. Игра продолжается. Если правильно всё устроить, то не придется ни от чего открещиваться. Тем более что «Царь ждет» и «Царь велит» — совсем разные формулировки.

— У меня есть встречное предложение.

— Какое? — прямо вижу, как Владислав хмурится.

Но он зря переживает. Насчет активов я еще решу вопрос, время терпит, прямо сейчас подписывать ничего не надо, а вот одно уточнение не помешает.

— Я не буду Филиновым, Владислав Владимирович. Я буду…

* * *

В Академию я прибегаю буквально за минуту до вызова в кабинет приемной комиссии. Даже не успеваю познакомиться с другими абитуриентами. Только и замечаю, что в зале ожидания собралось не больше десяти человек. Хм, это же не весь первый курс факультета телепатии? А то совсем не густо. Похоже, в моей группе, будет, дай бог, три студента. Может, абитуриентов просто позвали в разные дни? Либо еще не все пришли?

Из дверей показывается стильная шатенка в лиловом пиджачке и требовательно произносит, оглядывая присутствующих:

— Данила Степанович Вещий, явитесь на заседание приемной комиссии.

— Иду, сударыня, — с улыбкой следую за ее развевающейся лиловой юбкой. Эм, это униформа факультета? Какой-то женский цвет. Надеюсь, в Академии свободная одежда и не обязательно каждый день приходить в образе фиалки.

В кабинете за столом сидят трое человек. Декан и по совместительству заведующий кафедрой Конструктов Морошкин Марф. Остальные двое совмещают управление двумя кафедрами. Ухоженная Урсула Миксова отвечает за специальности Манипулятора и Иллюзиониста, а растрепанный, как дворовый пес, Фирсов Ефрем — за Устранителя и Провидца. К последнему я присматриваюсь больше, чем к остальным. Суровый мужчина с резкими чертами лица и выцветшими глазами, словно заволоченными дымом. От него прямо несет за версту Астралом.

— Назовитесь, абитуриент, — требует красотка в лиловом, вставшая в стороне.

Подойдя ближе к комиссии, я вскидываю правую руку, и глаза всех присутствующих удивленно округляются. Еще так удачно в окно выглянуло солнце, и луч света упал прямо на руку. Вспыхивают золотом два родовых перстня — одно массивное древнее и второе посовременней и полегче.

— Дворянин Данила Вещий-Филинов к вашим услугам, уважаемая приемная комиссия, — с ухмылкой представляюсь.

Брови декана взлетают на лоб, Урсула хлопает ресницами, а в глазах Фирсова сквозь дымчатую завесу пробивается заинтересованность. Студентка-секретарша в лиловом так вообще роняет нижнюю челюсть, разом потеряв всю стильную невозмутимость.

— Простите, но что это значит? У нас записан в абитуриентах лишь Данила Вещий, — замечает декан, глянув на бумаги на столе. Он явно нервничает, всё же поступающий заявился с перстнем опального рода.

— До сегодня я был просто Вещим, Ваше Высокоблагородие, — любезно сообщаю. — Но после утреннего разговора с Его Высочеством Владиславом Львовым у меня появилось царское дозволение приобщить себя к потомкам древнего рода Филиновых и в то же время оставаться основателем собственного рода. Все письменные процедуры скоро будут завершены, и вы сможете увидеть мой род в общем гербовнике Царства после очередного его переиздания.

— Ммм, — декан растерянно обдумывает услышанное. Он бросает серьезный взгляд на перстень с филином. — У меня нет причин вам не верить, сударь поступающий. Но пока вы всё же побудете в нашей документации под фамилией Вещий — до предоставления с вашей стороны новых документов.

— Без проблем, Ваше Высокоблагородие.

— Хорошо, тогда продолжим. Мы видели ваш школьный аттестат, — декан пролистывает ксерокопии документов. — Но хотели бы понять ваш уровень подготовки к учебе. Для этого зададим вопросы. Начнем с самого простого — что такое Теорема Беженца?

Следующие двадцать минут декан на пару с Миксовой засыпают меня вопросами из разных сфер: от алгебры до Основной телепатической теории. Последняя для меня уже не составляет сакральной тайны, спасибо книгам Митовичей, поэтому мои ответы достаточно полные, тем более что именно про телепатию профессора спрашивают лишь по верхам. Часто мне не дают даже договорить, как посреди ответа прерывают и сразу спрашивают что-то из диаметрально противоположного предмета. Такой трюк не застает меня врасплох, каждый раз я невозмутимо принимаюсь отвечать на новый вопрос.

— Что ж, — заключает декан, побарабанив пальцами по столу. — Ваша теоретическая подготовка соответствует требованиям для поступления. Сейчас мы проверим практическую, — он формирует лиловый псионический кубик, чистая психическая энергия, и кидает его на противоположный край стол. — Решите, пожалуйста, данную головоломку.

Я подхожу ближе и рассматриваю конструкт. Обычный кубик Рубика, только цвета заменяют фигуры на ячейках: круг, квадрат, звезда, треугольник, ромб, прямоугольник. Собрать кубик не составит труда. Нюанс заключается в создании инструмента, голыми руками его не взять. Манипуляции должны быть точечными и техничными. Для этих целей формирую лиловые пси-щипчики и принимаюсь переставлять элементы, пока однородные фигуры не оказываются на одной стороне. На всё-про всё уходит две минуты.

— Прошу, — убираю щипчики.

Декан, почесывая левый ус, взмахивает рукой, и конструкт развоплощается.

— Пройдено на «отлично», — заключает он. — Что неудивительно с учетом вашего послужного списка. Вы подходите для всех специальностей нашего факультета, Данила Степанович, поэтому я даю вам право выбирать, куда хотите быть зачисленным.

Не всем поступающим дается такое право. Но, видимо, мне удалось не завалить ни один вопрос, раз декан расщедрился. Хорошо, что я был готов к такому повороту событий.

— Ваше Высокоблагородие, я хочу освоить специальность Устранителя.

Декан хмурится, а в дымчатых глазах Фирсова вспыхивают непонятные огоньки. До сего момента он проявлял полное равнодушие к происходящему, только мое объявление себя потомком Филиновых ненадолго пробудило интерес этого старика, но это быстро прошло.

А вообще Устранителя я выбрал именно из-за этого седого волка с бесцветными глазами. Сначала я склонялся к Конструкторам, но потом изучил преподавательский состав телепатического блока и понял, что Фирсов Ефрем — самый ценный актив на факультете. Ветеран, бывший цепной волк престола, ассасин Царя. Он собаку съел на скрытных убийствах сильных магов. В его арсенале инструменты всех специальностей телепатии. Так что пси-конструкты я тоже освою, пускай и в целях ликвидации ближнего своего, но это направление можно и самостоятельно развить, лишь бы заложить начало. Причем Фирсовы — это древний род телепатов-Провидцев, чуть ли не единственный в Царстве.

Ну и кроме того, в учебной программе Устранителей больше всего вылазок, боев и командировок в Аномалии, что тоже хорошо.

— Ко мне хотите, юноша? — смотрит на меня Фирсов, и на его губах показывается кровожадная усмешка.

— Именно, Ваше Сиятельство, — киваю.

Он взмахивает рукой и передо мной возникает новый пси-кубик, очень похожий на предыдущий. Нематериалбный конструкт из психической энергии.

— Тогда вот вам проходной тест, — откровенно усмехается Фирсов.

Хм, декан только что сказал же, что я могу сам выбрать специальность. Какой еще тест? Ну ладно, не будем качать права перед «сенсеем». Только «включим» Василискуса и Жору-жабуна для подстраховки. Всё же Фирсов славится очень скверным характером.

Я снова применяю псионические щипчики, но спустя пару манипуляций куб вдруг обращается в лиловую змею, которая прыгает на меня. Перехватываю «оживший» конструкт голыми руками, что обычно само по себе должно разрушить щиты. К счастью, василиску не составляет труда пропустить слабое псионическое воздействие мимо моего разума, и резким ментальным ударом я разрушаю конструкт.

— Хм, что у тебя за щиты? — резко Фирсов вскакивает с места и оказывается рядом. Быстрый мужик, нечего сказать. — Кто ставил?

— Мои собственные, — отвечаю, улыбнувшись.

Прозрачные глаза Устранителя сверлят меня взглядом, а я продолжаю приветливо улыбаться.

— Значит, филиновские штучки, — фыркает он в итоге. — Что ж, добро пожаловать в группу Устранителей, первокурсник. Не думал, что когда-нибудь снова буду учить Филиновых.

— Я — Вещий-Филинов, Ваше Сиятельство, — поправляю.

Он лишь отмахивается, дескать, всё одно, и садится обратно на свое место. Декан же, объявив мое зачисление в факультет, отпускает меня.

Я выхожу в вестибюль. «Лиловая» девушка вызывает нового абитуриента, а я задерживаюсь, чтобы посмотреть на своих сверстников. Ведь все здесь телепаты, и очень интересно познакомиться с собратьями по ремеслу. Абитуриенты же в свою очередь глазеют на два моих родовых перстня. Только компашка парней держится в стороне, им сейчас не до меня. Дворяне подходят к одинокой девушке в углу.

— Смородина! — парень, окруженный друзьями, окликает девушку.

— Слушаю, — спокойно отвечает телепатка с иссиня-черными волосами, гордо подняв подбородок.

Парень бросает ей под ноги ручку.

— Что это было? — девушка приподнимает левую бровь.

— Уронил случайно, — усмехается парень. — Не подашь, опальная?

Девушка молчит, выпрямившись и поджав губы. Она явно не собирается подчиняться выскочке, возомнившему о себе невесть что. И мне нравится ее упрямство. А вот поведение парня мне совсем не нравится.

— Опальная, подай, — голос парня уже холодно-враждебный. — Или мне взломать твои щиты и заставить тебя?

Девушка только еще больше выпрямляется, а я с усмешкой шагаю к группе юных отморозков. Хотел же познакомиться со сверстниками-телепатами. Так вот выпал замечательный повод.

Глава 7

Хватка Филина

Подхожу ближе к «тусовке», и вся группа оборачивается на меня. Молча сверлят взглядами. Я притормаживаю шаг, мимолетом посмотрев на перстни грубиянов. Ба! Какие люди! Клан Стяжковых! В основном младшие рода, но не только. Выскочка, бросивший ручку, как раз один из главного рода Стяжковых. Этого олуха мне еще не доводилось видеть. Большое у них семейство, нечего сказать.

При моем появлении Стяжков побледнел и даже сделал шаг назад. Знает меня весь род побежденного Грандмастера, еще как знает! Мелочь, а приятно.

Я молчу, наслаждаясь моментом, когда из-за моего плеча вдруг вырастает высокий рыжий парень.

— Клан Стяжковых, что вы тут устроили⁈ — рычит рыжик недовольно. — Зачем позорите наш курс невежественным поведением⁈ — он кивает в сторону камеры на потолке. — А если преподаватели увидят, что о нас подумают?

Молодец рыжик. А то остальные словно язык проглотили и тупо смотрят на это издевательство. Хотя причина наверняка, не в том, что они испугались Стяжкова — судя по перстням, здесь собрались одни представители высших кланов. Кстати, видимо, потому и народу мало. Поступивших телепатов из младших кланов и простолюдинов зачисляют в отдельные группы…Хм, о чем это я? А, да — Смородину, похоже, никто из знати не любит, раз считают, что так и надо с ней поступать. Да и рыжик больше волнуется о репутации курса, чем о чести девушки.

Стяжков, струхнувший при виде меня, набирается храбрости и бросает рыжику:

— Ты что ли из Юсуповских?

— Клан Юсуповых род Ногайцевых, — кивает рыжик.

— Перед графом дерзишь, столбовой, — холодно замечает Стяжков, краем глаза косясь в мою строну. — Хочешь, чтобы Юсуповы получили от моего клана претензию на твой счет?

Я с любопытством перевожу взгляд на рыжика. Стяжков пошел с козырей и надавил авторитетом своего рода, но, надо отдать должное рыжику, он хоть и бледнеет и скулы сжимает, но громко отвечает:

— Ваше Сиятельство, у меня не было намерения вас оскорбить. Я лишь сделал замечание о вашем нарушении приличий. Лучше это сделать мне, чем преподавателю.

— Свободен, Юсуповский прихвостень, — отмахивается от обличителя Стяжков, на что его вассалы разражаются горластым смехом.

Рыжий сжимает кулаки и собирается что-то ответить, но я делаю широкий шаг и заслоняю собой Ногайцева. Бросаю взгляд через плечо и говорю вскинувшему брови рыжику:

— Сударь, позвольте.

Тот не находится со словами и лишь кивает. Мой перстень он видел, а потому предпочел за лучшее не возражать. Столько лет прошло, а Филиновы еще котируются, хе.

Я уверен: рыжику встало бы боком то, что он хотел сказать Стяжкову. Да и обидно мне, что вчерашние враги расхрабрились и совсем забыли про меня. Зато сейчас снова вспомнили и побледнели, примолкнув.

— Господа, — с усмешкой я киваю группе встревоженных парней и подхожу к девушке с иссиня-черными волосами. Новый кивок с моей стороны. — Сударыня.

Смородина, не опуская гордо вскинутый подбородок, смотрит на меня с недоумением и подозрением. Видимо, эту девушку общество совсем не балует добротой и расположением. Как там ее назвали? Опальная? Краем уха слышал мутную историю про Смородиных, надо бы потом освежить в голове.

— Что вам угодно, сударь? — спрашивает девушка напряженно.

— Всего лишь выполнить волю Его Сиятельство графа Стяжкова, — я указываю на ручку возле ее каблуков. — Позволите?

Смородина растерянно делает шажок назад, я же наклоняюсь и подцепляю двумя пальцами ручку.

— Благодарю, сударыня, — улыбаюсь ничего не понимающей девушке, затем двигаюсь к группе парней.

Вид у них совсем неважный. Стяжкова заслоняют трое вассалов, лица у всех угрюмые и готовые к бою. Я же напротив улыбчив и приветлив.

Нас окружают остальные абитуриенты, а у двери в кабинет — вот сюрприз! — маячит обветренное лицо Фирсова. В руках у наставника пачка сигарет. Видимо, вышел покурить, да тут шум привлек.

— Данила Вещий, что тебе нужно? — рычит Стяжков, когда останавливаюсь перед их группой.

— Данила Вещий-Филинов, попрошу, — подняв руку с перстнями, я надеваю на лицо маску недоумения. — Да и как это «что нужно»? Вы же сами велели опальному подать вам ручку. Мой род пока еще официально является опальным, вот я и выполняю вашу волю, — выставляю перед собой ручку. — Позвольте, — махаю ручкой перед строем вассалов. — Ну что же вы, Ваше Сиятельство? Сами же велели…

Вассалы не сдвигаются с места. Но Стяжков хмурится: он тоже заметил Фирсова, а позориться перед преподавателем никому не хочется.

— Отойдите, — велит Стяжков, и строй расходится в стороны. Сделав несмелый шаг вперед, графенок тянется к ручке, но я отвожу руку в сторону.

— А что вы говорили про взломанные щиты? — уточняю, задумавшись.

— Это тебя не касается, Вещий, — цедит сквозь зубы Стяжков. Его лоб покрылся испариной от страха, кожа бледная, он отчаянно пытается держать марку, хотя и тщетно. Абитуриенты вокруг выглядят недоуменными из-за реакции графенка. Никто же, кроме клана Стяжковых, не знает, что я уделал их хваленого Грандмастера. Наверняка, они будут тщательно скрывать информацию о том, что Аарон Всепроникающий больше не боец.

Я решаю долго не мучать паренька, а то еще напрудит в штаны. Рыжик всё же прав — не стоит позорить свой курс перед преподавателями. Я сам вставляю ручку в нагрудный карман пиджака Стяжкова, не обращая внимания на его дрожь. Затем с улыбкой хлопаю его по плечу:

— Если что еще вам будет угодно, только позовите, Ваше Сиятельство.

— Хоррошо, — хрипит он.

Ну и я покидаю комнату ожидания, на прощание глянув на Смородину. У девушки такое недоуменное выражение, словно она увидела НЛО. Явно не привыкла к заступничеству от посторонних. Эх, а еще говорят, что дворяне — люди чести. Где же тут честь, если за барышню впервые в жизни заступаются. Надо бы всё же поискать биографию Смородиных, очень уж интересно.

Так уж оказывается, что следом за мной на улицу выходит и Фирсов с сигаретой в зубах.

— Филинов, а почему тебя Стяжков боится? — спрашивает Устранитель, закуривая прямо на крыльце. — Он так трясся, будто фура летела на встречку.

— Ваше Сиятельство, действительно? — удивляюсь. — И вообще-то я — Вещий-Филинов…

— Бросай придуриваться, Филинов, — Фирсов пронзает меня острым как бритва взглядом. — Всем известно, что у вас была войнушка. Я прекрасно знаю вашу борзую породу. Со мной не прокатит. Либо говоришь правду, либо не говоришь и получаешь переломы. За вранье же сразу отчислю. Усёк?

— Усёк, — киваю. — Тогда позвольте мне не отвечать.

— Позволяю, — Фирсов выпускает изо рта дым и оскаливается. — Увидимся на занятиях, ученик.

Уезжаю домой немного удивленным учебными методами Устранителя. Похоже, на следующем занятии он всерьез вознамерился поломать мне пару костей, вот сейчас и повод нашел. Интересно, это у него такая стойкая неприязнь к Филиновым или я сам так сильно ему понравился? Ну зато назвал «учеником», значит, признал. А насчет переломов… что ж, в любом случае будет весело. Ладно, первый учебный день еще нескоро, а вот что действительно нужно сейчас делать — это искать способ не отдавать никому активы Филиновых. Иначе какой из меня наследник древнего рода, если разбазариваю нажитое предками добро? Не годится. У филина хватка как у медведя, и добычу он не отпускает до последнего.

Откинувшись на кожаную спинку сидения, я набираю одну из помощниц:

— Василиса, дорогая, а найди-ка мне юриста. Какого? Лучшего. Самого лучшего в Царстве.

* * *

На «Лубянке» в одну из комнат без окон приводят двух бледных как моль мужчин. На запястьях тяжелые наручники, в глазах страх. Еще вчера они были графами и главами кланов Хореновых и Горлановых, но сегодня уже не уверены, что сохранят не только свое высокое положение, но даже жизни.

Графов усаживают на железные стулья, наручники приковывают к столу. Конвоиры уходят, и графы сидят подавленные и сгорбленные. Только спустя полчаса дверь наконец распахивается, и внутрь с дружелюбной улыбкой заходит никто иной как Красный Влад.

— Хорошо, что вы не сопротивлялись при задержании, Ваши Сиятельства, — произносит царский брат.

— Мы не такие дураки, Владислав Владимирович, — вздохнув, роняет граф Горланов. — Скажите хоть, за что нас так?

— Да за то, что проказничаете за спиной Царя, уважаемые, — улыбается Владислав. — Ну догадались вы, что юный Вещий — бастард Филиновых, ну молодцы. Так зачем надо было провоцировать Стяжкова на расправу с ним? А? Будь Вещий неугоден Царю, он бы не стал дворянином. Неужели не подумали об этом? А раз подумали, то, значит, решили супротив Царя пойти? Измену задумали?

— Никак нет! — в ужасе вскакивает Горланов, но короткая цепь кандалов не позволяет выпрямиться, дергает вниз, и он падает обратно на стул. — Владислав Владимирович, это всё он! — кивает граф на скукожившегося Хоренова. — Он, змей подколодный, пытался меня спровоцировать снова напасть на Вещего, но сам я никого не подговаривал! Кланом клянусь!

— Ладно-ладно, — примирительно произносит Владислав. — Государь уже всё про вас решил. Болтать больше нет смысла. Скоро Данила соберет всех дворян, которые владеют бывшими активами Филиновых, и покажет доктрину своего рода Вещий-Филинов. Вы оба первыми поддержите парня, понятно?

— Да-да, — кивают оба графа.

— Ну а потом готовьте себе преемников, — продолжает начальник Охранки. — Через полгода подадите в отставку и передадите сынкам бразды правления, а то вы уже совсем заигрались в свои интриги. И дело не только в Вещем. Слишком много лет вы зачищаете по всему Царству слабые рода по надуманным поводам, даже там, где можно просто договориться, вы все равно рубили головы. Царю не угоден такой дикарский подход.

Хоренов с Горалновым судорожно кивают.

— Сегодня вас отпустят, — Владислав встает и направляется к двери. — До свидания, господа. Заглядывайте еще на «Лубянку».

* * *

Через пару дней мой «Майбах» паркуется у стеклянного небоскреба в деловой части города. Выйдя из машины, я под моросящим дождем тороплюсь внутрь. Пересекаю широкий холл и поднимаюсь на тридцатый этаж. В приемной пухленькая милашка с улыбкой приветствует меня:

— Ваше Благородие Данила Вещий-Филинов?

— Верно, сударыня, — улыбаюсь, глядя на ее округлое розовощекое лицо.

— Проходите, пожалуйста, — милашка указывает на двустворчатую дверь. — Иосиф Лаврентьевич вас ждет.

Захожу. В огромном кабинете сидит маленький лысоватый мужичок. Один его костюм стоит как целая машина. Мужичка зовут Иосиф Брехмен. Он возглавляет род потомственных юристов и является лучшим специалистом по финансовым правовым спорам.

Брехмен встает и здоровается со мной за руку.

— Ваше Благородие Данила Степанович, — улыбается он отбеленными до блеска зубами. — Присаживайтесь.

— Спасибо, ваше Благородие Иосиф Лаврентьевич, — киваю я, располагаясь на кожаном стуле.

Брехмен умещается обратно в гигантское кресло, на фоне которого кажется почти карликом. Мне сразу вспоминается старина Гумалин Хмельной, тоже не отличающийся большим ростом.

— Итак, Данила Степанович, — берет слово Брехмен. — Прежде чем вы начнете излагать свое дело, я должен предупредить вас — ни при каких условиях я не смогу работать на вас.

Я продолжаю спокойно улыбаться. Подобный поворот не был для меня внезапным. Даже наоборот, ничего другого и не ожидалось.

— Не поясните ли причину отказа? — уточняю для проформы.

— Один из моих клиентов боярин Бирюзов является лицом, которое не заинтересовано в вашем успехе на правовом поле, — Брехмен разводит руками. — Возникает конфликт интересов, и тут уже ничего нельзя поделать.

— Почему же нельзя? — удивляюсь. — Вы можете порвать контракт с Бирюзовым, затем подписать новый со мной, и тогда никакого конфликта интересов уже не будет.

Сначала Брехмен недоуменно смотрит на меня, но я продолжаю улыбаться, и тогда он разражается заливистым смехом, видимо, приняв предложение за шутку.

— Приятно видеть, что единственный потомок древнего рода не обделен чувством юмора, — замечает Брехмен.

— Спасибо, — киваю. — А еще я люблю животных, как и вы. Поэтому за вашу работу готов предложить свою помощь в спасении Бобика.

— Бобика⁈ — округляет глаза прожженный юрист, затем его лицо принимает суровое выражение. — Данила Степанович, вы изволите со мной шутки шутить?

— Отнюдь, — невозмутимо пожимаю плечами. — Я словами не бросаюсь и готов вам помочь хоть сейчас.

— Моему псу чертова куча лет, господин Вещий, — глаза Брехмена яростно сверкают. — Я уже испробовал всё, что возможно: Целители, артефакты и эликсиры… Это помогло протянуть Бобику в два раза больше, чем живут спаниели. Но, к сожалению, старость не лечится, господин Вещий.

— Вы правы, — соглашаюсь. — Старость тела не лечится, но разум никогда не стареет, он лишь меняет форму существования. Вы отличный юрист, но я высокоранговый телепат и, уж поверьте, знаю о чем говорю. Как мне известно, у Бобика осталось мало времени. Готовы ли вы спасти своего верного друга, Иосиф Лаврентьевич?

Брехмен хлопает глазами, морщит лоб, громко выдыхает, видимо, размышляя над сказанным, а потом быстро спрашивает, глядя на меня исподлобья:

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — подтверждаю.

Стоило мне это сказать, как юрист вскакивает и метеором выбегает из кабинета. Я сначала даже не понял, куда он унесся, но потом Брехмен высовывается обратно в дверь и кричит:

— Господин Вещий! Что же вы сидите⁈ Вы обещали спасти Бобика!

Я с ухмылкой вскакиваю и тороплюсь следом за суетящимся юристом. Мы метеором проносимся через приемную. Круглая милашка за секретарским столом растерянно провожает нас взглядом.

— Моня, сегодня меня ни для кого нет! — Брехмен распоряжается не останавливаясь.

— Иосиф Лаврентьевич, как же нет⁈ — лепечет милашка. — У вас же через десять минут звонок с боярином Бирюзовым!

— К черту Бирюзова! — бросает Брехмен не оборачиваясь. — У меня новый клиент, Моня! И мы едем спасать Бобика!

На бегу я подмигиваю ей, и она из розовой превращается в пунцовую.

На улице запрыгиваем в мою машину, ну и едем в особняк Брехмена. По дороге делаю звонок Студню:

— Везите статую к Брехменам.

Здесь стоит сделать отступление. Дело в том, что перед моим приходом к Брехмену была сделана большая подготовка. Во-первых, мой дуэт помощниц Алиса с Василисой разузнали всё что смогли о самом Брехмене. Так мы узнали, что его любимый спаниель, переживший три собачьи жизни, готов отойти на тот свет.

Во-вторых, я порылся в приобретенной памяти Мистера Кракена и обнаружил, что осьминог был не единственной живой горгульей тети Клары. Тетушка вообще любила эксперименты с разумами людей, чем походила на Жанну Горнорудову. Пара таких горгулий с внедренными сознаниями обитала еще на Урале. На кладбище неподалеку от Златоуста они охраняли могилу первой любви тети.

Пришлось слетать на денек в командировку. Взял с собой Лену, чтобы она накупила уральских сувениров остальным невестам. Сам же я наведался на кладбище и освободил заточенные сознания в каменных статуях. Они сами были только рады избавиться от вечных мук. Так что все остались в выигрыше.

У Брехмена я дожидаюсь, когда привозят одну из статуй. Эта горгулья сделана в виде огромного крылатого волка. Пускай сознание покинуло статую, но в ней осталось психическое вместилище наподобие Жартсерка Горнорудовой. Туда запросто можно поместить новый разум.

Брехмену я еще в машине всё расписал и объяснил. Он согласился с предлагаемым решением. Сначала провожу осмотр пациента. Старенький спаниель находится на волоске от смерти. Я бережно забираю его сознание, уношусь с ним в Астрал, чтобы затем через возможности Легиона переместить в горгулью. В итоге статуя волка оживает и начинает радостно громыхать вокруг низенького Брехмена. А тот от радости аж разревелся:

— Мой Бобик! — обнимает юрист широкую шею горгульи. — Мой Бобик!

Пса нисколько не смущает новая специфическая оболочка. Главное, что может снова бегать и прыгать и боли не чувствует. Он даже пытается лизнуть хозяина каменным языком, чем едва не вырубил беднягу. Сил у горгульи, конечно, немерено.

Есть, правда, один нюанс: Бобик больше не чувствует запахов, а для собак это очень важно. Но здесь выручает психосоматика — я заставляю разум Бобика придумывать соответствующие людям и предметам запахи на основе прожитого опыта. И теперь Бобик думает, что он всё чувствует. Для комфортной жизни в особняке песику больше и не надо. Теперь он может вечность бегать по территории родового гнезда: всё знакомо, всё обнюхано.

— Данила Степанович! Пойдемте ко мне! — радостно восклицает Брехмен, поглаживая по холке своего питомца.

Мы проходим в кабинет юриста в глубине особняка. Там он достает из сейфа контракт с Бирюзовым. На моих глазах он рвет его на две части.

— Никакие деньги не купят дружбу, — заключает юрист и протягивает мне руку. — Надеюсь, что смогу достойно представлять ваши интересы в борьбе за собственность рода Филиновых!

Я с улыбкой отвечаю на рукопожатие. Ну что ж, Владислав Владимирович, скоро доктрина моего рода будет готова. Исполнителя я нашел. Осталось совсем немного.

Глава 8

Староста

— Деда, а ты чего такой встревоженный? — юная сударыня обращается к зашедшему на веранду Фирсову Ефрему. Девушка в легинсах и топе делает растяжку на коврике для йоги.

При взгляде на внучку складки на лбу Устранителя разглаживаются. Он усаживается в свое любимое кресло-качалку и пытается любоваться цветущей сиренью за оградой. Но чувство прекрасного отказывается нисходить к хладнокровному убийце в отставке. Суетливые мысли не отступают.

— Да так. Набор в этом году очень интересный, — по привычке Фирсов достает из кармана сигарету, но тут же, опомнившись, убирает обратно. При внучке грех курить.

— Ты про абитуриентов из высших дворян? — девушка садится на коврик, сложив ноги крест-накрест, и с любопытством смотрит на главу рода.

— Про них самых, — вздыхает в своё время лучший телепат-ликвидатор. — Ко мне в Устранители подалась Смородина.

— Ого, неужели ей позволили учиться в Академии? — округляет глаза внучка.

— Значит, позволили, раз поступила, — Фирсов откидывает голову на спинку стула и вздыхает. — Да бог со Смородиной. Филиновы возродились.

— Филиновы⁈, — девушка впечатляется. — Они живы⁈ Я до сих пор помню, как мы на уроке истории затирали их имена в учебниках.

— Было дело, — кивает Фирсов. — Когда-то на Филиновых опирался престол, но это было очень давно. Отрицание заслуг рода обижало их потомков. В гражданскую они стали главными бунтовщиками, потому что ощущали себя сильнее всех. Очень возможно, так и обстояли дела, но стоило им заглянуть глубоко в Астрал, как потеряли всё.

— Вот оно как, — роняет девушка, задумавшись над услышанным. — Поэтому ты не позволяешь мне долго находиться в Астрале?

— Мала еще гулять по Астралу, — фыркает великий убийца.

— Деда, мне вообще-то двадцать! — протестует девушка.

— Вот я и говорю, что мала, — подытоживает Фирсов.

— Ну ладно, а какой новый Филинов? — девушка возвращается к прежней теме.

— Борзый сильно, — скрипит зубами Фирсов. — Весь в старика Михаила. Наша разведка докладывала, что у него недавно произошла резня со Стяжковыми, но Охранка быстро вмешалась и сделала графу нагоняй. И всё бы ничего, только теперь его отпрыск трясется перед Филиновым, как осиновый лист.

— Ого, — восклицает внучка. — А ведь Стяжковы сильные телепаты. У них даже есть Грандмастер.

— Грандмастер, который пропал, — кивает Фирсов. — Раньше балагур Аарон часто появлялся в свете, а теперь почти неделю не высовывается.

Сначала внучка в непонимании смотрит на Фирсова, а потом разражается звонким смехом.

— Думаешь, это малыш Филинов смог его одолеть? — хватается она за голый живот. — Ой, деда, скажешь тоже!

Но Фирсов не разделяет ее веселое настроение.

— Ладно, иди уже куда-нибудь, я хочу покурить, — ворчит Устранитель, и девушка, скатав в трубу коврик для йоги, покидает веранду.

Фирсов же наконец достает желанную сигарету и, щелкнув зажигалкой, закуривает. Мысли снова возвращаются к Филиновым, а также… к внучке. О том, какую плату он заплатил за ее спасение от проклятия, но это в прошлом, пока что в прошлом. Ей уже двадцать, а она так до сих пор не освоила Провидческий Дар рода Фирсовых. Притом как телепат внучка очень даже хороша, но главная сторона родового Дара ей не открылась. И Фирсов догадывался в чем дело: внучка унаследовала Дар не матери, а отца — Тихомира Филинова, одного из сынков последнего главы рода Михаила.

Фирсов задумчиво выдыхает кольца дыма.

До сих пор было опасно официально признавать, что внучка — внебрачная дочь Филиновых. Но раз объявился еще один представитель этого рода, то, значит, опала в прошлом. А следовательно, у внучки может появиться наставник… Но это только в том случае, если сорванец Данила сам уже освоил Рой. Что не исключено с учетом исчезновения Грандмастера.

Новые кольца дыма уносятся в небо, а Фирсов задумчиво чешет подбородок. Всё же удачно Данила выбрал специальность Устранителя. Появилась возможность приглядеться к нему, а также проверить на Рой.

* * *

— Вовремя пришел, Данила, — кивает Владислав Владимирович, встретивший меня на крыльце резиденции Охранки. Случайно так получилось, что Красный Влад только что вышел из своей черной «Чайки», да вот и наткнулся на меня, тоже поднимающегося по ступеням.

— Ваше Высочество, по-другому и быть не могло, — с улыбкой кланяюсь. Вслед за мной еще ниже опускает спину Иосиф Брехмен.

— Тогда пойдемте вместе, — улыбается царский брат, и мы с моим юристом поднимаемся с ним до самого конференц-зала.

Внутри собрались дворяне из высших кланов, нынче владеющие крупными активами Филиновых. Всего человек пятнадцать, не меньше. Стоит нам с Владиславом войти в зал, как дворяне оборачиваются и делают изумленные лица. Кто-то тревожно заерзал на сидениях. Не ожидал, что я зайду вместе с начальником Охранки.

Боярин Федот Бирюзов кривится, когда замечает Брехмена, своего бывшего партнера. Выкуси, боярин. Лучший частный юрист Царства подписал контракт с родом Вещих-Филинов. А значит, моя доктрина тебя еще как удивит, хе.

— Данила, давай быстрее разберемся с этим делом, — просит Владислав Львов, усаживаясь во главе стола.

— Конечно, Владислав Владимирович, — отвечаю.

Я же прохожу дальше и останавливаюсь за трибуной. Брехмен достает из портфеля доктрину о политике моего рода в области обороны. Я принимаю несколько листов бумаги и кладу их на трибуну прямо под наведенный объектив прожектора. За моей спиной на экране высвечивается увеличенный документ. Все дворяне подаются вперед и вглядываются в текст. Каждый внимательно читает строки, что неудивительно — на кону их кровные.

Подтянув ближе к себе микрофон, я начинаю читать документ. Мою читку прерывает лишь периодический шелест страниц под рукой. Я озвучиваю принципы безопасности своего рода навроде: «око за око», «не тронь моих — не прибью твоих» и прочее в духе воинственного дворянства. Наконец наступает черед упоминания активов Филиновых:

— Род Вещих-Филиновых, в прошлом род Вещих и правопреемник рода Филиновых, намерен добиваться возврата утерянной собственности только мирными соглашениями и никак иначе, — громко объявляю.

Наступает тишина. В ответ на мое заявление дворяне криво усмехаются. Многие, не стесняясь, смотрят на меня презрительно как на букашку. Думаю, если бы не присутствие Владислава, тот же Бирюзов злорадно расхохотался. Дескать, щенок сдал назад.

Один лишь Владислав сохраняет невозмутимое выражение лица. Но, надо заметить, благосклонной улыбки тоже больше нет. Всё же я правильно подумал: Царь вовсе не ждет от меня капитуляции. А, значит, это проверка Государя. Могу предположить только одну ее цель: определить подход для контроля над последним потомком Филинова. Если покажу себя послушной тряпкой, то Царь без зазрения совести сделает меня безвольной марионеткой. Достойного обращения заслуживает лишь настоящий дворянин — сильный духом и требующий к себе уважения.

И сейчас во взгляде Владислава угадываются грусть и приговор. Значит, Красный Влад уже всё решил. Как бы не так. Лапы филина всегда держат когтями.

Я достаю из кармана пиджака ручку и аккуратно зачеркиваю слова «и никак иначе».

— Что ты творишь, Вещий⁈ — громыхает Бирюзов. Брови боярина грозно сдвигаются.

— Вещий-Филинов, попрошу, Ваше Сиятельство, — замечаю спокойно. — Здесь была ошибка. Сейчас поправлю.

Ниже под зачеркнутым пишу размашистым почерком: «Несмотря на приоритет мирного урегулирования, в случае его провала я оставляю за собой право следовать древним законам чести рода. Исправленному верить». Ну и подписываюсь своей двойной фамилией.

Дворяне во все глаза смотрят на экран. Брехмен торжествует. Бирюзов свирепствует. Уголки губ Владислава дергаются вверх в попытке улыбнуться, но он удерживает на лице невозмутимое выражение.

— Я закончил, — сообщаю, отложив ручку. — Конечно, уважаемые, все вы получите копию доктрины по почте.

— Что ж, коренное исправление, — заключает начальник Охранки и оборачивается к дворянам. — Господа, ваш ответ?

— Полностью поддерживаем доктрину! — первым заявляет граф Хоренов, ко всеобщему удивлению.

— Абсолютно точно! — вторит ему Горланов. — Поступок настоящего дворянина! За величие своего рода нужно бороться до победного конца!

— Что вы несете⁈ — не выдерживает Бирюзов, обратившись к графам. — Это же наши земли! Мы честно захватили их у ослабленных Филиновых!

— Федот Игоревич, дискуссию оставьте на потом, — невозмутимо прерывает боярина Владислав. — Мы пришли сюда выслушать доктрину нового главу рода Вещих-Филиновых, и мы ее выслушали. Все свободны.

С тихим гомоном дворяне расходятся. Я внимательно наблюдаю за ними. Намерения у каждого однозначные — ни за что не отдавать щенку «честно отобранное». Разве что Горланов с Хореновым выглядят каким-то пришибленными, но за это, видимо, стоит поблагодарить Владислава Владимировича.

— Данила Степанович, — подходит ко мне Брехмен. — Вы молодец. Выбрали достаточно витиеватое выражение, которое дворяне поняли однозначно, но в то же время не несет в себе прямой угрозы и немедленного объявления войны

— Благодарю, — киваю.

Вообще мне пришлось прослушать от юриста целую лекцию на полдня, прежде чем я остановился на словах «следовать древним законам чести рода». Да, дворяне поняли правильно, но вообще в доктрину заложен намного больший смысл. И он сразу проясняется, стоит лишь вспомнить, что давным-давно Филиновы носили княжеский титул. Многие это уже не помнят, но я уж теперь не забуду. Отныне мои пальцы не просто в перепонках — они еще и увенчаны филиными когтями.

Подхожу к царскому брату, чтобы попрощаться.

— Данила, ты, как всегда, не можешь без своего эпатажа, — журит меня Владислав. — Обязательно было устраивать этот фарс с исправлением? — я с улыбкой пожимаю плечами. — Ладно. Главное, ты сам выбрал себе сложный путь. Не захотел забыть об этих активах — теперь пожинай плоды.

Вроде и ругает, а сам довольно сверкает глазами. Значит, мои намерения вернуть титул князя никто не заметил, ну и неудивительно. По одной строчке вообще невозможно это увидеть, слишком уж глубоко запрятан второй смысл.

Возвращаюсь домой и начинаю гонять своих легионеров. А то Воронов с Дубным вообще разленились в созданном мной мираже: то в волнах плескаются, то в бане парятся… А тренировать техники когда будем?

— Показывай Огненную струю, — велю я Каменщику.

— Шеф, ты чего? Я еще до нее не дошел, — пугается Дубный, качая рыжей бородой. — Только до Зажигания.

Не говоря ни слова, обращаю взгляд на Воронова:

— Сделай Темную свечу.

— Шеф, это же сложный уровень, — сразу отнекивается второй лентяй. — Мне сначала хотя бы научить распространять Покров на сорок метров….

— Обнаглели совсем, значит, — подытоживаю. — Воронов, я ради тебя выпросил у Митовичей техники Тьмы, а ты теперь целыми днями гоняешь балду⁈

— Да я просто… — не находится что сказать «темник».

— Завтра с утра жду Свечу и Струю, — обвожу взглядом тунеядцев. — Не хотели распределять нагрузки по дням– будете брать нахрапом. Удачи.

Мысленно я покидаю ментальный мираж, вернувшись в тело, и вовремя: в медитативный зал легкой походкой заглядывает Лакомка. Проказница ничего не говорит. Низко наклонившись, альва с любопытством осматривает меня, застывшего в позе лотоса. Затем протягивает руку к моим волосам…

— Что-то хотела? — резко открываю я глаза, и она аж подпрыгивает на месте, быстро одернув ладонь.

— Просто любовалась своим мелиндо, — воркует эта остроухая озорница. — А вообще тебе письмо пришло из Кремля.

Она передает конверт. Распечатываю и достаю письмо с двухглавым львом на бланке. Пробегаюсь глазами по строчкам.

— Ну что там? Что там? — Лакомке не терпится узнать.

— Приглашают завтра на награждение, — отвечаю. — Вручат Георгия и титул без конкретики.

— Замечательно! — радуется альва. — Ты же давно заслужил, а они всё тянули.

— Ага. — Завтра вроде бы нет никаких встреч, так что не нужно менять планы.

Только подумал, как в кармане вибрирует мобильник. Пришла смска от неизвестного номера:

«Завтра в 8:00 на станции Брузницкая первый урок Устранителей. Форма спортивная. Кто не придет, будет отчислен. Фирсов».

Легок на помине! И не лень же ему. Учеба начнется только через неделю, но Фирсову, видимо, уже не терпится поломать мне кости. Даже достал номера телефонов из личного дела в Академии.

Ну, значит, утром занятие, а вечером награждение. Успеть бы только до начала мероприятия домой добраться и переодеться. Хотя кто мне помешает? Фирсов что ли? Нафиг ему это надо?

— Завтра идешь со мной на награждение, — даю распоряжение Лакомке. — У тебя весь день на подготовку. Заеду за тобой ближе к вечеру.

Альва сначала обрадовалась, а потом задумалась.

— Думаешь, мелиндо, снова нужно мне ехать? Я уже сопровождала тебя у Горнорудовых. Может, возьмешь Свету или Камилу?

— А ты очень коварна, дорогая, — вздыхаю.

— Почему это? — удивленно восклицает Лакомка.

— Если я возьму одну из них на бал года, а награждение в Кремле смело можно называть таким, то их тандем против тебя точно распадется, — заключаю с улыбкой. — И затем тебе будет легче взять каждую по отдельности в оборот и окончательно расположить к себе.

Альва сужает большие глаза, как кошка, которую застали на кухонном столе.

— Мелиндо, какого же ты ужасного мнения обо мне? — заявляет она с притворной обидой.

— Я ни капли не осуждаю твои методы построить нашу сплоченную семью, — продолжаю невозмутимо. — Но в Кремле мне нужна самая элегантная и изысканная из невест. Поэтому со мной поедешь ты.

Щеки Лакомки розовеют.

— Умеешь ты убедить девушку, мелиндо.

— А то! — усмехаюсь.

Довольная альва уходит, и остаток вечера я провожу в медитациях. А на утро в спортивном комбинезоне еду на первый урок в Академии.

Станция Брузницкая оказывается небольшим перроном посреди леса. На площадке собираются еще четверо ребят. Троих, как ни странно, я уже видел в день поступления. Девушка с иссиня-черными волосами Екатерина Смородина. Высокомерный графенок Герасим Стяжков. Ну и рыжик из Ногайцевых тоже здесь. Вот же ж совпадение. Пятого загорелого парня не знаю.

Я поднимаюсь на перрон в тот самый момент, когда Стяжков кричит Смородиной:

— Опальная⁈ Тебя-то сюда каким ветром занесло⁈

Не замедляя шага, я направляюсь прямиком к Стяжкову. А графенок, завидев меня, в ужасе пятится к самому краю перрона.

— В-вещий⁈ И т-ты тоже здесь? — лепечет Стяжков, к удивлению окружающих. Выглядит он, и правда, более испуганным, чем в прошлый раз. Может быть, недавно увиделся с дядей Грандмастером и посмотрел, как тот носит подгузники и мычит нечленораздельно.

