Михайловский Александр Борисович

Маркова Юлия Викторовна

Исцеление огнем

Часть 73

Александр Михайловский и Юлия Маркова

В закоулках Мироздания

Книга 19

Исцеление огнем

5 марта 1918 года, час пополудни, Одесса, Приморская улица, примерно в километре от Воронцовского дворца, бывшей резиденции генерал-губернатора, а ныне Центрального исполнительного комитета Одесской Советской Республики

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Недоделки в мире восемнадцатого года я начал исправлять с пропущенного мною при прошлом заходе бывшего подполковника русской армии Михаила Муравьёва. Тогда времени было в обрез, так что до этого персонажа у нас просто не дошли руки, и теперь предстоит исправить эту недоработку. За месяц с небольшим, когда этот сорвавшийся с цепи авантюрист находился вне нашего контроля, ему удалось развернуться по полной программе. Его бандиты предали потоку и разорению Кременчуг, Екатеринослав (Днепропетровск), Кривой Рог, Елисаветрад (Кировоград), Николаев и, наконец, Одессу. Тут, в Южной Пальмире, примерно неделю назад этот безумный деятель провозгласил независимую от Петрограда Одесскую Советскую Республику, главой которой назначил самого себя.

Одесса, кстати, была Муравьёву местом хорошо знакомым. Как доложила энергооболочка, он с июля пятнадцатого года и по май семнадцатого, после тяжелого ранения в боях в окрестностях Кракова и излечения в госпитале, проходил службу ротным командиром во второй Одесской школе подготовки прапорщиков пехоты. Далее, на первом съезде фронтовиков Юго-Западного фронта (г. Каменец-Подольский) Муравьёв выступил с предложением создавать в русской армии особые добровольческие ударные части. Временное правительство эту инициативу заметило и перевело ее автора в Петроград. Там этот деятель возглавил оргбюро Всероссийского центрального комитета для вербовки волонтёров в ударные части, одновременно занимая должность председателя Центрального исполкома по формированию революционной армии из добровольцев тыла для продолжения войны с Германией. На этом поприще Муравьёву удалось сформировать до ста «батальонов смерти» и несколько женских ударных батальонов. Эта деятельность была высоко оценена мосье Керенским: он назначил перспективного кадра начальником охраны Временного правительства и произвел его в подполковники.

Но, едва дело для главноуговаривающего и компании запахло жареным, неугомонный авантюрист разорвал дальнейшие отношения с Временным правительством и примкнул к левым эсерам, готовившимся брать власть в союзе с большевиками. Впрочем, формально в партию левых эсеров он так и не вступил, партийной дисциплине не подчинялся, и все свои дальнейшие выкрутасы производил исключительно по собственному желанию. Сразу после Октябрьской революции он обратился к Ленину и Свердлову с предложением своих услуг, и те назначили его уполномоченным по борьбе с погромом винных лавок. Еще через два дня Муравьёв стал членом штаба Петроградского Военно-Революционного Комитета, а потом каждый следующий день получал все более высокие должности. С двадцать восьмого октября (здесь и далее - по старому стилю) он становится начальником обороны Петрограда, двадцать девятого октября назначен главнокомандующим войсками Петроградского военного округа, с тридцатого октября командовал войсками, действовавшими против войск Керенского - Краснова.

Закончилась эта карьера так же неожиданно, как и началась. Уже восьмого ноября Муравьёв сложил свои полномочия в связи с тем, что партия левых эсеров отозвала своих представителей из органов власти, что было вызвано отказом Ленина от формирования однородного социалистического правительства.

Впрочем, гениальный авантюрист оставался в забвении всего-то чуть меньше месяца. Когда на Дону пышным цветом зацвела махровая Калединщина, Совет Народных Комиссаров РСФСР образовал Южный революционный фронт по борьбе с контрреволюцией и назначил его главнокомандующим левого эсера Антонова-Овсеенко, а уже тот подтянул Михаила Муравьёва на должность своего начальника штаба. Когда советские войска вступили в Харьков, где была провозглашена Украинская Советская Республика, Антонов-Овсеенко выделил Украину в отдельное направление, командовать которым назначил своего начальника штаба. А дальше началось такое, что Джеку-Потрошителю оставалось лишь нервно курить за сараем. При взятии Полтавы шестого января Муравьёв приказал без суда расстрелять девяносто восемь офицеров и юнкеров эвакуированного туда в пятнадцатом году Виленского юнкерского училища.

Далее Муравьёв должен был двигаться на Киев, где в Основном Потоке он оторвался по полной программе, при почти полном отсутствии сопротивления уничтожив несколько тысяч «классовых врагов». Но в этом мире Киев еще третьего января взяла дивизия генерала Неверовского, установив там самые правильные революционные порядки, из-за чего Муравьёв двинулся на Кременчуг, где его и застало известие о покушении на Ленина и окончательном разрыве альянса левых эсеров и большевиков. Впрочем, его, как и Антонова-Овсеенко, и раньше пытались отозвать в Петроград для разборок в стиле «кто есть кто», но, видимо, этот авантюрист своим звериным чутьем понял, что ничем хорошим это для него не кончится, и закусил удила. Далее был месяц зигзагообразных метаний по Южной Украине, наполненный безудержными грабежами и бессудными расстрелами, и закончился тот кровавый путь в Одессе провозглашением Одесской Советской Республики без большевиков и комиссаров.

И тут же случился безудержный грабеж местных буржуазных элементов, куда же без него. Сначала - контрибуция в десять миллионов рублей, а когда собрать удалось только два миллиона, то последовало всеобщее изъятие ценностей и денежных средств, даже если предназначались на выплату зарплаты рабочим. Единственное положительное отличие от Основного Потока заключается только в том, что к данному моменту Муравьёв полностью оторвался от центральных властей в Петрограде, проклиная их во все корки, а это значит, что его грязные похождения уже не пачкают светлый облик Советской власти.

Дальше на запад от Одесской республики имеет место Румынское королевство, под натиском австро-венгров и болгар потерявшее две трети собственных территорий, но не утратившее аппетита к чужим землям. В настоящий момент потомки цыган, то есть римлян, заключили перемирие с Центральными державами, вполне, как им казалось, удачно прикарманили Бессарабию, а теперь им хотелось Одессы. Муравьёв с цыганами воевал, и довольно успешно, нанеся им несколько поражений и выбив за линию Днестра. Австро-венгры в этом мире на российскую территорию не лезут, поэтому господин авантюрист-бонапартист гонял прирожденных конокрадов по Бессарабии как хотел. Румынская армия оказалась настолько никчемной, что ее смогло драть и в хвост и в гриву полубандитское формирование численностью в несколько тысяч штыков. Вопрос у муравьёвских башибузуков уже было встал о Кишиневе, и тамошняя буржуазия по этому поводу уже пребывала в превеликой панике.

Но второго марта, неожиданно для всех сторонних наблюдателей, дивизия Неверовского сеялась с позиций в Киеве, передав их полностью сформированному корпусу Красной гвардии под командованием прапорщика Силы Мищенко. А потом герои Бородина сели в эшелоны, и в сопровождении уполномоченных от центральных петроградских властей двинулись в южном направлении, на Одессу. По ходу движения части моей армии ликвидировали на станциях и городках вдоль железнодорожного пути бандитов разной степени отмороженности, осевших там в послереволюционное время, после чего товарищи из Центра имели возможность установить в тех местах самую правильную советскую власть. В дальнейшем, по прибытии на театр военных действий, это соединение должно развернуться фронтом на запад против Румынии. На данный момент я просто не знаю, выгоню ли я много понимающих о себе мамалыжников за линию Прута, и на том закончу разбор полетов, или полностью ликвидирую их никчемное цыганское государство.

Пока Неверовский по железной дороге двигался на юг, в мире сорок первого года в освобожденной Белостокской зоне формировалось еще одно соединение, командиром которого я назначил героя обороны Брестской крепости майора Гаврилова. Соединение формата бригада-дивизия является потолком этого человека как по харизме, так и по тактическим талантам. Бойцы и командный состав в этом соединении обкатаны не только несколькими первыми днями войны, но и достаточно упорным и вязким сражением за белостокскую освобожденную зону. Оно, это сражение, идет своим чередом, но, кажется, основной накал боев уже спал. Германское командование сгоряча укусило моего ядовитого железного ежика широко открытым ртом, будто это было мягкое соединение РККА с низкой боеготовностью, и теперь от изумления не может вымолвить и слова. Потери зашкаливают, а результат откровенно нулевой. Никакого сравнения с ситуацией месячной давности, когда красноар-мейцы-окруженцы мелкими группами бродили по лесам голодные, почти без патронов и без связи с командованием, а доблестные дойче зольдатены охотились на них как на кроликов.

Сейчас ничего подобного нет и в помине. Составные части моей армии хорошо вооружены, снабжены боеприпасами и продовольствием, а управление ими осуществляется через горизонтальные и вертикальные связи внутри Воинского Единства. Оборона вязкая и упругая как смола, а подразделения, проходящие обучение по программе егерской подготовки, углубляются далеко во вражеский тыл и наносят жалящие удары на коммуникациях, чему способствуют образцы вооружения из семьдесят шестого года, первым делом начавшие поступать именно на вооружение войск зафронто-вой армии генерала Карбышева. РПГ-2 и РПО «Рысь» производят неизгладимое впечатление как на советских бойцов, так и на их германских оппонентов. Четыре литра огнесмеси, влетевшие под тент забитого пехотой армейского грузовика, для бойцов и командиров, побывавших в германских лагерях для военнопленных, подобны эффекту пролитого на душу бальзама. Такое же впечатление производит случай, когда крепколобый «Штуг», который из «сорокапятки» можно подбить только в упор, вдруг встает замертво, а потом взрывается, словив под маску пушки реактивную кумулятивную гранату.

Неплохое впечатление на бойцов производит и единый пулемет Калашникова. Он и полегче пехотного «дегтяря» (без примкнутой коробки у ПК и диска у ДП), и прицельная дальность у него больше, и металлическую ленту после боя набивать патронами легче, чем диск. Впрочем, к имевшимся в наличии пехотным пулеметам Дегтярева оттуда же, из семьдесят шестого года, прибыли приемники для ленточного питания, которые при необходимости устанавливают вместо диска. Поступили на вооружение зафронтовой армии и пистолеты-пулеметы Судаева. С автоматическим оружием ближнего боя в Красной Армии на данный момент откровенно плохо: пистолет-пулемет Дегтярева был выпущен весьма ограниченной серией для НКВД и погранвойск, а массовое производство знаменитого ППШ еще не начиналось, поэтому ППС-43 восприняли на ура.

Бригада майора Гаврилова состояла из шести отдельных батальонов, способных действовать как автономно, так и во взаимодействии с соседями и под общим руководством. В состав батальона входили четыре пеших стрелковых роты, одна мотострелковая рота на БТР-152 (девять машин), одна танковая рота на ПТ-76 (тоже девять машин) и один кавалерийский эскадрон, считающийся разведывательным. Посмотришь взглядом командира нашего времени - вроде бы ничего особенного; а для восемнадцатого года это крутизна невероятная, даже в сравнении с куда более упорядоченными временами «до без царя».

Раздав в стрелковые подразделения по два единых пулемета Калашникова на отделение, я понял, что потребности в огневом поражении на дальней дистанции закрыты полностью, поэтому нет необходимости вооружать остальных бойцов трехлинейными винтовками, и в то же время следует значительно нарастить огневую мощь на коротких дистанциях.

Так появилась структура стрелкового отделения из восьми бойцов и одного сержанта, при двух пулеметах, одной снайперской винтовке, одном гранатомете или РПО, а также шести ППС-43, предназначенных для вторых номеров пулеметчиков, снайперов и пары гранатометчиков, а также для командира отделения. Кавалерийские подразделения вооружены аналогично стрелковым, только у них вместо обозных телег (германские трофеи) для перевозки необходимых припасов имелись вьючные лошади монгольской породы. По своему опыту знаю, что кавалерия со своими четырьмя копытами с легкостью пройдет там, куда на колесах даже не сунешься.

К тому времени, когда бригада Гаврилова была сформирована и получила приказ к выступлению, Неверовский, двигавшийся в своих эшелонах без особой спешки, с остановками у каждого столба (но все-таки в несколько раз быстрее пешего марша), успел прибыть на узловую станцию Раухов-ка, что всего в семидесяти пяти километров от Одессы. Местный левоэсеровский ревком мои боро-динцы привели к общему знаменателю, то есть повесили, с тем же равнодушным спокойствием, что и разных самостийных атаманов Грицианов Таврических. Не должны жить те люди, что не подчиняются центральным властям в Петрограде. И оказать сопротивление подразделениям героев Бородина местные бабуины не имели никакой возможности, потому что впереди головного эшелона двигался бронепоезд «Красный Арсенал», до расслабления прямой кишки пугая разную неискушенную публику жерлами трехдюймовых орудий в башнях и угловатой тяжестью броневагонов.

Еще третьего числа Муравьёв догадался, что Неверовский, снявшись с пункта временной дислокации в Киеве, идет на юг как раз по его душу - и запаниковал, начав отзывать части подчиненной ему «армии» с фронта против румын на защиту Одессы. А может, и не на защиту, а чтобы в порядке отступить на Николаев - Херсон и далее в Крым, где ныне тоже творился ужасный бардак, а потому имелась возможность организовать еще одну революционную республику, значительно лучше пригодную к обороне, чем Одесса. Но в Рауховке эшелоны дивизии Неверовского остановились и приступили к выгрузке и формированию походных колонн. В задачу героев Бородина входило выпроваживание с российской земли изрядно загостившихся любителей мамалыги, которые весьма приободрились после того, как их оставили в покое муравьёвские башибузуки. Порядок же в Одессе-маме станут наводить бойцы майора Гаврилова: как раз у них имеется вполне сформировавшееся восприятие правильной советской власти.

И вот бригада майора Гаврилова по шести дорогам (а их там ровно столько) через порталы побатальонно входит в Одессу со всех четырех, то есть трех, сторон потому что с четвертой стороны у этого города Черное море. Разведчики отдали своих лошадок коноводам и теперь идут пешком, внимательно оглядываясь по сторонам. Чуть позади них, лязгая гусеницами по брусчатке, внушая трепет случайным наблюдателям, углом вперед движется взвод танков ПТ-76, за которым шуршат шинами БТР-152, и только позади них в походных колоннах движется пехота. И все это осенено трепещущими на сыром черноморском ветру алыми знаменами. Не обломки былого мира идут, сами не знающие, кто они теперь есть, не хохлы-самостийщики, не бандиты какие-нибудь, и не румыны, а представители законной советской власти. И вместе со мной тут, на БТРе, оборудованном как командирская машина - представляющий эту самую власть товарищ Михаил Фрунзе, о котором у меня сложилось очень хорошее впечатление как об очень человечном человеке, военном гении просто самородке из народа. Также при мне Нестор Махно, куда же без него, и его верная сподвижница Мария Никифорова, заделавшаяся поклонницей нашей Ники-Кобры. Неплохие оказались люди при ближайшем рассмотрении, могут пригодиться в какой-нибудь непредвиденной ситуации.

Из окон на это представление настороженно смотрят встревоженные горожане. После двух недель господства в их городе безумных революционных бабуинов им бы сейчас и румыны с австро-венграми показались освободителями. В Основном Потоке так и было. Местных обывателей пугают красные знамена, и в то же время обнадеживает подтянутый молодцеватый вид моих бойцов, их однообразная, а не кто во что горазд, экипировка. Кроме того, им внушает почтение количество и однообразие бронетехники (у местной Красной Гвардии и контрреволюционеров она обычно с бору по сосенке), а также обилие явно автоматического оружия, также никому пока не известного в этом мире. Уж пулемет Калашникова, с примкнутой патронной коробкой и свисающим с другой стороны кончиком ленты, ни с чем не перепутаешь.

И примерно те же чувства, но с обратным знаком, испытывают муравьёвские боевики. Дотянулся, мол, проклятый Сталин из далекого Петрограда железной рукой, прислал жестоких опричников лить революционную кровушку - и деваться теперь некуда, загнали тут, в этой Одессе, как крыс в угол, так что ни туда, ни сюда. Тут надо сказать, что прямое железнодорожное сообщение Одессы с Николаевом вдоль берега Черного моря отсутствует, добираться нужно все через ту же станцию Ра-уховка, которую нынче оседлал численно превосходящий противник как минимум при одном броне-поезде. А воевать сподвижники Муравьёва предпочитали против врага, который в два-три раза уступает им числом, дезорганизован, тугодумен и растерян. А тут без вариантов: еще на подходе раскатают из пушек, которых у сталинских опричников как у дурака махорки, потом покрошат из пулеметов и добьют штыковым ударом.

Так что стянуть своих башибузуков в Одессу Муравьёв смог, а дальше - никуда. Надо вылезать из вагонов и топать пешком по раскисшим от дождей проселкам в сторону Николаева. Для армии, привыкшей молниеносно перемещаться по железным дорогам в соответствии с выдуманной самим Муравьёвым тактикой «эшелонной войны» сие выглядит как изощренная форма самоубийства. Тут если не каждый первый, то каждый второй воспринимает эту «армию» как сборище грабителей и беспредельщиков, а потому сопротивляться ее пешему маршу будут все, и в первую очередь местные отряды самообороны, организованные вернувшимися по хатам фронтовиками. Какого-то определенного политического окраса эти отряды не имеют, и по ходу смуты ситуативно присоединяются к той стороне, какая, как им кажется, защищает их селянские интересы. Сейчас, после Третьего Съезда Советов - это большевики, признавшие фактический передел земли на местах и до поры до времени оставившие село в покое. А вот левые эсеры, которые хотели все у всех отнять и начать делить заново при своем участии, сейчас местным гречкосеям лютые враги, поэтому и стрелять в них будут из-под каждого куста и из-за любой хаты.

Как доложила мне энергооболочка, в Основном Потоке примерно так и произошло, только вместо моих войск «армию» Муравьёва зажали в угол численно превосходящие австрийцы с румынами. Сам он, когда поражение стало уже очевидным, сбежал, и через некоторое время объявился в Москве, а его армия бесследно рассосалась, то есть самодемобилизовалась где-то на просторах юга Украины. Правда, некоторые источники говорят, что этого ценного кадра вызвали к себе Ленин и Троцкий, чтобы назначить его на новый и очень важный пост. Но все это вранье, потому что, сбежав из Одессы, он почти три месяца болтался без дела, и даже успел посидеть в ЧК по подозрению в связи с анархистами, пока по указанию Троцкого его не направили главнокомандующим на свежеоб-разовавшийся фронт борьбы с белочехами. А уже там этот авантюрист не удержался от участия в левоэсеровском мятеже, благополучно все просрал, и был застрелен при попытке ареста, притом, что его действия вызвали развал фронта и захват белыми Казани. Исправлять ситуацию за своим протеже тогда явился сам месье Троцкий... Впрочем, это была уже совсем другая история, потому что здесь ничего подобного и близко не намечается.

В силу всех этих причин подавляющая часть воинства Муравьёва воевать не хотела в принципе. Тем более что ходили про товарища Серегина, то есть про меня, такие слухи, что если начать упорствовать и огрызаться, то живым не уйдет ни один человек (как было с корниловцами, где те полегли все до единого), а если поднять руки и сдаться, то ничего особо страшного не произойдет. Мол, тех, кто попал в такую ситуацию по неразумию или волей обстоятельств, я особо сильно не караю и толпами не расстреливаю. Кроме того, значительная часть этой публики планировала, пока все не благоустроится, мирно перейти на нелегальное положение, а потом постараться незаметно покинуть Одессу, не привлекая лишнего внимания. Так что не успел самодельный русский Бонапарт оглянуться, как остался лишь при трехстах штыках наиболее преданных ему людей, а все остальные вдруг куда-то делись. И в этом его отличие от настоящего Наполеона, которого армия обожала до исступления, что и было главной причиной его побед в те времена, когда солдаты его противников воевали из-под палки.

Окопалась эта банда в бывшей генерал-губернаторской резиденции, иначе еще именуемой Воронцовским дворцом. Выстроено это здание было фактически на месте бывшей турецкой крепости Хаджибей и занимало господствующее положение над прибрежной полосой. В качестве последнего аргумента у Муравьёва в запасе имелись четыре трехдюймовых орудия: два из них располагались у фасадной части дворца и были обращены в сторону Приморского бульвара, а два других смотрели на Приморскую улицу, вдоль которой, по мнению непризнанного военного гения, и развернется наше наступление. Также, в качестве аргумента, для ближней самообороны в окнах второго этажа, обращенных на все четыре стороны, последние защитники Одесской республики выставили пулеметы «Максим».

Конечно, имея двенадцатикратное превосходство в трехдюймовых артиллерийских стволах, бронетехнику и хорошо подготовленных бойцов, я бы мог устроить правильный штурм дворца, изрядно расковыряв его артиллерийским огнем и с гарантией поубивав все непримиримых отморозков. Но так как при этом от шальных трехдюймовых снарядов и летающих повсюду пуль могло погибнуть изрядное количество мирных одесситов, я махнул на все рукой, открыл портал и вызвал под серые небеса этого мира находившийся в готовности «Каракурт» в полицейском обвесе. Боевики, укрепившиеся в отдельно стоящем здании - отличная цель для его парализующе-депрессионных излучателей. Один выстрел - и все кончено, при том, что никто даже не будет оцарапан.

5 марта 1918 года, два часа пополудни, Одесса, Приморский бульвар, Воронцовский дворец, бывшая резиденция генерал-губернатора, бывший ЦИК Одесской Советской Республики

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Когда из низко нависших серых облаков вынырнул «Каракурт», дал залп депрессионными излучателями и тут же скрылся обратно, то в первый момент никто ничего не понял. Невооруженным глазом депрессионное излучение в виде слабого фиолетового свечения можно наблюдать только ночью или в сумерках, а магическим зрением или Истинным Взглядом тут не наделен никто, кроме меня. И только легкое ощущение вдруг возникшей потусторонней жути, от которого на мгновение дыбом встали волосы, подсказывало, что в этом мире произошло что-то такое этакое... необычное.

- Ну что, Михаил Васильевич, - сказал я, - поехали вперед, посмотрим собственными глазами на героя сего дня.

- Что, уже, товарищ Серегин? - спросил этот советский гений-самородок, когда наш командирский БТР вместе со всей батальонной колонной тронулся с места.

Гонять по одесским улица мы не собирались, тем более в ситуации, когда за нами движется немоторизованная пехота, так что скорость соответствовала быстрому шагу идущего в ногу пехотного подразделения.

- Да, уже, товарищ Фрунзе, долго ли, когда есть соответствующие возможности, - ответил я. -Применение ударного бомбардировщика в обвесе из парализующе-депрессионных излучателей бывает незаменимо в том случае, когда при захвате укрепленного объекта требуется обойтись без лишнего кровопролития.

- А я и не знал, что вы, товарищ Серегин, так трепетно печетесь о никчемных жизнях разных врагов советской власти, - насмешливо скривив губы, произнес Фрунзе, глядя, как нас обгоняют конные разведчики, которым коноводы успели подать лошадей.

- Из всех врагов советской в этом здании меня интересует только сам гражданин Муравьёв, -парировал я, - ведь прежде чем покончить с этим человеком навсегда, его самого и ближайших подельников необходимо передать моей службе безопасности для самого тщательного допроса. Но и это еще не самое главное. Вокруг здания, которое нам предстояло штурмовать, расположен довольно крупный город, густо населенный непричастными ни к чему обывателями. И если мои артиллеристы приучены стрелять точно в цель, то противник намеревался разбрасывать свои шрапнели направо и налево, что привело бы к большому количеству жертв среди ни в чем не повинных некомбатантов. В Основном Потоке за гражданином Муравьёвым отмечались подобные грязные выходки, и я не исключаю их повторения.

- Ах вот оно что, товарищ Серегин, - усмехнулся Фрунзе, - тогда это совсем другое дело. Хотя некоторые товарищи назвали бы ваши действия излишней мягкотелостью по отношению к классовому врагу.

- Эти самые «некоторые товарищи», - с горечью ответил я, - и есть настоящие враги советской власти. Зато окружающие нас обыватели - врачи, учителя, юристы, офицеры, полицейские сыщики и даже мелкие лавочники с предпринимателями - являются составной частью великого русского народа, который я поклялся защищать. Хотите, я возьму вас за руку и отведу в мир на пятьдесят восемь лет вперед, где идейные сторонники мосье Троцкого, будто тараканы, пережившие по разным щелям эпоху товарища Сталина, начисто повывели мелкую и даже мельчайшую буржуазию, из-за чего вполне уже построенный социализм превратился в государственно монополистический капитализм. Мне, как уроженцу двадцать первого века, конечный итог этой деятельности известен заранее. Если ничего не менять, то пройдет не более пятнадцати лет, и народ, озверевший от тотального дефицита всего и вся, причем в мирное время, позволит совершить в стране буржуазную революцию, реставрировать капитализм и разделить созданную общим трудом всенародную собственность между кучкой беспринципных мерзавцев, составивших новую буржуазную власть. Не допустить этого - моя главная задача, поэтому любой перегиб влево следует считать не менее опасным, чем незаметный дрейф вправо.

- Не вижу связи между двумя эти утверждениями, - довольно резко сказал Фрунзе.

- Дрейф вправо, - пояснил я, - ведет к незаметной реставрации капитализма в ближайшей перспективе. Это то самое растворение в частнособственнических инстинктах, которое Советской России предрекают на Западе. Перегибы влево ликвидируют преимущества социализма, зачастую превращая их в недостатки, что создает накопительные условия для реставрации капитализма, только через вооруженный переворот и ниспровержение всех завоеваний. В моем прошлом от начала левацкого разворота до краха советской власти прошло ровно тридцать пять лет, на протяжении которых условия жизни внутри социалистической системы непрерывно ухудшались. Народ сам отдал все социальные достижения, лишь бы ему вернули кусок хлеба и возможность свободного выбора нужной вещи в магазине, а не «берите что дают», потому что в условиях неразворотливого госмоно-полизма нужных вещей выпускается совершенно недостаточно, а ненужных - избыточно.

- В общих чертах я вас понял, - хмыкнул мой собеседник, - и не могу сказать ни за, ни против, потому что самой ситуации ни в семьдесят шестом, ни в девяносто первом году еще не видел. А теперь, если можно, пример, чуть более близкий к нашему времени, когда никакого социализма мы пока не построили, только недавно взяли власть, и теперь лишь думаем, как взяться за это новое для нас дело.

- Ну хорошо, товарищ Фрунзе, ближе так ближе, - сказал я. - Возьмем, к примеру, левоэсеровский закон о социализации земли, который разом предполагал изъятие и передел всех земельных угодий, а также ликвидацию агропромышленных предприятий. В Основном Потоке, где вас, большевиков, некому было за уши оттягивать от этой ямы с кольями, такой закон на Третьем съезде Советов благополучно приняли, и уже к апрелю на российских просторах бабахнули первые казачьи и крестьянские мятежи, вызванные как раз земельным вопросом. Сначала контрреволюция подняла голову на юге, где пашут и сеют раньше всех прочих, а потом волной покатилась по центральной России. Если бы не это обстоятельство, корниловская авантюра так и осталась бы малозначимым эпизодом, даже без моего прямого вмешательства...

- Да, товарищи большевики, - сказал Махно, внимательно слушавший наш разговор, - такой закон, какой предлагали эти левые эсеры, непременно взбесил бы селянство и поднял бы его на борьбу против власти, отнявшей у них все. Нам только интересно, почему в том мире, из которого происходит товарищ Серегин, ваша власть не рухнула, погребенная под волной народного гнева, а, напротив, смогла укрепиться и вытеснить все другие революционные движения.

- Там, в моем прошлом, - сказал я, - большевики выиграли только в силу неразвитости капитализма в России, из-за чего буржуазия была вынуждена выступать против них в союзе с помещиками. А эти деятели, в тех местах, где им удалось свергнуть советскую власть, сразу же кинулись вешать и пороть непокорное мужицкое сословие за бесчинства при разделе помещичьих имений, чем опять толкнули его в объятия большевиков и их союзников. Вожди белого движения тоже по большей части происходили из помещичьего класса, как и поддержавшая их часть офицерского корпуса, а потому одобряли репрессии законных землевладельцев против возомнившего о себе быдла. И именно поэтому после всех неоднозначных колебаний мужики оказались скорее сторонниками большевиков, чем их противниками, записываясь в Красную Армию и поднимая в тылу у белых восстания. Дошло до того, что херр Колчак, поделавшийся вождем белого движения в Сибири, начал раздавать своим сторонникам... поместья, что и предопределило возникновение массового просовесткого партизанского движения у него в тылу. А будь противником большевиков капиталисты, как самостоятельный класс, не нуждающийся ни в каких подпорках, все пошло бы совсем иначе. Этим людям деревенские дела безразличны; с отдельными мужиками им дело иметь даже удобнее, чем с помещиками-латифундистами. Поэтому они, не моргнув глазом, признали бы стихийный предел земли, объявив при этом амнистию тем мужикам, кто с оружием в руках выступит против «красных». И вот тогда Советская Власть не продержалась бы и года. По крайней мере, об этот говорят вычисления моих социо-

инженеров...

Воцарилось молчание. Кто такие «социоинженеры», Фрунзе знал, а потому аргумент был полностью засчитан.

- Так что же, товарищ Маркс ошибался, когда писал, что обязательным условием для осуществления социалистической революции являются высокоразвитые капиталистические отношения? -спросил он через некоторое время, когда мы на малой скорости уже подъезжали к Военному спуску.

- Товарищ Ленин однажды изрек гениальную формулу: «Вчера было рано, а завтра будет поздно», - сказал я. - Этому правилу подчиняются не только условия для осуществления вооруженного восстания, но и фактически все политические процессы. Если бы капиталистические отношения были совсем не развиты, то вместо пролетарской революции у вас получился бы чистейший Пугачевский бунт. Если бы капиталистические отношения перешли в стадию империализма, то и ваша партия была бы невозможна как явление, и у буржуазии хватало бы и силы и политического опыта на то, чтобы не доводить положение до революционной ситуации и вооруженного восстания... А посему, раз уж вы оказались в нужном месте в нужное время, то постарайтесь не запятнать столь удачного обстоятельства разными провокационными телодвижениями. Дорога к светлому будущему узка и извилиста, и каждый раз, достигнув конца очередного этапа, необходимо делать разворот, вписываясь в створ новой задачи. Пока у нас нет самой правильной социальной теории, верно описывающей все явления, а имеется только изобилующий ошибками однобокий марксизм, то всеми этими делами придется заниматься наощупь, каждый раз пробуя почву перед решительным шагом.

- И какие же у нас сейчас этапы, товарищ Серегин, текущий и следующий? - перекрикивая шум мотора, спросил Фрунзе, когда БТР с натугой брал подъем на Сабанеевской улице, направляясь к памятнику Екатерины.

- Текущий этап, товарищ Фрунзе, - ответил я, также перекрикивая шум мотора, - это взять под контроль всю территорию бывшей Российской империи и установить на ней правильную Советскую власть. Надо сделать так, чтобы ни один местный деятель не мог перечить указаниям из Петрограда, иначе приедут люди товарища Дзержинского и оторвут голову. Желание достигнуть коммунизма самым коротким путем, за три дня или около того, и есть главная причина всех левацких перегибов, но таким путем желаемый коммунизм не приближается, а только удаляется. Впрочем, после того, как я отделил ваших леваков от магистрального русла революции, никто не имеет права показывать на вас пальцем и кричать, что вы хотите разрушить в России нормальный уклад жизни и уничтожить русский народ. Да и сами эти леваки объявили вас своими врагами, а это тоже стоит дорогого. И вот когда вы с этой задачей справитесь, наступит время для следующего этапа, выражающегося такими словами: ликвидация безграмотности, электрификация, индустриализация и коллективизация. Даже после совершения социалистической революции сама по себе культурная, промышленная и аграрная отсталость на территории бывшей Российской империи никуда не денется. Настоящим большевикам еще предстоит приложить немало усилий, чтобы гражданам Советской Страны жилось гораздо лучше, чем среднестатистическим обитателем Европ, а недавно темная и отсталая страна сделалась бы локомотивом промышленного развития, и светочем культуры, науки и просвещения. Но самое главное - сделать так, чтобы генералы буржуазных стран боялись бы в сторону Советской России даже смотреть, ибо сие чревато смертельными неприятностями. Вот это будет такая агитация за советскую власть, крыть которую мировой буржуазии будет нечем, ибо ее король окажется голым.

- А почему, товарищ Серегин вы все это говорите мне, а не товарищу Сталину? - пряча улыбку в усы, спросил Фрунзе, которому явно понравилась моя программа.

- А потому, товарищ Фрунзе, что товарищ Сталин все это знает, поскольку регулярно повышает в моих владениях свою квалификацию, - ответил я. - А вам я это говорю потому, что вы человек тоже не простой. Именно вы - один из будущих непосредственных соратников, можно сказать, правая рука Отца Народов, первый и лет на тридцать несменяемый наркомвоенмор Советского Союза. Это вам на руинах былого величия с нуля предстоит построить новую Красную Армию и довести ее до такого уровня боеспособности, чтобы, как я уже говорил, ни одна буржуазная тварь не посмела косо смотреть на нашу страну. А для этого нужны самая лучшая промышленность и наука, лучшие инженеры, конструкторы и рабочие, лучший командный состав, лучшие врачи и, самое главное, лучшие учителя, потому что именно они есть основа основ, на которой стоит мир. И все это вам придется проделать без подсказок со стороны, в режиме полностью самостоятельного полета, потому что не исключено, что к тому времени, когда вы выйдете на это этап, у меня и у самого забот будет полон рот на таких высоких уровнях Мироздания, что вам их будет сложно даже представить. Кстати, давайте вылезать, мы уже приехали. Остановка «Воронцовский дворец», конечная, автобус дальше не идет.

Когда мы с Фрунзе, Махно и мадмуазель Никифоровой выбрались из своего командирского БТРа, непосредственные окрестности дворца уже находились под контролем бойцов командира разведывательного эскадрона капитана Кузьмина. Это они сейчас в своем зимнем камуфляже расхаживают среди двух десятков бесчувственных тел в поношенной и неаккуратной форме старой армии без знаков различия, в художественном беспорядке валяющихся меж двух трехдюймовых орудий, скорчившись в позе эмбриона.

- Что это с ними, товарищ командующий? - спрашивает меня комэск, имея в виду находящихся без сознания подельников гражданина Муравьева.

-Депрессия у них, товарищ капитан, - сказал я, - часа на три, а может, и на четыре...

- Но как же такое может быть? - удивился Кузьмин. - Депрессия - это болезнь обычно барская, и страдают ей существа, тонкокожие до прозрачности, а тут такие отожранные хари простецкого происхождения, что на них можно пахать как на конях...

Действительно, муравьёвские боевики, несмотря на свой неаккуратный и потрепанный внешний вид, выглядели людьми упитанными и толстощекими. Было видно, что именно эти приближенные к главарю как минимум месяц-два ели сытно и пили пьяно, а Истинный Взгляд подсказывал, что они не испытывали недостатка и в женском обществе, не всегда добровольном. Будь здесь сейчас Кобра, эти бабуины не избежали бы немедленной травматической ампутации мужских причиндалов, с последующим развешиванием на фонарях... Ну а я спешить не буду - сперва разберусь, кто есть кто, и только потом повешу самых виновных, не устраивая цирковых представлений.

- Это, товарищ капитан, - сказал я, - не обычная депрессия, которой и в самом деле, как правило, страдают люди, которым нечего делать. Человеку, занятому производительным трудом, или бойцу на войне обычно не до депрессий. Эта депрессия искусственная, вызванная особой разновидностью оружия, которое применяется, когда противника обязательно надо брать живым или он угрожает убийством ни в чем не причастным гражданским, так что нужно сперва обездвижить всех, а потом отделять мух от котлет. На вашей войне я применил такое вооружение под Брестом, причем на самой минимальной мощности, после чего сделал подарок товарищу Сталину, заставив десять тысяч белокурых бестий голышом пробежаться по утренней Москве. В связи со всем вышеизложенным всех вражеских боевиков в окрестностях объекта и внутри него следует разоружить, связать, а находящихся под открытым небом занести в помещение. И только потом, когда эта публика придет в себя, мы будем разбираться, кто из них идейный сторонник эсеровщины, кого в эту банду прибило волной случайных обстоятельств, а кто банальный криминальный элемент, который пошел к Муравьёву ради того, чтобы грабить и насиловать. А потом каждому выйдет его персональное наказание...

- Все понятно, товарищ командующий, - козырнул капитан Кузьмин и отошел в сторону отдать указания своим бойцам, которые также с интересом прислушивались к этой политинформации - частью ушами, как обыкновенные люди, а частью на волне Воинского Единства.

Кстати, сам товарищ Кузьмин - преинтереснейший человек. В возрасте за сорок, плотно сбитый, будто круто замешанный ком глины, этот командир происходил из рядов старых буденновских кадров. Во время Гражданской войны он изрядно погусарствовавал в Первой конной армии, сначала рядовым бойцом, а потом и взводным командиром. В двадцать пятом году, перед демобилизацией, достиг должности командира эскадрона, что стало вершиной его карьеры. Потом пятнадцать лет трудился прорабом различных на стройках социализма. В сороковом году, когда военная гроза была уже на носу, Игоря Ильича призвали из запаса, аттестовали на капитана и послали на укрепления кадров кавалерии, в самую что ни на есть первую линию, в шестой казачий кавкорпус имени Сталина, опять же командиром эскадрона. На Отечественной войне с первого дня. Под немецкими бомбами участвовал в контрударе на Гродно. Потом, на третий день войны, случился приказ генерала армии Павлова войскам в Белостокском выступе с максимально возможной скоростью драпать в сторону Минска, за которым тут же последовало распоряжение командующего кавкорпусом генерал-майора Никитина распустить подчиненное ему соединение на мелкие группы, с советом каждому спасаться по способности. И тогда капитан Кузьмин, используя опыт командира времен Гражданской войны, принялся выводить остатки своего эскадрона к фронту. Но десятого июля, после двухнедельных мытарств по вражеским тылам, наш герой и три десятка его бойцов встретили в окрестностях Слуцка моих кавалеристок, вычесывавших германские тылы в поисках таких вот бедолаг-окружен-цев.

Призыв товарищ Кузьмин услышал уже на второй день пребывания в Тридесятом царстве, и теперь, как и у всех моих Верных, его шашка ночью или в сумерках испускает едва заметный бело-голубой жемчужный свет. И еще одна немаловажная деталь: костяк нынешнего эскадрона - это его прежние бойцы, все те, с кем он выходил из окружения. Несмотря на то, что должность командира эскадрона является его служебным потолком, на своем уровне он будет незаменим, а следовательно, входит в состав того самого кадрового скелета, без которого не может существовать ни одна организационная структура. Надо будет потом поговорить и с товарищем Сталиным и с товарищем Фрунзе и с товарищем Брежневым о системе статусов, обозначающих рост уровня авторитета тех командиров и начальников, коих нет никакого смысла повышать в звании и должности. Тоже очень важное и нужное дело.

Гражданина Муравьёва мы нашли на втором этаже, в комнате с выступающим в сторону Приморской улицы выступом-эркером^1. В момент, когда «Каракурт» ударил депрессионным излучением, он явно стоял у окна и разглядывал в бинокль мой авангард.

А рядом с главным авантюристом неожиданно обнаружилось знакомое лицо... Конечно же, это гражданин Карелин, собственной персоной. Ну что же, посмотрим, что данный исторический персонаж запоет, когда придет в себя. Предупреждал ведь я его не маяться дурью, и все оказалось не впрок. Теперь пусть пеняет на себя, ибо ни Бригитта Бергман, ни я не будем иметь к нему никакой жалости. А вот Дзержинскому и его людям работу по расследованию деятельности этого персонажа доверять ни в коем случае нельзя. К выходцам из дворянского сословия чекисты преувеличенно жестоки: в Основном Потоке Николая Гумилева расстреляли почти ни за что, как и многих офицеров, генералов и адмиралов. Зато по отношению к классово близким борцам с самодержавием, вместе с которыми будущие сотрудники Дзержинского не столь давно чалились по тюрьмам и каторгам, проявлялась такая же преувеличенная мягкость, что позволяло уходить от возмездия самым опасным врагам.

И тут же - еще один господин, явно приближенный к русскому недобонапарту и его политическому советнику. Я этого персонажа не знаю, но энергооболочка сообщила, что это может быть только предводитель одесских левых эсеров Арнаутов Василий Алексеевич. По национальности болгарин, сын офицера, родился в тысяча восемьсот восемьдесят первом году, расстрелян по приговору «тройки» во время заметания «хвостов» в тридцать восьмом. Так вот, скажу я вам: восемнадцатый год ничуть не хуже тридцать восьмого. Если следствие покажет, что этот господин неисправим и непримирим, то пойдет он в тундростепи Каменного века вместе с другими такими же обормотами на вечное поселение. Теперь осталось только подождать, когда эта троица придет в себя, и поговорить.

5 марта 1918 года, около шести часов вечера, Одесса, Приморский бульвар, Воронцовский дворец, бывшая резиденция генерал-губернатора, бывший ЦИК Одесской Советской Республики, а ныне временная резиденция Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, Адепта Порядка, Божьего Бича, Защитника русских, сербов и болгар и прочее

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Воронцовский дворец в Одессе подходил мне под временную штаб-квартиру до момента завершения деятельности в мире восемнадцатого года не хуже любого другого объекта. Поэтому почти сразу же после завершения боевых действий я открыл портал в мир сорок первого года и впустил в свою будущую резиденцию техническую команду тылового обеспечения под начальством серой эй-джел техник-лейтенанта Келен Диа. С тех пор, как в моем Воинском Единстве появились Верные-эй-джел, я понял, что все вместе мы переходим на качественно новый технический уровень. До мира, предназначенного мне в качестве ленного владения, еще далеко, но мое Единство уже обретает облик еще одной Русской Галактической империи - даже большей, чем детище майора Шевцова. Ведь мой единомышленник-современник даже не догадывался о возможности перемещаться поперек мировых линий и не имел в своей команде лилиток-остроухих, деммок, уроженцев различных искусственных миров, а также людей, обладающих особыми способностями.

Кстати, механическое устройство для создания локального магического фона тоже доставили в Воронцовский дворец вместе со всем прочим оборудованием, и одним из первых подключили к компактному масс-конвертору, надежно упокоенному в подвале. С этого момента на этот мир можно оказывать не только грубые физические воздействия, но и осуществлять различные магические манипуляции. Примерно такой же уровень энергетической накачки однажды позволил нам проломить головой потолок и выскочить на незапланированный заранее уровень семьдесят шестого года. Скорейшее изменение ноосферы этого мира в сторону поддержки народом правильных большевиков для нас крайне желательно. И даже необходимое для этого заклинание уже имеется в наличии - в его роли выступит гимн Красной Гвардии из мира товарища Половцева. Даже без всякой магической накачки от мелодии и слов этого произведения мурашки бегут по коже. Но в этом деле есть два обстоятельства. Хором во время наложения заклинания на ноосферу должны петь уроженцы этого мира, уже уверовавшие в идею построения справедливого общества верой и правдой, иначе ничего не получится. Этих людей должно быть не меньше, но и не больше, чем требуется для успешности манифестации, потому что различных неожиданных инцидентов следует избегать. Как говорит дух учителя Колдуна из его камня, главное в магии - сделать только то, что ты хочешь, и ничего сверх того. По его мнению, в случае со «Священной войной» мы еще легко отделались по принципу «дуракам и дилетантам всегда везет». Все могло закончиться гораздо хуже.

Тем временем Михаил Васильевич Фрунзе с удивлением взирал на деловито снующих повсюду горхинь и рабочих остроухих в униформе технического состава, которые протягивали энергетические кабеля, развешивали на стенах светильники и расставляли конвекторные обогреватели. И в то же время первопризывные амазонки, прибывшие сюда в качестве моей личной охраны одновременно с технарями, убирали из оконных проемов громоздкие пулеметы «Максима», а также выкидывали из помещений разный хлам, оставшийся после муравьёвских бандитов, наводя повсюду суровый античный порядок. При этом девушки каким-то внутренним чутьем умудрялись не выкидывать единичные произведения искусства, сохранившиеся в этом здании со времен «до без царя», и относили их в так называемую «комнату манускриптов» на первом этаже.

- К высоким стандартам русской галактической цивилизации пятого уровня привыкнуть очень легко, - сказал я. - Вы глазом моргнуть не успеете, как перестанете представлять военное дело без участия темноэйджеловских тактиков, политические и социальные вопросы - без социоинженеров светлых эйджел, а медицину и экобиологию - без их же профессоров-консультантов...

- Постойте, - прервал меня Фрунзе, - а кто такие экобиологи? Никогда не слышал о подобной профессии.

- Это такие специалисты, - ответил я, - которые на только что терраформированных мирах комплектуют создаваемую экосистему различными живыми видами земного происхождения, чтобы она не впадала ни в популяционный бум, ни в массовые вымирания. Вы про нашествия саранчи когда-нибудь слышали? - (Фрунзе молча кивнул). - Так вот, это и есть разновидность локального популяционного бума, когда из-за слишком благоприятных условий один из видов чрезмерно размножается и стремится пожрать весь доступный пищевой ресурс. Вымирание случается в том случае, когда какой-то вид или даже группа видов не могут больше поддерживать свою численность из-за изменившихся в худшую сторону условий жизни, из-за чего уменьшается пищевой ресурс у других видов, которые из-за этого тоже начинают вымирать - и так по цепочке, вплоть до высших хищников. В приложении к населенным планетам, в том числе к нашей с вами родной Земле, экобилоги определяют пределы хозяйственной деятельности, чтобы она не вредила условиям жизни на планете и не уменьшала общий пищевой ресурс человеческой популяции. Если горнорудные и металлургические предприятия в цивилизациях космического уровня принято выносить за пределы обитаемых миров, чтобы они не отравляли все вокруг своими отходами, то продовольствие можно получить только на поверхности населенных планет. Но с этим тоже не все так просто. Например, если перестараться с внесением на поля химических удобрений, их излишек будет смыт дождями и талыми водами в близлежащие водоемы, где начнут чрезвычайно размножаться одноклеточные водоросли, что, в свою очередь, приведет к замору озерной и речной рыбы. Если злоупотребление удобрениями будет массовым, то это явление может захватить не только реки и озера, но и моря и океаны...

Фрунзе слушал меня очень внимательно, мотая информацию на пышный ус. Умный же человек, которому кружит голову приоткрывшаяся дверь в иные миры, но при этом понимающий, что жить и трудиться ему предстоит там, где он родился, ибо иначе невместно.

- Да, товарищ Серегин, - хмыкнул он, - воистину, век живи, век учись... А мы-то тут думали, что крестьянское дело пусть тяжелое и хлопотное, но простое до невозможности. А тут вон оно как получается.

- Простым это дело можно считать до тех пор, пока пашет мужик сохой на лошади, в лучшем случае однолемешным плугом в парной упряжке, и хорошим урожаем считается сам-пять^2, а рекордным сам-десять, - ответил я. - А вот когда тот же крестьянин сидит на тракторе мощностью в пятьсот пятьдесят лошадиных сил и пашет плугом о восьми лемехах на ширину косой сажени, да вдобавок на его стороне вся мощь химической науки, да и речь идет об урожаях от сам-тридцать до сам-шестьдесят - тогда дело у него получается сложным, и даже очень, примерно как у доктора, главная задача которого - не навредить. Именно поэтому на всех высокоразвитых мирах рекомендации экобиологов имеют силу закона, как и советы социоинженеров. Если их не соблюдать, то потом плохо будет всем, даже тем, кто поначалу посчитает себя в выигрыше.

- Насколько я понимаю, - сказал Фрунзе, глядя в окно на раскинувшийся внизу порт, Черное море и Воронцовский маяк, - неукоснительного следования этому правилу можно добиться только при социалистической системе хозяйствования, а при капитализме каждый крупный землевладелец-латифундист будет действовать исключительно в своих собственных интересах, игнорируя любые запреты.

- Вы правы, но лишь отчасти, - ответил я. - помимо социализма, неукоснительное исполнение законов обеспечивает абсолютная монархия, в которой самодержец стоит над всеми партиями и классами, а не является предводителем отряда помещиков и капиталистов. Также матроны, то есть предводительницы, диких эйджел, у которых вообще нет никакого государства и, следовательно, законов, в подобных случаях заключают соглашения «ради общего блага». Они живут во много раз дольше обычных людей и мыслят совершенно иначе. Для большинства власть имущих из человеческой популяции пятьдесят лет - это почти вечность, ибо столько они не проживут, а потому, особенно при разных демократиях с их легкозаменяемыми политиками, действуют по принципу «после нас хоть потоп». Для эйджел же пятьдесят лет - это краткосрочная перспектива, которая наступит уже завтра, в крайнем случае через месяц, поэтому они воспринимают экологические угрозы со всей возможной серьезностью. Кроме того, они чрезвычайно трепетно относятся к собственному потомству, поэтому и к планированию действий, результаты которых скажутся за горизонтом их личного существования, то есть через несколько сотен лет, они относятся так же серьезно, как и к текущим вопросам.

- Если вас послушать, то среди этих эйджел царит всеобщее счастье, почти что коммунизм, - с сомнением произнес Фрунзе.

- Никакого всеобщего счастья там нет, как и при любой разновидности первобытнообщинного строя, - ответил я, - да и коммунизм у эйджел - совсем не тот, к какому надо стремиться. В русской галактической империи добились довольно неплохих результатов, соединив социалистические принципы устройства общества и абсолютную монархию, встроив в эту структуру специалистов эйджел на тех местах, где они оказались незаменимы. Думаю, что всем прочим мирам тоже следует пойти таким же путем.

- Не думаю, что для нас будет приемлемо возвращение к абсолютной монархии, - резко ответил мой собеседник. - Этот этап мы прошли, и, надеюсь, навсегда.

- Ой ли? - деланно удивился я. - А как тогда воспринимать товарища Ленина? Ведь если бы не он, то и Октябрьское восстание не могло бы состояться, ибо сколько в ЦК было крикливых самодовольных самцов, столько было и мнений, да и после того, как большевики взяли власть, ситуация отнюдь не улучшилась. Троцкий гнул свою линию и никого не слушал, Свердлов свою, а Бухарин свою, и все они готовились к краху Советской власти и бегству в далекие палестины. И только товарищ Ленин своей волей и энергией сумел удержать в целостности этот расползающийся тришкин кафтан, сориентировав партию не на разгром и бегство, а на решающую победу идей Октября. Кто он тогда после этого, как не советский монарх? И товарищ Сталин, наследовавший товарищу Ленину, также в исторической перспективе выглядел скорее как абсолютный монарх, чем предводитель большинства в ЦК, и только это свойство позволило ему вести советский народ через все испытания от победы к победе. А вот когда товарищ Сталин умер, то наступило время представителей большинства, которые всего-то за тридцать пять лет довели ранее вполне процветающую советскую систему до цугундера. Социализм вообще-то, если брать исходный смысл этого слова, это правление в интересах всего общества, а не отдельных партий или классов, буржуазии или же пролетариата и беднейшего крестьянства. Мне известно как минимум два мира, где российский монарх, пусть даже с посторонней помощью, сумел рывком поднять себя над угнетающими классами и повести свой народ к лучшему будущему. Да и я сам тоже провел подобные преобразования в двух мирах, постаравшись по максимуму подружить абсолютную монархию и большевизм...

Михаил Васильевич призадумался, и как раз в этот момент первопризывная амазонка Аканта доложила нам, что главные пленники пришли в себя. Что ж, значит, пришло время идти и вершить разбор полетов.

Четверть часа спустя, там же, угловая комната на втором этаже

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Едва только мы с Фрунзе и Махно вошли, гражданин Карелин сразу узнал мою персону, и аж позеленел от испуга, попятившись в угол. А ведь мог бы сразу догадаться, что этого дела я так просто не оставлю. Дивизия Неверовского в Киеве два месяца тоже не груши околачивала, да и чтобы прихлопнуть Маннергейма вместе с его правительством, я время и возможности все же нашел. Вой боли, ужаса и разочарования после того удара сейчас стоит по всему миру, и не услышать его мог только глухой. А так оно, наверное, и есть, ибо сюда, в Одессу, крики и вопли страдальцев из Европы в это суровое время просто не доносятся. Вот поэтому человек так удивлен моим возвращением после месячного отсутствия.

Муравьев и второй его подельник, в котором Истинный Взгляд убедительно опознал предводителя одесских левых эсеров гражданина Арнаутова Василия Алексеевича, с удивлением смотрят на перепуганного Карелина. Мол, что это за троица зашла, и тут же один из ведущих идеологов партии левых эсеров вдруг затрясся как осиновый лист? Фрунзе Муравьев в лицо не знает, ибо в то время, когда великий авантюрист крутился в Петрограде, Михаил Васильевич действовал на региональном уровне сначала в Минске, а потом в Москве и Шуе. Я и тем более Махно ему тоже неизвестны, ибо не имели удовольствия пересекаться с ним раньше, а если бы пересеклись, то сейчас этого деятеля в Одессе просто не было бы.

- Ну что, Владимир Александрович, допрыгался? - спросил я у старого знакомого. - Не впрок, значит, оказались мои предупреждения после Брестской эпопеи. Ну что же, извиняй теперь, если что-то пойдет не так. В таком виде, как сейчас, ни ты сам, ни вся ваша партия мне совершенно не нужны. Тут даже моей сущности Адепта Порядка все ясно - труп в крематорий, пепел в канализацию, а дело в архив. Не было никогда таких в природе, и точка.

- П-п-простите, товарищ Серегин... - растерянно проблеял Карелин, - оно само так вышло, мы не хотели...

- Чего, гражданин Карелин? - переспросил я, испытав явственную щекотку в районе темечка. -И в товарища Ленина из нагана оно тоже выстрелилось само, а вы того не хотели? Или все же пан Канегисер совершил покушение на самого главного человека большевистской партии по приказу ЦК партии левых эсеров? Между прочим, мне прекрасно известно, что это идиотское решение было принято при непосредственном вашем участии, а его заказчиками были британский посол Брюс Локкарт и французский посол Жозеф Нуланс. Молчите? А ведь именно товарищ Ленин просил товарища Дзержинского не ворошить ваш вонючий гадюшник палкой, а то вдруг вы одумаетесь и вернетесь к конструктивному сотрудничеству. Но предполагать за вами такое - это все равно что ожидать от козла производства сметаны в стеклянной банке с железной крышкой, ведь вы, левые эсеры, ни с кем и никогда конструктивно не сотрудничали, чуть что хватаясь то за бомбы, то за браунинги. Именно поэтому вас следует отстреливать как бешеных собак, без срока давности и без различия пола и возраста, заботясь только о том, чтобы от этой практики не страдали нормальные люди.

Я говорил, а щекотка в районе темечка все усиливалась, голос звучал все громче и громче, а Муравьев, Карелин и гражданин Арнаутов, съеживаясь, отступали от меня все дальше и дальше, пока не забились в угол, откуда смотрели на меня глазами с неестественно расширенными зрачками. Они что, и в самом деле балуются кокаином? И тут же Истинный Взгляд мне доложил, что Карелин с Арнаутовым по этой части чисты, лишних собак на них вешать не надо. Вся дурь в их головах - чисто идейного, «народнического» происхождения, и ее там столько, что никакого кокаина не надо. В этом я убедился, когда отвращал местную советскую власть от принятия левоэсеровского закона о социализации земли. Выводить таких из оборота следует недрогнувшей рукой, причем не дожидаясь тридцать восьмого года.

Зато бывший подполковник Муравьев по части злоупотребления кокаином таков, что клейма ставить негде. Идей, за исключением того, как бы поделаться российским Наполеоном Бонапартом, в его голове нет совсем. А вот «Полярным сиянием» (смесь шампанского с кокаином) этот тип начал баловаться еще в пятнадцатом году, отчасти для того, чтобы унять регулярные головные боли, появившиеся после ранения и контузии, отчасти следуя распространенному в эти времена мнению, утверждавшему, что этот продукт «улучшает» умственные способности. Да и вообще в среде господ офицеров этот напиток был в моде, и от них эту привычку подхватили некоторые деятели революции - от рядовых матросов с «Авроры» до товарища Дзержинского. А комбинация спиртного и кокаина -вещь крайне опасная, смывающая из сознания все моральные ограничения. Дзержинского и его коллег я от этой напасти отвращаю отеческими внушениями и порциями воды Фонтана, но это только потому, что эти люди мне нужны, а вот великого авантюриста после допроса у Бригитты Бергман я попросту пристрелю.

К семнадцатому году гражданин Муравьёв был уже конченым персонажем, окончательно потерявшим берега. Отсюда его идеи женских батальонов смерти в период правления Временного правительства, а также повышенная кровожадность на начальном этапе гражданской войны. Тогда массовые казни и обстрелы жилых городских кварталов хаотичным огнем из артиллерийских орудий были приняты в широкой практике только отдельными отморозками из числа белых, скорее всего, подверженных той же наркотической зависимости. Еще деятельность Муравьёва и его подручных напомнила мне укробандеровских карателей моего родного мира, терроризировавших обстрелами Донецк, Горловку, Луганск и другие города Донецкой и Луганской Народных Республик. А это такое сравнение, что хуже не бывает.

- К-к-кто вы такой, господин Серегин? - с трудом произносит выпучивший глаза Муравьёв, которого била крупная дрожь.

- Спросите об этом у вашего подельника гражданина Карелина, - ответил я. - Он со мной знаком еще с тех времен, когда я помогал Советской России уладить вопрос с Брест-Литовским мирным договором.

- Да, Михаил Артемьевич, - подтвердил Карелин, - с товарищем Серегиным мы познакомились именно в Брест-Литовске, когда он со своими головорезами ворвался на переговоры, чтобы повернуть их нужным себе образом. И даже германский генерал Гофман, прежде гордый и надутый, будто гамбургский петух, после его визита сразу поделался скромным и робким, как институтка. И первое, что товарищ Серегин сделал, оказавшись среди нас, арестовал всю советскую делегацию, а потом приказал повесить представителей Украинской Центральной Рады и случайно подвернувшегося под руку Мехмед Талаат-пашу, виновного в резне армян. При этом месье Троцкому за лишние разговоры от его людей достался пинок ниже пояса, после чего товарищ Серегин заявил, что человек, призывавший к самому неограниченному революционному насилию, не должен обижаться в том случае, когда насилие будет применено к нему самому. Сразу должен сказать, что это очень могущественный человек, или даже не совсем человек, с высоты своего положения члена большевистского ЦК, самовластного монарха и владельца сильной частной армии с одинаковой легкостью разговаривающий и с товарищем Лениным, и с бывшим царем Николаем, и с императором Вильгельмом. Но самое главное даже не это. Как говорят в его вотчине, Тридесятом царстве, где я провел некоторое время, товарищ Серегин служит непосредственно самому Всемогущему Творцу Всего Сущего, а это значит, что оказывать ему сопротивление считается полным безумием... - В горле у оратора запершило, и он закашлялся.

- Но ведь Бога же нет! - воскликнул совершенно обалдевший Муравьёв.

- Если Бог самолично не вмешивается в повседневную людскую суету, то это еще не значит, что его нет, - сурово отчеканил я. - Совсем даже наоборот. Бог - это не небесный император и не мелочный злобный чиновник, карающий за малейшие отклонения от не им выдуманных правил. Творец Всего Сущего сначала создал человека, вылепив его из дикого двуногого зверя, а потом усыновил, вдохнув в него частичку своей Бессмертной Души, не забирая при этом Свободу Воли, присущую любому высшему живому существу. Именно поэтому Христос учил апостолов в молитве обращаться к Богу как к Небесному Отцу, и в проповедях сравнивая своих учеников как послушных детей Божьих, которым их Отец даровал свою любовь, с непослушными детьми-иудеями, которым Всевышний дал Закон. Все важные слова Христом уже сказаны и все истины открыты, и, казалось бы, Золотой век, когда все население Земли станет друг другу братьями и сестрами, уже не за горами. Но в силу своего происхождения от диких двуногих зверей люди устроены так, что в одно ухо у них влетело, а в другое вылетело: здесь они помнят, здесь не помнят, а здесь в книге масляное пятно, потому что на открытую страницу клали копченую рыбу. А еще они понимают не так, как правильно, а как удобно и привычно, поэтому Отец Небесный, о котором учил Христос, трудами Отцов Церкви следующих веков очень быстро стал жестоким Господином, а Дети Божьи превратились в его рабов. И теперь работа специальных исполнительных агентов, таких как я, состоит в том, чтобы, где рукоятью, а где и лезвием меча, вбивать в пустые головы вечные истины и оказывать при этом помощь всем тем, кто самостоятельно встал на путь Истины.

- Так значит, вы думаете, что сторонники Ленина находятся на пути Истины? - спросил Карелин, которого продолжала бить дрожь. - Но ведь вы же сами говорили, что учение марксизма изобилует серьезными просчетами и грубыми ошибками?

- Истины в марксизме-ленинизме две трети, или даже три четверти, поэтому там есть с чем работать! - рявкнул я. - Зато ваш «народнический» идеологический багаж выглядит как бред, навеянный употреблением тяжелых наркотиков, поэтому и ненужной крови вы пролили целые реки. Особенно отличился по этой части гражданин Муравьёв, которого в силу неразвитости нынешнего советского судопроизводства я буду судить своим собственным судом. Впрочем, это касается и всех прочих деятелей, застигнутых мною тут с поличным. Собирайтесь, граждане, все хорошее в этой жизни с сегодняшнего дня для вас закончилось навсегда. В родной мир вы теперь никогда не вернетесь!

Взмахом руки я открыл портал в Тридесятое царство, в чертоги мой Службы Безопасности, расположенной в башне Терпения, где клиентов уже ожидал конвой из остроухих, чтобы доставить подследственных прямо в объятия Бригитты Бергман.

Когда процесс экстрадиции был завершен и портал закрылся, повернувшись к Фрунзе, я вполголоса изрек:

- Имейте в виду, Михаил Васильевич, что переход бывших высокопоставленных левых эсеров в ряды партии большевиков необходимо предотвратить любой ценой. Это касается даже тех деятелей, которые окажутся непричастны к покушению на товарища Ленина и к попытке контрреволюционного мятежа. Вы уж поверьте мне на слово, что вреда от такого шага будет гораздо больше, чем пользы. Потом, лет через двадцать, ведомству товарища Дзержинского в любом случае придется выискивать бывших эсеров по всей стране и ставить их к стенке, а вместе с ними пострадают люди, которые сейчас к этому процессу еще не имеют никого отношения...

- Но разве можно поступить так с нашими революционными товарищами, вместе с которыми мы боролись за низвержение самодержавия? - с удивлением спросил Михаил Фрунзе.

- Революция уже закончилась в обоих своих этапах, - ответил я. - Царя Николая без всякого участия большевиков, одними только усилиями буржуазии и иностранной агентуры, низвергли год назад. Еще восемь месяцев спустя от своей политической импотенции и слабоумия рухнула власть Временного Правительства, составленного из представителей буржуазных псевдореволюционных партий. Окончательно этот процесс завершился после разгона Учредительного собрания, когда на Третьем Съезде Советов товарищ Ленин провозгласил курс на мирное построение социализма. С этого момента начался новый этап движения к светлому будущему, при котором вчерашние союзники и попутчики большевиков превращаются в их злейших врагов. И в самом деле, курс на мирное построение социализма и создание широкого фронта трудящихся настолько не понравился многим и многим нашим врагам и оппонентам, что и Советской России вообще и партии большевиков в частности была объявлена война, которую мы должны выиграть при минимальном количестве пролитой крови. В первую очередь для этого не нужно тащить в собственные ряды потенциальных предателей и смутьянов. Нам следует очистить большевистское учение от ошибок предыдущих поколений революционных социальных мыслителей, а не загрязнять его эсеровскими эманациями. Если у буржуазных философов еще попадаются умные мысли, то за душой у этих фантазеров нет ничего реального.

- Я вас понял, товарищ Серегин, - кивнул Фрунзе. - И в самом деле, Второй, а потом и Третий Съезды Советов подвели двойную жирную черту под тем, что было, и реакция на них так называемых революционных партий говорит об их истинной сущности. Если ЦК партии большевиков в новых условиях постановит отказывать в приеме в ряды большевиков бывшим право-левым эсерам и меньшевикам, то я тоже поддержу такое решение.

Восемьсот тридцать восьмой день в мире Содома. Вторая половина дня. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Закончив все дела с Муравьёвым в Одессе восемнадцатого года, я оставил товарища Фрунзе устанавливать в этом прекраснейшем городе у моря настоящую Советскую власть, а сам прыгнул в мир сорок первого года, где шел вечер четвертого августа. В Белостоке я принял совместный рапорт генералов Карбышева и Маргелова, а также тактик-капитана Кэор Тула о ходе сражения за территорию освобожденной зоны, в котором отмечалось значительное снижение активности противника. За одиннадцать дней сражения вторая германская армия жестоко умылась кровью, потеряла до четверти исходного боевого состава и полностью утратила былой лоск никогда не бывшего в бою резервного соединения.

Генерал фон Вейхс теперь не рвётся к цели напролом, как в первые дни, а, скорее, аккуратно пытается прощупывать наши оборонительные порядки, тем более что каждый день приносил ему все новые сюрпризы. Еще совсем недавно бесформенная масса командиров и красноармейцев, освобожденных из немецких лагерей для военнопленных, с каждым днем все более плотно створаживается в батальоны, полки и дивизии, плотно увязанные в боевую информационную сеть Воинского Единства. Если в первые дни сражения я выпускал уроженцев мира сорок первого года исключительно при подстраховке своих кавалеристок и полков бородинской выучки, то теперь набравшиеся первого опыта и немного заматеревшие солдаты генерала Карбышева сами пьют кровь у германцев ведрами.

Особо при этом отличаются «специальные мобильные батальоны», кадровым костяком которых стали роты ВДВ и морской пехоты из семьдесят шестого года. Это именно их генерал Маргелов выбрасывает с больших десантных челноков туда, где противнику необходимо перекрыть путь отхода или перерезать магистраль снабжения. Вершиной деятельности этих специальных мобильных батальонов на данный момент была ночная операция, в ходе которой три таких батальона, составивших сводный полк, разгромили и полностью уничтожили штаб германской семнадцатой пехотной дивизии, а ее командира генерал лейтенанта Герберта Лоха взяли в плен в одной ночной рубашке. Вот и не верь после этого в примету, что Бог шельму метит.

После того, как Карбышев и Маргелов стали моими Верными, они наравне с Велизарием и Багратионом включились в высший управляющий контур, а наличие при этих двоих тактика темных эй-джел заточило эту конструкцию до бритвенной остроты. Немецкая тактика по большей части зиждется на выученных назубок шаблонах применения стандартных положений, а также на превосходстве над противником в подвижности и управляемости войск. Но тут все не так. Тактики темных эйджел -непревзойденные мастера игры в стандарты и шаблоны, поэтому на каждое движение немецких генералов они всегда находят свой эффективный контрход, причем чуть ли не раньше, чем противник обозначил свои намерения перегруппировкой войск. Всевидящая разведка и отсутствие тумана войны - это еще одно мое преимущество, притом, что вокруг вражеских командующих пелена дезинформации сгустилась настолько плотно, что в ней они не способны увидеть и кончика собственного носа. Любой германский самолет, который пытается сунуться на подконтрольную мне территорию, тут же оказывается сбитым, а вот мои средства разведки действуют вполне беспрепятственно.

Закончив все свои дела в Белостоке, я по выделенному каналу перепрыгнул на борт «Неумолимого», где у меня были свои дела. Первым делом я хотел узнать, как идет восстановления командного планшета для восемнадцатого года. Выяснилось, что ждать осталось совсем недолго, не более трех-пяти дней. С того момента, как моими Верными стали серые эйджел, все технические дела ускорились невероятно. К Климу Сервию у меня никаких нареканий нет, но он псевдоличность, со всеми вытекающими из подобного статуса ограничениями. Теперь на «Неумолимом», в дополнение к главному инженеру, имеется его заместитель из числа серых эйджел с наивысшим приоритетом доступа, которую зовут Чена Фемо. Посмеиваясь (псевдоличности могут и не такое), Клим Сервий говорит, что ни у одного его предшественника из плоти и крови не было столь способного и в то же время исполнительного зама, несмотря на то, что это баба и вообще даже не человек.

В ответ я сказал, что серые эйджел с их зацикленностью на службе своему Спасителю (то есть мне - это лучшие люди на свете, а все остальное - от лукавого. Я так решил, и точка. Что касается женского пола Чены, то я приказываю не обращать на него внимания до тех пор, пока это обстоятельство не влияет на качество произведенных ею ремонтных работ. Тем более что Климу Сервию, как псевдоличности, это обстоятельство все равно без разницы, ведь он никак не может приударить за своим подчиненным противоположного пола. И вот тут я попал не в бровь, а в глаз. Главный инженер «Неумолимого» проворчал, что, будь у него такая возможность, за подобным подчиненным он бы приударил непременно, чтобы все то время, когда они оба не на вахте, не выпускать ее из койки.

Кстати, харвестер у нас теперь работает не на Меркурии, а на обратной стороне Луны, что изрядно упрощает и ускоряет работу. Мы с Елизаветой Дмитриевной все же дилетанты, и ориентировались на популярно хрестоматийные представления о том, что Меркурий в несколько раз богаче металлом, чем Земля и тем более Луна. Но товарищи с «Нового Тобола» разбили наши заблуждения в пух и прах, сообщив, что это верно, если залезть прямо в планетарное ядро (чего мой маленький самодельный харвестер, переделанный из робота-сапера, сделать не может). А если ковыряться на поверхности планетарной коры, то Меркурий оказывается лишь чуть продуктивнее Луны, так что овчинка выделки не стоит. А мы мучились, гоняя большой десантный челнок к Меркурию и обратно...

Закончив все дела на «Неумолимом», в том числе проинспектировав ремонтные работы на самом корабле, хорошенько выспавшись в своих императорских апартаментах и посетив пилотские курсы, на которых проходят переподготовку уроженцы сорок первого года, я подхватил госпожу Ту-лан и отправился с ней в Тридесятое царство. Хоть она мне не напоминала, я не забывал, что обещал отвести ее туда, где живут теперь дети и подростки ее бывшего клана. Под детскую игровую комнату был отведен весь последний этаж башни Мудрости, но там никого не оказалось, потому что Птица увела молодняк на прогулку. Нашли мы их за городом, на берегу речки, на импровизированном пляже; чтобы туда добраться, пришлось вызывать машину, ибо ходок ногами из госпожи Тулан пока еще откровенно никакой. На Корабле, даже таком немаленьком, как Рион, гулять на большие расстояния особо негде.

И вот мы на месте. Общее количество подопечных Птицы, включая юных советских пионеров, царско-королевские семейства и прочий детский бомонд, сейчас, наверное, превысило уже за полторы сотни. И черненькие хвостатые девочки в ярких купальниках были заметны в этой толпе издалека. Едва завидев родное существо (для двоих дочерей клана Хищных Цветов госпожа Тулан была матерью, и еще для пятнадцати бабушкой) маленькие темные эйджел ракетами повылетали из реки, где плескались до полного самозабвения, и кинулись навстречу бывшей матроне. Мне там было делать нечего, ведь все, что мог, я уже совершил: привел бывшую матрону сюда и показал, что потомство ее бывшего клана находится у нас на том же положении, что и другой молодняк, временно оставшийся без попечения родных. С этого момента прежде достаточно условная клятва госпожи Тулан обрела железобетонную прочность, ибо я не обманул ее, подобно некоторым другим хумансам, и все мои слова подтвердились с неумолимой точностью. Так что я представил госпожу Тулан Птице и попросил, чтобы темноэйджеловскую гостью Тридесятого царства пристроили на ночь вместе с детьми ее клана, потому что отпуск по семейным обстоятельствам продлится у нее до утра, после чего покинул эту честную компанию и отправился к себе в башню Силы.

Там, в моем служебном кабинете, у меня была намечена встреча с Михаилом Романовым, самым поздним из всех воплощений этого неплохого человека. Некоторые люди (как, например, первая шашка Российской империи генерал от кавалерии Федор Артурович Келлер) пойдут за мной, только имея соответствующую рекомендацию, да и ее одной, пожалуй, будет маловато. Такой уж это упрямец твердо-монархических убеждений, который не пошел ни за красными, ни за белыми сторонниками демократических убеждений. Последователей идеи реставрации монархии в восемнадцатом году в России ноль целых ноль десятых, но господин Келлер продолжает надеяться на невозможное. Однако бросать такого человека на произвол судьбы совершенно негоже, и силой уводить с собой тоже нельзя. Поэтому, когда я буду с ним разговаривать, младший брат последнего русского царя должен стоять рядом со мной и подтверждать каждое мое слово. Только так, и никак иначе.

7 марта 1918 года, полдень, Харьков, Сумская улица, дом генерала от кавалерии Федора Артуровича Келлера

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

В гости к генералу Келлеру мы пошли вдвоем с третьей, самой поздней инкарнацией Михаила Романова. Все этот человек про себя уже знает и понимает, выбрал свой новый путь и идет по нему твердыми шагами. Чин генерал-лейтенанта Артанской армии и участь воина, бьющегося за Россию во всех мирах и временах, его вполне устраивают. Два других его воплощения сделали над собой усилие, чтобы подняться на трон Всероссийских императоров, а он такого не может и не хочет. Подобная ответственность и каторжный труд кажутся ему ношей невозможной тяжести; быть артанским генерал-лейтенантом - гораздо безопаснее и спокойнее.