— Ваше Сиятельство, вы, кажется, звали опального? — приподнимаю бровь. — Вот он я. Что прикажете делать?

— Ничего, — графенок мотает головой. — Давай забудем.

— Хорошо, — хлопаю его по плечу так сильно, что он сгибает колени. Энергию тоже забираю у него немного, а то явно лишняя.

Так и стоим впятером на перроне, пока не прибегают еще пара парней-близнецов. Оба носят на правых руках перстни Митовичей. О, дружественный род! Поздороваться с ними не успеваю — сразу за ребятами появляется Фирсов с незажженной сигаретой в зубах.

— Так, салаги, — Устранитель хмурым взглядом оглядывает нас. — Сегодня классный час. Нужно определить старосту группы. Есть желающие?

Лес рук. Серьезно. Я тоже поднимаю. Дело в том, что у старосты есть различные плюшки, в том числе участие в составлении учебной программы. А последнее меня волнует больше всего. Я ведь хочу освоить также и Конструкты, да и много чего еще. А вот Устранение само по себе меня мало интересует.

— Так и думал, — фыркает Фирсов. — Ну а раз так, то вот вам конкурс — кто пробьет мои щиты, тот и станет старостой.

— Учитель, то есть будем драться? — уточняю.

— Верно, Филинов, — косится Устранитель в мою сторону. — Мне в помощниках не нужен слабак. Поэтому вы пройдете отбор. Начинаем через… Да прямо сейчас! — резкий взмах руки и лиловый туман моментально окутывает его.

Включаю «сканера» и кручу головой. Фирсов соскакивает с перрона и, перепрыгнув пути, исчезает в листве леса. А заметившие его срываются следом, причем я и Смородина самые первые. Мои перепончатые пальцы! Этот Устранитель тот еще чудик! Ну, сейчас отхватит у меня пару пси-гранат, и учебный план попадет в мое распоряжение! А там уж я выстрою себе самую эффективную на свете программу обучения!

Глава 9

Первый учебный день

— Он мой! Мой! — в азарте бросает Смородина. Глаза девушки яростно горят, длинные черные волосы с синим отливом растрепались за спиной.

Правда, ее слова далеки от истины. Я ведь не только телепат, но и физик. Поэтому практически сразу обгоняю девушку. Вот она и кричит мне в спину от злости. Но я сильно не ускоряюсь. Одному мне будет тяжко справиться с Фирсовым. Лучше уж напасть с кем-нибудь с разных сторон.

«Почему ты хочешь быть старостой?» — мысленно спрашиваю, но Екатерина игнорирует вопрос.

Молчание. Забавная девчонка. Ну давай побежим в тишине.

За спиной раздаются топот и громкое дыхание догнавших парней. Лес накрывает нас прохладной тенью. Вскакиваем на возвышенность. Позади остается вершина пригорка. Теперь бежим вниз по крутому склону, и приходится замедлять бег, а то не ровен час впечатаемся в выросшее перед глазами дерево.

Мы огибаем изогнутую сосну, когда перед глазами резко вырастает лиловая стена. Блин, сколько же тут псионики! Я торможу на всем скаку, вдарив кроссовками в землю. Клубы пыли взметаются вверх. Приходится напрячь икроножные мышцы, чтобы одолеть инерцию.

— Стоять! — гаркаю за спину. — Ловушка!

Парни бегут в большом отрыве и успевают остановиться. Но далеко не все такие медленные. Мимо меня проносится Смородина, теперь в глазах девушки плещется ужас. Она пытается остановиться, но слишком уж разогналась, а лиловая стена меньше чем в полуметре…

Я хватаю Смородину за плечо и дергаю к себе. Легкая девушка пружиной выстреливает назад. Но, видимо, она неправильно меня поняла: ее пальцы тут же вцепляются в мою ладонь и пытаются провести захват. Дернув меня за руку, Екатерина прижимается ко мне вплотную и пыхтит, как ежик.

— Эй, у меня есть невесты! — возражаю я против близкого знакомства.

Смородина умудряется подцепить носком мою опорную ногу. Падаю, захватив с собой одногруппницу, и мы вместе валимся друг на друг. Рывком оказываюсь сверху и усевшись ей на живот, рычу:

— Ты чего⁈

— А ты чего⁈ — шипит она в ответ, пытаясь скинуть меня. Но куда там, только зря брыкается.

Я киваю на стену псионики перед нашими глазами.

— Твою шею спасал вообще-то.

Но мои доводы ей побоку.

— Слезь с меня, Филинов! — вопит она.

— Вещий-Филинов — попрошу, — поднимаясь и отхожу подальше. Проблемная девица оказалась. Мало того, что спасибо от нее не дождешься, такая запросто может ошпарить псионикой.

Между тем, остальные одногруппники уже обогнули лиловую стену и бросились врассыпную. Только напрасно газанули — от Фирсова след простыл. Он еще к тому же исчез с телепатичского сканера. Так что глупо бежать в никуда. Надо сначала определить его местоположение. Наш преподаватель — опытный Устранитель и вряд ли натоптал на траве.

Подозрительно глядя на меня, Смородина вскакивает и бросается вниз по склону. Хмыкаю вслед ее взметающимся длинным волосам. Мда, дружная у нас группа. Как говорится: не делай добра не будет зла.

Первым делом я изучаю псионическую стену. Тонкослойная паутина, которую Фирсов повесил на спуске в надежде поймать торопливого ученика. Штука недолговечная. Псионика постепенно теряет заряд, через пять минут она окончательно исчезнет. Интересно, сколько Фирсов еще таких паутин раскидал по округе.

«Включаю» сканера и провожу полное сканирование местности. Почти сразу нахожу Фирсова вдалеке. Преподаватель в отличной форме, бегает резво. Кстати, от телепатического поиска он как-то умудрился скрыться, а вот энергосканер оказался ему не по зубам. Причем вся моя группа сейчас носится совсем в другой стороне.

Хм, но мне палиться тоже нежелательно. Следует ловить Устранителя осторожно, а то он еще заподозрит Рой.

Следующий час я охочусь на Фирсова. Думал, быстрее управиться, но никак не удается подловить Устранителя. Специально бегаю кругами, постепенно приближаясь, но в последний момент Фирсов ускользает от меня. Забавно. Я предпринимаю еще пять похожих попыток, и каждый раз Фирсов уходит. Самое интересное — я даже пробую временами «включать» Василискуса, но старик всё равно улавливает мое приближение. Наверняка, использует родовой Провидческий Дар. Больше у меня нет никаких версий.

Прекратив бегать за учителем, я решаю подойти к задаче с умом. Зачем Фирсов вообще затеял эти «заячьи бега»? Почему сразу не надрал нам задницы? Далеко не факт, что у старика получилось бы, но у него, наверняка, другое мнение не этот счет. Он ведь опытный Устранитель, а мы в его глазах салаги и слабачье.

Значит, Фирсов требует от нас работы сообща. Слаженной операции всей группы. А, может, я всё придумываю, но всё равно это хороший вариант прищучить неуловимого ликвидатора. Окружим и навалимся все вместе. Чем не план?

Теперь я ищу группу. Ближе всех ко мне оказывается Герасим Стяжков. Судя по всему, парень уже вымотался. Благодаря моим хлопкам у него и так полупустой накопитель, а он еще вдобавок успел где-то потратиться. Ну ладно, зато его легче догнать.

При моем появлении Стяжков дает визгливого петуха:

— Вещий, у нашего рода давно мир с тобой! Чего ты ко мне пристал⁈

— Вещий-Филинов, вообще-то, — машинально поправляю и подхожу похлопать парня по плечу. Нет, у меня не выработалась привычка. Просто того и гляди парень скоро свалится в обморок. Надо бы ему вернуть чуток энергии. — Мир у нас. Подтверждаю. Так что ты не пугайся. Я решил, что мы теперь будем охотиться группой. Вариантов у тебя нет. Так что пошли.

Стяжков не спорит. Послушно топает следом. Вот и молодец. Всё же страх — эффективный инструмент управления. Понятно, что недолговечный, но я не собираюсь бегать по лесу даже день. У меня сегодня награждение. Надо уже закругляться с этим уроком.

Следующей поблизости оказывается Смородина. Девица очень мнительная, поэтому с ней я разговариваю на расстоянии при помощи телепатии:

«Привет. Мы решили брать Фирсова группой. Давай с нами?»

Молчание. Думал, уже не ответит, но спустя полминуты Смородина просыпается:

«Старостой станет только один».

«А почему ты хочешь стать старостой?»

Снова долгая пауза, но я уже привык, поэтому продолжаю дожимать:

«У старосты же много мороки с учебным планом, да и вообще придется бегать у Фирсова на побегушках».

«Я хочу показать, что нахожусь легитимно в Академии, — прорывает Смородину. — Слышал, как Стяжков меня называл? Статус старосты докажет, что я не случайно сюда попала, что допущена на уроки не по ошибке царской канцелярии, а по заслугам».

«Понял, — задумываюсь. — А как насчет должности заместителя старосты? Тоже достойное место. Став старостой, я готов отдать тебе его».

Смородина молчит, а потом бросает коротко:

«Нет».

Эх. Значит, в другой раз. Лучше пока оставлю Смородину и займусь следующими одногруппниками. Ими оказываются братья Митовичи. На близнецов мы со Стяжковым выходим, не скрываясь. Я предлагаю союз, ну и уточняю, зачем им место старосты.

— Ежегодный съезд учсовета на Черноморском побережье, — отвечает один из братьев. — Допускаются только старосты с заместителями либо их представители.

— Ага, — мечтательно поддакивает второй. — Там собирается столько красоток-старшелкассниц!

Я фыркаю. Тоже мне нашли причину. Недолго думая, обещаю сделать близнецов своими представителями на черноморских съездах, и они соглашаются уступить мне место старосты.

Дальше идет черед рыжика Ногайцева. У парня отсутствует мотивация быть старостой, поэтому он без проблем соглашается на боевой союз, лишь бы быстрее закончить этот лесной забег. Ну и остается последним Костя Волжанин, дворянин из донских казаков.

— Мне место старосты даром не сдалось, но я не хочу никакой союз, — сразу заявляет загорелый парень, скрестив руки на груди. — Так что идите куда шли, московские! Я сам вырублю Фирсова, утритесь!

Я грустно вздыхаю. Опять придется применять метод устрашения.

— Константин, оглянись, — киваю я казаку на угрюмых одногруппников. — Нас четверо. У каждого из нас есть мотивация сделать меня старостой. Митовичи хотят попасть на черноморский съезд. Стяжков, как настоящий друг, болеет за меня всей душой, — от услышанного у Стяжкова глаза на лоб полезли, но я проигнорировав, продолжаю доносить до казака свою мысль. — Ногайцеву надоело бегать по лесам и ему не терпится закруглиться. Ну а ты сейчас хочешь подвести своих товарищей, притом тебя совсем не интересует место старосты. Думаешь, одногруппники тебя простят? — я внимательно смотрю в глаза Волжанину. — Нам ведь еще не один год учиться вместе, и мы просто не будем…

Костя вдруг сглатывает и отводит в сторону взгляд. Не знаю, что он себе там напридумывал, но дрожащим голосом выдает:

— Ладно-ладно, ваша взяла. С вами пойду бить Фирсова.

Вау. Похоже, он себя знатно накрутил, а я ведь только хотел добавить, что всего лишь не буду помогать ему с домашкой, как Волжанин меня прервал. Но переубеждать казака не буду. С ним всяко легче окружить Фирсова.

— Отлично, почти все в сборе. Но как мы поймаем Фирсова? — спрашивает рыжий Степан Ногайцев. — Телепатическое сканирование его не находит.

— Дай подумать, — бросаю я, а сам включаю энергосканирование и отыскиваю Фирсова на пути к Смородиной. — Эх, Степан, пока не знаю. Пойдемте что ли еще раз к Смородиной, может она всё же захочет к нами присоединиться — вон сколько нас собралось! Возможно, по дороге придет в голову какая-нибудь идея.

И мы двигаемся к Екатерине. Сначала я не тороплюсь, чтобы не вызывать подозрения у Фирсова, но потом велю группе ускориться. Мы почти прибыли, когда Устранитель уже приблизился к Смородиной. В это время он зачем-то решил показаться и на телепатическом сканере. Но Екатерина по-прежнему не видит учителя. Видимо, ее сканер направлен совсем в другую сторону.

— Бегом! — кричу парням и срываюсь с места. Группа без вопросов следует, не отставая. К счастью, мне удается мысленно дотянуться до одногруппницы:

«Кать! Фирсов на шесть часов!».

«Кать⁈» — в ее мысленном восклицании звенит искреннее недоумение.

«Шесть часов! Мы идем к тебе на подмогу» — на этом предложении обрываю диалог.

Листва раздвигается в стороны, и наша группа вываливается на широкую поляну. Очень вовремя. Фирсов уже вышел из сени деревьев и точно атакой свалил с ног Смородину. Причем лилового блеска псионики я не увидел. Значит, Устранитель всего лишь коснулся девушки ментальными щупами. Обычный мысленный контакт! Силён киллер! Даром, что у Смородиной щиты! Но мне нравится! О таком учителе я и мечтал!

«Берем в полукольцо!» — передаю приказ в головы одногруппников.

Окружаем Устранителя и бросаемся к нему. Фирсов оборачивается. Бесцветные глаза учителя выражают скуку, в зубах зажата неизменная сигарета. Молниеносным взмахом руки он набрасывает на близнецов Митовичей псионическую сетку, и братья грохаются спелёнатыми младенцами. Псионика ловушки бьет по щитам близнецов. Они дрыгают ногами и отключаются.

Мгновенно растворив лиловую сетку, Фирсов вынимает сигарету из зубов, чтобы презрительно фыркнуть:

— Пфф, слабачье.

При этом Устранитель успевает еще контратаковать Стяжкова. Из травы вырастает лиловая змея-конструктор и обхватывает графенку ступню. Он с криком падает на землю и вопит. Тем временем казак с рыжиком швыряются в Фирсова пси-стрелами, но лиловые палки развоплащаются еще на подлете. Пшик — и стрел нет. Они просто исчезли.

— Как так⁈ — восклицает Волжанин, схватившись за голову.

Похоже, у Устранителей очень мощные ментальные щупы. Даже псионику гасят. Очень надеюсь, это не все его сюрпризы. Мне хочется учиться у многостороннего человека.

От меня тоже летит подарок нашему талантливому учителю. Моя пси-граната детонирует совсем рядом с Фирсовым, но он успевает защититься псионическим полем.

— Своего заденешь, Филинов! — орет учитель, махая в сторону Стяжкова.

— Не задену! — кричу в ответ. — И попрошу — Вещий-Филинов!

Разум ползающего Стяжкова я заранее накрыл ментальным куполом, и осколки псионики его не задели. Правда, он всё равно не боец — конструкт Фирсова его добил.

«Катя, все вместе!» — передаю мысль вставшей на другом конце поляны Смородиной. Про нее Фирсов, казалось, забыл.

«Да какая я тебе Катя…Ладно, давай!»

Волжанин с Ногайцевым тоже присоединяются к общей атаке. Град пси-стрел и пси-гранат накрывает Фирсова. Учитель исчезает под налетом псионики. Казалось, ему кранты и мы переборщили, но поляну вдруг накрывает светло-лиловый туман. Опять псионика! К счастью, разбавленная. Мои щиты выдерживают нагрузку, но всё равно неприятно это жжение в мозгах, а главное — ни черта не видно вокруг. Ни на зрительном, ни на ментальном уровнях. А вот на энергетическом — полный порядок.

«Катя, справа от тебя! Бей!» — предупреждаю одногруппницу.

— Да откуда ты знаешь! — в голос удивляется девушка, но послушно атакует куда велено.

И попадает.

— Ах! Щенки! — гаркает ошпаренный псионикой Фирсов. Ментальным щупом он снова отшвыривает в заросли вскрикнувшую Смородину, но свое дело она сделала — задержала Устранителя.

Я зачерпываю уйму энергии из накопителя и формирую десятки пси-гранат. Половина поляны расцветает бутонами пси-взрывов. Но Фирсова, как всегда, не задевает — он оказывается на практически единственном пятачке земли, куда пси-гранаты не прилетают.

Но за миг до того, как Устранитель появляется там, я срываюсь с места. На моем лице возникает ухмылка до ушей. Ведь я специально оставил этот пятачок нетронутым как приманку. Не знаю, что там спасает Фирсова — Провидческий Дар или чутье ассасина — но я предугадал его поступок и загнал куда нужно!

Еще до удара Фирсов понимает, что ему прилетит. Видимо, опять Провидческий Дар. Только уже не успевает отскочить. Я усилился и ускорился до максимума и как таран вбиваю Устранителя в дерево за его спиной. Каким бы опытным мужик ни был, его реакции далеко до физика.

Треск древесной коры и переломанной кости бьет по ушам. Ничего не понятно. В полете Фирсов успевает от души долбануть меня псионикой, как и я его. Аррр, неприятно… Глаза застилает туман.

Пытаюсь прийти в себя. Я мотаю головой и оглядываюсь.

Мы с Фирсовым оба лежим на траве. Шатаясь, я встаю. В голове звенят колокола — щиты, хоть и потрескались, но выдержали. Вернее, включились запасные, позаимствованные из памяти Грандамастера. Пока только их успел освоить из всего багажа знаний Стяжковых.

Фирсов, кстати, тоже в сознании. Баюкает сломанную руку.

— Филинов сумел удивить, — рычит Устранитель, отползая от меня. Его бесцветные глаза впервые кажутся живыми.

Встряхиваю головой и анализирую состояние учителя. Рука сломана, нога тоже какая-то кривая, а щиты целы.

— Вещий-Филинов — попрошу, — бормочу непослушным языком.

Хромая, я топаю к Устранителю. Ноги переставляются медленно-медленно, с надрывом, будто и вовсе не мои. Всё-таки хорошо он меня приложил. Чуть не оглушил словно рыбу. Но я выдержал, хе.

Скрежеща зубами, Фирсов отползает, а я плетусь следом. Лиловый туман уже развеялся. В сторонке Смородина в шоке смотрит за этой битвой инвалидов.

Ментальные щупы Фирсова вцепляются в мои щиты. Яростный крик вырывается из моего горла. Я даже не пытаюсь отбить атаку, а просто прыгаю на учителя и хреначу кулаком в его скулу. Кулаком, окутанным псионическим облаком. Пара ударов, и учительская нижняя челюсть съезжает наискось в сторону, а сам Устранитель отключается. Ну всё, место старосты мое. Теперь вместе с учителем буду составлять учебный план.

— Ох, мои-и перепонки-и! — я со стоном переворачиваюсь на траву и пытаюсь прогнать звезды, мелькающие перед глазами. Напоследок Фиросов умудрился-таки крепко по мне съездить. Это его не спасло, но всё же Устранитель себе не изменил и дорого продал победу.

Не таким я представлял свой первый учебный день.

— Смородина… — зову я, безотрывно смотря в небо. Так голова не кружится.

— Да? — доносится робкое.

— Ты еще хочешь быть замом старосты? — спрашиваю.

— Хочу, — через секунду доносится.

— Тогда помоги мне добраться в Кремль. Меня ждут к четырем.

— К четырем? — удивленное. — Но сейчас уже три.

Ох, е… Ну вот. Теперь надо брать себя в перепончатые руки и гнать изо всех сил на церемонию. Времени нет даже на то, чтобы заскочить домой и переодеться. И это притом, что я в грязном и рваном спортивном костюме. Но победителей ведь не судят, верно?

Глава 10

Титул

— Ты не будешь взламывать учителю щиты? — робко спрашивает Екатерина, подходя ближе.

— Нет, и никто не будет, — качаю я головой, с натугой усаживаясь. Сейчас надо собраться с силами и двигаться прочь из леса. Касаюсь здоровой руки вырубленного преподавателя и выкачиваю из него немного энергии. Ему всё равно не нужно, он ведь в отрубе, а на сон много сил не нужно.

Сразу проясняется в глазах, да и головокружение исчезает. Отлично. Я поднимаюсь, немного пошатываясь, но притом ноги уже уверенно стоят на земле. Другим парням также несладко, но никто не при смерти. Все в сознании, пускай и выглядят разбитыми, будто попали под каток. Всё же Фирсов жалел нас при атаках.

Замечаю, как Смородина с искушением в глазах смотрит на Устранителя. Вот она делает к нему несмелый шажок, вот протягивает руку. Наверняка, уже и щупы расчехлила.

«Даже не думай, красавица» — доношу до нее приказ.

Она вздрагивает, но тут же гордо задирает подбородок и отворачивается, словно бы оскорбленная моим недоверием. Я с усмешкой принимаюсь обыскивать учителя. У него должна быть рация или что-то еще. Мобильники в этой глуши не ловят.

А Екатерина пускай не облизывается. Щиты Фирсова останутся нетронутыми. Снести ему ментальную защиту — значит, подставить весь род старика. Конечно, сам я не против был бы разузнать набор техник признанного Устранителя. Но на этой поляне я далеко не единственный телепат. Остальные одногруппники тоже могут подглядеть родовые тайны Фирсовых, за всеми мне не уследить, а с моей стороны будет минимум некрасиво делать секреты учителя общественным достоянием. Про риск для безопасности членов его рода в этом случае я вообще молчу. Старик точно не ожидал, что его отделает восемнадцатилетний пацан. Наверняка, он рассчитывал просто посмотреть, как работает малышня. Что ж, посмотрел, хе. Я же предпочел просто вырубить Фирсова, показав тем самым, что могу разбить и щиты, пока он в бессознанке. Рассчитываю, что учитель оценит свои переломы по достоинству и отдаст мне место старосты.

На поясе Фирсова нахожу рацию, но не успеваю ее включить, как сверху слышится рокот вертолетных лопастей. В небе показывается вертушка с гербом Фиирсовых. Ну наконец! А я всё гадал, когда же дернется группа поддержки. Не мог же Устранитель оставить нас без подстраховки.

Я хватаю Фиросва за плечи и оттаскиваю к опушке. Смородина следует за мной.

— А вы чего встали⁈ Освободите место! — громко кричит Екатерина растерявшимся парням, и близнецы со Стяжковым спешно отбегают к деревьям. Волжанин с Ногайцевым сами уже сообразили.

Надрывно гудя, вертолет приземляется прямо посреди поляны. Наружу выскакивают санитары с носилками и один Целитель. Они грузят спящего Фирсова в вертушку, про нас тоже не забывают. Мы размещаемся в просторной кабине, и санитары принимаются обрабатывать наши царапины. Тем временем Целитель целиком занимается Фирсовым. Работы для лекаря там хватает.

— Куда доставите? — громко спрашиваю я экипаж.

— Перехватывающая стоянка на Тангусском шоссе, — бросает через плечо второй пилот.

Активирую помолвочное кольцо и связываюсь с Леной:

«Лен, я тут немного задержался. Отправь Зубастика на Тангусское шоссе. Там где-то должна быть перехватывающая парковка».

«Ой, Даня! — радуется невеста. — А мы тебя потеряли. Лакомка отправилась одна в Кремль, прихватив с собой твой костюм. Сказала, что „будет ждать мелиндо на месте“».

Умница остроухая! Всё правильно сообразила. Добраться домой я всё равно уже не успеваю.

«Ага, понял».

После разговора с Леной, переключаюсь на Лакомку и подтверждаюсь с ней о встрече в Кремле.

Одногруппники вызванивают своих водителей и велят им приехать на Тангусское шоссе. Через десять минут вертолет прибывает к месту посадки. Я успеваю обтереть влажными салфетками лицо и руки от пыли и грязи. Исцеленный Фирсов уже очнулся. Устранитель прикладывает пакет с сухим льдом к восстановленной челюсти, его бесцветные глаза кипят раздражением, особенно когда смотрят на меня. Я же приветливо улыбаюсь учителю.

Вертолет приземляется, и мы с одногруппниками покидаем кабину. Фирсов, не вставая с носилок, бросает на меня взгляд сквозь дверной проем.

— Филинов, завтра жду тебя в моей усадьбе, — чуть ли не рычит он.

— Зачем это? — удивляюсь, обернувшись.

— Будем составлять учебный план, староста, — Устранитель отворачивается к пилотам. — Полетели уже домой!

Вертолет взмывает обратно в небо. Одногруппники громко радуются и поздравляют друг друга с победой. Даже Волжанин, которому вначале не было никакого дела до места старосты. Даже Стяжков, которого я практически вынудил мне помогать. Всё же долгая и упорная борьба заставила всех ребят проникнуться командным духом. А раз меня всё же назначили старостой, то выходит, мы своего добились.

— Ух, держитесь, красотки на черноморском съезде! — восклицает Павел Митович.

— Чую, что мы там встретим своих жен, братиш! — поддерживает его близнец Глеб.

Смородина тоже тихонько улыбается, но в сторонке, не присоединяясь к остальным. Даже сейчас держится особняком. К этой девушке на козе не подъедешь.

— Данила, — неожиданно обращается она ко мне. — А ты на чем поедешь отсюда? — все оборачиваются на нее, и Екатерина слегка краснеет. — Просто ты единственный не звонил водителю в вертолете, вот мне и стало интересно.

— Какая заботливая Смородина, — фыркает Стяжков, но за неоднозначным комментарием ничего больше не следует, особенно после моего хмурого взгляда в его сторону.

— Я же объяснила, Стяжков, — возмущенно сдвигает брови Екатерина. — Мне просто стало интересно.

— Я полечу на нём, Кать, — киваю в небо.

Ребята задирают головы и тут же инстинктивно вжимают их в плечи. А Волжанин так вообще не стесняется нырнуть за ближайший припаркованный фургон. Зубастик с радостным клацаньем челюстей приземляется рядом, скребя по асфальту длинными когтями. Одногруппники решают не лишним отойти назад на пять шагов. Я, наоборот, подхожу к своему зверю и одним прыжком взбираюсь на чешуйчатую спину ближе к основанию шеи, где поуже бока. Крепко стискиваю ногами туловище и махаю ученикам.

— Увидимся на занятиях!

По моему ментальному приказу Зубастик взмывает в небо, и я сильнее напрягаю бедра, чтобы встречный ветер не сдул меня со звериной спины. Летим в сторону города. В самый центр не будем углубляться, Зубастику не стоит соваться дальше Садового, а то силовики, чего доброго, еще врубят ПВО.

Современные высотки проносятся под моими ногами. Когда уже возникает знакомая старая постройка центра, велю Зубастику приземлиться на небольшой площади возле станции метро. На глазах ошеломленных прохожих спрыгиваю с дракончика и хлопаю ладонью по опущенной зеленой морде.

— Молодец! А теперь лети домой! Пока голуби не заняли твою жердочку! — усмехаясь, поддразниваю крылатого.

— Кла-кла! — с угрозой щелкает челюстями Зубастик, показывая, что он сделает с этими самыми голубями, если пернатые вконец оборзеют.

Взметнувшись в небо, дракончик торопится в усадьбу охранять свое гнездо от армии сизых «курлыков». Я же, выйдя на тротуар, ищу глазами автобусную остановку. До Кремля отсюда минут десять на общественном транспорте, так что успеваю, пускай и впритык.

— Это Данила! Папа, это, правда, Данила! Я не обозналась! — звонкий бодрый голос Маши Морозовой ни с чем не спутать.

— Остановись! — раздается властный мужской голос.

Возле бордюра, взвизгнув покрышками, тормозит «Чайка». Последняя модель, судя по круглым светодиодным фарам заключенным в квадратную решетку радиатора. В опущенных окнах пассажирского салона сияет нежное личико Маши. Напротив него громоздится суровое бородатое лицо князя Морозова. У Маши глаза аж горят от любопытства, ей не терпится осыпать меня вопросами, но как воспитанная барышня она уступает слово отцу.

— Данила, ты чего здесь забыл? — князь хмуро оглядывает мой потрепанный спортивный костюм. — У тебя же сейчас награждение. Мы как раз на него и едем.

— Ваше Сиятельство, как только я поймаю подходящую маршрутку, то тоже поеду в Кремль, — отвечаю с вежливой улыбкой. — Замечу, что ваше присутствие на церемонии — большая честь для меня.

Лицо князя становится еще строже, брови сгущаются как тучи, видимо, обозначая задумчивость.

— Садись с той стороны, — через секунду бросает Морозов и поднимает затонированное стекло.

Уговаривать меня не требуется. Быстро огибаю кузов и, открыв дверь со стороны проезжей части, заваливаюсь внутрь. В просторном лимузине также сидят, помимо князя с Машей, его супруга и трое сыновей со спутницами. Вернее, только двое княжичей едут с женами, а самый младший, по-видимому, сопровождает Машу. Я присаживаюсь на свободное место справа от княжны. Все с любопытством разглядывают мою «боевую униформу».

— Ваши Сиятельства, — без капли стеснения я улыбаюсь семейству Морозовых. — Благодарю за место в карете.

— Данила, не томи! — не выдерживает Маша, легонько взяв меня за руку и тут же отпустив. — Рассказывай, что же случилось? Почему ты весь на спорте?

Пока машина приближается к Кремлю, я успеваю кратко пересказать сегодняшний день. Услышав о Фирсове, Морозовы сразу понимающе кивают.

— Фирсов такой жук, — хмыкает старший княжич. — Многие в Академии от него натерпелись. Кто попадал к нему на факультатив по психологии противника, потом кости собрать не мог.

О, значит, Фирсов еще умудряется вести дополнительные занятия у студентов других факультетов. Наш Устранитель прямо на расхват.

— Но ты сумел его вырубить, Данила, — замечает князь. — Это похвально.

— Только бы тебе приодеться, — замечает Маша, грустно посмотрев на мой костюм.

— Я над этим работаю, — улыбаюсь.

Наконец прибываем на набережную. Лимузин въезжает в Боровицкие ворота и паркуется у крыльца Большого Кремлевского дворца. Вместе с семейством Морозовых покидаю машину и направляюсь к парадном входу. Редкие гости, поднимающиеся по ступенькам, с неодобрением поглядывают на меня. Большинство приглашенных уже, должно быть, собралось в Георгиевском зале.

— Простите, господин, вы не могли бы назваться? — выросший передо мной церемониймейстер загораживает крыльцо.

— Данила Вещий-Филинов, — показываю два перстня. Надо бы выковать из них один, да и заодно придумать новый герб, а то вместе с помолвочным кольцом многовато на пальцах побрякушек. — Моя невеста прибыла раньше меня с запасной одеждой. Не могли бы вы проводить к ней?

— О, конечно, Ваше Сиятельство! Прошу за мной! — церемониймейстер почтительно склоняется, разворачивается и ведет меня через служебный вход в одно из подсобных помещений. — Сюда, Ваше Сиятельство!

Я так и не поправляю его обращение ко мне. Сейчас не до протокола.

— Мелиндо! Одевайся скорее! — с облегчением улыбается Лакомка, встречая меня в кладовой. Рассматривать невесту некогда — я сразу беру из ее рук чехол с костюмом, но краем глаза замечаю, что принарядилась она на славу. Белоснежное платье как влитое облегает ее фигуру, а сплетенные в косу золотые волосы перекинуты на грудь.

Церемониймейстер остается в коридоре, Лакомка закрывает дверь с внутренней стороны. Но только я расстегиваю молнию на чехле, как на всё здание гремят торжественные фанфары. Такие включают при выходе награждаемых. Следующие фанфары уже будут означать появление Царя.

— Значит, не успел переодеться, — со вздохом я застегиваю обратно молнию. — Пойдем на награждение, дорогая.

— Ты и так у меня красавец, — Лакомка с улыбкой берет меня за подставленный локоть.

Мы выходим из кладовой и спешным шагом минуем церемониймейстера.

— Подождите! Ваше Сиятельство, вы же не переоделись! — догоняет нас он.

Опять этот чудик неправильно меня называет.

— Я не успел, — отвечаю, не останавливаясь. — Сейчас же выйдет Царь. А, как я понимаю, нужно быть на месте до его прихода. Правильно же?

— Да, но… — церемониймейстера зависает, остановившись. Затем всё же догоняет со словами. — Идите за мной.

Вслед на ним мы пересекаем пару витков коридоров, затем входим через двустворчатые двери в роскошный зал в белой цветовой гамме. Лакомка, отпустив меня, присоединяется к толпе затихших зрителей. Ну а я встаю в строй награждаемых — ближе к ошеломленным гостям, которые и слова сказать не могут. Владислав Владимирович в первом ряду сохраняет невозмутимое выражение лица.

Тишина длится недолго. Снова запели фанфары и оркестр заиграл гимн. В зал входит Царь и начинается награждение. Один за другим царские охотники, армейцы и пара отличившихся на Аномалиях курсантов получают свои награды и регалии. Меня оставляют на десерт. Когда наступает моя очередь подходить к Царю Борису, он лишь тихо хмыкает. А затем прикрепляет моему спортивному костюму Третьего Георгия и вручает новую Жалованную грамоту с парадной саблей в дорогих ножнах.

Голос глашатая отдается звучным эхом от покатых сводов:

— За не единожды проявленное мужество и героизм Данила Вещий-Филинов волей Государя награждается титулом графа, а также Третьим орденом Святого Георгия и личным оружием.

Толпа сдержанно аплодирует, а я немного удивленно смотрю на Царя. Титул графа? Так вот почему меня оставили последним. Больше никого другого сегодня не удостоили столь большой наградой. А самые вкусные новости принято оставлять в конце.

— На бал-то хоть приоденься, граф Вещий-Филинов, — на прощание говорит мне Царь, и в его глазах быстро мелькают смешливые искры.

Ну слово Государя — закон, поэтому после церемонии возвращаюсь в подсобку за оставленным костюмом. Торопиться сильно уже некуда, поэтому по моей просьбе церемониймейстер также провожает меня в душ в гостевых палатах. Быстро споласкиваюсь, одеваюсь, духарюсь казенным парфюмом и заявляюсь на бал в полном параде.

— Вот это другое дело! — замечает Маша Морозова, подошедшая вместе с Лакомкой. Княжна критично оглядывает мой образ. — Спортивный костюм, конечно, тебе идет, Данила, но всё же в смокинге ты выглядишь презентабельней. Учти это, когда будешь выбирать в чем пойти на следующее награждение.

— Учту, Мария Юрьевна, — улыбаюсь и оглядываюсь в поисках закусок. — А, может, сударыни, пойдем к столам?

Маша звонко смеется, мол, опять Данила в своем амплуа, и никакой титул это не исправит. Вскоре я накидываюсь на закуски. В это время к нам подходят улыбающиеся Демидов Паша с Урусовым Мишей. Княжич с юным графом начинают по-доброму подтрунивать подо мной.

— Данила, я уже представляю заголовки в утренних газетах, — хлопает меня по плечу Урусов. — «Граф Вещий во время вечерней пробежки завернул в Кремль за личной саблей и Третьим Георгием»

— Граф Вещий-Филинов, попрошу, — поправляю я, уминая канапе с авокадо.

— Ах, точно! — Урусов кивает. — Прошу прощения, граф.

— Пустяки, княжич, — отмахиваюсь.

— Уже не терпится посмотреть на твое фото рядом с Царем, — добавляет Демидов. — Орден на спортивной куртке смотрелся достаточно эпатажно.

— Господа, вы продолжайте сыпать остротами, — вытираю руки салфеткой. — Я же пока вынужден откланяться, чтобы потанцевать со своей невестой.

Я беру счастливую Лакомку за протянутую руку и увожу альву на танцпол. Мы успеваем прокружиться один танец, когда со мной через кольцо вдруг связывается Лена:

«Даня, ты не занят?»

Телепатическая связь передает волнение и тревогу девушки.

«Что случилось, Лен? Выкладывай».

Я делаю знак Лакомке, и она с пониманием кивает. Мы уходим с танцпола.

«Гриша позвонил, — отвечает невеста, которая сейчас находится в усадьбе. — Адию похитили. Гриша просит твоей помощи в поиске».

Я замираю. Внутри вспыхивает гнев, челюсти крепко сжимается. Кто-то посмел покуситься на жену моего друга! Лакомка, почувствовав перемены в моем настроении, обеспокоенно заглядывает мне в глаза.

«Передай Грише, что я вылетаю немедленно, — я поворачиваюсь к выходу. — Мы поможем не только найти Адию, но и наказать похитителя».

Глава 11

Степной вояж

С московского аэродрома вылетаем немедленно. Состав командированных практически полный: я, «Русичи» и Змейка. Невесты не захотели оставаться в стороне, ведь в опасности оказалась их подруга. Поэтому: «Мстители», общий сбор!" Также я прихватил с собой на отдельном самолете Зубастика и отряд гвардейцев, вооруженных артефактами. Ну и этим состав боевой помощи не ограничился — из Будовска в Казахстанскую провинцию отправился транспортный самолет со стаей Акелы.

— Кто посмел напасть на Адию в восточных степях? — спрашивает рассерженная Светка, сжимая обеими руками подлокотники. В прошлый раз роскошный салон моего частного самолета вызвал у блондинки неописуемые восторги, но сейчас ее голова забита совсем другими мыслями: — Там же повсюду казахи!

— Жузы тоже частенько воюют между собой, — отвечаю я. — Как и наши кланы. Поэтому не исключено, что похищение устроило одно из враждебных племен.

— А что там делали Адия с Гришей? — Камила поудобнее размещается в кожаном кресле и принимает у бортпроводницы стакан лимонада. — Спасибо.

— Они гостили у бабушки Адии, — произносит Лена, которая первая вошла в курс произошедшего. — Адия вышла погулять в цветочное поле за аулом, но назад не вернулась.

— Ничего-ничего, — твердо заявляет Светка. — Дайте только добраться до этих похитителей, и я их всех посжигаю за нашу Адичку!

Дорога до Казахстана долгая. Я успеваю помедитировать да немного поизучать техники Грандмастера Стяжкова. Всё никак руки не дойдут углубиться в его методы прогонки каналов и расширения накопителя. Но оттягивать это надолго неразумно. Стяжковы — опытные телепаты, они многие поколения развивали секретные техники, и мне есть чему поучиться у своих бывших врагов.

Через три часа прибываем на аэродром в городе Алматы. Оттуда нас забирает кортеж Калыйр. Гвардейцам же люди казахского рода передают ключи от десятка бронемобилей и пары фургонов. Сразу отправляемся в аул бабушки Адии.

Час езды по ухабистым дорогам и прибываем к скоплению косых домиков. Посреди поселения вздымается огромная усадьба из камня. Может, как раз там бабушка Адии и живет. Слышал, она тоже не простая дама.

Вообще Казахстан хоть и является частью Царства, но это очень специфический регион. Да и после гражданской войны волю Царя на местах исполняет в основном Старший жуз. Другие казахские рода иногда поднимают ропот против протектората русских, и их приходится утихомиривать различными способами, в том числе, бывает, что и силой.

Выбираемся из машин и пешком двигаемся к многочисленным шатрам за аулом, там же рядом громоздятся на заправке вертолеты Калыйр.

По дороге промозглый ветер пробирает до костей. Хоть и весна, хоть и относительный юг, но почему-то здесь до сих пор настоящий дубак.

Провожатый раскрывает передо мной полог самого большого шатра. Внутри над картой на столе склонились несколько высоких казахов. Среди них стоит и Гришка, мрачный как туча.

— Кавалерию вызывали⁈ — громко спрашиваю я, смело входя внутрь. А за мной ступают и невесты.

Гришка отрывает тяжелый взгляд от карты и в тот же миг гнетущее выражение на лице казаха ослабевает. Горечь и тревога не уходят, но к ним в компанию присоединяется надежда.

— Данила, друг, ты пришел! — бросается он ко мне и крепко сжимает за плечи. — Без тебя никак! Ее смогут найти только твои волкомедведи! Нужно немедленно отправить их на поиски!

Ого, да школьный друг совсем сдал. Потеря жены крепко ударила по нему.

— Конечно, я сделаю всё, что в моих силах, Грих, — успокаивающе обнимаю его за плечо в ответ. — Но сначала доложи обстановку, «русич».

Гришка судорожно кивает и, отпустив меня, отступает к карте. Я шагаю за другом, другие казахи уступают мне место у стола. Близко остается стоять только Морехт, один из главных безопасников рода Калыйр. Видимо, он и взял на себя непосредственное руководство поисками. Сам Гришка слишком уж взвинчен, чтобы трезво мыслить.

— Когда точно произошло похищение? — я обращаюсь к Морехту. — Каковы результаты поиска?

Широкоплечий казах прищуривает без того узкие глаза, а потом указывает место на карте рядом с рекой.

— Госпожа исчезла сегодня в районе восьми утра. Здесь ее видели в последний раз пастухи, — он перемещает палец на десять сантиметров вверх. — А еще через час старый рыбак доложил о вооруженном отряде вот здесь, к юго-востоку от аула. Скорее всего, это и были похитители.

— Хм, — я прослеживаю восточное направление от указанного места. Никаких названий, никаких городов и аулов до самой черты, над которой написано лишь одно слово «Хань». — А что дальше на юго-востоке?

— Ничего, — отвечает Морхет. — Голая степь, затем граница с ханьцами. Там опасно селиться из-за постоянных набегов соседей.

— Но отряд видели как раз в том направлении?

— Верно, — Морхет кивает, никак не комментируя ответ.

— Какие меры уже приняты? — перестаю разглядывать пустое пространство у границы.

— Все дороги перекрыты, вглубь Казахстана ни одна мышь не проскользнет, — заявляет Морхет. — Сейчас поисковые отряды занимаются поисками на юго-востоке, но степь поистине огромная, и целого полка не хватит, чтобы прочесать всё до границы.

— А пограничники не помогут? На границе же должны быть блокпосты, тем более раз ханьцы шалят.

— Блокпосты есть, — Морхет кривится. — Но граница не сплошная, похитителям будет довольно просто проскочить на ту сторону.

Гриша крепко сжимает челюсти, в его глазах кипит ярость.

Мда, похищение довольно странное. Можно было ожидать подобного в «норах». Тогда бы не было сомнений, что это Странник. Но раз это случилось в родных угодьях Калыйр, то подозрения падают в первую очередь на местные кланы. Но тогда зачем Адию везут к ханьцам? Либо вовсе не туда, и это просто обманный поворот, чтобы запутать преследователей?

— Гриша, мне нужна одежда Адии, — я обращаюсь к другу.

— Да, сейчас сбегаю, — спохватывается он.

— Принеси к моим машинам, — разворачиваюсь и спешным шагом выхожу наружу. Невесты, немного помешкав, тоже покидают шатер. Девушки выглядят расстроенными. Глаза грустные, губы поджаты.

— Бедненький Гриша, — вздыхает сердобольная Лена. — На нём лица нет.

— Да уж… — грустно протягивает Камила и быстрым шагом догоняет меня. — Мегамозг, ты ведь найдешь тех сволочей?

— Вьюга, сволочей найдет Акела со стаей или Зубастик, — отвечаю. — А лично я их прикончу.

— Вместе порвем гадов! — сразу загорается Светка, пока лишь в метафоричном смысле.

Основная информация о похищении доведена, поэтому я возвращаюсь к своему отряду. По моему приказу гвардейцы выпускают из фургона волкомедведей и надевают на мохнатые шеи артефактные ошейники. Как раз в это время прибегает Гришка с целым ворохом женской одежды в руках. Недолго думая, я хватаю первое попавшееся платье сверху и подзываю зверей. Понюхав подолы, волкомедведи запоминают запах девушки.

«Искать, собакены, — прописываю ментальную команду в голове каждого Легавого. — Вперед. Найти и доложить. В бой не вступать».

Покорно рыкнув, волкомедведи уносятся далеко в степь, пока не исчезают в ночной мгле. Я достаю из багажника артефактную дощечку и подзываю ближайшего гвардейца.

— Видишь на доске двадцать огоньков? — боец кивает. — Твоя задача — следить за ними, пока хоть один не начнет мигать. Тогда позовешь меня.

— Будет сделано, — гвардеец впивается пристальным взглядом в артефакт.

Теперь очередь Зубастика. Дракончика уже выпустили из большого фургона, остается только дать ему нужную ментальную закладку, и затем он, взмахнув крыльями, устремляется в сторону границы. Кстати, для безопасности к каждому крылу Зубастика прикреплено по зеркалу Гумалина. Так что боевики не подстрелят зверя. Вообще всем зверям я раздал по зеркалу на всякий случай. У волкомедведей артефакты закреплены в ошейниках, а Змейка держит безделушку на поясе.

— Что теперь? — трепетно спрашивает Гриша, смотря вслед улетевшему дракону.

— Теперь ждем, — спокойно произношу, и у казаха поникают плечи.

— Волкомедведи точно возьмут след, — успокаиваю друга. — Единственный вопрос лишь в том, успеют ли к тому времени похитители перескочить границу. Но даже если и успеют, ничто нам не мешает и тогда броситься в погоню. Пускай ханьцы кинут нам наперехват хоть десяток групп, мы всё равно вернем Адию. — Главное, чтобы она была жива, но этого не произношу. Похитителям сейчас всё равно уже нет смысла убивать заложницу.

— Спасибо, Даня, — облегченно улыбается казах.

Да, Гришку не узнать. Вот что значит, влюбился парень. Помню, мы с девчонками знатно погуляли на его свадьбе с Адией. Попили кумыс, потанцевали национальные танцы, я даже поучаствовал в традиционной казахской борьбе и выиграл какой-то пояс с медной бляхой.

— Даня, я забыл тебе сказать, — вдруг спохватывается Гриша, хлопнув себя по лбу. — У Адии ведь совсем недавно проснулся второй Дар.

— Что⁈ — завистливо вскрикивает Света. — Да блин почему опять не у меня! Камила была, теперь Адичка! Это я же знаю Даню дольше всех! Я!

Лена с Камилой с укором косятся на блондинку, и она, ойкнув, замолкает.

Я молчу, обдумывая. Теперь что-то проясняется. Раз у Адии проснулся второй Дар, то казашка действительно лакомый кусок для Странника. Не знаю почему, но иномирянин падок на двухдарников. И, кстати, мне тоже стоит заняться разгадкой этой тайны, но потом.

Казах уходит обратно в центральный шатер слушать донесения воздушной разведки, а мы с девушками залезаем в один из фургонов — там теплее. Девушки, чтобы успокоиться, щебечут друг с другом, а я же использую выдавшуюся минуту для медитаций. Светка еще удивляется вслух моей невозмутимости. Ну а зачем зря время терять? Мохнатые и чешуйчатый разведчики разосланы, теперь нужно только ждать. Девушкам я бы тоже посоветовал помедитировать, но воздержался, зная их неспокойную натуру.

Раньше всех похитителей находит Зубастик. Он молнией прилетает в лагерь, и я, подключившись к его памяти, мигом определяю местоположение бегунков. Дракончику сильно повезло. Честно, я больше надеялся на волкомедведей.

Ну а дальше вместе с казахами формируем группу, и вертолеты взмывают в небо. Сам я взбираюсь на дракончика. Зубастик стрелой проносится над широкой травяной долиной, а следом рокочут лопасти вертушек. По пути встречаем пару волкомедведей, ищущих след Адии, и решаю прихватить клыкастых с собой. Лишними в драке не будут. Один из вертолетов спускается ненадолго, и собакены по ментальной команде запрыгивают внутрь.

— Мегамозг, это Ласка, — просыпается в рации голос гвардейца — того самого, которому я поручил следить за передвижением стаи. — Огонек замигал. Прием. Как слышно?

— Ласка, Мегамозг, — скороговоркой произношу, перекрикивая ветер. — Сколько раз мигает? Прием.

Мигание огонька означает количество противников. Мы так «договорились» со стаей.

— Десять…нет двадцать…продолжает мигать, — тишина. — Я сбился, но мигал точно больше трех сотен.

Ого, большая группировка. Даже с казахами нас меньше в два раза. Передаю данные о противнике Морхету.

— Рыбак видел не больше десятка штыков, — мрачно замечает безопасник. — Возможно, подмога.

— Скорее всего, ханьцы двинулись навстречу, — делюсь версией.

— Не исключено. Увидим.

Через пять минут приближается движущийся противник. Ханьские вездеходы лихо бороздят степь, но едва боевики замечают нас, как выскакивают наружу и открывают огонь. Хорошо, что из оружия у них только автоматы…а нет, есть пара пулеметов. Тогда лучше не рисковать атакой с воздуха….

— Рррубить, фака-а-а-а! — Змейка с яростным воплем выпрыгивает из вертушки прямо на позиции противника. Рев ее стихает с каждой секундой.

— Ра-а-ав! — следом за Горгоной прыгают и подобранные волкомедведи.

Чихуястреб вас побрал! Что за стадное чувство⁈ Куда вперед батьки в пекло!

Внизу вспыхивают три зеленых силовых поля. Это сработали артефакты, уберегая зверей от превращения в лепешку.

Я вскакиваю на ноги, балансируя на спине дракончика, словно верхом на бревне. Перед прыжком связываюсь по телепатии одновременно с Леной и Морхетом. Передаю обоим одинаковый приказ:

«Мы их задержим. Приземляйтесь, группируйтесь и атакуйте».

Накидываю на себя каменный доспех. Со стремительной скоростью дракончик пикирует к противнику. Мне приходится присесть и схватиться за торчащие чешуйки. Грохочет пулемет ханьцев, но пули отскакивают от зеленых полей, окутавших дракончика.

В перерыве между попаданиями я отталкиваюсь и приземляюсь боком на крышу джипа. Бронированная поверхность сминается подо мной как картон. Тачке конец. Кажется, я кого-то придавил. Ну главное, что не Адию, у казашки другой накопитель.

— Китайский драндулет, — выплевываю я, скатываясь с машины. Рядом проносится Змейка, вонзая когти в головы двум автоматчикам.

— Рррвать, фака! Рррвать! — отшвыривает хищница мертвые тела.

От Горгоны не отстают и волкомедведи, а может, они даже ее превосходят — по разорванным ошметкам сложно наспех посчитать количество убитых. Лохматые рэмбо поубивали всех вокруг меня. Но грохот очередей не останавливается, а это плохо. Заряд зеркал не бесконечен.

«Отступаем к своим» — я приказываю зверям, и мы вместе бросаемся прочь от колонны машин.

Низкорослые ханьцы с воплями стреляют нам в спины. Зеркала спасают моих питомцев, сам я в доспехе, мне огнестрел по барабану. Поэтому успеваю обернуться и прихлопнуть пару высунувшихся из бронемобиля врагов.

— Ну вы и задали там жару! — пораженно восклицает Соколова, когда добегаем до высадившихся вертолетов. — Сиганули им на голову, как десантники! Только без парашютов почему-то!

— Меры безопасности для слабаков, — отмахиваюсь и оборачиваюсь к Морхету с Гришкой. — Там где-то три Мастера, но приблизиться к ним не получилось. Еще несколько Воинов по мелочи. Адию не ощутил. Наверное, она в середине колонны.

— Берем противника штурмом, — кивает Морхет. — Нас около сотни, а вы уже порешили достаточное число.

— Там темно, — замечаю. — Ты не мог видеть, скольких мы убили.

— Я верю, что много, — спокойно замечает казаха, не моргнув глазом. Ох, уж этот азиатский флегматизм.

Казахи и гвардейцы рассредотачиваются и, оставив позади вертолеты, двигаются на джипы. Невесты, Змейка и волкомедведи также не отстают. Я прикрываю Тьмой наши группы. Сегодня безлунная ночь, и черный покров отличное подспорье в предстоящей бойне.

Сражение наступает резко. Оказывается, ханьцы тоже двинулись навстречу, видимо, приуменьшив наши силы. Поэтому битва разворачивается на открытой местности, что выгодно нам, ведь ханьцы не могут спрятаться за бронированные машины.

Ханьцы мажут, как слепые. Мой покров неплохо этому способствует. Кроме того, я раскидываю вокруг себя гранитные плиты, за которыми тут же прячутся казахи и мои гвардейцы. Теперь в укрытии оказываются мои стрелки, а ханьцам остается лишь получать щедрые пули. Замечаю, как одного вражеского Мастера одолевают мои невесты. Ханьский огневик ничего не успевает ответить на огненную атаку Светки, как ему в спину наносят атаки Камилы с Леной. Растут девчонки!

Но нашим бойцам тоже приходится несладко. Особенно, когда из темноты им прилетают острые каменные диски. Круглые снаряды, как бумеранги, срубают конечности то одному, то другому казаху и улетают обратно в темноту. Гвардейцев пока спасают зеркала. Мне приходится бросаться к раненым и через касания останавливать кровотечение. Камила потом залечит и прирастит руки с ногами. Сейчас это не главное. Я же пока не даю парням помереть, да и убираю боль. Бойцы не разочаровывают. Одному казаху срубает ногу, но тот после моего лечения невозмутимо ложится на живот и, подтянув автомат, стреляет уже из этой позиции.

Когда очередной диск едва не срубает одну из рук Змейки, это становится для меня последней каплей. Хватит этого безобразия! Схватив из воздуха каменный топор, я бросаюсь в темноту прямо на свист дисков. Каменщик допрыгался. Сейчас его бумеранговая техника станет моей, но я не жадный, и взамен ханец получит мой топор. Прямо между глаз.

Глава 12

За учебным планом

Я прекрасно вижу цель, ночная тьма для меня прозрачна. Каменщик спрятался за десятком автоматчиков. Ха, бесполезный живой щит. Накрываюсь Покровом и проскальзываю мимо вороненых стволов. Следом за мной несутся волкомедведи, вот они пусть и занимаются сошкой поменьше. Только сама сошка не горит взаимным желанием. Ханьцы с ужасом разбегаются от зверей, но куда там! Хочешь рассмешить Бога — попробуй удрать от волкомедведя. Визги боли взметаются к небу. Я же не размениваюсь по пустякам и сразу настигаю дискомета. Он еще не догадался, как глубоко попал, поэтому резво бросает очередной диск. Я отбиваю топором острую глыбу, и она разлетается на куски. В следующий миг оказываюсь возле ханьца, и топор уже врубается ему в шлем. Гранитная броня выдерживает, но сам ханец падает на задницу, и уже следующий удар приходится ему по каменному воротнику под более удачным углом. Более хрупкий доспех трескается, и ханец кричит яростно.

Он пытается огреть меня кулаком. Блокирую каменным древком топора и врезаю коленом в шлем. Снова рублю по сплошному гранитному забралу, ну и выпускаю пси-гранату. И еще одну. Оглушенный ханец качается, как маятник, чем и пользуюсь, чтобы вскрыть его как консервную банку. Вскоре предо мной лежит без сознания маленький чернявый азиат. И мне совсем не жалко энергии, которая уходит на то, чтобы выкачать из него память. Зато теперь обзавелся техникой дискометания, ну и вообще узнал, что за чертовщину ханьцы здесь затеяли.

Битва вокруг уже стихла. Наши взяли вверх и теперь связывают пленных. А значит у меня есть время на то, чтобы немедленно прошерстить полученный банк памяти, забрать важную информацию и отбросить лишнее. Самое важное же — это техники, а также откуда растут ноги у этих диверсантов. Последнее нужно выяснить немедленно, а то вдруг вдогонку похитителям отправили подмогу.

— Подмоги не будет, — сообщаю я Морхету, когда нахожу всё, что нужно. Казах как раз поглядывает на пустые бронемобили, видимо, думает, как их забрать. — По крайней мере, не в ближайшее время. Вы нашли Адию?

— Да, — безопасник кивает назад на вертолеты. — Целитель сейчас ее проверяет. Гриша там же, твои женщины тоже.

Кивнув, иду к вертолетам. У ближайшего уже разложили носилки, куда отнесли всех раненых, в том числе безруких и безногих благодаря меткости дискометателя. Адия кстати уже очухалась. Казашка сидит на носилках, а ее крепко обнимает Гришка. Мои невесты рядом топчутся и вытирают выступившие на глазах слезы умиления. Девушки, одним словом.

— Даня! Ты узнал откуда тут взялись ханьцы? — спрашивает Светка, заметив мое присутствие.

— Узнал, — я задумываюсь. — Если коротко — это Странник. Оказывается, у него филиал в Тибете.

— Что⁈ — подскакивают одновременно все девушки.

— Ага, там есть какой-то монастырь с иномирцем, — продолжаю задумчиво. — Через него Странник и вербует ханьцев. Ну я думаю, что это Странник. Потому что в том монастыре тоже раскрылись «норы».

— Значит, скоро двинемся в гости к ханьцам? — азартно улыбается Светка. Вот же неугомонная блондинка, лишь бы подраться.

— Скоро ты двинешься на пары, — поправляю я. — А к ханьцам если кто и поедет, то только царский спецназ после моего донесения о местоположении монастыря.

— Ну вот, другим оставляешь всё веселье, — вздыхает блондинка, а я лишь хмыкаю.

— Вторгаться в другое государство без царского дозволения — не очень умно. А для диверсионной операции Царь может найти более подходящих исполнителей.

— Я поддерживаю Даню, — заявляет Лена.

— Подлиза, — беззлобно фыркает Соколова.

— Да нет, Свет, всё правильно, — Камила вставляет свои пять копеек. — Зачем это нам вообще нужно? Я лично рада, что уже завтра мы вернемся в Москву.

Ага, может, даже успею заскочить к Фирсову в гости. А то совсем не хочется делегировать учебный план Смородиной. Ради этого плана я и ломал Фирсова, вообще-то.

— Командир, нужно что-то делать! — восклицает Целитель Калыйр, подойдя к Морхету. — У нас десятки безруких и безногих! Моих сил не хватит прирастить всем конечности! Даже у пяти Целителей моего уровня не хватило бы! А лечение необходимо немедленно — конечности уже отмирают!

— Без паники, — хмуро бросает безопасник и широким шагом направляется ко мне. Неожиданно матерый опер склоняет голову предо мной. — Уважаемый Данила Степанович, вы многое сделали для рода Калыйр, но я дерзну попросить все еще об одной услуге. Могла бы ваша Целительница помочь нашему медику в оказании помощи?

— А где вы еще возьмете трех Целителей? — спрашиваю я с интересом. — Ваш медик сказал же, что нужны пятеро.

— Нигде. Часть раненых отправим на вертушке в фортпост рода, — мрачно отвечает Морхет. — Там есть еще два Целителя. Лишь бы парни пережили дорогу…

— Ой ладно, не надо никуда лететь, — отмахиваюсь. — Мы с невестой всех вылечим.

У безопасника глаза округляются, становясь похожими на два стеклянных шарика.

— Вы серьезно?

— Более чем. — Вообще казахский медик сильно преувеличил: хватило бы и трех Целителей его ранга. Ну а у Камилы накопитель еще больше, да с моей помощью она за пару часиков справится. — Ваш Целитель нам не нужен, разве что пускай следит за ранеными в очереди, ну и лечит их от пулевых и колотых ранений. Ставьте шатер, заносите пациентов. Мы приступим немедленно, — не дожидаясь ответа, отворачиваюсь от обомлевшего Морхета и направляюсь к Камиле.

Предупреждаю брюнетку, и она кивает, готовая взяться за работу. Ей это нужно в первую очередь. Боевые маги становятся сильнее в сражении, телепаты в процессе чтения и программирования чужих мыслей, ну а Целителям для роста требуется лечить раны и болячки. Вообще у Камилы во время учебы будет практика в больнице. Но и упускать халявный случай тоже не стоит.

Казахи устанавливают небольшой походный шатер, заносят раненных с их временно отсоединенными конечностями, и «доктор Енерева» приступает за работу. Я периодически навещаю брюнетку и подпитываю ее энергией, а еще наблюдаю за обстановкой на всех уровнях: ментальном, кровеносном, энергетическом. И последнее делаю вовсе не зря — у пятнадцатого по счету раненого замечаю некоторые прибавления. Руку ему прирастили, это безусловно, но у бойца также появился в груди некий энергосгусток — прямо в том месте, где у магов размещается накопитель. Очень странно, учитывая, что боец-то неодаренный. Сгусток напоминает магический накопитель, но «недоделанный». Такое своеобразный зародыш накопителя.

Я перевожу задумчивый взгляд на занятую лечением Камилу. А она, как настоящая трудяжка, продолжает штопать казахов, ничего не замечая. В течение последних полчаса еще двое бойцов возвращают себе по левой и правой ноге, но энергосгустка ни у кого больше не прибавляется. Из почти двух десятков пациентов только один везунчик приобрел себе шанс стать магом. Хотя далеко не факт, что он реализуется.

— Фух, устала, — Камила садится на пустые носилки, переводя дух.

— Сейчас тебя подзаряжу, — я кладу ей руку на плечо и впрыскиваю поток энергии. Невеста сразу улыбается довольно. — Кстати, а ты знала, что твой настоящий родовой Дар вовсе не ветер и даже не Исцеление.

— Что? — немного удивленно смотрит на меня Камила.

С улыбкой я усаживаюсь рядом и рассказываю об энергосгустке у одного из пациентов. Брюнетка хлопает ресницами, пытаясь переварить услышанное.

— То есть я могу создавать у неодаренных магические накопители? — в ее голосе слышится непонимание.

— Зародыш накопителя, — киваю. — Причем не только у неодаренных. Думаю, ты сама себе создала воздушный Дар, вернее, его зародыш, а мои псионические волны уже его развили до настоящего магического Дара. У твоего рода Дар дарителя, Камил.

— Дарителя? — округляет глаза Камила. — А как же Исцеление? Мы все в роду Целители…

— У меня есть только теория. Видимо, ваш предок создал себе зародыш Дара Исцеления и каким-то образом смог его развить. Но записи об этом не сохранились, поэтому вы всем родом и считали себя Целителями, когда на самом деле являлись дарителями.

— Ничего себе, — обомлела Камила.

— Пока держи это в секрете, — серьезно сообщаю. — Мы всё равно знаем лишь один способ развить из зародыша полноценный Дар — это мои пси-волны. Но вряд ли годятся волны других телепатов, раз за столько поколений Енеревы не обнаружили в себе дарителей. Кроме того, непонятен принцип работы твоего Дара.

— Хорошо, я буду молчать, Даня, — Камила растерянно кивает.

А у меня появилась еще одно поле для исследований. Но всё же хорошо, что Камила станет моей женой. С Даром дарителя ее ценность как потенциальной невесты возрастает в разы. Другие рода сильно обломались, пускай и не знают об этом. Мне же остается только понять принцип работы магии дарителей и можно создавать из своих гвардейцев боевых магов. Уф, грандиозные перспективы. Правда, остается еще вопрос с Адией. Откуда у казашки взялся второй Дар? Разгадка Камилы вроде бы ясна, а что же я простимулировал ментальными волнами у жены Гриши?

В шатер заглядывает голова Морхета.

— Последнего раненого погрузили в вертолет. Можно отправляться, если вы закончили.

Мы с Камилой покидаем шатер, и казахи принимаются шустро его разбирать. Скоро почти вся группа взлетает, остаются только несколько казахских бойцов, чтобы заняться целыми машинами и собрать вражеское оружие.

— Мы продадим трофеи, — говорит Гришка, не отпуская руки Адии. — Всю выручку перечислим твоему роду в благодарность, Даня!

В этот раз я тоже забрался на вертушку, а разгруженный Зубастик парит следом.

— Трофеи — ладно, — соглашаюсь. — Но ничего сверху не накидывайте. Я всего лишь выполнил договоренность нашей коалиции. Если мне когда-нибудь понадобится помощь Калыйр, то я призову вас так же.

— Конечно, — кивает Гришка.

В вертушке с глазу на глаз не поговоришь, поэтому дожидаюсь возвращения в аул, а там уже отвожу Гришку в сторону, с трудом оторвав его от новообретенной жены.

— В общем, у меня есть гипотеза, что мои пси-волны не пробуждают второй Дара, а просто сильно стимулируют существующий, — рассказываю.

— А как же Камила? — удивляется он. — Ладно сам ты, Даня — у тебя и Тьма, и камень, и огонь. Но Камила же, правда, двухдарница.

— Камила — отдельный разговор. — Про Енеревых я ничего не собираюсь рассказывать. Это их тайна, и пускай, что сами они о ней ни сном, ни духом не не знают. — Какая вторая способность у Адии?

— Она может создавать водяные клоны живых существ, — отвечает Гриша растерянно. — И управлять ими как марионетками. Правда, пока выходят только маленькие клоны — с кулак.

— Водяные? В смысле из воды?

— Ага.

Хм, вообще Адия управляет льдом, и «второй Дар» близок к первому.

— Скорее всего, Дар рода Адии не только ледяной, а связан с управлением воды в любом состоянии, — произношу. — Просто ее предки это забыли и ограничивали свою силу одной стороной, а остальное не развивали. Поищите в семейных архивах упоминания, был ли у Адии мощный предок, управляющий водой.

— Всей водой⁈ — сразу загорается Гришка. — Если это правда, то какие же перспективы открываются!

О будущих детях сразу подумал казах, конечно же. Да перед родом Калыйр действительно открывается широкий горизонт возможностей. Но у меня их еще больше. Даритель вместе с Легионом способны перевернуть мир.

— Погоди мечтать о перспективах, — спускаю я казаха с небес на землю. — Сначала разберись так это или нет. Потом же придется заняться развитием Дара, а без родовых техник это очень сложно.

— Даня, так получается, Странник это знал? — всполошился Гришка. — Он охотится не за двухдарниками, а за магами с особенно сильными Дарами?

— А чихуястреб знает, зачем вообще охотится Странник, — отмахиваюсь. — Может, ему, правда, двухдарники нужны. А может он носится за каким-то забытым Даром, который может проявляться для несведущих как два разных. Не в этом дело. Главное, чтобы мы сами знали, что у нас в родах творится.

— Согласен, — тут же кивает Гришка. — Останетесь на пару дней, Ваше Сиятельство? — хитро прищуривается он, показывая, что уже знает о моем титуле графа. — Праздник устроим в честь приезда титульной персоны: бал, танцы, да и прочая гульба.

— Мне сейчас не до гульбы, — качаю головой. — Надо лететь назад, завтра учебный план составлять.

— Ты что, старостой заделался? — поражается Гриша. — Ну, граф, вы прямо влезете куда только можно. Не сидится вам спокойно, Ваше Сиятельство.

— Влезаю я только туда, куда очень выгодно влезать, — усмехаюсь.

* * *

— Даня, ну почему ты не хочешь просканировать всю мою память? — дуется Камила на следующее утро, когда мы завтракаем вместе с невестами и Гепарой за большим столом. — Это, возможно, помогло бы прояснить ситуацию с моим Даром.

— Ой, хватит хвастаться, — возмущается Светка, колупая ложкой овсянку с ягодами. — То у нее два Дара, то один уникальный. Сколько уже можно?

— Я не хвастаюсь, — обижается брюнетка. — Просто меня волнует этот вопрос.

— Меня тоже, — отвечаю я, уминая яичницу с беконом. — Поэтому и рассказал твоему отцу еще в самолете, может он найдет в семейных архивах что-нибудь интересное. Больше ничего сделать нельзя. Пока мы не поженимся, я не могу снимать твои щиты.

— Но как же Света? Ей ты снимал щиты! — обижается брюнетка.

— Со Светой был другой случай, — не вдаюсь я в подробности, зато блондинка пользуется моей недосказанностью и показывает Камиле язык.

Я оглядываю стол. Лакомка с озорной усмешкой наблюдает за юными сестрами, Гепара сидит тише воды, Лена листает страницы учебника, забыв про тарелку с мюслями. Помню, как в другой жизни мечтал о семье, но никогда в жизни не представлял себе семейную идиллию именно в таком своеобразном виде. Сплошное женское общество. Повезло так повезло, конечно. В принципе меня всё устраивало бы, если бы не суповой набор из попугая, который на днях приедет вместе с Кирой. Ух, ненавижу этого костяка.

— Всем хорошего дня! — я встаю и направляюсь на подземную парковку. С утра Фирсов написал, что ждет к десяти, и чутье подсказывает, что лучше не опаздывать на встречу с учителем, которому за день до этого ты сломал нижнюю челюсть.

Развязки, эстакады, туннели, снова развязки… Через час «Майбах» наконец сворачивает на частную дорогу, и возникшие из-за поворота кованые ворота распахиваются сами собой.

— Умно сделано, — замечает Никитос за рулем.

— Ты про ворота? — уточняю.

— Ага, шеф. Не на прямой дороге поставлены, а за поворотом. Вражеским броневикам сложно будет взять разгон, чтобы снести их.

— С этой стороны да, — соглашаюсь. — Но такие ворота годятся только для уединенной жизни. Стоит устроить большой бал, и на повороте начнут биться друг с другом длинные кортежи гостей.

— Ну если побьются, просто купят новые тачки, — пожимает плечами Никитос. — Дворяне же, денег немерено.

— Чужой карман всегда толще, — фыркаю я.

Усадьба у Фирсовых простая как кирпич. Серьезно: это не особняк, а огромный красный кирпич, фасад которого облицован красными кирпичами поменьше. Окна узкие, двери массивные железные — всё намекают, что это не дворец, а крепость.

Никитос отъезжает на асфальтированную площадку у правой стены. Ожидавший там слуга провожает меня от парковки в дом. В холле я встречаюсь со стройной девушкой, которая незамедлительно делает реверанс, наклонив голову.

— Ваше Сиятельство, большая честь принимать вас в доме Фирсовых, — струится мелодичный голос.

Она поднимает лицо, мы встречаемся взглядами, я удивленно поднимаю брови:

— Тетя Клара?

— Простите? — девушка недоуменно склоняет голову набок.

— Это вы меня простите, — стряхиваю наваждение. — Я обознался.

На ее губах мелькает добрая улыбка.

— Екатерина Фирсова к вашим услугам. Неужели я выгляжу настолько старой, что меня можно принять за чью-то тетю?

— Отнюдь, — отрицаю шутливые претензии. — Несмотря на свой семнадцатилетний возраст, вы выглядите очень представительной.

— Мне двадцать, — замечает она.

— Значит, я снова обознался, — теперь улыбаюсь я, и она кивает, принимая компенсирующий комплимент.

— Прошу за мной.

Оправив платье, Екатерина шагает вглубь дома. Поравнявшись с ней, я нет-нет да поглядываю на ее профиль. Чихуястреб меня побрал, но у девушки же явно Филиновские черты! Кажется, моих вопросов к старику Фирсову стало больше.

Глава 13

В Академию

Мы сидим в кабинете Фирсова до поздней ночи. Сначала мне приходится потратить время, чтобы пролистать краткое содержание предметов и понять их суть. Теме временем старый ликвидатор удивляется моей усидчивости.

— Филинов, ты чего такой старательный? — фыркает он. — У нас же есть стандартная программа для Устранителей каждого курса. Я сам ее утверждал. Ты просто глянь на нее и всё.

— Ефрем Кузьмич, — обращаюсь я к учителю по имени-отчеству. — Стандартная программа ведь лишена многих фундаментальных основ телепатии, а мне бы хотелось иметь возможность в любой момент углубиться в любое направление.

— Так ты не хочешь быть Устранителем? — прищуривается Фирсов. Его вопрос в принципе логичен. Убийце ведь незачем знать, как изготавливается винтовка. Достаточно лишь уметь стрелять.

— Скорее, я хочу быть не только Устранителем, — поправляю с улыбкой. — Вы же построили карьеру легендарного Устранителя, потому что также являетесь и опытным Провидцем. Уверен, и в Конструктах вы знаете намного больше, чем должна давать стандартная программа.

— Хитрый ты птенец, Филинов, — Фирсов задумчиво проводит рукой по подбородку, а потом нажимает кнопку громкоговорителя на стационарном телефоне. — Клава, принеси-ка нам кофе с печеньем… Ага, побольше печений, — он переводит суровый взгляд на меня. — Ну, Филинов, ты сам напросился. Не захотел отделаться малой кровью — теперь будешь корпеть как чернорабочий.

Тут он не приврал. За окном спускается ночь, а мы всё вылизываем программу до идеального состояния. Для поддержания работоспособности мозга выпиваем на двоих бидон кофе, а также уминаем вагонетку печений. Как и всякому телепату, моему учителю нужна глюкоза. И надо сказать, печенье Фирсовых очень сытное и энергоемкое. Усваиваемость также запредельная. Похоже, это специально для телепатов разработанный продукт. Допускаю, что в его ингредиентах есть аномальные добавки. Логично, что не только мы с Лакомкой занимаемся подобными разработками. Другие рода тоже чего-то добились.

Под вечер к нам еще заглядывает и Катя Фирсова с дополнительной порцией кофе:

— Как вы тут? Живы еще? — улыбается девушка, оглядывая нас.

— Вашими стараниями, — отвечаю я, беря кружку свежего кофе. — Кстати, очень вкусное печенье.

— Только с собой ничего не забери, — строго хмыкает Фирсов. — Не для того внучка пекла, чтобы гости растаскивали.

Намек ясен, а то я уже думал прихватить парочку для Киры с Лакомкой. Интересен состав, но нет так нет.

— Дедушка очень бережет меня, — мягко поясняет девушка, пытаясь сгладить слова Устранителя.

— И правильно делает, — киваю. — А у слуг, значит, не получается готовить такое вкусноту?

— Просто это семейный рецепт, — улыбается Катя.

— Хватит о еде, Филинов, — рычит Фирсов. — Мы так и за неделю не закончим. Что тебе еще надо в программе? По-моему, свои хотелки ты уже все реализовал. Остальное из стандартной возьмем.

Я пробегаюсь глазами по списку предметов. Мы собрали как конструктор индивидуальную учебную программу, притом несильно отходя от базового набора Устранителей. Добавили больше Провидческих конструктов, которым будет учить сам Фирсов. Конечно, его родовой Дар нам не перенять, но умеренными Провидцами могут стать и простые телепаты. Ну и без Интерпретации тоже никуда. Это отдельный предмет, который учит расшифровывать показания Провидческих конструктов. Кроме того, есть ментальная уязвимость, общая магика, психология противника, Иллюзии, пси-конструкты…

— По пси-конструктам, кажется, маловато часов, — замечаю.

— Филинов, прекращай, — сразу вскипает Фирсов. — Ну где тут маловато⁈ Предмет будет вести сам декан, уж он-то заложит все нужные основы в ваши чугунные болванки, которые вы называете головами!

— Я бы добавил еще псионическую вязку, — не уступаю. — Хотя бы раз в две недели.

— Ррр, ладно, — сдается Фирсов. — Вязка будет факультативом! Но это последнее исправление!

Глядя на нас, Катя тихонько смеется. Она встает в уголке и наблюдает за нами, большей частью за дедом. Не знаю, что она там углядела. Думаю, Фирсов нередко бывает кипяченным как рак.

Я же в свою очередь снова замечаю сходство Екатерины с Филиновыми. Вылитая тетя Клара в молодости. У меня хранятся в отдельном сундуке воспоминания Мистера Кракена, и есть с чем сравнивать. Аристократы пристально следят за чистотой своей родословной, поэтому характерные черты передаются из поколения в поколение. Я тоже вылитый Филинов, что и логично.

Но разве девушка может быть моей родственницей? Она сказала, что ей двадцать. Значит, проклятье тети Клары должно было убить ее. Неужели Фирсов постарался?

— Тогда я думаю, что мы закончили, — делаю паузу. — Хотел только уточнить для себя. Учитель, можно ли создать Провидческий конструкт, способный определять Дар мага?

— Какой прыткий, — фыркает Фирсов. — Возможно, всё. Но если нет Провидческого Дара, на такой конструкт уйдут годы вязки. К тому же это всегда индивидуальный набор, а значит, будут проблемы с интерпретацией. В толковании показаний новых конструктов ошибаются даже опытные Провидцы.

Чихуястреб тебя побери. Вроде бы и ответил, но так, что непонятно — есть ли смысл морочиться. Ладно, может, потом как-нибудь проясню этот вопрос. Сейчас Фирсов всё равно усталый и злой. Да и мне домой уже пора.

* * *

— Какой любознательный юноша, деда, — тихонько замечает Катя Фирсова, когда Данила Вещий-Филинов уезжает.

— Слишком самоуверенный, — фыркает Устранитель, хлопая рукой по куче листов. — Псионическую вязку, видите ли, ему хочется. Уже собрался лепить Провидческие конструкты.

Катя с умилением смотрит на главу рода. Девушка заметила, что несмотря на ворчание, Фирсову нравилось вместе с Данилой составлять учебный план. Давненько дедушка так не горел работой.

— А вы составили хороший учебный план?

— Потрясающий, — безрадостно отвечает Фирсов. — И очень сложный. Поэтому часть предметов я затолкал в факультативы, чтобы не завалить всю группу. Но Филинову придется сдавать всё. Сам затеял — пускай получает плоды. А если завалит семестр, то сразу выпру его из Академии, — он аж потирает руки в предвкушении.

— Понятно, — девушка с улыбкой смотрит на довольного деда. — Но думаю, всё будет хорошо. Не зря же Данила в столь юном возрасте заслужил целый титул графа.

— Поживем-увидим, — флегматично реагирует Фирсов и закидывает в рот еще одну печеньку, изготовленную на аномальных дрожжах.

* * *

На следующий день наконец приехали Кира с Софией. По этому поводу Лакомка испекла альвийский пирог, который мы умяли в два счета. Я бы и больше съел, но два куска пирога куда-то запропастились. Мои подозрения сразу упали на скелетона-попугая, но Кира начала защищать свое творение. Некромантку даже не смущали крошки теста на клюве недоумертвия.

Ничего-ничего, зато у Горгонышей будет повод потренироваться в ловле крылатой добычи. Заодно удобрят кальцием почву на заднем дворе.

— Девушки, где вы остановились? — спрашивает Света у новоприбывших.

— Шеф разрешил пожить в его доме, — София благодарно улыбается мне.

— Да, и мне тоже, — подтверждает Кира.

— Я так и знала! — вспыхивают глаза блондинки. — А мы с Камилой всё еще ютимся в пристройке!

— В пристройке ютится только Гепара, — спокойно отвечаю я. — А у вас двоих в распоряжении целый дом, между прочим.

— Мне всё нравится, — поспешно вставляет мунтантка с гепардовыми ушами. — Я очень счастлива, что могу вам пригодится, Данила Степанович. Да и этот флигель в два раза больше моего прежнего дома в Алабмаше.

— Свет, успокойся, — Камила берет блондинку за руку. — Мы же ждем закон, забыла? Пока нужно соблюдать видимость приличий.

— А я и ничего! — дуется блондинка.

Конечно, весело наблюдать, как Соколова пыхтит, словно ёжик, сдерживая свой строптивый характер, но дела не ждут. Допив кофе, я уезжаю на «Лубянку». Краткий доклад по Казахстану я уже передал письмом. Вчера Владислав Владимирович был занят, и нам не удалось встретиться.

— Итак, Данила, говоришь в Тибете расположился иномирский филиал? — уточняет начальник Охранки, уперев взгляд на мировую карту на стене.

— Так точно, — чеканю каждое слово. — Координаты переданы вместе с письмом.

— Похоже, на ловушку, — предполагает Владислав. — Слишком уж легко получены сведения.

Я пожимаю плечами.

— Не могу сказать, что убить две сотни ханьцев — это «слишком легко», Ваше Высочество.

Владислав пересекается со мной взглядом.

— Как сказать… По твоему же докладу, там были и Мастера. Одолеть маленькую армию, да еще просканировать живых командиров? Невольно в голову приходит мысль, что они тебе поддавались.

— Багровый мне не поддавался, — напоминаю о старых заслугах. — Грандмастер Стяжковых тоже.

— Ну тех ты хитростью одолел. А ханьцев тоже что ли в ловушку загнал? Хотя зачем тебе ловушки? У твоего рода есть и звери, и неслабые невесты, и гвардейцы с артефактами, да и Калыйр могли подкинуть одного-двух Мастера, — Владислав будто сам дает мне возможность отмазаться. — А тебя самого от шальной пули уберег артефакт, так?

Мда, пора уже сознаться, а то становится всё сложнее скрывать Легион. Да и безопаснее, а то еще заподозрят в сговоре с ханьцами и Странником. Мол, ханьцы сами передо мной штабелями легли, чтобы я просканировал им мозги. Риски велики. Здесь отговорок не хватит: это не внутренняя грызня с дворянами за очередной заводик, ханьцы — внешние враги, геополитические соперники Царства за власть на континенте. Еще будет хуже, если агенты Охранки проведут тщательное расследование и обнаружат Легион.

— Я частично освоил Рой, — отвечаю, не отводя взгляда.

— Быстр, — коротко произносит Владислав. — Ну тогда картинка складывается: врагу ты с Роем не по зубам. Данила, ты потрудился на славу, а раз отчет сдал, то твоя работа закончена, посему пока свободен: езжай домой, отдыхай, набирайся сил.

А у меня появилось стойкое ощущение, что всё только начинается. Сейчас Царь узнает о Рое и со временем придумает для его носителя работу. А пока у меня нет сильного рода, отказаться не смогу. Нужно быстрее усиливаться, чтобы род Вещих-Филиновых воспринимали как младших партнеров, но не рабочих лошадок.

Но пока отпустили, надо пользоваться возможностью. По прибытию домой запираюсь в подвале и погружаюсь в медитацию. Первым делом отстраненный анализ и поиск возможностей для рода. Важная составляющая — появление в гвардии боевых магов. Но здесь мешает проблемная репутация моего рода. Да, все знают, что я юный самородок, но в то же время известно, что большинство активов Филиновых принадлежат другим сильным родам, которые не прочь избавиться от меня. Кого-то всё равно наберем, и я уже дал задание Алисе с Василисой начать рекрутский процесс, но этих «кого-то» явно будет недостаточно. Возможно, вместе с Камилой мы усилим часть наших преданных гвардейцев и обратим в магов. В этом направлении точно стоит работать.

Второй мой изъян — отсутствие клана. С недавних пор я стал графом, но вассалов-дворян у меня нет. В принципе можно было бы забрать к себе Соколовых и Енеревых, но тут надо общаться с Великопермским. Князь не отдаст бесплатно крепкие рода, нужно договариваться. Лучше уж объединяться с московскими дворянами, но таких желающих еще искать и искать.

Третье — личная сила. Я далеко не слабак, но отсутствие магов и клана требует большой компенсации за счет собственной мощи родоначальника. А значит, качаемся.

Я ныряю в мираж с солнцем и морем. С недавних пор сюда же в компанию к Вороновому и Дубному подселил и Егора-«кровника». Как раз он сейчас и дрыхает на шезлонге, закрыв лицо книжкой.

— Привет, — бросаю. — Как занимается?

— О! Шеф! — тут же подскакивает он, сбрасывая книжку. — Да я вот читал основы по магии, да и уснул чего-то.

— Понятно, — а ведь не врет — правда, под «Основами» храпел. — Ну продолжай грызть гранит науки, а я пойду проверю твоих сожителей.

— Ага-ага, — он, демонстративно нахмурив лоб, склоняется над книгой и перелистывает страницу.

Заворачиваю на виллу. В библиотеке устроились Дубный с Вороновым, причем хорошо устроились — сейчас вовсю рубятся в настольный теннис. Воронов явно выигрывает.

— Не помню, чтобы я размещал в библиотеке теннисный стол, — задумчиво смотрю на стол, моргаю — и он резко исчезает.

— Шеф! Ну ты что⁈ — вскидываются оба легионера.

— Для игр есть игровая комната, — пожимаю плечами. — Захотите сделать перерыв — сходите туда, не развалитесь, тем более что вы всего лишь бестелесные слепки сознаний.

— А вот сейчас обидно было, — замечает Воронов.

— На правду не обижаются, — парирую. — Дубный, пошли со мной. Надо тебя обучить одной каменной технике.

— Так может, я по старинке? — кивает рыжий на полки с книгами. — Мне даже стало нравиться читать.

— Чтение никто не отменял, — я подхожу ближе к здоровяку и тыкаю пальцем в его лоб. — Но приоритетные техники мы можем и по-быстрому изучать.

Передаю через ментальное касание технику дискомета, и Дубный удивленно хлопает глазами. А в следующее мгновение я забираю богатыря с собой в реальность, и мы оказываемся в подвале.

— Пробуй, — киваю на макивары и передаю каменщику контроль над своим телом.

Дубный формирует каменный диск у меня в руках, правда, почему-то весь в дырках, как голова сыра.

— Хм, а вентиляция зачем? — удивляюсь. — Давай заново.

С третьей попытки получается сплошной гранитный диск. Но дальше возникает проблема с метанием, всё же скилл очень оригинальный для каменщика. Постепенно Дубный приспосабливается и даже сбивает пару макивар.

— Ну как? — рыжий выпрямляется, весь переполненные гордостью.

— Они еще должны возвращаться обратно в руки, — задумчиво роняю, и Иван, громко матернувшись, принимается создавать новые диски.

Возимся до ночи, но зато Иван наконец осваивает бумеранговые броски. У меня, кстати, они быстрее получаются, но я уже привык осваивать техники чужеродной магии. Когда я наконец заваливаюсь к себе в постель, Лакомка оказывается тут как тут. Моя рука оглаживает ее мягкое бархатное бедро, альва довольно мурлычет, так и засыпаю под ее тихий голос.

Утром отправляюсь в Академию. Пары еще не начались, но мне нужно обсудить со своим замом итоговое расписание на семестр. Таков порядок, как сказал Фирсов. Причем Смородина наотрез отказалась ехать ко мне домой, да и принимать меня у себя тоже. Как выразилась Екатерина, «нужна нейтральная территория». Кафе и кофейни тоже были отвергнуты с комментарием «это не свидание». Мда, девица мнительная до жути.

Монументальное здание Академии ощущается непривычно пустым. Я здесь еще никогда не был, но чувствую, что эти широкие коридоры обычно бурлят потоками студентов. Широкий холл с колоннадами остается позади, и я захожу в приемную учсовета.

— Данила Вещий-Филинов, — представляюсь веснушчатой девушке за столом. Она как раз уминает пирожное с чаем. — Староста группы первого курса, специальность Устранители, факультет Телепатии. Можно ключи от свободной аудитории? Мне предстоят рабочие переговоры со своим замом.

— Могли бы просто пойти в кафе, — девушка, пожав плечами, достает ключи из шкафчика на стене.

— Я заму так же сказал, — со вздохом отвечаю. — Но, видимо, она бережет фигуру. Спасибо.

— О, явился, Вещий! — громкий противный голос режет по ушам как пила. — Даже не ожидал тебя застать! Ну, пойдем теперь на учебную арену!

Оглядываюсь. Скотина Костя Митович собственной персоной. Да еще с двумя прихлебателями. Думают, вместе устроить мне темную на арене? Или неужели Митович набрался честности схватиться один на один? Плевать. Выродок у меня еще за Лакомку не ответил, отцовский ремень не считается.

— Конечно, пойдем, — киваю спокойно, соблюдая приличия. — Я буду очень рад занятиям со старшими товарищами.

Глава 14

Права за рубежом

— Арена закрыта, — равнодушно замечает веснушчатая девушка, с грустным вздохом посмотрев на пирожное. Выражение ее лица недвусмысленное: мол, и зачем же вы все тащитесь сюда, отрываете меня от серьезного занятия? Полностью разделяю ее мнение — пирожное офигенное. Торт «птичье молоко», ммм, пальчики оближешь. — Пары еще не начались.

— А у нас есть пропуск, — Костя Митович с ухмылкой достает пластиковую карточку. — Фехтовальный клуб. У нас поручение от мастера подготовить арену к сезону.