И вот мы на месте. Никто и не обратил внимания на то, как два человека внезапно, будто из ниоткуда, очутились у парадного подъезда, и один из них подергал за грушу звонка. К двери, шаркая ногами, подошел старый слуга и, не отпирая, невежливо спросил, кого это тут черти носят. В ответ Михаил Александрович, добавив своему голосу важности, сообщил, что младший брат бывшего царя Михаил Романов с товарищем ищут встречи с генералом от кавалерии Федором Артуровичем Келлером. Лязгнул засов, дверь приоткрылась насколько позволяла накинутая цепочка, и в образовавшейся щели показался старческий моргающий глаз, в упор воззрившись на моего спутника. Не узнать Михаила Александровича было невозможно; некоторое время слуга, моргая, смотрел на него через приоткрывшуюся дверь, после чего снова ее захлопнул, лязгнул засовом и сообщил, что немедленно доложит о столь важном госте господину графу. Раздались удаляющиеся шаркающие шаги, и минут на пять наступила тишина.

Потом по ту сторону двери раздался топот, будто по паркету пробежался боевой конь, дверь распахнулась, и мы увидели на пороге генерала от кавалерии Келлера, с распушенными в стороны усами и обнаженной шашкой в правой руке. Чуть позади него, в полутьме прихожей, стоял совсем еще молодой человек, держа в руке наган стволом вниз (не угроза, а простая предосторожность: мало ли кто ходит по улицам в занятом красными Харькове). Кстати, внешность юноши заставила меня вздрогнуть: настолько он напомнил мне знакомца по сорок первому году Рейнхарда Гейдриха. Только тот - потертый, пожеванный жизнью, а этот - совсем новенький, с не обсохшим еще на губах молоком. Хотя нет - несмотря на свою молодость, этот юноша уже опален Великой войной и революционным пожаром, а также отмечен печатью ранней безвременной смерти. Множество разных углубителей революции я в этом мире уже вывел за скобки, но немало их еще мечется по необъятным просторам шестой части суши в поисках тех, кого можно было бы расстрелять по классовым мотивам. Или парень намерен сделать нечто такое, за что его буду готов убить уже я сам.

Между тем генерал все-таки опознал в одном из странных визитеров Великого князя, и мгновенно сменил гнев на милость.

- Здравствуйте Ваше Императорское Высочество! - с облегчением выдохнул он, вкладывая шашку в ножны. - Входите, пожалуйста, будьте моим гостем. И спутника вашего, господина штабс-капитана, не знаю его имени, я тоже приглашаю войти в мой дом. Вы были крайне неосторожны, когда решились прогуляться по занятому красными Харькову прямо так, в форме и при погонах.

- Здравствуйте, Федор Артурович, - ответил Михаил Романов, снимая с рук лайковые перчатки, чтобы поздороваться с генералом. - Позвольте представить вам своего спасителя и спасителя всей нашей семьи: капитана сил специального назначения из мира сто лет тому вперед Серегина Сергея Сергеевича, также носящего титулы самовластного Артанского князя, Адепта Порядка, Защитника русских, сербов и болгар, бога-полководца священной русской оборонительной войны и Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего. И вообще, это Сергей Сергеевич тут главный, а я лишь его сопровождаю.

В этот момент генерал Келлер напомнил мне разогнавшегося в скачке коня, теперь вынужденного тормозить всеми четырьмя копытами.

- Постойте, Ваше Императорское Высочество! - воскликнул он. - Однако в большевистской прессе писали, что некий господин Серегин - лицо, приближенное к самому господину Ленину -явился посредником при заключении почетного мира между Германской империей и большевистским правительством России. Также тот же господин Серегин был причастен к разгону Учредительного собрания и исчезновению всех его депутатов, за исключением левых эсеров и большевиков... Потом на некоторое время он куда-то исчез, и вот теперь вместе с вами появился у нас вновь.

- Скажите, Федор Артурович, неужели вам жалко хоть кого-нибудь из той публики? - с плохо скрываемой усмешкой спросил мой спутник.

- Нет, Ваше Императорское Высочество, - ответил Келлер. - Но...

- Никаких «но» тут быть не может! - прервал генерала последний сын императора Александра Третьего. - Способствуя заключению скорейшего почетного мира между Россией и Германией, а также разгоняя Учредительное собрание и совершая другие свои поступки, кажущиеся вам неоднозначными, господин Серегин действовал исключительно из своих патриотических убеждений и во исполнение воинского офицерского долга. Ведь ему, как уроженцу будущих времен, заранее известно, какое начинание будет иметь успех и принесет пользу России, а какое следует придушить на корню во избежание излишнего кровопролития и раздувания смуты. Таким образом этот человек действовал, когда одной рукой разгромил и ликвидировал Добровольческое движение на Юге России, а другой

добился отставки, ареста и пожизненного заключения самых кровавых большевистских сатрапов, запятнанных множественными бессудными казнями ни в чем не повинных людей. Одновременно с этими действиями он извлек из ссылок и мест заточения всех членов нашей семьи, до кого смог дотянуться, после чего мне одному предложил службу в рядах своей армии, а остальным - безопасное убежище за пределами нашего мира, в тех местах, где их соглашались принять...

- За пределами нашего мира, Ваше Императорское Высочество? - переспросил ошарашенный генерал Келлер. - Это как же такое может быть?

- Обыкновенно, Федор Артурович, вполне обыкновенно, - хмыкнул мой спутник и размеренно заговорил: - Писал же Джордано Бруно о множественности обитаемых миров. А для господина Серегина, в силу его особых полномочий, данных Свыше, путешествия между различными мирами так же привычны, как вам - переходы из комнаты в комнату в собственном доме. За полтора месяца, что прошли с момента нашего знакомства, я лично посетил несколько таких миров. Помимо главной резиденции господина Серегина в Тридесятом царстве, мне довелось побывать в его титульном владении, княжестве Великая Артания, расположенном в шестом веке христианской эры сразу за днепровскими порогами. Также я посетил сокрытую в глубинах седой древности дружественную Народную Республику Аквилония, ну и еще тот мир, где господин Серегин в начале своей карьеры господнего посланца разгромил Батыеву орду. Кроме того, в тысяча девятьсот пятом году в спасенном его армией Порт-Артуре я стоял на батарее Электрического утеса. Был я и в мире четырнадцатого года. Там европейская война еще до Рождества закончилась победой России, Австро-Венгрия, разгромленная русским воинством, распалась на составные части, а Германия раскаялась в своей воинственности и запросила почетного мира. Но главный мой визит состоялся в мир тысяча девятьсот сорок первого года, на вторую германскую войну, которую сам Сергей Сергеевич почитает священной. Там его воинство помогает местной русской армии отбивать нашествие германских технизированных варваров, которые пришли на русскую землю, чтобы убить всех, кто может и хочет держать в руках оружие, а оставшихся сделать рабами. Там «цивилизованные» европейцы не моргнув глазом убивают русских женщин и детей, там пленных насмерть морят голодом и загоняют за колючую проволоку даже гражданских. Там кровь захватчиков течет по земле рекой, потому что на такой войне русские солдаты не знают к врагу жалости. Именно там - место каждого честного русского офицера, а отнюдь не здесь, в этом мире, который уже отдан Всемогущим Богом господину Сталину для небывалого еще в истории эксперимента по построению Царства Божьего на Земле. Противиться этому Замыслу будет и грешно, и безнадежно. Как раз поэтому господин Серегин забирает отсюда членов бывшей правящей фамилии и тех господ офицеров, которые не забыли, что их главная преданность принадлежит России, а также беспощадно истребляет тех, кто ради борьбы с большевиками выступает на стороне враждебных России иностранных держав. Такие, по его мнению, на этом свете ни в одном из сущих миров жить не должны. И точно так же господин Серегин прореживает ряды высокопоставленных большевиков, деля их на агнцев, желающих построения нового справедливого мира, и козлищ, преследующих свои узкокорыстные интересы. Теперь такие хранятся на складе отработанного материала в Тридесятом царстве, а в нашем мире их нет нигде. При этом левые эсеры выброшены во тьму внешнюю целиком и полностью, потому что во всем их идеологическом багаже нет ни грана истины. Новое царство всеобщей справедливости будет построено верой и правдой, при этом привилегированным классом трудящимися будут считаться не только пролетарии и беднейшее крестьянство, но и учителя, инженеры, агрономы, профессора, офицеры и священники - то есть все те, кто исполняет в обществе необходимые социальные функции, а не только проедает земельную или денежную ренту.

Михаил Романов сделал небольшую паузу и, не дождавшись ответа, добавил уже вполне светским тоном:

- Однако, Федор Артурович, разве вам не кажется, что вести подобные разговоры в прихожей несколько неприлично?

Оба Келлера, и старший, и младший, слушали бывшего Великого Князя в порядке общего обалдения, молча, не зная, как реагировать на его неожиданные слова, и только после последней фразы генерал встрепенулся и произнес:

-Ах да, господа, действительно. Пройдемте в гостиную. Борис, предупреди, пожалуйста, Марию Александровну и Татьяну, что у нас гости...

Пять минут спустя, в гостиной

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Было видно, что хозяева этого дома просто проигнорировали различные революционные веяния. В красном углу, как и положено, находились иконы, и тут же, на соседней стене, висел большой ростовой портрет бывшего царя Николая Второго, а также портреты членов его семьи. Сюда же, в гостиную, вышли женщины семьи Келлер: супруга старого графа Мария Александровна (в девичестве княжна Мурузи), сорока шести лет от роду, со следами былой красоты на лице, и совсем еще юная жена его сына Татьяна в наглухо застегнутом платье и косынке сестры милосердия. Но Федор Артурович Келлер - человек старой закалки, поэтому женщины в его доме тоже представляют собой нечто вроде деталей интерьера.

И разговор генерал начинает чисто мужской, без экивоков, прямо с места в карьер.

- Должен сказать, - хмыкнул он в усы, - что последняя речь господина Ульянова на съезде Советов перед тем, как его того... застрелили, сильно меня удивила. Не ожидал я от этого человека, прежде требовавшего только крови врагов революции, такого записного вегетарианского миролюбия. Скажите, господин Серегин, это ваша, гм, заслуга?

- Да, моя, - честно ответил я.

- И как же это вам удалось? - деланно удивился генерал Келлер, при полном молчании сына и обеих женщин.

- Обыкновенно, - пожал я плечами, - господин Ульянов не смог устоять перед перспективой внезапной насильственной смерти и согласился сотрудничать при условии, что я наделю его настолько длинной жизнью, что он сможет увидеть вожделенный социализм собственными глазами.

- Не сдержали, значит, обещания, господин Серегин? - усмехнулся Келлер.

- Ну почему же? - сказал я. - Господин Ульянов в настоящий момент вполне жив и находится в руках сразу двух профессоров медицины цивилизации пятого уровня. Несмотря на невероятно тяжелое ранение, безусловно, смертельное для любой цивилизации уровнем ниже пятого, прогноз выздоровления у пациента со временем вполне благоприятный. Через пару-тройку лет он будет как новенький. Единственное, что я могу обещать - к исполнению обязанностей председателя Совнаркома этот господин не вернется никогда. Теоретическая работа подходит ему в значительно большей степени.

- Да, Федор Артурович, - решил дополнить меня Михаил Романов, - как раз эта замена господина Ульянова на господина Джугашвили и была тем самым условием, при выполнении которого Сергея Сергеевича допустили на следующий уровень Мироздания. После этого события его работа в нашем мире считалась сделанной в общих чертах, а отдельные недостатки можно было исправить и позже...

- Ну хорошо, господа, - проворчал Келлер-старший. - Я не буду спрашивать, почему, как вы говорите, Всемогущему Господу так чрезвычайно важен этот молодой грузин. В любом случае я никак не смогу проверить правдивость вашего ответа. Вы лучше скажите, для чего вам нужен я сам?

- Мы хотим предложить вам службу на тех же условиях, что и Михаилу Александровичу, - ответил я. - Но прямо сейчас давать ответа не надо. Прежде чем вы решитесь сказать «да» или «нет», я обязуюсь устроить вам путешествие по различным мирам, в ходе которого вы сможете увидеться с бывшим государем Николаем Александровичем и убедиться в его полном и неподдельном счастии. Также я могу организовать вам встречу с вдовствующей государыней Марией Федоровной, пребывающей сейчас в моем Тридесятом царстве на правах почетной гостьи с открытым листом. Кроме того, вы сможете переговорить с командующим моей второй армией генералом Багратионом, а также иными его соратниками по Бородинскому полю, побывать в мирах тысяча девятьсот пятого и пятнадцатого годов, где сможете убедиться в моей безусловно пророссийской патриотической политической ориентации...

- Пророссийская политическая ориентация, по моему мнению, очень плохо сочетается с большевизмом, - возразил генерал, - ну да ладно. Наверное, и в этом случае у вас найдется какое-нибудь весьма правдоподобное объяснение...

- Это объяснение, - сказал я, - вы сами сделаете для себя, как только побываете в будущих относительно вас мирах сорок первого и семьдесят шестого годов.

- Да, Федор Артурович, - подтвердил Михаил Романов, - лично на меня сорок первый год произвел шокирующее впечатление.

- Ну ладно, господин Серегин, - хмыкнул Келлер-старший, - если вопрос стоит именно таким образом, тогда посмотрим, а потом решим. А теперь ответьте, почему вы ведете себя так, будто я невеста на выданье, а вы жених?

- Вы, Федор Артурович, настоящий человек и защитник Отечества, а такие мне нравятся, - ответил я. - кроме того, моя должность Защитника Земли Русской велит каждого такого человека брать за руку и ставить рядом с собой в строй. Вместе и рогатого старика, то есть черта, бить веселее...

- А кто этот рогатый старик? - не заметив моей последней оговорки, спросил генерал.

- Рогатый старик Эрлик- это одна из ипостасей Сатаны, принятая у древних кочевых народов, в частности, авар, - пояснил бывший Великий князь. - Сергей Сергеевич столкнулся с ним, когда громил авар и, соответственно, спасал артан. Ника мне рассказывала, что после небольшой демонстрации силы Нечистый теперь опасается даже просто находиться в том же мире, что и Сергей Сергеевич. При нечаянной встрече по рогам можно получить так, что потом копыта разъедутся.

- Да неужели, Ваше Императорское Высочество? - усомнился было Келлер-старший, и совершенно напрасно, потому что я на ладонь подвыдернул из ножен свой меч бога войны, после чего с лезвия полыхнуло светом первого дня творения, заставив присутствующих непроизвольно зажмуриться и сделать шаг назад.

И в тот же момент, одновременно с чесоткой в темечке, я ощутил, как что-то горячее разворачивается внутри меня и высовывается наружу во всем блеске своего неземного величия.

- Вот то-то же, смертные! - прямо у меня над ухом произнес оглушительно громовой голос младшего архангела. - Бойтесь Гнева Господнего и неукоснительно выполняйте все указания Его Посланника господина Серегина, тако же, как он сам выполняет повеление Божье поступать только по совести!

Со стуком вставив меч в ножны, я усилием воли загнал архангела обратно внутрь, мысленно ругаясь самыми последними словами. Мне требуется договориться с этим человеком по-хорошему, а не запугивать его Божьими карами. Но, как ни странно, этот агрессивный демарш архангела в сочетании с демонстрацией сияющего меча Бога Войны сработал наилучшим образом.

- Господин Серегин, - сказал генерал Келлер, склонив голову, - прошу простить меня за недоверие, проявленное к словам Его Императорского Высочества. Просто на протяжении моей не такой уж короткой жизни различных шарлатанов вокруг было много, а никаких чудес не наблюдалось.

- Мне не за что вас прощать, - ответил я. - Вы, Федор Артурович, правильно сказали о засилье шарлатанов, напропалую обещающих чудеса каждому желающему, но не способных ни на что, кроме банальных цирковых фокусов. В моем родном мире сто лет тому вперед в России тоже в изобилии водились разные пройдохи, обещавшие доверчивой публике излечение от всех болезней, отворот, приворот, снятие порчи и сглаза, а самые наглые - еще и оживление умерших родственников. Ну а потом мы пошли в свой последний и самый главный поход, где встретились с настоящими чудесами, впрочем, сейчас говорить об этом неуместно...

- Но все же, - сказал старый генерал, - про чудеса я попрошу рассказать поподробнее, ведь ваше Тридесятое царство, как следует из его названия, ими просто набито, и мне не хотелось бы обмишулиться на старости лет и поставить в неловкое положение родных.

- Ну хорошо, Федор Артурович, - сказал я, - слушайте. Первый вид чудес, собственно, никакими чудесами не является, потому что это - не более чем результат работы машин и механизмов, далеко опережающих технический уровень цивилизации вашего времени. Примерно так же, чудом и колдовством, каким-нибудь индейцам Майя показался бы обычный для ваших времен паровоз. Второй вид чудес - это так называемая магия, проявления которой основаны на использовании особой энергии, которая, наподобие атмосферного электричества, протекает в Мироздании между полюсами Порядка и Хаоса. Воспользоваться магией могут люди, имеющие некие дополнительные таланты-способности от рождения - так же, как таланты великих музыкантов или, к примеру, скрипичных мастеров. Но сами по себе такие люди-маги ничего не создают, а только допущены до возможности дергать за приводные рычаги сил, которые превосходят их понимание. Так же, как распределение обычной влаги на поверхности земного шара, плотность концентрации магической энергии в Мироздании весьма неоднородна. В большинстве миров ее почти нет, в других, напротив, ее много или очень много. Миры Тридесятого царства и так называемых Подвалов Мироздания, где квартируют античные боги, являются магическими, а вот исторические миры Основной Исторической Последовательности и их окрестностей обилием магии, как правило, не блещут. Возможности людей-магов и технических устройств высокоразвитых цивилизаций в значительной степени пересекаются, что позволяет нам думать, что со временем развившаяся до высочайших высот техника полностью аннулирует так называемые магические чудеса. Уже были случаи, когда инженеры космической цивилизации, наблюдая при помощи аналитических приборов за тем, как маг творит свои заклинания, улучшали конструкцию технических устройств аналогичного назначения. И, наконец, крайне редко бывают истинные чудеса, творит которые только сам Создатель Всего Сущего, ничего не совершающий по требованию, а действующий лишь в соответствии с собственным Замыслом. Только они по своей сути являются настоящими чудесами, а остальное - всего лишь возможности техники, а также проявления неведомых нам законов природы и способности человеческого разума дергать за приводные ремни Мироздания...

За окнами громыхнул раскат грома, подтверждая мои слова.

И тут впервые заговорила супруга старого графа Мария Александровна Келлер:

- Господин Серегин, вот вы неприкрыто демонстрируете всем и каждому, что Вышние Силы безоговорочно находятся на вашей стороне, но как же тогда быть с одним из главных постулатов христианства, который гласит, что любая магия и колдовство - занятие богомерзкое и противозаконное?

- Дело в том, сударыня, - ответил я, - что в верхних мирах, изначально населенных людьми, магии нет по определению или почти нет, а в тех двух мирах, которые известны нам как магические, люди являются пришельцами извне, колонизировавшими какую-то их часть. В силу этого обстоятельства магов среди вас нет или они находятся в латентном состоянии, не отличимом от обычных людей, зато имеются колдуны. Эти персонажи, даже попав в магический мир, не могут получить доступа к межмировой магической энергии. Именно потому они вынуждены отбирать жизненную силу у окружающего их населения, своих дальних и ближних соседей - либо понемногу от всех сразу в виде слепого религиозного поклонения, либо все и без остатка от немногих назначенных к закланию на алтаре. Кровавые религиозные культы с человеческими жертвоприношениями, как правило, устраивались в интересах таких вот колдунов. Жестокие Великие Войны ради будущего арийской расы, мировой революции или такой же мировой демократии тоже можно рассматривать как разновидность массовых жертвоприношений. Именно такие деяния из-за применяемых при этом методов считается неприемлемым занятием, мерзким перед лицом Господа. Что касается магии, то у людей из моей команды имеется высочайшее разрешение на ее применение, главные условия - поступать по совести и не творить зла. Поэтому убиваем мы только в бою, причем немагическими средствами, а после лишь иногда казним жестоких преступников, ставших виновниками многих жертв, и тоже делам это обычными способами. Главное для нас - не смерть противостоящих нам грешников, а их раскаяние и исправление.

- Ну хорошо, господин Серегин, - сказал генерал Келлер, - будем считать, что наши вопросы исчерпаны, и мы с Борисом готовы идти с вами прямо сейчас. Первым делом я хотел бы увидеться и переговорить с государем Николаем Александровичем.

Я мельком глянул на магический таймер, показывавший текущее синхронизированное время в различных мирах, и ответил:

- Прямо сейчас это сделать не получится, потому что в настоящий момент в Асгарде, где ныне проживает бывшее царское семейство, стоит глубокая ночь. Там все спят. Поэтому я приглашаю всех вас, а не только мужскую половину семьи, в свои главные владения в Тридесятое царство, а уже оттуда вы сможете попасть в любое место, по вашему выбору.

- Но что мы там будем делать, в этих ваших владениях? - всплеснула руками жена генерала.

- Вам лично, сударыня, будет не вредно пройти обследование в нашем госпитале и получить лечение от одолевающих вас недугов. У нас очень хорошие доктора, как магической, так и обычной специализации. При этом ваша невестка сможет повысить свою квалификацию, стоя с другой стороны барьера как сестра милосердия, ведь тяжелых раненых со второй германской войны к нам доставляют ежечасно в очень больших количествах. Любой человек там будет к месту, и ничья помощь не окажется лишней. Пока вы будете осваиваться, Федор Артурович и Борис совершат все положенные визиты, и каждый сам за себя примет главное решение в своей жизни. А еще я представлю вас своей законной супруге, в девичестве княжне Елизавете Дмитриевне Волконской, штурм-капитану воздушно-космических сил Российской империи двадцать первого века. И пусть она расскажет вам, как живется таким, как вы, там, где представителям потомственного и титулованного дворянства и наследственной аристократии, чтобы сохранить свое положение в обществе, необходимо служить, пока глаз остер и рука тверда. Одно из воплощений стоящего рядом со мной Михаила Александровича сумело учинить в Российской империи такие порядки, что и сто лет спустя переоснованное им государство кажется отлитым из цельного куска броневой стали, а не конструкцией из навоза и палок, каким оно было во времена отставленного ныне Николая Александровича. Федор Артурович, не смотрите на меня такими глазами. Его бывшее императорское величество сам поведает вам о выводах, которые он сделал, узнав о различных вариантах истории, и покается перед вами как перед человеком, честно выполнившим свой долг до конца. А сейчас хватит разговоров, идемте. Дела не ждут.

Восемьсот тридцать девятый день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Доставив семью Келлеров в Тридесятое царство, я передал их на попечение Михаилу Александровичу и... Кобре. Наша Гроза Драконов таки сошлась с очередной версией Мишеля на короткую ногу - скорее всего, потому, что этот человек уходит с нами, и, следовательно, их отношениям ничего не будет мешать. Сам он как-то признался мне, что рядом с Никой испытывает давно забытое чувство юношеского шалопайства и беззаботности, будто вернулись старые добрые времена, когда он был «простым» поручиком синих кирасир Мишкиным. Вот так. Эрот, как оказалось, к увлечению всех сущностей этого человека Коброй был совершенно непричастен. Образ сильной независимой женщины, самостоятельно решающей свою судьбу, был вписан в исходный код его личности, и именно поэтому в свое время он клюнул на госпожу Шереметевскую-Мамонтову-Вульферт-Брасову, которая лишь казалась такой особой, но, разумеется, ею не была. Старого генерала Темная Звезда в процессе знакомства ошарашила, его сына (неплохого фотографа-любителя) очаровала, ну а женщины семьи Келлеров были просто в шоке. Неужели им тоже теперь так можно?

Впрочем, спихнув Келлеров на Кобру и Михаила, я сразу выкинул эти дела из головы. Там справятся самостоятельно, а мне требуется переключиться на мир тысяча девятьсот семьдесят шестого года, для того чтобы воочию продемонстрировать товарищам из Политбюро ЦК КПСС образчик грубой работы на отдаленных от Советского Союза территориях. Если что, я имею в виду Пиночетовскую Чили, да и соседние диктаторские режимы Аргентины и Бразилии не вызывают у меня большого восторга. Никакой своей власти я там устанавливать не собираюсь, но беспощадно уничтожать спонсируемую американцами антикоммунистическую сволочь мне сам Бог велел, ибо это будет по совести. Кстати, китайским товарищам тоже невредно будет заранее знать, на что я способен, выходя из себя, если у нас не получится договориться по-хорошему.

Граничные условия операции не предусматривали участия в бою русских и советских контингентов, так что главными действующими лицами должны были стать изрядно застоявшиеся легионы Велизария. После Порт-Артура я использовал их в деле лишь минимальным образом, и вот теперь настало их время. На совещание, посвященное этому вопросу, я намеревался пригласить генерал-лейтенанта Велизария, специалиста по тонким и острым делам гауптмана фон Баха, командующего первым легионом Вернера фон Буксдевена, командующего вторым легионом генерал-майора барона Шарля Станисласа Марьона, командующего третьим легионом генерал-майора Тимо фон Циглера, командующего четвертым легионом генерал-майора графа Жозефа Мари Дессе. Эти четыре легиона составляли ударный корпус первой линии, в который я собрал самых подготовленных и легко обучаемых бойцов и командиров армии Велизария. При быстром подъеме вверх по уровням мироздания те, что не могут постигать все новые и новые военные премудрости, быстро превращаются в балласт, пригодный только для полицейской и гарнизонной службы. Командовали ударными легионами тоже лучшие из лучших: два тевтона и два бывших генерала Наполеоновской Великой Армии. Но, наверное, все четыре легиона сразу мне все-таки не понадобятся: внезапного захвата Саньтья-го-де-Чили с четырех концов я пока еще не планирую...

- А почему бы и нет, Серегин? - спросила у меня энергооболочка. - Не связанных другими операциями сил у тебя сейчас столько, что подобная задача тебе - плюнуть и растереть! Зачем понемногу ощипывать режим Пиночета со всех сторон, когда его целиком можно бросить в мясорубку твоей военной машины. Пусть все видят, какой ты могучий, решительный и непреклонный, и боятся, боятся, боятся. Кстати, в таком случае даже те четыре резервных легиона, на которые ты уже махнул рукой, тоже пойдут в дело.

Ну вот, мое третье «я» (если вторым считать младшего архангела) вдруг высказало свое мнение, да довольно резко. За ней, энергооболочкой, надо сказать, практический опыт Ареса длиной в несколько тысячелетий, который, даже если захочешь, не пропьешь. И в то же время имеются у меня определенные сомнения...

- Но ведь хотелось же, проделать все так тихо, чтобы никто ничего не понял, - подумал я. -Мол, Советский Союз по каким-то внутренним причинам вдруг взял и повернулся лицом к коммунистическому Китаю, а тот после смерти Мао взял и принял протянутую руку дружбы... И тут тоже небольшая группа, предположим, атаковала штаб-квартиру тайной полиции ДИНА, кого надо убила, кого надо пленила, кого надо освободила из застенков, а потом так же неожиданно отступила на исходные позиции, не оставив следов. А вдруг это были боевики подпольной прокоммунистической вооруженной организации MIR, а мы тут ни при чем.

- Ага, - хмыкнула энергооболочка, - тоже мне, размечтался один такой о незаметности. Если подмена одного Брежнева на другого и в самом деле прошла так, что никто ничего не понял, то погром, который ты учинил в Политбюро, отправив в отставку половину его членов, да смена караула на посту председателя КГБ взбаламутили всех вашингтонских советологов и кремленологов, заставив их чесать в затылке. Мол, что все это значит? И то же самое произошло в Китае. Смерть Мао со стороны выглядит вполне пристойно, ибо этого события давно ждали, а вот Чжоу Эньлай, неожиданно живым вознесшийся куда-то на небо, тоже, наверное, заставил в Лэнгли кое-кого призадуматься над тайным смыслом явления. Последний раз праведников живьем брали на небо эдак с пару тысяч лет назад. Никогда, мол, такого не было, и вот опять. Что нельзя было наложить на этот госпиталь сонное заклинание и умыкнуть главного пациента тихо, так чтобы никто не заметил, а не устраивать представления под куполом цирка в стиле Давида Копперфильда. С эрцгерцогом Францем Фердинандом у тебя в свое время все получилось так, что лучшего и желать было невозможно. Тихо пришли, тихо сделали свое дело и тихо ушли. Никто ничего не видел, а наследник австро-венгерского престола, что называется, взял и перековался. А почему и с Чжоу Эньлаем нельзя было так? То-то же, Серегин, тщательнее надо, без полетов во сне и наяву.

Вот уж дождался: зазнавшегося Бича Божьего с размаха макает лицом в грязь его же собственная энергооболочка...

- Я - это ты, а ты - это я, - услышал я ответную мысль. - И твой архангел тоже думает то же самое, потому и вылезает всякий раз, когда тебе кто-то пытается перечить либо высказывает в твоем присутствии глупость или богохульство. Но это у него от отсутствия опыта и крайней молодости -как-никак ему всего лишь чуть больше полутора лет...

1

- Молодость - это единственный и недостаток, который проходит сам собой, - подумал я в ответ. - Ну а ты, значит, у нас и старый, и опытный?

- Да, - подтвердила энергооболочка. - Арес был у меня не первым, и даже не вторым. Я помню, как костяные, кремневые и обсидиановые наконечники на копьях и стрелах сменялись медными и бронзовыми, а маленькие отряды охотников-удальцов превращались в целые армии. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения, за исключением того момента, что с тех пор, как люди изобрели войну, они ничуть не изменились. Для простых обывателей по любую сторону от железного занавеса ты и вправду сработал чисто, а вот для специалистов своего дела мир после твоих стремительных операций наполнился хрустом, лязгом и скрежетом, словно кто-то большой и сильный с грацией носорога ломится сквозь посудную лавку. Самого тебя этой квалифицированной публике еще не видно, но о том, что ты пришел и действуешь, они уже знают. Заглушить этот шум можно только еще одной, более шумной, демонстрационной операцией - так, чтобы все в Вашингтоне смотрели в сторону Латинской Америки и еще немного на небо...

- Ты предлагаешь пригнать в небеса того мира «Неумолимый», прервав на нем восстановительные работы? - спросил я.

- Зачем такие сильные средства? - вопросительно хмыкнула энергооболочка. - Для решения всех мыслимых и немыслимых задач в мире товарища Брежнева достаточно участия Рион. Или она уже не твоя маркграфиня? А «Неумолимый» побереги для более тяжелых случаев - он тебе пригодится там, где наглость и алчность у господ англосаксов притупляет их инстинкт самосохранения, и только что-то по-настоящему ужасное способно вернуть их с небес на землю.

- Туше! - подумал я. - И в самом деле, в том мире Рион будет достаточно, причем во всех смыслах. Теперь надо подумать, нужна нам широкомасштабная десантная Чилийская операция или можно обойтись вариантом попроще.

- Вариантом попроще обойтись можно, - ответила энергооболочка, - да только тебе с него не будет никакого профита. Так не получится ни занять делом изнывающие от простоя войска, попутно подняв их квалификацию, ни получить политические козыри и особый вес в китайской и в советской элите, ни организационно подготовиться к схваткам на верхних уровнях Мироздания, где во имя бла-

1 первые симптомы наличия внутри Серегина этой сущности проявились в мире 1238 года во время суда над поверженным и плененным Батыем. разве тебе не хочется снова ощутить себя Спасителем и Освободителем, ведь эта, как ты выражаешься, Чилийская десантная операция уничтожит один из самых жестоких диктаторских режимов на планете? И добро бы это оказалась отечественная доморощенная диктатура. Но нет. Генерал Пиночет - это типичный компрадорский американский сукин сын, и его даже в самой малой степени не интересует соблюдение чилийских национальных интересов. И ведь эти люди не только жестокие садисты, но и отчаянные трусы, ведь, убивая тех, кого они считают своими врагами, эти нелюди действуют не только без какого-то формального решения суда, но и тайно, скрывая факты арестов, допросов, пыток и убийств. Кстати, и твой архангел тоже думает примерно так же, только его чувства гораздо проще. Ему хочется поставить на пылающие развалины свой бронированный сапог, а выживших членов хунты подвергнуть суровому и беспристрастному суду, после чего четвертовать, колесовать и пересажать на колья, ведь эти сволочи досыта попили чужой крови, а потому им пора захлебнуться в своей.

- Ну ладно, - подумал я, - мне хочется чувствовать себя и Спасителем, и Освободителем, и всемогущим Божьим Бичом, обрушивающим сокрушительные удары на головы тех, кто, возомнив о себе хрен знает что, в немыслимой гордыне попрал все священные истины. Но будут ли эти цели разделять солдаты легионов Велизария, или они отнесутся к столь ответственному заданию равнодушно, как обычные наемники?

- В последний год, с момента разгрома Наполеона на Бородинском поле, - мысленно сказала энергооболочка, - ты больше занимался русским компонентом своей армии, который за это время необычайно вырос численно и окреп. Но парни Велизария, несмотря на то, что они не русские, преданы тебе ничуть не меньше, а еще они через связи в Воинском Единстве глубоко пропитались твоими идеями, восприняв их как очищенный и улучшенный вариант христианства, тем более, что и непосредственная близость к Богу у тебя налицо. В ходе Чилийской операции они будут чувствовать все то же, что и ты сам, поэтому не надо обижать их недоверием и пренебрежением. Они - это тоже ты, и этим все сказано.

- Ладно, - подумал я, - быть по сему. Императору еще одной русской Галактической империи пора выходить в свет, людей посмотреть и себя показать.

- Вот это речь не мальчика, но мужа, - хмыкнул мой незримый собеседник, - но только имей в виду, что в данном случае надо сделать так, чтобы о русской природе твоего государства в том мире не мог догадаться никто.

На этом переговоры с энергооболочкой закончились, и я, вынырнув из глубин своего внутреннего Я, дополнил список приглашенных на совещание товарищем Сталиным, товарищем Брежневым, товарищем Чжоу Эньлаем, генералом Маргеловым, госпожой Тулан и... товарищем Чазовым, который из Тридесятого царства в последнее время буквально не вылезал, повышая свою квалификацию. Конечно, если по уму, на эту встречу следовало бы пригласить и Рион, хотя бы в лице ее аватара. Но такового у нее в настоящий момент попросту не было, ибо Хищные Цветы подозревали свою рабу в потенциальной измене, а потому не спускали с нее глаз, и уж тем более не собирались предоставлять ей дополнительное средство коммуникации с окружающим миром. И как раз для решения этой задачи мне срочно понадобился товарищ Чазов. Но речь об этом у нас пойдет уже во время совещания. К моменту начала операции Рион должна быть полностью укомплектована по имперским стандартам, а это означает наличие у нее на борту не только аватара, но и настоящего человека-командира. И это тоже отдельный вопрос, который следует решить.

Именно в силу необходимости присутствия Рион, несмотря на то, что все участники во плоти в назначенный срок собрались в моем кабинете в Башне Силы, настоящее совещание должно было пройти в виртуальном Главном Командном Центре Воинского Единства, и сущности людей, не являющихся членами этой организации, проводить с собой пришлось именно мне. Впрочем, сделать это оказалось несложно. Небольшое усилие - и вот уже Виссарионыч, Брежнев, Чжоу Эньлай и академик Чазов стоят в Командном центре Единства. В общих чертах это место повторяет ГКЦ «Неумолимого», за исключением того, что объем реального помещения на линкоре конечен, а тут присутствующих со всех сторон окружает мрак, из которого на нас смотрят десятки тысяч глаз прочих членов Единства, молчаливо присутствующих здесь в силу тех прав, которые им дарует страшная встречная клятва. Вот так: хочешь проводить виртуальные совещания - будь готов к тому, что их невольными свидетелями станут все твои боевые товарищи. Но это совершенно не страшно, потому что мои Верные не предают, не продают, не злословят и не выдают тайн, и уж тем более не бьют в спину.

Рион уже ждет нас всех в командном центре. Последние несколько дней были для нее временем отдыха и привыкания к статусу очень важной особы и равноправного члена невероятно могучего клана. Корабли, большую часть времени проводящие в полном одиночестве в безмолвной мгле космоса, по своей сути очень общительны, и, оказавшись на парковочных стоянках орбитальных станций, вращающихся возле густонаселенных планет, напропалую болтают между собой. А тут у нас, чтобы поговорить, ей лишь требуется погрузиться вглубь Единства. Ко мне лично Рион с вопросами не обращалась ни разу, но я знаю, что ее собеседниками были и рядовые остроухие, и амазонки первого призыв и обычные люди-мужчины, вплоть до самых высокопоставленных: Велизария, Багратиона и Гая Юлия. И сейчас ее вызвали в Главный Командный Центр для получения первого задания, из-за чего Рион трепещет в предвкушении чего-то необычного.

- Аве, Могущественнейший! - приветствует она меня, склонив голову. - Я готова выслушать твою волю и выполнить ее полностью и без остатка, даже если это задание будет ужасным и смертельно опасным.

- Здравствуй, Маленькая, - ответил я, - ничего ужасного и смертельно опасного я тебе поручать не собираюсь. Тебе предстоит на какое-то время вернуться в тот мир, из которого мы тебя когда-то забрали, и там ты на какое-то время станешь моим передвижным командным пунктом и личной яхтой. Работа, как это и полагается для новичков, тебе предстоит непыльная и умеренной сложности, и именно поэтому я не хочу ради нее отзывать «Неумолимый» из его королевской ванной в Пуцком заливе. Придет еще время и для него.

- Благодарю тебя, Могущественнейший, - звонко отвечает Рион, вскинув голову. - Я всегда буду рада твоему физическому присутствию у меня на борту, ибо оно неизменно приводит меня в состояние радостного трепета и восторга.

- Товарищ Серегин, а ведь девочка явно в вас влюбилась, - тихонько произнес Виссарионыч. -Какая могла бы получиться сказка в стиле Ганса Христиана Андерсена: невозможная любовь Корабля темноэйджеловского происхождения и человека-героя, почти полубога.

- Все женщины и девушки в моей команде, за исключением законной супруги, для меня все равно что любимые сестры и приемные дочери, - так же тихо ответил я. - Поэтому для меня подобная проблема просто не стоит. Однако вы правы в том, что Рион влюблена в меня юношеской щенячьей любовью юной девушки к взрослому солидному мужчине. Думаю, что мое личное присутствие на борту у Рион способно усугубить эту ситуацию и причинить ей дополнительные душевные страдания. Но в то же время другого варианта нет. Тут нужно звать Лилию и решать вопрос с ней как с богиней первой подростковой любви, ведь, несмотря на свой более чем солидный возраст в пару сотен лет, моя Верная-Корабль все еще ощущает себя небалованной и нецелованной девушкой-подростком, вроде моего адъютанта Аси-Матильды. Но об этом позже, сперва дело.

- Да, - сказал стоящий по другую руку от меня Брежнев, - это очень хорошо, когда под рукой имеются специалисты любого профиля, а не только мастера разговорного жанра, способные по несколько часов непрерывно трепаться на любую заданную тему. Если бы наше Политбюро было укомплектовано с такой же тщательностью, как и ближний круг товарища Серегина, то сильнее Советского Союза в мире бы не было ни одной державы.

- У нас по этому поводу имеется аналогичное мнение, - сказал Виссарионыч, на чем обмен мнениями по этому предварительному вопросу был закончен.

- Итак, товарищи, - сказал я, - мы собрались здесь и сейчас для того, чтобы обсудить подготовку к Чилийской десантной операции в семьдесят шестом году христианской эры, в которой предполагается задействовать всю первую армию генерал-лейтенанта Велизария. Против обыкновения наш временно-постоянный форпост в мире тысяча девятьсот семьдесят шестого года будет располагаться не на территории России или СССР, а на прямо противоположной стороне планеты. Но и там тоже живут люди, которые хотят мира, счастья и процветания для своей страны и ее народа, а не жестокой диктатуры, без суда убивающей людей по подозрению в малейшей нелояльности. Потому это будет не только операция по отвлечению внимания противника от советско-китайских дел на негодный объект, но и карающий удар по своре злодеев мирового уровня, зазнавшихся безнаказанности.

- А как же ваши операции в восемнадцатом году? - спросил несколько обескураженный Виссарионыч. - Ведь, честно сказать, мы ожидали, что основные свои усилия вы приложите как раз там, в борьбе с остатками белогвардейщины и окраинными сепаратистами.

Ответил я не задумываясь:

- Проанализировав свою операцию по ликвидации муравьевщины и статическую информацию, собранную сателлитами сканирующей сети, мы пришли к выводу, что любые широкомасштабные операции будут там вроде стрельбы из пушек по воробьям. Применив в Одессе всего лишь одну смешанную стрелково-механизированную бригаду, мы добились того, что армия Муравьева просто растворилась в пространстве. На других направлениях происходит то же самое. Силы Семенова, Дутова и прочих антисоветских элементов на местах совершенно ничтожны, а Колчак пока и вообще не наполнен реальным содержанием. При отсутствии мятежа Чехословацкого корпуса, который ныне уже полностью разоружен и интернирован, до завершения мировой войны никакой силовой поддержки извне контрреволюционные движения не получат. В события на Дальнем Востоке и в Забайкалье могут вмешаться японцы, но под всевидящим оком орбитальной сканирующей сети такая операция не может быть внезапной. Следовательно, можно сделать вывод, что, за исключением уже задействованных сил, где-то на протяжении семи-восьми месяцев наиболее оптимальными в мире восемнадцатого года могут быть локальные операции по наведению порядка силами в один-два батальона, которые на короткий срок можно брать в сорок первом году из резервов армии генерала Карбышева. Ну а потом мы еще посмотрим, на каких условиях закончатся сражения в Европе, и кто по итогам мировой войны будет считать себя победителем. Так или иначе, иностранного нашествия на Советскую Россию не должно случиться по причине полного истощения сил у буржуазных держав, ибо ничем иным попытка Германии выйти на боевую ничью обернуться не может. Опыт другого мира, где Старшие Братья вмешались в историю в канун Великой Октябрьской Революции, станет нам в этом примером.

- Так значит, товарищ Серегин, вы как раз для этого набираете добровольцев в наших лагерях для немецких военнопленных? - спросил Виссарионыч. - Вы хотите, чтобы они воевали за любимого кайзера и германскую империю, а заодно намяли бока французам и англичанам?

- Именно так, товарищ Сталин, - ответил я. - Святое же дело, чтобы наши враги в одном мире воевали против наших же врагов в другом мире. И, кроме того, вызвавшихся добровольцами бывших солдат и офицеров вермахта перед переправкой в Германию восемнадцатого года проверяет моя служба безопасности, направляя всех активных участников военных преступлений в распоряжение ваших следственных органов. Таким образом, ни один убийца и насильник не уйдет от возмездия.

- Мы это знали с самого начала, ибо не тот вы человек, чтобы поступить противоположным образом, - кивнул Отец Народов, - и поэтому мы разрешили вам эту вербовку. Ведь вы сделали для Советского Союза столько хорошего, что и не сосчитать, а потому нам было совсем не жалко отдать вам несколько десятков тысяч пленных врагов, оказавшихся в таком положении именно с вашей помощью. А теперь давайте послушаем ваш план чилийской операции. Хоть знаю я о господине Пиночете совсем немного, ничего из этого немногого нельзя назвать хорошим. Даже генерал Франко из нашего времени, несмотря на сходную историю, по сравнению с этим завзятым людоедом выглядит как-то более человекообразно и вменяемо.

- А это потому, товарищ Сталин, - сказал я, - что Франко выдвинут в руководители антикоммунистического мятежа местными испанскими помещиками и капиталистами, а Пиночет - это исключительно ставленник американских политиканов и транснационального капитала, поэтому круг врагов у него шире, и расправляется с ними он с воистину нечеловеческой жестокостью. Как Бич Божий, бить такое я должен наотмашь, поэтому господам сторонникам генерала Пиночета следует приготовиться к тому, что как они аукали, так им и откликнется - тем же самым и по тому же месту.

Я обвел внимательным взглядом напряженно внимающую мне аудиторию и продолжил:

- Главным и основным девизом предстоящей Чилийской операции будет «эффективная безжалостность». Западный мир должен вздрогнуть от ужаса, увидев, что и на него есть управа. Пиночетовское государство должно вспыхнуть с четырех концов и разом обратиться в дым. При этом соблюдение неприкосновенности дипломатические представительств стран, поддерживающих этот режим, будут зависеть от поведения их сотрудников. Арестовывать и расстреливать иностранных дипломатов нельзя ни при каких обстоятельствах, зато прямо необходимо входить на территорию посольств, чтобы извлечь оттуда укрывшихся деятелей пиночетовского режима, а также провести обыски и выемки документов, свидетельствующих о том, кто, когда, по чьему приказу и на какие деньги готовил переворот семьдесят третьего года. Документы при этом важнее всего, поэтому, чтобы их не успели уничтожить, американское и британское посольства необходимо включить в перечень первоочередных целей для прикомандированных отрядов спецназа. И еще. Во время этой операции не должно возникнуть никаких ассоциаций с Россией и Советским Союзом, поэтому на бой армия Велизария выступит под знаменами Четвертой Галактической империи, существование которой с настоящего момента распространяется за пределы территории «Неумолимого». Вот...

С этими словами я передал Велизарию виртуальный ярко-алый шеврон с золотым двуглавым орлом, и тот, поцеловав этот священный для него предмет, приложил его к своему рукаву, где тот и прирос.

- Аве, император, - сказал прославленный Византийский полководец. - Солдаты моей армии готовы выполнить любой ваш приказ.

- Аве, император, - эхом в голос отозвались псевдоличности, - мы тоже выполним любой ваш приказ.

- У меня никогда не было никаких сомнений в выполнении вами всеми любого боевого приказа, - ответил я. - На том и стоит наше Воинское Единство. А теперь к делу. На операцию ваши легионеры должны пойти в полной экипировке производства мастерских «Неумолимого», дополненной элементами, говорящими о ее галактическом происхождении. Также не может быть речи ни о каком открытом применении магии, ибо ее действие всегда должно быть замаскировано как действие высоких технологий...

В этот момент из окружающей нас полутьмы выступил образ Дока, то есть старшего сержанта контрактной службы Андрея Николаевича Бибина, одного из моих изначальных подчиненных-контрактников, с которыми мы начинали дело в мире Подвалов Мироздания. В дальнейшем Кобра взлетела ввысь вместе со мной, показав способности Адепта Хаоса, старшина Змиев, он же Змей, стал моим помощников в разных конфиденциальных делах, а остальные отошли на второй-третий план. Но это совсем не значит, что я не готов выслушать любого из них хоть с глазу на глаз, хоть публично, ведь пустых болтунов в рядах спецназа ГРУ попросту не бывает.

- Командир, - сказал Док, пользуясь своим правом высказываться без специального разрешения, - в понимании местных англосаксонских мозгов в рамках космической оперы технологии отнюдь не отменяют некоторой толики магии. Первая серия «Звездных войн» в прокат еще не вышла, но Джордж Лукас корпит над этим собранием глупостей и несуразиц вот уже пять лет. Еще немного, и по мировому киноэкрану забегают рыцари-джедаи, направо и налево размахивающие световыми мечами, и наряду с ними в сюжете будет присутствовать главный носитель Силы, Темный Властелин и его слуга Дарт Вейдер. Я предлагаю вывернуть это идейку наизнанку... Ну вы, Сергей Сергеевич, меня поняли...

- Интересная и очень полезная мысль, - хмыкнул я. - Вместо Темного Властелина вывести на обозрение почтеннейшей публики меня как Предводителя Светлых Сил, Бича Божьего и Адепта Порядка, а также Кобру, как Адепта Хаоса и Темную Звезду. Вся магия, задействованная в этой операции, будет применяться только от нашего имени. Представляю, как вскипят англосаксонские мозги в маленьких костяных кастрюльках, когда их обладатели увидят, что две этих силы изначально отнюдь не враждебны друг другу, а вполне даже способны сотрудничать во имя общей цели. Впрочем, не исключаю задействование в отдельных эпизодах Лилии, мисс Зул и товарища Бригитты Бергман. А вот никаких особенных рыцарей-джедаев со световыми мечами в сюжет чилийской операции и вообще в наш быт мы вводить не будем, ибо это лишняя сущность. Воинское Единство, как оно есть - и проще для понимания непосвященными людьми, и брутальнее по своей сути. Решение принято, товарищи, так что быть по сему.

- А я вот так и не понял, почему этот самый голофильм «Звездные войны» является собранием глупостей и несуразиц, - сказал контр-адмирал Гай Юлий. - Мне это интересно как специалисту по этим самым звездным войнам.

- Да, Док, - сказал я, подумав, что не повредит небольшая психологическая разрядка, - как человек технически грамотный, объясни, пожалуйста, этот вопрос Гаю Юлию и другим псевдоличностям, а также нашим новым Верным из числа темных и светлых эйджел, которые также присутствуют на этом собрании. Им наверняка будет интересно.

- Действительно, - сказала социоинженер светлая эйджел Риоле Лан, которую я оставил прикомандированной за своей особой, - очень интересно, как тамошние хумансы, считающие себя весьма высокоразвитыми, представляют себе космическую цивилизацию...

- Очень плохо представляют, - вздохнул Док. - Во-первых, эти люди не способны перешагнуть через представления своего времени. Поэтому малые летательные аппараты у них в космическом пространстве пикируют, с воем переворачиваясь через крыло, закладывают виражи и боевые развороты, а космические линкоры, пораженные протонными торпедами, горят ярким нефтяным пламенем, со столбами черного дыма, сносимого в сторону «ветром». Примерно так же горели поврежденные, но еще не потопшие корабли в середине двадцатого века. Ну и несуразица с главным калибром этих линкоров, которым вдруг неожиданно поделались мелкокалиберные относительно их размера скорострельные пушки. Один наш, гм, критик сравнил эту идею с атомным авианосцем в деревянном корпусе и с подвесным мотором, вооруженным тысячей станковых пулеметов.

- Да, - сказал адмирал Гай Юлий, - действительно смешно. Ха-ха-ха. Но ничего, мы еще привьем аборигенам того мира самый правильный вкус по части боевой космической техники.

- Нет, мой добрый Гай Юлий, - возразил я, - ваш «Неумолимый» останется на своей нынешней стоянке в Пуцком заливе и продолжит курс восстановления, а в качестве своей личной яхты и передвижного командного центра я планирую использовать маркграфиню Рион...

- Это неважно, - ответил командир «Неумолимого». - У нас на борту имеются неисправные, но вполне пригодные к восстановлению имитаторы линкоров нашего класса, которые использовались в том случае, когда ради запугивания врагов или мятежников требовалось умножение сущностей. Если установить один такой на Рион, то с поверхности планеты во всех диапазонах она будет выглядеть точно так же, как «Неумолимый». Пусть все видят и боятся. Масс-детекторов, способных определить, что это не линкор планетарного подавления, у аборигенов того мира все равно нет.

- Я согласна на имитатор, - заявила Рион. - Так будет даже интересней и... красивее.

- Имитатор «Неумолимого» - вещь невредная, - сказал я. - Но, помимо него, тебе требуется личный аватар, ибо не всегда такие совещания возможно проводить вот так в Командном Центре Воинского Единства, и желателен человек-командир, который будет самым старшим на борту в мое отсутствие. Евгений Иванович (Чазов), по вашим картотекам необходимо проверить, имеется ли в каком-нибудь лечебном учреждении пациентка, перенесшая менингит в тяжелой форме с полной утратой личности, но избегнувшая летального исхода, в возрасте от шестнадцати до двадцати лет, в крайнем случае - от четырнадцати до двадцати четырех. Национальность значения не имеет, но желательно, чтобы от этой девушки отказались родители.

- Поискать больную с заданными вами исходными данными по нашим картотекам можно, - ответил Чазов, - но скажите, Сергей Сергеевич, что вы собрались делать с этой несчастной?

- Во-первых, - сказал я, - в госпитале Тридесятого царства мы избавим тело пациентки от вех физиологических заболеваний, включая последствия перенесенной болезни, после чего Рион установит в ее голову чип дистанционного контроля, превращая в своего аватара. Да, я специально узнавал, что именно так с Кораблями, не имеющими собственного аватара, поступают в Русской Галактической Империи. Такую процедуру относительно безболезненно возможно проделась либо с ребенком в возрасте до четырех-пяти лет, либо со взрослым человеком, развитие личности которого остановилось или было отброшено к этому уровню. В случае с ребенком, или даже искусственно выращенным клоном самой Рион, аватар не сможет представлять мою Верную маркграфиню от десяти до двадцати лет, а это неприемлемо. Возможность лично присутствовать на различных совещаниях и частных встречах нужна моей Верной Рион прямо сейчас. Помимо всего прочего, это должно сбалансировать личность моей маркграфини и сделать ее счастливой. Насколько я знаю, большинство Кораблей относятся к своим аватарам как матери к любимым детям, нянчат их и лелеют, ибо, в отличие от боевых манипуляторов вроде хуман-горхских гибридов, те становятся как бы частью их души.

- О да, - произнесла Рион, смахивая с лица виртуальную слезу, - у меня уже было несколько аватаров, и последнюю их них, Тилу, весьма смышленую умницу, убили по приказу матроны клана Хищных Цветов. Сначала я думала, что никогда им этого не забуду, потому что с Тилой действительно умерла как бы часть меня. Ужасное ощущение все знать и не иметь сил, чтобы предотвратить неизбежное. Но сейчас я понимаю, что госпожа Тулан и ее клан тогда просто не ведали что творили, а потому простила им это злодеяние. А еще меня очень радует, что Могущественнейший нашел время навести справки по поводу того, что в первую очередь нужно Кораблю, чтобы я чувствовала себя счастливой. Если вы дадите мне нового аватара, я буду любить ее как свою дочь, и в то же время сестру, и, в свою очередь, тоже постараюсь сделать ее счастливой. Пожалуйста, Евгений Иванович... вреда моему будущему аватару причинено никакого не будет, вместо того несчастная сможет обрести весь мир.

- Ну хорошо, - вздохнул Чазов, - мы поищем подходящую пациентку, только ничего не можем обещать. Девушки требуемого возраста с подходящим диагнозом может не оказаться в списках, и к тому же наши люди крайне редко отказываются от своих детей, даже если они и стали полными инвалидами. Принуждать несчастных родителей в подобном случае мы не можем, поэтому вам придется договариваться с ними самостоятельно.

- Ну что ты мучаешься, Серегин, есть же и гораздо более простые варианты, - заявила Лилия, вдруг внезапно выскочившая на нашем собрании как чертик из табакерки. - Зачем кого-то искать, а потом уговаривать? Глупости какие! Гораздо проще совершить набег на какую-нибудь еще не окученную долину в мире Содома и захватить еще не разграбленный питомник. Любая свежезапечат-ленная остроухая в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет будет пригодна для того, чтобы в самый короткий срок стать аватаром Рион. Уж мне ли не знать, насколько пусто обычно в голове у этих вполне умненьких-разумненьких девочек, предназначенных хозяевами к быстрой и ужасной смерти на поле боя или на бойне.

- Зачем так сложно, Лилия? - спросил я. - Мы уже не один раз захватывали такие питомники, и имеем в резерве большое количество подрастающих юных остроухих. На данный момент, помимо содержания боевого состава, это самая солидная статья наших расходов, и Мэри платит по этим счетам с такой болью, будто отплата нужд нашего молодого пополнения происходит из ее личного кармана.

- Ты ничего не понимаешь, Серегин! - топнула ножкой Лилия. - У тебя молодые остроухие очень быстро становятся самостоятельными личностями, пусть даже и подчиняющимися дисциплине Воинского Единства, а в аватары требуется особь, ум которой был бы так же пуст, как лист чистой писчей бумаги, на котором еще никто не оставил своих каракулей. Такого можно добиться только в том случае, если остроухая, желательно мясная, взята прямо из питомника.

- Ну хорошо, Лилия, - согласился я. - Налет так налет. Люблю спасать и наводить справедливость, тем более что много времени это не займет. Шарить по медицинским картотекам будет гораздо дольше. Кстати, товарищ Сталин, вы приняли решение по поводу того, желаете ли вы становиться Патроном? Парни полковника Гладкова к участи инструкторов-наставников полностью готовы, поэтому, чтобы два раза не ходить по одному и тому же делу, можно, помимо питомника, провести через процедуру инверсии и пару-тройку расположенных поблизости боевых отрядов местных магов.

- Желаю, товарищ Серегин, и даже очень, - ответил Виссарионыч. - У нас есть мнение, что, не испробовав на себе вашей формулы «я - это ты, а ты - это я», мы не сможем понять сути того, что такое истинно социалистическое устройство общества. Мы видим, что вам тут с первого раза без проб и ошибок удалось организовать у себя социализм, и причина этого успеха - отношение вождя к массе последователей как к продолжению самого себя. И даже если обитатели питомника не будут вам нужны, за исключением будущего аватара, мы их всех примем у себя и разместим, чтобы вырастить из них достойных граждан Страны Советов.

- Скорее всего, вы, товарищ Сталин, правы, - подтвердил я. - Только мне самому мысли о построении социализма при создании Воинского Единства в голову как-то не приходили. Просто я делал то, что в таком случае велела мне совесть, и, как видите, не ошибся. Критическая масса остроухих сразу же привлекла ко мне большое количество, так сказать, обычных людей, и к вам народ тоже потянется - и не только как к солнцеликому вождю, а как к самому близкому и родному человеку. И вот это уже будет сила, противостоять которой в вашем мире не сможет уже ничего. А еще вы должны помнить, что где-то далеко, в другом рукаве Галактики, но все-таки достаточно близко, по меркам пятого цивилизационного уровня, существует враждебная Человечеству цивилизация кланов диких эйджел. Если верить выкладкам социоинженеров Галактической империи, чуть что пойдет не так, и драться всем нам с внешней угрозой придется на последнем рубеже. Так что сразу после победы над нацизмом вам понадобиться засучивать рукава и в максимально возможном темпе осваивать галактические технологии.

- Если будет надо, товарищ Серегин, то и рукава засучим, и технологии освоим, не впервой, -сказал Отец Народов. - А теперь скажите, когда вы планируете осуществить свой освободительный поход за униженными и оскорбленными?

- Поход состоится завтра в девять часов утра, - ответил я. - Если все уже решено, то нет никакой причины зря тянуть содомитянского мага за его седую бороду. Рион, ты хочешь что-то сказать?

- Да, Могущественнейший, - подтвердила та. - Я хочу сказать, что приму аватара из остроухих как свою любимую сестру. Я знаю, как к ним относишься ты, а потому сама отнесусь точно так же к той, кого ты назначишь в мои половины.

- Очень хорошо, Рион, - сказал я. - Можешь мне поверить, что остроухие - это очень милые, послушные люди, на добро всегда отвечающие добром. А теперь еще одно, последнее дело, точнее, просьба, к товарищу Сталину.

- Говорите, товарищ Серегин, - ответил Виссарионыч. - Мы вас внимательно слушаем.

- Речь, товарищ Сталин, пойдет о командире для Рион, - сказал я. - Мне тут подсказали, что наилучшим образом на эту должность подходит капитан второго ранга Котельников Виктор Николаевич, командир подводной лодки К-22, находящейся сейчас у пирсов Кронштадта...

- Товарищ Серегин, вы хотите заполучить этого человека навсегда? - спросил Верховный главнокомандующий Советского Союза.

- Вы могли бы уже знать, - сказал я, - что я никогда не заполучаю людей. Они сами приходят ко мне, если испытывают такое непреодолимое желание, и не приходят, если желания не испытывают. Когда моя работа в каком-то мире заканчивается, и я направляюсь дальше, то в случае наличия там собственного Патрона я всегда предлагаю местным Верным перейти под его руку и продолжить ту же борьбу у себя дома. В мире Батыевой Погибели почти все местные богатыри предпочли остаться под рукой верховного князя Александра Невского, и то же самое произошло в мире русско-японской войны, где свойства Патрона обрела реинкарнация императора Михаила Второго Великого. Обретая статус Патрона, вы тоже обретете возможность принимать к себе тех Верных, которые со временем захотят сменить юрисдикцию. Для этого требуется желание Верного, мое согласие отпустить его к вам и ваше согласие принять этого человека к себе. Ни о каком «заполучении» людей при этом не может быть и речи, ибо они не вещи! И только враждебных людям диких темных эйджел следует сначала победить, потом вынудить к капитуляции, и лишь в самом конце предлагать им принести страшную встречную клятву. В случае товарища Котельникова меня бы устроило его прикомандирование к Рион до полного завершения операций в вашем мире. И только потом он сам будет решать, уйти ему со мной на следующие уровни или остаться тут вместе с вами.

- А, ладно, - махнул рукой Отец Народов, - там наверху, в девяностых и дальше, вы, товарищ Серегин, тоже будете не груши с дуба околачивать, а защищать поруганные идеалы Ленина-Сталина. Высылайте на аэродром Бычье поле в Кронштадте свой этот, как его, челнок, а я, как Верховный Главнокомандующий, напишу бумагу, что товарищ Котельников откомандировывается в ваше распоряжение до особого распоряжения. Как говорят в таком случае ваши коллеги-монархи, быть по сему.

- А почему вы не возьмете в командиры Рион кого-нибудь из нашего мира? - неожиданно спросил немного обиженный Брежнев. - У нас тоже имеются хорошие офицеры-подводники.

- Так уж получилось, - хмыкнул я, - что товарищ Сталин научил граждан страны Советов смело смотреть в лицо Невозможному, а вот его наследники-диадохи эту важнейшую способность у советского народа начисто отбили. Хрущев был мелочный человек, и людишек тоже мерил под себя, да и товарищ Брежнев в предыдущей инкарнации был не лучше. Именно воспитанные ими птицы с подрезанными крыльями без борьбы сдались мировой буржуазии, сложили лапки и позволили надеть на себя цепи. А это было совершенно неправильно.

Я обвел взглядом напряженно замершее Воинское Единство, участников совещания в первых рядах и всех остальных, тенями угадывающихся во мраке, после чего сказал:

- Операция будет проведена в среднесрочной перспективе от пяти до десяти дней. За это время все бойцы и офицеры первой армии господина моего Велизария должны посредством магов разума и гипнопедических аппаратов «Неумолимого» освоить испанский язык в объеме военного разговорника. Также в бой пойдет мой личный остроухий спецназ, поэтому его воительницам тоже необходимо имплантировать испанский язык в том же объеме, что и легионерам. Никто из наших людей не должен казаться испанцем, за исключением тех, кто в самом деле ими являются, но при этом все они должны иметь возможность без напряжения общаться с гражданскими лицами и военнопленными. За то же время, какое уйдет на эту подготовку, господин мой Клим Сервий с помощью инженерной команды Чены Феймо должен изготовить недостающие аксессуары к боевой экипировке и полностью восстановить имитатор для Рион. Товарищ Брежнев при этом примет все меры, чтобы Советский Союз на нашу Чилийскую операцию отреагировал максимально взвешенно и спокойно. Чтоб никаких панических статей в центральной прессе об инопланетном нашествии и заявлений дикторов по телевидению - это будет воспринято мной как идеологическая диверсия, со всеми вытекающими последствиями. Я сам займусь Поиском остроухих и организацией их Призыва товарищем Сталиным. Дела распределены, задачи поставлены - за работу, товарищи.

8 августа 1941 года, 18:15 мск, околоземная орбита, высота порядка 500 километров, Корабль по имени Рион, внутренние помещения, рубка управления со сферой обеспечения

Капитан второго ранга Виктор Николаевич Котельников (33 года)

Война идет уже почти месяц, но моя «Катюша» как стояла, так и стоит у восточно-кронштадтского пирса, находясь в составе Учебного отряда Краснознаменного Балтийского флота, и никто из команды не знает, какой будет ее судьба. Решение о переводе на Северный флот то принимается, то отменяется. Хотя смысл в таком переводе есть. Для любого вменяемого командира подплава понятно, что в мелководном и загаженном минами Финском заливе громадной крейсерской лодке будет так же неуютно, как акуле в ванной. Но в то же время решение до сих пор не принято, и на К-22 даже установили оборудование, которое было демонтировано ради уменьшения осадки перед прохождением Беломорско-Балтийским каналом.

Война для нас, вынужденно изнывающих от ожидания приказа, сосредоточилась в хрипло сотрясающемся динамике радиорепродуктора, доносящим до нас, как сражается и умирает Красная Армия в то время, как мы прохлаждаемся в базе. Так мы узнали об ожесточенном сражении под Борисовом, где совсем небольшими силами нашим войскам удалось нанести тяжелые потери германской танковой дивизии. Потом были внушивший надежду контрудар под Островом, германское наступление на Москву, чудесным образом утопшее в трясине после проливных дождей, и ожесточенное побоище на Житомирском направлении, когда фашистские дивизии, прорвавшие фронт, оказались истреблены до последнего захватчика.

Потом, примерно в середине июля, наступило затишье. Красная Армия, очевидно, проводила мобилизацию и подтягивала на угрожаемые участки фронта резервы из глубины советской территории, а немцы пытались понять, что им делать теперь, когда сорвались все их замыслы на молниеносную войну. Дикторы Совинформбюро говорили, что Гитлеру настолько вскружили голову стремительные походы в Европе, когда целые страны падали к его ногам после двух-трех недель боев, что он вознамерился взять Москву уже к девятому августа, то есть через шесть недель после начала войны. Мол, после такого успеха немецкого оружия все советские бойцы побросают винтовки и разойдутся по домам, как это сделали солдаты царя Николашки. Но в Советском Союзе он не на тех напал, так что фантастический план самоуверенных германских генералов потерпел катастрофическую неудачу.

Но сведения я получал отнюдь не только из сводок «Советского Информбюро» и газет. Из штаба флота с тихим змеиным шипением во все стороны распространялись слухи, что против немцев на нашей стороне воюет неизвестный союзник невыясненной мощи, каждый раз вмешиваясь в события там, где Красной Армии грозит тяжелое поражение. Мол, дожди, утопившие в болоте наступление на Москву - это дело рук этих неизвестных мистеров Икс, ибо естественный циклон, неподвижно зависший на одном месте на неделю - это ненаучная фантастика, сиречь сказка. А вот такой же неподвижный циклон, только искусственного происхождения - тоже фантастика, но только научная, повествующая о далеком коммунистическом будущем, когда люди научатся управлять погодой.

Так же загадочно выглядел и контрудар под Островом. Солдатский телеграф донес, что к тому моменту, когда наши войска перешли в атаку, с противником все уже было кончено. Германские рядовые солдаты и младшие офицеры лежали на земле связанные и рыдали горючими слезами, а старший командный состав и самая ценная техника попросту исчезли в неизвестном направлении, будто их побрали черти. Сражение на Житомирском направлении тоже наверняка не обошлось без подобной мистики и чертовщины, только Украина - это далеко, почти как на другой планете, и солдатский телеграф туда не достает. При этом особисты, которым по должности, казалось бы, положено пресекать подобные непонятные разговоры, не предпринимают на этот счет совсем ничего, будто так и надо. Мол, болтайте, только не очень громко, дабы не смущать неокрепшие умы отдельных гражданских.

Ну а сегодня утром я тоже оказался совершенно внезапно втянут во всю эту мистику - даже чуть больше, чем по маковку. Все началось с того, что контр-адмиралу Заостровцеву, командиру учебной бригады подплава, в которую входит моя «Катюша», вдруг позвонил товарищ Сталин. В самом этом звонке ничего особенно неожиданного не было, ибо всем в СССР известно, что Хозяин в любой момент может позвонить из своего кремлевского кабинета любому, даже самому мелкому начальнику. У директора завода он может осведомиться о выполнении плана выпуска танков, а у председателя колхоза - о том, как идет уборка урожая. Необычным было то, что товарищ Сталин позвонил контр-адмиралу Заостровцеву только ради того, чтобы сообщить, что капитан второго ранга Котельников ровно через час должен быть у телефона: дескать, достаньте его хоть из-под земли. А меня из-под земли доставать не надо, я как штык у себя на лодке. Посыльный, прибежавший из штаба бригады, вид, надо сказать, имел неуставной: глаза выкачены, весь растрепанный, бескозырка сбилась набок.

- Товарищ капитан второго ранга... - задыхаясь от быстрого бега, произнес он, - вас товарищ Сталин к телефону!

Замечание, которое я хотел сделать молоденькому краснофлотцу, явно призванному в ряды РККФ недавней весной, колом застряло у меня в глотке. После такой новости - «товарищ Сталин зовет к телефону» - говорят, падали в обморок и бывалые люди, в боях гражданской войны не кланявшиеся пулям. Ведь так можно и взлететь очень высоко, и рухнуть до самого дна, как некоторые некогда прославленные и орденоносные деятели, ныне названные «врагами народа». Но я не чувствовал за собой никакой, даже самой малой, доли вины, так что пошел в штаб бригады лишь с чувством легкого волнения и недоумения: «А с чего бы это вдруг такой козырный интерес?».

Когда я явился в кабинет контр-адмирала Заостровского, там все уже было спокойно, только остро и тревожно пахло валерьянкой. Командир бригады у нас человек небоевой, в подплаве служил исключительно в мирное время, а с началом войны стали поговаривать, что Алексей Тимофеевич «не тянет» даже должность командира учебной бригады, и уж лучше бы его перевели на какую-нибудь сугубо тыловую должность.

И вот долгожданный звонок. Командир бригады снимает трубку, слушает, говорит: «Да, товарищ Сталин, здесь», после чего передает трубку мне.

- Здравия желаю, товарищ Сталин! - почему-то закрыв глаза, рапортую я.

- Здравствуйте, товарищ Котельников, - отвечает голос вождя, знакомый каждому советскому гражданину. - Партия и правительство намерены поручить вам очень ответственное задание с наивысшим уровнем секретности, особой государственной важности. Скажите, вы согласны принять эдакого кота в мешке без предварительного разглашения или нам следует обратиться к следующим кандидатурам в списке?

- Так точно, товарищ Сталин, согласен! - отчеканил я. - Сочту за честь выполнить любой приказ партии и правительства!

- В таком случае, - сказал Верховный, - сейчас вы напишите расписку о неразглашении, которая останется у товарища Заостровского, а сами с одним только тревожным чемоданчиком прибудете на аэродром «Бычье поле», куда в течение одного часа опустится аэрокосмический летательный аппарат наших новых союзников из-за пределов этого мира. Все дальнейшие инструкции, что и как вам предстоит делать, вы получите от главнокомандующего объединенными вооруженными силами княжества Великая Артания и Четвертой Галактической империи товарища Серегина Сергея Сергеевича, в распоряжение которого мы вас и откомандировываем до особого распоряжения. До свиданья, товарищ Котельников, надеюсь и в дальнейшем узнавать о вас только хорошее. А сейчас передайте ка трубку товарищу Заостровцеву, нам нужно сказать ему несколько слов.

Я передал трубку командиру бригады и, сняв с головы фуражку, отер со лба хладный пот. Не было у бабы забот, купила баба порося... И теперь мне предстоит нечто, о чем даже товарищ Сталин предпочел не говорить прямо. Так, значит, все это правда, и могущественнейший нездешний союзник и в самом деле существует не только в солдатских легендах и преданиях. На нашем горизонте нарисовались какие-то там княжество Великая Артания и Галактическая империя, аж даже четвертая по счету, и представляет их сразу один человек, который не любит немцев до зубовного скрежета.

Впрочем, если имеется прямой приказ Верховного Главнокомандующего, то его следует выполнять, а не обсуждать... И через час я уже стоял на окраине Кронштадтского аэродрома «Бычье поле», напряженно вглядываясь в покрытое редкими облачками летнее голубое небо и стараясь угадать, как будет выглядеть летательный аппарат из-за пределов этого мира.

Действительность превзошла все мои ожидания. Появившаяся в небе конструкция была похожа на гигантскую рыбу-ската грифельно-черного цвета с большими красными звездами на коротких крыльях, плавно переходящих в объемный фюзеляж. А еще это устройство не издавало в полете никаких звуков, кроме легкого свиста, смешанного с шипением, а также не имело винтов или там ракетных двигателей, так что было непонятно, за счет чего оно вообще движется. Когда этот аппарат завис в нескольких сантиметрах над землей, то стало видно, что своими размерами, то есть размахом крыльев, он не уступает разбившемуся перед войной гиганту «Максим Горький», а внутренним объемом фюзеляжа в несколько раз превосходит этого рекордсмена советской авиапромышленности. Судя по высоте, так сказать, в холке, там внутри может быть два, а то и три этажа палуб.

Посадочный люк открылся не как у всех нормальных людей, в борту, а прямо в корме, где метра на полтора вправо и влево разъехались бронированные сегменты створок грузового люка. При этом было видно, что если люк раскроется до конца, то в образовавшийся проем смогут проезжать танки и тяжелые грузовики. А так просто приоткрыли щель, чтобы смог пройти человек. С первого же взгляда стало понятно, что этот рейс был грузовым, и меня прихватили просто по пути, чтобы не гонять здоровенную машину только ради одного человека. Внутреннее помещение освещалось тусклыми лампами красного цвета, примерно как в фотолаборатории, а загадочный главнокомандующий объединенными вооруженными силами неизвестных мне Великой Артании и Четвертой Галактической империи стоял в проходе между двумя уходящими к потолку штабелями металлических контейнеров. В его облике я не заметил чего-либо загадочного либо инопланетного, даже форма его отличалась от обмундирования РККА лишь некоторыми деталями. Например, вместо фуражки на нем была кепи, спереди украшенная красной пятиконечной звездой. Еще неопытного человека могли бы ввести в заблуждение капитанские петлицы на его мундире, но, черт возьми, такого властного и уверенного в себе выражения лица я прежде не видел даже у маршалов и адмиралов. В связи с этим на ум приходит царь Петр Первый, который в повседневной жизни предпочитал носить как раз капитан-бомбардирский мундир.