— Ладно, — глянув на карточку, девушка достает из того же шкафчика новые ключи. — Сегодня учсовет работает до часу. Верните ключи до этого времени.

— Конечно, мы успеем, — Митович удивительно радостен. Мазохист какой-то. — Ну, что Вещий пойдем на твой первый урок?

Его прихвастни ржут, да еще так заразительно, что я тоже улыбаюсь.

— О, это вы его проведете? — удивляюсь. — Конечно, тогда пойдемте.

— Ну, вперед, первокурсник, — Костя кивает на дверь.

Подначиваемый шутками всей троицы, я следую за ними по коридорам альма-матеры. Интересно, а они вообще знают, что куражатся над графом, или в танке живут? Или им пофиг?

— Данила Степанович, ты куда? — на пути встречается Смородина, серьезная как Иван Грозный. Она неодобрительно поглядывает на моих спутников. — У нас же рабочая встреча.

— Придется подождать, Екатерина Олеговна, — вздыхаю. — Старшекурсникам требуется меня чему-то поучить. Думаю, это ненадолго, поэтому давай с нами. Можно же? — спрашиваю Митовича.

— Пускай, — нетерпеливо отмахивается юный граф.

Смородина с большой неохотой всё же следует за нами. Девушка напряжена и насторожена. Не глупая и догадалась, что Митович с вассалами никакие мне не друзья. Но все равно пошла следом.

По стеклянной галерее мы проходим в спортивный корпус. Первым делом заглядываем в оружейную комнату. Вынутым из кармана брюк ключом Митович открывает железный шкаф, показывается ряд однотипных учебных мечей с затупленными клинками.

— Выбирай, Вещий, — кивает Костя на железки.

Скучающе смотрю на мечи. Сегодня я получил еще одно доказательство, что чем слабее род, тем более могущественным должен быть его глава. До этого я почти не демонстрировал грубой, «лобовой» силы. Мое упущение, слишком увлекся, скрывая Легион. Поэтому всякая шушера думает, что может подловить меня на какой-то слабости. В данном случае — на мечевом бое. Я же вышел из простолюдинов, значит, априори не умею фехтовать.

— Данила…Даня, — робко подает голос Смородина. — Ты не должен в этом участвовать.

— Ну если боится, то, конечно, не должен, — рычит Митович, зыркнув на Екатерину.

— Да ладно, Кать. Чего же мне бояться рядом со старшими товарищами? — я не глядя беру крайний меч. — Всё будет хорошо.

Попался мне ужасный, несбалансированный клинок. Митович, конечно, знает это, а увидев, что мне по барабану, довольно ухмыльнулся,. Еще одно подтверждение моему профанству.

Костя с друганами отыскивают мечи с лейблами, видимо, личные тренировочные. Затем топаем в зал с ареной. Последняя представляет из себя квадратную площадку с перилами. Никаких бронированных стеклянных стен.

— Будем драться без магии? — догадываюсь.

— Мы тебе не враги, Данила, — неожиданно дружелюбным тоном произносит Митович. — Благодаря твоему умению прощать я сберег свою коллекцию оружия. Да-да, я знаю, что отец предлагал тебе мои дорогие мечи. — А в графенке пропадает хороший актер. Голос прямо проникновенный. Еще немного, и правда же куплюсь, хе. — Взамен позволь помочь? Без нас ты пропадешь в Академии. Не обижайся, я знаю, ты сильный телепат. Говорят, что твоим гвардейцам удалось потрепать даже Стяжковых. Но также ты вчерашний простолюдин, и тренировки с опытными мечниками просто необходимы для твоего развития. Первая же клинковая дуэль станет для тебя летальной.

Я с любопытством перевожу взгляд на Катю. Настороженность девушки не убавилась ни на грамм. Эх, зря Митович распинался — всё равно никого не провел.

— Какие обиды, Константин Вадимович⁈ — улыбаюсь. — Наоборот, спасибо за заботу.

«Филинов, ты в своем уме⁈ — неожиданно раздается в моей голове рассерженный голос. — Они же тебя покалечат!»

Ого, кто первым постучался. Никогда бы не подумал, что для привлечения ее внимания нужно всего лишь нарваться на трех лицемерных дворян.

«И вам тоже спасибо за заботу, Екатерина Олеговна, — посылаю ответ на ментальном уровне. — Не беспокойтесь. Просто подождите еще немного и мы займемся учебным планом».

«Как, если ты будешь избит до полусмерти⁈» — новая рассерженная мысль.

— На арену, Вещий, — Митович поднимается на площадку.

Я вторым вступаю на бетонный квадрат, ну а следом за мной — вот сюрприз! — на арену забираются и прихвастни Кости. Демонстративно оглядываюсь на вассалов, будто бы в недоумении.

— Они для поддержки, — поясняет Митович и вскидывает меч. — Попробуй отбить это.

Он наносит замедленный выпад, который ничего не стоит отклонить. Костя еще не вышел из роли «благодарного старшекурсника». Чего не скажешь о его дружках. Пока я отбиваю новый игрушечный выпад, парни быстро наступают с двух сторон и замахиваются. Причем левый прихвостень явно физик: реакция у него немногим уступает моей.

Действую молниеносно. Шаг назад и бросок меча, как снаряда, прямо в голову физику, а затем разворот с пропуском клинка справа мимо себя и удар голенью по бедру. Старый добрый лоу-кик.

Одновременно оба вассала валятся на пол. Причем у физика раскрылась рана на голове, но ничего страшного, не помрет, меч тупой и лупанул как дубина.

— Какого хрена, Вещий! — с ревом Митович замахивается. Другого от Кости и не ожидалось. У него ведь преимущество: пока противник безоружный, этим, конечно, надо воспользоваться, это же так по-дворянски.

Только преимущество фиктивное. Я резко взмахиваю голой рукой и в пальцах возникает каменный топор. Меч со звоном отскакивает от гранита. Отдача бьет по руке Митовича, дрожащие пальцы графа отпускают рукоять. Хорошо, что я заранее «включил» Дубного.

— Вещий-Филинов, попрошу! — с ухмылкой я хреначу обухом топора по плечу Костяна.

Хруст кости и крик боли не замедляют себя ждать. Митович падает и стонет. Хм, как мало ему надо. Правда, ему ничего не стоит отключить боль. Телепат как-никак. А потом на опережение бью ногой в челюсть. Ой, промахнулся и попал по второму плечу. Взвизгнув, Митович орет от боли и непонимания:

— Не смей! Ты ж гребаный трус! — мотает он головой. — Даже мои артефактные мечи не посмел взять у отца!

Новый пинок, в этот раз удачный. Отключился.

Поворачиваюсь к двум другим противникам. Прихвастни уже вскочили, только боевого огня в их глазах с гулькин нос. Вассал с подбитой ногой формирует огненный доспех, но поздновато — я покидываю пси-гранату. Взрыв по нервам скручивает беднягу, ну и второй не остается обделенным — обух топора по плечу, и он снова падает оземь. Этого приходится хорошенько поколотить. Физики крепкие, зараза! Нет, я не жалуюсь, лично меня это устраивает, просто констатирую факт.

Фух, готово, все старшие товарищи в отрубе. А значит, можно топать по делам.

Смородина встречает меня с ошеломленным лицом.

— Как ты это сделал⁈ — вытаращилась она на топор в моей руке. — Это же магия камня!

— Ну да, — киваю. — А я — Филинов. Вещий-Филинов, — поправляюсь. Топор в моей руке развоплощается обратно в чистую энергию. Катя впивается взглядом в мою пустую ладонь, будто только что увидела фокус с исчезновением монеты. — Ну что, пойдем обсудим наши вопросы?

Екатерина машинально кивает, и мы уходим с арены. По дороге заворачиваем в учсовет и просим взывать медиков «поранившимся старшекурсниками». Девушка с веснушками уже доела птичье молоко, но, похоже, только-только достала малиновый чизкейк, поэтому нам со Смородиной приходится напрячь свои щиты, чтобы выдержать ее недовольный взгляд.

Пока топаем в аудиторию, Катя молчит, глубоко задумавшись. Мне тоже есть о чем поразмыслить. Теперь пойдет слушок о том, что новый Филинов владеет Роем. В будущем это должно образумить зарвавшихся дворян. Ведь тот же Костя Митович решил, что я отказался от его коллекции оружия из-за трусости. Зато теперь он так больше не решит.

Пожалуй, не буду требовать новый выкуп с Митовичей. Слишком двоякая ситуация получилась. Мы же были на учебной арене, и драку можно истолковать как спарринг. Но с графом Митовичем я обязательно поговорю попозже. Хоть он мужик и нормальный, но всё равно теперь мне должен извинение.

Легион Легионом, но по-прежнему нужно скрывать демонские атрибуты. Если о них узнает Охранка, то я без понятия, что будет. Может, вообще сожгут меня на костре, мало ли. Кроме атрибутов, нельзя показывать и весь Легион. Каменщика — ладно, можно. Остальное — нет. Судя по словам Горнорудовой, юные Филиновы имели мало легионеров. Больше одного Каменщика у меня не заподозрят — якобы зелен еще.

Устроившись в аудитории, мы со Смородиной наконец принимаемся за работу. Она очень щепетильно просматривает предметы в учебном плане, делает себе в блокноте какие-то пометки и временами задумчиво поглядывает на меня, ничего не говоря.

— Очень хорошая программа, — произносит она наконец. — Учтено всё, что я могла бы хотеть. Только вот почему-то многие дополнительные предметы в факультативах.

— Эти пары ведутся у других специальностей. Группе необязательно на них ходить, — отвечаю. — А мне обязательно, раз я напросился.

— Я тоже буду, — кивает девушка. — Мне полезно, — пауза. — Значит, ты замотивирован учиться.

— Ага, ученье — свет.

— Кого ты хочешь убить? — неожиданно тихо спрашивает Екатерина.

— Убить? — удивляюсь. — О чем ты?

Мы пересекаемся взглядами, и Смородина поджимает губы, поняв, что сболтнула лишнее — именно про себя.

— Да так, ни о чем. Это была шутка, — притом она не улыбается. — Явно неудачная.

Мда, дела. Выходит, Смородина поступила на Устранителя не просто так. И кого же эта нелюдимая девушка хочет устранить? Хоть это не мое дело, но про Смородиных надо всё же полистать подробное досье.

— Черный юмор — совсем не твой, — усмехаюсь. — Но ты старайся больше, вдруг когда-нибудь получится.

Она фыркает, но лицо ее расслабляется, из темных глаз уходит опасливость. Всё же есть шанс, что мы подружимся. По крайне мере, Смородина не опасается меня, как Митовичей или Стяжковых.

На обратном пути я звоню Студню и даю отмашку этой ночью собираться на вылазку.

— И прихватите с собой побольше артефактов.

— Побольше не получится, — замечает гвардеец. — Многие уже разрядились.

— Вот их и берите, — отвечаю. — Сегодня у нас операция «Подпитка».

Когда темнеет, вместе с отрядом гвардейцев отправляемся к границе Подмосковья. Десяток бронемобилей с ревом преодолевает ухабистую грунтовку возле одной полузаброшенной деревни. Попадаются колдобины с водой: видимо, остатки весеннего разлива. Вообще же вокруг довольно сухо, последний дождь прошелся неделю назад, и именно поэтому я и ждал столько времени для небольшой командировки. По грязи до нашей цели не доехать.

За деревней вздымается старинная водонапорная башня. Построенная из красного кирпича, она почти полностью сохранила первозданный вид, за исключением сгнившей деревянной кровли.

Бронемобили паркуются возле башни, гвардейцы достают из багажников мешки с погасшими артефактами и затаскивают их в старое строение. Внутри относительно чисто, кажется, что тут подметали и убирались.

— Что дальше, шеф? — спрашивает Студень, оглядываясь.

— Достаньте из мешков артефакты и положите у стен. Нужен плотный контакт с кладкой.

Сам я подхожу к ближайшей стене и на энергоуровне разглядываю кирпичи. Внешний слой вполне обычный, а вот дальше кроются напитанные маной камни.

Эту башню построили маги древности. Под водонапорной функцией скрывалась еще одна — зарядка артефактов. Магические камни, спрятанные в стенах, сами собой наполняют ближайшие артефакты. В остальное время камни пополняются маной из окружающих энергопотоков — как раз в этом месте их достаточно.

Вообще вся башня — тайник Стяжковых. Я узнал о нем из памяти Грандмастера. Сами Стяжковы тайком возят сюда свои немногочисленные артефакты, поэтому никто из других дворян не знает об этом месте. Но, наверняка, знает Владислав Владимирович. Думаю, тут полно скрытых камер как Охранки, так и самих Стяжковых. Конечно, интересно, почему Охранка не прикроет лавочку. Но, видимо, ей нравится быть в курсе, сколько у Стяжковых артефактов. Да и не только у Стяжковых. Вот теперь будут знать и сколько их у меня…

— Шеф, а почему Стяжковы не огородят башню? — спрашивает Студень, настороженно вглядываясь в узкую бойницу. — К чему вся эта скрытность?

— Земля вокруг муниципальная, — отвечаю. — Она не продается и не будет продаваться. Вот Стяжковым и приходится бегать сюда как тати среди ночи.

— Прямо как нам, — замечает Студень.

— Ага, как и нам теперь, — соглашаюсь.

— А Стяжковы не против наших визитов?

— А даже если и против, что они сделают? — пожимаю плечами. — Это не их собственность, так что пусть идут лесом.

— Облаву не устроят? — осторожно спрашивает гвардеец.

— Это привлечет внимание остальных родов, — я хлопаю ладонью по кирпичной кладке. — И тогда сюда явится намного больше конкурентов. Нет, Стяжковым выгодно молча делить с нами башню. Ну и тем более у них еще свежа память, что случилось с их Грандмастером.

— Это да, — соглашается Студень. — Тогда составим график поездок сюда.

— Ага, приезжайте молча и без лишнего шума, ну и не забывайте о безопасности отряда. На всякий случай.

— Конечно, шеф, — кивает Студень.

Пока артефакты заряжаются, я слежу за ними. Мана пополняется медленно, но всё равно, это уже что-то. Жалко, нельзя прихватить один камень из стены башни. Соблазн велик, но риск того не стоит. Мало ли, что Охранка подумает, это ведь собственность Царя, по сути, да и со Стяжковыми снова ссориться незачем. Ладно, будем просто пользоваться башней как заправкой.

Когда артефакты заряжаются, мы отправляемся назад. Дома я поднимаюсь с подземной парковки в холл, когда слышу из кухни хруст. Частый-частый, будто голые кости трутся друг о друга. Поди недопопугай опять тайком шарится в холодильнике! Он всегда так хрустит, когда двигается. Сейчас поймаю с поличным костлявого, да как поджарю фаерболом! Будет знать, как воровать деликатесы Лакомки!

«Включаю» Дубного и тихонько крадусь на свет. Резко открываю дверь со словами:

— Ну падаль костлявая! Дождался ты своего часа!

— Падаль⁈ — изумленно вскрикивает Гепара, роняя свиные ребрышки на тарелку. В глазах мутантки вспыхивает обида. — Костлявая⁈ Господин, за что вы меня так⁈

Ошибочка.

— Да я не тебя, — бросаю взгляд на перегрызенные в труху кости на тарелке. Это Гепара так громко хрустела? Звук такой, будто щебень вращался в бетономешалке. — А ты что здесь делаешь?

— Аппетит вдруг проснулся, — краснеет девушка, пытаясь закрыть руками тарелку.

Судя по состоянию костей — красотка даже высосала костный мозг, — никакой это не аппетит, а гигантский жор. Надо бы ее на глисты проверить…

У меня в кармане вибрирует мобильник. Бросаю взгляд на подсвеченный дисплей. Ну вот еще Красный Влад захотел моей кровушки попить.

— Данила, завтра с утра заглянешь в Кремль?

Аж под ложечкой засосало. Похоже, уже вспомнили про Рой.

— К кому заглянуть, Владислав Владимирович?

— К Царю, — Владислав делает внушительную паузу, в течение которой я успеваю широко зевнуть в сторону от динамика. Не то чтобы я не заинтригован — просто ночь на дворе, спать охота. — Ты же теперь Филинов, вот Государь и посчитал, что пора тебе показаться за рубежом. А еще объявить права на свою родовую собственность под Парижем.

Ого, Франция, значит. Интересно, что там у меня? Виноградники? Коньячный завод? Средневековый замок с привидениями? Пищевая фабрика лягушек? В целом неважно, главное, чтоб доход приносило.

— Данила?

— Без проблем, Ваше Высочество. Я загляну в Кремль.

Глава 15

Париж

Следующим утром еду в Кремль. Ну как утром? Оказалось, у Царя утро начинается в двенадцать. Видимо, он тоже филин…то есть сова.

Боровицкие ворота приветливо распахивается перед моим кортежем, древняя брусчатка блестит от капель утреннего дождичка. Все здания за кремлевскими стенами старые, с многовековой историей, но притом настолько ухоженные, помпезные и роскошные, что у меня складывается ощущение, будто я унесся в прошлое, на тысячу лет назад, в год зарождения Московского Великоняжества. Только мой «Майбах» с квадратной решеткой радиатора портит это впечатление, ну да и пусть.

Царь принимает меня в своем кабинете в Боярском дворце. Едва я вслед за лакеем переступаю порог, так ощущаю крепкий запах заварки и свежего теста. Ай, и правда: Государь вместе с братом сидят в уголке для отдыха и попивают сбитень с ватрушками.

— Ваше Величество, мое почтение, — кланяюсь.

— Данила, садись, — машет мне рукой Царь Борис. — Угощайся, на ногах правды нет.

По традиции еще раз кланяюсь и только потом усаживаюсь на свободное место рядом с Владиславом Владимировичем. Глаза у Красного Влада красные, как у упыря. Видимо, мой куратор всю ночь работал. Не жалеет себя.

Горка румянистых ватрушек сразу напоминает мамину чудесную стряпню, но это конечно не выпечка «От Ирины». У Царя хватает своих золоторуких поваров. Под благодушным царским взглядом я пробую выпечку, запиваю сбитнем.

— Ну и как тебе лепешки? — спрашивает Борис

— Неплохо, Ваше Величество, — пожимаю плечами и отхлебываю кофе.

Царь хмурит брови.

— Молодежь, — фыркает он. — Наверно, как и все, поддался моде и лопаешь эти ваши шаурмы с пиццами.

— Нет, почему же? — качаю головой. — Не в обиду вашим поварам, просто моя мама готовит самые вкусные ватрушки и сырники на всем свете. Она даже основала сеть пекарен «От Ирины», которая готовит по ее рецептам.

— «От Ирины»? А ведь пробовали, знаем, — неожиданно произносит Царь, смягчившись. — Позвали мы тебя, Данила, ради одного дела, которое долго уже откладывалось, но откладываться больше не может.

— Я слушаю, — киваю.

Царь Борис повелительно смотрит на брата, и тот, отхлебнув сбитень, продолжает:

— Объявив себя наследников Филиновых, Данила, ты стал претендовать на их активы. Тем более, что в твоей родовой доктрине прописано твердое намерение добиваться возврата собственности.

— В приоритете мирные способы, — вставляю на всякий случай.

— Верно. Так уже вышло, что Филиновы владели куском земли во Франции. Это замок Шуаньи и окружающий его надел вместе с участком леса, крепостными укреплениями и часовней.

Ну, то, что Филиновы владели чем-то там за рубежом, для меня не новость. Всё же сильный богатый род, так что почему бы и не да? Но к чему сейчас вспоминать именно этот замок? Вряд ли уж там живут привидения, как бы ни хотелось.

— Французский надел чем-то сильно выделяется? — спрашиваю.

— Верно, Данила, — повторяется Владислав. Ему правда, не помешает выспаться. — Раньше это был обычный курортный райончик. Но недавно там обнаружили залежи плавильни.

Ого. Плавильня — это металл, используемый в проводниковых артефактах. То есть он отлично проводит магию. А еще это редкое ископаемое, а значит и ценное.

— Похоже, мне стоит заявить права на Шуаньи? — улыбаюсь.

— Конечно, стоит, — берет слово Царь. — Но французы будут упираться. Дело в том, что во время гражданской войны в нашем Царстве король Людовик национализировал Шуаньи, а потом отдал в долгосрочную аренду одному из своих вассалов, который сейчас и добывает плавильню.

— Граф Густав Носье, — подтверждает Владислав. — Его слово очень значимо, ибо договор на аренду сам король не может отозвать. Это подорвет его репутацию у других вассалов.

— Уверен, граф Носье не горит желанием отдавать золотонесущую гусыню, — замечаю я.

— И всё же стоит потребовать свое по праву, Данила, — произносит Царь. — До начала учебы у тебя есть время слетать в Париж. Ты отправишься с делегацией, она подаст за тебя иск в королевский суд, ну а дальше уже дело юристов и дипломатов.

— Понятно, — протягиваю. В принципе я не против погулять рядом с Эйфелевой башней, если она в этом мире есть, конечно, но беспокоит еще один вопрос.

— Что касается вопроса твоей безопасности — ты должен быть максимально осторожен, — сообщает Владислав. — С Францией у нас мирный договор, но англичанам возродившийся Филинов может быть поперек горла.

— Так вроде бы с Англией у нас тоже мирный договор, — замечаю.

— Не настолько мирный, — качает головой Владислав.

— Ну, что, Данила? — спрашивает Царь. — Готов слетать?

Геополитика приблизилась вплотную к моему роду. Ну так пойдем ей навстречу.

— Почему бы и не попробовать французское вино, Ваше Величество? — усмехаюсь. — Мне ведь скоро восемнадцать.

Царь улыбается в усы, а Владислав остается всё таким же невозмутимо-сонным. Некоторое время сиятельные особы делятся информацией о предстоящей поездке, а затем я отправляюсь домой паковать чемоданы. Лучше и, правда, побыстрее управиться с Францией. А то я записался на кучу факультативов. Если их не сдам, придется уклоняться от взбешенного Фирсова.

Сборы я поручаю слугам, слава богу, у меня они есть, а сам спускаюсь на кухню перекусить чего-нибудь вкусненького. За барной стойкой щебечут Камила с Ленкой за чашками кофе.

— Вы документы-то подали в приемную комиссию? — запоздало спрашиваю, открыв холодильник. Свиных ребрышек не осталось, спасибо Гепаре. Но тогда слопаем этот рулет с ветчиной.

— Конечно, — важно отвечает Камила. — Нас уже Лакомка проконтролировала. Даня, может тебе кофе заварить? — всполошилась она резко.

— Не, я кефирчик лучше, — достаю вместе с рулетом бутылку с рогогорской кисломолочкой и сажусь за стол. — Кстати, Камила, я тебя просил проверить Гепару.

— У нее нет глистов, Даня, — брюнетка разводит руки в сторону. — С чего ты вообще взял, что она ими заражена?

— Она худая.

— Ну это еще не повод…

— И много ест, — уминаю я рулет, а девушки недоуменно переглядываются.

— Даня, вообще-то ты тоже любишь покушать, — тихонько роняет Лена.

— Хм, — задумываюсь. — Думаешь, она тоже тратит свою мозговую активность на длительную и интенсивную когнитивную нагрузку?

— Ну, Гепара не глупенькая, — резонно вставляет Лена. — И умеет напрягать мозги.

Я, конечно, не это имел в виду. Но стоит проверить мутантку на ментальном уровне. Слишком уж много она съела свиных ребрышек…

— Кстати, послезавтра я лечу в Париж возвращать незаконно национализированный рудник. Со мной можешь отправиться ты, Лена.

— Ура! — радостно хлопает она в ладони.

— А я не могу, Даня? — Камила делает столь трогательные глаза, что еще немного, и я сейчас растаю.

— Не стоит рисковать, — подумав, отказываюсь. — Франция не настолько безопасная страна, чтобы туда везти дарителя. Да и под каким предлогом я возьму барышню за рубеж? Мы же официально не помолвлены.

— Ну да, ну да, — грустно вздыхает брюнетка. — Света, кстати, тоже расстроится, что ее не взяли.

Я сразу представляю пожар, который разразится после этого.

— А давай мы сначала улетим, а потом уже ты ей расскажешь, — предлагаю, и Камила удивленно хлопает глазами.

Кстати, можно еще Змейку и Софию прихватить с собой. Хищница и Целитель в таком деле не лишние.

Доев рулет, я отправляюсь в флигель. После первого стука Гепара открывает дверь.

— Господин, — грациозный поклон.

Выглядит она смущенной, пятнистые уши стыдливо опущены. Хм, даже как-то неловко начинать-то. Очень уж нежные все вокруг меня. Не то слово подберешь и решит, что жирной обозвал.

— Слушай, а давно у тебя проснулся зверский аппетит?

— Совсем нет, — она пристыженно ломает руки. — После нескольких ночей в флигеле.

— Ясно, сейчас я тебя проверю.

На ментальном уровне всё спокойно. Да и голода у мутантки больше нет. Ну значит, нужно усыпить нашу гепардодевочку. Заранее предупреждаю, и она кивает согласно, улегшись на кровать. Ну и по щелчку моих пальцев, образно говоря, засыпает.

Невольно бросаю взгляд на расслабившееся лицо Гепары. Приходит в голову мысль, что среди телепатов полно подонков. Один Костя Митович чего только стоит. Даже не хочется представлять, что этот мерзавец мог творить с беззащитными девушками. Не хочется, потому что как только представляю — сразу тянет добить отморозка. Но ладно, сейчас не о нем.

Усаживаюсь в кресло и погружаюсь в Астрал. Снова вокруг белесый туман. В этот раз Чертог Фауста находится рядом и это отдается в психическом измерении. Как будто рядом включили пылесос, который всасывает часть астральной энергии. И на это колебание сбегаются недодемонские твари — всякие гигантские мухи, белкоморжи и прочие заебушки. Вся эта шушера трясется вокруг астральной проекции Чертога и создает нешуточную нагрузку на конструкцию. Чтобы преодолеть ее, Чертог вытягивает когнитивную энергию из спящей Гепары, а мутантка потом хочет сильно кушать.

Дело раскрыто, Ватсон.

Теперь черед профилактических работ. А то еще случайно приманим кого-нибудь крупнее метровой мухи. Нового Демона нам пока рано убивать.

Первым делом я псионическими волнами очищаю пространство вокруг. Твари Астрала сгорают, а пока новые не набежали я возвращаюсь в материальный мир, ну и сбегав за книгой Горнорудовой, под сопение спящей Гепары решаю головоломку. Скрыть проекцию Чертога затруднительно, но вполне возможно дополнительной рунописью. Надо пробовать.

Часик я исписываю стены новыми рунами, а потом проверяю заготовку. Ну вроде бы твари больше не прибегают. В Астрале лишь туманная пустота. Ни одного заялубя. Единственное, пока Гепаре придется пожить в окружении граффити. Зато аппетит у мутантки убавится. Хватит в этом доме одного гурмана.

Ну раз я все равно здесь, стимулирую сон мутантки, чтобы он был более бодрящим и восстановительным. Когда проснется, будет как огурчик. Закончив, я с зевком отправляюсь в постель. Вообще нам с Гепарой надо бы поработать поплотнее. Как выяснилось, мутантка может давать мне топливо для путешествий в Астрал, в том числе на глубокие уровни. И хоть гулять в рассаднике Демонов мне пока рановато, не лишним будет готовиться по чуть-чуть: учиться вместе с мутанткой нырять в Астрал и делать легкие прогулки. Но это уже после Парижа.

Через день мой бизнес-джет отправляется во Францию. С собой взял, как и решил, Лену, Змейку и Софию. А еще десяток гвардейцев вроде как для охраны, да и статус графа обязывает таскать за собой кучу людей.

— Рр-етать, фака! — бурчит Змейка, глотая воду из бутылки. Пробку она оторвала зубами вместе с горлышком, а потом выплюнула это всё в ойкнувшую бортпроводницу. — Не рюбрю, мазака!

— А раньше ведь любила, — удивляется Лена. — На облака смотрела, любовалась.

— Это прыжок с казахского вертолета отбил ей любовь, — поясняю я. — Ну, Змейка, в следующий раз будешь думать.

— М-мать выводка я-я, фака! — недовольно порыкивает хищница.

— Господин, спасибо, что взяли меня с собой в Париж, — между тем восторгается София, прижав руки к груди. — Я всегда мечтала увидеть Версаль.

— А Эйфелеву башню? — спрашиваю.

— Что это? — недоумевает Целительница.

Ясно, значит, в этом мире такой фиговины нет.

Мы прибываем в Парижский аэропорт Ле-Бурже, у трапа ждет никто иной как граф Семен Семенович Банкратов, посол Царства. Седой сударь с пушкинскими бакенбардами в костюме.

— О, Данила Степанович, прибыли, голубчик! — кидается он меня обнимать как родного сына. — А мы вас уже заждались! Пойдемте-пойдемте! Вас ждет кортеж, ваших дам с собой заберем, конечно же. А для охраны приготовлены отдельный джипы, да-да, сюда.

Цепко ухватив меня за плечо, он настоятельно ведет нас к французским лимузинам с дипломатическим номерами. Вообще не положено, чтобы телохранители ехали отдельно, но да ладно, Змейка все равно с нами садится. Хищнице Банкратов не смог отказать, особенно, когда она оскалилась и провела медным когтем у себя по горлу.

— Какие у вас экстравагантные спутницы, — бледнеет посол, не отрывая взгляда от четырехрукой Горгоны.

— Уверен, они отлично впишутся в парижское общество, — улыбаюсь. — Семен Семенович, не расскажите, какой у нас план действий?

— А? Да, конечно, — он достает платок и вытирает вспотевший лоб. — Мы уже отправили от вашего имени иск в королевский суд насчет возврата Шуаньи. Но такие дела решает не король, а архиепископ Кишелье. Его вам и надо задобрить.

— Мне? — вскидываю брови.

— Личный контакт очень многое значит в парижском обществе, — отвечает посол. — Кроме того, граф Носье имеет влиятельных врагов. Эти враги рады объединиться даже с нами, русскими, чтобы покончить с Носье. Желательно бы обвенчать вас с дочерью одного из них…

— Кхм-кхм, — ненавязчиво подает голос Лена, глядя в окно.

— Исключено. — Еще я за рудник не женился. — У меня уже есть невесты.

— Тогда остаётся только договариваться и обещать проценты с доходов, — подытоживает Банкратов. — Не волнуйтесь: Царь в курсе о том, что придется отчихлять всяким стервятникам. Перед балом у Кишелье я обсужу с вами всё подробнее.

— Хорошо, — разочарованно протягиваю. Подковерные интриги и подкупы — вот тебе и независимый европейский суд. А столько разговоров было, пускай и в другом мире.

Кортеж останавливается на светофоре, и тут громыхают звуки стрельбы. Девушки всполошенно подскакивают, Змейка оскаливается. Но Банкратов и бровью не ведет.

— Такое иногда здесь бывает, — спокойно поясняет он, игнорируя звук взрыва. — Британцы ведь рядом. Частенько через Ла-Манш перебираются подпольные диверсанты. А британцы, как известно, не любят русских…

Новый грохот совсем близко. Я достаю мобильник и связываюсь с гвардейцами:

— Обстановка?

— Мы под обстрелом, шеф!

Я оглядываюсь на Банкратова, но тот фаталистически пожимает плечами. Видимо, это значит: на всё воля божья, будем верить в наших людей. Да ну тебя к чихуястребу! Чтобы я от драки убегал!

Быстро оглядываюсь назад. Мы в середине колонны, вражеские автоматчики до нас еще не добрались.

— Змейка, Магнитик, на выручку нашим телохранителям!

— Есть!

— Фака!

Я приоткрываю дверь и первым выскальзываю наружу.

Глава 16

Версаль

— Костя, ты совсем тупой⁈ — громыхает граф Митович, вломившись в комнату сына. Рассерженного главу рода не остановил запертый замок. Он просто выбил с ноги дверь, даже не посмотрев на вывешенную табличку «занято». — Я тебе что говорил про Вещего!

А Константин Митович действительно был серьезно занят, поэтому не сразу собирается с мыслями. Он как раз щипал за попку симпатичную служанку, а та поощрительно хихикала. Но едва на пороге заявляется свирепый граф, оба подскакивают на месте и отшатываются друг от друга.

— Отец! — взвизгивает петухом Костя.

— Господин! — покрасневшая до ушей служанка принимается кланяться, одновременно оправляя задранную юбку.

— Оставь нас! — повелительно велит Митович, не глядя на девушку.

Цок-цок-цок… Служанка спешно ретируется, стуча каблучками.

— Какого дьявола ты лапаешь прислугу⁈ — бурлит праведным гневом граф Вадим. — Сколько раз я тебе говорил: не сри там, где ешь!

Костя растерянно мямлит:

— Я не собирался на нее сра…

— Нападать втроем на Вещего ты тоже не собирался⁈ — Вадим угрожающе нависает над сыном. — Ты, правда, думал, что на арене нет камер⁈ Мне только что прислали запись, как ты с Пельмешкиным и Сметанкиным вытираете своими телами пол! А знаешь, кто прислал?

— Папа, я….

— Твоя версия!

— Вещий?

— Откуда у него записи с камер⁈ — Вадим с трудом сдерживается, чтобы не снять ремень и не оприходывать сына, как пятилетнего балбеса. Потому что мозгами он и есть пятилетний балбес.

— Тогда… Администрация Академии, — лепечет младший Митович.

— Охранка, Костя. Охранка, — граф отворачивается к окну, чтобы не видеть вытянувшееся лицо сына. А то еще немного и рука не дрогнет и таки схватится за ремень. — Охранка наблюдает за Вещим, а заодно и за твоим позором. И наверняка, уже не единожды. Сколько раз ты уже получил люлей от этого парня? И ведь ты позорился не только в конфликте с Вещим. Раз за разом ты упорно показывал себя не только озлобленным недалеким человеком, но и никудышным магом. Думаешь, после такого тебя допустят к руководству одного из сильнейших кланов Царства? Наши вассалы же первыми и воспротивятся. Да если ты и дальше будешь называться моим наследником, то словишь головой кирпич.

— Мама, — у Константина вырывается испуганный возглас.

— Я твой папа, дебил. И то не ненадолго, если продолжишь в том же духе, — роняет Митович. — Охранка уже занялась чисткой Стяжковых. По слухам, Горлановы и Хореновы тоже сменят глав, — он выдыхает тяжело. — Я всё сказал. Надеюсь, ты сделал правильные выводы.

Граф разворачивается и уходит, хлопнув дверь. А Константин сидит в шоке. В один миг потерять всё, и даже непонятно кого винить. Можно, конечно, Вещего, но в плечевой кости еще отдается недавно залеченный перелом, поэтому лучше не стоит.

* * *

Бок о бок с товарищами боевик Джон Джонс продолжает вести огонь по кортежу русских. Щелк-щелк, холостые щелчки автомата. Быстрая смена магазина, резкий щелчок затвора, и новый град пулей осыпает бронированные двери машин, уже изрядно изрешеченные. Запертые русские ждут передышки в вражеском огне, чтобы выпрыгнуть и контратаковать, но паузы не будет. Англичане друг друга прикрывают, очереди беспрерывные. Удрать тоже не выйдет. Впереди лимузинам загородил дорогу пригнанный мусоровоз. Ловушка схлопнулась, и грязным варварам осталось недолго.

Неожиданно из середины кортежа хромает какой-то старик. Седой и морщинистый, как слоновья шкура. Наверняка, местный бомж случайно забрел.

Джонс, недолго думая, быстро поводит вороненым стволом вправо и обратно. Старику достаточно и пары попаданий. Бомж с болезненным возгласом хватается за бок и, шатаясь, как корабельная мачта во время шторма, бредет в сторону Джонса. За несколько шагов до англичанина старик валится навзничь. Джонс с соратниками издают короткие смешки и больше не обращает внимания на неподвижное тело.

Крики боли второй группы за лимузинами заставляют Джонса обеспокоенно оглянуться. В просветах между машинами сверкают брызги крови и мелькают голубая чешуя с медным вихрем когтей. Джонса бросает в пот. Что это за монстр⁈ Нечленораздельный ор перекрывает звериное рычание и постоянные гортанные выкрики:

— Фака, ррр, я вас! За мазаку! Фака!

Фака? Мазака? Эти чертовы русские бранятся как сапожники!

— Что там за зверские матершинники⁈ — восклицает Браун рядом, но в следующее мгновение он падает на колени…нет, на культи, отсеченные по колено.

— Сам ты матершинник, внучок, — кряхтящим голосом произносит тот самый старик, что должен быть лежать бездыханным тюленем. — Она просто общается так.

Джонс в ужасе отшатывается, а рядом проносится каменный диск и отсекает Уильямсу голову, словно промышленная пила. Даже воздушный доспех не спасает! Уильямс, конечно, был слабак, но черт, это же всё равно какой-никакой но магический доспех!

— Внучок, это ведь ты в меня стрелял? — старик молниеносно оказывается вплотную к группе и взявшимся из ниоткуда каменным топором убивает двух боевиков на своем пути.

Джонс отбрасывает крупнокалиберный автомат и формирует в руках фаербол. Огненный доспех усиливается. Но спасет ли он от этого старого бомжа⁈

Старик взмахом руки парализует еще одного боевика. Никаких дисков и других видимых эффектов. Чем он ударил? Не телепатией же!

— Я же тебя уложил! — вопит Джонс, швыряя фаербол в старика.

— Земля холодная, не для моих старых косточек, внучок, — кряхтит старик, а огнешар, ударившись об его тощую грудь, рассыпается на снопы искр.

— Да что ты за гребаный мазафакер! — рычит Джонс, кастуя новую атаку.

Но поздно. Старик уже рядом, личина исчезает, и под ней оказывается литой каменный шлем.

— Говорил же, что это вы матершинники, — вместо дряхлого голоса неожиданно громыхает мощный голос.

Джонс в шоке. Иллюзия⁉ Это была иллюзия телепата⁈ Но у него же щиты!

— Пока, внучок, — мощный удар топора врубается в грудь Джонсу. Бах. Англичнанин падает, не устояв. Второй громоподобный бах, третий, и доспех слетает. Джонс еще пытается из последних сил удержать защиту, но мысли вязнут, словно парализованные или скованные липкой паутиной, сознание затухает.

«Точно телепат, — в голове Джонса гаснет последняя догадка. — Да еще каменщик, да еще старик…Ну нахрен этих русских. Лучше посплю…».

* * *

После разборки на дороге мы наконец приезжаем в небольшую усадьбу в центре Парижа. Симпатичная резиденция в винтажном стиле. Коричневые цвета отделки, много дерева в интерьере, старинная добротная мебель. В общем, сойдет.

Банкратов уверил меня, что охрана в доме круглосуточная, на караулах стоят сильные одаренные последних рангов Воина. Я в свою очередь поделился сведениями об английской банде, благо накачал целый сундук памяти:

— У них логово в Амьене на севере Франции, — делаю паузу. — Отдельно еще зарыта нычка в Ривьерском лесопарке: оружие, фальшивые паспорта, миллион франков наличкой.

— Целый миллион? — удивляется Банкратов.

Это около полумиллиона царских рублей. Стоимость двух моих «Майбахов», если в натуральном выражении. А ведь как раз недавно вышла новая модель, у нее еще фары такие закругленные прикольные…

— Поделим поровну? — подмигиваю, и посол одобрительно цокает языком.

— Данила Степанович, общение с вами доставляет мне огромное удовольствие, — улыбается Банкратов.

— Памятник лягушачьему супу, поворачиваешься направо на 90 градусов, проходишь 10 метров, поворачиваешься налево на 90 градусов, проходишь 5 метров, там еще растет двухствольная ель — вот под ней, — даю точные координаты в лесопарке.

— Вашу половину пришлю на счет, — деловито произносит посол. — А насчет логова — не волнуйтесь, я передам французским силовикам.

Банкратов уезжает, а мы с девушки размещаемся и распаковываем чемоданы. Заняв спальню, я пролистываю воспоминания убитых англичан. Интересуют, конечно, техники. Мусор, мусор, мусор…О, электрические шипы. У меня же есть в Коллекции молниевик третьего ранга, правда, он очень ленивый, почти не развивается. Бывший бандитос Вороновых. Надо бы заняться его развитием, ну или пусть проваливает, отдам его Дар Егору-«кровнику», а то устроили у меня в голове коммунальную квартиру.

Также я проматываю последние мгновения жизни англичан. Очень уж интересно, как поработал Хамелеон. Ну Хома справился на «ура». В глазах англичан я до последнего выглядел как старик.

Закончив просмотр, я собираю девушек в гостиной. Змейку тоже. Или хищницу можно относить к «девушкам»? Хм, судя по внушительным молочным железам, очень даже можно. Но оставим вопрос классификации на потом.

— Завтра вечером состоится бал у епископа Кишелье, — сообщаю. — Мне надо там быть. Лена, сходишь со мной?

— Конечно, — радостно улыбается девушка.

— Ррра, а Ммать выводка? — вклинивается Горгона.

— Змейка, на таких мероприятиях строгий дресс-код, — отвечаю. — А ты не носишь платья, в неглиже же тебя не пустят.

— Ррр, как это…не пустят, фака? — искренне удивляется хищница, даже позабыв про свое «Я — Мать выводка, р-рара!». — Мазака, а если их поррррвать на куссски, всё ррравно не пустят?

— Ага, — флегматично отвечаю. — Сегодня отдыхайте, но я вам запрещаю гулять по городу без полсотни охранников и без Змейки. Вольно.

Сам решаю тоже сегодня посмотреть Париж. Беру с собой Ленку, и мы пешком выдвигаемся за ворота. В центре же живем, все достопримечательности находятся в шаговой доступности.

— Даня, а как же полсотни охранников и Змейка? — резонно замечает невеста, взяв меня под руку.

— Правила созданы, чтобы их нарушать, — отвечаю расслабленно. — Да и охранники будут заслонять вид, а у Змейки сейчас кормежка. — Ее в это время, правда, лучше не отвлекать, а то возьмет и перепутает тебя с обедом.

— Оу, тогда конечно, — поежилась Лена, видимо, подумав о том же.

Мы гуляем по пешеходным улицам. Не забываю купить в лавке и путеводитель для туристов. Если честно, город поцелуев и любви несильно вдохновляет. Фасады зданий, конечно, красивые, но всё какое-то потрепанное и выцветшее, как кофта вот этого мальчика, который сейчас подходит к нам и, небрежно кланяясь, дерзко просит:

— Дядь, а дай пару франков?

Бросаю взгляд на выцветший принт на кофте мальчуга. Там какой-то бородатый викинг с молотом наперевес. Вроде бы фотография.

— А это кто такой? — киваю я на принт. Благодаря амулету переговоров французский дается мне как родной.

— Паладин короны Голанд Мощный, — загораются глаза парня. — Я когда вырасту, тоже обзаведусь здоровым молотом, как у него, и буду лучшим воином на свете.

— Зачем откладывать? — пожимаю плечами и материализую в руке каменный топор, но с затупленным острием. Считай, теперь это молот. — На, бери.

Парниша в полном ауте берет в руки каменное древко. Размер и вес молота я подогнал под его рост.

— Мм, дядь, я же только гвозди умею забивать, — замечает мальчик.

— Не только, — улыбаюсь, закачивая ему в голову азы боя с тяжелым оружием.

— Ой и точно, — парниша умело перехватывает подарок и чешет освободившейся рукой голову. — А пару франков вы так и не дадите что ли?

— Вот тебе на проезд до кадетского корпуса короля Людовика, — я бросаю ему пять франков, и парнишка шустро ловит. — Там каждую весну набирают на бюджет талантливых ребят. Сдашь физические нормативы, покажешь приемы с молотом, и точно попадешь на начальный курс с полным проживанием.