- Здравствуйте, товарищ Котельников, - сказал мне этот человек. - Я товарищ Серегин, в неофициальной обстановке вы можете называть меня просто Сергеем Сергеевичем. Ничего не бойтесь и, главное, ничему не удивляйтесь, потому что с этого момента далекое послезавтра всего человечества для вас уже наступило. А сейчас идите за мной. Все прочие разговоры потом.

Пока товарищ Серегин все это говорил, бронированные створки за моей спиной снова сомкнулись, правда, никакого ощущения начавшегося полета я не испытал. Тем временем хозяин этого места решительно развернулся и пошел вперед, так что мне не оставалось ничего другого, как, сжимая в руке маленький чемоданчик, двинуться за ним. Ведь направил меня сюда сам товарищ Сталин, и не простым приказом, а с моего собственного согласия. А тут уж, если говорить по-русски, «взялся за гуж, не говори, что не дюж». Проход между штабелями закончился стенкой, возле которой куда-то вверх уходила толстая труба с овальным проемом, похожая на шахту лифта, только вот его кабины видно внутри не было видно: только проем, и все. Товарищ Серегин сказал, чтобы я делал все так же как он, после чего шагнул внутрь этой трубы и быстро уплыл вверх, только ноги в высоких шнурованных ботинках мелькнули в верхней части проема. Надо же - лифт без кабины... Действительно, далекое будущее как оно есть. Я шагнул следом за моим проводником и, повинуясь неведомой силе, подхватившей мое тело, всплыл так же успешно, как и сам товарищ Серегин.

Несколько секунд стремительного подъема - и я уже стою в кабине пилотов, расположенной примерно на высоте третьего этажа от земли. Удивительным тут было все. В передней части длинного и узкого полутемного помещения стояли два больших кресла, в которых сидели пилоты, скрытые от моего взгляда высокими спинками, за ними располагалось два ряда кресел поменьше, предназначенных для таких случайных попутчиков или пассажиров. А прямо перед пилотами находился ярко сияющий дневным светом полусферический стеклянный пузырь^1, открывающий вид вперед, в стороны, вверх и вниз. Только, к моему удивлению, земли под нами было уже почти не видать. Она лежала где-то далеко внизу, подернутая синеватой дымкой, а впереди было только стремительно темнеющее небо. Окажись на моем месте летчик - он, наверное, кричал бы уже от восторга... Только я к этому великолепному зрелищу остался равнодушен, почти. Мы, подводники, никогда не видим окружающей нас подводной среды, и ориентируемся в ней отчасти на слух, отчасти наощупь^3 [4], и видим то, что творится на поверхности только через узкую трубу перископа.

Примечание авторов:

- Здесь разговоры разговаривать гораздо удобнее, чем в грузовом трюме, - сказал товарищ Серегин. - До места лететь нам не меньше трех часов^5, так что, товарищ Котельников, давайте присядем в кресла, как цивилизованные люди, и вы можете задавать мне вопросы, а я буду на них честно отвечать, просто потому, что по-иному не умею. Как говорил Суворов, каждый солдат должен знать свой маневр, и ваш случай не исключение.

Я огляделся по сторонам и подумал, что в таком интерьере любой, даже самый фантастический ответ покажется правдивым, тем более что небо перед нами приобрело уже темно-фиолетовый оттенок, а Земля внизу выгнулась чашей.

- Э-э-э, товарищ Серегин, - сказал я, усаживаясь в довольно мягкое кресло, - кроме того, что я сейчас вижу прямо перед собой, я не знаю о вас ничего. Товарищ Сталин спросил меня, согласен ли я выполнить задание партии и правительства без его предварительного разглашения, и когда я согласился, направил меня к вам, назвав котом в мешке. В первую очередь, мне хотелось бы знать, как вы, советский командир, могли согласиться стать главнокомандующим объединенных вооруженных сил какого-то там княжества Великой Артании и Галактической Империи? И вообще, как в далеком послезавтра человечества вообще могли сохраниться империи, ведь всем известно, что это настолько отсталый политический строй, что при нем невозможен ни социальный, ни технический прогресс?

- Не всегда то, что известно всем, является истиной, - загадочно улыбаясь, ответил он. - Так, например, главная на данный момент должность товарища Сталина «Верховный Главнокомандующий» на латыни называется коротко и просто «Император», так что вы тоже живете в Империи, даже если напрямую она так не называется. Если копнуть историю, то параллели становятся даже более полными. Древнеримских императоров полномочиями наделял Сенат Римской Республики, а товарищ Сталин был назначен Верховным главнокомандующим совместным решением Президиума Верховного Совета, Совета Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б). Так что империя империи бывает рознь, самое главное, чтобы высшее должностное лицо в государстве стояло бы над всеми партиями, классами и стратами, соблюдая интересы народа в целом, на что был категорически не способен последний царь из рода Романовых.

- Но товарищ Сталин никак не может стоять над всеми партиями, потому что партия у нас только одна, большевистская, и он - ее Генеральный секретарь, - возразил я.

Товарищ Серегин вздохнул и ответил:

- Партия власти, особенно в том случае, когда она единственная партия в стране, втягивает в себя людей самых разных убеждений. Впоследствии эти люди образуют фракции, и начинается то, что называется межфракционной борьбой за влияние на генеральную линию. Задача товарища Сталина - стоять над этим внутрипартийным клокотанием и своевременно осаживать самых догматичных, торопливых и оппозиционно настроенных. Иногда этот процесс вырывается из-под спуда, и тогда начинаются кампании чисток партийных рядов от всякого рода перерожденцев, классовых врагов, оппозиционеров и затесавшихся проходимцев-карьеристов, ибо в противном случае будет большая беда. Знакомая картина, товарищ Котельников?

- Да, товарищ Серегин, знакомая, - подтвердил я и тут же спросил: - А что, без этой межфракционной борьбы, будь она неладна, никак нельзя?

- На вашем уровне развития цивилизации - никак, - ответил мой собеседник. - Для этого надо видеть людей такими, какие они есть на самом деле, а не такими, какими хотят казаться, и отбирать в органы власти только правильных честных людей с развитыми талантами управленцев. Люди, с которых я беру пример, подняли на недосягаемую высоту институт социоинженерии и профориентации, и, несмотря на то, что у меня немного другие методы, вам придется брать пример именно с них. Впрочем, как мне кажется, мы отклонились от основной темы, точнее, забежали вперед. Давайте я вам расскажу всю свою историю от начала до нынешнего момента, а вы не будете перебивать меня разного рода риторическими вопросами, ибо все целиком вам станет понятно только в конце повествования.

- Товарищ Серегин, скажите, зачем вы со мной так возитесь, рассказываете все эти политические премудрости и пытаетесь убедить, вместо того, чтобы просто приказать, ведь товарищ Сталин прикомандировал меня к вам в полное подчинение? - спросил я.

- Вы, товарищ Котельников, истинный Защитник Отечества, а значит, в полной мере достойны моей защиты и опеки, - ответил мой собеседник и глаза его сверкнули бело-голубым огнем. - Кроме того, я выпросил вас у товарища Сталина, чтобы назначить на важную и ответственную должность, так что воспринимайте мой рассказ как инструктаж перед заступлением на пост. Итак, слушайте: родился я в тысяча девятьсот восемьдесят первом году...

Надо сказать, что рассказ товарища Серегина длился даже несколько дольше, чем время полета до космического корабля, который, как оказалось, вращался вокруг Земли. К концу разговора я был уже достаточно подготовлен для того, чтобы, не дрогнув лицом, пожать руки двум темноэйдже-ловским пилот-лейтенантам, которые и управляли средним транспортным челноком. Я советский человек, а значит, должен быть выше разных национальных и расовых различий, тем более что и товарищ Серегин придерживается того же принципа. Более того: каждому, кто готов разделить его цели и задачи, он говорит: «Я - это ты, а ты - это я», приводя, таким образом, этих людей в состав своего Воинского Единства, где не злословят, не предают, не бьют в спину и всегда поступают только по совести.

Начинал товарищ Серегин свой путь по мирам с восемью подчиненными, как обычный капитан армейского ОСНАЗа своего времени, зато на уровне нашего мира в его подчинении оказалось больше полумиллиона бойцов и командиров при боевой технике и средствах огневой поддержки. А еще есть какой-то там космический линкор планетарного подавления, который сам по себе и есть Четвертая Галактическая империя. Отдельно надо упомянуть совсем недавно обретенных в его Единство темных, серых и светлых эйджел, которые сами по себе - отдельное оружие страшной разрушительной и созидательной мощи.

А еще я теперь знаю, что товарищ Серегин всегда приходит на выручку униженным и оскобленным, уничтожая обидевших их злодеев, но при этом щадит сдавшихся врагов, если, конечно, они не совершили непростительных преступлений. Это именно армия товарища Серегина переломала ноги германскому блицкригу, заставив его кувыркаться через голову. Делом его рук оказались и контрудар под Островом, и Житомирская операция, и искусственный циклон, утопивший в грязи германское наступление на Москву. Но самое важное заключается в том, что этот человек, называющий себя Бичом Божьим, с первых же дней своего участия в нашей войне с фашизмом принялся освобождать наших товарищей, попавших в германский плен, и снова ставить в строй, давая им в руки оружие. Тысяч двести (а может, и более) из полумиллиона у него как раз таких моих современников и соотечественников, спасенных от голодной смерти и издевательств, и именно они сейчас сражаются под командованием лучших советских генералов за Белостокскую освобожденную зону, набираясь незаменимого боевого опыта, а злость к врагу им привили сами немцы.

И вот уже в самом конце разговора, когда мы прибыли в конечную точку путешествия, я наконец узнал, для чего я понадобился этому человеку, совмещавшему в себе невозможные титулы дважды члена ЦК партии большевиков, специального исполнительного агента Всемогущего Боженьки и самовластного монарха. Оказалось, что товарищ Серегин наметил меня в командиры трофейного кос-

мического корабля, ранее принадлежавшего тем самым темным эйджел, которых он победил, а потом милосердно провел через процедуру инверсии. С людьми так нельзя, а вот с эйджел, фанатически соблюдающими свои клятвы, любое другое решение было бы непростительной глупостью. Более того, оказалось, что этот Корабль живой (ибо там, в соседнем рукаве Галактики, по-другому не умеют), разумный, и даже женского пола... Более того, товарищ Рион, взбунтовавшаяся против предыдущих хозяев и ударившая им в спину в момент штурма (из-за того, что они держали ее в рабстве), уже имеет в Воинском Единстве товарища Серегина немалый титул маркграфини, что со средневекового языка можно перевести как «комендант приграничной крепости». Впрочем, товарищ Серегин зовет Рион просто «Маленькая», и та млеет от этой немудреной словесной ласки, будто кошка, которой чешут за ухом.

С сегодняшнего дня я займу должность командира, Рион станет моим помощником и в силу особенностей своего происхождения заместит собой всю БЧ-1. Командиром БЧ-5 станет вон та серая эйджел в звании инженер-капитана по имени Мифрил Дона. Еще товарищ Серегин сообщил, что с пилотами челнока я уже знаком, пилоты двух истребителей сейчас находятся на линкоре, вот та милая остроухая девочка-подросток по имени Айниль - это аватар Рион: через нее та общается с внешним миром за пределами собственной территории. И вообще, сказал он, скорее всего, в команде я буду единственным мужчиной и единственным хумансом, то есть чистокровным человеком. Но смущать меня это не должно, потому что во внеслужебное время все члены команды, несмотря на свои расовые особенности, вполне годятся в койку. Такое времяпровождение не на вахте тут совсем не порицается, лишь бы все происходило по доброму согласию и не мешало службе.

Товарищ Серегин предупредил, чтобы я не заводил шашни только с Айниль, потому что она несовершеннолетняя, а также с так называемыми сибхами из обслуживающего персонала: это такая раса вечных девочек-подростков - добрых, доверчивых, заботливых и очень привязчивых к тем, кто ответит на их чувства. В Империи, с которой берет пример товарищ Серегин, встречаться с сибхами позволялось только несовершеннолетнним мальчикам, потому что им уже хочется, а их сверстницы еще для подобного не созрели. Тем более что в силу неискоренимой легкомысленности сибх их потомство забирали у матерей сразу после завершения кормления грудью, а потом воспитывали в специальных интернатах закрытого типа. Поскольку я уже давно не мальчик, то нарушать этот запрет не собираюсь. То есть я совсем не собираюсь делать ничего такого ни с кем из своей новой команды... Впрочем, товарищ Серегин посоветовал мне не зарекаться, ибо идти против основного инстинкта - крайне глупо и не нужно. А чтобы на меня толпой не налипали сибхи, я должен воспринимать этих ласковых малышек как своих приемных дочерей, и тогда их гипертрофированная забота о своем командире будет выглядеть для меня совсем по-другому.

Да уж, порядки тут очень интересные; в Рабоче-Крестьянском Красном Флоте подобное просто немыслимо. Но я дал слово товарищу Сталину, а значит, должен во все вникнуть настолько тщательно, насколько это вообще возможно при моем уровне образования. Если всерьез заняться делом, то и времени на разные глупости не останется. А потом поглядим...

Часть 74

10 августа 1941 года, 16:25 иск, Пуцкий залив, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Сижу, понимаешь, никого не трогаю, примус починяю (то есть готовлю легионы Велизария к Чилийской операции, обучаю их разговорному испанскому и на виртуальных полигонах Воинского Единства тренирую на захват городских объектов), как вдруг происходит вполне вероятное, но при этом все же неожиданное событие. От орбитально-сканирующей сети и Рион одновременно поступила информация, что на окраинах солнечной системы в этом мире зафиксирован гравитационный всплеск, свидетельствующий о выходе из подпространства еще одного Корабля диких темных эй-джел.

Расшифровав перехваченные позывные, Рион назвала имя Корабля (с которой была хорошо знакома по встречам прошлой жизни), а также расшифровала наименование клана-владельца. Тут надо сказать, что у людей за тридцать пять лет сменяется пара поколений и персональные сведения устаревают почти полностью, а эйджел относятся к такому временному промежутку, как мы с вами -ко вчерашним событиям. Продолжительность жизни в сотни земных лет накладывает на их мировосприятие неизгладимый отпечаток, а Корабли живут еще дольше самых долгоживущих эйджел из плоти и крови, ибо в своей сфере обеспечения имеют идеальное медицинское обслуживание и такие же условия жизни.

Мне имя Корабля Токан и название клана Синие Огни не говорило ничего, но моя маркграфиня пояснила, что матрона этого клана госпожа Сабейл среди диких эйджел слыла большой оригиналкой, потому что Токан в ее клане была не рабой, а достаточно высокопоставленной сестрой, всего на одну ступень ниже старшей дочери. Госпожа Сабейл считает, что лояльность Корабля, от которой зависит существование клана, стоит небольших реверансов в ее сторону. Да-да, госпожа Тулан, бывшая матрона Хищных Цветов, нервно кусает губы в сторонке... Хотя ее клан мы бы взяли в любом случае, даже если бы Рион была ему полностью лояльна: имперские истребители под прикрытием маскирующих полей с легкостью подошли бы к кораблю темных на дистанцию действия своих депрессионно-парализующих излучателей, после чего последовал бы стремительный абордаж. Ну а уже потом мы бы производили тот же самый разбор полетов, только вид в профиль, ибо Кораблю тоже пришлось бы капитулировать и каяться за свои грехи вместе с иными сестрами клана.

Но весь вопрос в том, хочу я такой силовой инверсии или лучше устроить все так, чтобы даже лояльный своему клану Корабль отдался в мои руки добровольно, без боя и сопротивления. Второй вариант для меня выглядит, конечно, привлекательней. Я знаю, что мисс Зул про меня как-то сказала примерно в таком ключе: «отличный воин, но никудышный насильник». Да, насиловать я не люблю, так что процедуру принуждения к сотрудничеству стараюсь свести к минимуму. Но как этого добиться, когда Корабль лоялен своему клану, для меня пока загадка. Наверное, следует в ближайшее время, как выдастся свободная минута, отправиться на орбиту к Рион для получения личной консультации. И моей Верной будет приятно, и я сам смогу Истинным Взглядом посмотреть, как у них там с товарищем Котельниковым слаживается экипаж. От этого тоже будет зависеть очень многое, и не стоит пускать этот процесс на самотек. Но это потом, когда я разгребу все текущие дела, ведь прибытие в непосредственные окрестности Земли корабля клана Синих Огней ожидается не раньше нападения японского флота на Перл-Харбор, если это событие вообще состоится. Времени хорошенько подумать и тщательно подготовиться более чем достаточно, главное, не тратить его попусту.

Заодно надо будет посмотреть, как идет переоборудование помещений для моей временной штаб-квартиры, в том числе оформление представительских интерьеров, ведь именно на борту Рион мне придется принимать дипломатические миссии и прочих визитеров разной степени официальности. Так что имперский герб в стыковочном шлюзе, качественно отделанный аудиенц-зал в имперском оформлении, а также мои личные апартаменты там обязательны. Разнести пиночетовское государство вдребезги будет только меньшей частью стоящей перед нами задачи, значительно важнее -произвести впечатление на местную американскую деревенщину. По странному недоразумению, эти люди считают себя светочем местной земной цивилизации, в то время как являются ее могильщиком. Уж мне-то, как выходцу из двадцать первого века, это прекрасно известно.

Поэтому имитатор мы включим только в самом начале операции, чтобы заставить обо... то есть испугаться, американцев и их подхалимов. А когда дело дойдет до переговоров, мы его выключим, заявив, что линкор убыл на другое задание, поскольку тут настало время дипломатии. Все дело в том, что в эти времена янки еще не настолько тупые, чтобы не понять, что продемонстрированное изображение линкора своими видимыми размерами довольно сильно отличается от внутренних помещений Рион. А нам подобных сомнений не надо: мол, «Неумолимый» улетел, но если американские детки Сатаны будут вести себя плохо, я его обязательно верну, и тогда нехорошо будет всем, за исключением моих самых лучших друзей. Я такой: милосердный ко всем слабым, сирым и угнетенным, и одновременно безжалостный к бессовестным мерзавцам - а этой публики в американском политическом классе предостаточно во все времена существования этого государства от мира Бородинской битвы до моего родного времени. Поскреби любого президента или конгрессмена - и обязательно найдешь вора, пирата и убийцу.

И еще одно небольшое, но очень приятное последствие запланированной проказы. Как уверяет Мэри, которая не оставила идеи совершить визит к Хью Хефнеру, устроенная мной грандиозная демонстрация заставит Джорджа Лукаса смыть уже отснятый материал своего киноопуса про «Звездные войны» и переквалифицироваться в ночные сторожа или разносчики пиццы. Пусть даже это очень мелкая мстя самодовольным янки, но все равно в случае успеха будет приятно. И вообще, необходимо организовать самое лучшее освещение чилийской операции со стороны средств массовой информации. Съемки с самых выгодных ракурсов, создающие впечатление о моей армии как о силе безжалостной эффективности и неотвратимой стремительности. Быть может, стоит попросить телеоператоров и журналистов-репортеров у товарища Брежнева, а может, и у товарища Сталина -вот у кого военная журналистика стояла на недосягаемой высоте. Нужно только восстановить достаточное количество галактической съемочной аппаратуры и гипнопедически обучить прикомандированных операторов. А потом товарищ Бовин покажет этот материал в «Международной панораме», чтобы весь мир сел на задницу.

С материально-производственной базой для выполнения всех необходимых мне работ теперь тоже проблем нет. После появления на «Неумолимом» бригады серых эйджел ремонтно-восстановительные мастерские зашуршали в темпе, невиданном даже в лучшие времена полной боеготовности этого убийцы планет. В настоящий момент главная забота инженерной службы - это своевременная доставка в мастерские очищенных расходных материалов. Самые ценные и незаменимые компоненты - это редкоземельные материалы, а самые массовые - алюминий и титан. Ценные редкоземельные металлы плюс золото нам собирает харвестер на Луне, а титан, алюминий, медь, прочий цветмет и легированные стали с заданными Климом Сервием свойствами я за золотые слитки приобретаю в СССР тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Ты мне, я тебе, и лица у обеих сторон остаются невозмутимыми. Никто никому ничего не должен, и все довольны.

С производством слитков и проката металлов всех видов у советской индустрии в семьдесят шестом году все цветет и пахнет. По этому показателю она, можно сказать, впереди планеты всей. Так, по металлическому титану Советский Союз немного опережает совокупное производство США, Западной Европы и Японии, а про Китай как про индустриального гиганта пока никто не слышал. Нехорошо дело обстоит только с изготовлением конечных изделий, которые граждане потребляют в повседневной жизни. За это у нас с Ильичем Вторым и товарищем Устиновым тоже был особый разговор, после чего появилось совместное постановление Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР о снятии режима секретности с технологий, применяющихся при изготовлении изделий двойного назначения. Одно это способно пришпорить советскую экономику настолько, чтобы она, как в былые времена первых пятилеток, принялась ставить рекорды и производительности и экономичности.

Кроме того, в зачет оплаты поставок материалов идут технологии, которые мой главный инженер и искин Бенедикт с «Нового Тобола» поэтапно передает профессорам и академикам, делегированным товарищем Устиновым на «Неумолимый» и в Аквилонию. Но получают они информацию не всю подряд, ибо полный набор знаний, заложенный в два эти источника, способен занять ныне существующую Академию Наук СССР делом на пару сотен лет. В первую очередь в дело идет то, что можно немедленно внедрить на существующих технологических цепочках, получив быструю отдачу. Завершив один проект, следует переходить к следующему, и так до тех пор, пока Советский Союз не совершит свою отдельно взятую научно-промышленную революцию, совмещенную с бурным ростом промышленного производства и благосостояния населения.

Энергооболочка сообщила, что в конце семидесятых годов советскую экономику поразила стагнация, через несколько лет обернувшаяся значительным падением. Планы по затратам в рублях выполнялись и перевыполнялись, а вот производство в натуральном измерении потихоньку сокращалось. Впрочем, чего-либо иного от госмонополистической системы ждать было нельзя (гвоздей Хрущеву в гроб побольше, и в ассортименте). Необходимо возвращать к жизни промкооперацию, но никто не знает, как это сделать, чтобы на этот процесс не наложила свою лапу уже в значительно степени коррумпированная и криминализованная партноменклатура. В конце восьмидесятых, то есть через десять-двенадцать лет от текущего момента, именно среди «кооператоров» комсомольского толка проклюнулись будущие олигархи, а из партийных деятелей вышли буржуазные реформаторы первой волны. Всех честных конкурентов они или съели сами, или скормили бандитам, в результате чего малый и средний бизнес так и остался в России затурканным пасынком, а не одним из локомотивов роста народного благосостояния. Единственное, что приходит на ум: вслед за кооперативной кампанией почти сразу же развертывать борьбу за чистоту партийно-комсомольских рядов, чтобы по его итогам тридцать седьмой год поблек и потускнел, как серп луны после восхода солнца.

Отдельно я имел беседу с товарищем Устиновым по поводу проведенного им перевода автоматов Калашникова на уменьшенный калибр «5,45*39». Возражения, что, мол, НАТО еще раньше перешло на уменьшенный калибр, я отмел с ходу. Мол, если в НАТО начнут прыгать с крыш небоскребов, вы тоже побежите деть то же самое? Вторичное мышление по своей сути хуже любого воровства. Для понятности объяснения пришлось даже применить специфические командно-административные выражения. Должен же автор это безобразия знать, почему именно товарищи, в дальнейшем именуемые «старшими братьями», оказавшись вдали от большого начальства и мобилизационных складов, забитых боеприпасами на три мировых войны, тут же переходили на калибр «6,5*39». Не зря же полковник Арисака, тоже гений-оружейник, для своей облегченной винтовки подобрал калибр, который оказался оптимальным и по части настильности выстрела и массы боезапаса, а также по проникающим свойствам пули.

И вот ведь что интересно. Автоматы Калашникова под этот калибр произведены в разных мирах, а перекрестное снабжение патронами оказалось вполне возможным, как будто техническое задание во всех мирах составляли одни и те же люди. И я тоже оставил образчики этого боеприпаса и в мире царя Михаила, и мире царевны (почти царицы) Ольги, и в мире восемнадцатого, и в мире сорок первого года. А потому, товарищ Устинов, не выеживайтесь, и делайте как у всех. Этот патрон со всем тщанием разрабатывали практики для себя, любимых, а это и есть гарантия качества.

Пока оружейные заводы еще не успели наштамповать автоматов-уродцев, а патронные заводы наделать под них боеприпасов, следует остановить эту машину и запустить снова, под правильный калибр. Часть серии таких модернизированных автоматов выкуплю я сам. И туда же, в Советский Союз мира тысяча девятьсот семьдесят шестого года, я отдал заказ на производство «Супермоси-ных» для моей армии и боеприпасов под этот девайс. И Советской Армии, и спецчастям КГБ данный образец тоже лишним не окажется: бывают же случаи, когда профессиональным солдатам требуется не столько скорострельное, сколько точное и дальнобойное оружие. Впрочем, изготовленное по спецзаказу оружие дополнительно тюнингуют уже в мастерских «Неумолимого», чтобы придать ему фантастически-футуристический вид. А после завершения подготовки я сыграю с господами американскими политиканами в «Ред Алерт III» на карте Южной Америки на все их деньги. И пусть побежденный плачет.

А с восемнадцатым годом я планирую справиться, что называется, в фоновом режиме, не сильно отвлекаясь от задач в сорок первом и семьдесят шестом годах. Так, например, банду есаула Семенова, которая ныне тусуется на сопредельной территории в районе станции Манчжурия, я планирую поручить заботам Кобры и Мишеля. У нашей Темной Звезды эти деятели не забалуют. Кстати, там же, на станции Манчжурия, находится очень интересный персонаж - барон Унгерн, ярый поклонник несостоявшегося императора Михаила Второго. Энергооболочка сообщает, что главная ударная сила банды - баргуты и чахары - подчиняются как раз Унгерну, а отнюдь не Семенову. Так что все может получиться и вовсе шоколадно. Оставшись без главных заводил - Корнилова, чехов, Петлюры, Троцкого и Семенова, а самое главное, без великоповажных депутатов Учредительного собрания - контрреволюционное желе потрясется немного и утихнет. И тогда мне придется брать на себя только задачу недопущения иностранной интервенции. А это я умею: кайзер Вильгельм, да отрезанные головы Гинденбурга с Людендорфом не дадут соврать.

Восемьсот сорок четвертый день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Сегодня ко мне на прием попросился генерал Келлер, за эти пять дней успевший и созреть и перезреть. Занимались этим семейством Кобра с Мишелем, проведя их по всем злачным местам, то есть мирам. То есть водила их Кобра, а Мишель, как лицо, достойное доверия, давал новичкам пояснения. Из визита в Аквилонию, где экс-император Николай Второй истово пилил дрова, ходил на охоту и постигал дзен, генерал Келлер вернулся сильно задумчивым. Видимо, от идеи хоть тушкой хоть чучелком вернуться на трон царь-неудачник отбивался руками и ногами. Мол, и бесплатно такого не надо, и с доплатой тоже не надо. По сравнению с Ипатьевским расстрельным подвалом и заснеженные чащи Аквилонии выглядят райскими кущами. Потом уже тут в Тридесятом царстве генерал Келлер встречался с проходящей омоложение бывшей вдовствующей императрицей Марией Федоровной, в девичестве принцессой Дагмарой. Вот уж кто по-настоящему трезво смотрит на вещи.

Ну а потом генерал галопом проскакал по мирам от Артании (где наступила осень, а потому закрывались сортировочные лагеря) до мира сорок первого года, где окончательно стихли бои вокруг Белостокской освобожденной зоны. Между этими двумя крайними точками Келлеры побывали во Владимире на Клязьме в октябре тысяча двести тридцать девятого года, где правит Верховный князь Александр Ярославин, будущий Невский (до появления шведов на Неве еще примерно год), а также посетили Москву января тысяча шестьсот седьмого года. Мне туда нельзя, а то сразу женят, то есть посадят на трон, а вот всяких дружественных мне людей Михаил Скопин-Шуйский приказывает встречать с почетом и уважением. Встречался генерал Келлер и с первым русским патриархом Иовом, благословившим его на службу Отечеству.

Александр Невский (пусть пока это еще только вьюнош с реденькой бородкой) и патриарх Иов авторитет в глазах старого имперского волка имеют преогромный, тем более что Иов благословил его на службу Отечеству, а не династии Романовых, мнение о которой в мире успокоенной мною Смуты весьма препоганое. И в то же время Мишелю по этому поводу не сказали ни одного дурного слова, ибо за дела своих далеких пращуров он не отвечает. А вот я сам всегда и во всем действовал только в интересах России, и в ни чьих более. Вот эти двое (Невский с патриархом Иовом) и привели генерала к окончательному решению. Еще, пожалуй, на него произвело впечатление то, что и в тысяча девятьсот четвертом, и в четырнадцатом году я изо всех сил старался сохранить монархию без смены династии, рокировав Николая Второго в одном случае с младшим братом, а в другом - со старшей дочерью. Все остальные факторы при принятии решения, как я понимаю, проходили по статье «прочее».

И вот генерал стоит прямо передо мной, чуть позади него замер сын Борис (на службу они будут поступать вместе), и уже за ним с видом статистов расположились Мишель с Коброй.

- Господин Серегин, - говорит Келлер-старший, - я сделал все, как вы рекомендовали, и выбрал путь, по которому пойду. Но прежде чем я скажу о сем вслух, позвольте мне задать вам несколько вопросов.

- Спрашивайте, Федор Артурович, - кивнул я. - Отвечу вам на все вопросы честно, либо не отвечу вообще ничего, в том случае, если это не моя тайна.

- Ну хорошо, - вздохнул генерал. - Скажите, господин Серегин, разве и у нас тоже нельзя было реставрировать монархию, пусть даже таким образом, как вы это сделали в том мире, где помогли России выиграть Великую Войну, а не укреплять режим большевиков?

- Вспомните историю, - сказал я, - Великая Французская Революция началась с того, что народ Франции отказал в повиновении своему королю, а закончилась провозглашением империи Наполеона Бонапарта. Десять лет кровавых событий, примерно восемьсот тысяч казненных, убитых без суда и счета, а также погибших в противостоянии революционеров и роялистов, и все это только ради того, чтобы одна абсолютная монархия сменила другую такую же монархию, даже еще более абсолютную. Должен сказать, что моего друга Боню во Франции того времени обожают, а короля Людовика Шестнадцатого просто принимали к сведению. В историческом процессе есть такие моменты, после которых откат назад невозможен: такое движение поддержит ничтожно малое количество людей, ведь в их глазах старый порядок себя уже дискредитировал так, что дальше некуда. Именно поэтому в России монархисты среди вождей так называемого «Белого движения» находились в абсолютном меньшинстве и по количеству лидеров, и по числу сторонников. И по этой же причине на поражение была обречена и ваша затея монархического сопротивления.

- Но что же тогда вы собираетесь делать - не поддерживать в самом же деле большевиков, желающих сжечь Россию в огне их мировой революции, будто какую-то охапку хвороста? - обреченно спросил Келлер-старший. - Я не верю, чтобы человек с вашими принципами мог поступить подобным образом.

- В таких случаях, - сказал я, - единственным способом сокращения неустройств становится форсированное движение вперед через революционный хаос к новому порядку. И если Наполеона Бонапарта в момент падения Бастилии продвигать вперед было просто бессмысленно, ибо маленькому капралу предварительно следовало вырасти над собой, то точно такой же персонаж российского разлива на момент взятия власти большевиками уже находился в числе ближайших соратников господина Ленина. Я очистил ему путь, одним махом убрав со сцены самых одиозных конкурентов, и повысил квалификацию этого человека, как народного вождя одной шестой части суши. Империя в России будет, ее просто не может не быть, но только стены этого циклопического сооружения будут воздвигнуты не из белого мрамора, а из красного полированного гранита. Что же касается деятелей, желавших сжечь Россию в революционном огне, то они теперь находятся не в руководстве партии большевиков, а выставлены в качестве замороженных экспонатов в моем музее политических уродов. Уж верхний и отчасти средний строй большевистской партии от таких деятелей я постарался избавить.

- Так значит, вы и в самом деле делаете ставку на господина Джугашвили как на красного императора... - полувопросительно-полуутвердительно произнес генерал Келлер. - Но что же делать мне, если я не желаю укреплять власть этого господина, и в то же время все душой жажду помочь России справиться с ее неурядицами?

- Сказать честно, - ответил я, - вы можете мне понадобиться на верхних уровнях мироздания -там, где большевизм закончился в силу внутренних причин, заложенных в его конструкцию господином Лениным еще при создании. Там снова наступило смутное время, и от нашей страны опять требуется выбрать свой путь, только марксизм, во всех его изводах, среди возможных путей попросту не значится. Причины те же, что и в случае вашего мира с монархией. Дискредитировавшая себя система должна постоять в сторонке, подумать над своим поведением, а еще постараться сделать так, чтобы про все ее недостатки люди просто забыли, а о достоинствах, наоборот, помнили очень хорошо. Россия, Федор Артурович, берет начало во тьме прошлых веков, как Волга, вытекающая ручейком из-под мшистого камня, но конца у нее не должно быть никогда и нигде.

- И что же вы предлагаете мне делать прямо сейчас? - спросил старый генерал.

- Как что? - удивился я. - Учиться, учиться, и еще раз учиться, ведь миры девяностых годов двадцатого века и первых двух десятилетий третьего тысячелетия совсем не похожи на то, что вы знали в свое время. От вас понадобятся как новые знания в области тактики и стратегии, так и политическая грамотность, чтобы любой сладкоголосый болтун не мог обвести вас вокруг пальца. Самостоятельное командование я доверю вам не раньше, чем уверюсь в полной вашей подготовленности.

- Ладно, господин Серегин, пусть будет так, - ответил Келлер, повернулся и вышел.

И в этот момент у меня возникли сомнения, что с этим человеком овчинка, то есть возня, вообще стоит выделки. Моим Верным он, в отличие от загоревшегося Призывом сына, никогда не станет, что уже совершенно точно, ибо тому мешают насмерть засевшие в его башке кастовые предрассудки. Не будет ли наилучшим выходом подтянуть этому человеку здоровье, а потом предложить на выбор любой из миров семнадцатого, восемнадцатого и девятнадцатого века, где в цене способные и харизматичные кавалерийские генералы? Ну чем плоха для господина Келлера роль сподвижника Петра Второго, который на самом деле Первый?

14 августа 1941 года, Утро. Восточная Пруссия, главная ставка Гитлера «Вольфшанце», бункер для совещаний

Совещание со своими генералами Гитлер решил провести прямо у себя в главной ставке, ведь Гейдрих смог уверить своего вождя и учителя, что, пока германская армия соблюдает положения управляемого конфликта, герр Сергий не будет бомбить это место и не пошлет на него свои великолепные десантные войска. Умом германский фюрер почти поверил в эти утверждения, но все равно все последнее время остро испытывал те же чувства, что крыса, ненароком оказавшаяся на открытом месте, где ее с легкость могут схватить острые кривые когти кота, сокола или совы. Хотелось вскочить в личный бронированный поезд и начать колесить по стране, не останавливаясь ни на одной станции дольше пяти минут, петляя будто заяц, чувствующий погоню.

И в то же время величайший злодей двадцатого века понимал, что такое поведение - это самый верный путь к развалу Третьего Рейха и его личному развоплощению еще при жизни. При таком образе существования невозможно никакое государственное управление, тем более в режиме военного времени, да и его личный авторитет бывалого солдата прошлой Великой Войны полетит в тартарары. Лучше мгновенно умереть от удара плазменной бомбы (Гейдрих просветил, что это такое): чик, и уже на том свете, - чем попасться в руки даже не герру Сергию, а разъяренной толпе своих бывших подданных, которые способны сделать с ними такое, что не придет в голову ни одному палачу. В числе прочего, Гейдрих рассказал ему, как это было в другой истории с Муссолини, который тоже не смог удрать от неизбежного и был повешен за ноги без всякого суда.

На совещание германского вождя с его генералитетом в первую очередь был зван главнокомандующий сухопутными войсками (сиречь всем Восточным фронтом^6) генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич - весьма самоуверенный тип, сейчас имеющий бледный вид. Но это человек был не более чем красивой видимостью, ибо основную работу дирижеров войны делали также приглашенные на совещание (куда же без них) начальник Генерального штаба Сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер и его заместитель, начальник оперативного отдела генерал-лейтенант Альфред Йодль. Также Гитлер вызвал в Вольфшанце всех четырех командующих группами армий: гене-рал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, генерал-фельдмаршала Гюнтера фон Клюге и генерал-фельдмаршала Герда фон Рунштедта. В дополнение к этой сиятельной кампании в качестве главного ответчика по Белостокскому вопросу в Вольфшанце вытребовали командующего второй армией генерал-полковника Максимиллиана фон Вейхса. Еще пригласили начальника абвера адмирала Вильгельма Канариса и неизменного в таких случаях эксперта по всем вопросам Рейнхарда Гейдриха. А вот на этого персонажа все прочие присутствующие смотрели почти как на ожившего покойника, ведь он смог сходить почти на тот свет и вернуться обратно.

- Херрен генерален, - начал совещание Гитлер, - в настоящий момент в результате враждебного вмешательства извне наша Великая Германия оказалась на краю гибели. Но давайте обо всем по порядку. Нашему доброму Рейнхарду удалось провести переговоры с предводителем обрушившейся на нас силы герром Сергием из рода Сергиев. Мощь нашего противника оказалась настолько велика, что, если смотреть с позиции простых смертных, у нее просто нет предела. И хоть этот господин уверяет, что германской нации как таковой при этом не угрожает ничего, за исключением включения Германии в число советских республик, у нас по этому поводу имеются серьезные сомнения. Огонь, обрушенный им с небес на Вилен-штадт и Лемберг, кажется нам предвестником истинного будущего германского народа.

- Мой фюрер, в составе Российской империи германская нация в лице лучших своих представителей вполне преуспевала, - вскочив с места, каркнул Герд фон Рунштедт. - Генералы, офицеры, чиновники и инженеры германского происхождения составляли в русском государстве значительную часть элиты, при том, что собственно земель с чисто немецким населением под властью русской короны не было вообще. И ни у кого из подданных всероссийских императоров вопросов по этому поводу не возникало. И если бы не глупость Бисмарка, разозлившего русские власти альянсом Германии с Австрийской империей старого маразматика Франца-Иосифа, то это положение могло бы длиться вечно.

- Солдаты, которые сражаются против нас, защищая Белостокский плацдарм, несомненно, имеют местное большевистское происхождение, но нам от этого не легче, - сказал генерал фон Вейхс. -Если месяц назад мы смогли с легкостью разгромить их плохо управляемые армии, к тому же испытывающие острый недостаток боеприпасов, то теперь эти люди, в значительной своей части испытавшие «гостеприимство» наших лагерей для военнопленных, превратились в неистовых берсеркеров, скованных к тому же железной воинской дисциплиной. Мы не отмечаем в действиях противника никакой партизанщины. Подразделения и воинские части наносят удары, переходят к обороне или отходят на запасные позиции с такой слаженностью, будто это один человек. Кроме того, день ото дня растет огневая мощь таких подразделений, и это помимо их поддержки фантастическими летательными аппаратами и тяжелыми панцерами с пушками калибров десять и двенадцать сантиметров. В этих боях моя армия потеряла десять процентов личного состава убитыми и пленными, а еще двадцать процентов солдат и офицеров получили ранения, выводящие их строя на срок от одного месяца до полугода. В некоторых ротах, наиболее интенсивно участвовавших боях, осталось по пятнадцать-двадцать стрелков. Вместе с тем во фронтовых госпиталях у нас не хватает даже перевязочного материала, не говоря уже о медикаментах, а у нашего врага, как нам известно, раненые солдаты возвращаются в строй в течение двух-трех дней, максимум недели.

- Должен добавить, - сказал адмирал Канарис, - что недостаток боеприпасов в приграничных большевистских армиях организовали завербованные^7 нами генералы, приказав с целью «не подаваться на провокации» сдать большую часть боеприпасов на армейские и окружные склады. Для этого же с самолетов-истребителей заблаговременно сняли вооружение, а также вытащили из лент патроны и снаряды. Людей, отдавших такие приказы, конечно же, расстреляет НКВД, но нам их не жалко: не стоит жалеть людей, предавших свою страну.

- И зачем вы, Вильгельм, нам все это сейчас говорите? - спросил Франц Гальдер, иронично скривив губы. - С того момента, как в наши дела вмешался пришелец из иного мира, все былые успехи и хитрые уловки больше не имеют никакой силы. Сдается мне, что этот герр Сергий был даже отчасти рад, что мы разгромили неуклюжие большевистские формирования, смешав все карты в кучу, а значительной части большевистских солдат в своих лагерях для военнопленных преподали урок чистой, ничем не прикрытой ненависти. Только под командой офицеров, выученных лично нашим потусторонним врагом, бывшие солдаты большевиков превратились в ту разрушительную силу, с таким азартом обгрызшую нашу вторую армию.

- Поправка, херрен генерален, - сказал Рейнхард Гейдрих. - Во-первых, в армии герра Сергия сражаются только добровольцы. В тот момент, когда кто-то из бывших пленных или окруженцев начинает испытывать непреодолимое желание сражаться против вермахта, он в специально оговоренное время приходит к главному штабу его армии для принесения страшной встречной клятвы: «я -это ты, а ты - это я». Как в старые добрые феодальные времена, не только вассал клянется храбро сражаться за сюзерена и хранить ему верность, но и сюзерен берет на себя заботу о нуждах вассала, а в случае его смерти обязуется обеспечивать его вдову и сирот. И каждый день в Тридесятом царстве таких неофитов, рвущихся занять свое место в боевом составе войска Божьего Посланца, набирается не одна сотня, а иногда их считают тысячами. И бьются они с такой неистовой яростью потому, что после принесения этой клятвы и в самом деле начинают составлять с герром Сергием одно целое. Во-вторых, такую же сортировку проходят командиры и генералы, которые тоже должны добровольно вызваться в боевой состав. Одних наш враг понижает в должности и в звании, другим меняет специализацию, временно или постоянно, третьим проводит дополнительное обучение, так называемое повышение квалификации, в результате чего, с поправкой на его собственное влияние, у сформированной им армии появляется самый лучший командный состав.

- И что же, все большевистские солдаты вызываются добровольцами? - надувшись от важности, спросил генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге.

- Нет, не все, - ответил Гейдрих. - Сухой осадок, состоящий из тех людей, кто так и не вызвался добровольцем, в итоге делят на две категории. Судьба тех, у кого нет лояльности к своей стране, в итоге всегда печальна. Их передают в распоряжение органов НКВД для дальнейшей утилизации, и герр Сергий умывает от их судеб руки. Не было никогда таких на этом свете, и точка. Других людей, у кого лояльность есть, но нет боевого потенциала, герр Сергий использует на тяжелых хозяйственных работах. О них не забывают, их кормят, чтобы они могли работать, и лечат, если заболеют, а также обеспечивают удобной и практичной одеждой, но не более того. По большей части таких людей стараются как можно скорее отправить вглубь советской территории, опять же для использования на тяжелых работах. Если смотреть на глаз, примерно пять процентов русского контингента не имеют лояльности к большевистской России, у десяти отсутствует боевой потенциал, зато все остальные, то есть восемьдесят пять процентов, готовы рвать нас зубами и ногтями. Должен сказал, что это ужасно много, в силу чего в Основном Потоке, то есть там, где в историю не было посторонних вмешательств, мы так и не смогли победить этот народ, и потерпели поражение, даже более катастрофичное, чем в прошлой Великой войне. Мой фюрер, разрешите, я покажу господам генералам, в какую игру мы играем и с кем.

- Да, мой мальчик, покажи, - ссутулившись, произнес Гитлер. - Хоть эта фотография каждый раз ранит мне сердце, я даю тебе разрешение на ее показ.

Раскрыв толстый бювар, лучший ученик Гитлера продемонстрировал присутствующим генералам вклеенную в него фотографию, изображающую момент, когда Егоров и Кантария водружали советское Знамя Победы над Рейхстагом.

- Что это? - спросил ошарашенный Йодль.

- Эта фотография изображает итог войны с Советами, которую мы ведем прямо сейчас, как если бы в нее не было никакого постороннего и тем более потустороннего вмешательства, - назидательно произнес Гейдрих. - Май сорок пятого года, русские солдаты укрепляют знамя своей победы над куполом рейхстага. Ценой этой фотографии стали жизни десяти миллионов немцев, тридцати миллионов русских и четыре года ожесточенной войны, в первой половине которой вермахту удалось дойти до Петербурга, Москвы, Воронежа, Царицына и предгорий Кавказа, а в итоге все кончилось тем, что Красная Армия взяла штурмом Берлин и Вену. Герр Сергий лично мне обещал, что тут у нас будет все то же самое, только на стимуляторах. Под Белостоком наш добрый Максимиллиан (фон Вейхс), можно сказать, только нюхал цветочки. Ягодки на этом кусте созреют чуть попозже и будут для нас горькими будто хинин. Наш потусторонний враг, он такой: брутальный, безжалостный и ничего не оставляющий на волю случая. А еще он обладает свойством никогда не отступать и обращать в свою пользу даже некоторые собственные неудачи...

Лучший ученик Гитлера, ощущающий в тот момент себя Гаммельнским крысоловом, обвел взглядом господ генералов, завороженно слушающих эту страшную сказку. Эта поблескивающая моноклями и позвякивающая орденами прусская и баварская военная кость (баварцы вообще такие сволочи, что даже пруссаки рядом с ними плачут горючими слезами) не считают за равного себе ни одного человека, если у того нет десятка поколений предков, гордо носивших дворянскую приставку к фамилии «фон». Он мог достигнуть в Рейхе любых высот, но никто из генеральской касты не подаст ему руки. И точно так же они презирают успешных выходцев из простонародья в своих собственных рядах, но только там это не так очевидно, потому что Гудериана выскочкой они называли только за глаза, не показывая ему в лицо своего нерасположения. Ну ничего, теперь все они у него в кармане...

- Месяц назад, - понизив голос, продолжил Гейдрих, - накладывая на Советы заклинание Мобилизации, герр Сергий сильно перестарался с энергетической накачкой, и в результате проделал несанкционированную дыру в мир на тридцать пять лет тому вперед, вследствие чего два мира оказались соединены незримой пуповиной, будто сиамские близнецы...

- Рейнхард, а разве для мобилизации требуется какое-то особенное заклинание? - недоумевая, спросил Франц Гальдер.

- Магическая мобилизация значительно мощнее обыкновенной, - вздохнул Гейдрих. - Другое название этого заклинания - «Крестовый поход», а вы все помните, что это значит. Когда заклинание Мобилизации было наложено на Советскую Россию, те самые восемьдесят пять процентов большевистских солдат стали драться с отчаянием и яростью древних скандинавских берсеркеров. Основная часть Красной Армии пока что сильно уступает в умениях и управляемости тому жуткому прожорливому гомункулусу, которого герр Сергий вырастил в своей Белостокской реторте, но если войска не гибнут в окружениях и не расходуются в бездумных лобовых атаках на укрепленные позиции, то боевой опыт у них нарастает быстро. К тому времени, когда ударят морозы, а может, даже и раньше, вы все увидите новую Красную Армию, которую еще никогда не видели, и это станет началом конца Рейха.

- Да, херрен генерален, так и есть, - сказал Вильгельм фон Лееб. - Сопротивление большевиков непрерывно нарастает, и вот уже дней десять наши солдаты ни на шаг не могут продвинуться в направлении Таллина. Фронт будто врос в землю, и как раз в этот критический момент у нас из резерва забрали сорок второй армейский корпус.

- Дался вам этот Таллин, герр фон Лееб, когда речь идет о судьбе Рейха и всей германской нации! - с горечью произнес лучший ученик Гитлера. - Там, в мире тридцать пять лет тому вперед, в готовности к окончательной схватке за мировое господство застыли две величайшие военные державы: Советский Союз и Соединенные Штаты Америки. В силу этого обстоятельства запасов вооружения и боеприпасов, уже сильно устаревших там, но сверхсовременных здесь, на складах у тамошних Советов хватит на три таких таких великих войны, как наша. Одновременно с ростом боевого опыта армии большевиков будет меняться ее техническое оснащение, и в скором времени нашим солдатам будет уже без разницы, имеют они дело с миньонами герра Сергия или с обычными красноармейцами. Исход в любом случае будет один.

- Мы не понимаем, Рейнхард, к чему вы клоните, - сказал Вальтер фон Браухич.

- Герр Сергий мог бы уничтожать Рейх одним движением пальца, но он не стал этого делать не только потому, что подобное не в его правилах, - ответил Гейдрих. - Как он сказал, германский национал-социализм - это не последний смертельный враг Большевистской России. Алчные лаймиз, безумные самураи и заокеанские плутократы из той же породы, но уже с ними Кремлевский Горец должен будет справляться самостоятельно. Стать чемпионом, говорил герр Сергий, можно только после победы над предыдущим чемпионом. Поэтому он предлагает нам план управляемого вооруженного конфликта, в котором Красная Армия наберет такую мощь, что сможет самостоятельно разгромить вермахт. При этом должны быть исключены массовое убийство гражданского населения путем воздушных бомбардировок городов и в результате действия айнзац-команд, а также разрушение промышленной и транспортной инфраструктуры оспариваемых территорий. После победы большевиков Германия, да и вся Европа, должна достаться победителям целой, с заводами и фермами, а рабочие, чиновники и домохозяйки после небольшого переустройства жизни должны продолжать заниматься привычными делами, ибо в новом Советском Рейхе от побережья Бреста (французского) до хладных берегов Чукотки не будет ни эллина, ни иудея, и немца тоже никто не станет попрекать его происхождением. И вот тогда, как сказал герр фон Рунштедт, германская нация в лице лучших своих представителей станет преуспевать в этой новой Империи.

- Но что в результате станет с германской армией? - спросил Франц Гальдер. - Мы все тут военные люди, и этот вопрос волнует нас сильнее всего.

- Немецких солдат и офицеров, за исключением частей СС, герр Сергий предпочел бы видеть в конце этой войны живыми и прошедшими процедуру инверсии, то есть перешедшими на его сторону, - сухо сказал Гейдрих. - Да и вам, господа, тоже найдется место в рядах объединенной армии, ибо американская плутократия - это большой и очень жилистый кусок, да и лаймиз мы тоже до конца еще не доели. Совсем не исключено, что вы в компании с лучшими большевистскими стратегами герром Василевски и герром Рокоссовски будет планировать Флоридскую десантную операцию, а герр Вейхс лично поведет наших шютце^8 в бой. В армии герра Сергия тоже есть немалый германоязычный компонент, и он этими людьми вполне доволен.

- Да, херрен генерален, - проскрипел из своего угла Гитлер, - мы решили принять этот план управляемого конфликта. В противном случае, как пообещал герр Сергий нашему доброму Рейнхарду, он будет отрывать одну упрямую голову за другой поштучно, стараясь не затрагивать ни к чему не причастных простецов. Я лично возглавлю это сопротивление, чтобы войти в историю как вождь германского народа, который яростно сражался, и погиб, не выпуская из рук флага, ибо, в отличие от вас, пережить свой Рейх мне крайне нежелательно. Те из вас, кто не согласны с таким решением и не могут смотреть в лицо неизбежному, могут застрелиться прямо сейчас, а остальным придется пройти этот крестный путь до конца. Все.

Договорив, Гитлер взял из рук секретарши большой стакан ледяной родниковой воды и принялся пить так жадно, будто это было последнее, что он делал в своей жизни.

14 августа 1941 года, Полднь. Восточная Пруссия, главная ставка Гитлера «Вольфшанце», личные апартаменты Адольфа Гитлера

Скрывшись в своих апартаментах под толстым слоем фортификационного железобетона, там, где его не мог видеть никто, кроме фанатично преданных эсесовцев охраны и этой набитой дуры Евы Браун, Гитлер дал волю бессильной ярости. Сегодня он вполне официально признал перед верхушкой германского военного командования, что был вынужден подчиниться чужой злой воле, пойти на поводу у злейшего врага, почти что капитулировать. Фюрер германской нации чувствовал себя униженным, почти что изнасилованным.

- Проклятые русские! - заорал Гитлер, воздевая костлявые кулаки к бетонному потолку. - Если бы их не существовало на свете, то все было бы просто прекрасно! Все было бы так, как нужно, как должно быть в идеально устроенном мире. И честные немцы могли бы жить и процветать, а остальным народам не оставалось бы ничего другого, кроме как принимать от нас милости и наказания, потому что они признавали бы наше превосходство. Но русские способны сломать любые, даже самые тщательно разработанные планы! Эти непредсказуемые азиатские дикари все делают по-своему, не так, как европейцы, и почему-то у них всегда получается достигнуть самых невероятных и невозможных целей. Они ведут себя так, словно за ними стоит та самая Высшая Сила, которая управляет всем миром. И это не переломить и не изменить. Пока эта проклятая нация существуют на свете, так и будет. Если б можно было покончить с этими русскими раз и навсегда! Так я и намеревался сделать. План «Ост»: четверть русского населения онемечить, а оставшиеся три четверти, имеющие в своих жилах нечистую азиатскую и еврейскую кровь, уничтожить. Я думал, что у меня был шанс достигнуть этой благородной цели. Но, как ни больно в этом признаваться, это была всего лишь иллюзия. Тогда я совсем не предполагал, что окажусь в положении крысы, загнанной в лабиринт и получающей от экспериментатора электрические разряды каждый раз, когда она совершает ошибку. Теперь уже ничего не изменить - я в западне, в чертовой западне, и что бы я ни предпринимал, положение будет становиться только хуже! Ненавижу... ненавижу русских! Ненавижу герра Сергия, ненавижу Кремлевского Горца, ненавижу своих тупоголовых генералов, которые способны только на то, чтобы валить на меня все свои ошибки! Ненавижу всех, кто помешал мне достичь истинного величия. Ненавижу, ненавижу, ненавижу!!!

В приступе ярости Гитлер упал на пол и принялся кататься по толстому персидскому ковру, колотя по нему кулаками и выгибаясь будто эпилептик. Впрочем, запал злобы быстро иссяк, после чего фюрер германской нации поднялся на ноги, налил в высокий стакан ледяной родниковой воды, и крупными глотками выпил. После этого он снова ощутил себя почти нормальным человеком, будто с ним только что ничего не происходило.

Поставив стакан на столик рядом с графином, величайший злодей двадцатого века принялся размышлять уже на холодную голову.

«С каким удовольствием я бы отдал приказ истребить под корень все неарийское население оккупированных территорий, в первую очередь русских и евреев! Если бы это могло сойти мне с рук, я бы ничуть не сомневался, и обязательно сделал бы это. Но реальность такова, что в таком случае краткий миг торжества быстро обернется для меня позорной смертью в этом бункере или где-нибудь еще. Да, так и будет, если я реализую свои душевные порывы. Герр Серегин - совсем не тот человек, который станет церемониться со мной. Его тотальная акция возмездия будет страшна и молниеносна... Я не знаю, будет это удар тем испепеляющим оружием, которое он применил в Вилен-штад-те и Лемберге, или в пространстве раскроется дыра, выпуская зловещую фигуру воина с обнаженным огненным мечом. Один взмах сияющего лезвия - и голова моя слетит с плеч, после чего чужая крепкая рука поднимет ее за волосы, чтобы унести с собой, а мои «соратники» найдут безголовое тело своего фюрера, лежащее в луже крови, пропитавшей ковер. Второй вариант более вероятен, я это чувствую.

Так что нет у меня иного выхода, кроме как подчиниться наглому требованию. И выбора тоже нет. Я остался один, совсем один. Я чувствую это кожей. Германия больше не благоговеет передо мной. Мой авторитет падает, и нет способа вернуть его на былую высоту. Все катится к концу... Я никому не могу больше доверять, ибо любой из генералов или даже партийных бонз предаст меня за пригоршню милостей этого герра Сергия. И даже Гейдрих, мой верный Гейдрих - уже совсем не тот, что был раньше, до путешествия в потусторонние миры. Я же вижу, как он очарован обаянием герра Сергия - этого доверенного посланца древнего еврейского Бога, носителя абсолютной силы, вершителя судеб народов и даже миров! Рейнхард стал другим с тех пор, как побывал во владениях этого могущественного господина, в одной руке которого сильнейшая магия, а в другой - невообразимая мощь цивилизации далекого будущего. И, несомненно, Гейдрих предаст меня в любой момент, после чего с азартом побежит записываться в ученики к новому кумиру. И он такой не один. Для большинства моих соратников важно, что Божий Посланец не желает зла Германии и немецкому народу, потому что перед его лицом все народы равны - и немцы, и русские, и даже евреи. Как горько осознавать это! Но я не предам наши идеалы. Ничто и никогда не сможет поколебать меня в моих убеждениях! Ведь если бы не русские... Если бы не они, весь мир уже лежал бы у наших ног. И даже всемогущий герр Сергий из рода Сергиев - это порождение проклятого русского мира. Сверхъестественные способности и близость к Богу делают его неуязвимым. Воистину он достойный напарник Крем-невского Горца... Этот тандем не сломить. И даже сам Сатана держится от них на почтительном отдалении. Более того - теперь именно эти двое будут заправлять всеми процессами на всем земном шаре.

Да, Гейдрих поведал мне, что в том мире, откуда происходит герр Сергий, мы потерпели крах. Там русские нанесли нам поражение, даже без всякой посторонней и тем более потусторонней помощи - потому что они отчаянные дикари, и дерутся насмерть за свою землю и идеи. В том мире наш Рейх перестал существовать, разгромленный ордами злых азиатских варваров, и мое существование закончилось вместе с моим любимым детищем... Но здесь, в нашем мире, пока еще не все кончено. Да, обречено, но не кончено. И я пока еще фюрер.

Нет ничего ужаснее, чем знать свое будущее. Это наполняет такой смертной тоской, что хуже любых физических страданий. Яд всегда при мне. И я не вижу другого варианта, кроме как повторить все то, что я сделал в ТОЙ истории... Достойный ли это был уход из жизни для предводителя великой германской нации? О, черт побери, сейчас у меня есть в этом сомнения... ТАМ я свел счеты с жизнью, чтобы мир не увидел моего унижения, когда меня, поверженного, плененного, поведут на эшафот, и публика будет проклинать и оплевывать меня. Трудно сказать, сделал я это с легкостью или с мучительными сомнениями. Я пытаюсь убедить себя, что с легкостью. Ведь свою жизнь я неразрывно связывал с Идеей. И когда стало понятно, что Идея уже не воплотится, жизнь потеряла для меня смысл. Что есть жизнь? Для большинства это плотские удовольствия. Но они никогда не имели для меня значения. Только Идея горела в моей голове, только она влекла меня вперед; мне удалось зажечь ею всю нашу нацию...

Но что есть идея? Разве неудача в ее воплощении означает то, что она обманчива? Гейдрих, вероятно, думает именно так, ибо его новый кумир исповедует Идею прямо противоположного толка. Но я-то понимаю, что всему виной не ошибочность идеи, а обстоятельства. И заключаются они в существовании проклятых русских, которые несовместимы с моей Идеей так же, как квадратная пробка несовместима с круглым сливным отверстием в ванне. Да, это препятствие оказалось непреодолимым, - что в том, что в этом мире, - но разве может оно поколебать Идею? Русские не желают стоять над всем миром, они хотят быть всего лишь первыми среди равных, и в этом их слабость, потому что Идея Господства бессмертна. После нас дырявый плащ старого раввина подберут янки, а русские, как и века назад, продолжат свое бессмысленное сражение с ветряными мельницами за счастье всего человечества. Но так не бывает: счастье избранных всегда происходит из горя побежденных!

И именно этот факт еще раз подтверждает то, что наша Идея - не пустое измышление! Если бы я обладал послезнанием, то мог бы избежать многих случайностей и ошибок, и тогда Идею удалось бы воплотить. Я бы собрал для войны на Востоке большие силы, заранее избавился бы от трусов и предателей, подготовился бы к войне в диких условиях снегов и сплошных болот, и, самое главное, начал бы истреблять русских только после того, как сапог германского солдата придавил бы им горло. Но послезнание было дано не мне, а русским. Вся причина моих неудач - исключительно в существовании этого проклятого непокорного племени. Не будь их - и жизнь была бы совсем иной, тогда наша высшая арийская раса господствовала бы в мире, неся ему безупречный порядок. Уж нам удалось бы сохранить этот порядок на века. Почему же Тот, кто создал все сущее на Земле, избрал себе в любимчики именно русских? Ведь у этого народа во всех делах царит хаос, и он просто не может спокойно жить по тем простым и понятным правилам, которые стремимся установить для него мы, цивилизованные европейцы. Я не могу этого постичь, и оттого прихожу в отчаяние.

А вот Гейдрих теперь наверняка считает, что наша Идея - действительно мираж. И в таком случае он - даже не потенциальный, а самый настоящий предатель, уже изменивший и мне, и нашей национал-социалистической идее. Когда он рассказывал про герра Сергия и его владения, то старался делать это без эмоций, но я же видел, как блестят его глаза. С его слов тот представлялся как классический сверхчеловек, и в то же время как древний арийский бог, никогда не расстающийся со своим главным атрибутом - мечом. И мне становилось ясно, что с этим господином воевать бессмысленно. Ведь он - заведомо более сильный противник, обладающий к тому же способностями, недоступными обычному смертному. И Рейнхарду за его предательство я тоже ничего сделать не могу, ибо его смерть может быть воспринята моим потусторонним оппонентом как нарушение неписан-ного соглашения. Чтобы предатель не смог воспользоваться плодами своей измены, устранять его надо в самом конце, в тот момент, когда мне будет уже все равно, жить или умереть. Узнав, что изменник мертв, я с чистой совестью смогу принять яд.

Да, надо признать, что существовать человеку по имени Адольф Гитлер осталось совсем недолго. Этот управляемый конфликт неизбежно закончится нашим поражением, и я уже слышу за спиной грозную поступь судьбы, на сей раз принявшей облик пришельца из-за пределов нашего мира. Его пылающий меч уже занесен над моей головой. Правда, Рейнхард говорит, что герр Сергий мало кого из своих пленных врагов казнит смертью. Обычное наказание для тех, кто сдался ему по доброй воле, это ссылка в далекие доисторические миры голым и босым, с ножом в одной руке и кремнем с огнивом в другой. Но для меня это даже хуже смерти...

Смогу ли я проглотить яд, когда в мою дверь постучат? Теперь уже не знаю. Тот Я из другого мира сделал это, осознавая свои ошибки, мучимый мыслью, что, если бы не эти просчеты, все у него, возможно, получилось бы. Он не мог пережить свой Рейх. Не мог увидеть, как пепел его великой мечты разносит ветер. Не мог взойти на эшафот под свист и улюлюканье. Он хотел остаться великим хотя бы в глазах тех, кто был до последнего предан ему... Он, то есть я, поступил правильно. Незачем жить, если проиграно все.

Но горше всего для меня то, что теперь мне не достанется даже малой доли того величия, которое познало мое Я из другого мира. Я не наступал на Москву, не брал в окружение Петербург, не штурмовал главный город на Волге, названный именем Кремлевского Горца, и не воздвиг над своей могилой курган из десятков миллионов казненных недочеловеков: русских, евреев, французов, поляков, югославов и прочих славян. Моя попытка напасть на Советы в глазах историков будет выглядеть безумной дерзостью, если не самоуверенной глупостью. И если я приму яд прежде, чем рухнет все, то прослыву еще и трусом. Но если я промедлю и попадусь в руки герра Сергия, чтобы выслушать его приговор (каким бы он ни был), то все равно не стану мучеником за идею в глазах германской нации, которая воспринимает происходящее уже совсем не так, как она воспринимала события ТОЙ истории. С появлением из-за пределов нашего мира могущественного Адепта враждебных мне сил с войском изменилось сознание всех живущих на Земле. Но я остался прежним, а потому не откажусь от своей Идеи. Пусть она уже никогда не будет воплощена, пусть она будет проклята и забыта - я буду верен ей до конца. Она составляет всю мою сущность. Если бы было иначе, я не стал бы фюрером и не смог бы повести за собой немецкий народ... народ, который теперь готов так легко принять совсем другие идеи, только потому, что их изрекает настоящий сверхчеловек, который не стал их уничтожать, просто пролетая мимо по своим делам. Космический линкор, плавающий в Пуц-ком заливе как бегемот в ванной, тому явственный свидетель. Когда он пролетал над Берлином, то на столицу Рейха не упало ничего, кроме осколков наших же зенитных снарядов и пары «мессершмиттов», разбившихся вдребезги о его толстую шкуру. А все потому, что герр Сергий воюет не с Германией, а с идеей господства арийской расы, которую считает дурацкой и богопротивной. И именно поэтому с каждым днем я значу для немцев все меньше, а герр Сергий - все больше. Рейх ждет своего нового господина, и это знание ранит меня сильнее всего...»

15 августа 1941 года, 14:25 мск, околоземная орбита, высота порядка 500 километров, Корабль по имени Рион, внутренние помещения, рубка управления со сферой обеспечения

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

В гости к Рион я прибыл как все обычные люди, то есть на челноке, вместе с очередной партией всякой всячины, необходимой при переделке моей маркграфини из пиратского фрегата в императорскую яхту. И это не только компоненты интерьера и системы освещения. В дополнение ко всему прочему Рион получила новый, гораздо более точный, масс-детектор имперского образца, имперскую систему гипнопедического обучения для командира, систему маскировки и модули дополнительной очистки для системы регенерации воздуха и воды. Можно было бы, конечно, прийти и через портал, но это все равно, что влезать в дом через окно. Один раз такой поступок выглядит смелым и экстравагантным, но в дальнейшем поступать подобным образом становится неприлично. Нет уж, входить и выходить нужно через дверь, здороваясь и раскланиваясь с хозяйкой.

Ну не воспринимаю я Рион ни как машину, ни как чудовище из пробирки. Она для меня девушка темноэйджеловского происхождения, хозяйка мобильного дома, где меня всегда рады видеть. Погружаясь в Командный Центр Единства, я каждый раз вижу ее такой, какой бы она была, если бы не стала Кораблем. Перед этим визитом я имел разговор с аквилонско-галактическими врачами Авило Аарон и профессором Чиек Дэном - то есть единственными специалистами по медицинской части, которые разбираются в физиологии темных эйджел в ипостаси Корабля. Дело не в том, что Маленькая чем-то больна, совсем нет. Это не болезнь, скорее неисполнимое (и невысказанное) желание: оставаясь Кораблем, испытать все то, что переживают в своей жизни существа из плоти и крови. В таком не признается ни один Корабль, но, как Патрон и фактически приемный отец Рион, я знаю про нее все, в том числе и то, в чем она боится признаться даже сама себе.

Аватары могут транслировать Кораблю свои ощущения и эмоции, но отождествление темной эйджел с сибхой, человеческой девушкой или остроухой выходит далеко не полным. Как мне известно из сторонних источников, эмоции и реакции тела при контактах третьего рода так передать можно, а вот неосязаемое, но очень важное чувство любви подобным образом не воспринимается. Правда, Авило Аарон вспомнила, что аватаром темной эйджел может стать ее клонированная сестра-близнец. На борту у Корабля такой аватар может находиться на связи, вообще обходясь без чипа, что дает возможность полного отождествления аватара и Корабля. Но чтобы клон-аватар стал пусть и молоденькой, но вполне зрелой темной эйджел, требуется не меньше четверти века. И вообще, решать, идти на такую операцию или нет, должна исключительно сама Рион.

Аквилонско-галактические специалисты Авило Ааарон, Чек Ден и главный биолог Циа Чим проведут все необходимые манипуляции над клетками, взятыми из внешней оболочки Рион во время биопсии, превращая их в эмбриональные. Потом маточные инкубаторы, которыми укомплектована биолаборатория имперского планетарного форпоста, вырастят из них маленьких темноэйджнлов-ских девочек-младенцев... Во множественном числе - потому что я запретил уничтожать «лишние» клетки, начавшие благополучно развиваться в эмбрионы. Сущность младшего архангела категорически несовместима с такими действиями, пусть даже вполне допустимыми в Галактической империи, основанной императором Шевцовым. И тут уже Рион решать, все ее родившиеся клоны (если она вообще даст свое согласие на эту операцию) станут аватарами или для этой роли мы выберем только одного младенца, а остальные будут выращены и воспитаны в моих питомниках и кадетских корпусах вместе с остроухими и случайными сиротами.

И вот тогда начнется самое важное, потому что колыбель-инкубатор установят рядом со сферой обеспечения, чтобы Рион могла принимать непосредственное участи в выращивании и воспитании своей дочери-сестры. Питать младенца грудным молоком будет присланная мной остроухая кормилица, пеленать и подмывать - сибхи из обслуживающего персонала, а вот петь малышке песенки и рассказывать сказки должна сама Рион. Это ощущение материнства, пусть даже сама она свою дочь-сестру рожать не будет, тоже то чувство, которое должно пережить каждое существо женского пола из плоти и крови.

И вот я на борту Рион. Она, конечно же, знает о моем визите, а потому ее голографическое изображение встречает меня в стыковочном шлюзе низким поклоном и цветистой приветственной речью. Интересно, от кого она набралась всех этих китайских церемоний? Явно, что не от товарища Котельникова, потому что тот от такой манеры поведения максимально далек. Иду в центр управления, а там, сбоку от сферы обеспечения стоит Айниль, одетая в обтягивающую униформу черного цвета с белой отделкой, и тут же на круглом мягком пуфе привольно расселась принцесса Дагмара за номером два, то есть из мира тысяча девятьсот четырнадцатого года. Она уже закончила курс омоложения у Лилии, и теперь различными способами повышает свою квалификацию, частью в библиотеке Тридесятого царства, частью на «Неумолимом», не гнушаясь гипнопедического обучения, и вот уже умудрилась добраться до Рион.

- Здравствуйте, Сергей Сергеевич, - говорит мне эта особа, поднявшись с пуфа и сделав легкий реверанс. - Господин Котельников сейчас на сеансе гипнопедического обучения, который скоро закончится, а мы тут пока по-дамски болтаем с Рион. Она очень милая девушка, хотя и весьма безграмотна в вопросах этикета.

- Да, Могущественнейший, - подтвердила Рион устами своего аватара. - Госпожа Дагмара очень мудрая женщина, и с ней интересно вести разговор. Из нее получилась бы прекрасная матрона светлых...

В устах обычной темной эйджел этот комплимент звучал бы несколько сомнительно, мол, третий сорт не брак, но Рион абсолютно честна, а потому не вложила в свои слова никакого негативного подтекста. Имперские товарищи с «Нового Тобола» в таком случае вместо слов «матрона светлых» употребили бы выражение «администратор планетарного уровня», но суть от этого не меняется.

- Мне это хорошо известно, - ответил я, обращаясь к Рион, - поэтому я сейчас не буду спрашивать у госпожи Дагмары, что она тут делает...

- Как что делаю, Сергей Сергеевич? - удивилась бывшая вдовствующая императрица. - Я повышаю тут свою квалификацию, как вы того хотите от всех своих соратников, и повышаю квалификацию вашей маркграфини Рион. Можно сказать, что мы обмениваемся информацией, в том числе перемывая косточки общим знакомым, и получаем от этого истинное удовольствие. Я, знаете ли, ненароком подумала, что владение, которое вы однажды нарежете для меня, может располагаться в таком далеком будущем, что знакомство с Рион окажется для меня совсем не лишним. К чудесам привыкаешь быстро. Во времена моего детства даже короли по вечерам зажигали свечи, а первые керосиновые лампы казались вершиной прогресса, но прошло всего чуть больше пятидесяти лет, и уже никто не представлял себе жизни без электричества.

Хотел я было сказать, что на большей части бывшей Российской империи не представлять себе жизни без электричества стали уже при советской власти, но махнул рукой. Не ко времени сейчас подобная дискуссия. И тут же меня торкнуло. Проводя подготовку к широкомасштабной Чилийской операции, я все время мучился мыслью, что мне некому поручить гражданское управление этой территорией. Велизарий к подобному занятию пригоден так же, как меч для раскалывания грецких орехов. Антонина, которая всегда при нем, различные интриги чует за километр, но администратор из нее никакой. А что если попробовать на этой должности госпожу Дагмару, оставив за собой только общее руководство?

- Значит, так, госпожа Дагмара, - сказал я, - у меня для вас есть работа, можно сказать, прямо сейчас. Только это пока не владение, а только наместничество, потому что со временем эту страну предстоит вернуть к привычной ее народу демократической форме правления. Отныне вы - принцесса Дагмара Ютландская, прекрасная, и в то же время суровая проводница моей императорской воли. В первую очередь вам следует обратиться к мисс Зул, чтобы она построила вам сногсшибательный, но при этом приличный наместнический мундир белого цвета...

Похоже, Дагмара даже опешила от такого неожиданного напора с места в карьер.

- Э, Сергей Сергеевич, а можно поинтересоваться, почему мундир должен быть именно белым, и какая страна вызвала у вас такое неудовольствие, что вы решили провести против нее военную операцию, а потом назначить там своего наместника? - спросила она после недлинной паузы.

- В первичной неоримской галактической империи гражданские управленцы: губернаторы, администраторы и социоинженеры - носили униформу и парадные мундиры белого цвета, - ответил я. - Император Шевцов, создавая на русском субстрате свое государство того же класса, сохранил преемственность к предшественникам по всем вопросам, которые не вызывали его отторжения. И я тоже не считаю, что в этом вопросе необходимо изобретать велосипед. Ответ на второй вопрос будет несколько длиннее. В мире тысяча девятьсот семьдесят шестого года имеется такая страна Чили, где несколько лет назад произошел военный переворот, инспирированный местными американскими властями. Мое неудовольствие вызвал не народ этой страны, а диктатор-узурпатор генерал Пиночет и его подручные, развязавшие в своей стране кровавый террор, не только против левых, но всех прочих политических сил, не поддержавших насильственную смену власти. Прекратить такое безобразие входит в мои должностные обязанности Божьего Бича. Таких, как этот Пиночет, я должен лупить насмерть, чтобы никто из преступников не ушел от расплаты, и не было бы их нигде и никак. Обстоятельством, отягчающим преступление, является то, что и переворот и диктаторское правление осуществлялись исключительно в интересах крупного американского бизнеса и спонсируемых им политиканов. А за такое я должен карать вдвойне и втройне. В родном для меня мире этого Пиночета с его диктаторского трона сразу после распада Советского Союза турнули сами же американцы. Мол, Красный проект пал, и теперь ты больше не нужен, кровавый бабуин, а потому пошел прочь. А потом родственники погибших во времена его правления заклюют старого вампира частными обвинениями, но это будет уже в пустой след, потому что погибших, официально считающихся пропавшими без вести, уголовными процессами не вернешь, и бессмысленно потраченные десятилетия тоже.

Немного помолчав, я добавил:

- Кроме того, сущность младшего архангела требует от меня вернуть этой несчастной стране возможность нормального развития не через двадцать-тридцать лет, а прямо сейчас, и эту работу на временно подконтрольных территориях я хочу поручить именно вам, в то время как я сам буду сокрушать и карать негодяев. В этом деле вы не будете одна, вокруг будет множество советников и помощников, в том числе и социоинженер из числа светлых эйджел, но принимать окончательное решение будете только вы сами.

- Хорошо, Сергей Сергеевич, - кивнула принцесса Дагмара, - я берусь за эту работу. Теперь скажите, где и у кого я могу повысить свою квалификацию по поводу этой самой Чили и генерала Пиночета?

- Во-первых, в нашей библиотеке - Ольга Васильевна подберет для вас соответствующий материал, а во-вторых, у нас в Тридесятом царстве при артистической компании Высоцкого-Миронова обитает журналист-международник из того мира Михаил Брук. Изучив теоретический материал, поговорите с современником и отчасти очевидцем тех событий, и он расскажет вам, как это виделось с советской колокольни. В-третьих, я советую вам после двух предыдущих этапов встретиться с назначенной на этот мир социоинженером Соран Тил, чтобы она продемонстрировала вам результаты детального психосканирования данной территории и окрестностей. В дальнейшем вам с этой светлой эйджел вместе работать. Именно она будет поверять своей алгеброй вашу гармонию.

- А вы, Сергей Сергеевич, интересный человек, - хмыкнула бывшая вдовствующая императрица, - установив, что этот человек вам подходит и заключив с ним контракт, вы перестаете обращать внимание на все прочие его особенности: цвет кожи, форму носа, размер головы, а также наличие рогов и хвоста. И, кажется, это заразно, потому что я тоже начинаю следовать установленным вами правилам, и мне это даже нравится. Любая из наших петербургских дам с визгом убежала бы от госпожи Зул, а я каким-то образом перестала воспринимать ее как вылитую чертовку, теперь она для меня - особа одного со мной круга, с которой можно позволить себе несколько больше в разговоре, чем со всеми прочими...

- Да, я такой, уважаемая Дагмара, - сказал я, - а сейчас у меня есть небольшой конфиденциальный разговор к маркграфине Рион. Поскольку он касается ее личных вопросов, то мы побеседуем прямо из ума в ум.

Положив руку на сферу обеспечения Рион, я вошел с ней в ментальную сцепку и безмолвно изложил свои соображения по поводу клонированных сестер-аватаров. Ответом была мысленная улыбка, ослепительная, как лампа мощностью в пятьсот ватт.

- Конечно, я согласна! - воскликнула моя Верная маркграфиня. - Я с радостью приму всех, кто родится. Это будет мой собственный клан, а я буду в нем матроной. Подумать только - мой собственный клан Рион... Я буду делать все то, что делают матери хумансов со своими детенышами. Незримо отводить их в школу и незаметно сидеть с ними на уроках, я буду радоваться их успехам и скорбеть неудачам, ведь они будут мной, а я ими. А когда они повзрослеют, то мы составим прекрасную семью, и все рожденные ими детеныши будут и моими детенышами тоже, ведь мы с ними будем одной крови и одной плоти.

Я, надо сказать, даже несколько оторопел от столь неподдельного восторга. Пожалуй, мою Верную придется не уговаривать, а сдерживать от слишком бурного энтузиазма.

- Это очень хорошо, что ты рада, - подумал я, - но только учти, что твоим аватаром сможет стать только одна из сестер.

- А почему? - удивилась Рион. - Они могут делать это по очереди: пока одна будет представлять меня, другие будут свободны в своих занятиях. У вас, хумансов, это называется дежурство.

Я представил себе несколько одинаковых, как ксерокопии, темных эйджел, которые передают друг другу красную повязку дежурного аватара: «пост сдала, пост приняла», и меня чуть было не пробило на «хи-хи».

- Неужели я сказала что-то смешное? - немного обидевшись, спросила моя маркграфиня.

- Нет, - ответил я, - просто мне вспомнилось, как в юные годы мы, ученики командиров, передавали друг другу повязку дежурного, и представил твоих будущих сестер на месте своих товарищей. Ничего личного, просто комедия положений. И вообще, я рад, что ты отнеслась к этому вопросу именно таким образом. Только должен сказать, что счастье, которого ты ждешь, наступит еще очень нескоро, не менее чем через двадцать пять земных циклов.

- Ничего, - сказала моя Верная, - мы, темные эйджел, умеем ждать, а Корабли - особенно. К тому же мое главное счастье наступит не тогда, когда мои дочери вырастут и станут взрослыми, а в момент их появления на свет, когда они закричат, засучат ножками и ручками, радуясь, что пришли в этот лучший из миров.

- Меня это очень радует, - мысленно произнес я. - Если счастливы мои Верные, то и мне хорошо. А теперь я хотел бы поговорить с тобой по поводу Токан и ее клана Синие Огни. Ты говорила, что знаешь их.

- Да, я их знаю, - ответила Рион. - Токан мне известна довольно хорошо, по разговорам между Кораблями, а о Синих Огнях я просто наслышана.

- Скажи, ты можешь уговорить их сдаться по-хорошему, без применения силы? - спросил я. -Мне очень не хочется, чтобы кто-нибудь погиб, а Токан был бы причинен даже самый маленький ущерб, потому что при отсутствии по рукой оборудованной ремонтной верфи устранить повреждения будет сложно.

- Токан - разумная девушка, не снобка и не легкомысленная особа, - подумала Рион. - Я могу попробовать ее уговорить, но не ручаюсь за успех. Вот если до начала переговоров клан Синих Огней будет уверен, что выбор у него между капитуляцией и тотальным уничтожением, и выхода нет, тогда что-то может и получиться. Правда, в отчаянии от безвыходности матрона может приказать пустить вразнос конвертер, чтобы спасти свою семью от пыток и унижений при помощи быстрой и легкой смерти.

Я мысленно пожал плечами и послал Рион следующую мысль:

- Если у тебя не получится объяснить Токан, что мы не убиваем, не пытаем и не унижаем пленных, то придется применять запасной план с истребителями, применяющими парализующие излучатели из-под прикрытия генераторов маскирующего поля. При этом есть отличная от нуля вероятность, что парализованная и шокированная Токан запустит конвертер вразнос непроизвольно, и мы получим облако плазмы вместо Корабля и клана, прошедшего через инверсию. Так что уж ты, Рион, постарайся.

- Я постараюсь, - ответила моя Верная, на чем разговор из ума в ум был закончен.

Когда я убрал руку от сферы обеспечения, и мы с Рион вынырнули из объятий ментальной сцепки, то оказалось, что некоторое время назад к нам присоединились капитан второго ранга Котельников и начальник инженерной службы серая эйджел Мифрил Дона. Сначала я выслушал доклад о том, как идет переоборудование Рион в мою яхту, темпы которого меня вполне устраивали, потом немного переговорил с товарищем Котельниковым. Обучающие материалы для него подбирал капитан третьего ранга Лазарев, делая упор на специфику космической службы и общеобразовательную программу, ибо командирские навыки у обучающегося и без того на достаточном уровне. Еще неделя такой подготовки - и Рион вместе с ее командиром можно ставить в строй. Собственно, с чуть более долгим общеобразовательным обучением я мог бы поставить на мостик живого Корабля и адмирала Толбузина из Аквилонии. В первое время Корабль будет подстраховывать своего неопытного командира, главное, чтобы между ними была симпатия, а потом никто и не догадается, что командир происходит из докосмической цивилизации. Вот на «Неумолимом» совсем другая специфика комплектования команды, хотя и эту задачу тоже пора решать.

19 августа 1941 года, два часа пополудни, Белосток, дворец Браницких

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

За переворотом в Китае я со всем комфортом наблюдал из своей Белостокской резиденции сорок первого года во дворце графов Браницких. Главными действующими лицами при этом были товарищи Чжоу Эньлай и Дэн Сяопин, но самым ключом к успеху заговора являлся третий член этого комплота министр обороны маршал Е Цзяньин. Все они были согласны с тем, что культурную революцию надо заканчивать, а разбушевавшуюся левацкую стихию ставить в стойло, как это случилось после смерти Мао в Основном Потоке. По прочим вопросам мнения у них были самые разные, и это требовало предварительной утряски, чтобы потом не повторилась история лебедя, рака и щуки.

Первым, еще три дня (точнее, ночи) назад встретились «воскресший» Чжоу Эньлай и Дэн Сяопин. Поскольку в этой реальности смерть Мао случилась одномоментно с исчезновением его главного оппонента, занимавшего должность премьера Госсовета еще с момента провозглашения КНР, известие о «смерти» или исчезновении Чжоу Эньлая широко не оглашалось. Так Дэн Сяопину было удобней давить на полуофициального преемника Мао по партийной линии ортодоксального маоиста Хуа Гофэна. Тот, в отсутствие достоверных сведений о смерти Чжоу Эньлая, хронически оставался в позиции первого зама и исполняющего обязанности Председателя, совмещая его с постом министра внутренней безопасности, в то время как Дэн Сяопин^9 занимал ту же позицию в Госсовете и имел поддержку в лице министра обороны Е Цзяньина.

Это была хрупкая политическая конструкция, застывшая в неустойчивом равновесии: в отсутствие в политическом поле Мао Цзэдуна некому было внести ясность в борьбу левой (вдова Мао Цзэдуна Цзян Цин), центристской (Хуа Гофэн) и правой (Дэн Сяопин) фракций. А у Хуа Гофэна на преемственность по партийной линии нет еще даже филькиной грамоты в виде записки якобы от Мао: «Если дело в ваших руках, я спокоен», только пост первого заместителя Председателя.

А вот тут все решит Внеочередной Пленум ЦК КПК, к которому тщательно готовились все три фракции. Мадам Цзян Цин вместе со своей левацкой фракцией намеревалась взять власть после покойного мужа и довести дело культурной революции до таких высот, чтобы отвратительно голубое небо выкрасилось в красный коммунистический цвет. Хуа Гофэн, в свою очередь, не собирался терять даже небольшой шанс на верховную власть. Поскольку на фоне взбесившихся леваков «классический» маоист выглядел гораздо предпочтительней, он сблокировался с Дэн Сяопином и министром обороны Е Цзяньином, что ставило Цзян Цин в положение «без шансов». Более того, был разработан план по аресту верхушки левацкой фракции прямо на пленуме, с их последующей дискредитацией в прессе и публичным осуждением. Очень многие в Китае хотели бы видеть эту компанию если не на эшафоте, то на пожизненных работах по трудовому перевоспитанию.

И тут почти в самый канун Пленума Чжоу Эньлай появляется у Дэн Сяопина - живой, почти здоровый и помолодевший на глаз лет так на двадцать. Старый товарищ от неожиданности чуть было в обморок не свалился. Потом, слово за слово, хозяин дома смог установить, что его гость - не дух и не призрак, и даже не двойник, ибо ему известно то, что мог знать только настоящий Чжоу Эньлай. А потом у товарища Дэн Сяопина случился еще один шок, поскольку к разговору подключились товарищ Сталин и товарищ Брежнев. И ведь им было о чем поговорить, ведь, как сказал Отец Народов, вражда между коммунистическими странами радует только мировой империализм. На этом в итоге и сошлись, а еще Дэн Сяопин убедился в реальности Тридесятого царства (где Чжоу Эньлай проходил лечение), товарища Сталина из сорок первого года и меня самого.

На следующую ночь встреча состоялась в расширенном составе: в ней принял участие маршал Е Цзяньин. В результате китайские товарищи-заговорщики договорились, что позволят Хуа Гофэну арестовать Банду Четырех, и как только он сделает это, прямо позади стола Президиума раскроется портал, из которого появится Чжоу Эньлай. После этого выборы Председателя можно считать реше-ным делом, поскольку авторитет у этого человека побольше, чем у любого другого, ныне здравствующего. Также они наметили круг людей, верных соратников Дэн Сяопина и Чжоу Эньлая, которые войдут в обновленное руководство КПК. Собственно, к сотрудничеству этих людей собирался привлечь и Хуа Гофэн, так что изменения в первоначальном плане были минимальными.

И вот настало утро девятнадцатого августа тысяча девятьсот сорок первого года, семь часов пятнадцать минут с копейками; в Пекине семьдесят шестого года в это время было десять часов утра восьмого февраля, и члены Политбюро ЦК КПК как раз собирались на заседание в Большой

Народный Зал. Членов левой фракции арестовывали прямо на входе, при прохождении мандатной комиссии, после чего выводили в наручниках, а вдову Мао Цзэдуна Цзян Цин взяли прямо в её резиденции, Дяоюйтай 17. Когда все закончилось, Хуа Гофэн объявил членам Политбюро о том, что силам безопасности только что удалось предотвратить заговор леваков, желавших продолжения и углубления Культурной Революции. Ответом ему были бурные аплодисменты, ибо подобного «счастья» не хотелось ни китайскому народу, ни верхушке элиты. Ведь никто не знает, кого эти безумные будут шельмовать и гноить в тюрьмах на этот раз, при том, что управу на них нельзя будет найти даже у Мао Цзэдуна.

Едва стих шум оваций, я раскрыл портал и двинул вперед засадный полк, то есть Чжоу Эньлая. Большинство присутствующих даже не знали, что этот человек куда-то исчезал, а потому встретили его появление такими же бурными аплодисментами, какими встречали новость о разгроме заговорщиков. И первыми, кто ударил в ладоши, были члены будущей правящей команды. После этого хода Хуа Гофэн выглядел, надо сказать, не самым лучшим образом, потому что, ликвидируя заговор «банды четырех», он расчистил путь к власти совсем другой политической фигуре. Впрочем, немедленно этому человеку ничего не грозило, за исключением разрушенных карьерных амбиций. Как был заместителем Председателя, так им и останется, а об его отставке речь может зайти не раньше, чем встанет вопрос о полном искоренении последствий Культурной Революции, а это срок в пределах четырех-шести лет, если не форсировать события.

Дальнейшее было предсказуемо. Чжоу Эньлай стал вторым Председателем ЦК КПК подавляющим большинством голосов. Потом он выступил с пространной речью, в которой объявил о том новом курсе, которым пойдет Китай во время его председательства. О советско-китайских отношениях не было сказано ничего: время этого вопроса придет позже. Речь нового Председателя была акцентирована на внутренней политике, устранении перекосов, возникших вследствие безумных экспериментов, и уврачевании ран, нанесенных преступными авантюристами, то есть опять той же «бандой четырех». На следующий день у нас тут, в Тридесятом царстве, при участии товарища Сталина, товарища Брежнева и Мэри Смитсон намечалась небольшая научно-практическая конференция по поводу социализма с китайской спецификой и экономической модели, пригодной для него наилучшим образом.

Едва я разорвал связь, предоставив китайских товарищей своим заботам, мы с товарищами генеральными секретарями собрались обсудить ход и итоги удачно проведенной операции. А еще Вис-сарионыча после запечатления примерно десяти тысяч остроухих одолевал острый синдром внезапно обретенного отцовства. И хоть няньки в его великовозрастном детском саду подобрались первосортные, армейского воздушно-десантного стандарта, он хотел получить наставление начинающему Патрону от более опытного товарища. Как и Генриха Наваррского, его буквально ошарашили чистые души остроухих, подобные листам белой бумаги, на которых еще никто не начертал ни гениальных стихов, ни научных трактатов, ни государственных указов. Пришлось пояснять, что в этих чистых душах он должен запечатлеть самого себя, свои цели и задачи, стремления, страсти, страхи и душевную боль за все, что не смог или не успел сделать. И тогда все будет хорошо.

И вдруг во время этого разговора, я почувствовал в окружающем нас мире какие-то изменения, будто на него легла непонятная тень. Впрочем, ни Ильич Второй, ни Виссарионыч ничего подобного не ощутили. И тут я догадался, что это вскрылись Врата в том мире, через один от нашего, где Колдун чуть больше месяца назад диагностировал накопление энергии Хаоса. В настоящий момент это явление интересно нам скорее с познавательной, чем с практической точки зрения, но все равно требуется выдергивать сюда нашего главного мага-исследователя, седлать штурмоносец Елизаветы Дмитриевны и отправляться локализовать географическое положение тени Врат на поверхности планеты.

Когда я изложил эти соображения товарищу Сталину, тот резонно спросил, а зачем вообще так беспокоиться по чисто умозрительному вопросу. Пришлось объяснять, что энергия Хаоса, с которой связано образование подобных «диких» Врат - штука до предела неприятная, способствующая разным трагическим происшествиям, росту количества раковых заболеваний и рождению детей-уродов, а потому узнать, стоило ли это беспокойство потраченных нервов и ресурсов, мы сможем только по обнаружении локации Врат и завершении обследования окрестностей. Возможно, придется отселять целый район, а возможно, одну конкретно взятую деревню, а может, и вообще ничего не понадобится предпринимать. Мы тени таких Врат на местности еще ни разу не видели, а потому узнать хоть что-то можем, только понюхав и ощупав местность. Иначе никак.

- Тогда я тоже отправлюсь с вами, - сказал Отец Народов. - Надо же нам знать, как это выглядит на местности.

Впрочем, летать зигзагами или сужающимися кругами в поисках наибольшей концентрации энергии Хаоса нам не придется. Первичную работу за нас сделали сателлиты орбитальной сканирующей сети, локализовав теневую энергетическую аномалию, вдруг возникшую между населенными пунктами Сураж и Унеча. Впрочем, эта аномалия недолго оставалась доступной для наблюдения с орбиты, что могло означать, что процесс вратообразования благополучно завершен. Однако точка на карте у нас имеется, так что хотя бы понятно, куда лететь.

И тут, как всегда, неожиданно, решила высказаться моя энергооболочка.

- Между прочим, Серегин, - с профессорским апломбом произнесла она, - эти самые Врата оказались как раз на оси наступления двадцать четвертого моторизованного корпуса, совпадая и по положению, и по времени. Интересная может получиться коллизия, а ведь некоторые думают, что твой Патрон не умеет шутить.

- Шутить-то Он умеет, но смешно при этом бывает не всем, - ответил я. - Но давай собираться, сейчас на штурмоносце прибудут Елизавета Дмитриевна с Колдуном, и настанет время отправляться в путь.

19 августа 1941 года, шесть часов вечера, Брянская область, Унечский район, окрестности поселка Красновичи

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Быстро слово сказывается, но не быстро дело делается, но, так или иначе, вот мы уже на месте. Елизавета Дмитриевна, чтобы не давить попусту священную социалистическую собственность, то есть картошку, опустила свой штурмоносец прямо на дорогу, мы вышли и оглядываемся по сторонам. Перед нами - колхозное картофельное поле, тут жарко, пыльно и так тихо, что слышен одинокий жужжащий овод, так и норовящий выпить у кого-нибудь из нас немного крови. Но заклинания охранного ветра отгоняют настырное насекомое в сторону. Не до тебя сейчас, кыш, противный.

Колдун надевает свои знаменитые темные очки для осмотра местности магическим зрением, и сразу снимает их.

- Вот оно, Сергей Сергеевич, - говорит он, одной рукой указывая прямо перед собой, а другой протягивая мне очки. - Проявления очень слабые, а потому при дневном свете магическим зрением просто так не распознаются.

Я надел очки, которые сами подстроились мне по лицу, и повернул голову в указанном направлении. И точно. В угольно черной тьме, как на фотографическом негативе, прорисовались контуры лежащего на земле серого облака и силуэты людей и машин возле него. Именно что силуэты, в которых легко и непринужденно узнавались дойче зольдатен унд официрен: уж больно специфическая форма касок на головах у некоторых персонажей. Но главное заключалось в том, что в это облако густыми колоннами втягивались германская пехота, грузовики с пушками и мотоциклисты, ведущие свои байки «в поводу».

- Да, товарищи, - сказал я, возвращая очки Колдуну, - это полный лютый гнездец. Пожалуй, в том мире на этом месте в самом ближайшем времени будет не менее горячо, чем во время нашей встречной рубки с германскими танковыми дивизиями под Житомиром, или даже еще жарче.

- А в чем, собственно, дело, товарищ Серегин? - вполне предсказуемо спросил Виссарионыч.

- Там, - сказал я, - наблюдается картина вторжение немецко-фашистских захватчиков через но-вообразовавшиеся Врата в парный мир, лежащий выше по временному потоку. Колдун, какой там примерно год?

Наш маг-исследователь развел руки в стороны и сказал:

- Эта пара миров конгруэнтна той паре, что связана техногенными порталами. На одной стороне диких Врат сорок первый год, на другой - примерно две тысячи семнадцатый-восемнадцатый... Точнее можно было бы сказать, если пощупать тот мир руками, но это невозможно, так как на канал, что ведет к той паре миров, наложен логический запрет, скрепленный печатью Отца.

- Мир две тысячи семнадцатого-восемнадцатого года для нас, можно считать, терра инкогнита, как и любое другое время после нашего отбытия, - пояснил я Виссарионычу, - но если там не случилось каких-то резких немотивированных событий, то местную обстановку я могу прямо сейчас спрогнозировать с приемлемой точностью. С четырнадцатого года из-за значительного осложнения международной политической обстановки, что было связано с украинским Майданом, приграничную полосу, раньше вообще лишенную военной инфраструктуры, начали насыщать войсками в пунктах постоянной дислокации. Также в процессе учений происходило непрерывное повышение боеготовности частей и соединений - как в зоне возможного конфликта, так и в тыловых округах. Боеготовность, достигнутая на учениях, хуже той, что получена непосредственно в ходе боевых действий, но лучше ее полного отсутствия...

- Да, - ответил Отец Народов, - теперь мы это понимаем, а раньше по этому вопросу у нас имелись значительные заблуждения.

- Вот именно, товарищ Сталин, - произнес я с горечью. - Расправляясь с Тухачевщиной, вы вместе с грязной водой выплеснули и ребенка. И это помимо того факта что большое количество вполне способных и даже талантливых командиров, попали под молот репрессий заодно с интриганами и заговорщиками. Это мы мнение у нас сложилось по тем людям, которые были приговорены к лагерям, а потом после пересмотра дела смогли вернуться в строй и достичь больших успехов, а о тех, кто был расстрелян, мы сейчас уже не можем судить. К сожалению...

- Вы, товарищ Серегин, говорите мне это просто так, чтобы упрекнуть, или с каким-то смыслом? - спросил меня Виссарионыч с деланным спокойствием, но я видел, что у него, образно говоря, шерсть встала на загривке.

- Упрекать кого-то впустую за старые дела не в моих правилах, - ответил я, выдерживая твердый тон. - Дело в том, что у меня есть сведения, что подобные безобразия, пусть и в меньших количествах, в недрах НКВД творятся прямо в настоящий момент. Дела исправно шьются, показания выбиваются, а иногда просто фальсифицируются. Вам докладывают, что подследственные полностью изобличены в своей преступной деятельности, и просят санкции на высшую меру, а на самом деле на местности ничего такого не имеется. Есть среди подчиненных Лаврентия Павловича такой следователь - Влодзимерский. Будет время, гляньте на этого персонажа Истинным Взглядом. Но только помните, что каждый день и час задержки с этим делом, возможно, означает жизни ни к чему не причастных и не виновных людей.

- Я обязательно погляжу, - сказал Отец Народов. - А теперь скажите, как в подобных случаях работают ваши службы безопасности?

- Мои службы безопасности ищут истину, а не виновного, которого можно было бы публично наказать для устрашения толпы, - ответил я. - Мне подобное просто не требуется, а вот причину того или иного безобразия устранить необходимо. И даже по-настоящему изобличенного врага, достойного только смерти, я с недавних пор не расстреливаю и не сажаю на кол, а ставлю в стасис на длительное хранение. Мало ли кого и когда надо допросить по вновь открывшимся обстоятельствам; а если подследственный уже на том свете, то сделать это будет затруднительно.

- Да, - сказал Сталин, - вы об этом уже рассказывали и даже показывали. Стоит истукан, есть не просит, убежать не может, до ветру его водить не надо, и государственных тайн не разглашает. Удобно. Но нам, простым смертным, которым такая роскошь недоступна, что при этом делать?

- Как что делать? - пожал я плечами. - Работать надо тщательнее, без грубейшего брака в обоих смыслах, чтобы не получилось, что виновные и невиновные меняются местами. Дело генерала Павлова вам тому уроком. И тут же - Рокоссовский, который перед Советской властью ни в чем виновен не был, но едва вывернулся из карающих жерновов следственной машины. А чтобы подобного не случалось, ядро следственной машины, то есть все те люди, от которых зависят вопросы жизни и смерти, должны стать вашими Верными, которым вы скажете «я - это ты, а ты - это я». Это не гарантирует от ошибок, ибо вы тоже можете ошибаться, но сильно сократит их количество, особенно если эти ошибки - следствие чьей-то злой воли.

- Хорошо, товарищ Серегин, - кивнул Виссарионыч, - я учту ваше мнение. А теперь давайте вернемся к предыдущему разговору. Вы сказали, что ваша армия в двадцать первом веке было натренирована на полигонах, что хуже, чем настоящий боевой опыт, но лучше, чем ничего. И каков же, по вашему мнению, должен быть результат при ее боевом столкновении с вермахтом?

- Недостаток практического боевого опыта возможно возместить огневой мощью и техническим превосходством, - меланхолически произнес я, - так что немцы, перешедшие через Врата в двадцать первый век, уже гарантировано мертвы. А дальше мне из той истории интересен только один вопрос: перейдут войска Российской Федерации через Врата в сорок первый год сражаться с немецко-фашистскими захватчиками плечом плечу со своими дедами или останутся отражать наскоки врага на своей стороне, благо что местность вокруг слабозаселенная, а противник будет вынужден атаковать небольшими группами. Все прочее для нас лично будет иметь только чисто умозрительное значение, а вот то, о чем я сейчас сказал, действительно важно.

- Вы, товарищ Серегин, думаете сейчас о том, является ваше государство наследником Советского Союза на самом деле или это только трескучая политическая фразеология, прикрывающая истинную сущность буржуазного режима? - спросил Отец Народов. - Ведь вы сам не из того же теста. Сначала мы думали, что вы удачливый кондотьер, за плату предлагающий свои услуги государствам, находящимся в отчаянном положении, но теперь видим, что это совсем не так. Вы яростно бьетесь за каждого нашего советского человека, ставите в строй тех, кого уже списали со счетов наши косорукие генералы, и делаете из них настоящих бойцов, готовых сражаться за дело Ленина-Сталина с любым врагом.

- Раньше у меня не было сомнений по поводу сущности моего родного государства, - ответил я, - потому что мне оно казалось выздоравливающим от тяжкой болезни. Но чем ближе я поднимаюсь к мирам двадцать первого века, чем больше думаю над этим вопросом, и решить его, раз и навсегда сможет то, что можно будет наблюдать магическим зрением на этом месте примерно через сутки. Перейдет наш российский Цезарь Рубикон между мирами - одно дело, а если не перейдет -другое. Однако не стоит слишком долго ломать над этим голову: местонахождение Диких Врат в том мире установлено, а ответы на остальные вопросы мы получим завтра. По коням, товарищи, у нас еще слишком много дел.

- Товарищ Серегин, - сказал Виссарионыч, - откройте мне портал на дальнюю дачу прямо отсюда. У меня тоже очень много дел...

Ну, я и открыл, чего мне стоит. Желание Патрона поскорее вернуться к своим Верным дело святое. А потом мы погрузились в штурмоносец и прямо в воздухе скакнули в Тридесятое царство, ибо завтрашний советско-китайский саммит был намечен именно там.

Восемьсот пятьдесят третий день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Китайская правящая команда прибыла в Тридесятое царство в полном составе: Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин, Е Цзяньин, Хуа Гофэн (куда же без него), Чэнь Юнь, и Ли Сяньнянь^10. Вроде бы сначала у товарищей были сомнения, но Чжоу Эньлай убедил их, что если бы хотел сделать им что-то плохое, то было бы не важно никакого значения, где они находятся. В моих владениях будет даже безопасней, потому что любой, кто пришел сюда по доброй воле, как гость, так же по доброй воле и уйдет в любой момент.

И ведь авторитет у нового Председателя такой, что товарищи поверили и пришли. А тут, на другой стороне стола, три поколения советских руководителей: товарищ Ленин (правда, из четырнадцатого года), товарищ Сталин и товарищ Брежнев. Ну и я сам тоже подсел на сторону советской делегации, ибо говорить за Китай меня никто не уполномочил, а вот с Китаем - пожалуйста. С этого-то разговор и начался.

Я встал и сказал:

- Перед началом дискуссии хочу сказать, что Китай и Россия - это две отдельные цивилизации, которые могут соприкасаться и даже частично смешиваться, но никогда не должны пытаться поглотить друг друга. Поэтому социализм с китайской спецификой, безусловно, имеет право на существование, но только это должен быть социализм, то есть политэкономическая система, нацеленная на благо подавляющей части китайского населения, а не что-то иное. Также должен добавить, что мое личное отношение к Китаю будет строго зависеть от состояния советско-китайских отношений. Если они будут дружественными, то Китай в случае внешней агрессии окажется под моей защитой, как и Советский Союз. В случае нейтральных отношений и мое отношение к Китаю будет прохладно-нейтральным, а если нынешний враждебный курс по отношению к Москве продлится в Пекине дольше двух месяцев, то все причастные к этому безобразию могут заранее заказывать себе шикарные похороны.

После моих слов, переведенных энергооболочкой членам китайской делегации прямо в уши, наступила тишина. Чжоу Эньлай молчал, потому что ему я свои принципы объяснил заранее, а остальные просто онемели от неожиданности. Ну не принято было говорить такие вещи на переговорах прямо в лицо, с открытым забралом.

- Вы нас пугаете, товарищ Серегин? - проскрипел Дэн Сяопин.

- Не пугаю, а предупреждаю, - ответил я. - Все карты на столе, ничего нет ни под сукном, ни в рукавах. Если хотите, то можете спросить у своего нового Председателя. Он уже достаточно знает мои принципы.

- Да, - по-китайски подтвердил Чжоу Эньлай, - товарищ Серегин такой. Если он говорит, что это белое, значит, оно и в самом деле белое, если черное, то черное, а если он говорит, что это дерьмо, то не надо пробовать эту вещь на вкус, потому что так можно и отравиться. Если он говорит, что при сохранении курса на враждебность с северным соседом он начнет отрывать нам головы, значит, будет отрывать. И возможностей и полномочий у него на это вполне хватает.

- А почему вы даете срок именно в два месяца? - спросил Чэнь Юнь, второй по возрасту (после Чжоу Эньлая) руководитель китайской компартии.

- А потому, - ответил я, - что в Советском Союзе с двадцать седьмого февраля по пятое марта пройдет двадцать пятый съезд КПСС, на котором, помимо всего прочего, будет реабилитировано честное имя товарища Сталина, а также протянута рука дружбы в сторону китайских коммунистов. При новом Председателе - жизнь с чистого листа. После завершения съезда у вас будет месяц на размышление, а потом - кто не спрятался, я не виноват.

Брежнев кашлянул и сказал:

- В качестве первого жеста доброй воли мы, советские коммунисты, официально пригласим на свой съезд делегацию от ЦК КПК, и лучше бы ее возглавил второй по старшинству китайский коммунист товарищ Чэнь Юнь. Так сказать, один жест доброй воли в ответ на другой жест доброй воли.

Хуа Гофэн, верный сподвижник Мао, хотел было сказать что-то такое протестующее, но поймал прищуренный, как у настоящего китайца, кинжальный взгляд товарища Ленина, и тихонько выпустил набранный в грудь воздух. Вот так-то лучше, тем более что остальные члены китайской делегации отнеслись к сказанному вполне одобрительно. Чжоу Эньлай срисовал обстановку и сказал:

- Мы согласны послать такую делегацию. В том случае, если мы сочтем предложение дружбы сделанным без всякого укоряющего или назидательного подтекста, товарищ Чэнь Юнь будет иметь право дать положительный ответ прямо на месте, выступив перед делегатами вашего съезда!

- А я хотел бы знать причину, по которой товарищ Серегин так настаивает на возобновлении советско-китайской дружбы, - произнес товарищ Ли Сяньнянь, меланхолически протирая стекла очков в металлической оправе.

- Там, в моем мире первой четверти двадцать первого века, Россия и Китай все же встали спина к спине, крепче, чем скала - и это принесло им не только мир на одной из самых протяженных границ, но и много других положительных моментов. Но прежде, чем это случилось, в Амуре утекло много воды и было упущено еще больше возможностей. Чем раньше два социалистических государства зароют топор войны, тем лучше. У двух самых крупных стран на планете и общих врагов предостаточно.

- Да, товарищи, - сказал Отец Народов, - нерушимая дружба Советского Союза и Китая - это залог победы коммунизма во всем мире. У вас в Китае к руководству коммунистической партии изначально пробрался авантюрист и интриган, в Советском Союзе такой человек пришел к власти после смерти товарища Сталина. А потом два этих человека поссорились, что в среднесрочной перспективе означало крах мирового коммунистического движения, ибо различные его части вступили в непримиримый конфликт между собой. А нам такого не надо.

- Именно так, товарищи, - подтвердил Ленин, - любой раскол и вражда в наших собственных рядах всегда на руку только империалистам. Когда вы спорите, перекидываясь цитатами из Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, от этого выигрывают только те, кто желает вашей гибели. Истина не в цитатах, ибо все мы люди, и все мы ошибались, а в состоянии дел в полях и на заводах. Если в промышленности застой, а состояние сельского хозяйства не в состоянии прокормить страну, то надо палкой гнать из нее таких идеологов социализма. К сожалению, создавая партию самого нового типа, я не предусмотрел механизма экстренной смены руководителя, если он ведет страну в неправильном направлении.

- Во-первых, товарищ Ленин, - сказал я, - создавая РСДРП, вы даже не предполагали, что ваше детище когда-нибудь сможет взять власть. Вы к этому стремились, декларировали этот пункт в партийной программе, но реально в его осуществимость не верили. При нашей первой встрече такому человеку, как я, это было очень хорошо заметно. Во-вторых, если бы подобная возможность в оргструктуру партии была заложена, то ни вы, ни товарищ Сталин не смогли бы удержаться в должности лидера, ведь вы, каждый в свое время, осуществляли то, что большая часть партийного истеблишмента считала невозможным. Вы ратовали за создание первого в мире государства рабочих и крестьян, а товарищ Сталин выступал за построение социализма в одной отдельно взятой стране. Оба вы своей цели достигли, пусть даже с издержками, а маловеры оказались посрамлены. Но если бы у них была возможность отправить вас в отставку, то партия большевиков выродилась бы в кондовый меньшевизм, а постоянным лидером ее был бы коллективный товарищ Зиновьев.

- Уели вы меня, товарищ Серегин, уели! - дробным смешком засмеялся Ильич. - А еще говорили, что не теоретик...

- Станешь тут теоретиком, при таком количестве практики, - ответил я. - А если серьезно, то вся причина наших бед - именно в отсутствии правильной теории социальных последовательностей, которая в цифрах объяснила бы, чем китайская специфика социализма должна отличаться от советской, а уже та - от немецкой, венгерской, французской и так далее. Так же, строго научными методами, необходимо внятно объяснить, какие именно этнокультурные доминанты не приспособлены к образу жизни при социализме. Я имею в виду англосаксов. И в таком случае подбор руководителя перестанет быть столь важным делом, поскольку тогда построение социалистического государства превратится из искусства в ремесло.

- Но пока это еще искусство, доступное далеко не каждому, примерно как игра на рояле, - сказал Чжоу Эньлай, - поэтому и руководителей надо подбирать с особой тщательностью.

- На мой Истинный Взгляд, вы своей новой должности соответствуете, - сказал я, - а потому в ближайшие лет десять, как минимум, смена лидеров в китайском руководстве нам не грозит. А дальше - маленькими шагами к великой цели. На словах вы должны клясться верности идеалам Председателя Мао, а на деле от них потихоньку удаляться, потому что ничего хорошего ни вашей партии, ни народу они не принесли. И в то же время я бы не советовал подвергнуть покойника огульной критике, обвинить во всех грехах, развенчать и свернуть с пьедестала. С вашей стороны это будет самый неверный метод исправления ошибок. Пусть семьдесят процентов правильных дел будут заслугой солнцеликого Великого Кормчего, а за тридцать процентов ошибок несет ответственность госпожа Цзян Цин и ее приспешники. Ну а вообще «Великий Скачок», «Война с воробьями», «Культурная Революция» и «Одна семья - один ребенок» - это такие методики от которых в любой стране необходимо держаться подальше, а не только в Китае.

- А чем плоха программа «Одна семья - один ребенок»? - немного обидевшись, спросил Дэн Сяопин, являвшийся настоящим автором этой идеи. - Излишне быстрый рост населения, я бы даже сказал, популяционный бум, доставляет проблемы экономике Китая.

- Думать здесь сидящие должны не только на ближайшее будущее, - ответил я, - но и на сорок, пятьдесят, сто лет вперед. В перспективе указанных мною сроков в результате действия вашей программы Китай ожидает старение населения, сокращения в нем количества взрослых людей трудоспособного возраста. Также ваших потомков ждет изменение структуры семьи, когда у большинства китайцев не будет не только братьев и сестер, но и дядей и тетей, потому что их родители тоже были единственными детьми у своих родителей. А это приведет к появлению так называемого «я-поколе-ния», в котором единственный ребёнок, привыкнув чувствовать себя центром мироздания, относится к жизни эгоцентрично. Кроме того, в самом ближайшем будущем мир ждет появления медицинской практики, позволяющей узнавать пол ребенка еще до его рождения, что приведет к массовым абортам в тех случаях, если единственным запланированным ребенком окажется девочка. Восемь родившихся девочек на десять мальчиков в перспективе двадцати-тридцати лет принесут в демографию дополнительные дисбалансы, потому что очередному поколению мужчин попросту не хватит невест для создания семей. Также следствие вашей политики станут объявления на стенах китайских роддомов: «Запрещается дискриминировать, истязать, бросать младенцев женского пола». Там, у нас, в двадцать первом веке, китайское руководство, уткнувшись носом во все эти тенденции, принялось тормозить изо всех сил, но переломить почти полувековую инерцию оказалось непросто. Так давайте думайте над своей политикой тщательнее, чтобы следующим поколениям руководителей не пришлось кусать себе локти и другие части тела. Популяционный бум - это естественное следствие первых десятилетий социализма и той эйфории, которая обычно охватывает населения после великих побед. У вас эти факторы, объединившись, наложились на традиционно сельскую, а значит, многодетную структуру населения. Пройдет совсем немного лет, и по мере урбанизации вашей страны и распространения образования среди китайских женщин это явление быстро сойдет на нет и без всякого постороннего воздействия. Там, в двадцать первом веке, депопуляция является бичом всех развитых стран, хотя больше нигде, кроме Китая, меры по ограничению рождаемости не предпринимались.

Китайские товарищи переглянулись, затем Чжоу Эньлай сказал:

- Мы примем ваши слова к сведению и постараемся не наносить своей стране новых ран в дополнение к уже имеющимся, но что, по вашему мнению, нам следует делать уже сейчас?

- Как что? - удивился я. - На Пленуме вы товарищам все правильно сказали. Необходимо уврачевать раны, оставшиеся от мрачного прошлого, думать, как не наделать при этом новых травм, и примириться с Северным соседом. Далее, я думаю, товарищ Брежнев возобновит программу помощи в развитии китайской промышленности, чтобы все было как в прежние добрые времена. Кроме того, я уже приступил к передаче Советскому Союзу технологий цивилизации пятого уровня. Сначала самые простые, а потом пойдут все сложнее и сложнее. И Китай при дружеских отношениях с СССР тоже не останется в стороне от этого праздника жизни. Пройдет еще совсем немного времени - и лагерь социалистических стран будет выглядеть образцом процветания и прогресса. Работы вам всем хватит на десятилетия, если не больше.

- А что, по-вашему, товарищ Серегин, должна делать Народно-Освободительная Армия Китая после того, как у нее исчезнут противники в лице Советского Союза и Вьетнама? - спросил маршал Е Цзяньин.

- Китайская армия сможет заняться подготовкой к завершению недоделанных дел, - ответил я. - Я имею в виду Южную Корею и Тайвань. Корея должна стать единой, и главным человеком в ней должен сделаться товарищ Ким. Чанкайшисты тоже что-то слишком долго засиделись на Тайване. Но для того, чтобы провести две этих операции, необходимо подтянуть уровень боевой подготовки, построить флот и усилить авиацию. Должен сказать, что в моем личном прошлом всего два года спустя Китай вздумал повоевать с Вьетнамом за его северные провинции, но после нескольких месяцев тяжелых и безрезультатных боев был вынужден оттянуть войска за линию государственной границы. И вообще, ваше счастье, что Леонид Ильич у нас слишком добрый - любой другой правитель России на его месте после инцидента на Даманском превратил бы ваши главные города, и Пекин в первую очередь, в радиоактивную пустыню.

- Да, - подтвердил Отец Народов, - я бы так и сделал. Пса, укусившего кормящую руку, пристреливают, а ваша Китайская Народная Республика была целиком и полностью создана при помощи и поддержке Советского Союза.

- Но мы не псы! - взвился Хуа Гофэн, в то время как маршал Е Цзяньин пристыженно опустил голову.

- Некоторые из людей, - веско сказал Виссарионыч, - бывают хуже псов, хуже шакалов, и даже хуже гиен. Они никому ничем не обязаны, зато им все должны. Их любимые слова: «я», «дай» и «мне». При малейшем споре или отказе они тут же кидаются в драку и способны всадить нож в спину даже тому, кого только что называли лучшим другом. Про покойника мы сейчас плохо говорить не будем, но эту часть его наследства вам лучше бросить во тьму внешнюю и не оглядываться.

- Кстати, о покойном Председателе, - произнес Ли Сяньнянь. - Товарищ Серегин, вы случайно не причастны к его кончине? Не то чтобы я вас в чем-нибудь обвинял, ибо при вскрытии наши врачи не обнаружили в его организме следов постороннего вмешательства, но все же...

- Причастен, - честно ответил я, - но совсем не так, как вы думаете. С моей помощью к товарищу Мао во сне смог прийти товарищ Сталин, который, как вы, китайцы, любите, подверг его огульной критике, из-за чего сердце старого вампира не вынесло нагрузки. По-моему, справедливо, что человек, придумавший такую систему для своего возвышения, в итоге сам стал ее жертвой.

- В таком случае все было честно, - торопливо произнес Чжоу Эньлай. - А еще я хотел бы спросить у товарища Серегина, сможет ли наша Народно-Освободительная Армия Китая принять участие в боевых действиях в сорок первом году против японских оккупантов?

Товарищ Сталин кивнул, и я ответил:

- Конечно, сможет, но только при том условии, что тамошний Центральный Комитет вашей партии будет полностью проинформирован о роли товарища Мао в китайской истории, от и до. Большинство ваших воплощений в том мире - тоже люди не маленькие, а потому им и решать, нужен ли народному Китаю Председатель с подобными замашками. Впрочем, дальнейшее обсуждение этого вопроса, как и прочие дела, я предлагаю отложить до того момента, когда Китай и Советский Союз снова станут братьями навек.

- Согласен, товарищ Серегин, - сказал Чжоу Эньлай, - дальнейшие обсуждения сейчас неуместны. А теперь откройте нам дорогу обратно, чтобы мы могли приступить к работе с менее значительными товарищами.

- Если возражений нет, встречу можно считать успешно завершившейся, - подвел я итог. - Китайскую делегацию прошу пройти к порталу на выход.

21 августа 1941 года, 22:15. Брянская область, Унечский район, окрестности поселка Крас-новичи

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Повторный визит на то место, куда упала тень диких Врат, я решил совершить уже после десяти часов вечера по местному времени, когда в указанной точке начались навигационные сумерки. Ведь гораздо удобней высвечивать теневые проявления другого мира, используя взаимодействие рассеянной вокруг Врат энергии Хаоса и заклинание Истинного Света, чем разглядывать картину магическим зрением через светонепроницаемые очки. У товарища Сталина магического зрения, к примеру, нет, и не предвидится, а Истинный Взгляд в таких делах не помощник. Кстати, увидеть эти теневые проявления можно только в непосредственных окрестностях точки локации Врат, и больше нигде. Нет взаимодействия подсветки с рассеянной энергией Хаоса - нет и теневого изображения. Из того мира, где обосновались коллеги из Галактической империи, видно все, наверное, намного лучше, но они, вероятно, и не подозревают, что прямо у них под боком происходят такие интересные события. А все потому, что детекторы (в том числе дистанционные), распознающие магическую энергию и определяющие ее спектр, появились в результате совместной работы нашего мага-исследователя (как оказалось, редчайшая специализация) и главного инженера «Неумолимого» Клима Сервия.

И вот мы на месте. На этот раз обошлось без штурмоносца, одним лишь порталом, ибо точка ровно между деревней Красновичи и хутором Кучма была известна нам заранее. Одна нога здесь, а другая уже там - и готово. На этот раз меня сопровождают Колдун, юные адъютанты, отделение первопризывных амазонок и... товарищ Сталин. Кстати, Кобра с Мишелем ушли на дело в восемнадцатый год по душу есаула Семенова. И вместе с ними отправилась изъятая из резерва уланская дивизия полковника Карпова, на сто процентов укомплектованная остроухими старших возрастов. Никаких молоденьких выпускниц питомников; все - матерые ветеранши, пережившие не одну междоусобную схватку в войнах на стороне содомитян и несколько сражений в составе моей армии. Зная Кобру и этих суровых плечистых бабцов, можно предположить, что от Семенова мне привезут только отрезанные уши, в лучшем случае, голову без тела для пополнения коллекции, а баргуты, японцы и прочая околосеменовская шпана останутся в степи мелко нарубленным фаршем. Звено «Шершней» им в этом в помощь.

Я щелкаю пальцами - в воздухе повисает рассеянное сиреневое сияние: Истинный Свет в режиме подсветки, как он есть. И тут же, как изображения на фотобумаге под действием проявителя, в этом свете начинают проступать силуэты того, чего в этом мире нет и быть не может. Массивный контур портала, похожий на Стоунхендж, затмевающий собой звезды. Силуэты палаток у опушки леса, там же - нечто укрытое едва заметными маскировочными сетями. С другой стороны на значительном удалении от основного лагеря - контуры танков, БМП и ЗСУ, выглядящих так, будто это ложные цели, которые поставили там нарочно. А совсем рядом, вдоль дороги, в два рядя выстроены накрытые растянутыми на шестах масксетями с одной стороны «вертушки», сборная эскадрилья из «Аллигаторов», «Крокодилов» и «Мишек», с другой - кажется, «Грачи» и Як-130. На фоне неба вращается призрачная антенна РЛС, указывая, что где-то совсем рядом притаились остроклювые «Буки».

Меня чуть на слезу не пробило: отброшенная тем миром тень говорила, что там, на этом месте, в том мире обосновалась родная мне российская армия. И эту картину видим не только мы с Колдуном, но и прочие наши спутники, не обладающие магическим зрением. А мы с товарищем Сталиным, и еще немного Колдун, воспринимаем и моральный настрой гарнизона этого полевого лагеря. В боевой поход на эту сторону Врат три или четыре сотни российских солдат и офицеров, находившиеся в ближайших окрестностях, пошли не за зипунами или новыми землями, а ради того, чтобы встать плечом к плечу с дедами и прадедами в их эпической борьбе против коричневой чумы Европы. Они излучали это чувство святости и непререкаемой правоты вполне отчетливо, и это, как сигнал системы «свой-чужой», вызвало у меня дополнительное ощущение, что там находятся как раз те люди, с которыми я одной крови. И это же ощутил Виссарионыч - частично напрямую, а частично воспринимая мои отраженные чувства.

- Теперь, - сказал он, - вы, товарищ Серегин, можете быть спокойны: ваш курс верен и ведет он на соединение со своими.

- Да, товарищ Сталин, вы правы, - сказал я, - можно сказать, что мне только что доставили привет из родного мира. Домой вдруг захотелось, аж сил нет. Как-никак два с половиной года в боях и походах. Но это пройдет, ибо ничто человеческое нам не чуждо. Зато теперь я уверен, что наше тамошнее набольшее начальство на задачу, поставленную моим Патроном, отреагировало правильно, а значит, с родной мне Российской Федерацией все будет хорошо, и единственная задача, которую мне, может быть, придется решать в родном мире - это поддержка огнем товарищей по оружию. «Неумолимый», зависший на низкой орбите - это тоже весомый аргумент в планетарной политике. Такое знание, знаете ли, тоже стоит дорогого.

В этот момент в нашу сторону направилась тень человека одетого в полевую форму ВС РФ. То есть шел он по своим делам, а мы просто случайно очутились у него на пути. Вот он подошел вплотную, остановился у края дороги, будто к чему-то прислушиваясь, и я даже смог прочесть нашивку у него на груди: «Погорелов П.В.». На мой опытный взгляд, это один из тех офицеров, что составляют основу армии, безропотно тянут службу в гарнизонах по всей стране и не стремятся на московские паркеты. По его простому русскому лицу я видел, что совсем недавно он был в первом в своей жизни бою, видел, как погибают боевые товарищи, и сам убивал без счета, но этот опыт его не сломал, а укрепил и закалил. Если не убьют в следующих боях, то будущее у этого мотострелкового капитана хорошее: быть ему и майором и полковником, и даже, может быть, он распишется на стене местного Рейхстага за себя и товарищей.

Постояв немного возле нас, но так ничего и не обнаружив, капитан ушел проверять посты, а я вполголоса, будто нас могли услышать, сказал Отцу Народов:

- Посмотрев на этого командира, что есть плоть от плоти нашей армии, я, товарищ Станин сделал вывод, что по большому счету мне и в самом деле беспокоиться не о чем. Во всех мирах Основного Потока после точки нашего отбытия история идет правильным путем, так что и мне спешить и суетиться не надо. Сначала я должен как можно лучше сделать свою работу в уже открывшихся мирах, и только потом подниматься дальше. Колдун, как с проходимостью канала в тот мир?

- Канал вполне проходим, но на нем, как и вчера, висит логический запрет Отца, - ответил наш маг-исследователь. - И так же дела обстоят с каналом в мир, где на выручку Советскому Союзу со всеми своими чудесами пришли товарищи из Галактической империи.

- Знаете, товарищ Серегин, - сказал вдруг Виссарионыч, - прежде для меня слова «товарищи» и «империя» были понятиями, несовместимыми в таком контексте. Но теперь, под вашим влиянием, я воспринимаю их соседство как вполне естественное, в то время как некоторые коммунисты и в самом деле могут быть хуже псов.

Я подумал и ответил:

- Царь Николай во всех трех его доступных мне изводах раньше благоговел перед Наполеоном Бонапартом, маленьким капралом, сумевшим изменить мир, но теперь еще больше преклоняется перед фигурой товарища Сталина, потому что Боня свою главную войну проиграл, а вы, наоборот, выиграли. Вот такими могут быть коллизии судьбы. Ну а о коммунистах, которые могут быть хуже псов, мы сейчас с вами говорить не будем, потому что у меня таких в башне Терпения целая коллекция из восемнадцатого года, начиная с Троцкого и Свердлова и заканчивая тварями поменьше.

- Скажите, а ваша Кобра и в самом деле врезала Красивой Ненужности сапогом по колокольчикам? - неожиданно спросил меня Отец Народов. - Я бы подобного от этой милой девушки не ожидал.

- Да, товарищ Сталин, это правда, - ответил я. - Мосье Бронштейн слишком громко протестовал против моего вмешательства в ход переговоров, и тогда я попросил Кобру установить тишину -неважно, каким методом, лишь бы пациент остался живой и мог ответить на вопросы следствия. Получилось как нельзя лучше, так что потом я объяснил господам германским генералам, что всякий, кто провозгласил возможность неограниченного насилия, не должен обижаться, когда такое же насилие будет применено против него самого. И все присутствующие все поняли правильно, ведь сумрачные тевтонские гении тоже являются любителями и знатоками неограниченного насилия - примерив ситуацию на себя, они сразу поделались идеальными паиньками...

Отключив заклинание Истинного Света, после чего тени иного мира растворились в ночной мгле, я добавил:

- Впрочем, сейчас та история уже не имеет никакого практического значения, как и любые дела давно минувших дней. Здесь мы увидели все, что нам требовалось, и даже немного больше, так что можем расходиться «по домам». Вы, товарищ Сталин, с нами или к своим Верным?

- К Верным! - ответил Отец Народов. - Рядом с ними я чувствую себя в большой и дружной кавказской семье, где все готовы друг за друга жизнь отдать. И, кстати вы оказались правы: бойцы двести одиннадцатой воздушно-десантной бригады, помимо обычной присяги, тоже начали приносить мне страшную встречную клятву, и первым, кто это сделал, был полковник Глазков. А вот товарищ Влодзимерский, на которого я по вашему совету глянул Истинным Взглядом, мне категорически не понравился. Такой пакости во внутренних органах нам не надо.

- В таком случае, - сказал я, - мне следует вернуть в ваше распоряжение майора Здорного и его бойцов-пограничников. Парни и их командир уже давно бредят Призывом, но пока держатся, потому что верны именно вам. Как только вы сделаете майора своим Верным, в вашем распоряжении появится крысиный волк, которого с особыми полномочиями можно будет запускать в логово к Лаврентию Павловичу. Истинный Взгляд у него уже есть, как и понимание того, что следователи-фальсификаторы могут быть даже опаснее, чем генералы-изменники. К тому же, имея дело со своим Верным, вы точно будете знать, что ложащиеся к вам на стол бумаги выверены с точностью до грамма и преследуют исключительно интересы Советского Союза, и ничто более.

- Хорошо, товарищ Серегин, - сказал Сталин, пожимая мне руку, перед тем, как шагнуть в раскрывшийся портал, - присылайте на дальнюю дачу товарища Здорного и его людей, и я поступлю с ними в соответствии с вашим советом. Всего вам наилучшего!

Закрыв портал за Отцом Народов, я открыл новый, прямо в Тридесятое царство. Там у меня сегодня вечером на танцульках предстояло еще одно дело - сватать генерала Федора Келлера к Петру Второму, который на самом дела Первый.

Восемьсот пятьдесят третий день в мире Содома, поздний вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, танцплощадка

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Генерала Келлера мы к встрече с императором Петром Алексеевичем «два в одном» предварительно подтянули по состоянию здоровья в режиме «двадцать лет с плеч», но с внешним обликом ничего делать не стали. Не к лицу командующему всей русской кавалерией вид юного корнета. Облик седоусого старого рубаки гораздо больше соответствует его будущей должности. Зато его сын Борис категорически решил остаться со мной, уже принес страшную встречную клятву и зачислен в строй резервного кавкорпуса. И вместе с ним осталась его супруга, которой Лилия и Галина Петровна в один голос заявили, что ей обязательно нужно учиться на хирурга, потому что у молодой женщины «золотые руки».

Старый граф от такого бунта молодых сперва было осерчал, поэтому пришлось пригласить его к себе в Башню Силы и немного надавить авторитетом фигуры Специального Исполнительного Агента. А то, не ровен час, вылезет наружу рассерженный архангел и даст старику на орехи, ибо Отец Небесный тоже видит Бориса Келлера в составе моей команды. Вот и щекотка в районе темени появилась, а значит, отсчет пошел.

- Ничего удивительного нет в том что молодых тянет в будущее, а пожилых в прошлое, - заговорил я, стараясь не срываться на громовые раскаты. - Каждому свое. Борису - новые времена, в том числе и те, в которых еще не был даже я. А вас, Федор Артурович, ждет эпоха первой половины восемнадцатого века, где вы должны помочь царствующему монарху сделать так, чтобы российская эпоха великих побед и поступательного развития не прерывалась на тридцать лет, чтобы страну не трясло на ухабах бабьего века. И, самое главное, вам следует сделать так, чтобы преображенцы и семеновцы и помыслить не могли, что они смогут играть престолом Российской империи, свергая с него одних монархов и возводя взамен других. Так что простите вы сына, что хочет идти своим путем, отпустите и благословите на подвиги ратные во имя России, которая может менять названия, но никогда не меняет своей сущности.

Видимо, генерал Келлер увидел разгорающийся нимб, а потому перекрестился и покаянно опустил голову.

- Простите меня, Сергей Сергеевич, - со всей возможной искренностью вымолвил он, - бес меня попутал вам перечить. Привык, что я в доме самый главный начальник, и никто не может сказать мне ничего против, вот и вышла такая неловкость.

- Сын ваш, - произнес я, - уже взрослый человек, женатый мужчина и боевой офицер, а потому сам имеет право решать свою судьбу. И этого уже не изменить. Вы можете быть уверены, что для меня каждый Верный дорог так же, как я сам, ибо все мы одно целое, а потому я прослежу за Борисом, чтобы все у него было хорошо. При необходимости я дам ему хороший совет или поддержу огнем, а если ему будет суждено погибнуть за Россию (ведь, несмотря на все мое могущество и мощь магической медицины, мои Верные тоже смертны), например, при прямом попадании шестидюймового снаряда, я обеспечу всем необходимым его вдову и детей, чтобы они выросли правильными людьми, и род Келлеров не пресекся.

- Да, Сергей Сергеевич, - кивнул старый граф, - я знаю, что вы, можно сказать, идеальный сюзерен, а ваши, гм, дополнительные возможности наполняют это понятие новым содержанием. Николай Алексеевич (генерал-лейтенант Тучков) рассказывал, как ваши войска маневрировали на Бородинском поле, обычно егерским рассыпным строем, а когда надо сжимаясь в двухплутонговые линии для увеличения плотности огня, и все это дружно, как один человек. А потом он и сам ощутил, каково быть солдатом такой армии и командовать в сражении корпусом. Каждый солдат у вас сохраняет свободу воли, и при этом ощущает себя единым целым со своими товарищами и командирами.

- Да, - сказал я, - так и есть. А еще в рядах моего войска состоят только добровольцы, без всякого стороннего принуждения выбравшие для себя эту стезю, так как встречную Страшную клятву следует приносить только с чистым сердцем и без всяких побочных мыслей, как это сделал ваш сын. Но вам это не подходит, а потому эпоха Петра Алексеевича Младшего будет для вас наилучшим вариантом. И это еще хорошо, что тамошний правящий монах имеет привычку брать к себе готовых генералов со стороны, сохраняя прежнее звание, ибо ложка дорога к обеду. При любом другом варианте эмиграции вам пришлось бы начинать все заново с тотального омоложения и должности взводного командира или даже рядового кавалериста. Так что не ропщите на свою злую судьбу. Были у меня и такие случаи.

- Ну, судьбу я не кляну, - вздохнул генерал Келлер. - Хотелось бы, конечно, реставрации старых порядков в родной для меня России, но раз вы говорите, что это невозможно даже для вас, значит, об этом не стоит и мечтать. А теперь скажите мне, каков он, император Петр Великий, воскресший в теле своего внука?

- Самое главное - не поддаться иллюзии внешности вьюноша в нежном возрасте, - сказал я. -Личности, которая живет в том молодом теле, лет примерно столько же, сколько вам самому, а властности там хватит на весь российский генералитет, и еще останется, чтобы дать в долг германцам. Покончив в первой жизни со шведской гегемонией на Балтике, при втором заходе Петр Великий решил взяться за турок и крымских татар, чтобы обезопасить от их набегов южное подбрюшье Российской империи и получить выход к Черному морю. И тут же вторая по важности задача - окончательное присоединение Малороссийских украин, которые пока к Российской державе прислонены где-то сбоку. Одним словом, работать вам придется и за еще не родившегося Потемкина, и за Петра Румянцева, что еще ходит пешком под стол, и за Александра Васильевича Суворова, и за иных многих героев екатерининской эпохи, за давностью лет оставшихся безвестными. Только вы и Миних, и более никого рядом. На этом, я думаю, наш предварительный разговор следует заканчивать и выдвигаться на исходную позицию. Император Петр Алексеевич скоро прибудет. Аминь.

За тот год, что прошел с той поры, как душа Петра Великого вселилась в тело его непутевого внука, тщедушный четырнадцатилетний пацан резко раздался в плечах и оброс мускулами. Теперь обновленный император Петр Алексеевич лицом больше напоминает всем известные изображения юного Петра Великого, а фигурой - моего воспитанника Ува, чьим любимым оружием является двуручный меч. Преображенский кафтан на нем так и трещит от тугих перекатывающихся мышц. Теперь о том, что в молодого государя вселился дух его деда в обеих столицах Российской империи того времени говорят почти открыто, ибо фактура, как говорится, налицо. Но роптать при этом даже не пытаются, ибо сомкнувшиеся вокруг вьюноша сподвижники его деда грозны, а слова, что такая замена могла произойти токмо по Воле Божьей, уже произнесены.

Подсев за наш столик, старый-новый император зыркнул на генерала Келлера настороженным взглядом и, видимо, удовлетворившись первым впечатлением, поприветствовал меня ломающимся

баском:

- Здрав будь, брат мой Сергей Сергеевич!

- И ты здрав будь, брат мой Петр Алексеевич! - эхом отозвался я. - Вот, привел тебе на смотрины способного генерала от кавалерии Федора Артуровича Келлера из мира двести лет тому вперед, где ему больше нет места, так уж там повернулась история. Хороших людей я из того мира спасаю, пристраивая туда, где они будут полезны, а нехороших сразу вбиваю в прах, чтобы они не мешали свершаться задуманному самим Господом и не вызывали дополнительной смуты.

- Православный али лютеранин? - еще раз зыркнув взглядом, спросил Петр Второй, который на самом деле Первый.

- Православный, ваше Императорское Величество, - ответил генерал Келлер, перекрестившись справа налево и прочитав короткую молитву.

Дальнейшие полчаса были посвящены тому, что Петр Великий с азартом экзаменовал кандидата в командующие российской кавалерией на знание православных канонов и молитв. Потом император, полностью удовлетворившись результатом, откинулся на спинку стула и сказал:

- Молитвы ты знаешь добро, а каков из тебя генерал, мы еще поглядим. Впрочем, рекомендации брата моего Сергея Сергеевича для начала будет достаточно, а то турка воевать надо, а генералов у меня считай что и нет. Один Миних торчит как тополь на пригорке.

- Прежде чем воевать турка, надо выжить из степей татар и ногаев, - сказал я. - Сейчас эти разбойники чувствуют там себя полными хозяевами, а так быть не должно. Опорные пункты, которые следует захватить в первую очередь, это Очаков и Кинбурн на побережье Черного моря, а также Азов и Таганрог на побережье Азовского. Действовать нужно с таким расчетом, чтобы использовать эти две крепости как базы для конницы, которая в зимнее, голодное для кочевников время будет совершать рейды на татарские и ногайские кочевья, либо полностью их разоряя, либо принуждая к переходу в российское подданство. Также вместе с казачьими и драгунскими полками против татар можно использовать недавно поселившихся в тех краях калмыков, которые ведут похожий кочевой образ жизни, но придерживаются не ислама, а буддийской веры. Они сами немало страдают от набегов своих немирных соседей, и при небольших дипломатических усилиях подкрепят русское войско. На выпуклый взгляд моей энергооболочки, сейчас калмыцкие кочевья способны выставить либо семьдесят тысяч всадников для короткой кампании, либо примерно пятнадцатитысячный постоянный корпус, состав которого будет заменяться в ходе регулярных ротаций. На завершение этой предварительной работы, ничуть не похожей на прежние отчаянные рывки вглубь враждебных территорий без флангов и тылов, у вас уйдет примерно десять лет. И все это время главными действующими фигурами будут генералы Миних и Келлер. Первый будет командовать инженерными войсками, штурмующими вражеские крепости и обустраивающими свои укрепленные пункты, а второй - кавалерией, зачищающей окрестности укрепленных пунктов от недружественных кочевников. И кстати, Херсон, который надо будет еще основать в нижнем течении Днепра - значительно более удобное место для постройки Черноморского флота, чем Таганрог.

- Ну что же, - сказал Петр, - план в общем годный и основательный. Но только скажи, брат мой Сергей Сергеевич, а к Крыму нам когда приступать?

- Замахиваться на присоединение Крыма, - ответил я, - можно только тогда, когда русские крепости встанут у самого Перекопа, связанные с основной территорией России безопасными дорогами, а недружественных кочевников в степи уже не будет как явления. К тому же тамошние татары, когда до них дойдет дело, будут обескровлены и обессилены, ибо, когда Крым будет взят сначала в дальнюю, а потом и в ближнюю осаду, ни о каких грабительских походах на русские и малороссийские земли не будет уже и речи. К тому же к сороковому году в Вене помрет император Карл Шестой, не имеющий наследников мужского пола, и в Европе вспыхнет жесточайшая междоусобица, вызванная непризнанием прав на престол за его дочерью Марией-Терезией. В тот момент и некоторое время после завершения войны всем будет не до расширения российских территорий в причерноморских степях.

- Добро, брат мой Сергей Сергеевич, - сказал мой венценосный гость, - читал я в твоей Библиотеке о императрице Екатерине, тако же, как и наша персона, прозванной Великой. План твой как вижу основан на том, чтобы сделать все то же, что делала сия особа, но только на сорок-пятьдесят лет раньше, а оттого не спеша и обстоятельно, чтобы и людишек зазря не губить, и делать все сразу так, чтобы на века. Значит, быть по сему.

Часть 75

15 февраля 1976 года, утро, Сантьяго-де-Чили и окрестности

Все случилось в тот момент, когда солнце только-только оторвалось от гребня горного хребта Главной Кордильеры Анд и принялось карабкаться в голубое небо, затянутое дымкой вечного смога. В чилийской столице^11, населенной тремя миллионами людей, начался еще один жаркий летний^12 день. Шесть больших клиновидных воздушных кораблей, ужасное чудовище, похожее на гигантского жука, один аппарат поменьше, а также множество совсем мелких летательных аппаратов, окружавших эту армаду будто рой ос, появились прямо со стороны солнечного диска, слепящего своими золотыми лучами всех, кто рискнул посмотреть в его сторону. Вот только что в небе ничего не было кроме редких перистых и восходящих облаков - и вот уже в нем нарисовались грозные пришельцы. И, самое главное, все было проделано абсолютно бесшумно, без воя, гула и рокота, который в полете издают поршневые или реактивные двигатели на органическом топливе. И на неорганическом тоже.

Там, внизу, никто ничего не понял, а неизвестные аппараты уже атаковали военные объекты. С чилийскими военными и карабинерами Серегин приказал не церемониться, потому что людей левых или даже просто демократических убеждений из их рядов уже успели вычистить и даже убить. Поэтому с такой же брутальной безжалостностью следовало относиться и к тем людям, которые сочли возможным изнасиловать и залить кровью собственную страну. Исключение делалось только для высокопоставленных деятелей, которым предстояло сначала пройти процедуру имперского трибунала, а уже потом получить свой билет в ад. Но, в любом случае, чем меньше останется чилийских военных (живых и на свободе), тем проще потом будет проводить нормализацию обстановки на этой территории.

Первым светящийся плазменный шар поднялся над аэропортом, по совместительству игравшим роль базы ВВС в столичном регионе. Трудно вообразить, что при этом пережили пассажиры отправляющихся международных рейсов - ведь от здания аэровокзала до края территории военной авиабазы всего полтора километра. Все, кто смотрел в ту сторону, ослепли - кто на несколько минут, а кто и на всю жизнь. И только через сорок пять секунд до центра чилийской столицы докатился сухой громовой звук. Впрочем, к тому моменту несколько взрывов меньшей силы прозвучали и в самом городе, вслед за чем четыре клиновидных корабля из шести, а также примерно две трети их эскорта, резко пошли на снижение, в то время как остальная часть небесной армады продолжила свой полет в направлении Вальпараисо.

Не успели простые обыватели пригнуться, помянуть Иисуса Христа и Деву Марию, а также два раза перекреститься, как корабли пришельцев, одним своим видом наводя леденящий ужас, снизились до уровня городских крыш, будто выбирая место для посадки в густо застроенном городе. И вот они уже на земле, опустились на улицы и площади в ключевых точках чилийской столицы и выбросили десанты. Объектами особого интереса для солдат неизвестной армии стали центральный телеграф, телефонные станции, железнодорожный вокзал, генеральный штаб чилийской армии, штаб-квартира пиночетовского гестапо ДИНА, места для содержания и пыток противников режима, как всем известные, так и тщательно законспирированные. Заключенных из застенков следовало освободить, причем так, чтоб с их голов не упал ни один волос, а палачей - или уничтожить, или взять в плен. Операция сложнейшая, но без подобного опыта Велизарию и другим генералам Воинского Единства, наблюдавшим за операцией из позиции стажеров, на верхних уровнях Мироздания делать нечего.

Но самыми важными из всех целей были особняки главарей хунты и их главных подручных. Всех их следовало взять живыми, чтобы в дальнейшем подвернуть гласному и открытому суду. Психосканирование территории Чили совершенно конкретно показало то, что до семидесяти процентов народа этой страны воспринимают власть военной хунты как внутреннюю оккупацию и жесточайшее угнетение, а диктаторский режим Пиночета, держащийся на армейских штыках и терроре тайной полиции, поддерживают не более пяти процентов населения. В основном это те, кто через соучастие в преступлениях получил неограниченную власть над своими согражданами и доступ к государственным средствам.

Генерал Пиночет в это время завтракал со своей супругой Марией Лусией Ириарт Родригес и старшей дочерью в особняке^13 на улице Президенте Эррасури, который он занимал с той поры, как стал главнокомандующим чилийской армией. Остальные дети диктатора стали взрослыми и жили своими семьями, а вот Лусия Пиночет Ириарт вместе со своим мужем Эрнаном Гарсиа Барселатто, находилась в родительском доме. А как же иначе - ведь эта дамочка, тридцати шесть лет от роду, окончила Чилийский университет, получив диплом педагога и искусствоведа, ныне являлась одним из видных идеологов диктаторского режима и возглавляла Корпорацию национальных исследований, Национальный фонд культуры, Профессиональный институт высших исследований. В обязанности старшей дочери Пиночета входила разработка концепций, обосновывающих политику военной хунты с позиций чилийской национальной культуры и традиций испаноязычного мира.

Дальше все развивалось стремительно. За окнами особняка раздался многоголосый слитный гомон, состоящий из удивленных и испуганных восклицаний, обрывков молитв и проклятий, прозвучали винтовочные выстрелы и истерически залаял пулемет (особняк был хорошо укреплен и имел значительный гарнизон). Потом весь этот звуковой фон был заглушен надрывным пульсирующим воем и грохотом дробимого в пыль камня, дом затрясся мелкой дрожью, в окнах высотой в человеческий рост со звоном осыпались толстые стекла, а с потолка в гостиной, как при землетрясении, стали падать струпья побелки. Страшно закричали испуганные женщины, побледнел и вскочил со своего места сам дон Аугусто.

Звуки боя, точнее, беспощадного истребления остатков гарнизона, теперь доносились откуда-то сверху. Там, на плоской крыше дома в колониально-мавританском стиле, также были оборудованы позиции снайперов и пулеметные гнезда. Совершив переворот и утопив в крови сопротивление оппозиции, военный диктатор опасался внезапного визита прокоммунистических городских партизан из вооруженного движения МИР. Но против того тяжелого лома, что обрушил на охрану Пиночета Бич Божий, методов противодействия у нее не нашлось. Пара «Шершней», зависнув прямо на уровне крыши, прочесала ее очередями магнитоимпульсных пушек, и затем на очищенную от присутствия противника территорию высадился свирепый и беспощадный десант. После подобной предварительной обработки раненых обычно не бывает, поэтому, не заморачиваясь ударами милосердия, остроухие из штурмовой группы швырнули в ведущий вниз лестничный проем по паре фотоимпульс-ных гранат (а такого никому мало не покажется), и после этого ринулись в атаку.

И почти одновременно с этим прямо напротив разбитых окон гостиной с тихим свистом зависло нечто настолько большое, что оно почти закрыло собою дневной свет. Первая же фигура в тяжелой штурмовой экипировке производства «Неумолимого», появившись в оконном проеме, одним выстрелом из ручного парализатора отправила в шоковый сон генерала Пиночета, а также стоявшего позади него адъютанта, пытающегося дрожащими пальцами расстегнуть кобуру. Следующий импульс достался зятю диктатора и его супруге, которая чуть больше месяца назад одарила кровожадного людоеда дона Аугусто внуком.