— Откуда вы это знаете? — офигевшими глазами хлопает он. — Вы же иностранец.

— В путеводителе написано, — разворачиваю перед ним брошюру. В этом разделе как раз описывается старинное здание кадетского корпуса, являющееся памятником архитектуры, ну и мимоходом упоминается про весенний набор с бюджетной квотой, в том числе для сирот.

— Ого! Тогда я побежал! Дядь, большой тебе спасибос! — пацан уносится в сторону остановки.

— Надо же, — удивляется Лена, смотря на брошюру. — Дань, а он точно пройдет отбор?

— У парнишки задатки физика. Одаренного там с руками заберут, а вот дальше всё в его руках, — отвечаю. — Пойдем посмотрим Елисейские поля.

— Конечно!

До вечера гуляем, а вернувшись, по привычке принимаюсь за медитацию. Как раз тормошу молниевика-легионера, вкачиваю ему в сознание Электрические шипы, и он с неохотой принимается тестировать технику. Спрашиваю, в чем дело.

— Эх, шеф, мне бы хоть разок выпить с людьми, — горько вздыхает он. — Да в дружной компании побренчать на гитаре с граненым стаканом в руке.

Подумав, я соглашаюсь: пускай один раз он гульнет, так и быть, и на гитаре сыграет, но потом. Молниевик сразу воодушевляется и отлично справляется с техникой. Как итог, мои сжатые кулаки увенчивают электрические шипы. Ничего особенного, зато обзавелся новой фичей.

Уже перед сном звонит Банкратов. Посол сообщает, что архиепископ Кишелье заинтересовался моей личностью и желал бы увидеться со мной на балу. Неожиданно, но приятно, ведь архиепископ — второй человек во Франции после короля. Пообщаемся, почему бы и не да.

Следующий день Лена вся в хлопотах готовится к балу, а София ей помогает. Наконец к вечеру мы отправляемся в Версаль.

Золотые дворцовые ворота остаются позади, и в окно лимузина с трудом и с неохотой втискивается огромный парковый ансамбль с фонтанами, садами, лужайками, скульптурами и старинными зданиями. Пока Лена с восхищением разглядывает чудеса архитектуры, я «включаю» Егора и Жору и сканера. Просто на всякий случай. Мало ли кто от меня захочет сегодня избавиться.

Бальный зал заполнило множество влиятельных людей Франции. Как сказал Банкратов, короля здесь нет, хоть с его посыла и устроили вечер.

— Лягушки⁈ — хлопает глазами Лена, разглядывая столы, уставленные закусками. — Они, правда, едят лягушек, Даня.

— К счастью, сыр тоже, — с облегчением замечаю я сырные канапе.

Еще у порога к нам подбегает Банкратов. Посол водит нас по залу, знакомя с важными особами. Все они оказываются врагами уважаемого месье Носье, нынешнего владельца замка Шуаньи с рудником. Амулет переговоров меня сильно выручает. Многие шевалье удивляются моему идеальному французскому.

— Данила Степанович, видите того сударя? Это герцог Рекбер, самый влиятельный из недоброжелателей Носье. Пойдемте к нему, — шепчет Банкратов, а я лишь вздыхаю, грустно глянув на закуски.

Еще полчаса мы общаемся с лысоватым французом с хитрыми глазами. Я выполняю роль публичного лица, но несильно вдаюсь в переговоры. Сейчас всё равно не обсуждаются суммы откупов и проценты. Моя задача на этом балу — лишь показаться и заявить требование на родовую землю.

Фух, наконец, переговоры заканчиваются, и мы с Леной наконец отступаем к закускам.

— Мм, французы знают толк в сыре, — замечаю, распробовав первое канапе.

— Лестно это слышать, месье Данила — возникает рядом статная особа с милыми личиком, каштановыми кудряшками и смелым декольте. Причем грудь навыкате у нее, но откровенно разглядывают почему-то меня.– Я — маркиза Жези де Попади, хозяйка литературного салона в Версале.

Попади-Попади…А это один из недоброжелателей Носье. Мы с послом с ним тоже общались сегодня. Эта Жези ему жена, выходит.

— Рад знакомству, мадам. — киваю с дежурной улыбкой. Похоже, остальные канапе я так и не распробую.

— Сейчас белый танец, — маркиза переводит взгляд на Лену. — Мадмуазель, вы не против, если я украду вашего спутника?

Щеки моей невесты краснеют. Она поджимает губы и гордо вскидывает подбородок.

— Не против…если ненадолго, — добавляет.

Жези с улыбкой протягивает мне лощеную руку. Подавив вздох, я веду девушку на танцпол. Мой взгляд падает на ее полностью открытую спину, точеные мышцы плавно играют под бархатной кожей. Кстати, маркиза точно замужем, кольцо на пальчике не обманывает.

Едва мои руки берут маркизу за талию и касаются обнаженной кожи на спине, как я ощущаю легкое энергетическое покалывание.

«Шеф, нас сейчас отравляют» — раздается в моей голове голос Егора-«кровника».

«Шеф, какое-то внешнее вмешательство в энергофон» — вторит ему сканер.

«Ква-а-а, ква-а-а-а» — не отстает от компании и Жора-жабун.

Чудесно. Маркиза оказалась троянской кобылой. Я продолжаю улыбаться этой симпатичной отравительнице, возбуждающе прижимающейся ко мне, а сам мобилизую силы для обороны и контратаки.

Сейчас хозяйка литературного клуба отведает собственного яда.

Глава 17

Второй человек Франции

— Месье Данила, как вы себя чувствуете? Вам нехорошо? — ласково спрашивает это очаровательно создание…подумал бы я, не пытайся она травануть меня своими парами.

— С чего вы взяли, мадам? — недоуменно приподнимаю бровь. — Рядом с такой прелестной нимфой разве возможно испытывать недомогание?

Она звонко кокетливо смеется, а у самой в подведенных глазах плещется чуток беспокойства. Самую малость. Маркиза просто не верит, что ее скрытый яд не сработает. Видимо, до сего дня он был безотказен. Что ж, всё когда-то случается в первый раз.

Отрава исходит из пор нежной кожи в виде невидимых паров. Интересный Дар, нечего сказать. И опасный. Мой организм уже подвергся частичной интоксикации, но, к счастью, Егор мгновенно среагировал и собрал весь яд, попавший в кровь. Так что нет никаких серьезных последствий, но зато я обрел понимание, как работает отрава: ослабляет магические потоки и разрушает психические конструкты, в том числе и щиты. Не зря Жора со сканером забили тревогу.

— Месье Данила, у вас такие нежные руки, — щебечет молодая хозяйка литературного клуба.

«Шеф, давай отравим эту суку ее собственным ядом!» — яростно предлагает Егор.

«А давай!» — Если честно, я так и намеревался сделать.

— Ваш муж смотрит, — отвечаю мадам, качнув головой вбок. — Как я могу на глазах маркиза быть грубым с его драгоценным цветком?

Маркиз Попади, и правда, стал столбом у края танцпола, не отрывая от нас ошеломленного взгляда. Жези же опять смеется:

— Очень любезно с вашей стороны проявлять такую заботу, — она придвигается ближе. — Значит, месье, вы в Париже ради Шуаньи?

— Верно, мадам. — Через мои прикосновения Егор вводит яд обратно в организм отравительницы, но на этом не останавливается, а ускоренно циркулируя кровь маркизы, разносит отраву по всем энергоканалам, куда обычно она не допускается. — А что?

— Вы не сможете вернуть замок, — маркиза вдруг убирает вежливую улыбку и надменно, жестко усмехается. — С твоей стороны было очень нагло, русский мальчик, пытаться заполучить элитные французские земли.

— Думаю, слово «наглость» здесь неуместно, мадам, — я сохраняю спокойствие, несмотря на грубый тон собеседницы. — Скорее, требовательность. Когда вопрос касается возврата своего имущества — то я могу быть очень требовательным.

— Тогда мне вас жаль, — фыркает она, заканчивая танец.

— Вы жалеете не того, кого следует, — улыбаюсь ей вслед.

Жези Попади не возвращается к ждущему мужу, а уходит к худому господину рядом с оркестром. У француженки сейчас не только ослаблен Дар, но и разрушены щиты. Ей повезло, что ее яд только обезоруживает магов, но не убивает. Впрочем, иначе бы я и не стал ее травить в ответ. Глупо устраивать на версальском балу летальный перфоманс.

— Даня, — Лена радостно подходит ко мне, бросив недружелюбный взгляд в сторону француженки. — Надеюсь, со мной ты тоже потанцуешь.

— Зачем же мы еще здесь? — улыбаюсь, и невеста окончательно оттаивает, забыв о маркизе.

Но сразу потанцевать у нас не выходит. Француженка наносит новый удар. Вернее, не она, а ее худой собеседник, который — вот сюрприз! — оказывается телепатом. Резкий ментальный выпад нацелен прямо в мое сознание, но неожиданно для француза натыкается на крепкие щиты. Погружение с наскока глубокое, щупы вязнут в заслонке, как машина в грязи бездорожья.

Я оборачиваюсь и через ползала улыбаюсь прямо в недоуменные глаза телепата и Жези.

А в следующий миг срабатывает динамическая защита, которой я сильно горжусь, и телепат хватается за голову. Резкая боль скручивает шевалье пополам, и он, потеряв сознание, падает на Жези — носом прямо в ее смелое декольте. Эта своеобразная подушка безопасности, вернее, две подушки, спасли его лицо от свидания с твердым мраморным полом.

— Что с тобой⁈ — кричит Жези.

Люди оборачиваются на экстравагантную парочку. Я же закидываю в кудрявую голову француженки иллюзию бигуса. Фальшивый образ нарастает прямо поверх ее сообщника.

— А-а-а-а! Обезьяна! — визжит мадам Жези, со всей силы отшвырнув телепата от себя. — Бабуин! Спасите, шевалье! Спасите! Убейте этого зверя! Он меня трогал!

Горячие французы незамедлительно отзываются. Они скопом бросаются на телепата, пиная и избивая его. Яростные крики перекрывают игру оркестра, который вынужденно затихает.

— Извращенец! Как ты посмел лапать мадам! — кричат заступники. Их праведный гнев обрушивается на телепата, словно лавина на альпиниста, накрывая с головой. Маркиза же в панике убегает из зала, махая руками и громко вопя про обезьяну, и чудовищное недоразумение больше некому предотвратить.

Я со смехом наблюдаю за происходящим конфузом. Лена с удивлением смотрит на меня. Может и неприлично так ржать на королевском балу, но уж очень тяжело сдержаться, ну правда!

К счастью для телепата, вмешивается дворцовая охрана. Она расталкивает разгневанных аристократов и уносит избитого до полусмерти телепата. Самые горячие головы порываются следом, требуя немедленно казнить извращенца. Охране приходится скрутить пару безудержных шевалье и уволочь следом.

— Они же аристократы, — замечает пораженная Лена. — Куда их уводят?

— Наверное, в вытрезвитель, — отсмеявшись, я вытираю платком слезы с глаз.

— Ни один бал без вульгарщины, — удрученно замечает подошедший к нам Банкратов. — Такова уж парижская аристократия.

— Наверное, это лягушки влияют, — бросаю я взгляд на закуски. Лягушачьих ножек на столах практически не осталось. — Кстати, Семен Семенович, на меня только что устроили покушение.

Новость шокирует Банкратова. Он немедленно отводит нас с Леной подальше от гостей и требовательно расспрашивает. Я решаю не палиться, мало ли кто подслушивает, и передаю все подробности через телепатию. Ну и Лене заодно тоже рассказываю, а то она немного перепугалась, когда я ржал, как обкуренный.

— Фух, вот оно что, — расслабляется невеста. — А я-то уже подумала, что ты тоже поел лягушек.

— Данила Степанович! Так это вы устроили это безумие! — пораженно восклицает посол.

— Тссс! — шиплю на него, и он тут же затыкается.

«Давайте через телепатию» — передаю мысль.

'Конечно, — соглашается посол.

Дальше он рассказывает, что маркиза Жези де Попади — бывшая любовница графа Носье, нашего супостата. Но раньше Банкратов не придавал этому значению, потому что нынче маркиз Попади считается противником Носье, «да и если честно, Данила Степанович, мадам Жези весь парижский свет перетра…мхмм…перелюбила».

«Ясно» — подытоживаю я, а Лена, подключенная к нашей волне, мигом краснеет.

Интересную беззвучную беседу прерывает неожиданно нарисовавшийся церковник. Пухленький розовощекий мужичок в маленькой красной шапочке, натянутой на затылок. И всё бы ничего, но накопитель этого пухляша под стать Грандмастеру. Инстинктивно у меня даже по загривку пробегают мурашки, и я улыбаюсь, представив сколько энергии бурлит в этом французе. Мне бы на неделю хватило.

— Монсеньор, — Банкратов кланяется перед церковником. — Позвольте представить моего соотечественника графа Данилу Вещего-Филинова со спутницей Еленой Смольной. Данила Степанович, перед вами сам монсеньор архиепископ Парижа и премьер-министр Франции преподобный отец Арман де Кишелье.

— Ваше Высокопреосвященство, — киваю я. — Чудесный бал.

— Вот вы и прибыли, юноша! — вежливо улыбается Кишелье, потерев пухлые ладони друг о друга. — Вы не заняты? Пойдемте в мой кабинет, нам есть что обсудить. Семен Семенович, думаю, ваше присутствие не нужно — я слышал, у Данилы Степановича идеальный французский.

Какой вежливый поп. Обращается как положено у русских, с отчеством. Хочет поболтать наедине, значит. В принципе, я только за. Хоть лично узнаю, что же за человек этот мегасильный пухляш.

— А давайте, Ваше Высокопреосвященство. Семен Семенович, в мое отсутствие прошу развлеките Елену, — бросаю послу, и он серьезно кивает, прекрасно поняв, что ему поручена безопасность моей невесты.

Проследовав по коридору за архиеписком, я оказываюсь в противоположном крыле дворца. Кабинет у церковника поистине огромный. Пока мы идем от двери до массивного дубового стола, кажется, пролетает полночи. Наконец доходим и усаживаемся. Кишелье любезно угощает чаем с цедрой лимона. Похлебывая ароматный кипяток, я с любопытством смотрю на пухляша с ямочками на круглых розовых щеках и внушительным накопителем.

— Время позднее, поэтому я перейду сразу к бренным делам, — Кишелье поправляет шапочку на затылке. — Месье Данила, что вы намерены делать, если получите рудник?

— Добывать металл, продавать металл и жить безбедно за счет металла, — честно отвечаю, после чего удостаиваюсь благодушной улыбки от второго человека в Франции. — А также отгружать часть плавильния Французской Короне и Российскому Престолу по льготной цене.

— В приоритетном порядке? — уточняет архиепископ

— Конечно, — подтверждаю. — Зачем мне терять постоянных клиентов?

— Хорошо, хорошо. — Явно успокоенный Кишелье кивает. Похоже, именно это он и хотел услышать.

— Месье Данила Степанович, буду честен. Нашему королю бы не хотелось поощрять беззаконие и отчуждать вашу собственность, — продолжает архиепископ. — Разовое неисполнение обязательств приведет к подрыву доверия к Короне со стороны других иностранных инвесторов. Кроме того, я уважаю ваш род. Вы знали, что ваш прапрадед женился на одной из Кишелье?

— Впервые слышу.

— Та ветвь не стала главной в роду Филиновых, — произносит Кишелье. — Но всё равно, как видите, у нас с вами долгая история взаимоотношений. В то же время я не могу отменить договор аренды с Носье. Обижать собственное дворянство будет очень недальновидно со стороны Короны.

Я выжидательно смотрю на этого человека, который носит сан архиепископа, но одновременно является премьер-министром светского европейского королевства.

— Чем я могу заслужить доверие французского дворянства? — спрашиваю.

— Очень точный вопрос, — говорит Кишелье. — Я навел справки о вас, месье Данила Степанович. Должен признать, редко встретишь столь впечатляющий послужной список. Помимо всего прочего, вы одолели Демона на Кавказе.

— Это секретная информация, — не отрицаю, даже наоборот, поощряю к дальнейшему обсуждению. У пухляша точно есть какой-то план.

Кишелье добродушно улыбается.

— Месье, но вы же понимаете, что от Бюро сложно что-то скрыть.

— Допустим, — до сих я ничего не слышал про сверхэффективность французской разведки, но тема мне не знакомая, поэтому спускаю на тормозах. — У вас во дворце завелся Демон?

Шутку архиепископ не понимает.

— Не в Версале, но в одном старинном городе Мелене, — морщится Кишелье. — Усадьба Герци уже десятки лет является обителью неуловимого Демона. Многие телепаты пытались его поймать и изничтожить, но это никому не удавалось. Притом число жертв вокруг усадьбы растет с каждым годом. Усугубляет дело то, что усадьба находится рядом с разросшимся в последние годы элитным кварталом, и закрывать глаза на проблему стало уже проблематично.

— Очень прискорбно слышать, Ваше Высокопреосвященство, — сочувственно произношу.

— Если вы изгоните Демона, то заручитесь уважением французских дворян, — подводит черту Кишелье. — И в споре с графом Носье вы уже будете являться не просто иноземцем. А иноземцем-героем, совершившим подвиг на французской земле. Репутация важна, без нее не выйдет честно решить ваш спор.

— А безобразничает точно Демон? — я отпиваю уже остывший, но всё еще вкусный чай.

— Мы не знаем что это, — признается архиепископ. — Телепаты не выявили никого живого в заброшенной усадьбе. Но так как привидения отпадают, то остается только Демон.

Интересно, почему отпадают привидения? Ах да, они же не существуют. Вроде бы…

— Ваше Высокопреосвященство, вы должны понимать, что я не благотворитель, — убираю кружку на круглую подставку на столе.

— Конечно, — архиепископ не разочаровывает. — Ваша помощь будет оплачена в той монете, которая испокон веков принята у дворян.

— Землей?

Кишелье кивает, улыбнувшись.

— Французской землей, месье Данила.

Ну что ж, тогда грех не попробовать.

После разговора с церковником я возвращаюсь в бальный зал. Архиепископ остался в кабинете, вздохнув в оправдание, что уж слишком много государственных дел и кутить ему некогда. Да я и не настаивал на компании, но всё равно пожалел бедолагу.

Оркестр снова вовсю играют, а гости вроде бы уже и забыли про инцидент с массовым покалачиванием телепата. Французы как ни в чем не бывало беседуют, танцуют и попивают винцо.

У стола с закусками Лена уминает сыр и увлеченно слушает опусы Банкратова про Францию. Послу точно есть что рассказать. Он уже много лет руководит парижским посольством.

— Даня! — первой меня замечает невеста.

— Данила Степанович, как прошла беседа? — Банкратов пытается скрыть напряжение.

— Приемлемо, — подойдя к столу, подцепляю пальцами зубочистку с сырными кубиками. — Вот напросился на подработку у Короны.

— На подработку? — ничего не понимает посол.

— Месье Филинов! — раздается рассерженный возглас со стороны окна.

— Месье Вещий-Филинов, попрошу, — по привычке поправляю я, поворачиваясь на окрик. Объявился муж любительницы смелого декольте и магических ядов. — Маркиз де Попади, чем снова обязан?

Разгневанный мужчина приближается.

— Не притворяйтесь, месье! Это вы сделали! — рычит он. — Вы подстроили избиение моего вассала! А также испугали мою жену!

— В следующий раз держите жену ближе к себе, и ей не придется бояться посторонних мужчин, — со скукой произношу. Похоже, он не собирается вызывать меня на дуэль, а просто пришел поорать. — Хотя не исключено, что в этом случае уже вы сами отравитесь ее парами.

— Как вы смеете⁈ — сжимает маркиз кулаки.

— Смею, раз вы ударили скрытно как трус, — хмыкаю.

— Это что еще за обвинение⁈ Хотите войны, месье⁈ — на его багровой физиономии можно сушить носки — прямо пар идет, словно от батареи.

— А разве она уже не началась благодаря вашей жене? Подковерная война, — расправив плечи, я резко делаю шаг к маркизу. — Или хотите открытой войны с Российским Царством? А, де Попади? Хотите попасть так попасть?

Неожиданно маркиз вжимает голову в плечи и под моим пристальным взглядом пятится прочь. Ладно, я, еще молодой филин, но с целым Царством бодаться он точно не готов. Да никто не готов.

— Я сделал выводы, имейте в виду! — мычит Попади напоследок.

Я снова хмыкаю. Вызвать бы маркиза на поединок, да непонятно, в курсе ли он, что натворила его жена, слишком убедительно строит из себя дурачка, а встревать в очередную междоусобную войну мне сейчас некогда.

Кстати, а Банкратов не обиделся за то, что я упомянул Царство? Тут же может вырасти целый политический скандал. Пускай только в теории, но всё равно.

Оборачиваюсь к своим и натыкаюсь взглядом на счастливое лицо Банкратова. С чего это он так воодушевился?

— Голубчик Данила Степанович, а вы бы не хотели работать в посольстве⁈ — восклицает посол. — С вашей смекалкой и чистейшим французским мы же всех порвем! В два счета обыграем острословов из французского МИДа! Париж будет наш!

С трудом отбиваюсь от предложения о трудоустройстве, слишком уж сильно Банкратов загорелся. Был бы еще повод достойный, а то, подумаешь, отшил какого-то маркиза-рогоносца.

Бал уже порядком осточертел, но с Леной я всё же танцую пару танцев. Слово невесте дано, надо исполнять. А потом уже быстренько отправляемся домой. Сегодня надо хорошо, прямо очень хорошо выспаться. Завтра же ехать в Мелен и искать нычку с Демоном…

— Сегодня ты не уснешь, милый мой, — шепчет Лена мне в ухо, прижавшись грудью к моему плечу. — За чудесный вечер я буду благодарить тебя всю ночь.

Ну вот. Мечту имей, не строя планов.

Глава 18

Жиробур за счет заведения

Этой ночью в доме маркиза Густава де Попади кипят нешуточные страсти, все слуги разбегаются, ошпаренные, и прячутся по углам. А тем временем эпицентр бури перемещается на кухню:

— Вот тебе, трус! Получай! — вопит маркиза Жези, швыряя очередную тарелку.

Грохот разбитой посуды, и мужской крик боли:

— Ай! Дорогая, осторожней!

— На, еще!

— Милая, только не фарфоровую вазу! Это любимый антиквариат моей бабушки! Лучше возьми ту чугунную сковородку!

Новый стеклянный звон под аккомпанемент душераздирающих криков:

— Нет!!! Бабушка, прости!!

— Теперь можно и сковородку! — разгневанная Жези, сдув прядь с лица, обеими руками хватается за длинную ручку тяжелой сковородки-гриль и, напрягшись, на выдохе произносит:

— Ну, трус, это за то, что ты испугался щенка!

Но маркиз Густав, опустив взгляд на осколки бабушкиной вазы, вмиг теряет терпение. Из любви к жене он готов ей многое простить, очень многое, но сейчас она перешла черту. Он никому не позволит громить реликвии рода, какой бы проступок сам ни совершил.

— Жена, успокойся! — рявкает маркиз, в суженных от гнева глазах сверкают молнии, и Жези, чутко уловившая настроение мужа, тут же прячет сковородку за спину. Время концерта закончилось. Всё же не стоило разбивать дурацкую вазу, так бы у нее была возможность еще поиграться в обиженку и даже пару раз огреть этого никчемного оленя сковородкой. Никакого вреда бы ему это не причинило, всё же второранговый Мастер молнии, но Жези хотя бы испытала удовлетворение.

— Я просил не трогать вазу! — сжимает кулаки маркиз.

«Всё же взяла лишка» — про себя констатирует Жези, притом нисколько не испугавшись. Маркиза прекрасно умеет при помощи улыбок и слез манипулировать мужем, который сравнительно рано стал главой рода. Сама Жези старше его на десять лет. Пускай Густав сильный и не по годам талантливый молниевик, но он совсем не понимает, как любимая супруга ловко использует его преданность и любовь в своих целях.

Жези делает обиженное личико и хлюпает носом.

— Густав, этот мальчишка Филинов унизил меня! Жестоко обидел! — Притворные слезы брызгают из ее глаз. — Он снёс мои щиты, подверг иллюзии, возможно, украл наши родовые тайны, и не получил никакого наказания! Ты ничего не сделал! Ты даже не убил его!

Уязвленный Густав крепко сжимает челюсти. Жези опять добилась своего, и ее наивный муж снова испытывает вину.

— Я не могу пойти на Филинова войной, Жези. За его плечами стоит всё Русское Царство. Оно нас разадвит!

— Забудь о войне. Просто вызови Филинова на дуэль как мужчина, — мягкой походкой француженка подступает близко к мужу и гладит его по щеке. — Убей этого щенка, дорогой. А если русские потом заявят протест Кишелье, то мы в ответ расскажем, что он сделал со мной на балу.

— Ладно, — вздыхает маркиз. — Я найду Филинова и вызову его на честный поединок.

— Сделай это немедленно, — требует Жези, продолжая трепать мужа за скулу, как верного пса. — И возьми с собой Мистара.

— Его-то зачем? — недовольно морщится Густав. Маркиз недолюбливает любимого помощника жены, считая его подлизой и пустословом.

Но Жези очаровательно улыбается, склонив головку чуть набок и открыв лебединую шею.

— Наш управляющий отлично умеет решать тонкие вопросы и подскажет тебе как поступать, например, если щенок упрется и не захочет драться.

— Хорошо, — со вздохом сдается Густав, а Жези в душе ликует. Осталось только поговорить с Мистаром, чтобы он всё устроил как надо. Дуэль должна состояться именно с летальным исходом. Даже если погибнет Густав, Жези ни капли не расстроится, ведь она станет богатой вдовой.

* * *

Фух, Ленка не обманула! Ночь выдалась действительно бессонной и полной сюрпризов. Не то, чтобы меня в этом деле можно было сильно удивить, просто не ожидал такой страстной изобретательности от покладистой отличницы. Чувствуется школа Лакомки. Стоит признать: Лена очень даже неплохо способна заменить многоопытную альву.

Сейчас попивая свежий кофе, я стою на балконе и смотрю на цветочные клумбы, очерченные бледным утренним светом. Мягкий ветер треплет мои волосы. Мм, классный ореховый раф. Хорошо освежает. Сейчас после глотка бодрости можно и прошерстить воспоминания вчерашней отравительницы.

Да-да, с трудом, но успел продублировать часть ее памяти. Щиты ведь рухнули, только времени не хватало на копирование всех данных, да и большая дистанция мешала, поэтому сгрёб не глядя сколько смог. На балу было некогда разбирать улов. Постоянно все отвлекали, да и насыщенная жизнь француженки сбивала с столку. Она испробовала столько интрижек и постельных утех, что я диву даюсь, как маркиз де Попади еще не упал под весом своих рогов. В общем, в этом гигантском многообразии мокрых простыней и хриплый стонов мне было сложно найти что-то стоящее. Да и сейчас при внимательном взгляде не вижу ничего дельного, эх, печалька.

Ладно, нафиг арт-хаус. Лучше немного помедитирую в этом плетеном кресле, погреюсь под южным солнышком и поэкспериментирую с техниками. Минут пятнадцать я пробую одну задумку — покрываю руку каменной перчаткой, а поверх ставлю Электрические шипы. Выходит, недурно. Потом кастую Каменный топор и размещаю Шипы поверх боевой части. Пока я держу топор, Шипы стоят, но только отпускаю рукоять, как остроконечные молнии исчезают.

— Что еще за дребедень? — удивляется Дубный, который на пару с молниевиком наблюдают за моими экспериментами с их магией. — Почему они пропадают?

— Просто техника контактная, — объясняю. — А топор служит проводником. Надо бы ее модернизировать, но потом, сейчас уже надо собираться.

Вообще синтез разных стихий имеет колоссальный боевой потенциал. Только вряд ли я найду достойного учителя для такой гибридной системы. И легионеров тоже не запрячь пробовать. Дубному один огонь-то дается с огромным трудом, какой уж тут гибрид. Похоже, только телепаты способны приспосабливать свое мышление под чужой Дар. Не я же один такой особенный, правда? Значит, напрашивается вывод — причина моих успехов в адаптируемости сознания телепата. Просто Филиновым повезло с Легионом. А значит, придется самому тужиться с гибридом, но позже.

«Выключаю» легионеров и собираюсь в центр Парижа. Завтра отправлюсь в Мелен, а сегодня мне надо хорошенько подготовиться к встрече с Демоном в усадьбе Герци. Но чтобы наверняка поймать скрытника, не помешает заручиться советом одной очень могущественной телепатки.

— Спаситель, наконец-то вспомнил обо мне, — с укоризной произносит Жанна Горнорудова, когда я набираю баронессу. — Значит, тебе опять что-то нужно от меня?

Ну как в воду глядит.

— Жанна Валерьевна, не держите зла, — отвечаю. — Действительно дел по горло: поступление в Академию, а сейчас еще и зарубежная командировка.

— Ладно-ладно, спаситель, — с улыбкой в голосе принимает она объяснение. — Чем я могу тебе помочь, занятой ты наш?

— Информацией. Может ли Демон видеть другого Демона, если тот спрячется? Возможно, с помощью какого-нибудь конструкта?

— Хм, я не такой искусный демонолог, чтобы ответить на твой вопрос, — удрученно отвечает Жанна. Ее будто бы расстроило то, что она не может мне помочь. — Знаю только, что слабые Демоны очень боятся сильных, а значит, прятаться «слабочки» наверняка умеют. Ну или быстро бегать.

— Спасибо, Жанна Валерьевна, — информация не ахти плодотворная, но мы не унываем, а делаем следующий звонок.

— Мелиндо! — раздается в трубке радостный голос соскучившейся альвы.

— Привет, солнце. Я тут по работе звоню. Скажи, не сможешь ли ты вспомнить рецепт, усиливающий внутреннюю суть реципиента, — явно вопрос неожиданный, поэтому поясняю. — Нужно, чтобы от меня на версту пахло Демоном, грубо говоря.

— О! — альва сразу догнала, умница. — Я могу выдать даже несколько рецептов, но все они включают аномальные ингредиенты.

— Не страшно, — улыбаюсь.

Вскоре я отправляюсь в ближайший магазинчик аномальных товаров. С собой беру только Змейку. Не для охраны, а просто, чтобы прогулять Горгону. Нацепляю ей на шею артефакт переговора и вперед. Правда, это чуть не выходит мне боком, когда хищница едва не кидается на ухоженного, лоснящегося пуделя, гулявшего вместе с милой старушкой.

— Добыча, фак-а-а! — рычит Змейка. — Хорошая шерсть, вкусное мясо!

— Фу, кака! — спохватившись, я удерживаю Горогну на ментальном поводке, пока старушка, схватив своего собакена, опрометью удирает, словно африканский спринтер.

Наконец доходим до магазина. Если что, ни один пудель не пострадал.

Таких «аномальных магазинов», кстати, целых два в городе. Парижу повезло, что он находится относительно рядом с двумя Аномалиями — Испанской и Алжирской, поэтому поставки ингредиентов текут потоком в столицу Франции.

Сам магазин представляет собой дорогой бутик с охраной на входе и красивой длинноногой консультанткой. Интерьер — симпатичный минимализм, на нескольких хромовых стеллажах разложены экземпляры сушеных трав, а также стоят прозрачные холодильнички с выжимками и органами зверей. Это большей частью выставочные образцы, основной товар нужно заказывать по вывешенному на прилавке списку.

Клиентов, кроме нас, больше нет. Магазин-то недешевый, мягко говоря.

Едва мы входим, как Змейку осыпают испуганными взглядами. Охрана напрягается. Мне приходится показать перстни, чтобы она немного расслабилась и пропустила нас.

— Мне, пожалуйста, корень Базилиса, а также выжимки из свинара, кострици и пенелигма, — делаю я заказ, сверив список с рецептами Лакомки. Дороговато всё выходит, даже чересчур, намного дешевле пригнать самолетом из моего хранилища в Москве, но разбираться с таможней мне совсем не хочется, а аномальщину запрещено вывозить из Царства без специальной лицензии, которую попробуй еще достань.

— Конечно-конечно, месье! — широко улыбается консультантка с горящими глазами. Видимо, благодаря моему заказу мадмуазель выпишут немаленькую премию.

— Хочру жиробуррра, мазака! — порыкивает Змейка, указав медным когтем на холодильник с головой аномального хряка. — Ням-ням, фака.

— Здесь дорого, — объясняю. — Дома же у нас целый вагон этих свинок.

Змейка скрещивает смертоносные руки на груди и угрюмо молчит. Обиделась.

Тем временем продавщице приходит смс. Взглянув на мобильник, она бледнеет и округляет глаза, всем стройным телом выражая странную нервозность. А еще бросает на меня растерянные и опасливые взгляды. Восторженная улыбка застывает гипсом на пухлых губах.

Хм, похоже, пора срочно закругляться.

— Заказ доставьте сюда, — передаю я девушке бумажку с адресом. — Сегодня можно его ждать?

— Да-да, — взволнованно кивает продавщица, дрожащей рукой забираю записку. — Месье, а может вам нужно еще что-то? Я бы порекомендовала чихуястребов, у нас есть образец на пробу…

Красавица, да тебе никак дали задание меня задержать. Охрана вон тоже что-то неспокойно столпилась, загородив собой двери.

— Нет, спасибо, чихуястребов мы уже наелись, — я разворачиваюсь, но продавщица неожиданно берет меня за локоть и, секунду помедлив, словно принимая решение, подается вперед и, обдав меня запахом возбуждающих духов, томно шепчет:

— Месье, вы уверены? — она качает грудью, плотно обтянутой белой блузкой. — Я ведь могу не только чихуястреба показать.

— Р-р-руки! — Змейка резко раскрывается как цветок, подняв в сторону когтистые руки, готовая превратиться в убийственную мельницу. Ну и заодно, кстати, продемонстрировав грудь, которая в два раза больше, чем у продавщицы.

После такого грозного рыка девушка бы с радостью меня отпустила, но вот беда — ее парализовал страх. Ухоженные пальчики на моем локте буквально окоченели.

— Мадемуазель, возможно, вы не заметили обручальное кольцо среди родовых перстней, но у меня есть невесты, — угораю я, посмотрев на Горгону. — Змейка, а ты ведешь себя прямо как моя теща.

— Я — Мать выводка, рррр! — хищница клацает клыками.

— Простите, мама, — усмехаюсь.

У девушки стоят щиты, поэтому приходится вручную отцепить ее от себя. Тогда же проходит столбняк, и она, пронзительно взвизгнув, со всех ног бежит за прилавок, упав и спрятавшись за него. А я уходить уже не собираюсь — поздновато, да и интересно, кто наведается.

Вскоре в зал врываются гвардейцы с оружием. Штурмовая группа окружает меня со Змейкой, вороненые дула щерятся нам в лица, а я с любопытством изучаю герб Попади на бронежилетах. А ведь магазин принадлежит другому роду, но, видимо, союзному с маркизом.

«Подожди, не нападай» — приказываю Змейке подождать, пока она не превратила этих бедолаг в фарш.

Ждать приходится еще минут десять, прежде чем заявляется лично маркиз Густав де Попади. Рядом с ним держится какой-то длинноносый хмырь. Кажется, я его уже где-то видел, причем совсем недавно, сейчас вспомню где, только надо сосредоточиться…

— Месье Вещий-Филинов! — зычно гремит маркиз, полностью завладевая моим вниманием. Его глаза метают молнии, наэлектризованные волосы торчат ежиком. — Вы поступили гнусно, напав на мадам де Попади. Если у вас сохранились остатки чести, то немедленно примите вызов на дуэль.

— Конечно, приму, — серьезно киваю и поворачиваюсь к длинноносому. — Маркиз де Попади, я готов сразиться с вами!

Для длинноносого это оказывается шоком. Он давится комком в горле и спешно отступает назад.

— Филинов, зачем придуряться⁈ — рявкает Густав, наоборот шагнув вперед. — Вы прекрасно знаете, что это я маркиз де Попади. Мы с вами уже встречались вчера на балу.

— А точно, — я хватаюсь за лоб, будто что-то вспомнив и снова обращаюсь к длинноносому. — Месье Мистар, так? Простите, что перепутал, просто у маркизы так много близких воспоминаний с вами.

— Близких воспоминаний? — вскидывается Густав. — У моей жены с ним⁈

— Господин, не слушайте его! — взвизгивает Мистар. — Немедленно начинайте дуэль, пока русский не напал! Ваша жена должна быть отомщена!

— Показать, месье? — я спокойно спрашиваю маркиза.

Густав сжимает челюсти, лицо становится багровым, как раскаленные угли.

— Да, — тихо выдыхает.

Я достаю полузатертые воспоминания, где отравительница кувыркается с длинноносым Мистаром, и передаю их по телепатической связи маркизу.

— Это только малая часть, — предупреждаю.

На Густава жалко смотреть: лицо покрывается красно-белыми пятнами, глаза выпучены и блестят от слез, сжатые челюсти скрипят. А ведь маркиз совсем молодой парень, не старше двадцати пяти, даже удивительно, что он уже глава рода. Но маг сильный — второранговый Мастер.

— Мне говорили…слухи…но я не верил…- бормочет маркиз, чье сердце в одночасье разбилось.

— Мой господин, не сомневайтесь в моей верности! — тем временем заливает Мистар. — Ваша супруга — самая верная на свете женщина! Этот русский порочит ее имя собственными фантазиями! Прошу — сокрушите оскорбителя в дуэли!

— Дуэль будет, но не с ним, — выдыхает Густав и бросает двум гвардейцам, кивнув на длинноносого. — Уведите мерзавца и держите под охраной, пока я не приду его убивать.

На лице Мистара отображается ужас, он делает попытку рвануться к дверям, что, конечно же, полная глупость — гвардейцы без труда догоняют его и, моментально скрутив, уводят. Постоянный любовник маркизы оказался слабым одаренным.

Густав кривится, наблюдая за жалкой попыткой побега.

— И как это ничтожество сумело привлечь Жези как мужчина⁈ — вырывается у него крик души.

— Никак, просто ей нравилось ставить вам рога прямо за вашей спиной, — честно отвечаю, за что удостаиваюсь яростного взгляда от маркиза. Я лишь пожимаю плечами: сам же спросил.

Выдохнув, Густав проходит мимо меня к прилавку и наклоняется через него.

— Всё, что заказал месье Вещий-Филинов, доставьте бесплатно, — приказывает он сидящей на полу девушке, чья нога торчит из-за прилавка.

— Рррр, жиробуррра забыли положить, фака! — сообразительная Змейка подскакивает к стеллажу и, схватив холодильник с головой хряка, ставит его на стол поверх моего заказа. — Что за никудышный серррвисссс.

— Мы исправимся, — серьезно обещает Густав.

Похоже, всё же именно маркиз является настоящим хозяином магазина, просто негласным.

Густава буквально шатает, новость о предательстве далась ему тяжело, но он находит в себе силы думать в первую очередь о своем клане:

— Месье Данила, могу ли я надеяться, что тайны рода де Попади не будут использованы против нас?

— Можно подписать союзное соглашение, — улыбаюсь. — Ваши тайны умрут вместе со мной. А вы взамен дадите мне скидочную карту на следующие покупки в вашем магазинчике. И расскажите, кто подговорил вас с женой меня отравить на балу.

— Насчет карты — идёт, — кивает Густав, дернув уголками губ в попытке улыбнуться. — По поводу отравления ничего не знаю. Видимо, Жези играла в свои игры. Обещаю их прервать, а также сообщить всё, что узнаю по этому вопросу. А теперь простите — меня ждет разбирательство и…дуэль.

Когда маркиз с гвардией уходят, мы с Змейкой еще ждем оформление карты. К моменту ее готовности, наша «закупочная корзина за счет заведения» обрастает почти всеми образцами, снятыми со стеллажа. У Змейки четыре руки, и все загребущие.

Глава 19

Мохнатый кошмарик

— Ваше Сиятельство, я знаю, что вы настаивали на личной встрече с моим женихом, но сейчас он в заграничной командировке, а раз вы не хотите откладывать переговоры, я взяла на себя смелость сама их провести, — произносит Лакомка, усаживаясь в свое любимое кресло в гостиной. Тонкие руки блондинки изящно берут чашку с принесенного слугами подноса.

Напротив, на диване развалился один из сыновей графа Агенрылова Юрий. Он отпивает кофе из своей чашки, не отрывая жадного взгляда от фигуры альвы. Такой красавицы молодому Агенрылову еще не приходилось видеть. Мотнув головой, юный граф возвращает на лицо презрительно-высокомерное выражение и произносит претензионным тоном:

— Без разницы, если у вас есть право выступать от рода Вещих.

— Вещих-Филиновых, попрошу, — с улыбкой поправляет девушка, и парень кривит губы. Агенрыловы по знатному происхождению в разы уступали Филиновым, а потому ему было выгодно общаться с позиции, что бастард Данила больше Вещий, чем Филинов. — Да, у меня есть доверенность представлять род жениха в обществе. Но всё же конкретные цены, номенклатуры товаров и прочие условия лучше обсуждать с госпожой Кирой Игоревной.

— Как раз цены и не устраивают меня, — подчеркивает Агенрылов. — Они слишком рыночные, я же думаю, что мой род в силу своей знатности достоин более индивидуального отношения.

Лакомка кивает в такт словам сынка графа. Альва не проявляет ни удивления, ни прочих эмоций. Лишь, дождавшись, когда собеседник закончит, замечает:

— Я знаю, Ваше Сиятельство, что Кира Игоревна уже донесла до ваших людей политику компании. Наши гвардейцы рисковали жизнями, чтобы раздобыть аномальное мясо и поймать живыми телят-рогогоров. Цена более чем оправданна. И без ответных преференций с вашей стороны мы не можем снижать прейскурант. Но как я знаю, наши с вами бизнесы не пересекаются.

— Забавно, — хмыкает Агенрылов, отставив чашку на стол.

— Что именно?

— То, что из-за своей упертости вы можете потерять намного больше гвардейцев и не только их, — он скользит недвусмысленным взглядом по груди Лакомки.

— Это угроза? — буднично спрашивает альва.

— Констатация факта, — произносит граф. — Ваш жених сейчас во Франции, насколько мне известно. Других сильных магов у вас нет, да и вообще: личную силу малолетного главы рода я бы тоже поставил под сомнение хотя бы в силу возраста, но учитывая, как он пошумел в последние дни со Стяжковыми и Митовичами, то опустим этот момент.

— У нас есть и другие маги, — Лакомка по-прежнему спокойна и улыбчива.

— Вы о себе? — Агенрылов вглядывается в девушку. — Накопитель у вас, безусловно, внушительный, но рисунок каналов позволяет предположить, что вы не приспособлены к дальним атакам. Может, вы физик… — он прищуривается, активируя Дар сканера. — Это даже неважно. Залп огня с дистанции вас уничтожит.

— У нас есть и другие маги, — повторяет Лакомка. — И не только.

— Мяу, — раздается утробное сзади Агенрылова.

Граф оборачивается и тут же, испуганно отшатнувшись, падает с кресла на пол. Над высокой спинкой кресла нависает огромная голова Шархана. Тигр встал на задние лапы и облокотился сзади на спинку. Пасть раскрыта, острые клыки блестят, розовый язык едва подрагивает. Рядом свисают его широкие передние лапы с выпущенными когтями.

— Забавно, — голосом Агенрылова произносит тигр.

Граф, опомнившись, вскакивает и пятится от кресла. Опасному зверю он ничего не мог противопоставить. Юрий унаследовал материнский Дар и является всего лишь сканером, пускай и Мастером. Поэтому ему и поручили заведовать закупочной компанией. Давление на Филиновых это инициатива только Юрия. Благодаря скидкам на мясо он хотел улучшить свою репутацию в глазах рода.

В это время в дверях появляются две красивые девушки — блондинка и брюнетка, — и у Юрия сердце уходит в пятки. Обе — Мастера! Может, еще не полноценные, но совсем близко. Как они в столь юном возрасте достигли такого ранга⁈ Девчонки ведь не старше первокурсниц!

— Лакомка, зачем звала? — спрашивает блондинка и, заметив Юрия, кивает ему лениво. — Здрасьте.

— Думаю, мы закончили, Ваше Сиятельство, — завершает встречу Лакомка. — Цены не поменяются. До скорого. И кстати, когда выйдите из дома, не забудьте поднять голову вверх. Один наш питомец был на прогулке, когда вы приехали. Вам стоит на него взглянуть.

— Закончили, — голосом альвы мурлычет тигр, и Юрий, взяв ноги в руки, спешит на выход. На крыльце он задирает подбородок. Усевшийся на жерди над домом рассерженный дракон машет крыльями, сгоняя осмелевших голубей. Это зрелище придает графу стимул еще быстрее покинуть резиденцию Вещих-Филиновых. Про цены на мясо он забывает напрочь.

Лакомка же подходит к окну и, отодвинув занавески, с усмешкой наблюдет за удирающим Агенрыловым. Мелиндо — большой молодец. Мало того, что он обеспечил дома внушительную, угрожающего вида мохнатую и чешуйчатую охрану, так еще и о своих невестах позаботился. Лакомка тоже ощущала на себе эффект мозговых волн Данилы. За последнее время ее накопитель немного подрос. У остальных невест же вообще произошел настоящий скачок.

Лакомка встряхивает волнистыми волосами и принимается за дела. На всякий случай нужно предупредить гвардию. Вряд ли Агенрылов отважится напасть, но альва не простит себе, если с невестами мелиндо что-то случится.

* * *

Милен мне понравился больше чем Париж. Солнечный городок, чистые улицы, да и люди здесь приветливые и не испуганные. Хотя, возможно, последнее мне просто кажется, ведь перед приездом мы всё же надели на Змейку хиджаб. Нечего народ смущать голой Горгоной. Она, конечно, поначалу сопротивлялась, бурчала «жарррко, фака», но за еще одну голову жиробура согласилась потерпеть.

Приехал сюда я с небольшим отрядом. Лена с Софией остались в Париже под охраной посольства. Надеюсь управиться за день-два и вернуться в Версаль на переговоры с Кишелье. Я не рассчитываю сразу заполучить Шуаньи, да и Царь от меня и не ждет ничего подобного, моя задача — наладить мосты с Кишелье и французским дворянством и всё, можно уезжать, на этом моя представительская функция выполнится, а дальше пускай трудится Банкратов.

Первым делом я заезжаю к местному градоправителю.

— О, прибыли, голубчик! — радостно встречает меня седобородый сухенький старичок в отделанном древесиной кабинете. — Знаем-знаем, с какой миссией вы здесь, и всецело приветствуем вашу инициативу. Житья нам нет из-за этой усадьбы! Город не может разрастись!

— Как я слышал, только дворянские кварталы.

— Так там и проживают самые уважаемые жители, — восклицает градоправитель, а я и не спорю, сам ведь уже дворянин. — Месье Данила, вы только скажите, что нужно для изгнания той бестии, и мы всё предоставим.

— Только пропуск в усадьбу, — пожимаю плечами.

Градоправитель отводит меня в приемную и дает поручение кудрявой шатенке подготовить пропуск, затем удаляется к себе.

— Месье, мой компьютер как раз завис, — она удрученно хлопает тонкой ладонью по огромному выпуклому агрегату, пытаясь привести его в чувства. — Сейчас придет мастер и будет чинить. Я вынуждена попросить вас подождать.

— Мадам, а без него никак не оформить пропуск? — интересуюсь, с опаской поглядывая на гудящего электронного монстра. Либо у него вентилятор сломался, либо он очень голодный.

— Мы пытаемся хранить всю информацию в электронной базе, — вздыхает девушка. — Без нее пропуск будет недействительным.

Делать нечего, придется подождать. Ох, уж этот прогресс. Вроде бы он должен ускорять работу людей, а не наоборот. Ну так как я сам, еще в прошлом мире привыкший к молниеносным умным гаджетам, не горю желанием возиться с этим допотопным агрегатом, то решаю пока подышать свежим воздухом. Да, не прогрессор. Более того — не подвержен сильной ностальгии. Меня больше прельщает изучение магии, Астрала, Аномалий, иномирья, а не воровство чужих песен, сценариев фильма и прочего добра из прошлого мира. Хотя, вероятно, на этом можно было бы заработать, но далеко не факт. Мир всё же другой, поведенческие паттерны тоже. Так, например, демократические лозунги здесь просто не поняли бы.

На улице я любуюсь фасадами окружающих домов. Что ни говори, а французы умеют красиво строить. Вернее, умели — это ведь старинные постройки.

Машины с гвардейцами и Змейкой стоят на парковке администрации. Я решаю в одиночку прогуляться по узким улочкам центра. Сильно бояться мне нечего. От снайперской пули спасет зеркальце, а при прямом нападении самим врагам же придется хуже.

Мое внимание привлекает возня в одной из подворотен. Мой разум в режиме боевого сканирования улавливает около шести сознаний. Может, за мной пришли? Да нет, не маги ж.

Из любопытства заглядываю за обшарпанный угол. В темном углу за мусорными баками шайка мавров наседают на такого же темного паренька. Есть тут, во Франции, черная эмиграция. Судя по юному возрасту бандитов, это молодежная банда. Не сразу улавливаю суть происходящего, но вроде бы один из гопников отказался выполнять поручение банды — грабануть богатую старушку, — вот остальные и решили его избить, чтобы не спорил с паханами.

Сейчас его макнут в мусорный бак. Ладно, заступлюсь за беднягу. Авось в карму зачтется.

— Эй, сникерсы! — выхожу я в проход и швыряюсь каменным диском в воздух. — Оставьте гуманиста! Ага, молодцы! Спринтуйте, в этом вы мастера! Мы-то больше по стрельбе по мишеням!

Мавры разбегаются, только пятки сверкают. А спасенный паренек вместо того, чтобы радоваться, визжит высоким надтреснутым голосом:

— Что вы наделали⁈ Они же не оставят всё просто так! Они доберутся до моей мамы!

Надо же, какой голосистый. Оперный певец пропадает.

— Не доберутся, — отвечаю я, прочищая пальцем заложенное ухо. — Они ее даже не вспомнят. Как и тебя, кстати, — парень делает недоуменное лицо. Ну хоть заткнулся наконец. — Я — телепат. Мне не составило труда затереть им воспоминания о тебе. Так что расслабься. Ну и прекращай заниматься бандитизмом.

— Да я даже не начинал толком, — вздыхает он. — Не могу я грабить стариков….

Правильный парень, похоже. Только запутавшийся. Ну теперь точно уяснил, что нет никакой романтики бандитской жизни, есть только кукование за решеткой да мамкины слезы.

Я возвращаюсь обратно в администрацию градоправителя. К этому времени компьютер уже реанимировали, и девушка с виноватой улыбкой выдает мне пропуск в усадьбу. Спускаюсь на парковку к кортежу, после чего отправляемся в «проклятое место».

На подъезде к усадьбе стоит КПП военных. Показываем пропуск и проезжаем внутрь периметра. Один из военных капрал Бонт вызвался быть проводником. Он уселся ко мне в салон и начал чесать языком.

Чешет Бонт много, в свое удовольствие. Змейка недовольно бурчит под покрывалом хиджабы. Я же слушаю и выуживаю полезную информацию. Граница элитного квартала тянется за небольшим леском. Жилая застройка и дальше бы разрослась, да Демон мешает. Интересно, что раньше усадьба находилась в пустыре за городом, и никому до нее дела не было, кроме рода Герци. Но собственники не смогли справиться с бедой, съехали и отдали усадьбу в собственность Короны, которая тоже не смогла разобраться с Демоном, а лишь поставила заслон.

— Почему Демон не нападает на военных? — уточняю.

— Месье, у нас у всех щиты, — замечает Бонт. — Демон способен завладеть только незащищенным сознанием.

Выходит, Демон больше себя никак не проявляет. Завладеть чьим-то телом — единственная его атака.

Кортеж останавливается возле крыльца. Дом выполнен в классическом стиле, в облицовке много мрамора, притом стены лишены каких-либо украшений, лишь элегантные и строгие интерьеры. Внутрь иду только я. Остальные встают на патруле вокруг дома. Змейка остается спать в машине: уже вечереет, а она привыкла рано ложиться.

Сначала я гуляю по всем комнатам. «Включаю» сканера, использую телепатическое сканирование. Глухо. Либо Демон умеет хорошо прятаться, либо он все время сидит в Астрале и только иногда выходит, но непонятно, как это ему может удаваться.

Придется серьезно заняться его поиском. Я выбираю гостиную своей штаб-квартирой. Открываю нараспашку все окна: тут довольно пыльно, много лет никто не убирался. Стряхнув толстый слой пыли с кресла, усаживаюсь и погружаюсь в Астрал. Второй уровень без изменений: никаких колебаний, всё тот же спокойный белесый туман, Демона нигде не видно, только пара гигантских мух жужжит. Куда же он тогда девается? Да и Демон ли это вообще?

Возвращаюсь в реальность. Достаю из кармана флягу с отваром. Приготовил по одному из рецептов Лакомки. Запах на ахти, но я не собираюсь смаковать эту бодягу как вино.

Перед употреблением связываюсь с отрядом: проверяю связь и объявляю боевую готовность. Ну и велю разбудить Змейку. Также приказываю гвардейцам связаться с военными на КПП, чтобы они тоже были начеку, мало ли. Я не знаю, какой именно эффект вызовет то, что собираюсь сделать.

Переговорив, глотаю отвар. В нос бьет запах грязных носков, приходится на пару минут отключить себе обоняние, чтобы допить гадость. Отложив флягу, усаживаюсь поудобнее и жду.

Я кладу руку на подлокотник и замечаю выросшие на пальцах когти. Поворачиваюсь к зеркалу у камина — мое отражения обзавелось рогами. Глаза горят пурпурным огнем. Еще и эманации ужаса буквально выплескиваются через край моего сознания. Стой рядом обычный человек без щитов — он бы уже рухнул в обморок.

Так-так-так…А где же Демон?

Мои органы чувств активированы на пределе, поэтому от меня не уходит мощный выброс энергии пополам с аурой испуга. Выброс направлен куда-то наружу, а вот страх существа никуда не делся. Больше всего его плещется в соседней комнате. Оттуда же раздается грохот мебели. Вскакиваю и молниеносно несусь туда.

Комнатой оказывается библиотека. Пара стеллажей перевернута, а по горе упавших книжек бегает туда-сюда бежевый кудрявый щенок. Кажется, эта порода называется лабрадудель. Он испуганно тявкает и пытается нырнуть в стену, но только тщетно бьется головой об собственную тень. Я бросаю взгляд на маленькую лужу на полу. Видимо, щенок от испуга прыснул.

Блохастый замечает меня и бессильно тявкает, забившись в угол. Мгновенно беру кудряша под ментальный контроль, но не тут-то было, мои щупы соскальзывают. Причем в щенке явно сидит чужая сущность. Этот лохматик — одержимый!

— Интересненько! — произношу я.

А щенок между тем отважно бросается в свой последний бой. Он прыгает на мой ботинок и отчаянно грызет шнурок. За шкирку поднимаю маленького собакена и телепатические сканирую его. Пытаюсь просто подключиться к сущности, без насильственных действий. Ага, получилось. Прочитываю память.

Необычно. Внутри щенка никакой не Демон, а аномальный зверь, причем бестелесный. Призраки всё-таки существуют! Ну, почти.

Это очень непростой зверь. Он может создавать некие теневые карманы, в которых обычно и прятался от французских телепатов. Не знаю пока точно что это, но сейчас из-за страха зверек не может сконцентрироваться и нырнуть в карман.

Лохматый продолжает дрожать, как осиновый лист, и умоляюще скулить.

— Спи, малыш, — я выключаю оба сознания, и щенок вместе с гостем засыпают. Потом решу, что с ним делать. Именно с ним, а не с ними. Сознания щенка и зверя давным-давно срослись, и теперь они неделимое целое.

Через гарнитуру в моем ухе вдруг связываются гвардейцы.

— Мегамозг, военные на КПП объявили тревогу! Говорят, что на них напали одержимые! Прием!

Я удивленно смотрю на заснувшего щенка.

— Мохнатыш, кто еще сидел в твоем теневом кармане?

* * *

Друзья, какое имя дадим этому мохнато-теневому чуду?

Глава 20

Ночная охота

Думай, Даня, думай. Как лучше поступить?

Известно как — самому встретить угрозу.

— Крупень. Скажи военным, чтобы они отступали. Если одержимые рвутся в усадьбу, то пускай. Я их встречу. Прием.

— Мегамозг, принял. Сейчас свяжусь. Прием.

Ага, а мне надо подготовиться к битве, а именно сплавить этого посапывающего кудряша.

— Крупень, где капрал Бонт? Прием.

— Мегамозг, Бонт ушел на КПП. Прием.

Это хорошо. От камер я заслонюсь Тьмой, а вот попадаться на глаза живым солдатикам точно не стоит.

Осторожно положив мохнатого соню себе на предплечье и прижав к груди, чтобы случайно не полоснуть его когтями, я выбегаю к картежу. Гвардейцы со Змейкой удивленно смотрят на своего рогатого господина с демонскими пурпурными глазами и ламповым щенком в руках.

— Завтррррак, фака, — облизывается на песика Змейка.

— Не угадала, чешуйка, — я прохожу мимо нее к старшему гвардейцу.

— Шеф, откуда собака? — удивляется Крупень, подозрительно вглядываясь в пушистую моську. — Вы же за Демоном ходили…

— Это и есть наш «Демон», — усмехаюсь и протягиваю ему комок шерсти. — На, бери!

Гвардеец в ужасе отшатывается.

— А он не загрызет меня?

— Ты его зубы видел? — фыркаю. — Ему только соску грызть.

Крупень продолжает мяться. Чувствую легкое раздражение, и это моментально отдается в лицах гвардейцев. Мои эманации неслабо на них давят — вон как взбледнули! Демонская способка, чтоб ее. Надо бы утихомирить свой эмоциональный фон, а то еще в обморок попадают. Так-то не должны — щиты ведь, — но кто его знает.

— Ладно-ладно, — Крупень торопится забрать дрожащими руками щенка. Ну и сразу же сплавить другому гвардейцу, тот быстрее уносит пёсулю на вытянутых руках, словно бомбу, к машине.

— Что по одержимым? — деловито спрашиваю.

— Военные послушались, — отчитывается Крупень. — Десять одержимых пропущены. Как сообщил капрал, они несутся прямо в центр периметра.

— Тогда они уже должны добежать до дома…

Яростный вой раздается со стороны зарослей. Вот и прибыли гости. Быстро велю Змейке запрыгнуть в бронемобиль и не высовываться. Я не боюсь за Горгону, она бы справилась с одержимым, только потом пришлось бы собирать того по кусочкам. Ну не умеет Змейка брать в плен, ну не дано ей. Она умеет только в фарш. А я всё же надеюсь спасти этих бедолаг, которым не повезло попасть в плен чужеродным тварям.

Гвардейцы достают сеткометы с громобоями, и мы двигаемся в лес. Долго не бродим — огромный чернокожий мавр сам выпрыгивает на нас. Глаза закатились, из рта брызжет зеленая пена. Руки обросли звериными черными когтями. Судя по рабочему комбинезону с лейблом, это один из строителей элитного района. Далеко же дотянулись соседи мохнатого проказника. Аж через весь лесопарк перелетели. А сюда зачем прибежали? Сейчас свалим и узнаем.

На одержимого не действует телепатическое программирование. Приходится шарахнуть пси-гранатой. Мавр с ором падает на землю, тут же гвардейцы, спустив курки, скручивают его парой сеток и включают на пару секунд электрический ток — чисто для оглушения. Следом я быстро приближаюсь и, охватив голову мавра когтистыми руками, пускаю пси-нити. Это очень тонкие конструкты, которые нужны только для создания контакта с разумом устойчивой к телепатии жертвы.

Связь налажена, и теперь я без труда развеиваю в ментальную пыль чужеродного гостя. Не просто уничтожаю, но и сканирую его поверхностную память, чтобы понять цель.

— Ого, — удивленно выпрямляюсь.

— Что такое, шеф? — спрашивают гвардейцы.

— Эти пенорылые прибежали за собакеном, — поясняю. — Они его чуют. Поэтому патрулируем вокруг кортежа и ловим чертей на живца.

Пара гвардейцев уносят вырубленного мавра к машинам, а мы продолжаем патрулировать участок вокруг машин. Еще два раза с деревьев прыгают одержимые — лысый старик и мужчина в костюме. Действуем по той же схеме — пси-граната, сети, ток, тактильный контакт и полнейшая аннигиляция. Сейчас уже понятно, за кем одержимые гоняются, и я не тороплюсь с расправой, а забираю побольше памяти у непонятных тварей.

У собакена, кстати, я уже скачал немного воспоминаний. И сейчас у меня сложилась картинка происходящего.

Мда, захватывающая жизнь у пёсы. Зверь, что слился с ним, успел натворить дел в ином мире. А конкретно — своровать полсотни камушек-ядер из замка тамошнего черного властелина. Потом зверь через Аномалию попал в Европу и вселился в щенка рода Герци. Вместе с ядрами он устроился в теневом кармане, воровал еду с кухни и радовался жизни. Но камушки оказались не простые — в них живут мертвые слуги черного властелина. «Назгулы» сразу возненавидели своего похитителя. В течение десятков лет то один, то другой камушек ломался, и освобожденный «назгул» вселялся в ближайшего человека без щитов. Так и родилась молва о Демоне.

Сейчас же освободились все оставшиеся «назгулы». Просто из-за моих эманаций пушистый тузик чересчур струхнул и с перепуга разрушил теневой карман. Камушки треснули, ну и высвободившийся десяток «назгулов» понесся мстить.

— Р-р-арарар! — очередной француз с пеной у рта попытался подкрасться ползком. Но телепата так не провести. Пси-граната улетает в высокую траву, сразу раздается визгливая какофония. Гвардейцы выпускают сети, ну и дальше по схеме.

— Осталось еще шесть, — задумчиво роняю, когда убиваю паразита-«назгула».

Какие-то туповатые слуги у черного властелина. Если так дальше пойдет, то наше сафари закончится через час.

Пара следующих одержимых демонстрируют поразительную гениальность в военной тактике — нападают одновременно с разных сторон. Конечно, это им не помогает. Но то, что парочка умнее предыдущих, — бесспорно.

— Демоны каки-то тупые, — роняет один из гвардейцев, когда заканчиваем с последними одержимыми.

— Это не Демоны, а в остальном ты прав, — отвечаю. С последней парочки я стянул побольше воспоминаний и углубился в их жизнь при черном властелине. Оказалось, что раньше у «назгулов» были огромные сильные тела, закованные в металл, вот они и не привыкли сильно думать, как прихлопнуть противника, а всегда шли в лоб.

— Мегамозг, это Дятел. Возникла проблема, — в наушнике раздается встревоженный голос гвардейца, что остался охранять кортеж. — Собака…она…

— Рррр…Тяв-тяв-тяв! — слышится пискливый лай сверху.

Бежевый собакен возник на высоком суку и, оскалив зубки на меня, угрожающе подпрыгивает.

— … Исчезла. Прием.

— Ну Дятел, ты и Дятел, — вздыхаю я. — Сложно что ли было приглядеть за собакой?

— Шеф, так она взяла и в тень нырнула, — оправдывается Дятел, тоже забыв про протокол радистов.

Пёса продолжает скалиться и тявкать, смешно подпрыгивая… или это его подкидывает собственный лай? Видимо, меня он воспринял угрозой «номер один». В целом, правильно. Только как он с такой верхатуры собирается меня покусать? Или смысл в том, чтобы просто покрасоваться?

— Может, спустишься и куснешь мою ногу? — предлагаю щенку, но он торопливым тявканьем отказывается от предложения. Какой скромный.

Я киваю одному гвардейцу, чтобы поймал щенка. Боец перекидывает ремень сеткомета за спину и, подтянувшись на ветке, пытается дотянуться до пушистого. Но тот, увернувшись от пальцев, прыгает в свою тень на стволе и, пропав, возникает на ветке другого дерева. Снова тявкает, только сейчас еще и хвостиком машет, радуясь первой победе.

Пёса так увлеченно заливается тявканьем в мою сторону, что не замечает одержимого сзади. Вернее, одержимую. Молодая француженка одним прыжком оказывается на ветке рядом с щенком. Когтистая рука сцепляет собакена, но не успевает сдавить — моя выпущенная пси-гранта прилетает ей в голову. С визгом она падает с дерева, выпустив щенка. Я молниеносно бросаюсь вперед и ловлю собакена в воздухе. Он инстинктивно прижимается к моей груди, а рядом вниз головой грохается француженка. Длинные ноги в колготках задираются вверх, а потом раздвигаются в стороны. Я спешно отскакиваю подальше от одержимой девушки.

— Простите, мадмуазель, но мы не так близко знакомы, — замечаю, отстраняясь и прикрывая собой скукожившегося щенка.

— Р-рарара! — искривляет она пенящийся рот, пытаясь вскочить. Но не успевает — сетки гвардейцев скручивают ее, а последующая шоковая терапия усыпляете ненадолго.

Но только я отхожу, как перед глазами вырастают два новых одержимых. Снова мавры в рабочих комбинезонах. Щенок испуганно скулит и пытается залезть носом мне в подмышку.

— Эй, щекотно же! — возражаю я против такого наглого посягательства. Что он там у меня ищет? Неужели тень, чтобы нырнуть? Ментальной волной успокаиваю собакена, одновременно бросаю пси-гранаты в одержимых. Два мавра падают и судорожно дергаются. Гвардейцы не подводят и выпускают сети, затем включают ток.

— Ну остался один вроде бы, — задумчиво роняю.

— Тяв-тяв, — поддакивает расхрабрившийся щенок, перестав дрыгаться.

Ну да, один. Судя по воспоминаниям бобика, в теневом кармане оставалось десять ядер. Зачем они ему вообще понадобились? Ни за что не поверите. Еще до вселения в собакена аномальный зверь любил грызть всякое, оттого он и выбрал носителем барбосика, порода близкая. А эти ядра очень хорошо грызлись: прикольно ломались и кайфово хрустели. То, что при этом освобождались чудовищные «назгулы», несильно заботило его крохотный умишко.

Отдав щенка гвардейцу, я принимаюсь за экзорцизм. Вычищаю трех «назгулов» из сознаний жертв, затем наша поддержка перекладывает их на походные носилки и уносет к остальным.

— Теперь ждем, — приказываю гвардейцам. — Ходить больше нет смысла. У «назгулов» хороший нюх. Последний сам учует шарика.

Ждать остается недолго. Просто в одно мгновение тени вокруг начинают сгущаться, и гвардейцам приходится нацепить на глаза приборы ночного видения. Мои люди запасливые и чего только с собой в разгрузках не носят.

— ПНВ не помогает, шеф! — в голосе Крупеня сквозят обеспокоенные ноты.

— Это магическая Тьма, — отвечаю. Именно такую я использую для обмана видеокамер. Похоже, последний «назгул» оказывается совсем не так прост, как его предшественники.

Встревоженные гвардейцы снимают бесполезные приборы и отбрасывают их в сторону. Я облачаюсь в каменный доспех. А тем временем темнота впереди формируется в… нелепого клоуна. Да, серьезно, одержимый одет как клоун, одна штанина короче другой, на яркой рубашке большие пуговицы в форме подсолнухов. На голове цветной парик. Лицо раскрашено гримом — улыбка, румяна, круглый красный нос.

Гвардейцы переглядываются в полном ауте.

— Поздновато для утренника, — замечаю я. — А где твой воздушный шарик, Карандаш?

— Я не Карандаш, р-а-а-а-р-р-рр! Я — Агрегат Мрак-воин, верный слуга Властителя, — гремит «назгул», приближаясь. Изо рта на загримированный подбородок стекает зеленая пена. — И у меня никогда не было воздушного шарика! Только меч и обглоданные кости врагов!

— Бедный, — сочувственно вздыхаю, а сам «включаю» Воронова и молниевика. В борьбе с этим «Пеннивайзом» лучше не экономить силы. Накопитель у Агрегата неслабый, под стать второранговому Мастеру, а учитывая иномирские техники, то он полон сюрпризов.

Благодаря амулету переговоров мы понимаем друг друга.

— Отдай мне псину! — «назгул» бросает взгляд на притихшего от испуга тузика в руках гвардейца. — Из-за него я на долгие года расстался со своим Властителем!

В отличие от прочих одержимых этот «назгул» явно не обделен интеллектом. Может, удастся с ним договориться?

— А что ты потом собираешься делать? — уточняю.

— Сначала я убью псину, — продолжает разглагольствовать молчавший десятки лет Агрегат. — Затем вернусь в цитадель Властителя, приведу обратно несметные полчища и уничтожу всех живых в этом мире, и в награду Властитель повысит меня до генерала.

Не, не удастся. В расход этого разукрашенного карьериста. Главное — не забыть скачать его техники.

— Красивая мечта, — я швыряю связку пси-гранат. — Жалко несбыточная.

Агрегат тоже не просто так болтал. Одновременно со мной он атакует магией. Меня накрывает покрывалом мрака. За коконом раздаются гортанные крики пораженного клоуна. Попал!

В следующий миг мне уже не до «назгула». Со всех сторон в гранитный панцирь словно впиваются десятки стальных челюстей. Нечто вроде Голода Тьмы. Вот и попробовал свою же коронную технику. Увидел начинку изнутри. Хорошо, что я стою в стороне, и никого из гвардейцев не задело. Но нужно срочно выбираться.

Покрываюсь черным доспехом и с натугой выбираюсь из кусающегося мрака. Один доспех сдает, но не беда, кроме второго есть еще и зеркальце.

Фух, свежий воздух. Оглядываюсь. На земле корчится клоун, гвардейцы уже осыпали его сетями, да вдобавок долбанули залпом из громобоев. Агрегат же хоть и облачился в доспех Тьмы, но всё равно еще только пытается подняться.

— Отошли! — гаркаю я своим и запускаю в одержимого Каменным ливнем.

Гора булыжников вырастает поверх сетей, но я не даю Мраку-воину отлеживаться. Быстро налетаю и, откинув верхние камни, вонзаю пси-стрелу в шлем Агрегату. Доспех Тьмы сдает, а дальше дело техники: ментальными щупами ликвидировать паразита в теле нарядного клоуна. Ах, да и техники не забыть, но их через Пси-насос скачаем.

Приходится повозиться, потратить уйму энергии и наконец дело сделано. Последний «назгул» ушел в мир иной. День сегодня насыщенный на информацию. Оказывается, помимо Странника, в иномирье есть некий Властитель. Хотелось бы узнать о нем побольше, но похоже Агрегат был небольшой сошкой в иерархии темнейшего, и не стоит сильно обольщаться.

— Тяв-тяв, — вдруг воинственно залаял барбосик, увидев, что «назгул» уже всё.

— После драки кулаками не машут, — фыркаю. — Хвостом тоже.

— Пока вы мутузили клоуна, он мне руки обоссал, шеф, — горестно вздыхает гвардеец, державший собакена.

— Да? — Самое забавное, что у парня позывной Лоток. Правда, он означает совок для промывки золотоносного песка, ибо парень ушлый, но теперь слово заиграло новыми красками.

— Мегамозг, это Дятел, — стучит в ушах голос гвардейца. А этот, правда, Дятел. — Военные спрашивают, какая обстановка. Прием.

— Дятел. Доложи, что ситуация под контролем. Но еще пару часов им придется подождать. — Действие отвара проходит не сразу, а потому необходимо немного подождать, пока исчезнут когти с рогами.

Два часа я гуляю по усадьбе, а гвардейцы отвозят бывших одержимых в ближайшую больницу. Беднягам не угрожает ничего смертельного, но после сна испытают жуткое похмелье. Телепат бы снял его, ну а так придется терпеть.

Вскоре, когда наконец пропадают демонские атрибуты, я вызываю вместе с военными также градоправителя. Пускай принимает сделанную работу.

— Завтрррак ходит за мазака, фака, — прищуривается Змейка, заглядывая в каминную, где я как раз осматриваю кирпичную кладку.

Щенок, и правда, теперь шастает за мной по пятам, как приклеенный, а стоит мне обернуться, как ныряет в свою тень. Играется мохнатый. Но сейчас он залег в теневом кармане по совсем другой причине. Побаивается Змейку. И здесь сложно его винить — вон как она облизывается на него. Похоже, на месте щенка Горгона видит лохматый пирожок.

Крупень тоже заходит в зал и смотрит, как я стряхиваю пыль с каминной полки и глажу ладонью покрытие — приятный на ощупь натуральный бук.

— Шеф, вы снова здесь? — удивляется гвардеец. — Вам так сильно понравилась усадьба?

— Как сказать, — неопределенно пожимаю плечами. — Она неплоха, но здесь я по другой причине. Просто оглядываю свою будущую недвижимость.

Ведь за победу над «Демоном» Кишелье обещал отдать мне усадьбу Герци.

Глава 21

Встречают гостя по платью, а провожают по Дару

— Смотрю, месье Данила, вы обзавелись питомцем, — произносит градоправитель, зайдя в гостиную вместе с капралом Бонтом.

Усевшись в кресле в гостиной, я как раз уминаю протеиновые батончики и запиваю их молочной сывороткой из шейкера. Потерю энергии нужно восполнять, хорошо, что взял с собой «холодильник первой помощи». Там всё есть: энергетические напитки, белки и аминокислоты в твердом и жидком виде, даже пополнили запас местными продуктами — французские сыры, круассаны, тортики. Без этого «холодильника» я никуда не езжу.

На моих коленях уселся барбосик и усердно жует кусочек выделенного рокфора. Щенок прямо кайфует. Не знаю, можно ли ему сыр с плесенью, но на что в этом мире существуют Целители? Если что уж подлечат поджелудочную собакену, с них не убудет.

— Да, бегал тут. Видимо, бродячий, — я развожу руками, указывая на комнату, дом, территорию усадьбы. — Принимайте работу, господа. Демона я убил, больше здесь никого нет.

— Как вы это сделали⁈ — восклицает пораженный Бонт.

— Родовой секрет, — улыбаюсь. — Последние одержимые исцелены, вы можете сами их проверить в ближайшей больнице. Больше подобных инцидентов здесь не произойдет. Я ручаюсь.

— Вашим словам мы верим, месье, но вы должны понять: какое-то время нам понадобится на экспертизу, — произносит градоправитель. — Капрал.

Бонт выпрямляется и строго смотрит на меня.

— Месье, попрошу вас покинуть военный объект, — произносит он холодным стальным тоном. — Теперь контролем территории займется гарнизон Мелена.

Общительный повеса в одно мгновение превратился в сурового, недобро настроенного солдата. Что ж, неудивительно. Свое дело я сделал, а значит, резко стал неудобен магистрату. Это логично, ведь вокруг усадьбы крутятся поистине огромные деньги. Она именно тот камушек, что сдерживает лавину гигантских инвестиций. А градоправитель шкурно заинтересован в удовлетворении запросах финансовых акул, владеющими элитными кварталами.

Не проявляя нервозности, я поглаживаю щенка за ухо. Бежевый лохматыш в ответ виляет хвостом.

— Конечно, если вы просите, я дам вам разрешение здесь находиться, скажем, два дня, — киваю и, заметив, как недоуменно вытянулись лица французов, добавляю: — Пришлите мне пофамильный список тех, кто будет присутствовать на мое земле.

— Вашей земле? — переспрашивает градоправитель.

— Его Высокопреосвященство архиепископ Кишелье пожаловал мне усадьбу, вы не знали? — делаю удивленное лицо, и щенок тоже смотрит на них лупоглазыми щенячьими глазками.

Новость застала старика врасплох. Сейчас ему приходится срочно прокрутить в голове новые факты. Конечно, усадьба пока еще не моя, Кишелье ее только обещал, но скорое мое владение недвижимостью — достаточный повод, чтобы градоправителю поубавить гонор.

— Вот оно как, — наконец бормочет явно необрадованный старик. — Тогда спасибо за разрешение, месье. Списки пришлем.

Что ж, похвально — сделал правильные выводы и решил быть вежливым, хотя и имел право выгнать меня — именно сейчас, пока усадьба не моя, — а потом бы уже я их всех взашей гнал.

На этом мы заканчиваем беседу и мой кортеж выдвигается прочь из Мелена. Завтра-послезавтра наведаюсь к Кишелье и, надеюсь, французский вояж завершится.

По дороге заезжаем в новую усадьбу Герци, благо она рядом с трассой в Париж. Визит незапланированный, поэтому хозяева сильно удивляются приезду русского дворянина, да еще на ночь глядя. Но впускают, услышав, что я приехал касательно их старой усадьбы.

— Месье, Данила, чем же мы можем помочь? — сдерживая недовольство, спрашивает глава рода. Кряжистый усатый мужик с заспанными глазами.

Я расположился в кресле у потухшего камина. Щенок по новой привычке уселся у меня на коленях.

— Могу я увидеть Милесу Герци?

— Ммм, это так необходимо? — удивляется глава. — Ведь время довольно позднее.

Я вежливо настаиваю, что да, необходимо, сильно-сильно, и вскоре в гостиную прибывает первая хозяйка щенка. Правда, собакен запомнил ее совсем маленькой девочкой, а сейчас она уже сгорбленная старушка, но он ее сразу узнает и начинает радостно тявкать. Каким-то чудом и бабулька признает в лохматом непоседе своего старого питомца.

— Ломьен! Милый Ломьен! — плачет старушка, когда он с писком прыгает ей на руки.

Глава рода ошеломленно смотрит на них, а я, хмыкнув, встаю и покидаю столь трогательную сцену — пока не защипало даже мою душу, насквозь пропитанную астральной демонщиной и здоровым прагматизмом.

— А где завтррррак, фака? — спрашивает Змейка, кога сажусь в салон и велю водителю трогаться. — Мазака без меня сожрррал? — подозрительно щурится.

— Отдал в хорошие руки, — отвечаю. — Теперь «завтрак» будет кормить эмоциями только свою старушку.

Но Горгона все равно недоверчиво поглядывает на меня — до тех пор, пока откуда-то из-под сидения не раздается звонкий «тяв», а затем из теней прямо мне на колени не выныривает хулиганский щенок.

— Тяв-тяв! — возбужденно виляет он хвостом.

— Похоже, мне от тебя никак не избавиться? — вздыхаю я, теребя ему свисающие уши.

— Тяв!

— Ладно, оставайся, — снова вздыхаю. — Но никакого Ломьена. Будешь Ломтиком.

— Тяв!

Вот и договорились. На всякий случай звоню в дом Герци и предупреждаю, что щенок со мной и в полном порядке. Старушка Милеса на том конце провода понимающе вздыхает и соглашается с выбором пёсы.

Прибыв в парижскую резиденцию, я по-быстрому знакомлю Лену и Софию с новым членом рода, от которого девушки приходят в полное умиление, ну знаете, все эти сусюкающие: «ох, какие вкусные лапки», «мой румяный пирожочек», «мистер кудряшка, а в кого мы такие красивые». Ну а я, махнув рукой, заваливаюсь в постель, конечно, с Леной. Надо же сбрасывать стресс после боевого дня.

На следующий день с самого утра звоню Банкратову. Посол уже в курсе о моем успешном турне в Мелен. Семен Семеныч обещает устроить аудиенцию у Кишелье в ближайшее время. Я всё равно прошу поторопиться, а то мне скоро на пары. Посол относится с пониманием. Только не успеваю я положить трубку, как звонят прямиком из Версаля и просят явиться после обеда. Вот это скорость, Семен Семеныч! Даже если вы не при чем!

— Шеф, ты видел новости? — забегает на кухню взволнованная Софию — в одном халатике, голые ножки так и сверкают. Целительница хватает с барной стойки беспризорный пульт. Оживает выпуклый экран, вмонтированный в стену.

По ящику издали показывают старую усадьбу Герци и рассказывают, как русский дворянин защитил Мелен от террора Демона. Журналисты не жалеют лестных слов в мою сторону. Мол, русский — достойный и отважный воин, настоящий друг Франции.

— Явно с руки Кишелье пошла молва, — задумчиво роняю я, уминая тост с джемом.

— Архиепископ? — заинтригованно спрашивает София, подойдя ближе. — А зачем это ему нужно?

— Для подстраховки, — объясняю. — На случай если Демон недобит. Тогда если произойдет кровавая баня и погибнут жители элитного квартала, то все шишки достанутся мне. Ведь это я уверял, что Демон мертв.

— Но волноваться же не о чем? На самом деле с Демоном покончено? — хлопает глазами девушка.

Я перевожу взгляд на вынырнувшего из тени Ломтика. Щенок подбегает к столу и кавайным взглядом просит угощение.

— Скажем так: он обезврежен, — щелчком пальцев бросаю кубик сыра прямо в распахнутый рот Ломтика.

После обеда наведываюсь в Версаль. В огромном кабинете архиепископа, помимо него самого, сидит и седоусый сударь, которого Кишелье представляет как министра строительства. После традиционных поклонов и расшаркивания с моей стороны архиепископ переходит к делу:

— Что ж, месье Данила, отлично сработано, — произносит архиепископ. — Справились молниеносно как и в Алабмаше. Могу уверить, что теперь вы на шаг ближе к Шуаньи.

Но, похоже, позвали меня не ради рудника.

— Месье Данила, — берет слово министр. — Корона готова выкупить у вас усадьбу за двадцать миллионов франков. Предложение очень выгодное, так как ваш подвиг заслуживает самой достойной оценки.

Архиепископ ничего не добавляет, только смотрит на меня с вежливой улыбкой.

А что я могу сказать? Одним словом — обдираловка. Повесили на меня всех собак, нашли козла отпущения на случай возврата «Демона», а теперь еще хотят забрать недвижимость, из-за которой весь сыр-бор. Двадцать франкских лимонов — это всего-навсего десять царских рублей. На такую сумму можно приобрести хорошую виллу в захолустье, но учитывая разрастающийся фешенебельный квартал, то это копейки.

Но на развод жука-министра я реагирую любезной улыбкой.

— За эту сумму я готов отдать две трети гектара приусадебной территории, месье. Речь, конечно, про пустую землю, где непосредственно не стоит дом.

— Вы шутите? — застывает министр.

— Просто не договорил, — успокаиваю его. — Оставшуюся сумму я готов получить в виде доли собственности в проекте строительства.

— Оставшуюся сумму? — министр ничего не понимает. — Месье, о чем вы?

— О справедливой цене на землю, конечно же, — поясняю. — Ведь рыночная цена приусадебной территории без самого дома — пятьдесят миллионов, так? Двадцать миллионов Корона отдает деньгами, а еще тридцать — долей в проекте.

Министр молчит, жуя ус, Кишелье с интересом наблюдает со стороны, а я спокойно жду.

Нельзя препятствовать строительству квартала, тогда меня живьем сожрут, поэтому берем на вооружение тактику «не можешь победить — возглавь». Я просто отдаю землю за участие в проекте, ну и оставляю за собой сам дом, который прекрасно впишется в элитный квартал. Пускай это уже будет не усадьба, а один из домов фешенебельного района, но да ладно, мне там всё равно не жить.

— Поправка. Еще двадцать миллионов, а не тридцать — вы получаете акциями в проекте, — возражает министр.

— Спасибо, месье министр, — произношу с демонстративной признательностью. Вышло даже проще, чем я предполагал. Дом мне оставили, да еще получу часть прибыли проекта. Акции должны принести колоссальные дивиденды.

Кишелье больше меня не держит. Я ухожу, а архиепископ еще продолжает переговариваться с министром уже на другие темы. Похоже, два высокопоставленных человека решили мой вопрос между делом, просто пробегая по списку дел, дабы закрыть гештальт с Меленом. Потому мне и удалось выторговать побольше. В строительной отрасли крутятся такие огромные деньги, что мой выкуп — пустяк. Главный интерес министра в Мелене — продолжить строительство квартала, и он его реализовал.

Ладно, допзаработок — это хорошо, безусловно, но пора закругляться с французским вопросом. По возвращению в резиденцию я полон намерения позвонить Банкратову и сказать, что сегодня же уезжаю, дальше уж сами. Но на пороге моего временного кабинета возникает гвардеец из караула.

— Шеф, к вам гости. Мужчина. Назвался неким Гонье, представителем рода Рекбер.

— Хм, пропусти, — разрешаю, кладя трубку, так и не успев позвонить.

Рекбер — это главный противник Носье, нынешнего владельца рудника. А враг нашего врага — наш друг. Возможно, ему есть что интересное рассказать.

В кабинет заходит моложавый мужчина в костюме. Я видел его на балу рядом с Рекбером, да и Банкратов его представлял. Точно вассал Рекбера.

Мужчина спешно кланяется.

— Месье граф Данила, мой господин просит вас немедленно приехать к нему в загородную виллу. Ему необходимо срочно поделиться жизненноважными сведениями о Носье. Встреча должна пройти инкогнито, при минимальном количестве людей.

Я подозрительно смотрю на гостя, заодно сканируя. Накопитель под стать Воину. Слабоватый маг. Может, телепат? Узлы очень уж характерные. Мастеров-телепатов днем с огнем не сыщешь, поэтому для них критерии низкие.

— У Рекбера есть компромат на Носье?

— Надежный, как швейцарские часы, — заявляет Гонье, по-моему, слишком самоуверенно. — Но нужно спешить. Иначе истечет срок информации, а благодаря ей вы сможете отобрать Шуаньи у Носье.

Срок истечет…Такое ощущение, что он втирает мне товар по акции.

Подумав, прямо при Гонье набираю Банкратова:

— Семен Семеныч, меня зовут к Рекберу. Настаивают на тайной встрече тет-а-тет. Причем срочно.

— Если вы точно уверены, что это Рекбер, то стоит идти, — убеждает посол. — Никто так ненавидит Носье, как Рекбер, поверьте мне. Я не могу рассказать причину ненависти Рекбера, но эти двое заклятые враги до самого гроба.

Забавно слышать. Потому что чутье меня редко обманывает. Впрочем, почему бы не заглянуть в гости к Рекберу? Только прихвачу с собой Змейку, пускай прогуляется…

— Тяв! — раздается тихое из моей тени, и Гонье удивленно крутит головой, но решив что показалось, сам себе пожимает плечами.

Ну и Ломтика тоже прихвачу. Собакена теперь клещами от меня не отцепишь. Правда, никакого неудобство я не испытываю — большую часть времени щенок дрыхнет в теневом кармане.

— Поехали, — махаю рукой Гонье, и он улыбается довольный собой.

Добираемся до загородной виллы на моей машине. Кортеж и охрану не беру с собой, ведь надо ж «инкогнито». Змейка не считается. Я сказал Гонье про запакованную в хиджаб Горгону, что она моя помощница.

Приезжаем за полчаса. Охрана на воротах пропускает быстро, едва взглянув на лицо Гонье. Заезжаем. Асфальтовая дорожка, петляя, ведет к дому. Вилла современная, выполнена в стиле прованс: повсюду цветочные орнаменты и деревянные вставки.

Вслед за слугами поднимаемся на крыльцо и проходим через холл в гостиную. Располагаемся.

— Фух, что-то жарковато, — Гонье подходит к подоконнику и открывает окно посередине зала — которое выходит точно на нас со Змейкой. А самое забавное — стёкла у окон бронированные, и это неспроста: прямо напротив виллы вздымается гряда лесистых сопок, в которых очень удобно устроиться снайперу.