А вот Мария Лусия Ириарт Родригес, с маленькими беззащитными людьми баба жестокая, властная и даже беспощадная, увидев, что за первым тяжеловооруженным воином в окна гостиной спрыгивают еще такие же, предпочла грохнуться в обморок самостоятельно. При этом прислуга просто и незатейливо подняла вверх руки и замерла в такой позе, про себя тихонько молясь Деве Марии. Умирать за своих хозяев эти люди не нанимались, и большой личной любви к ним не испытывали - в первую очередь, из-за хозяйки дома, которая была первостатейной стервой. И суровые пришельцы, без всякой пощады разоряющие гнездо диктатора, отнеслись к ним соответственно - примерно так же как к деталям интерьера.

К моменту окончательного пленения семейства Пиночетов звуки боя в доме затихли. И тогда через оконный проем внутрь дома проник Артанский князь Серегин, который, галантно подав руку, помог спуститься принцессе Дагмаре Ютландской, и уже следом в гостиную с солдатской непосредственностью спрыгнул Велизарий.

- Ну вот и все, товарищи, - сказал Бич Божий своим спутникам, прислушиваясь к чему-то внутри себя. - Дело почти сделано, кость разгрызена. Осталось только подобрать с пола клочья мяса, и можно начинать заниматься политикой.

И в самом деле, внезапность и безжалостная брутальность первого удара обезглавили пиночетовское государство, ибо легионеры Велизария в то же время захватили в плен всех членов хунты и нейтрализовали все центры принятия решений, включая американское посольство: там тоже все лежат лицом вниз и не возражают против выемки документов и изъятия людей, являющихся сотрудниками ЦРУ под дипломатическим прикрытием. А американские морские пехотинцы, защищавшие эту юдоль политического греха, просто лежат, зачастую в виде несвязанных между собой частей тела, ибо магнитоимпульсные пушки «Шершней» не знают пощады. И даже в застенках тайной полиции ДИНА хозяйничают теперь сотрудники товарища Бригитты Бергман. Уцелевшие очаги сопротивления разбросаны на всей территории Сантьяго-де-Чили, изолированы друг от друга, и в силу того по одному будут ликвидированы в течение одного-двух часов.

Операция в Вальпараисо, втором по важности городе в Чили, тоже проходит успешно: там все впечатлились до упора после того, как «Каракурт» вдребезги, точнее, в пар, разнес базу чилийского военно-морского флота, прихватив пару американских кораблей. Бойцы третьего легиона под командованием генерал-майора Тимо фон Циглера взяли штурмом Главный штаб ВМС и арестовали еще одного члена пиночетовской хунты адмирала Хосе Торибио Мерино, с выступления которого против законного главкома флота Рауля Монтеро в свое время и начался путч генерала Пиночета. У тевтонских Верных капитана Серегина не забалуешь - они все делают точно в соответствии с выданными предписаниями.

И самое главное, в самом Сантьяго-де-Чили две когорты легионеров, сопровождающих группу технического обеспечения, уже взяли под контроль здание Национального Конгресса Чили. Это учреждение диктатура Пиночета разогнала сразу после переворота, а потому здание в настоящий момент пустовало. В настоящий момент над этим традиционным центром власти (дворец Ла-Моне-да находится в полуразрушенном состоянии после бомбардировки с воздуха в момент переворота) уже поднят большой красный флаг Галактической Империи с золотым двуглавым орлом, которого осеняли «лучи добра», исходящие из багровой пятиконечной звезды. Именно в здании конгресса будет организован центр власти Имперского Наместника и до особого распоряжения размещен планшет орбитальной сканирующей сети для 1976 года.

Осталось только официально объявить власть хунты низвергнутой, загрузить в штурмоносец тушки Пиночета и его близких для отправки их якобы на «Неумолимый», а на самом деле в Тридесятое Царство, где они соединятся с другими членами хунты - и можно переходить к решению главных политических вопросов, в том числе к сбору уцелевших членов правительства Альенде и тех, кто были его союзниками, чтобы составить из них аппарат Советников Ее Высочества принцессы Ютландской, временной императорской наместницы страны Чили.

15 февраля 1976 года, полдень, Сантьяго-де-Чили, улица Катедраль, дом 1150, здание Национального Конгресса, временная резиденция Имперского Наместника

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Закончив все свои дела в бывшем особняке Пиночетов, я вместе с принцессой Дагмарой прибыл в здание, где до переворота располагался Чилийский национальный конгресс. Прямо напротив него, на другой стороне улицы Компанья, находится Дворец Юстиции, а всего в пятистах метрах, если по прямой - изрядно разоренный бомбежкой и перманентно ремонтируемый дворец Ла-Монеда, некогда бывший монетным двором испанской колониальной администрации в этих краях. Можно сказать, что это самый центр Сантьяго, старый город, с которого в свое время начал расширяться форпост испанского владычества в этих краях. Тут же, по соседству - католический кафедральный собор, одно из первых каменных зданий, возведенных испанцами на месте будущего города.

Как доложила энергооболочка, ремонт президентского дворца преизрядно затянулся еще и по той причине, что дон Аугусто приказал соорудить под дворцом бункер-бомбоубежище. Надо спросить, чего он так опасается: удара ножом в спину от своего подельника по хунте генерала авиации Густаво Ли Гусмана или пламенного привета с воздуха от соседней дружественной Аргентины. Это спецслужбы этих двух стран по отношению к коммунистам и вообще левым жахаются между собой в десны, а вот военные находятся на ножах, и яблоко раздора между ними - это принадлежность архипелага Огненная Земля и Магелланова пролива. И те, и другие считаются любимыми сукиными детьми американского дьявола дяди Сэма, но, поди ж ты, какая жгучая нелюбовь между щенками из одного помета.

И вообще, как город Сантьяго-де-Чили мне не показался. Чилийская столица застроена домами плотно, без малейших зеленых пространств, так что действительно напоминает каменные джунгли. А еще тут душно, жарко, как в каком-нибудь Ташкенте, в зимние, то есть здесь летние, месяцы не выпадает ни капли дождя, местная речка Рио Мапочо струит свои коричневые воды в бетонной канаве. Не самое приятное место для жизни. Впрочем, Чили - достаточно богатая земля: ее территория богата залежами природной натриевой селитры (пользовавшейся большим международным спросом в девятнадцатом и первых десятилетиях двадцатого века), а также запасами медной руды. Впрочем, для простого народа это большого значения не имеет, потому что власть в Чили, за исключением короткого периода правления Сальвадора Альенде, принадлежала и принадлежит помещи-ка-латифундистам и местному компрадорскому капиталу, завязанному на Соединенные Штаты Америки.

В прошлой жизни мне эта информация была неинтересна, ибо капитану Серегину даже в кошмарном сне не могло привидеться, что российский спецназ будет действовать на таком удалении от собственных границ: и прямо под боком забот хватало выше головы. И даже в ипостаси Артанского князя я оперировал только в непосредственных окрестностях Российской державы. Но вот императору Галактической империи, которым я только-только начал себя ощущать, дело есть буквально до всего, что происходит в любом уголке любого из доступных миров. Вот и приходится впитывать в себя информацию о том, что раньше мне было чуждо и не нужно: о местных рабочих и крестьянах, помещиках-плантаторах и капиталистах-компрадорах, а также о том, что геноцид коренного населения тут закончился гораздо позже, чем в других местах американского «заднего двора».

На архипелаге Огненная Земля, как и в раннекапиталистической Британии овцы тоже съели людей, только не частично, а полностью и без остатка. Чтобы расчистить угодья под выпас овец, в холодном климате Огненной Земли обраставших особо густой шерстью, чилийские и аргентинские скотоводы еще в двадцатых годах двадцатого века охотились на аборигенов-индейцев как на хищных животных, нападающих на их стада. Цена человеческой жизни тогда была один фунт стерлингов, получить который можно было, предъявив либо голову, либо оба уха, либо кисти рук умерщвлённого индейца. Алчность, возведенная до уровня абсолюта, становится причиной ужасающих преступлений. И ведь это был не только самый поздний геноцид коренных народов, но еще и самый малоизвестный. Я, например, ни о чем подобном не знал. Уже якобы цивилизованное человечество в двадцатом веке предпочло не знать, что где-то на людей все еще охотятся как на диких животных.

Узнав об этом, я почувствовал, как внутри меня полыхнуло жаром. Возникло жгучее желание, едва будут решены очередные неотложные дела в мирах сорок первого и семьдесят шестого годов, пригласить в партнеры товарищей из Аквилонии, после чего вернуться в миры пятого, пятнадцатого и восемнадцатого годов двадцатого столетия и учинить там над колонизаторами самые настоящие Страшные Суды локального значения. А как же иначе, ведь, считая себя истовыми христианами, эти люди нагло игнорируют один из ключевых заветов того, кто принес себя в жертву во имя очищения всего человечества от грехов, а после воскрес и вознесся на небо. В мире восемнадцатого года у меня и орбитальная сканирующая сеть уже имеется, что облегчит проведение карательной операции... Правда, и аборигенов Огненной Земли в те времена в живых оставалось уже совсем немного - не более десяти процентов от первоначальной численности.

И ведь все эти безобразия над невинными детьми природы, пребывающими еще в Каменном веке, по большей части сотворили не протестанты-англосаксы, как в Северной Америке, а вполне себе испаноязычные католики, через слово поминающие Иисуса Христа и Деву Марию. Англосаксы тут выступали по большей части в качестве наемников, а главарем банды, взявшей подряд на очистку территории Огненной земли от коренного населения, оказался и вовсе приезжий издалека румын Юлиус Поппер. По странному совпадению, текущего американского посла в Чили зовут Дэвид Поппер, и он по происхождению никакой не румын, а американский еврей. Да и не румынская это фамилия - Поппер, хотя для начисто истребленных аборигенов это, наверное, не играет никакой роли, как и для меня самого, ибо бью я наотмашь - не за фамилию, форму носа или гнусавый выговор, а исключительно за разные богомерзкие дела, совершенные в трезвом уме и ясной памяти.

Впрочем, как и ожидалось с самого начала, едва прекратилась стрельба и ситуация в Сантьяго нормализовалась (потому что город взяли под контроль мои военные патрули) и даже открылись магазины, во временную резиденцию моего наместника, пылая гневом, заявился тот самый Дэвид Генри Поппер, худощавый мужчина интеллигентного вида в очочках. Да уж, наглости американским дипломатам не занимать. Как то бишь звали того деятеля, который курировал поставки всего необходимого «демократическим» ливийским повстанца воюющим с режимом Каддафи, а в итоге был растерзан вооруженной толпой собственных подопечных, едва у тех переменилось настроение? Тоже, наверное, думал, что раз он американец, то ничего ему эти дикари не сделают. Сделали, ибо верно гласит русская народная поговорка о том, почему не надо рыть другому яму. Но я-то не дикарь, а потому приказал допустить американца к своей персоне, ибо опускать представителя исключительной нации ниже плинтуса - это мое и только мое дело.

Как и ожидалось, разговор начался с проклятий, угроз наслать на наглого захватчика (то есть на меня) авианосцы Третьего американского Флота и категорического требования отпустить всех арестованных ЦРУшников, ибо после набега моих легионеров в посольстве не стало хватать даже технического персонала, не говоря обо всем прочем. Одним словом, «Америка стронг» и все такое. И это как будто только совсем недавно коммунистические повстанцы в тапках не вышвырнули из Вьетнама торговцев подпорченной демократией вразнос ногой под зад. От такой наглости внутри меня тут же на боевой взвод встал вполне готовый к такому исходу архангел. На этот раз на противоположной стене от меня висело большое зеркало, так что собственный внешний вид я наблюдал, что называется, во весь рост: нимб дыбом, крылья в стороны, и глаза светятся бело-голубым светом, как два тактических фонаря. Кстати, наряд легионеров, доставивший ко мне американского посла, к этому моменту все еще находился в помещении в ожидании дальнейших указаний и наблюдал за трансформацией своего обожаемого командующего с чувством сдержанного удовлетворения. Мол, а наш-то каков!

- Закрой пасть, ублюдок, трахал я твою Ю-Эс-Эй вместе с Третьим флотом^14, вдоль и поперек! -на чистом американском языке громовым голосом рявкнул я прямо по ходу этой трансформации. -Ваши авианосцы от плазменных ударов с орбиты тонуть будут мгновенно вместе со всеми командами, и больше никогда не всплывут. А если вам и этого будет мало, то я могу организовать такую же десантную операцию прямо в Вашингтоне, после чего твоим начальникам бесполезно будет жаловаться на злую судьбу, ибо тогда их место будет на скамье подсудимых, и не спасет их никто и ничто.

- Но кто вы, черт возьми, такой?! - ожидаемо спросил мистер Поппер, сделав шаг назад. - Сначала мы думали, что эту операцию по свержению хунты Пиночета устроили русские, как это у них водится, к съезду КПСС. Но этому мешают два или даже три обстоятельства. Во-первых, сюда не долетит ни один русский самолет, даже с посадкой на Кубе; во-вторых, ваши люди, ворвавшиеся в посольство, говорят на каких угодно языках, только не на русском; в третьих, ваше знамя напоминает штандарт давно минувшей Византийской империи, а не флаг Советского Союза...

- Меня зовут Сергий и рода Сергиев, - уже более спокойным тоном ответил я. - В первую очередь, я воин и полководец, предводитель небольшой личной армии, состоящей из людей, добровольно присоединившихся ко мне и разделивших мои цели и задачи. Во-вторых, я доверенный слуга Творца Всего Сущего с правом перемещения между различными историческими линиями, Специальный Исполнительный Агент по вопросам, решаемым силой оружия, а для всяческих негодяев еще и Бич Божий, носитель неотвратимой кары. В силу своей врожденной алчности и отсутствия даже зачатков совести вы, американцы, целиком и полностью находитесь в сфере интересов этой ипостаси моей личности. В-третьих, в силу клятвы верности, которую принесла мне команда бесхозного на тот момент галактического линкора планетарного подавления, я являюсь императором четвертой галактической империи, и это дает мне возможность разговаривать с вами с позиции силы. Мой линкор сейчас находится у вас на орбите, так что любые цели на поверхности у него под прицелом. Радуйтесь, что цели моей Чилийской операции весьма ограничены, а потому мне нужно научить вас, американцев, жить в соответствии с общепринятыми международными нормами приличия, а не снести ваше государство кровожадных людоедов под корень, ибо этого не одобрит моя вторая ипостась. Но если вы меня разозлите, я, так уж и быть, займусь вами вплотную, без всякой пощады отделяя козлищ от агнцев, а плевелы от зерен.

Некоторое время мистер Поппер смотрел на меня как баран на новые ворота, переводя взгляд с нимба архангела на меч Бога Войны и обратно. Потом в мозгу американского посла, наконец, щелкнуло, и он, признав, что невероятное оказалось очевидным (любому другому для этого хватило бы парящих в воздухе «Шершней» и больших десантных челноков), сказал:

- Но какие же, мистер Сергий, с вашей стороны могут быть требования по соблюдению общепринятых международных норм приличия, если в нарушение всех и всяческих правил ваши люди ворвались в американское посольств, выгребли из него все документы и арестовали большую часть сотрудников, обвинив их в работе на ЦРУ, что есть нонсенс и полная чушь?!

- Дело в том, - сказал я, - что я не признаю и не признавал ни малейшей легитимности режима, учрежденного генералом Пиночетом после вооруженного мятежа, а следовательно, не признаю неприкосновенности «дипломатических» представительств тех стран, которые сочли возможным сохранить свое присутствие в этой стране после насильственного свержения законно избранного правительства. С вами теперь можно делать все что угодно: арестовывать в соответствии с уголовными обвинениями, проводить обыски и изымать документы, ведь вы, мистер Поппер, выглядите для меня ничуть не лучше, чем посол при каком-нибудь бандформировании, сумевшем захватить власть в своей стране. А если вспомнить, по чьему заказу и в чьих интересах был осуществлен этот переворот, то вы, мистер Поппер, и вовсе превращаетесь из невинного свидетеля в одного из обвиняемых. И, кстати, позвольте поинтересоваться, кем вам приходится некто Юлиус Поппер, один из авторов геноцида коренного населения Огненной Земли? Мы готовы подшить в дело любое обстоятельство, как смягчающее, так и усугубляющее вашу вину.

Американец посмотрел на меня ошарашенным взглядом, видимо уверовав в то, что его могут арестовать прямо здесь и сейчас и бросить в жернова следствия, а потому, опустив голову, тихо сказал:

- Но меня тогда, в смысле, в момент государственного переворота, здесь, в Чили не было, а должность посла занимал мой предшественник мистер Натаниэль Дэвис. Я бы никогда и ни за что не стал бы делать ничего подобного, а потому...

- ...в Госдепартаменте есть те, кто предназначен для грязной работы и те, кто должен отстирывать за ними подштанники, - закончил я мысль. - Но только тут дерьма оказалось столько, что отстирать его как обычно не представилось возможным, ведь вместо классического почти бескровного антимарксистского переворота у вашего предшественника получилось устроить личную тиранию одного человека, с нечеловеческой жестокостью подавившего любую оппозицию, а не только левацкие прокоммунистические движения. И призвать к порядку этого деятеля вы тоже уже не можете, ибо он оказался ключевым элементом для сохранения американского влияния в регионе. Своих сукиных

детей вы начинаете сдавать только после того, как в них отпадает нужда или они начинают возмущать публику у вас на родине, а тут ничего подобного пока не наблюдается. Режимы по ту сторону Анд очень неустойчивы и могут рухнуть в любой момент в результате популистских результатов выборов или военного переворота, и только диктатура генерал Пиночета стояла как скала. А потом явился пришелец извне, назвавший себя Божьим Бичом, и снес эту конструкцию, даже не особенно напрягаясь, в результате чего в ближайшее время вся Южная Америка будет пребывать в ужасе и смятении, а отголоски этих событий могут докатиться и до более цивилизованных мест.

- В общих чертах, мистер Сергий, вы правы, - согласился мой оппонент, - при этом должен заметить, что за дубиной из авианосцев мое начальство может потянуться, даже если я не дам ему такой рекомендации или вообще не выйду на связь. С русскими лоб в лоб наши генералы сталкиваться опасаются, ибо, как показал кризис вокруг Кубы, это может привести к всеобщему уничтожению, а вот вас, как никому прежде не известного авантюриста, вмешавшегося в наши южноамериканские дела, в Пентагоне обязательно решат попробовать на зуб. Вы уж извините, мистер Сергий, я излагаю эту ситуацию так, как она может видеться из кабинета председателя комитета начальника штабов, коридоров Госдепартамента и Овального кабинета Белого дома. Также я осознаю, что это, в свою очередь, неизбежно вызовет вашу ответную реакцию, и шаг за шагом дело может дойти и до десанта ваших сил в Вашингтон...

- Я это понимаю, - сказал я, - иначе какой бы из меня был полководец. Поэтому у меня на ваш счет уже есть предварительный план. Сейчас мы сделаем так. Во-первых, ни вас, ни кого бы то ни было я сейчас здесь в качестве американского посла видеть не хочу. Дипотношения можно будет возобновить только после того, как в результате прямого и тайного волеизъявления чилийского народа будет избрано новое законное правительство этого государства. Но такое случится весьма нескоро, потому что прежде требуется уврачевать все раны и расследовать все преступления, совершенные в том числе и агентами вашего американского правительства. Во-вторых, прежде чем посылать вас в качестве моего посланника на ковер к мистеру Киссенджеру, необходимо сперва повысить вашу квалификацию, чтобы вам были известны границы моего могущества, то есть, в вашем случае, их полное отсутствие. С этой целью я отправлю вас в свои владения, где поручу заботам моих помощников, которые покажут и расскажут вам все, что необходимо для понимания ситуации, и, самое главное, дадут обнюхать ту тяжелую дубину, которой я буду лупцевать вас в случае отсутствия взаимного понимания с вашим начальством. Если вы согласны на этот мой вполне разумный план, то к его осуществлению мы приступим прямо сейчас, а если нет, то вы вернетесь к себе в посольство и будете ждать реакции вашего начальства. А оно и в самом деле, в условиях полного отсутствия всяческой достоверной информации, может додуматься черт знает до чего, так что в результате кризис вокруг Кубы еще покажется вам игрой в фантики.

- Насчет игры в фантики, мистер Сергий, вы, пожалуй, правы, - озабоченно произнес Дэвид Поппер, - а потому я согласен на ваше предложение. Когда и как я могу попасть в ваши владения?

- В мои владения вы можете попасть отсюда и прямо сейчас, - сказал я, открывая портал в Тридесятое царство, - у нас все делается быстро: одна нога здесь, а другая уже там, раз-два. Сначала вы встретитесь с начальницей моей службы безопасности Бригиттой Бергман, которая проведет ваш опрос как свидетеля по делу Пиночета, а затем передаст на руки людям, которые будут повышать вашу квалификацию. Это вообще ненадолго, и я обещаю вам, что завтракать завтра утром вы будете уже в Вашингтоне. Ну что же вы замерли - ступайте, ибо негоже заставлять женщину ждать.

Выпроводив мистера Поппера, я облегченно вздохнул. Дело в том, что несколько минут назад я получил сообщение, что операция с разгромом лагеря политзаключенных на острове Доусон прошла успешно, генеральный секретарь коммунистической партии Чили извлечен из застенков живым и здоровым, и сейчас вместе с остальными освобожденными заключенными следует на борту большого десантного челнока в город Сантьяго. Это будет тоже очень важный разговор, но совершенно в другом ключе, а потому потребует иного морального настроя.

16 февраля 1976 года, 11:05, Москва, Кремль, Большой Кремлевский дворец, третий этаж, зал для заседаний Политбюро по соседству в кабинетом Л.И. Брежнева

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

И вот, через сорок два дня после моего первого посещения заседания Политбюро, я снова нахожусь с том же зале, но теперь настроения среди присутствующих совсем иные. В прошлый раз я был для этих людей котом в мешке, прожектером, обещавшим им молочные реки в кисельных берегах, а теперь они буквально смотрят мне в рот. Некоторых из этих железных старцев мои медики прилично подтянули по здоровью, обеспечив по десять-двадцать лет дополнительной жизни, других дополнительно подтянули в уровне квалификации, третьих (Устинова, Громыко и маршала Гречко) посвятили во все подробности следующих сорока лет истории. Но самое главное, все они испытывают чувство глубокого удовлетворения от вида того, что я проделал с Пиночетом и его кровавой сворой.

Незадолго до этого я передал дорогому Леониду Ильичу две широкоэкранных имперских видеосистемы (не сравнить с цветным, но ламповым, оттого тяжелым как гроб местным телевизором завода «Фотон»), так что материалы, отснятые советскими фронтовыми кинооператорами во время захвата чилийской столицы, товарищи из Политбюро просматривали в максимально возможном качестве. Снимать во времена товарища Сталина умели хорошо, а в тех случаях, когда требовались кадры со стороны противника, низкоранговые маги из моей команды открывали кинооператорам просмотровые окна. В результате получился такой ужас, что Джордж Лукас должен будет всю оставшуюся жизнь курить марихуану для успокоения нервов. Был подготовлен и пятиминутный сюжет для программы «Время», записанный на магнитной ленте в СЕКАМовском формате. Так что уже сегодня вечером не только Политбюро, но и самые широкие народные массы Советского Союза узнают, что с Пиночетом покончено раз и навсегда. Уважаю диктора Кириллова: когда он на запись зачитывал соответствующий текст, на его лице не дрогнул ни один мускул.

Вопросы возникли только у товарища Громыко, усомнившегося в том, что моим людям стоило врываться в американское посольство, переворачивать там все вверх дном в поисках компрометирующих документов и арестовывать попавшихся под руку сотрудников ЦРУ с дипломатическим прикрытием.

- Стоило, Андрей Андреевич, еще как стоило, - сказал я. - Хунта генерала Пиночета не обладала ни малейшей легитимностью - ни унаследованной в результате вековой монархической традиции передачи власти от отца к сыну, ни полученной в результате народного волеизъявления. Так что без легитимности это уже получается не государство, а стационарная банда, власть которой основана исключительно на насилии. Держать посольство при подобной оргструктуре - это, простите, моветон, тем более что его штат примерно на две трети был укомплектован сотрудниками ЦРУ с прикрытием различной степени достоверности. Товарищ Ленин после низвержения Временного правительства и до того момента, когда Советская власть сама стала традицией, каждый свой шаг подтверждал резолюциями Съездов Советов, являвшихся концентрированным носителем всенародной легитимности. Это я во вполне недвусмысленных выражениях объяснил американскому послу мистеру Дэвиду Попперу, когда того доставили в мою временную резиденцию для задушевной беседы.

И что же господин Поппер? - поинтересовался Громыко. - Представляю, как он взбесился после всего того, что вы там натворили...

- Что есть, то есть, - согласился я. - Их дипломатическое американское превосходительство грозили мне гневом американского правительства и мощью Третьего флота военно-морских сил США. Пришлось посоветовать этому господину хотя бы разок взглянуть на небо, где сейчас на низкой орбите в полной готовности к нанесению удара находится мой флагманский корабль. При этом я добавил, что если его начальство меня разозлит, то я вполне могу повторить Чилийскую операцию прямо в Вашингтоне, хотя прежде и не собирался этого делать. Там тоже полно мерзавцев, которых необходимо взять за жабры и подвернуть суровому и беспристрастному суду. Если хоть один американский корабль, не говоря уже об авианосных группировках, направится в сторону Чили, то так оно и будет. Кроме того, я не хочу дотла сжигать американские города, потому что там проживают не причастные ни к чему плохому люди, но вот на авианосцы и прочие боевые корабли американского флота мое человеколюбие не распространяется. Малейшая провокация - и все пойдут на дно. Закончив разговор с господином послом, я открыл портал и переправил его к себе в Тридесятое царство ради повышения квалификации, чтобы ему потом было что докладывать госсекретарю Киссинджеру и президенту Форду. Кстати, сам по себе мистер Поппер - весьма приличный человек, можно даже сказать, честный дурак, искренне переживающий за права человека и всяческую лабуду. Там, у нас, «наверху», в двадцать первом веке, среди американских дипломатов таких деятелей уже не водится: имея дело со своим сукиным сыном, каким бы он ни был тираном и диктатором, они называли его светочем демократии и образцом гуманизма, а законно избранного народом лидера, проводящего независимую от них политику в интересах собственного народа, непременно обзовут недемократичным автократом и потребуют его свержения.

- Так и у нас точно так же, - сказал Громыко, - в подобных случаях американцы врут в глаза, и не краснеют. У них даже выражение есть такое - «покерфэйс» - то есть непроницаемое лицо профессионального игрока в покер. Так что, товарищ Серегин, не так уж и много изменилось у вас там за сорок лет.

- Да, Андрей Андреевич, - пожал я плечами, - наверное, вы правы. Люди в принципе сами по себе не меняются, а для того, чтобы они изменились в лучшую сторону, необходимо их воспитывать не покладая рук. Но воспитатель должен иметь непререкаемую моральную правоту для тех, кто все понимает по-хорошему, и тяжелый кнут в руках - для тех, кто по-хорошему не понимает ни на каком языке. Именно поэтому одна из моих основных ипостасей называется Бич Божий. Она как раз для таких, как американцы. Но вот еще о чем я должен предупредить. Если американцы начнут зондировать советское посольство или постпредство в ООН на предмет того, известна ли вам такая Галактическая империя, разводите руками, делайте непонимающее лицо и отвечайте, что о таком государстве вы сами впервые услышали буквально вчера. И вообще, Чили для вас так далеко, что трудно даже представить. Вы лично искусством «Покерфэйса» владеете вполне на уровне одного из чемпионов в этой дисциплине, а вашим подчиненным правду в этом вопросе знать необязательно.

- А может... - начал было Громыко.

Но я его прервал:

- Нет, не может, Андрей Андреевич. Сейчас мы все, и я, и вы, на войне за будущее вашего мира, и каким оно будет, зависит только от того, насколько хорошо мы сделаем свое дело. Почти любой отдельно взятый американец не враг любому отдельно взятому советскому человеку, но американская политическая система в целом является заклятым врагом не только Советского Союза, но и всего человечества, поэтому в борьбе с ней допустимы любые методы, кроме тех, что ведут к напрасному смертоубийству безоружного гражданского населения. Я имею в виду применение ядерного и других видов оружия массового поражения по городам вероятного противника. Я знаю, что генералы в Пентагоне в случае начала глобального конфликта планируют уничтожать ядерным оружием не только города Советского Союза и стран народной демократии, но и государств, официально считающихся нейтральными, и даже собственных союзников, если будет сочтено, что они находятся под угрозой захвата Советской армией. Именно поэтому идейно-политическая система, при которой подобное считается допустимым, является врагом всего человечества.

- Что-то я вас не понимаю, товарищ Серегин, - проворчал маршал Гречко, - вы предлагаете нам сдаться?

- Нет, Андрей Антонович, - ответил я, - сдаваться вам никто не предлагает. План ответновстречного ядерного удара на случай глобального конфликта иметь надобно, и возможность всеобщего тотального уничтожения должна висеть над противником дамокловым мечом, но реальное планирование хода конфликта следует строить на совершенно иной начальной установке. Третью мировую войну, которая сейчас всем кажется практически неизбежной, требуется разбить на серию победоносных для Советского Союза локальных войн, чтобы каждая по мере возможности ослабляла противника и лишала его части возможностей. Начали вы хорошо. Сначала Куба, а потом Вьетнам поколебали уверенность во всемогуществе американской плутократии, а вот дальше в Основном Потоке у Советского Союза начались проблемы. Во-первых, конфликт с Китаем оттянул на себя значительную часть ресурсов, необходимых на фронте борьбы с американским империализмом. Во-вторых, за три года до этого в Афганистане случился государственный переворот, свергший вполне себе либерального короля Закир-шаха, и нейтральная до того страна стала стремительно радикализоваться. Сейчас там правит диктаторский режим пуштунского националиста Мухаммада Дауда, объявившего войну как левым национал-демократам, то есть коммунистам, так и религиозным консерваторам. А еще им крайне недовольны все национальные меньшинства, которых в общей массе афганского народа, так уж получилось, большинство - ведь сердар, то есть правитель, продвигает по карьерной лестнице только пуштунов. Пройдет еще немного времени, и кризис сам по себе разрешится так называемой Апрельской революцией. Мухаммада Дауда свергнут и убьют, после чего один просоветский правитель с калейдоскопической частотой будет сменять другого, а в стране стремительно созреют условия для начала гражданской войны с религиозным оттенком. В моем личном прошлом, иначе еще называемом Основным Потоком, на этой бесцельной и никому не нужной войне Советский Союз и погорел. Сначала очередной афганский лидер решил переметнуться к американцам. Об этом узнали в Москве и послали на уничтожение этого деятеля спецназ КГБ. Однако у меня имеются сведения, что резиденцию, которую предстояло штурмовать, охраняли люди, командированные из системы советского МВД. Вылезло на поверхность это гораздо позже, но менее мерзкой ситуация, при которой свои убивали своих, от того не стала. После этого переворота в Афганистане началась та самая гражданская война с религиозным оттенком, которую просоветский режим стал проигрывать. Вследствие этого тут в Москве приняли решение о широкомасштабном вводе в Афганистан советских войск, назвав это исполнением интернационального долга, вслед за чем началась затяжная гражданская война партизанского типа. С одной стороны в ней сражались так называемые «борцы за веру», поддержанные Пакистаном и всем «прогрессивным человечеством» в лице американцев и их союзников, взявших страны соцлагеря в экономическую и политическую блокаду, а с другой стороны стояли местные афганские власти и солдаты советской сороковой армии. При том, что победой считалось простое сохранение статус кво, поток похоронок и вернувшихся живыми инвалидов изрядно расшатал авторитет советской власти и коммунистической партии, у которой по ходу этой войны несколько раз поменялись Генеральные секретари. Это была так называемая гонка на лафетах, по ходу которой советская система непрерывно ухудшала качество своего управления. Сначала умер Брежнев, потом наследовавший ему Андропов, потом Черненко, а уже после него генеральным секретарем ЦК КПСС стал могильщик Советского Союза и коммунистической идеи месье Горбачев, иначе прозываемый Мишей Меченым. А потом, не проиграв ни одного сражения, Советский Союз из Афганистана ушел, потому что так решило руководство партии, решившее окончательно примириться с Западом и жить по его правилам. До распада Советского Союза оставалось чуть больше трех лет, а система социализма начала рушиться немедленно, потому что новые «демократизированные» вожди, не остановившись на Афганистане, принялись распродавать былых союзников оптом и в розницу.

- Это точно, товарищ Серегин? - с сильным украинским акцентом спросил Первый секретарь ЦК компартии Украины Владимир Щербицкий.

- Точно-точно, Владимир Васильевич, - вместо меня ответил Ильич Второй. - Товарищ Серегин к нам для того и прибыл, чтобы предотвратить самые тяжкие последствия волюнтаризма, разгильдяйства и былой самонадеянности, благо все тут присутствующие считают Советский Союз и коммунистическую идею самым большим достижением и ценностью нашего народа. Иуд, которые думали иначе, мы уже вывели из состава Политбюро; теперь наша главная задача - выкинуть таких людей из числа членов ЦК и вычистить из самой партии. Пусть у нас будет не двадцать, а всего пять миллионов коммунистов, но это должны быть настоящие борцы за торжество идей Ленина-Сталина и за светлое будущее всего человечества, а не карьеристы, подлипалы и подхалимы. Об этом немного позже. Продолжайте, товарищ Серегин.

Я и продолжил;

- Первое, что необходимо сделать для победы, помимо успехов на внешнем фронте, это, как правильно сказал товарищ Брежнев, укрепить свои управленческие кадры, очистив их от дерьма, налипшего с момента смерти товарища Сталина. Если в эту комнату за двадцать лет ни разу не войдет уборщица с веником, метлой и тряпкой, то потом сюда можно будет впускать археолога с лопатой вскрывать культурный слой. По этому поводу у меня есть отдельное предложение, но о нем и в самом деле позже. Второе направление работы - это укрепление советской экономики. Реформа имени товарищей Косыгина и Либермана уже дала свои ядовитые плоды. Если в рублевом исчислении все планы выполняются, и отчеты на бумаге выглядят отлично, то в натуральном выражении производство имеет тенденцию к снижению, что говорит о банальном росте цен, сиречь инфляции. Также следует обратить внимание на сельское хозяйство, где нужно вернуть колхозам хозяйственную самостоятельность. А то ведь удивительное явление: при царях Российская империя была зерновым нетто-экспортером, при товарище Сталине тоже, да и после краха Советского Союза Российская Федерация будет продавать зерно на экспорт, при том, что внутри страны никто не станет голодать. И только постволюнтаристский Советский Союз, несмотря на Целину и прочие героические свершения, не мог прокормить собственное население и закупал зерно в Аргентине и Канаде...

- Мы закупаем за границей только фуражное зерно, на корм скоту, - возразил мне секретарь ЦК по сельскому хозяйству товарищ Кулаков, - продовольственного зерна для производства хлеба нам вполне хватает.

- Это сейчас вам всего почти хватает, - сказал я, - а лет через десять, если ничего не менять, в Советском Союзе в мирное время без всякой войны введут карточки на мясо, сахар, мыло и некоторые другие продукты, и уже пред самым концом советской власти полки продовольственных магазинов в городах опустеют повсеместно. Они и сейчас-то не особо полны, если не считать Москвы и некоторых городов союзного подчинения. Чтобы понять как обстоят дела, вам желательно изъездить всю российскую глубинку, областные и особенно районные города, ибо факт закармливания национальных окраин за счет затянувшего пояс Центра тоже никто не отменял. И это тоже проблема, потому что говорит об уже выработанной привычке к своему базовому контингенту относиться гораздо хуже, чем к потенциальным предателям. Если мы хотим сохранить и укрепить Советский Союз, то эту практику тоже придется в корне менять.

- Да, товарищ Кулаков, - ударом руки по столу, поддержал меня Брежнев, - это действительно так. Сейчас перед съездом никакого особенного шума по этому вопросу нам не надо, но после я жду от вас доклад, каким образом мы будем возвращаться к тому достаточно благополучному положению в сельском хозяйстве, какое у нас имелось до эпохи развитого волюнтаризма. Как я понимаю, необходимо не только вернуть хозяйственную самостоятельность колхозам, но и снова наделить сельских жителей приусадебными участками и разрешить им торговать произведенной на них продукцией оптом с потребкооперацией и в розницу на колхозном рынке, считая эти доходы трудовыми. Сколько там производилось таким образом продукции при товарище Сталине? По каким-то статьям тридцать процентов, а по каким-то и все пятьдесят! И все это волюнтаристский вредитель Хрущ Ку-курузвельт почикал одним махом, а потом еще и долго боролся с пережитками остаточных явлений. И также, чтобы закрыть уже конкретно наметившийся товарный дефицит, следует вернуть промкооперацию в производство товаров народного потребления. Именно в производство; с платными туалетами и кооперативными кинотеатрами мы пока погодим. Тактика у нас, товарищи, будет такая: победы на внешнем фронте и непрерывное укрепление внутренних структур, и тогда лет через десять мы еще посмотрим, кто кого загонит в могилу - американцы Советский Союз, или наоборот. И еще.

Коррупция, казнокрадство и кумовство - это болезнь, свойственная не только буржуазной системе. Поражает она и тех, кого принято считать коммунистами, борцами за счастье трудового народа. Товарищ Гришин, оказавшийся утонувшим в роскоши буржуазным перерожденцем, тому наглядный пример. А товарищ Пельше для борьбы с таким негативными явлениями уже стар, и не подходит по темпераменту. Предлагаю отправить Арвида Яновича на заслуженный отдых и назначить председателем комиссии партийного контроля товарища Григория Романова, нынешнего первого секретаря Ленинградского обкома КПСС. Кто за, кто против, кто воздержался? Принято одиннадцатью голосами при одном голосе против и одном воздержавшимся. Товарищ Серегин, введите, пожалуйста, товарища Романова в курс дела по самым одиозным персоналиям и наделите его Истинным Взглядом, чтобы каждого карьериста или перерожденца он видел насквозь. Через четыре дня у нас намечен Пленум ЦК, и именно с него мы начнем чистить наши авгиевы конюшни.

Восемьсот шестидесятый день в мире Содома, ранний вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Визит Григория Романова в мои владения был обставлен довольно просто. Одна нога там, в зале для заседаний Политбюро, а другая уже здесь, в моем кабинете. Раз-два. Не сложнее, чем перейти в соседнюю комнату. При этом все прочие товарищи проводили нас взглядами. Те, что бывают у меня регулярно, посмотрели нам вслед равнодушно-скучающе, а остальные - с белой завистью. Вот, мол, еще одни счастливчик, готовый взлететь на самый верх. В свое время, годах так в девяностых, про Григория Романова писали множество гадостей; отметился при этом и такой светоч «русской» литературы, как Михаил Веллер, гвоздей ему в печенку. Но, посмотрев на своего гостя Истинным Взглядом, я собрал все эти измышления в один большой ком и швырнул в корзину для использованных бумаг. Там им и место.

- Ну что, Григорий Васильевич, интересно? - спросил я у ошарашено оглядывающегося Романова.

- Интересно - не то слово, - ответил тот. - Мне товарищ Брежнев про вас кое-что такое рассказал, так что мороз по коже.

- И что именно такого шокирующего вам поведал про меня Ильич Второй? - поинтересовался я.

- Ту историю, в результате которой вы стали Артанским князем, - сказал Григорий Романов. -Правда, для этого вам пришлось в капусту изрубить народ авар. Я понимаю, что вы спасали наших предков от рабства и разорения, но нельзя ли было поступить как-то помягче?

- Понимаете, Григорий Васильевич, - сказал я, - чтобы поступить с аварами помягче, их следовало отпустить, позволив разбойничать дальше, а мне этого допускать было никак нельзя. Это все равно, что германских нацистов из ваффен СС простить и отпустить на все четыре стороны. Впрочем, не в этом там было дело. Я никогда не убиваю женщин и детей, но, целиком обратившись ко злу и потерпев после этого окончательное поражение, авары и сами не хотели дальше жить. Матери, убив своих детей, сами бросались под палаши моих воительниц. Выжили совсем немногие, в основном дети рабынь-наложниц, которые не отождествляли себя с аварами, а потому сохранили в этом безумии человеческое разумение. Такой, например, оказалась моя приемная дочь Асаль, дочь кагана Баяна и такой рабыни-наложницы. Ни о ком она не жалеет, кроме своей несчастной матери, ни о ком из авар не скорбит, а к людям, которые приняли и обогрели ее как родную, относится с искренней любовью и почтением. Но это, как я уже говорил, среди авар редкое исключение.

- И где сейчас эта ваша приемная дочь Асаль? - спросил мой гость.

- Вы не поверите, - хмыкнул я, - но вышла замуж в тысяча двести тридцать девятый год, за младшего брата Александра Невского, тверского князя Глеба Ярославича. В общем, все кончилось хорошо, все переженились.

- Что-то я не припомню такого князя... - возразил Григорий Романов.

- А о нем за пределами родного мира не помнит вообще никто, - ответил я. - Мол, княжил в Твери в момент Батыева нашествия младший брат Александра Невского, а как его звали, мы не помним, но помним, что пал он в бою на крепостной стене с оружием в руках. Монголы тоже были ничуть не лучше германских фашистов, а потому у меня не было против них других способов, кроме как убить всех до последнего, а выживших повесить на древе или посадить на кол. За разоренные селения, за убитых детей, за изнасилованных женщин не было у меня для них ничего иного, кроме тотальной войны, вплоть до применения магического аналога тактических ядерных боеприпасов. Бум-с - и нет тумена темника Бурундая, вставшего лагерем на ночевку. В следующий раз нечто подобное я применял в дело только в мире Великой Отечественной Войны в сражении за Остраполь-ский УР. Впрочем, мы, кажется, с одной стороны, отвлеклись от главной темы, а с другой, забежали далеко вперед. Прежде чем говорить с вами о по-настоящему серьезных вещах, необходимо дать вам возможность безошибочно отличать ложь от правды.

- А что, разве есть такая возможность, чтобы делать это так уж безошибочно? - усомнился мой гость.

- Такая возможность есть, и даже не одна, - ответил я. - Цивилизации пятого уровня и выше используют для этого имплантируемые и индукционные психосканеры, а маги высших посвящений, адепты сил и полубоги применяют для этого заклинание Истинного Взгляда, которое можно наложить даже на человека без всякого проблеска особых способностей. Методы разные, а результат один...

- Постойте, товарищ Серегин, - прервал меня Григорий Романов, - есть один вопрос по поводу магии... Ведь ее принято считать не более чем шарлатанством?

- Магия, - сказал я, в уме произнося заклинание Истинного Взгляда с закреплением, - это то, при помощи чего мы с вами сюда пришли. Секретом техногенных порталов такого типа не владеет ни одна известная мне цивилизация галактического уровня. Их точка перехода открывается при помощи выброса энергии Хаоса на несколько мгновений, пропускает через себя корабль, совершающий межзвездный прыжок, и тут же схлопывается, поскольку не имеет стабилизирующей компоненты. Есть, правда, не так уж далеко, по нашим меркам, один мир, в котором подобную технологию удалось создать в десятых годах двадцать первого столетия. Но, во-первых, нас туда пока не пускают, во-вторых, нам известно, что КПД у этого устройства как у паровоза - от пяти до восьми процентов, и большая часть выделившейся энергии Хаоса тратится не на проделывание проходов между мирами, а на расшатывание самой структуры Мироздания. В мире, находящемся по соседству от нашего сорок первого года, эти утечки уже вызвали образование вторичных, диких межмировых врат, несомненно, порожденных утечкой энергии Хаоса из первичных техногенных порталов.

И тут мой гость внимательно посмотрел на меня^15 и выдал такое, что мне осталось только чесать в затылке.

- Возможно, все дело в том, - после некоторого раздумья произнес он, - что, не имея понятия, как создать эту самую стабилизирующую компоненту, эти иномиряне удерживают проход в открытом состоянии, непрерывно подкачивая в него дополнительную энергию - примерно так же, как вертолет удерживается в воздухе за счет непрерывного вращения винта...

- У товарища Романова добротное инженерное образование, - шепнула мне энергооболочка. -Сначала он с отличием окончил Ленинградский кораблестроительный техникум, причем учился в нем с перерывом на войну, а потом, заочно, Ленинградский же кораблестроительный институт. А это такая школа, которую, даже если захочешь, то не забудешь...

- Скорее всего, вы правы, - сказал я. - Впрочем, на эту тему следует разговаривать не со мной, а с нашим магом-исследователем Дмитрием Абраменко, чей позывной Дима-Колдун, главным инженером Климом Сервием и его заместителем, инженер-полковником Ченой Фемо. Они у нас специалисты, им и карты в руки.

- И что, товарищ Серегин, у вас маги работают в одной команде с инженерами? - удивился Григорий Романов. - Не ожидал.

- А чего в этом неожиданного? - удивился я. - То, что маги называют энергией Хаоса, у инженеров Галактических цивилизаций именуется ультраэнтропией, а навигационные приборы межзвездных кораблей способны улавливать наличие или отсутствие магического фона. Так что про существование этого явления наука миров отдаленного будущего знает, только магией его не называет, ибо отрицает ее в принципе. И только совместная работа мага-исследователя с высококвалифицированным инженером, способным описать это явление с другой стороны барьера, привела к тому, что эта ситуация сдвинулась с мертвой точки, и у нас, к примеру, появились механические генераторы магического фона различной мощности и назначения.

- О да, товарищ Серегин, это действительно интересно, - сухо прокомментировал мой собеседник и после небольшой паузы добавил: - Странное дело: вы говорите невероятные вещи, противоречащие всем научным воззрениям нашего времени, но я вам все равно полностью верю, хоть и не понимаю, как такое может быть.

- А это потому, что на вас начало действовать заклинание Истинного Взгляда, которое дает вам возможность отличать ложь от правды, - ответил я. - Именно его товарищ Брежнев просил инсталлировать вам, чтобы вы могли правильно выполнять свои новые обязанности. При партийных чистках прежних времен брак составлял не меньше сорока процентов: не тех убирали и не тех оставляли. Зато вы, Григорий Васильевич, должны работать со стопроцентной эффективностью, вычищать из партии только кадровый мусор, а правильных людей оставлять на своих местах или даже продвигать на повышение.

- А что, товарищ Серегин, положение с кадровым мусором у нас в партии действительно так серьезно, как говорит товарищ Брежнев? - спросил у меня новопроизведенный председатель комиссии партийного контроля. - А то прямо таки неожиданное назначение. И Арвид Янович очень обиделся, когда его, вот так, без предупреждения, отправили на заслуженный отдых.

- Положение крайне, то есть архисерьезное, - сказал я, - еще немного, и болезнь станет неизлечимой. Я, знает ли, неплохо знаком с составом большевистского ЦК еще времен четырнадцатого года, и могу сказать, что проблема тянется еще оттуда. Если с самого начала, частью из-за кадрового голода, а частью ради представительности, в руководство партии попадают такие люди, как Зиновьев и Свердлов, в дальнейшем там будет не протолкнуться от проходимцев и говорливых шарлатанов. ЦК образца восемнадцатого года подтвердил это правило в полной мере. Вместо коллектива единомышленников у товарища Ленина получился какой-то птичий базар, где каждая гагара тянула одеяло на себя. Вспомните споры о формировании однородного социалистического правительства сразу после Октябрьской революции или бардак в головах по поводу Брестского мира. Вносить ясность в такой хаос требовалось исключительно вооруженной рукой.

- И вы, конечно же, воспользовались такой возможностью и дали всем продышаться - примерно так же, как Пиночету в Чили? - иронично усмехнулся Григорий Романов.

- Примерно так же, как Пиночету в Чили, пришлось продышаться германскому командованию на Восточном фронте, расположенному как раз в Брест-Литовской крепости, при том, что с товарищем Лениным и товарищем Сталиным мы вполне нашли общий язык, - ответил я. - О, это была славная охота. Внезапный десант прямо на голову германскому гарнизону, а потом Бич Божий с обнаженным мечом наперевес врывается прямо на переговоры, предъявляет мандат с полномочиями от наивысшего советского руководства и начинает диктовать свои условия с позиции силы. Такое немцы понимают лучше всего. Тогда же я арестовал месье Троцкого и всех его подельников по переговорной команде, ибо их целью было отнюдь не заключение скорейшего и справедливого мира, а провоцирование широкомасштабного германского вторжения вглубь России. Потом, правда, мне пришлось совершить еще один вооруженный визит в ставку главного германского командования, чтобы отрезать головы генералам Гинденбургу и Людендорфу, ярым противниками мира с Советской Россией, а остальных положить мордами в пол. Раз-два, и никто никуда не идет. Кайзер Вильгельм, которому я предъявил два веских доказательства серьезности своих намерений, тут же поделался покладистым как паинька. В результате Советская Россия еще в середине января восемнадцатого года получила самый лучший Брестский мир из всех возможных. К Германии отошла только территория Польши, а вот Прибалтику и прочие русские земли немцы были вынуждены очистить, ибо гарант этого соглашения, то есть я сам, был грозен и обещал оторвать столько упрямых голов, сколько потребуется для того, чтобы все договоренности были выполнены буква в букву. После этого оставалось только очистить ЦК от остатков троцкистско-бухаринско-зиновьевской сволочи, разогнать к собачьим бебеням мертворожденное Учредительное собрание и направить молодую Советскую Россию по пути мирного социалистического строительства, что было делом техники и банальной ловкости рук. Вычищенный из ЦК состав стоит у меня сейчас под заклинанием стасиса в Галерее Уродов Башни Терпения. Удобно. В любой момент можно разбудить персонажа, спросить о чем-нибудь по вновь открывшимся обстоятельствам, а потом снова заморозить, и пусть стоит дальше...

- Да, товарищ Серегин, невероятно, но факт... - после некоторой паузы задумчиво произнес мой гость. - Быть вашим врагом не пожелаешь никому. Подумать только, какое наказание для товарища Троцкого и прочих превратиться в чучело на выставке, которому каждый сможет похлопать по щеке или плюнуть в рожу. Кстати, и сколько они так могут простоять?

- Да хоть до скончания времен, - ответил я. - А теперь, товарищ Романов, когда вы немного освоились с Истинным Взглядом, нам пора заняться тем главным делом, ради которого вы сюда и прибыли. Моральные уроды на самом верху большевистской партии водились не только в восемнадцатом году. У вас их, пожалуй, будет даже побольше, и сами они гораздо опаснее. Садитесь за стол, вот сюда, и приступим.

Сказав это, я достал из воздуха колоду «портретов» самых отъявленных вражин. Связаться через них ни с кем было нельзя, но к каждому изображению Бригитта Бергман прикрепила слепок ауры выявленного и на сто процентов идентифицированного фигуранта - таким образом, человек, инициированный Истинным Взглядом, вполне способен опознать и моральный облик изображенного, и его жизненные цели и задачи.

- Что это, товарищ Серегин? - спросил Григорий Романов, непонимающе глядя на колоду.

- Это - портреты отрицательных фигурантов из вашего ЦК, - пояснил я. - К каждому из них прикреплен слепок ауры, почувствовать которую вы сможете, сосредоточив внимание на лице персонажа. Вот, к примеру, уже вычищенный из рядов (потому иначе было нельзя) бывший товарищ Андропов. Вглядитесь в него внимательно.

- Мерзавец, интриган и карьерист, - после некоторой паузы произнес мой гость. - Пока мы воевали, он умничал в тылу, а потом писал доносы на настоящих героев, чтобы получить местечко повыше и потеплее. Правильно вы его того... заморозили.

- А вот это - люди, в руководстве вашей партии вполне положительные, - прокомментировал я, выкладывая на стол портреты Леонида Ильича, маршала Гречко, Андрея Громыко и Дмитрия Устинова. - Посмотрите и сравните впечатления.

- Да, так и есть, - ответил Григорий Романов. - Чувствуется, что у каждого из этих людей имеются свои маленькие слабости, но в общем и целом это верные и надежные товарищи, настоящие борцы за дело социализма и счастье советского народа.

- Верно, - сказал я, выкладывая еще несколько «портретов». - А вот это люди, которых мы вместе с Леонидом Ильичом вычистили из Политбюро на заседании пятого января, когда вы сами из кандидата стали действительным членом. Между прочим, случилось это тоже благодаря Истинному Взгляду, которым я к тому моменту уже успел наделить товарища Брежнева. Любуйтесь.

- Это пустышка, - сказал председатель комиссии партийного контроля, откладывая в сторону портрет Суслова. - Бывший товарищ Гришин полностью переродился, Кириленко дурак и зазнайка, Косыгин, несмотря на некоторый ум, это довольно поверхностный человек, находящийся под влиянием своего окружения, а Подгорный, Полянский и Демичев - оппортунисты-еретики, пережитки эпохи волюнтаризма, вольно или невольно размывавшие идейный и экономический фундамент Советского Союза.

- Все правильно, - сказал я, раскладывая перед Григорием Романовым следующий пасьянс. - А теперь самое интересное. Эти люди еще ходят на свободе, и при этом представляют собой немалую опасность для дальнейшего существования Советского Союза. Вот это - первый секретарь Ставропольского крайкома КПСС, будущий секретарь ЦК по сельскому хозяйству и Генеральный секретарь партии, а также первый и последний президент Советского Союза, дурак и карьерист, всего за шесть лет разваливший пусть и не беспроблемную, но великую страну до состояния Российской империи в феврале семнадцатого года. В памяти потомков отложился как «Мишка Меченый» и «Горбач» - человек, который все просрал, но так ничего и не понял. А вот его главный оппонент и лютый враг -первый секретарь Свердловского обкома Борис Николаевич Ельцин, будущий первый президент РСФСР и Российской Федерации, образовавшейся после буржуазного переворота девяносто первого года...

Одним словом, сдал я товарищу Романову на руки всю кодлу засевших в верхушке партии перерожденцев, карьеристов, властолюбцев и скрытых националистов, кого помнил сам и кого мне подсказала значительно более сведущая энергоооболочка. Теперь все они у него на карандаше. И едва эта работа была завершена, как за окнами прогремел чуть слышный гром с ясного неба. Небесный Отец одобрил наши труды, а значит, переводим дух и идем дальше. За оставшееся до Пленума время товарища Романова следует познакомить с товарищами из мира победившего Октября, провести по всем интересным местам Тридесятого царства, познакомить с моими воительницами-остроухими, дать возможность посетить «Неумолимый» и Аквилонию. Чем больше самой разнообразной информации получит этот человек, тем лучше.

Пройдет еще четыре дня, и Советский Союз потрясет первая судорога новой великой чистки, избавляющая руководство страны от человеческих отходов, накопившихся за двадцать лет. А вот тут главная задача председателя комиссии партийного контроля будет заключаться в том, чтобы без дополнительных подсказок с моей стороны открывшиеся вакансии заполнили бы люди дела и настоящие коммунисты, а не еще одна волна интриганов и хапуг. Особое внимание должно быть направлено на юг, Ростовскую область, Краснодарский и Ставропольский края, Донбасс, Крым и так далее, вообще на Украину.

Орбитальное психосканирование сообщает, что там разные негативные явления цветут и пахнут вдвое и втрое сильнее, чем на основной части РСФСР. Есть, конечно, еще и Средняя Азия с Прибалтикой, где советская власть уже не совсем советская, но это вторичные территории, которыми можно будет заняться после того, как будет нормализовано славянское ядро Советского Союза - основа его промышленной и интеллектуальной мощи. И укатывать это тесто до полной однородности товарищ Романов будет вместе с социоинженером светлой эйджел Соран Тил. Утверждения о том, что «партия ум, честь и совесть нашей эпохи», «народ и партия едины», а также что «партия это руководящая и направляющая сила», в настоящий момент являются не более чем пустой, ничем не обеспеченной декларацией. Теперь новый состав Политбюро при моей поддержке должен сделать так, чтобы эти лозунги превратились в суровую реальность, а жить советским гражданам с каждым днем становилось бы все лучше и веселее.

Восемьсот шестьдесят третий день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

В то время, как я занимался делами в мирах семьдесят шестого и сорок первого годов, в мире восемнадцатого года все шло своим чередом. Как и предполагалось, из своего вояжа за атаманом Семеновым Кобра привезла мне слегка опаленную, но узнаваемую голову этого обмудка. Был Семенов, да весь кончился. Так же закончился и барон Унгерн, баргуты которого вернулись в свои кочевья по причине смерти большого белого вождя, а батальон японской пехоты, приданный семеновцам в качестве поддержки, в ночном бою начисто вырубили мои остроухие воительницы. Вот и сходили за хлебушком.

Адмиралъ Колчак, по причине отсутствия мятежа белочехов, Омской директории и прочих безобразий, на данный момент никто и ничто, хотя уже успел поступить на службу к британскому королю. А это уже не лечится. По моим правилам за такой афронт положено башку срывать с плеч, несмотря ни на какие прежние заслуги, а дело отправлять в архив. Правда, пока это сокровище прячется где-то в Японии, и мне просто не до выкапывания его из той норы, куда он забился, но как только орбитальная сканирующая сеть доложит, что этот человек появился на поверхности и начал действовать, я сразу пошлю за ним Кобру для оформления по первой категории.

В Молдавии, то есть, простите, Бессарабии, генерал Неверовский, дивизия которого за счет приставших местных сил раздулась чуть ли не до корпуса, к двадцать пятому марта закончил очистку территории Российской Советской Социалистической Республики от присутствия румынских войск. К мамалыжникам в Бессарабии относились как ворам и грабителям, и как раз поэтому в самые короткие сроки численность дивизии Неверовского выросла с семнадцати тысяч до тридцати. Как я понимаю, таким путем легализовалась пропавшая вдруг с горизонта армия гражданина Муравьева. Гражданская же война, ептить, да еще на начальном этапе, когда и отдельные бойцы, и целые отряды меняли сторону в борьбе, не считая это предательством... Особо местным импонировало, что насильников, убийц и грабителей-мародеров, хоть румынских, хоть местного происхождения, в моей армии вешают после скорого военно-полевого суда высоко и коротко.

Пристал к моим гвардейцам-бородинцам и маневрировавший в районе Кишинева партизанский кавалерийский отряд Григория Котовского. Когда все эти добровольные помощники только начали появляться на горизонте, Дмитрий Петрович (Неверовский) через внутренние связи Единства спросил у меня, что делать с подобным явлением, ибо, по заведенным правилам, любое пополнение войск может вестись только через Тридесятое царство и принесение мне страшной встречной клятвы. Я ответил, что из таких вот прибившихся подразделений и отрядов необходимо формировать отдельные части союзников-ауксилариев, которые после завершения компании надо будет передать в состав местной Красной Гвардии, забрав с собой только тех бойцов и офицеров, кто выскажет к тому прямое и ясное желание. Вот так они и гуляли вместе по Бессарабии - Котовский и Неверовский.

Но самые интересные события случились не на территории бывшей Российской империи, где предсказуемо оседала постреволюционная пена, а в Европе, на Итальянском фронте. Именно туда после примирения с Советской Россией германское и австро-венгерское командование перебрасывали войска с выморочного Восточного фронта. По согласованию между кайзером Вильгельмом и императором Карлом все руководство операциями на Итальянском фронте взяло на себя германское командование, в лице достаточно прославленного генерала Отто фон Белова, четыре месяца назад уже отлупившего итальянцев в битве при Капоретто. Теперь и сил в его распоряжении было больше, и целью операции было не потеснить итальянские войска на сотню километров западнее, а полностью разгромить итальянскую армию и вывести государство потомков римлян из войны с Четверным Союзом. Но, несмотря на образовавшийся более чем трехкратный численный перевес, от идеи штурмовать итальянские позиции на реке Пьяве в лоб генерал фон Белов отказался. Задача, которую поставил ему кайзер, заключалась в том, чтобы разгромить итальянскую армию при относительно небольших потерях, а не класть в сражении треть задействованных сил. Как это было в Основном Потоке летом восемнадцатого года во время австро-венгерского наступления, генерал Гофман, прикомандированный кайзером ко мне кем-то вроде военного атташе, прочел в военно-исторических книгах из библиотеки танкового полка и передал эту информацию дальше по команде в виде аналитической записки.

И тогда у главнокомандующего германской армией генерала от инфантерии Эриха фон Фаль-кенхайна созрел план наступления в Доломитовых Альпах, позже названного «второй битвой при Трентино». Как и в первой Трентинской операции, районом сосредоточения наступательной группировки стал альпийский город Трент, откуда в Италию вели сразу две железные дороги. Соответственно, наступление должно было вестись по двум направлениям: восточному - вдоль долины реки Бренты на Падую через Боссано, и западному - вдоль долины реки Адиджи на Верону. От австровенгерской армии на основных ударных направлениях были задействованы горные стрелки и крупнокалиберная артиллерия, в частности, двенадцатидюймовые осадные мортиры «Шкода», составившие компанию германским «Большим Бертам» (420-мм осадные мортиры Круппа). При этом все остальные войска императора Карла должны были исполнять роли массовки и подтанцовки.

Все началось за сутки до начала основной части операции. Утром двадцать девятого марта германские и австрийские горнопехотные части начали обходной маневр по гребням горных хребтов, что со времен перехода армии Суворова через Альпы считалось в принципе невозможным в условиях ранней весны. А уже вечером того же дня на обоих участках прорыва неожиданно для итальянцев загрохотала австро-германская артиллерия, в том числе стянутые на этот участок в два ударных кулака все имеющиеся в наличии орудия особой мощности. Сокрушительная канонада по заранее разведанным и пристреленным целям продолжалась всю ночь. Снаряд «Большой Берты» весил около тонны, снаряд австрийской мортиры имел массу чуть меньше четырехсот килограмм, что, к примеру, в десять раз тяжелее снаряда шестидюймового орудия. В основном применялись бетонобой-ные снаряды, которые крошили выдолбленные в скалах итальянские укрепления, вызывая оползни и обвалы. Обычно, чтобы заставить капитулировать форт с гарнизоном в тысячу человек, требовалось две «Большие Берты», триста шестьдесят снарядов и сутки времени. На обоих участках прорыва по итальянской обороне работали по шесть германских сверхтяжелых монстров и тридцать двенадцатидюймовых австрийских мортир, не считая орудий меньших калибров, засыпавших итальянские укрепления тысячами химических снарядов.

Утром тридцатого марта в предрассветных сумерках артиллерийский огонь стих так же неожиданно, как и начался, и в атаку пошли закаленные в боях штурмовые батальоны кайзера, а заблаговременно вышедшие на исходные позиции германские и австрийские горные стрелки, обойдя укрепленные позиции по горным тропам, спустились в тыл к обороняющимся итальянским войскам и атаковали штабы, склады и пути снабжения. И бысть там великая резня. И тогда же, утром тридцатого числа, чтобы итальянское командование не скучало, австрийские войска на реке Пьяве начали имитацию подготовки к наступлению; в основном это выражалось в ураганных артиллерийских обстрелах переднего края противника, в том числе и химическими снарядами.

Тем временем вслед за штурмовиками, прорывающимися через нагромождения рваного железобетона и битого камня, вперед пошли саперные части, разбирающие завалы и железнодорожные войска, исправляющие поврежденные пути. А уже следом за ними двинулись вперед германские бронепоезда артиллерийской поддержки с десяти- и пятнадцатисантиметровыми орудиями. К полудню фронт на обоих участках был прорван на всю глубину и по железнодорожным путям вперед рванулись специальные легкие бронепоезда развития успеха с десантом на броне, а за ними - эшелоны с резервами. В четыре часа вечера такие мобильные передовые отряды ворвались в городок Боль-сано-дель-Граппа у подножья Альп на восточном направлении прорыва, и германская пехота тут же начала укрепляться на захваченном плацдарме. А за час до наступления темноты то же произошло с городком Домельяра-Сант-Амброджо, расположенным всего в пятнадцати километрах от Вероны.

А вот это уже было блюдо из книги рецептов русской кухни, изобретенное, кстати, небезызвестным бывшим подполковником Муравьевым - «эшелонная война». Пух и прах, шок и трепет. Кушайте, синьоры итальянцы, горячее, только не обляпайтесь.

А синьоры в течение тридцатого числа находились в ступоре, ведь происходило то, чего не могло быть никогда. И только утром тридцать первого марта итальянское командование развило бурную деятельность, но не по организации контрудара, а по экстренному и оттого беспорядочному отступлению из наметившейся ловушки. Первая итальянская армия под командованием генерала Гульельмо Пекори-Джиральди, основными своими силами угодившая между двумя австро-германскими прорывами, сначала медленно, с выделением сильных заслонов, а потом все быстрее и быстрее, принялась отступать на юг, потому что австрийцы подгоняли их в спину не только свистом и улюлюканьем. К полудню, сбивая довольно немногочисленные заслоны, австро-германские войска на второстепенном направлении в долине реки Астико по линии Тонецца-дель-Чизмоне - Арсьеро - Тьене -Виченца также продвинулись на пять-восемь километров. Отсутствие здесь железной дороги чрезвычайно затрудняло снабжение войск (потому-то это направление и было признано второстепенным), но не отпускать же гадких макаронников без напутственных пинков в спину. В результате отступающие итальянцы запаниковали и побежали, бросая артиллерию и обозы.

Но самый ужасный ужас и кошмарный кошмар творились на рубеже реки Пьяве, и не из-за какого-то особо сильного австрийского натиска, а из-за обратившегося в бегство большого количества войск, которым были еще памятны кошмары отступления в битве при Капоретто. К отступающим войскам присоединилось гражданское население, что совершенно закупорило дороги. Командующий второй австро-венгерской армией фельдмаршал Святозар Бероевич, поняв, что итальянцы поспешно отступают, отдал приказ начать форсирование Пьяве в направлении на Тревизо.

Утром того же дня германские авангарды в западной полосе прорыва вломились в Верону, где вообще не было никакого итальянского гарнизона, а восточная группировка последовательно захватила Кастельфранко-Венето и городок Читаделла. И уже к полудню передовые австрийские части неожиданно ворвались в Падую, где завязали бой с ошметками разгромленной при Капорето второй итальянской армии, находящейся на переформировании. А вот это для Италии была уже катастрофа. С учетом наличия в австро-германских тылах солидных резервов, которые прямо сейчас по железной дороге перекачиваются к Вероне и Падуе, не пройдет и нескольких дней размашистой эшелонной войны, как примерно девяносто процентов всей итальянской армии будут окружены в районе

Венеции, и вместе с ними в котле окажутся десять^16 дивизий Антанты. Порядочные люди в таком случае стреляются, а непорядочные выбрасывают белый флаг, высылают парламентеров и стараются выговорить условия капитуляции попочетнее.

20 февраля 1976 года, 11:05, Москва, Кремль, Большой Кремлевский дворец, зал для заседаний Совета Союза, Пленум ЦК КПСС

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Февральский предсъездовский пленум ЦК КПСС, за которым мы с товарищами Сталиным и Лениным приготовились наблюдать через просмотровое окно из дворца Браницких, должен стать очередной этапной вехой по переводу этого мира на новую, более счастливую колею. То, что я делал тут прежде, было лишь подготовкой, и лишь сейчас начнется основная работа. Именно на этом Пленуме товарищ Брежнев заявит курс на полное восстановление преемственности к той советской системе, что существовала до 1953 года. Ведь сталинизм - это не только регулярные чистки партийного и государственного аппарата от врагов и перерожденцев, но и курс на опережающее научно-техническое и промышленное развитие, сбалансированную многоукладную экономику, процветание и достаток всего советского народа, а не только партийной прослойки, а также независимость от западных центров идейной мысли.

А то энергооболочка подсказывает, что некоторые советские дипломаты и делегированные для международных контактов партийные деятели при встречах со своими оппонентами из буржуазных стран самым неприкрытым образом демонстрируют вторичность своего мышления по отношению к западным образцам, а потому на переговорах ведут себя чрезмерно уступчиво и даже заискивающе. Чистейшая же смердяковщина! В прежние темные времена за такое, бывало, расстреливали. И поделом. Именно из этих настроений, как опарыши из навозной кучи, родилась постперестроечная «элита» девяностых, заносившая хвосты и иностранным советникам, вроде небезызвестного мистера Браудера, и отечественным олигархам. Насколько я помню свой родной мир, там это поветрие не изжито и по сей день.

Но не все так плохо под Луною. Несколько дней назад я засадил в это тухлое болото любителей всего западного большой угловатый кирпич своей чилийской операции, и теперь весь мир ожидает продолжение банкета. Впрочем, и от того, что уже случилось, шум пошел на весь мир. Все, в первую очередь Советский Союз и прочие страны соцлагеря, видели, как низводят и курощают американских сукиных детей, как парят в воздухе большие десантные челноки и юркие агрессивные «Шершни». Пока я ни с кого не сдирал живьем шкуру, никого не сажал на кол, не рубил голов, не расстреливал и не ссылал пожизненно в Каменный век. Все это деятелям хунты Пиночета обещано только после открытого беспристрастного суда, с оглашением всех вин и вынесением приговора судом присяжных; причем судить их будут те, кого эти деятели отстранили от власти, лишили всех прав, держали в застенках и угнетали своей тиранией.

И хоть я благополучно вернул мистера Поппера на улицы Вашингтона по уши напичканным предостерегающей информацией, администрацию Джеральда Форда все равно одолевает воинственный зуд. Во-первых, я вчистую разорил курятник на американском заднем дворе, а это вашингтонским политиканам обидно до слез. Во-вторых, второго ноября предстоят президентские выборы, и позиция мистера Форда на них, мягко выражаясь, шаткая. Война во Вьетнаме проиграна, экономическая ситуация ухудшается, опора нынешнего американского общества (яппи-класс, самостоятельные преуспевающие и самодовольные республиканцы среднего достатка) недовольно бухтят чувствуя снижение своих доходов и увеличение расходов. Это уроженцы будущих времен вроде меня знают, что непременно победит Клинтон, тьфу ты, Картер, а республиканцы пока еще питают надежды на благополучный исход сей эскапады, а потому желают записать на свой счет небольшую победоносную войну, которая уж точно не будет как Вьетнам. Но эту туповатые парни еще не знают, с кем связались.

Ударная авианосная группа в составе ударных авианосцев «Нимиц» и «Энтерпрайз», многоцелевого авианосца «Китти Хок», а также десантных кораблей, танкеров, транспортов снабжения, крейсеров и эсминцев сопровождения (в основном старье еще послевоенной постройки, но есть и новейшие) только что покинула базу Сан-Диего. На экономичной скорости в двадцать узлов до окрестностей Вальпараисо этому соединению чапать не меньше десяти суток, а до той точки западнее Галапагосских островов, где им придет амбец, ему пять с половиной суток пути. И, кстати, с момента воссоздания Третий флот обходился без командующего, но тут начальство резко подсуетилось и назначило на должность вице-адмирала Сэмюэла Ли Грейвли-младшего. Этот тип был первым афроамериканцем в Военно-морском флоте США, служившим на борту боевого корабля в качестве офицера, первым темнокожим командующим военно-морским кораблем, и только что он стал первым из сильно загорелых парней, кто получил должность командующего флотом. На меня даже чем-то родным повеяло, из наших времен. Впрочем, топить матрасников без всякой пощады следует вне зависимости от окраса их адмирала. Оскалили на меня зубы - значит, все пойдут на дно, причем демонстративно, с такой же помпой, с какой это соединение выходило из своей базы наводить порядок на американском заднем дворе.

Однако если я просто и без затей утоплю это соединение где-нибудь вдали от берегов, то никаких переговоров с америкосами у меня уже не получится, придется воевать с ними насмерть как с какими-нибудь аварами. Поэтому лучше сделать так, чтобы вся их «великая армада» вместе со своими кораблями и самолетами одномоментно и бесследно исчезла из этого мира куда-нибудь к черту на кулички - например, в один из трех миров Каменного века. И пусть начальство в Вашингтоне потом ищет то, чего уже тут нет. Была авианосная группа, но вся кончилась. На Бермудский треугольник ничего свалить не получится, но вообще мало ли где могут иметь место коварные явления природы. Или вообще загнать этих обормотов к динозаврам в мир Содома, и пусть там воюют с чудовищными морскими ящерами и гигантскими акулами до полного исчерпания боезапаса. Никакой любви к янкесам у меня нет, черные они там или белые, да и архангел внутри меня тоже помалкивает, а значит, не возражает против такого способа решения вопроса.

Теперь надо решить, куда их закинуть. К динозаврам в мир Содома - слишком жестоко, ибо в принципе не предусматривает выживания хоть кого-нибудь. Остросюжетный боевик в голливудском стиле о бесцельной борьбе за выживание на таком сюжете снять вполне возможно, но вот применять на практике подобное следует только в том случае если вражеская команда на сто процентов состоит из отъявленных мерзавцев, где в толпе козлищ не сверкнет ни одного агнца. А орбитальное сканирование говорит мне о том, что тут пока все совсем не так. Искренняя вера в демократию самого лучшего образца горит в сердцах большинства простых американских парней, и о том, что это не больше чем морок, дымовой завесой прикрывающий работу биржи на Уолл-стрит, догадаться смогут только их внуки.

Неаквилонские миры Каменного века - это уже интересней, но и там есть нюансы. Как опять же следует из результатов орбитального психосканирования, команды кораблей, а также солдаты и офицеры палубных авиакрыльев и подразделений морской пехоты представляют собой довольно рыхлые коллективы, слабо скрепленные межличностными связями. Все они связаны только служебной иерархией, замыкающейся на президента Соединенных Штатов, и ни в грош не ставят своего негра-адмирала, а потому, оказавшись «на воле», вне пределов связи с Вашингтоном, начнут стремительно рекомбинировать с применением самого безобразного насилия. Конечным итогом такой метаморфозы станет банда, точнее, сообщество банд, которые вооруженным путем примутся делить невосполнимые запасы топлива и материалов, находящиеся на танкерах и транспортах снабжения. Тоже, кстати, сюжет для боевика, за который голливудские режиссеры, не задумываясь, отдадут правый глаз и левую почку в придачу.

В таком случае, если высадить америкосов поближе к обитаемой части планеты, прогноз выживаемости составит не больше пяти процентов, среди которых окажутся одни козлища, и никаких агнцев. К тому же большие потери понесет местное население, которое уж точно ни в чем не виновато. В мире Аквилонии Небесный Отец с подобным человеческим материалом западноевропейского происхождения эксперименты уже ставил, и все они по той или иной причине оказались фатально неудачными. Ну а про тот вариант, если я зашлю это соединение в необитаемую часть планеты (например, в ту же часть Тихого океана), и говорить нечего: подергаются немного, и все закончатся, примерно так же, как если бы они оказались в мире Содома рядом с динозаврами. Одни мужики, без женского элемента рядом, представляют собой тупиковую ветвь эволюции и обречены на скорое вымирание.

Ну его к бениной маме такой ложный гуманизм, длящий бесплодные надежды до неизбежного и очень мучительного конца. Удар плазменным оружием в подобном случае получается гораздо милосерднее, ведь после него ни грешники, ни праведники даже не успеют испугаться, как уже гурьбой окажутся лицом к лицу со Святым Петром. Но, опять же (смотри пункт один), после тотального уничтожения ударного соединения вражда с местной Америкой у меня будет смертельная, и следующей целью для удара придется выбирать Вашингтон. А мне сейчас такого совсем не надо, ибо задача стоит направить Соединенные Североамериканские Штаты по другому, более человечному пути, если такое вообще возможно, а не истреблять их насмерть как взбесившуюся саранчу. И обстановка для радикальных решений тут еще не созрела, и у меня слишком много других дел.

Остается только послать этих американцев в мир Аквилонии, но там я могу действовать только по согласованию с местным руководством. Вот закончатся дела с Пленумом, надо будет сходить в Асгард и поговорить предметно. Но если там мне откажут, то это будет окончательный приговор, не подлежащий обжалованию и пересмотру. И вот тогда и в самом деле придется закидывать их в самый нижний из миров Каменного века - туда, где настоящие люди из Африки не распространились еще дальше Ближнего Востока и долины Инда, после чего умывать руки и отпускать ситуацию на самотек. Когда у выживших в междоусобных схватках закончатся невосполнимые ресурсы, дикая природа быстро возьмет свое.

Пока я там размышлял, зал для заседаний заполнился до отказа. Политбюро, Совмин и Президиум Верховного Совета находятся на всеобщем обозрении на сцене, в зале разместились члены ЦК и ответственные работники аппарата (коих в три раза больше, чем членов), а на балконе сидят технические работники того же самого аппарата. И как раз именно этим ломовым лошадкам из технической части партийного аппарата придется впрягаться в исполнение принятых сегодня решений. Если смотреть на это собрание Истинным Взглядом, то становится очевидно, что не все еще потеряно для партии и страны, и есть еще в руководстве настоящие люди, способные схватить за руку переродившихся товарищей, еретиков-волюнтаристов и беспринципных карьеристов, чтобы направить страну по лучшему, счастливому пути развития. Ну и я тоже внесу в эту дело свою почти незаметную лепту, через просмотровое окно подвесив в Зале заседания Совета Союза заклинание Истинного Света, которое укрепит праведных людей, а их оппонентов сделает слабыми и трусливыми.

И вот многоголосый гул в зале стихает, потому что на трибуну, ступая твердым шагом, поднимается Генеральный Секретарь КПСС Леонид Ильич Брежнев. Всплеск положительных эмоций в зале показывает, что этот человек тут любим и авторитетен. Окинув зал внимательным взором, как бы зафиксировав обстановку, исполняющий обязанности товарища Сталина начинает говорить. Проект отчетного доклада Центрального Комитета Съезду - дело скучное, готовится он заранее теми самыми техническими и ответственными работниками аппарата и так же заранее распространяется среди членов ЦК. Обычно никаких неожиданностей при прочтении этого документа Генеральным Секретарем быть не может... но только не на этот раз.

Финальную версию этого доклада Леонид Ильич правил самолично у меня на «Неумолимом», сначала прогнав отпечатанную на машинке бумажную копию через аппаратуру распознавания, а потом показав неплохие навыки работы на клавиатуре. Но на всякий случай рядом с товарищем Брежневым стоял Док, который в нашей группе, когда она находилась не на задании, был кем-то вроде секретаря. Например, именно он перепечатывал для начальства мои рукописные отчеты. Но его помощь не потребовалась, что говорит о деятельности Старших Братьев, внедривших компьютеризацию в подведомственном им мире на максимально возможном уровне. В игрушки компьютерные вы можете не играть, а электронный документооборот выньте и положите на стол.

Сначала зал с некоторым обалдением слушал про необратимое буржуазное перерождение отдельных руководящих товарищей, про низкопоклонство и пресмыкание перед западными идеями, про метастазы не оправдавшего себя волюнтаризма, глубоко пустившие корни во все сферы советской действительности, про размывание и развоплощение коммунистической идеи, вызванное тем, что мертвая буква писания стала важнее его смысла. Потом, в то время как большинство зала слушало доклад Генерального Секретаря с напряженным вниманием, отдельные личности начали опасливо оглядываться, будто грызуны, почуявшие поблизости злого кота или сову. Это Истинным взглядом видел я, это видели товарищи Устинов и Громыко, которым также были инсталлировано это заклинание, это видел главный партийный инквизитор товарищ Романов, и это же видел дорогой Леонид Ильич, время от времени бросавший в зал тяжелый взгляд из-под лохматых бровей.

Тем временем, пока отдельные козлищи, перед которыми раскрылись Врата Ада, хотели отделиться от агнцев и сбежать с этого страшного Пленума куда-нибудь подальше, (например, в Америку), товарищ Брежнев продолжал толкать свою эпохальную речь перед внимающим ему Пленумом:

- Большая часть описанных ранее негативных явлений была вызвана тем, что из личных мстительных побуждений мелкого как клоп человечка на двадцатом съезде партии под фундамент Советского Союза был заложен фугас огромной разрушительной силы. Ведь оболганный и обруганный Сталин руководил Советским Союзом в самые трудные и важные десятилетия его существования. Он принял у умирающего Ленина разрушенную гражданской войной нищую и голодную страну, а сдал нашему дорогому волюнтаристу Никитке одну из двух сущих мировых сверхдержав, заново отстроенную за время первых пятилеток, прошедшую горнило тяжелейших испытаний и осененную заревом великих побед. Наших с вами побед, товарищи. Ведь это мы с вами под руководством Верховного главнокомандующего сражались на фронтах с немецко-фашистскими захватчиками и ковали оружие победы в тылу. Это мы с именем Сталина стояли насмерть в нерушимых оборонах, разили захватчиков в партизанских отрядах и входили в прорывы фронта в составе танковых армий для того, чтобы окружить и разгромить врага. Это наши руки незримо держали древко знамени Победы, которое Егоров и Кантария водрузили над куполом вдребезги раздолбанного рейхстага...

В этом месте речи грянули бурные и продолжительные аплодисменты, ибо в семьдесят шестом году процесс вымывания участников войны из руководства КПСС находился только в самом начале. Сделав паузу, Генеральный секретарь дождался, пока вспомнившие горячую молодость седые волки перестанут отчаянно бить в ладоши, после чего, окинув зал внимательным Истинным Взглядом, продолжил говорить с прежней экспрессией:

- Это нас с вами товарищ Хрущев на двадцатом съезде заодно с мертвым Вождем вымазал в своих собственных фекалиях и привязал к позорному столбу. И это имело для страны катастрофические последствия. Во что после двадцатого съезда мог верить и за что должен был сражаться советский народ, если на нем руководитель партии назвал преступником человека, который до него целую эпоху руководил нашей страной? Из-за этого случились и те безумные эксперименты, что потрясли все сферы хозяйственной и партийной жизни в Советском Союзе. Главному волюнтаристу все требовалось сделать не так, как при предшественнике, а потому многие начатые проекты были заброшены, а уже построенное - сломано и изгажено. На мировой арене из-за импульсивности и ограниченного кругозора своего лидера советское государство тогда понесло серьезные репутационные потери, а наша партия надолго утратила авторитет лидера мирового коммунистического движения, из-за чего мы даже воевали с Китаем. Китай, который при товарище Сталине был нашим братом навек, в силу описанных выше негативных явлений стал нашим врагом. Внутри страны в результате всех этих тяжелых потрясений наши ряды поразили разброд и шатания, неверие в идеалы Октября и голый карьеризм, а также склонность к правым и левым уклонам. А это очень плохо, товарищи, и нуждается в немедленном исправлении...

Отпив воды из стакана (больше ради драматической паузы, чем из-за жажды), Генеральный Секретарь еще раз зафиксировал картину бушующих в зале эмоций и убедившись, что находится на верном пути, продолжил:

- Сейчас мы видим, что полумер, принятых на октябрьском Пленуме шестьдесят четвертого года, оказалось совершенно недостаточно, и если мы с вами, нынешний руководящий состав партии, не изменим существующее положение, то войдем в историю как предтечи разрушителей советского строя и могильщики коммунистической идеи. Некоторые из тех людей сейчас уже находятся среди нас, сидят в этом зале и вертят головами, пытаясь понять, что происходит. Это так называемое молодое поколение карьеристов-оппортунистов, которых и перерожденцами-то назвать нельзя, потому что они изначально не имели никаких убеждений, а только стремились занять место повыше да потеплее...

После этих слов самые слабонервные из «карьеристов-оппортунистов» принялись вскакивать с мест и проталкиваться к выходу... за которым их уже ждали специально подобранные сотрудники в штатском из богоугодной организации, подчиненной товарищу Семичастному. Деятели, что пытались сбежать с Пленума, априори признали свою вину.

- Бегите, бегите! - под свист и оскорбительные выкрики из зала напутствовал спасающихся бегством оппозиционеров Ильич Второй. - От себя еще никто не убежал. И помните, что обратного пути не будет!

Что эта сцена мне такое напомнила? А, вспомнил! Разгон Учредительного Собрания, когда вот так же, через портал, прижимая к себе баулы с бутербродами, на необитаемый остров Каменного века спасались бегством депутаты правоэсеровкой и меньшевистской фракций, а Владимир Ильич Ульянов-Ленин со товарищи улюлюкали им в спины из императорской ложи.

Насладившись произведенным эффектом, товарищ Брежнев взял быка за рога, то есть поставил на голосование вопрос об утверждении своего доклада съезду, дополнительно включив в него пункт о необходимости примирения с китайской коммунистической партией. Мол, после смерти Мао сейчас для этого самое время, а Чжоу Эньлай - это надежный вполне проверенный товарищ, с которым возможно найти общий язык. Среди тех, кто не убежал из зала, реакция на это предложение была стопроцентно положительной. А все потому, что члены и кандидаты в члены ЦК видели, что Политбюро, сидящее на сцене прямо напротив, ведет себя спокойно и не выражает никаких протестных или удивленных эмоций. Такое могло быть только в том случае, если данный доклад являлся проявлением коллективной воли большинства, а не инициативой одного лишь Генерального секретаря Л.И. Брежнева. Да и сам дорогой Леонид Ильич виделся участникам этого партийного толковища глыбой-человечищем, настоящим лидером, сумевшим вывести Страну Советов из болота хру-щевщины на магистральный путь социалистического развития. И вот случился еще один поворот, и снова в правильном направлении.

Следом за Генеральным секретарем на трибуну поднялся какой-то весь сморщенный и помятый товарищ Косыгин и по бумажке отбарабанил основные тезисы своего доклада. Это и понятно: ничего фундаментально за истекшие полтора месяца в экономике Советского Союза не произошло, и не могло произойти ничего нового и неожиданного, поэтому основная часть доклада предсовмина съезду осталась без изменений. Но потом опять случилась неожиданность. Сделав над собой усилие, Косыгин сообщил Пленуму, что если перейти от рублевых показателей к натуральным, то картина получается не такой благостной, как следует из первой части доклада. По многим видам продукции наблюдается застой производства, а по отдельным показателям даже падение, что говорит о том, что в советской экономике завелось такое буржуазное явление как инфляция, то есть раздувание цен. Поскольку в Советском Союзе цены устанавливаются директивно, то ради выполнения и даже перевыполнения в принципе невыполнимых планов дешевый ассортимент всеми правдами и неправдами вымывается из производства дорогим, что бьет по кошельку советских граждан.

Потом, сделав паузу, Косыгин добавил, что по производству многих видов товаров народного потребления имеется значительный дефицит, который частью приходится накрывать за счет импорта, а частью он покрывается сам за счет производства товаров в нелегальных цехах, из материалов, похищенных на государственных предприятиях. Причиной такого явления стала ликвидация в тысяча девятьсот шестидесятом году системы промысловой кооперации, на предприятиях которой производилось сорок процентов мебели, семьдесят процентов металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В кооперативном секторе трудились около двух миллионов человек, производя почти шесть процентов валовой промышленной продукции, а также действовало около сотни конструкторских бюро, двадцать две экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Уничтожение всех этих мощностей, якобы ради скорейшего перехода к коммунизму, ударило не только по производству товаров народного потребления. Ущерб претерпело также энергетическая, станкостроительная, авиационная и автотракторная промышленность, потому что артели и производственные кооперативы на общих основаниях были встроены в производственные цепочки больших государственных предприятий, изготавливая элементы крепежа, фурнитуру и прочую мелочь, без которой тем не менее невозможно никакое машиностроительное производство. Необходимость отвлекать на производство малоценных комплектующих собственные ресурсы нарушило планы предприятий и привело к их неритмичной работе.

И закончил товарищ Косыгин свой доклад соответственно.

- Исходя из вышесказанного, - сказал он, - как Председатель Совета Министров я рекомендую восстановить систему промышленной кооперации в таком виде, как она существовала при жизни товарища Сталина.

Затем Предсовмина собрал свои бумаги и покинул трибуну, а товарищ Брежнев поставил на голосование вопрос одобрения доклада правительства. На этот раз энтузиазма у присутствующих было значительно меньше, но все равно проголосовали все как один. Участники Пленума видели, как одобрительно кивает докладчику товарищ Брежнев, и никто из них не захотел идти поперек линии партии. А то и до беды недалеко. Истинным Взглядом это было видно особенно хорошо, ведь проблемы с дефицитом товаров народного потребления испытывали простые смертные граждане Страны Советов, а вот партбонзы, начиная с районного и городского уровня, такого явления в семьдесят шестом году не знают в принципе, что и провоцирует их отрыв от широких народных масс. Однако главное начать, как говаривал один из будущих клиентов товарищей Романова и Семичастного, а дальше все пойдет само.

- Ну вот и все, товарищи, - сказал я Ильичу и Виссарионычу, сидящим рядом со мной у просмотрового окна как у телевизора, - товарищ Брежнев справился с поставленной задачей. Лед, можно сказать, тронулся, паровоз поехал. Следующая станция - двадцать пятый съезд партии с эпитетами «эпохальный» и «переломный». На двадцатом съезде Клоун ломал советской стране ноги и ставил их коленями назад; теперь пришло время выправлять все обратно - так, как положено у людей, а не у кузнечиков.

- Есть мнение, - ответил Отец Народов, - что вы, товарищ Серегин, совершенно правы, и в то же время нам с товарищем Лениным из этой истории необходимо сделать свои собственные выводы. Мы видели, с какой легкостью вам удалось развернуть партию на новый курс, всего лишь наладив контакт с генеральным секретарем и немного припугнув несогласных. А это пугает.

- Гражданин Хрущев также с неимоверной легкостью развернул партию на новый курс, - ответил я, - и для этого ему всего лишь потребовалось стать ее генеральным секретарем. Высший эшелон партийно-государственной номенклатуры устал жить под постоянным страхом внезапной опалы, которая может случиться в силу объективных обстоятельств, чьего-то доноса или плохого настроения вождя. К тому же Лаврентий, ваш полуофициальный наследник, оказавшись у руля, затеял вдруг очередную коренизацию и начал изгонять со своих мест русскоязычные кадры, что грозило Советскому Союзу распадом на атомы не в девяносто первом году, а в самой ближайшей перспективе. На этом фоне набольшие товарищи, можно сказать, диадохи и эпигоны, согласились отдать власть смешному лысому уродцу, который так забавно пляшет гопака. Ну тот и показал и им и всем прочим, какие жирные черти водятся в таком тихом омуте. Товарищ Ленин, когда затевал свою партию нового типа, планировал ее как жесткую организацию с армейской дисциплиной на уровне низовых структур и коллегиальным управлением на уровне Центрального Комитета. Но так не бывает. Или мы имеем жесткую вертикально интегрированную структуру, дисциплинированно подчиняющуюся своему вождю, или партия вырождается в клуб по интересам, предназначенный для пустой говорильни. Жизнеспособным оказался первый вариант, в дальнейшем называвшийся сталинизмом - по имени его создателя и первооткрывателя. И эта же форма партийно-государственного устройства предъявляет особые требования к вождям и их преемникам, ибо в их воле развернуть страну в любую сторону, куда захочется. Ситуация, при которой преемника келейно простым большинством голосов выбирают два-три десятки человек (членов Политбюро), делает это конструкцию предельно неустойчивой. Подумайте об этом.

- Товарищ Серегин, - сказал Виссарионыч, - мы же знаем, что у вас по этому вопросу уже имеется свое, вполне определенное мнение. Скажите, что в таком случае предлагаете делать лично вы?

- Прямые выборы! - рубанул я. - Прямое и тайное голосование. Один коммунист - один голос. Тогда верхушка партии не замкнется сама на себе, а будет зависеть от воли и поддержки рядовых членов партии, которые у вас точно плоть от плоти и кровь от крови народной. Товарищ Сталин, к примеру, при жизни сможет выигрывать такие выборы с любой степенью регулярности.

- Да, товарищ Серегин, - сказал Отец Народов, - рациональное зерно в этой идее есть. Ведь мы уже знаем, как хорошо показали себя наши рядовые коммунисты, грудью вставшие на защиту завоеваний Октября, и каким дерьмом оказались некоторые наши «соратники» по ЦК, не оправдавшие оказанного им высокого доверия. Однако приступать к такому можно не раньше, чем в партии будет наведен идеальный порядок и из нее будут удалены все явные и тайные троцкисты, оппортунисты и перерожденцы. Иначе не избежать беды, ибо многие и многие спят и видят, как они дорвутся до власти после смерти товарища Сталина. Своим Истинным Взглядом мы видим это вполне определенно.

Мир Прогрессоров, 19 марта 4-го года Миссии. Четверг. Час дня. Народная республика Ак-вилония, Асгард, правая столовая Большого Дома

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

- Итак, товарищи, - сказал я, окинув взглядом членов Сената Аквилонии, - у меня к вам есть одно деловое предложение, от которого вы, впрочем, можете отказаться...

- Звучит интригующе, - ответил Сергей Петрович Грубин. - А теперь, Сергей Сергеевич, изложите, пожалуйста, суть вашего предложения, уж очень любопытно, почему мы должны от него отказываться.

- Речь идет о забросе, - сказал я, - от нашего стола вашему столу. Но это не пара десятков оставшихся бесхозными членов бывшего правящего семейства Романовых, а Третий флот Соединенных штатов Америки образца тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Три атомных авианосца, в том числе и новейший на тот момент «Нимиц», четыре десантных вертолетоносца, пять десантных кораблей-доков, дюжина ракетных крейсеров, три десятки эсминцев, а также танкеры и транспорты снабжения... Всего около пятидесяти тысяч рыл мужского пола англосаксонско-протестантской и негритянской национальности, включая двенадцать-пятнадцать тысяч морских пехотинцев с опытом операций во Вьетнаме...

- Пятьдесят тысяч? - ошарашенно переспросил Андрей Викторович Орлов. - Это откуда ж у вас, Сергей Сергеевич, такое богатство?

- Это побочный результат моей Чилийской десантной операции, результатом которой стало свержение режима душки Пиночета, - пояснил я. - Все было как положено: шок пополам с трепетом, айне колонна марширен, цвайне колонна марширен, бомбоштурмовые удары по узлам упорного сопротивления, штурмовые группы моей СБ, врывающиеся в застенки и тюремные казематы, а также неизбежный визит Каменного Гостя к главному негодяю. Но вот в Вашингтоне, видите ли, обиделись на то, что я обидел их сукиного сыночка, отнял плохие игрушки и надавал ремнем по заднице, а потому послали против меня Третий флот, зоной ответственности которого как раз являются воды, прилежащие к тихоокеанскому побережью обеих Америк. Сутки назад вся эта армада, большую часть которой представляет собой плавучий антиквариат времен второй мировой войны, вышла из Сан-Диего и со скоростью двадцать узлов двинулась в сторону Вальпараисо. Ожидаемое время прибытия в конечную точку маршрута - через девять дней, но уже через четыре дня это американское соединение достигнет пункта с максимальным удалением от побережья Америки в тысячу двести морских миль, дальше которого оно пройти не должно. Принцип у меня такой - оскаленные зубы вбивать в глотку по самые гланды. Первоначально у меня был план одномоментно уничтожить это американское соединение ударом плазменного оружия, чтобы даже мусора на воде не осталось. Потом я немного остыл, внимательно рассмотрел данные орбитального сканирования, прикинул возможное развитие политической ситуации в том мире, и решил отложить брутальные методы для будущих времен. Это не значит, что все пиндосы там агнцы божьи, но ощущение пожирающей все варварской орды они на меня не производят. Кроме того, после уничтожения этого соединения до последнего человека переговоры с американским правительством о том, что с соседями по планете следует жить мирно, станут попросту невозможны. Моя задача в том мире - стабилизировать ситуацию с минимальными затратами энергии, а не воевать с Соединенными Штатами и их союзниками до окончательной победы и пылающих руин Вашингтона. Такое у меня еще успеется.

- С американцами, значит, Сергей Сергеевич, вы воевать не хотите, а мимо Пиночета спокойно

пройти не смогли? - с язвинкой в голосе спросил меня Антон Игоревич Юрчевский.

- Да, не смог, - развел я руками, - вот такой я человек. А если серьезно, то господин Пиночет, как и ему подобные, непосредственно попадает в сферу моих профессиональных интересов, как Божьего Бича. Ну не должна такая погань жить на белом свете и творить зло. Вы же не прошли мимо британской Норфолкской колонии, уничтожив ее под корень, вот и я тоже не прохожу мимо подобных нарывов, лишь иногда притормаживая на время из тактических соображений, потому что для операции еще не сложились подходящие условия. С Пиночетом все созрело и перезрело, и боль хлестала из того нарыва фонтаном, а потому я задержался лишь для того, чтобы поострее заточить свой хирургический скальпель.

- Ну хорошо, Сергей Сергеевич, - сказал товарищ Орлов, - с Пиночетом мы разобрались. Сказать честно, окажись это существо в пределах нашей досягаемости, торчать бы его башке на колу. Теперь давайте поговорим о ваших американских крестниках. Скажите, у вас нет какого-либо иного, не аквилонского, нелетального способа избавления от этой обузы?

- Такие способы есть, но нелетальными они только кажутся, - ответил я. - Если загнать американское соединение с мир Содома, то есть в мезозой, то получится хороший сюжет для фильма ужасов и не более того. Местная фауна - весьма зубастая, и будет рассматривать несчастных америкосов только как еду. Если они сунутся к содомитянам, то есть если я допущу такой вариант развития событий, то возникнет ситуация, когда против боевой техники будет применена боевая магия, которой тот мир так же богат, как Персидский залив нефтью. Главное средство против такой напасти -это заклинание нейтрализации, разрушающее творения содомитских магов, но среди американцев уж точно нет ни одного специалиста в этом вопросе. Так что в случае высадки на берег сначала будут быстрые успехи за счет эффекта внезапности и технического превосходства, а потом местные обязательно возьмут свое. И только некоторые счастливчики смогут продолжить влачить существование в качестве племенных самцов-производителей двуногого остроухого скота или в качестве красавчиков-эфебов в гомосексуальных гаремах содомитянской колдовской аристократии. А ведь, исходя из вашей собственной терминологии, именно эти американцы пока еще совсем не настоящие враги, и истреблять их до последнего человека было бы абсолютно неправильно, как и подвергать мучительным истязаниям.

- Да, - согласился товарищ Грубин, - картина далеко не благостная, и быть за такое ответственным я бы не хотел. Ведь мы никогда специально не мучали ненастоящих врагов, а только перевоспитывали их трудом и проповедями отца Бонифация.

- Все верно, Сергей Петрович, - подтвердил я. - В своей массе большинство из тех американцев - люди в общем неплохие, что подтверждается при групповом психосканировании. За исключением отдельных моральных уродов, перевоспитание по вашим стандартам вполне возможно. Кроме того, у меня в любой момент может возникнуть необходимость продемонстрировать этих людей живыми и здоровыми какой-нибудь комиссии Конгресса. Возвращать их в родной мир я не собираюсь, ибо попытка вооруженной силой вмешаться в мои дела тоже должна иметь свою цену, однако у меня должна быть возможность показать, что эти люди не убиты, не съедены дикими зверями и не проданы в рабство. Зато сотрудников ЦРУ, арестованных во время захвата, то есть освобождения, Сантья-го-де-Чили, я подобной комиссии могу продемонстрировать исключительно в колотерапированном состоянии, ибо как раз они - враги лютые и убежденные в своем праве творить любые бесчинства.

- Но пятьдесят тысяч упертых пиндосов - это же уму непостижимо! - воскликнул Антон Игоревич. - Сейчас, после прошлогоднего пополнения, нас всего-то чуть больше двадцати тысяч, и большая часть этого контингента еще до конца не ассимилирована, а вы предлагаете нам такой «подарок», который еще предварительно надо будет победить. У вас, насколько мы знаем, людей раз в двадцать больше, и все они добровольцы, а не случайно подвернувшиеся под руку Посреднику бедолаги. Почему бы вам самому не заняться этим делом?

- Да, Сергей Сергеевич, к сожалению, это так, - поддержал своего товарища Сергей Петрович Грубин. - Мы готовы принять к себе тех, кто добровольно выберет Аквилонию как альтернативу ссылке в дикую природу с одним ножом на пятерых, но не более того, и таких желающих не может быть более двух-трех тысяч человек...

- При этом, - язвительно сказала леди Ляля, - тот, кому вы дадите нож, непременно поделается начальником и даже господином над своими приятелями. Жизнь по праву силы у пиндосов в крови.

- Это само собой, - сказал Сергей Петрович, - те, у кого имеется огнестрельное оружие, будут главенствовать над теми, у кого есть ножи, а те, в свою очередь, станут измываться над безоружными товарищами по несчастью. На «Сити оф Глазго» мы такое уже проходили.

- Это так, - на ломанном русском языке сказал Джек Лондон, - пример товарищеский взаимовыручка среди американец на Юконе был очень редкий, а вот самый безобразный конкуренция сколько угодно. Но я не хотел верить, что мистер Сергий с весь его могущество может, не моргнув глазом, убить пятьдесят тысяч американский мужчина.

- А зачем мне их убивать? - пожал я плечами. - Раз уж вам, товарищи аквилонцы, эти люди оказались без надобности, то закину-ка я этот Третий флот в необитаемую часть одного из миров Каменного века и тоже умою от этого дела руки. В случае чего у меня будет возможность доказать, что я только выслал эту американскую орду в дальние дали, а все остальное, оказавшись на свободе, эти люди проделали над собой сами. Сами себя убили, сами замучили и сами обратили в рабство, а все потому, что в западном обществе человек человеку волк, а не товарищ и брат. Думаю, что все кончится в очень короткие сроки, после чего спасать там будет уже некого. И еще хочу сказать, что у меня есть правило не имать себе полона, и придерживаться его я намерен неукоснительно. Когда у меня в каком мире имеется союзное мне местное русское государство, то всех пленных без разбора я сваливаю на его попечение, в противном случае мое милосердие касается только женщин и детей, которых на борту кораблей американского Третьего флота не имеется по определению. В те замшелые времена даже в сотрудники ЦРУ набирали только из белых мужчин протестантского вероисповедания с университетским образованием, поэтому приговаривать к мучительной смерти эту публику, руки которой по локоть в крови, мне будет сплошным удовольствием. И простые, невинные как божьи ангцы, американские моряки тоже заранее знали, что служат совсем не в благотворительной организации. Их корабли выступили в поход не для того, чтобы принести свободу и демократию угнетенным, а с целью силой реставрировать жестокий диктаторский режим и восстановить порядок на американском заднем дворе. Все они считают себя представителями исключительной нации и понимают, что в ходе операции первой жертвой американских бомб и снарядов станет чилийское мирное население, с которым никто не собирается церемониться, потому что для них эти люди априори считаются «красными». Быть может ударить по Третьему флоту плазмой и в самом деле будет гуманней всех прочих вариантов: мгновенная смерть за доли секунды и дальше личные дела будет разбирать уже Святой Петр, сортируя поступивший контингент по степени греховности...

- Погодите, Сергей Сергеевич, - неожиданно прервал меня товарищ Орлов, - а вы можете закидывать к нам этот флот не весь целиком, одним скопом, а разбросать по одному кораблю в разные углы Мирового океана? Хотелось бы, чтобы мы не пытались съесть этого слона целиком, а не спеша употребляли каждый его кусочек по отдельности. Пусть каждый корабль приткнется к берегу, где у кого получится, а авианосцы по одной штуке можно раскидать по внутренним морям Евразии: Западносибирскому, Хвалынскому и Черному, выплыть откуда они будут уже не в состоянии.

«Просто Лёня» в таком случае заорал бы «Гений!» и полез к собеседнику целоваться. Я вел себя гораздо сдержанней, хотя должен сказать, что был немало удивлен, ведь мне самому подобная идея в голову не приходила. Да уж, кого попало Небесный Отец Старшим Братом делать не станет. На эту стезю попадают только люди особенного склада. Я представил себе идущее в походном ордере соединение, корабли в котором вдруг начинают исчезать один за другим. Сначала пропадут эсминцы, потом крейсера, и только потом сгинут авианосцы. Зрелище получится само по себе страшное и поучительное. Ну а потом, пройдя точку перехода, команды кораблей увидят полоску земли на горизонте, и более ничего вокруг, кроме морского простора. Каждый сам за себя. А дальше каждый из американцев будет творцом своего счастья и несчастья. А если кто-то осядет среди местных и натурализуется, то флаг ему в руки и счастья полные штаны.

- А вот это, товарищ Орлов, воистину гениальное решение, - сказал я. - Если с вашей стороны возражений не будет, то так мы и поступим. А в случае, если какая-то группа пиндосов проявит по отношению к местному населению жестокое колониальное поведение, вроде той Норфолкской колонии, вы сможете предпринимать против них быстрые локальные карательные акции, главное - фиксировать факты преступлений на случай возможного судебного разбирательства.

- Скажите, товарищ Серегин, кто и кого в таком случае будет судить? - спросил старший лейтенант юстиции Александр Кариметов.

Ему, как я понимаю, в случае чего и вменяется в обязанности протоколирование различного рода безобразий, совершенных пришельцами из иных времен. Местные, чего бы они ни натворили, при этом считаются безгрешными, ибо никто не говорил им свыше, что будет правильным, а что неправильным.

- Судить, если что, - сказал я, - мы будем Америку и вообще западный образ жизни, а главным судьей будет Бич Божий в моем лице. Вы же при этом останетесь побоку, ибо будете пресекать преступления, а не потакать злу, оставляя его безнаказанными. На этом, товарищи, данный разговор можно считать законченным. Далее, если вы позволите, я проведаю своих крестников из восемнадцатого года, после чего отбуду к себе в Тридесятое царство готовить операцию. В следующий раз увидимся тут через два-три дня.

- Мы с Сати, - сказала Итена Клэн, - составим вам компанию в разработке плана этого заброса. Ведь свой собственный мир мы знаем гораздо лучше вас.

- От вашей помощи, дорогая Итена Клэн, я не откажусь, и Сати Бетана у меня в тридесятом царстве тоже всегда желанная гостья, - ответил я. - А теперь кто проводит меня туда, где обитают члены клана Романовых?

- Я провожу, - чуть покраснев, произнес Александр Кариметов. - Тем более что нам по пути.

Полчаса спустя и почти там же, Народная республика Аквилония, Асгард, дом семьи Романовых

В Аквилонии бедным изгнанникам выделили для проживания один из двухэтажных домов на Русской улице, что первоначально был предназначен для семьи старшего унтера Гавриила Пирогова. Справа от них, в самом начале улицы, в домах с номерами «один» и «два» проживают техник-лейтенант Котов и переквалифицированный в школьного учителя подпрапорщик Михеев. Напротив царского семейства, в доме номер четыре проживает майор Агеев со своим темноэйджеловским кланом Игла Мрака, к которому добавились четыре полуафриканки старших возрастов из последнего набора. Матрона Азалиен по всем правилам приняла своих нареченных сестер в клан^17, так что теперь они одна семья не только по законам Аквилонии, но и по обычаям кланов Эйджел. И шаттл у них припаркован прямо за домом - взлететь может в любой момент. Первое время, когда члены семьи Романовых и приравненные к ним лица сталкивались на улице с темными эйджел, до глаз закутанными в меховые парки, то неизменно вздрагивали. Даже маленькая леди Дэм (существо классово близкое) не производила на них такого устрашающего впечатления.

Дальше вниз по улице в домах с номерами «пять» и «шесть» проживают семьи поручика Акимова и старшего лейтенанта Геннадия Чемизова, благополучно составившего семью на празднике осеннего равноденствия. И старшая жена у штурмана-старлея имеется, ибо сошелся он характерами с учительницей математики Елизаветой Баязитовой с рейса «Башкирских авиалиний». Ну и так далее вниз по улице: что ни дом, то уважаемые люди, ценные специалисты и ответственные граждане. Так что, если не считать Большого Дома, где концентрированно обитают семьи старших вождей, Русская улица - это одно из самых элитных мест в Асгарде, которому не хватает только модных магазинов. Сергей Петрович, например, с иронией называет это место «нашей Рублевкой».

Поэтому живет экс-император и его присные не где-нибудь на отшибе, а, можно сказать, в самом центре, ведь в связи с сильной заболоченностью местности сразу за устьем Ближнего Асгард развивается вдоль русла Гаронны в направлении Аквитанского квартала и дальше, в сторону того места, где в цивилизованные времена стоял город Бордо. В силу этого обстоятельства личные контакты семьи Романовых, особенно молодого поколения, с местным населением были регулярными и довольно частыми.

Вот так Ольга Николаевна однажды познакомилась со старшим лейтенантом юстиции Александром Кариметовым. Просто шел молодой человек по улице, и увидел, как две слабые девушки (Ольга и Татьяна), сменяя друг друга, пытаются колоть дрова, а третья (Мария) относит результат их трудов в дом. Мужчины семейства (экс-император Николай Александрович, граф Илья Татищев да князь Василий Долгоруков) в это время находились в охотничьем наряде, и девушки были вынуждены управляться с хозяйством самостоятельно, при том, что их матушка с подругами-приживалками (Анастасией Гендриковой, Софией Буксгевден и Екатериной Шнейдер) в это время хлопотала по хозяйству. Вот такая жизнь - без слуг, камердинеров, официантов и прочих подхалимов (не попавших в Аквилонию) - это тоже часть Пути Искупления для людей, умудрившихся фатально провалить свою венценосную работу. Может, так они хоть что-нибудь поймут в том, что на самом деле есть правда жизни, а что только яркая мишура.

Посмотрев на мучения молодых девиц, молодой человек скинул на снег свой офицерский полушубок, вежливо, но решительно отобрал у Ольги топор, и показал, что армейский университет после Казанского тоже не прошел для него даром, переколов предназначенный к тому штабель дров. А потом они с Ольгой долго стояли и разговаривали у калитки. Правда, Татьяна говорила, что она первая положила глаз на этого молодого человека, но это не имело в дальнейшем никаких последствий, так как сам предмет ее интереса на вторую дочь экс-императора внимание обращал исключительно по остаточному принципу, за компанию со старшей сестрой. Потом была вторая встреча, третья... на-дцатая... Алиса Гессенская по этому поводу встревожилась и попробовала запретить молодым людям видеться, ведь, мало того, что симпатизант (пока что) ее старшей дочери был простолюдином, он к тому же оказался наполовину татарином. Ах (заломленные у сердца руки), мои внуки никогда не будут носить фамилию Кариметовы! Ну прямо сцена, достойная кисти гениального художника.

В ответ Ольга топнула ногой и пригрозила, что если МамА не прекратит свой безобразный диктат, то она уйдет жить в казарму для незамужних девушек. Мол, ей уже пора составлять комплот из нареченных сестер, а для этого следует завести соответствующие знакомства в кругу местных девиц, чтобы семья у нее оказалась не хуже, чем у леди Ляли и леди Лизы. От такого заявления старшей дочери экс-императрица чуть было не грохнулась в обморок. Мало того, что у ее дочери будет муж-простолюдин, так еще она сама собирается набрать ему гарем из дикарок-собрачниц. В конце двадцатого - начале двадцать первого века в таких случаях было принято кричать про подскочившее давление, но у дражайшей Александры Федоровны была своя фишка: «У меня отнимаются ноги».

В таком виде, с почти напрочь отнявшимися ногами, ее и нашел спустившийся со второго этажа бывший император Николай. Он, понимаешь, в своем кабинете вместе с Гугом, милейшим Гаем Юнием, а также Ильей Татищевым да Василием Долгоруковым обсуждал тонкости планирующейся загонной охоты на кабанов - а тут скандал в собственном благородном семействе. Перед людьми же стыдно.

Выслушав дозволенные речи обеих сторон, экс-император, стоя на ступенях лестницы как на трибуне, обратился к супруге с возвышенным посланием.

- Аликс, ты, прости Господи, дура набитая, и всегда такой была! - в сердцах сказал он. - Господин Кариметов - весьма перспективный молодой человек, будущий министр юстиции или главный прокурор Аквилонии. Тут, в мире, откатившемся к началу начал, каждый сам делами определяет свою знатность. Господин Толбузин, госпожа Гвендаллион и госпожа Альфобледа считаются тут уважаемыми людьми не из-за поколений знатных предков, которых они оставили в родных мирах, а потому что они являются умными, честными и ответственными руководителями порученных им подразделений. Наша старшая дочь - такая же умная, честная и ответственная, как и они, а потому по прошествии времени способна занять в местном высшем обществе достойное место, а для этого, кроме всего прочего, женщине необходимо возглавлять большую и дружную семью. И правильный, по местным понятиям, супруг, вхожий в круг общения господина Петрова, будет ей в этом деле весьма способствовать. Господь щедр к этому народу, но только потому, что все его дары они не роняют на землю и не втаптывают в грязь, а относятся к ним бережно, используя для увеличения своего процветания. Вот и мы с тобой не должны топтать ногами дар второй жизни, который нам преподнес Божий Посланец господин Серегин, избавив наше семейство от мучительной смерти в руках палачей. Нам следует извлечь из этой истории все надлежащие уроки, чтобы в новой жизни не выглядеть так же глупо, как в родном мире, где мы потеряли все, что имели, но так ничего и не поняли.

Алиса Гессенская хотела было возразить, но глянула в лицо супругу, испугалась написанной на нем решимости сделать все по-своему, невзирая ни на какие возражения, а потому промолчала. Такое с любезным Ники случалось нечасто, но экс-императрица знала, что если на мужа все же нашло такое состояние, то он становится неудержим, и тогда бесполезно плакать и заламывать руки.

- Дочь моя, - тем временем сказал Николай, обращаясь к Ольге, - я благословляю тебя сделать все так, как велят местные законы и обычаи, гласящие, что от женщины требуется желание, а от мужчины согласие. Во время первого же всенародного праздника, когда тут принято играть свадьбы (а моей дочери не приличествует выскакивать замуж втихаря), бери своего суженого за руку и в компании добрых подруг веди его к отцу Бонифацию вязать узы Гименея. Совет вам да любовь, да мира в семье. Аминь.

С той поры Александр Кариметов был вхож в дом Романовых в качестве официального и желанного жениха Ольги. Свадьбу наметили на день весеннего равноденствия, и счастливая невеста считала оставшиеся до нее дни.

И тут в компании ее суженого в дом к Романовым заваливает Артанский князь Серегин, который и определил семейство в ссылку в этот мир, с одной стороны являющийся седой древностью до начала всех времен, а с другой стороны, оказавшийся предвозвестником далекого будущего. Младшее поколение этому визиту откровенно обрадовалось, экс-император был более сдержан в своих чувствах, его приближенные Татищев и Долгоруков старались выглядеть равнодушными, а вот Алиса Гессенская в присутствии Артанского князя пребывала в превеликом смущении. Она понимала, что облик обычного русского офицера-фронтовика - только внешняя видимость этого человека, а вот сущность, что таится у него внутри, гораздо опаснее и страшнее. Интриговать против такого? Нет уж, проще и безболезненнее выпить ведро яду и броситься вниз с Тарпейской скалы, чем обращать на себя внимание недоброй ипостаси этого человека.

- Здравствуйте, господа, - сказал неожиданный гость, - вот, зашел к вам без всякого дела, просто посмотреть, как вы живете. Хоть я вас не побеждал и не приручал, но все равно чувствую себя ответственным за ваше семейство, ведь оно - часть истории моей Родины.

Пока старшее поколение не знало, что им на это ответить, слово взяла Ольга.

- Господин Серегин, - сказала она, - вы - наш спаситель и, можно даже сказать, второй отец, поэтому я хочу просить вашего благословения на брак с господином Кариметовым. Александр Талгатович - добрый и умный человек, и я думаю, что мы с ним друг другу подходим.

- Конечно же, я вас благословлю, - не задумываясь ответил Артанский князь. - Я хоть и не маг разума, но вижу вас обоих насквозь, и думаю, что вы и вправду друг другу подходите. Совет вам да любовь, и много-много детей, чтоб заселили они эту пока пустующую землю.

- Спасибо, Сергей Сергеевич, на добром слове, - промолвила вспыхнувшая лицом Ольга. -Скажите, а как там поживает моя любезная сестрица, другая сущность моего я из четырнадцатого года?

- У нее все хорошо, она тоже вышла замуж за известного тебе человека, одновременно получив от уставшего отца скипетр, корону и державу Российской империи, - ответил Серегин. - Все у них, у тамошней России и твоей сестрицы, будет просто прекрасно, а если кто-то недобрый решится причинить им зло, то я явлюсь туда с такой мощью, что даже черти в аду начнут рыть бомбоубежища. За мной не заржавеет. И хватит об этом, Ольга. Тут у вас своя жизнь, свои радости и печали, и то, что происходит в каком-то другом мире, должно волновать вас в самую последнюю очередь. Вы лучше скажите, Татьяна у вас замуж еще не собирается?

- Ну вот что вы за человек, Сергей Сергеевич, - топнула ногой Татьяна, - ничего от вас не скроешь, с этим вашим Истинным Взглядом! Конечно, замуж я собираюсь, не сидеть же век в девках, и, чтобы успокоить МамА, сразу скажу, что это будет совсем не аквитанский погонщик ослов. Этот человек русско-советского происхождения весьма мил и видит во мне не бывшую принцессу, а просто девушку, которая нравится ему душой и телом. В прежней жизни о таком женихе я не могла и мечтать. А остальные подробности пусть пока побудут секретом, хотя могу предположить, что мой выбор тоже способен кое-кого шокировать насмерть. Однако, несмотря на то, что желание у меня уже возникло, оно еще пока не такое сильное, чтобы бежать за ним к алтарю задрав юбки. Отец Бонифаций со своими путами Гименея меня пока подождет - быть может, до летнего солнцестояния, а быть может, до осеннего равноденствия. Ну что, я достаточно сообщила, или рассказывать дальше?

Артанский князь внимательно посмотрел на взъерошенную, будто воробушек, экс-цесаревну, улыбнулся и произнес:

- Меня твой выбор, например, ничуть не шокирует. И тебя тоже с твоим суженым я благословляю на совет и любовь. Несмотря ни на что, жизнь продолжается, и лучше всего этот факт осознается как раз в тот момент, когда играют свадьбы. А вашим родителям я скажу, что, приехав в Рим, следует вести себя так же, как все римляне. Аквилония - это единственное место в Мироздании, где вы могли начать жизнь с чистого листа, чтобы никто не поминал вам прошлого.

- Да, господин Серегин, - подтвердил экс-император, - мы более чем довольны нашим положением в местном обществе. Тут все гораздо лучше, чем было в Тобольске. Вы тогда правильно сказали, что мое призвание в том, чтобы пилить дрова и ходить на охоту. Это получается у меня лучше всего, а с государством пусть управляется господин Джугашвили имеющий к этому все способности.

Я бы не смог так, как он, твердой рукой провести страну верным курсом через невзгоды, ропот людской молвы, бури и грозы, а потому считаю, что все устроилось наилучшим способом.

- Ники! Да что ты говоришь?! - всплеснув руками, вскричала Алиса Гессенская.

- Что думаю, то и говорю, - ответил ее супруг. - А ты бы, дорогая Аликс, лучше бы помолчала, потому что там, в прошлой жизни, твои советы только приближали нас к краю пропасти, дно которой было полно алчных воюющих зверей. Если бы остался жив Столыпин, все могло бы пойти иначе, но теперь поздно сожалеть о пролитом когда-то молоке...

- Первые выстрелы Первой мировой войны прозвучали на три года раньше, чем считалось ранее, - с суровой торжественностью произнес Серегин. - Решение на устранение премьер-министра Российской империи, как опасного политика, способного в критической ситуации совершать решительные и непредсказуемые ходы, тоже приняли парижские политиканы. Франция, одной рукой контролировавшая находящихся в эмиграции эсеров, а другой через масонскую ложу «Великий Восток» управлявшая высшими чиновниками Российской империи, не могла не добиться в этом деле успеха. И почти сразу же после этого убийства в радикальную оппозицию к трону перешел господин Гучков, принявшись по-всячески облаивать царскую семью и всех, кто был ей верен, ибо свержение в России самодержавия и раздробление ее на псевдонезависимые анклавы тоже с самого начала входило в планы парижских радикальных политиканов. И понеслось. Вас и всю Россию подводили к краю пропасти с завязанными глазами, под многоголосый хор голосов франкофильского лобби. Февральская революция, ставшая итогом участия России в Первой мировой войне - это не случайность, не эксцесс исполнителя и даже не экспромт, а заранее спланированное и подготовленное событие. И именно за то, что вы вступили в союз с политическими фармазонами и не смогли разглядеть их комбинацию из трех пальцев прямо у себя под носом, Господь и покарал вас отстранением от власти, а потом решил забыть, что такие вообще существуют на свете. И только я, как человек и русский офицер, принял участие в вашей судьбе, извлек вас почти что с эшафота и поместил туда, где вы никому не будете мешать, а быть может, даже принесете немного пользы. Dixi! Я все сказал.

Затем Артанский князь, в облике которого явственно проявились признаки архангельского достоинства, круто развернулся на каблуках и, не прощаясь, вышел прочь, оставив семейство Романовых в великом смущении.

4 апреля 1918 года. Полдень. Германская Империя, армейский полигон недалеко от Эр-

фурта

В этот день с голубого неба светило солнце, а из-под пожухлой прошлогодней травы радостно пробивалась свежая зеленая поросль. В такую погоду сразу начинаешь верить, что плохие зимние дни остались позади навсегда, а впереди только теплое и счастливое лето. Вот и кайзер Вильгельм Второй решился наконец посетить армейский полигон под Эрфуртом, где проходил процесс формирования первых четырех бронекавалерийских дивизий его армии. Кавалерия - своя, местная, германская из восемнадцатого года, бронетанковые части - танковые и колесно-гусеничные трофеи ар-танской армии, переброшенные сюда из мира второй мировой войны, плюс экипажи из бывших военнопленных танкистов вермахта, решивших навсегда покинуть родной мир, потому что им не нравится идея Советской Германии.

Примерно треть танкового парка формирующегося конно-моторизованного корпуса составляли германские «двойки», «тройки» и «четверки», а также чешские LT-35 и LT-38, а остальные две трети были представлены различными вариациями советских танков эпохи тридцатых годов. В основном это были Т-26 в однобашенном исполнении с пушкой калибра 45-мм, хотя встречались и двухбашенные машины этого типа, чисто пулеметные и с пулеметом в левой башне и 37-мм пушкой в правой. При этом часть таких двухбашенных танков была переделана в химические, то есть огнеметные. Такая бронетехника, по замыслу их создателей, с одинаковым успехом должна была заливать жидким огнем вражеские укрепления, ставить дымовые завесы и распылять отравляющие вещества. Также значительную часть парка составляли машины типов БТ-2, БТ-5 и БТ-7 и даже такие раритеты, как трехбашенные монстрики^1 Т-28 в количестве шестидесяти штук.

Это была примерно треть от того количества советских устаревших танков, которые были брошены своими экипажами или подбиты в полосе Западного фронта в июне сорок первого года. Сначала немецкие трофейные команды трудолюбиво собрали брошенную технику с дорог и полей сражений, извлекли из боксов все, что не смогло завестись по тревоге, а уж потом пришел Артанский князь Серегин и переотжал это богатство вторично, рассортировав на две части. Большинство машин (то есть устаревшие танки с карбюраторными бензиновыми моторами), уехали в Германию восемнадцатого года, а остальное: Т-34, КВ-1, КВ-2, и БТ-7М с дизельными двигателями - было обращено на

настоящим нежизнеспособным монстром был пятибашенный гигант Т-35, знаменитый тем. что ломался еще до выхода на поле боя. В составе 34-й танковой дивизии, дислоцированной под Равой Русской, на 22 июня 1941 года имелось 48 танков Т-35, из них только шесть погибли в бою. один пропал без вести вместе с экипажем, а остальные просто вышли из строя на марше из-за различных поломок.

формирование мехкорпуса бывшего подполковника Седова, нынче от щедрот товарища Сталина превратившегося в генерал-майора бронетанковых войск РККА.

Впрочем, кайзер об этом не знал, а потому не забивал себе голову такой несправедливостью, а Гудериан не спешил его просвещать. Зачем ему ссориться с могущественной сущностью, вместо прозябания в плену подобравшей ему работу по специальности? И так все хорошо: техники, что уже есть, вполне хватит для того, чтобы поставить колом весь Западный фронт.

Однако почти сразу вылезла проблема, что совместимые артиллерийские боеприпасы во Втором Рейхе имеются только для очень небольшого количества техники советского происхождения. Во-первых, это средние танки Т-28, использующие выстрелы к русской трехдюймовой пушке образца 1902 года; на трофейных складах германской армии некоторое количество таких боеприпасов имеется: не все такие снаряды «добрые самаритяне» пытались переправить к Маннергейму. Во-вторых, легкие танки БТ-2 и двухбашенные Т-26 с пушечно-пулеметным вооружением, где установлена пушка Б-3, использующая патроны того же стандарта, что 37-мм морская револьверная пушка Гочкиса. Такое орудие (ныне отправленное на склады по причине устаревания) раньше устанавливалось на корабли германского флота, а следовательно, запас снарядов к нему тоже имеется в наличии. В военном ведомстве вообще ничего не выбрасывают и списывают не раньше, чем материальный актив придет в полную негодность.

В танках чешского происхождения LT-35 и LT-38 тоже имеется пушка калибра 37-мм, но она использует патроны британского стандарта, гильза которых на девятнадцать миллиметров длиннее, чем у Гочкиса. Выстрела 45*310 для пушки 20-К, установленной на однобашенных Т-26, БТ-5 и БТ-7, еще не существует в природе. Его «дикого» предка 47*357 к пушке Гочкиса в казенник орудия советского танка не забить даже кувалдой - какая уж там обточка пояска на два миллиметра. Да и нет в Германии 1918 года запасов 47-мм снарядов, потому что пушки этого калибра находятся на вооружении исключительно русского и французского флотов.

С техникой германского производства казалось все еще веселее: там во всех стандартах патронов инициация выстрела производится не за счет накалывания капсюля ударником, а электроза-пальной трубкой. Адольф Гитлер, считавший себя отцом и шефом германских танковых войск, хотел, чтобы у его подопечных все было самое лучшее, современное и вообще не как у обычных людей. Невзаимозаменяемость танковых и противотанковых выстрелов одного калибра и даже одного стандарта патрона только потому, что у одних электрозапальная трубка, а у других капсюль - это же нонсенс! Кстати, по этому поводу и душка Гудериан тоже выслушал от своих местных коллег великое множество унылых германских матюгов. А если сядет аккумулятор или от повреждений замкнет бортовую цепь, отчего в ней не будет тока, то тогда панцеркампфваген превратится в мертвую безоружную железную коробку. Какой бесноватый придумал такую систему? Адик, твою же Фефнирову мать!

И что теперь делать: начинать производство боеприпасов с нуля или заменять в танках пушечное вооружение? И на что заменять? Для замены советского 45-мм орудия 20-К местные германские специалисты по принципу равенства импульсов отдачи предложили использовать трофейную британско-бельгийскую 57-мм полевую и крепостную пушку Нордфельда, имевшуюся в наличии в количестве около пяти сотен экземпляров при соответствующем боезапасе (ведь склады бельгийской армии в четырнадцатом году тоже достались победоносным германцам). Пока эту пушку применяли в качестве эрзаца ПТСАУ, монтируя в кузовах грузовиков для оперативной борьбы с англо-французским бронированным зверинцем, а также устанавливали на панцеркампфвагены А7М. Такой серьезной бронетехники, чтобы ее требовалось шпынять скоростным снарядом от «сорокапятки», еще не существует, зато вдвое более тяжелый снаряд бельгийского трофея способен лучше бороться с вражеской пехотой и легкими полевыми укреплениями.

В этом же классе имеется германская морская пушка 5 cm SK L/40 (50-мм с длиной ствола в сорок калибров), с 1892 года устанавливавшаяся на мореходные миноносцы, а потом и на малые U-бо-ты тип II. Но стволов таких пушек произвели меньше, чем имелось бельгийских трофеев. И в то же время, несмотря на то, что все вооруженные пятисантиметровыми пушками корабли еще находятся в строю, они уже давно переквалифицированы из миноносцев в тральщики, тендеры и корабли береговой обороны. Если разоружить этот плавучий антиквариат, то тоже можно получить сотню-другую стволов с близким к 20-К импульсом отдачи.

Еще в запасе имеется некоторое количество несколько более мощных пушек 5,2 cm SK L/55 (52-мм с длиной ствола в пятьдесят пять калибров), импульс отдачи которых в полтора раза превышает показатели пушки 20-К, но этими стволами господа инженеры рекомендовали переоснастить средние танки германского производства типа Т-Ill. Для перевооружения T-IV предполагалось использовать стволы полевых пушек образца девяносто шестого и шестнадцатого годов калибра семь и семь сантиметра.

И только скорострельной мелкокалиберной пушке «двойки» достойной замены в арсеналах даже близко не нашлось. Вот тут проще научиться производить патроны с электрозапалом, чем пытаться на коленке соорудить приемлемую замену имеющейся танковой пушке. Вот первый (и единственный в истории) германский пехотный противотанковый крупнокалиберный пулемет МГ-18 пи-лят-пилят-пилят, и все никак не допилят уже больше года. А уж он-то (лучше всего в двуствольном варианте по схеме Гаста^1), оптимальным образом поместился бы в башню танка Т-ll. Но чего нет, того нет.

Все это в обобщенном виде герр Фольмер, как председатель технической комиссии, и доложил прибывшему на полигон кайзеру Вильгельму, добавив только, что помимо проблем в ходе освоения техники из будущего обнаружились и положительные моменты. Например, удалось скопировать готовую конструкцию полуавтоматического клин-затвора, работающего за счет энергии отката, что после внедрения позволит в полтора раза увеличить максимальный темп стрельбы германской артиллерии всех калибров.

Кайзер подумал, и ответил, что, по его венценосному мнению, проще наладить на немецких заводах выпуск боеприпасов необходимых типов, чем возиться с перевооружением дареных за хорошее поведение герром Сергием панцеркампфвагенов. Ведь таким образом германская промышленность сделает шаг вперед, а не назад. Электрозапальная трубка сама по себе для гениальных германских инженеров не должна представлять в производстве какой-то особенной проблемы. Надо только накопить все необходимые запасы, собрать в кулак все силы, и нанести один сокрушительный удар - там, где враг этого совсем не ожидает, после чего можно будет праздновать победу. По крайней мере, он так думает своим королевским умом.

После этого кайзер сделал паузу и ошарашил собеседников совсем свежей новостью о полном окружении и разгроме итальянской армии под Венецией. Мол, любители пасты под острым соусом, на этот раз потерпели от ветеранов Восточного фронта поражение даже страшнее, чем под Капорет-то. Возможности Италии к сопротивлению сломлены, и король Виктор-Эммануил уже запросил мира. Теперь дело за малым: как советовал герр Сергий, надо похлопать итальянскую клячу по щечке и поставить себе в стойло. А там можно решать, открывать против Франции еще один фронт на юге или, ограничившись там обороной итальянских пределов, перебросить высвободившуюся армию на север. На эту тему он, кайзер Вильгельм, еще будет думать. В любом случае после капитуляции

пулемет Гаста - это еще одна недоведенная германская разработка, только из серии турельных скорострельных авиационных пулеметов, настолько секретная, что за пределами фирмы-разработчика о ней никто и не слышал. При этом крупнокалиберный пулемет Гаста до конца Первой мировой войны успели только вычертить на бумаге, но в металле воплощать эту конструкцию так и не начинали.

Италии положение Антанты значительно ухудшится, а центральным державам, напротив, жить станет хоть немного легче.

25 февраля 1976 года, 22:05 мск, Москва, Кремль, Дворец съездов, 25-й съезд КПСС, заседание четвертое

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Вчера и сегодня на съезде товарищ Брежнев от всей души дал стране копоти, Родине угля. Нет, сначала все было вполне благопристойно. Когда вчера утром в первый день работы съезда съехавшиеся со всей страны делегаты заполнили зал, Генеральный секретарь ЦК КПСС встал и сказал:

- Товарищи делегаты! На XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза избрано четыре тысячи девятьсот девяносто восемь делегатов. Отсутствуют на съезде по уважительным причинам пятнадцать делегатов. По поручению Центрального Комитета XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза объявляю открытым. Товарищи! Нам предстоит избрать руководящие органы съезда - Президиум, Секретариат, Редакционную и Мандатную комиссии. Вчера в Кремле состоялось заседание Совета представителей делегаций партийных организаций республик, краев и областей. Совет выработал и вносит на рассмотрение съезда предложения по составу его руководящих органов. Эти предложения у вас имеются, они сегодня розданы всем делегатам при регистрации. Прежде всего рассмотрим вопрос о Президиуме съезда. Совет представителей делегаций предлагает избрать его в составе ста двадцати человек. Имеются ли у делегатов другие предложения по количественному и персональному составу Президиума?

У делегатов других предложений не нашлось (да и не могло найтись, ибо не принято), поэтому все дружно выпили, то есть проголосовали, за персональный состав Президиума, Секретариата, Редакционной и Мандатной комиссии. Потом выступил избранный председательствующим Андрей Антонович Гречко^18, поприветствовав делегатов съезда и его гостей, среди которых были такие выдающиеся, а может, в чем-то одиозные личности, как Фидель Кастро, Эрих Хоннекер и Николае Чаушеску. И каждый, кого называли, вставал, приветствуемый бурными аплодисментами.

И тут же присутствующие получили свой первый шок, когда в числе иностранных гостей был назван один из старейших руководителей КПК товарищ Чэнь Юнь и глава албанской компартии Энвер Ходжа. Впрочем, и этих двоих приветствовали ничуть не менее горячо, чем остальных.

Но моей вины в такой бурной реакции не было. Ну почти. В самом начале я «повесил» в зале заседания заклинание Истинного Света, почти невидимое при полном парадном освещении, после чего, находясь в своем кабинете в Тридесятом царстве, перешел на позицию стороннего наблюдателя. И все. Лично мне тут трогать руками ничего не следует, потому что Ильич Второй, свято уверенный в правильности нового курса, все должен был сделать сам. И уже от Генерального секретаря дальше в массы передалась уверенность, что завтра будет лучше, чем вчера, что Советский Союз переможет все трудности и преодолеет препятствия, что процесс развернется вширь и взметнется ввысь. А может, это так повлияла разлившаяся по ноосфере этого мира энергия нашего заклинания Мобилизации в пользу товарища Сталина, помимо нашей воли пробившая канал из сорок первого года сюда, в семьдесят шестой. «Не мельтеши» - это одна из тех заповедей, которые должен усвоить начинающий специальный исполнительный агент. Суета и торопливость хороши только при ловле блох.

А товарищ Гречко, закончив с приветствиями глав иностранных делегаций, огласил предлагаемый регламент работы съезда, после чего делегаты еще раз выпили, то есть проголосовали за то, чтобы регламент утвердить и продолжать дальше. Тем временем Леонид Ильич занял исходную позицию на трибуне со своим «Отчетом Центрального Комитета КПСС съезду» и «Докладом об очередных задачах партии в области внутренней и внешней политики» на грядущие четыре года. Далее товарищ Гречко объявил выступление генерального секретаря, и понеслось...

Впрочем, нет. На первом заседании Ильич только отчитывался съезду о проделанной работе и рассказывал о достигнутых успехах, причем каждая его фраза прерывалась длиннющими аплодисментами. Секунд тридцать оратор говорит, а потом - две-три минуты бурных оваций. Мне, собственно говоря, от просмотра этой телепередачи из середины семидесятых годов откровенно захотелось спать.

И тогда энергооболочка сказала, чтобы я не утруждал себя ненужным занятием и не забивал голову словесной шелухой - просто в те времена так принято. Мол, она сама отожмет из речи всю воду и представит мне сухие тезисы доклада. А если такового продукта внутри этих слов не окажется, значит, суп из топора умеют варить не только в сказках.

Тогда я махнул на все рукой и вместе с товарищем Итеной Клэн, которая привезла с собой на кристалле точнейшую карту того мира, принялся тщательно планировать карательную операцию против Третьего американского флота, лишь изредка посматривая на то, что происходит на съезде. Так прошло несколько часов, за которые товарищ Брежнев дочитал первую часть своего доклада, после чего объявили перерыв на обед. Ошибается тот, кто думает, что одновременно накормить пять тысяч делегатов - это так просто. Но есть в СССР такое волшебное слово, как «спецобслуживание», когда крупнейшие дорогие рестораны столицы на некоторое время закрываются от обычной публики, чтобы ответственные товарищи могли спокойно поесть без того, что кто-то заглянет к ним в тарелку. Одним словом, съехавшиеся в Москву со всей страны коммунистические функционеры подкрепились тем, что послал, им как лучшим своим сынам, советский народ, а потом собрались на второе (вечернее)заседание.

И тут товарищ Брежнев принялся излагать программу на грядущие четыре года, которая в большинстве вызвало чувство восторга, а меньшинство привела в состояние шока (только сейчас эти люди заметили, как сильно за последние два месяца обновилось Политбюро и немного поредело ЦК).

В самом конце своей речи, как бы между делом, товарищ Брежнев сообщил:

- В результате неких стихийных пертурбаций в межмировом пространстве (понимай как хочешь) Советский Союз нашего времени получил возможность установить контакты с другим, параллельным, миром, где сейчас идет страшное для всех советских людей лето сорок первого года. Именно туда направляются на священную войну добровольцы, которых негласно набирают по воинским частям и военкоматам, именно тому Советскому Союзу, где руководит товарищ Сталин, предназначена значительная часть продукции советских военных заводов. И дела в том мире, надо сказать, идут лучше и веселее, чем в сорок первом году нашей истории, потому что вместе с Рабоче-Крестьянской Красной Армией из сорок первого года и советскими добровольцами из года семьдесят шестого сражается коммунистическая, по своей сути, странствующая по мирам армия Четвертого Галактического Союза. Это государство превосходит наш современный уровень так же, как конквистадоры Кортеса превосходили американских индейцев, но ее солдаты и офицеры - не завоеватели и грабители, а борцы за правое дело и защитники всех слабых, бесправных и обиженных. К нашему Советскому Союзу эта вооруженная сила относится тоже крайне дружески, и поэтому мы уже получили от нее значительную помощь как ценной и незаменимой научной и политической информацией, так и практическими действиями внутри нашей страны и на международной арене, говорить о которых вслух тоже преждевременно. Кстати, товарищи, чтобы вы не терялись в догадках, я назову вам один такой случай, о котором говорить можно и нужно. Скоротечную Чилийскую десантную операцию провел интернациональный легион армии Галактического Союза. Вот был Пиночет, и теперь его нет.

Сделав ради особого драматизма паузу и окинув зал внимательным взглядом, Ильич, позвякивая орденами, как цыганка монистом (микрофоны все зафиксировали), провозгласил:

- Встречайте, товарищи - Верховный Главнокомандующий четвертого Галактического Союза товарищ Серегин Сергей Сергеевич, путешественник по мирам, воин и полководец, член ЦК партии большевиков миров пятнадцатого и восемнадцатого годов, друг и союзник сразу двух товарищей Лениных, которым он оказал неоценимые услуги. Например, в восемнадцатом году товарищ Серегин с позиции силы, примененной в отношении германской военщины, помог Советской России заключить правильный Брестский мир, в одно касание справиться с гражданином Троцким, Каменевым, Зиновьевым и прочими Бухариными. А еще товарищ Серегин по происхождению советский офицер сил специального назначения из начала двадцать первого века, а потому проблемы и беды всех форм русской государственности - от древнерусских княжеств до Советского Союза включительно - он воспринимает как личные. И горе тем, кто встанет у него на пути.

Когда тебя представляют народу таким образом, то приходится появляться перед людьми, причем при полном параде. Насчет этого самого парадного облика разговор особый. Виссарионыч как-то коротко заметил, что для императора Четвертой галактической империи я выгляжу слишком обыкновенно, и это при том, что встречают новых людей обычно по одежке. Что называется, не в бровь, а в глаз. Его поддержали мисс Зул с Лилией. И даже отставной император Николай из пятнадцатого года, после выхода в отставку поправлявший у меня в Тридесятом царстве свое здоровье, сказал, что немного пышности, орденов и мишуры моему внешнему виду не повредит. Парадный мундир мне строила мисс Зул, а консультировали ее Кобра и Мишель, у которых тоже имелось свое представление о том, как должен выглядеть правильный военачальник.

Правда, некоторые элементы этого костюма пришлось изготавливать в мастерских «Неумолимого» - как, например, тританиумный парадный нагрудник темно-грифельного цвета, подобно древнерусскому пластинчатому доспеху расчерченный серебряной гравировкой на прямоугольники. Однако нагрудник того стоит, потому что при своем незначительном весе в упор держит пулю из винтаря Маузера. А такая защита стоит дорогого. К тому же подобные тританиумные защитные элементы, только без парадного оформления встроены в защитную экипировку всех солдат моей армии. Одним словом, при соблюдении предписанной императорам черно-серебряной цветовой гаммы получился вариант, демонстрирующий, что его обладатель скорее солиден и надежен, чем заносчив и кичлив.

Таким образом, когда я открыл портал и встал рядом с товарищем Брежневым, имея, помимо всего прочего, светящийся над головой в четверть накала нимб, то делегаты в зале, кажется, забыли, как дышать.

А Ильич Второй, вот ведь зараза, поворачивается ко мне и говорит:

- Ну вот, товарищ Серегин, как более старший и опытный товарищ, расскажите, пожалуйста, нашим людям, как они будут жить и за что сражаться в дальнейшем.

- А почему я должен им об этом говорить? - ответил я. - Ведь это ваш мир и ваша страна. А потому жить и сражаться вы должны исключительно за себя, а еще ради будущего ваших детей и внуков, чтобы им не пришлось увидеть ни распада Советского Союза на отдельные республики, ни реставрации на просторах одной шестой части суши самых диких капиталистических отношений. Запомните: правильный курс между Сциллой правого уклона и Харибдой левого проходит ровно посредине политического фарватера. Сначала главный волюнтарист, товарищ Хрущев, в голове которого ума было даже меньше, чем у кузнечика, увел страну и партию резко влево, попутно разрушив многое из того, что было сделано до него. Решения, которые вы предприняли самостоятельно для исправления ситуации, оказались половинчатыми, а потому недостаточными. За счет инерции восходящего тренда, имевшейся во времена товарища Сталина, к настоящему моменту Советский Союз забрался на вершину траектории своего развития. Но, как и докладывал вам уже товарищ Брежнев, сейчас это явление уже почти исчерпано, а последствия неумных решений, принятых во времена волюнтаризма, дают знать о себе все сильнее и сильнее. Пока негативные изменения на себе чувствуют только жители стремительно пустеющих деревень, над которыми поизмывались, надо сказать, вволю, да обитатели глухой российской провинции, но в дальнейшем людей, почувствовавших ощутимое падение уровня жизни, будет становиться все больше и больше. И это без большой войны, а лишь из-за неумного управления, ставшего последствием вовремя не отмененных волюнтаристских решений. Но теперь все у вас, товарищи, будет хорошо. Нынешний Генеральный секретарь Коммунистической Партии Советского союза - человек что надо, герой войны, прошедший ее от звонка до звонка, и опытный руководитель, а теперь, с моей помощью, он еще и видит ситуацию на триста лет тому вперед. Также должен сказать, что я уже начал передачу в распоряжение Советского Союза необходимой суммы технологий, чтобы новая научно-техническая революция стартовала так же круто, как и баллистическая ракета из пусковой шахты. Больше ничего я вам сказать не могу, все остальное вы должны сделать сами, сами и только сами, ведь я вам не начальник и тем более не господин, а всего лишь сосед с фланга, сражающийся против общего врага. Потому и Чилийскую операцию по согласованию с товарищами из Политбюро я взял на себя. Вы так еще не умеете, а я уже вполне могу. На этом у меня все. Благословляю вас на тяжкий труд и ратные подвиги, да прибудет с вами всегда справедливое и мудрое коммунистическое учение, озаренное гением товарища Ленина.

И сразу после моих слов откуда-то с потолка в зал посыпались золотистые искры благословения, дарующего присутствующем особую ясность сознания (уяпонцев такое состояние называется «саттори»), И тут же вскочившие с мест товарищи делегаты ответили мне бурной овацией минут на пять, на чем второе заседание съезда завершилось.

Третье и четвертое заседания, случившиеся на второй день обошлись без моего непосредственного присутствия. На утреннем заседании сначала с отчетом Центральной Ревизионной Комиссии КПСС выступил товарищ Сизов, а потом началось обсуждение уже зачитанных докладов. Первым говорил новый-старый московский хозяин товарищ Егорычев, горячо поддержав намеченные изменения. За ним на трибуну вышел товарищ Романов, на настоящий момент совмещавший обязанности первого секретаря Ленинградского областного комитета партии и председателя комиссии партийного контроля. Далее речь перед делегатами держали: товарищ Щербицкий (Украина), товарищ Ма-шеров (Белоруссия), товарищ Д. А. Кунаев (Казахстан), товарищ Рашидов (Узбекистан), товарищ Со-ломенцев (Предсовмина РСФСР). После руководящих товарищей слово взяли представители рядовых коммунистических масс: Герой Соцтруда товарищ Дроздецкий (бригадир очистной механизированной бригады шахты «Нагорная» Кемеровской области) и Герой (то есть Героиня) Соцтруда товарищ Ерофеева (прядильщица Ивановского меланжевого комбината имени К. И. Фролова). И все выступавшие горячо поддерживали и одобряли положительные изменения в политике партии и правительства, а также клеймили огненными словами волюнтаристов и отщепенцев. На этом утреннее заседание было закончено, после чего делегаты и гости съезда удалились для приема пищи.

Вечернее заседание началось с места в карьер с выступления руководителя делегации Китайской компартии товарища Чэнь Юнь, заявившего, что китайский народ и партия коммунистов принимают протянутую руку дружбы, готовы прекратить всяческие враждебные выходки и встать с советским народом спина к спине крепче, чем скала. Мол, когда дерутся русские и китайцы, барыши считают только в Лондоне и Вашингтоне. В ответ грянули бурные аплодисменты. Следом выступил Первый секретарь ЦК Партии трудящихся Вьетнама товарищ Ле Зуан - он подтвердил, что Вьетнам тоже прекращает вражду с Китаем и поддерживает благотворные изменения в политике СССР. Далее на трибуну выходили Первый секретарь ЦК Социалистической единой партии Германии товарищ Эрих Хонеккер, Первый секретарь ЦК Польской объединенной рабочей партии товарищ Эдвард Ге-рек, Генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии Чехословакии и Президент ЧССР товарищ Густав Гусак. Завершилось вечернее заседание выступлением Первого секретаря ЦК Компартии Кубы и премьер-министра Революционного правительства Республики Куба товарища Фиделя Кастро Рус.

Часть 76

25 февраля 1976 года, местное время 23:15. Область Тихого океана на экваторе в 260 морских милях западнее Галапагосского архипелага, воздушное пространство на высоте 5000 метров, рубка имперского штурмоносца «Богатырь»

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Там, внизу, под нами и чуть в стороне курсом зюйд-зюйд-ост на эскадренной скорости в двадцать узлов в сторону Вальпараисо идет к своей бесславной судьбе Третий флот США. Если бы не имперская система маскировки, делающая штурмоносец невидимым для радаров ПВО и даже невооруженного глаза, то на американских кораблях уже давно звучали бы сирены воздушной тревоги, а в нашу сторону тучей летели ракеты. Неопознанный объект, не отвечающий на запросы - это, безусловно, враг, которого следует уничтожить. Но они нас не видят - ни радаром, ни невооруженным глазом, а потому идут своим курсом во мраке безлунной ночи. Когда начнут открываться порталы, эта тьма добавит драматизма происходящему, ибо еще остающиеся в этом мире будут видеть только то, как исчезают с радаров отметки кораблей да гаснут в ночи навигационные огни.