Интуиция уже не шепчет, а воет в голосину. Но я пока храню молчание. Хочется дождаться кульминации. Очень уж интересно, а никаких догадок нет. Могу предположить только, что Гонье сейчас найдет повод сдриснуть.

— Месье Данила, простите, — наш провожатый с задумчивым видом достает мобильник и смотрит на дисплей. — У меня возникло срочное дело…

— Оу, — я с расстроенным видом подхожу к французу. — Тогда, может, хотя бы оставите визитку?

— Конечно… — тянется он рукой к карману, но в этот момент я делаю резкий шаг вперед и вонзаю узкий пси-нож ему в голову. — А!

Короткий вскрик, и вырубившийся Гонье падает мешком с картошкой. Щиты спасли его от смерти, но и сами разлетелись, открыв доступ к сознанию. Заглянув туда, я фыркаю — и правда, телепат. Ну а про снайпера я не ошибся.

— Ррвать, мазака? — Змейка в недоумении смотрит на лежачего француза.

— Пока рано, — достаю из кармана запасное зеркальце и кладу его на подоконник посередине открытого окна. — Но скоро придется. Боевая готовность.

Змейка моментально сдирает себя хиджаб и отбрасывает его прочь, оголив голубую чешую. Из коридора доносятся уверенные шаги, и вскоре на пороге появляется высокий француз в домашнем льняном костюме. Я удивленно вскидываю брови. Да, ладно! Оказаться именно у него в гостях я точно не ожидал. Ну Гонье, ну удивил!

— Гонье, зачем ты…Гонье⁈ — удивленно вскрикивает француз, увидев вырубленного телепата. А потом замечает и меня. — Филинов⁈ Какого черта ты забыл в моем доме!

Он моментально покрывается доспехом из молний. Но его лицо я уже увидел. Передо мной никакой не Рекбер. А мой заклятый конкурент за замок Шуаньи.

— Месье Носье, не поверите, но я и сам удивлен нашей встрече, — улыбаюсь искренне.

И в это время за моей спиной раздается оглушительный взрыв. Я резко отбегаю подальше. Окно тонет в огне, активированное силовое поле раздувается зеленым пузырем под напором ударной волны. Насчет снайпера я был в курсе, но пикантность оказалась в том, что он спустит курок гребаной базуки! Благо, зеркальце свежее, энергии хватило выдержать.

— Господин! — раздается гортанный крик из коридора, а затем звуки пальбы. — На нас напали! Срочно пройдите с гостями в убежище!

Я усмехаюсь и облачаюсь в каменный доспех. Какое еще убежище? Веселье только начинается.

Глава 22

Два лягушатника

Грохот стрельбы в коридоре становится громче, командные крики перемешиваются с воплями боли. Гвардейцам Носье приходится несладко.

— Филинов! — гремит Носье, окутывая руки ветвистыми синими молниями. — Что ты устроил⁈ Думаешь, тебе это сойдет с рук⁈

— Граф! — я бесстрашно надвигаюсь на хозяина виллы, закрыв собой зашипевшую Змейку. Молнии ей противопоказаны, мой же панцирь с одного удара не пробить даже каскаду разрядов. — Включите мозги! Нахрена мне на вас нападать⁈ После этого мне не видать Шуаньи!

Молниевик застывает, обдумывая мысль. По магическому шлему кружатся синие электрические потоки.

— Тогда потрудитесь объяснить, что вы делаете в моей гостиной? — вскидывается он, но в голосе больше не рокочет гнев, теперь его тон растерянный.

— Гонье обещал мне встречу с Рекбером, — я, не поворачиваясь, указываю в сторону отключенного телепата. — Да, похоже, ошибся адресом.

Стрельба в коридоре затихает. Пара гвардейцев в огненных доспехах влетает в гостиную и что-то пытаются доложить, но граф отмахивается от них, как от назойливых мух. Носье смотрит только на меня. Хочет сперва разобраться со мной, а потом уже приняться за других гостей. В принципе логично: торопиться сейчас некуда, нападение уже произошло, а семья графа к этому времени должна сидеть в безопасном бункере. Я же совсем не тот враг, чьим вниманием стоит пренебрегать.

— Мазака, ррвать? — шипит за моей спиной Змейка.

— Обожди пока, — отмахиваюсь от нее.

Очевидно, Носье приходит к какому-то решению.

— Думаю, вы уже догадались, что Гонье — мой секретный агент в стане Рекбера, — произносит он со вздохом.

— Догадался, что вы так думали, — отвечаю. — Рекбер обвел вас вокруг пальца. Возможно, вы заметили, что в ваше окно залетел динамореактивный снаряд? Меня намеревались поджарить в этой уютной гостиной.

— Какой смысл Рекберу так поступать? — хмурится Носье, бросив взгляд на тлеющие осколки окна.

— Чтобы подставить вас.

— Но вы же чужак…

— Вы новости смотрите? — прерываю. — Сейчас я являюсь не просто чужаком, а освободителем Мелена от кровожадного Демона. За мою смерть вам нехило влетит даже от Французской Короны. Не говоря уже о том, что Русский Престол не останется в стороне и поддаст мощного огня.

Носье яростно сжимает кулаки и оборачивается к гвардейцам.

— Кто напал⁈ — короткий рык из объятого молниями шлема.

— Национальная дружина, — отчитывается левый огневик, и Носье удивленно вскидывает подбородок. — Сорок человек в экипировке контртеррористов. Они прорвали защиту, вломились в дом и временно прекратили огонь. Требуют вас сдаться, монсеньор, иначе продолжат штурм и зачистят всех до единого.

— Мать вашу, — бормочет Носье, да и я присвистываю. Рекбер серьезно подошел к задаче — не просто понадеялся на снайпера, но еще сговорился с кем-то из спецназа. Национальная дружина — это специальное подразделение по зачистке террористов. — Живо звоните в министерство обороны! Пускай прекращают этот кошмар!

— Связь не работает, монсеньор, — печально отвечает огневик. — Они включили глушилки и перерезали все провода. Мы в вакууме.

Ну тут гвардеец сильно ошибается. В вакууме только они. Я — нет. Недолго думая, через кольцо связываюсь с Леной:

«Магнитик, срочно свяжись с Банкратовым. Я на загородной вилле у Носье. На нас напали предатели из французской армии».

«Поняла, Мегамозг» — отчитывается невеста, которая с трудом удерживает забегавшие в суматохе мысли. Испугалась за меня, но, спасибо медитациям, быстро взяла себя в руки.

Отлично. Теперь осталось только продержаться до подкрепления. Думаю, прибытие Банкратов займет где-то минут сорок.

— Монсеньер, — гвардеец взволнованно смотрит на часы на запястье, просвечивающиеся сквозь огненный доспех. — Время на решение истекает. Дружина дала всего три минуты.

— Граф, мы в одной лодке, — замечаю я громко. — Наверняка, официально дружинники пришли зачистить вас за мое убийство. Значит, им не выгодно оставлять и меня в живых.

— Разумно, но что вы предлагаете, месье? — Носье сдерживает волнение в голосе.

— Идемте вместе на переговоры. Поболтаем со служилыми, ну и если не выйдет толка, то вместе и дадим им отпор, — пожимаю плечами.

— Значит, временный союз? — уточняет Носье. — На какой период?

— До тех пор, пока не прикончим Рекбера.

— Идёт! — рычит он. Уверен, под шлемом граф довольно оскаливается. Надо бы потом узнать у Банкратова причину вражды Носье и Рекбера, раз я вляпался в болото двух лягушатников.

Быстро велю Змейке спрятаться в стене и бросаться в бой только по моему ментальному приказу. Затем мы с графом и гвардейцами спешим к напавшим. Коридор забит гвардейцами Носье. По холлу рассредоточилось около десятка ворвавшихся дружинников — половина Воинов в доспехах и половина автоматчиков. Только один воздушник выделяется рангом Мастера, наверняка, командир подразделения. В проеме выбитой входной двери мелькают еще автоматчики. Дом окружен.

«Тяните время, — сообщаю графу по ментальной связи. — Подмога уже должна быть в пути».

«Хорошо, месье» — с некоторым удивлением отвечает Носье.

Офицер-воздушник выступает вперед и громогласным басом, магией ветра разносящимся всему дому, провозглашает:

— Именем короля граф Носье вы обвиняетесь в покушении на жизнь подданного Русского Царства Вещего-Филинового! Сдайтесь немедленно!

Всё же я был прав. Рекбер сговорился с этим офицером.

— Какое к черту покушение⁈ — гремит Носье. — Вот же Филинов — живой и невредимый!

— Это не ваше дело, — он оборачивается ко мне и уже более благосклонно произносит: — Месье Данила, мы пришли за вами. Пройдемте со мной.

— Спасибо, но я лучше останусь с месье Носье, — вежливо отказываюсь я.

— Мммм, кажется, вы не понимаете, — воздушник теряет терпение. — Мы — национальная дружина. Наша задача — спасти вас от угрозы жизни.

— Ваша забота похвальна, но я не хочу спасаться, месье, — качаю каменным шлемом. — Мне и в опасности вполне себе комфортно.

— Убрать всех! — резко рявкает воздушник, и обе стороны открывают друг по другу огонь. Вот и поговорили. Но ничего другого и не ожидалось. Воздушнику нужно позарез меня убрать, иначе его голова слетит с плеч за сговор с Рекбером. Но, знаете, он зря переживает. Я доберусь до гада раньше военного трибунала.

«Змейка, в бой!»

«Ур-р-ра, фака!»

Прямо из потолка Горгона прыгает на головы автоматчикам, и сразу три рассеченных тела летят в стороны. Оригинально. Думал, из стены вылезет, но хищница умеет удивлять.

Сам я тоже не стою столбом. Молниеносно бросаю три каменных диска и на полу прибавляется отсеченных конечностей. Но пополнение дружинников не заставляет себя ждать — в окна и двери запрыгивают новые автоматчики и Воины. Навстречу штурмовикам бросаются гвардейцы графа. Носье лично взмахами рук сжигает двух Воинов. Двух за один присест. Силён мужик!

Стремительным подскоком я подлетаю к воздушнику. Хотя учитывая мой громоздкий доспех, правильней сказать — падаю громыхающей скалой. Враг не теряется, всё-таки боевой спецназовец, и швыряется в меня огромными вихрями с острыми концами. Словно на мне скрестились лопастями две ветряные мельницы. Незабываемые ощущения, впрочем, воздушным лезвиям удается только слегка подрезать панцирь. Зато материализовавшийся в моей руке Каменный топор с трех ударов разбивает доспех Мастера в клочья ветра. Одно касание, и вся его энергия перетекает ко мне. Ну и не забываем о своем призвании — я ведь телепат, — вот и хватаю по верхам воздушные техники, что попадаются под ментальный щуп. Включать Пси-насос посреди боя рискованно, оставлять врага живым тоже. И вообще меня больше интересует имя заговорщика, потому-то в голову и полез.

Еще одно расстройство — энергии у воздушника маловато.

— Почему всего лишь первый ранг? — разочарованно бросаю. — Тебе что ли сложно было дотянуть до второго?

Но я зря жалуюсь — воздушник уже откинул ноги, а больше слушать меня и некому — все вокруг поглощены битвой. Броском очередного диска срубаю еще пару рук. Вообще диски-бумеранги — очень гуманная техника: она дает врагу второй шанс. Дотерпи до Целителя и выживешь. Если только, понятно, срубило не голову…Но сейчас я отсекаю только руки-ноги, так что еще восстановятся. Вояки всё же не виноваты, что их используют как пушечное мясо в дворянской грызне.

— Ррррр….Тяв-тяв! — поверх поля битвы раздается смелое щенячье бреханье.

Но Ломтик смелый, только пока сидит в своем теневом кармане. Потому этот сыкунишка и не высовывается, звонко потявкивая из своего логова, что и правильно делает.

— Рагххх, фака! — неожиданно в беде оказывается Змейка. Враги-то все вокруг нее мертвы, но почему-то засбоило артефактное зеркальце. Удары кулаков Горгоны странным образом глушатся об зеленое поле, то есть оно стало действовать с внутренней стороны.

Я приближаюсь к хищнице и быстрым касанием руки обесточиваю артефакт, то есть забираю энергию себе. Зеленое поле гаснет, Горгона удивленно крутит головой.

«Отступай» — отдаю приказ.

«Рррр, не»

«Ты без защиты, отступай» — повторяю с каменным спокойствием, и она, наконец послушавшись, ныряет в ближайшую стену.

Между тем наконец поспевает Банкратов с подкреплением. Во дворе увеличивается количество людей, раздаются звуки стрельбы и хлопки взрывов. Ну всё, пошла жара! Считай, наши победили.

В холле враги тоже выходят из строя, и гвардейцы принимаются скручивать пленников. Граф Носье выглядит немного растерянно. Сбросив доспех, я подхожу к нему.

— Кажется, я слышал лай, — изумленно произносит Носье.

— Чего только в пылу битвы не привидится, — пожимаю плечами.

— Да, наверное, привиделось, — помедлив, соглашается тот. — Вернее, послышалось.

Дальше целых два часа уходит на разбирательство. Я доказываю вошедшему Банкратову, что армейцы напали по наводке Рекбера, передаю необходимые воспоминания, и он немедленно едет в Версаль подавать ноту протеста. Носье тоже не теряет времени и вызывает военных жандармов, которым передает Гонье. Военные следователи, понятное дело, допрашивают и меня тоже.

— Месье Данила, наш союз в силе? — спрашивает Носье, когда нас отпускают.

— Верно, — киваю. — Кстати, не расскажите, почему у вас с Рекбером такая серьезная вражда? Ведь именно сегодня он поставил очень многое на кон, чтобы разобраться с вами.

— Ох, месье Данила, вам лучше не знать, — сокрушенно качает головой Носье. — Первопричина вражды уходит корнями еще в нашу школьную пору, затем обрастала всё новыми и новыми дрязгами. Мы вечные непримиримые враги.

«Из-за бабы что ли? — невольно думается мне. — У лягушатников всё из-за них».

Подтвердив союз с Носье, я уезжаю в резиденцию. Моя командировка опять задержалась, а так ведь не хотелось. Но куда деваться.

Утром следующего дня завтракаю яичницей по-французски, когда звонит Банркатов:

— Голубчик, я одновременно с хорошей и плохой новостями. Хорошая — Корона объявила Рекбера-старшего в розыск. Плохая — герцог сбежал, и надзорные службы пока не имеют представление, где он.

— Действительно, плохая, — замечаю, уминая завтрак.

— Не стоит волноваться, голубчик, — утешает посол. — Рекберу не скрыться. Силовики в Париже контролируют каждый чих, а значит скоро он угодит на помост с гильотиной. Хорошего дня вам!

Я от нечего делать достаю бракованное зеркальце и насыщаю его энергией. Взамен сломанного Змейка уже получила новый артефакт. А с этим мне хочется поиграться. Действительно, это зеркало теперь работает наоборот — то есть запаковывает владельца в непробиваемое ДЛЯ НЕГО силовое поле. Все атаки владельца остаются внутри поля. Я надеюсь, подобных браков больше не произойдет. Не хотелось бы, чтобы мои гвардейцы навредили сами себе.

Пока вожусь с зеркалом, к столу тихо подходит Лена.

— Вчера всё прошло хорошо? — спрашивает.

— Да, в целом неплохо, — улыбаюсь.

Она садится мне на колени и, обхватив мою шею руками, целует в щеку.

— Даня, «неплохо» — это значит, что ты опять уничтожил армию Мастеров? — игриво улыбается невеста.

— Да какая там армия, — вздыхаю. — Всего лишь один Мастер, да и то слабосильный.

Лена продолжает улыбаться, пока на ее коленях с тихим «тяв» не возникает Ломтик. В зубах щенок держит оторванный плинтус.

— Ломтик⁈ — в ужасе восклицает Лена. — Ты почему хулиганишь?

Опять у малого зубы чешутся. Хорошо, что дом казенный, а когда вернемся, как с ним справляться? Мне жалко свой ремонт, я за него кровными платил…

От мыслей отрывает вой сирены и звуки стрельбы из двора. Лена сразу вскакивает с меня и рефлекторно поправляет железные браслеты на руках.

— Стой здесь, — предупреждаю и, раскрыв настежь приоткрытое окно, сигаю со второго этажа.

На резиденцию напал всего один человек, но это второранговый Мастер, очень сильный, а значит посольской охране не удержать монстра. Лучше потороплюсь, пока двор не устелил ковер из десятков жертв.

Прямо на бегу обрастаю каменным доспехом. На моем массивном наплечнике вдруг возникает Ломтик с какой-то фиговиной в зубах. Поворачиваю к нему гранитный шлем.

— Ты чего здесь забыл? Ныряй в тень, — замечаю, что он держит в пасти бракованное зеркало, которое я оставил на столе. Хм, а ведь мысль. — Стой! — каменными пальцами забираю у него из зубов артефакт. — Всё, прячься.

Впереди посольские безопасники пытаются задержать огневика, в траве зияют черные пропалины. Во все стороны летят огненные ливни.

— Отступайте! — гаркаю я, и безопасникам не нужно повторять дважды. Они далеко не трусы, не раз нюхали порох и знают, что против такого врага им не выстоять. Мгновенно безопасники убегают за мою спину, не переставая обстреливать огневика.

— Данила Степанович, подкрепление вызвано! — кричит один из отступающих.

— Хорошо, — бросаю и приближаюсь к застывшему огневику. — Неужели ко мне пришел с визитом сам герцог Рекбер?

— Щенок, ты чересчур прозорлив, — вздыхает Мастер, разводя огненные руки в стороны. — Сегодня я надеялся избавиться от своего старого врага…Чертов Носье столько ужасного мне сделал! С самой юности он стоит у меня поперек горла!

— Да что же вы с ним не поделили! — не выдерживаю я. — Что у вас случилось в школе?

— Это уже неважно, — отмахивается Рекбер. Ну гребаные интриганы, вам жалко что ли? — Я сделал роковую ставку, из-за тебя она сгорела впустую. А теперь сгоришь ты.

— Ладно, давай, — киваю. — Бей. Покажи свою силу, если она у тебя осталась, лягушатник. Но мне кажется, что ты давно уже сдох.

— Сдох⁈ Да как ты смеешь⁈ — разведенными руками он образует красно-золотую сферу объемной техники. Точно второй ранг. — Молись, варвар!

Прежде чем он атакует, я бросаю ему под ноги активированное зеркало. В ту же секунду Рекбер завершает каст, и стена пламени натыкается на вспыхнувшее зеленое силовое поле. Ударная волна перенаправляется назад и огневика отшвыривает, как куклу. Золотые воронки пляшут поверх раскаленного доспеха.

За выпавшие секунды я успеваю отбежать, и когда силовое поле разбивается вдребезги, освобожденный поток жара пролетает мимо меня. Сам же я пользую моментом и обрушиваю псионический ливень на стонущего Рекбера. Взрывы по нервам сотрясают герцога, доспех разлетается на искры. Он лежит, обессиленный, бледный.

Скинув доспех, я с ухмылкой наклоняюсь над герцогом и хватаю его за волосы. Огненные техники само собой заберу, но помимо них есть еще кое-что интересное.

— Ну сейчас я всё узнаю, — обещаю. — Что вы там с Носье не поделили, два жабоеда.

Информация в мгновение ока поступает мне в мозг. Застыв, я удивленно хлопаю глазами.

— Да ладно? Серьезно? Из-за такой ерунды?

Глава 23

Возвращение

— Кто бы мог подумать, — качает головой Банкратов, разглядывая сожженный газон, — что наш главный потенциальный союзник против Носье окажется главным же вредителем.

Королевские жандармы только что увели Рекбера. Вернее, унесли. После ментального общения со мной у герцога напрочь пропала возможность самостоятельно ходить. Чистый лист, как говорится. Часть его уникальных воспоминаний я оставил себе. Работы Дубному прибавится, пускай осваивает новые огненные техники.

— Кто бы мог подумать, — в свою очередь замечаю я. — Что влиятельнейшие герцог с графом могут устроить кровавую вражду из-за такой ерунды. Вроде серьезные люди. Лучше бы они не поделили последнюю булочку в школьной столовой.

— А что вы хотели, голубчик? — спокойно возражает посол. — Детские обиды остаются с нами на всю жизнь.

— Да, но не из-за… А, впрочем, неважно, — отмахиваюсь. — Важно, то, что мое отравление у маркизы Попади заказал не Носье, а как раз Рекбер. Он хотел ослабить мой Дар, взять меня под контроль и использовать для убийства Носье.

— Хитро и умно, — протягивает Банкратов. — Рекбер всё просчитал. У вас есть мотив ненавидеть Носье, да и к тому же вы чужак. Королевские следователи запросто купились бы на уловку. Данила Степанович, очень хорошо, что вы раскрыли ловушку. Но мы вряд ли сможем предъявить обвинения роду Попади: на днях маркиз Густав сам обвинил супругу в множественных изменах и предательстве. Маркизу Жези ждет гильотина на центральной площади.

— Рад слышать, что она получит по заслугам. — Значит, Густав всё же скинул рога и шкуру аленя. Молодец маркиз.

— Рекберы уже заявили, что не имеют к вам претензий, — добавляет посол. — В любом случае после инцидента с национальной дружиной Корона ими займется. Так что можете не бояться от них удара.

Я пожимаю плечами. Для Рекберов же лучше уняться наконец. А то вслед за своим главой подвергнутся сеансу психической лоботомии.

Напоследок Банкратов сообщает, что мои дела во Франции закончены и мне можно возвращаться. Посол уезжает, а я иду домой паковать чемоданы. Софию с Леной тоже предупреждаю, и они радостные убегают в свои комнаты. Дамы тоже соскучились по Родине. В процессе укладки вещей неожиданно звонит Носье и настаивает на личной встрече.

— Я хочу обговорить с вами наше дальнейшее взаимодействие относительно Шуаньи, — добавляет граф.

— Снова заехать к вам? — усмехаюсь. — Адрес я уже знаю.

— Да, если можете, — Носье вздыхает. — Надеюсь, в этот раз нам не помешают штурмовые операции королевских спецподразделений.

Пока спускаюсь на подземную парковку, из тени на ступеньке выскакивает Ломтик с связкой ключей в зубах. На мой вопрос, у кого стащил и нафига, щенок не отвечает. Только настойчиво тычет в меня находкой, мол, возьми.

— Ну спасибо, лохматый, — не отказываюсь, наклонившись. Ломтик размыкает зубы, и ключи падают мне на ладонь. Хм, брелок «ситроен». Довольный щенок прыгает в тень и был таков. Я, фыркнув, спускаюсь дальше.

Когда приближаюсь к лимузину, становится ясно кто именно стал жертвой проказы Ломтика. Стоя рядом с распахнутой дверью арендованной машины, Никитос растерянно оглядывается по сторонам и хлопает себя по пустым карманам брюк.

— Шеф, у меня кто-то спёр ключи, — озадаченно произносит водитель.

— Так это твои? На лестнице нашел, — бросаю звякнувшую связку Никитосу. Он, поймав, растерянно хлопает газами:

— Шеф, я не терял! Честно! Не знаю даже как…

— Расслабься, — смеюсь, — это Ломтик проказничает.

— Кто?

Приходится позвать из теневого кармана уже уснувшего щенка и познакомить с водителем. Это будет не лишним, а то чувствую, Ломтик может довести Никитоса до белого каления. Так хоть будет знать, кого винить.

Виллу Носье уже начали ремонтировать. Кабинет графа остался без повреждений, поэтому нам никто не мешает, а отличная шумоизоляция не пропускает жужжание электродрелей снизу.

— Итак, месье Данила, мы договорились о нашем союзе до тех пор, пока вместе не победим Рекбера, — граф пристыженно морщится. — Но так уже вышло, что с герцогом вы справились в одиночку.

— Выходит, союз закончен? Обнажаем шпаги? — с усмешкой произношу.

— Давайте не спешить с развязыванием войны, — задумчиво просит Носье. — Должен отметить, ваше участие в сокрушении моего врага заставило меня по-другому посмотреть на вопрос Шуаньи. Я предлагаю следующий вариант его решения. Я не являюсь собственником Шуаньи, я его всего лишь арендую. Мне всё равно кому платить ренту за рудник — Короне или вам. Поэтому я готов переоформить договор на нового арендодателя. Как вам идея?

Я размышляю над услышанным. Получать ренту вместо того, чтобы самому возиться с рудником? Почему бы и нет? Добыча полезных ископаемых — очень сложная сфера деятельности, которая требует глубокого погружения в процесс, особенно в чужой стране, где другое законодательство, другой менталитет да и всё другое. А погружение займет уйму времени, которого у меня нет.

— В целом согласен, месье Носье, но у меня есть условие: приоритетными должны быть поставки для трех контрагентов: Французской Короны, Русского Престола и моего «Энергосинтеза».

— Постоянные клиенты, — улыбается Носье. — Что может быть радостнее для компании, чем стабильность?

Мы скрепляем договор рукопожатием, и я всё же не выдерживаю, чтобы спросить:

— Слушайте, я понимаю, что в школе многие еще глупые несмышлёные дети, но всё же интересно, почему вы тогда не поделились с Рекбером?

Носье грустно улыбается.

— Всего лишь глупая детская жадность, месье Данила, — тяжкий вздох. — Потом и сам уже тысячу раз пожалел. Ведь не пожадничай я тогда, и кто знает, может мы со стариной Рекбером стали бы лучшими друзьями.

Я молча киваю, принимая его признание. На обратном пути звоню Банкратову и сообщаю об уступке Носье.

— Голубчик, вы меня разыгрываете⁈ — удивляется посол. — Честно признайтесь⁈ Сегодня что, первое апреля?

— Не разыгрываю, Семен Семеныч, — усмехаюсь. — Шуаньи — мой.

— Аллилуйя! — радостно восклицает Банкратов и кричит куда-то в сторону: — Катюша, наливай праздничный десятилетний! У нас победа! — возвращается ко мне. — Честно вам скажу: я и не надеялся в ближайший год решить этот вопрос. Данила Степанович, голубчик, вы всё же подумайте над карьерой дипломата. У вас же прирожденные задатки!

Из вежливости я соглашаюсь, но только для того, чтобы не очернять послу сегодняшний праздник. Пускай в полной мере порадуется дипломатическому триумфу.

Банкратов обещает заняться всеми нюансами по оформлению собственности, а я с чистой душой сворачиваю в торговый центр. Сейчас наберем сувениров невестам и отправимся домой. Хватит с меня этих лягушатников, сил нет, душа тянется к родной усадьбе с березовыми рощами, бескрайними полями и полными тайн Астральными карманами.

В бутиках не задерживаюсь. Благо у самого входа в торговку разместился дорогой туристический магазинчик, где на полках сконцентрирован весь шарм французской промышленности. По-быстрому скупаю местные вина, духи, конфеты, косметику, сыры. Грузчики относят к машине битком набитые пакеты, следом и я возвращаюсь.

А у Никитоса тем временем появилась новая проблема. На моего водителя наседает жирный жандарм. На его огромном брюхе едва держатся форменные брюки, да и то только благодаря широкому ремню.

— Да за что⁈ — возмущается водитель. — Здесь нет никаких запрещающих знаков!

— Ничего не знаю, — язвит жирный лягушатник. — Здесь парковка для инвалидов, а вы, судя по всему, никакой не инвалид.

Взглянув на лобовое стекло, я замечаю приклеенный листок со штрафом. Ясно, предъявили за парковку в неположенном месте. А ведь, знаков и разметок, правда, нет.

— Никитос, забей, — я подхожу к машине и распахиваю заднюю дверь. — Поехали.

Удрученный водитель, кивнув, запрыгивает за руль, и под злорадным взглядом жандарма мы отъезжаем на ближайший светофор. Рядом у тротуара стоит припаркованная полицейская машина, жиртрес как раз идет к ней с триумфальным выражением на расплывшемся лицом. Причем из-под бампера его служебного транспорта выглядывает разметка инвалидного места.

— Шеф, вы видите! — возмущается Никитос по прибору связи. — Эта сволочь встала на «инвалиде», а штрафует нас! У него даже служебный маячок не включен! Он не имеет право там вставать!

— Ага, несправедливость налицо, — усмехаюсь в предвкушении. Ведь появился повод повеселиться.

Пока горит красный, я ментальным приказом подзываю уснувшего в теневом кармане Ломтика. Заспанный щенок высовывает из тени зевающую мордочку. Телепатически передаю ему цель и задачу, и он ныряет обратно. Тут же в окне полицейской машины появляется моська Ломтика. И буквально через несколько секунд пёса возвращается к нам, в щенячьих глазах-бусинках горит восторг от того, что выполнил команду.

— Быстро ты сходил, — пораженно замечаю.

— Тяв!

Я телепатически делюсь с Никитосом описанием операции Ломтика. Вдвоем ржать интереснее. Мы отъезжаем к тротуару и следим за жандармом. Жиробас с трудом протискивается за руль. Пару минут у него уходит на борьбу с одышкой после пережитой ходьбы. Только когда дыхание успокаивается, патрульный принюхивается и опускает руки, лапая себя за зад. Глаза жандарма округляются.

— А-а-а-а! Дерьмо! — с ором он выпрыгивает из машины и кружит обляпанной пятой точкой. — Дерьмо! Откуда⁈

Прохожие с удивлением смотрят на жандарма, вляпавшегося своим жирным задом куда бы ни следовало. Ну а мы, поржав, возвращаемся в резиденцию, чтобы наконец дособираться и точно покинуть гостепримную Францию.

* * *

— Неплохо ты слетал в Париж, Даня, — улыбается Красный Влад на следующий день, когда я предоставляю доклад о результатах моей командировки. — Совсем неплохо. Мы с Государем отправили тебя просто показаться французам да публично объявить требование на Шуаньи, чтобы Семен Семеныч клещами вцепился в Кишелье и не отпускал, а ты взял и вернул себе родовые земли. Оставил Банкратова без работы. Скажи, тебе не стыдно?

— Владислав Владимирович, ну а зачем мне в Париж несколько раз кататься? — лениво отвечаю, удобно расположившись на стуле. — Потом ведь снова бы понадобилось. Лучше уж сразу всё сделать, зато сэкономил авиационный бензин.

— А усадьбу Герци ты зачем прибрал к рукам? Просто так, походя? — усмехается начальник Охранки.

— Ну она там бесхозная была, — пожимаю плечами. — Никто жить в ней не хотел, я и подумал: здание красивое и старинное, почему бы не взять по дешевке? Всего лишь надо было выгнать осевшего там Демона.

— Выходит, ты у нас специалист по Демонам, — Владислав сплетает над столом длинные пальцы. — Будем иметь в виду. Особенно это актуально, учитывая, что твоя подопечная Гепара способна подзаряжать телепатов в Астрале. Данила, как насчет опытов с погружением в глубины Психического измерения?

Кажется, он всего лишь проверяет, дам ли заднюю. Но мы давно пуганые.

— Я готов, Ваше Высочество, — расслабленно отвечаю. — Уже сам об этом думал, честно говоря.

— Вот как? — приподнимает брови Владислав. — Мой тебе настоятельный совет — оставь эти мысли, пока мы не обеспечим тебе должную подготовку. Шутки с Астралом плохи, и Филиновы это ощутили на собственной шкуре. Договорились, Данила?

Ого. Меня действительно проверяли, но я ошибся с направлением. Владислава волновало, не влез ли уже неугомонный телепат в глубинные слои Астрала. Да еще дал туманное пугалово про Филиновых, и опять никаких подробностей. А мне ведь очень любопытно, что мои родственники там такое «ощутили».

— Владислав Владимирович, тогда жду вашей отмашки. — Жалко, конечно, отказываться от Астрала, но и без него пока хватает чем заниматься: Легион, учебные дисциплины, чуть-чуть иномирья.

— Хорошо, Данила, буду иметь тебя в виду, — кивает Владислав и отпускает меня.

По возвращению домой сразу заглядываю в пристройку с лабораторией Лакомки. Альва сама попросила наведаться, сказала, ей нужно показать что-то интересное. Кстати, очень много интересного остроухая блондинка показала этой ночью. Видно, сильно соскучилась. Таких изощренных акробатические трюков и рекордов выносливости я не ожидал даже от бессмертной оборотницы. Пришлось соответствовать, пускай и не без удовольствия. Правда, затем на завтраке Светка с Камилой волком поглядывали на меня. Неужели шумоизоляция спальни всё-таки пропустила сопутствовавшие нашему времяпровождению звуки? Загадка…

— Мелиндо, — альва радостно оборачивается на мои шаги. — Ты вовремя! Я как раз только-только его заварила, — тонкая рука протягивает мне колбу с каким-то зеленым отваром. — На, пробуй, пока свеженькое!

Принюхиваюсь и тут же жалею об этом. Тяжелый отвратный запах едва не вырубает. Я поспешно делаю шаг назад от главной невесты, да еще прикрываю нос рукой.

— Милая, ты изобрела Коктейль смерти?

— Тяв, — раздается испуганный возглас невидимого Ломтика. Вонь учуял даже щенок в своем теневом кармане.

— Мелиндо, Коктейль смерти в другой колбе, — строго возражает Лакомка и указывает на стол, заваленный лабораторной стеклянной посудой. — Это новый энергетический коктейль, версия два точка один. Использованы ингредиенты десятка аномальных животных. Очень дорогая вещь. Зато один большой глоток обеспечит твой накопитель почти на четверть. Пробуй! Или я что, зря старалась? — делает большие круглые глаза.

Вот умеет Лакомка уговорить даже выпить вонючую бодягу. Глотаю, и действительно прибавляется сил. Прямо переизбыток энергии. Только во рту появляется привкус разложившегося мусора.

— Ну как? — требует внимания альва.

— Всё хорошо, — я морщусь. — Но нельзя добавить приятный вкус? Или специи собьют основной эффект?

— Да нет, — задумывается Лакомка. — Просто еще не дошла до ароматизаторов. Да это и неважно. Главное ведь — энергонакопление. В следующий раз будет уже с лавандовым вкусом.

Не дошла, значит… Неважно, значит…

— Хорошо, а теперь, — я подступаю к альве и стремительно ловлю ее в плен своих объятий. — Поцелуемся, дорогая!

Стоило увидеть ужас, вспыхнувшей в глазах моей невесты, прежде чем она зажмурилась. После профилактического чмока, который абсолютно точно научил альву заботиться об органах чувств своего жениха, мы дружно бежим в ванную полоскать рты.

Затем каждый отправляемся по своим делам. Я закрываюсь в кабинете и принимаюсь за медитативное усвоение техник. Сколько всего нашел в голове Грандмастера Стяжковых, а до сих пор руки не дошли до этого богатства. Вообще первостепенна правильная прокачка каналов, этим и нужно заниматься в начале каждой медитации. Циркулирую ману по энергосетке раз за разом, а затем когда приходит время перейти к следующему этапу, решаю проверить мобильник. Пришло сообщение от Фирсова:

«Урок по Устранению. Завтра в девять утра. Академия».

Затем еще одно смс:

«Филинов, я знаю, что ты вернулся из поездки. В девять быть как штык».

Я чешу висок в задумчивости. Второе сообщение лишнее, Ефрем Кузьмич, я бы и так не пропустил ваш урок. Но интересно, что Фирсов в курсе моих перемещений. Также интересен факт: официально учеба еще не началась, но наш наставник уже проводит обучение за рамками учебного плана.

Что ж, завтра поглядим на функциональную нагрузку, которой нас подвергнет известный ликвидатор. Чувствую, что без практических занятий Устранение не обойдется.

Глава 24

Пара по Устранению

— Даня, ты совсем нас с Камилой не жалеешь! — возмущается утром Светка.

— Почему это? — вскидываю брови.

Я как раз умял глазунью с беконом, когда блондинка заявилась высказать свое недовольство. Завтракал перед своими первыми парами, и пока ел, прогонял в уме технику фоновой медитации. Секретная родовая разработка Стяжковых. С полным погружением в транс не сравнить, но какой-никакой толк есть, и если регулярно применять, то постепенно окрепнут нужные нейронные связи, обеспечивающие телепатическое воздействие. А чем устойчивее контакты между нервными клетками, тем выше скорость передачи по ним. В битве двух телепатов, если отбросить фактор защиты, побеждает тот, чья убийственная мысль быстрее.

— Да потому что вы с Лакомкой вторую ночь как мартовские кот и кошка! — Соколова всплескивает руками, на щеках вспыхивает румянец. — Ты вообще подумал, каково нам с Камилой! Мы же еще девочки! — тихо добавляет.

— Хм, — зависаю в недоумении. Да почему они нас вторую ночь уже слышат? Уши как локаторы. — Вы под дверью что ли стояли?

— Под дверью⁈ — Светка от негодования замирает и негодующе хлопает ртом, как рыбка.

Из теневого кармана появляется Ломтик. Вид у щенка заспанный и голодный. Пока он не начал строить умоляющие глазки, встаю и достаю из холодильника кастрюлю с мясными субпродуктами. Собакен виляет хвостом в предвкушении.

— Даня, да кем ты нас считаешь⁈ — наконец блондинка находится со словами. — Как ты вообще мог про нас так подумать⁈

— Я просто применил дедуктивный метод, — открыв крышку, вываливаю субпродукты в собачью миску на полу, и Ломтик радостно бросается лопать завтрак. — Шумоизоляция в моей комнате отличная, ну а вы каким-то образом слышали нас аж из соседнего дома.

— Даня! — шипит Светка, прищурившись как разъяренная кошка. — В следующий раз, когда будешь проводить ночь с Лакомкой, сними, пожалуйста, кольцо, — блондинка гордо перекидывает длинные волосы через плечо.

В недоумении смотрю на ее горделиво вскинутый подбородок. Мм, кольцо, значит. Каким-то образом уже второю ночь я передаю через него свои эмоции остальным невестами. Видимо, мощный гормональный выброс способствует усилению ментального взаимодействия между нами. Вообще эта мысль приходила мне в голову, просто я ее не воспринимал всерьез, потому что Соколова с Енеровой сами легко могут устранить причину.

— Свет, а почему вы с Камилой сами не сняли кольца на ночь, чтобы спать спокойно?

Вопрос застает Свету врасплох. Враз она теряет весь гонор, поджимает губы и хлопает глазами, не в силах найти объяснение.

— Потому что… Потому что…Вещий, да это не твое дело! Вот когда женишься на мне, тогда и задавай такие вопросы! — она резко отворачивается и ретируется с кухни.

А я лишь пожимаю плечами. Комментарии излишни: Соколова это Соколова.

На запах мяса заглядывает Шархан. Тигрище у нас слишком гордый и не ест субпродукты. Шафрасу подавай только филейную вырезку. Достаю ему шмат сырого мяса и огромный кошак мигом подскакивает ближе, ластясь и мурлыча. Ломтику пока рано лопать жирное мясо, — он вечный нестареющий щенок, ему всегда будет рано, — но полосатому в самый раз.

Покормив животину, отправляюсь в Академию. Территория вокруг учебного здания безлюдная, парковка тоже пустая. Похоже, на внеплановые пары вызвали только первый курс Устранителей.

На крыльце я сталкиваюсь со Смородиной Катей. Новая студенческая форма сидит на девушке как влитая. Над юбкой с пиджаком явно дополнительно поработал портной, чтобы они идеально облегали тело без складок. К счастью, форма у нас не лилового, а темно-серого цвета. Раскраска факультета Телепатии сияет только на лацканах пиджака, что терпимо.

— Заместитель старосты, превосходно выглядите! — я с демонстративным восхищением одариваю девушку комплиментами. — Рад, что мы в одной группе. Ваше присутствие на парах сделает учебные годы приятным времяпровождением.

Лицо одногруппницы пасмурное, но ее недружелюбный вид нисколько не притушил мою улыбку.

— Староста, а почему вы не в академической форме? — строго спрашивает Катя, игнорируя мой любезный тон. — Вы показываете нашу группу не в лучшем свете.

— У нас внеплановые пары, официально учеба еще не началась, поэтому я позволил себе проигнорировать форму. — К тому же, мой костюм еще не успели подшить по обновленным меркам, я ведь был во Франции, когда его выдали.

— Слышала, в духе Филиновых игнорировать правила, — фыркает Смородина, пока мы бок о бок заходим в распахнутые двустворчатые двери альма-матер.

— Если это так, то мы с другими Филиновыми сильно различаемся. Лично я игнорирую только те правила, которые мне неудобны, — отвечаю в легковесном стиле, не забывая одаривать собеседницу улыбками как купидон стрелами.

Смородина сокрушённо качает головой.

В назначенной аудитории уже собрались близнецы Митовичи, а также рыжий Степан Ногайцев. Мой лучший друг Игорек Стяжков тоже пришел, только при нашем появлении он почему-то сразу приобретает пришибленный вид. Вскоре к нам присоединяется и Костя Волжанин. Примечательно, что только я и дерзкий казак не надели форму. Как положено старосте, устраиваюсь за первой партой. Смородина обреченно падает рядом со мной.

— Надеюсь, Фирсов не накажет нас за вашу расхлябанность, — вздыхает девушка.

— Вы плохо изучили нашего наставника, Екатерина Олеговна, — укоряю ее. — Фиросову безразличны такие вещи, — на миг я задумываюсь. — По-моему, ему вообще всё безразлично, кроме издевательства над своими учениками.

Наконец широким шагом в аудиторию заходит и ветеран-Устранитель. В руках он держит металлический куб размером с ноутбук. Блеклые бесцветные глаза оглядывают нас, эмоции ликвидатора в этих двух дымчатых стекляшках как всегда нельзя просканировать.

— Явились, щенки, — довольно, со смешком произносит старый ликвидатор, бросая куб на стол. — Ну сегодня вы пожалеете, что попросились в Устранители и сели на мою шею.

— Я не просился, — буркает Волжанин, отвернувшись к окну. — Вообще не хочу быть Устранителем. Да и учиться не хочу. Можно мне домой?

— Ты, Константин, отдельный случай, — соглашается Фирсов. — Твои сокурсники оказались столь талантливы, что декан разрешил им самим выбрать специальность. Твоя же бездарность настолько испугала приемную комиссию, что она почти единогласно решила сплавить тебя ко мне. Знаешь, чей единственный голос был против?

— Ваш? — испуганно сглатывает Волжанин.

— Именно! — гортанно, как старый ворон, смеется Фирсов и хлопает ладонь по кубу, отчего артефакт мгновенно активируется и наполняется лиловым свечением. — Итак, ученики, ваша задача — на расстоянии погасить эту квадратную дребедень. Причем запрещено использовать пси-конструкты. Только ментальные щупы. Вперед.

— Какой срок задачи? — спрашивает Смородина.

— На ваше усмотрение, заместитель старосты, — сально улыбается ликвидатор, усаживаясь за учительский стол. — Всё равно пока вы не дезактивируете артефакт, домой не пойдете. Сидите хоть до зимы.

Лица ребят становятся напряженными. Каждый сейчас ментальными щупами изучает артефакт…а, нет, не каждый — Волжанин опять птичек в окне считает.

Я тоже сканирую куб. Под железной оболочкой размещена искусственная психическая область, что-то типа упрощенной версии Жартсерка, но никакое сознание туда не поместится. У артефакта одна задача — испускать псионическую подсветку. Погасить психическую область можно сильным мысленным нажатием, но дело в том, что она оказывает серьезно сопротивление. Обычные разряды не помогают, слишком недолговечны. Ударный псионический конструкт решил бы задачу в одно мгновение, но Фирсов его запретил.

— Может, вместе попробуем? — тихо предлагает Смородина, резко подобрев.

— Нет смысла, — качаю головой. — Ментальное нажатие на артефакт должно быть точечное, а мы не сможем соединить наши мысленные усилия, по крайней мере, без снятия щитов.