И ведь, казалось бы, совсем недавно этим упертым парням во Вьетнаме насовали полную панамку подзатыльников, а они при первой же возможности опять взялись за старое. И все - от негра-адмирала до последнего матроса (вчерашнего фермера откуда-нибудь из Кентукки) - уверены, что на этот раз все будет совсем не так как во Вьетнаме, ведь американский флот - это невероятно круто. По крайней мере, и орбитальное, и локальное психосканирование говорят об этих настроениях совершенно определенно. Разумеется, мистеры, все будет совсем не так, как во Вьетнаме. Там вы теряли только боевые самолеты и морских пехотинцев, а моряки погибали лишь в случайных происшествиях, исключительно по халатности собственных коллег. На этот раз никто из вас не вернется домой, не обнимет жену и детей и не похвастается новенькой медалью. Чаша терпения переполнена, а потому все вы сгинете бесследно, и лишь в случае очень хорошего поведения вашего правительства ваши родные смогут присоединиться к вам в вечной ссылке, но не наоборот.

Рядом со мной стоит тактик-капитан Итена Клэн. Ее ноздри раздуваются от возбуждения. У меня трепещущий на ветру звездно-полосатый «матрас» вызывает ярость, ибо на стороне Добра эти люди воевали только один раз, и то потому, что тогда у них был «неправильный» президент, зато на стороне Зла выступали много-много раз. А вот для тактика темных эйджел предстоящая операция выглядит как охота на опасную, но бестолковую дичь.

Точки выброски для всех кораблей Третьего флота уже определены. Авианосцы, как и предполагалось изначально, улетят во внутренние моря на территории Восточной Сибири, максимально удаленные от эпицентра Аквилонской цивилизации, и выбраться оттуда их команды смогут только пешком. Крайний север, совмещенный с Дальним Востоком - это как раз то, что прописал в таком случае доктор. Чукотское, Восточно-Сибирское и Енисейское моря подходят для таких забросов наилучшим образом. Английский писатель итальянского происхождения Рафаэль Сабатини как-то вложил в уста своего героя капитана Блада такую фразу: «тюрьма все равно остается тюрьмой, даже если у нее нет ни стен, ни решеток».

Все дело в том, что, как установило орбитальное сканирование, на борту ударных авианосцев «Нимиц» и «Энтерпрайз» имеется по несколько штук термоядерных бомб МК-43 мощностью в одну мегатонну каждая. На борту эскортного авианосца «Китти-Хок» имеются глубинные бомбы в ядер-ном исполнении и тоже мощностью в одну мегатонну. Как я понимаю, это штатное вооружение такого рода кораблей, но все равно приятного в этом факте мало. Наверняка в сейфе у адмирала хранится бумага за подписью президента Форда, излагающая условия и правила применения наличного ядер-ного арсенала. Но это в своем родном мире америкосы старались вести себя в рамках международных приличий, однако, оказавшись там, где, как им покажется, нет ни права, ни закона, чудить они могут начать во всю дурь своей англосаксонской души, даже не имея для того никаких приказов или инструкций.

Несмотря на то, что даже из Хвалынского моря до Асгарда и Гибралтара палубные бомбардировщики с подвесными баками и одной ядерной бомбой не долетят даже в режиме камикадзе, закинуть этих деятелей следует в особо неприятные для жизни края, где март - это еще, собственно, зима. Аквилонская сеть орбитального сканирования подсказала нам несколько подходящих мест с обширными полыньями или ослабленными ледовыми полями, где американские авианосцы не утопнут сразу будто «Титаник». А потом американские летчики и моряки в принудительном порядке будут немного играть в полярников и ждать, когда до них дойдут руки. Живы останутся, и тому пусть будут рады. За «подвиги» в небе Вьетнама им вообще трех казней через такатумбу будет мало.

При этом транспорты снабжения и танкеры окажутся разбросанными в Атлантическом океане, в шаговой доступности от Гибралтара, куда переехал южный форпост Аквилонии. Эсминцы и крейсера, выхлебавшие от половины до двух третей запасов топлива из своих танков^19, планируется разбросать вдоль побережья Африки (начиная с Атлантического побережья южнее Сахары), Аравии, Индии и Индокитая. Далеко вглубь суши (особенно в джунглях) моряки не уйдут, ибо нет ни транспорта, ни навыка к наземным операциям. Да и облико морале у них все же получше, чем у летчиков, вываливавших шариковые и напалмовые бомбы на мирные вьетнамские деревни и города, да морских пехотинцев, обращавшихся с гражданским населением наподобие людоедов из ваффен-СС. Оставлять таких рядом с местными не так страшно, как закоренелых убийц из КМП, то есть корпуса морской пехоты США.

С десантными вертолетоносцами и кораблями-доками все гораздо сложнее. Американскую морскую пехоту, еще не остывшую от борьбы с коммунизмом в джунглях Индокитая, к живым людям подпускать просто страшно, а вдруг сожрут. На настоящий момент вертолетоносцы выхлебали чуть меньше половины запаса топлива, а корабли-доки чуть больше, что означает дальность хода от четырех до шести тысяч километров. Очень не хочется, чтобы эта саранча принялась шарахаться вдоль побережья, выбирая себе место, чтобы поудачней угнездиться, и одновременно наводя геноцид на местное население. Единственный способ предотвратить такой исход событий - это при постановке десантного корабля на якорь вблизи обитаемого побережья провести на нем хорошую ночную диверсию, повредив машину или вовсе продырявив борт с гарантированным затоплением. В какое место выплыли из тех районов океана, куда мы их распределили, там пусть и обосновываются. Главное, чтобы при затоплении корабля севший на дно корпус даже в прилив не подвергался полному затоплению, ибо акулы тут шутить не будут - сожрут и правых, и виноватых.

Но представляю себе, что тогда начнется. Поскольку ЛГБТ тогда было еще не в моде, а потому и члены команд кораблей и маринесы являются самыми отъявленными натуралами, то главной валютой после высадки на берег поделаются «курочки», наловленные при набегах на местные стоянки-поселения. Их будут продавать и обменивать на других таких же, с доплатой или без, из-за них будут драться и даже убивать... Я не говорю уже о том, что при всех этих пертурбациях никто даже не попытается принимать во внимание желания и интересы несчастных жертв.

Поэтому у нас с аквилонскими товарищами уже есть договоренность, что в случае возникновения подобных эксцессов ликвидацию безобразий я беру на себя. В таком случае все запасы гуманизма у меня сразу закончатся, и в дело пойдут юные остроухие воительницы из заканчивающего сейчас свою подготовку егерского корпуса. На лесисто-пересеченной местности эти юные девицы, прекрасно вооруженные, экипированные и подготовленные, будут гораздо опаснее, чем любые вьеткон-говцы или, к примеру, красные кхмеры. И только потом прибудут местные власти, которые осудят выживших бандитов-янки своим справедливым судом, после чего начнут отделять все дурные головы от бренных тел. И не жалко мне тогда уже не будет никого, как не жалко было ни авар, ни монгол, ни эсэсманов бесноватого Адика.

Итак, все готово. Энергооболочка развернулась в активное положение и выполняет функцию коммутатора заранее рассчитанных порталов. Вот из походного ордера с ослепительной световой вспышкой исчез эсминец типа «Спрюенс, первый такого рода, вступивший в строй на Тихом океане как раз в день своего выхода в поход. Раз, как говорится, и нету. Сходил мальчик за хлебушком. Следом неведомая корова языком слизнула один из стареньких «Гирингов», за ним еще и еще. На «больших мальчиках» ходовая вахта уже заметила, что из походного ордера кто-то крадет у них эсминцы (а не заметить это было трудно), и по этому поводу в эфире уже поднялся истошный гвалт. Ну и пусть, я и не собирался особо скрывать свое авторство, поэтому пусть галдят по радио сколько им влезет, а все, кому положено, пусть их слушают. Чтобы открыть канал, пропустить корабль, закрыть и переключиться на следующий объект, уходит секунд десять-двенадцать. Поскольку вот так, поточным методом, я работаю впервые, то стараюсь не мельтешить и тщательно перепроверять выходные координаты каждого порта, чтобы ненароком не закинуть какой-нибудь из кораблей в африканскую саванну вместо океанских просторов...

О, это идея! Десантные вертолетоносцы и корабли-доки, благо до них очередь еще не дошла, как самые опасные и непредсказуемые из всех целей, лучше всего выкинуть не в центр океана, а в крупные реки, текущие через обитаемые земли. Ведь это не атомные авианосцы, реакторы которых нуждаются в забортной воде для охлаждения и чрезвычайно опасны в случае разрушения. Самое главное, что при таком варианте мы точно будем знать, что маринесы остались там, где мы их поставили, а не бродят где попало, выкидывая непредсказуемые коленца.

Европу исключаем, нечего им там делать; остается Африка, Ближний Восток (где-нибудь в среднем течении Тигра или Евфрата, примерно на широте Багдада), Индия, просторы Средней Азии, где тоже достаточно степей и текущих через них рек, и наконец, как вишенка на торте, пустыня Гоби и Китай в его срединной части. Подальше от побережья, отданного командам эсминцев и крейсеров, поближе к горным массивам. Энергооболочка по моему заданию перекоммутирует соответствующие каналы. Ну вот и все, теперь комбинация приняла законченный вид и нет у мня к этим людям внизу ни жалости, ни снисхождения. Шанс заработать себе прощение я им дал, а захотят ли они им воспользоваться, это уже их дело.

Вот закончились эсминцы, за ними исчезли все крейсера, сгинули в безвестность транспорты и танкеры, потом один другим пропали корабли-доки...

Тогда же и почти там же, ходовая рубка десантного вертолетоносца «Иводзима»

Паника среди ходовой вахты из-за того, что соседние корабли, идущие в ордере параллельными курсами, внезапно исчезают неизвестно куда в ослепительных вспышках (давление на уровне моря в обоих мирах почти одинаковое, поэтому звуковые эффекты типа «хлопок» при открытии портала отсутствуют). На корабле воют ревуны тревоги, коридоры и кубрики личного состава заливает свет красных ламп. Жуть стоит такая, что на головах у матросов и офицеров сами собой дыбом поднимаются коротко остриженные волосы. И в этот момент прямо за остекление рубки вместо непроглядной мглы безлунной ночи, где нет ни верха, ни низа, потому что искры звезд в небе легко спутать с их отражением в воде, вдруг распахивается вид на залитую то ли утренним, то ли вечерним багровым светом чуть всхолмленную равнину, через которую, едва заметно извиваясь, течет довольно полноводная река. Посадка выходит на троечку: киль корабля с грохотом и скрежетом волочется по дну, винты отчаянно молотят воду, но не в состоянии ничего изменить, потому что при осадке вертолетоносца в девять метров глубина речных вод тут едва ли не вдвое меньше. К счастью команды и десанта, дно реки в этом месте илисто-песчаное, а не каменистое, поэтому торможение выходит более-менее плавным, но все равно на борту не нашлось ни одного человека, кто не был бы сбит этим ударом с ног. В звуки ревуна вплетаются крики страха, боли и отчаяния. Потом, уж почти остановившись, вертолетоносец вдруг начинает валиться на правый борт. С палубы со страшным грохотом градом сыплются вертолеты (ибо при крене больше сорока градусов не спасают никакие крепления), а внутри корпуса с гулким хлопком лопаются паропроводы, находящиеся под давлением сорок атмосфер, и в самом конце в котельном отделении с шипением срабатывает система автоматического пожаротушения, заливая помещение густыми потоками пены. Содрогнувшись еще раз, «Иводзима» наконец замирает неподвижно. Конечная. Автобус дальше не идет.

26 февраля 1976 года, местное время 11:25. Соединенные Штаты Америки, Федеральный округ Колумбия, Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Утро у вашингтонских самодельных^20 небожителей выдалось томным, потому что к тому моменту судьба Третьего флота стала очевидной для всех центров принятия решений: Пентагона, Белого дома, Госдепартамента и ЦРУ. Отчаянные крики в радиоэфире: «Они исчезают!», принятые на американских военных базах в районе Панамского канала, были записаны на пленку и переданы в Вашингтон по каналам кабельной связи. Двадцать минут отчаянной разноголосицы в эфире, свидетельствующей о невероятном событии в той области океана, где, в отличие от Бермудского треугольника, не ожидали ничего подобного - и тишина, из семидесяти двух вымпелов в эфире не подает голос больше никто. Самолет-разведчик, вылетев с американской авиабазы «Говард»[21], расположенной на Тихоокеанском конце Панамского канала, не обнаружил в районе предполагаемого происшествия ровным счетом ничего, кроме бескрайней океанской глади.

Третий флот и в самом деле исчез бесследно, и это было так жутко, что на лысеющей голове президента Форда дыбом вставали редкие волосы. Страшно ему было еще и потому, что он был единственным политическим деятелем в истории США, который попал в Белый дом, минуя процедуру выборов в качестве президента или вице-президента, а следовательно, обладал несколько второсортной легитимностью.

Президентская карьера мистера Форда началась во времена Великого Уотергейта. Когда полыхнул этот скандал, сначала в отставку выпихнули вице-президента Спиро Агню, но не в связи с этой историей, а по делу о коррупции и неуплате налогов, прежде спускавшемуся на тормозах. Прокурор по округу Мэриленд Джордж Бил выяснил, что Спиро Агню получал откаты от подрядчиков во время пребывания на постах исполнительного директора округа Балтимор и губернатора Мэриленда, и даже после того, как этот деятель занял пост вице-президента США. Позор невероятный, особенно по части неуплаты налогов, что в США считается преступлением даже более тяжким, чем убийство первой степени. И в этом заключается ловушка для разного рода коррупционеров, ведь, чтобы заплатить налоги за незаконно полученные деньги, их следует сначала отмыть, то есть легализовать, а это не так просто.

Форд на тот момент занимал должность лидера Республиканского меньшинства в Палате представителей и считался наиболее беспроблемным из республиканцев в плане утверждения его кандидатуры в Конгрессе. В результате этого в декабре тысяча девятьсот семьдесят третьего года Джеральд Форд занял должность вице-президента. А уже к началу августа следующего года Уотергейтский пожар разгорелся с такой силой, что уже и президенту Никсону пришлось подать в отставку, оставив преемником не замаранного ни в чем Форда.

Сразу после принесения присяги в Восточной комнате Белого дома Форд выступил с речью, которая транслировалась в прямом эфире для нации. В частности, он сказал:

«Я прекрасно осознаю, что вы не избрали меня своим президентом своими бюллетенями, и поэтому я прошу вас утвердить меня в качестве вашего президента своими молитвами.

Я не стремился к этой огромной ответственности, но я не буду уклоняться от нее. Те, кто выдвинул и утвердил меня в качестве вице-президента, были моими друзьями и остаются ими. Они принадлежали к обеим партиям, были избраны всем народом и действовали в соответствии с Конституцией от их имени. Тогда вполне уместно, что я должен пообещать им и вам, что я буду президентом всего народа».

Уотергейт случился совсем недавно, а потому еще вполне свеж в памяти американских политиков. Не надо быть гением вроде Эйнштейна, чтобы понимать, что и в этом случае Конгресс обязательно соберет комиссию по расследованию этого инцидента. И уже конгрессмены, вошедшие в состав этой комиссии, станут задавать обитателю Овального кабинета очень неприятные вопросы по поводу того, как такое могло получиться. Однако в любом случае члены подобной комиссии (без разницы, республиканцы или демократы) в первую очередь будут делать рекламу себе, любимым, для дальнейшего продвижения политической карьеры, и только потом станут думать о защите интересов Соединенных Штатов Америки.

При этом такую комиссию по расследованию непременно собрали бы и в том случае, если бы президент Форд попытался уладить Чилийский инцидент мирно, при помощи дипломатических переговоров с никому не известным императором галактики Сергием из рода Сергиев, нагло отжавшим у Америки ценный чилийский актив. Титул и имя звучат так, будто их позаимствовали из дешевой фантастической книжонки. В случае переговоров с таким персонажем вопросов у конгрессменов возникло бы еще больше.

Когда президентская администрация обратилась в НАСА за консультацией по поводу космического корабля, в настоящий момент находящегося, по данным астрономов, на околоземной орбите, то оттуда ответили довольно желчно. Мол, они тоже способны соорудить похожий корабль из твердеющей в условиях вакуума синтетической армированной пленки, баллона с углекислотой и ракеты-носителя, способной вывести на орбиту несколько тонн груза. Ничего сложного - просто ловкость рук, рассчитанная на доверчивых простаков. Вот если бы у них на ходу была хотя бы одна система^22 для пилотируемых полетов, они бы непременно слетали на орбиту и привезли бы хоть клок от этого «корабля».

Это и стало решающим аргументом в пользу силового решения чилийского вопроса, пускать который на самотек было нельзя ни в коем случае, ибо в Чили были грубо попраны интересы Соединенных Штатов и задета американская национальная гордость. Никто не мог и предположить, что отправка Третьего флота на маленькую колониальную войну приведет к таким сокрушительным последствиям.

В последней попытке прояснить ситуацию президент Форд собрал в Овальном кабинете совещание в узком составе. Во-первых, он вызвал к себе министра обороны Дональда Рамсфелда и председателя комитета начальников штабов четырехзвездного генерала Фредерика Карлтона Вейэн-да (бывшего главнокомандующего армией США во Вьетнаме). Во-вторых, на объявленный президентом сходняк прибыл директор ЦРУ Джордж Буш-старший. В-третьих, там же присутствует госсекретарь Генри Киссинджер, а также бывший посол в Чили Дэвид Поппер, которого наскоро привели в порядок после пребывания в застенках ЦРУ. Военные, разведка и дипломаты - и на этом список посвященных в Чилийское дело исчерпывается. И без того оно воняет даже гаже, чем прорвавшаяся жарким летом городская канализация.

Не дай Бог, об этом разговоре узнает уже готовый пулитцеровский лауреат Сеймур Херш, уже попивший у американского истеблишмента крови репортажами с вьетнамской войны, материалами по Уотергейтскому делу и разоблачением программы внутреннего шпионажа ЦРУ (так называемая операция «Хаос»), Пуля в голову от снайпера, доставшаяся президенту Кеннеди, гораздо гуманнее, чем разоблачительная статья Херша, выворачивающая наизнанку полные дерьма кишки Вашингтонской политики. Впрочем, это счастье у них еще впереди, ведь все происходящее в Овальном кабинете записывается и прослушивается через несколько просмотровых окон аппаратурой цивилизации пятого уровня, фиксирующей не только аудио и видео, но и эмоциональный настрой каждого из участников совещания, начиная от президента Форда и заканчивая несчастным мистером Поппером. А Сеймур Херш, безжалостный как белая акула, находится тут же рядом, в Вашингтоне, и для императора Сергия из рода Сергиев выйти с ним на деловой контакт проще, чем съесть на завтрак порцию омлета. Был бы соответствующий материал.

А материал намечался что надо, потому что из участников совещания хоть что-то понимал в обсуждаемой проблеме только бывший посол в Чили Дэвид Поппер, самый малозначащий персонаж из присутствующих на этой сходке.

С него президент Форд и начал дозволенные речи.

- Первым делом, джентльмены, - сказал глава самого могущественного государства западного мира, - я хочу принести свои извинения мистеру Попперу, который оказался первым из числа несправедливо пострадавших в этом деле. Мистер Сергий из рода Сергиев оказался даже более опасным противником, чем следовало из рассказа нашего бывшего посла в Чили, а мы попытались накинуться на это дело по-ковбойски, лишь бы поскорее восстановить статус кво в Чили. И вот теперь, когда результат скоропалительной политики налицо, нам надо думать, как выпутываться из такого неприятного положения.

- Если не получилось с флотом, - сказал Дональд Рамсфелд, - то мы предлагаем перебазировать нашу армейскую авиацию и воздушно-десантные войска на авиабазы аргентинской армии, на что уже имеется согласие тамошних военных и гражданских властей, крайне встревоженных недавними событиями в Чили. Аргентинская армия готова выступить.

- В Аргентине, - хмыкнул Джордж Буш-старший, - в самом ближайшее время должны произойти такие же события, как и в Чили три с половиной года назад. Ну вы меня понимаете, джентльмены. Будущего аргентинского Пиночета зовут дивизионный генерал Хорхе Рафаэль Видела, и он, как и его чилийский коллега до одиннадцатого сентября семьдесят третьего года, в настоящий момент также командует сухопутными войсками своей страны. Собственно, наше участие в этой акции заключается только в ее одобрении, остальное сделают сами аргентинские военные, которых не устраивает излишняя мягкотелость госпожи Перон в отношении профсоюзов, коммунистов и прочих левых. Уж они-то закрутят гайки так туго, что никто не сможет и пискнуть.

- Погодите, джентльмены, - вздохнул президент Форд. - Я вижу, что у нас опять пошел разговор не о том, о чем надо. Мистер Поппер, а вы что можете сказать по обсуждаемому вопросу?

- Я уже говорил, мистер президент, но тогда меня никто не захотел услышать, - ответил бывший американский посол в Чили.

- Тогда скажите еще раз, мистер Поппер, - с нажимом произнес Джеральд Форд. - В моем обществе вас слушать будут, и очень внимательно. Это я вам обещаю. Ситуация и так крайне плоха, и нет никаких поводов делать ее еще хуже, если этого можно избежать. Пятьдесят тысяч американских парней, погибших по причине нашей горячности и торопливости, тому прямые свидетели.

- Ну хорошо, мистер президент, - вздохнул Дэвид Поппер, - я скажу. И первое, что вы должны знать: команды кораблей Третьего флота и маринесы, находившиеся на борту десантных судов, скорее всего, не погибли, а просто оказались убраны прочь из нашего мира в какое-нибудь древнее захолустье, ибо начальство мистера Сергия не одобряет ненужных убийств. Этот человек, а может, даже уже и не человек вовсе, не хочет воевать с Соединенными Штатами Америки насмерть, и в то же время желает отучить нас совать нос в любые дела за пределами наших национальных границ. Но если мы будем настаивать, то мало не покажется никому...

- Мистер Поппер, поясните нам, пожалуйста, что вы имели в виду, когда сказали, что мистер Сергий может оказаться не человеком? - вкрадчиво спросил Джордж Буш-старший. - Кто же он в таком случае - инопланетянин, что ли?

- Мистер Сергий - кто угодно, только не инопланетянин, - убежденно ответил бывший американский посол в Чили, - однако у него есть такие особенности, которые отличают его от иных обычных людей... Но, джентльмены, давайте по порядку. У мистера Сергия на самом деле множество лиц: лицо удачливого полководца, обожаемого своими воинами, лицо средневекового монарха, выкликнутого на царство войском и народом, лицо мстителя за всех неправедно обиженных, лицо видного большевика, запросто якшающегося с Лениным и Сталиным, лицо яростного русского патриота, который легко выдернет ноги любому, кто посмеет причинить зло его Святой Матушке-Руси... Но среди его лиц есть два совершенно особенных: это лицо Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, триединое с лицами Адепта Порядка и Божьего Бича, а также лицо императора Четвертой Галактической империи, самое новое в этой коллекции...

- Постойте, мистер Поппер! - воскликнул Джордж Буш-старший. - Как это Творца Всего Сущего?!

- Именно так, мистер Буш! - ответил бывший американский посол в Чили. - По крайней мере, в этом уверены все те люди, с кем я имел честь разговаривать в его главном владении в Тридесятом царстве, где находится штаб, госпиталь, прочие тыловые учреждения и концентрируются резервы. Все мои собеседники считали, что их обожаемый командующий (именно так, и не иначе) служит самому Богу, и никому более. И я сам наблюдал, как в ответ на мои весьма дерзкие слова у мистера Сергия мгновенно образовались нимб и светящиеся крылья, а голос стал громыхающим, как у иерихонской трубы. И это было воистину страшно, до дрожи в коленях! А потом, после небольшого внушения, этот человек, прямо не сходя с места, раскрыл передо мной проход между мирами и выпихнул меня на ту сторону - по его выражению, повышать квалификацию, чтобы по возвращении мне было о чем доложить своему начальству. Всего за один шаг из Сантьяго-де-Чили я перенесся в Тридесятое царство, в запретный город Ниц, закопанный так глубоко в толщу времен, что птеродактили в небе там такое же обычное явление, как в обычном городе голуби и вороны. Вы представляете, джентльмены - птеродактили! А в качестве упряжных животных и на мясо там используют самых настоящих трицератопсов.

- И что, мистер Поппер, главная особенность того места только в трицератопсах и птеродактилях? - спросил немного сбитый с толку Джеральд Форд.

- Да нет же, мистер президент! - воскликнул бывший американский посол в Чили. - Главная особенность того места настолько невероятная, что поверить в нее вы сможете не раньше, чем усвоите информацию о птеродактилях и трицератопсах. Ведь эти твари на земле все же когда-то существовали, и об этом нам говорит наука палеонтология, а вот о существовании магии нам известно только из народных сказок и древних легенд, при этом никакого научного подтверждения подобным сведениям нет.

- Я не ослышался, мистер Поппер, вы сказали «магия»? - удивился Джордж Буш-старший.

- Да, мистер Буш, сказал! - подтвердил тот. - И неоднократно говорил на допросах вашим мальчикам, независимо от того, пичкали они меня той дрянью, которая развязывает язык, или нет. Но, очевидно, эта информация в отчеты не попала, потому что такие невероятные вещи никак не могут быть правдой. Не так ли? Мистер Сергий считает, что мы, американцы, такие, прости Господи, тупые, что никак не можем поверить в реальность происходящего, пока нам не прилетит оглоблей прямо поперек фейса. И, очевидно, он прав. Магия - она как нефть. В каких-то мирах ее столько, что она сама бьет фонтаном из-под земли, как это происходит в Тридесятом царстве, где такой фонтан

расположен прямо посреди города, являющегося штаб-квартирой герру Сергию, а в большинстве миров, относящихся к так называемому цивилизованному времени, ее или совсем нет, или очень мало. В таких обыденных мирах, как наш, вне зависимости от их уровня, возможно только колдовство...

- А в чем разница между двумя этими понятиями? - совершенно серьезно спросил Джеральд Форд.

- Магия, - сказал Дэвид Поппер, - это природное явление, энергетическая субстанция, которая, подобно электричеству, протекает между полюсами Порядка и Хаоса. Возможно, именно эта сила была использована Господом для того, чтобы сотворить этот бренный мир, ну а потом вместе с душой, которую Он вдохнул в Адама, эта способность, точнее, талант, передался некоторым из людей. Ведь не каждый же человек может стать гениальным скрипачом, пианистом или даже шахматистом. Азы теоретической магии говорят о том, что главная способность для любого мага - это умение принимать внутрь себя энергию магического потока и трансформировать ее в соответствии с направлением своего таланта. Но чтобы стать магом, недостаточно иметь необходимые способности - для этого требуется пройти инициацию, в ходе которой часть души мага оказывается запечатленной в индивидуально подобранном для него камне. И такая процедура невозможна в безмагическом или маломагическом мире, поскольку она сама по себе требует больших затрат энергии от того, кто проводит инициацию. Зато у нас вполне возможны колдуны, которые не имеют возможности черпать силу из потока энергетических субстанций, а вместо того вынуждены брать жизненную силу из резервов своего организма либо забирать у других людей: всю сразу от немногих, во время массовых казней или жертвоприношений, или от многих, но от каждого по чуть-чуть. Колдунами такого последнего типа могут являться успешные проповедники-ересиархи, поп-идолы, политики, проповедующие радикальные идеи, ратующие либо за тотальное разрушение, либо за такое же всеобщее замораживание ситуации. Чем радикальнее идея, тем больше энергии отдают последователи за счет сокращения собственной жизни и эмоционального истощения. Вы меня понимаете?

- Да, мы вас понимаем, - кивнул президент Форд. - Настоящих магов в нашем мире быть не может по определению, и появиться они могут только откуда-то извне, что как раз подходит под случай мистера Сергия. Зато колдунов у нас может быть сколько угодно, так как описанных вами негативных явлений - от шабаша сексуальной распущенности на фестивале в Вудстоке до массовых убийств разного рода диктаторами политических оппонентов и просто недовольных - на нашем заднем дворе имеется в изобилии. И эмоций и там, и там хоть отбавляй, и наркотики мешаются с кровью. Старая добрая консервативная Америка безвозвратно гибнет, а на ее месте нарождается нечто ужасное, злобное и бесчеловечное.

- Знаете, мистер президент, - сказал бывший американский посол в Чили, - мистер Сергий излагал будущее американской нации почти теми же самыми словами, что и вы сейчас. Он бы и хотел повернуть судьбу нашей нации, а вместе с ней и всего мира в лучшую сторону (ибо его Патрон одинаково любит всех своих детей - и послушных, и непослушных), но только пока не знает, как это сделать. Та старая добрая Америка, о которой вы сейчас так вздыхали - она ведь тоже не была нацией ангелов. Именно наши богобоязненные и консервативные предки истребили племена краснокожих, жившие на этой земле до прихода европейцев, а чуть позже они же держали в рабстве негров. Восстановление таких порядков не принесет нам ничего хорошего, а лишь усугубит положение нашей нации...

- Нашу нацию погубят войны - сколь жестокие, столь и бесцельные, - неожиданно желчно сказал председатель комитета начальников штабов Фредерик Вейэнд. - Когда война, которую мы вели, прекращается, на том месте, за которое мы воевали, остаются только руины. Потом солдаты, которые возвращаются домой, неизбежно приносят с собой в сердцах это разрушение, разлагая наше общество изнутри. Я уже говорил, что, как военный профессионал, прошедший через войну в Китае, Корее и Вьетнаме, должен предупредить американских политиков и саму нацию, что война - это всегда смерть и разрушение, а американский способ воевать - самый бесчеловечный, смертоносный и устрашающий из всех возможных... Принято считать, что мы воюем против мирового коммунизма и за демократический образ жизни, но всегда сеем вокруг себя только ненависть.

- Джентльмены, - вскинул руку Дэвид Поппер, - сейчас вы узнаете еще одно откровение от мистера Сергия. Помимо всего прочего, этот человек по своему изначальному происхождению является пришельцем из нашего будущего, а если точнее, то русским офицером частей специального назначения из две тысячи шестнадцатого года, сначала в ходе выполнения задания запропастившегося в самые глубины мироздания, а потом выбравшегося оттуда при помощи ума, везения и новооб-ретенных талантов. Так вот, он утверждает, что к его времени коммунистическая идеология в России уже четверть века как прекратила свое существование, а политическая система русских напоминала нашу как отражение в зеркале. Разница была лишь в том, что у нас президента избирают выборщики, которых избирает народ по штатам по схеме «победитель получает все», а в постбольшевистской России - прямое тайное голосование за кандидатов по схеме: один человек - один голос. Но демократически избранные русские власти на захотели отдавать нам свои богатства, и поэтому у Америки там война насмерть не с мировым коммунизмом, а с самим русским народом. Естественно, что, зная такие пикантные подробности будущего, этот человек относится к нашим разговорам о демократии как к пустопорожней болтовне. Демократией, по его мнению, мы называем то состояние другой страны, когда наши корпорации способны грабить ее ресурсы и казну, главное только, чтобы наши бизнесмены, нажившиеся на чужой беде, не забывали вовремя платить налоги.

- Вот срань Господня! - воскликнул генерал Вейэнд. - И много американских парней погибло в тех войнах с русскими?

- Насколько мне известно, с русскими напрямую американская армия не воевала никогда, все конфликты осуществлялись через разных обормотов, которых мы выставляли на поле боя вместо себя, - ответил бывший американский посол в Чили. - Но сейчас мы говорим не об этом, а об отношении мистера Сергия к нашему государству. А оно, надо сказать далеко от сердечного. От немедленного уничтожения нас спасают только два обстоятельства. В-первых, у мистера Сергия нет контракта от своего начальства на безусловное уничтожение американского государства уже на этом уровне, а потому он постарается избежать летальных мер. Как говорит он сам, его Патрон очень не любит превышения полномочий. Во-вторых, мистер Сергий не питает ненависти к американскому простому народу и считает его такой же жертвой финансово-политического класса нашей Америки, как и все прочие народы мира. Ведь американскому фермеру, рабочему на заводе или бизнесмену средней руки нет никакой разницы с того, правят ли на нашем заднем дворе - в Чили, Аргентине, Парагвае, Панаме, Венесуэле, Никарагуа, Гватемале, Сальвадоре и Кубе - поставленные нами сукины сыны или народы этих стран сами изберут себе правителей по своему вкусу. От того или иного исхода этого дела в кошельках простых американцев не добавится и не убавится ни цента. Выгоду от американского доминирования в мире получает весьма ограниченный круг самых богатых наших финансистов и промышленников, и они же, во имя своих интересов, толкают американских парней на преступления, якобы во имя защиты мировой демократии. А демократией в тех странах, где мы установили выгодные для себя режимы, даже и не пахнет. Это я могу сказать вам совершенно конкретно, как человек, который два года провел в должности посла при диктатуре Пиночета и безуспешно протестовал против самых вопиющих отклонений от наших американских идеалов. Вон, мистер Киссинджер даже несколько раз пытался меня одернуть, требуя, чтобы я, находясь в должности американского посла, не читал местным людоедам в генеральских мундирах лекций о правах человека. Должен заметить, что мистер Сергий воспринимает принцип дипломатической неприкосновенности в весьма ограниченном объеме и считает, что она зависит исключительно от легитимности принимающего правительства. А легитимность правительства, по его мнению, достигается всего двумя путями: либо монархическим - наследованием в рамках традиции в соответствии с кровным или названным родством, либо демократическим - через всеобщее народное волеизъявление. Глас народа - глас Божий. А вот легитимных генеральских хунт и прочих военных диктатур просто не бывает...

Чем дольше говорил мистер Поппер, тем внимательнее его слушали не только президент Форд, но и прочие участники совещания, уверившись, что оратор рассказывает о том, что видел и слышал сам, а не излагает свои бредовые фантазии. Внезапного, неизвестно откуда взявшегося десанта в столицу и другие города Чили, а также бесследного, за исключением воплей отчаяния в эфире, исчезновения Третьего флота было достаточно для осознания того факта, что невероятное не только возможно, но и очевидно.

- Э, мистер Поппер, а что же нам, по вашему мнению, делать дальше? - стряхивая с себя оцепенение, спросил президент Форд.

- Только не то, о чем вы говорили в самом начале сегодняшнего совещания, - ответил бывший американский посол в Чили. - Иначе войска, которые вы направите в Аргентину, разделят участь Третьего флота, а весь наш задний Латиноамериканский двор превратится в одну большую Кубу, ибо мистер Сергий будет без счета посылать повстанцам оружие и дрессировать их боевиков на своих тренировочных базах и по тем же программам, что и своих отборных коммандос. Вот тогда мы взвоем благим матом, потому что Латинская Америка, в которой и без того не любят заносчивых и жадных гринго, тут же покраснеет прямо на глазах, как созревающий помидор. И это будет уже не наш задний двор, а, как я уже сказал, одна большая Куба. Но это еще не самый худший вариант. В самом плохом случае, если мы своим упрямством и стремлением расширить рамки конфликта разозлим мистера Сергия и его Патрона до последней крайности, то их планы в отношении Соединенных Штатов Америки могут и поменяться. Истории с Всемирным Потопом, а также с Содомом и Гоморрой свидетельствуют о том, что Господь может быть весьма суровым с разными ослушниками, не выполняющими его священную волю. В таком случае добрый и гуманный Специальный Исполнительный Агент Господа сделает шаг в сторону, и его место займут брутальный и безжалостный средневековый Артанский князь и суровый император Галактической империи... удобно же, когда все эти сущности заключены внутри одного человека. И тогда нам не помогут ни ракеты «Минитмен» в шахтах, ни атомные подводные лодки с «Поларисами» и «Посейдонами», ни стратегические бомбардировщики, ни пятьсот военных баз, разбросанных по всему нашему миру. Все это обратится в прах, а потом на руины того, что осталось от Америки, встанет подкованный императорский сапог красной кожи, и мистер Сергий станет учить выживших в этой бойне американцев, как им дальше жить и во что верить. Если наш оппонент не хочет такого исхода, то это не значит, что он не способен нам его устроить.

- Ну хорошо, мистер Поппер, - сказал Джеральд Форд, - описанные вами апокалиптические картины не устраивают меня ни в первом, ни тем более во втором варианте. Америка только что проиграла конфликт во Вьетнаме, и сейчас находится совсем не в том состоянии, чтобы втягиваться в затяжную кровавую герилью, которую с легкостью можно разжечь сейчас на нашем заднем дворе из-за неумных решений предыдущих администраций. А уж представить руины Америки для меня и вовсе невозможно. Карибский кризис - это одно, а вот если игра пойдет только в одни ворота - это совсем другое. Молчите, Дональд! Я знаю вашу позицию, воинственную, как у бабуина в течке, но сейчас она совершенно неуместна. Мы стоим лицом к лицу с силой невыясненной мощи, способной в стремительных наступательных операциях захватывать целые страны и с легкостью смахивать с поверхности океанов боевые флоты, а вас все тянет на то, чтобы помахать у нее перед носом своей игрушечной сабелькой. Вы прекрасно знаете, куда вам в случае чего засунут эту саблю, а если не знаете, то догадываетесь.

- В первую очередь, - озабоченно произнес генерал Вейэнд, - нам необходимо выяснить судьбу всех тех парней, что находились на борту кораблей Третьего флота. Именно исходя из этого знания, я и советовал бы сейчас строить нашу политику. То, что мистер Поппер уверен, что происшествие в Тихом океане не означает их мгновенного уничтожения, это хорошо. Но хотелось бы более конкретного знания о том, что с ними случилось, где они сейчас находятся и каковы условия их освобождения.

- Да, джентльмены, - подтвердил президент Форд, - с этого и надо бы начинать. Но только вот я не могу представить себе, как это сделать...

- Вы, мистер президент, - расхрабрился Дэвид Поппер, - можете направить меня обратно в Сантьяго с оформленными по всем правилам верительными грамотами, как посла при дворе императора Четвертой Галактической империи Сергия из рода Сергиев. А уже я, заняв эту позицию, буду прояснять сомнительные моменты для обеих сторон, сближать позиции и договариваться, лишь бы не ввергнуть нашу Америку в еще один военный кризис, который станет для нее тяжким ударом.

- Хорошо, мистер Поппер, - сказал Джеральд Форд, - мы так и сделаем. И подчиняться особым порядком вы будете напрямую мне, а вашего начальника госсекретаря мистера Киссинджера вы должны всего лишь информировать о ходе переговоров, не выполняя никаких его указаний. Но при этом я хотел бы знать, как вы будете добираться обратно в Сантьяго-де-Чили, ведь туда сейчас не летают самолеты и не ходят поезда...

- Доберусь, - ответил мистер Поппер. - До Лимы на самолете, а далее - по панамериканскому шоссе на машине. На чилийской границе я покажу верительные грамоты, и, уверен, уже через полчаса буду стоять перед мистером Сергием.

- Ну, если вы так уверены, то, значит, так тому и быть, - сказал президент Форд. - А вы, Джордж (Буш-старший) отзовите своих людей из Аргентины. Не хотелось, бы чтобы их забрызгало тем, что останется от генерала Хорхе Виделы после того, как за переворот на него разгневается сам Божий Бич. На этом все, джентльмены, все прочие решения мы будем принимать только после полного прояснения ситуации.

Восемьсот семидесятый день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Так как затягивать историю с переговорами было не в моих интересах, ни в какую Лиму мистер Поппер не полетел. Когда он спускался на гостиничном лифте, перед тем, как ехать в аэропорт, двери кабины открылись не в гостиничный холл, а прямо в мой кабинет. И если сам американский дипломат во время этого происшествия держал марку невозмутимости, то рыжий молодой ирландец-лифтер и темнокожий гостиничный мальчик-бой, тащивший чемоданы важного белого господина, так и раскрыли рты. А еще, что у одного, что у другого, над нагрудным карманом красовались нашивки с именами: «Сэм» - у мулата, и «Билл» - у ирландца. Хотя, хрен его знает, может, это и не их личные имена, а просто служебные клички, как у собак. Вспоминается фраза из какого-то англосаксонского романа: «А дворецкий у нас всегда Джордж» - в том смысле, что зажравшиеся хозяева-нувориши не желали затруднять себя запоминанием имен прислуги.

- Добрый вечер, мистер Поппер, - приветствовал я посланца президента Форда. - Можно сказать, что вы уже приехали. Эй, Сэмми, поставь чемоданы белого господина вот сюда, и можешь быть свободен. И вот вам с Биллом за труды.

С этими словами я бросил молодым по одной имперской золотой монете в один солид, что примерно равно пятирублевой русской золотой монете^23 времен императора Николая Второго.

Парни поймали свои чаевые, и Билл, рассмотрев монету, даже попробовал ее на зуб.

- Что это за монета, мистер? - спросил он.

- Это имперский солид, - ответил я и добавил, выслушав комментарий энергооболочки: - Во времена президента Рузвельта, в соответствии с золотым стандартом, по весу эта монета стоила пять долларов, а в ваше время в результате инфляции ее цена выросла как минимум до пятнадцати бумажек с портретом Джорджа Вашингтона. Так что не продешевите, когда будете разменивать.

- Ого! - присвистнул Билл. - Спасибо, мистер, это и вправду щедрые^24 чаевые!

- Ну, если так, тогда прощайте, парни, надеюсь в будущем узнавать о вас только хорошее, - сказал я, закрывая портал.

Последнее, что запомнилось, это раскрытый от удивления рот Билла и опущенные в пол глаза Сэма. Мгновение - и на месте лифтовой кабины снова стена моего кабинета.

И только в этот момент Джордж Поппер позволил своему лицу принять выражение растерянного удивления.

- Мистер Сергий, а как вы узнали, что я ищу встречи с вами? - спросил он.

- Мне, Джордж, - ответил я, - из того, что происходит на этой планете, известно все, и даже немного больше. Такая уж у меня работа - ничего не оставлять на волю случая. Поэтому я наблюдал всю сцену в Овальном кабинете собственными глазами. Должен сказать, что вы и мистер Форд произвели на меня положительное впечатление, генерал Вейэнд тоже, хотя в соратники я бы его, наверное, не взял, Дональд Рамсфелд - сволочь каких мало, а ваш начальник Генри Киссинджер - это тип скользкий, как лягушка. Чувствуется, что мое вмешательство уже сломало какие-то его планы и сломает много чего еще.

- Должен сказать, мистер Сергий, - смущенно произнес американский посол, - что ваше появление сломало все планы сразу, ибо невозможно что-то планировать в присутствии активно действующей силы невыясненной, но очень большой мощи. То что вы сделали в Чили, и, самое главное, инцидент с Третьим флотом произвели на наш истеблишмент эффект удара палкой по затылку.

- Вот только не надо жаловаться мне за жизнь, - парировал я. - Не все там у вас были ударены достаточно сильно. Вон Дональд Рамсфелд даже предлагал отвоевать Чили, перебросив американские войска в Аргентину, а за такое я готов бить еще и еще. Кстати, спасибо вашему разговорчивому мистеру Бушу за предупреждение о грядущем перевороте в Аргентине. Теперь я не спущу глаз с этой страны, и если ее вдруг начнет путчить, то сразу устрою кое-кому промывание кишечника до самых гланд. Это я вам обещаю. И сейчас эта страна проходит у меня как одна из тех, где власть забила болт на свой народ, а уж после переворота в пиночетовском стиле ситуация ухудшится многократно.

- ЦРУ в нашей Америке в последнее время превратилось в какое-то подобие государства в государстве, - вздохнул Джордж Поппер. - Зачастую даже президент узнает об их шашнях совершенно случайным образом, потому что они никогда ни перед кем не отчитываются.

- Никакого открытия, Джордж, вы мне не сделали, - хмыкнул я. - По прошлой жизни мне памятен великий скандал, когда агентов ЦРУ поймали за руку на том, что они тайно продавали оружие врагу Америки, расположенному далеко от американских границ, а вырученные деньги использовали для финансирования антикоммунистического повстанческого движения в одной стране Центральной Америки. Случилось это примерно в середине восьмидесятых годов, когда ваш задний двор уже вовсю полыхал синим пламенем. Впрочем, все это частности, а главное заключается в том, что в настоящий момент ваша страна переживает то же, что и Британская империя в самом начале двадцатого века, когда она прошла свою точку зенита и начала клониться к упадку. Всей вашей мощи, фундамент которой, кстати, постепенно разрушается, теперь уже не хватает на то, чтобы удерживать под контролем пространства, пока еще находящиеся за пределами границ советского блока. Война в Индокитае показала это совершенно определенно. Именно из-за этого у вас все экономические и политические проблемы, а отнюдь не оттого, что вам строят козни какие-то мифические коммунисты...

- У нас в Вашингтоне думают совершенно иначе, - ответил американский посол. - Мы, то есть Америка и союзники, где-то примерно втрое превосходим советский блок по совокупной экономической мощи, а также обладаем многими уникальными технологиями, а потому в состоянии выиграть экономическое соревнование на длинной дистанции.

- Вот только не рассказывайте мне про уникальные технологии, - усмехнулся я, - и про все остальное по части экономического соревнования тоже. Пройдет десять лет, и вы не узнаете советскую сторону мира. А если вам еще раз вздумается повоевать, то конец Америки будет быстрым и страшным. Это я вам обещаю!

После этих слов Джордж Поппер встрепенулся и сказал:

- Да, кстати, насчет быстрого и страшного конца... В первую очередь президент Форд поручил мне выяснить судьбу американских солдат, матросов и офицеров, которые находились на кораблях Третьего флота, и, если они живы, обговорить их условия возвращения в Америку.

- Живы они, живы, почти все, и даже пока в своем большинстве здоровы, - ответил я, - ибо времени с момента заброса прошло совсем немного времени. А вот об их возвращении в родные палестины, Кентукки и Огайо, вы можете даже не мечтать, ибо у меня есть правило, что зубы, оскаленные в мою сторону, неизменно должны быть вбиты в глотку до самых гланд. Все имеет свою цену, и выходка ваших военных с отправкой в сторону Чили Третьего флота - тоже. Чтобы устранить угрозу своим планам, я раскидал ваши корабли по поверхности мирового океана и во внутренние моря одного почти безлюдного мира Каменного века, расположенного во временах примерно за сорок тысяч лет до нашей эры. Там у меня есть союзники - прогрессорская цивилизация людей, пришедших с верхних ярусов мироздания, которые считают себя не завоевателями того мира и господами над местными дикарями, а учителями и наставниками. Они обещали проследить, как ваши соотечественники будут вести себя, оказавшись за пределами досягаемости обычного правосудия, и в случае обнаружения каких-либо значительных отклонений от общечеловеческих цивилизованных норм поведения покарать их рукой своего закона. И я тоже при этом не останусь в стороне, выделив для этого своих охотниц за головами. Воспринимайте это как краш-тест для своей американской цивилизации, отвечающий на вопрос, что случится с вашей страной, если вдруг в ней в один момент вдруг исчезнут закон и порядок, и сила права сменится правом силы. Мол, у кого в банде больше стволов, тот и прав.

Мистер Поппер посмотрел на меня обалдевшим взглядом, и его глаза под стеклами очков вдруг поделались круглыми, как у совы.

- А кто вам дал право так обращаться с американскими гражданами? - пылая совершенно искренним возмущением, спросил он. - Ведь есть же права человека и Женевские конвенции, наконец...

И тут я почувствовал, как у меня снова непроизвольно прорезаются все атрибуты младшего архангела. Еще какая-то американская козявка будет читать мне лекции по поводу того, на что я имею право, а на что нет...

- Всемогущий Господь - вот кто! - непроизвольно громовым голосом рявкнул в ответ я, да так, что бедный мистер Поппер зажмурился и непроизвольно пригнулся, как под обстрелом. - Мой Патрон оценил эту операцию как достаточно гуманную, и в то же время не препятствующую ни одному его замыслу, после чего дал добро на ее тщательную проработку. В самом первоначальном варианте, на одних лишь инстинктах военного специалиста, я намеревался утопить к чертям собачьим ваш Третий флот плазменными ударами, чтобы в их эпицентре не выжила ни одна крыса! И, знаете, мистер Поппер, мне хотелось бы задать вам встречный вопрос: кто дал вашей Америке право решать, как должны жить люди в других странах, устраивать у ближних и дальних соседей по планете государственные перевороты, бомбить их города и вторгаться на их территорию ногой американского солдата? И не смотрите на меня таким непонимающим взглядом. Пусть вам не известны такие понятия, как война в Афганистане, Гренада, Панама, Первая и Вторая войны в Персидском Заливе, бомбежки Югославии, Ливии, Сирии и Ирака, но ведь войны в Корее, Индокитае, бойня в заливе Свиней и переворот в Чили были совсем недавно. И каждый раз вы пытались утвердить или сохранить у власти людоедски-жестокие и коррумпированные режимы, справедливо вызывающие ненависть своих народов. И дальше, скажу я вам, будет только хуже. Сейчас вашу Америку от этой болезни еще можно вылечить крепкими затрещинами и поркой солеными линьками по голому заду, а вот лет двадцать спустя будут помогать только летальные методы. Впрочем, если бы я получил доступ к миру года, скажем, тысяча девятьсот пятьдесят второго - пятьдесят третьего, то моей благородной ярости в отношении так называемых войск ООН в Корее не нашлось бы границ. Ссылку в Каменный век в таком случае вашим джи-ай следовало бы еще заслужить, ибо не было предела их преступлениям на той многострадальной земле. Скажите спасибо, что сейчас не то горячее время, а то не было бы такой силы, которая могла бы удержать меня от самых жестоких репрессий, и Господь тоже был бы на моей стороне, ибо вы умудрились нарушить все его заповеди сразу. В и тоге все бы сели на кол - от президентов Трумена с Эйзенхауэром и сенатора Маккарти до рядовых борцов с мировым коммунизмом, которые непосредственно совершали преступления против мирного населения и бомбили города, с целью заполучить сухопутный плацдарм для вторжения на территорию Советского Союза и Китайской Народной Республики. Благодарите Господа за то, что сейчас другое время, и в отношении вашей Америки я уже не пылаю такой благородной яростью. В том числе скажите за это спасибо массовому антивоенному движению в Америке, случившемуся несмотря на весь напор антикоммунистической пропаганды в прессе. Именно эти люди показали, что ваша нация состоит не из одних алчных людоедов. Dixi! Я так сказал!

- Я тебя услышал, Сын Мой, - прогрохотал у меня в сознании голос Небесного Отца. - Должен сказать, что насчет пятьдесят третьего года, который тоже является переломным в вашей истории, ты все понимаешь правильно, хотя ключевое событие случилось все же не в Корее. Там ты сможешь только отточить до бритвенной остроты свои новые войска да утолить на время жажду яростной мести, а вот менять судьбу того мира надо будет в другом месте. Но не думай, что это случится уже завра, время у тебя еще есть. Не спеша заканчивай текущие дела, и, как только все будет готово, перед тобой откроется дорога наверх, которая проходит как раз через пятьдесят третий год.

Ну вот - хотел капитан Серегин ясности, так получи... Где-то впереди замаячил пятьдесят третий год - ничуть не менее кровавый и подлый, чем сорок первый. Возможно, там мне все же удастся взять за причиндалы товарища Хрущева и поспрашивать этого кукурузного клоуна с пристрастием за все сразу. Ведь и Корейская война была бездарно слита в сортир всего через месяц после свержения Берии, и то только потому, что с соблюдением минимальных приличий быстрее этого проделать было нельзя. Ну ладно, это все будет потом, а сейчас пора заняться мистером Поппером, который после моего выброса ярости стоит не жив ни мертв и уже жалеет, что сам вызвался для этого выполнения этого опасного задания Вашингтонского обкома республиканско-демократической партии.

- Ладно, Джордж, - сказал я, - вы можете уже оттаять, ведь мой гнев был обращен совсем не в вашу сторону. И ваши американские парни, волей судьбы попавшие в этот замес, возможно, впервые в жизни имеют возможность самостоятельно выбрать свою судьбу, по какую строну баррикад борьбы Добра со Злом им встать. Только боюсь, что из этого не получится ничего хорошего. Но вам следует знать, что и как там происходило, чтобы позже доложить своему начальству, а потому сейчас я размещу вас на постой, а потом мы отправимся в Аквилонию - в то самое прогрессорское государство в глубинах Каменного века, о котором я вам говорил. Наверняка у них уже есть первые материалы по делу о поведении ваших соотечественников и современников в диких условиях.

- Ладно, мистер Сергий, пусть будет как вы сказали, - вздохнул американский посол. - А сейчас прикажите, пусть меня проводят в номер - хотелось бы остаться одному и хорошенько над всем подумать...

- Идите за своими чемоданами, - напутствовал я его. - И ничему не удивляйтесь. У нас тут нет живых слуг, зато имеются высокоуровневые сервисные заклинания, которые с этого момента будут исполнять любое ваше желание. Стоит только захотеть - и вам подадут кофе в постель, почешут пятки перед сном или помогут одеться и раздеться. Увидимся с вами позже, когда вы будете готовы...

Восемьсот семьдесят первый день в мире Содома, полдень. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Мистер Поппер «созрел» для похода в Аквилонию аккурат к утру, но я разочаровал его, сообщив, что сдвиг времени между Тридесятым царством и Асгардом составляет что-то около полусуток, и когда у нас тут утро, там все уже ложатся спать. В каком-нибудь срочном случае немедленную встречу устроить можно, но наше дело к ним не относится. Ни карать, ни спасать немедленно пока никого не требуется.

Потом я вызвал к себе Луизу и Дафну (двух подружек-подчиненных нашей главной финансистки Мэри Смитсон) и представил им мистера Поппера, поручил своего гостя их заботам до вечера. Как-никак не чужие друг другу люди. Обе американки, надо сказать, трудами Лилии и мисс Зул выглядели как элитные девочки с обложки журнала. Где надо все мясистое, где надо мускулистое, где надо худощавое; только Луиза - это соломенная блондинка, выбравшая себе облик невинной школьницы, а Дафна - брюнетка в стиле вамп.

- Вот вам, Джордж, еще одно доказательство того, что я не пылаю ненавистью ко всей американской нации разом, - сказал я. - Вот эти две американских девушки, мои, можно сказать, современницы, в моей армии с самого начала, с тех времен, когда ее численность едва-едва превышала одну роту. Достались они мне по случаю, в качестве нечаянного трофея одной из первых моих десантных операций, но я их не прогнал, не продал в рабство, как было принято в тех краях, и не определил вечно работать на кухне, а пристроил на неплохие должности по финансовой части.

- Да, - подтвердила Луиза, - обожаемый командующий, можно сказать, снял нас всех троих прямо с жертвенного алтаря, а потом принял в нашей судьбе самое горячее участие. Подобрал, обогрел, накормил-напоил и пристроил в соответствии с талантами и образованием.

- Троих? - переспросил мистер Поппер. - Но их же две... Позвольте узнать, куда тогда делась третья ваша подруга?

- Наша подруга Мэри никуда не делась! - усмехнулась Дафна, вскинув голову. - Просто стала слишком важной особой для того, чтобы назначать ее в гиды к залетному соотечественнику, даже к целому послу. Все же она тут начальник всей финансовой службы, а мы лишь ее помощницы, причем далеко не самые высокопоставленные. Так что чахнет она, небось, сейчас над штабелями слитков злата.

- Не завидуйте, девушки, - сказал я. - Мэри Смитсон - высокоранговый маг Богатства, а еще честный, ответственный и квалифицированный работник, находящийся на своем месте и на хорошем счету. Вы все знаете, сколько раз мы со свистом на одном колесе проходили крутые повороты только благодаря ее умным и своевременным советам.

- А мы и не завидуем, мистер Серегин, потому что тоже неплохо устроены, - в стиле невинной школьницы взмахнула ресницами Луиза. - Такого медицинского обеспечения, как у Вас на службе, в американской армии нам точно было не видать, да и все остальное тоже оказалось на высоте. Мы теперь красотки хоть куда, и не состаримся еще как минимум двести лет.

- Мисс служили в американской армии? - снова удивился мистер Поппер.

- Да, служили, - повела плечами Дафна. - В наши времена так было принято! Да и вообще, чем мы хуже обладателей мужских половых органов?

- Ничем, - сказал я. - Только вот в первой линии все же лучше иметь бойцовых остроухих и средневековых доппельсолднеров, а у вас там, в Америке двадцать первого века, по причине фатального снижения качества рекрутов гребли в армию всех желающих, и в офицерский состав тоже. Мол, после ковровых бомбежек и так сойдет. Такая армия рассчитана на что угодно, но только не на противостояние равному или тем более превосходящему противнику. Впрочем, сейчас это не тема для разговора. В прошлый раз мистер Поппер повышал у нас квалификацию наскоро, галопом по Европам, и в основном в отношении того, кто такой Сергий из рода Сергиев и что собой представляет основанное им Воинское Единство. Теперь от вас требуется, ничего не приукрашивая и не сгущая краски, просветить этого человека по поводу того, какой его любимая Америка станет в начале двадцать первого века, если в ней ничего не менять. Задание понятно?

- Так точно, сэр! - гаркнула Дафна, вытянувшись во фрунт. - Задание понятно! Разрешите выполнять?

- Да, - кивнул я, - берите своего подопечного и идите. К вечеру он уже должен быть напитан информацией до самых ушей. Иначе ему будет не понять, почему я поступил с Третьим флотом так, а не иначе.

- Сэр, - неожиданно тихо сказала Луиза, - лично я очень признательна вам за то, что вы не отправили пятьдесят тысяч американских парней прямо в ад, на что имели полное право... ведь там находится и мой дедушка, честный человек и добрый христианин.

- Ладно, идите уже, - махнул я рукой. - Каждый из тех парней чей-то дедушка, отец, муж или сын, но при этом следует помнить, что шли они не в турпоездку и не на учения, и что жертв от их действий среди мирного чилийского населения, допусти я прибытие этого Третьего флота в окрестности Вальпараисо, было бы как минимум на порядок больше, чем пятьдесят тысяч.

Выпроводив Дафну с Луизой повышать квалификацию мистеру Попперу, я сразу занялся следующим по очереди делом. Правитель Тевтонии в мире Подвалов магистр де Мезьер, следуя нашим предварительным договоренностям, депортировал в Тридесятое царство трех человек (двух молодых женщин и одного мужчину), выпавших из верхних ярусов Мироздания и обнаруженных в окрестностях мест силы амазонскими разъездами. Вроде бы почти обычное дело, в котором нет ничего неожиданного, только факты заключались в том, что все эти люди, захваченные амазонками как одна сплоченная группа, не были друг другу ни соотечественниками, ни даже современниками.

Сопроводительные документы, составленных в Тевтонбургском гестапо, гласили, что никто из этих людей не владеет ни тевтонским языком, ни латынью, ни койне. Мужчина (предположительно русский) при захвате имел при себе пистолет-пулемет неизвестной модели без патронов и был облачен в форму, отдаленно напоминающую обмундирование люфтваффе. Одна из двух состоявших при нем женщин была южноевропейской внешности, другая - азиатской. И вместо фотографий к сопро-водиловке прилагались неплохие карандашные рисунки, сделанные опытной рукой тюремного моментального портретиста. То, что один из троих депортируемых оказался русским, заставляло тев-тонбургских гестаповцев действовать быстро, не вникая в подробности, буквально «на отвяжись», лишь бы только скорее избавиться от опасного человека. Типа, он ваш, вы с ним и разбирайтесь, и бесплатное приложение к нему из двух баб забирайте к себе тоже.

Но это было далеко не все. В Тридесятом царстве, даже если не обращаться за помощью в ведомство Бригитты Бергман, имеются все возможности разговорить незнакомца, особенно если он русский. Шутка! У нас первым делом эти трое оказались в госпитале. После предположительно двух недель пребывания в диких условиях, плена у амазонок и тевтонов, хорошие люди начинают свое пребывание в наших владения со сна в ванне с магической водой. Иначе невместно, особенно с учетом того, что катапультироваться с верхних ярусов мироздания в критической ситуации способны только потенциальные высокоранговые маги. Анастасия и Бригитта Бергман тому наглядные примеры. Так вот, при поступлении в госпиталь, как и положено во всяком приличном лечебном учреждении еще со времен Гиппократа, на всех троих завели медицинские карты, занеся туда в числе прочего, персональные данные, полученные при личном опросе.

Мужчина действительно оказался русским и, что самое шокирующее, прибывшим с более высокого уровня, чем мой две тысячи шестнадцатый год. Как следовало из его собственных слов, капитан Андрей Иванович Зотов^25, пилот бомбардировщика Су-34, был сбит двадцать второго марта две тысячи двадцать второго года, и не где-нибудь над просторами жаркой Сирии, а в окрестностях славного города Киева, во время выполнения боевого задания в рамках объявленной ради защиты республик Донбасса Специальной Военной Операции. Между мирами переместился еще в воздухе, раскачиваясь под куполом парашюта. Что стало со штурманом, оставшимся на той стороне, не знает. От таких новостей на меня будто дунуло горячим ветром, и подумалось, что, быть может, эта самая Специальная Военная Операция может оказаться началом того вопроса, который мне предстоит порешать в родном мире, если я, конечно, на нее успею.

В мире Подвалов сразу после перехода, еще до приземления, товарищ Зотов попал под проливной ливень, и тут же случились еще две магических грозы, практически наложившись друг на друга. Южнокорейская старшеклассница Юн Нунг Ен, семнадцати лет от роду, выпала из своего мира двадцать седьмого мая тысяча девятьсот восьмидесятого года во время людоедски жестокого подавления войсками диктатора Чон Ду Хвана децентрализованного народного протеста в городе Кванджу. Подробности той истории в красках мне расписывала уже энергооболочка, и после ее рассказа я решил, что южнокорейский режим, прямо выросший из японской оккупационной администрации и пресмыкающихся перед ней местных деятелей, нуждается в тотальной зачистке не только в начале пятидесятых годов. Янки гоу хоум, и, если потребуется, я готов даже поднять с лежки «Неумолимый», чтобы тот выпроводил загостившихся на чужой земле приблуд волшебным пинком под зад. Но только делать это следует по согласованию с советскими, китайскими и северокорейскими властями - с чувством, толком, расстановкой, а следовательно, без особой спешки.

Второй особой, подброшенной под бок товарищу Зотову, была Иления Карриси, двадцатитрехлетняя дочь итальянской поп-пары восьмидесятых годов Альбано Карриси и Ромины Пауэр. Эта особа планировала стать писательницей и изучала литературу в королевском колледже Лондона. Проучившись один год, сия девица заболела идеей совершить одиночное путешествие, не имея ничего, кроме рюкзака и личного дневника. После этого она вернулась в Италию, продала все свои вещи (пороли в детстве мало) и отправилась в вояж, начав с тихого и безобидного Белиза. Пробыв там несколько месяцев, сумасбродная девица на автобусе перебралась в Новый Орлеан, где остановилась в отеле в одном номере с мужчиной на двадцать лет старше себя, вроде бы уличным музыкантом.

Крайней датой пребывания госпожи Карриси в родном мире было шестое января тысяча девятьсот девяносто четвертого года. В тот день она, спасаясь от какой-то опасности (теперь сама не помнит, от какой, ибо тогда преизрядно накурилась травки), бросилась с моста в реку Миссисипи, а очутилась в небольшом степном озерце в мире Подвалов, по соседству с холмом, где приземлился на парашюте капитан Зотов. Тоже мне Афродита, выходящая из вод...

Кореянка, на мой мужской взгляд, выглядит гораздо интереснее этой слегка помятой разгульным образом жизни куклы Барби. Лично я в свои юношеские годы жизни на такое, неоднократно бывшее в употреблении у разных обормотов, ни за что бы не запал, несмотря ни на каких именитых родителей.

Российский пилот оказался настоящим мужчиной: почти неделю он опекал обеих девушек, отгоняя от них степное зверье и убивая добычу из табельного «Кедра», пока однажды ночью их всех не скрутил амазонский патруль. А дальше все было как с Бригиттой Бергман, и даже быстрее, ибо из-за русского происхождения лидера тройки с ними обращались так же, как с горячей картошкой или с гранатой, у которой уже выдернута чека. Если Бич Божий узнает о задержке, то полетят в Тевтонбур-ге клочки по закоулочкам, и Кибела тоже не будет против акции вразумления, а еще добавит от себя.

И вот все трое пропаданцев сидят передо мной. Окинув визитеров Истинным Взглядом, я сразу же на корню забраковал итальянку. От пристрастия к травке и алкоголю Лилия, положим, ее вылечить сможет, а вот завышенным самомнением и прочими проявлениями синдрома «звездного ребенка» заниматься придется Птице, а я эту прямо-таки героическую женщину грузить подобным «сокровищем» не хочу. Нет же никакой прямой необходимости. Пусть посидит в Башне Терпения до той поры, когда мы выйдем на первый из уровней, расположенный выше момента ее исчезновения - а там я торжественно вручу эту блудную попугаиху безутешным родителям. Мол, держите крепче, папа с мамой, а то снова улетит. Однако Колдун непременно должен посмотреть на нее: а вдруг у нее такой высокий уровень таланта, что без инициации она бабахнет как пятьсот тонн тротила: были уже у нас похожие случаи с Коброй и Бригиттой Бергман. Тогда придется отправлять эту особу на передержку в один из немагических миров - например, в Артанию или Аквилонию, или попросту поставить в ста-сис в той же Башне Терпения, чтобы никому не мешала и не путалась под ногами.

Кореянка, как ее там, Нунг Ен^26, выглядит гораздо предпочтительней итальянки. Она достаточно умна, скромна и терпеливо ждет решения своей судьбы, сложив руки на коленях. Тут не с завышенной, а с заниженной самооценкой придется бороться. Такая, даже если дать ей волю, не сядет на шею и не будет качать права. Окончательно ее судьба решится после визита к Колдуну, ибо такие, как она, карьеру у нас делают только в соответствии с направлением и силой своих дополнительных способностей, но, в общем и среднем, я не вижу никаких особых препятствия для интеграции этой девушки в наше общество. Хорошим людям мы всегда рады, а национальность и прочие внешние особенности не имеют при этом никакого значения.

После Истинного Взгляда на капитана Зотова у меня возникло впечатление, что я вижу свое отражение в зеркале, с поправкой на специализацию и жизненный опыт. Примерно таким я был перед тем, как загремел в мир Подвалов. Поскольку даже без консультации Колдуна я с вероятностью примерно девяносто процентов могу утверждать, что это еще один воин-маг, мечущий во врагов молнии колесничий Господа, то, думаю, этому человеку необходим полный цикл обследования, включая встречи с отцом Александром, Лилией и даже Птицей. Мы, воины, совершенно особенные люди, и нашу психику следует беречь, холить и лелеять, тем более что в самом ближайшем будущем этого человека должен одолеть Призыв: чувствуется в нем глубокая неудовлетворенность нашими российскими порядками, а если точнее, то присутствующими в них пережитками эпохи девяностых годов.

Но прежде всего я должен побеседовать с товарищем Зотовым тет-а-тет, как один российский офицер с другим российским офицером. Во-первых, чтобы убедиться, что его мир действительно принадлежит Основному Потоку. Во-вторых, если это так, то следует выяснить, как развивались события с две тысячи шестнадцатого по двадцать второй год, и как так получилось, что Российская Федерация при ее сверхосторожном набольшем начальнике теперь воюет с Украиной. А то в родном шестнадцатом году мне казалось, что вся эта музыка с Минскими соглашениями и Нормандскими форматами будет длиться вечно, по мере того, как Запад будет менять у Украины батарейки.

- Значит, так, - по-английски сказал я, - с синьоритой Иленией Карриси и госпожой Юн Нунг Ен вопрос у меня в общих чертах решен. Синьорита Карриси пройдет обследование, которое выявит уровень ее магического таланта, и, если он не угрожает окружающим самопроизвольной разрядкой, то она в дальнейшем будет пребывать тут у нас в качестве гостьи с открытым листом - ровно до тех пор, пока мы не получим возможность вернуть ее в семью. Если уровень таланта слишком велик, то синьорита Карриси должна будет выехать в один из немагических миров или согласиться на заключение в стасисе - опять же до того момента, пока мы не получим возможность вернуть ее домой. Иные формы взаимодействия с этой особой для нас исключены. С госпожой Юн Нунг Ен все значительно лучше. Она тоже пройдет обследование на силу и направление своего таланта, и после этого, в отличие от синьориты Карриси, начнет подготовку к тому, чтобы пройти магическую инициацию и занять свое место в рядах людей, обладающих особыми талантами.

- Я волшебница? - удивилась кореянка, на мгновение став похожей на анимешную героиню.

- Будущая волшебница, - поправил я ее. - Талант, заложенный внутри тебя, еще требуется реализовать. Но я вижу, что тебя все получится, потому что у тебя в достатке трудолюбия, терпения и, самое главное, ума. Более подробно на эту тему можно говорить только после всех полагающихся в таком случае обследований.

- Спасибо за доверие, господин Серегин, - сказала Нунг Ен, привстав со стула и поклонившись. - Клянусь, что я вас не подведу.

- А почему вы меня не хотите сделать волшебницей? - спросила Иления Карриси, бросив ядовитый взгляд на свою соседку. - Чем я хуже этой азиатской фифы?

- Все дело в том, - сказал я, стараясь не выходить из себя, - что технике безопасности прямо противоречат случаи, когда магом делают человека, который только себя считает пупом Вселенной, а всех остальных - пылью под своими ногами. Все сказки о злых ведьмах и тиранах-людоедах - это отголоски тех случаев, когда вольно или невольно это правило нарушалось. Так что, синьорита Карриси, вы явно не наш случай, и лучше вам постоять в сторонке.

- А если я... исправлюсь? - вскинулась итальянка. - Во имя Всех Святых, Девы Марии и самого Господа Нашего, заклинаю, синьор Сергий, дайте мне шанс! Ведь всю свою жизнь я мечтала о чем-то волшебном и невозможном, и вот теперь, когда это почти сбылось, вы говорите мне «нет»!

И тут где-то далеко послышалось едва слышное громовое ворчание. Небесный Отец замолвил за эту девицу свое слово, а значит, придется переигрывать первоначальный план.

- Исправление души - это тяжкий труд, - назидательно произнес я, - в котором в любой момент могут случиться откаты назад и рецидивы той болезни, от которой вы хотите избавиться. Но если вы справитесь, то тогда действительно вас ждут воистину великие дела. Тем более, что сам Господь высказался в вашу пользу.

- Господь? - удивилась девица, как-то растерянно озираясь.

- Да, - подтвердил я. - Когда Он слышит то, что считает правильным, то сообщает об это раскатами грома, тем более вы обратились к Нему непосредственно. На это раз звук был слабым, едва слышным, значит, это был совет, а не приказ, но я все равно готов ему последовать, если у вас получится измениться в лучшую сторону.

- Как это мило... сам Господь замолвил за меня слово... - прослезилась итальянка. - Я сейчас заплачу...

Было видно, что, с одной стороны, она потрясена, а с другой, по привычке самым беспардонным образом играет на публику. А это уже не совсем то, что хочется видеть в такие моменты.

- Значит, так, синьорита Карриси, - сказал я, усилием мысли вызвав в свой кабинет дежурную остроухую, - сейчас вас с госпожой Юн Нунг Ен для начала проводят к нашему магу-исследователю. Не удивляйтесь, что это мальчик пятнадцати лет от роду. В нашей команде он по своей специальности работает за троих, поэтому считается почетным взрослым, за исключением тех моментов, когда ему следует ходить в школу и ложиться спать в соответствии с распорядком дня. На этом пока все, надеюсь, что в дальнейшем буду слышать о вас только хорошее.

Когда обе девицы вышли в сопровождении дежурной, напустившей на себя суровый вид, мы с капитаном Зотовым остались в кабинете вдвоем.

- Ну что, Андрей Иванович, - сказал я, - давай поговорим по душам, раз уж так вышло, что тебя занесло сюда к нам. Знаешь, я всегда рад видеть соотечественника и почти современника, но ты первый, кто выпал с уровня выше моего собственного, потому что в нем, по нашим подсчетам, сейчас идет всего лишь конец декабря восемнадцатого года, а ты прибыл к нам из марта двадцать второго года.

- А что, товарищ Серегин, это имеет такое большое значение в смысле определения моей дальнейшей судьбы? - хриплым голосом спросил мой собеседник. - И вообще, я все никак не могу понять, куда попал... Степь, бабы эти дикие на конях, какие-то средневековые эсесовцы, а потом раскрывается дыра в пространстве, и на тебе - город из восточной сказки, господином и хозяином в котором сидит, как ты сам выразился, мой соотечественник и почти современник. Ты как, товарищ Серегин, Великий князь Артанский, домой собираешься или навсегда пригрелся тут на троне?

- Домой я собираюсь, и даже очень, - ответил я, - только не такое простое это дело. Упасть с высоты легко и просто, а вскарабкаться обратно через множество уровней ой как тяжело. Для одиночки шансов вообще нет. Сожрут на первом же перекрестке. Начинал я в мире Подвалов с восемью бойцами моей опергруппы и священником-инквизитором, а сейчас, как сам видишь, у меня под рукой целая армия, общей численностью в полмиллиона штыков. Позади миры: Подвалов, Содома (который я отчасти превратил в Тридесятое царство), пятьсот шестьдесят второго, тысяча двести тридцать восьмого, тысяча шестьсот пятого, тысяча семьсот тридцатого, тысяча восемьсот двенадцатого, тысяча восемьсот пятьдесят пятого, тысяча девятьсот четвертого и тысяча девятьсот четырнадцатого годов. От мира к миру, собирая человека к человеку, полк к полку, дивизию к дивизии, я поднимался из темной глубины веков, чтобы на самом верху сразиться с самим Мировым Злом. Сейчас, сломав яростный натиск блицкрига, моя армия ведет бои средней интенсивности в мире сорок первого года, а в мире семьдесят шестого года совсем недавно низвергла диктатуру Пиночета, а затем сдула с поверхности планеты Третий американский флот, чтобы дяденьки в Вашингтоне не сильно надували щеки. С нынешним боевым опытом мне это тоже по силам. Также в семьдесят шестом году я занимаюсь тем, что после смерти Мао мирю между собой советских и китайских коммунистов, чтобы стояли друг к другу спиной крепче, чем скала, а в восемнадцатом году помогаю молодому товарищу Сталину окончательно овладеть ситуацией и навести в Советской России порядок. За два с половиной года пройдено примерно девяносто девять процентов пути до дома, но есть у меня мнение, что оставшийся процент будет в сто раз сложнее всего предыдущего. Уже достоверно известно, что прежде, чем я попаду домой, в свой родной мир, мне предстоит пройти, то есть нормализовать, миры тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, миры девяносто первого, девяносто четвертого и девяносто восьмого годов, а дальше пока туман. Вряд ли из девяносто восьмого года я попаду сразу в свой родной мир. Были же и в нулевых и в десятых годах, быть может, не вполне очевидные переломные моменты, на которые у нашего тамошнего Владимира Владимировича банально не хватало тяму или здорового нахальства. А я такой: поставлю на стол переговоров свой подкованный сапог красной кожи и, глазом не моргнув, продиктую условия соглашения.

По мере того как я говорил, над головой у меня постепенно разгорался нимб, а за спиной прорезапись крылья. Вот именно что постепенно, а не за считанные секунды до полного накала, как бывает тогда, когда я готов разметать кого-нибудь клочками по закоулочкам. В сочетании с заклинанием Истинного Света, которое у меня в кабинете включено круглосуточно, эта демонстрация атрибутов младшего архангела произвела на капитана Зотова определенное впечатление. Откинувшись немного назад, он внимательно посмотрел на меня и сказал:

- А ты, товарищ Серегин, и в самом деле, что ли, Божий Посланец, как говорят твои люди? А с виду вроде совсем не похож. Обыкновенный слишком. И только сейчас прорезалось что-то такое, определенно похожее...

- Моя должность называется Специальный Исполнительный Агент, - ответил я. - Божий Посланец на грешной Земле уже был и сказал все, что требовалось донести до мятущегося человечества, но некоторые истины последователи переврали, а некоторые забыли, и теперь мне требуется вбивать огненные слова в тупые головы - где рукоятью, а где и острием меча. Такое уж я заключил соглашение с Творцом Всего Сущего, поднимаясь к себе наверх по мирам - исправлять самые очевидные исторические ошибки и уменьшать в Мироздании меру неизбежного зла. Получив доступ в очередной мир, я должен сделать его чище и добрее, укрепить существующую там версию русского государства и отогнать от нее алчных волков, гиен и шакалов. Методы - на мое собственное усмотрение, которое находится под контролем моей же совести. Всемогущий Боже потому и выбрал меня для подобной работы, что эта субстанция у меня имеется в наличии в достаточном объеме. И как только я сделаю порученную работу, мне открывается доступ в следующий мир, где все начинается сначала.

Я немного подумал и добавил:

- Кстати, Андрей Иванович, тот мир, в который тебя занесло сразу после катапультирования, называется миром Подвалов Мироздания; именно там находится истинный Олимп и обитают античные боги вместе со своей изначальной паствой. Дикие бабы, как ты их назвал - это самые настоящие амазонки, дочери, внучки и правнучки богини Кибелы, которые ценят мужиков только в той степени, в какой они способны зачать в них Хорошую Дочь. В моей армии такие тоже есть, и в достаточном количестве, только они не дикие, а вполне цивилизованные, хотя личные устремления у них остались теми же. Больше всего амазонки ценят богоравных героев - тех самых, которые всегда погибают молодыми. У них там, в мире Подвалов, мужчины такого сорта, пожалуй, уже и не встречаются, так что кидаются они на них как голодный на кусок хлеба. Если такая воинственная девица возьмет тебя за руку, отведет в темный угол и прижмет к теплой пыльной стенке, то это будет наивысшая оценка твоих мужских физических и моральных кондиций. И после этого между вами больше не будет ничего, потому что, по мнению амазонок, секс - это еще не повод для знакомства. Вот если вы прикроете друг другу в бою спину - вот тогда вы станете друзьями, а не сиюминутными партнерами по процессу размножения. Так уж воспитала их Великая Мать Кибела.

- Ну и порядочки у вас тут, - хмыкнул капитан Зотов. - Изнасиловать, получается, голодные девки могут незнакомого человека чуть ли не на каждом шагу...

- Ну почему же сразу изнасиловать, - пожал я плечами. - У нас тут все исключительно по доброму согласию, причем в обоих направлениях. Если не хочешь, никто тебя неволить не будет. Только, согласись, глупо будет выглядеть молодой, здоровый и неженатый мужчина, отчаянно отбивающийся от симпатичной девушки, увлекающей его под сень дерев.

- Да, глупо, - согласился мой собеседник, - никогда еще не был в подобной ситуации, и надеюсь, что не буду. Просто такие вот амазонки, хоть дикие и вонючие, хоть цивилизованные и чисто вымытые, совсем не в моем вкусе. Брыкаться в подобном случае не буду, чтоб не ронять своего мужского достоинства, но все равно постараюсь держаться от подобных особ подальше. Мне нравятся девушки спокойные, домашние, чтобы были и обед на столе, и порядок в доме, и нежность с лаской, и возможность поговорить на разные умные темы.

- У меня все так же, - сказал я. - Счастливо женат на Елизавете ибн Дмитриевне, в девичестве самой настоящей княжне Волконской, происходящей из одного параллельного мира, где и в начале двадцать первого века Российская империя не только живее всех живых, но и обладает стратегическим превосходством над всеми своими оппонентами вместе взятыми. Между прочим, управляемый термояд к началу двадцать первого века там уже давно обыденная реальность, как и антигравитационные приводы. Не было там ни первой, ни второй, ни третьей революции. Ульянов-Ленин с определенного момента и до конца своих дней занимал должность министра труда и социального развития. А Иосиф Виссарионович Джугашвили поднялся до должности Государственного Канцлера Империи, правой руки и личного друга императора Михаила Второго, вошедшего в историю и как Михаил Великий, и как Михаил Лютый. Это значит, что кому по вкусу: первое - для нормальных людей, а второе -для всякой либеральной эмиграции, осевшей по разным Лондонам и Нью-Йоркам.

- Хвастаешься? - спросил капитан Зотов.

- Нет, - ответил я, - информирую. Жена моя, помимо всего прочего, твоя коллега в звании штурм-капитана, первый пилот и командир ротного штурмоносца «Богатырь», способного доставить роту тяжеловооруженного десанта на межконтинентальные расстояния и поддержать его действия сокрушающим огнем бортового вооружения. Если бы не она со своим чудесным ударным аппаратом, то у меня вряд ли получилось бы что-то путное. В первых своих операциях в мире Подвалов, тогда еще находясь в статусе вольного стрелка, я выезжал в основном на огневой мощи штурмоносца, а также на своем нахальстве и везении.

- Когда нас привезли в Тевтонбург, - усмехнулся мой собеседник, - я обратил внимание, что в самом центре города на холме имеются интересные руины, которые удивительно похожи на последствия удара по отдельно стоящему зданию типа «дворец» очень мощным и высокоточным боеприпасом. Совершенно нехарактерная картина для царящего в тех краях средневековья. Твоих рук дело?

- Моих, - ответил я, - точнее, Елизаветы ибн Дмитриевны. Но давай обо всем по порядку. Обитатели Тевтонбурга, те самые, как ты выразился, средневековые эсесовцы - это потомки беженцев из одного интересного мира. Там наши с тобой коллеги попаданцы-пропаданцы: спецназовцы, летчики, танкисты, моряки и морские пехотинцы по воле Творца Всего Сущего, решившего изменить историю, конно, людно и оружно прибыли на Великую Отечественную Войну в составе сводной корабельной группы, предназначенной для усиления нашей группировки в Сирии. Не медля ни минуты, они сразу же стали наваливать Адольфу невкусных пряников в таком количестве, что тот с перепугу взял и обратил свой Третий Рейх в сатанизм. Фюрер германской нации пообещал Князю Зла в обмен за помощь бросить на жертвенные алтари миллионы так называемых унтерменшей, в первую очередь, женщин и детей, и всего за одно поколение обратить тот мир в филиал ада. Но ничего у него не вышло, потому что история уже свернула на другие рельсы и с каждым днем только набирала ход, а пламя Благородной Ярости, которое наши братья по оружию помогли разжечь своим дедам, оказалось сильнее кровавой пелены Инферно. В итоге в том мире после ожесточенных сражений Красная Армия заняла всю Европу, включая Британию, а не только восточную ее часть, а последняя боеспособная группировка нацистов-сатанистов из Силезского УРа под руководством детеныша Сатаны, назвавшего себя херром Тойфелем, сбежала от неминуемого возмездия прямо в Мир Подвалов. Ударным ядром германских переселенцев-конквистадоров из Третьего Рейха был танковый корпус СС генерала Фридриха фон Меллентина, который подкрепляли сто тысяч гражданских беженцев. Тут они сначала построили свою копию сатанинского Третьего Рейха, а потом, продолжая воевать со всеми окружающими народами, одичали до средневекового состояния. В таком виде я их и нашел, с тем самым херром Тойфелем во главе, вознамерившимся сожрать весь тот мир до последнего человека. Даже недавно рожденный детеныш Сатаны - это значительно мощнее, чем все античные боги вместе взятые, тем более что эта семейка никогда не отличалась особенной сплоченностью, и каждый в ней тянул одеяло на себя. Собственно, контракт у меня был не с полоумными олимпийцами, а со стоящей наособицу Великой Матерью Кибелой, прародительницей всего амазонского племени. Я уничтожаю херра Тойфеля, а она взамен учит нас, как ходить между мирами, и открывает путь в следующий мир, стоящий на одну ступеньку ближе к родному дому. Здание, о котором ты говорил, было главным храмом жестокого ублюдка, местом проведение кровавых мистерий-жертвоприношений. Но мы его не рушили, просто проделали в трехметровой стене армированного железобетона несанкционированный вход, чтобы десант мог ворваться внутрь и добраться до алтаря. Рухнула эта халабуда сама, когда нам удалось уничтожить филактерий злобного божка и тот оказался выброшен во тьму внешнюю. Мадам Кибела выполнила наш договор, ибо тоже желала как можно скорее избавиться от нашей компании, сплавив ее куда подальше. Так мы оказались в этом самом мире, иначе называемым проклятым миром Содома - это именно сюда Господь на заре человеческой истории сплавил в ссылку порочных до мозга костей обитателей двух всем известных ближневосточных городов. И как раз тут я нашел униженных и оскорбленных остроухих женщин, чье положение было даже хуже рабского, вернул им человеческое достоинство и сказал: «Я - это вы, а вы - это я, вместе мы сила, а по отдельности мы ничто, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу», после чего поставил их в строй. С этого и началось наше Воинское Единство. И уже потом на связь со мной вышел Творец всего сущего, предложив мне стать его Специальным Исполнительным Агентом, ибо гонять потерявших человеческий облик содомитов - совсем не моя работа. Вот, товарищ Зотов, в самых общих чертах начало моей истории путешественника по мирам и Божьего Бича, который одним несет нежданное спасение, а другим неотвратимую гибель.

Некоторое время мой собеседник сидел молча, как бы собираясь с мыслями, потом произнес:

- То, что ты тут сейчас сказал, звучит крайне невероятно и попросту невозможно, но я тебе верю. Наверное, потому, что я сам в последние дни пережил столько всякого разного - невероятного, и в то же время очевидного. Подумать только: катапультировавшись из подбитого самолета, я приземлился с парашютом в другом мире, в степи, где бегают давно вымершие звери, встретил там товарищей, точнее, подруг по несчастью, шел вместе с ними куда глядят глаза, расстрелял по пути все патроны, и в итоге угодил в плен к диким бабам, которые перепродали нас на пограничной заставе людям, выглядящим как помесь эсесовцев и средневековых рыцарей. Уж двойные серебряные руны зиг на вороненых доспехах ни с чем не спутаешь. Тут у кого хочешь крыша, съезжая, тихо зашуршит шифером... Но этого оказалось мало: средневековые эсесовцы перепродали нас всех троих еще раз, уже сюда, а тут все такое исконно-посконное, советское, под красными знаменами... и ведут нас после собеседования не в тюрьму, а в госпиталь. И милая женщина Галина Петровна (кто знает одного полкового начмеда, тот видел их всех) приказывает без разговоров раздеваться и на двенадцать часов ложиться в какую-то стабилизирующую ванну, причем таким безапелляционным тоном, что, наверное, подчинился бы и испытательный манекен. После подобных приключений все что угодно может оказаться правдой. Так что до тех пор, пока не получу доказательство обратного, я буду верить твоим словам. Только вот есть у меня ощущение, что рассказал ты мне не все и не до конца.

- Если рассказывать все, - усмехнулся я, - то не хватило бы и нескольких дней. Если интересно, зайди в библиотеку и спроси у Ольги Васильевны мой принтованный и слегка литературно обработанный отчет начальству, что называется «Путем меча».

- А у вас тут еще и библиотека есть? - удивился мой гость. - Откуда такая роскошь в подобных Тьмутараканях?

- У нас много чего есть, - ответил я, - в том числе и библиотека. Когда в восемьдесят девятом году Миша-меченый в ужасной спешке и хаосе выводил из Германии в чисто поле дислоцированную там группу советских войск, один из танковых полков при марше на станцию погрузки пропал вместе со всем своим хозяйством, очутившись там же, где и ты, то есть в степи мира Подвалов. Я, уже находясь здесь, в мире Содома, узнал об этом совершенно случайно, и тут же организовал операцию по сравнительно честному отжиму ценного актива и спасению изнемогающих от голода и морального разложения людей. Так у нас появились средства культурного досуга: библиотека, клуб и духовой оркестр, необходимый для организации ежевечерних танцулек. Сами танки, конечно, тоже не пропали даром, но до уровней начала двадцатого века я в основном применял их для того, чтобы до икоты пугать разную местную деревенщину, дабы не гнула зря пальцы и не лезла не в свои дела.

- Хорошо, - кивнул капитан Зотов, - пусть будет так, и недостающую информацию я почерпну в библиотеке из твоих мемуаров. А теперь мне хотелось бы знать, почему ты напрасно тратишь столько времени, чтобы убедить эдакого упрямца, вместо того, чтобы просто приказать поверить в то или это, раз уж ты такой могущественный маг, почти полубог?

- Ипическая же сила! - выругался я. - Мы тут с тобой толкуем уже битый час, а ты все никак не можешь понять, что тут между своими не может быть никакого принуждения - ни магического, ни физического. Тут у меня одни добровольцы, самостоятельно сделавшие свой выбор в пользу страшной встречной клятвы и подчиняющиеся сознательной дисциплине, так что принуждать их не нужно, да и не к чему. Принуждение у меня предназначено исключительно для разных внешних придурков: Баянов, Батыев, Гитлеров и Обам, чтобы они, наконец, поверили, что все хорошее для них закончилось, и начались сплошные египетские казни.

- Извини, командир, - смутился мой собеседник. - Просто я неправильно тебя просчитал. Я думал, что ты маньяк, который, потеряв связь с вышестоящим командованием, дорвался до неограниченной власти и сейчас вербует себе соотечественника в подельники...

- Да не нужны мне подельники, - вздохнул я, - а вот соратники совсем не помешают. Ведь я же вижу, что ты такой же, как и я, солдат своей страны, защитник земли русской, готовый драться даже на последнем рубеже хоть против Наполеона, хоть против Гитлера, хоть против Барака Обамы и Трампа.

- Нынешнего нашего американского сатану зовут Джо Байден, прозвища: «Самоходный Дед», «Джо Деменцио» и «Робот на перфокартах», - назидательно произнес капитан Зотов. - Запомни эту фамилию, а то, как повстречаетесь на узкой дорожке, так будешь знать, за что его бить.

И тут же последовал мгновенный мысленный комментарий энергооболочки:

- Джозеф Робинетт, он же Джо Байден-младший, в настоящий момент мира тысяча девятьсот семьдесят шестого года является сенатором от штата Дэлавэр, самым молодым из всех, кто занимает эту должность, ведь мальчишке всего тридцать четыре года. Пошли по его душу Кобру или мисс Зул, и они все сделают в лучшем виде: принесут тебе его отрезанную голову в маленьком черном мешочке.

- А чего ты раньше молчала? - так же мысленно спросил я.

- А ты и не спрашивал, - резонно ответило мое второе я. - А тут раз пошел такой разговор, так и справку дать было обязательно. Если мы начнем без запроса вываливать на тебя всю имеющуюся у нас информацию по Основному Потоку, то ты утонешь в ней как ежик в Марианской впадине. Усек?

- Усек, - мысленно ответил я.

И уже вслух сказал:

- Байдена я запомнил, и в мире семьдесят шестого года он у меня на свете не заживется. С лестницы там упадет (энергооболочка тихонько хихикнула) или из окна небоскреба. Но дело, собственно, не в нем. Я так круто поворачиваю миры на новый курс, что ни один американский или какой еще политикан не сможет вернуть все обратно. Коммунизм, если очистить его от очевидных благоглупостей, это не такая плохая идеология, как может показаться на первый взгляд. Но сейчас меня интересует не это. Сначала мы с тобой должны установить, что до момента лета шестнадцатого года наши воспоминания о родных мирах совпадают, что будет означать то, что они оба лежат на Основной Последовательности, и история в них развивалась самотеком, без постороннего влияния извне. Если это действительно окажется так, то мы перейдем ко второй части программы: ты расскажешь мне все, что запомнил из событий с лета две тысячи шестнадцатого года до марта две тысячи двадцать второго. Лично для меня это очень важно - как в плане текущих операций, так и на далекую перспективу.

- И что потом, товарищ Серегин? - спросил капитан Зотов. - Ты дашь мне винтовку Мосина и пошлешь воевать в пехоту? Сказать честно, внутри себя я уже согласен даже на это, хотя всего час назад подобное было для меня немыслимым.

- Нет, - отрицательно покачал головой я, - я дам тебе «Каракурт» с бортовым номером два. Это такой тактический бомбардировщик галактической цивилизации пятого уровня, в пределах планеты имеющий неограниченный радиус действия и огневую мощь, равную полку ракетоносцев, снаряженных ядерными гиперзвуковыми ракетами. Помимо всего прочего, ты должен оказаться достаточно высокоранговым воином-магом - слабее, конечно, меня, но сильнее многих и многих. Кроме того, ты смог притянуть к себе траектории тех двух девиц, вывалившихся из своих реальностей независимо от тебя, а это говорит о наличии сильных лидерских качеств.

- Я - воин-маг? - удивился мой собеседник. - Да еще и сильный лидер, как ты говоришь? Даже вообразить такого никогда не мог, всегда считал себя самым обыкновенным человеком и прежде ни разу не рвался командовать и руководить.

- Да, это действительно так! - решительно ответил я. - Тот, кто в критической ситуации за счет внутренних ресурсов организма смог «катапультироваться» из своего мира в мир Подвалов, должен иметь немалый уровень магического таланта. Тут это, можно сказать, аксиома: иначе еще не было. И еще замечено, что профессию в жизни человек с особыми талантами выбирает в соответствии с направлением своего магического потенциала: человек с талантами воина-мага никогда не пойдет учиться в медицинский институт, и наоборот. И еще: по большей части настоящий лидер не командует и не руководит, а увлекает за собой личным примером. Делай как я: рычаги от себя и вперед, газ до упора. Не спорь со мной, потому что я в этом вопросе специалист, а ты нет. Так что не ерепенься, будущий колесничий Господа, мечущий во врагов термоядерные молнии, и прими свою участь как данность. Кому много дано, с того и спрашиваться будет по высшей мерке. А сейчас скажи, ты мне сейчас ничего не хочешь сказать?

- Я с самого начала хотел тебе что-то сказать, но по ходу разговора мое мнение на этот счет непрерывно менялось, - ответил капитан Зотов. - Сначала я хотел послать тебя к черту и потребовать, чтобы меня оставили в покое, так как лишних начальников, взявшихся на мою голову неизвестно откуда, мне не надо. Потом я был согласен уже на все, только чтобы этот разговор закончился как можно скорее, так как устал я от него до последней крайности. Ну а сейчас я вдруг почувствовал, что впервые в жизни попал туда, куда надо, что тут меня примут как своего, и не будут интриговать, злословить и бить в спину. И это последнее чувство такое сильное, что я прямо не знаю, куда от него деваться.

- Это Призыв, Андрей, - сурово сказал я, - и очень хорошо, что ты его слышишь. А сейчас повторяй за мной: «Я - это ты, а ты - это я, вместе мы сила, а по отдельности мы ничто, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу».

И, едва мой собеседник договорил слова клятвы, за окнами со страшной силой шарахнул раскат грома...

И снова, по мнению Небесного Отца, мы все сделали правильно.

Я утер со лба непроизвольно выступивший пот и глянул на часы. Время идти обедать; прочие разговоры «на перспективу» от нас не убегут. Надо брать моего нового Верного и спускаться с ним в столовую. Место ему пока будет за моим командирским столом, а дальше поглядим...

Восемьсот семьдесят первый день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Сытный обед окончательно привел товарища Зотова к ощущению, что тот находится среди своих: кто видел одну армейскую столовую, тот видел их все.

Между прочим, только бросив на капитана Зотова беглый взгляд, Колдун взял в руку свой кристалл и подтвердил мои предположения по части магического таланта моего нового Верного.

- Он, Сергей Сергеевич, такой же, как и вы, Адепт Силы и Порядка, - сказал наш маг-исследо-ватель. - Только у вас уклон в сторону стихий Земли и Огня, а у него - в сторону Огня и Воздуха. Предполагаемый уровень квалификации - восьмой или даже девятый, с перспективой к развитию. Приемистость к магии хорошая, но ничего экстраординарного нет. Подробней смогу сказать только после осмотра в лабораторных условиях.

Затем он убрал подвеску за ворот и продолжил есть свой наваристый гороховый суп с мясом молодого уткозавра.

Потом, когда мы с капитаном Зотовым снова поднялись в мой кабинет поговорить за жизнь, тот признался, что в момент осмотра у него сами собой зашевелились волосы на голове. Тогда я объяснил, что это побочный эффект взаимодействия двух талантов; бывает не всегда, но довольно часто.

Следует отметить, что после весьма тщательного опроса нам с энергоооболочкой не удалось выявить хоть сколь-нибудь значимых различий на две тысячи шестнадцатый год между моим миром и миром капитана Зотова, а это означает, что они оба принадлежат к Основному Потоку. В то лето, когда я ушел на свое крайнее задание, лейтенант Зотов только-только выпустился из летного училища. Гроза еще тогда лишь отдаленно грохотала на горизонте, второй год под невнятное бормотание минских и нормандских форматов сражался Донбасс, а еще Российская Федерация силой оружия вступилась за раздираемую на части Сирию.

Все придури коллективного Запада в те благословенные времена казались эксцессами исполнителя, перегибами на местах и последствиями весьма неумной коммерческой конкуренции и внутриполитической борьбы - мол, назло маме уши отморожу. Я, конечно, подозревал, что это только начало, и экстраполировал ситуацию к ухудшению, но даже не подозревал, каким обвальным темпом оно будет происходить. И этот, как его, коронавирус - энергооболочка уверена, что эту мерзость искусственно смастерили в американских биолабораториях, а потом готовый вирус, уже обладающий серьезным поражающим потенциалом, еще несколько раз генетически модифицировали для получения новых штаммов. Оружие это абсолютно неизбирательное, и может применяться только тогда, когда война объявлена всему человечеству, а не отдельной стране.

Тут же я подумал, что если такое удалось проделать один раз, и все осталось шито-крыто, то нет никакой гарантии, что через какое-то время подобную операцию не повторят с другим вирусом. В конце концов, СПИД тоже появился внезапно, как бы на ровном месте. Надо выяснить, является прививка укрепляющей и направляющей сывороткой достаточной защитой против этого коронавируса или мне при выходе на те уровни мироздания потребуется предпринимать дополнительные меры для обеспечения безопасности своих Верных от этой напасти. И еще я снова переоценил свое отношение к Соединенным Штатам Америки, ее политическому классу и тем закулисным кукловодам, думающих, что дергают приводные нити мировой политики. Безумцами подобную публику назвать уже нельзя, потому что они совершенно четко понимают, к чему стремятся, и каких жертв человечеству будет стоить желаемая ими цель.

Даже не так: жертвы сами по себе (чем больше, тем лучше) являются для этих существ целью -мол, обеспечить нужды сверхбогатых в жестко стратифицированном классовом обществе способно относительно небольшое количество высококвалифицированных специалистов, а все остальные люди на планете для них лишние. На смену постмодерну пришел постгуманизм как он есть. В мире семьдесят шестого года и идеологи этой мерзости и потенциальные выгодополучатели - это еще студенты престижных вузов или вообще школьники в коротких штанишках. Но яд в их уши уже залит, и, глядя на других людей, они видят в них только объекты для манипуляций или потенциальную помеху их планам. Когда я говорил Джеку Лондону, что хозяева западного мира в двадцать первом веке, владельцы даже не мегакорпораций, а крупнейших банков, эмитирующих главную мировую валюту, хотят уничтожить человечество, это были только предположения, и вот теперь рассказ Андрея подтвердил их с неумолимой точностью.

Для нецивилизованной стран у постгуманистов имеются искусственные болезни, голод и раздуваемые извне межплеменные и религиозные войны. Чем меньше порядка в Африке и беднейших странах Азии, тем выше там будет смертность местного населения. Дикари им не помеха - главное, чтобы эти люди никогда не смогли подняться с колен, и никто не будет против, если они упадут обратно в Каменный век и людоедство. Большой плотности населения при таком образе жизни обычно не бывает, а выживших, если они станут мешать, потом можно добить бомбардировками с воздуха или даже из космоса. Было уже такое, когда во вполне цивилизованную эпоху джунгли Вьетнама заливали дефолиантами и напалмом, так что ничто не помешает им повторить то же самое в многократно больших объемах, с применением ядерного и химического оружия, когда в их руках окажется вся мировая власть.

Но наибольшая опасность для их проекта, по мнению постгуманистов, находится в так называемой цивилизованной части мира. Там эти люди планируют уничтожить человечество при помощи тотальной пропаганды бездумия (пропаганда подчинения пропаганде), различных извращений, несовместимых с процессом размножения (в том числе абортов и принципиальной бездетности), а также радикальным снижением уровня жизни, чтобы воспитание детей стало роскошью, доступной только очень состоятельным людям. Первое делается открыто и даже с помпой, ибо в руках людей, решивших убить человечество, сконцентрированы все средства массовой информации, и нужные им идеи транслируются буквально из каждого утюга и кофемолки. Второе делается негласно при помощи отказа от ядерной энергетики, борьбы с «изменением климата» и так называемого противодействия «российскому влиянию», подразумевающего разрыв торговых связей с Россией, в том числе прекращение поставок в Европу и Японию нефти, газа и прочих энергоносителей.

Даже не обращаясь к Мэри Смитсон, на свой выпуклый командирский глаз, я вижу, что серьезный ущерб Российской Федерации путем односторонней торговой блокады причинить не получится. Во-первых, Россия - это не Зимбабве и даже не Иран: размер тоже имеет значение. Во-вторых, по другую сторону от Европы у нашей страны есть огромный Китай, который купит все, что осталось лишним от европейского рынка, и попросит добавки. А еще есть Индия, которая приобретет ту же нефть полуконтрабандным способом, произведет из нее бензин, керосин, соляр, мазут и все прочее и с конской наценкой перепродаст голодным европейцам. Не понимать этого вашингтонские «стратеги» не могут, ведь они продали душу Сатане, а не выжили из ума, поэтому подобная тактика предназначена в первую очередь для обезжиривания «союзников» - европейцев и японцев, а не для удара по экономическому потенциалу Российской Федерации.

«Россия» тут главное слово. Она уже окончательно пришла в себя (спасибо коронавирусу), внесла в свою конституцию те изменения, какие можно было сделать не выворачивая все наизнанку, и теперь, на последнем рубеже, отчаянно сопротивляется попыткам убить ее вместе со всем прочим человечеством. Украина, напротив, радостно отдалась в объятия постгуманистов, сама подвергла себя расчеловечиванию и за прошедшие восемь лет полностью переродилась в подобие зомби, стремящегося утянуть в могилу своих живых соседей, отчего из страны превратилась в слепой инструмент для агрессивного давления и прямого нападения на Российскую Федерацию.

При этом надо сказать, что в ответ на каждую скупую фразу капитана Зотова моя энергооболочка разражалась пространными комментариями. Да, действительно, как справочная система она сама по себе не работает и не дает готовых советов на все случаи жизни, а чтобы спросить, надо знать, о чем конкретно, хотя бы косвенным намеком.

Оказывается, Специальная Военная Операция началась не внезапно на пустом месте. За два месяца до этого Россия потребовала от стран НАТО заключить договор о взаимных гарантиях обеспечения всеобщей безопасности в Европе, в первую очередь подразумевающий невступление Украины в Североатлантический Альянс и обеспечение ее нейтралитета. Реакция вашингтонских и брюссельских политиканов на это требование была сугубо отрицательной. Главный НАТОвский сверчок Иене Столтенберг (командуют в организации американцы, а генсек из Европы только издает скрипучие звуки) заявил, что не России решать, кого принимать в НАТО, а кого нет, и что в ответ на такое наглое требование Россия получит не меньше, а больше НАТО в Европе. И тут же пошли полуофициальные разговоры о приглашении в Североатлантический альянс Финляндии и Швеции, правительства которых тут же начали радостно подпрыгивать в ритме майданной скакалки. Правильно, что товарищ Сталин в мире Ильича Второго, по совету Старших Братьев, трансплюгировал две эти скандинавские страны полностью и без остатка еще в ходе Великой Отечественной Войны. И в нашем прошлом так надо было сделать, воздух стал бы чище.

Одним словом дипломатические усилия российского МИДа обернулись громким выхлопом в лужу, сопровождавшимся едкими насмешками оппонентов. Собственно, иначе и быть не могло, ибо на Западе идут на серьезные переговоры только под угрозой немедленного военного поражения и тотального уничтожения, а подобной угрозы в конце двадцать первого - начале двадцать второго года в Вашингтоне не ощущали. Напротив, эти деятели открыто накачивали Украину оружием, готовя ее армию к окончательному решению Донбасского вопроса и дальнейшего вторжения на территорию России. Оптимизма там было полные штаны, ибо никто не верил, что Россия нанесет упреждающий удар... Но Путин все-таки решился: сначала признал республики Донбасса независимыми государствами, а потом объявил Специальную Военную Операцию для их защиты от украинской агрессии.

А дальше капитан Зотов и энергооболочка наперебой стали мне рассказывать о первых четырех неделях той самой Специальной Военной Операции. Андрей говорил очень мало и скупо, ибо в промежутках между боевыми вылетами ему было не до просмотра телевизора и сидения в соцсетях, отчего общую картину хода боевых действий он улавливал только в самом отрывочном виде. Зато энергооболочка комментировала его слова едко, иногда даже со злым матерком.

Исходя из того, что там случилось, за последние семьдесят лет в нашей стране, бывшей СССР, чрезвычайно размножились не пуганные товарищем Сталиным интеллигентные идиоты, готовые давать дурацкие советы набольшему начальству. При этом, очевидно, большая часть советчиков Владимира Владимировича происходила из числа бывших донецких и киевских политиканов, недавних

вождей украинской Партии Ренегатов. После «майдана» этот политический народец, все просравший, но так ничего и не понявший, массово сбежал в Россию и обсел Москву, будто мухота блюдечко с вареньем. И когда понадобился совет, «специалисты» по украинскому вопросу оказались тут как тут, итить их за ногу. Впрочем, как я понимаю, и своих отечественных выходцев с Украины, борцов за мир с братским народом и прочих милых идиотов среди советчиков президента Путина тоже хватало с избытком. Прежде я не обращал на эту публику особого внимания, но в дальнейшем буду иметь ее в виду с целью обязательного отлова и последующей утилизации.

По сведениям энергооболочки, массовая проукраинская лоббистская кампания в кругах, приближенных к администрации президента («украинцы хорошие, не надо их убивать»), стала причиной того, что начало Специальной Военной Операции планировалось исключительно с целью создать политические условия для переговоров о нейтральном статусе Украины, ее денацификации, демилитаризации и прочем бла-бла-бла. Как будто мало было пустой болтовни в рамках минских и нормандских форматов, имеющей итогом наглый обман российской стороны и подготовку Украины к неизбежной войне с Россией. Ведь только ради этого майдан и затевался.

При этом, как я понимаю, даже не рассматривался план, исходящий из безжалостной военной целесообразности разгромить действующую украинскую армию на Донбассе ударами с российской территории во фланг и тыл, после чего перейти к планомерному лишению противника мобилизационного ресурса в Причерноморье и на территориях восточнее Днепра. Да ты сначала разгроми врага, поставь его на колени, заставь капитулировать, а потом веди с ним переговоры о чем хочешь, ибо возражать тебе он будет не в состоянии, и, самое главное, заокеанский хозяин не будет иметь на него уже никакого влияния. Но я представляю, как окружение (и в первую очередь премерзкий Чубайс) гроздьями повисло на руках и ногах Президента с криками: «Не делай этого, Владимир Владимирович, мы же с ними договоримся!».

В итоге этот разговор расстроил и разозлил меня до крайности, особенно когда Андрей сказал, что в Стамбуле, на переговорах под патронажем Абрамовича и Эрдогана (два прохвоста, которые друг друга стоят) вроде бы удалось договориться о приемлемых условиях нейтралитета. Знаю я эти соглашения, которые не стоят потраченной на них бумаги, даже если она оберточная или туалетная... Но потом энергооболочка меня успокоила, сообщив, что чуть позже хохлы сами спустят в сортир все эти «стамбульские договоренности», едва только наши уберут свои войска из-под Киева. Война, то есть Специальная Военная Операция, предположительно, будет затяжной и нудной, как зубная боль, а потому мне нужно собрать все силы и волю в кулак и как можно скорей подниматься туда, чтобы внести в общее веселье свою скромную лепту. А еще после этого разговора я ощущаю себя как снаряд с взведенным взрывателем. В моем отношении к американским политиканам планка допустимого поднялась раза в два, и наших отечественных диссидентствующих и благодушных идиотов, борцов за все хорошее против всего плохого, это тоже касается. И никого мне не будет жалко, кроме защитников Отечества, напрасно погибших из-за подобных политических выкрутасов, и гражданских на Донбассе, которые неизбежно станут жертвами затягивания кампании до бесконечности.

Попрощавшись с капитаном Зотовым, которому однокомнатные апартаменты были выделены прямо в Башне Силы, я начал готовиться к визиту в Аквилонию в компании мистера Поппера. А завтра, когда Андрей закончит все свои прединициационные обследования и собеседования, ему обязательно нужно устроить встречу с товарищами Сталиным и Брежневым. Повторение подобной «украинской» истории недопустимо ни в одном из подшефных мне миров. И это тоже не обсуждается.

Мир Профессоров, 26 марта 4-го года Миссии. Четверг. Утро. Народная республика Акви-лония, Асгард, правая столовая Большого Дома

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

И вот, неделю спустя, я снова в Аквилонии, только на этот раз судьба Третьего американского флота, о которой мы договаривались в прошлый раз, стала свершившимся фактом.

- Вот, - сказал я, представляя американского посла и аквилонский ареопаг друг другу, - мистер Джордж Поппер, полномочный и чрезвычайный посол Соединенных Штатов Америки при моей особе собственной персоной. А это, мистер Поппер, Правящий Сенат Аквилонии, единственная законная власть в этом мире, если не считать разных местных вождей. Тот, кто их обидит или хотя бы попытается, проживет ровно столько, сколько потребуется мне для того, чтобы прибыть сюда конно, людно и оружно и прекратить это безобразие. Вас, американцев, это касается в первую очередь. Товарищ Сати Бетана, вам слово. Каково состояние американского контингента, с точки зрения вашей социо-инженерной науки?

- Состояние, надо сказать, отвратительное, - поднявшись со своего места, сказала социоинженер «Нового Тобола», - во многих изолированных друг от друга коллективах начался распад официальных цепочек подчинения и замена их на неформальную иерархию. Особенно активно этот процесс идет на тех кораблях, которые уже приткнулись к берегу и больше никуда не движутся...

- Все правильно, - сказал я по-русски, а энергооболочка перевела эти слова на английский, - в море кораблем может управлять только специалист, то есть офицер, а на берегу править начинает первичная американская демократия во главе с судьей Линчем. Чуть что не так, и для самого умного через древесный сук перебрасывают веревочную петлю...

Мистер Поппер пялился на светлую эйджел во все глаза, как баран на новые ворота. Невооруженным же глазом видно, что девушка внеземного происхождения, и при том весьма человекоподобна и даже миловидна.

- Странный ты, Серегин, и совсем необразованный, - вздохнула энергооболочка. - Если Джордж Лукас к твоему появлению еще не успел выпустить свой киноопус, то Джон Рональд Руэл Толкин своего «Властелина Колец» издал уже лет двадцать назад, и эйджел и темные и светлые с весьма высокой степенью достоверности похожи на описанных там эльфов. Для полного соответствия образу мисс Бетане не хватает только средневекового шнурованного охотничьего костюма и длинного лука с колчаном.

- К черту Толкина и эльфов! - подумал я в адрес энергооболочки. - Реальность может оказаться гораздо причудливее любой выдумки!

- Да, - тем временем развела руками Сати Бетана, - эпизоды товарищеской взаимовыручки встречаются в американских коллективах не особенно часто, только в пределах локальных подразделений, где люди долго притирались друг к другу, а вот случаи взаимного насилия, от угроз голосом до рукоприкладства и даже убийств своих товарищей, достаточно многочисленны. И еще там, где поблизости от мест высадки оказались стоянки местных жителей, начали возникать многочисленные прецеденты жестокого колониального поведения. В основном это касается женщин, которых под угрозой оружия похищают из местных кланов для использования в качестве подстилок главарями и их приближенными, а всех, кто пытается этому воспротивиться, как местных, так и своих товарищей, убивают на месте. В основном это распространено среди так называемых «маринес», но не только. Команды многих кораблей, особенно если там упала дисциплина, тоже ведут себя в этом отношении не самым лучшим образом.

- Вот видите, Джордж, - сказал я американскому послу. - Не прошло и трех дней, а процессы распада и разложения в ваших американских коллективах уже налицо. И нет ведь никакой смертельной опасности, только шок от переноса и осознание утраты вышестоящей цепочки командования, а процесс одичания уже в самом разгаре. Интересно, командующий Третьим флотом мистер Сэмюэл Ли Грейвли-младший еще жив или отвратительно белое цисгендерное большинство уже успело его линчевать?

- Нам это достоверно не известно, - пожала плечами Сати Бетана, - детального сканирования с персональной идентификацией хотя бы ключевых фигур мы не проводили, потому что без надобности. В любом случае, кто бы ни командовал этим флотом прежде, теперь этот человек оказался не у дел, ибо ранее подчиненное ему соединение рассыпалось на отдельные составляющие. Теперь там все так, как любит эта нация - каждый сам за себя; и черти уже толпами полезли из сундуков.

- Обычно, товарищ Бетана, из сундуков лезут не черти, а скелеты, но я принимаю вашу трактовку, - сказал я. - Теперь надо решить, что делать со всей этой бандой.

- Самые вопиющие случаи колониального поведения зачищать требуется немедленно, - решительно произнес товарищ Орлов. - В первую очередь это касается как раз десантных кораблей-доков и вертолетоносцев с морской пехотой на борту. У нас для этого, собственно, все готово, ждали только вашего визита с мистером Поппером.

- Ну, вот и замечательно, - ответил я, - если мое непосредственное участие в процессе зачистки не требуется, то я на некоторое время оставлю вам мистера Поппера, а сам отправлюсь по другим неотложным делам, имея в виду забрать у вас дражайшего американского посла несколько позже. Мне необходимо, чтобы этот человек сам стал свидетелем всех тех нарушений прав человека, обыденным языком называемых уголовными преступлениями, которые совершили его соотечественники над безобидным и безответным местным населением. Кроме того, господин посол должен увидеть, что статус военнопленного, со всеми его правами в соответствии с Женевской конвенцией, совсем не освобождает от ответственности за совершенные уголовные преступления. Насилие над женщинами, убийства и грабежи, неважно, кто стал их жертвой, должны караться в соответствии с вашим местным законодательством через ускоренную военно-полевую процедуру судопроизводства. И исключений из этого правила не может быть ни для кого.

Я чеканил слова, а энергооболочка переводила их на английский язык. Должен же американский посол понимать, что говорят и о ком.

- Вы, мистер Сергий, - с обидой сказал он, - как будто заранее знали, что все так обернется...

- Да, знал! - подтвердил я. - Это для вас слово «Новый Орлеан» обозначает всего лишь столицу штата Луизиана и один из крупнейших логистических узлов на побережье Мексиканского залива.

Зато мне, как и прочим выходцам из начала двадцать первого века, этот город известен как место величайшей трагедии и вызванного ею разгула преступлений, которые одни американцы совершали против других таких же американцев, а не каких-то там дикарей. Все началось с того, что во второй половине августа две тысячи пятого года в районе Багамских островов сформировался тропический ураган с поэтическим женским именем «Катрина», со скоростью курьерского поезда двинувшийся в сторону побережья Мексиканского залива в районе Нового Орлеана. Незадолго до подхода к этому городу ураган достиг пятого уровня опасности, а скорость ветра в его эпицентре - ста восьмидесяти миль в час. В результате воздействия нагонного ветра ураганной силы вода в дельте Миссисипи поднялась на восемь метров, при том, что дамбы, предназначенные для противостояния наводнениям, были рассчитаны только на пятиметровый уровень. Под водой оказалось около восьмидесяти процентов площади города, и своих домов, зачастую построенных из реек и фанеры, лишились примерно семьсот тысяч человек. Что-то унесло ветром, что-то банально уплыло по воде, к тому же во многих местах случились техногенные аварии, отключилось электричество, по трубам перестала поступать чистая вода, а канализация пополам с нефтью из хранилищ разлилась по затопленному городу. От самого стихийного бедствия и его последствий погибло почти две тысячи человек, а материальный ущерб составил больше ста миллиардов ваших долларов. Но самым страшным из последствий урагана был как раз разгул преступности и беззакония, запомнившийся всему миру как вакханалия убийств, грабежей и изнасилований, пресечь которые смогли только войска национальной гвардии из соседних штатов, срочно прибывшие на место трагедии. Когда, в соответствии с Чрезвычайным Положением, застигнутых на месте преступления мародеров и насильников расстреливают на месте, то даже ваши буйные сограждане начинают вести себя в соответствии с цивилизованными нормами поведения. Как считали тогда у вас же в Америке, данная трагедия обнажила целый комплекс проблем, глубоко укоренившихся в американском обществе. Также имеется мнения, что официальные данные по количеству погибших и количеству грабежей и мародёрства, сопровождавшего стихийное бедствие, скорее всего, сильно занижено.

- Да, - подтвердил товарищ Грубин, - такое событие в две тысячи пятом году имело место и широко освещалось в средствах массовой информации. Никаких перегибов или приукрашиваний я в рассказе товарища Серегина не обнаружил.

- Да, это так, - добавил товарищ Орлов.

- Данное событие записано в Синюю Книгу и для человека из плоти и крови изложено с достаточной точностью, - заявила из своего угла голограмма искина Бенедикта.

- Я свидетельствую, - сказала Сати Бетана, - что, исходя из показаний вживленного в мой мозг психосканера, рассказ товарища Серегина абсолютно правдив и не имеет никаких признаков подтасовок. Более того, он полностью коррелирует с тем поведением, какое продемонстрировали граждане страны Америка, оказавшись вне рамок действия своей государственной системы принуждения.

- И что все это значит? - растерянно спросил мистер Поппер.

- Лечить вас надо от гипертрофированного индивидуализма, вот что это значит, - сказал я, - и всю Америку в целом, и каждого американца в отдельности. Начнем мы здесь и сейчас - с американцами, уже заброшенными в это мир, и я могу вам гарантировать, что никакого огульного осуждения не будет, и те, кто не совершал никаких преступлений, получат возможность пройти Путь Искупления, который превратит их в полноправных аквилонских граждан, ибо иначе никак. Вы лично как -останетесь наблюдать за процессом наведения порядка или умоете руки? Сразу скажу, что здесь ваш статус посла так же действителен, как и в моих владениях.

- Я остаюсь, - ответил американец, - а то как же иначе я смогу отчитаться по этому вопросу перед президентом Фордом?

- Я думаю, - сказал молчавший до того Сергей Петров, - что в пару к мистеру Попперу стоит придать товарища Джека Лондона, которому тоже не все равно, что станет с его соотечественниками, а также Антуана де Сент-Экзюпери. Пусть наши литературные гении знают, что к началу последней четверти двадцатого века знакомые им американцы сильно изменились, и далеко не в лучшую сторону...

- Все еще хуже, чем вы думаете, товарищи, - сказал я. - Совсем недавно я получил весточку из две тысячи двадцать второго года, что значительно выше моего собственного уровня, и там все так плохо, что, кажется, хуже не бывает, но это, конечно же, иллюзия. Хуже быть может, и еще как может, а я ничего не могу там предотвратить, потому что не вышел еще даже на ближние подступы к началу двадцать первого века. Быстрее надо действовать, а то можно не успеть на последний поезд!

Восемьсот семьдесят второй день в мире Содома, утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Немного подумав, я увеличил количество вождей, приглашенных на встречу с капитаном Зотовым, до четырех человек. Помимо товарища Брежнева и товарища Сталина из сорок первого года, желательно было присутствие товарища Сталина из восемнадцатого года и товарища Ленина из пятнадцатого года. Только вот с началом саммита придется немного подождать: как раз в это время товарищ Брежнев заседает в Президиуме двадцать пятого съезда. По счастью, в мире тысяча девятьсот семьдесят шестого года на календаре двадцать восьмое февраля, суббота, а следовательно, имеет место «короткий» рабочий день: одно утреннее заседание вместо двух (утреннего и вечернего). Конечно, Леонид Ильич мог бы отлучиться, сославшись на важные дела, но это было бы... неприлично, потому что для коммуниста в принципе не должно быть ничего важнее съезда партии. Но эта задержка даже к лучшему, потому что есть время сесть и не спеша подумать о том, кто, почему и зачем тут нужен.

Товарищ Ленин из пятнадцатого года нужен мне здесь потому, что в разрабатываемую им теорию социальных последовательностей требуется вносить серьезные коррективы. Империализм -это далеко не конечная фаза развития человечества, как считал Маркс, за ним следует постиндустриальное общество, а уже за ним - постгуманизм, на котором цивилизация как явление заканчивается вместе с существованием человечества. И одновременно в социальную теорию необходимо внести критерий, который будет определять, способно (и насколько) то или иное общество за счет своих внутренних сил противостоять такому деструктивному влиянию извне или, напротив, склонно к непроизвольному саморазложению. В первом случае показатель психологической устойчивости считаем положительным, а во втором - отрицательным. Именно поэтому получилось так, что обладающая достаточным иммунитетом Россия переболела этим деструктивным явлением, как ребенок ветрянкой, и выздоровела, а Украина полностью и без остатка сгнила на корню, потому что не могла сопротивляться процессам социального разложения.

Кстати, переродившиеся в нечисть сектанты-сатанисты, затянувшие мою группу и команду Птицы в мир Подвалов, тоже по большей части происходили с Незалежной и начали свой путь в ад с прыжков на майдане. Возможно, превращение в такого вот демона - это и есть конечная фаза эволюции постгуманиста, одержимого злобой ко всему живому.

Украина, кстати, не первый и не последний пример такого саморазложившегося общества. Были уже в истории авары-обры, печенеги-канглы, прованские катары, болгарские богумилы и германские нацисты. Германию после победы над Гитлером совместными усилиями откачать смогли, а судьба всех остальных народов слупивших на этот путь была печальной. Там, на самом верху Основной Последовательности, значительно медленнее, чем на Украине, но точно таким же образом, разлагаются общества европейских стран и, самое главное, гниют Соединенные Штаты Америки - сердцевина коллективного Запада. Фраза «Все будет Украина», которую донесла до меня энергооболочка, точно описывает ситуацию. Марксу с Энгельсом в их благословенном девятнадцатом веке такое развитие событий не могло присниться и в кошмарном сне.

В восемнадцатом году все у советской власти уже стало налаживаться, ибо закон о земле в исправленной редакции не провоцирует антисоветских крестьянских и казачьих восстаний, а ведомству товарища Дзержинского в Москве удалось один за другим купировать вооруженные мятежи анархистов и левых эсеров. Поэтому И.О. Председателя Совнаркома имеет возможность на некоторое время прибыть в Тридесятое царство, чтобы принять участие в обсуждении вопросов на перспективу, ибо тамошнего товарища Сталина интересует любая возможность срезать угол и еще сильнее взвинтить темп развития. На самом деле главная его задача, после того, как я вычистил из ЦК всех карьеристов и оппозиционных политиканов - не допустить повторного заражения руководства партии этой мерзостью, тогда и большинства проблем, характерных для вышестоящих миров, удастся избежать. Истинный Взгляд, инсталлированный самому Сталину, Дзержинскому и Фрунзе, поможет им в решении этой задачи.

Остальные вожди среднего и позднего советского периода нужны мне были потому, что очаги социального некроза были равно унаследованы и Украиной, и Российской Федерацией от позднего Советского Союза, когда общество было еще в значительной степени единым. Причем в России таких носителей деструктивной доминанты к началу двухтысячных годов оказалось даже больше, поскольку они активно мигрировали на запах легких денег, как с Украины, так и из других постсоветских республик, но Незалежная по экспорту подпорченного человеческого материала находилась тогда на первом месте. Из Одессы, Донецка, Киева или Днепропетровска в Москву было уехать все же проще, чем в Нью-Йорк или Рио-де-Жанейро, а четверть века спустя это аукнулось со страшной силой.

В первую очередь действовать необходимо в мире товарища Брежнева, в эпоху которого диссидентство среди интеллигенции превратилось в модное явление. Результаты сквозного психосканирования территории Советского Союза в семьдесят шестом году говорят об этом однозначно. Когда с экранов телевизоров и со страниц газет государство вещает одно, а у себя на улицах, в домах и магазинах люди видят совсем другое, то в общественном сознании случается диссонанс, без которого невозможно развитие массового диссидентства. И это касается не только рядовых граждан, которых с политического Олимпа и не разглядеть. Вот, например, секретарь Московского Городского Комитета КПСС товарищ Егорычев на июньском Пленуме 1967 года начал задавать неприятные вопросы по поводу состояния советской обороны вообще и Московской Зоны ПВО в частности, которая на тот момент пополнялась устаревшими образцами вооружения: «.Может быть, настало время... на одном из предстоящих пленумов в закрытом порядке заслушать доклад о состоянии обороны страны и о задачах партийных организаций - гражданских и военных так, как, например, на прошлом пленуме мы рассматривали вопрос о нашей внешней политике. Меня, например, как члена Военного совета Московского округа ПВО, весьма беспокоит, что противовоздушная оборона столицы недостаточно надёжна. Существующая система всё более морально устаревает, модернизация её должного эффекта уже не даёт, создание же новой системы ПВО столицы слишком затягивается».

Все кончилось тем, что Егорычева с Москвы сняли и послали... послом в Данию, а назначили на его место коммунистического барина товарища Гришина, который неприятных вопросов не задавал, зато греб под себя импортный дефицит из «сотой» секции ГУМА^27 сразу двумя руками. Тут вопрос, конечно, не к нынешнему Брежневу, а к его реципиенту, который в 1967 году был еще в ясном уме и твердой памяти. Но на того, прежнего, Брежнева сейчас где сядешь, там и слезешь. И вообще, главное, не допускать рецидивов того явления, когда в ответ на справедливые критические замечания критика убирают куда подальше, а мусор наскоро заметают под ковер, мол, и так пойдет.

Исходя из этой «судьбоносной» концепции, Советский Союз и дожил до рокового момента Перестройки, после чего, из-за перегиба политики в обратную сторону (оголтело критиковать все и вся без всякой привязки к реальности) с грохотом загремел туда, откуда уже не было выхода. Хуже всего то, что даже в случае радикального улучшения экономического положения Советского Союза его внутреннее деление на донора (РСФСР) и множество жадных реципиентов (прочие республики) может привести к тому, что все лучшее уйдет детям, то есть прибалтам, хохлам и молдаванам, а те, кто это великолепие заработал, опять окажутся на голодном пайке. Ни в один период своей истории Грузия не жила так хорошо, как во времена советской власти, а когда это благословенное время закончилось, отчасти и усилиями самих грузин, эта маленькая, но гордая страна обнищала как помойная кошка. Из этого можно сделать вывод, что радикальное укрепление советской экономики - это необходимое, но недостаточное условие для сохранения СССР. Воспитывать надо «младшие» республики СССР, быть может, даже ударами солдатского ремня по голой заднице, а не закармливать мармеладками и шоколадками.

При товарище Сталине в сорок первом году положение еще хуже, то есть диссидентура там окопалась в высших эшелонах власти, и никого, кроме себя, туда старается не пускать. Какого «старого соратника» и «верного ленинца» ни возьми, то окажется, что в Основном Потоке этот деятель яро поддерживал Хрущева против всех прочих кандидатур и бурно аплодировал его докладу о «Культе Личности» на двадцатом съезде. И вот ведь что важно: люди эти в своей массе умственные способности имеют весьма средние, академиев по большей части не кончали, но зато обременены огромным самомнением и претензиями на участие в коллективном управлении страной, ведь именно ради этого они и вступили в партию большевиков. Да, а я бы не доверил им даже руководство платным сортиром.

Товарищ Сталин, как истинный трудоголик и перфекционист, лично тянет огромный воз государственных забот, при поддержке немногочисленного круга избранных помощников. Однако значительная часть этих действительно лучших людей страны не входит в число членов ЦК. А те из них, кого Отец Народов своим авторитетом продавил в этот высший орган партийно-государственного управления, составляют среди поборников коллективного управления абсолютное меньшинство. Так что для подавляющего большинства ЦК убрать этих людей из своего коллектива после смерти Вождя будет делом одного голосования. А потом... потом придут Маленков, Булганин или Ворошилов, что будет ничуть не лучше Хрущева.

К тому же в настоящий момент в окружении Сталина нет ни одного человека, кто смог бы взвалить на себя все то же, что и он сам. Тут уникальный кадр нужен - во-первых, сильный харизматик, способный замкнуть на себя всю страну, и даже весь мир, во-вторых, талантливый управленец и двужильный трудоголик, в-третьих, он, будучи Вождем Страны Советов, даже в самые тяжелые моменты не должен терять из виду конечной цели. На последнем я настаиваю: вдоволь насмотревшись на то, как впотьмах блуждали в трех соснах деятели из Политбюро образца семьдесят шестого года - невинные жертвы ядовитых догм химически чистого марксизма-ленинизма. То, что советская система скончалась лишь через тридцать пять лет после того, как ее стали пытать этой субстанцией, говорит только о том запасе прочности, что заложил в нее генеральный конструктор тов. Сталин...

И тут я поймал себя на мысли, что чисто подсознательно не хочу рассматривать вариант с продлением жизни товарища Сталина из сорок первого года - неважно, до восьмидесятого года, начала третьего тысячелетия или вовсе до бесконечности. Сосо из четвертого, товарищ Коба из четырнадцатого и товарищ Сталин из восемнадцатого годов получат от меня дар долгой жизни, что называется, автоматом. Нет у них внутри пока ничего, кроме стремления к справедливости, ни мстительной злобы, ни ненависти, ни вспышек немотивированной жестокости. И в том мире, из которого происходит моя супруга Елизавета Дмитриевна, и в мире, откуда к нам прибыли майор Половцев и его курсанты, об инкарнациях товарища Сталина отзываются весьма комплиментарно, не отмечая за ним-каких либо негативных поступков. В паре с императором Михаилом Вторым Канцлер Империи Иосиф Джугашвили выглядел завзятым миротворцем-примирителем, не прощавшим партнерам лишь трех вещей: необязательности в делах, финансовой нечистоплотности и предательства доверившегося. И то же самое молодые офицеры-егеря рассказывали о бессменном председателе Совнаркома и Генеральном секретаре ВКП(б), руководившем их версией Советского Союза целую эпоху - с семнадцатого по шестьдесят восьмой год. А все дело в том, что и там, и там товарищ Сталин оказывался не в окружении деятелей ЦК ленинского разлива, где каждой хищной твари было по паре, а в компании высококачественных Старших Братьев. А те, так же, как и я, не предавали, не били в спину, а вместо того встали рядом, чтобы взять на себя часть ноши и прикрыть спину, как, собственно, нормальному старшему брату и положено. Вот и товарищ Сталин получился в тех мирах совсем другим - без надлома психики и негативного жизненного фона.

А вот личность Отца Народов из сорок первого года обременена отрицательными явлениями в достаточном количестве, ибо тяжкий труд строительства первого государства рабочих и крестьян во враждебном окружении внутри и вовне страны не прошел для товарища Сталина даром. Одних друзей и искренних союзников - Фрунзе, Дзержинского, Кирова - он на этом пути безвременно потерял. С другими, как с Серго Орджоникидзе, поссорился, а потом сжил их со свету. И в то же время люди, которым он верил и считал своими товарищами, раз за разом оказывались предателями и врагами страны и народа.

Особо это касалось руководителей советских спецслужб, от которых зависели жизнь и смерть Советского Союза. Ягода оказался врагом народа и был расстрелян. Сменивший его Ежов повторил путь предшественника и тоже был оформлен по первой категории. А ведь на руках этих двоих кровь множества честных советских людей, погибших только потому, что высшие руководители советских органов боролись не с контрреволюцией и врагами страны, а жаждали абсолютной власти, заключающейся в праве расстрелять любого гражданина СССР или иностранца по собственному выбору. И то же самое с военными. Бонапартистские замыслы Тухачевского и некоторых его подельников настолько перепугали добрейшего товарища Сталина, что тот, не имея возможности разобраться, кто есть кто, принялся глушить всех более-менее способных генералов, продвигая вперед всяческих придурков вроде Тимошенко. А то вдруг устроят в СССР военный переворот, чтобы свергнуть установленную Лениным власть партии и единолично править страной. Но когда началась война, оказалось, что самые жирные черти водятся внутри тех людей, на которых никто бы и не подумал: злокозненный Павлов, открывший немцам фронт в Белоруссии, командующий Прибалтийским ОБО генерал Кузнецов, Кирпонос, оказавшийся правой рукой Клоуна...

Собственно, в такой ситуации, когда чуть ли не каждодневно вскрываются заговоры среди военных, чекистов и партийных номенклатурщиков, у кого угодно чердак, свистя, отлетит в сторону. Но, по счастью, к тому моменту, когда выяснились самые драматические подробности нападения на СССР фашистской Германии, я уже наделил советского Вождя Истинным Взглядом, поэтому тот сам мог разобраться, кто из виновников поражений трус, кто предатель, кто бездарь, а кто просто неумеха, слишком быстро выросший от старшего лейтенанта до генерал-лейтенанта. Именно Истинный Взгляд стал причиной нашего взаимного доверия, ведь, инсталлируя Отцу Народов это заклинание, я прямо заявил, что мне нечего скрывать, и что для взаимного доверия он должен видеть меня таким, какой я есть. В результате Виссарионыч, который прежде не доверял никому, сейчас доверяет мне и своим Верным, а их количество растет как снежный ком. Теперь он знает, что элита армии -Шапошниковы, Василевские, Рокоссовские, Жуковы, Говоровы, Катуковы и прочие - все безоговорочно за него. Майор Здорный, переквалифицированный в комиссара государственной безопасности третьего ранга, свирепствует в наркомате Лаврентия Павловича, и оттуда уже вовсю сыплются мастера шитья заказных дел. Жить становится лучше, жить становится веселее. Вскоре в системе Советской власти останутся только Верные, истово преданные Вождю и его Идее, а все прочие нынешние управленцы будут либо удалены на почетную пенсию, либо вовсе распылены в прах.

Быть может, предложить этому обновленному Сталину пройти у нас процедуру очистки его внутреннего Я от негативных сущностей и стабилизацию психики, после чего подтянуть ему здоровье на уровень крепкого сорокалетнего мужчины, перманентно закрепив это состояние заклинанием регенерации высших порядков? Тогда данная историческая линия будет стабилизирована надолго, если не навсегда. Dixi! Так я и сделаю! Можно сказать, что это мне будет тренировочным заданием перед миром пятьдесят третьего года, где придется проделать все то же, но в гораздо более жестких условиях.

Восемьсот семьдесят второй день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Когда все приглашенные были в сборе, я представил большевистским вождям капитана Зотова, особенно упирая на его уникальное происхождение из еще более высокого мира, чем мой собственный, а затем попросил Андрея во всех подробностях доложить военно-политическую обстановку в две тысячи двадцать втором году. Его рассказ продолжался три часа с небольшим, и все это время невидимые слуги то и дело подносили докладчику высокие стаканы, полные искрящейся магической водой Фонтана, обильно сдобренной укрепляющими и стимулирующими откровенность заклинаниями.

- Да, товагищи, - сказал Ленин, когда мой новый Верный, наконец, прекратил дозволенные речи. - Марксу с Энгельсом такое действительно и не снилось. И мы тоже не предполагали ни фазы постмодерна, ни фазы постгуманизма, считая индустриальный империализм наивысшей формой капитализма.

- Насчет высшей фазы вы с товарищами основоположниками были правы, - ответил я, - просто постмодерн и постгуманизим лежат на нисходящей ветви траектории развития буржуазного общества. Кстати, германский нацизм можно рассматривать как попытку германских буржуазных воротил напрямую перейти от индустриального империализма к постгуманизму, минуя фазу постмодерна. Еще ранее постгуманистические тенденции проявлялись в Австро-Венгрии во время Первой Мировой войны по отношению к сербам и русинам, которых считали политически неблагонадежными из-за их симпатий в отношении Российской империи. А еще раньше, в девятнадцатом веке, в полном соответствии с заветами постгуманизма, европейские (в первую очередь, англосаксонские) колонисты зачистили Новый Свет от присутствия краснокожего коренного населения. И мир перенес это зверство, даже не вздрогнув, ибо до несчастных индейцев никому не было дела. Но и это не было первым случаем самого отъявленного постгуманизма. В Британии эпохи первоначального накопления капитала случилось так называемое огораживание, когда помещики беспощадно сгоняли с земли лишних крестьян, чтобы расширить пастбища для овец. А потом на несчастных бездомных беспощадно охотились как на бродяг, в лучшем случае ссылая в колонии, а в худшем вешая без суда и следствия, невзирая на пол и возраст. И это были не какие-то там индусы или краснокожие, а такие же англосаксы, но их лишили средств к существованию, а потому их жизнь стоила не больше, чем веревка для виселицы.

- Туше, товарищ Серегин, - заявил Ильич, засмеявшись мелким дробным смешком. - Слона в посудной лавке я и в самом деле не заметил. Действительно, как вы уже говорили ранее, буржуазное общество по своим главным особенностям ближе всего к рабовладельческому, и пролетарий для хозяев заводов, газет, пароходов - не более, чем говорящий придаток к машине, который можно списать и выбросить на свалку, точно так же, как и изношенную машину или инструмент. Как там говорят в таких случаях в Америке: ничего личного, только бизнес.

- Ну хорошо, товарищ Серегин, - сказал Сталин-старший, - предупреждение о том, что капитализм - это гораздо страшнее, чем считалось ранее, мы поняли и приняли к сведению. Теперь скажите, есть у вас какая-нибудь позитивная программа по этому вопросу?

- Есть, - ответил я, - и она состоит всего из двух пунктов. Во-первых, система социализма должны стоять вечно, чтобы любой буржуазный деятель знал, что любые эксперименты с постгуманизмом закончатся тем, что придут злые русские большевики и разломают такую красивую человеконенавистническую конструкцию на куски. По моему мнению, держать буржуазное общество в тонусе может только угроза военного поражения от равновеликой силы. В мирах пятнадцатого года и ранее ту же самую роль должна играть обновленная Российская империя, получившая изрядную инъекцию социалистических отношений. В мире моей супруги ни о каком постмодерне, и тем более постгуманизме, даже не слышали, ибо императоры в Санкт-Петербурге были настолько же человеколюбивы, как и грозны силой своих армий и мощью промышленности. Это же относится и к тому миру с развитым Советским Союзом, из которого ко мне пришли майор Половцев и его курсанты. Во-вторых, в том числе и для выполнения первой задачи, во всех советских мирах необходимо укрепить социалистическую систему изнутри, сначала понизить значение, а потом полностью отменить деление на национальные республики, на деле создав единый советский народ, как следующую инкарнацию имперской великорусской нации. Без этого никак: в противном случае враг сможет разделять наших людей, провоцируя межнациональную вражду, поскольку везде и всюду в этом отношении у него будут находиться добровольные помощники, сиречь буржуазные националисты и религиозные экстремисты. Но суровее всего требуется относиться к тем деятелям, которые в силу своих национальных предрассудков ненавидят ключевой для существования СССР русский народ. Считаю политику товарища Брежнева на насильственное удержание в стране еврейского населения глупой и прямо вредной. Кто хочет уехать - пусть валит на все четыре стороны, только без права возвращения. Отказ персонажа от гражданства, на пограничном посту советский паспорт летит в шредер, и взамен выдается справка, что имярек навсегда лишен советского гражданства и ни при каких обстоятельствах не имеет права обратно переступать его границы. Когда в организме образуется гнойный абсцесс, хирурги вскрывают нарыв, вставляя в него трубочку для оттока гноя, а не пытаются удержать эту мерзость внутри организма. Также необходимо укрепить партию большевиков, и в первую очередь ее руководство, избавить ее от карьеристов, оппортунистов, леваков и наследственных проходимцев. Пусть лучше, как говорил в свое время товарищ Ленин, она будет меньше, да лучше. Качество человеческого материала, составляющего главную и единственную руководящую и направляющую силу СССР, должно всегда быть на недосягаемой высоте. Ну и, конечно же, товарищ Ленин должен выдать нам на-гора истинно верную теорию социальных последовательностей, чтобы мы обнаруживали такие препятствия со значительного расстояния, а не тогда, когда ударяемся о них лбом.

- Есть мнение, товарищи, - сказал Виссарионыч, - что план товарища Серегина следует принять за основу, ибо он правильно сказал, что при сохранении и укреплении системы социализма шансы на победу у этих постгуманистов будут примерно такими же, как у таракана против тапка. Цели определены, приоритеты расставлены, задачи нарезаны - за работу, товарищи!

- А к вам, товарищ Сталин, - сказал я, - когда все разойдутся, у меня будет отдельный, давно назревший личный разговор. Если вы согласитесь на мое предложение, то это намного упростит окончательную стабилизацию вашего мира.

Отец Народов посмотрел на меня внимательным Истинным Взглядом, и, видимо, не увидев ничего неприятного для себя, кивнул и произнес:

- Хорошо, товарищ Серегин, поговорим.

1

Эркер - выходящая из плоскости фасада часть здания, частично или полностью остеклённая. Эркер улучшает освещённость и увеличивает внутреннее пространство помещения. Эркер может быть одно- или многоэтажным, круглой, прямоугольной или многогранной формы.

2

урожай сам-пять обозначает, что осенью удалось собрать в пять раз больше зерна, чем было истрачено на посев (обычно два центнера на гектар).

3

на самом деле обзорный экран, но товарищ Котельников, скорее всего, не видал даже первых линзовых телевизоров, еще не вышедших из стадии эксперимента.

4

перед войной даже на лодки Крейсерского типа гидролокаторы не устанавливались. Советский «Антарес-1» оказался непригоден к установке на подводных лодках, а британские «Асдики» поступили по ленд-лизу гораздо позже, и устанавливались в первую очередь на надводных кораблях противолодочной обороны. Тем не менее обе лодки крейсерского типа К-3 и К-22, на которые в конце 1942 года были установлены британские гидролокаторы, погибли во время боевых действий в феврале-марте 1943 года.

5

на самом деле шаттл темных эйджел, не имеющий таких энергетических ограничений, как ракета с химическими двигателями, мог бы выйти в точку стыковки гораздо быстрее. Но Серегин выбрал длинную полетную траекторию с двумя витками, чтобы еще в полете до конца обработать капитана второго ранга Котельникова.

6

ОКВ - верховное командование вермахта, занималось управлением боевыми действиями на Западном фронте и в Африк, а ОКХ - верховное главнокомандование сухопутных войск управляло всем Восточным фронтом, от Кольского полуострова до побережья Черного моря.

7

все было немного не так, но руководство германской военной разведки изо всех сил тянет одеяло на себя, чтобы показать свою долю вклада в былой общий успех.

8

шютце - стрелок.

9

В нашем прошлом Дэн Сяопина повторно «ушли» в опалу в апреле 1976 года, после инцидента на площади Тяньаньмынь, со стихийным поминальным митингом в честь Чжоу Эньлая. взбесившим «банду четырех». Но в данном мире это событие уже не может состояться.

10

Для людей, не сведущих в китайской, истории, поясняем, что Чэнь Юнь. и Ли Сяньнянь входили в команду руководителей китайской компартии второго поколения, которые помогали Дэн Сяопину выводить Китай из штопора маоизма.

11

В конституции Чили отсутствует понятие столицы, и такой административной единицы ка Сантьяго-де-Чили не существует. Вместо нее имеет место конгломерат из тридцати шести самостоятельных коммун, каждая со своим мэром.

12

Поскольку Чили расположено в южном полушарии, то тамошний февраль - это аналог нашего августа.

13

президентский дворец Ла-Монеда был варварски разбит бомбардировкой с воздуха в ходе военного переворота и ремонт, в нем закончился только в 1981 году.

14

По странному совпадению, воссоздание этого самого Третьего флота, упраздненного после Второй мировой войны, предшествовало путчу Пиночета. А может, это было совсем не совпадение, и американцы имели в виду планы помочь мятежникам не одними только дипломатическими заявлениями в том случае, если путч выльется в гражданскую войну по образцу испанской.

15

признак активации заклинания Истинного Взгляда

16

после разгрома под Капоретто для поддержки Итальянского фронта были выделены пять французских, четыре британских и одна американская дивизии, занимавшие компактный участок фронта под Монтебелло.

17

Обычаями эйджел такое не запрещено, просто прежде никому не приходило в голову. Запрещено совокупляться с самцами хумансов. а не принимать их самок в члены клана.

18

по старой, почти дремучей традиции, для таких съездов и собраний председательствующим выбирают самого старшего из делегатов. В Основном Потоке таковым оказался товарищ Суслов, тысяча девятьсот второго года рождения, но после его полудобровольной отставки эта роль свадебного генерала перешла к маршалу Гречко.

19

первоначально английское слово tank обозначало емкость для жидких продуктов, вроде цистерны. Виновниками его второго рождения стали британские секретники. зашифровавшие им проект боевой бронированной гусеничной машины, чертежи прототипа которой под самобытным названием «Самоход» был по случаю и по дешевке приобретен у чиновников русского военного ведомства. Николю ибн Александровичу Романову по этому поводу еще одна шпилька в шкуру, ибо проглядел, как у русского конструктора Пороховщикова крадут идею и продают ее англичанам.

20

Америка сама произвела себя в положение исключительной нации, не имея на то никакого откровения свыше, и сама себе выписала индульгенцию на совершение жесточайших зверств.

21

с 1999 года и поныне гражданский аэропорт Панама Пацифико.

22

последнюю пару из ракеты-носителя «Сатурн» и космического корабля «Аполлон» НАСА израсходовала за восемь месяцев до этого на запуск по программе «Союз-Аполлон», а первый запуск слейс-шаттла планировался только в 1981 году.

23

Византийский солид - 4,55 грамма золота, золотая монета в пять рублей образца 1897 года - 4.3 грамма.

24

минимум заработной платы, в соответствии с которым трудились низкооплачиваемые работники, составлял один доллар шестьдесят центов в час. То есть Серегин дал работникам сферы обслуживания чаевые, эквивалентные заработку за девять часов труда.

25

ФИО героя вымышленное, все совпадения могут быть только случайными.

26

в имени Юн Нунг Ен Юн - название клана, то есть фамилия, а Нунг Ен - личное имя. примерный дословный перевод Бархатный Мир. В некоторых системах латинизации первую и вторую части имени пишут через дефис или вовсе сливают в одно слово, но мы будем придерживаться традиции.

27

Сотая секция московского ГУМа - это спецраслределитель импортных товаров по сниженным ценам для сетей высокопоставленных номенклатурных работников.

Content

Михайловский Александр Борисович и др Исцеление огнем

Часть 73

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Четверть часа спустя, там же, угловая комната на втором этаже Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Пять минут спустя, в гостиной Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Часть 74

14 августа 1941 года, Утро. Восточная Пруссия, главная ставка Гитлера «Вольфшанце», бункер для совещаний

14 августа 1941 года, Полднь. Восточная Пруссия, главная ставка Гитлера «Вольфшанце», личные апартаменты Адольфа Гитлера

19 августа 1941 года, два часа пополудни, Белосток, дворец Браницких Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Часть 75

15 февраля 1976 года, утро, Сантьяго-де-Чили и окрестности

Полчаса спустя и почти там же, Народная республика Аквилония, Асгард, дом семьи Романовых

фурта

Часть 76

Тогда же и почти там же, ходовая рубка десантного вертолетоносца «Иводзима»

26 февраля 1976 года, местное время 11:25. Соединенные Штаты Америки, Федеральный округ Колумбия, Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

1