Девушка хмурится.

— Снимать щиты я не согласна! — в ее голосе звенит лед.

— Я вроде бы и не просил, — усмехаюсь. — Какие мы, оказывается, мнительные, Екатерина Олеговна.

Она, покраснев, понимает свою ошибку и пристыженно отворачивается.

— Ребят, может объединимся? — сзади подает робкий голос Ногайцев. — Если вместе попробуем, то может…

— Нельзя вместе без снятия щитов! — жестко обрубает его Смородина. — Прежде чем в следующий раз предлагать глупость, Ногайцев, включи пожалуйста голову!

— Эм, прости, — мямлит офигевший рыжий.

Ну а я, не обращая внимания на вспышку разнервничавшейся девушки, размышляю над головоломкой. Решение кажется мне очевидным, но надо и другим дать поднапрячь мозг.

— Ну что, юные гении? — зевнув, подстрекает нас Фирсов. — Смотрю, дела у вас не очень. Чему вас только собственные роды учили? Явно не телепатии, — скалится он. — Кстати, Волжанин, тебе что ли скучно? Не хочешь попробовать решить задачку?

— Неа, — донской казак равнодушно продолжает смотреть в окно, подперев подбородок ладонью.

— Тогда вот вам бонус для мотивации — если через пятнадцать минут не погасите куб, побежите десятикилометровый кросс вокруг Академии, — он бросает взгляд на пиджак Смородиной. — Зря вы сегодня притащились в форме, — лицо девушки вспыхивает. — Благодарите скучающего Волжанина.

— Ну спасибо, казачье! — один из Митовичей шипит на казака, но тот лишь пожимает плечами:

— Я всего лишь в окно смотрел.

— Он прав, — неожиданно для группы я поддерживаю Костяна. — Фирсов бы все равно ужесточил условия. Советую не отвлекаться и решать головоломку.

В ответ на мои слова наставник только усмехается. Группа же прислушивается ко мне и возвращается к заданию. Сам я принимаюсь за ментальную заготовку. Командная работа — это отлично, но сейчас не хочется бегать десятку километров в джинсах под солнцепеком. Как-нибудь в другой раз.

Смородина рядом тужится-тужится, да и не выдерживает:

— Ефрем Кузьмич, — лилейным голосом произносит девушка. — А вы как наставник не дадите подсказку, каким образом можно воздействовать на артефакт.

— Щупами, — равнодушно бросает Фирсов.

Правый глаз Смородины нервно дергается.

— Но разве это возможно? Щупы — всего лишь инструмент мысленных манипуляций в открытых незащищенных сознаниях. Они не предназначены для серьезных атак.

— Чушь. Настоящий Устранитель с помощью щупов пробьет даже слабый телепатический щит, — зевает Фирсов. — Более того, ударные щупы — это оперативное оружие, которые телепат может использовать немедленно в отличие от пси-конструктов.

Вот оно как. А ведь я освоил ударные щупы намного раньше, чем конструкты, но так как был самоучкой, то незаслуженно считал щупы слабым оружием. Они действительно слабее, но у них и совсем другое предназначение. Ударные щупы — это что-то вроде малогабаритного пистолета в кобуре на боку, который всегда можно выхватить и применить. А конструкты и иллюзии представляют из себя уже нарезные винтовки, автоматы, гранатомёты и прочее убойное оружие, которое требует предварительной подготовки.

— Данила, ты знаешь что делать? — тихо спрашивает Смородина, переволновавшись не на шутку. — Я не могу бегать — я же в юбке и туфлях!

— Туфли можно снять, — пожимаю плечами. — Юбку тоже…

— Я тебя сейчас ударю, — шипит она и тут же меняет тон на умоляющий: — Данила, ну пожалуйста! Ты ведь Филинов!

Оказывается, вторая половина моей фамилии всё же котируется в ее глазах.

— Успокойся и не думай о штрафе за провал, — спокойно отвечаю. — Просто попытайся сделать всё, что в твоих силах, не отвлекаясь.

«Секрет в конструкте, — подсказываю ей через телепатическую связь. — Но не в псионическом. Создай усилитель силой мысли и используй его как пусковую установку для щупов».

«Я попробую» — растерянно отвечает Катя.

Выделенное время постепенно подходит к концу, остается не больше минуты. Я специально не действую до последнего, хочу посмотреть на ребят. Но до ментального усилителя если кто и додумывается, то у него ничего не получается. Только Смородина на скорую руку выполняет что-то похожее и почти добивается деактивации артефакта, но в последний миг, видимо, ее пусковая установка сбоит и разряд выходит слишком слабым. Фирсов заинтересованно приподнимает одну бровь.

«Молодец, — хвалю я девушку. — Для первого раза совсем неплохо».

«Спасибо» — трогательно улыбается Катя.

Что же, теперь и мой черед пострелять. Усилитель я сделал мощный, закинутые в «ствол» несколько слабых щупов слились в один крупный, чтобы не дать артефакту шанс. Готовься, целься, огонь!

— Салаги, — Фирсов хлопает себя по коленям. — Раз, вы опростоволосились, бегом на кросс…

В этот момент артефакт гаснет. Толстенный щуп вдавливается в психическую область куба, и от сильнейшего удара она разлетается на ментальные осколки, которые брызгают во все стороны психическими каплями.

— Что за… Ложись! — с хриплым гарканьем Фирсов отскакивает от потухшего куба. Наставнику хватает сноровки выдержать «обстрел».

Мои одногруппники послушно падают на пол, в том числе даже Волжанин, бросивший любоваться бабочкой за окном. Один я остался сидеть на месте — просто решил рискнуть, да и не охота марать одежду, особенно недешевый джемпер из кашемира.

Мне без труда удается перебороть болевой шок от столкновения ментальных осколков с моим щитом. Неприятно, да, но не больше. Подумаешь, обломки. Защита рассчитана и не на такое.

Фирсов в полном шоке смотрит на металлический куб. Исчезла психическая начинка, от артефакта остался лишь мертвый остов. Грустненько…

— Филинов! — бешено ревет Устранитель. — Это ты мне артефакт похерил⁈

Блин, и как он догадался?

— Ефрем Кузьмич, но вы сами запугали нас этим кроссом, — резонно замечаю. — Вот я и выполнил задание наверняка, чтобы сомнений не было.

Фирсов тяжело и часто дышит, как разъяренный бык. Именно сейчас в его дымчатых глазах отчетливо проглядываются недвусмысленные эмоции.

— Наверняка, значит!

Одногруппники осторожно вылезают из-под парт.

— Группа! — рявкает Фирсов. — К следующей паре по Устранению освойте ударные щупы. За вашу подготовку ответственен Филинов. Оказалось, он неплохо владеет материалом. Филинов, а твое задание — научить всю группу. Ясно⁈

Я молчу.

— Филинов!

Молчу.

— Данила, тебе ясно или нет⁈

— Так вы ко мне обращались? — делаю удивленное лицо. — А то я гадал, о каком Филинове вы говорите. Я-то ведь Вещий-Филинов…

— Без разницы! Ты ответствен за обучение группы!

— Правда? А я думал, что за это вы ответственны, — замечаю. — Вы же наш учитель.

— Свободны, — Фирсов хватает куб под мышку и первым уходит, по пути расстроенно потирая гладкую металлическую грань «убитого» артефакта.

— И что теперь? — опешил Волжанин.

Я со вздохом встаю из-за парты и оборачиваюсь к группе.

— А теперь будем заниматься. Фирсов не сказал, когда будет следующая пара, поэтому не будем откладывать, подозревая самое худшее.

Час рассказываю и показываю усилитель. Группа покорно слушает и впитывает информацию как губка. Даже Волжанин полностью отвлекается от увлекательного созерцания окна. Ну в принципе ничего удивительного: бегать десятки кругов вокруг Академии никому не хочется, отсюда и мотивация.

Напоследок даю домашнее задание выполнить технику и расходимся. По дороге Смородина держится рядом со мной, и мы болтаем о всяком. После сегодняшнего одногруппница явно стала больше мне доверять.

— Попрошу вас, — коридор преграждает высокая девушка с очень знакомыми чертами лица. Ба, это же одна из Митовичей. Очень уж характерный узкий лоб и скуластые щеки. — Сударь, это ты Филинов-Вещий?

— Сударыня, вы обознались, — отрицаю. — Никаких Филиновых-Вещих я не знаю.

— Да? — застыв, она хлопает глазами, потом уступает дорогу. — Прошу прощения.

Но только мы проходим мимо нее, как сзади раздаются возгласы шедших за нами близнецов Митовичей:

— Сестра, а ты чего здесь забыла?

— Я ищу Филинова, чтобы вызвать его на учебный поединок за унижение Кости. Сегодня он приходил на пары к Фирсову?

Ох, ну сейчас сдадут.

— Да, он только что прошел мимо….

Глава 25

Дождались

— Сударь, вы меня ввели в заблуждение, — настырная шельма Митовичей быстрыми шагами догоняет нас со Смородиной. — Нехорошо так поступать со старшими, мягко говоря. Почему вы не признались?

Эх, жалко, не успели уйти. Я оборачиваюсь с любезной улыбкой и более пристально разглядываю девушку. Длинные каштановые волосы, стройная фигура, форма факультета Телепатии. Наверняка, курс предпоследний или выпускной.

— Не признался? Ввел в заблуждение? — делаю недоуменное лицо. — Сударыня, право, вы искали некоего Филинова-Вещего, а таких я знать не знаю, а значит, ваши обвинения неоправданные.

Брови девушки хмурятся, лицо напрягается. А затем Митович-старшая быстро бросает взгляд на подошедших близнецов и сразу же сконфуженно морщится. Похоже, мои одногруппники пояснили ей по телепатической связи, как она была неправа.

— Я совершила ошибку и извиняюсь, — нехотя признает она. — Но и вы тоже молодец — прошли мимо, как ни в чем не бывало. Вам явно не хватает хороших манер, господин первокурсник, и инцидент с моим братом Константином это показал наглядно.

Какие-то неясные обвинения. Развернуться бы и уйти, но она же не отстанет. Катя Смородина держится рядышком и помалкивает, поглядывая на меня.

— И вы, видимо, пришли поучить меня хорошим манерам? — предполагаю.

— Верно, — строго произносит незнакомка.

— Павел, Глеб, — перевожу взгляд на близнецов. — Не представите члена вашего рода?

На лице их родственницы теперь проступает смущение от стыда. Учит меня манерам, а сама даже не представилась.

— Староста, это наша старшая сестра Оксана Вадимовна Митович, — произносит Глеб. — Оксана, это — Данила Степанович Вещий-Филинов. Рядом с ним Екатерина Смородина, тоже наша одногруппница.

— К вашим услугам, — смущенно кивает Катя.

— Оксана Вадимовна, раз мы наконец представлены друг другу, — продолжаю я. — Не расскажите, чем могу быть вам полезен?

Следующие минут пять красная как вареный рак Оксана пытается витиеватыми выражениями и негрубыми словами упрекнуть меня в неподобающем поведении по отношению к Константину. Мол, я нечестно его тогда на арене поколотил. Намечался спарринг на обычных мечах, а Каменный топор никак не подходит под определение «обычного».

— Конечно, не подходит, — полностью соглашаюсь я. — Как и нападение троих на одного под определение «спарринг».

— Вы — первокурсник и могли просто-напросто не понять задумки брата насчет вашей тренировки, — находится девушка. — Как бы то ни было я вызываю вас на дуэль телепатов.

— Очень интересно, — улыбаюсь. — И какие правила у этой дуэли?

— Во-первых, никаких Каменных топоров, — фыркает она. — Никакого физического единоборства. Только ментальные атаки, без псионники. Сначала вы наносите удар, потом я. По-моему, это самый честный бой студентов факультета Телепатии.

— По крайней мере, любопытный точно, — замечаю. — Но в то же время я не вижу смысла участвовать в этой потасовке. Если только вы не захотите меня оскорбить, тогда, безусловно буду вынужден.

— А как же перенимание опыта у старшего курса? — прищуривается Оксана.

— Ваш брат заставил меня разочароваться в этом направлении.

— Хм, ладно, — вздыхает Оксана и достает пропуск из кармана. — Начиная с третьего курса, ученики имеют доступ в отсек библиотеки с опасными сложными техниками. Обещаю тебе достать оттуда любой учебник на недолгое время. Или в знаниях ты так же не заинтересован как и в опыте?

— Почему же не заинтересован, — улыбаюсь. Значит, библиотека для старшекурсников. Возможно, там и про Астрал что-нибудь найдется. Это очень актуально, учитывая, что Владислав Владимирович явно не хочет поощрять мои изыскания в этой сфере, а Горнорудовой я и так должен за слияние с Демоном и Чертог Фауста. — Но прежде чем приступим, скажите, пожалуйста на какой вы специальности и курсе.

— Устранитель, третий.

— Хорошо, пойдемте.

Мы всей толпой двигаемся на арену, по дороге попадается Игорь Стяжков. Своего лучшего друга я прихватываю с собой, хоть он и попытался дернуться обратно за угол, но настоящая дружба крепче стали, поэтому Игорек обязательно идет поддержать меня, а моя рука на его плече совсем даже не при чем.

— Кто будет моим секундантом? — спрашивает Оксана у близнецов, когда широкие двери аренного зала остаются позади, а перед глазами расстилается прямоугольная бетонная площадка.

Братья Митовичи, посмотрев на меня, не торопятся соглашаться. Никто не хочет становиться моим потенциальным врагом. Оксана хмурится.

— Значит, ты Глеб.

— Ну вот, — вздыхает близнец.

— Моим секундантом будет Игорь, — я хлопаю Стяжкова по спине, и он едва удерживается на ногах. — Кстати, а зачем нам секунданты? А судья что ли не нужен?

— Обойдемся без него, — отмахивается Оксана. — Победитель будет сразу понятен, а секундант необходим, чтобы ловить тело проигравшего. Секунданты, займите позиции. Я передала вам все инструкции по телепатической связи.

— Можно и со мной поделиться? — улыбаюсь. — Очень интересно мероприятие, в котором согласился участвовать.

— Конечно, — Оксана ментально передает регламент поединка.

Тем временем Глеб и Игорь встают за нашими спинами, чтобы в случае чего подхватить в воздухе падающее тело дуэлянта. Катя с Палом отходят к стене.

— Цель — пробить щит противника, — сообщает Оксана вслух. — После этого добивать его нельзя. То есть тот, у кого слетит щит, неважно потеряет он сознание или нет, является проигравшим. Дуэль проходит строго в формате поочередных ударах. Никакой мешанины боя.

— Вот оно как, — я сканирую телепатку. Накопитель почти как у Мастера, что редкость для моих коллег по магии. Тот же Константин всего лишь Воин. Значит, передо мной настоящий талант. А раз она Устранитель, ее запросто мог подослать Фирсов, поэтому предложенная дуэль и вызвала у меня интерес. — Тогда приступим?

— Да, бей, — разрешает Оксана. — И еще раз — никакой псионики. Свой Рой тоже забудь на время поединка.

— Не проблем. В первую очередь, я — телепат, а потом уже обладатель Роя.

Вообще вся дуэль напоминает только что прошедший урок Фирсова. Опять ударные щупы, ну может быть, короткие разряды, больше из разрешенного ничего не остается в арсенале телепата. Пси-конструкты запрещены правилами, иллюзии сами по себе против щитов бесполезны. Формат дуэли подобран точно неспроста. Возможно, Оксана понадеялась, что я как первокурсник еще не освоил ударные щупы и решила сыграть на этом. Либо ее кто-то надоумил из взрослых. Опять же не исключено, что сам Фирсов.

— Первокурсник Данила, мне долго еще ждать вашего удара? — иронично изгибает бровь Оксана. Подумала, что я лажанул и на справился? Хе. Жалко, ее не было на недавнем уроке, тогда бы у нее лицо было совсем другим.

— Простите, задумался о высоком, — улыбаюсь. — Итак, я бью…

— Поскорее, — поощряет девушка. — Не сдерживайся.

С атакой сильно не мудрствую. Просто с помощью усилителя швыряю сноп ударных щупов в щиты девушки, и ее лицо моментально кривится от боли. Насмешливое выражение пропадает. Девушка пошатывается, но Глеб успевает придержать сестру за плечи. Долбануло Оксану по нервам знатно, хоть щиты и устояли. Их явно ставил опытный и сильный телепат. Не просто защита, но и динамическая функция, которая едва не схватила мои щупы и не использовала мой контакт мне же во вред. Пришлось оборвать ментальную связь раньше, но моей противнице всё равно досталось.

— Всё в порядке, Оксана Вадимовна? — с заботой спрашиваю.

Девушка трясет головой, на лице яростное выражение. Она немного пошатывается, видимо, координация слегка подвела.

— Неплохо для начинающего первокурсника, Данила Степанович, — рычит она. — А теперь я покажу вам, что ждет на следующих курсах обучения, если, конечно, вас не отчислят за неподобающее поведение.

Девушка атакует нестандартными щупами. Они напоминают паутину, которые плотно облепляют щиты, словно клей, тем самым блокируя и мои телепатические способности. Неплохой приемчик, может, он бы меня удивил месяц назад, но не после того, как я поглотил память того же Аарона Стяжкова. Грандмастеру конкретно этот прием был незнаком, но он знает, как блокировать похожие «липучки». Просто нужно включить на щитах что-то вроде вибрации, и паутина сама соскользнёт с колышущейся ментальной защиты.

— А вы, Оксана Вадимовна, оказывается прилипчивая девушка, — усмехаюсь. — Никогда бы не подумал.

— Откуда ты знаешь, как защищаться от ментальной паутины⁈ — в ярости спрашивает противница. — Тебя ведь некому было учить!

— А это разве большой секрет? — искренне удивляюсь. — Ну что, продолжим? Моя очередь.

— Давай быстрее, — больше Оксана не выглядит веселой, наоборот, уже нервничает. Ох, как бы сильно она удивилась, узнай, что у меня сохранена память целого Грандмастера телепатии. Пускай я пока еще освоил далеко не всё его оружие, так пробежался по верхам, но в целом представляю как с чем бороться.

Решаю не мучать Оксану долгим ожиданием. Наученный предыдущей атакой, я бросаюсь одним-единственным, но очень мощным щупом с «сюрпризом». Щуп сложнокомбинированный, как ступени космического корабля, только здесь они сверху. При столкновении с защитой я отсекаю от телепатического отростка часть за частью, чтобы не попасть под удар динамической защиты. В итоге и сам щуп «сгорает», не пробив целиком щиты Митович, лишь пропихнув за них одну маленькую иллюзию, что в общем-то и требовалось. Затем я сразу разрываю контакт.

Фух, подустал немного. Быстро придумать нестандартную технику довольно трудозатратно, хоть и полезно.

— Что за на…! — резко взвизгивает девушка, отшатнувшись. Она натыкается спиной на близко стоящего Глеба, спотыкается об его ногу и падает задницей на пол. — Пошла прочь, обезьяна!

Оксана довольно смышлёная телепатка, в отличие от незадачливого Кости, поэтому сама справляется с иллюзией.

— Мы будем продолжать, Оксана Вадимовна? — интересуюсь, разглядывая свои ногти. Ровно подстриженные, чистые, с обработанными кутикулами, настоящая мужская гордость…Мм, откуда заусениц на мизинце?

— Нет, — поднявшись, Оксана сжимает кулаки. Ей явно хочется надрать задницу наглому первокурснику, но решает правильным больше не рисковать — из-за глупой неприязни подставлять родовые тайны, спрятанные за щитами, мягко говоря, очень неумно. А может она уже получила то, зачем начала драку. — Ты протолкнул мне в голову иллюзию, формальная победа за тобой. Как договорились — с меня одна книга.

— У вас есть перечень книг из отсека? — уточняю, и на этот раз Оксана злорадно усмехается.

— Боюсь, что нет, первокурсник.

Ух, ну не может быть всё просто. Придется заглянуть к Горнорудовой — она училась в Академии и может помнит самые ценные книжки из местной библиотек.

— Тогда я потом обращусь к вам. До скорого, Оксана Вадимовна, — оборачиваюсь к неуверенно топчущемуся Стяжкову и с благодарной улыбкой хлопаю его по плечу. — Спасибо, Игорек, ты был на высоте. Такого секунданта еще бы поискать.

— Я могу идти? — блеет он испуганно.

— Конечно, ведь поединок закончен.

Он тут же приспускает со всех ног, только пятки сверкают. Остальные тоже расходятся. Я снова оказываюсь в коридоре вместе со Смородиной. Девушка выглядит очень задумчивой, а в холле вдруг замечает:

— Говорят, Академический сад очень красивый. Может, посмотрим, Данила?

— Если недолго можно и посмотреть, — пожимаю плечами.

Ну «очень красивый» сильно сказано, но сад довольно опрятный и симпатичный. За небольшой оградкой зеленеют ухоженные деревья, мягкий газон так и манит присесть под сень одного из буков и полистать учебник по «Абстракциям Психического измерениям», чтобы насладиться нагромождениями сложноподчиненных предложений.

— Данила, ты очень странный телепат, — замечает Смородина и не дожидаясь моего вопроса, сама поясняет: — Та атака с точечным пробитием защиты Митович… Тебе под силу то, что дано Мастеру, но сам ты официально Воин.

— Смотрю, ты уже тоже пробила меня, — беззлобно фыркаю. Ну подумаешь, однокурсница узнала обо мне побольше. Я ведь сам намеревался про нее нарыть информацию, да и нарыл немножко.

Катя и не отрицает:

— Пробила, да. Пробила, что в твоем возрасте владеть Камнем — слишком рано для Филиновых. Обычно Рой в полной мере используют только взрослые.

— И кто тебе такое сказал? — смотрю на нее пристально.

Она поджимает губы, но не отвечает, только лишь молча выдерживает мой взгляд. Хм, и где логика? Нет, я всё понимаю — Смородина у нас нелюдимая и мнительная девушка, — но нафига она вообще рот раскрывала? Главное, брякнула «А» и сразу ушла обратно в панцирь, зажав «Б».

Не знаю, может, мы бы так и дальше играли в молчанку, но звонит Лена. Не парясь, принимаю звонок:

— Да, Лен? Что-то случилось? Почему не по кольцу?

— Даня, я хотела тебе сама сказать — голосом! Только что случилась потрясающая новость! Мы сейчас с девчонками сидим у телека, нарадоваться не можем! Светик сейчас в обморок упадет от переизбытка чувств!

— И ничего не упаду! — врывается возмущенный и в то же время радостный голос Соколовой.

— Ну говори уже новость, осчастливленная, — с усмешкой произношу, хотя уже догадался о чем речь.

Смородина удивленно смотрит на мою улыбку. Женский голос она точно услышала — Ленка там почти кричит, вся счастливая.

— Сейчас…сейчас скажу…В общем…Ой, а я-то и не имею право тебе такое говорить! — вдруг спохватывается самая скромная и порядочная моя невеста. — Такое тебе должна Лакомка говорить. Она же главная! Лакомка, на! — щебечет она. — Скажи Дане, что приняли закон о многоженстве!

Я, сдерживая смех, жду. В трубке задается мелодичный голос альвы:

— Мелиндо, я тебе как главная невеста сообщаю — официально приняли закон о многоженстве для двударников, — Лакомка открыто смеется. — Хотя ты и так это только что услышал, но простите за тавтологию, меня заставили.

— Ничего страшного, — я тоже смеюсь. — Значит, успеваем до учебы расписаться. Да к тому же еще слетать домой в Будовск и устроить праздничную вечеринку с родными.

— Я знаю, что мой мелиндо подумал о «норах», — замечает Лакомка.

— Не без этого, — улыбаюсь. Соскучился я по иномирью, уже давненько не грабил черных казидов, поди уже бородатые успели позабыть меня. Чем чихуястреб не шутит, может, и успею сходить в один рейд.

На фоне Соколова еще что-то там возбужденно кричит, мол, теперь Вещий не отвертишься, так что готовься! К чему конкретно готовиться я так и не понял, но это она уже вечером расскажет.

Только кладу трубку, как вдруг у Смородиной голос прорезается:

— Данила, по телефону кто-то кричал… У тебя что-то серьезное случилось?

— Пока нет, но скоро случится, — улыбаюсь. — Катя, договорим с тобой в другой раз. Как оказалось, я скоро женюсь, поэтому нужно готовиться к свадьбе.

— Женишься⁈ — Смородина замирает. — И кто же творя избранница⁈

— Их несколько.

— Несколько⁈ — девушка вконец опешила. — Как это несколько⁈

— Ну я же двударник, и по новому закону мне теперь можно и несколько, — коротко и доходчиво объясняю. — Ладно, на связи, Кать. Звони если что.

Девушка еще стоит столбом, но мне болтать больше некогда, поэтому помахав рукой, покидаю сад.

* * *

— Ну как прошло с молодым Филиновым? — спрашивает граф Митович вернувшуюся из Академии дочь. Оксана выглядит задумчивой, а туманный взгляд уходит куда-то сквозь стены. — Удалось его уговорить на телепатический поединок, притом не обидев?

— Удалось, пап, — вздыхает Оксана, оправив растрепанные ветром волосы. — Он полноценный Мастер, даром что первокурсник. Официальный Воин — липа. Может ему и на хватает теории, не знаю, но в бою он действует уверенно, гибко и слаженно. А еще он на ходу импровизирует. По крайней мере, у меня сложилось впечатление, что ему предостаточно для этого навыков и опыта.

— Хм, вот как, — роняет граф. — Еще одно подтверждение, что с Филиновым нам надо дружить. Костя опростоволосился. Вся надежда на тебя, Ксюня. Попробуй оказать ему услугу и завязать дружбу.

— Мм, ладно, — недовольно бросает девушка, чувствуя, что каждая встреча с этим наглецом будет сопровождаться ее смятением и конфузом, как сегодня.

Глава 26

Мальчишник на Той Стороне

— Деда, сегодня у меня была первая пара, — произносит Катя Смородина, заглянув в комнату главы рода.

Непримечательная дешевая мебель, пыль на полу и обшарпанный стол, за которым сидит худой старичок в очках. Отложив в сторону новые поступившие квитанции, он переводит беспокойный взгляд на внучку:

— Да, и как прошло? Тебя не обижали однокурсники? — с тревогой спрашивает он.

— Нет, в Академии меня никто не трогает, — качает головой девушка, не уточняя, что она не подвергается нападкам Стяжкова лишь благодаря Даниле.

От Кати не укрылась уже образовавшаяся пыль. Опять нужно самой пропылесосить, ведь слуги давно распущены из-за отсутствия денег, а дед совсем неприхотливый.

— Точно? — старик чувствует вину за то, что не может уберечь внучку. Всё что в его силах — это оплачивать счета за дом и удовлетворять минимум их потребностей в еде и одежде. Вот тебе и новый глава рода.

— Да, не переживай, — отмахивается Катя. — Помнишь, я говорила тебе, что вместе со мной учится Филинов? Он скоро женится.

— Филиновы действительно возрождаются⁈ — старик снимает очки и устало проводит рукой по уставшим глазам. — Как же так! Неужели этому проклятому роду дали второй шанс⁈

Катя грустно произносит:

— Возможно, Данила собирается возродить весь свой клан…

— Не дай бог! — старик нервно дергает губой. — Больше никогда наш род не попадет в ту же ловушку. Филиновы — зло во плоти. Необузданные, не знающие границ. Мы уже были их верными вассалами, а они…они связались с чернотой из Астрала.

— Да, деда, это так, — грустно произносит девушка, лишь чтобы успокоить переволновавшегося старика. — Я пойду переоденусь и возьмусь за готовку.

— Сильно не перетруждайся. Мне достаточно и простой еды, без изысков, — спешно произносит старик.

— Да, хорошо, — девушка отворачивается и покидает комнату, а дед, уронив взгляд на счета, сдерживает слезы жалости к себе.

* * *

Свадьбу мы решили провести в Будовске. Там все наши родные, там школьные друзья, там рода Светы и Камилы. Причем мы с невестами поставили себе задачу кровь из носа успеть жениться до учебы. Я просто-напросто хотел быстрее закрыть гештальт, а Камила со Светой боялись, что меня «уведут институтские девки», как по секрету сказала Лакомка. На основе этого довода блондинка с брюнеткой «убедили» других невест мобилизовать силы. Потому незамедлительно полетели в родные края. Только пришлось сначала отпроситься у Фирсова, ликвидатор поворчал-поворчал да и отпустил, сказав что, так и быть, следующая пара дождется официального начала учебы. Она, кстати, через две недели, так что времени в обрез.

Едва прилетаем в наш старый дом, как невесты сразу же бросаются за подготовку к свадьбе. Рассылают приглашения, договариваются с духовным отцом, который проведет таинство, ну и в целом устраивают всё к большому празднику. Несколько дней я почти не вижу девушек, настолько они поглощены беготней, а когда пересекаемся, то затравленный суматошный блеск в их глаза словно говорит: «Если у тебя нет знакомого кондитера или оформителя свадебных свечей, дорогой, то лучше не отвлекай меня». Ну я и не отвлекаю, благо все подготовительные мероприятия обходят меня стороной. Да и без этого есть чем заняться.

Вообще Будовск за последний год сильно разросся. Появился район грандиозных высоток, проложили новые современные дороги, улицы оснастились современной инфраструктурой. Мои инвестпроекты в город уже приносят первые выхлопы, и это не может не радовать. Благотворительные вложения тоже реализовываются. Так, например, открылась одна из лучших больниц в княжестве, куда поставляются в том числе разработанные «Энергосинтезом» лекарства.

В один из вечеров я сижу со Степаном на его уютной открытой веранде. Устроившись в своем любимом кресле, отчим попивает пивасик, а я за компанию рогогорский коктейль. От пива меня не прёт. Физику надо вбухать его целую канистру, чтобы хоть немного опьянеть, и чтобы зря не переводить алкоголь и не обделять отчима святым напитком, я решил лучше «побаловаться» полезным энергетиком.

Внизу между цветочными клубами резвится Шарик. Огромный волкомедведь гоняется за бабочкой, но ушлая малявка ловко обводит его вокруг пальца и каждый раз ускользает.

— Вот и вырос ты, Данила, — вздыхает Степан и пьяно подхихикивает. — Да так вырос, что женишься аж на четырех.

— Раз закон разрешил, почему бы и не жениться? — задумчиво роняю. — Слушай, я тут общался с Гумалином. Оказывается, царские охотники неплохо уже шастают на Ту Сторону.

— Ага, — довольно кивает Степан. — Приручились, спасибо спрею Лакомки, без него бы пришлось намного сложнее. Постепенно налаживаем контакт с жителями Той Стороны. Кстати, слышал, что твои гвардейцы тоже.

Я киваю. Уже десять белых казидов обитает на моей базе. Их привели гвардейцы из доброотряда, но это пока родовая тайна, поэтому Степану ничего не поясняю, а он и не настаивает.

— А почему белых казидов всего десять? — спрашивал я гвардейцев недавно. — Неужели больше не нашли?

— Нашли, — отвечал Сергей Сивых. — Целый город нашли. После того как ты потрепал черных карликов, шеф, белые смогли собраться и объявили себе нового короля, но род Гумалин больше не является правящим. За ним сюда пошел всего десяток.

Вот так вот. То-то я заметил, что Гумалин стал совсем синим-синим. Значит, не показалось. Расстроился мой руномастер, и это нехорошо. Но как всё исправить, пока непонятно.

Возвращаюсь мыслями в настоящее.

— Пап, а почему вы мою сестренку до сих пор не назвали? — перевожу я тему. Между прочим, вопрос актуальный. У мамы уже живот приличный.

— Да вот думаем и никак не придумаем, — вздыхает Степан. — Был бы пацан, я бы его нарёк в честь одного из своих почивших боевых товарищей, а так черт его знает. Мало женщин я видел нормальных и не дур, — он спохватывается. — Твоя мать одна из немногих, конечно.

— Конечно, — с улыбкой отпиваю я из шейкера.

На следующее утро приходит донесение от вернувшихся с Той Стороны гвардейцев. Как уже ясно, мои бойцы теперь тоже ходят в «норы» за мясом и за разведданными. В этот раз гвардейцы совершили вылазку почти на неделю, больше еще никто не делал, а потому, наверняка, им есть что сообщить. Поэтому я не удивляюсь, когда Сергей Сивых просит заглянуть на базу.

— Шеф, есть важные донесения, — сообщает Серега, когда я наведываюсь в его кабинет. Тут же присутствует и Гумалин, даже с почти трезвым взглядом.

— Шеф, мне родича нашли! — вскрикивает первым казид. — Моего племяшку! Спаси его, ради всех богов!

— Тихо! — гаркает на иномирянина Сергей. — Сначала донесение, потом уже шеф решит, нужен ли ему твой совет.

— А что случилось-то? — хлопаю я глазами.

— Шеф, одного из белых казидов из рода бывшего короля…

— Это мой племяш Емляк! — не выдержав, вставляет карлик и сразу притихает под суровым взглядом Сергея.

— … заточил высший дворянин другой расы — дроу, — поясняет Сергей. — Держат пленника в одном дне пути от обычного расположения «нор».

— А где держат конкретно? — Ого, дроу. Это случайно не родственники альв?

— В замке некого лорда Бесчлина, — Сергей переводит взгляд на казида. — Ты о нем слышал?

— Да, это крепость рядом с портовым городом Заипис, — спешит вставить Гумалин. — Городом владеют дроу, но там полно разных рас, в том числе людей.

— Людей? — заинтересовываюсь я. — Откуда там люди?

— В нашем мире они живут на далеком архипелаге, — поясняет казид. — Но часто приплывают в Заипис ради торговли.

Про Заипис я от него слышал, а вот про людей что-то не приходилось. Ну да ладно.

— Твой племянник — тоже руномастер, Гумалин?

— Да! Именно поэтому его и схватили, сто пудов! Чертов дроу хочет продать втридорога гениального раба!

Я откидываюсь в кресле и задумываюсь над проблемой. Стоит ли помогать Гумалину, даже не обсуждается. Казид изготовил для моей гвардии много полезных артефактов и заслуживает благодарности. Тем более если у его родственника тоже золотые руки. Два руномастера в моей гвардии — внушительное подспорье.

— Слушай, Данил, — вставляет Гумалин. — Век не забуду, только помоги, а?

— Да поможем-поможем, — отмахиваюсь. — Ты только помолчи и, если хочешь ускорить процесс, подумай о дроу Бесчлине, ну и в целом о городе Заипис. Мне легче читать воспоминания с поверхности сознания.

— Эй, я тебе разве разрешал ковыряться в моей голове⁈ — вскидывается он.

— А ты разве против? — удивляюсь.

— Ладно, только быстрее, — казид ерзает в кресле. — А то неуютно знать, что в твою башку подсматривают.

— Ты только думай не о казидских бабах, а о Заиписе.

— Да, щас…

— Гумалин! Заипиские кабаки мне в последнюю очередь интересны! О Бесчлине думай.

— Прости. Думаю-думаю об этой остроухой сволоче.

Вообще читать мысли казидов довольно сложно. Упрямая раса, мозг как грецкий орех. Но когда сам казид помогает, то процесс намного эффективнее. Спустя минуту я имею представление о городе дроу. Лорд Бесчлин является одним из нескольких феодалов, живущим неподалеку. Самое неприятное: ходит молва, что темница замка Бесчлина — это сплошные катакомбы с ловушками. То есть без чертежей там делать нечего.

— Мм, а кто такой Дед Дасар? — цепляюсь я за мелькнувший отрывок мысли казида. — Гумалин! Хватит о водке думать!

— Да, прости, в горле что-то пересохло…

Так, Дед Дасар — известный вор. Причем это не казид, не дроу, а человек. Прославился он успешными грабежами дроу и черных казидов. Говорят, что он имеет ключи от любого замка и карту любого лабиринта. А еще у него есть любимый бар в трущобах Заиписи.

— Значит, первым делом находим Деда Дасара, — строю я план. — А вторым — идем в лордовский замок изволять твоего родственника.

— Кого отправить, шеф? — подается вперед Сергей.

— Меня одного будет достаточно, — пожимаю плечами. Для гвардейцев это слишком уж нестандартная задача с кучей неизвестных. — Давненько в «норы» не ходил. Вот и нагуляюсь с лихвой.

— Шеф, но у тебя же свадьба на носу! — удивляется Сивых.

— Она же через несколько дней, — отмахиваюсь. — Времени полно.

— Шеф, я с тобой пойду, — заявляет Гумалин стальным голосом. — Родня — это святое.

— Ладно, — соглашаюсь. Руномастер под рукой никогда не лишний, да и в ожидании он может окончательно спиться.

— Тяв! — из тени раздается еще одно заявление присоединиться к нашей группе. Теперь без Ломтика ни одно дело не делается.

Выступать решаем вечером, часов через пять. Я за это время успеваю сгонять домой и проведать своих суетливых невест. Утомленная Лакомка сидит в столовой, уперев локти на столешницу и положив на ладони подбородок, и грустным взглядом созерцает варианты декора.

— Вся в труде? — я с улыбкой подхожу к невесте, и она устало отводит голову назад, чтоб прижаться затылком к моему животу. Касаюсь ладонью ее лба и вливаю энергию.

— Спасибо, мелиндо, — мурчит блондинка уже более живым голосом. — Да, сижу и придумываю как организовать свадьбу года в суперкороткие сроки.

— Ясно, — сочувственно поддерживаю и усаживаюсь рядом. — А я пока решил прогуляться в «норы». Благо, что и повод есть — там один дерзкий дроу захватил в плен родственника Гумалина.

— Решил устроить мальчишник на Той Стороне? — улыбается Лакомка. — Очень в твоем духе, мелиндо. Главное, до свадьбы вернись.

— Конечно. В среду ровно в двенадцать у алтаря как штык.

— И будь поосторожнее, ладно? — всё же просит альва. — Дроу — очень коварные от природы. Они, конечно, не сравняться в магическом мастерстве с альвами, но часто способны удивить.

— Ага-ага, — я оглядываюсь в поисках съестного, но стол завален бумагами, буклетами, образцами пригласительных открыток. — Слушай, а Шереметьевы, Морозовы и прочие московские шишки, получается не придут? У них же принято приглашать чуть ли не за полгода.

— Расстроился? — с усмешкой спрашивает Лакомка. — Думаю, Маша Морозова найдет время вырваться в Будовск.

— Просто в голову пришло, — усмехаюсь. — А вообще я сильно хотел увидеть на свадьбе своего лучшего друга Игорька Стяжкова, но, видимо, не судьба, — из груди вырывается тяжкий вздох, и чтобы заесть грусть, отправляюсь на кухню, а вслед сочувствующая Лакомка кричит, что свежие альвийские лепешки, в простонародье чебуреки, лежат готовыми в духовке. Это она вовремя приготовила.

Сделав разные дела, а главное до отвала наевшись, я отправляюсь на базу. Оттуда мы с Гумалин выезжаем на двух шестилапках к ближайшей «норе». Причем оба зверя мои, один сменный. Карлик недоволен. Он как ребенок посажен передо мной и недовольно топорщит бороду.

— Данил, ты же богатый! Почему не купишь нормальных пони! Знаешь какие они сильные! Сто кувшинов с настойкой запросто поднимут.

— Пони долго плетутся, — терпеливо объясняю. — А на шестилапках мы доберемся до Заиписа меньше чем за ночь. Сиди спокойно, не ерзай. Надо было тебя посадить в детское автокресло.

Казид бурчит недовольно, но я его не слушаю. Думаю о рейде. За аборигена в Заиписе я вряд ли бы сошел, поэтому прихватил с собой плащ — средневековый, длинный, сотканный из грубой ткани. Накинул его поверх экипировки с разгрузкой и натянул капюшон на голову.

До «норы» мы добираемся без проблем, затем быстрый переход и мы на Той Стороне. Цветущая степь раскрывается перед глазами до самых гор. Здесь тоже вечереет, два солнца склоняются к противоположным горизонтам. Я ментально подстегиваю животных, и они резво несутся по луговым цветам. Через часик сменяю транспорт, и разгруженная «лошадка» радостно гарцует рядом шестью ногами.

— Это она радуется, что сгрузила твой пивной живот, — я подначиваю Гумалина, а тот лишь грустно вздыхает, скучая по спиртному. Я запретил ему брать походную флягу, за что удостоился кучи лестных эпитетов «тиран», «изувер» «зожник» и прочее в таком же духе.

За ночь луга сменяются лесом, затем снова начинаются дикие поля. Один раз, во время отдыха, к нам пристает стадо мычащих хомуйволов, отвадить которое не составляет труда. Мне даже ничего делать не приходится — из теневого кармана выныривает Ломтик и звонким лаем разгоняет перепуганных бычар.

— Что это за чудище⁈ — Гумалин пораженно смотрит не бежевого пушистика. — Откуда он взялся?

Видимо, такого пушистика в этом мире еще не встречали.

— Это Ломтик. Страшный зверь, — усмехаюсь. — Если не хочешь разгневать его, будь с ним ласков, никогда не забывай делиться сыром и чеши за ушком, чтобы задобрить.

Карлик тут же почесал требовательно подскочившего к нему хвостатого. От греха подальше.

Еще до рассвета мы добираемся до города. Заипис представляет из себя кучу бараков, сараев, кабаков, трактиров, рынков, ярмарок, халуп, особняков, дворцов, раскинутых на берегу полноводной реки. Самые древние постройки скрыты за высокими стенами, большая часть города выплеснулась же за ними, словно разбрызганные чернила. К этим «новостройкам» мы и двигаемся после того, как я отпускаю пастись шестилапок, дав им ментальную закладку.

— Кабак еще должен работать, — Гумалин в предвкушении потирает руки.

Никакого асфальта, только стоптанная пыльная земля. Хорошо, что дождя не было, а то бы увязли по колено в мокрой глине. Редкие прохожие представляют собой ракхасов, смуглых до черноты людей, иногда казидов, иногда кого-то вообще непонятного. Много здесь и высоких красивых дроу с острыми ушами, темной кожей и белоснежными волосами.

До покосившегося кабак мы не успеваем дойти, как сзади меня окликают громким рычащим басом:

— Эй, в капюшоне! — я застываю на месте. — Да, ты, широкий! Живо снимай плащ! Больно хорош он у тебя! Добротная ткань, подшитый край… Сапоги с веревками — тоже скидывай!

— Это берцы, — я не оборачиваясь швыряю назад булыжник, и в следующую секунду раздается обрывочный ор боли. Стопроцентное попадание. Преимущество быть телепатом — тебе не нужно видеть противника для точного выстрела. Достаточно ментального свечения разума, чтобы определить местоположение.

Теперь можно обернуться и посмотреть, кто такой наглый. Тем более, что его дружки уже берут нас в кольцо.

* * *

Читайте продолжение: https://author.today/reader/343702

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 9

Content

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 9

Глава 1 Горгулий секрет

Глава 2 Филинов или Вещий

Глава 3 Провал подставы

Глава 4 Падение Голиафа

Глава 5 Признание

Глава 6 Приемная комиссия

Глава 7 Хватка Филина

Глава 8 Староста

Глава 9 Первый учебный день

Глава 10 Титул

Глава 11 Степной вояж

Глава 12 За учебным планом

Глава 13 В Академию

Глава 14 Права за рубежом

Глава 15 Париж

Глава 16 Версаль

Глава 17 Второй человек Франции

Глава 18 Жиробур за счет заведения

Глава 19 Мохнатый кошмарик

Глава 20 Ночная охота

Глава 21 Встречают гостя по платью, а провожают по Дару

Глава 22 Два лягушатника

Глава 23 Возвращение

Глава 24 Пара по Устранению

Глава 25 Дождались

Глава 26 Мальчишник на Той Стороне

Nota bene